Лидия Андреевна Сычева

ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ В РОССИИ В 2000–2012 гг.

Модернизация монетизации

© Лидия Андреевна Сычева, 2018

ISBN 978-5-4490-5871-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

* * *

Переиздание книги Лидии Сычевой «Государственное управление в России в 2000–2012 гг. Модернизация монетизации». — СПб, Алетейя, 2013.

* * *

Политическая система

Бремя бюрократии

За десять без малого лет, прошедших с 1 января 1999 года по 1 октября 2008-го, в Отечестве нашем произошло удвоение. Нет, не ВВП, о чем так долго грезили экономисты, что обсуждалось на «круглых столах», с высоких трибун и проч. «Тучные годы» даже прожиточный минимум не удвоили (если считать его корректно). Зато, по данным Росстата, в два раза выросла армия чиновников. Если десять лет назад «дорогих слуг народа» насчитывалось 1 млн 148 тыс. 758 человек, то в октябре прошлого года их уже было 2 млн 60 тыс. 234 человека. И это не предел, поскольку вакансии заполнены на 90 с небольшим процентов!

Да… Если бы у нас население прирастало такими темпами, мы бы давно уж Китай обогнали. Мигранты-гастарбайтеры в ужасе бы разбежались по кишлакам, аулам, саклям и хатам от такого демографического взрыва. Но, увы: несмотря на то что «слуги народа» денно и нощно кладут свою жизнь за Отечество, все равно коренные россияне вымирают. За те же годы, когда в госуправлении произошло удвоение численности, население уменьшилось на 4 млн 427 тыс. 163 человека. Логично было бы ожидать, что и число чиновников тоже снизится: кем «рулить»?! Кроме того, прошедшее десятилетие стало временем окончательной компьютерной революции, сеть Интернет связала все города и веси, мобильная связь дошла до самых глухих «медвежьих углов», то есть очевидно, что управлять с точки зрения коммуникаций стало намного проще. Следовательно, сокращение штатов неизбежно. Но армия чиновников растет, причем совершенно ужасающими темпами.

Такого в истории России еще не было! По подсчетам историков, в конце XVII века один служащий приходился на 2250 жителей России. И ничего, справлялись: огромная разноплеменная империя сохраняла государственное единство и экономическую целостность. Конец брежневских времен считается апофеозом советской бюрократии — один чиновник на 253 жителя. Но хочется напомнить, что сфер для госрегулирования тогда было существенно больше, не говоря уж о территории страны в целом, наличии республиканских управленческих аппаратов и проч.

Потому нынешний рекорд — 1 чиновник на 68 человек, это уже что-то запредельное. Директор Института прикладной политики Ольга Крыштановская утверждает, что в СССР политический класс составлял примерно 0,1 процента от численности населения. Сегодня «слуги народа», партийцы, идеологи составляют более 2 процентов населения. По мнению О. Крыштановской, этот бурный рост вызывает «перегрузку» общества: «Возможно, это одна из причин проблем в экономике: есть предел расходов на обслуживание самого государства».

* * *

Хочу быть правильно понятой: разумеется, государство не может существовать без аппарата управления. Николай I утверждал, что империей правит не он, а 25 тыс. чиновников. Эту же мысль уже в советскую эпоху повторил Владимир Ленин: «Нам только кажется, что мы управляем Россией. На самом деле, как 100 тысяч чиновников управляли страной, так они и делают это».

Если мы представим, что сословие, воспетое Гоголем, Салтыковым-Щедриным и Зощенко, в лице его наиболее ярких и типичных представителей в одночасье исчезнет, в стране тотчас же наступит хаос. Именно бюрократия, бумагооборот, в силу своей инерции может замедлить и растянуть процесс распада государства в переломные времена (как это было в 1917 году). И все же госуправление, в котором начинают действовать законы, сформулированные Сирилом Паркинсоном, скорее деструктивно по своей сути, чем конструктивно. Напомним аксиомы, сформулированные знаменитым английским политологом: «Чиновник стремится увеличивать число подчиненных, но не соперников», «Чиновники создают работу друг для друга». Ну а утверждение о том, что «численность персонала возрастает, независимо от того, становится работы больше, меньше или ее нет совсем», как нельзя лучше характеризует нынешнее время.

И в самом деле, кто же правит Россией сегодня? Кремль? Дом Правительства? Вспоминается административная реформа 2004 года, когда Владимиром Путиным была поставлена задача сокращения управленческого аппарата. Что же мы получили в итоге? Количество министерств, ведомств, замов, помощников, советников (и далее вниз, по всей «вертикали») после короткого промежутка «гонений» вновь резко возросло. Сокращения в среде чиновничества эксперты сравнивают с мышцами спортсмена: «Чем чаще их сокращаешь, тем больше они надуваются». Остается только гадать: то ли настоящей целью административной реформы было дальнейшее увеличение бюрократии как социальной и партийной опоры Кремля, то ли аппарат, подобно Змею Горынычу, переиграл инициаторов благих намерений, и на месте одной отрубленной головы выросло две.

Но, может быть, общество довольно работой «слуг народа»? Вопрос скорее издевательский, чем риторический. Социологические «замеры», проведенные радио «Финам ФМ», показали: удовлетворительно работу современной российской бюрократии оценивает только 5 процентов населения. Можно предположить, что это сами чиновники и члены их семей…

Впрочем, глас недовольного народа был услышан. Правда, до Кремля он дошел в виде искаженного эха. Недавно Дмитрий Медведев подписал Указ об утверждении федеральной программы на 2009–2013 годы по реформированию и развитию системы госслужбы. Тот, кто читал программу, этот жуткий чиновничий волапюк, может узнать, что по замыслу ее составителей индекс доверия к госслужащим по завершении первого этапа (до 2010 года) должен вырасти в 1,1 раза, а на втором этапе (до 2013 года) — в 1,3 раза. (Какие молодцы! Не ставят перед собой запредельных задач, вроде повышения производительности труда в четыре раза!)

Предыдущие эксперименты на этом поле порождают огромный скепсис и в отношении новой реформы. Тем более что первый тезис в графе «ожидаемые результаты» звучит так: «Формирование и развитие видов государственной службы»! Если перевести это на русский, получается то же, что и было — численность бюрократии будет расти! Еще бы, ведь в результате реформы предполагается «повысить престиж госслужбы»! А значит, снова будут раздаваться сладкие пряники госгарантий. Так, одна из задач программы — снижение увольнений чиновников до пенсии со своих постов по собственному желанию на 30 процентов. Вот они, наши золотые кадры: попал на госслужбу — уже не вырвешься, даже по собственному желанию — уж больно велик дефицит «слуг народа».

Интересное дело: если, допустим, затевается реформа армии — значит, надо ждать, что двумстам тысячам офицеров за год скажут последнее «прощай». Причем с весьма туманными гарантиями. Если заводят речь про «оптимизацию образования» — значит, будут закрывать школы, и никто, конечно, не думает про учителей, потерявших работу, и про детей, которые трясутся в автобусах по нашим не лучшим в мире дорогам. Если задумывается реформа местного самоуправления — нужно забыть про библиотеки, медпункты и клубы в селах. Но еще ни одна реформа для чиновников, начиная с 1991 года, не приводила к сокращению численности этой «надстройки»! А уж история с антикоррупционным законодательством — это вообще готовый материл для второго тома «Мертвых душ».

Правильно, чиновники сами придумывают реформы для обеспечения собственной занятости, но никак не для абстрактного «блага народа». Потому что население в нынешней политической системе и системе управления — это некая биомасса, пластилин для социал-дарвинистских экспериментов.

* * *

В качестве примера такого эксперимента мы можем вспомнить историю возникновения в отечественной системе образования пресловутого ЕГЭ. В некоторых СМИ можно встретить утверждения, будто бы внедрение единого экзамена было инспирировано «врагами России», «масонством», «пятой колонной», «мировой закулисой» и прочими структурами, находящимися в тени политических процессов. Возможно, все упомянутые институты и испытали удовлетворение от полученного результата, но авторы этой сногсшибательной новации — наши родные чиновники из Минобразования. Это они, чтобы создать для себя видимость работы, катались по заграницам, перенимая «мировой опыт»; это они брали займы на «модернизацию» во Всемирном банке; это они создавали для себя новые рабочие места (то пункты сдачи ЕГЭ, то репетиции ЕГЭ, то пробный ЕГЭ, то семинары для учителей по ЕГЭ, то пилотные регионы ЕГЭ, то отчеты по ЕГЭ и т. д.); это они «боролись с коррупцией» в образовании, чтобы опять же самим тайно торговать то экзаменационными тестами, то уже самими сертификатами.

Ну и? Что, разве у нас в результате этой чиновничьей реформы выросло качество образования? Оно упало. Возросла доступность бесплатного образования? Ничуть. Исчезла коррупция в вузах? Уровень ее такой же, как и в целом по стране. Снизилась бюрократизация? Она достигла масштабов невиданных!..

Теперь вспомним, кто выступал против ЕГЭ. Прежде всего, ученые и ректоры вузов. Учителя, родители, журналисты. Люди, не чуждые системе образования, имеющие к ней реальное, а не номинальное отношение. Но разве чиновники к ним прислушались?

У нас создана система, при которой чиновники вообще выведены из-под общественного контроля и воздействия. Они могут делать все что угодно, если «реформа» родилась в недрах их ведомства. Зато любая разумная идея, поступившая не из чиновничьего аппарата, воспринимается в штыки. В этом году исполняется печальный юбилей — 20 лет, как программа здорового развития детей и подростков профессора Владимира Базарного «пробивает» себе дорогу в Минобразования. Но зачем чиновникам лишние хлопоты?! В ЕГЭ они имеют дело с бумажками (это им привычней), а тут надо иметь дело с детьми и с учителями! А главное — никакого «навара», никакой имитации бурной деятельности, никакого Всемирного банка, никакой коррупции.

Это им надо?!

И так — везде, в любой сфере нашей жизни. Разве у нас кто-то ответил за ЕГЭ? А за «страховую медицину»? За «эксперименты» в местном самоуправлении? За то, что горят дома престарелых вместе со стариками, а в школах на учеников обрушиваются крыши?! (Интересно, сгорела ли за эти годы хоть одна «вилла» или упал ли кому-нибудь из чиновников на голову потолок в их свежевозведенных хоромах?!)

* * *

В мае прошлого года весь мир обошла фотография, на которой Цзян Гохуа, секретарь горкома партии города Меньчжу, на коленях умолял родителей, дети которых погибли во время землетрясения — их завалило в школе, не обращаться к центральным властям. Потому, наверное, в Китае все в порядке с демографией и с экономикой — там за халатность или взятки чиновника запросто могут поставить к стенке.

Зато у нас детей не берегут. Пиво — детям, «отвертки» — детям, трупы и насилие по телевизору — детям, ЕГЭ — детям, порнографию по Интернету — детям, школу, уничтожающую их здоровье, — детям, табак и наркотики — детям (о том, какие «антинаркотические» программы у нас действуют в образовании, — это отдельный рассказ).

А что чиновникам?

Во времена Ельцина один из «соискателей» тоже пал на колени перед гарантом Конституции и сказал: «Не встану, пока министром не назначите!» И добился-таки своего. Хотя, по другим данным, прежде чем пасть ниц, он заплатил несколько миллионов «зеленых» посредникам. Но ничего, деньги свои «отбил». Для того и существует госбюджет, чтобы его «пилить».

Тяжелая это доля — страдать за народ. Близкий к Кремлю молодой политик, член Общественной палаты Алексей Чадаев пишет: «…гайдаровские вице-премьеры типа Потанина и Авена… сходили ненадолго в „аппарат“, отгрызли под себя активы и срулили куршевелить. А иным для этого даже самолично во власть ходить не потребовалось: аппарат попросту перекупался на корню вместе с руководством, а дальше оное „само все делало как надо“».

Чиновникам в нашей стране разрешено все. Вплоть до педофилии — вот и экс-депутат Заксобрания Пермской области, не отсидев и половины срока за изнасилование подростка, уже вышел на свободу. Он же «свой» — часть «системы». Это народ должен жить «по правилам» — платить налоги, платить безумные цены за ЖКХ (часто взятые чиновниками с потолка), платить за образование, здравоохранение, чтобы потом в конце жизни получать 4 тысячи 897 рублей (средний размер назначенных пенсий по старости на конец года). А уж если простой смертный совершает преступление (например, убивает барана, занесенного в Красную книгу), можно не сомневаться — ответит на всю катушку. Потому что должны же чиновники демонстрировать исполнение законов?! И, в конце концов, не к себе же их применять?

Вот мы и подошли к разгадке феномена бурного роста российского чиновничества в последние годы. Эта сфера деятельности так востребована потому, что в ней, пребывая в тепле и уюте, в почете и с хорошей зарплатой (на 70 процентов выше, чем в среднем по стране), человек не только максимально социально защищен (почти как при коммунизме), но и фактически не подотчетен обществу. Вот почему среди нынешних «государевых людей» столь много личностей активных, инициативных, весьма работоспособных, но совершенно беспринципных и аморальных.

Конечно, может показаться, что именно армия чиновников вместе с телевизионным официозом (пиарократия тоже достигла масштабов невиданных!) сейчас «держат» страну, погруженную в глубокий духовно-нравственный кризис. Но это не так. Ее сегодняшние «скрепы» — это тоже государственные служащие, только называемые презрительным словом «бюджетники». Учителя, врачи, библиотекари, военные, ученые… Помнится, в 90-е годы Б. Ельцин во время своего предвыборного тура заявил, что учителей надо приравнять к госслужащим. Гарант сказал не подумавши, и идею эту стыдливо замяли. Потому что чиновники всегда, в самые лихие времена, получали деньги. Зато учителя умирали (это не метафора) в ходе голодовок, добиваясь своей копеечной зарплаты.

Каков же выход из сложившейся ситуации? Широко известно высказывание Сталина «Кадры решают все», прозвучавшее перед выпускниками военных академий 4 мая 1935 года. Речь эту не худо перечитать и сегодня — классика госуправления не стареет. Сталин, в частности, говорил: «Будут у нас хорошие и многочисленные кадры в промышленности, в сельском хозяйстве, на транспорте, в армии, наша страна будет непобедима». А иначе «…наша страна — слабая технически и темная в культурном отношении — растеряет свою независимость и превратится в объект игры империалистических держав».

Итак, только промышленный подъем, развитие реальных, производящих отраслей экономики (а не «надувание» финансовых пузырей и распродажа природных богатств) естественным путем приведет к изменению кадровой ситуации в стране. Надеяться на то, что чиновничья бумажная империя, «параллельная» захиревшей олигархической экономике, даст стране процветание или хотя бы стабильность в условиях экономического кризиса, — это опасная утопия. Нас всех спасет только реальное дело.

2009

Как в России побеждала демократия

Будни законотворчества, как правило, тихи и рутинны — революции и кипения страстей отданы улицам, а не комфортабельным залам заседаний. Тем не менее именно в строгих рамках Регламента, в ходе привычной, накатанной процедуры создаются законы, которые впоследствии определяют судьбу страны на целые десятилетия. «Тихий» день 29 мая 2002 года, без сомнения, уже вошел в политическую историю России… С каким знаком? Ответ на этот вопрос мы получим в самое ближайшее время.

Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» прямо или косвенно касается каждого представителя электората, каждого игрока на политическом поле страны, партии, блока, объединения. По существу, это новый закон о выборах. Надо ли объяснять, какую гигантскую роль играли и играют выборы в становлении нашей «молодой, но уже окрепшей демократии» (лексический оборот, популярный в демократических СМИ в октябре 1993 года). Выборы, система формирования органов власти — вопрос политической жизни или политической смерти России.

Вот почему обсуждаемый закон в Государственной Думе получил рекордное количество поправок — 4,5 тысячи! Представляя закон в Совете Федерации, председатель Комитета по конституционному законодательству Юрий Шарандин перечислил некоторые нововведения, которые существенным образом меняют нынешний избирательный процесс.

Во-первых, повышается роль политических партий. Теперь, чтобы зарегистрировать партийный список, не нужно собирать подписи и вносить избирательный залог. С 1 июля 2003 года не менее 50 процентов мест в каждом «региональном парламенте» будет формироваться по партспискам (система 50:50, принятая в Государственной Думе). Правда, прежний порядок выборов по одномандатным округам может сохраниться, если на территории региона не зарегистрированы три отделения общероссийских политических партий.

Во-вторых, времени для размышлений у избирателей становится меньше (федеральные выборы теперь должны укладываться в 80–110 дней, региональные — 80–100, местные — 70–80). Установлена обязательная двухтуровая система избрания губернаторов.

В-третьих, избиркомы лишаются права снимать зарегистрированных кандидатов — это право принадлежит по новому закону только судам. А за 5 дней до выборов снять кандидатов с регистрации будет вообще невозможно. Предоставление недостоверных сведений о своем имуществе отныне не криминал — это не может служить основанием для снятия кандидата. Ложную информацию просто доведут до избирателя.

И, наконец, в-четвертых, существенно ограничена возможность проведения досрочного голосования.

«Нет сомнений в необходимости построения подлинного демократического гражданского общества в России… Рассматриваемый закон весьма жестко пытается стимулировать этот процесс в регионах» (В. Вишняков).

С критикой закона выступил и член Совета Федерации Петр Волостригов:

— Я не приемлю диктат и считаю, что таким образом строить партийную систему Российской Федерации некорректно. Мы можем сорвать процесс формирования законодательных собраний.

«Законом об устранении основных гарантий избирательных прав» назвал обсуждаемый документ Николай Кондратенко:

— От того, что вчерашний коммунист нарек себя демократом или монархистом, существо человеческое не меняется. Если был нормальным, нормальным будет, а если родился дуралеем, так и помрет им. Мажоритарная форма выборов намного демократичнее. И потом, надо дать объективно оценку партийному строительству в России. Оно не получилось. У нас на хуторе, в станице, попробуйте найти людей, принадлежащих к так называемым «партиям». Это московские тусовки. Министерство юстиции зарегистрировало, а внизу их никто не знал и не знает. Одна КПРФ имеет свою структуру снизу доверху.

Получается, что избирателя обманывают. В московских тусовках — однотипные люди, похожие друг на друга. И после выборов оказывается, что это одна большая партия, забота которой — остаться у руля России.

Убедить членов Совета Федерации в безотлагательной необходимости принятия закона взялся председатель Центризбиркома Александр Вешняков. Он напомнил о встрече Владимира Путина с руководителями региональных законодательных органов власти: «Что говорил президент? Смешанная система нужна!» Возражая Н. Кондратенко, выступающий заметил, что пропорциональная система более демократична, поскольку к распределению мандатов будут допускаться те партии, которые получат в сумме не менее 50 процентов голосов избирателей. Таким образом, интересы граждан этого региона будут учитываться полнее. С поддержкой закона также выступил член Совета Федерации Виктор Игнатов. Он, в частности, заявил: «Понятно, что на выборах все решают деньги. При существующей системе бороться с представителями определенных олигархических структур, которые спокойно набирают 25–30 процентов и выигрывают одномандатные выборы, невозможно. А представители научных, промышленных кругов, интеллигенции уверенно набирают свои 10–15 процентов, но не имеют права быть представленными в законодательном органе. Это нарушение социальной справедливости».

Переломным моментом в ходе дискуссии стало выступление Председателя палаты Сергея Миронова:

— Лично я призываю вас голосовать за этот закон. Он нужен, если мы хотим действительно строить демократическое правовое государство, с сильными, нормальными партиями. Не с однодневками, которые возникают перед теми или иными голосованиями, а с реальными партиями, работающими на местах с людьми и для людей. Мы должны принимать этот закон, как бы ни казался он сейчас нам преждевременным.

Итог голосования: 53,9 процента членов Совета Федерации — «за», 20,2 процента — «против».

2002

У нас должен быть долгосрочный план развития

Михаил Залиханов — академик РАН, Герой Социалистического Труда, депутат Государственной Думы, Председатель Высшего экологического совета Парламента России, руководитель Центра по устойчивому развитию, научный руководитель Высокогорного геофизического института, президент Федерации альпинизма и горного туризма Кабардино-Балкарии.

О чем Залиханов решительно отказывается говорить, так это об Афганистане: «Лучше не надо это трогать. Там хорошего мало было».

— Но вы же часто бывали в этой стране?

— Регулярно, пять лет ездил.

— Ввод наших войск в Афганистан — правильный шаг?

— Это была большая ошибка недееспособного руководства — Политбюро страны. Перезрелые, старые люди, они не владели ситуацией. Так же, как и КГБ, руководство армией…

— Ваш отец прожил 116 лет. Примерно на каком году он перестал владеть ситуацией?

— Мой отец до последнего дня владел ситуацией, потому что он от народа никогда не отходил и всё время работал. Обычно он в шесть утра хорошо кушал и трудился до самого вечера — скотиной занимался, хозяйством.

— Наша нынешняя элита вроде бы не в пенсионном возрасте, но тоже, кажется, в некотором отрыве от народа…

— Многие партийцы, члены правительства не имеют жизненного опыта. Возьмите реформаторов — что они видели в жизни? Бывшие заведующие лабораториями, делают какие-то теоретические вещи, но «страшно далеки от народа»… И после некоторых необъективных и неправильных решений иногда мне кажется, что они эти промахи специально совершают.

— Например?

— Возьмите ситуацию на продовольственном рынке. Как эксперт ООН и как Председатель Высшего экологического совета скажу вам следующее. По расчетам ВОЗ, страна обеспечивает свою продовольственную безопасность, не меньше 70 процентов необходимых для населения продуктов производит сама. Россия же сама не производит и пятидесяти процентов продовольствия. Сорок процентов мы закупаем, десять процентов страна недополучает, т. е. часть народа недоедает уже сейчас. Теперь вопрос: сколько денег Россия тратит на импорт продуктов?

— Действительно, сколько?

— Вы не поверите, но тратит меньше, чем Польша, где живет 40 миллионов человек, и где доля импорта составляет всего 25 процентов! Странная арифметика. Получается, что страна, импортирующая более 50 процентов продовольствия и в 3,5 раза превосходящая Польшу по количеству населения, платит за этот огромный объем продуктов меньше, чем страна, которая ввозит, по сравнению с нами в десятки раз меньше.

— За что же нам такие «льготы»?

— Любой здравомыслящий человек задастся этим вопросом. И сделает вывод: либо нас хотят посадить на продовольственную иглу, либо нам сбрасывают недоброкачественные товары.

— И каков ваш вывод?

— Я вам ответственно заявляю — и то, и другое вместе. Встречаясь с министром сельского хозяйства Гордеевым, мы обсуждали с ним этот вопрос. Ясно, что необходимо тарифное регулирование и введение квот на импорт. Эти методы для защиты собственного производителя практикуют все независимые страны мира!

— Почему же эти меры не приняты Россией?

— Потому, что правительственная Комиссия по защитным мерам во внешней торговле работает плохо. Складывается впечатление, что она специально формировалась так, чтобы обслуживать интересы импортеров. Иначе чем объяснить тот факт, что в нее до последнего времени не входили представители союзов отечественных производителей. Вопиющий факт — и Минсельхоз не допускался к ее работе!

— И каков результат?

— Темпы роста импорта продовольствия в три раза превышают темпы роста отечественного производства продуктов питания…

— И с такими достижениями мы движемся в ВТО…

— Когда инструменты защиты государства работают против него на ум идут грустные мысли. Задумаемся: почему так часто принятая в мире практика лоббизма оборачивается в наших условиях созданием «пятой колонны»?! Думается, что правящей партии необходимо принимать конкретные кадровые решения по членам правительства, которые отвечают за этот участок работы.

— Михаил Чоккаевич, но многие вещи, которые Вы говорите, идут в разрез с делами правящей партии. И в тоже время Вы — член «Единой России».

— Кому-то нравится, кому-то нет, но свое мнение я ни от кого не скрываю и его хорошо знают. Я лично это говорю, и пишу. Но, может быть, партия еще устоится, наберет опытных людей и если будет конструктивная критика, то от этого «Единой России» будет только польза.

Ох, нелегкая это работа!

Одна из самых заветных идей академика Залиханова — идея устойчивого развития. Нельзя заслужить уважения в мире, позиционируясь как сырьевой придаток.

— Михаил Чоккаевич, на ваш взгляд, такую большую, разнородную страну, как наша, трудно объединить какой-то одной идеей? Идеей устойчивого развития, например. Боюсь, она непонятна большинству…

— Идея устойчивого развития может стать объединяющей не только для страны, но и для мира. Идет глобализация, надвигаются экологические катастрофы, поэтому вопросы устойчивого развития волнуют очень многих. Современная человеческая цивилизация развивается в техногенной, или, говоря по-русски — в искусственной среде. Поэтому одним из ключевых вопросов экологии сегодня можно назвать конфликт между живым организмом — человеком — и натюрмортом техногенной среды, в который сам человек себя и встроил. И заметим, что техногенная среда в нашей стране перестала целенаправленно развиваться и модернизироваться.

— Что делать, бал правит рынок, и вместо пятилетнего плана у нас — «бизнес-планы»…

— Но посмотрите: вот вопиющий факт. Легко можно представить, какие сверхприбыли получают предприятия нефтепереработки. Однако по данным, которые приводит бывший министр ТЭК Юрий Шафраник, именно здесь самый большой, катастрофический, до 80 процентов, износ оборудования! А вы представляете, что такое авария на нефтеперерабатывающем заводе?! Вольные бизнесмены не только, образно говоря, закладывают мину под экономику страны, но без всяких образов превращают нашу страну в гигантское минное поле, где и мины гигантские. Может ли государство в таких условиях уходить из экономики, как это происходит сейчас? Может ли свободная игра рыночных сил выправить ситуацию?

Еще один пример. Мы приняли закон «О техническом регулировании». Законы-регламенты еще не ввели, а Госты, с подачи Минэкономразвития — уже отменили. С будущего года отменяем государственный контроль качества продукции на предприятиях, передоверяя его производителю. Но созрел ли у нас для этого производитель? Это вопрос, мягко говоря, спорный. Террорист, совершенно легально купив хлебозавод, может отравить целый город — такая перспектива легко просматривается…

— И каков вывод?

— Должна быть стратегическая линия, прогноз развития страны. На десять лет, а лучше долгосрочный… Но его нет.

— Вы считаете, что нет, а я думаю, что он есть, только не тот, который нам хочется…

— Может быть, где-то там в недрах у Грефа и есть план, как угробить Россию, но как сегодня поднять на ноги страну, чтобы народ видел реальный результат — правительство над этим абсолютно не работает. Всё идет «на авось», плывет по течению, попутно штопают там и сям возникающие проблемы, а о завтрашнем дне никакой заботы!

— Но ведь это очень тяжело — делать вид, что ты что-то делаешь, и одновременно делать нечто противоположное тому, что ты старательно имитируешь. Это ведь очень тяжелая работа…

— Абсолютно! Страшно жалко их…

После Эльбруса

— Михаил Чоккаевич, мне кажется, мы к проблеме устойчивого развития подходим не с той стороны. Давайте еще раз вспомним историю семьи вашего отца. Семья была вполне устойчивой, и прекрасно развивалась, судя по детям.

— И сейчас развивается…

— Замечательно! То есть в основе устойчивого развития должны быть высокие человеческие качества — физические и нравственно-интеллектуальные. А наше правительство совершенно не работает над проблемой устойчивого развития конкретного человека.

— А вы пойдите спросите у любого из них, которые сегодня нашим благополучием швыряются как могут, спросите у них, что такое устойчивое развитие? Ни один из них не скажет.

— Не скажет?

— Нет, не скажет. Что же касается человека, то выход его из собственной экологической ниши, разрушение ее и экологических ниш других организмов, сильное нарушение окружающей среды химическими и физическими мутагенами резко снизило уровень экологической безопасности. В результате меняется геном человека. Как и у всех ближайших диких видов — родственников человека, в его геноме существовала программа запрета на убийство особей того же вида («не убий» в библейской терминологии). Она явно стерлась у многих людей… Современный человек не любит себя как биологическое существо, не сохраняет свои физиологические функции, зато поощряет свои привычки, слабости, и все чаще подвергает себя различным рискам.

— Наркотики, алкоголь…

— Да. В общем, человечество ведет себя подобно обезьяне, которую поселили в современную квартиру: через некоторое время она все в ней изменила, многое сломала и разрушила, так ничего и не узнав о назначении предметов. Таковы нынешние отношения человека и природы.

— Но вернемся к нашей элите. Мне кажется, осознавая то, сколь плачевно «качество человека» в нашей державе (я имею в виду хотя бы продолжительность жизни населения), правительство все же должно озаботиться устойчивостью развития народа. Конечно, «нет человека — нет проблемы», но дуст или жесткие реформы всё-таки не тот путь, который даст нам процветание… А ситуация нынче такова, что всё чаще раздается голоса: дело идет к красно-желтой революции.

— Я очень этого боюсь. Потому что как можно сегодня сокращать 43 тысячи студентов? Куда они денутся?! Как можно миллион с лишним учащихся профтехучилищ выбрасывать на улицу? Это же молодежь из бедных семей! Как можно армию сейчас сокращать на 700 тысяч? «Эти» заплатят, и начнется революция.

— Но, может быть, это намеренное провоцирование процесса?

— Боюсь, что так. Вот «Тополь-М» есть у нас. Президент объявляет, что это самое эффективное защитное оружие. И вот руководители предприятий жалуются мне, что деньги — оборонный заказ — не приходят несколько месяцев. Если главная наша оборонная система не оплачивается, то что говорить о другом?! Еду в Киргизию, а там на нашей военно-авиационной базе сотни военнослужащих и гражданских давным-давно не получают зарплат, потому что их возложили дополнительным бременем на ВВС России, у которых и так всё обрезано. И наши люди влачат самое жалкое существование в чужой стране. Спрашивается, почему это делается?

— Сейчас ведь Госдепартамент США выделил 5 миллионов долларов для оппозиционных партий Белоруссии, чтобы сокрушить Лукашенко.

— Пять миллионов — официально, а на самом деле и все 500 будут. Средства вкладываются немалые, и они вернутся сторицей. Может быть, эти деньги как раз из нашего Стабилизационного фонда, что лежит в США под проценты.

— Да, это эффективная экономика называется. Вы, наверное, еще острее чувствуете, что политика — дело грязное по сравнению с вершинами Эльбруса.

— Политика — она ведь разная. Если утром деятель говорит одно, вечером другое — это одна политика, политика «падших женщин». А настоящая политика — другая. Евгений Примаков — тоже политик. Но разве он шел грязными путями?

2005

Нары, Канары и Закон Божий

Состав межведомственной рабочей группы по приоритетному национальному проекту «Здоровье» возглавляет Михаил Зурабов. Это имя сведущим людям скажет многое. Коррупционный скандал в Фонде обязательного медицинского страхования сделал достоянием общественности многие неприятные для Михаила Юрьевича факты. Так, находящийся под следствием глава ФОМСа Андрей Таранов вместе с министром Минздравсоцразвития были соучредителями страховой компании МАКС. В свою очередь, Генпрокуратура, проверяя ведомство М. Зурабова, выявила, что здесь не было организовано проведение конкурсов на замещение вакантных должностей и включение гражданских служащих в кадровый резерв. «Тепленькие местечки» приберегались для своих и проверенных.

Вслед за ФОМСом правоохранительные органы стали «трясти» Пенсионный фонд и другие структуры, подведомственные Минздравсоцразвитию. Всплыл очередной скандал — часть денег для летнего отдыха малообеспеченных детей изящно «выводилась» из отчетности… Правильно, у детей — все впереди, могут и подождать. А взрослым дяденькам и тетенькам, складно излагающим «государственные мысли» про нацпроекты, украсть надо «здесь и сейчас»?

Приоритетный национальный проект «Здоровье» имел, пожалуй, самый громкий промежуточный результат. Но «криминальное чтиво», которым время от времени снабжает общество Генпрокуратура, описывает и другие сферы нашей жизни. Например, в Омской области в результате незаконного оформления кредитов на подставных лиц из средств, выделенных Москвой на развитие сельского хозяйства, было украдено более 3,5 млрд рублей! На этом фоне 333 злоупотребления в учебных заведениях страны, связанных с национальной программой «Образование-2006», смотрятся весьма скромно.

Более значимы наши «достижения» в национальном проекте «Доступное и комфортное жилье — гражданам России». После его объявления цены на стройматериалы взлетели в 2–3 раза (цены на жилье соответственно тоже не стоят на месте). Число обманутых дольщиков — не только в Москве, но и в других городах страны — пока не убывает. И это явление, кстати, тоже связано с криминогенностью общества: многочисленные фирмы «Халява-строй» незаконно получали лицензии, через подставных лиц приобретали участки земли и с самого начала строили не доступное жилье, а финансовые пирамиды.

«Буксует» и громко заявленная ипотека. Сбербанк России не церемонится с клиентом, выделяя ипотечный кредит под 14 процентов. В коммерческих финансовых структурах к клиенту отнесутся с большим пониманием — минимальная ставка 10 процентов. Но при этом гражданин должен иметь совершенно «чистые» доходы, эквивалентные двум с половиной тысячам долларов! Интересно, кто же способен взять такой кредит?!

Возможно, банки были бы более милосердны к населению, если бы они жили в правовом поле, а не работали в структуре гигантского «банно-прачечного комбината», который отмывает второй Стабилизационный фонд. Его-то бы нам и хватило на повышение зарплаты всем учителям, а не только избранным десяти тысячам; на финансирование науки и высоких технологий; на возведение новых медицинских центров и усиленную борьбу с алкоголизмом (а не только на производство дешевой водки); на массовое просвещение населения и поддержку «очагов культуры», которые в российской глубинке еле-еле тлеют; на дотацию сельхозпроизводителям; лизинг техники и поддержку молодоженов, решивших родить не менее трех ребятишек. Кстати, идея завести большую семью — самое здравое решение в нынешних реалиях криминального капитализма. Потому что надеяться в старости на Пенсионный фонд («обязательное пенсионное страхование») — это все равно что во времена «становления демократии» доверить свой ваучер Борису Березовскому.

История с национальными проектами показала: ничто в этом мире не проходит бесследно. В 90-е годы государство (в лице высшей власти) активно отпихивало от себя образование и здравоохранение (это, мол, теперь только за деньги!), сельское хозяйство (Запад нас накормит!), жилищное строительство (а это — ваши проблемы!), демографическую политику (да хоть перемрите вы все, раз не способны к новой формации, говорили реформаторы). Все бы ничего: меньше обязанностей — меньше головной боли для власти. Но кому интересна слабая страна, пусть даже и с «большими людьми», чьи нелегитимные капиталы могут быть в любой момент заморожены на Западе?!

И вот наступило время переосмысления и собирания камней. Но в ходе реализации нацпроектов выяснилась печальная вещь: слой трудящихся, на которых всегда держалась и держится Россия, сильно уменьшился, истончился, он, по существу, не способен ни к защите своих интересов, ни к генерации новых идей, поскольку занят только одним — физическим выживанием. Кроме того, за последние 15 лет общество настолько привыкло жить в ситуации «двойных стандартов» и несправедливости, что нововведения подавляющим большинством населения были восприняты (будем правдивы!) именно с сугубо циничной точки зрения. Для продажных СМИ национальные проекты — предмет (или объект, или возможность) пиара, для криминальных чиновников — еще один «пирожок», от которого можно отхватить лакомый кусочек, для «зарубежной» оппозиции — очередной повод для глумления.

Разумеется, во всех сферах жизни у нас есть честные люди, иначе и Россия бы перестала существовать. Но только за первую половину 2006 года, по данным министра МВД Рашида Нургалиева, число выявленных должностных преступлений возросло на 13,6 процента, а взяточничество — на 17 процентов. На треть больше выявлено взяточничества в особо крупных размерах. Средняя взятка по Москве — 100 тысяч долларов.

Возможно, эти цифры говорят о том, что у нас не только стали больше «брать и давать», но и больше «судить и сажать». Дело это не такое простое: половину преступлений, зарегистрированных в 2005 году и совершенных должностными лицами (6000 дел), организовали работники МВД РФ…

Так что же делать? В данных условиях нас может спасти только еще один национальный проект. Он не потребует больших средств. Самое главное в этом деле — массовость. Чиновников и бизнесменов всех уровней с «ипотечными» доходами нужно в принудительном порядке направить на краткие богословские курсы, где им внятно прочтут и прокомментируют Закон Божий. Где сказано, что все тайное становится явным, что есть суд Божий (и тут уже не откупишься и взятку не дашь!), что у гроба нет карманов, и что деятельное раскаяние гарантирует прощение. Простые истины! А как они радуют сердце рядового россиянина…

2006

Дефицит реальных кадров в стране — огромен

Обществу нужен кадровый «костяк», с помощью которого осуществляется движение государственного организма. Должен ли «становой хребет» быть непременно партийным? На эту размышляет председатель Комитета Государственной Думы по конституционному законодательству и государственному строительству, член Генсовета партии «Единая Россия», кандидат юридических наук Владимир Плигин.

— Владимир Николаевич, перед Россией поставлена задача выйти в число пяти самых развитых стран мира. Готовы ли наши кадры, в том числе и бюрократия, чиновный люд, чтобы реализовать намеченные планы?

— Задача построения пятой экономики в мире, несомненно, архисложная. Она требует переформатирования многих подходов и, в частности, тех, которые связаны с балансом трудовых ресурсов в Российской Федерации. Мы утратили планирование в этой области и нам необходимо вернуться к определению некоторых стратегических направлений формирования занятости в стране. Например, в течение нескольких лет мы принимаем в вузы бóльший контингент, чем у нас выпускается из школ. Только что прошло совместное заседание коллегии Генпрокуратуры и Министерства образования и науки РФ, где на мой вопрос о том, сколько сегодня мы готовим юристов, была названа цифра, которая шокировала всех: у нас 735 тысяч студентов-юристов! Понятно, что потребности народного хозяйства в представителях этой профессии значительно меньше. Правда, я должен оговориться, что примерно 320 тысяч получают юридическое образование в качестве второго высшего, но, тем не менее, это достаточно серьезная цифра.

Этот складывающийся дисбаланс проявляется во всех направлениях. Борис Грызлов на съезде партии «Единая Россия» сказал, что у нас сегодня в секторе реальной экономики заняты лишь 20 миллионов людей. Для решения задач, поставленных перед страной, это явно недостаточно. То есть нам нужно выправлять, выстраивать этот баланс — без подготовки высококвалифицированных инженерных и рабочих кадров мы не сможем достичь результата.

При этом нам следует четко определить количество людей, занятых в управленческом аппарате. Я специально избегаю терминов, которые бы негативно характеризовали ситуацию, как-то, например, прозвучавшие в вопросе слова «бюрократия» и «чиновный люд». Государство не может существовать без реального профессионального управленческого аппарата, который бы был образован, компетентен и при этом не «давил» на общество, не был бы дополнительной нагрузкой.

Сегодня общепризнанно, что число людей, занятых в управленческой сфере только федерального уровня значительно превышает число всех управленцев СССР.

— Это действительно так?

— Да. Нарастание этого слоя происходит неконтролируемо. Поэтому люди не виноваты. Виновата система формирования исполнительной власти. Нам необходимо убрать дублирующие контрольные и надзорные функции, выверить систему исполнительной власти на уровне центра, регионов. Это большая работа. Но здесь не нужна революция, слом — нужна спокойная работа по систематизации функций. Мы должны к этому подойти к ней взвешенно и комплексно. Кстати, давая дополнительные гарантии тем людям, которые заняты в сфере управления и работают добросовестно.

— У нас уже была предпринята попытка оптимизации государственного управления — я имею в виду административную реформу. Как вы оцениваете ее итоги? В адрес реформы было много критических высказываний.

— При реформировании любой системы необходим консервативный подход. То есть сохранение некоторых стратегических вещей без их ломки. Потому что только такой, консервативный предсказуемый подход, создает личную уверенность у всех участников управленческого процесса. Личная уверенность для нас всех очень важна. По стратегическим вещам нужны неспешные эволюционные изменения. Конечно, мы можем предлагать увеличивать количество заместителей в тех или иных сферах госуправления, но сами по себе функции кардинально перераспределять, возможно, и не стоит.

— Но разве сама административная реформа не была революцией в управлении?

— Знаете, в Библии сказано: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». Была попытка действительно разделить функции, выстроить новую систему сдержек и противовесов. В ряде случаев это не удалось. В начальной фазе, когда эта структура не срабатывала, многим казалось, что «пробуксовка» является результатом личных амбиций и противоречий. Но когда эти противоречия и амбиции начали тиражироваться, выходя за пределы крайне деликатной сферы, которая называется культура, стало ясно, что это не личностная проблема, а интегральная. Да, вероятно, её нужно решать.

— На заседании Общественной палаты, где представляли доклад о коррупции, некоторые выступающие говорили о том, что если бы сегодня этот порок исчез, то вся система управления перестала бы работать. Можно ли надеяться, что закон о противодействии коррупции как-то изменит сложившееся положение? Каково ваше отношение к этому закону? И как мы будем достигать эффективности управления, если в этой сфере ничего не изменится?

— На самом деле в России есть развитое, системное, продуманное и вполне достаточное законодательство по борьбе с коррупцией. Это инструмент уголовного права, поэтому говорить о том, что у нас есть какие-то серьезные недостатки, связанные с законодательным урегулированием данного вопроса, было бы ошибочным. Да, у нас есть обязательства в рамках международной конвенции по борьбе с коррупцией и кое-какие термины, связанные с этим документом, мы должны уточнить, — но это вопрос вполне решаемый.

Наивно думать, что увеличивая санкции до бесконечности в процессе борьбы с коррупцией, мы добьемся успеха. Социальная психология нам говорит, что любой срок больше 7 лет не имеет совершенно никакого значения для того лица, которому он назначен. При этом, кстати, я категорически против сокращения сроков по физическому насилию и по этому ряду преступлений. Более того, поскольку у нас действует мораторий на смертную казнь, в целом ряде случаев я за применение пожизненных сроков лишения свободы.

Но эти сроки связаны не с фактом наказания, а с фактом превентивности и защиты общества. То есть ставится задача не перевоспитания человека, а его изоляции от социума. Особенно в такой крайне деликатной и трагичной сфере как преступления против несовершеннолетних. Но пожизненное заключение за взятку или за иной случай коррупции — это нереально. Другое дело, что можно подумать о расширении процедур, связанных с возмещением ущерба или с изъятием необоснованно приобретенного имущества.

Государство и общество тратят огромнейшие деньги на развитую правоохранительную систему. Ссылки на то, что у нас не хватает каких-то мер, в том числе и законодательных, для борьбы с коррупцией — это создание проблемы на пустом месте. Да, коррупция действительно выполняет сегодня роль замещающего инструмента, то есть она заставляет те или иные вещи хоть каким-то образом решаться. Нужны четкие регламенты и четкие позиции. И нужны гарантии тем людям, которые исполняют государственные функции. Потому что если судьба управленца оказывается в зависимости от некого выбранного чиновника, то это неправильно. Есть вершина айсберга, и есть основа. Смена должна касаться только верхнего слоя власти. Все остальные честно работающие чиновники должны быть гарантированы с точки зрения социального пакета.

— Действительно, в центре любого процесса стоит человек. В этом смысле судьбоносным был последний съезд «Единой России» — так велико было воодушевление присутствующих. Хорошо, когда «есть такая партия» и когда она берет на себя ответственность за происходящее в стране. Но возникает вопрос: что же будет с беспартийными чиновниками? Получается, что они — вольно или невольно — тоже становятся частью этой структуры. Что им делать? Вступать в «Единую Россию»? Оставаться беспартийными и потому лишиться продвижения по службе? И не приведет ли это эпохальное событие к конъюнктурному росту рядов?

— Может, я кого-то обижу, но мне кажется, что у воодушевления, о котором вы сказали, было несколько причин. Первая причина — действительно позитивная и она отражает сложившуюся политическую реальность. Владимир Путин — самый популярный человек страны, который сделал все, чтобы партии победила, он закономерно стал ее лидером. Но есть и вторая причина. Люди получили гарантию того, что их сегодняшнее положение сохранится на достаточно продолжительный срок. Это, конечно, вызывает ликование.

Но есть и ещё одна проблема — проблема ответственности. Сегодня партия отвечает в своей совокупности за развитие страны. Я вижу основную проблему в выстраивании гарантий для граждан страны, в том числе и для чиновников. Мы должны принять законодательство, дублирующее модели целого ряда стран мира, где есть абсолютные гарантии для неполитического слоя людей, принимающих решения. Меняется выбор людей, частично меняется слой политических министров, все остальные стабильны в госаппарате. В этом принцип устойчивости государственной системы. Мы обязательно к этому придем.

— Но уже сегодня известны случаи, когда в некоторых регионах люди, которые не обеспечили победу «Единой России» на выборах, потеряли свои посты. На низовом уровне. Рассмотрим такую ситуацию: допустим, я чиновник районной администрации, в прошлом коммунист, сегодня в «Справедливой России». И что же? Чтобы стать чиновником областного масштаба, мне нужно вступать в «Единую Россию»?

— Я не думаю, что это так. Кстати, президент в рамках своего выступления на форуме предостерегал, чтобы не стало формироваться массовое увлечение по вступлению в партию. Он призывал к тому, чтобы реально проанализировать работу «Единой России» и принять, в том числе, и кадровые решения.

Думаю, что вне зависимости от партийной принадлежности специалисты у нас не пропадут. Дефицит реальных кадров в стране — огромен. И если в руководстве субъекта России находится ответственный человек, то он старается притянуть к себе таких людей откуда угодно — и будут ли они партийными или беспартийными, это — второй вопрос. Другое дело, что в ряде случаев появление такого рода специалистов субъективно может рассматриваться как угроза. Но ничто не вечно под луной. Ориентация на болотную кочку точно успехов не даст.

— В советское время существовала четкая система отбора и подготовки кадров. Она работала достаточно отлажено. Член Общественной палаты Андрей Пржездомский говорит о том, что в 90-х годах он попытался, работая в Администрации Президента, возродить старую систему хотя бы для высших кадров. Эта попытка не увенчалась успехом. Может быть, сейчас настало время прийти к этой системе или возродить ее отдельные элементы?

— Кадровая политика СССР базировалась на таком подразделении как организационный отдел райкома, обкома партии. Это была не фикция, а системный поиск людей из разных профессий, готовых к управленческой работе. Новая система кадрового отбора только складывается. Возможно, советский опыт здесь не будет лишним. И чиновникам нужны материальные и материальные стимулы для их работы.

— Может быть, одним из моральных стимулов могло бы стать понимание того, что ты служишь государству не олигархическому, а социальному; государству, которое ставит перед собой высокие цели? Ближайшие задачи нашего развития определены. Но 2020 год не за горами, и что будет дальше? Хотелось бы от «Единой России» иметь эту идеологическую стратегическую цель, рожденную самой жизнью.

— Понимаете, я считаю, что все дееспособные люди вместо того, чтобы разглагольствовать, должны просто работать. Потому что смотрит на тебя розовощекий балбес лет 35 и говорит: у меня нет рабочего места, вы мне не даете трудиться. Хочется сказать: никто из нас лично тебе ничем не обязан. Потрать небольшие усилия для создания нормальных условий жизни для своей семьи. Или раздаются голоса: вот, вы нам не даете возможность рожать детей, создать нормальную семью. Но это совсем смешно! Накопи небольшое количество денег, поезжай в Калькутту и посмотри в каких условиях тоже можно рожать…

Для России это серьезная историческая проблема — активизация потенциала людей. Чтобы они боролись за свою собственную жизнь. Разумный эгоизм, не нарушающий права других участников процесса, это то, что мы должны всяческим образом приветствовать. Мы не способны построить социальное государство на перераспределении природных ресурсов. А вот вырастить у себя в огороде на 30 сотках картошку и потом ее продать — это каждому по силам.

У нас произошла деформация слова «труд». Труд воспринимается как некое продолжение рабства. У меня, например, всегда вызывает огромное изумление количество молодых людей в пиджаках и галстуках с папочками, которые стоят около офисов и глубокомысленно о чем-то рассуждают и много курят. Минимальное шатание некоторых экономических аспектов смоет мнимое благополучие этих людей, потому что кроме рассуждения об абстрактных вещах, они ничего делать в жизни не умеют. У нас великая страна с огромными ресурсами, и если ты не будешь печь пирожки, то это сделают другие люди, которые займут твое место, а ты будешь только глубокомысленно рассуждать о том, что происходит вырождение народа.

— Действительно, инфантилизм населения, особенно мужского, ярко проявлялся и в конце 80-х годов и стал отчасти причиной развала СССР…

— Проблема в том, что дети в школах воспитываются исключительно женщинами. В результате появляется такое аморфное биологическое существо, неспособное на ответственные поступки.

— Полностью с вами солидарна. Но мне кажется, что часть населения в 90-е годы была инфантильна потому, что люди не чувствовали, что Россия — принадлежит им. Страна принадлежала олигархическим кланам, владельцам телеканалов, кому угодно, но не тем, кто честно сажал картошку на своих 30 сотках. Сейчас эта ситуация несколько изменилась. Отчасти благодаря «Единой России». Мы помним, что сначала это была достаточно аморфная партия. Сейчас она стала партией бюрократии, чиновников. Большую часть дееспособного звена «Единой России» составляет госуправленцы. Именно этот «скелет» — как к нему ни относись — держит сегодня страну. Вопрос такой: как дальше будет развиваться партия, какой будет ее эволюция?

— Партия будет продолжать формировать свою идеологию, это несомненно. Будет реально усиливать свое влияние в обществе. Это будет происходить за счет здоровых механизмов гражданского общества — конструктивной оппозиции, прессы, демократии, открытости.

Сохранение стабильного развития страны с попытками улучшения вопросов самоидентификации и попытками активизации людей — единственный способ развития государства. А стратегическая задача — сохранение народа. Все остальное — приложится.

— И заключительный вопрос: каков для вас идеал чиновника? Что это должен быть за человек?

— Мне кажется, что это должен быть хорошо оплачиваемый профессионал с высокими моральными качествами и чувством России, как родной страны.

2008

Коррупция: берут деньгами, машинами, коттеджами…

Работа над базовым антикоррупционным законом идет уже полтора десятка лет, и конца ей не видно. За это время понятия «добро» и «зло» поменялись местами в сознании многих «государевых» людей. «Коррупция в России не правонарушение, а система общественных отношений, — заметил Валерий Фадеев, главный редактор журнала „Эксперт“. — Если бы это зло сегодня вдруг исчезло, то политическая и деловая жизнь в стране замерла бы, остановилась на месте».

Институт общественного проектирования при участии социологов из Института сравнительных социальных исследований подготовили доклад «Природа и структура коррупции в России». В исследовании говорится о трех видах коррупции: «верхушечной» (деятельность высших госчиновников), «низовой» (взятки инспекторам ГИБДД, сотрудникам паспортных столов и проч.) и «деловой» (коррупция, сопровождающая ведение бизнеса).

Доклад основан на интервью с 36 высокопоставленными экспертами, имена которых не были названы. Но многие известные люди могли бы наполнить документ «конкретикой». Адвокат Михаил Барщевский поведал историю о своем богатом знакомом, который пять лет назад искал занятие по душе. «Серьезные люди передали соискателю прейскурант со списком вакантных позиций, где была должность министра, несколько портфелей замминистра, пост начальника ГУВД и ряд других предложений. Как вы думаете, какой пост был оценен дороже всего? Начальник управления капитального строительства „Газпрома“! Такая должность стоила 12 млн долл., а пост министра тянул всего лишь на 5 миллионов».

Разумеется, теперь, что с учетом инфляции, цены возросли. За эти годы подросла и коррупция. Эксперт-бизнесмен делится в докладе своими наблюдениями: «При Ельцине не было таких масштабов коррупции, но это связано не с личностью Президента, а с тем, что если во времена Ельцина государственный организм был еще молодой, то сейчас уже насквозь коррумпированный». Ему вторит коллега: «Ситуация усугубляется с каждым годом на порядок».

В итоге результативность взятки сильно упала, сегодня она уже малоэффективна, именно поэтому крупный бизнес и выражает недовольство засильем коррупционеров. Но взятка — слишком «лобовое» решение. Коррупционная схема, описанная одним из экспертов, может выглядеть и так: «Давление по договоренности с Администрацией Президента через правоохранительные или судебные органы на компании, имеющие в собственности интересные месторождения». Вот и «Газпром» «ежегодно списывает 3 млрд кубометров на утечку, которой нет. Воруют!»

Воруют везде, где только можно. «Транснефть» ежегодно официально списывает в соответствии с установленным нормативом 2 процента утечки нефти в размере более 4 млн тонн нефти (это небольшое месторождение). Таким образом похищается от 1,5 до 2 млрд долларов США. (В компании эту информацию комментировать не стали.) Руководители «Рособоронэкспорта» и Минобороны получают огромные «откаты» при реализации контрактов на поставку вооружений и техники. Некоторые берут земельными участками и виллами за рубежом. За выданные банками крупные кредиты высшее руководство берет взятки в размере банковского процента (+3). Чиновники «РЖД» продают бизнесу бюджетные «заниженные» тарифы для перевозки коммерческих грузов.

Зато Степан Сулакшин, директор Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования (председатель попечительского совета Центра — президент ОАО «РЖД» Владимир Якунин) считает, что на железной дороге коррупции нет, и кроме того, его Центр разработал 136 мер по борьбе с коррупцией и их внедрение «позволит существенно оздоровить обстановку в стране».

Научный редактор журнала «Эксперт» Александр Привалов не верит ни в 136 мер, ни в Закон о борьбе с коррупцией. «Никакого толку от этого документа я не жду. За 15 лет было 11 версий законопроекта, половину из них я читал. Абсолютно пустой закон, хотя мы обязаны его принять в соответствии с международными договоренностями. Некоторые говорят: с коррупцией будет бороться гражданское общество. Каким образом, интересно? Главное, чем надо заниматься в России, это строительством независимого суда. Правый суд оздоровит общество. Вот почему так важно обеспечить реальную независимость судей».

Заметим, что все эксперты доклада единодушно пришли к выводу: сегодня судебная система в России не является независимой. В первую очередь на нее влияют федеральная власть и Администрация Президента. Особенно компрометирует российскую Фемиду так называемое «выборочное правосудие», которое применяется к одним гражданам (или юридическим лицам) и благополучно минует других.

Зато в Советском Союзе обсуждаемая проблема решалась весьма эффективно. В те времена антикоррупционные барьеры создавала система отбора кадров, партийная номенклатура. Сегодня же бессмысленно требовать от чиновника применения антикоррупционных законов, если он оказался в своем кресле не по заслугам, а в результате деятельности лоббистов или за взятку. Партийно-номенклатурная система формирования власти разрушена, и наверху мгновенно оказались люди, не отягощенные моральным грузом. Как говорится, «золото» всплыло наверх…

В середине 90-х Администрацией Президента была предпринята попытка создать федеральный банк кадровой информации. Однако затея просуществовала недолго: влиятельные люди быстро поняли, что эта структура станет барьером на пути продвижения «своих людей» во власть. Отсутствие системной кадровой политики сказывается и по сей день. У всех на слуху недавняя история с Феликсом Киселевым, заместителем Михаила Швыдкого, у которого якобы обнаружили поддельный диплом Астраханского госуниверситета.

То, что одной из причин коррупционных процессов в России сегодня являются закрытость госвласти и отсутствие системной кадровой политики, не вызывает сомнений. Деньги заменили человека — это, пожалуй, самая большая «гуманитарная» катастрофа, которую переживает страна в постсоветский период. Пока остается открытым вопрос: является ли это формационным «помутнением» или необратимым процессом?! Что ни говори, но для «одноразовых людей», лишенных чувства исторического времени, отсроченные перспективы, вроде «общества всеобщего благоденствия», «коммунизма» или даже «Царства Божьего», не важны. Главная их задача — урвать здесь и сейчас.

Успехи на этом гиблом пути очевидны. Увы, но ни деньги, ни виллы, ни яхты не отменяют закона жизни: что строим, то и получим…

* * *

Стойкое чувство «дежавю» (ощущение «уже виденного» и «уже слышанного») появляется при обсуждении важнейших вопросов нашей жизни. В случае с проблемами коррупции «круговорот говорильни» достиг у нас невиданных в мире высот — за последние 12 лет парламентарии предпринимают чуть ли не 18-ю попытку принять антикоррупционный закон в России

Очередной пакет законов был вынесен на обсуждение общественности. После майского заявления Дмитрия Медведева о необходимости борьбы с коррупцией были созданы четыре группы юристов, которые подготовили свои предложения. Предполагается, что закон о противодействии коррупции, поправки в Закон о Правительстве и еще два законопроекта (вносят изменения в 25 федеральных законов) в первом чтении будут приняты уже после 7 ноября. А пока специальная рабочая группа в Государственной Думе принимает предложения от региональных и федеральных органов власти по совершенствованию законопроектов. В 18 субъектах РФ уже есть подобные законы. Это, например, такие территории, как Татарстан, Республика Тыва, Кабардино-Балкария…

Особый «колорит» нынешней дискуссии придавало то обстоятельство, что в эти же дни два видных депутата стали объектами подозрений в причастности к коррупции. Инициаторами расследования выступили разные инстанции, более того, разные государства. (Речь идет о Владиславе Резнике и Валерии Драганове.)

Пока в верхах «разрабатывают механизмы», жизнь идет своим чередом. Жители дачных поселков «Огородник» и «Речник» взывают к «людям добрым», чтобы те помогли им спасти свои дома (ныне их сносят по решению властей). Дачники получили участки в 1956 году, когда территория в Крылатской пойме еще не входила в состав Москвы. В 1999 году столичные власти объявили эти земли «природно-историческим парком» и решили построить там гольф-поля с фешенебельными мини-гостиницами. В отсутствие хозяев снесено уже 49 строений… Разумеется, по решению суда — всё законно. Правда, слушания проходили в отсутствие ответчиков, которых даже не уведомляли о судебном разбирательстве. Судебные приставы, руководящие сносом домов, не показывают жителям ни судебных постановлений, ни исполнительных листов. Работа кипит…

Типичный «конфликт интересов» (в данном случае застройщиков и дачников). Для разрешения подобных ситуаций в дело вступают либо суды (чья независимость у нас весьма призрачна), либо коррупционная «смазка». Побеждает сильнейший. Что же касается «разработки механизмов», то есть представленного пакета законов, то, по мнению Евгения Мысловского, президента фонда «Антимафия», в нем нет ничего нового. «Здесь даже нет определения, что такое коррупция. Нет контроля за деятельностью чиновников. Нет контроля за финансовыми рынками — главной базой коррупции. Нет контроля за доходами и расходами крупных чиновников. Закон очень нетехнологичен, он заполнен декларациями».

При ратификации Конвенции по борьбе с коррупцией наши парламентарии исключили из нее 20-ю статью — о незаконном обогащении. Речь там идет о том, что госслужащий должен нести уголовную ответственность, если в его собственности нашли активы или имущество, превышающие задекларированные. В представленном пакете законопроектов статьи о незаконном обогащении тоже нет. Кроме того, коррупция определяется как получение прибыли имущественного характера, хотя зачастую люди идут на подобные правонарушения ради повышения в должности или политического успеха.

«Бороться с коррупцией в целом по стране» нельзя, не затрагивая «политической коррупции». Первым шагом могло бы стать понятие «публичные должностные лица», которое следовало бы закрепить в законодательстве. К таким «лицам» нужно отнести всех из перечня госдолжностей, руководящих работников силовых ведомств, Центробанка и др., вплоть до чиновников местного самоуправления, предусмотрев для них единые и жесткие правила (жесткий кадровый отбор на конкурсной основе, система публичного контракта, принятие кодекса служебного поведения и проч.), считает Елена Панфилова, гендиректор Центра антикоррупционных исследований Трансперенси Интернэшнл-Р.

Но пока суд да дело, количество правонарушений против интересов государства и государственной службы растет. За первое полугодие их стало больше на 30 процентов. Количество фактов взяточничества возросло на 6 процентов, а всего за первое полугодие прокуратурой было выявлено 26 тысяч 787 преступлений в сфере коррупции. «Почти 4 тысячи материалов, содержащих признаки коррупции, направлены прокурорами в первом полугодии в следственные органы, по которым возбуждено немногим больше 1,5 тысячи уголовных дел», — заявил на коллегии ведомства Генпрокурор Юрий Чайка. 26 тысяч преступлений и 1,5 тысячи уголовных дел (которые, возможно, тихо «скончаются» в ходе следствия) — есть разница?! Вот и на обсуждении законопроектов звучали порой взаимоисключающие суждения. Одни эксперты говорили, что «мы с ног до головы опутаны коррупцией», другие эмоционально восклицали — «ведь мы же живем в свободной стране!».

Но свобода говорильни еще не означает пришествия подлинной демократии. Она наступает только вместе с неотвратимой ответственностью за содеянное. Что остается? Уповать на то, что в обстановке перманентного «дежавю» «найдутся силы, заинтересованные в настоящей борьбе с коррупцией»? «Не найдутся», — считает президент фонда «Индем» Георгий Сатаров. По его мнению, для искоренения коррупции, в том числе и ее политической разновидности, в стране нужно «менять политическую систему», чего не станут делать те, кто эту систему создавал. Для такой борьбы «существуют другие способы», но «они запрещены российским законодательством».

Остается только добавить, что сам Г. Сатаров и творил данную систему, будучи в 1994–1997 годах помощником Президента РФ.

2008

Две России, или что будет в 2019 году

Павел Медведев — политический долгожитель: в 1990–1993 годы — народный депутат РСФСР, далее — депутат Государственной Думы пяти созывов, член Комитета ГД по финансовому рынку. Мы задали известному политику несколько простых вопросов.

— Павел Алексеевич, вы представляете власть законодательную, я — «четвертую власть», прессу. Давайте поговорим о состоянии дел в стране, о жизни людей, основываясь на той информации, которой мы обладаем. Мне кажется, что у нас сейчас есть две России. В одной России — высокие зарплаты, достойные пенсии, красивые жилища и виллы, а в другой — ипотека, прожиточный минимум и нищенская старость. В одной России — прекрасное образование в элитных учебных заведениях, в том числе и в зарубежных, а в другой — закрытые сельские школы и медпункты. В одной России — дорогие машины и свободные дороги, а в другой — «пробки» и акции «синих ведерок». В одной России — «мягкий» Уголовный кодекс, а в другой — беззащитность перед законом. В одной России — отдых на лучших курортах планеты, в другой — бытие среди пепелищ и лесных пожаров. Мне кажется, что чем далее, тем более расходятся две общности — Россия крутых бизнесменов и чиновников и Россия всех остальных граждан. И у меня лично такое состояние дел вызывает чувство глубочайшей тревоги. А что скажете вы по этому поводу?

— Я считаю, что это огромная опасность. Но я до некоторой степени живу в башне из слоновой кости, потому что всегда был депутатом от Москвы, от Юго-Западного округа. В столице ситуация заметно лучше, чем в целом по стране. Я как-то был в одном из сельских районов Брянской области, пострадавших от чернобыльской катастрофы, ездил по деревням, разговаривал с жителями. Вот тут-то сердце у меня и оборвалось — люди получают символические доплаты, несколько сот рублей, живут трудно и бедно.

Это, конечно, кошмар. И есть опасность, что нация расколется. Определенные усилия делаются, чтобы этого не произошло, но они недостаточны. На пути консолидации нации много препятствий, и самое страшное из них — коррупция. Начинает человек как-то барахтаться, заводить свое дело — и оказывается, что его тут же обкладывают данью и чиновники, и бандиты, и милиционеры.

Я чувствую свою вину за то, что я, по большому счету, не знаю, как нам справиться с этой задачей — консолидацией нации. У Диккенса есть такой образ — вечный кандидат в парламент. Это человек, которого много раз не избирали, хотя ему казалось, что он — самый достойный претендент. Другие кандидаты предлагали гражданам звезды с неба, а у него вся программа сводилась к одному пункту: каждой английской семье — гуся на Рождество. Я тоже ношусь с неким фигуральным «гусем». Двадцать с лишним лет назад у меня была программа кардинальных экономических изменений. Но оказалось, что каждый шаг вперед связан с неимоверными трудностями — это все равно что биться головой о стену. И мне показали на «гуся» — у нас в стране нет банковского законодательства. Наш грандиозный успех — принятие Закона о страховании вкладов. У меня была приемная для обманутых вкладчиков, в которую в 90-е годы невозможно было войти — в ней собирались толпы людей. В кабинете у меня под стеклом висят три бабочки — это благодарность граждан за то, что я неимоверными усилиями выбил из Мавроди миллиард «старых» рублей. Но этих денег не хватило даже для десятой части тех, кто был обманут мошенником.

Конечно, установить рай на земле невозможно, но я пытаюсь добросовестно делать то, что в моих силах. Теперь, мне кажется, я придумал, как прекратить историю с обманутыми дольщиками. Может быть, и здесь мы добьемся результата.

Что же касается вашего вопроса, то я бы не делил Россию на крутых бизнесменов, чиновников и остальных граждан. Разделение иное — некоторые чиновники, работающие на невысоких должностях, получают ничтожные деньги. Их скорее нужно отнести к той России, где квартиры не дождешься, где тысячу раз надо подумать, чтобы родить первого ребенка и т. п.

— Возможно, вы и правы, но мне неизвестны чиновники с зарплатами сельских учителей, социальных педагогов, воспитателей детских садов, хотя отвечать за жизнь и здоровье маленьких детей гораздо тяжелей, чем оперировать бумагами… В советское время выпускники школ мечтали стать врачами, космонавтами, военными, потом настали 90-е годы, там был иной выбор, сейчас социологические опросы показывают, что приоритет юношества — стать чиновниками. Значит, это самый прямой путь к деньгам и власти.

— То, что эта мечта возникла, большая беда. Значит, менталитет общества искажен. Потому что это мечта, ведущая в никуда. В Госдуму приводят на экскурсии старшеклассников. В начале 90-х я спрашиваю ребят: «Ну что, молодые люди, будете дальше учиться?» Молчание. И тут один мальчик спрашивает: какая у вас зарплата? Я ответил. Он мне говорит: «А вот мой кореш торгует водкой в палатке и зарабатывает в несколько раз больше. Зачем учиться?!»

Прошли годы, выросло новое поколение. Спрашиваю новых экскурсантов про учебу, они в один голос кричат: «Будем банкирами!» Трагическое заблуждение: оператор в кассе тоже маленький банкир, но его работа тяжела, доход невысок.

Я регулярно беру студентов и аспирантов на практику и лучших рекомендую в чиновники, поскольку дружу с Минэкономразвития, Минфином и Центральным банком. Но через три-четыре года эти ребята оттуда уходят — из-за невысоких зарплат.

— Чиновничество — это своего рода нервная система в государстве, она выполняет все команды и осуществляет обратную связь, и от эффективности ее работы зависит здоровье общества, в том числе и психическое… В советское время вообще не готовили госслужащих — не было ни академий, ни факультетов и тем не менее управление в государстве было действенным и результативным, несмотря на отсутствие Интернета и мобильной связи. Откуда тогда брались чиновники? Они «вырастали» из своих основных профессий — молодой специалист, будь то агроном, врач, инженер, учитель, если он на своем рабочем месте проявлял организаторские способности, всегда мог надеяться на продвижение по партийной или административной линии, потому что действовали социальные лифты, ценились не связи, не деньги, не личная преданность, а знание дела. Этого требовала сама логика жизни — в стране развивалось материальное производство.

Сегодня чиновники — это зачастую люди без практического опыта в курируемой ими области. Мы видим, что руководителями высшего уровня могут становиться совершенно неожиданные люди — армией командует человек, который торговал мебелью, сельским хозяйством страны руководит врач. Это вообще как?! И этот подход транслируется у нас на города и веси, копируется в провинции, и тогда у нас здравоохранением в районе начинает управлять кладовщик, культурой — лавочник и т. п. Потому что госслужба престижна, получение хорошей пенсии неизбежно вне зависимости от результатов работы. А ответственность у чиновника не перед народом, а перед вышестоящими, значит, главное — создать видимость бурной деятельности, что мы повсеместно и наблюдаем.

— Про министра сельского хозяйства ничего сказать не могу, а вот министр обороны вызвал мою симпатию тем, что примерно такие же упреки — в незнании своей сферы — выслушивал когда-то и я. После окончания мехмата МГУ я начал преподавать, но мой начальник Станислав Шаталин настоял на том, чтобы я переквалифицировался в экономиста. Я стал изучать статистику и вместе со своими товарищами к концу 1972 года мы составили прогноз: Советский Союз до 1989 года не доживет. Тогда мне говорили: ты не можешь быть экономистом, будучи математиком.

И потому я не поленился, пошел в Минобороны на одно из больших собраний, где был представлен весь генералитет. Мне показалось, что предложения министра были весьма рациональны. Я бы подправил только один пункт его программы — поскорее избавился от призывной армии, потому что «Сколково» (я говорю об инновационном центре в данном случае как о символе) с ней несовместим, талантливая молодежь должна учиться, а не служить. То, что вузы превратились в полный кошмар — там часто не готовят специалистов, а выдают дипломы, в значительной мере результат того, что у нас сейчас призывная, а не профессиональная армия: многие идут в вуз не за знаниями, а за отсрочкой от воинской службы.

— Но в СССР тоже была призывная армия, и это никак не мешало качеству высшего образования.

— Действовала другая система — военных кафедр, и я, например, абсолютно честно не служил в армии, хотя получил звание лейтенанта запаса. «Сколково», открытые границы и армия противоречат друг другу.

— Хорошо, давайте вернемся к нашей центральной теме. Допустим, что министр обороны и вы лично — это счастливое исключение из правила. Но все-таки система подготовки кадров для управления страной — логичная и ясная — должна существовать?

— Вы — лакировщица действительности. На самом деле ситуация намного хуже. Звонит мне как-то товарищ по экономическому факультету, просит сделаться оппонентом на защите докторской диссертации. С большой неохотой соглашаюсь: «Пусть соискатель принесет диссертацию». А мой товарищ: «Зачем? Отзыв тебе напишут, прочтешь во время защиты». Нет, говорю, я так не могу.

Приходит милый молодой человек, кандидат экономических наук. Диссертация, как и положено, 300 страниц. Он что-то говорит, я листаю этот талмуд и в первой трети работы встречаю очевидную глупость. Спрашиваю: «Что это?» Тут «ученый» изумляется: «А мне так говорили…» Листаю работу дальше и вдруг во второй трети вижу ту же самую страницу! И в последней части — она же! То есть «диссертация» — это блок макулатуры из ста страниц, повторенный три раза!

Молодой человек, видя такую картину, совершенно не смущаясь, говорит мне: «Какие нечестные люди!.. Я им заплатил, а они мне такое безобразие подсунули». Конечно, я отказался оппонировать на этой защите.

Проходит два-три года. И вдруг я узнаю, что тот молодой человек уже не только доктор, но и профессор. Чему он может научить?!.. И вот, представьте, люди, которые принимают ответственные решения в государстве, все время ссылаются на научную экспертизу. А судьи кто, вот такие «ученые»?.. Они вам за деньги напишут любую экспертизу.

— Да, история действительно грустная… Вы говорили о том, что готовили прогноз, доживет ли СССР до 1989 года. Я не знаю, как вам в башне из слоновой кости видится ситуация, но, по моему скромному мнению, из тех наблюдений, кои мне доступны, перспективы того, что нынешнее государственное устройство уцелеет, допустим, до 2019 года, весьма призрачны. Потому что уровень профессионализма управленческого, научного (вы привели весьма яркий пример) ниже всякой критики. Это очень чувствуется в обществе и связано, конечно, с уровнем образования, с падением нравственности, с заданными ориентирами. Обращаю ваше внимание также на то, насколько население из «второй России» озлоблено против чиновничества. Может быть, власть судит о любви к себе по телевыпускам новостей или по каким-то встречам, куда приведены специально отобранные люди, но вот примеры другого свойства. Когда у нас несколько высокопоставленных чиновников, браконьерствуя, погибли на охоте, народ в блогосфере ликовал: «Есть Божий суд! Архары отомстили!» Или совсем свежая история: инвалид Рудаков расстрелял в Нижнем Тагиле сотрудников Фонда соцстраха. Тоже, судя по отзывам в Интернете, этот «ворошиловский стрелок» встретил полное народное понимание. Он, кстати, оставил предсмертное письмо со словами: «За десять последних лет я благодаря чиновникам стал таким, как и они. Мне теперь наплевать на жизнь тех, кто сидит в кабинетах и живет за чужой счет». А посмотрите, что творится на Северном Кавказе! Каждый день там взрывают или убивают. И здесь не только «происки врагов», религиозные и национальные противоречия. Это еще и такой дикий способ утвердить справедливость, которую люди не чувствуют. На Кавказе много избыточного молодого мужского населения, и там эта картина выглядит рельефней, чем в целом по стране.

— Действительно, ненависти много. Но реагирует активная часть населения, остальные пассивны и безразличны. Когда я строил баррикаду на мосту в августе 1991 года (я получил потом медаль «Защитнику свободной России»), там были огромные толпы — около ста тысяч человек. Но в СССР жили почти триста миллионов, и подавляющее большинство населения осталось пассивным — именно поэтому и обвалилась советская власть! Статистически она никому была не нужна, как и царь в 1917 году.

— То есть нынешнее социальное устройство, основанное на административной вертикали, необходимо прежде всего чиновникам и они, как люди заинтересованные и активные, сохранят Россию? Остальные — все равно «болото», инертная масса. Так, что ли, получается?

— Нет, речь о другом. Большинству населения нет никакого дела до власти и до того, есть ли на свете депутат, существует ли чиновник и т. п.

— Но на последних парламентских выборах в 2007 году явка составила 63 процента. Во всяком случае, такая картина вырисовывается у нас по протоколам. То есть большинство граждан проявили свою заинтересованность в том, кто ими будет управлять. Были победители, они нам известны… Правильно ли я поняла, что вы от прогноза — что ожидает нас в 2019 году — уклоняетесь?

— К прогнозам я вообще отношусь осторожно. В молодости — да, было дело, но тогда меня спровоцировали коллеги-математики. Есть некий параметр экономики — не буду погружаться в детали, какой именно, — он быстро и равномерно ухудшался, и стало ясно, что уже в 1989 году страна не сможет нормально жить.

— Но, на ваш взгляд, существуют ли какие-то системные методы, которые бы позволили государственное управление в России сделать более уважительным к своему народу?

— Корень зла, конечно, коррупция. Куда ни кинь, везде клин. Если людей не мучить, дать им свободу, все у нас получится. Здоровым процессам в обществе не надо мешать, им следует помогать. Был у меня как-то на приеме хитрый мужичок, пекарь. Формально он пришел ко мне советоваться — купить ли ему третью хлебопечку, а фактически — хотел поиздеваться. Потому что он стал мне рассказывать про свои мытарства: заплатил в налоговой инспекции, ему еще одну бумажку выписали, иначе — проверка, после пришел милиционер, стал требовать решетку на окна, а пожарные, наоборот, велели ее срезать; потом его посетил местный начальник, пожурил за то, что дорога перед пекарней в колдобинах, и пригрозил, что будут проблемы с арендой… И вывод из его рассказа был таков: зачем мне третья печка, тогда я буду считаться уже не мелким предпринимателем, а средним, и обирать меня будут больше, чем сейчас; куплю я лучше жене шубу.

Никаким законом такое состояние дел не перешибешь и не исправишь. Но я все-таки надеюсь, что я своего «гуся» пасу неплохо. Даже в нашем коррумпированном мире можно создать систему страхования, хотя мне умные банкиры объясняли, что это невозможно. Конечно, хорошо бы иметь не «гуся», а «индейку» — какие-то более крупные достижения. И главное — бедного моего пекаря освободить от давления бюрократии. А вот как это сделать, давайте думать вместе.

2010

Операция «Дезинформация»

Зрелище торжественного вступления в должность Президента России как-то неприятно поразило безудержным ликованием собравшихся. Трудно поверить, что эти три тысячи человек, собранные в Кремле, настолько далеки от народа, что понятия не имели о событиях, происходивших в Москве накануне. А именно: о массовом мордобитии ОМОНом участников протестного марша миллионов. Драка была жёсткой, и спровоцировали её власти, чтобы показать, «кто в доме хозяин». Но моральная победа осталась за митингующими. И, видимо, чтобы сгладить впечатление от уличного поражения, кремлевская толпа истово изображала восторг и ликование.

Но праздника — не чувствовалось. Останкинская «фабрика грёз» напрасно выдавала красочную картинку — в каждом кадре торчали «ослиные уши». То значок «Мерседеса» на машине первого лица (почему не «Лада-Калина» желтого цвета?), то толпа судей в потешных нарядах — это у нас-то, где о «юриспруденции Вышинского» уже говорят как о сравнительно гуманном, то торжествующий внос тощей брошюры Конституции, которую, как пояснил диктор, слегка переписали, чтобы продлить срок президентских полномочий… С таким же пиететом, впрочем, можно было внести на церемонию добытую на дне Таманского залива амфору — градус ликования был бы не меньше. В какой-то момент показалось: это не событие из государственной жизни, а очередное телешоу с нанятой за деньги самодеятельной массовкой, которая по велению режиссера изображает нужную эмоцию — аплодирует, кричит, машет руками и пр.

Вот что стало поразительным в данном действе — отсутствие подлинности переживания. Подумалось: воскресни и явись вдруг на этот праздник Сергий Радонежский, Всея Руси чудотворец, ликование было бы меньшим. Царили бы смятение и растерянность: «Как? Кто это?» Несоответствие изображаемой радости, реального свершенного за последние годы и действительного положения дел в стране, есть результат участия мнимой «элиты» и её обслуги в кампании дезинформации, которая стала нормой государственной информполитики.

В самом деле, любая власть занимается пропагандой — распространением фактов, аргументов, слухов для воздействия на общественное мнение. Это, как говорится, «святое»: «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем», «батраки и комсомольцы — на трактор!», «враг будет разбит», «и на Марсе будут яблони цвести» и пр. Пропаганда должна, как увеличительное стекло, изменять масштаб событий, мобилизовывать народ на борьбу и труд. Но в основе своей такая манипуляция всегда имеет реальное, здоровое зерно — на этом, собственно, и строится её успех. Будь «Единая Россия» собраньем дружных муз и кандидатов в святые, никогда бы лозунг «партия воров и жуликов» не укоренился в общественном сознании, и никакие потуги Госдепа тут бы не помогли.

Другое дело — дезинформация. Её сердцевина — ложь изначальная, замаскированная правдивыми фактами, как труп покойника дорогой косметикой. Спецслужбисты обязаны в совершенстве владеть этим приёмом, дабы «втирать очки» противникам, находясь со шпионской миссией в иностранном государстве. Дезинформация при этом должна включать и элементы достоверности — для «отвода глаз».

Посмотрим теперь на современную российскую информационную политику. На телевидении всё заполонили артисты (лицедеи), т. е. люди, играющие чужие роли. Много телепередач, где малоизвестные или непрофессиональные актёры изображают «настоящих» судей, влюблённых, потерпевших и пр. Верховные дезинформаторы нагнетают эту пустую медийную массу совершенно сознательно, потому что в окружении симулякров они чувствуют себя на экране образцами подлинности. Реальные люди на телевидении представлены в двух вариантах: а) нравственные уроды различных типов — криминал, бытовые истории «от Андрея Малахова»; б) т. н. «элита» из разряда «лижет в пояс, лижет ниже» (Маяковский бессмертен). Все остальные типажи присутствуют на ТВ в микроскопических дозах.

Задача дезинформаторов — окружить себя плотной стеной из малоумных людей, неспособных разгадать спецслужбистскую игру, прямых коллаборационистов и продажной «элиты», заинтересованной только в личном обогащении, личном пиаре и личной безопасности. Невиданный разгул коррупции в стране, поразивший в том числе и силовые ведомства, свидетельствует только об одном — дезинформаторы вынуждены расширять свою «социальную базу», чтобы удержать власть, источником которой, как мы можем предположить, является вовсе не многонациональный народ Российской Федерации и даже не победоносный Народный фронт.

Понятно, что вторая задача дезинформаторов — это планомерное убиение подлинного духовного пространства в стране, уничтожение всего интеллектуально живого, честного и умного. Тут и превращение прессы в унылый пиар властей всех уровней, и многолетнее телевизионное облучалово населения беспробудной пошлостью и непотребными зрелищами, и навязчивое насаждение культуры «целующихся милиционеров» сначала с помощью Михаила Швыдкого, а после трудами Марата Гельмана (последний с энтузиазмом пропагандирует макеты храмов, составленные из медицинских клизм).

Наконец, дело дошло и до института церкви — и здесь правит бал дезинформация. Только в условиях имитационного госуправления человек, окруженный «троюродными сёстрами» и в нимбе из «нано-пыли», мог быть «избран» на патриарший престол. Церковь наша, даже такая слабая, какой она является сегодня, всё равно есть величайшая опасность для проповедников лжи — потому что духовная жизнь побуждает людей искать правду. Вот почему так важно для дезинформаторов создать в медийном пространстве новый её образ — собрание алчных мракобесов и сытых дельцов. А что касается последнего оплота информационной свободы — интернета, то бесконтрольность в нём всё ещё выгодна политконструкторам «Дома-2» и прочих порнозрелищ. На одного молодого правдоискателя в сети приходится десятки тех, кто приходит в мировую паутину в поисках сексуальных утех и «дури».

Государственная машина, построенная на тотальной дезинформации, ставит нормальных людей в безвыходное положение: служить такому механизму, значит, в большей или меньшей степени, способствовать уничтожению страны. Это всё равно, что содействовать выращиванию раковых клеток. Что ж, для наиболее прозорливых дезинформаторы охотно открывают калитку: скатертью дорожка! Страна, заполонённая гастарбайтерами, выпихивает лучшие интеллектуальные силы за границу, а официальная информационная политика ненавязчиво живописует прелести иностранного жития — правовой комфорт, социальная защита, любимая работа… Тем, кто правит нами здесь, не нужны умные конкуренты ни в одной области, потому что имитация захватила образование и науку, медицину и оборонку, авиацию и космос, культуру и правосудие.

Эмиграция — мировоззренческий соблазн для национальной интеллигенции. Жизнь одна, и прожить её надо так, чтобы не растерять данные от природы интеллектуальные дары. В обмен на самореализацию за рубежом от умного человека требуются сущие пустяки — смириться с тем, что Россия медленно, но верно освобождается от думающего и здорового населения, от высокотехнологичных производств и культурных традиций. И эту «зачистку», пожалуй, острее всего чувствуют дети. И потому в нашей богатой (судя по убранству кремлёвских залов) и счастливой (гости-то как на церемонии ликовали!) стране подростки прыгают с крыш и лезут в петлю, травятся и режут вены. Россия — мировой лидер по молодежным и детским суицидам. С чего бы?! У нас же замечательный духовный климат, социальное государство (по Конституции) и вообще «всё для блага человека»! Рай земной, если судить по новостным передачам нашего ТВ.

Что же делать?! Читать вечерами биографию Махатмы Ганди, а по утрам почаще вспоминать майора Сергея Солнечникова. Что дороже денег? Жизнь. А что дороже собственной жизни? Неужели чужие дети, мальчишки-солдаты?!.. Да, не каждый из нас способен на подвиг. Но каждый нормальный человек должен знать и понимать разницу между настоящим и мнимым, между героем и подлецом.

Борьба с дезинформацией — это, прежде всего, духовная работа. Национальная интеллигенция обязана говорить людям правду. Не надо бояться! Говорить правду — это не гранату собою закрыть. Говорить правду — это норма для хорошо воспитанного человека, не более того.

2012

Экономика

Таков удел России?

Наш удел — всемирность, утверждал в свое время Ф. М. Достоевский. А всемирность — это, выражаясь на нынешний лад, — глобализация, участие в ней. Каковы роль и место России в этих процессах? Мыслями на этот счет делится член Совета Федерации РФ от администрации Ставропольского края Анатолий Коробейников.

— Анатолий Антонович, на ваш взгляд, какова сегодня главная задача в экономической сфере России?

— В одном из первых президентских выступлений Владимир Путин заявил о необходимости инвентаризации страны. Периодически он отмечает, что надо проинвентаризировать различные отрасли экономики. Президент как-то обронил: стыдно признаться, но мы до сих пор не знаем, чем располагает Россия. Сегодня знать цену России — актуальнейшая государственная задача, решение которой требует политической воли.

Настало время посчитать все, чем располагает Россия. Речь идет о стоимости природного и человеческого капитала, о необходимости комплексной статистической оценки стоимости всего богатства страны как общенациональной собственности.

— Видимо, при определении ценности национальных ресурсов мы должны различать понятия «природная цена» и «рыночная цена»…

— Безусловно. Природная цена фиксирует размеры «природного капитала», и она является базовой по отношению к рыночной. Надо преодолеть сложившееся недомыслие государственного масштаба, заключающееся в том, что если нет хозяйственно-экономической деятельности и тем более нет дохода, то нет и смысла определять стоимость природных ресурсов в их естественном положении. Поэтому сегодня разброс в оценках стоимости российского национального богатства слишком велик: от 30 до 300 трлн долл.

В России, с ее ресурсными и географическими масштабами, государство должно быть самым крупным собственником, выступить в роли титульного владельца природных ресурсов. Для страны не полезно то, что извлекаемое из недр сырье — по статусу общенациональная собственность — модифицируется целиком в собственность частную.

Ни одно государство в мире не позволяет себе полного дерегулирования экономики. Безбрежный либерализм хорош для рядовых граждан и в частном секторе. Но он вреден для органов государственной власти в период экономического разброда и особенно вреден, когда касается того, что принадлежит всему обществу. У нас творится небывалое в мировой истории: природная рента достается владельцам и менеджерам добывающих компаний. Ими присваивается до 80 процентов сверхприбыли. По степени алчности наши олигархи — впереди планеты всей. А ведь в основных нефтедобывающих странах доля государства в доходах от добычи нефти составляет от 60 до 90 процентов. Произошла подмена понятий: вместо основных фондов приватизировано общенациональное богатство недр.

— Известно, что минерально-сырьевая база России привлекла за последнее десятилетие к себе не более 0,3 процента зарубежного инвестиционного интереса…

— Инвестиционная недовостребованность России — глобальная ошибка. Ее последствия — беда не только для нас, но и для всего мира. Занимая 11,5 процента территории мира и располагая национальным богатством (по некоторым оценкам) в 10 раз большим мирового ВВП, имея благоприятное географическое положение между динамично развивающимися Европой и Азией, Россия имеет кладовые, без которых значительному числу государств трудно выжить.

— Что вы имеете в виду?

— Инвестиционную привлекательность России рано или поздно многие зарубежные инвесторы будут создавать сами: мировому хозяйству никуда не деться от российских ресурсов! Но у нас нет времени ждать милости из-за рубежа. Россия — в цейтноте. На мой взгляд, необходимо предъявить миру официальную статистику реальной стоимости нашего национального богатства и покончить с разговорами о дефолте России; пустить часть российских богатств и даже часть территорий России в более масштабный, чем до сих пор, оборот и освоение на законодательной основе государственных концессий и залогового права.

— То есть сбылась мечта врагов России! Вы ведь, Анатолий Антонович, родину продать хотите?

— Я хочу родину, ее богатства, вернуть народу. Страна не должна «дарить» 85 процентов своего ВВП в виде природно-ресурсной ренты кучке частных лиц. Не может больше Россия допускать ежегодный вывоз капитала за рубеж, равный по объему федеральному бюджету. Государству необходимо сделать наконец выбор между двумя стратегиями — импортозамещением или развитием экспорта сырья. Понятно, что нужно наращивать российский экспорт готовых изделий. А сегодня наше правительство, имея широкие возможности сочетать разные варианты экспортно-импортной политики, является солистом во вселенском плаче по цене барреля нефти.

— Зато мы участвуем в процессах глобализации. Сырье продаем…

— А задача заключается в том, чтобы продавать нужную миру продукцию! Например, мы сдаем в концессии иностранцам от имени государства значительные территории под полезными ископаемыми, лесом, сельхозугодьями, водными бассейнами, и на основе этого концессионеры должны поставлять нам заводы, технику и технологию. Эти предприятия являются собственностью государства или совместной собственностью с правом последующего выкупа у государства в частную собственность российскими или иностранными предпринимателями.

Оснащенные новейшей техникой и технологией (а другой, по условиям договора о концессии, просто не должно быть) предприятия, рожденные концессионной формой хозяйствования, смогут быстро стать конкурентоспособными по выпуску продукции, насытить ею внутренний и прилегающие (СНГ) рынки. И только затем Россия может не бояться вступить в ВТО. Ведь сегодня в нашем торговом балансе всего 7 процентов конкурентоспособной продукции.

Мировая экономическая практика концессионных форм хозяйствования насчитывает более 150 лет. Концессии как форма управления госсобственностью являются одним из важных направлений экономики более чем в 100 государствах.

В период НЭПа концессии в России позволили привлечь инвестиции для закупок современных технологий, обеспечить работой население, причем отнюдь не только в сырьевых отраслях. На территории России в 20–30-х годах общий объем капиталовложений (главным образом в производство) составил 200 млн золотых рублей. Советская Россия достигла в тот период самых высоких темпов прироста промышленного и сельскохозяйственного производства. Червонец стал самой дорогой валютой на мировом рынке. В России практически все железные дороги во второй половине XIX — начале XX века (включая Китайскую Восточную железную дорогу) были построены на концессионной основе.

Надо прекратить сверхзависимость бюджета страны от цены барреля нефти, найти подходы к его кратному увеличению на базе концессионной (то есть с участием государства) разработки и переработки других ресурсов, и прежде всего леса. Сегодня лесная отрасль обеспечивает всего лишь 2 процента федерального бюджета. А ведь вместо 4 млрд долларов, получаемых за экспорт леса, у нас есть возможность получать до 100 млрд долларов за экспорт продукции из дерева.

К сожалению, сейчас в России нет ни институтов, ни законов в области концессионной деятельности. С 1993 года Государственной Думой делаются безуспешные попытки принять Закон «О договорах концессии с российскими и иностранными инвесторами». Закон следует, не откладывая дальше, принять. Этот нормативный акт позволит инвестору опереться на гражданско-процессуальную процедуру судебной защиты своих прав.

— Но решительное освоение Сибири и Дальнего Востока концессионерами может покачнуть и без того шаткое геополитическое положение России.

— Давайте рассуждать. По прогнозам демографов, в 2016 году в России останется 130 млн человек. В Зауралье, насчитывающем сегодня 34 млн человек, через 50 лет останется 28 млн. В этих условиях территориальные резервы превращаются из фактора силы России в фактор ее слабости. Вопрос стоит так: или Сибирь и Дальний Восток станут для России заботой номер один, или прирастать России будет нечем. Зауральская часть России должна стать форпостом российского «экономического чуда», а не раздражительной приманкой для соседних государств. «Китаизация» этой территории уже началась. Численность населения в зоне БАМа — 600 тысяч человек, а в соседних провинциях Китая — более 100 млн человек.

Зарубежные концессионеры помогут удержать целостность восточной части российской территории. Особенно привлекательной для них могла бы стать горно-металлургическая зона БАМа. А вот для 1,5 млрд китайцев эта «безродная» территория станет не просто привлекательной, но и жизненно необходимой. Но без концессионеров из индустриально развитых стран мы противостоять Китаю не в состоянии! Он способен мирно, самозаселением, без особого труда «растворить» наше коренное население.

— И все же, почему ваши надежды связаны с иностранным, а не с отечественным капиталом?

— Да потому что совокупный капитал российских банков не превышает 6 млрд долларов, то есть он меньше размеров капитала любого из 100 крупнейших банков мира. А капиталы российских олигархов — тайна за семью печатями. Так что внутренних ресурсов для отечественного производства на стартовом этапе концессионного хозяйствования у России, по-видимому, нет.

— Мы вот с вами рассуждаем на тему, как нам разбогатеть, а Запад, возможно, вовсе и не воспримет такие шаги России, ему это не нужно.

— А кто предлагал Западу такой подход? Никто. Дальновидные зарубежные партнеры все чаще задумываются о том, что дружить с Россией рентабельно. Ведь страны «золотого миллиарда» со своей достаточно виртуальной финансовой экономикой не так материально богаты, как Россия. И когда я предлагаю перевести 7–8 трлн долларов международного транснационального капитала в реальный сектор российской экономики, то эта мера — спасение не только для России, но и для ТНК и всех развитых стран, в которых финансовая глобализация угрожающе опередила рост всех других глобализирующихся сфер.

— То есть у России собственная гордость и своя модель глобализации?

— Совершенно верно. Я считаю, что Россия способна на собственные модели экономического, экологического и нравственно-интеллектуального глобализма, отличающиеся от зарубежных большим гуманизмом экономики и максимальной экологичностью образа жизни.

Российский экономический глобализм — это включение мира в мобилизационное геоэкономическое освоение тех российских ресурсов, которые своей технологией мы сегодня взять не в состоянии. Его базой является прежде всего не финансовая, а физическая (материальная) сущность наших национальных богатств.

Россия способна предъявить миру и свою схему экологического глобализма. Есть смысл рассмотреть возможность осуществления в нашей стране так называемой «зеленой» реформы налоговой системы, подразумевающей перенос фискального бремени с труда и капитала на эколого-ресурсный сектор общественных отношений. Экологическую компоненту следует учитывать и при расчете валового внутреннего продукта, а также и во внешнеэкономическом балансе России. Миру придется платить нашей стране за сохранение крупнейших естественных экосистем, не затронутых хозяйственной деятельностью. Россия уже сегодня должна бы получать из глобального экологического фонда 18 млрд долларов ежегодно. Но пока ничего не получается. И если ратифицируем Киотский протокол, что называется, «бесплатно», то ничего и не получим. А ведь можно, например, ставить задачу списания внешних долгов по схеме «экологического зачета».

— Вы говорите об экономическом «контрнаступлении» России. Но где эти люди, которые поднимутся из «окопов» кризиса и поведут нас в атаку?

— Люди есть. Достаточно проявить политическую волю, и тогда включение российских и иностранных концессионеров в глобальные экономические, экологические и духовно-интеллектуальные проекты станет реальностью. На основе межотраслевого перелива капитала можно возродить отечественное производство. А главное — можно создать супербюджет России для реального подъема благосостояния народа.

2002

Жить по средствам. Или по совести?

Бюджет — финансовый план государства, своего рода «основной закон», по которому живет страна. При формировании «экономической конституции» всегда идут споры: какому направлению отдать приоритет, каким образом выстроить отношения между центром и регионами, как выплатить внешний долг при наличии огромного внутреннего. Впрочем, дискуссии не утихают и при обсуждении исполнения федерального бюджета. Законодательные битвы закономерны: вопрос контроля — это оселок, на котором проверяется прочность «путеводной нити».

Недавнее решение Конституционного Суда прямо указало правительству, что законом о бюджете приостанавливать статьи других законов (законы о ветеранах, о Счетной палате) оно не имеет права. Тем не менее, в результате этих действий оперативный контроль за деятельностью правительства ныне существенно затруднен и ни для кого не секрет, что ясность бюджетов царской России в прошлом веке была много выше, чем в отчетах об исполнении федерального бюджета последних лет. С точки зрения чисто бухгалтерской настораживает отсутствие баланса по бюджетным остаткам. Аналитические службы Совета Федерации по этому поводу заметили следующее: бюджетные средства на границе года стали пропадать…

Главная беда бюджета-2002 — уход от налогов через «черные дыры» и внутренние офшоры, которые использовали все крупные нефтяные компании. И здесь, кстати, виноваты не только бессовестные коммерсанты. Законодательное поле, что называется, благоприятствовало установлению режима «социальной несправедливости». Так что «цена закона» понятие вовсе не абстрактное. Другое дело, что платят по «счетам» не народные избранники, а все население России, включая безгрешных младенцев, не имеющих никакого представления о демократии и ее институтах.

Еще один источник «нетрудовых доходов» в 2002 году — минимизация налогов коммерсантов за счет предоставления им органами госвласти незаконных льгот. Наиболее часто такие факты встречались в Марий Эл, Мордовии, Камчатской и Омской областях, Ямало-Ненецком автономном округе. Органы власти дают гарантии за счет бюджетных средств коммерческим структурам. Рекордсменом в этом смысле в 2002 году можно считать администрацию Тверской области, попытавшуюся гарантировать привлечение средств для финансирования одного сомнительного проекта аж на 56 млн долларов.

Наибольшие объемы нецелевого использования средств выявлены в Карачаево-Черкесии, Ингушетии, Бурятии — по данным Счетной палаты.

Но всегда ли виноваты регионы? Бюджет-2002 не назовешь «тепличным» — число высокодотационных субъектов Федерации увеличилось с 15 (предыдущий год) до 31, а количество регионов с дефицитом бюджета выросло с 42 до 63. Неурегулированность межбюджетных отношений — очевидная проблема, нерешенная до сих пор. Допустим, в бюджете-2004 Республики Карелии фонд оплаты труда составляет 79 процентов (при среднем по России 31–35 процентов). О каком же развитии в таких условиях может идти речь?!

Вопрос о дотационности или самодостаточности региона зачастую приобретает характер если не политический, то вкусовой. В результате появляются бюджетные диспропорции. На начало 2003 года задолженность по выплате зарплаты составила 12 млрд. рублей, а по «детским» пособиям — 10 млрд. К началу текущего года ситуация существенным образом не изменилась: задолженность по зарплате — 11 млрд., по «детским» — 5,7 млрд.

Пока наше правительство активно работает над сокращением внешнего долга, при том что внутренний вырос почти в два раза. Оно больше заботится о том, как оно выглядит в глазах зарубежных кредиторов, а не в оценках собственного населения. И это при том, что, по мнению Счетной палаты «операции по обслуживанию и погашению внешнего государственного долга пока еще не отличаются достаточной прозрачностью».

Вызывают недоумение и некоторые «внутренние» деяния. Каждый год принимается закон о федеральном бюджете, приложением к которому является перечень предприятий, подлежащих продаже. Но ежегодно постановлением правительства этот перечень меняется в сторону увеличения в 2, иногда в 3 раза. То есть правительство меняет эту норму так, как считает нужным. И, кстати, государство до настоящего времени не в полной мере осведомлено о том, чем оно на самом деле владеет, поскольку не сформирован в полной мере объем и реестр федерального имущества (и это при том, что последовательно проводится линия на приватизацию всего этого имущества, а также недр, лесов, земель, вод и т. п.). Воистину «обильна наша земля, но нет в ней порядка»!

Разумеется, такое положение дел — благодатная почва для паразитирования на народном добре и бюджетных деньгах. За 2002 год выявлено 42,3 тысячи преступлений, связанных с хищением, мошенничеством, растратами, незаконным использованием бюджетных средств. При этом почти 12 тысяч преступлений выявлено в органах власти и управления. Но выявить — не значит наказать. В 2000 году по материалам Счетной палаты было возбуждено 4 уголовных дела, в прошлом году — 274.

Но вернемся к делам бюджетным. Принятый Государственной Думой сразу в трех чтениях закон, касающийся изменений таможенного тарифа для нефтяных экспортеров, не встретил противодействия и в Совете Федерации. Речь идет о корректировке налогообложения в нефтяной отрасли. Налоговая нагрузка не меняется в том случае, если цены на нефть находятся на уровне 18 долларов за баррель, незначительно меняется при 20 долларах, и лишь при высоких ценах появляются дополнительные доходы бюджета. Так, при цене 24 доллара «приварок» составит 900 млн долларов, при 27 долларах — 2 млрд, при 30 долларах — 3,3 млрд долларов. Предполагаемые дополнительные доходы пойдут в Стабилизационный фонд. Средства в него собирают в ожидании «судного дня», который настанет при падении цен на «черное золото». Ну а пока посильную материальную помощь Россия оказывает Западу, размещая деньги фонда в гособлигации зарубежных стран.

Итак, изымая часть сверхприбыли нефтяных экспортеров, правящая элита не находит в себе политической воли вложить эти средства ни в рост потребительского рынка — в пособия беднякам и нищим, ни в будущее страны — в образование и науку. Даже «матросский сиделец» Михаил Ходорковский в этом смысле был более дальновидным, когда направлял часть денег ЮКОСа для компьютеризации образовательных учреждений. Открытыми остаются вопросы: этично ли ставить эксперименты на людях или политика и мораль вещи принципиально несовместные?..

2004

Зло побеждает, к сожалению

— Я вырос в семье, мягко скажем, небогатой, в шахтерском городе, в бараках, — рассказывает депутат Государственной Думы Валерий Гартунг, бывший генеральный директор Челябинского кузнечно-прессового завода, а ныне владелец контрольного пакета акций этого предприятия. — Теперь я, как человек, думаю, состоялся…

— Во всяком случае, настолько, чтобы стать учредителем Детского благотворительного фонда. Зачем вам эта обуза? — провоцирую я депутата.

— Когда я стал работать в избирательном округе, на меня пошел поток обращений, просьб, самому его переварить невозможно. Я решил создать организацию, детский фонд, который бы систематизировал эти обращения, привлекал источники финансирования. Взрослые люди, по моему разумению, должны большей частью сами решать свои проблемы, у них есть для этого возможности, а детям порой некому помочь. Вот я столкнулся с ситуацией: сгорела квартира, остались две девочки. Отец убил мать, поджег квартиру, отца посадили, две девчонки осиротели — 17 лет и 12. Жуткая история, произошла она в моем родном городе, в Копейске. Старшая сестра вцепилась в младшую — в детский дом я её не отдам! А на что жить?! И мы взялись всем миром, отремонтировали квартиру девчонкам, купили им швейную машину, старшей платим стипендию. Соседи помогают… Мы показали девочек по телевидению, и люди к ним потянулись, им легче стало жить! А то, знаете, человек попадает в трудную ситуацию, и ему не то, что помочь, последнее отнимают.

Хотя у любого человека есть потребность делать что-то хорошее.

— Ой ли?

— Вы знаете, я думаю, что у подавляющего большинства людей всё-таки эта потребность есть.

Недавно я встречался с бизнесменом, оборот у него — свыше миллиарда долларов. Поговорили — мы с ним ровесники — конъюнктура на рынках изменилась, по идее, нужно сокращать рабочих. А куда они пойдут? Как семьи будут кормить? И он перестраивает бизнес, находит новые рынки, думает. Хотя, может быть, не все бизнесмены так социально настроены как я, но я же депутат, больше общаюсь с народом, люди ко мне идут, и я лучше знаю их нужды.

— То есть богатых не надо изолировать от общества?

— Понимаете, они самоизолируются не потому, что «зазнались». Работы очень много! Совершенно другой ритм жизни. Они по 12 часов работают — им некогда, они делом заняты с утра до вечера.

— Часто ли совпадают интересы России и интересы крупного бизнеса?

— Каха Бендукидзе недавно выступал на парламентских слушаниях по малому бизнесу, и мне очень понравилось, как он рассуждал. В его интересах, чтобы малый бизнес развивался — это мировая тенденция. Но вот в чем проблема: чиновнику большому бизнесмену трудно чинить препятствия, а вот малого предпринимателя он задушит элементарно. Частник не справится с чиновниками.

Получается, что интересы крупного капитала совпадают с интересами частного, индивидуального предпринимателя. Возьмем крупное предприятие «Мечел». Допустим, изменилась конъюнктура на рынках, значит, надо сокращать людей. А если в крупной корпорации есть множество мелких, то каждое мелкое само найдет, чем ему заниматься. Только надо им возможность дать для творческой работы. Я через это всё прошел, когда начал заниматься бизнесом в 1989 году — и что чиновники обирают, и всё, всё…

— Неужели обирают?

— Конечно! Со страшной силой. Но ладно чиновник, который берет мелкие взятки — хотя для частного предпринимателя они вовсе не мелкие! Но самое страшное, что у нас люди в правительство рвутся затем, чтобы растаскивать то, что еще осталось. И единственный стимул продвигаться по чиновничьей лестнице — это возможность больше украсть. Но разве это правильно?!

— Это всё можно писать?

— Пишите! А что тут нового я сказал?! Это кому-то неизвестно?! Да я могу вам массу фактов привести! У меня по этому поводу депутатских запросов куча!

— Приводите.

— Пожалуйста. Челябинский областной дорожный фонд. Я написал депутатский запрос в Генеральную прокуратуру. Возбуждено уголовное дело. Начали проверять, и областной прокурор не нашел состава преступления. А запрос простой. Из дорожного фонда ушли деньги на строительство сельских дорог. Акты составили, подписали, деньги ушли. А дороги — нет! И никогда не было, никто её не строил. Куда делись деньги?

— Делись куда-то…

— Вот именно! Под предлогом того, что прокуратура не смогла понять, куда делись деньги, закрыли уголовное дело. Преступный умысел не доказан, то есть то, что эти средства украдены. Но позвольте: а деньги где? Кто ж их тогда будет искать? Во всяком случае, тот, кто подписывал липовые акты, должен понести ответственность. Да ничего подобного, освободили его от должности, ушел.

— Ещё…

— Пожалуйста, вот вам пример. Как у нас происходит передел собственности? Есть огромное предприятие — Уральский автомобильный завод. Вводится внешнее управление. Арбитражный управляющий выводит оттуда активы, растаскивает предприятие. В итоге: три года работали, не платили налогов, с кредиторами не рассчитывались, а главный кредитор, между прочим, государство. Создали новое предприятие, передали в частные руки, а долгов так и не заплатили! Государство-то кинули! Внаглую.

Я написал запрос в Генеральную прокуратуру. Возбудили дело. И что в итоге? Закрыли. Вина управляющего не доказана. ЧТЗ — такая же точно история. У меня таких запросов…

— Десять?

— Двадцать, тридцать. Целая папка!

— И какой результат?

— В общем, итог невесёлый. Так, по мелким эпизодам, были положительные результаты. Но когда дело касалось серьёзных чиновников, результата не было никакого, потому что воруют не только чиновники, но и те, кто их проверяют. Единственное, чем это заканчивалось всегда — тот, кто украл, вынужден был поделиться с тем, кто его проверял.

— То есть власть у нас в России плохая?

— Нет, она не плохая. Она просто ворует. Представьте себе человека, который распределяет квоты на продажу нефти на миллиарды долларов и получает зарплату 300 долларов в месяц. Какой соблазн для него! Я жил в бедной семье, всего добивался сам, много работал, в деньгах не нуждался. Но когда я начал заниматься бизнесом, то люди, которые со мной работали, тоже стали много зарабатывать. И я видел, как они менялись. Очень часто — не в лучшую сторону. Они просто ломались на этих деньгах. Смотришь и думаешь: Господи, да что же с ними такое! Не каждому дано выдержать это испытание, так же как и властью, славой.

— На ваш взгляд, сейчас как к России относятся в мире? Пользуется ли она уважением?

— Нет. Не пользуется.

— А что сделать, чтобы вернуть это уважение?

— Надо доказать, что мы нормальные люди, что мы все можем работать, можем обеспечить свой быт, жизнь. Нас не уважают, потому что мы сами себя не уважаем. Посмотрите, как к нашим людям относится власть — таможня, пограничники… Да, когда удостоверение покажешь, всё меняется! А что случилось-то? А что, без удостоверения я не такой же гражданин России?

Прежде всего, мы сами себя не уважаем. Посмотрите, у нас подъезды в грязи и скверне, всё изгажено! Мы что, не можем быт свой устроить?! Вот откуда всё это начинается! Или, например, нефть у нас, мы богатая страна, а как варварски мы ее используем?! А чиновники наши?! Крадут на рубль, на миллион убытков наносят.

Нет, я не могу сказать, чтобы всю Россию не уважали. Я, например, когда за рубеж выезжаю, я не чувствую, что меня кто-то не уважает. Не вижу этого. Наоборот. Поражаются. Моему сыну немка сказала: «Слишком хорошо говоришь по-английски для русского». А он ей: «А вы слишком хорошо выглядите для немки…» В долгу не остался, что называется.

А откуда оно, это уважение возьмется? Его зарабатывать, завоевывать надо, добиваться. Раньше нас просто боялись. Ракеты, ядерное оружие. Но ведь это же неправильно! Не этим надо гордиться! Вот когда мы сделаем «Мерседес», дело другое.

Я думаю, что мы в состоянии вернуть к себе уважение в мире. Нужно просто спокойно и много работать, и не останавливаться на достигнутом. И некоторые стереотипы разрушать. Например, есть такое мнение, что богатых у нас не любят. Я бы этого не сказал. Я дважды избирался в Государственную Думу, и мои рабочие и их семьи голосуют за меня. Там, где они компактно проживают, результат на избирательных участках — 90 %. Это серьезный показатель. Да, у меня зарплата в полтора раза выше, чем в среднем по машиностроительной отрасли. Да, я у меня на предприятии много социальных программ, и мне один приятель сказал: «Ваш пример, Валерий Карлович, не достоин подражания. Вы слишком много денег тратите на рабочих». Но для меня это не просто рабочие, а близкие люди. Это моя компания. Я по заводу хожу, и народ приучаю, что всё это наше, общее. И дело даже не в акциях, не в собственности, а в том, что люди на работе проводят восемь часов в сутки, это же половина жизни, если сон отбросить! Ну, вам нравится в грязи полжизни сидеть?! А жизнь — одна! Давайте же как-то улучшать её, хотя бы здесь. И бытом будем заниматься, конечно. А чтобы у нас за проходной было хорошо, будем власть избирать ту, которая нас устроит. Мы заплатили налоги в полном объеме, будьте добры, эти деньги не украдите и потратьте их на нас же. Мы вас для этого избираем! А я уже здесь, в Думе, устанавливаю правила игры для всей страны… Хотя похвастать пока нечем.

Возьмем, опять же, парламентские слушания по малому бизнесу. Ирина Хакамада, как она красиво говорила, грамотная женщина, всё знает. Ну а чего СПС голосовал за введение НДС на индивидуальных предпринимателей?! Для частника это же вопрос жизни и смерти! Либо он будет выживать, но не будет платить налогов, либо будет платить налоги и пойдет по миру. Коммунисты поддержали малого предпринимателя — я был поражен! Кто ж тут левый, а кто правый?!

— Законодательно можно вернуть людям уважение к себе и стране?

— Невозможно. Надо не с этого начинать. Законы у нас есть, и нужно вернуть уважение людей к закону. Но преступление, оно всегда внутри, в душе у человека, вырастает. Вот этого нужно бояться! Не надо ставить человека за грань. Он встает и думает: как ему прожить? Детей надо в школу отправить, во что-то одеть, обуть. Каждый из нас, ради своих детей, на всё ведь способен!

Понимаете, надо человека в центр нашего внимания поставить. Мы об этом много говорим, но реально у нас всегда в центре государство — было, есть и будет в ближайшие годы.

— Последнее десятилетие — время, которое для многих наших сограждан (не для большинства, к сожалению) стало временем успеха, счастливых перемен. Жить стало лучше?

— Страна изменилась. И самое главное, что изменилось — раскрылись возможности — как для реализации отрицательных качеств, так и для реализации положительных. Хорошо это или плохо? Наверное, хорошо. Но для того, чтобы мы двигались вперед, надо чтобы в обществе было больше добра. А нравственность, успешность, победительность завтрашней России зависит от детей. Вы спрашивали про Детский фонд… Посеем семена добра — они взойдут. Детей, детей надо беречь! Растить их, давать все возможности для образования, учить трудиться. Это — наше счастливое будущее, наша надежда. А пока… Зло побеждает, к сожалению.

2002

Чем мы богаты?

Есть ли в России промышленная политика? На заседании, проходившем в Бауманском техническом университете, ответ прозвучал двоякий: «Если под промышленной политикой понимать комплексное (целостное) направление, систему мероприятий, то промышленная политика в России отсутствует. Если сузить это понятие до набора мер, направленного на решение узких задач развития промышленности, то она существует».

Впрочем, практика жизни легко разметает двусмысленность ответа. Россия на пороге вступления в ВТО. Что готовит нам грядущий день: незавидную участь «сырьевого донора», прочно оседлавшего «трубу», или роль лидера в наукоемких отраслях производства? Первый сценарий представляется более реальным — потенциал нашей экономики оценивается не очень высоко. По индексу глобальной конкурентоспособности, рассчитываемому Всемирным экономическим форумом, Россия в 2006 году находилась на 62-м месте (в 2005 году мы были 53-ми), уступая Китаю (54-е место) и Индии (43-е место). Правда, мы опережаем Бразилию (66-е место). Но это слабое утешение — по общему объему инвестиций в исследования Россия уступает не только большинству развитых держав, но и части развивающихся стран, в том числе нашим конкурентам по группе БРИК — Бразилия, Россия, Индия, Китай. Отстаем мы по инвестициям и от крупнейших корпораций, таких, как Форд, Дженерал Моторс, Майкрософт, Сименс. Посему доля российских конкурентоспособных предприятий составляет примерно 20 процентов, а в ближайшие 3–5 лет, если не будет принято специальных мер, она может сократиться до 10–12 процентов.

С другой стороны, первый вице-премьер Сергей Иванов привел на заседании такую цифру — 1 триллион 314 миллиардов 33 миллиона рублей. Это цена 26 федеральных целевых программ в масштабах бюджета «трехлетки», которые предполагают развитие гражданской авиации, атомной энергетики, космоса, транспорта, утилизацию химического оружия и т. п. Скупой платит дважды, если мы хотим «не догнать и перегнать», а хотя бы не перекочевать по уровню конкурентоспособности в восьмой десяток, нам придется выложить еще не один триллион народных денежек. Пока это имеет смысл: несмотря на потери последних полутора десятков лет, только мы и американцы имеем развитую междисциплинарную науку.

Прочен советский задел — мы все еще сильны. Правда, далеко не во всем. Промышленность, в том числе машиностроительная, не отвечает требованиям времени: высокой метрологической точности, безопасности, энергоемкости, материалоемкости. Между тем в США, Японии, Германии на машиностроение приходится около 50 процентов производства (у нас этот показатель официально составляет около 17 процентов).

Сухие цифры подтверждаются наглядными картинами из жизни. «Если кто был в Забайкальске, видел эту картину — с нашей стороны степь, пустота. Переезжаешь через границу в Китай — стоят один за другим лесопромышленные комплексы. Все работает. Китай создал целлюлозно-бумажную промышленность, вышел на одно из ведущих мест в мире по производству бумаги. И все на нашей древесине!» — такими наблюдениями поделился предприниматель Борис Титов. Пока российская «элита» решала вопросы личного обогащения, страны-конкуренты инвестировали в будущее — в то, что «крутится, вертится, думается». В технику, в человека, в науку. В результате каждый получил то, что хотел: одни — настоящее, другие — будущее…

Вообще качество «человеческого капитала» не последнее дело для технологического рывка. Серьезной проблемой для развития инновационного бизнеса являются высокие требования к людям — лидерам в этой сфере. Мало быть грамотным бизнесменом, то есть понимать и оптимизировать налогообложение, уметь работать с кадрами, знать маркетинг, логистику. Нужно еще обладать глубокими техническими познаниями, держать руку на пульсе времени, обрабатывать огромное количество информации, строить стратегию развития.

Таких специалистов как раз и готовят в Бауманке. Ректор Игорь Федоров вспоминал историю: «Академик Долежаль, главный конструктор первой советской атомной станции, конечно, не изучал в вузе атомную технику, которая тогда еще не вышла из лабораторий, но стал ведущим ученым-инженером. Академик Туполев не изучал реактивные летательные аппараты в МВТУ, но стал признанным во всем мире авторитетом в области реактивного самолетостроения. Во время обучения в МВТУ студента Королева практическая космонавтика казалась бесконечно далеким делом, а когда здесь учился академик Лебедев, создатель первой советской цифровой вычислительной машины, мало кто знал само слово „кибернетика“».

Примеры, что и говорить, поучительные: только глубокая фундаментальная подготовка студентов (а это значит, и абитуриент должен быть с головой на плечах, а не с егэшным «фаршем» вместо мозгов!) может давать на «выходе» творчески мыслящих инженеров и ученых. Однако «болонцы» из Минобрнауки наступают: им подавай 4-летних бакалавров (6-летние магистры — за отдельную плату, из собственного кармана). Если инженерное образование в России будет разрушено, с идеями промышленной политики можно будет окончательно распрощаться. Лебедь, рак и щука — наша высшая исполнительная власть: пока Сергей Иванов размышляет о необходимости диверсификации, Андрей Фурсенко «отптимизирует» фундамент — школьное образование…

И всё же научные достижения у нас пока есть. В институте машиноведения разработаны новые подшипники — они работают при широком диапазоне температур и могут использоваться в случаях, когда вместо масел для смазки применяется вода, что очень актуально для судостроения, насосов водоперекачки и нефтедобычи. В Саратове создан технологический центр для упрочнения сельскохозяйственной техники. Лазерная наплавка повышает износостойкость в 6 раз. В институте физико-химических проблем керамических материалов созданы катализаторы для автомобильного транспорта, налажена линия по их производству. (А вот создать условия для внедрения этой новинки — задача правительственного уровня, в том числе через ужесточение экологического законодательства.)

В ЦИАМ разработан токовихревой метод определения зарождающейся трещины в газотурбинном двигателе. В «Механобре» созданы принципиально новые машины для дробления твердых материалов — конусные инерционные дробилки. На основе новых вибрационных технологий создана линия для переработки старых автомобилей с одновременной вибросепарацией металла и неметалла. Разработана технология быстрой переработки использованной резины — весьма актуальное новшество, наши городские свалки завалены старыми автопокрышками…

И т. д. и т. п. Но удивительное дело, рядовой россиянин любого пола и возраста весьма сведущ в средствах женской гигиены, знает все названия шампуня, марки стиральных порошков, майонезов. А что же наши достижения?! А где же наши великие умы? На рекламных плакатах, на телеэкране, в большинстве газет и журналов они нежеланные гости. Вот и получается, что промышленная политика невозможна там, где не выстраивается экономика, гуманная к человеку. К тем его потребностям, которые как раз и отличают одухотворенных людей от механических потребителей.

2007

Народ — лентяй, правители — неумехи

Известно, что Запад Россию не любит. И не уважает. И не верит. Относится к нам потребительски и снисходительно. И нам, конечно, такой взгляд не нравится. Постепенно в общественном сознании начинается формироваться «образ врага», который мешает нам жить.

Но попробуем понять аргументы, которыми руководствуется Запад. Научно-экспертный совет при Комитете Госдумы по аграрным вопросам провёл обсуждение продовольственного баланса страны. В очередной раз было сказано: у нас нет продовольственной безопасности. Доля отечественных продуктов питания составляет 63 % и при самых благоприятных условиях за пять лет она может подняться только на 5 %.

Интересно, как же должен относиться к нам Запад, глядя на безбрежные просторы России — на лучшие в мире чернозёмы, заливные луга, богатейшие пастбища? И такая страна не может прокормить себя?! Значит, в России: а) народ-лентяй; б) правители-неумехи, неспособные на элементарные организационные и законодательные меры. Тут сам собой вырисовывается логический вывод: и в такой стране есть ядерное оружие?! Правильно: Россия — угроза миру.

Впрочем, не совсем так. Россия — это экспериментальная площадка, «урок» человечеству, который мы демонстрируем в течение последних 20 лет. Вероятно, Бог нас избрал как некую модель, чтобы показать, что может произойти с государством, где главный интерес гражданина — личная выгода, а главной идол общественной морали — деньги.

В применении к сельскому хозяйству это выглядит так. Грянул кризис. Он показал, что самые добросовестные плательщики — не крупные холдинги, а мелкие и средние хозяйства, занятые реальной экономикой. Потому что «империи» были построены на принципе финансовой капитализации — первоначальное вложение денег, период развития, а дальше — выход на IPO и привлечение средств (т. е. надувание «мыльного пузыря»).

Теперь финансовые трудности империй могут привести к коллапсу все остальные элементы экономической системы. Известно, что среди российских миллиардеров почетное место занимают владельцы торговых сетей. Как же они разбогатели? Александр Беляков, заместитель председателя правления Россельхозбанка, описал механизмы торгового взлёта: «Молоко у производителей покупается по 12 рублей литр. Стерилизация и разлив по пакетам — еще 5 рублей. А в магазине его цена 35 рублей! А если бы молоко стоило 20 рублей?! Да его бы купили в два раза больше без всякой агитации за молочные продукты! И кто зарабатывает? Крестьян? Переработчик продукции? Богатеют торговые сети. Мы создали гипертрофированную систему продвижения товаров и теперь за это расплачиваемся». Цепочку же нынешнего финансового кризиса в сельском хозяйстве эксперт нарисовал так: «Владельцы торговых сетей не могут вернуть кредиты. Денег для молокозаводов у них нет. Те, в свою очередь, не могут расплатиться с сельхоз производителями, которые являются нашими заемщиками, а они не несут деньги в наш банк. Круг замкнулся».

А как на диком Западе? В США, например, первыми деньги за продукцию получают фермеры. Вторыми — биржевики, третьими — оптовики, последними — розничная торговля. По закону штатов розница покупает товар у оптовика только за наличные деньги — использование товарных кредитов карается гигантскими штрафами и лишением лицензий! Поэтому розничные компании берут деньги в банке, покупают товар у оптовиков, дают наценку 5–6 процентов, быстро продают товар, и вновь обращаются в банк. В результате цена от производителя до покупателя возрастает не больше 10 %. Розничные торговые компании прибыльно работают за счет постоянно оборота капитала. И, кстати, США на 100 % обеспечивает свою продовольственную безопасность.

Кто мешает нам построить такую схему продвижения товарной сельхозпродукции?! Запад? Оппозиция в парламенте? Сами крестьяне? Бог весть…

Согласно данным Федеральной таможенной службы в январе — августе 2008 года Россия увеличила закупки за рубежом почти всех видов продовольственных товаров. Например, ввезено 1030,2 тыс. тонн мяса на 3,0 млрд. долларов против 840,6 тыс. тон на 2,1 млрд. за соответствующий период прошлого года. И это притом, что с 2003 года действуют квоты на импорт, превышение которых наказывается повышенными пошлинами (для свинины и говядины — 30 %, для мяса птицы — 60 %). Всё рано везут. Значит, это кому-то выгодно?

Зато зерно нам девать некуда. В стране рекордный урожай — 103 млн. тонн. В первой декаде этого года цены на пшеницу взлетели до 9–10 рублей за кг. Сегодня они катастрофически упали — ниже 4 рублей. Год назад тон на рынке задавали Россия и США, сегодня к ним прибавился Евросоюз, кроме того, Украина предполагает вывезти 9 млн. тонн зерна вместо прошлогоднего 1 млн. Экспортный потенциал России — 28 млн. тонн зерна. Но вот вопрос: удастся ли нам это продать и по каким ценам?! «Окончание уборки совпало с началом мирового финансового кризиса. Одно к другому — это ускорило падение цен. Если экспорт не будет расти, то еще более увеличится давление на внутренний рынок», — подытожил Андрей Сизов, генеральный директор компании «СовЭкон».

Если бы Россия не ввозила мясо, то наши внутренние потребности в зерне возросли бы примерно на 10 млн. тонн. Таков идеальный вариант. В реальности же апрельское повышение цен на зерно (когда оно стало резко уходить на внешние рынки) сразу ударило по свиноводству. Теперь, в условиях кризиса, отечественное животноводство, требующее «длинных» кредитных денег, оказалось и вовсе в трудной ситуации.

Для спасения зерновой отрасли нужны срочные меры. В прошлом году зерно дало 75 процентов всей прибыли сельхозпроизводителей. Что будет в этом? Потому что даже при успешном экспорте переходящие запасы зерна на следующий год составят 22 млн. тонн. Уже сейчас ощущается значительная нехватка элеваторов, только по Центральному Федеральному Округу нужны хранилища для 8 млн тонн. «Как сделать так, чтобы часть зерна просто не пропала?» — этим вопросом задался Александр Корбут, вице-президент Российского зернового союза. А если не удастся зерно пристроить за границей, то это вообще — сельскохозяйственный коллапс. Классический кризис перепроизводства с тяжелейшими последствиями: будем ли мы сеять следующей весной? Вернутся ли деньги для этого? Вывоз зерна затрудняется тем, что при упавших мировых ценах структурные издержки в экспортной цене доходят до 48 процентов. Это железная дорога, экспедиторы, элеваторы, таможня, документы… Т. е. продажа зерна для производителей, особенно из Сибири и Урала, становится бессмысленной.

А. Корбут предложил меры для поддержки экспорта. «Нужно заточить всю госполитику на четкое понимание задачи: Россия должна занять своё место на мировом рынке. У нас земли много и её надо использовать. Потому все переговоры на высшем уровне должны включать в себя поставки российской сельхозпродукции. Точно так же как мы это делаем с вооружением. Азиатско-тихоокеанский рынок — огромный, но у нас там нет экспортного терминала. И построить его невозможно — не позволяют тарифы. Это прямая задача государства». Что же касается текущей ситуации с экспортом зерна, то спасти его может либо чудо (в виде внезапного роста цен), либо госрегуляция железнодорожных перевозок.

Но участники дискуссии второй путь отмели как малореалистичный — у транспортников свой «бизнес» в этой стране. Им нет дела до чужих проблем… Таким образом, разбалансированность экономических процессов достигла максимума.

Что делать? Теоретически это понятно всем: государство должно просчитывать, сколько нам надо иметь продуктов питания и направлять бизнес (сельхозпроизводителей) в те отрасли, которые нужно поднимать. Практически же эта задача решалась не только в странах Запада, но и в СССР, о чем напомнил собравшимся Андрей Гуськов, член Научно-экспертного совета.

Так что либо Госплан возвратится, либо в мире останутся всего лишь два незападных региона — Россия и Центральная Африка…

2008

Электробеспросвет

«Всё сведено к лампочкам. А жаль!» — таков был пафос обсуждения проекта федерального закона об энергосбережении. Это уже не первое заседание рабочей группы, состоящей из юристов, энергетиков и учёных.

И в самом деле, какова идеология будущего закона? Кого он должен защитить, чьи интересы учесть в первую очередь? Энергетика — основа экономики, а значит, и основа быта. В массовом сознании ключевая проблема энергосбережения действительно сегодня сведана к «лампочкам» и грядущим в связи с этим житейским неудобствам. Мы говорим о технологически развитом обществе, но возможно ли оно, если в медийном пространстве серьёзные темы практически не обсуждаются или низводятся на элементарный уровень?! Казалось бы, тема энергосбережения даёт возможность выдвинуться на передовые позиции высококлассным инженерам, талантливым учёным и изобретателям, «продвинутым» внедренческим коллективам. Этого не происходит. Почему?

«Чиновники в регионах получают зарплаты с коммунальных платежей, и они не заинтересованы в их снижении. Мы со своей технологией не можем попасть в ТСЖ, потому что подключение к электрическим сетям стоит бешеных денег», — такую версию высказал Сергей Козлов, генеральный директор фирмы «Тепло XXI века». Тепловые гидродинамические насосы, которые устанавливает эта компания, позволяют в системе двойного тарифа сэкономить до 40–60 % процентов средств при отоплении и теплоснабжении. Предприниматель предложил ввести в законопроект норму, позволяющую подключать энергосберегающее оборудование по сниженным тарифам.

«Прежде чем что-то экономить, надо это произвести!» — поделился своим грустным наблюдением Алексей Страшнов, генеральный директор компании «Форта». Он специально прилетел на заседание из Перми. Бизнесмен активно продвигает комплексы малой энергетики и предлагает создать по всей стране сети мини-тэц на базе существующих паровых котельных. Знающие люди сразу же оценили идею, включились в импровизированную дискуссию, и предположили, что при этом используются турбогенераторы Калужского турбинного завода. «Деньги лежат под ногами! Надо только приложить усилия!» — сошлись во мнении инженеры из Москвы и Урала. Жаль только, что никто пока не выстраивается в очередь для получения фактически «даровой» энергии. Вот и Роман Даниелян, представитель фирмы «ЗАО Приводная техника», заметил, что в законопроекте нет внимания к промышленным энергосберегающим технологиям. И, упреждая возможные последствия такого небрежения, он предложил прописать в документе приоритеты для российских предприятий, производящих энергосберегающее оборудование.

Член-корреспондент РАН Владимир Кучинский из Санкт-Петербурга также сделал краткое сообщение о том, как развивается отечественная инженерная наука. Американцы давно уже оснащают свои подлодки машинами с постоянными магнитами. Запад не спешит ввозить в Россию новые технологии — наоборот, консервация технологической отсталости «русского медведя» позволяет им держать нас на «коротком поводке» нефтедоллара. Но во Всероссийском НИИ по строительству и эксплуатации трубопроводов и объектов ТЭК научились применять постоянные магниты в конструкции электромотора. Такие двигатели демонстрируют высокую эффективность (КПД равняется 92 %), их можно применять в малой энергетике, и при этом машины отечественного производства в два раза меньше, чем японские. Приятная новость, но, к сожалению, пророки в своем Отечестве пока мало востребованы…

Почему так? Ответ на этот вопрос отчасти дала Екатерина Мещерякова, представитель «Холдинга МРСК». В своём выступлении она заметила, что в законопроекте требования к энергоэффективности промышленного производства урегулированы весьма странным образом. Речь в основном идёт об ограничении оборота (запрете) пресловутых «лампочек», а также о состоянии зданий, строений, сооружений. (Причём не всех — знаменитые «палатки», малые магазины, дачи, введенные в эксплуатацию до введения закона, не подпадают под «энергосбережение».) Но ведь именно промышленность является главным потребителем электрических ресурсов — это 85–90 % от общего объема! Было бы логично, наверное, переложить основную ответственность по энергосбережению именно на крупных потребителей энергии, на промышленников. Тем более, что реальный эффект по борьбе с «лампочками» составит в бытовом потреблении не больше 8 % экономии от нынешних объемов. Но такие показатели почти не приблизят обозначенную цель — снизить энергоёмкость ВВП не менее чем на 40 % к 2020 году. Кроме того, как заметил Сергей Боровиков, представитель Ассоциации европейского бизнеса, в масштабах такой большой страны, как Россия, очень важно продумать систему сбора отработанных люминесцентных ламп, каждая их которых несет потенциальную опасность для экологии и человека. «Бизнес не сможет этим заняться. Переработка — да, а вот сбор „ртутного мусора“ — это важнейшая государственная задача, над которой нужно думать уже сегодня», — считает эксперт.

Теперь о тарифах. Экономика России сегодня устроена таким образом, что ни электростанции, ни сетевики, ни сбыт не заинтересованы в том, чтобы потребители экономили (надо ли объяснять данный парадокс?). А самое удивительное заключается в том, что чем больше будет снижаться потребление электроэнергии, тем она будет дороже! Привёдем по этому поводу мнение Вилли Легермана, гендиректора ГУП электрических сетей Оренбургской области (журнал «Экономика и ТЭК сегодня»): «Все энергетические предприятия имеют постоянные затраты, которые не зависят от количества электроэнергии, например, передаваемой по электрической сети. Эти затраты, называемые необходимой валовой выручкой (НВВ), должны быть оплачены потребителями электроэнергии. Тариф на услуги по передаче электроэнергии, составляющий очень значительную часть конечного тарифа, равен НВВ деленной на количество электроэнергии, проходящей через сеть. Из этой формулы все понятно: больше энергии — дешевле тариф и наоборот».

Отчасти эти размышления были подтверждены и в ходе дискуссии. Зам генерального директора «Мосэнергосбыта» Сергей Кушаков показал собравшимся симпатичную презентацию — школьники с новыми светильниками, пенсионерки на курсах «Рачительная домохозяйка». Это информационная программа компании по энергосбережению. Средства для «электрического просвещения» заложили в тарифы…

Итак, беглый разбор проекта федерального закона «Об энергосбережении и повышении энергетической эффективности и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» вполне демонстрирует нам ту модель экономического и социального устройства, которая сейчас действует в стране. Как её изменить? Внятных рецептов пока нет.

2009

В интересах глобальных конкурентов

Задача номер один для России сегодня состоит даже не в том, чтобы «догнать и перегнать», а в том, чтобы наконец «встать на ноги». Советский Союз был крупнейшей индустриальной державой мира, ныне же доля машин и оборудования в общем объеме российского экспорта не превышает нескольких процентов. Страна погружена в «нефтяной сон», а модные слова «инновация», «модернизация» пока еще не стали руководством к действию.

В чем причина? Ученые, бизнесмены и чиновники решили обсудить парадоксы государственной политики в этой области за дискуссионным столом. Впору было воскликнуть вслед за Фамусовым: «Ба! знакомые все лица», — поскольку вопрос «что делать?» участниками собрания обсуждался неоднократно (и фактически безрезультатно) на разных площадках.

Реформа техрегулирования длится уже семь лет. Очередной «встряской» этого вялотекущего процесса стал недавний Госсовет в Ульяновске по инновационному развитию транспортного комплекса. «Я предлагаю в короткие сроки Правительству вместе с Администрацией Президента оценить, что нам делать с Законом „О техническом регулировании“. Нужны радикальные меры по изменению правил, касающихся издания норм технического регулирования, технологических регламентов», — заявил на заседании Дмитрий Медведев.

Критику «бюрократической империи», возведенной в «нулевые» годы, продолжили и в ходе данной дискуссии. Андрей Лоцманов, первый замруководителя профильного комитета РСПП, заметил, что «наши сертификаты качества продукции перестали признавать, а наш рынок сегодня занимают зарубежные компании — такие, как SGS, TUV, Veritas». В итоге миллиарды долларов за сертификацию отечественной продукции «уплывают» за рубеж. А самое обидное состоит в том, что в этих фирмах работают бывшие сотрудники Госстандарта, сокращенные в результате административной реформы в 2002 году!

На резкое заявление Президента о том, что, возможно, следует распустить Ростехрегулирование, отреагировала и «широкая общественность» — бывшие руководители Госстандарта обратились к Дмитрию Медведеву с письмом. Возвращаясь к злополучному закону, они напомнили, что изначально выступали против его принятия, поскольку «из всех возможных схем реформирования разработчиками была выбрана наиболее трудоемкая». Воз со стандартами и по сей день не сдвинулся с места, хотя на разработку техрегламентов, по некоторым оценкам, расходуется до 6 млрд рублей в год. Авторы письма цитируют Михаила Фрадкова, который в 2006 году на заседании Правительства оценил результаты реформы техрегулирования следующим образом: «Проведена супероперация в интересах наших глобальных конкурентов. <…> Предстоит разобраться, кто вверг нас в эту пучину с такой степенью некомпетентности…» (Однако же, заметим, М. Фрадков так и не выполнил своего обещания; вероятно, ему, как руководителю правительства, не хватило «ресурса» для обнаружения авторов супероперации. — Л. С.)

Что же касается авторов письма, то они по старинке продолжают настаивать на здравом смысле. А именно: на возрождении Госстандарта — профессионального специализированного органа, ответственного за организацию в стране деятельности по техрегулированию. Та система госнадзора и доступа товаров на рынок, которая действует сегодня в стране, неподготовленного человека может повергнуть в шок. Так, если в каждой из европейских стран существует один орган аккредитации, то у нас этим занимаются 11 федеральных министерств и ведомств (почувствуйте разницу!). Добавим к этому 16 систем обязательной сертификации. Причем некоторые госорганы занимаются как допуском на рынок, так и контролем качества продукции.

Очевидно, что размножение бюрократии совершено на пустом месте — это одна из особенностей нашего нынешнего госустройства. Все бы ничего (надо же людям где-то «кормиться»!), но, пока чиновники «имитируют бурную деятельность» и множат собственные ряды, страна хиреет, а промышленность чахнет. «Советские спецы», руководители Госстандарта, в своем письме к Президенту с гордостью вспоминают достижения прошлого: «Национальная стандартизация обеспечивала достижения страны в космосе, обороне, ядерной энергетике, авиации и других отраслях экономики».

А что сегодня? Объем импорта инновационной машинотехнической продукции в 7 раз больше ее экспорта. Средний возраст документов по стандартизации в развитых зарубежных странах (Германия, Япония, США) составляет 4–5 лет, у нас — 12 лет. Мы потеряли свои ведущие позиции в ИСО — Международной организации по стандартизации. Между тем участие в разработке международных стандартов позволяет быть в курсе требований, которые предъявляются к продукции данной отрасли через два-три года. Соответственно появляется возможность планировать техперевооружение предприятия, осваивать новые технологии с учетом требований завтрашнего дня, что важно для повышения конкурентоспособности. А. Лоцманов в своем выступлении привел конкретный пример значения стандартов в продвижении инновационных разработок: «В Советском Союзе была создана уникальная технология — бурение скважин алюминиевыми трубами. Когда в перестройку мы попытались выйти с этой продукцией за рубеж, никто эти трубы не стал покупать. Тогда наши специалисты разработали стандарт ИСО, что сразу открыло дорогу на мировой рынок».

Пример иного рода, уже из наших дней, привел Аркадий Злочевский, президент Российского зернового союза. «Я за ужесточение требований к ввозимой нам в страну продукции, в том числе в области сертификации. Но я категорически против, чтобы мы ужесточали требования к экспорту нашей продукции. С какой стати? Посмотрите, сегодня с экспортера требуют два сертификата — один для оформления таможни, другой для покупателей. В результате мы дважды платим за одно и то же, а это уйма денег, времени и средств», — заявил эксперт.

Впрочем, обилие всяких бумаг, в том числе и сертификатов, вовсе не является гарантией качества товара, поскольку, как справедливо заметил Юрий Михеев, генеральный директор Поволжского отделения Российской инженерной академии, 80 процентов таких документов просто-напросто покупается. В условиях, когда все поставлено с ног на голову, эта «наработанная» тактика выгодна производителю, поскольку никто не отслеживает качество исполнения сертификатов.

Завершая наш краткий обзор проблемы, заметим, что реформаторам техрегулирования не удалось создать цельную, работающую модель. Она постоянно «тормозит», дает сбои и просто «рассыпается» на дороге. Это значит, что модель построена против законов природы, то есть в нашем случае — против государственных интересов. Идеология, заложенная в основу реформы, глубоко порочная и изначально «инвалидная». Возврат к логике процесса (технического, производственного и просто человеческого) неизбежен. В противном случае данная модель рано или поздно развалится и погребет под своими обломками ее создателей.

Но это уже будет процесс не «технического регулирования», а исторического.

2009

Алкогольное лобби против России

Призрак зеленого змия бродит по России. Он опустошает целые селения, сиротит детей, загоняет пьющих в петлю и на нары, погружает страну в стойкий алкогольный туман. В дурмане живем, в нем же и помираем — быстрее, чем в Йемене, Бангладеш, Мавритании, Гондурасе, Таджикистане и Сенегале. С трудом верится: и этот алкогольный ад — Россия? Правопреемница СССР, «красной империи», определявшей судьбы мира

Но теперь судьбы страны определяет алкогольное лобби. Именно к такому выводу пришла Комиссия Общественной палаты по социальной и демографической политике в своем докладе «Злоупотребление алкоголем в РФ: cоциально-экономические последствия и меры противодействия». По непонятным причинам этот стратегической важности документ мало обсуждается в СМИ и пока не стал настольной книгой «государевых людей», прежде всего законодателей. В докладе, пожалуй, впервые проблема исследована на высоком научном уровне, со всей тщательностью и полнотой. Эта аналитическая записка воистину стоит многих томов, имеющих хождение на властных этажах, и открывает глаза на Россию, погрязшую в пьяном пороке. Понятно, что такая держава не имеет никаких шансов на технологический рывок, она обречена на стремительную агонию.

Все признаки «белой горячки» обозначились уже в 1991 году, когда произошло самое значительное падение реальной цены на водку за всю историю России — на 52 процента! Страна, погруженная в пьяный угар, рухнула, а взошедший на трон «царь Борис» крепко врезался в народную память своими хмельными выходками. С той поры много воды утекло, но и сейчас на среднюю зарплату россиянина можно купить в несколько раз больше бутылок водки, чем в советские годы. Простые подсчеты показывают, что если цена молока в среднем выросла в 114 раз по сравнению с тогдашними ценами, мясо и картофель — в 200 раз, то цена крепкого алкоголя возросла лишь в 21 раз! То есть в нынешней России водка оказалась дешевле закуски и стала самым «социальным» и доступным для населения продуктом. Гуляй, рванина!

А что в результате? Ежегодно полмиллиона человек досрочно отправляются в мир иной из-за пагубного пристрастия к алкоголю. Совокупные экономические потери, которые наносит зеленый змий стране, составляют не менее 1 триллиона 700 миллиардов рублей в год. (Что по сравнению с этим катастрофы века — Чернобыль или авария на Саяно-Шушенской ГЭС?! Однако же наше «энергосбережение» не простирается дальше забот о лампочках накаливания…)

Долгое время бытовал миф, что в ельцинские и путинские времена народ вымирал из-за «стресса». Исследования, проведенные экспертами доклада, эту версию развенчали: погибнуть от тоски и депрессии — это, конечно, красивше, чем от водки, но правда оказалась гораздо прозаичнее. Как только в постсоветские времена начинался рост доходов, жить становилось «лучше и веселей», народ сразу же начинал больше пить (других «национальных идей» на горизонте не возникало) и, как следствие, больше вымирал. Исключением из правила стали 2006–2007 годы, когда и благосостояние росло, и смертность снижалась. Ларчик маленького демографического чуда открылся просто: как раз в это время производство этилового спирта сократилось на четверть из-за вступивших в силу поправок в 171-й Федеральный закон «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции». Но потом все вернулось на круги своя…

Но, может быть, «пьяные деньги» помогают наполнять казну, учить, лечить и окультуривать уцелевшее население? Доходы от производства и оборота алкоголя в 2008 году достигли всего лишь 66 миллиардов рублей, что составляет около 0,7 процента консолидированного бюджета. (Для сравнения: до революции в казну по этой статье поступало до 30 процентов, а в самые хмельные советские годы — до 15 процентов.) То есть страна пьет все больше, а получает доходов все меньше! Поэтому алкогольное лобби кровно заинтересовано в сохранении нынешнего положения дел. Любой ценой. А цена — жизнь и судьба целых поколений. Вдуматься только: Россия занимает первое место в мире по количеству брошенных детей! И это страна, которая еще вчера ставила своей целью построить коммунизм, «Царство Божие» на Земле!

Ответ на вопрос «что делать?» в докладе Общественной палаты тоже есть. Из представленного обширного комплекса мер остановимся на законодательных. «Общественники» справедливо указывают, что зеленый змий, разгулявшийся на российских просторах, наполовину чужеземец. И вот под давлением иностранного пивного лобби пиво юридически не считается алкогольным напитком, что обеспечивает этому товару льготный режим торговли. Налоговый кодекс устанавливает неоправданно низкие акцизы на алкоголь и фактически стимулирует потребление крепких напитков (в них этанол наиболее дешев). Значит, нужно менять законы, которые помогают спаивать страну. «Общественники» также настаивают на введении статьи в Уголовном кодексе, устанавливающей серьезную ответственность за нелегальное производство и оборот этилового спирта. Ну и конечно же радикальной мерой отрезвления России стало бы восстановление госмонополии на розничную продажу алкоголя — именно этот шаг оказался эффективен в таких странах, как Швеция, Исландия, Норвегия, Финляндия, Канада, во многих штатах США и т. д.

Управленческие решения также нуждаются в коренных изменениях. Сегодня алкогольную сферу регулируют 7 (!) министерств и ведомств, но среди них нет Минздравсоцразвития, хотя по идее именно это ведомство отвечает за здоровье народа (а не за бизнес в медицине) и должно диктовать четкую политику, направленную на демографическое возрождение страны. Вроде бы Правительство у нас непьющее. Но почему же тогда оно не закроет все управленческие лазейки для любителей нажиться на пороках и почему, когда создается новая структура по регулированию алкогольной сферы, во главе нее оказывается представитель алкогольной индустрии?! Ведь это все равно что лису заставить стеречь курятник.

В общем, ситуация аховая: зеленый змий подмял под себя все. Сегодня смертность мужчин, находящихся в заключении, в три раза ниже, чем у тех, кто находится на воле. Хочешь не спиться — садись в тюрьму?!.. Расчеты ученых Вычислительного центра РАН показывают: внедрение в полном объеме представленных в докладе мер сохранит до 2050 года жизнь 17 миллионам россиян. Если же алкогольное лобби будет и дальше спаивать страну, то к этому времени численность населения может упасть до 80 миллионов. «Народная водка» останется, но вот народа фактически не будет.

В этих условиях роль всех социально активных граждан в борьбе с пьянством поистине неоценима. «Кодирования» извне не будет, надежды на святого Георгия, который мечом победит зеленого змия, призрачны. Только социальная активность народа может спасти страну. И первый шаг на этом пути — вооружиться информационно. Доклад «Злоупотребление алкоголем в РФ: cоциально-экономические последствия и меры противодействия» находится на сайте Общественной палаты в свободном доступе. Хорошо, если бы он стал книгой года, национальным бестселлером и руководством к действию для всех думающих и неравнодушных людей.

2009

Нефть и «слезинка олигарха»

«До настоящего времени (это парадокс для нефтедобывающей страны) внутренние цены на нефтепродукты выше, чем на мировых рынках. По-прежнему наши крупнейшие вертикально интегрированные компании, несмотря на судебные преследования, на угрозу уголовного наказания, которое стало возможным с ноября прошлого года, примерно на 15–20 процентов держат на внутреннем рынке цены выше, чем экспортная альтернатива», — заявил руководитель Федеральной антимонопольной службы Игорь Артемьев, выступая в Совете Федерации.

Не вписывается в экономическую логику и то, что в целом ряде российских территорий (Урал, Поволжье) стоимость нефтепродуктов дороже, чем на Дальнем Востоке. Поскольку наше законодательство не разделяет учет по добыче, переработке и продаже нефтепродуктов, то, по мнению И. Артемьева, понять, сколько стоит тонна добытой нефти в РФ, сегодня невозможно. «И как работает налоговая инспекция?.. Я даже удивляюсь, как они могут хоть какие-то цифры по этому поводу получить», — задался Артемьев риторическим вопросом.

Крупнейшие компании — «Газпром нефть», «НК Лукойл», «Роснефть» и «ТНК-BP Холдинг» — контролируют 72 процента всей торговли нефтепродуктами. Для упрощения механизмов выкачивания денег из населения страна разделена на зоны влияния, в которых монопольно доминируют те или иные компании. В прошлом году «большая четверка» была оштрафована ФАС на сумму свыше 26 млрд рублей. Но практически все решения службы обжалуются в судебном порядке, и размер уплаченных в бюджет штрафов на текущий момент — 144 млн рублей.

В антимонопольном ведомстве разработали свою формулу цены на нефтепродукты. И. Артемьев предложил прибегнуть к обратному отсчету — взять экспортную цену в Роттердаме (Сингапуре, Средиземноморье), вычесть из нее транспортировку, пошлину и таким образом узнать, сколько должен стоить бензин, допустим, в Омске. Такой подход нашему «бизнесу» очень не нравится — цену придется снизить как минимум на 20 процентов. То ли дело — продать бензин собственным бензоколонкам в два раза дешевле! Или не допускать в аэропортах конкурентов для заправок самолетов авиационным керосином.

Вообще весь этот «рынок» поставлен с ног на голову: задача компаний — прибыль любой ценой. Они действуют по следующей логике: если есть какой-то ресурс, который востребован на Западе, он туда вывозится и продается по максимальной цене. При этом в России создается искусственный внутренний дефицит, что позволяет взвинчивать цены на местном рынке. Странно, что, имея на своей шее вот такой «бензиновый хомут» в виде завышенной цены, граждане напрочь позабыли лозунги начала «нулевых», вроде «недра должны принадлежать народу» или «каждый имеет право на природную ренту». Эти здравые идеи чудесным образом исчезли из политической риторики всех партий, включая оппозиционные. На прозвучавший вопрос: «Когда же нам удастся создать конкурентный рынок нефтепродуктов?!» — ответ был малоутешительным:

— Если мы готовы принять сегодня жесткие законодательные акты об отделении розницы от опта, тогда через пять лет. Если нет, нам остаются только меры антимонопольного регулирования, то есть штрафы за превышение соответствующих цен, а это малоэффективно… Когда на машине проезжаешь границы областей, меняются цвета бензоколонок. Так устроена система: либо государство будет давать возможность строить независимый бизнес в данной сфере (а стоимость нефтеперерабатывающего завода — миллиарды долларов, таких денег сегодня не очень много), либо надо разделять опт и розницу. Компании говорят, что тогда они перестанут приносить доходы бюджету. Здесь нужно все взвесить, но мы — за радикальные меры. Надо все «приводить в чувство». Пусть нефтяники идут на биржу, платят реальные налоги. А на полученные доходы надо хотя бы частично строить независимую розницу и независимый опт. Пусть даже государственный, который мог бы с ними конкурировать. И. Артемьев выступил также за борьбу с посредниками: «Ни одна компания, включая государственные (я говорю это ответственно), напрямую не собирается продавать свои нефтепродукты».

Может ли ФАС использовать такую меру, как принудительное разделение компаний, доминирующих на том или ином рынке? По мнению Артемьева, в законодательство следует добавить положение о том, что если вертикально интегрированная компания в границах любой области в РФ имеет долю по количеству бензоколонок более чем 35 процентов, то земельные участки под новые заправки должны выделяться только конкурентам. Такая мера постепенно, в течение 5–7 лет, привела бы к изменению положения на розничных рынках.

В общем-то всем ясно, что без введения структурных мер добиться ясности с ценообразованием на нефтепродукты невозможно. Цена вопроса — «слезинка олигарха». Это на одной чаше весов. А на другой — развитие сельского хозяйства, обороноспособность армии, благосостояние подавляющего большинства граждан и возможность страны к развитию. Например, чтобы разово осчастливить родным углом всех экстренно нуждающихся детей-сирот одной лишь Кемеровской области, необходимо 6,3 млрд рублей. Сумма гигантская, совершенно неподъемная для этой сибирской территории. Но деньги в стране есть, правда, как свидетельствует деятельность ФАС, проходят они мимо государственного «кармана».

Понятно, что пока роль отдельных олигархических личностей в новейшей истории России будет превалировать над ролью «народных масс», слезы будут лить бездомные сироты, а не господа из списка «Форбс».

2010

Альтернативы национализации не существует

Какова природа экономического кризиса? Мы попросили ответить на наши вопросы профессора МГУ Сергея Губанова, доктора экономических наук, заместителя главного редактора журнала «Экономист».

— Сергей Семенович, одни полагают, что у нас кризис внешнего происхождения, поэтому от нас мало что зависит и следует ждать повышения цен на нефть и газ. Другие утверждают, что кризис у нас больше внутренний и нужны неординарные меры. Какие взгляды ближе к истине?

— Вы указали на две центральные версии, две принципиальные позиции. Вопрос о природе кризиса вовсе не праздный. Будет верный ответ, будут и верные действия.

Истина на стороне тех ученых и политиков, которые исходят из реалий. Первый факт: Россия получила масштабный кризис совокупного внутреннего спроса. Именно он, а также кредитный кризис представляют нашу первоочередную особенность.

Спрос подкосило и в развитых странах, но там нет кризиса спроса; кредитование просело и в развитых странах, но там нет кредитного кризиса. Внешний для развитых стран кризис не перерос во внутренний кризис спроса, во внутренний кредитный кризис.

Второй факт: внешний кризис есть кризис долларизации мира, то есть американской глобализации. Жизнь опровергла мнение, будто от кризиса больше пострадают развитые страны и в меньшей степени — слаборазвитые. Подтвердилась справедливость другого критерия: сильнее ударило по тем, у кого выше степень долларизации экономики.

В числе наиболее пострадавших — страны с самой масштабной и глубокой долларизацией экономики. Среди них первыми значатся Россия и Украина.

Многие не видят различия между долларом и долларизацией. Отсюда совершенно фантастические предположения о закате доллара, о проекте Вашингтона по созданию новой валюты и т. д.

Доллар и долларизация мира — это не одно и то же. Об участи доллара можно не беспокоиться. Нас должно беспокоить другое, а именно наше собственное отношение к долларизации российской экономики.

— Выход из нынешнего кризиса — это политика устранения долларизации России или, наоборот, политика сохранения долларизации?

— Наша экономическая наука должна задуматься вот над чем: отвечает ли интересам нашего развития долларизация России и мира или нет. Если сохранять долларизацию — это одно; если освобождать экономику от долларизации — это в корне другое. Такова развилка: Tertium non datur — третьего и впрямь не дано.

Фактически речь идет о том, как должна работать Россия — на саму себя или на США. Чтобы разобраться, нужно понимать значение долларизации мира, значение доллара как резервной валюты.

Давайте посмотрим вначале, что такое резервная валюта. Раз доллар имеет статус резервной валюты, значит, Соединенным Штатам не нужны никакие резервы в иностранной валюте — достаточно доллара. Для США попросту нет разницы между внутренней и иностранной валютой. Америке не требуется иностранная валюта, чтобы оплачивать свой импорт.

Представим на мгновение, что все страны мира охотно продают свои ресурсы и даже национальное богатство за рубли. Россия моментально стала бы самой богатой страной, куда стекаются все ресурсы и товары мира. Взамен России осталось бы вести электронные рублевые счета, то есть не тратиться даже на работу печатного станка.

Разумеется, ни одна страна мира на такой вариант добровольно не пойдет, ни одна не станет безвозмездно обогащать Россию.

Иное дело — США. Они поставили в экономическую и политическую зависимость от себя многие из стран мира. Они устроили глобальную систему долларового подкупа правящей элиты ряда стран, то есть глобальную компрадорскую систему. Они покупают за доллары не только ресурсы, но и правителей, законодательство и законодателей, законы, экономическую политику зависимых стран. Управляя компрадорским меньшинством зависимых стран, США эксплуатируют в своих интересах труд социального большинства, которое влачит жалкое существование и борется с вымиранием. Вот что такое долларизация мира. Это и есть однополярный мир.

Именно при опоре на систему компрадорской зависимости многих стран США стали единственной державой в мире, которой для обеспечения товарного импорта не нужны валютные резервы — достаточно эмиссии доллара. Всем остальным странам приходится вначале продавать свои товары, чтобы выручать иностранную валюту и покупать иностранную продукцию. Только США не нужно продавать свои товары, чтобы заполучать чужие. Соединенным Штатам достаточно печатать доллары, чтобы покупать товары у остального мира. Доллар как резервная валюта позволяет США даром получать товарный кредит остального мира.

Страны, втянутые в схему долларизации, кредитуют США реальными товарными ресурсами, а взамен получают фиктивные бумаги, номинированные в долларах. Заметим: платят США по своим долговым обязательствам не товарами, не ресурсами, а опять же долларами.

За период с 2001 по 2008 год США получили от остального мира чистый товарный кредит в объеме 6 трлн долл. Абсолютно безвозмездно. Долларизация обеспечивает такую ситуацию, как если бы на США ежегодно даром работала страна размером с Россию, исправно снабжая американский капитал ценнейшими природными ресурсами и товарами.

Втянута ли Россия в схему долларизации? Увы, втянута. В советское время защитой служили господство госсобственности, госсектора экономики и плановая система хозяйствования. Денационализация сняла эту защиту. В результате денационализации экономики и дезорганизации плановой системы рухнул Советский Союз.

На экономику бывших республик СССР немедленно обрушилась долларизация. В результате антигосударственных реформ Россия стала работать на доллар, а тем самым и на США. Вклад России в 6 трлн долл., выжатых Соединенными Штатами из остального мира в 2001–2008 годах, составляет 15,4 процента; в абсолютном выражении это 800 млрд долл., или примерно среднегодовой ВВП России. В таком объеме сложился даровой вывоз наших внутренних ресурсов, за которые страна получила фиктивные американские бумаги. Это наши прямые товарные потери по 100 млрд долл. в год.

Они составляют от 15 до 20 процентов ВВП ежегодно. Но долларизация означает не просто частичную работу России на США. Долларизация означает еще работу экономической системы России против экономического развития России.

— Хотелось бы, чтобы вы подкрепили высказанное суждение конкретными доводами, понятными для наших читателей.

— Приведу два аргумента. Первый — долларизация есть первопричина деиндустриализации российской экономики, массовой трудовой деквалификации россиян. Второй — долларизация ввела в действие модель проедания национального богатства России.

Начнем с первого аргумента. Чтобы он был понятнее, возьмем пример Валерия Вениаминовича Бабкина, почетного профессора Санкт-Петербургского технологического университета.

В нефтехимическом комплексе вслед за сырьевым переделом идут четыре перерабатывающих передела. Тонна нефтегазового сырья стоит 105 долл. — это добывающий передел. Первый передел переработки добавляет в расчете на 1 тонну сырья 55 долл. новой стоимости, второй — 170, третий — 500, четвертый — 760. Таким образом, чистый мультипликатор добавленной стоимости всего комплекса здесь — 7,24 (760/105). Это при полной внутренней переработке тонны сырья, когда все переделы связаны друг с другом вертикальной интеграцией.

Но межотраслевой связи переделов теперь нет. Каждый из них находится в частной собственности. Собственник добывающего передела отправляет сырье на экспорт, выручает с 1 тонны 105 долл., отчисляет часть сырьевой ренты в бюджет, а прибыль кладет в карман. Сырьевые собственники не внакладе. Зато стране достаются гигантские потери. В расчете на 1 тонну сырья, во-первых, национальное богатство России уменьшается на 105 долл.; во-вторых, Россия теряет еще 760 долл. неполученной добавленной стоимости; в-третьих, работает только добывающий передел, а все перерабатывающие остановлены.

Как видим, ради долларовой выручки компрадорский капитал блокирует работу обрабатывающей промышленности. Экспорт сырья служит обогащению олигархов, а не развитию производств с высокой добавленной стоимостью и высокой производительностью труда. Конечно, при национализации стратегических высот экономики долларизации не было бы — тогда на полную мощность работала бы наша обрабатывающая промышленность.

Таким образом, денационализация открыла двери перед долларизацией. А из-за долларизации нарастает деиндустриализация, морально и физически устаревает производительный капитал, множатся инфраструктурные ограничения, происходит массовая деквалификация кадров, отсутствуют «длинные деньги» в виде долгосрочных депозитов, падает покупательная способность рубля и населения, увеличиваются социальная несправедливость и дифференциация, а страна остается в критической зависимости от иностранного капитала.

Поднимемся теперь от отдельного комплекса на уровень народного хозяйства: еще в 2004 году с использованием отчетных межотраслевых балансов было установлено, что в расчете на 1 процент рентабельности частного капитала в промежуточном производстве Россия напрямую теряет 2 процента ВВП.

Как видим, денационализация действительно вылилась у нас в долларизацию и деиндустриализацию. Все это звенья одной и той же цепи, все это долгосрочные и тягостные последствия антигосударственных реформ 1990-х годов.

— Вы утверждаете, что на основе денационализации действует пагубная модель проедания национального богатства России…

— Как известно, природные ресурсы, разведанные и подготовленные к вовлечению в хозяйственный оборот — нефть, газ, древесина, цветные и черные металлы, удобрения, биоресурсы и т. д., — уже сосчитаны и входят в состав национального богатства. Их извлечение означает сокращение национального богатства. Если извлекаемые ресурсы не служат внутреннему производству продукции с высокой добавленной стоимостью, а продаются и затем просто проедаются, значит, Россия расходует свое национальное богатство на текущее потребление. Наши расчеты показывают на ежегодное уменьшение национального богатства в объеме 10 процентов стоимости извлекаемого сырья. Таков источник роста ВВП в период 2001–2008 годов, называемый еще периодом «тучных лет». Цифра сокращения национального богатства в одном только 2008 году эквивалентна 42,2 млрд долл.

То есть на протяжении всего периода «тучных лет» рост ВВП обеспечивался посредством проедания национального богатства. Так было и в 1990-е годы.

Глубокий внутренний кризис, паразитический и непроизводительный характер действующей модели маскировала инфляция нефтедолларов: на поверхности представал рост ВВП. Конечно, ученые и специалисты не разделяли иллюзий. Анализ показывал, что на 1 процент прироста ВВП в 2000–2008 годах приходится 0,9 процента прироста цен сырьевого экспорта, что совокупный рост ВВП на 90 процентов обусловлен инфляцией нефтедолларов, а потому является безресурсным, бестоварным, фиктивным.

Из анализа следовал вывод, что Россия довольствуется ростом без развития. Этот вывод подкреплялся дополнительными индикаторами: отрицательным качеством роста, отрицательной приростной конкурентоспособностью страны, низким мультипликатором добавленной стоимости в расчете на единицу стоимости сырья: 1,8 против 14–15 в США и ведущих странах ЕС.

Подтверждалось и состояние деиндустриализации экономики России. Работоспособность нашей промышленности не восстановлена даже в той мере, какая необходима для простого сохранения имеющегося национального богатства России.

Таковы основные аргументы, которые доказывают взаимосвязь денационализации, долларизации и деиндустриализации России.

Отсюда следует принципиальный вывод: падение цен нефтегазового экспорта не создало, а только обнажило глубокий и общесистемный внутренний кризис. Это тот самый кризис, который действительно порожден антигосударственными реформами, и прежде всего тотальной и внеэкономической денационализацией, сдачей командных высот экономики компрадорскому капиталу. Кризис долларизации не имеет к его происхождению ни малейшего отношения. Напротив, кризис долларизации перевел наш внутренний и системный кризис из скрытой формы в открытую.

— Об этом молчат экономические ведомства и те экономисты, которые специализируются на оправдании реформаторов. Какой смысл в такой позиции?

— Это весьма болезненный вопрос. Политического здесь не меньше, чем экономического. Во взаимоотношениях между властью и олигархическим капиталом особняком стоят 2006 и 2007 годы, на которые приходится разработка и осуществление стратегии обеспечения преемственности власти.

В точке для 2007 года нами установлен эксцесс данных, нетипичный выброс, статистическая аномалия. Фактически это год выборов, в связи с чем на олигархов легла предельная финансовая нагрузка. Власть, надо признать, отдала долг олигархам — 5 трлн руб., что по докризисному курсу составляет около 200 млрд долл.

Страна полагала, что девальвация есть та цена, которую придется уплатить за поддержку кредитования и промышленности. Власть так и преподносила свои действия: мол, государственные деньги предоставляются частным банкам ради увеличения ликвидности, ради рублевого кредитования. Это была ложь во имя спасения олигархов.

Но всевластия олигархического капитала экономике России больше не выдержать. Экономике России нужна власть высокотехнологичного, неоиндустриального капитала.

Господство сырьевого, по сути, компрадорского капитала объективно обречено. Полный его крах — это вопрос ближайшего времени. В сущности, компрадорский капитал перестал быть опорой преемственности политической власти. История предоставляет власти, по сути, единственный шанс удержания политической преемственности — необходимо срочно заключить социальный контракт с высокотехнологичным, национально ориентированным капиталом.

— Но мы знаем, насколько слаб сейчас наш промышленный капитал.

— Да, это так. И все же ситуация далеко не безысходная. Централизованная собственность и централизованный производительный капитал всегда были, есть и будут основой централизованного государства. Напротив, децентрализованная экономика неминуемо ведет к децентрализации государства. Надо ли говорить, что такое децентрализация государства в России, в многонациональной и федеративной стране? Понятно само собой, децентрализация для России равнозначна дефедерализации, распаду.

Скажу прямо: альтернативы национализации стратегических высот экономики России не существует. Альтернативы и раньше не было, в 1990-е годы, а теперь и нет подавно. Слишком туго переплетен сейчас клубок внутренних противоречий: и экономических, и политических, и социальных, и межэтнических. И способ их разрешения единствен — стратегическая национализация. Национализация земли, банков, добывающего сектора, инфраструктурных монополий.

По итогам 2008 года легко оценить неэффективность принятых антикризисных мер и понять причину их неэффективности: качество роста отрицательное; темп роста промышленности ниже темпа роста ВВП; приростная конкурентоспособность на порядок уступает показателю развитых стран; национальное богатство сократилось на 42,2 млрд долл.; инфляция по дефлятору ВВП двузначная и доходит до 19 процентов.

На что рассчитывать? На внутрироссийский спрос, а для этого нужна система и умение ведомств экономического блока обеспечить его. Но ни системы, ни умения сейчас нет. Время потрачено на так называемые институты развития, но их потенциал смехотворен — 0,1 процента ВВП. Министерство экономического развития РФ впустую потратило 8 лет работы. Сейчас оно, во время кризиса, вышло с программой развития конкуренции, то есть по-прежнему предлагает делить и расчленять. О вертикальной интеграции оно даже не думает. А она способна обеспечить экономике как минимум 53,4 процента ВВП. А предпосылкой вертикальной интеграции является опять-таки стратегическая национализация.

— Некоторые экономисты считают возможным обойтись без национализации банковской системы и ограничиться валютным контролем…

— Валютного контроля уже недостаточно, ибо он не способен дать решение задачи кредитования.

Обратимся к фактам. Возьмем данные по банковской системе за год, с 1 марта 2008-го по 1 марта 2009 года. Кремль пополнял банки рублевой ликвидностью, а те конвертировали рубли в доллары и выводили за рубеж. В частную систему закачали, округленно, 5 трлн руб., а из нее вытекли 5,2 трлн руб. За рубеж переправлены средства в объеме 63,4 процента федерального бюджета, или 12,5 процента ВВП.

Истрачено свыше 5 трлн руб. Результат? Задача промышленного кредитования не решена. Страна осталась с инфляцией. Ее потенциал только от мер «по повышению ликвидности» — как минимум 13 процентов ВВП. Страна осталась без ресурсов кредитования: они сократились на 200 млрд руб. Такова плата России за частный банковский сектор. Такова цена отказа от немедленной национализации банковской системы. И это далеко не окончательная цена.

В сложившейся ситуации валютный контроль неэффективен и промышленного кредитования не наладит. Чтобы обеспечить нормальное кредитование, нужно срочно ввести общегосударственный кредитный план, общегосударственный план капиталовложений, общегосударственный экспортно-импортный план. На основе валютного контроля такие планы неосуществимы. Они осуществимы только на основе национализации банков.

Промышленности нужны кредиты. Наша обязанность — дать обрабатывающей промышленности реальные кредиты, и чем скорее, тем лучше.

Экономическую науку не должны волновать интересы банкиров и олигархов. Экономическую науку должна волновать работоспособность нашей промышленности. Промышленность, и сугубо лишь наша промышленность, — вот главное и основное.

Надо учитывать реальные условия. В иных условиях обошлось бы и валютным контролем. Сейчас — не обойдется. Частные банки не хотят кредитовать промышленность. Значит, банки должны перестать быть частными. Они должны стать государственными. И как государственные они должны выполнять общегосударственные планы: по кредитам и кредитованию оборотных средств, по капиталовложениям, по кредитованию федеральных целевых программ, по кредитованию дорожного и жилищного строительства и т. д. Пусть попробует тогда какой-то банкир или управленец прикарманить государственные средства — технологически не получится. А за малейшую попытку понесет примерное наказание.

Хотел бы также подчеркнуть: национализация нужна не ради национализации, стратегическая национализация нужна ради вертикальной интеграции отечественной экономики, ради того, чтобы Россия работала на саму себя, а не на покупательную способность доллара.

Вертикальная интеграция требует пропорциональности, а значит, и пропорциональности требует также стратегическая национализация. Вот почему речь идет о национализации земли, электроэнергетики, топливно-энергетического комплекса, инфраструктурных монополий, включая аэропорты, речные и морские порты, судовые компании.

Укрупнение спроса требует укрупнения организационных структур, то есть создания госкорпораций спроса. Тогда будет баланс между производственными госкорпорациями и госкорпорациями критически важного спроса. Тогда не придется упрашивать судовые компании покупать отечественные суда, а рыбаков — отправлять продукцию на внутренний рынок.

2009

Патриоты-киприоты

В 60-е годы прошлого века в Воронежской области было открыто пять платиноидно-медноникелевых месторождений: Нижнемамонское, Подколодновское, Юбилейное, Еланское и Елкинское. Разрабатывать их не стали. Председатель правительства Алексей Косыгин сказал первому секретарю обкома КПСС: «Забудьте о том, что у вас они есть». Добыча полезных ископаемых в Черноземье, славящемся на весь мир плодородными землями, грозила экологической катастрофой уникальной природе Прихопёрья. Советские руководители понимали: разработка никеля в густонаселённой области опасна для здоровья людей. Месторождение заморозили на «черный день», оно считалось стратегическим запасом — на случай, «если завтра война».

Неужели это время пришло?! В январе 2011 года РИА Новости сообщали: «Норникель» предлагает провести конкурс по разработке Елкинского и Еланского никелевых месторождений в Воронежской области; в случае выигрыша компания намерена вложить в их освоение 1,2 миллиарда рублей с 2011 по 2018 годы. Об этом сообщил глава «Норникеля» Владимир Стржалковский после встречи в Ново-Огарево с Владимиром Путиным.

Обращаем внимание: судьбоносное для Центральной России решение принималось единолично председателем правительства и руководителем частной коммерческой компании, по просьбе последнего. Но кто есть Стржалковский? Горняк? Учёный? Эколог?

Гендиректор «Норильского никеля» Владимир Стржалковский — полковник КГБ в отставке, основатель турфирмы «Нева»; бывший глава Ростуризма, замминистра по физической культуре, спорту и туризму РФ, замминистра экономического развития и торговли. Родился и получил образование в Санкт-Петербурге. По данным газеты «Ведомости», только за первый год работы в «Норникеле» он получил не менее 17 млн. долларов (т. е. половину той суммы, которая компания планировала вложить в освоение нового месторождения за восемь лет).

Возникают закономерные вопросы: почему до принятия этого очень спорного решения не были проведены парламентские слушания? Каково мнение Академии наук? Где оценки экономистов о целесообразности и необходимости для народного хозяйства страны разработки данного месторождения? И, наконец, кто прислушался к мнению населения? Хотят ли жители Черноземья богатеть рядом с «адскими рудниками», или им милее родная природа, уникальный Хопёрский заповедник с самой чистой в Европе рекой и желание жить по-человечески в одном из красивейших уголков России?!

До последнего времени федеральные СМИ упорно молчали о новом «модернизационном проекте». Это кажется странным: у нас даже открытие молочнотоварной фермы на сто голов описывается многократно на всех стадиях — от замысла до последнего удоя. Это не метафора — самой доводилось «освещать» именно такие достижения народного хозяйства. А тут вдруг такая загадочная тишина! И только в мае этого года, когда жители Новохопёрска, Урюпинска, Борисоглебска, Воронежа вышли на массовые митинги с требованием остановить разработку месторождений, когда граждане создали инициативную группу и заикнулись о референдуме, в СМИ стали появляться публикации на эту тему. Но дело было сделано — конкурс на разработку Роснедра уже провели. И выиграла его Уральская горно-металлургическая компания (УГМК), а вовсе не инициатор всей этой истории — компания «Норникель».

Слово «уральская» звучит красиво. Но кто же они, хозяева никелевой руды?! У УГМК есть официальный реестродержатель. Последний раз список лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров данного ОАО, составлялся 19 марта 2012 года. Владельцев трое: «ТАЛБЕРГ ИНВЕСТМЕНТС ЛИМИТЕД» (7,5 %), «БЕРГЕНД ИНВЕСТМЕНТС ЛИМИТЕД» (8,5 %), «СЕЛМАРЕКО ЛИМИТЕД» (85 %). Все три таинственных «лимитеда» зарегистрированы на Кипре, информация о них эмитенту (акционерному обществу т. е.) не предоставлена.

Вот так да! Возникает вопрос: кто же настоящий владелец компании?!.. Неужели?.. Даже страшно вымолвить кто… Но мы будем держаться версии, имеющей хождение в прессе, что это — олигарх Искандар Махмудов (16-е место в рейтинге отечественных миллиардеров за 2011 год). Но как объяснить победу этой компании?! Конкурс был проведен 22 мая 2012 года с огромным количеством нарушений. Главное из них — это отсутствие у победителя собственных мощностей по выплавке металлического никеля — параметр, определенный документацией как основной. В России всего четыре компании, которые занимаются производством никеля — «Норникель», «Южурал-никель» (Мечел), «Уфалейский никелевый комбинат» и «Режникель». УГМК среди них нет! Зато компания связана с Glencore International, и эта фирма тоже будет иметь непосредственное отношение к воронежским рудникам. Glencore — фирма с весьма скандальной историей. А связана компания с ещё одним российским олигархом (тоже бывшим сотрудником КГБ) гражданином Финляндии Геннадием Тимченко.

Впрочем, по большому счёту, воронежцам всё равно, кто победил в конкурсе — Владимир Стржалковский, Искандар Махмудов или Геннадий Тимченко. Никто из этих людей и их родственников не будет жить на отравленной кислотными дождями земле, пить погубленную химикатами воду, встречать «рассветы» близ обогатительной фабрики. Спасибо интернету: достаточно зайти в сервис Googl карты, чтобы увидеть в реальном времени Норильск и окрестности — снимок со спутника. Вид этой «марсианской пустыни» — памятник убитой природе и дикому капитализму. По данным Росстата, Норильск — самый грязный город России, продолжительность жизни здесь на десять лет меньше, чем в среднем по стране.

Вопрос для жителей Черноземья стоит по-другому: ради чего затеяно потрошение стратегических запасов никеля? До последнего времени эти месторождения были засекречены — ни в одном из аналитических обзоров по природным ископаемым России они даже не упоминалось. Но ещё в 2004 году на землях области вели разведку геологи из частных структур, а в 2009 году Искандар Махмутов встречался в Воронеже с губернатором области Алексеем Гордеевым. О чем договаривались стороны? В прессе об этом не сообщалось.

Идём дальше. Россия по запасам никеля занимает лишь четвертое место в мире (7,9 %). При этом мы — главная страна-экспортер, наша доля — аж 35 %! Больше, чем треть на мировом рынке — российский никель. Ежегодно мы наращиваем его добычу. В 2010-м году, например, произвели 276,3 тыс. тонн. Почти 95 % ушло на экспорт. (Ну, разве Россия после этого — не сырьевой придаток?! Причем, уже не Запада, а Китая, который становится основным потребителем этого металла. То есть мы сознательно делаем сильнее своего соседа, развивая его экономику.)

Для сравнения: в последний год существования СССР, в 1991-й, мы произвели 279,1 тыс. товарного никеля. 75 % металла остались в стране, он был востребован отечественной промышленностью.

75 % и 5 % — есть разница, не правда ли?! То есть никакими внутренними производственными потребностями разработка стратегического месторождения не обусловлена. Более того, наш никель не очень-то и ждут на мировом рынке: предложение на этот металл превышает спрос, цены упали в несколько раз со времен «тучных» 2004–2005 гг. То есть на данном направлении наше сражение за право называться «сырьевым придатком» смотрится как-то особенно абсурдно. Запасы норильских, кольских и уральских руд все ещё велики, их достаточно для многих лет разработки. Зачем же начинать новое месторождение, если в период кризиса заводы по производству никеля в России останавливались — им некуда было сбывать свою продукцию?! В то же время южнокорейская компания POSCO и вовсе объявила о начале использования технологии изготовления нержавеющей стали без применения никеля.

Странная история! России никель не нужен, «Вашингтонском обкому» — тоже, и всё равно келейно, за спиной народа, принимается решение о разработке стратегического месторождения в чернозёмной и густонаселённой зоне! При этом в конкурсе побеждает компания с непонятными владельцами, которая никогда не занималась никелем. И всё это вместе выдаётся как глубочайшее благодеяние для жителей Воронежской области. При этом местным журналистам чиновники ненавязчиво затыкают рты: им запрещают писать о никеле, о митингах протеста, о том, что собраны и оправлены В. Путину, Д. Медведеву, В. Матвиенко, С. Нарышкину десятки тысяч подписей против разработки месторождений, что казаки выставили дозоры вдоль Хопра, что бьют тревогу сотрудники уникального заповедника, что жители уже пытались перекрыть федеральную трассу, чтобы привлечь внимание россиян к грядущему апокалипсису. Потому что добыча никеля именно в этих местах, где придётся пересечь шесть (!) водоносных пластов и уничтожить огромные территории с землями сельхозназначения, невозможна без нарушения экологического баланса.

Жителей области (кстати, и без того находящейся на втором месте в России по онкологическим заболеваниям) пытаются купить «пряниками», расписывая выгоды от рудников и горно-обогатительной фабрики. Мол, будет создано 2,5 тысячи рабочих мест. (Для почти двухмиллионной области.) А в бюджет поступит аж 2,5 млрд. рублей (для сравнения: местный пивзавод дает 1 млрд. в год.) На этом, собственно, выгоды и заканчиваются. Губернатор А. Гордеев — никем не избранный, и даже не местный житель — защищать интересы «аборигенов» не собирается. Бывший министр сельского хозяйства, он так и не поднял в области агропром, зато привёл сюда незваных «инвесторов». Попытка вынести проблему на референдум была заблокирована депутатами облдумы: вопрос мол, находится, в федеральной компетенции. Воздействие на ситуацию в публичном правом поле, как мы видим, жестко пресекается. Что же остаётся людям? Выходить на «Болотную площадь»? Обращаться к Ксении Собчак и Алексею Навальному?

«Эта беда — лишь следствие общего положения русского народа. У нас народ не хозяин на своей земле», — пишут воронежцы в интернете, обсуждая ситуацию. С этим не поспоришь: в 2011 году из 522 млрд. долларов, полученных от распродажи недр, 323 млрд. пошло на оплату импорта китайского ширпотреба и продовольствия, 50,7 млрд. — на выплату дивидендов и процентов иностранным кредиторам и акционерам, 35,9 млрд. — импорт разного рода услуг, 9,4 млрд. — оплата труда мигрантов из Средней Азии, 32,2 млрд. — незаконный вывоз капитала.

Что дальше?!

2012

Телевидение, кино, СМИ

Рекламная пауза России

Учитель литературы из Санкт-Петербурга Ю. Ээльмаа, наблюдая за старшеклассниками, заметил: на уроке они способны держать внимание ровно 15 минут. Потом непроизвольно наступает «рекламная пауза»… К длительной напряженной умственной работе поколение «пепси», сформировавшееся в эпоху телепрессинга, похоже, будет не готово.

Реклама стала мощнейшим средством воздействия, формирующим образ жизни, моду, привычки, поведение. В сравнении с этим информационным оружием идеологические накачки эпохи «развитого социализма» представляются детскими забавами — человека, его нравственное (а временами и психическое) здоровье рекламный бизнес ныне не щадит. Иногда, правда, и у обывателя бывают праздники. Как о величайшем благе и достижении, ТВ сообщит, допустим, что «9 Мая на канале будет без рекламы»… Победители, как видим, бывают милосердны к побежденным.

В. Евстафьев, президент Российской ассоциации рекламных агентств, поведал о достигнутых успехах. Цифры действительно впечатляли: после кириенковского дефолта в рекламном бизнесе наблюдается ежегодный стабильный рост — больше чем на 50 процентов. В 2003-м объем рекламных средств составил 2,5 млрд долларов (в США — 250 млрд). Прогнозы весьма оптимистичные — в следующем году В. Евстафьев ожидает выхода на четырехмиллиардный рубеж. Россия вошла в десятку крупнейших европейских рекламных рынков. Приободрились и отечественные производители — объем их вложений составляет 61 процент от общего числа, а крупнейшим российским рекламодателем стала компания «Вимм-Билль-Данн».

Президент группы компаний «Видео-интернэшнл» Ю. Заполь, рассказал о наших попытках выйти на зарубежные просторы. «С 1996 года мы работаем в Израиле, где 20 процентов русскоговорящего населения. Там смотрят ОРТ, РТР, канал НТВ Гусинского, который сейчас называется РТВ. Успех этих каналов, в том числе коммерческий (мы стали собирать деньги с этого рынка), побудил к созданию местного эфирного канала на русском языке „Израиль-Плюс“».

Рекламщики рассказывали о своих достижениях в Совете Федерации, на заседании, где собрались члены Комиссии по информационной полтитике. Ю. Заполь, имея в виду размах и динамику рекламного бизнеса, заметил, что мы живем в стадии развитого капитализма. Но, видимо, переход от одной стадии к другой не для всех свершился так быстро. Так, член комиссии П. Волостригов спросил напрямую:

— Когда прекратится эта вакханалия — дебильная реклама?

В. Евстафьев только вздохнул: «Плохая реклама непонятно откуда берется… У разных людей свое представление о том, что такое хорошо, а что такое плохо». А президент «Видео-интернэшнл» объяснил, что действующее законодательство никак не ограничивает глупую рекламу, несмотря на то, что оно очень строгое. «Такие ролики, как правило, идеально удовлетворяют всем требованиям закона». Другое дело, если бы СМИ имели право не размещать рекламу, не соответствующую художественному, этическому или профессиональному уровню (между прочим, с точки зрения нравственности у ТВ эта возможность есть и сегодня. — Л. С.).

П. Волостригов между тем продолжал настаивать:

— А кто же все-таки «крылышки» выпускает, кому в глаза посмотреть?

Вопрос без ответа… За качество рекламной продукции, как известно, в основном отвечает заказчик. Но и производители в этом деле играют не последнюю роль. Между тем В. Евстафьев поведал собранию, что именно вузовские кафедры марксизма-ленинизма явились костяком создания пиар-рекламных курсов. Из этого факта можно сделать множественные выводы: и об «убежденности» наших идеологических рулевых в крылатых идеях Ильича, и об их внезапной рыночной оборотливости в сфере воздействия на массы, и о том, что реклама в России, похоже, больше, чем реклама… Тут прозвучал вопрос, волнующий каждого интеллигентного человека:

— Как вы относитесь к тому, чтобы ужесточить действия государства в отношении рекламы алкоголя и табака, а рекламу пива приравнять к рекламе алкоголя?

Естественно, что президент «Видео-интернэшнл» не выразил восторга по поводу прозвучавших предложений — пиво в прошлом году принесло телевидению около 8 процентов от всех рекламных средств. Далее он раскрыл собственные воззрения на проблему:

— Рекламное сообщество хочет разделить рекламу табака и рекламу алкоголя. Я — человек курящий, знаю по себе, что курение вредно для моего здоровья. Но что касается брендирования алкогольных напитков, то ничего плохого в этом нет. Тем более если речь идет о рекламе пива. С 1 января 1996 года введен запрет на рекламу алкоголя и табака на телевидении. За это время только ТВ, я думаю, потеряло как минимум 400 миллионов долларов. Или полмиллиарда. Может быть, стоило часть этих денег пускать целевым назначением на строительство антиалкогольных лечебниц, на профилактику здорового образа жизни и т. д.?

И впрямь, почему бы в полуспившейся России, где больше 600 тысяч социальных сирот (дети пьяниц и алкоголиков в основном), к телерекламе пива не добавить «брендирование» крепкого горячительного?! Налоги вырастут, а лечебницы алкогольные — это, ко всему прочему, создание новых рабочих мест… И опять же, полмиллиарда долларов тянут больше, чем 600 тысяч несчастных детей. Впору ли тут вспоминать «слезу ребенка», о которой говорил Достоевский? А то, что за последние три года, по информации Интерфакса, темпы реализации пива в России выросли на 71 процент, причем наибольший вклад в увеличение цифр этой статистики внесли дети и подростки, что ж — это реалии «развитого капитализма». Будучи на 185-м месте в мире по уровню заботы государства о здоровье граждан, мы уверенно держим 4-е место по уровню потребления пива среди подростков…

И тут в дискуссию о рекламе вступила тяжелая «госартиллерия» в лице М. Сеславинского, статс-секретаря и первого заместителя министра по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций. Самые удивительные суждения прозвучали, пожалуй, именно из его уст:

— За 12 лет в стране образовалась мощная индустрия независимых СМИ. В этой индустрии есть гигантский сегмент под названием «телевидение и радио», который достается потребителю абсолютно бесплатно, в отличие от газет или журналов. А мы его воспринимаем как некий покупаемый нами товар, к которому предъявляем требования в соответствии со своими вкусами…

Выход М. Сеславинский видит только в платном телерадиовещании: «Другой альтернативы не существует». Далее статс-секретарь развил свои идеи:

— Мы должны понять, что сейчас важнее для страны — поддерживать ли сферу независимых СМИ, которую до сих пор мы дотируем сплошь и рядом из федерального бюджета (тогда какая же это независимость? О какой сформировавшейся за 12 лет «мощной индустрии» идет речь? — Л. С.), пытаясь при этом сузить рекламу, поставить ее в какие-то эстетические рамки, или все-таки дать возможность этому сегменту встать на ноги… А что, у нас другие сферы жизни по сравнению с рекламой с художественной точки зрения более развиты? Если мы войдем в подъезд, мы что, там увидим чистоту, образцы высокого содержания?

М. Сеславинский заявил, что «Закон о рекламе, с нашей точки зрения, требует изменения в направлении либерализации». Именно это даст возможность телевидению «через полтора-два года существовать за счет цивилизованной рекламы». Одно из возможных направлений грядущей либерализации — снятие запрета на рекламу в детских и образовательных программах. «Возьмем „Первый канал“, который живет только на рекламные деньги и зарабатывает 180 млн долларов за 365 дней — это грубый подсчет. То есть получается 500 тыс. долларов в день. 20 часов вещания — это 25 тыс. долларов в час. Как только мы размещаем детскую часовую программу, канал теряет 25 тыс. долларов».

Не обошел своим вниманием М. Сеславинский и социальную рекламу. «Мне кажется, не грех иногда государству за какую-то рекламу и платить». Докладчик привел в пример… США! «Гигантские деньги выделяются на антинаркотические программы, на рекламу здорового образа жизни и на прочие виды социальной рекламы. И это правильно». А у нас от Минздрава или Минобра никакой платной пропаганды достижений не дождешься… Правильно, педагоги будут сидеть без зарплаты и смотреть по ТВ ролики про пиво вперемежку с призывом на стадионы. Если еще вспомнить, как появились «независимые каналы» на заре великого передела, то тут уж точно почувствуешь себя «брендированным». Или сбрендившим…

Государственная стратегия М. Сеславинского не у всех членов комиссии нашла понимание.

— Меня ваше заявление, Михаил Вадимович, по поводу детских и образовательных программ очень удивило, — признался собранию П. Волостригов. — Может, я что-то недопонял? Вы говорите о потерях телеканалов от одного часа демонстрации каких-либо детских программ. Я бы понял, если бы такие вещи говорили наши гости — представители рекламных агентств. Они работают на чистую прибыль, на развитие бизнеса. А вы представляете министерство, которое является государственной структурой. Я не могу понять, ну неужели воспитание детей тоже измеряется какой-то прибылью?!

Коллегу поддержала член комиссии Л. Нарусова:

— Мне кажется некорректным, Михаил Вадимович, ваше сравнение нынешней рекламы с состоянием подъездов. У СМИ есть важнейшая функция — просветительская. Подъезды — забота жильцов и ЖКХ. А средства массовой информации должны приподнять невзыскательный и очень невысокий художественный вкус, который наличествует у части населения, а не опускаться до этого уровня[1].

Л. Нарусова также предложила создать художественно-эстетический совет из людей с признанным авторитетом в обществе, с развитым художественным вкусом (которого так недостает рекламодателям), чтобы на экране, даже в оплаченной рекламе, не было пошлости[2]. С этим предложением категорически не согласился А. Шальнев, президент Ассоциации рекламодателей России (компания «Пепси-кола»):

— Художественные советы нигде в мире не приносили пользы. Они давили развитие культуры.

По мнению А. Шальнева, рекламодатели уже достаточно близки к моменту, когда самостоятельно смогут принимать решения о том, «что такое хорошо и что такое плохо».

В. Евстафьев и Ю. Заполь говорили так же о возможных усовершенствованиях в действующем законодательстве (правда, их пожелания были гораздо скромнее «программы», изложенной М. Сеславинским). Впрочем, и рекламопроизводители, и рекламодатели сошлись во мнении, что какие-либо резкие движения делать в предвыборный год не стоит — вольготней не станет…

Но если бы и ныне существующий закон исполнялся, то простой российский гражданин вздохнул свободнее. Статья 8 не допускает неэтичной рекламы, каковою является в том числе «нарушающая общепринятые нормы гуманности и морали путем оскорбительных слов, сравнений, образов в отношении расы, национальности, профессии, социальной категории, возрастной группы, пола…», «порочащая… какую-либо деятельность, профессию». Между тем образ «дебильного» педагога, созданный телерекламой, кажется, запечатлен в памяти уже не одного школьного поколения. Или: «При трансляции рекламы ее звук не может быть громче звука транслируемой программы», — это требование статьи 11 закона нарушается сплошь и рядом. Прямое или косвенное указание на то, что рекламируемый товар доступен для любого семейного бюджета, тоже встречается очень часто, хотя это запрещено статьей 20. В законе есть все — и регламентация установки щитов на дороге (хотя москвичи не чувствуют, что эти нормы выполняются), и государственный контроль в области рекламы, и статья о бесплатной социальной рекламе — 5 процентов от эфирного времени…

Почему уже принятые законы у нас не работают? Может быть, им не хватает… рекламы? Или, напротив, «рекламная пауза», заменившая нам идеологию, так затянулась, что возвращения к моральным императивам уже не предвидится…

2003

Информационный тоталитаризм

Первым государством в Европе, начавшим регулярное телевизионное вещание после Второй мировой войны, стал Советский Союз — в 1949 году был принят в эксплуатацию Московский телевизионный центр, работающий в самом качественном для того времени стандарте (625 строк, 50 полукадров в секунду). А вот разработка, изготовление и ввод в эксплуатацию оборудования явились заслугами Всесоюзного НИИ Телевидения, учрежденного в Ленинграде в 1946 году.

Кроме прикладных работ НИИТ всегда славился и фундаментальными научными исследованиями. Здесь была разработана информационная теория связи, важнейшим элементом которой является информационное уравнение, выведенное доктором технических наук Леонидом Хромовым (совместно с математиком А. В. Ковригиным). Леонид Иосифович занимается исследованием телевидения с точки зрения теории информации. Его книга «Информационная революция и виртуальное познание» (СПб, ЗАО «ЭВС», 2000) хорошо известна не только среди физиков, но и среди «лириков» и философов, поскольку в ней автор развивает собственную теорию познания.

— Леонид Иосифович, вы являетесь одним из ведущих специалистов России в области телевидения и информатики. Телевещание обладает большими возможностями влиять на мировоззрение, то есть на духовную составляющую человека-телезрителя. Каков механизм этого влияния?

— Большинством специалистов телевидение рассматривается как техническое средство, а не как психологический процесс. Но на самом деле надо изучать влияние телевидения на психику человека, а этим у нас никто не занимается. Мало того, еще и пытаются скрыть эту проблему. Почему? Да потому, что на самом деле воздействие телевидения на человека куда более сильное, чем принято считать. Говорят, что СМИ вообще и телевидение в частности — это «четвертая власть». А на самом деле телевидение — это «первая власть». Ведь более сильной власти над человеком сегодня нет. Воздействие телевидения состоит в том, что с помощью мелькающих в телевизоре картинок человеку навязывают готовые образы. А все мышление человека — образное. Причем, как отмечал выдающийся русский ученый Алексей Ухтомский, образы создаются всем организмом, включая душу человека. Так что тот, кто владеет телевидением, владеет и душой.

Напоминаю, что есть прямая связь изображения и образа. Тексты тоже обладают силой образности. Молодой Горький, прочитав книгу, которая воздействовала на его воображение, пытался выяснить ее секрет, смотря страницы на просвет. Он думал, что там есть невидимые изображения. Но человеку легче смотреть, не думая, чем расшифровывать закодированные образы. Мне школьница говорит: «Чего мне читать „Войну и мир“? Я лучше кассету посмотрю». Чтение — это труд, это творчество: читатель сам создает образы. А телевидение говорит: зачем трудиться? Мы тебе эти образы сразу и представим. И слабый человек говорит: да, так действительно лучше…

— Возможен ли, по-вашему, общественный контроль над телевещанием и другими СМИ?

— Контроль не только возможен, но и необходим. Не случайно сказано, что контроль — это уважение к слову человека, бесконтрольного слова быть не должно. А у нас телевидение бесконтрольное, и эта бесконтрольность все последние годы почему-то выдается за свободу. Но свобода вовсе не заключается в отсутствии контроля. Контроль, кстати, существует всегда, весь вопрос в том, кто контролирует. А ответ на этот вопрос очень прост: кто платит деньги, тот и заказывает музыку. Телевидение ведь очень дорогая «игрушка», может быть, одна из самых дорогих, которые есть. Поэтому независимости у него быть не может. Может быть только зависимость от денег, которые платятся за эфир, за использование техники, за труд телевизионщиков.

— В какой форме контроль, о котором вы говорите, может существовать?

— Контроль — это управление, а чтобы управлять, надо понимать весь технологический процесс телевидения. Таких специалистов у нас нет, их надо обучать, воспитывать, и тогда они смогут осуществлять этот контроль. Конечно, как только начнется контроль, начнутся и вопли о цензуре со стороны тех, кто привык к бесконтрольному использованию телевидения в своих корыстных интересах. Но разве сегодня нет цензуры? Вы смотрите телепрограмму на любом канале и видите только то, что навязано вам цензурой, организованной теми, кому принадлежит этот канал. Везде американские, американские, американские, американские, американские фильмы. Откуда они взялись? Потому что народ хочет смотреть только их? Ничего подобного. Это цензура так организована, что нам навязывают эти фильмы, многие из которых глубоко чужды нашему народу. Разве у нас своих прекрасных фильмов мало? Еще раз скажу: телевидение — страшная сила. И его надо держать под контролем. Скажем, атомная бомба — это страшная сила? Конечно. Но ведь никто не сомневается, что над атомной бомбой надо установить контроль. А над информационной атомной бомбой почему не должно быть контроля? Да, контроль за телевидением — это очень сложная и тонкая область, но он должен быть. Просто ради существования цивилизации в будущем, потому что телевидение воспитывает людей. Разве нам безразлично, какие люди вырастут в России? Какими будут их мировоззрение, их идеалы, каким будет уровень их духовности, их патриотизма? Но каким патриотом России может вырасти человек, которому по телевидению весь день показывают только американские фильмы, где Америка превыше всего?

— В прошлые века прогресс сопровождался общим ростом информации с превышением полезной информации над ложной. Каким образом мы можем гарантировать сохранение этой тенденции в будущем?

— Это самый трудный вопрос. Да, конечно, хотелось бы, чтобы благодаря контролю в том объеме информации, которая «выливается» на граждан, полезная информация превышала бы ложную и шумовую информацию. Понятно, что полностью «подавить», избавиться от ложной и шумовой информации нельзя, как нельзя избавиться от болезней. Но можно и нужно постараться свести «шумы» к минимуму. Почему-то в экологии это очень хорошо понимают. А вот об «информационной экологии» на телевидении почему-то не говорят. Сейчас много говорится о силе информационного воздействия. Но практически ничего нельзя услышать об информационной экологии. Между тем точно так же, как человеку надо дышать чистым воздухом и пить чистую воду, ему надо получать «чистую», отделенную от лжи и помех, информацию. А мы получаем информацию очень «грязную». Думаю, что мы совершили ошибку с отделением церкви от государства, а затем — с отделением науки от религии. Религия неразрывно связана с душой человека и обладает наибольшим «опытом» в общении с душой. Конечно, я не отрицаю значения науки. Но между наукой и религией нет противоречия. Поэтому представители науки и религии должны совместно создать орган общественного контроля над телевидением. Вот только политиков к этому органу подпускать не надо. Это все равно что козла в огород пускать…

— Существует точка зрения, что современным миром управляют не государства, а корпорации, которые, в свою очередь, являются владельцами крупнейших СМИ. Является ли глобальная информатизация общества прогрессом?

— Несомненно, миром давно уже управляют не государства, а владельцы СМИ, прежде всего телевидения. И это всем хорошо известно. Вот недавно, во время одной из дискуссий, в которой я участвовал, кто-то спросил: «Почему американцы так быстро победили Ирак?» Да потому, что они вначале объявили информационную войну этой стране и выиграли ее. Они не могли победить Ирак только военным путем, поэтому сначала победили его информационным путем. В свое время и Советский Союз был уничтожен именно путем информационной войны. Нас не бомбили, но информационная война шла непрерывно, и мы ее проиграли, тем более что у нас не было опыта ведения таких войн. А вот у Соединенных Штатов такой опыт был, и очень даже большой. Приоритет в открытии информационных войн, конечно, принадлежит американцам. Это, наверное, высшее достижение их информатики. И, если хотите, это творческий процесс, потому что воздействие на душу — это творчество. Раньше говорили, что важнейшим из всех искусств является кино, но тогда не было телевидения. А сегодня важнейшее из искусств — это телевидение.

— В ходе информационных войн мы можем наблюдать, как перерождаются идеология, взгляды на те или иные события наших граждан. Можно с уверенностью утверждать, что прочность, стабильность того или иного государства зависят от «информационной устойчивости» индивида. Как добиться этой устойчивости?

— Устойчивость людей зависит от культуры — образования, воспитания, религиозных убеждений. Культура делает человека устойчивым. Но кто несет нам культуру? Телеэкран? Конечно, к счастью, телевидение у нас еще не всесильно. Хорошо известно, что учительница, которая начинает обучать первоклассников, влияет на всю их дальнейшую жизнь. Но представим, что эта учительница сама сформирована под влиянием телевидения. И что тогда? Тогда зло породит новое зло… Информационная глобализация всего земного шара началась с открытия космоса, а пионерами в этой области были советские ученые. Но они не сумели развить свой успех, а американцы смогли. Они быстрее поняли, что, если вы можете распространить связь на весь земной шар и дойти до сознания каждого человека, это и будет власть над всем миром. Поэтому новая империя будет только космической империей, управляемой из космоса, через спутники телевизионной ретрансляции. Сейчас много говорят об антиглобалистах, изображают их чуть ли не врагами человечества. Но антиглобалисты — это прежде всего антиамериканисты, протестующие против того, чтобы в мире существовал единый центр управления. К сожалению, наши политики, в том числе и Президент, занимают достаточно неопределенную позицию на сей счет. Они много говорят о необходимости многополюсности мира. Но откуда возьмутся эти многие полюса, если телевидение создает только один полюс?

— Рубеж веков совпал с резким ростом роли информации в жизни общества. Можно ли считать, что это приведет к сдвигу от материалистического общества потребления, построенного на Западе, к обществу, основанному на духовных ценностях?

— Информатизация никоим образом не сделает наш мир более духовным. Скорее, наоборот, ведь через информационные каналы распространяется именно потребительская идеология. И это наносит огромный вред российскому обществу. Не надо считать, что информация — только благо. Ее влияние может быть и негативным. Это и есть главная проблема, которую у нас почти не обсуждают, несмотря на всю декларируемую свободу СМИ. Но именно эта проблема будет определять судьбу цивилизации! Всякая сила может быть использована во зло и во благо. И это зависит не от силы, а от того, в чьих руках она находится. Информацией владеют люди, и люди управляют людьми. Поэтому сила телевидения может быть во зло и во благо, в зависимости от людей. Именно поэтому я и говорю о необходимости контроля народа, общества. Разве сегодня народ имеет какое-то влияние на телевидение? Вот у нас впереди выборы, и прежде всего нас будут готовить к ним. Тот, чье лицо будет часто мелькать на телеэкране, имеет максимальные шансы быть избранным. Хотя исключения, конечно, бывают: не случайно появился термин «протестное голосование». Думаю, что это протест как раз против телевидения…

— Какова должна быть стратегия государственной власти России по отношению к корпоративным, олигархическим СМИ?

— Я задам встречный вопрос: а на государственных телеканалах государство присутствует? К сожалению, внятной государственной политики телерадиовещания, направленной на поддержку культуры, на развитие духовности, на воспитание подрастающего поколения, сегодня у России нет. Но я очень надеюсь, что она появится.

2003

Разруха в головах, или Наша жизнь в современном кино

Знакомая журналистка опросила зарубежных гостей XXIX Московского международного кинофестиваля: зачем они приехали в столицу — себя показать или на других посмотреть? Оказалось, что общим желанием было увидеть современное русское кино — теперь оно практически недоступно на Западе (да и на Востоке). Какой же образ «русского мира» и русского человека был запечатлен в российских конкурсных лентах? Насколько он близок к реальности? Чем мы можем гордиться?

В этом году на нужды кино государство выделило чуть более трех миллиардов рублей, что выше прошлогодних показателей на 12 процентов. Сейчас Роскультура поддерживает 226 проектов игровых фильмов, а также около 100 анимационных и более 500 документальных, находящихся на разных стадиях производства. Казалось бы, при таком изобилии триумф отечественного кино у зрителя обеспечен. Но российские фильмы, как правило, проваливаются в прокате. Некоторые не собирают даже тысячи долларов. В чем дело? В недостаточной рекламной поддержке? Или в неспособности масс воспринять высокое искусство?

На XXIX ММКФ в конкурсной программе были представлены три российские картины. Надо полагать, лучшие (отборочная комиссия не «враги народа», чтобы на обозрение международного жюри и мировой прессы заведомо выставлять слабые ленты!). И все же впечатление от увиденного осталось, мягко говоря, странным.

Фильм «Путина» Валерия Огородникова снят при финансовой поддержке ФАККа (Федерального агентства по культуре и кинематографии). Это лента-диагноз, но только не современного состояния общества, а его создателей. Картина вполне бы сгодилась в качестве «рабочих материалов» для Института им. Сербского. Фабула такова: в маленьком поселке на Чудском озере царит суматоха — у Ивана и Маши скоро свадьба. Невеста — с огромным животом, на восьмом месяце беременности. Ребенка она ждет от Петра, который осужден за браконьерство. Тем не менее Ивану Маша ничего «такого» не позволяет: мол, до свадьбы — ни-ни! «Целомудренная» невеста ходит в храм на исповедь, а в день венчания сбегает от симпатичного, работящего жениха Ивана к уголовнику Петру, который незаконно покинул «места не столь отдаленные».

Удивительное дело: в одних эпизодах этой диагностической ленты авторы стремятся к максимальной достоверности — в сценах выпивки, например, когда на первый план выходят «стаканчики граненые», а в других принцип реализма легко переворачивается с ног на голову — «тяжелая» невеста мчит по берегу озера со скоростью участницы чемпионата по легкой атлетике.

Но суть даже не в деталях. Проблема в том, какими полудурками, недочеловеками предстают перед зрителями русские люди, герои фильма. Это особи, напрочь лишенные таких основополагающих качеств, как любовь, верность, доброта, честность. Мужчины, как правило, полуспившиеся грубые существа (впрочем, есть среди героев фильма и старуха-алкоголичка, и один «зашитый»). Женщины — приземленные хабалки, а невеста Маша вообще, строго говоря, нравственное чудовище. Люди в этом пространстве «русской жизни» живут не смыслами, не разумением, а истериками и инстинктами — почти как животные. Причем очевидно, что для создателей фильма село — объект «экскурсионный», «место киноэкспедиции», а не предмет пристального внимания и сопереживания. Авторы села не знают (и знать не хотят), не понимают, питаются усвоенными клише и стереотипами — баня, бабы, водка и бесхозная белая лошадь, которая все бродит и бродит по пустынному берегу. Добавим к этому невыносимую нудность и тягучесть картины — и можно с большой долей уверенности прогнозировать, что бурной любви зрителей лента не снищет. Дорогие забавы: на государственные денежки практиковаться в «социальном этнографизме»…

Впрочем, заместитель руководителя ФАККа Сергей Лазарук уверяет, что «государство далеко не всем картинам выделяет поддержку и не любому продюсеру выдает по 29 млн рублей». Это утешает: если деньги дают лучшим режиссерам и сценаристам, то что же тогда в заявках у худших?!

Еще одна российская конкурсная лента, «Путешествие с домашними животными» (режиссер Вера Сторожева, сценарист Аркадий Красильщиков), тоже снята при финансовой поддержке ФАККа. Роскультура может ликовать: картине дали главного «Святого Георгия». Жюри, состоящее преимущественно из иностранцев, наверное, посчитало, что на экране наконец-то запечатлена «загадочная русская душа». За это и наградили… Хочется настоятельно порекомендовать руководству ОАО «РЖД» и лично господину В. Якунину посмотреть «Путешествие…». Поскольку действие в картине происходит в наши дни «на заброшенном полустанке» (поезда в фильме гремят по головам зрителей чуть ли не через каждые десять минут).

Произвол сценариста, тщательно реализованный режиссером, потрясает: домик «станционного смотрителя», где живут муж и жена, — это приют двух люмпенов, полубомжей. Некрашеные полы, ободранные стены, текущая крыша, грязные окна (при этом хозяева — люди непьющие, работящие, держат корову, продают молоко машинистам поездов). Торгуют по фантастическим для современного крестьянина ценам: за три литра — 120 рублей! В доме нет ни телевизора, ни телефона (даже служебного), единственное «окно в мир» — ламповая (!) радиола советского производства. На жене — пресловутые рейтузы эпохи чуть ли не 37-го года и новехонькая, «необмятая» фуфайка. Когда нелюбимый муж внезапно умирает от сердечного приступа, малахольная жена сразу начинает копать могилу прямо рядом с рельсами (!). Кстати говоря, после смерти обходчика этот участок железной дороги вообще остался без присмотра — профессиональная деятельность героини в дальнейшем никак не обозначилась, а кого-нибудь «сверху», от начальства, на полустанке так и не появилось.

Вдову Наталью в ходе копки могилы все-таки озаряет мысль похоронить тело по-людски. Она везет труп на дрезине до стрелки, где встречает парня Серегу на допотопном грузовике. Персонаж Дмитрия Дюжева соглашается доставить покойника в морг, но по пути веселый симпатичный парень начинает хватать в кабине машины 35-летнюю вдовицу за коленки. Этим же вечером Серега и Наталья совокупляются…

Возникает вопрос: да есть ли такие нелюди на свете?! И надо ли подобных дегенератов («простые русские люди»!) выставлять как «национальных типов» на международных кинофестивалях?! Но самое удивительное в другом: авторы этого «железнодорожного фэнтези» стараются пробудить в зрителях сочувствие к главной героине. Надо полагать, во всем виноват проклятый СССР — 19 лет тому назад 16-летнюю детдомовку Наталью продали в жены угрюмому мужику, вот и пошла ее жизнь наперекосяк. Кончается фильм благостно: героиня усыновляет мальчика-сироту. Тонкий посыл — в тоталитарном прошлом детьми торговали, а ныне, в демократической России, о них заботятся. И жизнь хороша, и жить хорошо: в кадре появляется храм с добрым батюшкой (новообретенный штамп нашего кино). И опять же, оставив на произвол судьбы «заброшенный полустанок», Наталья, путешествуя в лодке с козой и собакой, видит на мосту свадьбу. Невеста, как уже можно догадаться, с большим сроком беременности…

Конечно, авторы фильма могут оправдаться тем, что всякое искусство условно, и что они не обязаны знать, что за три литра молока крестьянин нынче может выручить в лучшем случае 50 рублей, и что человек, работающий на железной дороге, никогда не будет по собственному желанию копать яму рядом с рельсами (если он, конечно, не сумасшедший), и что только действующий Чикатило будет хватать за коленки женщину, мертвого мужа которой он везет в кузове… Но «Путешествие…» — вовсе не «очернение действительности». Это намеренное создание несуществующей действительности, не имеющей никакого отношения к России. Возникает резонный вопрос: почему бы авторам не пойти дальше по пути притчевости и не перенести весь этот бытовой ужас с героями-полудурками, допустим, в современную Германию? Почему героев фантастического действа зовут Натальей и Сергеем, а не Бертой и Гансом?! А главное, почему эта анемичная греза, возникшая в головах создателей фильма, реализуется на народные деньги?!

Вопросы, разумеется, совершенно риторические, поскольку ответы на них давно известны. С. Лазарук: «Понятно, что не все фильмы в итоге получаются равнозначными в художественном, эстетическом и идейном плане. Но поймите: мы не цензоры! Наша задача — поддерживать отечественный кинематограф во всем его многообразии. Только так отечественное кино сможет сохранить свою самобытность и уникальность». Под отсутствием цензуры в данном случае следует, вероятно, понимать отсутствие совести. Иначе как объяснить господдержку нашумевших «Сволочей», которым Владимир Меньшов публично отказался вручать премию MTV?!

Справедливости ради скажем: третий российский конкурсный фильм «Ничего личного» (режиссер Лариса Садилова) смотреть можно без особого насилия над психикой. Созданные типы будничны и узнаваемы. В картине рутинная городская жизнь: тут и частный сыщик, собирающий компромат на бизнесмена — кандидата в депутаты, и блондинка — содержанка бизнесмена, и одинокая женщина-аптекарша, мечтающая о любви. Но и у этой достаточно динамичной, крепко сбитой ленты есть порок, свойственный абсолютному большинству российских картин. Здесь некого любить! Некому отдать свою симпатию, не с кого «делать жизнь». Типы, созданные режиссером, в лучшем случае заслуживают сопереживания. Это маленькие людишки, лишенные идеалов, порядочности, честности. Люди, не способные на волевое действие (и на действие вообще), на преодоление, на борьбу. Люди без будущего.

Отметим, что об идейном «кризисе жанра» (с индустрией все, худо-бедно, наладилось) говорят и сами кинематографисты. На «круглом столе» «Существует ли сценарный кризис?» выступила известная артистка, депутат Госдумы Елена Драпеко. По ее мнению, есть три рычага воздействия на кино — законы, кадры и деньги. Необходимые законы приняты, деньги выделены. «Разруха в головах», кризис организации дела, нежелание ФАККа контролировать «конечный культурный продукт» — вот причины появления «кино из жизни мышей, муравьев и тараканов» (так охарактеризовала Ирина Павлова, художественный руководитель российских программ фестиваля, основной поток современного отечественного кино).

Звучали и более радикальные высказывания. Вот мнение Сергея Кудрявцева, кинокритика: «То, что в кинопроцесс вмешивается государство, — настоящая беда для нашего кино. Потому что сценарии получают финансовую поддержку ФАККа по принципу: чем хуже, тем лучше». Другой кинокритик, Виктор Матизен: «В современном кино отражается не действительность, а больные фантазии сценаристов». И еще суждение: «Наш кинематограф предал свой народ. Румынское кино тоже лежало в руинах. А теперь посмотрите, какой подъем! На грошовые бюджеты там снимают ленты, которые получают самые высокие награды в Каннах. А у нас? Где кино о деревне? О простых людях, о врачах, учителях? Все заполонили „менты“ и киллеры».

И действительно, «простой народ» не в чести у кинематографистов. Он — терра инкогнита для «властителей дум». Даже если и берутся его снимать, получается «бяка», что и показали конкурсные ленты. Принявшие участие в дискуссии режиссеры Игорь Порублев и Александр Велединский, снискавшие популярность после телесериала «Бригада», заявили, что да, героями в эпоху становления капитализма в России они считают бандитов, обычных ребят со своей улицы, которые за полгода «поднялись», стали контролировать половину области. Учителя и врачи, люди рутинной жизни, им не интересны.

Вот она, новая модель нового «русского мира»: «Преступление и наказание» Достоевского сменилось на «Преступление без наказания» Порублева и Велединского. Но можно отнять завод, собственность, жизнь, а нравственный закон (Бога) отменить нельзя. Творческая интеллигенция, предавшая свой народ или рассматривающая его как «этнографический материал», неизбежно понесет наказание — скорым забвением своих имен в угасающем «русском мире».

Этот тезис как нельзя лучше проиллюстрировал фильм израильского режиссера Феликса Герчикова «Дети СССР». Эмигранты увезли на землю обетованную тоску по благополучной и налаженной жизни, печаль по русскому размаху и простору. В Израиле они — люди второго сорта, «русские», которых травят экстремистски настроенные местные. Потому молодой футболист Слава и назвал свою команду — «СССР». Быт русских израильтян, интерьеры жилищ, природа, язык настолько убоги, что становится непонятным: зачем евреи покидали Россию?! Неужто для них, бывших здесь не последними людьми (доктор физико-математических наук, тренер знаменитой футбольной команды), страна, которая дала им образование, хорошую работу, приемлемый уровень жизни, была чужой?! Что же прельстило уезжающих? Национальная идея? В фильме ее нет. Вера? Отношение к ней сугубо рациональное. Язык? Большинство его не знают. Удивительно, но фильм «Дети СССР» очень похож по своему авторскому видению на конкурсные российские работы. (Может быть, и наши режиссеры переживают состояние «внутренней эмиграции»?) Перед нами то же пространство мелких людей и мелких страстей.

Пожалуй, в гораздо большей степени «детьми СССР» можно назвать героев турецкой картины «Интернационал» (режиссер Сирри Сюрейра Ондера). Этот фильм о трагичности обыденной жизни и суете политики, о самопожертвовании и настоящей любви (кажется, это единственная лента фестиваля, где не было ни одной постельной сцены), о братстве народов и о той надежде на иное будущее, который давал всему миру СССР в эпоху «двухполярного» мира. Идеи Достоевского легли в основу греческого фильма «Эдуарт» (режиссер Ангелики Антониу). Картина жесткая — большую часть экранного времени герой проводит в тюрьме, но гуманистический пафос ее очевиден: только чистосердечное раскаяние может смягчить страдания убийцы… Русской жизни в той или иной мере касались и грузинская картина «Русский треугольник» (режиссер Алеко Цабадзе), и украинская лента «У реки» (режиссер Ева Нейман), и фильм итальянского режиссера Джузеппе Торнаторе «Незнакомка». Последний пример особенно показателен: бывшая гражданка СССР волею судеб стала секс-наложницей, а после безжалостной мстительницей за свою порушенную жизнь. Что ж, этим мы и знамениты на Западе — русская мафия, русские проститутки, русская нефть…

Итак, формула русского самосознания в современном отечественном кинематографе пока не нашла своего выражения. Это беда прежде всего нашей творческой интеллигенции (а также тех, кто проводит в России культурную политику). Духовное безволие, перекладывание на зрителя собственных «проблем» (или стремление на нем заработать копеечку) могут привести к дальнейшей идейной стагнации, к «заболачиванию» нравственного поля. Только деятельная, национально-ориентированная, высоконравственная, талантливая интеллигенция, ответственная перед народом, сможет изменить ситуацию. Иначе мы будем обречены на вечное «путешествие с домашними животными»…

2007

От разума — к безумию

«Искусство принадлежит народу» — еще вчера, в эпоху СССР, эта фраза воспринималась нами почти буквально. Культура, воспроизводство и сохранение ценностей контролировались государством. Это был величественный «советский проект» — на огромной, разноплеменной территории за «железным занавесом» (суть которого — в постановке информационных фильтров) создавалась принципиально новая интернациональная культура. В своих высших образцах она была безрелигиозна, но нравственна, наднациональна, но не космополитична. Ее целью был не рейтинг продаж, а решение художественных и ценностных задач.

Это была культура индустриального общества без масскульта — он воспринимался как признак гниения буржуазного общества и как способ оболванивания масс. Другое дело — СССР, где одна из государственных задач — почти насильное привитие «высокой культуры» (вкуса к симфонической музыке, к классической литературе, драматическому театру) широким слоям населения. Удивительно: неужели это было только вчера?!

Архипелаг СССР постепенно погружается в воды истории: нынешним 16–17-летним, рожденным в Советском Союзе, трудно представить тогдашнее бытие — их окружает совсем иная культурная и информационная ситуация. Россия занимает второе место по распространению детского порно в Интернете, а искусство больше не принадлежит народу. Культура теперь имеет вполне конкретных владельцев — собственников медиаимперий, киноконцернов, телеканалов. В результате духовная жизнь отдельного человека, страны или нации больше не рассматривается как ценность. Теперь это такое же торжище, как и все остальное. В шоу-медийном сегменте рынка крутятся гигантские суммы, совершаются сделки, зажигаются и гасятся «звезды». Подлинно высокая, национальная культура постепенно «съеживается», ее влияние (пусть даже и фундамент ее — тысячелетняя Русь) становится все меньше, она замещается привозными технологиями, лицензионным «контентом».

Те, кто еще помнит советский проект, кто воспитан на идеалах патриотизма, любви к человеку, служении Отечеству, пытаются сопротивляться «культурной чуме» ХХI века. Но их влияние часто ограничено территорией собственной семьи — во времена культреволюции именно высокие личностные качества не позволили многим талантливым людям стать крупными собственниками, а без капиталов воздействовать на рынок услуг сегодня практически невозможно.

Усилия государства на этом поле зачастую тоже невелики. В 2005 году появился телеканал «Звезда». По данным TNS Gallup Media, среднесуточная доля телеканала, основной акционер которого Минобороны, в Москве составляет 1,2 процента. Каналу патриотического формата сложно привлекать рекламу — он обречен на убыточность. Блок-пакет холдинга эксперты оценивают в 10–15 млн долл. Для сравнения: бюджет фильма «Монгол», который недавно вышел на экраны, составил 15 млн евро. На этот культурный продукт «скинулись» «СТВ» Сергея Сельянова и кинокомпания «Андреевский флаг» (в равных долях), остальные средства инвестированы немецкими компаниями X Filmе Creative Pool, Kinofabrika, казахской «Евразияфильм», еще около 1 млн долл. — господдержка. Международные продажи «Монгола» уже составили около 7 млн долл. Для деловых людей «ценности», которые несет зрителям фильм, — дело десятое. Главное — прибыль.

Будущее принадлежит молодежи, и потому рейтинги таких каналов, как «Муз-ТВ» (по России — 2,98 процента зрителей) и МТV (2,3 процента), стоят дороже, чем «патриотическая» и уж тем более «пенсионерская» аудитория. Это прибыльные проекты, они обкатаны в «цивилизованном обществе». Впервые телеканал, специализирующийся только на музыке, возник как чисто американский продукт — MTV запустили в эфир в 1981 году. Вскоре появились клоны — MTV-Азия, MTV-Европа, MTV-Бразилия, MTV-Япония и MTV-Латинская Америка. В 1999 году начал работу канал MTV-Россия. Он мало отличается от привычной схемы и курируется продюсерами из США.

Несколько ранее, в 1996 году, в российском эфире появился отечественный (по происхождению, а не по наполнению — национального своеобразия здесь мало) продукт — телеканал «Муз-ТВ». Недавно на канале запущен проект «В постели с Еленой Берковой», а программа «Полный фэшн с Сергеем Зверевым» имеет стойкий и высокий рейтинг.

Еще недавно канал принадлежал владельцу холдинга АРС Игорю Крутому. Теперь автор хита «Я люблю тебя до слез» распродает свои активы — 75 процентов «Муз-ТВ» за 300 млн долл. отошло гендиректору «Газпроминвестхолдинга» Алишеру Усманову. Игорь Крутой планирует продать и свои радийные активы, оценивая их в 80 млн долл. Это Love radio (доля слушателей в Москве — 2,14 процента), «Радио Дача» (4,04 процента) и «М-радио» (0,69 процента). Живет Игорь Крутой в Майами. Между прочим, лауреат премии Ленинского комсомола (1989).

Этим летом канал МТV приобрел холдинг «Проф-Медиа» (владелец Владимир Потанин), которому принадлежат также каналы 2х2, «VH1 Россия» и ТВ3. «Российский медиарынок растет более чем на 30 процентов в год, а количество серьезных активов на нем ограничено, — отмечает аналитик инвестиционного банка „Траст“ Алексей Демкин. — Развлекательные проекты, к которым относится и музыкальное телевидение, приносят хорошую прибыль, динамично растущую вслед за увеличением доходов населения».

Понятное дело, что медиарынок в России с его 30 процентами роста, а стало быть, и доходов при 7–9 процентах рентабельности на таком же рынке Европы и Америки вызывает необоримую жажду вздуть на нем капиталы у любого потенциального инвестора. Независимо от того, привлекаются ли на российский медиарынок чистые зарубежные капиталы или таким образом отмываются грязные российские — капитализация телевизионных СМИ (как, впрочем, и любых иных) означает их полное подчинение коммерческим интересам лица или группы лиц. А громкие заявления о независимости того или иного коммерческого вещателя есть откровенная ложь либо самовлюбленная глупость.

На радиостанциях «Русской Медиагруппы» (владельцы — Виталий Богданов, Леонид Федун, Сергей Кожевников), в состав которой входят станции «Русское радио» (более 750 городов вещания в России, на Украине, в Белоруссии, Киргизии, Молдавии, Армении, Прибалтике), «Русское радио-2» (более 100 городов вещания в России), «Радио Монте-Карло» (вещание в Москве), «Динамит-FM» (90 городов в России и ближнем зарубежье), сеть «Хит-FM», информационная редакция «Русская служба новостей», звукозаписывающая компания «Граммофон-Рекордс» и рекламное агентство «Граммофон-реклама», программная политика очень жесткая. Музыку на каждую станцию выбирают тест-группы. Кроме внутренних «худсоветов» существуют еще тест-группы той возрастной группы, на которую ориентируется станция. Допустим, радио «Хит-FM» следует вкусам женской аудитории 25–35 лет. Проходит только та музыка, которая нравится соответствующей тест-группе. Тридцатисекундная реклама на радио стоит больше двух тысяч долларов, и станции борются за своих слушателей.

Надо полагать, на телеканалах программная политика еще жестче — там цены выше. Кстати, реклама на ТВ скоро вырастет примерно на 60–70 процентов. Это связано с сокращением телерекламного времени: с 1 января 2008 года, согласно закону, его объем сократится до девяти минут в час. Простому телезрителю надо бы радоваться — меньше придется «кушать» неудобоваримой пищи. Но дельцы свое возьмут — реклама станет агрессивней и навязчивей (надо же как-то засесть в извилинах у потребителя!).

Компания CTC Media, зарегистрированная в американском штате Делавэр, владеет телеканалами CTC и «Домашний». Крупнейшими акционерами CTC Media являются шведская Modern Times Group (40 процентов), «Альфа-Групп» (26 процентов), фонды Baring Vostok Capital Partners (3 процента), Access Industries (6 процентов). У CТС более 340 станций-партнеров, в том числе 18 собственных. Акции компании котируются на бирже NASDAQ. Выручка в 2006 году — около 371 млн долл., чистая прибыль — около 106 млн долл. Компания прогнозирует, что выручка в 2007 году будет находиться на уровне 460–500 млн долл. Недавно CTC Media заключила соглашение о приобретении 20 процентов акций в казахском «31-м канале», а также зарегистрировала телекомпанию в Узбекистане. Президент компании Александр Роднянский считает, что CTC Media сможет занять серьезную долю рынка в обеих странах. По оценкам экспертов, рынок телерекламы Казахстана составил в 2006 году 200 млн долл. и он будет расти дальше. В Узбекистане CTC Media создает первый национальный телеканал с участием иностранного капитала.

Что ж, поможем нашим бывшим «республикам-сестрам» вступить в цивилизованный рынок (вот и в Армении российский игорный холдинг Storm International планирует построить развлекательный комплекс с казино стоимостью 300 млн долл.) и потрудиться на ниве новой культуры. Помогают же нам западные компании припасть к достижениям цивилизации! Французская Lagardere, владелец «Европейской медиагруппы», потратила 43 млн евро на приобретение радийных активов станций «Мелодия», «Канал Мелодия», «Радио 7» и «Эльдорадио». Немецкий издательский концерн Bauer завершает приобретение последних не принадлежащих ему акций в компании «Bauer-Россия». (Сейчас модно переживать на тему падения интереса к чтению — мол, народ в России практически ничего не читает. Это не так. Читают! Только что? «Bauer-Россия» издает сканвордные, женские и детские журналы общим тиражом 20 млн экземпляров в месяц. В сентябре этого года концерн запустил новый журнал о знаменитостях «Тайны звезд» тиражом 500 тыс. экземпляров. По оценкам участников рынка, годовой оборот «Bauer-Россия» составляет примерно 20 млн долл.)

Шведский концерн Metro International, который издает в Петербурге газету Metro, ищет выход на московский рынок, несмотря на прогнозируемые затраты от 8 до 10 млн евро. Продажи рекламы в газете составили почти 1,8 млн долл. в месяц, и теперь концерн запускает женский бесплатный журнал Metro Beauty. Тираж составит 250 тыс. экземпляров. Журнал будет выходить еженедельно. (Ну до покупки ли книг тут? Бесплатное бы прочесть! Впрочем, рынок книготорговли растет на 10–15 процентов в год и к концу 2007 года может достичь 2,5 млрд долл.) «Думаю, что заполнить рекламой в женском глянцевом журнале 20 полос из 50 по цене 5 тыс. долл. за полосу не составит никаких проблем», — считает Александр Елизаров, генеральный директор рекламного агентства «Мир». Южноафриканский холдинг Naspers тоже не прочь разбогатеть на российских просторах — он ведет переговоры о приобретении блок-пакета медиаактивов группы «Промсвязькапитал» — «Аргументы и Факты», «Труд», типографии «Медиа Пресса» и «Экстра М».

Кинопроизводство также не миновала «золотая ручка» денежных заокеанских дядечек. Вслед за голливудскими студиями Sony Pictures и Universal Pictures инвестировать в производство российских фильмов решила и компания 20-th Century Fox. Сейчас студия рассматривает сценарии, в которые планирует вкладывать деньги: на первых порах около 4 млн долл. в производство и примерно 2,5 млн долл. на рекламу. Почему бы и нет? Съемки в России обходятся в три раза дешевле, чем в Америке, и примерно в два раза дешевле, чем в Европе… Тем временем голливудская студия Paramount Pictures выходит на российский рынок домашнего видео. Студия сможет зарабатывать в России на продаже DVD от 4 млн до 8 млн долл. в год.

В «важнейшее из искусств», которое скоро станет, если уже не стало, пошлейшим из искусств, вложатся и отечественные кураторы. Телекомпания ТНТ собирается инвестировать в комедийный фильм по мотивам своей программы «Наша Russia» 10 млн долл. «Сама комедия, с ее юмором без комплексов, полностью в стиле ТНТ», — считает гендиректор канала Роман Петренко. А владелец «Тракторных заводов» Михаил Болотин, чье состояние журнал Forbes оценивает в 660 млн долл. (99-е место в сотне богачей России), вместе с актером Михаилом Пореченковым создал кинокомпанию «ВВП Альянс», которая будет осуществлять полный цикл кинопроизводства, от съемок до продвижения. М. Болотин отмечает, что не относится к кинокомпании как к бизнесу, а занялся этим, чтобы «не сойти с ума». Миллионер уже участвовал в финансировании блокбастера Федора Бондарчука «9 рота» и молодежного фильма Анны Михалковой.

Еще один богач, Виктор Батурин, продюсировал певца Диму Билана, в которого вложил около 5 млн долларов. «Я не бескорыстно занимался Биланом. За свои деньги получил удовольствие. Узнал изнанку шоу-бизнеса, познакомился с продюсерами, которые на самом деле — „дерево“. Люди там молятся одному Богу — доллару». Теперь Батурин разочарован в Билане, который стал «негритянским бардом», поет под ручку с негром Тимбалендом: «Зачем мне оплачивать обман русского народа и прививать ему культуру, которая навсегда его сделает сырьевым придатком развивающихся стран?» Батурин «подарил» Билана жене, Яне Рудковской. Это теперь ее «бизнес». Рудковская возглавляет проект на телевидении «СТС зажигает суперзвезду», а ее программа «Обнаженный шоу-бизнес» имеет высокие рейтинги. Так в России «делается» культура, лепятся «кумиры», заполняется пространство духовной жизни…

Неизбежная коммерциализация деятельности СМИ в условиях рынка влечет за собой полное подчинение медиа его законам. Засилье рекламы — неизбежное следствие коммерции. (Кстати, еще раз о падении интереса к продвижению книги. Увы и ах: изобретение Гутенберга менее всего пока подвержено рекламному засилью. Конечно, и ныне есть писатели-умельцы, которые за деньги между строками своего произведения умело продвигают напитки из Черноголовки или марки модных автомобилей и телефонов, но это пока не вошло в наши литературные традиции. Впрочем, не за горами время, когда текст романа «Война и мир» будет прерываться рекламным модулем мясокомбината или шампуня от перхоти.)

Механизм распределения рекламы рекламодателями весьма прост. Например, на телевидении он зависит от того, сколько у канала зрителей. В отличие, скажем, от США, где наиболее известной компанией по определению рейтинга СМИ является BBDO, существующая не одно десятилетие и имеющая чрезвычайно широкую сеть информаторов в стране, в России рейтинг телепрограмм, а стало быть, и каналов определяется путем телефонного опроса 1500 представителей в разных городах страны, включая столицу. Компания эта частная и продает свои данные желающим за плату. Но говорить о том, что ее исследование рынка СМИ глубоко и серьезно, пока не приходится. Поэтому рекламодатели в России опираются более всего на свой собственный опыт работы с вещателями. Те, в свою очередь, понимая, что их доходы напрямую зависят от того, сколько человек и как долго окажутся прикованы к экрану, используют при составлении программ распространенную за рубежом статистику о том, что зрителей собирают популярные спортивные зрелища, конкурсы красоты, демонстрация обнаженной женской натуры и насилие во всех его проявлениях.

Но наш телезритель наполовину все еще «советский», и у него другие вкусы — недавние опросы ВЦИОМ показывают, что 82 процента респондентов говорят о необходимости введения на телевидении социальной цензуры. А исследования Константина Тарасова, доцента кафедры социологии МГИМО, свидетельствуют, что лишь 6 процентов посетителей кинотеатров желают, чтобы образы насилия представлялись им в нынешнем объеме. Тех, кто придерживается противоположного мнения, в 5 раз больше. «Приведенные факты показывают, что умеренность в тиражировании образов насилия в интересах и той стороны, которая создает и распространяет это кровавое зрелище», — заявляет ученый.

Работа «себе в убыток» свидетельствует только об одном: у производителей и трансляторов сцен насилия есть и другие цели кроме сиюминутной выгоды. Процесс унификации вкусов идет рука об руку с процессом унификации чувств. Телебизнес кровно заинтересован в пропаганде, популяризации и утверждении как нормы жизни того примитивного и пошлого понимания места в мире, которое свойственно героям и программам ТВ. Создание из нынешней молодежи «биомассы», которая будет «правильно» реагировать на рекламу, позволит в будущем извлекать максимум прибыли при минимуме затрат на производство телевизионных программ. Медиамагнаты думают о будущем своих состояний. Кто подумает о будущем страны?!

Массовая культура, которая заполонила телеэкраны (в том числе и государственные — «Первый канал», «Россию», НТВ), радиоэфир, концертные площадки, приносит высокие прибыли. Самое дорогое, что есть у человека, это его жизнь, и цена ее трансформируется в доходы медиамагнатов, крупнейших похитителей времени. Искусство, где первичны деньги, а вторичен смысл, превращает человека разумного в человека бездумного, ворует время, предназначенное для «возделывания души», и питает энергией миллионов пустые и пошлые «проекты». Слово и образ, по образу и подобию которых создается человек, отрываются от нравственных основ, превращаются в химеры. Победа такой бурно развивающейся культуры возможна. Но это победа раковой клетки над вчера еще здоровым организмом.

Живая культура, которая будит в человеке творческие способности, заставляет искать смысл бытия, безнадежно убыточна. Убыточны музыкальные и художественные школы, библиотеки и симфонические оркестры, «толстые» литературные журналы и народные коллективы, русские репертуарные театры и филармонии, сельские клубы и музеи. Но именно из этой убыточной среды и набирает в случае нужды свои творческие кадры («фабрикантов», «народных артистов») культура массовая.

И обе культуры — массовую, доходную и живую, убыточную — несет на своих плечах народ российский. Искусство принадлежит народу теперь уже не как ценность, а как бюджетная обязанность и рыночное бремя.

Боливар не вынесет двоих — родное государство усиленно избавляет граждан от живой культуры, отучая от народной песни, осмысленного чтения, гармоничной эстетики. Человек должен стать придатком мегамашины потребления, лишенным традиционных культурных ценностей. Талант больше не дар Божий (природный), это производная денег и рекламы.

С таким «культурным бытием» еще можно было бы примириться, будь это однородный общемировой процесс. Но рядом — Китай, где культурная самобытность защищается на государственном уровне, рядом — страны Арабского Востока, где на страже ценностных установок стоят религиозные догматы и традиции.

Народы живут и умирают, культуры остаются. Русская культура останется. Уцелеет ли русский народ, заваленный коммерческим мусором, секонд-хендом рыночного общества?!

2007

Кому принадлежат фабрики смысла

В Совете Федерации разработан проект Закона «Об Общественном совете по телевидению», который вскоре, с учетом предложений и дополнений, будет направлен на рассмотрение в Государственную Думу.

Но эта инициатива не встретила энтузиазма не только у телевизионщиков, но и у некоторых коллег главы палаты регионов. Так, Людмила Нарусова, председатель Комиссии Совета Федерации по информационной политике (и, кстати говоря, член президиума партии «Справедливая Россия», которую возглавляет С. Миронов), относится к созданию подобных структур скептически. Нарусова заявила, что нужно «совершенствовать правоприменительную практику». Поскольку Закон о СМИ — это «одно из лучших завоеваний 90-х годов, которые некоторые называют „лихими“».

В заочный спор с матерью Ксении Собчак вступил митрополит Калужский и Боровский Климент. «Происходящее на российском телевидении идет вразрез с политикой Президента в области демографической политики. Телевидение не делает ничего, чтобы пропагандировать здоровую семью, нормальные человеческие отношения. Эфир заполнен насилием, явной или неявной пропагандой криминала, супружескими изменами и т. д.». Размышляя о проблеме Общественного совета митрополит Климент подчеркнул, что мысль о создании подобного органа не раз высказывалась Патриархом Алексием II и что РПЦ всецело поддерживает эту идею.

Митрополита поддержал и главный раввин России Берл Лазар: «Интеллигентный человек сейчас уже не может держать дома телевизор», — заявил он. По мнению раввина, Общественный совет должен стать сильной и независимой организацией.

В борьбе за нравственное телевидение объединились представители всех конфессий. Так, председатель Российского объединенного союза христиан веры евангельской (пятидесятников) Сергей Ряховский, жестко выступил против программной политики телеканала «2х2». Россвязьохранкультура уже вынесла каналу предупреждение за пропаганду культа насилия и жестокости в сериалах «Приключения Большого Джеффа» и «Маленькие лесные друзья». Впрочем, представитель «2х2» оправдался тем, что у других вещателей «недоброго контента» еще больше. И, мол, государственные каналы никто за это не предупреждает и не штрафует…

Телеведущий Николай Сванидзе против «советов» медийщикам: «Любые советы по нравственности непременно заканчиваются ужесточением цензуры, причем политической. Я категорически против этой идеи, под какой бы красивой оберткой она ни была бы подана». Ему вторит Павел Гусев, главный редактор «Московского комсомольца». Он считает, что «сегодня надо думать о том, как отстоять свободу СМИ». Ранее на эту же тему высказалась зампред Комиссии Общественной палаты по сохранению культурного и духовного наследия Елена Зелинская. По ее мнению, этот инструмент контроля может «превратиться в дубинку». Между тем, во многих странах подобные общественные советы существуют и, что самое главное, работают, то есть оказывают существенное влияние на программные сетки национальных телеканалов.

Телеведущий Владимир Познер поддержал коллег-медийцев. По его мнению, в обществе идет активная дискуссия по поводу нравственности, но существует безразличие к теме свободы слова. «Закон о СМИ у нас не выполняется в главном: я утверждаю, что у нас на телевидении, да и не только на телевидении, не существует свободы слова. Мы все знаем это, хотя и делаем вид, что это не так», — заявил президент Академии российского телевидения. (Однако то, что эти слова Познера тотчас были транслированы десятком СМИ и информагентств, свидетельствует об обратном.)

Такой плотный «фронт» руководителей массмедиа против создания общественного органа, который контролировал бы телепродукцию, навел пресс-секретаря Московской патриархии священника Владимира Вигилянского на мысль о корпоративном заговоре. Именно этим, по его мнению, объясняется тот факт, что попытки саморегулирования в сфере СМИ ни к чему не привели. Единственной реальной «дубиной» остается государственный надзорный орган — Россвязьохранкультура. Но по странному стечению обстоятельств в его задачи не входит мониторинг. Потому и Закон о СМИ действует по пословице: «Кого люблю, тому дарю».

Впрочем, не все на нашем телевидении плохо. Некоторые члены медиасообщества вполне готовы к критике и самокритике. Так, телеведущий Максим Шевченко заявил, что на экране много грязи и пошлости, включая пресловутый «Дом-2». По его мнению, общественные советы нужны, и это право граждан объединяться для решения важных социальных проблем. «В России следует достаточно жестко регламентировать, когда, какого рода программы надо показывать, чтобы исключить доступ к ним подростков и несовершеннолетних», — считает телеведущий. С другой стороны, он против создания советов «по закону», сверху. По мнению М. Шевченко, Общественная палата могла бы уже сегодня жестко и четко высказываться о качестве телепродукции и конкретных программ.

О том, что «кризис назрел» и политику вещания надо менять, заявил и Даниил Дондурей, главный редактор журнала «Искусство кино», член Совета при Президенте по культуре и искусству. «Закон о СМИ сегодня ничем не управляет. Иначе у нас на телевидении был бы абсолютно другой контент. Хороший это закон, плохой — он просто не работает. С другой стороны, старинные телеобманки — „вы можете выключить телевизор, если вам это не нравится“ — всем смешны. Это все равно что отключить газ, воду, электричество и перестать дышать. Современный человек не может жить без информации».

Итак, очевидно, что битва за то, кто будет владеть «фабриками смысла» — общество или телекорпорации, — началась. Что касается народа, то у нас он со времен «Бориса Годунова», по большому счету, безмолвствует. Чем занят? Возможно, смотрит телевизор… А что там показывают? Все новые и новые факты, связанные с исчезновением детей, их убийством и истязанием маньяками в самых разных городах и весях. Но что нам дети?!. «Свобода» дороже.

2008

Телевласть и нанолюди

Завершился громкий процесс по делу скинхедов — группы молодежи, обвиняемой в 20 убийствах и 15 нападениях. Преступление, что и говорить, ужасающее. Правда, комментаторы стыдливо обходили молчанием тот факт, что члены группировки — это внешне в общем-то обычные парни. Нет у них бритых голов, татуировок, криминальной лексики. А что есть?! «Духовное воспитание», полученное в современной России

В те же самые дни, когда Мосгорсуд выносил приговор по этому делу, члены Общественной палаты в очередной раз обратились к теме информационного пространства и психического здоровья граждан. Есть у нас такие дискуссии, своего рода «ведьмины круги», по которым мы ходим без положительного результата в течение многих лет. В их числе — телевидение, телеобразование, которые получает наше общество, и прежде всего дети.

Граждане России разделены у нас на две сильно неравные части: тех, кто смотрит телевизор, и тех, кто его даже не включает. Данные ВЦИОМа, приведенные на слушаниях, свидетельствуют: сегодня 81 процент россиян доверяют телевидению. Этот своего рода зомби-феномен требует пристального изучения: ни гласность с перестройкой, которые привели к крушению СССР, ни расстрел Парламента в 1993 году, ни война в Чечне, ни сцены пороков и насилия, ни реклама «Властилин», «МММ» и прочих Лень Голубковых, ни подсаживание молодежи на пиво и гламур — ничто не поколебало доверия большей части нашего населения к «голубому экрану». И складывается впечатление, что очень влиятельные силы заинтересованы в таком зомби-феномене. Это не стихийный, а вполне управляемый рынок.

Любопытно, что наши люди проводят перед телевизором в полтора раза больше времени, чем все трудоспособное население страны на работе. То есть основной «труд» в современной России, в который особенно активно включены дети и старики, — это просмотр телепрограмм!

«Голубой экран» заменяет общение с близкими, чтение книг, походы в театр и прочее. 60 процентов населения большую часть своего свободного времени отдают телевизору. Это своего рода «нанолюди», чье сознание создано с помощью новейших информационных технологий. Фактически они «подключены» к внешней системе ценностного и поведенческого управления.

И все же нельзя сказать, что в обществе совсем уж сломлена воля к поиску мировоззренческой истины. ВЦИОМ утверждает: 58 процентов населения поддерживают идею о цензуре в СМИ. Речь идет о запрете на показ сцен насилия и порнографию.

Казалось бы, есть четкий «общественный заказ» — большинство населения страны за «ограничение прав» телеканалов на разнузданное вещание. Есть и политический ответ: инициатива Сергея Миронова ввести общественные советы на ТВ и принять для этого соответствующий закон. И что? К идее Председателя Совета Федерации относятся, скажем так, неровно. Верующие — однозначно за. Телевизионщики — однозначно против. Комиссия по культуре (!) — весьма прохладно. Мол, эта проблема должна «сама собой» решиться. Так, кинорежиссер Карен Шахназаров заявил, что «Общественные советы уже через две недели будут солидарны с руководством телеканалов, но не потому, что в них будут безвольные люди, а потому, что жизнь так устроена».

Ну да, «не мы такие — жизнь такая». Цитата из фильма «Бумер», повествующего о буднях «братвы». Вот у нас и произошла мировоззренческая смычка представителей творческой интеллигенции и криминальных элементов.

Но будем рассуждать здраво. Ограничение телевластью влияния «голубых экранов» на наноэлекторат со временем неизбежно приведет к сужению социальной базы, «платформы». В отличие от Великобритании и Франции никаких общественных советов у нас на телевидении не будет — это может привести к политической нестабильности. И еще одно уточнение, касаемое опроса ВЦИОМа: чем богаче человек, тем с меньшим энтузиазмом он поддерживает идею нравственной цензуры на телевидении. И правильно, зачем? Деньги есть — все разрешено.

А как же… дети?! Еще весной 2008 года главы протестантских церквей России потребовали от Генпрокуратуры закрыть канал «2x2», входящий в холдинг «ПрофМедиа» (владелец — олигарх Владимир Потанин), за «скрытую и явную пропаганду гомосексуализма и педофилии, асоциального образа жизни, а также многочисленных пороков». И действительно, телеканал, по признанию гендиректора «ПрофМедиа» Рафаэля Акопова, иногда показывает «анимационную порнуху».

Генпрокуратура проверила 12 мультфильмов канала и сочла эту продукцию пропагандирующей «насилие, жестокость и порнографию». Какие же оргвыводы? Россвязькомнадзор лицензию каналу продлил! До 17 октября 2013 года. И теперь канал будет вещать не только в Москве, Московской области и Санкт-Петербурге, но и в других местностях. Потому что миссия компании «доставить радость тем, кто нас смотрит, слушает и читает» (так сказано на сайте «ПрофМедиа»).

И действительно, разве «анимационная порнуха» — это не радость?! Особенно для детей и подростков. Создатели «2x2» не скрывают своих задач: «Целевая аудитория канала — люди в возрасте 11–34 лет, „взрослые дети“, которые живут в мегаполисах, неплохо зарабатывают, с удовольствием ездят на самокатах и роликах, носят одежду и аксессуары с изображениями игрушечных и мультяшных персонажей, играют в компьютерные игры и хотят, чтобы телевидение их развлекало». Создание нанолюдей продолжается… Руками, между прочим, трудового народа. Деньги же Владимиру Потанину не с неба упали. Пролетариат на «Норильском никеле» для чего гнет спины?! Чтобы вечером отдохнуть, посмотреть телевизор.

31 августа и 7 сентября 2008 года «2x2» опять «удивил» борцов за нравственность — на канале прошли краткосрочные трансляции-заставки (1–3 кадра). Эксперты проанализировали «продукт» и выяснили: фактически это работа с подсознанием. Зрителю (уже помимо его воли) пропагандируют садомазохизм, наркотики и гитлеровский нацизм. А потом мы удивляемся: почему в среде сравнительно благополучной молодежи появляются банды убийц? Откуда берутся маньяки? Извините, что посеяли, то и получили.

Понятно, что на просветительский канал у олигархов денег нет (хотя Владимир Потанин руководит Комиссией по благотворительности в Общественной палате и мог бы «поблаготворить», наверное). Но зато родное государство бесплатно предлагает населению «анимационную порнуху» на дефицитных частотах (и вполне «натуральную» — на канале РЕН-ТВ, например).

Странно у нас устроена «обратная связь»: большинство общественности вопиет о цензуре, а нам взамен — суют порнографию. То ли люди говорят тихо, то ли «рулевые» нас плохо слышат. А может, порнография — это теперь норма жизни? Вот вам и «Имя России», вот вам и Александр Невский…

2009

Наука и образование

До свидания, советское. Здравствуй, «новокитайское»!

В последние 10–12 лет правительство к сфере образования относится, мягко говоря, противоречиво. Посещая школы 1 сентября и 25 мая (праздник последнего звонка), первые лица государства называют образование «приоритетом», но потом наступают будни, в череде которых власти изо всех сил стараются отнять у педагогов копейку-другую. Деньги учителям достаются, но мало и в трудной борьбе… Что будет дальше? В нынешней апатичной общественной атмосфере многим пока трудно уловить, что предстоят неизбежные перемены, касающиеся постепенной, но неуклонной коммерциализации образования.

Враги народа или спасители Отечества?

На заседании правительства была одобрена (в основном) программа социально-экономического развития страны на среднесрочную перспективу (2003–2005 гг.). Почему она понадобилась, ведь уже была принята подобная программа до 2003 года? Реформы затормозились, нужно менять цели, стратегия теперь видится иной — таков ответ. Впервые правительство решило поставить масштабную задачу, о которой говорят десятилетиями, — уменьшить зависимость экономики от экспорта нефти, отдать приоритет обрабатывающим отраслям. Это повысит нашу конкурентоспособность, будет способствовать интеграции страны в мировое хозяйство.

Среди намеченных мер — налоговая, бюджетная, административные реформы, реформа госслужбы. Комиссия Минфина под руководством министра Алексея Кудрина искала и продолжит искать способы оптимизации госрасходов, чтобы провести налоговую реформу. Ищут, конечно, не у богатых, а у бедных — в том числе и в учительских карманах. Однако пока удалось найти «лишние» средства лишь в размере 0,2 % ВВП, тогда как госрасходы составляют около 37 % ВВП.

Рост ВВП в среднесрочной программе планируется невысоким — 3,6–4,8 %, в 2005 году — от 4 до 5 %, тогда как президент поставил перед правительством задачу в 2007–2008 гг. выйти на 7–8 % экономический рост. Но, как заметил Евгений Ясин, «опасно ускорять экономический рост к определенным датам». Очевидно, что речь идет о выборах. А на прошедшей международной конференции «Модернизация экономики России: социальный контекст» эксперты вообще засомневались в том, что экономический рост в стране ныне возможен.

По мнению Джона Одлинга-Сми, директора департамента Европейского управления МВФ, России трудно будет достичь долгосрочного роста без перемен в госуправлении, реформирования финансового сектора, естественных монополий и сферы коммунальных услуг.

Советник президента Андрей Илларионов, проанализировав макроэкономические показатели, сделал вывод, что за последние 4 года в стране существенно улучшилась экономическая ситуация. ВВП вырос на 26 %, инвестиции — на 38 %., оборот розничной торговли — на 23 %, а реальное потребление населения — на 25 %. Улучшились показатели бюджета и выплачиваются долги. То есть в целом ситуация лучше, чем была в 1997 году, это означает, что кризис преодолен во всех сферах и ситуация в стране лучше, чем в 1990–1991 годах. Но эти показатели не учитывают возросшую социальную дифференциацию и являются, по существу, «средней температурой по госпиталю». В рейтинге динамично развивающихся стран в 2000 году мы занимали 13-е место, в 2001 г. — 46-е, а в 2002 г. — уже 63-е. С июня прошлого года количество безработных увеличилось более чем на 16 %, а на начало 2003 года — на 13–14 %. Сократилась продолжительность жизни и увеличивается смертность — более всего от сердечно-сосудистых заболеваний.

Среди россиян распространены две точки зрения на причины возникновения нынешней ситуации. Первая — у власти враги народа, поэтому в последние 10–12 лет они все разрушали. Вторая — у власти спасители Отечества, но им всё время мешают внешние обстоятельства. Например, дефолт 1998 года… На то, чтобы поддерживать эти две точки зрения, в основном и работают пропагандистские машины.

При нынешней экономической политике госрасходы по-прежнему остаются значительными (среди них и расходы на образование). А это прелюдия к серьезному бюджетному кризису. Что-то надо делать… Евгений Ясин, научный руководитель Высшей Школы Экономики, учреждения, являющегося колыбелью нынешних реформ в образовании, считает, что наша страна традиционная и консервативная, в ней много устаревших институтов, которые сдерживают развитие. Они либо не пропускают новое, либо его отторгают, либо так взаимодействуют, что получается нечто совершенно противоположное. Это нужно все больше и больше учитывать. В общем, образованию нужны революционные идеи… И они не замедлили оформиться.

Рыночная ломка

Сфера образования входит одновременно и в экономическую систему, и в социальную. По данным ректора ВШЭ Ярослава Кузьминова, это рынок услуг, объем которого составляет не менее 5 % ВВП.

Кузьминов рассуждает следующим образом: «Рациональный бюджет вуза на одного студента — 2 тысячи долларов. Сейчас стандартный вуз получает 500 долларов от государства, коммерческий студент приносит 600–650. В любом случае это четверть от потребности. Рациональный бюджет школы — где-то около 600 долларов, школа получает в лучшем случае одну треть. Как с этим быть? Мне кажется, что сейчас у власти есть некая возможность перестать говорить разные слова, а четко определиться, что нужно сделать. Есть два пути. Первый — урезание масштабов государственных обязательств, как это сделали китайцы. Из 600 вузов оставим 150–200, остальные передадим регионам, то есть как бы в никуда, и будем финансировать эти 150–200 вузов как раз по 2000 долларов на студента. Тогда преподаватель вуза будет тысячу долларов получать, как он должен вообще получать, будучи человеком интеллигентным и на рынке востребованным, он не будет бегать по десяти другим учебным заведениям, будет следить за тем, чтобы его студент делал задания, а не скачивал их из интернета. Тогда у нас учитель школы будет 300 долларов получать, у него будет время думать, развиваться, заботиться о детях. Но что будет с другими, кто сюда не войдет, готовы ли мы к этому?»

Действительно, готовы не все. Чтобы повысить готовность, необходимы новые знания и навыки, и их список постоянно меняется. Сейчас это компьютерная грамотность, иностранные языки, технологическая культура, предпринимательство и социальные навыки. К последним относится умение вступать в общение и его поддерживать, приспособляемость, умение рисковать, считает ректор ВШЭ. По мнению Ярослава Кузьминова, сегодня профессия учителя и преподавателя становится иной по содержанию. Педагоги все больше становятся консультантами, наставниками и посредниками, чья задача помочь ученику самому сформировать свое образование и осознать свою личную ответственность за это.

У нас же наука и образование организованы все еще по-советски — оцениваются затраты, а не результаты работы. Финансируются «стены» и почти ничего не остается на проекты. Можно было бы считать проектом, например, компьютеризацию школ, однако, по оценке ректора ВШЭ, на программах информатизации государство теряет 70 копеек из каждого рубля затрат: приобретены только сами компьютеры, но нет информационного обеспечения, сервиса, не налажено обучение и т. д. Правда, именно советская «закваска» учительства, способствовала тому, что в 90-е годы педагоги годами (!) не получая зарплаты, продолжали преподавать в школах. Иначе беспризорных и «асоциального элемента» у нас было бы намного больше.

Но в общем государственные затраты на образование по большей части не достигают конечной цели: 40 % студентов не собираются работать по специальности. Особенно это касается выпускников медицинских, педагогических, военных и инженерных техникумов и вузов. В России, считает Ярослав Кузьминов, возник феномен «высшего общего образования».

В то же время у предприятий — постоянный дефицит рабочих: по словам работодателей, это одно из серьезных препятствий для осуществления новых проектов. Но многие кампании просто опасаются брать на работу выпускников ПТУ из-за низкой производственной дисциплины и, нередко, асоциального поведения. Так, в Подмосковье работает 6 строительных ПТУ, но работодатели предпочитают оформлять строителей-иностранцев через МВД, хотя это и хлопотно.

По мнению Ярослава Кузьминова, современное состояние образования все больше выступает как ограничитель экономического роста. Нужно передавать все больше полномочий в руки самих граждан, привлекая их к принятию решений и контролю за качеством образования. Образовательный рынок должен становится прозрачным для потребителей. Необходима также регулярная оценка качества услуг, долгосрочные инвестиции в создание материальной, кадровой и информационной структуры образования. При этом бюджет должен обеспечивать условия для постоянного роста зарплаты педагогов.

Нынешние диспропорции — прямое следствие фактической отстраненности работодателей от сферы образования, уверен ректор ВШЭ. Ему вторит доктор экономических наук, профессор Виктор Бархатов: «Создается парадоксальная ситуация: у нас банкиры и промышленники приходят в вуз, отбирают для своих коммерческих структур рабочую силу и при этом ни копейки не платят тем, кто готовил этих специалистов». Действительно, доля работодателей в финансировании профессионального обучения не превышает 5–7 %. Чтобы стало выгодно инвестировать в подготовку кадров, как государству, так и частным фирмам, нужно переходить к системе многосторонних договорных обязательств между заказчиками, поставщиками образовательных услуг и учащимися. К чему, как видим, правительство и приступает. Правда, весьма своеобразным путем.

Центр придумал, регион оплатил

На заседании правительства при обсуждении оптимизации бюджетных расходов речь шла и о финансировании бюджетных учреждений образования. Количество бесплатных мест для абитуриентов в вузах в этом году не будет сокращено. Так что по китайско-кузьминовскому варианту мы пока не двинулись. Но Министерству образования предложено за два месяца подготовить программу перехода на систему возвратных субсидий и льготных образовательных кредитов. Планировалось так же изменить существующий порядок финансирования: содержать не сеть бюджетных учреждений, а финансировать услуги, которые они предоставляют. Деньги должны следовать за потребителем. Но пока этот вопрос остался нерешенным.

Чего в нынешних условиях может ожидать сфера образования? Похоже, ничего хорошего. Налицо тенденция «скидывания» финансирования сферы образования на регионы и на муниципалитеты. Экономия и «оптимизация» приведут к тому, что школы будут объединять, а учителей сокращать. Сохранение федерального стандарта образования остается под вопросом, так же как и его качество.

Казалось бы, выход в сложившейся ситуации очевиден: необходимо проанализировать тенденции развития информационных потоков, развития ресурсов и рынков, рабочей силы, потребления и четко обозначить пресловутые «приоритеты» конкретно для каждой ступени образования, соотнеся желания с имеющимися финансовыми возможностями. Но этого пути в ближайшей перспективе у нас не предвидится — слишком различны интересы бизнеса, общества, власти, центра, регионов и «глубинки». Согласованной стратегии в результате, при объявленной «модернизации образования» мы пока не видим — как, впрочем, и в других сферах нашей жизни.

Одно радует: главная тайна оптимизации госрасходов, которой занималась комиссия Алексея Кудрина в том, что президентом уже решено увеличить зарплату всем бюджетникам на 33 % в 2004 году, что составляет 160 млрд. рублей и 1 % ВВП. О новых отраслевых системах оплаты труда (по которым было столько шума в Государственной думе) в связи с этим пока не упоминается.

2003

Зачем «сырьевому придатку» образование и наука?

«Не то и не так» — таково ныне главенствующее общественное настроение по отношению к власти. «Букет реформ», преподнесенный восторженному электорату, оказался с шипами. Лето 2004-го прошло в законодательной горячке, а осенью появились первые ласточки народного недовольства — на Горбатый мост у Дома Правительства в Москве вышли сначала студенты, потом педагоги и ученые. Протестовали против ожидаемых реформ образования и науки. Митинги пенсионеров, не довольных монетизацией, на время заслонили предмет осенних волнений (впрочем, весьма умеренных и, что важно, санкционированных самой властью). Однако же «собаки лают, караван идет». Пакет правительственных предложений по реформированию образования и науки скоро поступит в Государственную Думу. Трудно не согласиться с мнением, что «от того, как будет проходить эта реформа, от того, к каким результатам она приведет, будет зависеть, какой будет наша страна завтра» (заместитель Председателя Государственной Думы Георгий Боос). Контуры очередной модернизации отрасли уже достаточно ясны — этому вопросу было посвящено заседание Правительства. Попробуем разобраться в том, что нас ожидает и к каким последствиям это может привести страну.

По просьбам трудящихся

Параллельное сосуществование власти и народа — вещь для России более-менее привычная, однако же власть всегда свои намерения должна выдавать за чаяния народа, чтобы придать вид легитимности своим действиям. К сожалению, этот прием был использован и при проведении упомянутой реформы.

Так, министр образования и науки РФ Андрей Фурсенко последние перемены объясняет «требованиями масс». Реформа, оказывается, была затеяна «по просьбам трудящихся»: «…Времени нет, потому что наука находится в критическом положении. Все ученые взывают: необходимо срочно спасать науку» (из интервью газете «Известия»). Но так ли это? Валерий Черешнев, человек в ученом мире не последний, председатель Уральского отделения РАН, например, утверждает следующее: «Наши дни не сравнить с периодом 1992–1996 годов. То было время полного развала, люди по два-три месяца не получали зарплату. Сейчас наука приобрела опыт, и хотя систему периодически расшатывают извне, наука, как живой организм, научилась группироваться, перестраиваться, уходить от опасности». А на вопрос корреспондента «Если бы вы были всемогущим, что сделали бы для науки?» ученый отвечает: «Оставил бы в покое минимум лет на пять. Наука делается в тиши, ей нужны цель и честно заработанные деньги. Будь я всемогущим, запретил бы науку дергать, что ни год реформировать. Пожилые люди в ужасе: „Нас выгоняют? Но мы же еще можем…“ А на них смотрят ученики и думают: надо уезжать. Почему люди должны изворачиваться, чтобы служить своей же стране?»

Вопрос риторический, но мы все-таки попытаемся попозже на него ответить, а пока заметим, что и перемены в образовании чиновники оправдывают таким же образом! Этот же мотив: школьная реформа нынче появилась потому, что вы ее «сами просили», прозвучал и из уст Исаака Калины, директора Департамента государственной политики в сфере образования, в чьих руках ныне реально и находится наша школа. На одном из ведомственных собраний он заявил, что теперешние «Приоритетные направления…» развития отрасли адаптируют прежние госнамерения, «учитывая мнения потребителей образовательных услуг — учащихся, родителей, работодателей».

Зато в министерских документах, которые были представлены в Правительство, в качестве «проблем» реформы были указаны «отсутствие у работников сферы образования мотивации к участию в преобразованиях» и «низкое общественное участие в проводимых образованиях». Так хотят или не хотят трудящиеся платного образования?! Видимо, одна из задач государственных институтов ныне состоит в том, чтобы убедить население, что да, оно достаточно богато для того, чтобы жить без льгот, платить за школьное образование и поликлиническое обслуживание.

Куда идем?

Но допустим, что наши «верхи» занимаются ложью во спасение, внушая своим гражданам, что те сами хотят реформ. Потому что чиновники «хотят как лучше», и, более того, они, как добрые «пастыри», ведут заблудшее «стадо» если уж не к Царству Божьему на земле, то уж по крайней мере к большой и общественно значимой цели.

Какой же? И вот тут возникает очередное недоумение. Люди, давно и профессионально занимающиеся образованием, более того, искушенные в чтении государственных бумаг (а не пресловутые «кухарки»), тщетно пытаются в тумане чиновничьего новояза выловить цель затеянных реформ.

Приведем несколько высказываний по этому поводу.

Валентина Иванова, заместитель председателя профильного Комитета Государственной Думы: «Мы не нашли в этих документах ответа на вопрос, как будет общество участвовать в воспитании молодежи в самом широком понимании этого слова. Разве это не приоритет сферы образования?»

Алексей Чернышев, еще один заместитель председателя Комитета Государственной Думы по образованию и науке: «У нас нет ни анализа, ни прогноза на будущее. Мы не знаем, откуда мы идем, куда мы идем и с чем мы идем».

Уже упоминавшийся Валерий Черешнев: «Нужно проводить последовательную политику и в образовательной, и в научной сфере. Хватит нам шараханий. Приходим в сентябре и узнаем, что сформирована новая концепция, трансформация науки. Зачем это делать?»

Владислав Зинченко, заместитель губернатора Томской области: «Мы настолько увлеклись разделением полномочий, что забыли о том, что есть национальные цели и задачи».

Олег Смолин, первый заместитель председателя профильного Комитета Государственной Думы: «Прочитав правительственный документ „Перспективы отечественного образования“, внятного представления о перспективах не получат ни родители, ни школьники, ни студенты, ни образовательное сообщество, ни общество в целом».

Не будем упрекать закоперщиков реформ в скрытом троцкизме («цель — ничто, движение — все») или в чиновничьем зуде бумаготворчества, дабы оправдать «разделение полномочий». Для начала попробуем выяснить мотивировку реформ.

Вторая перестройка

Понятно, что объяснять столь масштабные изменения сразу в двух системах только лишь «требованиями масс» было бы не вполне солидно. (Тем более что единственная громкая «просьба трудящихся» ныне — оставить народ в покое, погодить с «экспериментами».) Поэтому для реформы науки было выдвинуто следующее обоснование. Андрей Свинаренко, заместитель министра образования и науки РФ: «Темпы развития и структура научного и инновационного потенциала российского сектора исследовательских разработок не позволяют удовлетворять растущий спрос на технологические инновации со стороны корпоративного сектора экономики и системы обеспечения национальной безопасности. Тенденция развития сектора исследований разработок соответственно не обеспечивает необходимого уровня конкурентоспособности на мировом рынке». Если перевести с чиновничьего языка на русский, то мысль А. Свинаренко такова: наука в державе нашей не поспевает за бурно растущей экономикой! Мы бы давно «догнали и перегнали», если бы не отсталые ученые, которые своими убогими идеями и разработками только компрометируют Россию в мировом соревновании интеллектов.

Впрочем, тут же возникает вопрос: если русские столь неконкурентны, то разве «утечка мозгов» приобрела бы тогда характер национального бедствия?! Перспективные ученые бегут в Штаты, бегут в Европу и по сей день. Сорос ведь не в Зимбабве активно строил «открытое общество», отслеживая лучших учителей, студентов, преподавателей и ученых, а у нас! Кроме того, именно в «неконкурентную» Москву разборчивые и прагматичные китайцы и по сей день едут получать качественное образование. Только в МГУ их сегодня две тысячи, что в четыре раза больше, чем в период нашей былой социалистической дружбы. А для южнокорейцев химические и физические институты Урала и Сибири — «дом родной»: не проходит и недели, чтобы Россию не посетила очередная делегация любознательных азиатов. Индия, известная своими колоссальными успехами в продаже высоких технологий, за образовательным математическим «фундаментом» едет опять же к нам. А все потому, что как раз по инновационному потенциалу мы входим в десятку сильнейших стран мира.

К тому же еще 10 лет назад Институт прикладной математики РАН им. Келдыша провел исследования, которые четко предсказали: инновации работают только в том случае, если есть восприимчивый к этому промышленный механизм. Но если нет экономики, если страна «не слезает с трубы», какие могут быть инновации?!

Вот и Валерий Козлов, вице-президент РАН, с горечью заметил, что «у нас почти полностью разрушен сектор прикладной науки, крайне низок спрос производственного сектора на новые знания».

Понятное дело, что мотивировка «экономика у нас хорошая, а наука — плохая» не выдерживает никакой критики. По существу, мы являемся сегодня свидетелями второй, более локальной и «тихой» перестройки, когда страну «переформатируют» по отраслям. Кстати говоря, один из подлинных мотивов реформы озвучил Ярослав Кузьминов, ректор ВШЭ-ГУ: «Сегодня у нас в Москве и Петербурге достаточно большой избыток объектов собственности. Давайте эту собственность заберем, она у научных организаций лишняя, у Академии наук лишняя, в университетах лишняя и т. п.». Просто и без затей! То, что подобная схема может использоваться и в образовании, предположил А. Чернышев: «Мы говорим: на федеральном уровне у нас останется 100 ведущих вузов. А что же будет с другими? Нас заверяют, что приватизации не будет. А все произойдет так же, как и с промышленностью. Будет перенос на региональный уровень, у территорий денег нет, и постепенно вузы уйдут в частные руки. Но уйдет не интеллектуальный потенциал, который там имеется, а здания и земля. А интеллектуальный потенциал растворится».

Но не в этом ли и состоит подлинная цель реформы?!

Монетизация образования

Надо сказать, что подводка к тому, что перемены подобного рода нужны и в образовании, сделана более тонко. Тут мы отдадим должное казуистическим способностям главного идеолога школьных модернизаций последнего времени Я. Кузьминову.

По ВВП на душу населения мы отстаем от европейских стран примерно в 3,5 раза, а по финансированию образования в 7–8 раз. Госбюджет дает средств нашему образованию не только меньше, чем в любой стране ЕС (в процентном отношении), но и меньше, чем в Китае или Индии. Из этих данных, которые сам Я. Кузьминов и приводит, он делает совершенно неожиданный вывод: средства надо «влить», но не из бюджета, а из карманов населения. То есть барон Мюнхгаузен, чтобы выбраться из болота, должен сам тащить себя за волосы! Ситуация абсурдная, но в нашей стране не безнадежная, уверяет ректор ВШЭ. Тем более что монетизация льгот и реформа ЖКХ показывают — сей путь возможен.

Виктор Садовничий, ректор МГУ, вышедший «в люди», в академики, из далекого украинского хутора (советская власть бесплатно учила!), из простой семьи, ужасается: «Если мы доведем страну до того, что каждая семья будет платить за образование, мы совершим страшное преступление!» Ему, человеку старой генерации, платное общее образование в стране, где правящий класс даром (или почти даром) получил в свое распоряжение недра, предприятия и СМИ, затеянная «монетизация образования» кажется преступлением. Нашему Минобрнауки это же действо представляется прогрессивной и единственно возможной новацией. «Внедрение различных моделей снижения недельной нагрузки учащихся, легализация услуг дополнительного образования должны позволить увеличить зарплату учителей с опережением по отношению к росту бюджетного финансирования», — уверяют министерские. То есть в школу фактически вводится всеобщая частичная платность (пока в пределах 25 процентов уроков) под лозунгом сокращения нагрузки. Но позвольте, не далее как весной 2004 года А. Фурсенко на слушаниях в Государственной Думе, посвященных здоровью школьников, удивлялся: в нынешних учебниках он не находит многих вещей, которые были во времена его детства. То есть книги уже упростили — и никакой перегрузки он тут не видит! Такая переменчивость суждений говорит о том, что никакой внятной собственной концепции развития школы у министра не было. Стремительная же «кристаллизация» реформы свидетельствует только об одном — Минобрнауки действительно работает «по просьбам». Только не трудящихся, а тех, кто им противостоит.

Для проведения идеи «частичной платности образования» государству и «трехмиллионному образовательному сообществу», по мысли Я. Кузьминова, надо «договориться». И тогда, к 2010 году учитель в среднем должен будет получать 500 долларов (а в Китае при коммунистах он уже нынче получает тысячу «зеленых»!). «Договоренность», видимо, предполагает, что учителя должны бурно приветствовать надвигающуюся реформу платности (и ни в коем случае не считать ее преступлением, как В. Садовничий). Как же, ведь денежки, «30 сребреников», зазвенят в карманах!.. То, что у нас вот-вот достигнет пика демографическая яма и средства бюджета даже при прежних нормах должны по идее увеличиваться, то, что при нынешних намерениях властей «разгрузить школу» десятки тысяч учителей окажутся на улице, то, что все население при параллельном введении множества «монетарных» реформ окажется в положении «белки в колесе», тщательно замалчивается в надежде, что «пипл все схавает» (терминология современных телезавсегдатаев). Каждый «грабит» каждого — разделяй и властвуй. О попранной Конституции, гарантирующей бесплатность общего среднего образования, нынче никто уже и не вспоминает.

Но продолжим изложение официальной мотивации происходящего. Одной из причин реформы Я. Кузьминов называет «нарастающее вырождение системы образования, постепенно расширяются очаги псевдообразования». Может быть, под этим идеолог модернизации подразумевает неумеренно разросшуюся сеть частных вузов, где «заочно» можно стать и журналистом, и юристом, и экономистом? Но в развитие лжеобразования существенный вклад внесли именно государственные органы! И как раз в результате одной из «реформ» у нас в обилии возникли пресловутые «очаги». Частные вузы, выдающие диплом государственного образца, например МГУ («двойник» прославленного университета), гонят «вал», обещая за 40 у. е. в месяц престижную «корочку». Заметим, это не только санкционированная государством (именно оно выдает лицензию) обираловка граждан, но и сознательное размывание уровня образования. А очередное размывание будет требовать очередную «модернизацию» или «реформу». Что мы ныне и видим.

Но как заметил Я. Кузьминов: «Не важно, чему учить. (!) Главное, правильно построить процесс обучения на всех его этажах, чтобы процесс шел». И процесс пошел…

Цели явные и цели скрытые

А страна тем временем теряется в загадках: что происходит? К чему движемся? Почему буксуем? «Почему мы все время топчемся на месте? За эти же 15–20 лет Япония еще прибавила, Южная Корея ушла в далекий отрыв по всем инновациям», — недоумевает В. Черешнев. Он же пытается разобраться в смысле происходящих реформ: «Государство должно вернуть себе целеполагание. Мы должны разработать стратегический национальный прогноз, то есть мы должны четко знать: что мы строим, какое государство?»

Но не надо думать, что если этой ясности нет в державных бумагах, то и цели у нынешних реформ, кроме замутнения смыслов, нет. Вернее, эти цели совершенно неприемлемы для нормальных здравомыслящих людей, но, видимо, открыть простую истину, что страну последовательно и весьма успешно «ведут» в определенном направлении, у многих просто не хватает духа.

Оттого, что нет четко заявленной цели, или оттого, что эта цель озвучивается «вполголоса», и, наконец, потому, что она совершенно чужда 99 процентам населения, вовсе не значит, что этой цели нет. На образ будущего недавно намекнул Герман Греф.

Выступая в Совете Федерации, Г. Греф обозначил экономические перспективы России в случае вступления в ВТО. Нам уготованы роли «транспортного коридора» и «сборочного цеха». Но зададимся вопросом: зачем «шоферам» и «слесарям» фундаментальная наука, собственные КБ и НИИ, качественное высшее образование и даже крепкая средняя школа? Ответ мы получим в откровениях А. Свинаренко. Он считает, что одним из ключевых направлений реформирования науки должно стать «проведение прикладных исследований по ограниченному числу приоритетных направлений». То есть люди из «сборочного цеха» должны знать свое место в мировом разделении труда и не претендовать на поиски истины в фундаментальных исследованиях — «шибко умными будут!». Кстати говоря, приоритеты будут определяться исходя из «оценок перспектив на глобальном рынке», а также на основе «консенсуса между экспертами научного сообщества, бизнеса и государства».

Опять же если вдаваться в конкретику, то «сборочному цеху» не нужно свое сельское хозяйство — при вступлении в ВТО «Европа нам поможет», сбывая в Россию «излишки». В связи с этим вполне объяснимы удары, которые уже нанесены нашей сельскохозяйственной науке. По словам Геннадия Романенко, президента Российской академии сельхознаук, Закон «О плате за землю» фактически разоряет отраслевые институты. Г. Романенко все еще уповает на разум: «Наша наука обеспечивает более 90 процентов сортов, выращиваемых в стране. Покупать семена за рубежом — переплачивать в 5–7 раз дороже!» Глас вопиющего в будущей российской пустыне: «Почему мы оценку делаем по тому, что можно продать? Есть обратная сторона медали — что не надо покупать! Ведь мы не покупаем семена! Цифра двухлетней давности такова: сколько продали нефти за 5 лет, столько купили продуктов питания. Но мы же можем половину производить в России, обеспечить рабочие места, загрузить промышленность производством современной техники! Почему мы продолжаем покупать те же окорочка не только в Америке, но теперь и в Бразилии и топим свое научное и производственное хозяйство в этом направлении?!»

Надо ли говорить, что Геннадий Романенко не дождется внятного ответа на свои вопросы? Наши «рулевые» рассуждают с точки зрения глобальных интересов мировой экономики. Народ России безжалостно брошен в топку «очага глобализма».

В. Садовничий, не первый год упорно сопротивляющийся Болонскому процессу, в очередной раз заметил: «Мы понизим свой уровень образования, если слепо, не думая, будем следовать этой двухуровней системе». Зачем нам копировать Запад? — недоумевает Виктор Антонович. Действительно, западные специалисты с их магистерскими или бакалаврскими дипломами к нам не бегут, а наших «спецов» из МИФИ, МФТИ или МГУ и нынче берут за милую душу по всему миру. Но министерский тезис о том, что «мы должны все время следить за конкурентностью наших выпускников вузов на мировом рынке», подтверждает идею, что для нас сегодня главное — угодить Западу, обслужить его интересы. Министерский ключ, коим открывается ларчик реформы, — перемены в профессиональном образовании. Повторимся: для нашего будущего «сборочного цеха» нынешний уровень грамотности и профессиональной компетенции населения избыточен. В США, например, 20 процентов населения не умеют читать и писать и, по уверениям тамошних властей, вполне счастливы. Нынешний разрыв между уровнем жизни в России (в среднем бедным) и уровнем образования (высоким, по мировым меркам) рождает не только излишние социальные претензии и ожидания, но и тормозит окончательное установление «нового мирового порядка», в коем России уготована незавидная роль.

Генерация знания и генерация совести

Внимательно изучая министерские документы, посвященные образованию, язык, которым они написаны, идеи, которые там изложены, трудно отделаться от ощущения, что люди, их подписавшие, сразу родились чиновниками-технократами. Или появились у нас откуда-то из туманности Андромеды. Складывается впечатление, что жизненные периоды «детство» и «юность» им совершенно не знакомы, а между тем именно на детях и молодежи они будут проводить свои «эксперименты» и «реформы». Ужасающий технократизм!

По существу, наши «поводыри» уже ощущают себя инженерами в «сборочном цехе», и у них напрочь отсутствует понимание, что люди, а тем более дети не металлические болванки, а учителя — не токари, которые нарезают болты.

Любимая идея министра А. Фурсенко, которую он не устает повторять, — это «опережающее развитие среды генерации знаний». Общественность, ошарашенная новоязом, что называется, «плохо вслушивается». То есть люди старой генерации все еще по старинке понимают образование как формирование нравственного человека, раскрытие его творческих и интеллектуальных возможностей, и понятное дело, что именно такой гражданин будет трудиться для приумножения национальных, культурных и государственных ценностей.

Но пора понять суть реформы образования и науки. Она направлена, во-первых, против человека, как такового. Адепты концепции «генерации знаний» считают, что человек ценен только информацией. При этом неважно, какова эта информация. Важен сам процесс ее обновления. Что же касается знаний, то это «отцензурированная информация». А современный работник — носитель знания того или иного предприятия. В общем, человек становится придатком информационной «машины».

В эпоху «генерации знаний» человек «генерации совести» не только не нужен, но и опасен, поскольку действует совершенно в иной системе координат. По большому счету, внедрение системы «генерации знаний» является мощным демографическим регулятором. Благополучная Финляндия уже нынче столкнулась с трудностями военного призыва — виртуальная зависимость сравнялась по своей опасности с наркозависимостью. Зато любовь Минобрнауки к избранной концепции такова, что под информатизацию образования мы и нынче заняли у добрых западных дядей 100 миллионов долларов. И это при том, что более трети российских школ нуждается в капитальном ремонте… Но что значит детское здоровье в сравнении с пресловутой «генерацией»?!

По большому счету, наши нынешние «поводыри» стали заложниками очень опасной, античеловечной мировой «игры». В коей они только пешки. Что же касается богатеньких российских деток, то их развитие в духе «генерации знаний», вне нравственности и духовности должно закрепить существующее положение дел, чтобы, не дай Бог, не возникли у нас новые Львы Толстые, призывающие к социальному равенству и отказу от собственности.

Антиутопия? Но, перефразируя Некрасова, можно сказать, что «жить в эту пору чудесную», похоже, «придется и мне, и тебе…».

2005

Нужен ли стране интеллектуальный ресурс?

В нашей буче — боевой, кипучей — не соскучишься. Не успела страна прийти в себя от монетизации льгот и широкомасштабной реформы финансирования образования, не успела опомниться от августовских терактов и Беслана, как грянул новый «гром». Поводом для общественных волнений послужили «Концепция участия Российской Федерации в управлении государственными организациями, осуществляющими деятельность в сфере науки», «Стратегия Российской Федерации в области развития науки и инноваций на период до 2010 года», а также поправки к Закону о науке, разработанные в недрах Министерства образования и науки РФ.

ОАО «Наука»

Автор упомянутой «Концепции…» замминистра Андрей Свинаренко заявил, что «государственный сектор науки не оптимален по структуре и не эффективен». Наши научные коллективы получают только 34 процента патентов, выдаваемых в стране, при этом общее число патентных заявок на 10 тыс. населения в несколько раз ниже, чем в ведущих странах мира. (О том, что зарплаты наших ученых в десятки раз ниже, чем в «цивилизованных странах», скромно умалчивалось.) Доля корпоративной науки в России — 6 процентов, в США — 75 процентов. (Но в США первая корпорация, которая приходит на ум, это Microsoft, а у нас, увы, ЮКОС…) В системе РАН численность НИИ выросла на 52,9 процента. В стране 2388 государственных научных организаций, в 40 процентах которых работают менее 100 человек. При этом российская наука, утверждал Свинаренко, совершенно не ориентирована на производство, что проявляется в постоянном сокращении численности проектных и внедренческих организаций, конструкторских бюро. А ресурсов, имеющихся в распоряжении Минобрнауки, может хватить только на содержание 200 научных организаций. Так что ничего не поделаешь — «избыточную науку» придется сокращать.

Избыточное знание — это, разумеется, прежде всего фундаментальная наука. Помимо сокращения по первому варианту «Концепции…» у академии предполагалось отобрать и экономическую свободу. Опытно-конструкторские производства, экспериментальные заводы, книжные издательства, детские сады, больницы и санатории с баланса академии предполагалось снять. Арендная плата за сдачу помещений должна будет направляться в казну (до сих пор ее разрешалось использовать на научные цели). С принятием поправок в земельное законодательство, которые сейчас рассматривает Государственная Дума, академии придется платить налог на землю (а это, помимо всего прочего, ботанические сады, заповедники и опытные поля), хотя религиозные организации и тюрьмы от налога освобождены. На очереди — налог на имущество. (При этом далеко не самые бедные организации — «Газпром» и РАО «ЕЭС» — от налога на имущество освобождены.)

Необходимость таких преобразований связана с тем, что большая часть предприятий науки имеет форму федеральных государственных унитарных предприятий (ФГУП), которые к 2007 году должны прекратить существование и акционироваться, утверждает министр Андрей Фурсенко. То есть на смену ФГУП должны прийти ОАО или ЗАО… В сходной по целям «Концепции…», касающейся образования, количество госуниверситов предполагается сократить до 100, а остальные будут преобразованы в «государственные автономные учреждения» (ГАУ) и «государственные автономные некоммерческие организации» (ГАНО).

После нас — хоть потоп?

Справедливо рассудив, что в своей государственнической деятельности Правительство руководствуется принципом «После нас — хоть потоп», первыми выразить свое недоумение новациями решили студенты. На акции протеста у Дома Правительства звучали обещания устроить «вторую пражскую весну», если Минобрнауки не откажется от своих «антимолодежных проектов». В ответ Андрей Фурсенко путано заявил: «Государство несет ответственность за предоставление возможности молодым людям получать высшее образование, и оно должно оплачивать по крайней мере часть образовательных услуг в вузах. Какую часть, это будет зависеть, наверное, и от того, насколько студенты готовы к получению образования и заинтересованы в нем. Это связано и с установлением социальной справедливости». Из этих слов можно понять, что Правительство вовсе и не собирается отказываться от своих планов. А именно: количество бюджетных мест в вузах будет определяться из расчета 170 на 10 тыс. человек от 17 до 23 лет, а не всего населения, как было раньше. Столь простая манипуляция позволит сократить число «бюджетных студентов» в 5–6 раз.

Ученые тоже вышли на Горбатый мост и к Дому Правительства, чтобы упредить возможное развитие событий по неблагоприятному сценарию. Выступления были резкими. «Мы потеряли статус человека знания — ученого, деятеля культуры, педагога, врача. Дворником, сантехником быть почетней, чем человеком, который добывает знания трудным путем, — заявила на митинге Светлана Прожогина, доктор филологических наук, главный научный сотрудник Института востоковедения РАН. — Ослабленный корпус культуры — это ослабленный дух страны. А душевные болезни гораздо страшнее физических. Неужели наша власть не понимает, что уничтожение науки — это раскол, распад, деградация нации, страны, государства! Я — африканист, и я знаю, что в Африке ученые — это фетиш общества, люди, которым поклоняется все общество… А мы сейчас требуем права на работу, на профессию! При том, что даже надбавки за ученые степени у нас до сих пор не выплачиваются в полном объеме! Ложь, что принятие „Концепции…“ сделает нашу жизнь лучше. Нас обманут, как это было уже не раз!»

Венчурные планы

Но, может быть, родное Правительство действительно хочет «как лучше» и фундаментальная наука должна приносить «копеечку», которая существенно подкрепит наш нефтедолларовый бюджет?! Но тот же Институт мировой литературы РАН ну никак не поможет «комплексному реформированию в развитии национальной инновационной системы» (одна из целей «Концепции…»). Значит, не быть ему, как и теоретическим физикам и абстрактным математикам. Фундаментальная наука не окупается — это давно понятно во всем мире. Она может жить только за счет бюджетных денег или спонсорских взносов.

Любопытно, что в грядущем реформировании никакие оглядки на Запад в данном случае некорректны. Американский опыт, где наука сосредоточена в университетах, мы все равно перенять не сможем — для этого нужны десятилетия. А вот в Германии все университеты государственные, в Англии — за исключением Букингемского — тоже. Да и вся наука там государственная. Что же касается любимой идеи Андрея Фурсенко — венчурных разработок (пограничных между фундаментальной и прикладной науками), то и без нынешних нововведений они развиваются весьма динамично. Так стоит ли из-за этого городить огород?!

«Жизнь без науки — смерть», — заметил еще в XVII веке Уильям Гарвей, английский врач, основатель современных физиологии и эмбриологии. А между тем и безо всяких «Концепций…» средняя заработная плата научного работника опустилась ниже прожиточного минимума, научная работа потеряла всякий престиж, а талантливая молодежь разбежалась по всему свету в поисках лучшей доли. В проекте федерального бюджета на 2005 год повышение оплаты труда работникам РАН предусмотрено лишь на 20 процентов.

Ситуация вокруг РАН оказалась настолько острой, что привлекла внимание главы государства. Владимир Путин встретился в Кремле с членами Совета по науке, технологиям и образованию. Президент ждет «вдумчивой и результативной модернизации» (надо полагать, не только от академии, но и от Правительства). При этом фундаментальная наука должна не только сохранить научные школы, но и обеспечить их развитие. Разумеется, для решения поставленных задач необходимы совершенствование законодательной базы, а также интеграция науки и образования.

«В России экономический рост во многом основан на эксплуатации природных и сырьевых ресурсов. При этом ни ведомства, ни эксперты не берутся прогнозировать кардинального роста вклада науки в увеличение ВВП», — констатировал глава государства. Президент убежден, что «можно и нужно планировать такое воспроизводство интеллектуальных ресурсов, которое даст отдачу, сопоставимую эксплуатации природных ресурсов». Путин считает, что это будет переходом к так называемой «экономике знаний».

В общем гуле полемик вокруг РАН утонул такой факт: ежегодно в академии выходит том «Научных результатов, готовых к применению в промышленности». Передовые разработки, которые востребованы, увы, лишь процентов на десять. Потому как промышленность страны в большей своей части все еще лежит на боку…

2004

Езда в незнаемое

Оглядываясь на реальные достижения последнего времени, приходишь к выводу, что все они родом из советского времени. Тут и создание мощных госкорпораций, и активная внешняя политика, и накопление золотовалютных запасов, и «любимые партии», и внимание к обществоведческим дисциплинам…

Думается, что советские рецепты управления страной востребованы вовсе не из любви к недавнему прошлому или от недостатка эрудиции. И гарвардский менеджмент, и «шоковая терапия» эффекта не дали. Успехи же советского времени — очевидны. Значит, в логике тогдашнего государства присутствовал не только «большевистский произвол», но железная целесообразность, нарушение которой ведет к тяжелым, порой необратимым последствиям.

Раздумья по этому поводу посетили в связи с пленарным заседанием Общественной палаты, посвященным вопросам образования, науки и интеллектуального потенциала нации. Во все времена любое дело решают кадры и идеи, то есть то, что рождается в школьном классе и в исследовательской лаборатории. Вот и Генри Киссинджер в одном из своих интервью заявил, что «существование науки в государствах, недружественных США, рассматривается как стратегическая угроза Америке». А другой известный «геополитик» в свое время проводил мысль о том, что «человека нужно учить лишь самому необходимому. Все остальное будет ему только мешать!.. Зачем мальчику, который хочет заниматься музыкой, геометрия, физика, химия? Что он запомнит из всего этого?»

Странные «переклики» с этими гитлеровскими «базисными учебными планами» то и дело всплывают в намерениях наших модернизаторов от образования. В докладе «Готова ли Россия инвестировать в свое будущее?» можно было, например, прочесть, что «наша педагогическая мысль по-прежнему бьется в тисках подхода, ориентированного на заучивание массивов информации». Посему нам позарез нужен лучший зарубежный опыт в разработке стандартов образования, и следует рекомендовать Минобрнауки «реализовать ряд альтернативных проектов с приглашением к участию в них в том числе и лучших зарубежных специалистов».

Иностранные эксперты, впрочем, не заставили себя ждать. Гости из Китайской Народной Республики заявили, что они высоко ценят российское (советское) образование и сейчас пытаются перенять у «великого русского народа то, что позволило ему добиться выдающихся успехов в науке, технике, индустриализации». Разумеется, нынешняя наша общеобразовательная и высшая школа слабей прежней, но и сегодня кое-что осталось — даже Андрей Фурсенко признает, что по фундаментальности преподавания мы все еще превосходим и Европу, и Америку.

Удивительно: годы идут, но ничего не меняется — на заре «модернизаций» ректор ГУ-ВШЭ Ярослав Кузьминов был «мозгом реформ», ныне он же озвучивает «новые подходы». Между тем, как утверждает Сергей Комков, президент Всероссийского фонда образования, разрушительные реформы 90-х есть не результат некомпетентности рулевых, а последовательное осуществление «Русского проекта», план которого разработан президентом Клинтоном и Конгрессом США. «Идеологический штаб „пятой колонны“ создан на грант Всемирного банка и называется Высшая школа экономики, — утверждает С. Комков. — „Научную работу“ в ней ведет Евгений Ясин, а в качестве бессменного ректора вот уже 15 лет подвизается Ярослав Кузьминов. В свое время это был молодой кандидат наук, защитивший диссертацию по проблемам трудовых отношений в первобытном обществе. Туда, судя по всему, он нас и тащит. Все разрушительные новации в стране обосновываются именно в этой „вышке“ и через нее проталкиваются. Меняются президенты, премьеры, но всегда на своих местах Лившиц, Якобсон, Ясин».

Что же, в этих резких словах есть доля истины: Я. Кузьминов выступает с идеями «модернизации» при любых режимах. Эти новации чутко улавливают телодвижения власти, но в них всегда присутствует и заемная мысль, «изюминка», совершенно чуждая отечественной традиции (ЕГЭ, «оптимизация», коммерциализация образования, компетентностный подход, нормативное финансирование, образовательный контракт и пр.). Можно было бы, конечно, эту особенность списать на менталитет ректора ГУ-ВШЭ и отмести мысль о «штабе» реформ, как не соответствующую действительности, если бы не некоторые косвенные доказательства. Горы бесплатных книг и брошюр «по образованию», написанные на русском языке, но совершенно не по-русски, больше похожи на отчеты западным раздатчикам грантов, чем на реальные научные исследования. Засилье «мертвого слова», лженаучность этих многочисленных «трудов» потрясают.

Заметим также, что и Я. Кузьминов, и Александр Адамский, и новый, только что назначенный замминистра образования Исаак Калина, являются представителями одного образовательного направления, которое можно обозначить как инновационно-конъюнктурное. Что же касается «традиционалистов», «почвенников», «государственников» в образовании, то фигур такого масштаба известности значительно меньше. Но связано это не с действительным отсутствием грамотных специалистов, а с государственным курсом вчерашнего дня, истоки которого находятся все в том же «штабе».

Ректор МГУ Виктор Садовничий говорил о проблеме фундаментальности подготовки в высшей школе. «Мы теряем среду, когда за деньги берем в вузы неподготовленных людей», — заявил Виктор Антонович. Сегодня в России 500 студентов на десять тысяч населения — это один из самых высоких показателей в мире. Но дипломы эти в большинстве своем не обеспечены реальными знаниями. (Кстати, Я. Кузьминов заметил, что расчищать образовательное пространство — это дело ведущих университетов. Но возникает законный вопрос: а чем тогда занята Федеральная служба по надзору? За что чиновники деньги получают? За раздачу липовых лицензий? В этом году Генпрокуратура уже предостерегала ФС о недопустимости нарушения Закона «Об образовании»: «Полномочия по приостановлению или аннулированию лицензий практически не осуществляются»).

Не обошел ректор МГУ и проблему ЕГЭ: «Разовая оценка, которая ставится при ЕГЭ, может привести к тому, что вузы потеряют именно талантливых ребят». По мнению ректора, в самое ближайшее время в стране необходимо развить сеть школ-интернатов для талантливых детей. Еще одна проблема — повышение квалификации работников высшей школы, непрерывность этой системы, интеграция с мировыми научными центрами. Почувствуем разницу: не они к нам едут «советовать», как нам «устроить перестройку», а мы к ним — оценить лабораторное оборудование, исследовательскую базу, техническое оснащение и лучшее купить или перенять. Что касается диалога бизнеса и образования, то ректор МГУ выступил за создание «корпоративных институтов». Под этими учебными заведениями он подразумевает «университеты в университетах, поддержанные бизнесом».

Услышаны ли будут эти идеи? Бог весть. В России государственная политика в области образования — это езда в незнаемое. То еле плетемся, то вскачь несемся: например, в Москве в этом году в школы пришли реальные деньги — зарплата учителя-предметника взлетела до 30 тысяч, а преподавателя иностранных языков — до 60 тысяч. Можно ли это было вообразить еще год назад?! Финансовые вливания, кстати говоря, сразу «обесцветили» множество заемных идей, разработанных в «штабе».

…Литератор Дмитрий Липскеров в одном из своих интервью заявил: «Общественная палата, на мой взгляд, замечательная вещь. Туда приходят люди сложившиеся, известные, ненуждающиеся. Если хотя бы один процент из этих людей будет делать что-то для общества важное, это будет большое подспорье для России». КПД в один процент звучит издевательски, особенно если вспомнить самоотверженный (и часто бесплатный) труд учителей в беспросветные 90-е.

2007

Ларек строим, завод — рушим

В одном из гнезд отечественного либерализма — Высшей школе экономики — решили пристально взглянуть на интеллектуальный потенциал нации. Обсуждаемый вопрос касался сферы государственного регулирования, но был принят собравшимися на «ура», поскольку «насилие деньгами», особенно бюджетными, приемлют даже самые завзятые свободолюбцы. Речь шла о проекте федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России», рассчитанной на 2008–2012 годы. Ректор ГУ ВШЭ Ярослав Кузьминов отметил необычность повестки дня: «Впервые палата рассматривает не законопроект, а ресурсный проект Правительства».

В России число сотрудников НИИ и промышленных предприятий сегодня составляет 361 тыс. человек, в вузах у нас работает 30 тыс. научных сотрудников и 322 тыс. преподавателей, причем к числу исследователей из них можно отнести только 60 тыс. Средний возраст кандидатов наук достиг 53 лет, докторов наук — 61 года. Большинству специалистов, работающих в высокотехнологичных секторах экономики, уже более 64 лет. «Отсутствие программной поддержки воспроизводства кадров обессмысливает все разговоры об инновационной направленности экономического роста России», — заявил Я. Кузьминов.

Появлению программы предшествовал доклад на Совете по науке и образованию при Президенте. Далее все происходило в соответствии с евангельскими посланиями: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворяют», — Владимир Путин дал распоряжение подготовить необходимые меры для привлечения молодых кадров в науку. Основные положения проекта представил собравшимся директор Департамента научно-технической и инновационной политики Минобразования Александр Хлунов. По сути, программа — собранный воедино практический опыт отдельных вузов. Для привлечения молодежи в науку и высшее образование предлагается довести средний уровень зарплаты ученого до 30 тыс. рублей в месяц. Выявлять перспективных учеников на раннем этапе обучения поможет система школьных олимпиад, а строительство десяти гостевых научных городков упростит ученым передвижение и обмен опытом. Целями программы обозначено увеличение доли работников в возрасте до 39 лет как минимум до 30 процентов. Цена вопроса — 15 млрд рублей (собравшиеся сошлись во мнении, что это мало — для начала неплохо бы 35 млрд рублей в год).

На заседании Комиссии выступил ректор МГУ Виктор Садовничий. По его мнению, главное негативное последствие, которое произошло в 90-е годы, — это разрушение научной среды. «Я часто привожу в пример ту творческую обстановку на мехмате МГУ, которая существовала в 60-е годы. Мир не понимал, что у нас происходит, как это возможно: на пятистах семинарах, что проходили на факультете, был охвачен практически весь спектр математической науки. До сих пор зарубежные исследователи пишут об этом периоде как о чуде — откуда это явилось? Никонов, Самарский, Петровский, Келдыш — каждое имя было звездой. За ними шли ученики, создавались научные школы».

Именно воссоздание научной среды, по мнению В. Садовничего, должно стать главной целью программы. Для ученого важна не только зарплата, но и престижность его труда, а также возможность заниматься любимым делом в главных научных центрах. А это — вопрос жилья, семейных общежитий и пр. Гении часто рождаются в провинции, и потому следовало бы продумать программу привлечения талантливых иногородних ученых, которые пока вынуждены уезжать, разумеется, большей частью на Запад. Не менее важна для научных школ и покупка дорогостоящего оборудования, приборов.

«В науке сейчас идет жесткая конкуренция, и в мире стараются нас не цитировать, — заявил В. Садовничий. — В некоторых странах существует даже негласное правило — при заявке на грант ученый должен не ссылаться на русских, иначе он не получит эти средства. Мы мало публикуем в ведущих журналах — и мы обязаны прорвать информационную блокаду». Кроме того, еще одним последствием провальных 90-х стало то, что мы почти полностью перестали переводить на иностранные языки наши учебники. Сейчас книги, написанные нашими учеными, практически никто не знает — это связано и с тем, что поле употребления русского языка за последнее десятилетие значительно снизилось. Отсутствие системы перевода наших учебников приводит к еще большей международной изоляции России.

Ректор Российской академии адвокатуры Гасан Мирзоев говорил о проблемах высшей школы. Отметив, что «судьба государства находится в руках юристов», он выразил озабоченность качеством и количеством подготовки кадров, особенно по гуманитарным специальностям. По мнению Гасана Борисовича, примерно 20 процентов наших заключенных находятся в местах не столь отдаленных из-за судебных ошибок. (От себя добавим: не меньшее количество из тех, что должны сидеть в тюрьме, у нас гуляют на свободе…).

Итог дискуссии подвел министр образования Андрей Фурсенко. Выступление его отличалось некоторой парадоксальностью суждений: «Два часа обсуждения вызвали у меня страх — это первая программа, которая вызывает общее единодушие, а это один из верных признаков того, что ничего не будет принято». И далее: «Есть опасность превращения программы в братскую могилу. Потому что желания огромны: либо мы распылим средства, либо поставим заведомо нереализуемые запросы».

Далее министр призвал к финансовой скромности: «И сейчас есть большие проблемы с получением этих средств, а если мы начнем повышать свои притязания, то шансы будут уменьшаться». То есть расшибаться в лепешку для получения этих денег, «стучать», чтобы «отворили», министерские, по-видимому, не будут… Комментируя выступление Г. Мирзоева, министр заметил: «Сегодня в обществе уже появилось осознание, что высшее образование — это инструмент развития, а не камера хранения. Давайте себе откровенно скажем, что пока это еще в основном — камера хранения». Допустим, это так, особенно в сфере негосударственных вузов, но кто тогда должен ответить за построение «образовательных пирамид»?! Разве не само министерство и его первые лица — нынешнее и предыдущее?!

И, наконец, А. Фурсенко поставил точку: «15–20 процентов высшего образования сегодня — это инструмент развития. Остальное — способ решения вопросов социальной стабильности. Изменения произойдут». Понимать это следует однозначно — государство готово пойти на беспрецедентное сокращение бюджетных мест в вузах. Уже в этом «абитуриентском сезоне» количество «бесплатников» уменьшится примерно на 20 процентов. А дальше все будет развиваться в соответствии с перспективой, начертанной А. Фурсенко.

Вот так у нас всегда: торговый ларек строим, а завод — рушим…

2007

Главная часть любого механизма — это голова его руководителя

Доктор философских наук, член-корреспондент РАО, первый вице-президент Параолимпийского комитета РФ, президент общества «Знание» России, президент Ассоциации издателей и пользователей учебной литературы «Российский учебник»… Можно долго перечислять должности, звания и награды, а можно сказать просто: Олег Смолин.

С заместителем председателя Комитета Государственной Думы по образованию мы беседуем о насущных проблемах отечественной школы.

— Олег Николаевич, 5 ноября 2008 года Дмитрий Медведев выступил с посланием Федеральному Собранию страны, где были намечены пять направлений совершенствования отечественного образования. Какова сегодня судьба инициативы «Наша новая школа»?

— На мой взгляд (я очень бы хотел ошибиться), перспективы осуществления этой инициативы крайне проблематичны. Более того, она во многом расходится с текущей образовательной политикой нашего министерства. Приведу некоторые примеры. Позиция первая: Дмитрий Медведев говорит о том, что школа не должна быть ветхой. Это правильно, но финансирование образования в стране, даже по заявлениям официальных лиц, составляет в лучшем случае половину от минимальной потребности. В этих условиях школа не может не становиться ветхой. Президент говорит о том, что одной из ключевых позиций работы школ должно быть здоровье ребенка. Абсолютно правильно, но, по официальным заявлениям Минобразования, 90 тысяч парней не могут быть призваны в армию из-за дефицита массы тела.

В бюджетном послании президента заявлено, что в следующем году зарплаты чиновников и интеллигенции будут заморожены. Что касается чиновников, то тут вопросов нет. Но у нас в первую пятерку снизу по зарплате регулярно входят врачи, ученые, педагоги, работники культуры. Если мы будем и дальше проводить такую же политику, то на развитии человеческого потенциала страны придется поставить крест. Поэтому инициативу президента я поддерживаю, но в том, что она будет реализована, сильно сомневаюсь.

— Давайте обратимся к итогам нацпроекта в образовании. На ваш взгляд, он сыграл свою роль в усилении внимания государства к этой сфере жизни страны или это была половинчатая мера, не решающая основных проблем в нашей школе?

— Я думаю, что слухи о нацпроекте «Образование» сильно преувеличены. Напомню: максимум расходов на его реализацию составлял 17 процентов от текущего плана финансирования образования, а чаще всего 8–12 процентов. На такие деньги реализовать серьезный проект нельзя. Кроме того, в нем не было никакой системообразующей идеи, он представлял собой некое «лоскутное одеяло». Хотя, конечно, существовали в проекте и положительные позиции. Например, хоть и незначительная выплата за классное руководство — тысяча рублей. Да и сам по себе факт, что федеральный бюджет напрямую поучаствовал в финансировании школы в регионах, — безусловно, положительный.

Если же выделять какую-то идею нацпроекта, то это идея грантов, которые могут быть при определенных условиях важным инструментом образовательной политики. Условий этих три. Первое — достойное финансирование всего образования. Второе — поддержка слабых: детей, школ, таких у нас очень много, для того, чтобы они подтягивались до среднего уровня. И третье — только в этом контексте — гранты наиболее продвинутым учебным заведениям, чтобы они указывали направление движения для всех. Когда же мы вырываем гранты из этой общей системы, мы только усиливаем неравенство образовательных возможностей, а оно в России и без того превысило все допустимые пределы.

И, наконец, последнее. Как известно, нацпроект «Образование» с 2009 года немного, а с 2010 года, судя по трехлетнему бюджету, значительно свертывается, поэтому скоро говорить о нем будет вообще бесполезно.

— Любопытные явления у нас происходят в содержании образования. Почему в стране, где заявлена ориентация на инновации, вводятся элементы религиозного образования, а не, допустим, технического?!

— Скажу сразу: то, что предложил Дмитрий Медведев, лучше тех предложений, которые делались до него, но значительно хуже действующего законодательства. Президент, напомню, предложил на выбор для преподавания три религиозные культуры и светскую этику, что более или менее соответствует практике некоторых развитых стран, например Великобритании.

Но если религиозные культуры будут преподавать батюшки, раввины и муллы, это значительно повышает вероятность конфликтов на межконфессиональной основе в школах. Если же предполагается, что религиозные культуры будут преподавать светские учителя, то возникает вопрос: где взять столько высококвалифицированных кадров? Отец Павел Флоренский когда-то говорил, что нет ничего вреднее для православного воспитания, чем принудительное введение Закона Божьего.

У нас 60 процентов молодежи, как показывают социологические опросы, готовы преступить все десять заповедей и все моральные нормы ради успеха. То есть для озабоченности нравственным состоянием юношества существуют более чем достаточные основания. Но я убежден, что нет более мощного средства нравственного воспитания, чем великая русская литература. Мы же одновременно резко сокращаем преподавание русской литературы и пытаемся вводить элементы религиозного образования. Это заведомо неправильный путь с моей точки зрения. Действующее законодательство вполне позволяет всем желающим заниматься религиозным воспитанием своих детей на факультативной основе.

— Сейчас много дискуссий о качестве образования. Мы не будем сравнивать сегодняшнюю ситуацию с советским временем, поезд уже ушел, но за последние десять лет, на ваш взгляд, качество образования в стране реально повысилось или понизилось?

— Ну отчего ж не будем? Не грех напомнить, пусть дети гордятся, что их деды полвека назад входили в тройку самых интеллектуальных поколений своего времени.

Теперь данные весьма противоречивы. Есть международная система оценок, она называется ПИРЛЗ, это сокращение от английских слов. Система измеряет знания в начальной школе, и здесь мы пока находимся среди мировых лидеров. Второй уровень — основная школа. И тут мы по системе ТИММС смотримся тоже более или менее прилично.

Третья шкала измерений качества охватывает старшие классы. И вот здесь мы, согласно оценкам системы ПИЗА, проваливаемся и находимся в третьей, худшей группе стран. Сравнительно недавно российские социологи проводили опрос по методике Евросоюза, проверяли качество знаний у молодежи, окончившей школу. У нас 28 процентов граждан согласились с тем, что Солнце — это спутник Земли. То есть Коперника для них никогда не существовало.

Я должен согласиться с оценкой президента страны: с передовых позиций в образовании мы откатились. Но когда я слушаю Андрея Фурсенко, я все время вспоминаю песню Верки Сердючки: «Хорошо, все будет хорошо, я это знаю!»

Для меня очевидно: надо во многом менять российскую образовательную систему, реформы в этой сфере дали прямые отрицательные результаты.

Качество образования падает потому, что отрасль финансируется наполовину от минимальной потребности. Кроме того, статус учителя в России недопустимо низок. Третье место снизу по зарплате — это позор. И если грядущий год будет объявлен Годом учителя без реального повышения социального статуса, эта акция окажется профанацией. И наконец, у нас в стране создана антиобразовательная информационная среда. Если мы когда-то воспитывались на передачах вроде «Очевидное — невероятное» выдающегося просветителя второй половины ХХ века Сергея Петровича Капицы, то сейчас молодежь воспитывается на всякого рода телевизионных, почти публичных, «домах». В результате сменилась система ценностей. Диплом хотят все, образование — лишь немногие.

— А в идеале мы хотим воспитать творческую личность, гармоничного человека, потребителя, творца? Какова цель?

— Начнем с того, что в Минобразования по части целей происходит раздвоение личности или, если угодно, сверхплюрализм в одной или в одних и тех же головах. Если в официальных документах говорится о доступности и качестве образования, а против этого не может возражать ни один нормальный человек, то когда министр начинает откровенничать, например выступая перед молодежью на Селигере, он произносит нечто другое. А. Фурсенко говорит о том, что советская школа была плохая, поскольку пыталась воспитывать творца, а сейчас нужно воспитывать «квалифицированного потребителя». Естественно, газеты самых разных политических направлений, например «Литературка», спрашивают министра: а где же мы будем брать творцов? Завозить с Запада? Но это Петр I организовал «утечку умов» в Россию, а наше постсоветское правительство устроило «утечку умов» в США и в Европу, да еще в таких масштабах, которые царю и не снились.

Цели образования известны со времен древних греков, и они заключаются в том, чтобы: а) воспитывать многостороннюю, целостную, творческую личность; б) формировать граждан своей страны; в) готовить ученика к будущей профессиональной работе. Но мы нарушаем все основные цели образования.

Начнем с конца. Единый государственный экзамен приводит к депрофессионализации выбора, к тому, что дети подают документы сразу в десять вузов или на десять факультетов одного и того же университета по принципу: не важно где, лишь бы получить диплом. Это факт! Если прежде человек думал, хочет ли он быть учителем, врачом, инженером, то теперь он хочет получить диплом, неважно какой.

Теперь что касается воспитания граждан. Те проявления дикого национализма, которые мы периодически наблюдаем (всякого рода скинхеды), — это прямой результат недостатка цивилизованного патриотического воспитания. А что такое патриотизм? Это реакция гражданина на отношение к нему государства. Человек чувствует, как к нему относится государство, и платит ему той же монетой.

И, наконец, что касается многосторонне развитой личности. Если прежде учитель и ученик знали, что они участвуют в едином процессе, который назывался «педагогика сотрудничества», то теперь нам говорят, что учитель обслуживает ученика. Соответственно школьник начинает относиться к преподавателю как к обслуге, в лучшем случае как к парикмахеру или к продавцу.

Моя мама, учительница, любила повторять: «Главная часть любого механизма — это голова его руководителя». Так вот, чтобы система образования работала нормально, нужно установить правильное целеполагание и не говорить официально одно, а неофициально — другое.

— Вы коснулись ЕГЭ. Ситуация вокруг единого экзамена, прямо скажем, непростая…

— В текущем году, когда ЕГЭ был применен на всей территории страны, с одной стороны, не произошло национальной трагедии, и это хорошо, с другой стороны, полностью разрушен миф об объективности результатов Единого экзамена, и это тоже хорошо. Москва заняла 11-е место по результатам ЕГЭ, впереди нее многие национальные республики. Я не считаю, что в республиках не может быть хорошего образования, но я думаю, что там более сложные условия: у многих ребят проблемы с русским языком, а это значит, что и с русской литературой. Я уж не говорю о том, что в столице намного больше денег, которые тратятся на репетиторов, да и учителя получают более высокую зарплату… Санкт-Петербург оказался по многим предметам ниже среднероссийского уровня. Тоже сомнительно. Поэтому недавно на совете олимпиад я вспомнил Станиславского: «Не верю!»

— Одна из последних новаций в нашем образовании — новая система оплаты труда. Зачем она и кому выгодна?

— Сначала поясним, в чем смысл нововведения. Раньше учитель получал за часы плюс классное руководство, проверку тетрадей, заведование кабинетом и некоторые другие виды работы. Сейчас учитель получает так называемый базовый оклад — 70 процентов, а еще 30 процентов должны составить стимулирующие надбавки, которыми распоряжается директор школы. Но, во-первых, в большинстве школ практически не остается денег на стимулирующие надбавки, и все сводится к 70 процентам, а во-вторых, учителя жалуются на произвол, поскольку награждают надбавками не лучших, а наиболее послушных, тех, кто ближе «к телу». Например, в Омской области есть педагог, лауреат конкурса «Учитель года». Я его спрашиваю: что он выиграл от введения новой системы оплаты труда? Оказывается, его зарплата уменьшилась.

На многих территориях страны новая система оплаты труда в связи с ухудшением финансирования реально приводит либо к сокращению зарплаты педработников, либо к обесцениванию наиболее квалифицированного труда, когда уборщице, например, зарплату подняли до «минималки» — 4330 рублей, а учитель получает 4500–5000 рублей, а иногда и меньше. Естественно, возникает вопрос: зачем так долго учиться, чтобы так мало получать?! Если учесть, что цели перед новой системой ставились прямо противоположные, а именно увеличить стимулирование квалифицированного труда, то новая система оплаты труда реализована с точностью до наоборот.

А вообще смысл такой системы предельно простой, он заключается в следующем: усилить зависимость учителя от начальства. Это, если угодно, своего рода «вертикаль» в образовании. У нас теперь президент назначает губернаторов, губернатор руководит главами администрации, главы администрации назначают директоров школ, соответственно теперь надо сделать так, чтобы учитель находился в зависимости от директора школы. В Омском районе Омской области собирают директоров школ и говорят им: «Вы отвечаете за то, чтобы не было социального взрыва». А может, все-таки проще зарплату заплатить?!

2009

Страсти вокруг «школьной монетизации»

Российская школа вот уже 20 лет пребывает в состоянии перманентного реформирования. У всех на слуху «вариативность образования», ЕГЭ, второе поколение стандартов, оптимизация, региональный компонент, новая система оплаты труда учителей, Болонский процесс, «основы православной культуры», информатизация, нацпроект с соответствующим названием и, наконец, президентская инициатива «Наша новая школа».

Но в последнее время Интернет, чуткий индикатор общественного мнения, пестрит совсем другими заголовками: «В России введут среднее платное образование», «Рухнул последний бюджетный бастион», «Школам прописана приватизация», «Конституционные гарантии закончились», «Школам и больницам выдали госзадание на платные услуги», «Народ должен быть глупым, нищим и фанатично верующим».

Столь бурную реакцию журналистов, родителей, учителей вызвал принятый Государственной Думой Закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений». Этот документ, подготовленный в недрах Минфина и внесенный Правительством, безусловно, изменит положение и роль школы в обществе. Примечательно, что Минобразования, призванное «осуществлять функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере образования», долго хранило гордое молчание по поводу этого закона. Наконец Андрей Фурсенко разомкнул уста и высказался за то, что он считает нецелесообразным перевод в автономные учреждения малокомплектных школ, расположенных в селах. Но это заявление можно считать сугубо популистским — закон к этому времени был уже принят.

Суть новых подходов в том, что радикально меняется механизм доведения денег до бюджетных учреждений (БУ). Сейчас собственник БУ (муниципалитет, область, федеральный центр) финансирует их через смету — план, который определяет объем средств и указывает, на что они выделены. В результате реформы собственник станет каждый год определять для БУ госзадания по оказанию определенного количества услуг гражданам и давать под них субсидии. Взамен бюджетники получат больше возможностей легально зарабатывать и распоряжаться этими средствами. То есть детсады, школы, колледжи и вузы (применительно к образованию) превратятся в этакие бизнес-площадки по собиранию с населения «копеечки».

Попытаемся понять логику сторонников и противников закона.

Депутат Госдумы Олег Смолин заметил, что «по действующей редакции Гражданского кодекса учредитель обязан полностью или частично финансировать созданное им учреждение. Закон, который мы рассматриваем, предлагает снять с учредителя эту обязанность. Мне кажется это более чем странным, и я прошу вернуть эту обязанность учредителю». О. Смолин также высказался по поводу идеологии обсуждаемого документа: «…принимаемый закон радикально меняет отношения учреждения с учредителем. Учреждение прежде всего будет зарабатывать деньги, а уж затем выполнять социальные, образовательные, культурные и всякие прочие функции. Абсолютно уверен, что это неправильно. Я хочу призвать в союзники такого великого эксперта, как знаменитый социолог и политолог Макс Вебер, который объяснял еще более ста лет назад, что принципы деятельности бизнеса и принципы деятельности государственного сектора абсолютно различны. Мы все время пытаемся всех искусственно превратить в бизнесменов».

Критику законопроекта продолжил депутат Виктор Шудегов: «Я провел десятки встреч в коллективах в Удмуртии. Все озабочены тем, что государство снимает с себя субсидиарную ответственность за финансово-хозяйственную деятельность бюджетных учреждений. Когда мы принимали Закон „Об автономных учреждениях“, нам говорили, что возникнет огромная очередь из бюджетных учреждений, желающих изменить свой статус. Но фактически таковыми на федеральном уровне стали только те вузы, которые мы сами перевели в АУ в соответствии с законодательством… Государство и муниципалитеты, задерживая финансирование по тем или иным госзаказам, могут подвести учреждения под банкротство, они автоматически окажутся неплатежеспособными. В этом кроется самая большая опасность данного законопроекта. Я считаю, что нам нужно сохранить субсидиарную ответственность государства для всех бюджетных учреждений наряду с казенными». Депутат заявил, что получатели госзаказа окажутся изначально в неравных условиях: многие столичные вузы, в отличие от периферийных, получили средства на свое развитие в рамках нацпроекта «Образование». В госзаказе никаких средств на развитие вузов не предусмотрено.

Виталий Шуба, первый заместитель председателя Комитета по бюджету и налогам Госдумы на это заметил: «Данный закон — и это не скрывает Правительство в пояснительной записке — направлен прежде всего на то, чтобы существенно уменьшить количество бюджетных учреждений как на федеральном, так и на региональном и муниципальном уровнях». Таким образом, следует предполагать, что вслед за «существенным уменьшением» БУ последует и «существенное уменьшение» самих бюджетников…

Тема «школьной монетизации» вышла далеко за пределы Государственной Думы. Вредительством назвал этот закон доктор экономических наук, профессор ГУ — ВШЭ Иосиф Дискин. «Мы что, готовимся переложить риски администрирования на плечи граждан? — задался вопросом политолог во время обсуждения законопроекта в Общественной палате. — Нет системы контроля, системы сдержек и противовесов».

С жесткой критикой закона выступил председатель Совета Федерации Сергей Миронов: «Под лозунгом экономии бюджетных денег и повышения эффективности работы готовится ломка всей системы социальных услуг, без которой просто не может быть современного развитого государства».

Писатели, члены Гражданского литературного форума, обратились к властям с требованием остановить прохождение законопроекта в Федеральном Собрании: «Пусть Правительство открыто и гласно объяснит народу, по каким причинам оно больше не в состоянии содержать бюджетную сферу и куда делись „нефтяные деньги“, которые принадлежат всем гражданам России». Клуб профессоров Алтая и Алтайского философского общества считает, что в результате принятия закона «понизится культурный и образовательный уровень населения, усугубятся проблемы со здоровьем. Все это крайне антигуманно и противоречит национальным интересам России. Это противоречит христианским, православным ценностям».

Образовательная общественность начала сбор подписей против закона и тоже выступила с обращением к Президенту: «В стране создаются предпосылки для фактического разделения образования на „элитное“ и „обычное“. Бюджеты субъектов Федерации не осилят осуществление подобных преобразований, а доступ к „дополнительному образованию“ получат только те дети, родители которых „доплатят“. Коммерциализация бюджетной сферы сделает ее услуги недоступными для значительной части небогатого в целом населения России».

Тем не менее фракция «Единой России» практически в полном составе (не голосовал один человек) сказала закону «да». Против единодушно выступили КПРФ и «Справедливая Россия». ЛДПР не голосовала, депутат Ирина Горькова от этой партии еще в ходе первого чтения задалась вопросом: как Правительство сможет дать бюджетникам грамотное задание, «если у нас нет государственных стандартов на оказание бюджетных услуг».

Ну и в заключение несколько мнений о законопроекте от депутатов «Единой России». Юрий Васильев, председатель Комитета ГД по бюджету и налогам: «Есть и определенный стереотип мышления, который формировался десятилетиями. Многие привыкли жить на смете. Привыкли не считать. Привыкли наращивать эту смету, потому что чем больше потратишь, больше потом дадут бюджетных средств. Сейчас же придется, конечно, все считать, все рассчитывать».

Евгений Федоров, председатель Комитета ГД по экономической политике и предпринимательству: «Доставшаяся нам в наследство система бюджетных учреждений оторвана от нынешних реалий и условий, она была создана под иной тип социально-экономической формации и просто неадекватна требованиям времени. Их мотивация направлена на расширение расходов и штатов, нет никакой мотивации на качество услуг».

Григорий Балыхин, председатель Комитета ГД по образованию: «Законопроект направлен на создание условий и стимулов для сокращения внутренних издержек учреждений и привлечения ими внебюджетных источников финансирования, а также создание условий и стимулов для федеральных органов исполнительной власти для оптимизации подведомственной им сети учреждений».

Подведем итоги: велика Россия — двадцать лет оптимизируем мы образование и никак недооптимизируем…

2010

Эти неэффективные русские

Призрак неэффективности бродит по России. А за мной так вообще гонится по пятам.

Родилась я в селе, в Воронежской области. Черноземы лучшие в стране. Но сельское хозяйство, вместе с крестьянством, последние двадцать лет считается неэффективным. Вот тебе и «стеной стоит пшеница золотая»!.. Готовьтесь, ВТО нас накормит — пищевыми добавками от пуза. А мы, дорогие россияне, тоже загранице поможем: превратим родимые чернозёмы в «адские рудники», будем добывать в Воронежской области никель (нашей стране абсолютно не нужный, 95 процентов идёт на экспорт), и вдыхать пары серной кислоты.

Закончила я исторический факультет пединститута. Можно сказать, «факультет ненужных вещей». Его закрыли. Ну, сами подумайте, зачем детям «быдла» (а кто ещё в неперспективных деревнях мог остаться?) история! В конце концов, нашей стране всего двадцать лет, как простодушно заметил в своё время президент Дмитрий Медведев. Чему тут можно учить?!.. А предыдущие эпохи удобно осваивать по телесериалам. Дешево, сердито, эффективно.

Немецкий юрист Генри Пикер протоколировал застольные беседы Гитлера, потом выпустил свои записи отдельной книгой. В апреле 1942 года фюрер раздавал указания на тему «как нам обустроить Россию». Пикер записывал: «С точки зрения шефа, было бы разумнее установить в каждой деревне громкоговоритель, чтобы таким путем информировать людей о новостях и дать им пищу для разговоров; это лучше, чем допустить их к самостоятельному изучению политических, научных и т. п. сведений. И пусть никому не приходит в голову передавать покоренным народам по радио сведения из их прежней истории. Передавать следует музыку и еще раз музыку! Ибо веселая музыка способствует прилежной работе».

Нет, на дворе определенно не 1937 год, о чем так любят кричать оппозиционеры, а боевой 1942-й…

Идем дальше. Теперь неэффективным Минобразования признало весь Воронежский пединститут!.. Его, надо полагать, закроют. А что взамен? Церковно-приходские школы? Кто детей учить будет? Утром Патриарх Кирилл, а вечером Андрей Малахов? Всё просвещение упирается в телевизор, как при немецкой оккупации в громкоговоритель. Между прочим, нам всё время демонстрируют (чуть ли не половина новостных передач этому посвящена) жизнь Соединенных Штатов. Во всех подробностях: их нравы, быт, политика, артисты и пр. США, надо полагать, наша метрополия? Они нам план спустили по своему присутствию в медийном пространстве?!..

В результате вся образовательно-пропагандистская работа строится по известным лекалам — разделяй и властвуй. И тут уж, конечно, не до истории и национальной культуры. Кстати, о культуре. Литинститут, в котором я училась, тоже признан неэффективным. (Ну просто вся жизнь коту под хвост!..) Переводчики, прозаики, поэты, драматурги, публицисты — в нашем молодом государстве непозволительный «балласт», который следует не только сбросить с корабля истории, но и непременно утопить, и две гвоздички вослед не бросить. Правильно, а то ещё «найдется щелкопер, бумагомарака, в комедию тебя вставит… Чина, звания не пощадит, и будут все скалить зубы и бить в ладоши».

Дабы писатели не вякали из своего старинного особняка на Тверском бульваре, надо признать сей инкубатор свободомыслия неэффективным. «Дом Герцена» сжечь, якобы по халатности, поохать над трагической судьбой исторического памятника, да и воткнуть на это место небоскреб! И сдать под офисы. Или парковку многоэтажную устроить. А чтобы эстеты не ныли по «Москве уходящей», упразднить и неэффективный архитектурный институт. Зачем нам собственные инженеры-проектировщики, если их можно завезти из-за границы?! Уже вовсю идут разговоры, что пилотов российских нет, надо брать на работу иностранцев. Надо полагать, что этой великой идее предшествовало закрытие отечественных летных училищ и разгром авиапрома?! Или как?

Правит нами «тайный русофил Путин» (характеристика Александра Проханова). Наш хитромудрый президент так глубоко прячет свои сокровенные симпатии, что о них практически невозможно догадаться, несмотря на ежедневное телевизионное облучалово. Потому что местный народец вместе со своей историей, культурой, литературой «подчищается», а царю с боярами уже готовят новых подданных. Кто готовит? Да наши «новые» писатели!

В Думе или в Совете Федерации ткните пальцем в любого «всенародно избранного», и вероятность промахнуться минимальна — писатель! Хотя и «Литинститутов не кончал». Если парламентарий принадлежит к «партии власти», то за ним обязательно числится апология собственного величия — мол, лидером и государственным деятелем я чувствовал себя с пеленок. В застой наша прогрессивная общественность критиковала так называемую «секретарскую литературу». Зато теперь всё заполонила пресс-секретарская литература, повествующая «о людях хороших».

Как правило, наши великие законодатели еще и кандидаты или доктора наук, а также аффилированные лица, влияющие на работу заводов, шахт, пароходов… В общем, сногсшибательные таланты, соль солей земли русской.

Всё у них замечательно, только народишко бракованный попался. Об этом еще простодушный Игорь Юргенс повествовал: «Модернизации России мешают русские — основная масса наших соотечественников живёт в прошлом веке и развиваться не хочет…»

И вот пришла пора наполнить необъятные просторы «от южных морей до полярного края» людьми, более годными для прогресса. Члены Совета Федерации Ильяс Умаханов, Владимир Джабаров, Вячеслав Фетисов внесли законопроект об установлении упрощенного порядка приема в российское гражданство. Не надо будет ни вида на жительство, ни знания языка, ни срока проживания на территории РФ.

Кто же эти счастливцы? Все, кто были гражданами СССР, а также прямые потомки родившихся в Советском Союз и в Российской империи.

Сильный ход, что и говорить. Прямо с ног сшибает — настоящее «головокружение от закона».

Интересное дело: от нашей шибко эффективной власти, от кремлевцев-русофилов, коренные жители разбегаются по заграницам. По данным «Ромира», доля желающих эмигрировать среди молодежи в возрасте 18–24 лет достигла 48 % процентов. То есть каждый второй готов искать счастья на чужбине. А молодые ученые бегут из России массово. Большой скорби по этому поводу власти не испытывают: на место неэффективных «местных» теперь заедут новые граждане — узбеки, таджики, киргизы, азербайджанцы, да то угодно!

Британский институт Legatum недавно опубликовал рейтинг процветающих стран. Изменяли материальное богатство и личное благополучие. Россия на почетном 66-м месте, динамика — отрицательная, падение на семь пунктов. Хотя у англичан все измерительные приборы зашкалили, если бы они применили их к отдельно взятым чиновникам. Взять эффективность одной из «юбок» министра обороны Анатолия Сердюкова. Пресса сообщала: «Во время обыска в 13-комнатной квартире Евгении Васильевой силовики обнаружили полторы тысячи изделий. Они хранились в 5 кейсах. Чтобы переписать и пронумеровать все драгоценности, сотрудникам правоохранительных органов потребовалось несколько дней».

А вы говорите — писатели!.. «Писатели» нужны, чтобы переписывать заработанные непосильным трудом ювелирные изделия.

2012

Идеология и религия

Бедность — не добродетель, богатство — не порок?

Люди невоцерковленные, «православные атеисты», а также те, кто делает первые шаги на пути к вере, сегодня с надеждой смотрят на Русскую Православную Церковь, желая обрести в ней ту мощную организационную и нравственную опору, которая бы укрепила их в убеждении: не в силе Бог, а в правде. По мнению «простых людей», именно Церковь, и в первую очередь ее высшие иерархи, должна знаменовать собой тот утраченный идеал, который прежде вдохновлял миллионы людей на созидательный труд, бескорыстие и взаимовыручку.

На излете 80-х высшие «жрецы» СССР, члены ЦК КПСС и ЦК ВЛКСМ, опиравшиеся на всю мощь тогдашней идеологии, а также знаменитые русские писатели, издававшиеся миллионными тиражами, не смогли удержать духовную власть в стране. Оставим в стороне причины, по которым это произошло, скажем только, что тоска по партийно-писательским съездам у тех, кто когда-то духовно направлял страну, сохранилась и по сей день.

Всемирный Русский Народный Собор, проходивший в этом году в 11-й раз, по существу, является продолжением советской «съездовой» традиции. Этот форум знаменует собой некий преемственный ритуал для его участников — под куполами храма Христа Спасителя постаревшие «комсомольцы» восседают рядом с высшими церковными иерархами. Конечно, поддержание любых традиций в нашем расхристанном времени следует считать благом. Но если вдуматься, то еще ни один регулярный партсъезд (или какой-либо другой представительный форум) при всей затратности коллективных усилий не произвел на свет хотя бы одного младенца и даже не родил ни одного значимого произведения искусства. Зато мы легко можем вспомнить случаи, когда неумеренное словоизвержение «национальной элиты», аккумулированное на массовых мероприятиях, приводило к самым печальным для страны последствиям. Слово, не обеспеченное делом, мстит за себя — такая уж тонкая это материя…

Впрочем, есть и другие примеры коллективных собраний, когда в живой и откровенной дискуссии рождается истина, оттачиваются убеждения, проявляются контуры будущего общественного согласия. В прошлом году Собор обсуждал права человека, нынешний форум был посвящен теме «Богатство и бедность: исторические вызовы России». Такая корректная постановка столь «больного» вопроса вполне объяснима — в первый день работы вокруг храма Христа Спасителя наблюдалось повышенное скопление дорогих иномарок, что дало многочисленной прессе повод для ехидства: мол, собрались богатые поскорбеть о бедных.

На кого же опирается современная Церковь: на богатых или на бедных? Как она относится к неправедно нажитому олигархическому ВВП? Ответы на эти и другие вопросы можно было почерпнуть из доклада, который сделал митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. Его выступление можно назвать образцом современной церковной политкорректности. «…В культурном коде России есть мощная традиция утверждения приоритета духовных ценностей над материальными. Она характерна для всех традиционных религий России. В национальной культуре можно часто встретить прославление тех, кто ради духовной жизни или любви к Отечеству жертвовал своими земными благами. Удивительно, но факт: эта аскетическая традиция уживается, идя рука об руку, с другой мощной традицией — бережного и благодарного отношения к богатству, которое дает возможность совершать добрые дела… Правильное распоряжение богатством всегда считалось на Руси искусством и даром Божием. В точном переводе с греческого языка слово „экономика“ означает домостроительство. Между прочим, именно так в православной традиции называются действия Бога в отношении тварного мира и спасения человека (экономия спасения). Значит, человек в заботах по обустройству своего дома и страны уподобляется Богу, заботящемуся о мире и человеке. В христианстве нет осуждения богатства, но есть осуждение привязанности к богатству. Христианство заботится о том, чтобы человек научился разумно распоряжаться материальными ресурсами, а не „чахнуть“ над ними, как известный персонаж русских сказок. Они даются для созидания, а не для накопления ради накопления». И далее: «Заслуживает сожаления ситуация, когда человек, заработавший деньги или наследовавший их от родителей, тратит их на свои прихоти и пороки».

Пожалуй, это было единственное сожаление, высказанное митрополитом. Особенно умиляют в этой речи два источника современного российского богатства, названные докладчиком. Это — «заработанные деньги и средства, унаследованные от родителей». В эти же дни Президент В. Путин говорит о «беспрецедентном в истории нашего государства разворовывании национального богатства на глазах у миллионов людей». Церковь этого не видит? Кажется, в нашей стране только грудные младенцы не знают, что подавляющее число нынешних богачей — это те, кто не раз и не два, и не по мелочи, переступил заповедь «не укради». Однако же с высоких церковных трибун этих всенародных грешников, кажется, ни разу не призвали к покаянию.

Вот и на Соборе митрополит Кирилл рассуждал на темы богатства в благостном ключе: «…русскому человеку постоянно приходится отвечать на вопрос: „Ради чего трудиться?“ Конечно, прежде всего надо обеспечить себя и семью всем необходимым. Но вот если это сделано, и даже сверх нормы, то что делать дальше с богатством? Для думающего человека это настоящий экзистенциальный вопрос. Он может отказаться от всего и понять, что счастье не в богатстве, и уйти в монастырь, но там он тоже будет трудиться, в том числе и физически. А может найти смысл в создании материальных богатств для того, чтобы направлять средства на строительство храмов, благоустройство общественной жизни, развитие науки, культуры, открытие школ и приютов. Важно, чтобы наш человек видел, если хотите, высший смысл своих трудов. В этом случае у него появляется практически неисчерпаемый запас энергии и предприимчивости».

То есть вопрос, если отбросить словесные украшательства, ставится следующим образом: украл — поделись. И первым пунктом в дележке идет «строительство храмов». И тогда якобы человек видит «высший смысл своих трудов». Возможно, что в результате подобного альянса как раз и появится новая «околоцерковная» элита. Наградила же Церковь орденом Святого Дмитрия Донского Б. Ельцина, а ведь сей государственный муж парламент расстрелял, погибли невинные люди! И певицу Лолиту высокой наградой не обошли — в конце прошлого года религиозные деятели вручили ей орден Святого Благоверного князя Владимира третьей степени. За благотворительность. Очень, оказывается, это просто в «царство земное» войти — ты можешь растлевать миллионы своими деяниями, но если поделишься с Церковью «доходом», тебя поощрят. Пусть у тебя и далее будет «практически неисчерпаемый запас энергии и предприимчивости», ведь ты же видишь «высший смысл своих трудов»! Посему «работай» с огоньком!..

Но ведь подобные «труды», как и богатство наших олигархов, оплачены миллионами человеческих жизней: тех, кто не пережил этой кровавой беды — распада СССР, тех, кто погиб в межнациональных столкновениях, в чеченских войнах, кто умер от нищеты, от позора, лишившись в одночасье родины, социальных гарантий, сбережений, уверенности в завтрашнем дне! Кто же будет молиться в отстроенных на украденные или дурно пахнущие деньги храмах?! Кто же будет нести веру в завтра? «Ололитенные» девочки? Или поклонники недавно «олауреаченного» Бориса Моисеева?

Где же вы, справедливые пастыри?!

* * *

Конечно, той же РПЦ руководят живые люди, коим не чуждо ничто человеческое. Возможно, некоторым из них хочется кататься на мерседесах, светиться на телеэкранах, окормлять не нищих старух с варикозными ногами, а сильных мира сего — крутых бизнесменов, богатых чиновников, влиятельных политиков. Многим и самим хочется заниматься политикой — не обязательно по врожденному властолюбию, а потому, что в этом видится наиболее краткий путь к возрождению былого могущества. И, может быть, такой путь и впрямь имеет право на существование?! Церковь опирается на сильных людей, тех, кто занят делом, пусть и не всегда праведным. А что может дать Церкви нищая, деморализованная масса, которая приходит в храм за утешением, за надеждой, за спасением, а иногда и просто за бесплатной похлебкой?! Какую созидательную энергию может родить такая паства?! В конце концов, образ Церкви зависит не только от поступков ее иерархов, но и от гражданской активности каждого православного или того, кто склоняется к вере (таковых едва ли не 80 процентов от всего населения современной России).

Как знать, может, советские времена гонений на веру с годами будут вспоминаться как самые благополучные для РПЦ, ведь в храмы тогда приходили только те пастыри, которые действительно верили в Бога и не ждали за это никаких земных радостей. Да и «мирян», живущих по заповедям морального кодекса строителя коммунизма, было в СССР гораздо больше, чем тех, кто следует ныне в России заповедям Христовым. Судорожные поиски «национальной идеи» есть печальное подтверждение того, что Церковь пока не заняла то место в обществе, на котором ей подобает быть.

* * *

«Ежегодный Всемирный Русский Народный Собор за одиннадцать лет своего бытия доказал себя как явление, явно необходимое для нашей жизни. Место встречи Правительства и Народа под омофором Русской Православной Церкви, взвешенный диалог общества и правящей элиты на поле нравственных догматов позволяет нашей жестоко и малопонятно реформируемой России хоть где-то и хоть как-то самоопределяться, самоосмысляться. Нельзя сказать, что результат этого диалога кардинально влияет на политику Кремля, но не принимать во внимание услышанное из уст настоящей национальной элиты даже самым убежденным либерал-революционерам из Совмина невозможно», — считает один из участников форума новосибирский писатель Василий Дворцов. Но, как известно, наш «Совмин» состоит не только из богачей. Об этом свидетельствовало выступление министра культуры Александра Соколова, который рассказал о бедственном положении «последних святых на Руси» — библиотекарях, архивистах, музейных работниках, реставраторах, чье материальное положение можно сегодня считать катастрофическим. Действительно, «на фоне реализации национальных проектов в области образования, здравоохранения и сельского хозяйства работники федеральных учреждений культуры стали самой низкооплачиваемой категорией работников бюджетной сферы».

Впрочем, тот же В. Дворцов отнесся к выступлению А. Соколова скептически: «Соборяне услышали обычный набор лукавого плача о нехватке бюджетных средств на зарплаты библиотекарям и научным работникам. Но при этом министр не упомянул о как минимум двукратно раздутом штате подчиненных ему чиновников, по всей стране получающих и приличные оклады, и „очередные“ квартиры, за которые библиотекарю или завлабу пришлось бы работать лет триста. А главное — ни полслова о распределении бюджета: о том, что почти все отпускаемые на культуру средства уйдут на реконструкцию и модерновые премьеры Большого театра, что-то весьма увесистое достанется Мариинке, ну и еще нескольким столичным музеям и вузам. А оставшиеся 10–15 процентов пойдут делиться на всю Россию. Почему? Да просто: чего гонять деньги на „обналичку“ и „откат“ по городам и весям? Швыдкой Соколову не позволит».

…В Интернете легко отыскать ориентировочные гонорары за выступления звезд российской эстрады. От 30 000 долларов за выход берут Филипп Киркоров, Валерия, Верка Сердючка. От 20 000 евро — Жанна Фриске, Олег Газманов, «Блестящие»… И т. п. А рядом — 40 процентов «культурных бюджетников», которые получают заработную плату ниже прожиточного минимума. Так что богатые и бедные — это не только олигарх и бывший пролетарий с «модернизированного» предприятия. Это еще Лолита и библиотекарь, Михаил Жванецкий и реставратор, Маша Распутина и музейный работник. Первые не только успешно вписались в рыночную экономику, но и с «имиджем» у них все в порядке. Два мира — две культуры… Сможет ли их примирить Церковь? И если не Церковь, то кто?..

2007

Славяне в России: просвета пока не видно

Один раз в году власть и телевидение вспоминают, что Россия — славянская страна. Что она была создана славянами, что прививка христианства в его византийском изводе дала нам великую культуру и великую государственность, которую не раз приходилось защищать. Иногда, между прочим, от своих же братьев-славян, как это было в смутные времена. Да, конечно, многие иноверцы и инородцы, покоренные рукой Москвы (а некоторые и добровольно вступившие под защиту славянской власти) верно служили России. Они такие хозяева в нашем доме, как и мы, русские. Но хозяева ли мы, если о том, что Россия — страна славянская, «наверху» вспоминают только раз в году?!

Потому День Славянской письменности и культуры — грустный праздник. В этом году главные торжества проходили в Твери. Журналисты ерничали, что по такому случаю даже Волга вышла из берегов, подстегнутая сильнейшим ливнем. Накануне Ювеналий, митрополит Крутицкий и Коломенский говорил, что «Господь всегда был благосклонен к нашему празднику». Митрополит молился о хорошей погоде, но Бог не внял — музыкально-драматическое действие на берегу Волги «В начале было Слово» проходило под дождем. (Хотя за те деньги, которые были угроханы на торжества, наверное, можно было укрыть целлофаном хотя бы сцену: танцоры хора имени Пятницкого демонстрировали свое искусство с риском для жизни.) Дождь идёт, а мы скирдуем…

Прямую трансляцию праздника можно было видеть на канале «Культура». Что ж, и на этом спасибо. Потому что телеканал «Россия» был занят в этот вечер «Евровидением» — Дима Билан вот наше настоящее культурное достояние, объединяющее страну, а уж никак не Кирилл с Мефодием. Конечно, официальный статус праздника все еще высок, его мог бы показать и «Первый канал». Но «танцы под дождем» шли без перерывов на рекламу, а уж это, конечно, для телевизионщиков зло очевидное.

Что же, попели-поплясали, «отметились»… Теперь можно и за привычные культурные дела приниматься. Скандальные биенале, матерные книжки, пошлые песенки, умные разговоры для «обоснования». Славянская идея — идея «полудохлая», другое дело — глобализм. Так что праздник этот в России живет, скорее, в память о Борисе Ельцине: ни одно его деяние не отменяемо в принципе, потому что на этом противоречивом фундаменте выстроена вся архитектоника нынешней власти. Для развала СССР были все средства хороши — и возвышение православной церкви, и наводнение страны протестантскими миссионерами (как же, тоже «божественное»!), и будирование мусульманского религиозного чувства. Потому и один из комментариев в интернете по поводу нынешнего «Евровидения» звучал так: «Я, конечно, понимаю, что пути Господни неисповедимы. Но, Боже, неужели победа Димы Билана была Тебе так нужна, что для этого Ты устроил распад СССР и Югославии?»

* * *

Но, удивительное дело, на благословенном Западе (о, эти «цивилизованные страны»!) к славянской идее относятся по-другому. Ее не только не списывают в «утиль» как нечто «фольклорное», но рассматривают как мощное средство сохранения национальной и культурной идентичности.

Известно, что Европа — это «кладбище народов». Бретонцы, пруссы, полабские славяне, фриулы — эти и десятки других названий исчезли с лица земли. Тем поучительнее опыт тех, кто сумел не только уцелеть в мясорубке мировой истории, но и сохранить свою культурною особость.

Словения — небольшая альпийская страна, отделившаяся от Югославии в 1991 году, а словенцы фактически «пограничники» — эта нация занимает самое западное географическое положение из всей семьи славянских народов. История словенцев и драматична, и героична. Довольно долго пребывая в составе Габсбургской империи (Австро-Венгрии), Словения, граничащая с Италией и немецкоговорящим миром, была единственной «камнем преткновения» на пути осуществления мечты немецких националистов о создании общего государства «от моря до моря». В годы второй мировой, когда Гитлер посетил второй по величине словенский город Марибор, он так и заявил: «Сделайте мне эту землю немецкой». Словения была расчленена между Италией, Германией, Австрией и Венгрией.

Но все миновало, и история южно-славянской нации вступила в совершенно новый этап. Теперь Словения — член Евросоюза и НАТО. (На референдуме вступление в Евросоюз одобрили 90 процентов населения, в НАТО — 67 процентов.) Это динамично развивающаяся страна, опережающая многих своих соседей по уровню жизни. Годовой доход на душу населения здесь составляет свыше 26,5 тысячи долларов. (Для сравнения: в России эта цифра составляет 13,5 тысячи долларов.) Политический идеал Словении — социальное государство, для которого здесь много делается (соотношение средней зарплаты и средней пенсии — 800 и 500 евро). В этом году страна первой из числа новых независимых государств стала председательствовать в Евросоюзе. Казалось бы, ну зачем таким стопроцентным европейцам (не это ли является мечтой наших либералов-космополитов!) славянская идея?!

В 2001 году Владимир Путин встретился с премьер-министром Словении Янезом Дрновшеком (позднее он стал президентом страны). Начались регулярные контакты на высшем уровне. Вскоре российская сторона приняла решение провести первую встречу Путин — Буш именно в Словении.

Эйфория от обретения государственности и вхождения в большую политику не лишила словенцев трезвого взгляда на мир. Еще в 2001 году Я. Дрновшек высказывает В. Путину идею о создании Форума славянских культур (ФСК) — международной организации, которая бы способствовала сохранению и развитию славянского мира. Россия (во всяком случае, в лице ее президента), целиком и полностью — за. И вот уже в 2002 году министры культуры двенадцати славянских государств подписывают декларацию, в которой официально объявлено о создании Форума.

Кто же стал «главным славянином» со стороны России?! Ну, разумеется, Михаил Швыдкой.

* * *

Бывшего министра культуры и бывшего главу Роскультуры кто только не клял и как только не ругал. М. Швыдкому это только добавляло славы и влияния. О его отношении к русским и славянству, пожалуй, яснее всего говорит «крылатое выражение», порожденное министром-шоуменом: «Русский фашизм страшнее немецкого». Но это, так сказать, тезисы. А мы рассмотрим, что сделал М. Швыдкой по ФСК — президент «расписал» это поручение двум министрам — ему и Сергею Лаврову.

Начнем с того, что с момента инициативы Дрновшека-Путина прошло немало времени, прежде чем в 2004 году устав Форума, наконец, был утвержден. Разумеется, быстрое принятие документов не в интересах чиновников — катание по заграницам (туризм за госсчет) в таком случае значительно теряет смысл. Но вот бумаги подписаны, договоренности достигнуты… Казалось бы, теперь работа закипит! Тем более, что в России действуют десятки славянских общественных организаций.

Среди них есть очень известные. Например, Славянский фонд России, который возглавляет Галина Боголюбова. Дни Славянской письменности и культуры в Москве в этом году проводил именно этот фонд, и за 5 млн. рублей состоялось сорок разномасштабных мероприятий — от концерта в Храме Христа Спасителя до международного симпозиума (пусть Тверь сравнит…). Именно Г. Боголюбова в начале 90-х возглавляла оргкомитет всероссийского праздника вместе Михаилом Полтораниным и митрополитом Ювеналием. Очевидно, что такой человек, столько сделавший для возрождения национальной культуры и национального самосознания, идеально подходит для общественной работы в ФСК. Тем более, что ее хорошо знает и посол Словении в РФ Андрей Бенедейчич.

Еще одна известная фигура — Николай Бурляев, народный артист России, президент кинофорума «Золотой Витязь», председатель Международного объединения кинематографистов славянских и православных народов (МОКСПН). Эта организация насчитывает сегодня 12 000 кинематографистов, деятелей театра и СМИ из 15 стран славянского мира. МОКСПН существует десять лет, и при минимальном внимании со стороны ФСК мы бы гораздо чаще видели славянские фильмы в прокате. Тем более, что кино — одно из приоритетных направлений работы Форума. И, тем не менее, Н. Бурляева, внесшего огромный вклад в развитие славянского кинематографа, к деятельности ФСК ни разу не привлекли!

Можно называть другие фамилии и организации РФ, связанные со славянством: Международный Фонд славянской письменности и культуры, Фонд Святого Всехвального Апостола Андрея Первозванного, Фонд исторической перспективы и т. д. Все это весьма известные структуры, во главе которых стоят не последние люди в нашем Отечестве. Почему же ни одна из этих организаций не была привлечена к работе ФСК? Вопрос риторический. Потому что для М. Швыдкого и очень многих чиновников из его ведомства ни русская национальная культура, ни славянская идея абсолютно не представляют никакой ценности. Это только возможность «кормления», «имитации бурной деятельности» и загранпоездок за госсчет.

Идея ФСК была настолько чужда ее российским «кураторам», что за многие годы существования форума не появился даже сайт этой организации на русском языке. Взносы Словении в ФСК в этом году составили 180 тыс. евро, России — 4 тыс. евро. Речь идет о спонсорских средствах, поскольку государство не может напрямую финансировать общественную организацию. Но если во главе организации стоит госчиновник, то, интересно, он сам ищет эти средства?! И где именно? В госбюджете?!

* * *

Впрочем, иногда у нас гражданское общество «работает». Это показывает деятельность Роспечати и его руководителя Михаила Сеславинского.

Один из проектов ФСК — «Сто славянских романов». Каждая страна-участница проекта представляет десять романов, которые переводятся на славянские языки. В Роспечати (а именно это агентство у нас «курирует» писателей) «посоветовались» с «гражданским обществом» и выдали на гора список: Людмила Улицкая, Дмитрий Быков, Ольга Славникова, Михаил Шишкин, Татьяна Устинова, Борис Акунин, Татьяна Толстая, Александр Кабаков, Алексей Слаповский, Алексей Иванов (а ранее в нем были еще и Владимир Сорокин, Виктор Пелевин, Илья Стогофф).

Знающий поймет: все эти прозаики принадлежат к одному литературному направлению, по крайней мере, половина из этого списка — авторы издательства «Вагриус», отцом-основателем которого является Владимир Григорьев, советник М. Сеславинского, и все эти писатели — любимцы Российского книжного союза, вице-президент которого Нина Литвинец не так давно была начальником управления периодической печати, книгоиздания и полиграфии Роспечати. Тесен мир! А вот мировую известность «избранным» литераторам обеспечивает президент Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ Сергей Филатов. Именно Фонд СЭИП в подавляющем большинстве случаев и решает, кого выпустить «в свет», кого перевести и кто покажет Россию-матушку за границей. Без прикрас, как она есть.

Вот и на литературном фестивале «Славянский мост» (один из проектов ФСК), что в апреле и мае этого года проходил в Словении, Россию должен был представлять Владимир Сорокин. Это имя стало настолько одиозным, что мы не будем давать ему дополнительных характеристик.

Между тем, именно славянская письменность (а не порнографические изыски в прозе!) позволила словенцам сохраниться как нации. Еще в XIX и XX веках словенские поэты и мыслители писали о цивилизованном славянском мире, который бы представлял для словенцев опору в их сопротивлении германизаци и итальянизаци. Именно высокая культура, бережное отношение к национальным ценностям, прекрасный уровень образования позволяет Словении сегодня быть одной из развитых стран Европы.

Но Россия идет своим путем — путем тиражирования в литературе тем «телесного низа», пропагандой «целующихся милиционеров», и отвратительной, тошнотворной телеполитикой. Вернее, так ее ведут. Наши славянские вожди — Швыдкой и Сеславинский.

* * *

Деятельность ФСК в России — это упущенные возможности, профанация работы и почти нулевой эффект. Что это, обычная халатность или сознательное умерщвление живого и важного (для славян, конечно) дела?! Неужели России не нужны культурные скрепы хотя бы с нашими ближайшими соседями — Украиной и Белоруссией? Для русских — украинцы и белорусы — братья. Но за последние четыре года ближе мы не стали, скорее, наоборот. И виноваты здесь не только «газовые войны». Виноваты чиновники, лишенные исторического чувства времени, чувства национальности, чувства сопричастности к великой и славной семье славянских народов.

Русская национальная культура существует, но с каждым годом она погружается в «топь» окружающей ее антикультуры. Список из десяти современных славянских романистов мог бы выглядеть совсем по-другому. Например, так: Василий Дворцов, Вера Галактионова, Зоя Прокопьева, Виктор Никитин, Геннадий Старостенко, Игорь Малышев, Борис Агеев, Татьяна Соколова, Александр Трапезников, Андрей Воронцов. Все это первоклассные современные писатели, разных стилей и направлений. Все они, безусловно, славяне, и, кстати, немало сделали для развития русской национальной культуры. Но кому они известны, кроме профессионалов?! Разве Роспечать, Роскультура, Российский книжный союз и другие соучредители многомиллионной премии «Большая книга» вложили хоть рубль в их «раскрутку»?! В списке номинантов на этот год все те люди из «либерального» (назовем его так, хотя это клевета на либерализм) лагеря. Организаторы не снисходят даже до публикации полного списка тех, кто выдвигался на премию. Чтобы, не дай Бог, не мелькнул в прессе кто-то «иной»! Вот это демократия!..

Русская национальная культура существует, но лишь вопреки государственной политике. Да, у нас есть государственные гранты. Есть деньги. И распределяются они так: выделяются десятки тысяч рублей на финансирование трех кружков самодеятельности и миллионы — на «Сволочей». Оказывается господдержка нескольким краеведческим книжкам, и даются многотысячные тиражи писателям-порнографам и писателям-эмигрантам. Плюс медийная поддержка. Плюс прямая поддержка госвласти. Надумал, например, тот же Российский книжный союз провести акцию «Литературный экспресс» — от Москвы до Владивостока. И вот уже от М. Сеславинского (как же не порадеть бывшей подчиненной Н. Литвинец!) полетели письма губернаторам: «Окажите поддержку… 50 ведущих российских писателей… Литература… Духовность…». Губернатор может отказать местным стихотворцам и прозаикам — кто вас, мол, знает графоманов! — но руководителю федерального агентства он обязательно посодействует. И отщипнет от бюджета области или края средства на поддержку «коммерческой духовности». Тем более, что М. Сеславинский обещает высокий общественный резонанс.

Но, надумай, допустим, Союз писателей России провести нечто подобное, никакой господдержки в лице федеральных агентств эта организация не получит. Людей сознательно и планомерно загоняют в духовную резервацию: сидите, издавайтесь крошечными тиражами за свой счет, пейте водку, ходите с хоругвями… И деградация когда-то мощной общественной писательской структуры налицо. Но вину за положение в СП России следует разделить поровну — между руководством Союза и руководством Роспечати. Если бы власть, в лице федеральных агентств и министерств, ко всем относилась «параллельно», с этим ещё можно было бы смириться — все творческие организации страны находятся в одинаковом положении. Но мы же видим, что это — не так. Хотя бы на примере Фонда Филатова и Российского книжного союза. Да и на примере ФСК (отрицательном) тоже.

* * *

Один из десяти «славянских писателей» по версии Роспечати как-то сказал о своих коллегах из СП России: «Ехать с такими людьми [за границу] было бы неприятно из соображений чисто человеческих, гигиенических…». Мол, что с них взять: недочеловеки. Молодцы, не стесняются в оценках. Это мы всё миндальничаем, боимся задеть их тонкую душевную организацию. Они — нет. Хозяева!

Ну, правильно, о чем и пели на праздничном концерте в Твери: «Не для меня придет весна, / Не для меня песнь разольется, / И сердце радостно забьется / В восторге чувств не для меня». А что же для нас?! У этой старой казачьей песни множество вариантов, но составители программы выбрали, пожалуй, самый точный. «А для меня кусок свинца, / Он в тело белое вопьётся, / И кровь горячая прольётся, / Вот это, братцы, для меня!»

Впрочем, не всё так безнадежно, следом хор бравурно грянул: «Надежды маленький оркестрик под управлением любви…» Но прилипчивый мотивчик трагическую казачью песню не перекрыл — о другом думалось… 8–9 мая этого года довелось побывать в Волгограде (Сталинграде). Поисковый казачий отряд «Стальное пламя» нашел в Октябрьском районе расположение погибшего 29 августа 1942 года штаба 126-й стрелковой дивизии, которая прикрывала отход основных сил армии М. Шумилова.

В тот трагический день в безводной, голой, жаркой степи под бесконечными бомбёжками и артналётами бойцы и офицеры отбивали атаки многократно превосходящего их противника. Только при третьем ударе во второй половине дня около ста немецких танков прорвали передний край дивизии, но мотопехота была отсечена. Бои шли на позициях… Погибли почти все, включая штабных офицеров. Но задачу свою они выполнили, армию спасли.

На хутор Верхне-Кумский, к братской могиле, где похоронили останки бойцов и офицеров штаба 126-й дивизии, приехали родственники старшего лейтенанта Сергея Ивановича Волкова. Из Тюмени, Ишима. 13 человек. Дочь (ещё одна дочь и сын не дожили до этого дня), внуки, правнуки…

Среди погибших офицеров штаба был и мой родной дядя по отцу, Иосиф Никитович Харламов (до сих пор он числился пропавшим без вести). 1916 года рождения. В армию ушел в 1938-м, жениться не успел. Прямых потомков — не оставил.

Наши потери в Сталинградской битве — 1 миллион 270 тысяч человек. Среди 14 офицеров штаба, «пропавших без вести» в тот день, только один неславянин — кабардинец Лина Хазраилович Бороков, лейтенант, командир комендантской роты.

Слава всем героям, сынам всех народов, погибших за родину! Слава! И всё же потери славянского населения — в славянской стране! — были слишком большими. Такими, что мы не оправились от них до сих пор. Такими, что через 60 с лишним лет после войны мы терпим «дискурс» о «русском фашизме», который запускает для обсуждения представитель властной «элиты»! Эти потери таковы, что русскому назвать русского — русским, а нерусского — нерусским, это значит автоматически попасть в «экстремисты» и недочеловеки.

Хутор Верхне-Кумский, который во время Сталинградской битвы несколько раз переходил из рук в руки — такие жестокие здесь шли бои! — теперь влачит весьма жалкое существование. В нём осталось сорок с лишним дворов, в основном «старушечьих». Доконали наше сельское население «реформы». Растет только братская могила — каждый год поисковики находят непогребенных бойцов. Представитель местной власти оправдывался перед нами, родственниками, за скромные таблички на могилах (увы, в основном безымянных) солдат. Обещал, что, может быть, когда федеральная власть (Роскультура! опять Швыдкой!) возьмет на себя расходы по содержанию мемориала «Стальное пламя», положение изменится. В одном только Октябрьском районе — 43 братские могилы…

Боже мой! Какой цинизм нашей славянской «культурной власти»! Миллиарды рублей на «современное искусство», на катания по заграницам, и — ни копейки — на павших за родину, на тех, у кого не только родственников и потомков не осталось, но, зачастую и имён!.. Ну, скажите, можно ли это объяснить, забыть, простить?!

…Так кто же победил в Великой Отечественной? Победили дирижеры. «Надежды ма-лень-кий оркестрик… под управлением…»

* * *

Статьи такого рода принято заканчивать льстивыми пожеланиями: «Но… может… что-то изменится… Тем более, этого требуют государственные интересы России…»

Мы не будем столь оптимистичны. Просвета пока не видно. За последние восемь лет у нас увеличилось количество олигархов, уменьшилось население, вырос Стабфонд, наши спортсмены стали выигрывать не только в теннис, но и в футбол, хоккей и баскетбол. Все это верно. Но русской национальной культуре — скажем это честно хотя бы раз — на государственном уровне пока хода нет. И вряд ли, если мы говорим о литературе, при нынешнем руководстве Роспечати отношение к русским писателям изменится.

Значит, словенцы правы: именно слово — основа культуры! Вопрос жизни и смерти нации. Положение русской национальной литературы сегодня сходно с выживанием православной церкви в советское время. Оплёвывание высоких (подлинно религиозных) ценностей. Крошечные «приходы» (тиражи). Поэты, которые в буквальном смысле живут на подаяние: даст ли им какой «благодетель» денег на книжку или не даст… Третирование (очень часто) со стороны местных властей — мол, какой от вас толк. Ну, а про власть центральную мы уже сказали достаточно.

А в эти дни на Дальнем Востоке — тоже граница славянского мира! — писатель Владимир Тыцких вместе с артистами, музыкантами, литераторами, учителями, библиотекарями проводят автопробег, посвященный Дням славянской письменности и культуры. Тысячи километров пути, выступления перед студентами, школьниками, военнослужащими, жителями полуубитых деревень и поселков. Литераторы, живущие далеко от Москвы, день за днём восстанавливают то, что вечером будет разрушать наше «лучшее в мире» телевидение. Телевидение, напитанное и вдохновленное идеями «ведущих писателей России».

День за днем Владимир Тыцких, автор книги «Сигнальные костры», строит вместе со своими друзьями славянский мост. На краю России, в соседстве с многонаселенным Китаем, так же, как и в маленькой Словении понимают: без национальной культуры мы не устоим в исторических битвах. Родину надо защищать. И с пером, и с автоматом Калашникова в руках.

Конечно, если Родина у тебя есть в сердце, а не только в паспорте…

2008

Война высоких ценностей и денежных мешков

После военного конфликта на Кавказе между Россией и Грузией члены Общественной палаты побывали в Цхинвале, встречались с местными жителями. «Мы располагаем свидетельствами массовых расстрелов мирных жителей грузинскими военнослужащими», — заявил директор Московского бюро по правам человека Александр Брод

Посетили Южную Осетию и церковные иерархи. Среди них — архиепископ Ставропольский и Владикавказский Феофан. Владыка сожалеет о том, что война стала возможной среди единоверных православных народов. Ставропольская епархия передала беженцам гуманитарную помощь. А чуть ранее Илия II, Католикос-Патриарх всея Грузии, посетил Гори и Никози — там тоже пролилась кровь, и тоже были жертвы.

В условиях, когда между нашими странами разорваны дипломатические отношения, роль церкви особенно возрастает. Тем более что авторитет Илии II несоизмерим с тем влиянием, которое имеет сегодня Михаил Саакашвили. Как найти общие точки соприкосновения, построить хотя бы «худой мир» вместо «доброй ссоры»?

Владимир Хомерики, президент Конгресса национальных объединений России, рассказал о настроениях в среде грузинской диаспоры. В России проживает около миллиона грузин, примерно 300 тысяч из них гастарбайтеры и нелегалы. Ежегодно они отправляют на родину примерно 1,2–2 млрд долларов, что составляет почти четвертую часть бюджета Грузии (почти 60 процентов «заграничных» денег переводятся в страну из России). Вашингтон, как мы знаем, пообещал М. Саакашвили 1 млрд долларов в качестве «утешения и поддержки». Негусто! Тем более что подаренное — не заработанное, такие деньги имеют свойство оседать в немногих карманах.

Вот почему абсолютное большинство членов грузинской диаспоры, проживающих в России, осуждают «жандармскую и циничную политику США, которые, вооружая и направляя руководство Грузии, развязали войну на Кавказе» (так сказано в обращении диаспоры к мировому сообществу). Что же касается мнения некоторых народных артистов, то оно является сугубо частным. Руководство Грузии не сумело наладить нормальную трудовую жизнь в стране, оказалось не способным к спокойной и самостоятельной политике. И это очень прискорбно — авантюрное правление М. Саакашвили уже принесло немало бед, а о долгосрочных последствиях мы можем только предполагать. «Мы благодарны Правительству России за то, что оно не пошло дальше, хотя была очень заманчивая перспектива в течение получаса изгнать этот режим и освободить территорию Грузии от марионеточного правления», — заявил В. Хомерики.

«То, что произошло в Осетии, — лишь катализатор сегодняшних явлений, — продолжил тему долгосрочных последствий кавказского конфликта сопредседатель „Деловой России“ бизнесмен Евгений Юрьев. — В эти дни рушатся наши фондовые и финансовые рынки. Инвесторы бегут, панически выводят капиталы. Эти явления стремительно развиваются, несмотря на стабильность реальной экономики. Если процесс не будет остановлен в ближайшее время, то это болезненно скажется на благосостоянии подавляющего большинства граждан России. Обрушение фондовых рынков неизбежно отразится на уровне заработной платы, количестве рабочих мест, на развитии социальных программ». Каков же выход? «Нам нужно думать о народах, которые являются братскими и вместе защищали родину в Великой Отечественной войне. Илия II — настоящий экзарх Грузии, его влияние огромно. Наши церкви могли бы сыграть решающую роль в примирении конфликтующих сторон». Е. Юрьев считает, что Общественная палата должна обратиться к священноначалию Русской Православной Церкви с предложением начать переговоры с Грузинской Православной Церковью, чтобы обе религиозные общины выступили с «консолидированным призывом к нациям двух стран».

Глава РОСХВЕ — Российского объединенного союза христиан веры евангельской (пятидесятников) Сергей Ряховский согласен с тем, что именно православные церкви должны взять на себя роль главных миротворцев. Он побывал в Цхинвале и удручен увиденным. По мнению С. Ряховского, война показала не только кризис отношений государств, но и кризис веры. Да, влияние Илии II в Грузии огромно. Оно выразилось и в таком, например, факте: 90 процентов американских советников в Грузии являются протестантами. Конгресс США неоднократно обращался с просьбой к официальному Тбилиси разрешить РОСХВЕ зарегистрировать хотя бы один приход в «штате Джорджия», но этого так и не произошло. «Наша церковь существует в Грузии фактически нелегально, в подпольном положении», — заявил С. Ряховский. Он считает, что «политические амбиции в Грузии взяли верх над духовными ценностями».

Сам же Илия II занимает достаточно жесткую позицию по отношению к произошедшему. Так, комментируя последние изменения на политической карте мира, Католикос-Патриарх всея Грузии заявил, что «отделение от Грузии Абхазии и Цхинвальского региона (в Тбилиси отрицают самоназвание республики. — Л. С.) опасно для самой России. Это даст толчок развитию сепаратизма в вашей стране, и в будущем у вас возникнет гораздо больше проблем, чем сегодня в Грузии».

Кроме того, канонически территория Абхазии и Южной Осетии принадлежит ГПЦ, а не Московскому патриархату. Расшатывать «православную лодку», разумеется, не в интересах обеих церквей. Но разрыв церковных связей между верующими Грузии, Абхазии и Южной Осетии произошел еще во времена первой войны — в начале 90-х.

Парламентская ассамблея Совета Европы еще в 2005 году приняла документ «Образование и религия», где рекомендует странам-участницам усилить религиозное образование, чтобы противостоять экстремизму и войнам. Об этом напомнил Валентин Лебедев, председатель Союза православных граждан. Ему вторит и представитель Союза армян России: «Главная беда в духовной непросвещенности, а „подушка общественной безопасности“ — правильное этнокультурное развитие регионов». Но пока на том же Кавказе (и в Закавказье) «одна часть общества полностью оголяется, то есть идет процесс европеизации; а другая часть населения очень сильно одевается, идет процесс мусульманизации».

Ценностные конфликты неизбежны. Россия должна быть к ним готова, и в первую очередь духовно. Но пока нас сплачивают только победы и поражения на футбольных полях…

2008

От рабства к свободе и обратно

Посол Белоруссии в России Андрей Кобяков выступал на пресс-конференции в РИА Новости. В конце встречи его спросили: а в чём проявляется социальная направленность проводимой в стране политики? Все же знают, что средняя зарплата в Белоруссии существенно ниже, чем в России.

И тут посол напомнил журналистам азы госуправления: социальная ориентация государства заключается в том, чтобы результаты труда, полученные в экономике, распределялись справедливым образом. Соотношение доходов богатых и бедных в Белоруссии равно 6. А вот в России «коэффициент фондов», т. е. отношение доходов 10 % самых состоятельных граждан к доходам 10 % самых обездоленных составляет 16,3. (Добавим к этому, что в 2000 году, когда Владимир Путин начинал своё правление, это число было 13,9.)

Ну а теперь о задушевных мечтах отечественного «правящего класса». Разговариваю с главой депрессивного сельского района. Население — 13 тыс. человек, все более-менее работящие мужики — в Москве, в гастарбайтерах. Говорю главе, что наша власть должна начать с себя, и потому дифференциация доходов внутри бюджетного учреждения не должна различаться во много раз. Ну не может быть общих целей, общих смыслов и просто взаимопонимания между людьми, труд которых государство ценит столь разно. Жизнь у всех одна, и время человеческого бытия одинаково неповторимо и у чиновника, и у тракториста.

В ответ районный начальник мне выдал следующее: «А я вот читал статью одного политолога, и он доказывает, что человек с уровнем моих полномочий и компетенций должен получать не менее 200–300 тыс. рублей».

Таковы притязания главы района! Что же думают о вознаграждении за свои «компетенции» областные чиновники, губернаторы, министры и пр.?! Я уж молчу про целый выводок вице-премьеров. «Кто более матери-истории ценен?» Похоже, наши чиновники на полном серьёзе считают, что их денные и нощные бдения о нашем благе должны вознаграждаться в двести раз выше, чем тяжелый труд доярки, тракториста, водителя. Хотя, в отличие, допустим, от шофёра, «рулят» они исключительно бумажками, и ничем, как показывает наша жизнь, не рискуют. Разве депутаты Госдумы или члены Совета Федерации ответили рублём хоть за один «бракованный» закон?! Такого не бывало.

Но откуда эта шальная мысль — о своей сверхценности для общества — залетела в головы наших управителей? Она пришла от гуманитарной интеллигенции, формулирующей и распространяющей смыслы («я читал статью одного политолога»). Любопытная тенденция: российские медиа постоянно муссируют словосочетание «средний класс», и — чуть реже — слово «элита». То есть подразумевается, что общество у нас поделено на касты. Их три: «элита», «средний класс» и «бомжи» («быдло»). Четвёртая каста — «гастарбайтеры», т. е. рабы из Средней Азии. Фактически аналог «неприкасаемых» в Индии, которые, как мы помним, являлись зависимыми работниками в чужих хозяйствах или занимались уборкой мусора.

В этой ежедневно проводимой с помощью нашей гуманитарной интеллигенции идеологии есть что-то фашистское, антигуманное и антихристианское. И самое главное, всё это очень далеко от тех вершин духа и мысли, которые были свойственны русской литературе XIX века. Гоголь с «Шинелью», Достоевский с «Униженными и оскорблёнными», Некрасов с «Кому на Руси жить хорошо»… Ну, а Лев Толстой, тот вообще в конце жизни от собственности отказался!.. Жаль, что нет сегодня у нас такого Льва, который бы указал церковным деятелям, что негоже жить в роскоши в вымирающей стране. И не только указал, но и сам бы следовал своим словам.

Великая русская литература формировала образ и идеал иного социального строя и нового человека. В этой конструкции будущего трудящийся не именовался «быдлом», а рабство не считалось нормой жизни. Наши гении беспощадно критиковали капиталистическую эксплуатацию, говорили о глубине противоречий между ростом богатства и ростом нищеты. Образ иной реальности, явленной в слове, подхватывали художники, музыканты, политики.

Революционные потрясения ХХ века, гражданская война, террор, голод, репрессии, Великая Отечественная — неисчислимыми жертвами было заплачено за то, чтобы этот гуманистический идеал — пусть в несколько ином образе, чем виделось нашим классикам, был приближен и воплощен. (И, заметим, не только в России!) Чтобы время человеческой жизни ценилось не по сословию, к которому принадлежит гражданин, а по тому вкладу, который он вносит в общество.

И не потому ли в эпоху капиталистического реванша — в 1991–93 гг. и в последующее время — именно литература и писатели оказались в самом бесправном положении? Не потому ли вытесняются уроки словесности из школьного курса и придуман ЕГЭ, чтобы юношество не думало, не размышляло и не сравнивало в школьных сочинениях образы минувшего и настоящего? Потому что если разбирать всё подробно, то в геополитической войне потерпел поражение не только СССР, но и вся русская гуманистическая литература XIX века, которая являлась смысловым ядром нашей культуры. Это она в «новом мировом порядке» оказалась неактуальной. Не туда вели, мол, — человек человеку волк. А значит, сама память о Достоевском и «слезинке ребенка» противна тем, кто готов ради набивания собственного кармана положить миллионы жизней на алтарь дикого капитализма.

Вот почему, по мысли нынешних политконструкторов, сочинения классиков следует заслонить пиаром «писателей-говноедов» и литераторов-матершинников. В надежде, что образы, заложенные в подсознание народа этими «творцами», сработают. Ну а «элита» должна усвоить: «вся власть от Бога», ресурсов на всех не хватит, живём один раз, после нас хоть потоп, да здравствует гопак на крейсере «Аврора»!..

Но всё меняется. В нынешнем протестном движении писатели снова во главе масс. Прекрасно! Но куда они ведут людей? Каков их идеал? Чего они хотят? Неужели они мечтают об устроении общества по социалистическому образцу? Ну, допустим, чтобы доходы бедных и богатых граждан не различались более, чем в 6,1 раза (как в Норвегии или в Германии)? Но не странно ли, что кумиром наших литераторов является скороспелый миллиардер Михаил Прохоров? Разве он хочет стать беднее?! Почему же этот новоявленный Франциск Ассизский до сих пор не отказался от своих норильских сокровищ?

Или, ещё один любимец писательской публики, жертва «режима» Михаил Ходорковский. Он что, тоже готов «лечь на рельсы», чтобы сократить трагический разрыв между «элитой» и «быдлом»? Наверное, именно для этой цели он и стал богачом номер один в России… Хорошо помню «благотворительные акции» Ходорковского в пользу российской интеллигенции. «Просто так» он давал деньги исключительно антисоветски настроенным литераторам преимущественно еврейской национальности. Из песни слов не выкинешь — было такое. Может, конечно, русские у него и не просили — это второй вопрос. Но никто ведь не заставлял Ходорковского издавать журнал «Факел» — это издание для молодежи бесплатно распространялось в школах и вузах. Журнал на грани фола — с явно выраженной темой «телесного низа». Для быдла. Вот так и «разжигал»…

Часть оппозиционеров сегодня постоянно укоряет Путина за социальные траты. То есть, надо полагать, после «честных выборов» никаких расходов на «бомжей» не предвидится? А чего же тогда нам ждать? Где образ будущего, нарисованный нашими литераторами? В чём он? В проекции «Дома-2»? Или в книге Лимонова «Другая Россия»? Где духовные искания, где пространство больших идей, дерзость и высота духа? И вообще, что Россия, как великая литературная держава, готова предъявить миру? Какую духовную программу? Пародийные стихи и псевдоисторические романы? Лев Толстой — зеркало русской революции. А мы?!

Денежные премии, пиар, катания за бюджетные деньги по заграницам (удивительно, но в делегациях постоянно фигурируют «протестные писатели», что наводит на мысль об их дружеской близости своим «врагам») — вот и вся нынешняя литература. Она ничуть не лучше нашей сегодняшней власти, увы. И ничто пока не предвещает, что новые госуправленцы, избранные с помощью «честных выборов», с такими «совестями нации» будут гигантами мысли и светочами духа. И уж тем более, что жизнь народа в результате станет богаче и свободней.

Понятие «культура» сегодня становится непопулярным, его стараются завуалировать, увести в тень, заболтать. Есть «общечеловеческие ценности», которые сейчас пропагандируют гораздо больше. Но идея об «устарелости» национальной культуры и о приоритете космополитических ценностей — мировоззренческая ловушка. Госпожа Простакова из пьесы Фонвизина «Недоросль» тоже считала, что Митрофанушке география не нужна: «Да извозчики-то на что ж? Отвезут куда надо». Посмотрите: нам долго внушали, что мы проживём без отечественного автомобилестроения — зачем, если на Западе прекрасные машины делают?! Теперь и российский авиапром побоку — ну, есть же «Боинги», хорошие самолёты. Ракеты и спутники у нас без конца падают — того и гляди, скоро родится идея, что и в космосе нам делать нечего, вон, у китайцев девять космодромов, старты идут без сбоев. Вооружение иностранное мы уже закупаем. А тут ещё в прессе стали муссировать мысль, что якобы к 2020 году у нас наступит замечательная жизнь, поскольку население сильно сократится, а значит, оставшимся «больше достанется». Ну, это вообще какой-то полуфашизм, честное слово. Причем насаждает его наша «передовая» интеллигенция.

Но, посмотрите: в Европе никто не собирается расставаться с национальными культурами и с национальным производством. Поезжайте в Норвегию, нефтяную страну, и посмотрите, как они телекоммуникации развивают, рыбное хозяйство. А как они лелеют свои традиции, культуру?! На государственном телевидении никакой рекламы, я уж молчу про пошлые и шокирующие передачи — им вообще непонятно, как такое может быть в стране Гоголя и Чайковского.

Национальная культура — это роскошь в современном мире. Такая же, как государственный суверенитет. И если его нет, появляются разговоры, что нам ничего не надо — ни сельского хозяйства, ни промышленности, ни культуры, ни людей. Мол, товары мы купим за нефтегазовые деньги, культурно отдохнём на Паттайе, а люди к нам сами из Средней Азии приедут и будут почти «за спасибо» работать.

Что ж, духовной революции у нас пока не произошло. Зато духовное поражение русской интеллигенции — очевидно. Что ж, нам не привыкать — поборемся. От рабства к свободе: дубль два.

2012

Экспорт дури в сопредельные государства

«Гоп-стоп, мы подошли из-за угла…» — это Александр Розенбаум поёт на «Славянском базаре». Витебский амфитеатр неистовствует, рукоплещет.

«Где же ты, где, звездочка алая?» — там же взывал в День России Борис Моисеев. Загримированное лицо его — мертвенно-кукольное, но артист перебирает ногами, двигаясь как бы особой, карикатурной «иноходью».

«Are you ready?» — во всю мощь хорошо развитых лёгких вопрошала джазовая певица Виктория Пьер-Мари на концерте Союзного государства. На сцене она представляла Россию. Ничего, что на чужой «мове» — это и за благо можно почесть. Потому что на русском выступал юморист Сергей Дробатенко. Ну, нам же, дорогим россиянам, всегда весело! Прошлый «Славянский базар» совпал с затоплением «Булгарии», нынешний — с потопом в Крымске. Ну и что?! Нас катастрофами с курса не собьёшь — «не надо преувеличивать масштабы трагедии». Как говорил Чубайс, русские (и татарские) бабы ещё нарожают!..

Дроботенко старался, смешил публику. Походя автобусы «пазики» обсмеял, мол, японцы спрашивают: это вы своими руками сделали?!..

Большая у нас страна, и сколько же в ней дури!.. И её носителей. И экспорта этой дури в сопредельные государства.

Депутат Госдумы Алексей Казаков («Справедливая Россия») выступая перед концертом, говорил про славянское единство, про то, что фестиваль в Витебске — идеологический. Видимо, имелся в виду некий идеал, до которого далековато именно России. Хотя кое-какие «маяки» ещё остались. Кроме знаменитого Бориса Моисеева в тот же день выступал малоизвестный телепублике Государственный академический ансамбль народного танца им. Игоря Моисеева. Тут, конечно, и комментировать нечего: это надо видеть — пластика, школа, выучка — всё на высоте.

Что интересно: высокого «государственного» (т. е. за бюджетные деньги финансируемого) искусства у нас становится всё меньше. А чиновников — всё больше. Приехал на «Славянский базар» министр культуры Владимир Мединский. Зачитал приветствие. Уехал. Следующее приветствие на следующем концерте уже зачитывал его зам — Андрей Бусыгин. То ли по статусу не положено таким великим людям более одних суток в одном месте пребывать, то ли неотложными госделами они заняты — Бог весть!..

В чем их услуги народу проявляются — понять трудно. Ну, например: не первый раз журналисты говорят о том, что трансляции «Славянского базара» по «России 1» выходят в странной редакции и не соответствуют происходящему. А воз и ныне там — «у Минкультуры нет рычагов». Это, де, другое, ведомство.

Ну, ладно. Спрашиваю А. Бусыгина на пресс-конференции: «Россия — самая большая в мире славянская страна. Это объективная реальность. Но фестиваль искусств „Славянский базар“ состоялся как событие европейского масштаба в далеко не самой большой стране — Белоруссии. Произошло это благодаря государственной поддержке. Почему в России славянские фестивали — например, „Золотой витязь“, не пользуются таким же государственным вниманием?»

Вопрос можно считать глубоко риторическим, потому что ни один государственный чиновник высокого ранга никогда на него не ответит. Это есть их великая тайна, которую они тщательно скрывают. Примерно так же, как счета со своими трудовыми доходами. Но для простых смертных с госполитикой в области культуры всё давно ясно. Как впрочем, и с социальной, экономической и другими воплощениями чиновничье-олигархического хитроумия.

Да, впрочем, может и хорошо, что в России нет государственного славянского фестиваля. Потому что у нас слова и явления, как правило, не соответствуют их сути. Это в Белоруссии ты берешь колбасу и на сто процентов можешь быть уверен, что это действительно — продукт, а не собрание химических элементов. Здесь ты убеждён, что оршанский лён — это не китайская подделка, а трактор «Белорусь» — не наш суперджет, задуманный поразить мир своими волшебными качествами. Ещё неизвестно, как выглядели бы «славяне» в России по версии наших чиновников: у нас же модно теперь все низкобюджетные места замещать гастарбайтерами из Средней Азии. А высокобюджетные дотации положены великому чеченскому народу, а не каким-то посконным тверичам-костромичам…

А витебская публика — молодец, она всех хорошо принимает, ласково, «на ура». Может, потому, что знает: российские «звезды» — это не навсегда, скоро уедут домой, там будут чудесить. Ломать штативы фотографам, закатывать истерики «не снимайте меня!» (Господи, что ж там снимать?! Косметические операции?), бросать цветы поклонников на пол, в центр мироздания ставить своё путешествие по мужьям и насиловать зрителей децибелами звукоусилительной аппаратуры…

Или другой типаж: пение под «фанеру» удивительной текстуальной глупости и абсолютная убежденность в том, что публика — глубокая дура, «съест», никуда не денется, раз пришла и деньги за билет заплатила. Интересно: сами эти люди, дома, в застолье, смогли бы петь подобные «вокализы» для себя, своих близких? Или для внутреннего пользования идёт что-то настоящее, «душевное»?!

В этом году на «Славянском базаре» наиболее «славянским» певцом из России по артистическому поведению оказался еврей Розенбаум. Аплодисментов не вымогал, петь зал вместо себя не заставлял, зрителей благодарил: «Спасибо, что пришли!» И всё же: причинно-следственная и творческая связь между «Гоп-стоп, ты много на себя взяла…» и «Все мы, бабы, стервы…» слишком очевидна.

В последнем «шедевре» наличествует знаменитая своей пошлостью строка: «Каждый, кто не первый, тот у нас второй». Вот такое воспитание масс: девушек, девочек, женщин. В духе рыночной экономики «лихих девяностых». А потом этот свальный «колхоз» плавно перекочевал в стабильные нулевые, услаждая на корпоративах высокие вкусы новых хозяев жизни. А потом «бабы-стервы» (с точки зрения правоохранителей, конечно) сплясали и спели в Храме Христа Спасителя. Так чему удивляться-то?! Железная логика развития «искусства»…

Но из «гоп-стопа» никогда не родится репертуар для новой Валентины Толкуновой (Царствие ей Небесное). Или для Анны Герман. Да и мало ли было на нашей эстраде вдохновенных и красивых женских образов?! Они, ушедшие, сильнее нынешних расфуфыренных поп-див, на которых работает вся мощь телепиара. И всё равно — красота песни, поведения, внешнего выражения чувства — непобедима!..

Это особенно чувствуется, когда поют молодые исполнители (на «Славянском базаре» есть эстрадный конкурс). Большинство вокалистов ещё не отравлено советами всесильных продюсеров, которые знают «как надо». Молодые просто получают радость от своего голоса, от его звучания, от живого внимания публики, от возможности высказать то, чем наполнено их сердце. Нет ничего прекрасней молодого честного искусства: в музыке, литературе, живописи!..

Конечно, не каждый расцветающий талант сумеет сохранить свой дар. Но так было всегда, во все времена, просто сегодня в России этот выбор болезненней, чётче и определённей. Что важнее — сиюминутное или вечное? Деньги или народная любовь? «Звездная страсть» или долг перед своим даром? Но разве эти вопросы касаются только тех, кто на эстраде?!

…А по российскому ТВ, на юбилейном концерте Григория Лепса, всё то же самое: «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла…» Культурная контрреволюция продолжается — просвета пока не видно.

2008

Армия и правоохранительные органы

Реформа МВД: как всё начиналось

Женское население нескольких московских районов наконец-то вздохнуло спокойно: поймали братеевского (зябликовского) маньяка. Им оказался Артур К., старший лейтенант милиции, 32-летний сотрудник ДПС.

История эта — еще одно пятно на уже изрядно испачканный мундир правоохранительных органов. Но задержали насильника, подозреваемого в совершении около десятка преступлений, его коллеги — сотрудники милиции, старший лейтенант Станислав Зиновьев, старший сержант Геннадий Малышев и младший лейтенант Сергей Токмаков. Кстати, они могли бы «заработать» на этом по 100 тыс. рублей — Артур К., пойманный на месте преступления, попытался откупиться. В ОВД по району Бирюлево-Восточное цену за освобождение подозреваемый поднял уже до полутора миллионов…

Вот такая она, наша милиция — с известными на всю страну «оборотнями в погонах» и с безвестными героями, с громкими, возмутительными случаями коррупции и с обычной, рутинной работой, без которой государство наше (символом которого пора уже считать пресловутую «хромую лошадь») не продержалось бы и недели.

Ныне милиция стоит на пороге масштабной реформы, начало которой положил декабрьский Указ Президента «О мерах по совершенствованию деятельности органов внутренних дел». Анализу нововведений профильная Комиссия Общественной палаты посвятила одно из своих открытых заседаний.

Отправной точкой дискуссии явилось выступление директора Института прав человека Валентина Гефтера. Позицию его можно кратко сформулировать, как «разделяй и властвуй» — милицию следует децентрализовать (разделить на федеральную, региональную и местную), демилитаризовать (убрать из нее внутренние войска), сократить ее функции, а руководство «органами» следует поручить гражданскому человеку, политическому назначенцу.

Столь радикальное «теоретизирование» (В. Гефтер закончил мехмат МГУ и до начала занятий правозащитной деятельностью работал в Институте высоких температур Академии наук), похоже, до глубины души поразило собравшихся «практиков», среди которых было много людей в погонах. Впрочем, следуя нынешней моде на гражданское, абсолютно все были в цивильных костюмах, включая заместителя министра МВД генерал-лейтенанта милиции Александра Смирного.

Наше постсоветское бытие показало: чем радикальней реформа, тем печальней (для простого народа) ее плоды. Воскресни сейчас Николай Гоголь, ему с избытком хватило бы материала и на второй, и на третий тома «Мертвых душ»: тут и ЕГЭ в образовании, и ОМС в здравоохранении, и «разоружение» в армии, и бюрократия в техрегулировании, и Саяно-Шушенская ГЭС в энергетике, и, наконец, огромный «ваучер» в экономике. Милиция, в некотором смысле, осталась нашим последним оплотом, сберегающим тело государства, и если в результате реформы «внутренние органы» начнут работать еще хуже, то «хромой лошади», образно выражаясь, будет уже не до участия в олимпийских скачках.

О серьезности ситуации напомнил генерал-майор милиции в отставке, доктор юридических наук, советник председателя Конституционного Суда РФ Владимир Овчинский: «Я не знаю, в чем суть нынешних реформ, кроме указа Президента, никаких других документов я пока не видел. Буду говорить о том, чего нельзя делать. Мы живем в условиях глобального экономического кризиса, впереди, по оценке экспертов, нас ждет новая волна. Есть ли у нас гарантии, что этот этап обойдется без криминального взлета?!.. Можно ли в таких условиях начинать масштабные реформы? В стране высокая террористическая активность. Северный Кавказ уже горит! Поэтому ни в коем случае нельзя ломать вертикаль управления. Все проекты по децентрализации приведут к хаосу и развалу системы, породят криминальный кризис».

Проекты по ликвидации в МВД департаментов транспортной милиции и режимных объектов также не встретили поддержки со стороны эксперта: «Передача функций этих подразделений территориальной милиции невозможна: у них нет ни кадров, ни соответствующих полномочий. В результате мы можем получить криминальные „разрывы“ на транспортных артериях и несколько Чернобылей в придачу». Система ГАИ-ГИБДД тоже, по мнению В. Овчинского, должна остаться в МВД, поскольку сейчас все операции по уничтожению криминальных банд возможны только во взаимодействии всей цепочки: «ГАИ — уголовный розыск — БХСС — ППС». Трудно назвать разумной идею ликвидации специализированных учебных заведений и подготовку сотрудников милиции в гражданских вузах, как и мысль об изъятии из МВД внутренних войск: «В мегаполисах сразу произойдет взлет уличной преступности, поскольку войска не только воют на Кавказе, но и охраняют правопорядок в крупных городах».

А вот систему показателей нужно менять. В прошлом году количество заявлений о преступлениях выросло на 7 процентов и составляет около 20 миллионов, а число зарегистрированных преступлений снизилось на те же 7 процентов, всего их около трех миллионов. Руководители правоохранительной системы почему-то решили, что каждый год преступность у нас должна снижаться. «Но это невозможно в условиях кризиса, хватит врать народу!» В. Овчинский считает, что нужно восстанавливать подразделения по борьбе с организованной преступностью, теперь уже в форме криминальной разведки. Что же касается сокращений в системе МВД (до 20 процентов численности), то здесь действительно есть резервы: «Я не понимаю, зачем нужен департамент правового обеспечения. Почему бухгалтеры и счетоводы ходят в форме генерал-полковников, полковников?»

У Александра Чекалина, в недавнем прошлом первого замминистра МВД, свой взгляд на возможный «резерв» кадровой оптимизации: «Боюсь, что будут сокращены участковые, патрульно-постовая служба, уголовный розыск, подразделения по делам несовершеннолетних, дознаватели, следователи, а начальники и обеспечивающие их службы останутся». Что же касается нововведений, то генерал-полковник милиции считает, что в МВД должны как можно скорее начать использовать систему электронного правительства, поскольку современные технологии позволяют существенно уменьшить систему «неделового» общения.

Ну а пока электронные СМИ создают искаженное представление о милиции — таково мнение еще одного генерал-полковника, председателя Комитета ГД по безопасности Владимира Васильева. Последний опрос ВЦИОМ показал, что в 2009 году население оценивает работу милиции гораздо лучше, чем пять лет назад. Однако положительная статистика не заинтересовала журналистов: «Люди не реагируют на эти цифры, они уже зомбированы тем, что все плохо». В. Васильев призвал общественность не разрушать основы, на которых держится милиция, а заняться созиданием. Если уж на то пошло, то в новейшей российской истории существовал момент, когда, сработай органы внутренних дел «правильно и по закону», рыночные отношения были бы остановлены. Чего же теперь удивляться, что милиция «заточена» на общую мотивацию — получение прибыли?! Такова цена движения к «капитализму»…

Итак, первый «консилиум» по поводу оздоровления «внутренних органов» состоялся. Пожелание одно — пусть реформой, если уже ей суждено быть, займутся профессионалы, а не «менеджеры» или мнимые интеллектуалы. Потому что к больному обычно зовут врача (в безнадежной ситуации — священника), а вовсе не сапожника или дровосека.

2010

Ржавая клетка российской государственности

Въезд в посёлок Орлиный всё ещё ограждает шлагбаум, у которого дежурит солдатик — в советское время военный городок Свободный-21 был супрерзакрытым. Здесь, в Приамурье, располагался один из объектов «С» нашего ядерного щита. О том, что тут находился арсенал ВВС, сегодня напоминает лишь сиротливый самолётик на постаменте. В 1996-м (год президентских выборов, если кто забыл) арсенал расформировали. В интернете можно увидеть ностальгическое видео, снятое обитателем городка в тот прощальный год: уютные улицы, зелёные аллеи, здание штаба воинской части, дети на велосипедах, Дом офицеров…

Остатки «закрытости» с Орлиного сняли в августе этого года. Военные — народ дисциплинированный, лишнего не болтают, видимо, чтобы держать потенциального противника в напряжении. А вот штатские люди писали ещё четыре года назад, что «одновременно с ликвидацией 27-й ракетной дивизии было ликвидировано и соединение ракетных войск „Свободный-21“, осуществлявшее хранение, подготовку к боевому применению и транспортировку к пусковым шахтам ядерных боеголовок. Оружейный уран боеголовок переработали в низкообогащённый, используемый в качестве топлива для атомных электростанций. Но на саммите АТЭС, проходившем в начале сентября [2007 года] в Австралии, вдруг зашла речь о покупке тамошнего низкообогащённого урана для российских атомных станций. Куда же девался российский уран? Оказывается, еще в 1993 году по договорённости между Клинтоном и Ельциным было подписано соглашение о продаже США 500 тонн оружейного урана по смешной цене, за 12 миллиардов долларов. Это была сделка о практически дармовой передаче стратегических запасов оружейного урана страны, по цене примерно в тысячу раз меньше действительной цены этих запасов. Да что там деньги! Использование этих запасов могло обеспечить работу всех АЭС России в течение тридцати лет!» (Валерий Поздняков, «Свободный от будущего», «Завтра» № 725).

В советское время, как вспоминают старожилы, Свободный-21 был ухоженным и благоустроенным местом — опасность проживания рядом с ядерным арсеналом в условиях абсолютной закрытости искупалась отличным снабжением, налаженным бытом и чудесной, нетронутой природой. Дальневосточной Швейцарией называли это место, а сам городок — «золотой клеткой».

Теперь Свободный-21, переименованный в посёлок Орлиный, тоже можно назвать клеткой, только ржавой. Кажется, что тут отгремели бои — вздыбленный асфальт, облупленные фасады домов, жуткие подъезды с гниющими углами — везде царит уныние, запустение и глубочайшее безденежье. «Офицер не бывает в запасе, он для Родины вечно в строю», — это из песни, посвященной «ядерным стражам». Недавняя элита армии, люди, в руках которых в буквальном смысле были судьбы мира, превращены в бесправных маргиналов. «Котельная Орлиного в аварийном состоянии — 58 жилых домов, детсад, школа, амбулатория и военный склад могут в любой момент остаться без тепла», — говорит Лариса Назарова, главный врач амбулатории. Ей вторит ветеран труда Николай Круглов: «Выведение из строя котельной грозит замерзанием системы теплоснабжения, промерзанием системы водоснабжения, грубейшим нарушением условий хранения боеприпасов (недавние трагические события с человеческими жертвами в Удмуртии, в Норске и Арге Амурской области) и огромными материальными потерями», — это из письма Президенту РФ.

Многочисленные «челобитные» по всевозможным инстанциям — в прокуратуру, минобороны, в другие министерства и ведомства имели результатом только «бумажный взрыв». Правда, есть вывод прокуратуры Свободненского района, что эксплуатация котельной в нынешнем виде «может повлечь угрозу жизни и здоровья человека, окружающей среды и наступлению чрезвычайной ситуации на территории п. Орлиный Свободненского района».

Вот так! Опаснее, чем жизнь рядом с ядерным арсеналом, оказалось бытие «разоружённых» — существование почти двух тысяч людей (четыреста из них — дети) целиком зависит от того, рванёт ли здешняя котельная с агрегатами 1956 года выпуска или нет. Если рванёт — всё пойдёт по накатанной: вызов МЧС для «ликвидации последствий», охи и ахи в прессе, торопливое вбухивание денег («власть заботится»), а потом, когда шум уляжется (возникнет новый информационный повод — что-то утонет, упадёт, сгорит и пр.), стойкая амнезия — подумаешь, какие-то человеческие букашки… Копошатся где-то в тайге, на Дальнем Востоке… То ли дело Сколково, яйца Вексельеберга, суд Абрамовича и т. п. и т. д.

1956 год — время правления Никиты Хрущева. С тех пор у нас были: Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачев, Ельцин, Путин, Медведев. Советские котлы времён «оттепели» пережили застой, перестройку, гласность, ускорение, лихие 90-е, несколько кризисов, ядерное разоружение, суверенную демократию и модернизацию. Но и у металла есть предел. И у людей — тоже.

Считается, что протестные настроения в обществе подогреваются наймитами-блогерами, возжелавшими вдруг «прав человека» и «демократии» (разумеется, за некий «процент» от «руки дающей» — масонской, олигархической, вражьей). Стационарной телефонной связи и интернета в Орлином нет, но здесь можно услышать такое о наших властях, «тандеме» и министре обороне Сердюкове-табуреткине, что мало не покажется. Нет, публичного сквернословия здесь себе не позволяют — всё-таки народ тут образованный, преимущественно с высшим образованием; но высказывания некоторых военных пенсионеров в адрес нынешнего социального строя не представляется возможным напечатать — они могут травмировать нравственность «охранителей». Но, чего, спрашивается, этим людям бояться?! Они и так — на Дальнем Востоке, на китайской границе.

В вольном же пересказе общественные настроения таковы: армия развалена, соцобеспечение шаткое, власть живёт для себя… А главное, у Орлиного нет никаких перспектив. Если бы посёлок сейчас вдруг испарился с лица земли вместе со своими военными пенсионерами, требующими квартир, женщинами, ищущими работу, детьми, жаждущими просвещения и всем остальным населением, живущим рядом с этой котельной, как с техногенной бомбой, власть только бы спокойно вздохнула — вот, исчезли эти кляузники и сутяги, а то, понимаешь, мешают процветанию Отечества!..

Кто был ничем, тот станет всем. И последние станут первыми… Библейские пророчества и строки из «Интернационала» мешались у меня в голове, когда я слушала наполненные обидой и отчаяньем монологи жителей посёлка. Элита советского строя, офицеры-ракетчики, те, кто были нашим «всем», стали «ничем». А кто же стал нашим всем?! Торгаши ураном и другими природными ресурсами, торгаши в широком смысле этого слова, те, кого считали «последними» в иерархии советского общества. Это они теперь «первые» — самые богатые, самые влиятельные, самые могущественные.

Но значит ли это, что наша новая элита, победившая в результате «естественного отбора» своих соотечественников, действительно более жизнеспособная, а значит, имеет больше прав на главенство в обществе?! Раковые клетки иногда побеждают здоровые. И что? Их тоже надо холить и лелеять?!

«Если завтра война», то весь Дальний Восток голый — здесь почти не осталось боеспособных войск. Дальневосточное командное училище еле дышит, обучает несколько десятков африканцев, многие части выведены и расформированы. Но если армия сама себя не сумела защитить, то как она может защитить нас всех?! Это во-первых. А во-вторых, разве у торгашей есть Отечество? Их родина там, где находятся их «сундуки». И в этом смысле никакая армия им не нужна. Как и другие «отягощения», вроде пенсионеров и сельских жителей. За деньги всё можно купить: продовольствие, иностранную рабочую силу, голоса на выборах, славословия в прессе и пр. А в-третьих, у нас есть «народный фронт», и уж он, конечно, надёжней любого ядерного щита.

По одной теории история развивается циклически, по другой — волнообразно. Давно ли Китай был «ничем», а теперь — он мировая супердержава, чей военный бюджет уже превышает наш. Экономически Дальний Восток с каждым годом всё более подчиняется Японии и Корее (правый руль главенствует на дорогах), а демографически — Китаю. Чужой народ — не Ванька-безответный, с ним властям бороться тяжелее. Китай, конечно, с нашей элитой справится — это видно уже сегодня, по нефтяным и газовым переговорам, на которых «восточный партнёр» уверенно диктует Кремлю свою волю.

Вот так и живём — то за железным занавесом, то в «ржавой клетке». Перемены неизбежны. «Либо мы убережем Россию, либо мы погибнем вместе с ней», — пророчески сказал поэт Валентин Сорокин. Выбор пока есть, но только не у нынешней элиты — кто был ничем, тот станет всем.

2011

Здравоохранение

Бизнес на крови

Много лет в России действует Формулярный комитет РАМН — авторитетный экспертный орган в области политики лекарственного обеспечения. В состав комитета входит почти полсотни признанных лидеров медицины по различным направлениям.

Цена вопроса — жизнь

В середине февраля 2009 года Формулярный комитет собрал пресс-конференцию, на которой представил доклад о положении с лекарственным обеспечением населения России. В документе показано, как можно создать систему лекарственного обеспечения в стране при дефиците ресурсов. Государство, по мнению членов комитета, должно взять на себя оплату затрат на жизненно необходимые лекарственные средства (ЛС) для всех граждан страны. Назначение подобных средств должно регулироваться стандартами медицинской помощи и протоколами ведения больных.

Эксперты считают, что отбор жизненно необходимых ЛС должен проводиться открыто, публично, с применением доказательств эффективности и экономической целесообразности. А что на деле? «При регистрации дженерики не проходят клинических исследований на соответствие оригинальному препарату. Никто не знает, какими эффектами обладают эти лекарства и насколько они безопасны. Речь не о том, что тратятся колоссальные государственные деньги — это своим чередом. Но, к сожалению, больные не могут быть уверены, что они получают препараты эффективные и безопасные», — заявил президент Общества фармакоэкономических исследований Павел Воробьев.

Например, для больных с пересаженными органами, которые вынуждены принимать лекарства для предотвращения отторжения, большим «сюрпризом» оказалась замена швейцарского селлсепта малоизученным аналогом — индийским майсептом. Любопытно, что ни на этапе аукциона (кстати, 94-й ФЗ Павел Воробьев назвал «законом-убийцей»), ни на этапе регистрации мнения врачей-экспертов не выслушивал никто. Организация нефрологических больных «Право на жизнь» трижды отправляла запросы в Росздравнадзор по поводу проведения клинических испытаний препарата, но им отвечали отпиской.

Но, может быть, дело в «цене вопроса», в экономии денег? Оказывается, в аптеках «более дешевый» препарат майсепт продается по цене селлсепта или даже выше на 20 процентов. Значит, дело в чьих-то карманах и интересах. «Бизнесом на крови» стала в современной России практика лоббирования тех или иных лекарств и вывода «на рынок» непроверенных препаратов.

«Умом Россию не понять» — это крылатое выражение как нельзя лучше характеризует нашу систему обеспечения ЛС. Так, на лекарства для больных гемофилией выделяется в год до 9 млрд рублей — это гигантская сумма. Согласно специальным реестрам, лекарства поступают в субъекты Федерации, при этом в одних областях и республиках накапливаются излишки, в других местностях, напротив, пациентам не хватает лекарств. Обеспеченность регионов иногда различается в разы. Казалось бы, что проще — взять избытки и перераспределить их между нуждающимися. Но наше законодательство устроено таким образом, что теперь эти лекарства-излишки — собственность регионов, которую можно продавать по коммерческим ценам. Присутствующая на пресс-конференции заместитель руководителя Росздравнадзора Елена Тельнова внятно объяснить эту несуразность не смогла. Она заметила только, что на 1 января 2009 года остатки по ДЛО составили 11 млрд рублей, в том числе и по препаратам для больных гемофилией — 1 млрд 300 млн рублей…

Люди гибнут за металл

«По всей стране цены на лекарства, которые оплачиваются государством, должны быть едиными. Нигде в мире лекарственное обеспечение не является рыночным. Это везде государственная деятельность. А в Минздравсоцразвития появился орган, призванный развивать „рыночные механизмы“», — обозначил еще одну проблему Павел Воробьев.

Что же касается «Министерства здоровья», то оно, похоже, занято вовсе не «спасением Отечества» в лице его граждан. В последнее время Минздравсоцразвития активно препятствует работе по стандартизации в здравоохранении: с ноября 2007 года не утвержден ни один стандарт при наличии более 600 проектов документов. А между тем именно стандарты и протоколы ведения больных регулируют деятельность врача, в том числе и по назначению бесплатных лекарств. Но с конца 2008 года ведется работа в противоположном направлении — по прекращению разработки стандартов, а также по смене руководства всех технических комитетов Ростехрегулирования, которые занимаются стандартизацией. Важнейший для страны документ (и для каждого, без исключения, гражданина) — Концепция развития здравоохранения до 2020 года — не учитывает развития системы лекарственного обеспечения и обсуждается келейно, вне гласного внимания общественности.

Формулярный комитет обратил внимание еще на несколько вопросов, которые требуют неотложного решения. Это, во-первых, физическая и экономическая недоступность ЛС для больных (менее 10 процентов граждан страны могут рассчитывать получить необходимые лекарства в рамках государственного возмещения стоимости ЛС; крайне мало детских форм ЛС; не предусмотрено снабжение отдаленных небольших поселений). Во-вторых, кричащими становятся проблемы ценообразования (запутанная система торговых наценок; отсутствие учета, кратные различия в цене на одно и то же ЛС в аптеках). А в-третьих, частным аптекам (коих подавляющее большинство) просто невыгодно брать на реализацию качественные, но дешевые лекарства — с них не заработаешь. Вот такая у нас выстроена античеловеческая, людоедская система, называемая «рынком».

Состояние отечественного фармпроизводства — тоже весьма болезненная тема. Причем если раньше препятствием для налаживания нормальной жизни считалось отсутствие «политической воли» в верхах, то теперь с волевыми качествами у «рулевых» все в порядке, но зато чиновничье «тело» страны сковали параличи. Об этом говорил академик РАМН Алексей Егоров: «Президент и премьер издают очень строгие директивы, касающиеся развития фармпроизводства, но воз и ныне там. Ни антибиотиков, ни вакцин, ни приборостроения — ничего этого нет. Наши препараты были бы в 5 раз дешевле, они стали бы доступны в тех количествах, которые необходимы».

Но, может быть, российская земля совсем оскудела умами на пути построения торгашеской цивилизации и наши светлые головы уже не способны генерировать новые идеи? Председатель Формулярного комитета, академик РАН и РАМН, директор Гематологического центра РАМН Андрей Воробьев привел конкретный пример державного небрежения: «В нашем центре сделано опытное промышленное производство 8-го и 9-го факторов свертываемости крови. 9-м мы обеспечиваем себя полностью, у нас есть все технологии 8-го. Интерес к нам со стороны Минздравсоцразвития — нулевой. Строится завод в Кирове, где используют абсолютно чужие технологии. Какой процент у нас сегодня составляют генно-инженерные разработки? Нули…»

Минздрав против народа

После пресс-конференции мы попросили академика А. Воробьева подробнее рассказать о том, как работает Формулярный комитет. Монолог ученого заслуживает того, чтобы привести его здесь полностью.

— Минздрав по Конституции должен отвечать за бесплатное обеспечение граждан здоровьем, то есть лекарствами в том числе. Это не соцразвитие, это — другое. Формулярный комитет создает список жизненно необходимых лекарств. Тех, отсутствие которых ведет либо к смерти, либо к тяжелому увечью. Понятно, да? Государство обязано обеспечить граждан водой. Оно не обязано обеспечивать газированной водой, квасом, чаем и т. д. И мы говорим о таких лекарствах — противоопухолевых, антибиотиках, — отсутствие которых может привести человека к гибели.

К великому сожалению, чиновники в это название — «жизненно необходимые лекарства» — добавили «и важнейшие». Эта оппортунистическая поправка была не случайной. Наш Формулярный комитет работает консенсусно. Сидит 20–30 человек, все — специалисты в своей отрасли, и либо они все согласны, что талидомит необходим и без него нельзя, либо это лекарство не принимается, даже если против только один человек. Такой прием лекарств «на довольствие» обеспечивает нам абсолютную прозрачность и гласность. Заседания комитета открыты для всех, и наш список принципиально не отличается от того, что есть в США и других странах.

И вот Минздрав к списку лекарств, который принимается консенсусом крупнейшими специалистами страны, вдруг добавляет свой. Но как он это делает? Негласно и неконсенсусно. На каком основании? Неизвестно. Что он туда добавляет? Парацетамол или абсолютно бесполезный церебрализин и прочие лекарства, улучшающие самочувствие, либо опасные для здоровья, например анальгин.

Такая политика — против граждан. Эти лекарства не помогут, а погубят. Потому что не будут куплены противоопухолевые препараты или антибиотики.

Это принципиальный вопрос! К нашему списку добавляются довольно большие количества лекарств, неизвестно кем и неизвестно как туда вставленных.

Нам нельзя принимать подзаконные акты, из-за которых люди будут умирать. И мы задаем принципиальный вопрос: имеет ли право чиновничий аппарат, не знакомый с существом дела, принимать решение о внесении в список жизненно важных препаратов того, что они произвольно захотели в противовес научному обоснованию? Если имеет — это конец, смерть.

Нам нужна научная медицина — другая не нужна. Ни чиновничья, ни произвольная медицина не обеспечат здоровье граждан.

Вот сейчас принимается закон о донорстве, по которому, несмотря на наши категорические возражения, донорами могут быть иностранцы. Десятки процентов больных гемофилией в США, Японии, Германии были заражены СПИДом только потому, что нарушался этот принцип. Иностранцы не могут быть донорами — их нельзя отследить. Мы письменно указали Минздраву на то, что это недопустимо. Но они все равно ввели это положение в закон. Тихо и негласно.

Для обеспечения плазмой строящегося в Кирове завода открываются плазмасборные центры. Они должны работать в единой системе службы крови. В противоположном случае доноры сдадут кровь за деньги и погибнет безвозмездное донорство. Служба крови рухнет.

Собирать плазму надо, но организовывать центры сбора плазмы надо не в противовес станциям переливания крови, работающим сейчас. Короче, отдайте вопрос о плазме профессионалам.

Где зурабовские центры высокотехнологичной медицины, куда были вбуханы миллиарды? Очень хорошо, что новый министр переориентировал эту помощь на областные больницы, хорошо, что проводится работа по переоснащению службы крови новым оборудованием. Но это оборудование «живет» короткий срок. Потому надо в срочном порядке закупить технологические линии производства сепараторов крови, мешков для хранения ее компонентов.

Мы не можем найти контакта с Минздравом, на наши письма не отвечают. Нам отвечают вместо писем рекламой лекарств. Реклама лекарств — это убийство собственных граждан. Давайте называть вещи своими именами.

Сегодня вымирает народ, это ясно. Никаких конкретных научных планов выхода из вымирания нет.

Оборвать вымирание нельзя общими словами. Это должны быть, безусловно, конкретные действия. И советская медицина это знала. Мы конкретно уничтожали инфекционные болезни, но поэлементно: одно дело борьба с холерой, другое — оспой, третье — с чумой, четвертое — с дизентерией. Неконкретные действия бесполезны.

Не может быть борьбы с сердечно-сосудистыми болезнями, потому что это разговор вообще, он беспредметен. Конкретный тот, который повысит выздоравливаемость при очень ясных, очерченных болезнях. Смертность от инфарктов может быть и должна быть ниже 10 процентов. В хороших местах, с хорошим транспортом она опускается до 4 процентов. Нужна сумма конкретных действий, которая приведет к снижению смертности от инфарктов миокарда. Это задача организаторов здравоохранения и научных работников в конкретной области, которые хорошо знают, что надо делать. Что делает Минздрав? Я не помню по этому поводу ни одного конкретного разговора.

Опухоли. Не вообще, а по конкретным заболеваниям. Вот сейчас мы в нашем Гематологическом центре в условиях специализированного стационара добились выздоровления по ряду массовых опухолей — лимфосарком, лимфогранулематоза — около ста процентов. Ну, сто процентов никогда не бывает, но за эффективность более 90 процентов мы отвечаем головой. Цифры, с которых мы начинали, колебались около единичных процентов. А в течение 5–7 лет мы вышли почти на сто процентов.

— Как вам удалось добиться такого результата? Это же потрясающее достижение!

— А я вам скажу, что никакого интереса Минздрав к этим опубликованным, многократно доложенным цифрам не проявил. Он что-нибудь сделал для распространения этого опыта по стране?! Ничего. Рядом находящиеся регионы какие имеют цифры? 40–50 процентов — лучший результат. А в основном — ноль и около того.

— Но Минздрав должен быть заинтересован, чтобы было 100…

— Да, Минздрав заинтересовался этим вопросом — и ликвидировал должность главного специалиста по гематологии…

— Зачем?

— На этот вопрос вам никто не ответит. Я написал министру Татьяне Голиковой. Конечно, мне не ответили, ну что, ей-богу, разве это возможно?! Я предлагал восстановить должность главного гематолога и назначить на эту должность одного из авторитетных гематологов страны. Специалистов мы найдем. Но мне сказали, что теперь объединили гематологию с трансфузиологией. Это значит, что они объединили балетмейстера с хормейстером! И что, от этого у нас будут лучше петь или плясать?

Я говорю понятные слова. Почему же их не понимает Минздрав? А потому, что с Минздрава спрос не по здоровью граждан, а по направлению денежных потоков, эффективность которых можно оценивать только по снижению смертности при конкретных болезнях.

В советское время мы занялись смертностью родильниц, которая у нас была в 8 раз выше, чем в Европе. Это была трудная борьба, но в результате смертность в Москве снизилась примерно в 3–4 раза. Гематологический научный центр вошел с проектом в Минздрав Союза, министром был Чазов, заместителем министра и руководителем городского здравоохранения столицы Алексей Михайлович Москвичев. Мы организовали с их помощью разъездную бригаду, которая могла быстро приехать в роддом и взять на себя спасение женщины. Родильницы умирали от довольно редкого осложнения, и нажить опыт обыкновенному акушеру было просто невозможно — он видит подобное осложнение, может быть, один раз в жизни. А наша бригада к такой работе готова. И это касается решения любой узкой проблемы. Надо концентрировать там усилия, и все.

Тогда Минздрав был готов воспринять серьезную научную проблему, идти на расходы. Хотя эти траты — мелочи по сравнению с тем, если бы женщина умерла. Потому что сначала она будет обескровлена, потом у нее откажут органы, ей долго будут переливать кровь, наконец, она скончается. На это уйдет гораздо больше и сил, и средств, и нервов. Но мне тогда не пришлось никому ничего доказывать — все всё поняли с полуслова, и мы вместе с министерством работали.

Что теперь? Надо сказать, что за последние я даже не помню сколько лет я не был ни на одной коллегии Минздрава, где бы обсуждалось решение конкретной проблемы. Хотя у нас в Центре, допустим, достигнуты результаты, заслуживающие внимания. Смертность от лимфогранулематоза около нуля, от лимфосарком около нуля. В Москве — по этим же болезням — примерно 50 процентов. А за Москвой? Лучше не спрашивать! Правда, сходные цифры будут в Свердловской области, в Новосибирске. Где еще? Боюсь вам сказать.

Каков же выход из положения? Нам нужно требовать от Минздрава ответственности за сохранение жизни при конкретных патологических процессах, где смерть может быть устранена грамотным лечением. Есть ишемический инсульт, обусловленный атероматозом сонной артерии. Он абсолютно устраним оперативным путем, это полуамбулаторная операция, под местной анестезией. И все, человек здоров. Это конкретное действие при конкретной патологии.

Но Минздрав не может слышать разговоров о конкретных болезнях! Вы же слышали, они не могут из одного региона, где по каким-то причинам дали больше препарата, чем им требовалось, передать в соседнюю область, где не хватает лекарств! Это же сумасшедший дом!

— И при этом говорят, что законодательной базы им для работы достаточно…

— Какая законодательная база! По закону должно быть одно: смерть больного от излечимого заболевания, развившегося в результате нехватки лекарства, есть преступление, которое требует разбирательств. Смерть больного от излечимого заболевания по вине неквалифицированной помощи — должностное преступление, требующее разбирательств. Редкие заболевания (а их очень много) нужно лечить в специализированных учреждениях и для этого надо вкладывать средства в науку, в исследования, в фармпромышленность.

Я вообще не понимаю той войны с наукой, которая возникла в последние 4–5 лет. Этого никогда не было. Научные работники всегда были главной силой Минздрава. Сегодня все наоборот.

А напоследок я вам скажу следующее. Лекарства — оборонная часть стратегии, жизнеобеспечения страны. К чему сегодня мы готовы? Мы технологически не готовы ни к войне, ни к изоляции.

— Что вы имеете в виду?

— Госсекретарем США была заявлена претензия на Сибирь. Всему миру давно уже понятно — Сибирь не нужна Российской Федерации. Она нужна Америке. И заодно там всякие Камчатки и Сахалины. И все вопросы нового мироустройства будут решены.

Госсекретари не бросаются случайными фразами, это не журналисты. Значит, подобная претензия — подготовка захвата или прощупывание сил.

А теперь посмотрим с точки зрения руководства страны: к чему мы сегодня готовы? К тому, чтобы на второй день поднять руки. Ни лекарств, ни технологий, ни медицинской промышленности — ничего нет. Все было, и все — уничтожено. Так какая у нас страна?!.

…Честно говоря, добавить к этим словам академика Воробьева почти нечего. Пора признать — «человек духовный» (человек науки, идеи, труда) побежден в нашей стране «людьми успеха» (криминалитетом и коррупционерами). Самое главное, жизненно необходимое обществу лекарственное средство — нравственность — нельзя завести из Китая или обменять на газ в Европе. Над этой проблемой нужно работать, с помощью «безусловно конкретных действий», как говорит академик Воробьев…

2009

Паралич воли — бессилие власти

«Жизнь, как смертельная болезнь, передающаяся половым путем» — об этом безрадостном определении вспомнили участники парламентских слушаний «Состояние законодательной базы охраны здоровья детей и подростков». Времена, когда дома и улицы нашего Отечества были украшены лозунгом «Всё лучшее — детям», увы, миновали. Новое время — новая наглядная агитация: на рекламных щитах призывы выпить пиво, выкурить сигаретку… В результате только среди подростков (!) курящих уже 40 процентов. А молодого человека, не употребляющего пиво «на завтрак», ныне встретить вообще проблематично. Удивительно ли, что такая жизнь не имеет перспектив продлиться в детях и внуках? По данным академика Александра Баранова, сегодня у 30 процентов молодых людей выявляется задержка полового созревания, а у 40 процентов юношей наблюдаются заболевания, которые в будущем могут ограничить репродуктивные функции. Разнузданный телесекс не подмога семейному счастью — чем больше «виртуального разврата», тем меньше здоровой молодежи. Член-корреспондент РАМН Александр Румянцев, характеризуя ситуацию, еще более категоричен: «Сегодня ни одной девочки с нормальной промежностью и маткой найти нельзя. Кого же она будет рожать?! А мышечная масса ребят, которые уходят в армию, на 30 процентов не соответствует стандарту. Вспомним, у нас послевоенные дети, которые выросли в голодные годы, сдавали нормы ГТО и БГТО».

Комитет Совета Федерации по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии, инициатор состоявшихся слушаний, сложившимся состоянием дел более, чем озабочен. Виктор Шудегов, председатель Комитета, в своем выступлении отметил, что за «за последние десятилетия сформировались устойчивые негативные тенденции в динамике основных параметров детского здоровья». Эта грустная истина имеет теперь документальное подтверждение — проведенная Всероссийская диспансеризация школьников показала, что здоровыми у нас являются только 3 процента школьников. Цифра, без преувеличения сказать, страшная. В такой ситуации разработка и принятие закона «Об охране здоровья детей и подростков в Российской Федерации» — мера необходимая, но не единственная. Дело в том, что попутно законодателям и медикам приходится отбиваться от очередных непродуманных попыток реформирования.

Инициатива Всемирного банка реконструкции и развития перекроить действующую службу охраны материнства и детства, или, попросту говоря, ликвидировать ее, далеко не у всех людей, облеченных властью, вызывает ликование. Борис Шпигель, заместитель председателя Комитета СФ по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии высказался на этот счет вполне определенно: «Мы считаем это преступлением против человечества. Педиатрия всегда была козырем советского здравоохранения. Достойно выполняет свое предназначение и сегодня. По сути, это — кузница кадров для других смежных врачебных специальностей».

Кстати говоря, каверзы Всемирного банка касаются не только педиатрической службы. Б. Шпигель привел такой пример: «У нас в стране неуклонно повышается финансирование по программе неотложных мер борьбы с туберкулезом, а Всемирный банк навязывает нам „туберкулезный кредит“. В позапрошлом году мы отбили кредит, а нынешнее руководство Минздрава непонятно по каким причинам согласилось с его принятием. Генеральной прокуратуре нужно разобраться в сути этого кредита, нужен ли он нам… Конечно, если Всемирный банк хочет оказать России помощь, мы не откажемся. Но если эта помощь дается под гарантии Правительства, то пусть она будет в денежной форме, а не в виде навязанных лекарств. Мы проанализировали главный препарат, которым хотят лечить у детей мультирезистентную форму туберкулеза. Это таривид. Не буду говорить, какое заболевание можно вылечить таким препаратом — об этом венерологи хорошо знают. Одна таблетка — и больной здоров. А туберкулез таривидом не вылечишь…»

«Добрые дяди» навязывают нам спасительные «панацеи», а тем временем неукомплектованность педиатрами детских учреждений (особенно в сельской местности) достигла ныне угрожающих масштабов. Выход можно найти в возврате к государственному распределению студентов-медиков. И всё же, пока врач не будет получать достойную зарплату, нечего ждать кардинального решения кадровой проблемы.

Впрочем, представитель Всемирной Организации Здравоохранения в России Микко Виенонен, считает, что деньги решают далеко не все: «Абсолютно понятно, что ни в одной стране не существует идеальной системы, и всегда любую систему можно совершенствовать». Этот осторожный намек на возможное продвижение в будущем инициатив Всемирного банка, вызвал решительный отпор со стороны известного педиатра Леонида Рошаля: «Возьмите ВВП Финляндии, откуда вы родом, и сбросьте бюджет здравоохранения до 2,9 процентов, как у нас. Посмотрим, что Вы тогда получите. Если мы Францию и Канаду с 10 процентов от ВВП переведем на наши деньги, тогда сравнения с ситуацией в России будут корректными. Но даже сегодня, при больших вложениях в ту систему здравоохранения, которую Вы нам рекомендуете, народ в Канаде, в Англии, во Франции бунтует против семейных врачей. Люди недовольны, а Вы хотите, чтобы мы пошли по этому пути! Да нам бы половину этих денег, которые вы имеете, мы бы со своей системой здравоохранения еще не то сделали!»

Действительно, российская педиатрия в провальные 90-е выполнила свой долг перед обществом: младенческая смертность, детская смертность, заболеваемость и количество инвалидов не увеличились за годы так называемой перестройки. Спрашивается, откуда же берутся больные дети в таком количестве? Ответ очевиден: из системы образования. В России 25,3 млн. детей школьного возраста. Зрелость детей перед поступлением в школу в 1990-е году по сравнению с 1980-ми годами снизилась в два раза (!), уровни учебной нагрузки в школах завышены (в гимназиях и лицеях до восьми раз). Уровни физической активности в 2,3 раза ниже минимально необходимых, что обуславливает снижение мышечной силы на 18 процентов и жизненной ёмкости легких на 15 процентов. Несмотря на требования закона о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения, экспертиза педагогических инноваций до сих пор не проводится. То есть в школу тащат всё, что угодно — от люминесцентного освещения до нейролингвистического программирования. Больная школа — больной ребенок — больная страна: тяжкие и особо тяжкие преступления, совершаемые подростками, составляют более 50 процентов от общего числа всех преступлений. Вопрос: куда идем и чему учим?!

Что же касается непосредственно законодательной базы, то нормативных актов, прямо или косвенно защищающих здоровье детей, много и на федеральном и на региональном уровне. Так, в одной только Башкирии принято 24 закона, 30 Указов Президента и более 300 постановлений Правительства. Законы есть, но здоровья от этого не прибавляется… Почему? Владимир Кравченко, председатель комитета по образованию и науке, связям с общественными организациями и СМИ Брянской областной Думы, тоже задается этим вопросом: «Президент США не смог уберечь свою дочь от наказания за употребление пива. А у нас это пиво рекламируется по телевидению. Куда смотрит наш Президент? Грубый вопрос, но он такой…»

Все правильно. Остается добавить только одно: а куда смотрит каждый из нас, взрослых? Если родители (они же избиратели) не могут (не хотят) защитить здоровье (нравственное и физическое) своих детей (хотя бы настойчивым требованием исполнения существующих нормативных актов), то почему они думают, что их чада кому-то нужны, пусть даже законно избранным властям всех уровней? Похоже, паралич народной воли — сегодня самая главная болезнь. И передается она уже не половым путем, а воздушно-капельным…

2004

Наркоторговли кризис не коснулся

В 2001–2003 годах темпы наркотизации населения замедлились, а со следующего года они вновь стали расти. В России около 2,5 млн наркозависимых, в основном это люди от 18 до 39 лет. 90 процентов из них употребляют опиаты, прежде всего героин. «Каждый год у нас регистрируется 80 тыс. новых наркоманов. Каждые сутки от наркотиков умирают 82 человека. Это 30 тыс. человек в год, что в два раза больше, чем за все годы войны в Афганистане», — утверждает директор Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков Виктор Иванов.

«Вторая афганская война», на этот раз необъявленная, началась с приходом войск НАТО в эту страну. После того как США взялись за наведение «демократического порядка», «выход» опиумного мака увеличился в 44 раза. По оценкам экспертов ООН, в прошлом году в Афганистане было произведено не менее тысячи тонн героина. Большая часть предназначалась для транзита через республики СНГ в Россию. «Коалиционные силы в Афганистане — что они там делают?!» — задаются риторическими вопросами наши высшие чиновники.

В Афганистане действует 56 наркокартелей и каждая такая «фабрика смерти» имеет «фирменное» клеймо. На килограммовых пакетах кроме опознавательных знаков можно увидеть надписи на дари или фарси «Желаем здоровья», «Приятного аппетита» и др.

В ходе операции «Спрут» ФСКН изъяла в Санкт-Петербурге 122 килограмма героина, в Омске — 127 килограммов, а в Красноярске — 100 килограммов опия. А в пасхальную ночь наркополицейские провели масштабную операцию «Колумбарий» по изъятию наркотиков в ночных клубах и увеселительных заведениях Москвы, Московской области, Санкт-Петербурга, Ленинградской и Псковской областей. В ходе рейдов было изъято 80 килограммов марихуаны, более 12 килограммов наркотиков амфетаминового ряда, 50 тыс. таблеток МДМА (метилендиоксиметамфетамин), а также кокаин, гашиш, ЛСД, кетамин и мескалин. У членов международного наркосиндиката также изъято большое количество огнестрельного оружия. По данным ФСКН, члены сети длительное время поставляли в Россию наркотики из Голландии, Германии, Литвы, Польши, Финляндии и Украины.

Помимо зарубежного дурмана опасность представляет и местный. По данным за 2008 год, конопляные поля в Тыве и Бурятии, в Алтайском, Красноярском краях, в Иркутской и Омской областях составляли 46 тыс. гектаров земель (94 % от общей площади подобных территорий по всей России). Рекордсмен — Республика Тыва, где в прошлом году были обнаружены плантации конопли площадью около 30 тыс. гектаров. «Это практически альтернативное сельское хозяйство, которым занимаются безработные», — заметил глава ФСКН. Не так давно на правительственном уровне обсуждали такой эпизод: в Тыве школьников снимали с уроков для уборки конопли.

Наркоманов надо лечить. Но как? Международная программа снижения вреда (финансируется Фондом Сороса), включающая обмен игл, шприцев и заместительную терапию, действовала в 79 странах мира и везде потерпела крах. Следовательно, только воспитание потребности в здоровом образе жизни может стать реальной преградой распространению наркомании.

Реальному мониторингу ситуации препятствует отсутствие единого персонифицированного учета наркопотребителей (по аналогии с ВИЧ-инфицированными). Наркологическая служба, созданная в СССР в 1974 году, с той поры ни разу не подвергалась структурной реорганизации, хотя в те времена основной проблемой был алкоголизм, а сейчас — наркомания.

Иеромонах Анатолий (Берестов), руководитель Душепопечительского православного центра святого праведного Иоанна Кронштадтского, много лет занимается реабилитацией наркоманов и все эти годы состоит в активной переписке с Минздравсоцразвития. Еще в «зурабовские годы» фармацевтическая мафия потеснила на криминальном рынке афганских «производителей»: в аптеке кодеиновые препараты (модифицированный морфий) можно купить без рецепта, совершенно свободно, и стоят они намного дешевле традиционных наркотиков. Лозунг «Покупай отечественное!» звучит в данном случае как черный юмор: если средняя продолжительность жизни героинового наркомана составляет 5–7 лет, то «аптечного» — до 2 лет. Реклама кодеиновых лекарств заполонила телеэкраны, Интернет, вагоны метро, не говоря уж о печатной прессе. Не за горами время, когда рынок «легальных» наркотиков превысит по объему нелегальный. Основной поставщик «кодеиновой смерти» — концерн «Фармстандарт» (владельцы — Виктор Харитонин и Роман Абрамович). Огромные прибыли, которые приносит продажа «таблеток от кашля», распределяются между производителями, продавцами, рекламщиками и коррумпированными чиновниками, лоббирующими интересы фармацевтической мафии на самом высоком уровне.

Сегодня совершенно свободно на рынках и в магазинах продается пищевой мак, зараженный маковой соломкой или обработанный опиумом или метадоном. «Летом прошлого года я писал главному прокурору России Юрию Чайке о том, что продажа мака совершенно не отслеживается правоохранительными органами. В ответе из Госнаркоконтроля говорилось, что по принятым новым ГОСТам по маку все нормы соблюдаются. Но сейчас в каждом спальном районе Москвы есть точки по продажам „загрязненного“ мака. Душепопечительский православный центр выявил несколько преступных группировок по продаже мака, сообщил в Госнаркоконтроль, Федеральную службу по контролю за оборотом наркотиков, но никакой реакции не последовало», — заявил отец Анатолий. (А тем временем у «предпринимателя» из Свердловской области, уроженца Азербайджана, наркополицейские изъяли 141 мешок с зараженным кондитерским маком. По данным ФСКН, более 60 кг в сутки «бакалейной продукции» используется в Чебоксарах для изготовления смертельного зелья. В Моздокском районе Северной Осетии ликвидированы 22 наркопритона — в основном они работают на кондитерском маке.)

Что же касается «аптечной наркомании», то Душепопечительский православный центр провел расследование, которое показало, что покупка опиумных препаратов не связана с сезонным спросом. (Тогда как продажи других лекарств от кашля четко коррелируются со вспышками ОРЗ или гриппа.) Отец Анатолий, кстати говоря, доктор медицинских наук, считает, что «необходимо наладить порядок в области учета продажи наркотических препаратов, штрафовать аптеки, которые продают подобные лекарства без рецепта, вплоть до лишения их лицензии».

А тем временем антинаркотическая комиссия Ханты-Мансийска направила открытое письмо руководителям городских аптек с просьбой сократить поставки препаратов, содержащих опиаты. Московские депутаты тоже предлагают запретить свободную продажу лекарств с кодеином. Как говорил Репетилов в «Горе от ума»: «Шумим, братец, шумим!»

Зато торговцы смертью не собираются сдаваться: во времена кризиса они будут удерживать спрос на свой товар любой ценой. Наркотизация России продолжается…

2009

Демография

Где взять миллион?

«Полагаю самым главным делом сохранение и размножение российского народа, в чем состоит величество, могущество и богатство всего государства, а не в обширности, тщетной без обитателей», — писал Михайло Ломоносов в ноябре 1761 года графу Шувалову. В самом деле, ни благоприятные расклады на нефтяных рынках, ни богатейшие природные закрома, ни даже доставшийся нам в наследство от СССР ядерный щит не могут быть гарантией грядущего благополучия России. Главная опора любого государства — люди, народ. Без человеческого потенциала рухнет любая самая хитроумная экономическая схема и будет бессильна самая передовая и прогрессивная «национальная идея».

В Послании Федеральному Собранию Владимир Путин обратил внимание парламентариев на то, что «успех политики во всех сферах жизни тесно связан с решением острейших демографических проблем». Президент назвал низкую рождаемость общенациональной проблемой, указал на необходимость повышения престижа материнства и отцовства, что возможно только при создании условий, благоприятных для рождения и воспитания детей.

Общеизвестно, что обострение «семейного нездоровья» связано с перестроечной ломкой. Ну а переход демографической беды в хроническую стадию свершился в последние годы. Печальную цифирь «этапов большого пути» привела Ирина Сбарская, начальник Управления статистики населения Федеральной службы государственной статистики: «У нас проблемой семьи является сверхвысокая смертность. Особенно среди мужчин. 80 процентов лиц, умирающих в рабочих возрастах, — представители сильного пола. 200 тысяч мужчин ежегодно в рабочих возрастах погибают от так называемых неестественных причин». В общем-то русский крест — сверхвысокая смертность и сверхнизкая рождаемость — поставил «крест» и на революционных изменениях последнего двадцатилетия. Если семьи деградируют, а люди вымирают, то такие «реформы» (в совокупности) трудно признать позитивными…

Впрочем, кризис семьи наблюдается и на относительно благополучном (в материальном отношении) Западе. Во многих странах на законодательном уровне разрешены однополые браки. И. Сбарская заметила, что такой, казалось бы, простой вопрос, обозначенный во всех переписях населения, как «ваш пол», вскоре может быть дополнен вторым вопросом: «ваш пол при рождении».

Но, это, как говорится, «их проблемы». Наши люди все еще хотят нормальной жизни (в подавляющем большинстве своем), нормальной семьи и здоровых детишек. Простое это счастье в нынешние времена рыночного изобилия оказалось самым главным дефицитом. По данным Ольги Шараповой, директора Департамента медико-социальных проблем семьи, материнства и детства, «доля абсолютно здоровых девочек за последние 10 лет у нас уменьшилась с 30 до 5–7 процентов». Заметим, чтобы родить здорового ребенка, нужна не только здоровая мать, но и здоровый отец (о здравии нашего юношества легко получить представление, посетив любую призывную комиссию). Получается, что вероятность рождения здорового ребенка в нашей стране весьма и весьма мала.

А народ — это те, кого «народили». Академик Владимир Кулаков, директор Научного центра акушерства, гинекологии и перинатологии РАН рассказал, что в 2004 году в стране родилось 1 миллион 450 тысяч детей. Для поддержания уровня нормального воспроизводства рождаемость необходимо увеличить до 2 миллионов 500 тысяч. Где взять миллион детей? По данным академика, в России около 6 миллионов женщин и 4 миллионов мужчин страдают бесплодием. Многие бездетные семьи мечтают о ребенке. Большинству бесплодных современная медицина может подарить счастье родительства, но лечение стоит недешево. Да и очереди в специализированные центры километровые — в России таких лечебных учреждений только 22 (из них пять государственных). В Израиле — 105. На 5 миллионов населения. Выводы пусть читатель сделает сам…

Но родить ребенка в нашей стране — это, как говорится, полдела. Чтобы дитя «поднять», довести до ума, нужны немалые родительские силы, и прежде всего душевные. Опасность подстерегает современного ребенка на каждом шагу — на экране телевизора, в газетном киоске, в школе, где еще живы ростки так называемого «полового воспитания», которое двигали на наш «рынок» голландские фармацевтические компании. Сексуальная разнузданность, насильно внедренная «сверху», дорого стала нашему «непросвещенному» народу. В 2000 году на всю страну было 680 родов у ВИЧ-инфицированных. Сейчас — 6000. Плюс ранняя половая жизнь (с 14 лет), неизбежные болезни, аборты, недоношенные, ослабленные дети, рожденные юными мамами (как правило, вне брака). Конечно, бесплодных надо лечить. Но не пора ли обратить внимание на профилактику?! Не пора ли поберечь детишек от наркомании, алкоголизма, корыстных интересов дельцов от СМИ, эксплуатирующих «плотскую тему»?! Тогда и молодых людей, способных родить здоровых детишек, станет намного больше.

Нравственные установки «дорогих» (для госбюджета) россиян должны быть радикальным образом изменены. Не жизнь для преходящих гедонистических удовольствий, а труд для своей семьи, народа, государства. Разумеется, такая «смена вех» возможна будет только в том случае, если нынешние «графы Шуваловы» наконец-то прочтут то, что писал Ломоносов.

Ну а пока — трагические вести из-за океана. Американка Пегги Сью Хилт 33 лет, жительница Северной Каролины, обвиняется в убийстве приемной дочери Нины. Нине было два с половиной года, она сирота из детского дома в Иркутске.

Утром 2 июля девочку привезли в больницу, где врачи сделали заключение о смерти, отметив при этом на теле девочки многочисленные ссадины и синяки. Сначала Хилт заявила, что девочка упала с лестницы, но врачи заподозрили неладное. Вскоре она призналась, что «разъярилась» на девочку за день до ее смерти, «бросила ее на пол, ударила ногой в живот, потом подняла, положила на кровать и продолжала бить кулаком в спину и живот». Наутро она повезла избитую приемную дочь к родственникам в гости, где та и скончалась.

За последние несколько лет это уже 13-й российский ребенок, убитый приемными родителями в США. Всего, по данным российского Министерства образования, с 1991 года иностранцы усыновили почти 63 тысячи наших ребятишек. В свете последних событий образовательное ведомство намерено «ввести обязательное психологическое тестирование кандидатов в усыновители на предмет эмоциональной стабильности». Мера не лишняя, но постоянно растущее количество сирот и «ребятишек на экспорт» в России говорит о «эмоциональной стабильности» в самом Минобразования — похоже, результаты «воспитательной» работы с населением их совершенно не трогают.

2005

Когда мигранту сладок «дым Отечества»…

«Ценности — абстрактны, цены — конкретны», — утверждал в свое время известный афорист Габриэль Лауб. Действительно, нет более абстрактной ценности, чем человеческая жизнь. Любопытно, что в эпоху «застойного» социализма (для большинства населения несравненно более благополучного времени, чем нынешнего) идеологические работники активно насаждали лозунг «Все для блага человека». В нынешнее времечко торжества безбрежного либерализма можно вывести другой девиз: «Все для блага рынка». То есть права личности есть, по сути, «стоимость» этой личности в сложной системе саморегулируемого «базара». Зато в таких условиях абстрактная ценность — человеческая жизнь — приобрела вполне конкретную цену. Причем «прейскурант» разнится в зависимости от обстоятельств. «Цена» матроса с «Курска» и его сверстника, погибшего в ходе «антитеррористической операции» на территории Чечни, разная. Жизнь жертв авиакатастроф тоже оценивается не одинаково…

Эти наблюдения подтвердила ратификация в Совете Федерации соглашения между правительствами России и Украины. Речь шла об урегулировании претензий, возникших после воздушной катастрофы в октябре 2001 года, когда украинские ПВО в ходе учебных стрельб сбили ракетой наш пассажирский самолет, выполнявший рейс «Тель-Авив — Новосибирск». Погибли 78 человек, граждане России и Израиля. «Первоначально Украина собиралась выплатить суммы в пределах 15–20 тысяч долларов за жертву», — заявил на заседании Валерий Лощинин, статс-секретарь первого заместителя министра иностранных дел. Но в переговорном процессе активно участвовала израильская сторона, и в результате «цена жизни» поднялась в 10 раз — родственники погибших получат по 200 тысяч долларов. Для сравнения: за жертв ливийского самолета, сбитого Израилем в 1974 году, выплачивалось по 30 тысяч долларов, а в случае с башкирским самолетом выплаты предусматриваются от 100 до 150 тысяч. Соглашение ратифицировано, и теперь украинская сторона должна передать России 7 млн. 809 тысяч долларов. Деньги распределят между родственниками погибших.

Любопытно, что в эпоху торжества рынка, когда даже у человеческой жизни в определенных обстоятельствах появляется вполне реальная цена, в России сохраняется довольно большая зона, находящаяся за пределами либеральных принципов организации общества. «За все надо платить», — твердят гражданину день и ночь, подразумевая, что за образование, отдых, здравоохранение, воспитание детей и прочие социальные радости надо выкладывать кругленькую сумму из собственного кармана. Бесплатен только «законодательный брак». За «дырявый закон», в прорехах которого пропадают деньги избирателей, парламентарий не отвечает личным рублем.

Конституционный Суд пришел к выводу: Центризбирком был незаконно наделен исключительной компетенцией. У ВЦИКа существовала возможность сразу обращаться в Верховный Суд, если в ходе голосования отмечались множественные нарушения. Теперь, с одобрением изменений, справедливость восстановлена. Но возникает вопрос: если прежний закон неконституционен (то есть перед нами типичный «брак», принятый второпях), то кто будет нести судебные издержки? Конституционный Суд на эту тему высказался так: самое страшное, что ждет члена Федерального Собрания за вольный или невольный «парламентский грех», это непереизбрание или непереназначение. Продолжая логическую цепочку, заметим, что «удобную» для законодателей Конституцию одобрил в 1993 году сам народ. Так что с точки зрения формальной демократии, в стране всё нормально.

«Группа из трехсот таджиков, прибывших по фиктивному разрешению, была задержана милицией в Омске. Затраты на содержание и депортацию составили два с половиной миллиона рублей. При наличии поста эмиграционного контроля их можно было бы остановить еще при попытке въезда в Россию» — такую историю поведал Александр Чекалин, замминистра внутренних дел — начальник Федеральной миграционной службы. Россия стала гигантским «проходным двором», базар-вокзалом, и точный портрет современного мигранта не смог воссоздать даже высокий правительственный чин.

Два года назад число незваных гостей-нелегалов перевалило за 5 миллионов человек, ныне у нас 4 миллиона иностранцев, чей правовой статус не определен. «По нашим подсчетам, — заявил Александр Алексеевич, — полное налогообложение в вопросах трудовой миграции позволило бы иметь доход в 50 миллиардов рублей, а прибыль от пошлины могла бы составить 12 миллиардов». Разумеется, эти деньги оседают не в карманах работяг — таджиков или узбеков, ищущих свое счастье вдали от исторической родины. Зато умножаются состояния «бизнесменов», которые уходят от налогов и ввергают бесправных нелегалов в нечеловеческие условия существования. В прошлом году наказали 15 тысяч таких «предпринимателей», наживающихся на чужой беде. Но ущучить работодателя за миграционный беспредел можно лишь на символическую сумму — одну тысячу рублей… Вот такая весьма интересная информация к размышлению на тему «цена человеческой жизни и цена закона».

А. Чекалин признал, что миграционно перегруженными являются южные и центральные регионы, 13 городов-миллионников. Усиливается китайская экспансия в приграничных районах Сибири и Дальнего Востока. Тем удивительнее «кадровая политика», проводимая, допустим, в Приморье. В крае официально зарегистрированы как безработные 4 тысячи строителей, специалистов торговли и питания. Между тем местный департамент занятости согласовывает привлечение трех с половиной тысяч строителей из Китая и Кореи, а также двух тысяч китайцев для работы в торговле и общепите. Сходная ситуация и в Хабаровском крае. При наличии двух тысяч собственных безработных в сферу торговли и питания привлекаются две тысячи шестьсот китайцев. Как говорится, «мы все изгнанники и на родине»…

Между тем наши пронырливые соседи-китайцы не всегда ведут себя в «стране пребывания» наподобие безответных овечек. В прошлом году возбуждено более 700 уголовных дел об умышленном поджоге леса. Враги природы учитывают, что «горевик» оформляется по дешевке, так что «дым Отечества» им и сладок, и приятен. Именно через китайские пункты приема легализуется скупка краденого леса. «Лесные короли», чувствуя свою автономность в России, двигаются по пути создания самочинных «полиций», которые ведут скорую расправу среди соотечественников и даже создают импровизированные тюрьмы. Китайские, корейские, вьетнамские «администрации» возникают и в сфере торгового бизнеса. В целом в минувшем году иностранцами на территории России совершено 40,5 тысячи преступлений.

Замминистра отметил, что введение миграционных карт способствует выводу нелегалов из тени. В прошлом году за разрешением на использование иностранной рабочей силы обратились 25 тысяч предпринимателей, что в 4 раза больше прежних показателей. В результате сумма госпошлины возросла более чем на полтора миллиарда рублей. А. Чекалин сформулировал свои пожелания законодателям: «Для нас важны изменения в законопроект о правовом положении иностранных граждан в России, который бы более четко регламентировал трудовую деятельность инвесторов, ключевого персонала предприятий с иностранными инвестициями, персонала компаний и фирм, аккредитованных в стране, возрастного ценза и сроки трудовой деятельности граждан».

Сколько иноземцев находится сегодня в России? Ныне ни одному ведомству эта цифра не известна. О ней можно только догадываться. Так, миграционной картой уже воспользовались 14 миллионов гостей. К январю 2006 года работа над центральным банком иностранных граждан должна быть, по словам А. Чекалина, завершена.

А тем временем старый политический лозунг «Наш дом — Россия» для некоторых гонимых из СНГ русских и нынче звучит как издевательство… А. Чекалин заметил, что проблема действительно актуальна и для предоставления элементарного жилья требуется около 220 тысяч рублей, так что все в руках законодателей — 870 миллионов в бюджете-2005 могло бы решительно поправить дело.

Стоимость жизни постоянно растет, но спрос на нее падает — Россия движется к очередному демографическому провалу. Нам необходимо около 11 миллионов рабочих рук. Где же их взять? Если подходить с точки зрения чисто экономической (рыночной), для правительства гораздо дешевле привлекать готовых работников, чем растить своих собственных. Правда, на зубья от этих граблей наступила уже не одна благополучная западная страна. Несмотря на ударную рекламу «толерантного образа жизни» и общий курс на создание «унифицированного сознания», национальный вопрос не рассасывается, а сильные государства в меру возможностей отстаивают интересы своих народов.

Но мы такие: у нас перемены к лучшему свершаются столь часто, что ничего хорошее не успевает толком прижиться.

2004

Жить надо лучше. И дольше…

Николай Герасименко — академик РАМН, руководитель межфракционной группы Государственной Думы и рабочей группы при Президиуме Генсовета «Единой России» по демографическому развитию, заместитель председателя Комитета ГД по охране здоровья, доктор медицинских наук, профессор, Заслуженный врач РФ.

— Николай Федорович, на пленарном заседании Общественной палаты РФ обсуждалась Национальная программа демографического развития России, в разработке которой вы принимали непосредственное участие. Вы говорили о нескольких направлениях в решении данной проблемы.

— Увеличить население в стране можно тремя путями: повысив рождаемость, увеличив приток мигрантов и снизив смертность. Для меня очевидно, что за короткое время смертность в России можно снизить в два раза. Это самая неотложная задача в решении демографической проблемы. Дело в том, что по уровню миграции наша страна сейчас и так находится на втором месте в мире после США. Этот путь кардинально проблему не решит — сейчас к нам едет в основном низко квалифицированная рабочая сила с невысоким культурным уровнем. Приезжие заняты в строительстве, на уборке территории и т. п. Миграционные процессы в России носят стихийный характер, и мы не можем пока их регулировать как в Канаде или в других развитых странах, когда приглашают профессионалов под определенную заработную плату.

Рождаемость — важное направление демографической политики общества, и об этом сейчас много говорят. Поддержка двухдетной и многодетной семьи — абсолютно правильный шаг, потому что признак благополучия семьи — это вторые и третьи дети. (Первый ребенок зачастую появляется «случайно», например, в студенческих семьях, у несовершеннолетних мам и т. п.). Рождаемость сейчас составляет 1,5 ребенка на женщину фертильного возраста, и в этом показателе у России нет резкого отличия от развитых стран. Рождаемость в 2005 году уже начала снижаться и снизится к 2012–2115 годам до 1 млн. рождений (по некоторым данным до 700–800 тыс.). Это связано с исчерпанием демографической волны женщин фертильного возраста, родившихся в 80-годах, и вступлением в фертильный возраст женщин, родившихся в середине 90-х годов, когда количество рождений сократилось почти в 2 раза.

Но даже если мы в ближайшие три года с помощью комплекса самых разных мер добьемся того, что женщины в России чаще будут становиться счастливыми мамами, это не решит главной проблемы: кто будет работать, жить, рожать, защищать страну сегодня и завтра?

— Действительно, дети, появившиеся на свет в 2007 году, реально начнут работать в лучшем случае лет через двадцать…

— К сожалению, общество с очень большим трудом осознает простую вещь: у нас должна появиться конкретная цель — снизить сверхсмертность. Мы должны бороться за каждую человеческую жизнь. Вымирание — бич современной России. По уровню смертности мы занимаем 134 место в мире, и пребываем в близком соседстве со странами экваториальной Африки, где у населения высокая пораженность СПИДом. На тысячу человек населения у нас 16 умерших. Даже в небогатых среднеазиатских республиках — Таджикистане, Узбекистане — смертность намного ниже, чем у нас. В Белоруссии больше продолжительность жизни и выше рождаемость, в Казахстане и Туркменистане смертность ниже, чем в России. Сходная с нашей ситуация только на Украине.

В развитых странах смертность составляет 8 человек на тысячу. Это столько же, сколько было на исходе советского времени в СССР — в конце 80-х мы входили в десятку стран, где была самая низкая смертность. Отдадим должное тогдашнему здравоохранению — одному из лучших в мире, что в свое время отмечала ВОЗ, особенно выделяя нашу первичную медицинскую помощь.

Уникальность сегодняшней ситуации в России состоит в том, что у нас погибают в первую очередь не старики, а люди трудоспособного возраста. В результате количество пенсионеров увеличивается, и хотя у нас низкая продолжительность жизни — 64 года, мы относимся к стареющим странам. Если в 30-х годах на одного пенсионера приходилось 6 работающих, сейчас — уже два кормильца, а скоро эта пропорция будет один к одному. Очевидно, что существующая демографическая динамика, не имеющая в настоящее время практически аналогов в мире, не сулит российскому обществу ничего хорошего. Такое положение дел грозит гигантскими социальными и геополитическими потрясениями — страна может не выдержать демографического давления извне, со стороны Китая и исламских государств.

Если мы снизим сверхсмертность населения до 10–11 на 1000 жителей, то даже при сохранении прежней рождаемости 1,5 млн. человек в год и миграции 100–150 тыс. в год, ситуация выровняется и депопуляционные процессы приостановятся. Это создаст предпосылки для роста населения и увеличения средней продолжительности жизни до 70 лет.

— От чего же умирают люди в России?

— Во всех странах на втором или даже на первом месте стоит онкология. У нас эта причина на почетном третьем месте, что вовсе не является заслугой медиков. Онкология — болезнь лиц пожилого возраста, а у нас многие просто не успевают до нее дожить, потому что уходят из жизни молодыми. Нигде в мире — только в России — смерть от неестественных причин не стоит на втором месте! Это убийства, самоубийства, отравления, ДТП, утопления. Примерно 300 тысяч человек в год умирает таким образом, а это население небольшого областного города.

Маргинальный тип смертности (преимущественно мужчин в трудоспособном возрасте) усилит тенденцию формирования практически однополого женского населения. Женский перевес в наиболее активных возрастах (20–59 лет) может достичь соотношение 1148 женщин на 1000 мужчин, а среди пожилого возраста он превысит двукратный разрыв (2323 женщины на 1000 мужчин). Социальные последствия этих диспропорций очевидны — снижение брачности, как фактор дальнейшего падения рождаемости, неполные семьи, вдовы и одиночество в пожилом возрасте.

И всё же самый главный рекордсмен смертности в России — сердечно-сосудистые заболевания. Ежегодно они уносят примерно 1 миллион 300 тысяч человеческих жизней. Это на 30–40 процентов выше, чем в Европе. Следовательно, профилактика и лечение сердечно-сосудистых заболеваний могли бы дать нам ежегодный прирост населения в 350–500 тысяч человек!

К сожалению, у нас нет профилактики сердечно-сосудистых заболеваний, и крайне низкая доступность к высококвалифицированной медицинской помощи. На этих двух направлениях, нужно, на мой взгляд, сосредоточить наши усилия в самое ближайшее время.

— Что является главным фактором риска для сердечника?

— Многие из ныне существующих причин смертности не только устранимы, но даже и не требуют особых затрат. Стресс, неправильное и несбалансированное питание, курение, алкоголь, низкая физическая активность — значимые факторы риска. Как нигде в России большая часть населения ведет нездоровый образ жизни, который активно культивируется СМИ и рекламными компаниями. У нас курят 65 % мужчин и 25 % женщин; злоупотребляют алкоголем 70 % мужчин и 47 % женщин (более 2 млн. только официально зарегистрированных алкоголиков); повышенный вес имеют 20 % мужчин и 25 % женщин; не занимаются физкультурой и спортом подавляющее число взрослого населения, 38 % мальчиков и 59 % девочек.

К мерам профилактики сердечно-сосудистых заболеваний я бы отнес коренную «разгрузку» наших электронных СМИ от криминала и негатива, а освободившееся место следовало бы заполнить социальной рекламой, направленной на семейные ценности и здоровый образ жизни. Табак, как мы знаем, это единственный легальный продукт, который убивает половину своих потребителей. Продолжительность жизни у курящих людей в среднем снижается на 10–12 лет. Если России действительно нужны здоровые люди, табачное лобби должно навсегда оставить «эту страну». Пока же наоборот — все сигаретные фабрики перекочевали к нам, здесь у них поистине «земля обетованная» (как и у различных фаст-фудов). Но люди должны знать, что тот же полоний, известный у нас только в связи с отравлением Александра Литвиненко, содержится в сигаретах. И если человек курит примерно пачку в день, это равносильно тому, что он за год сделал триста рентгеновских исследований.

У нас идет дикая реклама табака. На Западе курящий человек — признак порочности, у нас — признак крутости. В наших телесериалах главные герои, проплаченные крупнейшими компаниями, курят и пьют. Телезрителю вбивают в голову, что успех в жизни — это пить и курить. А остальное всё можно выиграть.

Сигаретные пачки, которые выпускаются в разных странах мира, выглядят так — во всю коробку человеческий череп, и предупреждение, что курение — это смерть. Или фотография зубов курильщика без прикрас. А у нас на пачке — стыдливая строчка петитом о том, что вот, мол, Минздравсоцразвития предупреждает…

— Но если всё-таки человек заболел…

— То у него должна быть возможность лечения. Это, фактически, их конституционное право на жизнь. В развитых странах есть негласное правило — мужчина старше сорока лет обязан раз в три года делать коронарографию. Никаких других методов реальной диагностики инфаркта не существует. У нас потребность россиян в коронографии — миллион исследований в год. Реально ее делают 40 тысяч человек, т. е. этот метод диагностики просто не доступен большинству населения.

Но за первым шагом надо сделать и второй — провести лечение пациента. Потребность в операциях на сердце — 350 тысяч в год. У нас делают — 17–20 тысяч. Разница — колоссальная. Её, эту разницу, как раз и несут на кладбища… Многие умирают, даже не зная, что у него инфаркт, как это недавно произошло с мужем моей родной сестры. Между тем, на Западе «сердечные» операции давно уже становятся рядовыми. Особенно, если речь идет о стентировании — когда в место сужения сосуда проводят дилетатор (своего рода разжим) и там вставляется пружинистая трубочка для восстановления кровотока. При этом грудная клетка не вскрывается, и на второй день после операции человек сам уходит из клиники. Второй путь, более травматичный — аорто-коронарное шунтирование, когда создается новое русло для кровотока. Но и эта операция уже не воспринимается в развитых странах, как героическое действо.

Итак, если мы хотим резко увеличить население России в ближайшие годы за счет взрослого, образованного, работоспособного, да и к тому же коренного, а не приезжего населения, которое, ко всему прочему, будет испытывать к родному государству чувство приязни и благодарности, мы должны немедленно начать тотальную профилактику сердечно-сосудистых заболеваний и сделать всё возможное для доступности диагностики и лечения этих патологий. В ближайшее время нам необходимо 100 ангеографических установок для диагностики. Нужен и собственный завод для производства стентов — потребность в них около миллиона в год. Если сюда приплюсовать прочие расходы, то ежегодная цена проекта составит около 10 млрд. рублей. Это не так уж и много. А когда речь идет о физическом выживании страны — вопрос цены вообще некорректен.

— В прошлом году впервые за длительное время смертность в России снизилась на 100 тысяч человек. С чем вы это связываете?

— Основное, что сыграло на снижение смертности в этом году, прежде всего, это стабильность политической ситуации в стране, второе — принятый закон о государственном регулировании потребления алкоголя, который прикрыл все «левые» заводы, и в официальную продажу «палевка» фактически не поступила. Второе, что сработало очень серьезно, это улучшение лекарственного обеспечения населения. Почти в 15 раз увеличилась сумма, выделенная на лекарства. Кроме того, снижение смертности наверняка связано и с национальным проектом «Здоровье», который существенно укрепил первичное медицинское звено.

2007

Права человека: пить, курить и говорить

В 90-е годы был и такой вид «просветительства»: от здания Минобразования, что на Чистых прудах, по благословлению этого ведомства отправлялся в путь трамвай «Желание». Предполагалось, что в салоне юношам и девушкам будут бесплатно раздавать противозачаточные средства… Правильно, зачем невинность в эру беспредела?!

Вот такую «историю с географией» преподавали те, кто по долгу службы должен был сеять «разумное, доброе, вечное». Сейчас в хилых инициативах госорганов нужда отпала — взращенный в диких 90-х бизнес окреп и действует вне нравственности. Почти по Марксу: нет такого преступления, на которое бы не пошел капитал ради 300 процентов прибыли. И в самом деле, когда надо было «подсадить» молодежь на пиво, вопрос решился за полгода. Помогла агрессивная телереклама (а вот когда «процесс пошел» и возникла «традиция», то с рекламой стали «бороться»…). Или пропаганда (другое слово тут трудно подобрать) женского курения. Глядя на московскую «наглядную агитацию», некурящая женщина должна, по крайней мере, испытывать стыд за свою «неуспешность».

По продолжительности жизни мужчин Россия находится на 119-м месте в мире, женщин — на 85-м. Ежегодно 200 тысяч человек умирает от последствий курения, а никотинозависимыми являются 40 процентов мужчин и 24 процента женщин. Регулярно потребляют наркотики три миллиона человек. Смертность от них среди подростков возросла в 42 раза. После школы полностью здоровыми можно считать лишь 5 процентов детей…

Последняя из названных цифр — это уже не диагноз, а предсказание: не надо быть футурологом, чтобы понять, шанс на успешное развитие страны сосредоточен как раз в этих 5 процентах здоровых детей. В самом деле, представим, что в 1941 году здоровых выпускников школ было столько же. Смог бы в этом случае СССР выстоять в войне?! Вопрос риторический. Но война за существование стран и народов — процесс непрерывный. И, строго говоря, в 1941-м мы были сильнее, чем в 2007-м.

То, что здоровье — это не только «личное дело каждого», но и стратегический ресурс государства, мало-мальски образованные люди понимают прекрасно. Есть три «генеральные линии», на которых следует сосредоточить работу. Во-первых, это здоровье детей — именно они будущее страны. Во-вторых, здоровье мужчин трудоспособного возраста — без «сильного пола» народ перестает быть народом. И в-третьих, это «оздоравливание» СМИ — именно они несут обществу смыслы. Помои похотливой и криминальной грязи, ежечасно выливаемые на души дорогих россиян, в том числе и самых маленьких, наносят вред не меньший, чем иные эпидемии. А уж реклама-то, реклама!..

В Соединенных Штатах активно ведется борьба с курением. Результат — снижение смертности от рака в семь раз за пять лет. Пачка сигарет там стоит в районе трех долларов — не каждый подросток может раскошелиться на «дым», да и бережливых людей цена заставит задуматься. На Западе курение — признак порочности, у нас же — признак «крутости» (в телесериалах главные герои, проплаченные крупнейшими компаниями, курят и пьют). Между тем табак — это единственный легальный продукт, который убивает половину своих потребителей. Продолжительность жизни у курящих людей в среднем снижается на 10–12 лет.

Недавно принято решение запросить у Правительства данные о присоединении России к Рамочной конвенции ВОЗ по борьбе с табаком (РКБТ). Этот документ предполагает дополнительные ограничения на рекламу табака, запрет спонсорства табачными компаниями мероприятий с участием подростков, увеличение предупредительных надписей о вреде курения на пачках сигарет до 30 процентов площади пачки. (Сигаретные пачки, которые выпускаются в разных странах мира, выглядят так: во всю коробку человеческий череп, и предупреждение, что курение — это смерть. Или фотография зубов курильщика без прикрас. А у нас стыдливая строчка петитом о том, что вот, мол, Минздравсоцразвития предупреждает…) Кроме того, конвенция предусматривает разработку нормативов для некурительных табачных изделий (жевательный, нюхательный, сосательный табак, снюс, биди и т. д.), повышение налоговой нагрузки.

До сих пор Россия не ратифицировала РКБТ, хотя очевидно, что принятие комплекса законодательных ограничений помогло бы снизить смертность от курения. А она в нашей стране немаленькая — ежегодно в мир иной уходит население среднего города. Удивительно, что на фоне громкой борьбы за демографию, такая «мелочь», как присоединение к РКБТ, буксует не один год. Неужто так высока «цена вопроса», то есть средства, которые табачные компании тратят на поддержание «статус-кво»? Вот и растут в России два параллельных мира — мир погостов, где лежат жертвы социально-рекламных экспериментов, и мир роскошных особняков, построенных на грязные деньги. Заработать столько нельзя — можно только украсть, отнять, «откатить»…

Соглашением Минздравсоцразвития и Минфина выделены бюджетные средства на присоединение к конвенции в 2008–2010 годах, а в Правительстве завершается этап согласования законопроекта о присоединении России к РКБТ. То есть налогоплательщики России должны будут еще и заплатить «откупного» табачным компаниям. А как же, чтобы бизнес не пострадал!

…Нет, что-то у нас все-таки происходит в России не то: много заседаний, разговоров, обещаний, а реальность существует «рядом», почти не пересекаясь с благими намерениями. Город Воронеж, привокзальная площадь, которая носит имя генерала Черняховского. Мусор (день воскресный, праздник Троицы). Привокзальные плакаты с георгиевской ленточкой, с изображением ветерана, словами: «Я помню! Я горжусь!» Рядом, у кафе «Вояж», в скрюченном состоянии лежат два пьяных — «мужчины трудоспособного возраста». По виду не бомжи. Прохожие на них ноль внимания, милиция тоже: «А мы таких не берем — медвытрезвители закрыли. А медикам они, сами понимаете, не нужны». Вот вам и здоровый образ жизни на практике! Но, может быть, пусть пивные и алкогольные компании и содержат тогда «трезвяки», если они не научили своих «клиентов» цивилизованному питию?! Любишь кататься, люби и саночки возить.

Нынешние времена не 90-е, конечно. Но гордиться, откровенно говоря, пока нечем. Где же вы, воины, мужи, защитники, генералы Черняховские — те, кому доверено Отечество?!..

2007

Вам и не снилось

Обновленная версия проекта Концепции-2020 разочаровывает: сокращать пропасть между богатыми и бедными в «светлом будущем» Правительство не собирается. Во всяком случае, внятные механизмы такой работы в документе не прописаны. Посему возникает закономерный вопрос: каким же образом у нас может появиться 60-процентный средний класс?! Культура, СМИ, экология по-прежнему остаются «проблемными» направлениями. Соответственно, социальная политика подчинена политике экономической.

Данный подход дает весьма скромный результат. Наиболее нагляден он в демографии. Несмотря на известные меры (нацпроекты, «материнский капитал»), рождаемость увеличилась всего лишь на 10 процентов. Правда, есть и достижения — естественная убыль населения в Южном федеральном округе превратилась в естественный прирост. Казалось бы, замечательно, но беда в том, что Карачаево-Черкесия, Дагестан, Калмыкия, Краснодарский край и Ингушетия относятся к тем субъектам Федерации, где самый малый валовой региональный продукт на душу населения. Абсолютный чемпион в этом показателе — Ингушетия (1535 долларов). Для сравнения: в среднем по России эта цифра составляет 13 173 доллара. Кавказ силен традициями: здесь, в отличие от центральных местностей страны, обычай заставляет мужчин кормить семью. А уж как они это сделают — вопрос второй. Потому и гремят выстрелы средь бела дня — по некоторым данным, за одного убитого милиционера «дают» две тысячи долларов.

Отсутствие социальной безопасности подрывает безопасность национальную. Выход вроде бы очевиден всем — на Кавказе нужно в срочном порядке создавать рабочие места. Особенно для женщин. Например, производства по высокоточной сборке электронных и электрических компонентов. Инвестиции в социальную безопасность явно запаздывают, а значит, угли конфликтов здесь будут тлеть и дальше — репрессивные меры не дадут никакого эффекта там, где есть молодое и быстро растущее население.

Что же касается других территорий России, то там и смертность по-прежнему высока, и рождаемость не на уровне. В целом по стране за первое полугодие смертность увеличилась (по сравнению с прошлым годом) на 8,9 процента. С чего бы? Вроде бы «жить стали веселей». Но, видимо, не все — прирост дала смертность от сердечно-сосудистых заболеваний. Плюс пьянство и алкоголизм. Кстати говоря, доля доходов от алкоголя в общей величине бюджета СССР в 1984 году составляла около 6 процентов, в нынешней России — около 5 процентов. Но разве пить у нас стали меньше? В стране 3,4 миллиона наркологических больных. Суммарный экономический ущерб российскому обществу от пьянства и алкоголизма ежегодно составляет 500–700 млрд рублей. Какие уж тут «доходы»! Так считает Евгений Юрьев, экономист и финансист, сопредседатель «Деловой России».

Уже и суровые русские зимы стали теплыми, а Русь никак не трезвеет. Хотя примеры для подражания есть: в прохладной Норвегии одна торговая точка с винным товаром приходится на 30 тыс. населения. Страна номер один в мире по качеству жизни. Зато у нас один ларек с питейным приходится на 240 человек. Это наша мировая и безусловная инновация.

Социальную безопасность расшатывает и отсутствие внятной семейной политики. Таковой в России фактически не существует. Семейный кодекс давно устарел и сводится лишь к раздаче бюджетных денег — «смешных» детских пособий (80–100 рублей в разных субъектах Федерации). А как же Год семьи? Проводятся различные акции, но наступит следующий год, акции закончатся, а семейной политики в стране как не было, так и нет. Между тем Дмитрий Медведев, когда презентовал в качестве вице-премьера Концепцию демографического развития до 2025 года, прямо заявлял, что сумма расходов на семейную политику должна быть увеличена до 2 процентов ВВП. Любопытно, что в Концепции-2020 этот целевой показатель уже не содержится. Забыли? Потеряли? Денег пожалели? Или слова о 2 процентах были предвыборным популизмом?

С 2000 по 2007 год в России ежегодно на один миллион сокращалось количество детей (2000-й — 34,5 млн чел., 2008-й — 26,4 млн чел.). На семь браков в 2007 году приходилось пять разводов. И это при том, что только семья с тремя детьми, будучи базовой, может спасти Россию от вымирания! А значит, нужно вкладывать деньги в семейную политику. Строить детские сады — в стране миллионная очередь в эти учреждения. Развивать бесплатные услуги (образование, здравоохранение, культура) для семей с детьми. Распространять право «материнского капитала» на всех женщин, рожающих третьего и последующих детей. Решать по справедливости жилищный вопрос. Стоять на страже семейных ценностей в СМИ и на телевидении. Но возможно ли это? Да, но только в СССР.

Дети — не деньги, их не напечатаешь. И даже не нефть, которую можно выкачать и продать. Семейная политика требует осмысленности и продуманности. Но пока ресурсы домашних хозяйств, где есть ребятишки до 16 лет, выглядят так: доходы на человека в трехдетной семье в среднем по России составляют 5702 рубля. То есть многодетность — это путь в бедность.

А путь в богатство? По данным Росстата, в первом полугодии нынешнего года средний уровень зарплаты региональных чиновников составил 30 396 рублей — это на 73 процента выше средней зарплаты в сфере экономики. В Рязанской области, например, слуги народа выше «хозяев» в 3,8 раза. Берега будут расходиться и дальше — в стране уже 38,5 млн пенсионеров. Средний размер пенсии (июнь 2008-го) составляет 4048 рублей. Мало? Будет еще меньше после очередного витка инфляции. Поскольку в результате пенсионной реформы уровень замещения зарплаты пенсией сократился с 32 процентов до 26.

Ясно как божий день: немногим нашим детям и молодежи придется платить по счетам за нынешние «ошибки отцов». На плечи немногочисленного поколения, отравленного алкоголем и растлевающим влиянием СМИ, падает поистине атлантова задача — накормить пенсионеров и калек, насытить «слуг народа», в условиях отсутствия семейной политики вить свои «гнезда», навесив на шею ипотечные кредиты. Да, это будет картина посильнее «Фауста» Гёте…

2008

Без мужчин народ — не народ

Двадцатилетний юбилей одной из московских школ. В актовом зале собрались преподаватели — педагогический коллектив отмечает круглую дату. Более сотни женщин разного возраста, преимущественно, «кому за 40», и один-разъединственный мужчина — физкультурник!

Вечер рабочего дня в Москве. Стеклянная витрина дорогого кафе. С улицы видно, что за столиками сидят преимущественно дамы — пьют вдвоем кофе и вино, курят, обсуждают текущие дела. Симпатичные, ухоженные, состоявшиеся женщины. У них нет семей — они не спешат после рабочего дня домой, нет, скорее всего, и любимых мужчин — иначе они проводили бы время в обществе противоположного пола.

В городском автобусе краем уха я услышала невнятную, спотыкающуюся, стертую речь. Гэ, мэ, бэ… — глухие голоса с трудом подбирали слова. Подумалось о трудностях тех, которые «понаехали» — тяжело будет лицам кавказской национальности ассимилироваться в столице. Обернулась, а это наши, славянские ребята из «народа»! Они не умеют рассуждать, связывать слова в предложения! Остались одни междометия и тестовое мышление…

«По результатам последней переписи выяснилось, что женщин в нашей стране уже на 15 процентов больше, чем мужчин, и при общем спаде рождаемости этот баланс в ближайшее время выровняться не должен. Ведь российский мужчина на грани исчезновения», — можем мы прочесть в сегодняшних газетах.

Правда, почти никто не пишет о том, что мы сейчас наблюдаем исчезновение мужчины как физического феномена. Феномен же духовный, психологический, в основании которого находится такое качество, как мужественность, давно уже пора заносить в Красную книгу… Об этом мы беседуем с доктором медицинских наук, профессором Владимиром Базарным, руководителем Научно-внедренческой лаборатории физиолого-здравоохранительных проблем образования Администрации Московской области.

— Владимир Филиппович, во всех культурах самой высокой ценностью, оберегаемой различными табу, всегда была ценность семьи… Питирим Сорокин писал: «Семейный тип отношений в человеческом сообществе — наивысший».

— Я разделяю эту точку зрения. Семья — это вечная пристань, защита, где оформляются все духовно-психические способности детей. Семья — это не только основа любого государства (что само по себе имеет абсолютную ценность). Это главное и абсолютное условие для сохранения и поддержания духовной истории народов.

Люди издревле осознавали: здоровая дубрава человеческой жизни может поддерживаться только за счет крепких семейно-родовых древ, или, как сказали бы ученые, генеалогий. Люди знали: порча семейно-родовых древ рано или поздно заканчивается катастрофой для всего народа.

Не то — ныне. Спросите благополучных молодых людей лет 30–35, живущих в стабильной Европе: почему они не заводят детей? Вряд ли вы услышите в ответ что-то вразумительное: нельзя же всерьез принимать рассуждения о карьере, об удовольствиях свободной жизни, о том, что надо посмотреть мир, накопить денег!.. А в России? Если бы семьи сегодня распадались только из-за материальных трудностей! Кстати, беда, лишения всегда только сплачивали и закаляли семейные коллективы. А ныне стонут и плачут от брачных мук и бедные, и богатые. Растет насилие. У нас сотни тысяч социальных сирот, десятки тысяч беспризорников. Пьянство. Наркомания. А мы при объяснении этой большой семейной беды все перебираем и перебираем факторы материальной жизни. А самый главный фактор — фактор жизни духовной — не учитываем.

К сожалению, нам, воспитанным на жестком материализме, тонкая вуаль межчеловеческих отношений порой уже недоступна. Да, причин современной трагедии семьи, а в итоге — народа и государства — очень много. Но среди них есть одна самая важная, корневая. Это генетическое угасание факторов мужества у мальчиков, юношей, мужчин, и приобретение ими сугубо женских характеристик.

— То есть без мужчин народ — не народ?

— Совершенно верно. Такова человеческая природа: в дни великих испытаний семья, жена, дети, старики всегда выживали благодаря внутренней стойкости, силе духа наших мужчин. Все это сохранено в генетической памяти. Вот почему женщина всегда инстинктивно тянется к своей противоположности: к сильным, смелым, умным и мужественным мужчинам. Это закон.

И беда ожидает тот народ, ту цивилизацию, которая перестанет воспитывать мужество у своих мальчиков. В среде этого народа поселяется страх, парализуется воля, растет хаос в духовной сфере.

Весь храм человеческой сущности держится на краеугольном камне — половой дифференциации и половой принадлежности. И «двигать», «подрывать» этот камень никому не должно быть позволено — ни школе, ни телевидению, ни лжеученым.

При воспитании детей народы всегда исходили из разной природы мальчиков и девочек. Стратегия воспитания была связана с полом ребенка. У мальчиков родители стремились рано сформировать комплекс мужских характеристик и мужского характера.

Это смелость, воля, сила духа, способность быть лидером и брать на себя ответственность, готовность защищать более слабых, готовность стать главой семьи, встать на защиту Отечества и т. д.

У девочек родители стремились воспитать иные качества: нежность, женственность, целомудрие, верность, трудолюбие, готовность стать невестой, матерью и т. д. И все это соответствовало природным (генетическим) задаткам тех и других. Учитывая разные интересы, мотивы, фантазии, пристрастия, игры, воображение, мальчиков и девочек учили и воспитывали отдельно друг от друга. Так поддерживалось здоровье народа и здоровье деторождения.

Изначально мальчишки устремлены к испытаниям, к переживаниям борьбы с опасностями. И наиболее остро эта потребность выражается на самом важном этапе жизни — этапе сверхчувствительности, который продолжается только до 6–7 лет. И всегда изживание страха, победа над страхом — это воспитание самообладания, выдержки, стойкости, силы духа, уверенности в себе и т. д.

Духовный рост мальчиков возможен только на основе формирования у них комплекса характеристик мужественности. Только самообладание, выдержка, стойкость, сила духа могут победить инстинкт страха, один из первичных импульсов животной жизни. А победа над животными инстинктами — категория всегда жертвенная, так как связана с отречением от своей первичной чувственной природы. С этих позиций самообладание, выдержка, стойкость, сила духа оказались самыми фундаментальными категориями в нашем духовном воззрении на текущие и исторические события. И все эти качества держатся на мужественности — мальчиков-юношей-мужчин.

Народы еще в древности осознали: мужское в мальчике изначально закрепощено и само по себе не раскроется. Так появились испытания, направленные на преодоление страха, развитие силы, ловкости, смелости, выносливости и т. д.

— Мальчики тогда проходили обряд инициации… Но вам могут возразить, что сегодня времена изменились!

— А человек, его природа, остались прежними! И потому я считаю: смешение мальчиков и девочек в детсадах и школах по календарному возрасту — вещь непростительная! Девочки на 2–3 года духовно и физически опережают по своему развитию мальчиков. Доминирующую роль в генофонде имеет женское начало. Мужчина же без целенаправленной, многолетней «рекультивации» и укоренения в детстве внутренней воли и силы духа сам по себе не состоится.

Давайте вспомним факты отечественной истории. Вскоре после захвата власти большевиками (в подавляющей своей массе троцкистами, устремленными к мировой революции и к мировому господству), 31 мая 1918 года выходит постановление «О введении обязательного совместного обучения», подписанное комиссаром просвещения Луначарским. Каким же мотивом руководствовались революционеры? Долой «сегрегацию» людей на мужчин и женщин, а детей — на мальчиков и девочек! Даешь всеобщее равенство, в том числе биологическое. Хватит женщине быть детородной «курицей» и т. д.

Кстати, вначале многие высказывались против комиссарского наскока на природу людей. Но кто против «равенства» — тот против советской власти. Мальчиков и девочек поместили в общие классы, смешали по календарному возрасту. И вот наше «равноправное» образование привело к тому, что девочки для мальчиков невольно оказались духовными лидерами, «моделью», под «образ и подобие» которой стал подстраиваться чувственно-подсознательный мир мальчиков. А такое «перевоплощение» будущих мужчин очень опасно. За счет «наведения» женских начал на мальчиков-юношей-мужчин мы не только разрушили особый феномен их омужествления, не только извратили стратегию развития полноценных людей, но и подорвали корни генетической реализации физического и духовного пола.

В 30-е годы многим, в том числе и новой власти во главе со Сталиным, стали видны негативные последствия «бесполого» обучения. Уже в те годы стал заметен дефицит сильных духом, мужественных и волевых юношей при призыве в армию. И это при том, что тогда на самом высоком уровне было и физическое, и трудовое, и патриотическое воспитание. Молодежь сдавала нормы ГТО, воспитывалась под лозунгом «Быстрее! Выше! Сильнее!» и т. д.

— И Сталин попытался вернуть школу к прежней модели… Сегодня многими это рассматривается как ошибка «тирана», чудачество…

— И напрасно. Осознав все негативные последствия смешанного обучения, а также «придавая большое государственное значение ССР обязал совнаркомы союзных и автономных республик ввести раздельное обучение мальчиков и девочек» (постановление № 789 от 31 мая 1943 года). Какие же негативные последствия были указаны в постановлении? Такое обучение «создает некоторые затруднения в учебно-воспитательной работе с учащимися». Кроме того, при совместном обучении «не могут быть должным образом приняты во внимание особенности физического развития мальчиков и девочек, подготовки тех и других к труду, практической деятельности, военному делу и не обеспечивается требуемая дисциплина учащихся…». Четко и ясно! В раздельных школах дети стали лучше развиваться, особенно мальчики. У них постепенно стали исчезать черты, характерные для противоположного пола. Казалось бы, истина восторжествовала. Однако такой порядок обучения существовал лишь до тех пор, пока был жив Сталин. В 1954 году мальчиков и девочек вновь смешали в общие классы по календарному возрасту.

И я ответственно утверждаю, что больший вред народу вряд ли нанесли все иные, вместе взятые, действия так называемого «народного» комиссариата просвещения.

— Мне довелось побывать на встрече выпускников 151-й школы Ленинградского района Москвы. Это был обычный класс типичной «мужской» школы — ребята закончили её в 1953-м году. Среди выпускников — два лауреата Ленинской премии, три генерала, несколько кандидатов наук, выдающиеся инженеры, ученые, мастера спорта. В последующие годы ни один класс со смешанным обучением в этой школе не был таким «звёздным»…

— Процитируем постановление, которое вновь вводило смешанное обучение.

«О введении совместного обучения в школах Москвы, Ленинграда и других городах. Из постановления Совета Министров СССР от 1 июля 1954 года:

Совет Министров Союза ССР постановляет:

1. Учитывая пожелания родителей учащихся и учителей школ, ввести в школах Москвы, Ленинграда и других городах с 1954/55 учебного года совместное обучение мальчиков и девочек…

2. Обязать советы министров союзных и автономных республик, а также краевые и областные исполкомы принять необходимые меры и оказать помощь органам народного образования в связи с введением совместного обучения».

На первый взгляд в этом документе всё логично. Но представьте: мальчиков помещают в среду более развитых и сильных девочек. Для генетически менее зрелых мальчиков представительницы «слабого пола» становятся духовно-эмоциональным примером поведения и образцом («героем») для подражания.

Качества этого «образца» — прилежность, послушание, усидчивость, стремление услужить, понравиться, отсутствие протестных установок и т. д.

Такая модель поведения стала активно поощряться учителями-женщинами. Постепенно из школьной жизни и чувств мальчиков исчезли ценности мужского характера. Исчезла мужская героика, былинный мужской эпос, мужская символика. Мальчики оказались погруженными в сугубо женскую духовно-сигнальную среду с ее смыслами и ценностями. Более того, духовно более зрелые девочки сами стали прививать менее зрелым мальчикам свои сугубо женские символы, пристрастия, игры, эмоции, мечты, фантазии, привычки, мотивы, смыслы жизни, страхи. В итоге на протяжении нескольких поколений из учебных заведений, где проходит большая часть жизни детей, исчезла пололичностная самоидентификация молодых людей и особенно мальчиков.

В конечном счете, присущие только мальчикам природные задатки — страсть к риску, испытаниям на волю и силу духа, жажда быть смелым и мужественным — стали заглушаться и нейтрализоваться. Учитывая, что эмоции непременно имеют четкую и определенную гормональную активацию (а гормоны, как известно, вещества прямого генетического действия), речь идет о подавлении и нейтрализации мужских задатков и на генетическом уровне.

Кроме того, природа мужского начала такова, что самое унизительное, позорное, буквально саморазрушительное переживание для мальчиков — быть слабее девочек. Проведенные нами исследования выявили, что если мальчики оформляются патологические психические и даже соматические комплексы. У одних мальчиков формируются сугубо женские черты характера, у других складывается комплекс невротического неудачника.

Постоянное переживание чувства обиды отрицательно сказывается не только на психическом здоровье, но и на умственном развитии. Кстати, это объясняет, почему с первого класса неумолимо растет количество «педагогически запущенных» мальчиков. Здесь и чувство обиды и унижения, и подавленность. Здесь и вечное утомление, и школьные стрессы из-за гонки за хорошо успевающими девочками. Здесь и рост невротических, психических и соматических заболеваний. Но и девочки страдают — у них формируются черты характера, свойственные противоположному полу.

Проведенные нашей лабораторией исследования показали, что у мальчиков и девочек изначально качественно иные чувственные архетипы, у них разные мечты, разные фантазии, иное воображение и т. д. Анализ многих тысяч рисунков мальчиков и девочек убедил нас в главном: при нормальном развитии ребёнка стратегия чувственно-подсознательного, стратегия их первичных архетипов, на основе которых оформляется психическая жизнь, никогда не пересекаются.

— Но тогда мы можем предположить, что Россия вместе с «цивилизованными» Западом переживает общую беду — там тоже смешанное обучение и бесполое воспитание…

— Это так. В странах, где принято «бесполое» обучение, на популяционном уровне (а это уровень эволюционно значимых изменений) наблюдаются следующие четкие тенденции:

а) постепенное «разрыхление» и перерождение у мальчиков «Y» хромосомы в «Х» хромосому;

б) постепенное уменьшение количества и угасание эффективности (в плане детородности) мужского семени. Мальчики и юноши все больше и больше стали развиваться по женскому типу на всех уровнях организации жизни.

На этот счет имеются многочисленные сообщения в зарубежной, а в последние годы и в отечественной научной литературе.

Женоподобные мужчины стали все больше и больше заполнять пространство социальной жизни.

— Пожалуй, это объясняет бурное развитие на Западе феминистского движения и борьбы за «женскую самодостаточность». В конце концов, любовь к жизни начинается с любви к противоположному полу. А если его полноценные представители становятся редкостью, «диковинкой», женщинам приходится пускаться во все тяжкие…

— Действительно, женская конституция при таком воспитании оказалась деформированной. Девочки, взявшие на себя роль лидерства (а это — ответственность, воля, сила духа, вечная борьба за удержание такого лидерства и т. д.), стали все больше развиваться по мужскому типу. У них появляются ранее присущие только мужскому полу привычки, в том числе и вредные. Это все большее проявление у девушек-женщин мужских, часто патологических эмоций (агрессия, злоба, грубая сила и т. д.). И все это сопровождалось системными гормональными перестройками.

На клиническом уровне — это различные функциональные (а затем и патологические) нарушения в становлении вторичных половых признаков.

Это рост различных дегенеративных проявлений в яичниках, женских молочных железах. Это различные нарушения менструального цикла. Это рост доброкачественных и злокачественных новообразований, поражающих молочные железы, придатки. Это рост бесплодия, а при беременности — различных патологий в процессе ее вынашивания (самопроизвольные выкидыши, кровотечения, различные системные заболевания матери и т. д.).

В процессе родоразрешений — это либо преждевременные, либо запоздалые роды.

Это слабость и «судорожность» (хаотичность) родоразрешающего ритма.

Это рост различной врожденной и генетической патологии новорожденных, их слабая жизнеспособность.

Это синдром внезапной («беспричинной») смерти младенцев и т. д. и т. п. И здесь речь идет не о единичных случаях. В частности, согласно исследованиям научного Центра здоровья детей РАМН (А. Баранов), среди каждой тысячи младенцев, родившихся в крупных городах России, у 800–900 выявляются та или иная врожденная патология и аномалии развития. А ведь это уже общенациональное бедствие!

Все чаще даже у внешне женственных особ при выяснении причин бесплодия врачи вдруг стали находить вместо женской «Х» хромосомы мужскую «Y».

Наконец, это угасание не только репродукции женского молока, но и материнского чувства. Вот они, подлинные корни поразившей Россию эпидемии беспризорных детей при живых матерях! Здесь и неумолимое увеличение числа молодых людей с неопределенной сексуально-«поисковой» ориентацией. Это гермафродизация, вначале по духу, а затем и по телесной конституции.

— То есть человек будущего — биоробот-гермафродит?

— У западной цивилизации в нынешнем ее виде нет будущего — природу не обманешь и не победишь. К сожалению, семья, школа, современные СМИ так воспитали молодых людей, что они убеждены: Господь Бог дал им разум во имя единственной цели — для все большего совершенствования способов удовлетворения потребностей и получения удовольствий и наслаждений. Благодаря «средствам массового растления» «героями» молодежи уже давно стали секс-звезды. Но еще ни одна культура, ни одна цивилизация, ни один народ не выживали после погружения их в сексуальные свободы. И сегодня в России, по существу, почти сложился глобальный механизм самоликвидации. С одной стороны, у нас уже выросли целые поколения со слабой волей и силой духа. С другой — мы запустили всепоглощающую машину соблазнов. С третьей — здоровьеразрушающий процесс обучения в государственной школе. В результате мы имеем то, что имеем.

Стоит только представить себе: встречаются по внешнему виду юноша и девушка. При этом у женственных юношей и омужествленных девушек высшей ценностью давно стала внешняя смазливость и привлекательность. Женятся. А по духу-то они оба — полуженщина-полумужчина! И когда они это открывают, кроме взаимного отчуждения и ненависти уже более ничего не испытывают. Такова неумолимая логика духа. На подсознательном же уровне начинается межполовая бойня двух «самцов» за мифическую «самку», и двух подсознательных «самок» за мифического «самца». И в эту бойню часто, очень часто оказываются вовлеченными их дети.

Мы в ХХ веке провели над собой трагический эксперимент — игнорировали полоролевое воспитание и активно внедряли бесполую педагогику. Вот результат… В условиях, когда до основания разрушена народная воспитательная культура, когда до основания разрушено семейно-родовое воспитание, наша школа, нацеленная на некую сумму знаний (без воспитания чувств!) есть величайшее преступление перед народом.

— Мало кем осознаваемое…

— Да, к сожалению, это так. Дело в том, что большинству женственных юношей и мужественных девушек, а впоследствии, мужчин и женщин с такими комплексами, их самочувствие уже стало привычным, а потому они считают себя совершенно нормальными. При этом на наших глазах мужественные девочки с деградирующими детородными функциями все более и более теснят слабеющих в мужестве юношей. Война полов достигает апогея при попытках организовать семью.

С какого образа мальчики «делают» себя, если все они растворены в классах среди более зрелых по генетическому и духовному возрасту девочек? Если более развитые и зрелые девочки для них становятся тем примером, по образу и подобию которого они строят свою эмоциональную жизнь? Если образ девочек изначально учителями-женщинами ставится в пример мальчикам в качестве эталона социального поведения? В конце концов, в кого воплотятся наши мальчики, если вся их современная жизнь — это непрерывная эстафета передачи из одних женских рук в другие?!

Исследования нашей лаборатории показали, что год от года у мальчиков угасают воля, смелость, а они все больше и больше перенимают сугубо женские пристрастия и привычки. И если на начальных этапах школьного обучения у них «оженовляются» только чувства и воображение (ядро духовной сущности людей), то к окончанию школы у 95 процентов юношей телесно-гормональная конституция имеет все признаки такого «оженовления».

— Я видела данные исследований девятиклассников Сергиево-Посадского района, которые обобщила Людмила Алифанова, врач-терапевт. Она пишет: от первого к девятому классу число девочек с аномально-развитым тазом увеличилось на 71 %. Но, главное: у 96 % (!) девятиклассников антропограммы указывали на развитие по евнухоидному типу…

— Но у нас, к счастью, есть и другие данные. В середине 90-х годов кандидатом медицинских наук Г. Стюхиной было выполнено исследование, отвечающее на вопрос: что происходит с пололичностным воображением при существующей «бесполой» модели дидактики и в условиях предложенной нами параллельно-раздельной модели образования (мальчики и девочки учатся отдельно, в параллельных классах). Закономерности очень четкие. При смешанной модели образования у детей угасает пололичностное воображение на фоне нарастания воображения, характерного для противоположного пола. И наоборот, при параллельно-раздельной модели образования у всех детей отмечается укоренение присущего полу воображения.

Выход очевиден: разделить мальчиков и девочек в параллельные классы в пределах одной школы. Первыми детскими садами, в которых была внедрена такая модель, были детские сады г. Стрижевого (зав. дошкольным отделом З. Шарова), ДОУ «Росинка» (заведующая А. Иванова, методист Е. Ременюк и др.). Первой такой школой стала школа № 103 г. Железногорска (директор Е. Дубровская), школа № 343 Москвы (директор Ж. Корнеева), школа № 760 Москвы (директор В. Гармаш) и др.

Учителя в таких классах отмечают улучшение у мальчиков речевых, графических функций, успеваемости. Психологи говорят о росте характеристик мужества, воли, способности к самостоятельному принятию решений. В рисунках и снах начинают преобладать символы и образы (архетипы), характерные для природы мужского духа. Кроме того, мальчики стали лучше расти! В частности, к окончанию начальной школы мальчики из раздельных классов были на 4,1 см выше сверстников, занимавшихся в смешанных с девочками классах, а к 10-му классу эта разница составила 7,8 см.

Выдающийся отечественный физиолог Иван Павлов доказал: слово как духовный сигнал может обладать такой же силой реактивного аффекта, как и реальный чувственный раздражитель. Известно и другое: конечной мишенью чувственного раздражителя всегда является генетическая матрица, т. е. генофонд. То есть, слово, как и реальный чувственный раздражитель, моделирует эффект реализации генетических программ.

А теперь вспомним, какое у нас в школе слово, какая дидактика.

ХХ век — время, когда бесполая культура активно брала «высоты», но главное, ХХ век — век бесполой организации учебно-воспитательного процесса. А ведь бесполое обращение с детьми — это всегда стимуляция чуждых информационно-генетическому духу (коду) программ. Причем, чуждых как для девочек, так и для мальчиков.

Последствия бесполого сигнально-информационного озвучивания детей — катастрофичны. Деградация пола — налицо.

И эта трагедия не ограничивается гормонально-генетической дезорганизацией. Она плавно перетекает в эпидемию духовно-психических расстройств. В духовную сферу прорываются чужеродные природе данного пола чувственно-инстинктивные импульсы — ощущения. Они в виде страсти захватывают всю жизнь и начинают властвовать над духом воли, над психикой. Человек оказывается захваченным чужеродной чувствительностью, чужеродными силами. Он как бы не властен над собой. На библейском языке это называется «нечистая сила». Феномен «нечистой силы» никогда не довольствуется «камерностью», ограниченностью влияния. «Нечистая сила» всегда устремлена к утверждению чуждых природе человеческой сути ощущений и потребностей на уровне общественной жизни.

— Тут с вами нельзя не согласиться: телесатанизм — это никакая не метафора.

— Такова действительность — мы вошли в эпоху видовой гибели древа человеческой жизни. Политики, да и многие медики надеются, что проблему можно решить экономическими средствами. Да, деньги здесь лишними не будут. Но те, кто уповает только на финансы, не учитывают одно «незначительное» обстоятельство: полноценного здорового ребенка могут родить только абсолютно здоровые молодые люди! Если же они «хроники», то ребенок уже ни при каких условиях, ни при каком уровне развития медицины не родится здоровым. И может наступить время, когда ничтожно малая часть подрастающего дееспособного поколения уже ни при каких экономических условиях не прокормит армию больных и немощных. Счет идет на годы, десятилетия. Промедление — смерть.

Посмотрите, качество детородного семени — это тот краеугольный камень, на котором держится все живое. Прежде всего, этим (есть и другие факторы, но они — предмет долгого разговора) мы и объясняем, почему у нас в конце XX столетия не только исчезли в роддомах полноценные здоровые младенцы, но уже на каждую тысячу из них у 800–900 — те или иные врожденные дефекты. Представьте: перед вами незрелое зеленое яблоко или такое же зерно пшеницы. А теперь посейте незрелое семя в землю и посмотрите: какие всходы мы получим? Правильно: нежизнеспособные, больные, а в итоге — отмирающие. И здесь любая лечебно-коррекционная «агрокультура» бессильна! А ведь в этом семени хромосомный аппарат не поврежден! Проведенные под нашим руководством осмотры выпускников школ, проживающих в Московской области, Ярославле, Республике Коми, Красноярском крае и других, показали, что около 90–95 процентов девушек и юношей имеют признаки телесного и духовного инфантилизма.

— То есть отсталость развития, когда у взрослого сохраняются физические или психические черты ребенка…

— Если сказать точнее, даже не отсталость, а незрелость. Незрелость выпускников школ — это системное телесное и духовное недоразвитие. Это нераскрывшиеся, а в итоге усеченные и навсегда сошедшие с арены жизни для всех последующих поколений информационно-генетические программы видовой жизни. Инфантильность выпускников школ — это слабость волевой сферы, а в итоге невозможность устоять в пубертатном и последующих периодах против натиска половых гормонов и животных инстинктов. Это тяжелейшие последствия для нравственной и психической сферы, для детородного здоровья. Инфантильность молодых людей — это стирание иммунозащитной генетической памяти, а в итоге незащищенность от мириад вирусов и микробов.

Это потенциальные насильники, убийцы и самоубийцы. Это скрытый и явный гермафродитизм. Это, в конечном счете, угасание способности зачать, выносить, вскормить грудным молоком и воспитать ребенка. Это смерть семьи и государства.

— Добавлю к вашим словам следующее: Елена Тетенова, научный сотрудник НИИ наркологии Минздрава РФ, исследовала группу подростков-наркоманов с героиновой зависимостью. В ста процентах случаев (!) Тетенова отметила наличие у наркоманов такого качества, как инфантилизм…

— Да, вся эта трагедия разворачивается на наших глазах. И с какой бы стороны мы ни подходили к ней, она закономерный итог подмены целей и задач школы. Вместо целенаправленного кропотливого и ежедневного формирования нравственной, психической и физической зрелости мы видим информационно-инструктивное программирование. И — преступное смешение мальчиков и девочек в детсадах и школах по календарному возрасту.

Нужно немедленно переходить на параллельно-раздельный тип воспитания и обучения мальчиков в детских садах школах. Нужно немедленно создавать условия для отбора и приема в певузы и в педколледжи юношей (не менее 50 % от всех абитуриентов и студентов). Нужно добиться, чтобы мужчины пришли в школы и детские сады.

— Вряд ли наше государство на это решится…

— Там, где ребёнок, должна быть диктатура. Диктатура природосообразности. Если мы хотим что-то спасти, то вся структура школьной жизни должна работать сейчас на пол — развивать в девочках женское начало, в мальчиках — мужское. Не о внеурочном тренинге идёт речь — «поиграем в мальчиков»; а потом 45 минут поучимся все вместе, а о ежеминутном, ежесекундном формировании динамических стереотипов чувства, мышления.

Бесполая культура — я утверждаю это ответственно, — есть культура зла. Эта культура ведет к массовому уродству младенцев и бесплодию.

Задумайтесь: существуют неизвестные человеку силы, которые на уровне популяции регулируют соотношение рождения мальчиков и девочек. Во время войны и гибели молодых мужчин рождаемость мальчиков резко повышается. Бесполый эмбрион, как вы знаете, на этапе первых недель имеет бисексуальную (гермафродическую) природу. То есть потенциальную готовность принять как мужскую, так и женскую стратегию развития. Но женское начало имеет явно доминирующее влияние. Это доказывают опыты на животных. Если у самки крысы удалить яичники, то она всё равно будет развиваться по женскому типу. А вот если удалить яичники у самцов, то, несмотря на генетическую предопределённость, особь развивается по женской программе.

Мы провели исследования в Перми, Ярославской области, Красноярском крае, Республике Коми. Была обследована и треть всех подростков Сергиева Посада. Результаты — страшные. У большинства мальчиков разрушена, недоразвита, исковеркана телесная конституция. У девочек — то же самое. И так в любом регионе (да и за границей тоже). Да, здоровье школьников плохое, о проблеме не раз вещалось с высоких трибун. Но мало кто «зрит в корень», понимает, что у нас глобальная видовая катастрофа! Для чего нужны людям зрелые мужские и женские качества? Для удовольствия? Нет, для того, чтобы иметь полноценное потомство. А мы живём с завязанными глазами — куда кривая вывезет.

В нас долго и упорно «вдалбливали» ложный алгоритм — здоровье есть следствие ситуативной текущей жизни: питания, денег, экономики. А наши исследования убеждают в обратном. Здоровье — это итог постоянной чувственной моторной и творческой активности. Итог развития человека в свете и силе творческого вдохновения, творческого воображения. Это оформление человека в силе духа, мужестве, воли, уверенности (веры), чувстве собственного достоинства. Это искренность и нравственность.

Это любовь. И, наоборот, безволие, малодушие, страх, неуверенность, подавленность, усталость, уныние, отчаяние, эгоизм, злоба, обида, зависть, лень противоречат закону свободы чувств и духа, законам сущего и оборачиваются угасанием энергии духа, нервной и физической немощью. И только после всего этого здоровье — категория материальная.

Воспитание мужества в мальчиках — эта задача для нас сейчас не менее важна, чем поддержание армии в боеспособном состоянии. И даже более важна. Иначе через два десятка лет в армии будет некому служить. Спасем мальчиков, сбережем мужчин — будет у нас народ. Оградим наших девочек от растлевающего влияния СМИ, дадим им идеалы добра, красоты, целомудрия — будет у нас крепкая семья. Всех родителей, бабушек и дедушек (а среди них есть и известные полтики) я призываю задуматься над будущим наших детей и внуков, а в итоге — над будущим всего народа. И тогда родовое древо России, родины нашей любимой, будет еще долго и счастливо шуметь над миром…

2007

Международные отношения

Ни один вопрос без России не решить

Андраник Мигранян — председатель Комиссии Общественной палаты по вопросам глобализма и национальной стратегии развития, председатель научного совета Института стран СНГ.

— Андраник Мовсесович, как вы считаете, в этом году место России в мире изменилось, осталось прежним? Если изменилось, то с чем это связано: с курсом Президента, нашего МИДа, с благоприятной внешнеполитической конъюнктурой?

— В этом году мы стали свидетелями укрепления роли России в международных отношениях. Это было связано с целым рядом обстоятельств. Наглядной демонстрацией роста нашего влияния стал саммит большой восьмерки, проведенный в Санкт-Петербурге. Встреча прошла очень достойно, несмотря на серьезное противодействие многих политических кругов и на Западе, и внутри страны. Эти политические силы призывали провести на саммите некое судилище над Россией и ее руководством (круг вопросов к «обвиняемым» — Чечня, права человека).

Но мировое сообщество осознало, что сегодня практически ни один серьезный вопрос нельзя решить без России. Более того, стало ясно, что нашу страну нельзя ни изолировать, ни игнорировать. Саммит продемонстрировал, что некогда доминирующая идея об однополярности мира и главенствующей роли США в международных отношениях сегодня подвергается эрозии. Более того, для США осталась нерешенной проблема Афганистана, американцы увязли в Ираке, они не знают, как вести себя с Ираном, у них по-прежнему остается «головная боль», вызванная курсом Северной Кореи, а в Центральной Америке один за другим вверх берут левые силы и растут антиамериканские настроения. В этих условиях роль России, успешно развивающей собственную экономику (в этом году мы будем иметь 7 процентов прироста), страны, которая ясно заявила о себе, как об энергетической сверхдержаве, будет расти, поскольку Европа и весь мир прекрасно осознают свою зависимость от российских энергоресурсов.

В этом году стало совершенно очевидно, что даже на постсоветском пространстве, где у нас были и «тактические отступления», и дипломатические неудачи, и потери, наметился очевидный перелом. Катастрофой завершилась «тюльпановая революция» в Киргизии, непростая ситуация сложилась в Грузии. Кстати, тот факт, что на саммит НАТО в Риге руководство альянса не пригласило ни Украину, ни Грузию, говорит о том, что Запад не рискнул дразнить Россию.

Внешнеполитические успехи этого года очевидны, они — результат длительной эволюции российского внешнеполитического курса, результат укрепления субъектности нашего государства, результат всё возрастающей финансовой мощи России — у нас колоссальные золотовалютные резервы, громадные средства заложены в Стабилизационном фонде. Россия в нынешних условиях одна из наиболее независимых самодостаточных стран мира — у нас есть ресурсы, мы не вовлечены в затратные или затяжные международные авантюры.

— Какие вопросы завтрашнего дня в международной политике остаются нерешенными для России?

— У нас есть целый ряд не отрегулированных проблем с дальним Западом. Они требуют интенсивных переговоров для достижения взаимоприемлемого решения. Если начать с российско-американских отношений, то это, в первую очередь, проблема иранского ядерного оружия, возможности применения санкций через Совбез ООН, это требование к России со стороны Вашингтона сворачивать научно-техническое сотрудничество с Ираном. Что касается ближнего зарубежья, то здесь остро стоят вопросы, связанные с постсоветскими непризнанными государствами — Южной Осетией, Абхазией, Приднестровьем, Нагорным Карабахом. Если всё-таки Европа пойдет на признание независимости Косово и отделение его от Сербии, то за этим неизбежен вопрос о признании этих территорий, что, конечно, приведет к новому витку противостояния или, по крайней мере, напряжения между Россией и Западом.

Проблема Украины и Грузии также не до конца прояснена — конфронтация с Грузией продолжается, а на Украине пока не вполне понятны перспективы политического развития. Страна фактически расколота, и неясно, какой вектор политики возьмет в ней вверх. России нужно проводить весьма энергичный и взвешенный курс, чтобы развить те позитивные сдвиги, которые уже произошли на Украине.

Некоторая непроясненность в отношениях существует у России и со странами Балтии, с Польшей. У нас есть возможность создать альтернативные пути доступа в Калининград, что раздражает наших соседей, поскольку они лишаются реальных экономических выгод. Кроме того, страны Балтии пытаются в рамках ЕЭС и НАТО играть не самую конструктивную роль по отношению к России, они постоянно провоцируют нашу страну вульгарными выходками, то запрещая советскую символику, то третируя русскоязычное население, то приравнивая СССР к фашисткой Германии. Создается впечатление, что всё это делается только для того, чтобы напомнить миру о своем существовании — других «достижений» у них попросту нет.

В предстоящем году предполагается подписание соглашения «Россия — ЕЭС». По этому поводу предполагается встреча на высшем уровне, но параметры нового сотрудничества до конца не обговорены. Если будет принято решение о безвизовом обмене между ЕЭС и Россией, то это создаст благоприятные возможности для дальнейшего сотрудничества. Россия стоит на пороге вступления в ВТО — это существенный успех, практически все преграды преодолены, нам остается подписать техническое соглашение с двумя центральноамериканскими государствами, чтобы начать полномасштабную интеграцию в эту организацию.

Разумеется, что истерия, которая поднялась на Западе после гибели Анны Политковской, и особенно сейчас, после смерти злосчастного то ли милиционера, то ли фээсбешника, то ли бандита и убийцы Александра Литвиненко для России малоприятна. Многие пытаются обвинить Москву в восстановлении кэгэбешных методов и приемов борьбы с противниками государственности. Но эти скандалы не могут иметь долгосрочной перспективы. Всё-таки в международных отношениях Россия вышла из клинча 90-х годов, когда она была слишком несамостоятельна, слишком уязвима и слишком зависима, как внутри, так и вовне. Сегодня она может как одна, так и в сотрудничестве с членами ШОС вполне претендовать на роль серьезного полюса в мире.

— Существует мнение, что наши успехи на внешнеполитической арене достигнуты за счет сырьевых и энергетических ресурсов. Что касается внутренней политики, то человеческий фактор, то, что и делает страну страной, еще весьма слаб. На ваш взгляд, каков действительный баланс наших достижений? Многие аналитики, в том числе и западные, упрекают президента за слишком жесткий внутренний курс, говорят о том, что Владимир Путин мог быть более демократичным, а российский парламент, по их мнению, мог быть менее «игрушечным».

— Трагедия многих западников и доморощенных оголтелых либералов состоит в том, что они то говорят, что страна не готова для демократии в полном смысле этого слова (из-за этого и появляются «внезапные» олигархи), то обвиняют власть в том, что она не действует так, как «тысячелетняя» демократия. Эти люди даже не понимают того глобального конфликта, который происходит в их голове и носит вполне определенное медицинское название.

Очень странно слышать, что если правительство поддерживает законодательная власть, то это «карманный» парламент. Но разве американский конгресс не «карманный»? Республиканцы, имея большинство, совсем недавно поддерживали самые сумасшедшие и сумасбродные предложения Буша. В парламентских республиках партии, имеющие большинство, постоянно поддерживают политику своего правительства. И это — нормально. Другое дело, что мы можем говорить об отсутствии или недостаточности достаточно ярких и талантливых публичных политиков в партиях, поддерживающих президента или правительство. Но это проблема не только российская. ХХ век был знаменит масштабными лидерами, в силу тех колоссальных событий, которые тогда происходили. Усреднение, уплотнение, обесцвечивание человека, в том числе и публичного — сегодняшняя тенденция мировой политики.

Что касается большей демократичности правления, то важно, чтобы исполнительная власть принимала решения в русле глобальных задач, стоящих перед государством и обществом. Мне абсолютно всё равно, какой у нас парламент, лишь бы он поддерживал и законодательно оформлял здравые начинания. Например, если ставится задача улучшения демографической ситуации в стране и при этом задействуются определенные финансовые и административные механизмы, то парламент должен принимать эти решения.

Сейчас в стране идет реализация национальных проектов. Они идут тяжело, неоднозначно, некоторые более успешно, некоторые — менее, но всё-таки это улучшение жизни людей в очень чувствительных сферах общественной жизни. Мы не должны закрывать глаза на существование реальных проблем, но и не следует игнорировать тот факт, что созидательные процессы всё-таки происходят.

Многие обвиняют парламентариев в том, что они не принимают закон о коррупции. «Единая Россия» на своем съезде заявила, что это — приоритетное направление деятельности партии, и я думаю, что закон, в конце концов, будет принят. Коррупция есть во всех странах, у нас она связана с неэффективным контролем ветвей власти, со слабостью гражданского общества, в результате чего судебная система слишком зависима от исполнительной власти, с колоссальным разрывом между богатыми и бедными, низким уровнем политической культуры.

Для нас важно, с одной стороны, не зацикливаться на парадных реляциях об успехах, а с другой не посыпать голову пеплом и говорить, что в стране не происходит позитивных перемен. Да, конечно, можно сказать, что задача, поставленная президентом несколько лет назад — слезть с нефтяной и газовой иглы — не решена. У нас по-прежнему нет серьезной политики в промышленной и обрабатывающей отраслях, в ОПК. Мне кажется, что российские министры думали, что в период макроэкономической стабилизации все остальные проблемы сами собой разрешатся. Хотелось бы, конечно, более осмысленной и плановой работы по точечному подъему определенных отраслей в экономике. Но у меня такое впечатление, что в правительстве наступил некий паралич. Алексей Кудрин и Герман Греф пугают себя и общество тем, что если направить деньги на внутренние нужды, то их разворуют или будет неконтролируемая инфляция.

— То есть вы согласны с мнением, что наши внешнеполитические достижения в этом году более значимы?

— Они просто более очевидны. Кроме того, на международной арене правила более понятны. А вот внутри страны у меня такое впечатление, что правительство не вполне понимает открывшиеся возможности и риски, и не может рассчитывать последствия. Вот почему мы видим со стороны правительства всё ещё такую невнятную и в общем-то не очень осмысленную политику.

— Можно предположить, что такая невнятица может дорого стоить кабинету министров…

— Это действительно так. Мы теряем время, темп и не используем благоприятную конъюнктуру. Но тут можно вспомнить, что у нас есть дурная историческая наследственность — в России делают реформы или их попытки только после очень глубоких кризисов. Мы не умеем принимать решения, когда ситуация стабильная, народ не бунтует, деньги есть. В этих условиях все предпочитают просто жить по инерции, ничего не делать и ничем не рисковать. Мне кажется, что это — губительная линия, которая ни к чему хорошему не приведет. И не приводила — вот так проживали, проедали до очередного кризиса, потом спохватывались и думали, как вылезти из той ямы, в которой мы вдруг оказались.

— Мне кажется, что разбудить истинное народовластие, без которого никакие реформы не достигнут успеха, могло бы такое понятие, как справедливость. В том числе и социальная. Без надежд на справедливость общество не может быть до конца здоровым, а значит, не способно и обрести внятную цель движения — хотя бы на ближайшую перспективу. Безнравственное общество обречено на стагнацию. Каково ваше мнение по этому поводу?

— В 90-е годы Россия скатилось к положению Бразилии, пример которой всегда приводят, чтобы показать гигантский разрыв между богатыми и бедными. По некоторым оценкам у нас разрыв между 10 процентами богатых и 10 процентами бедных достигает 27 раз, что, конечно, нетерпимо. Это нонсенс для развитых стран белой расы, такие явления скорее характерны для африканских обществ с низким уровнем культуры. Тем более это тяжело для России, где в период существования Советского Союза подавляющее большинство людей относилось к старому среднему классу, и у них были гарантии жизни, здоровья, образования и досуга. Сегодня мужчина в России умирает в среднем в 57 лет, и это показатель страны третьего-четвертого мира.

Поэтому на повестке дня стоит идея утверждения иных нравственных ценностей. И это не только справедливость (хотя это базовая категория). Идеи справедливости присущи простому народу, поэтому нынешних крупных собственников народ не воспринимает как легитимных, поскольку широко распространено убеждение — это собственность не нажита праведным трудом.

Но есть еще и проблема солидарности, солидарной социальной ответственности одних перед другими. Социальный или классовый эгоизм ни к чему хорошему не приводил. Не случайно простой народ с таким энтузиазмом воспринял действия президента, когда крупнейшие олигархи один за другим вылетали из страны, когда они теряли собственность, когда государство обращалось к защите интересов граждан. Здесь, наверное, и далее будут нужны более энергичные меры в плане перераспределения собственности с тем, чтобы колоссальный разрыв между богатыми и бедными сократился хотя бы до каких-то цивилизованных уровней. Только в таком случае мы можем формировать единый народ с общими ценностями и интересами. В 90-е годы у нас возник «оффшорный капитализм», а его «строителей» нарекли оффшорными капиталистами. Они предпочитают проводить время вместе со своими семьями за пределами России — там их настоящая жизнь и их будущее. Но нам нужен патриотический бизнес, нужна национальная элита, ориентированная на адекватное осознание стоящих перед страной проблем и готовая к определенному самопожертвованию ради этого. Только тогда она будет иметь моральное право управлять страной и вести за собой остальной народ.

— Кто, по-вашему, олицетворяет это понятие — национальная элита?

— Когда-то я писал дипломную работу по книгам американского политолога, социолога Райта Миллса, который был известен у нас книгой «Властвующая элита». Традиционно в национальную элиту включают людей из политической сферы, из бизнеса, военной сферы. Сюда можно отнести и лиц творческой профессии, хотя, например, американская социология их к элитой их не считала, поскольку эти люди в большей степени заняты своими индивидуальными достижениями и не несут серьёзной социально-политической ответственности. Но, мне кажется, что надежды на возрождение страны нужно в первую очередь связывать с партийно-политической элитой. Эти люди в силу своего положения принимают решения, которые имеют исключительное влияние на все сферы жизни населения. Конечно, это и бизнес-элита, работники правоохранительных органов, высшие офицеры. Но в любом случае, люди, облеченные высоким положением в обществе, но лишенные внутренних нравственных барьеров, на роль национальной элиты претендовать не могут. По той простой причине, что они просто не смогут вывести страну на перспективный путь развития — личный корыстный интерес для них окажется более приоритетным.

2006

Две империи

Не проходит и дня, чтобы на мировых информационных лентах не появилось слово «Турция». На шахматной доске большой политики утверждается новая фигура со своей «легендой», целью и задачей. Вот Турция проявляет инициативу в вопросе об иранском ядерном топливе, а вот уже разъяренные толпы осаждают израильское консульство в Стамбуле — это реакция на захват судов «гуманитарной флотилии», следовавших в сектор Газа.

Зачастили в Турцию и наши высшие должностные лица. Результатом майского визита Дмитрия Медведева в Анкару стало заключение ряда документов: соглашение о строительстве АЭС, отмена виз для поездок на срок до 30 дней, курс на дальнейшее наращивание товарооборота (и ныне немалого). Вскоре Владимир Путин посетил Стамбул для участия в конференции «Сотрудничество и меры по повышению доверия в Азии».

На наших глазах на Ближнем и Среднем Востоке складывается принципиально новая политическая конфигурация. Из страны, следовавшей в фарватере политики США и отчасти Израиля, Турция за последнее десятилетие превратилась во влиятельную державу, претендующую на роль лидера в мусульманском мире. Аналитики говорят об «оттоманском возрождении» — правящая Партия справедливости и развития не скрывает симпатий к исламской традиции, активно наращивает взаимодействие с бывшими колониями Османской империи, включая Ирак и Сирию. Да и территория сектора Газа, куда направлялся «гуманитарный конвой», тоже когда-то принадлежала туркам.

Следует ли воспринимать нашу нынешнюю «дружбу» с Турцией как проявление дальновидности российской дипломатии, или мы просто послушно следуем «по воле волн» текущей политики? Вопрос серьезный, и мы попытаемся на него ответить, вглядываясь в современные турецкие реалии. Такая возможность появилась у группы журналистов в ходе поездки, организованной Посольством Турции в РФ и Ассоциацией российско-турецкой дружбы и предпринимательства «Рутид».

* * *

Если в одном месте убывает, то в другом прибудет, таков непреложный закон экономического развития. Распад СССР, правовой хаос «лихих девяностых», в том числе на границах и таможнях, стал подарком судьбы для наших соседей. Конфедерация ТУСКОН — самая активная неправительственная организация турецкого бизнес-сообщества, включающая почти 15 тыс. предпринимателей. Партнерство с Россией для конфедерации приоритетно, вот и один из ее представителей в Алании, обаятельный Эрол Фазлыоглу, заявил на встрече с журналистами: «Надеемся, что наш бизнес будет процветать с вашей помощью». Спишем двусмысленность фразы на трудности перевода, и все-таки эта оговорка симптоматична: в китайском и турецком «экономическом чуде» есть неоценимый вклад российских властей — юани и лиры, вложенные в захват наших текстильных и продовольственных рынков, судя по нынешнему состоянию этих стран, окупились сторицей.

Турки гордятся, что сегодня у них 16-я в мире экономика по объему ВВП. Что же касается этого показателя на душу населения, то у Турции он ниже российского почти на три с половиной тысячи долларов. Но не следует переоценивать здешнюю «бедность»: их ВВП и наш ВВП — это две большие разницы. Российское богатство — подарок предков, сырьевая экономика, турецкое благосостояние — продукция индустрии, то есть работа на будущее. 75 процентов нашего экспорта в Турцию — газ и нефтепродукты, 20 процентов — металл, 3 процента — минеральные удобрения. А что везут с другой стороны Черного моря? Машины и оборудование — 30 процентов, текстиль — 20 процентов, продовольствие — 15 процентов, продукцию химической промышленности — 10 процентов. Что же касается мирового экспорта, то доля вывозимой Турцией высокотехнологичной продукции уже через три года может подняться с сегодняшних 12–13 процентов до 30–35.

Понятно, что самоощущение наших стран, ведущих столь разные «стили жизни», не может быть одинаковым. Турки умеют торговаться не только на базарах — в убыток себе они ни с кем «не дружат». Вот и визит Д. Медведева стал подарком здешним птицеводам — расширен список турецких предприятий — экспортеров в Россию. (Практически в то же самое время Генпрокуратура выявила в Россельхознадзоре массовые нарушения, позволяющие легко ввозить в страну опасную для жизни пищевую продукцию.) Зато соглашения о трубопроводах «Южный поток» и «Голубой поток-2», по которым планируется перекачивать российский газ по дну Черного моря в Болгарию, в Анкаре пока не продвинулись. Зачем, если есть альтернативный проект «Набукко», конкурент российскому? Не лучше ли на противоречиях между странами выторговать лишние дивиденды? Вот уж поистине «география — это судьба», в руках Турции оказался важнейший энергетический коридор, рядом граница с Евросоюзом, так что торг вполне уместен. И это несмотря на собственную энергозависимость от соседей. Но, похоже, девиз турецкой политики — «ни минуты покоя», торговая дипломатия в союзе с дипломатией трубопроводов позволяют стране даже кризис миновать вполне благополучно. Пусть торговый оборот с Россией в «тощий год» обвалился почти на 40 процентов, зато прибыло из других мест, например из Ливии, где турецкие строительные компании активно наращивают свое присутствие.

Проблему «пробуксовки» вступления страны в Евросоюз турки тоже воспринимают без излишних истерик, сохраняя лицо. В Анкаре у российских журналистов состоялась встреча с Фаруком Каймакчи, специальным советником Комиссии по интеграции Турции в ЕС. «Философию» своего отношения к тому, что страну держат на пороге — совсем не прогоняют, но и в общий дом не зовут, политик сформулировал так: «Сегодня у нас единственная растущая экономика в Европе, у нас самое молодое население. Какая страна еще имеет такие качества?!.. Переговорный процесс мы продолжим, это позволит провести нужные политические реформы. Но чем-то жертвовать ради вступления в ЕС мы не будем».

Вот так! И это не просто «красное словцо» — политика Турции «мужская», мужественная по своей сути. Уважительно относясь к знаниям (иначе в стране не появилось бы высокотехнологичное производство), здесь не любят поучений извне и ритуальных «покаяний». Такая линия поведения дает свой результат. Был или не был геноцид армян, пусть спорит мировая общественность, но турки его не признают. Был или не был расстрел польских офицеров в Катыни, все еще выясняют российские историки, а уж наши власти поспешили покаяться в сомнительной вине. Зачем?! В мире уважают сильного, слабому даже не сочувствуют. «Мы не совершали этого преступления, нам не за что извиняться. Кто виноват, тот может принести извинения. Однако у Турецкой Республики, у турецкой нации таких проблем нет», — заявил Эрдоган. И дома, в родной стране, его поняли — авторитет у премьер-министра не «рейтинговый», надутый с помощью электронных СМИ, а подкрепленный реальным делом — успешными реформами.

В Турции они получились. Почему? В Алании, одном из туристических центров страны, мы встретились с владельцем отеля «Алайе». Миллионер Хасан Уйсал — немолодой и весьма скромный в общении человек. Свой туристический бизнес он начинал в 1974 году с трехкомнатной квартиры, теперь ему принадлежат две курортные гостиницы. «Алайе» — его гордость, проект этого пятизвездочного отеля на тысячу мест он, будучи инженером, сам разрабатывал, тщательно следил за строительством. Цена гостиницы вместе с участком земли, который ему достался по наследству, составляет 35 млн евро. «Этим отелям я отдал свою жизнь», — говорит Уйсал. Его родной брат и совладелец бизнеса каждый день в шесть часов утра приходит в «Алайю» — он следит и ухаживает за садом, и цветущие олеандры, так радующие глаз, — его гордость.

Как же не похожи эти бизнесмены на наших «олигархов», у которых собственность — это не результат каждодневного производительного труда, а проявление худших человеческих качеств — они оказались менее совестливы, чем их сограждане, когда настала эпоха «большого хапка» — разграбления того, что создавалось коллективным трудом миллионов. Капитализм в Турции, при всех его родовых «пятнах», явление гораздо более здоровое, чем в России. И эта более логичная и естественная структура собственности порождает живую политическую систему с реальной партийной борьбой. «Отпадения» власти от народа не происходит. Напротив, бурная внутриполитическая жизнь — это такая же характерная черта нынешней Турции, как и ее экспрессивная внешняя политика. В начале мая Дениз Байкал, лидер Народной республиканской партии — главной оппозиционной силы страны, покинул свой пост. Это произошло после появления в Интернете видеозаписи его супружеской измены. История с Байкалом показывает нам не только греховность некоторых турецких политиков, но и присутствие в здешней жизни такого понятия, как честь. За несколько недель до этой отставки в российском Интернете также появились ролики, запечатлевшие совокупления нескольких лиц «непарламентской оппозиции» с одной и той же «дамой полусвета». Это, впрочем, ничуть не ухудшило их имидж и не привело ни к каким перемещениям — о каких идеалах и нравственности можно говорить в стране, где все крупные состояния получены безнравственным путем?!

Реальной властью в Турции является пресса. Тираж крупнейшей в стране газеты «Заман» («Время») составляет почти 900 тысяч экземпляров. В России, конечно, есть и более тиражные издания, но у нас нет ни одной серьезной ежедневной газеты с таким количеством читателей. Между тем «Заман» — издание консервативное, что подчеркнул на встрече с российскими коллегами в Стамбуле Джелиль Саир, редактор отдела международной политики. «Семья, культура, религия — вот те ценности, которые являются идеологией нашей газеты. Нам нет нужды привлекать людей обнаженным женским телом — у нас достаточно рекламы. Мы предоставляем трибуну для разных политических сил, поэтому читателю выгодно покупать одно издание — наше», — заявил журналист. «Желтая пресса» в Турции тоже есть, но ее тиражи несопоставимы с авторитетными изданиями. Зато в России все наоборот — копание в белье медийных лиц заслонило настоящие звезды, те самые, к которым мы стремились в космос. Возможна ли модернизация в стране, где общественные дискуссии в СМИ подменены эксплуатацией низменных потребностей человека и все это увенчано сусальной религиозностью?!.. Если ислам в Турции — это боевой гимн, который будит активность, предприимчивость и имперские амбиции у своих адептов, то в России религиозная идея ныне похожа на колыбельную песнь, призванную усыпить тех, кто жаждет земной справедливости.

«Мягкая исламизация» Турции пока не привела (по крайней мере внешне) к ревизии заветов Ататюрка. Посещение мавзолея «отца нации» в Анкаре стало одним из значимых впечатлений этой поездки. Огромный «Зал почета» с глыбой мрамора в виде саркофага, на аллее львов — 24 скульптуры, символизирующие племена тюрок-огузов, к которым восходит история турецкого народа, в музее — личные вещи, библиотека и награды вождя. Но главное — толпы народа в мавзолее: молодежь, дети, иностранные делегации… Китай, сильно отклонившийся от курса Великого Мао, не пошел на дексакрализацию вождя. Турция, мягко «подправляя» принципы Ататюрка, все равно оставила его личность как «точку сборки», символ нации — в любом госучреждении его портреты, и это при том, что у власти партия, противостоящая кемалистам. Надо ли напоминать, что развенчание советской истории разрушило СССР?!.. Были ли товарищи Ленин и Сталин хуже Великого Мао или Ататюрка — в данном случае дело второе. Важен результат — «потеря лица», пусть даже и «злодейского», привела к распаду страны.

Еще в 1933 году Ататюрк говорил: «Советский Союз когда-нибудь распадется. Там есть наши братья, и придет день, когда мы должны будем их поддержать». Время это настало. Прагматичность и рациональность турецкой политики уступает место дальним перспективам, когда речь идет о сотрудничестве с тюркскими народами. В Стамбуле нашим переводчиком был симпатичный юноша с прекрасным русским языком. Виталий — гражданин Молдовы, выпускник турецкого лицея в Кишиневе, гагауз по национальности. По его словам, каждый год Турция выделяет до 30 бесплатных мест в университетах представителям этого небольшого — 200 тысяч — тюркского народа. В турецких вузах есть квоты практически для всех государств, созданных потомками огузов. Понятно, что такой образовательный протекционизм укрепляет связи между ними. А что делает Россия для культурного сближения славянских народов? Ставит «главным славянином» спецпредставителя Президента Михаила Швыдкого, человека, который перессорил между собой всю творческую интеллигенцию страны. Комментарии, как говорится, излишни…

После падения Константинополя и Османская империя, и Московия считали себя преемницами Византии. Первая мировая война похоронила обеих наследниц, и на их развалинах возникли новые государства. Ататюрк ратовал за светскость, Ленин — за атеизм, «отец нации» — за национализм, «отец народов» — за интернационализм… Каковы же промежуточные итоги? Турция — молодая и здоровая страна, около 30 процентов ее населения — юноши и девушки в возрасте 12–24 лет. Россия — страна стареющая, терявшая после распада СССР по миллиону человек в год. Рост населения в Турции впечатляет: от 12,5 млн в 1923 году, когда была провозглашена республика, до 71,5 млн по переписи 2008 года.

Государство, в котором есть избыточное мужское население, обречено на экономическую, политическую и демографическую экспансию. Китай в этом смысле яркий пример, и разница с Турцией здесь только в масштабах. Конечно, у России тоже есть сильные стороны, прежде всего образовательный и научный потенциал. Но его нужно приумножать. Причем во всех областях знания — от гуманитарных областей (например, востоковедение) до естественных и фундаментальных наук. Потому что дружба возможна между людьми и народами, а между государствами есть только конкуренция.

* * *

И напоследок немного личных впечатлений. Несколько лет назад Совет Европы утвердил Стамбул «культурной столицей Европы 2010 года». Звание престижно и почетно для города — выделяются гранты на проведение концертов, фестивалей, выставок. Но и без оценок извне Стамбул, безусловно, великий город с величественной историей. В нем прежде всего стоит посмотреть бесценную жемчужину византийского наследия — собор Святой Софии. Посещение этого музея дарит ощущение грозного и трагического величия, рождающегося из чувства, что ты находишься в храме, когда-то бывшем главной святыней православного мира.

Стамбул — вольный город и действительно европейский, хотя и с сильным мусульманским колоритом: куда ни обрати взор, встретишь мечеть, или красный, гордо реющий турецкий флаг со звездой и полумесяцем, или портрет «отца нации» с холодным взглядом голубых глаз. Европейцы ли турки? Турки гостеприимны и трудолюбивы, открыты в общении, умерены в еде и питье. Когда-то Николай Страхов писал: «Мы не европейцы. Мы просто русские». И этот тип самоощущения евразийских, а не только европейских держав как раз и позволяет между нашими странами вести диалог — по-восточному церемонный и по-русски безалаберный…

2010

Наши люди на Ближнем Востоке

Большое видится на расстоянии: чтобы понять величие России, надо от нее отъехать. Например, в такую небольшую страну, как Иордания, — пять миллионов населения, бедность природы — кругом пустыня да полупустыня, скудность полезных ископаемых — есть фосфаты, но доход от них не может решить всех экономических проблем, например с энергоносителями и с пресной водой… Зато в Иордании есть легендарная Петра — древний город в скалах, целебное Мертвое море и святые места, связанные с жизнью Христа. В общем, в стране есть что посмотреть и чему удивиться.

И все же чудеса и тайны прошлого не смогли затмить впечатлений от встреч с русскоговорящей арабской интеллигенцией. В Иордании около 17 тысяч выпускников вузов СССР, СНГ и России, почти 10 тысяч жен-славянок, уже выросли дети от смешанных браков, многие из которых тоже говорят по-русски и остро воспринимают все, что происходит в нашей стране. Переживают. Называют Михаила Горбачева предателем и очень жалеют, что не могут ему в глаза сказать то, что думают о его роли в развале великой державы.

Удивительно было встретить здесь, в арабской стране, где культура и обычаи так не похожи на наши, чистейший тип советского человека. Лицом к лицу лица не увидать: чтобы понять величие «застойного СССР», надо было «отъехать» во времени в «лихие 90-е» и в нулевые невнятные. Знания, работа на благо родины, дружба народов, благородство, поиск справедливого мироустройства, возможность для талантливого человека вне зависимости от уровня доходов его семьи получить образование — вот те основы, которые позволяли воспитать тип интеллигента, приумножавшего величие страны. Не все, конечно, были такими, но у людей с ярко выраженным духовным интересом была возможность ставить большие мировоззренческие задачи и строить «цивилизацию знаний». В любой точке мира, хотя центром притяжения был СССР. Не только потому, что «дети разных народов», в том числе и посланцы вчерашних колоний, получали образование в наших вузах. Пусть идеология марксизма-ленинизма хромала на обе ноги и в конце концов испустила дух, но была и повседневная жизнь страны — с грандиозными стройками, с научными открытиями, с культом знания и труда. Неужели идеология сионизма и повседневная жизнь Израиля лучше?! Разве это тот идеал добрососедства, к которому мир пришел в начале XXI века?! Или что, для нормального человека привлекательней идеология однополярного мира — с бомбежками Сербии и с войной в Ираке?!

Об этом мы говорим с членами клуба выпускников советских и российских вузов «Ибн Сина». Народ на Ближнем Востоке политически грамотен с пеленок, а офис клуба можно назвать «Русским домом» — на стене герб Москвы и рекламный плакат Российского университета дружбы народов, который закончили многие из активистов организации. Прочные знания давали в СССР — выпускникам наших вузов пришлось бороться за место под солнцем, но они с честью выдержали конкуренцию, все состоялись профессионально и не потеряли нравственной основы, духа коллективизма и братства, который познали в юности. Под жарким ближневосточным небом в клубе поют, сливая женские и мужские голоса, «Эх, мороз, мороз…» и «Подмосковные вечера». А гимн иорданских коммунистов вообще на мотив «Катюши»… И удивительно, как оравнодушилась Россия к своим союзникам в арабском мире, к тем, кто испытывает к нашей стране в прямом смысле родственные чувства — через жен, детей и близких.

Выпускники удивляются: общество дружбы «Иордания — Россия» есть, оно действовало в самые трудные годы, а где же «ответная организация», благополучно скончавшаяся во времена постперестроечной смуты?! Понятно, что дело тут не в деньгах (именно в Иордании как-то особенно стыдно говорить о нашей бедности). Дело в мотивации, намерениях и результатах. И тут невольно начинаешь сравнивать: а какой тип человека и интеллигента взрастила современная Россия за последние 20 лет? Кем мы удивили мир? Кто пришел на смену «элитному» советскому человеку? В чем наша гордость? В вороватых богачах, которые обосновались в Лондоне? В писателях-матерщинниках, оскорбляющих язык Толстого и Достоевского? В девушках, пополнивших увеселительные заведения разных стран? Неужели судьба этих женщин завиднее, чем путь восторженных студенток-интернационалисток, вышедших замуж за арабов?!..

Да, конечно, что-то меняется к лучшему. В декабре 2009 года в Аммане открылся Российский культурный центр, и представитель Россотрудничества Александр Дорофеев делает все, чтобы укрепить в Иордании авторитет нашей страны. Мы можем гордиться, что у нас на Ближнем Востоке есть такой человек — волевой, честный, прекрасно образованный, болеющий за дело, достойный посланец великой страны и великой культуры. Но при всем желании он не может повлиять на качество образования в современных российских вузах, которое стало значительно хуже, чем было в советское время. Для этого вывода не надо проводить социологических исследований — члены «Ибн Сины» видят результаты наших реформ по новым выпускникам, которые иногда возвращаются после учебы, не зная ни профессии, ни языка.

Казалось бы, в период демографического спада наше Минобразования должно сражаться за умного абитуриента-иностранца — самое время заполнить вузы толковыми ребятами, которые впоследствии станут не только врачами и инженерами, программистами и учеными, но и будут лояльны и доброжелательны по отношению к России. Но нет: у нас разведут такую бумажную катавасию, что только диву даешься. Например, из-за затягивания сроков получения разрешений для выдачи виз иорданские абитуриенты 2008 года, подобранные по квотам Росзарубежцентра и общества «Родина», вообще не смогли выехать на учебу. Для сравнения: посольство Украины выдает визы иорданским студентам в течение двух недель с момента подачи документов.

Вот интересно: кто-нибудь за это ответил?! Потому что из-за чиновничьего копания пострадали и люди, и авторитет России. Наше Правительство занято придумками, как заставить сельские школы и медпункты зарабатывать деньги, но удивительным образом напрочь забывает о своих прямых обязанностях: о продвижении российских интересов на мировом рынке образовательных услуг. Внедрить Болонский процесс, чтобы вытряхнуть из карманов населения последние деньги, это, пожалуйста, а вот последовательно собирать для учебы умную и талантливую иностранную молодежь — уже непосильный труд. (Кстати, иорданское Минобразования не признает бакалавров из наших вузов — народ быстро понял что к чему в пресловутой «Болонье»!) Свято место пусто не бывает: иорданские студенты едут учиться в бывшие республики Советского Союза. Только в вузы Украины ежегодно отправляется до тысячи человек — в Иордании активно действуют три центральных офиса и около 10 филиалов по набору абитуриентов. Ну правильно, Россия — страна себе на уме, нам не нужны ни деньги, ни люди…

Обидно! Тем более что Украина активно эксплуатирует марку «русского образования», созданную высшей школой СССР. Сразу забывается «голодомор» и вспоминается русский язык… Но мы не будем укорять братьев-славян, а похвалим их за расторопность: молодцы, поработали вместо нас. Что же касается распространения влияния «русского мира», то здесь существует прямая зависимость: если молодой человек хочет учиться в России, он будет стремиться овладеть «великим и могучим». Значит, нужно пропагандировать нашу культуру, науку и образование. Поскольку убеждать в преимуществах нынешнего российского социального устройства весьма сложно, остается агитировать за бесспорные вещи — например, за русскую классику, которая была, есть и будет в сокровищнице мирового литературного наследия.

Но и здесь у нас начинаются необъяснимые странности. Фонд «Русский мир» содействует в издании израильского «Иерусалимского журнала», где можно прочитать вот такие перлы: «Огромный куб, большой летящий ангел, а у ангела — х…, который посетители кладбища непрерывно отбивают — на память»; «Передайте Лёне, что его послали на х…»; «Понимаешь, ласточка, это такая ситуация, когда все сложилось очень х…» (№ 33, многоточия мои, в оригинальном тексте все слова приведены полностью. — Л. С.). И в то же время «Русский мир» не может найти 2600 долларов на перевод и издание сборника рассказов Чехова на арабском языке!

Что же должен думать о нас, русских, переводчик и поэт Султан Гуссус?! В кого мы превратились и какую культуру несем миру?! Не сомневаюсь, что если бы вдруг иорданцы решили переводить наших литераторов-матерщинников, то грант нашелся бы мгновенно, и не такие жалкие копейки, которые просят сейчас на Чехова. И это безобразие мы наблюдаем в юбилейный год великого писателя!.. Вот вам и «Культурные доминанты русского мира» — название одного из «круглых столов» фонда.

Кстати говоря, на сайте «Русского мира» не удалось обнаружить финансовый отчет. Звонок в фонд отчасти прояснил ситуацию: добросовестные сотрудники подсчитали и сообщили, что в 2009 году грантовая поддержка различных проектов составила около 185 млн рублей. Немало! Но зачем тратить деньги налогоплательщиков на популяризацию русских гениев?! Пробьются и так. А вот бездарностям из «Иерусалимского журнала», конечно, надо помочь…

Противоречивость нашей «народной дипломатии» ослабляет позиции России на Ближнем Востоке. Как, впрочем, и на Дальнем. Чтобы экспортировать идеи вовне, надо как минимум их иметь в самой стране. Когда рушили СССР, «пятая колонна» подзуживала: мы кормим Азию, Африку и Восточную Европу, сколько можно ехать на нашем горбу! Теперь мы питаем транснациональный капитал в несравнимо больших масштабах. Что, легче стало?! Да и по большому счету, империалисты боролись не с СССР и не с «экспортом коммунизма». Глубинная цель была иной — человек советский. Боролись с его культурными и мировоззренческими запросами, стремлением к справедливости и истине. Теперь этот тип почти исчез, наш общественный нравственный идеал — беспринципный хапуга. Но откуда же тогда рост коррупции, наркомании, педофилии и антикультуры, если «сделали лучше», освободились от обязательств?!

История — вещь безжалостная. Каждый день мы пишем ее, и черновиков не будет. Не в Иордании, конечно, дело — проживет и без нас, здесь всегда было сильным влияние Великобритании и США. И арабский мир, и тюркский, и надменная Европа, и сосредоточенные китайцы — все без нас прекрасно обойдутся: никто не поможет России, кроме нас самих. Потому что политики без борьбы не бывает. А в центре любой политики — человек. Будем это помнить, когда в масштабах страны нас возьмется культурно образовывать какой-нибудь Марат Гельман, оправдывающий кощунственные «художественные» выставки в «православной России»…

2010

Богатства России уже объявили «общим достоянием»

Если попытаться охарактеризовать события, которые происходят сейчас в мире, одним словом, то лучше всего, наверное, подойдет слово «нестабильность». Лихорадит Европу, трясет Ближний Восток; США и Израиль грозят ударом по Ирану, замедляет темпы экономического роста Китай. Чего ждать, к чему готовиться? На эти и другие вопросы отвечает авторитетный эксперт в международной политике, бывший Чрезвычайный и Полномочный посол Югославии в РФ Борислав Милошевич.

— Начнем с Европы. Какой представляется ее судьба в свете происходящих там потрясений?

— Признаки возможного распада Евросоюза налицо. Многие страны, члены организации, в кризисе. Это Греция, Португалия, а также Испания, Италия, плюс практически вся «новая Европа» — в частности Болгария, Румыния, страны Прибалтики. В свое время эта «Новая Европа» была поспешно включена в ЕС в силу конкретных политических причин — как можно скорее схватить то, что когда-то было в сфере интереса и влияния СССР. Но эти страны де-факто деградировали с момента своего включения в ЕС.

В недалеком будущем некоторые государства могут выйти из Евросоюза. Но сам ЕС может сохраниться. Во всяком случае, «первая скрипка» данной организации, Германия, пока очень заинтересована в этом. А вот Америка, по всей вероятности, не очень.

— На ваш взгляд, смогут ли США сохранить свое глобальное доминирование в ближайшие годы?

— После крушения двухполюсной системы международных отношений эта сверхдержава начала создавать «новый мировой порядок», проводя ничем не сдерживаемую имперскую политику.

В частности, такой порядок США, как главный «экспортер демократизации», пытается навести на Ближнем Востоке. Для этого используются и союзники, в лице, например, Саудовской Аравии, и различные региональные факторы. Так, очевидна растущая активность Турции, ее стремление возобновить свое влияние на пространствах бывшей Оттоманской империи. Это наглядно проявляется и на Балканах, в Боснии и Герцеговине — о которой, как о территории, где надо возобновить влияние Турции, открыто говорят высокие турецкие чиновники.

Тем не менее, США сегодня в кризисе. Во многих вопросах Америка обнаруживает свои слабости. У них тяжелые проблемы во внутренней политике. Большие трудности с финансами — помните, с какими потугами повысили потолок госдолга? А ведь это поистине страшный долг. 14 триллионов долларов только федерального долга (впрочем, он постоянно повышается), которого им никогда не погасить. Многие эксперты считают, что Америка «больше не та» — морально-политически, во всяком случае. Все это является одной из главных причин растущей сложности мировой ситуации.

Разумеется, политика мирового господства, которую проводят США со своими союзниками, очень опасна. Правда, она не может решающим образом влиять на Китай и на Россию, но этот «новый» империализм угрожает международной стабильности и создает все больше проблем в разных точках земного шара. Завтра возможны и вероятны новые захватнические войны. Не только на Ближнем Востоке, в Сирии, но и против Ирана, американский удар по которому практически неизбежен… То есть, новые потрясения и войны кажутся неминуемыми.

Ситуация напоминает картину накануне Второй мировой войны. Ко всему этому необходимо отнестись с крайней серьезностью и ответственностью перед народами мира. Данный долг лежит, в том числе, и на России. Необходимо давать отпор политике мирового господства, проводимой Америкой и ее союзниками. Отпор должен быть политическим, но крайне энергичным, с участием всех независимых государств, мировой общественности. Сама по себе ситуация не рассосется.

— Можем ли мы провести параллель между событиями в Югославии 1999 года и в Ливии 2011 года?

— Расправа с Ливией — это одна из самых позорных страниц американо-натовской истории. Страна разгромлена, ее народно признанный лидер зверски убит, а новое руководство республики держится лишь на натовских штыках. «Отличились» в этой грязной истории и американские вассалы в Европе, в наибольшей степени Франция.

Очень беспокоит то, что мир на все это негодяйство опять смотрел более-менее равнодушно, как это было и в случае с Югославией. Именно тут, по-моему, основное сходство — к великому сожалению.

Кто дальше на очереди? Незримая тень ближневосточных «революций» простирается и на постсоветские центрально-азиатские государства, а также на Закавказье. Они могут завтра стать плацдармом для нападения на Иран, а в будущем — этого нельзя исключать — и на Россию.

Почти десять лет назад, в 2002 году, в США была сформулирована так называемая доктрина о «демократизации Большого Ближнего Востока». «Большого» — потому что Штаты включили туда Афганистан и Пакистан. Американцы говорят, что 11 сентября 2001 года террор пришел на их землю и что теперь надо перенести войну туда, откуда он исходит. Но эта «доктрина» — всего лишь предлог, идеологическое обоснование захватнической, имперской политики, попытка оправдать ее.

В этой американской «доктрине» не упоминается самое главное — энергетические ресурсы, ближневосточная нефть, магистральные пути доставки жидких углеводородов, словом, стратегически важное пространство, которое американцы хотят полностью контролировать. Это желание и есть мотор их политики.

Бжезинский, Олбрайт, Маккейн и другие не раз допускали заявления о том, что Россия единолично обладает богатствами, которыми нужно делиться. Маккейн вообще умудрился недавно заявить, что ливийские «повстанцы» должны вдохновить Россию, Китай! Так что стремление расчленить Россию, воспользоваться ее недрами и богатствами, как говорится, налицо. Если Россия не решит своих демографических проблем, если не будет развивать науку, промышленность, допустит снижение обороноспособности, военного потенциала (а такие тенденции, к сожалению, есть), то никак нельзя исключить возможность передела ее огромной территории.

Все должны четко понимать: провозглашенный в 90-е годы так называемый новый мировой порядок — это курс на мировое господство, управление мировыми процессами и ресурсами, в первую очередь энергетическими, и такой политике необходимо противостоять.

— Вернёмся в Европу. На Балканах по-прежнему неспокойно: на севере Косово создана взрывоопасная ситуация, то и дело там вспыхивает противостояние албанцев и сербов…

— Такова многолетняя стратегия ведущих стран НАТО и Евросоюза: поддержка и подстегивание албанского сепаратизма, его финансирование, поставки оружия, обучение албанских боевиков, вооруженная агрессия НАТО 1999 года, оккупация и затем одностороннее провозглашение независимости края в феврале 2008 года. Все это в совокупности имеет целью создание на 13 % территории Сербии второго албанского «государства». Конечно, сам Белград своей безоговорочной лояльностью к Западу, граничащей с услужливостью, своей ошибочной политикой соглашательства облегчил фактический раздел Сербии. Власти страны, провозгласив приоритетом своей политики вхождение в Евросоюз, годами утверждали, что определение статуса Косово и членство Сербии в ЕС — это два не зависимых друг от друга процесса. Но сегодня всем предельно ясно, что отказ Сербии от Косово и Метохии — обязательное для выполнения условие. Сегодня ЕВЛЕКС и КФОР, несмотря на свой якобы нейтральный статус, помогают приштинскому спецназу, а солдаты НАТО (КФОР) при этом говорят о «легитимности» таких действий, о «самообороне». От кого?! От невооруженных протестующих сербов?! На самом деле оставшиеся в Косово сербы живут на своей земле, как в гетто, им грозит новая этническая чистка…

Сегодня политика Белграда более соответствует национальным интересам. В частности, Сербия не отказывается от Резолюции Совета Безопасности ООН 1244 от 1999 года — хотя западные державы требуют от неё именно этого, а также ряд внутренних политических сил. Данная резолюция, не применяющаяся с момента принятия из-за обструкции западных держав, недвусмысленно оговаривает, в том числе, территориальную целостность Сербии.

Напомню, что почти две трети стран-членов ООН (среди которых два постоянных члена Совета Безопасности ООН — Россия и Китай), а также большинство стран G-20 не признают самопровозглашенного косовского «государства». Вопрос статуса Косова и Метохии является основным нерешенным для Сербии вопросом. И решать его необходимо переговорным путем.

Я уверен, что именно Резолюция Совбеза как составная часть международного правопорядка, имеет непреходящую ценность для Сербии и для международного сообщества. Этот документ по-прежнему действителен и остается единственной международно-правовой и политической основой для решения вопроса статуса южного сербского края Косова и Метохии.

— А что происходит в самой Сербии?

— Сербия переживает тяжелые времена. Более 20 % трудоспособного населения сейчас не имеет работы — это самая большая проблема страны. Духовный кризис, производство и наука в упадке, идеалов нет.

Нынче в Сербии больше людей умирает, чем рождается. Правда, три года назад государство приняло программу стимулирования рождаемости — но она не исполняется, а правительство говорит, что у государства нет денег… Нет 40 миллионов евро на исполнение жизненно важной для народа программы! А на всяческие глупости, наподобие красиво оформленных сайтов министерств и прочей чепухи, средства находятся…

Я уверен: чтобы Сербия сохранила свою национально-культурную самобытность, необходим духовный переворот. Это не относится только к политике (хотя, в первую очередь, к ней), но и к нашей личной системе ценностей. Нельзя допускать духовного угасания народа, необходимо возрождение пассионарности. Прежде всего, нам нужна программа и политика независимого развития страны, а не «политика» бесконечных уступок для того, чтобы любой ценой вступить в Евросоюз.

— Как вы относитесь к избранию Томислава Николича президентом Сербии, стоит ли ждать перемен во внешней политике и в решении проблемы Косова?

— Я отношусь положительно к переменам в высшем руководстве страны. Ожидаются ли перемены во внешней политике? Президент декларировал ориентацию и на Россию, и на Евросоюз. Что ж, пусть попытается — политик не должен класть все яйца в одну корзину. Томислав Николич и его команда действительно поддерживают ориентацию на сотрудничество с Россией, на дружбу с русским народом. Я уверен, что он и будет вести такую политику. Но реальности существования и условия вступления для Сербии в Евросоюз никуда не денутся, они останутся. Декларации этого президента и раньше, и сейчас состоят в том, что по Косово ничего не меняется — то есть эта земля остаётся сербской. Николич говорит, что не будет отдавать Косово. Я желаю всем нам в этом успеха и надеюсь, что будет найден какой-то модус, чтобы сохранить юридически Косово в рамках Сербии.

Политика, как говорят, искусство возможного. Невозможно делать крутые повороты, кроме определенных политических ситуаций, а такая ещё не создалась.

— У русского народа традиционно тёплое, дружеское отношение к сербам. Как вы оцениваете современную политику России в отношении Сербии?

— Я бы употребил такие слова, как «содействие» и «союзничество». Это подтверждают и последние драматические события на севере Косово. При посредничестве России созывались и созываются заседания Совета Безопасности ООН, которые требует Сербия. Русские не могут быть больше сербами, чем сами сербы. Но есть такие исторические ситуации, как сегодня, когда хотелось бы, чтобы русские были «больше сербами», возвысили свой голос в защиту и поддержку сербов севера Косово. Ныне в этом маленьком регионе сталкиваются глобальные интересы. И вопросы встают тоже глобальные: защита международного правопорядка, человеческих прав народа, выживание которого под угрозой на родной земле, и международный произвол…

— И напоследок: каким вам видится будущее России?

— Сейчас перед Россией стоят серьезные проблемы. В первую очередь, государство обязано преодолеть тяжелый демографический кризис. Если Россия его не победит, если позволит продолжаться упадку науки и промышленности, если не перейдет от вестернизации к настоящей национальной модернизации хозяйства, если не утвердит свои исторические идеалы, не сохранит свою цивилизацию, не допуская её подмены чужой цивилизацией — то ей не избежать передела своей огромной территории. На эти пространства зарятся многие, уже провозгласившие богатства народа России «общим достоянием».

Но не верю я мрачным прогнозам «гибели России». Однако необходимо много потрудиться — и простым гражданам, и власти. Как граждане России, так и русские вообще, в том числе и те, что живут в диаспорах, должны добиваться для себя полноценной жизни, личной и гражданской — невзирая на все трудности и опасности современности.

2012

Регионы

Кудринская подушка и региональная полушка

Семь бед — один ответ: бюджет. Учитывая «политический момент» (выборы минувшие и предстоящие — президентские, они назначены законодателями на 14 марта), было ясно, что бюджет-2004 утвердят без лишних проволочек. Но — не подраться, так кулаками помахать — заместитель Председателя правительства, министр финансов Алексей Кудрин, представлявший в Совете Федерации закон, комплиментов не услышал. Скорее напротив — «бюджет инерционный», «борьбы с бедностью не видать», а при намеченных темпах экономического развития «ВВП не удвоится». В ходе обсуждения даже цитировали Николая Кондратенко (он и еще 17 членов палаты победили на выборах в Государственную Думу), мол, лучше палец отрубить, который давит на кнопку, чем голосовать за такой бюджет. В чем же суть недовольства?

Представители самых разных регионов выражали, мягко говоря, удивление «методикой расчета» правительства, направленной на «финансовое выравнивание» субъектов Федерации. К примеру, Воронежская область по сбору собственных доходов в бюджет среди 18 субъектов Центрального федерального округа находится на четвертом месте. По уровню доходов на душу населения воронежцы занимают пятнадцатую позицию. Но после «трансфертного выравнивания бюджетной обеспеченности» область оказалась на последнем, восемнадцатом месте в ЦФО! Как говорится, награда за труд, за хорошую работу… 29 территориям России сокращена абсолютная цифра помощи.

Но, может быть, так и надо — «жить стали лучше, жить стали веселей»?! Увы и увы: тяжким бременем для регионов стало октябрьское повышение зарплаты бюджетникам. Мера, безусловно, нужная, но дополнительные расходы территорий в связи с этим повысились на 89 миллиардов. Правительство, по существу, компенсировало только четверть «выпадающих доходов», а на предстоящий год на все про все запланировало в бюджете только 5 миллиардов!

— Все региональные бюджеты сбалансированы, — отбился А. Кудрин.

Если учесть инфляцию, то поддержка Приморскому краю сокращена на 17 процентов, Магаданской области — на 19, Корякскому округу — на 19, Чукотскому — на 20, Сахалинской области — на 21 процент. Помощь уменьшена, а расходы растут. Галина Буслова, первый заместитель председателя Комитета по финансовым рынкам и денежному обращению Совета Федерации, показала пачку телеграмм, которые прислали ей из Амурской области. Учителя, наученные горьким опытом предыдущих повышений, требуют пересмотреть в федеральном бюджете ассигнования на зарплату…

Впрочем, не всем субъектам Федерации придется экономить на социальных программах, занимать и перезанимать деньги, чтобы как-то свести концы с концами — «сбалансировать бюджет». Изначально предполагалось, что средства Фонда развития регионов будут направлены на снижение различий между городами и весями необъятной России. Но пока, похоже, получается по-другому — из 25 миллиардов 11 в этом году достанется Татарии, 7 миллиардов уйдет в Башкирию, то есть 74 процента всех средств! Ни для кого, конечно, не секрет, что эти территории вовсе не являются «бедными сиротками». А. Кудрин, отвечая на возникшие по этому поводу вопросы, объяснил сложившуюся систему «социальной справедливости» следующим образом:

— Известны проблемы вхождения этих двух республик в правовую зону в связи с пересмотром соглашений, которые в свое время подписал Борис Ельцин, а потом продлил и переподписал Евгений Примаков.

Однако же со времен Примакова у нас сменился не один премьер, а воз, как говорится, и ныне там — получается, что все остальные регионы платят Татарстану и Башкирии «откупной». За что? За гарантии целостности России? За национальный мир в республиках? Или все-таки за политическую слепоту и амбициозную глупость Б. Ельцина?!

Итак, подавляющему большинству регионов в предстоящем году придется проявить чудеса финансовой изворотливости, чтобы решить насущные проблемы и избежать нарастания социальной напряженности. Еще один, больной абсолютно для всех территорий вопрос — ЖКХ. В бюджете предусмотрено 3 млрд рублей (в 2003 году было 5 млрд) на субсидии субъектам, которые быстрее, чем другие, осуществляют переход на новую систему. Министр финансов не скрывал, что проблема ЖКХ будет решаться с помощью «увеличения доли платежей населения». Вот такая «социальная направленность» и «борьба с бедностью»…

Но свободные деньги — пусть и небольшие — у правительства есть. Это вовсе, конечно, не значит, что их пустят на поддержку материнства и детства, бедных и сирых или, на худой конец, на финансирование фундаментальной науки (без наукоемких технологий и производств ВВП не удвоить). Нет, замысел гораздо «прозрачней». Задача Стабилизационного фонда, в котором будут накапливаться средства с 2004 года (это главное новшество бюджета!), во-первых, «обеспечить стабильность макроэкономических показателей с тем, чтобы на рынок не выходило слишком большое количество денег», а во-вторых, «создать страховку для расходов федерального бюджета» на случай, когда упадут цены на нефть. Но до 2006 года они падать, по признанию А. Кудрина, вовсе и не собираются, и потому в следующем году в фонд уйдет весь профицит (83 миллиарда), а спустя два года там уже будет 500 миллиардов. «Это та необходимая, как мы ее называем, подушка, которую необходимо накопить как минимальный уровень защиты бюджета», — заявил министр финансов. Правда, почивать на этой «подушке» будет скорее всего иноземец — закон разрешает размещать средства Стабилизационного фонда в долговые обязательства иностранных государств. Под 2–3 процента. При том, что мы платим по внешним долгам 7–12 процентов. А внутренних долгов, как заметил А. Кудрин, у нас нет. Возмещение же людям доходов, потерянных на счетах в Сбербанке в 1990 году, это не долг, а «спорный вопрос, который на слуху». Правильно, кто смел, тот два съел…

2003

Клинок и шелк

Международная конференция «Сохраняя традиции, стать современными» прошла в Махачкале. Форум собрал горянок не только со всего Северного Кавказа, но и представительниц прекрасного пола из Закавказья, Средней Азии, Москвы, Санкт-Петербурга. «Мотором» женского съезда стал Центр гендерной политики под руководством Хатимы Омаровой, действующий при поддержке Фонда «Новый Дагестан».

После череды громких убийств на Северном Кавказе Махачкала — не самое удачное место для женских встреч. Обстановка в регионе непростая. И все же картина здесь несколько иная, чем ее рисуют электронные СМИ, вольно или невольно продолжая дело, затеянное экстремистами, — отрывая в общественном сознании «благополучную Россию» от «криминального Кавказа». На самом деле Кавказ был и остается российским — все национальные республики живут за счет федерального бюджета, а рядовые граждане кровно заинтересованы в том, чтобы эти немалые средства доходили до адресатов. Кавказ был и остается русским: в многонациональном Дагестане наш «великий и могучий» — самый надежный способ коммуникации и общения. И потому здесь терпеливо ждут, когда федеральный центр перестанет отпихивать «проблемную территорию» и наконец-то всерьез займется управлением этим неспокойным, но очень интересным и перспективным регионом. Хотя и в этом случае про «освобожденных женщин Востока», скорее всего, вспомнят в последнюю очередь.

Вот почему представительницы прекрасного пола решили сами позаботиться о своем будущем. Тем более что по отношению к женщинам на Кавказе действуют «двойные стандарты». Анжелика Цахаева, заведующая кафедрой психологии ДГПУ, рассказала, что после защиты докторской диссертации многие коллеги-мужчины перестали с ней здороваться! От представительниц слабого пола на Кавказе традиционно ждут не большого ума, а покорности и трудолюбия в быту. А тут и времена «религиозного возрождения» подоспели, что позволяет радикальным проповедникам ислама активно насаждать представления о подчиненном положении женщины в семье и в обществе. В Дагестане всегда были сильны позиции традиционного ислама, и религиозным «новаторам» из местных банд это совсем не нравится.

В Дагестане развито исламское образование, здесь действуют 13 вузов и 88 медресе. Айшат Самедова, заместитель ректора Института теологии и международных отношений отстаивает традиционные ценности, считая, что женщина должна прежде всего заниматься воспитанием детей, а не зарабатыванием денег. И вообще, в нынешних проблемах нужно винить себя: «Мы сами воспитали мужчин, которые построили такое общество. Мы отошли от божественных предписаний и породили мужчин-потребителей».

Но кроме семьи есть еще и другие факторы воздействия. Например, телевидение. На Северном Кавказе недовольны новостной политикой федеральных каналов — про Дагестан там можно услышать только в связи с очередным убийством, но никак не по поводу открытия Лезгинского музыкально-драматического театра в Дербенте или в связи с Фестивалем молодежи. Тенденциозность очевидна! Потому образ «лица кавказской национальности» формируется исключительно со знаком «минус».

Естественно, что дагестанкам это не нравится. Русским, впрочем, тоже, о чем заявила представительница Московской патриархии инокиня Ольга Гобзева. «На телеэкране перед нами предстает, как правило, усредненный безнациональный образ человека беспринципного и безнравственного, живущего низменными страстями. Такая культурная политика разрушает единство народов России, дает повод религиозным экстремистам для разжигания межнациональной и межконфессиональной розни» — этот тезис женщины-мусульманки поддержали единодушно. Грязь, разврат и похоть на ТВ давно уже надоели и русским, и нерусским.

Но, может быть, нравственный иммунитет детей и подростков укрепит введение в школах элементов религиозного воспитания, вроде «основ ислама» или «основ православной культуры»? Выступления на эту тему звучали разные, и все-таки большинство участниц дискуссии сошлись во мнении, что религия в светском государстве — частное и семейное дело, это «воспитание матери и воспитание любовью», и потому введение таких предметов в школьную программу нежелательно. Да и доверие к системе образования после внедрения ЕГЭ у большинства родителей подорвано. Даже от высокопоставленных чиновников звучали жалобы на взятки и вымогательства в ходе единого госэкзамена, что же говорить о «простых смертных»! Памятник русской учительнице, открытый в 2006 году в Махачкале, долго еще будет безмолвным укором тем разрушителям отечественного образования, которые своими безответственными действиями множат мировоззренческий хаос и толкают вчерашних школьников в объятия «горных братьев».

Горячо обсуждали и такую тему, как многоженство. Женщины, представляющие на конференции Чеченскую Республику, высказали осторожное «да» семейным новациям и заявили, что «поскольку данное явление кое-где существует, надо его узаконить». Однако дагестанки к этой идее отнеслись отрицательно. Во-первых, многоженство не решает никаких социальных проблем, а только их множит, а во-вторых, такой способ семейного устройства делает положение женщины еще более незащищенным.

Авазкан Ормонова рассказала, что многоженство в Киргизии активно лоббировал министр юстиции Марат Кайыпов, утверждавший, что таким образом будет решена демографическая проблема: женщин в стране на несколько десятков тысяч больше, чем мужчин. Однако неправительственные организации уточнили статистику и уличили лукавого министра: выяснилось, что количество мужчин в возрасте до 39 лет даже превышает число женщин брачного возраста. Вторым шагом по развенчанию вредоносной идеи стало проведение парламентских слушаний, где представительницы слабого пола потребовали узаконить имущественные права вторых и последующих жен и их детей. «И про многоженство сразу все забыли!» — под общий смех собравшихся завершила свое выступление А. Ормонова.

Женщины Дагестана намерены добиваться 30-процентного квотирования при представительстве в органах законодательной власти и 50-процентного квотирования при формировании кадрового резерва. Между прочим, совещательный совет Бахрейна (Маджлис-аль-Шура) более чем на треть состоит из женщин, тогда как в нашей Госдуме их число не превышает 15 процентов. Это к вопросу о цивилизованности и об уважении к женщине… Зато в Дагестане идею пришествия прекрасного пола во власть поддерживает сам Президент Муху Алиев. Аргументы его просты: «Женщины не будут выяснять свои отношения криминальными способами. Практика показывает, что они, как правило, отстаивают социальные статьи в бюджете. Женщины нацелены на созидание и развитие».

Женщины намерены и дальше развивать «народную дипломатию» и «сарафанное радио». Эти методы «борьбы за мир», конечно, не сравнить с хорошо вооруженными кортежами, в составе которых передвигались по республике недавние высокие гости — настоящие мужчины Рашид Нургалиев и Юрий Чайка. Но, согласимся, иногда и шелк бывает сильнее клинка. Вдруг получится?!..

2009

Дело было на Байкале

Предприниматель Владимир Толстопятов три года, преодолевая чиновничьи препоны, шел к осуществлению своей цели — строительству кирпичного завода в Иволгинском районе Бурятии. Дело за малым — найти надежного инвестора с 750 млн рублей. Управленец Галина Верхотурова ищет «купца» с 545 млн для разработки в Муйском районе Мохового месторождения олова. Эти люди из разных концов республики встретились на Международной экономической конференции в Улан-Удэ, которая проходила в рамках Байкальского экономического форума (БЭФ).

Пленарное заседание проходило в новом здании Русского драматического театра имени Н. А. Бестужева. Экономическая конференция стала первым «спектаклем» на этой сцене. Впрочем, гостей все-таки побаловали и культурной экзотикой — театрализованным представлением «Легенды Бурятии».

Выступление Алексея Кудрина слегка омрачило празднично-ярмарочный настрой участников форума. Снижение годового ВВП ожидается на уровне 8,5 процента. (Для сравнения: на конференции выступил Гао Цян, зампредседателя Комитета по финансам и экономике китайской «Госдумы», который заявил, что по итогам первого полугодия рост ВВП в их стране составил более 8 процентов.) Что же касается России, то снижение инвестиций в текущем году ожидается на уровне 21 процента, падение промышленного производства на 22 процента и более, реальные зарплаты и доходы населения уменьшатся на 4,6 и 4,1 процента соответственно. Словосочетание «Мировой банк» в речи оратора звучало постоянно, заодно вице-премьер еще раз попытался убедить собравшихся, что курс на поддержку банковской системы — единственно правильный. Чтобы увеличить в стране потребительский спрос, пенсии в будущем году поднимут до прожиточного минимума. (Это прозвучало так, что лишь экономическая, а не гуманитарная необходимость заставила Правительство раскошелиться. Но вряд ли бедняки «заведут» металлургическую, химическую и машиностроительные отрасли и «вложатся» в нанотехнологии, скорее, «инвестиции» пойдут в собственные огороды.)

Для региональных властей приезд министра финансов стал большим благом — А. Кудрин пообещал выделить на подготовку празднования в 2011 году 350-летия добровольного присоединения Бурятии к России 4,5 млрд рублей бюджетных средств. Кроме того, в рамках конференции прошла закладка памятного камня в особой экономической зоне (ОЭЗ) «Байкальская гавань» на берегу знаменитого озера, а это еще 2 млрд рублей бюджетных денег на инфраструктуру будущего курорта плюс 3 млрд на строительство дороги. Для Бурятии, чья экономика хоть и не так пострадала от кризиса, как соседние территории, поскольку здесь нет нефти, газа и предприятий по производству металлопроката, это, конечно, ощутимые средства.

Президент республики Вячеслав Наговицын выступил с амбициозным докладом, в котором определил шесть ключевых направлений развития местной экономики: крупная промышленность, добыча и переработка полезных ископаемых, АПК, лесное хозяйство, транспорт и туризм. Президент заявил, что работа на этих направлениях позволит через 15 лет увеличить региональный ВВП в 6 раз. Сдерживают грядущее бурятское экономическое чудо только два фактора: тарифы на электроэнергию (втрое выше, чем в Иркутской области) и экологические ограничения.

Но с последним, похоже, скоро будет покончено навсегда. В марте этого года на Днях Бурятии в Совете Федерации глава региона весьма напористо объяснял собравшимся, что в нынешнем виде Закон «Об охране озера Байкал» тормозит развитие экономики, поскольку «вступает в противоречие с жизненной логикой». Коррекция правовых норм не заставила долго ждать: в мае вышло постановление Правительства, разрешающее строить здания и сооружения, а также и прокладывать автомобильные дороги на побережье Байкала в границах ОЭЗ. Так что скоро на девственном берегу «славного моря» будут возведены гостиницы почти на 3 тысячи мест плюс соответствующие объекты для увеселения туристов. Понятно, что хозяйственная нагрузка на озеро здесь увеличится многократно.

Техносфера наступает на заповедные берега, и потому время для экологических сантиментов прошло. Власти региона выступают единым фронтом с крупным бизнесом, которому необходимы государственные гарантии под будущие прибыли. Симптоматично, что компания «Метрополь» Михаила Слипенчука активно присутствовала на конференции в разных ипостасях (в том числе как один из спонсоров форума). Этому бизнесмену принадлежат крупные кладовые полезных ископаемых в Бурятии, а главный его актив — Холоднинское свинцово-цинковое месторождение — пока заморожен. Это связано с запретом на ведение хозяйственной деятельности Законом «Об охране озера Байкал». Но, похоже, «сильные мира сего» склоняются к решению развернуть природоохранное законодательство на 180 градусов, чтобы оно носило «не запретительный, а разрешительный характер». И первый шаг на этом пути — ОЭЗ «Байкальская гавань», где компания М. Слипенчука является главным резидентом. Что будет с озером в результате дальнейшей либерализации законодательства? Байкалу, конечно, будет хуже. Но зато некоторым людям — лучше.

Интересно, что простые граждане, ради благосостояния которых затеваются законодательные послабления и эмпирические новации, вроде туристской ОЭЗ, к переменам относятся сдержанно. «Такое чувство, что мы предаем Байкал», «Москвичи приехали и уехали, им озера не жалко, а мы тут живем», «Благоустраивать берег надо, но не отелями для красивой жизни, Турции здесь не выйдет, климат не тот» — такие высказывания звучали в кулуарах и, конечно, не попадали на первые полосы газет.

Конференция в Улан-Удэ показала, насколько противоречив и парадоксален вектор экономического развития в постсоветской России. На него влияют крупный бизнес, госчиновники, СМИ… Единства у этих составляющих нет, побеждает сильнейший, которого, как известно, не судят.

Просто потому, что судить некому.

2009

Самолет летит на Восток

В общественном сознании, формируемом медиа, Дальний Восток остается глухой и загадочной провинцией России. А как обстоит дело на самом деле? Увидеть этот удивительный край своими глазами — мечта многих россиян. Она сбылась для участников Дальневосточного международного форума журналистов.

Свою работу форум начал в Хабаровске. Первым открытием для тех, кто никогда не бывал в этих местах, стал сам город — красивый, ухоженный, динамичный, по праву являющийся административным центром ДФО. Кстати говоря, несколько лет назад в отечественной публицистике забродила идея: перенести столицу России в Сибирь. «Такой передел географии приведет к тому, что очень многие преступные элиты, политиканы и денежные мешки испытают сильнейший стресс и потеряют влияние», — писал публицист Геннадий Старостенко. Побывавши в Хабаровске, скажем: если уж столицу и переносить, то на Дальний Восток.

В этом предложении нет ничего экстравагантного, если мы хотим реально (а не на словах) развивать этот регион и привлекать туда население. Тем более что прецеденты в отечественной истории были: Петр Великий с нуля основал свой град на берегах Невы, не побоявшись холодных ветров и бытовых неурядиц. Император, во-первых, стремился удержать завоеванные в ходе Северной войны рубежи, а во-вторых, смело рубил «окно в Европу» — перед страной стояла нешуточная задача модернизации.

Параллели очевидны. Правда, теперь «Европой» для всего мира становится Азия. Вернее, страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Мировой экономический кризис стал моментом истины: среднегодовой рост ВВП Евросоюза в 2000-е годы составил всего 2,2 процента по сравнению с 10 процентами у Китая, 7,1 процента у Индии и 5,4 процента у стран АСЕАН. По данным Всемирного банка, 21 процент экспорта всей высокотехнологичной продукции приходится на Китай (для сравнения: у США — 13 процентов). Растет и потребление: половина крупнейших мировых мегаполисов находится в АТР. В одном только Китае, по данным статистики Фонда народонаселения ООН, проживает около 1,4 млрд человек, что составляет одну пятую населения планеты. Вот почему «Западу придется смириться с падением уровня жизни», считает гендиректор Института финансовых исследований при Госсовете КНР Ся Бинь, описывая последствия неизбежного роста Китая в ближайшие десятилетия.

Сегодня на Дальнем Востоке, в отличие от наших западных рубежей, геополитика стучит и в окна, и в двери, и тем удивительнее евроцентричная ориентация России — кажется, будто мы в страхе закрываем глаза, чтобы не видеть растущей Азии. Во всяком случае, и по сей день, как считает Всеволод Богданов, председатель Союза журналистов России, четко выверенного сценария конструирования будущего Сибири и Дальнего Востока нет.

Сценарии пишем мы сами — каждый день на своем месте. Для развития Дальнего Востока принималось несколько государственных программ. Сталинская, 1930 года, была выполнена на 130 процентов. Брежневская программа 1967-го освоена на 80 процентов, а программа 1972 года — на 65 процентов. Горбачевские планы по Дальнему Востоку выполнены всего лишь на 30 процентов. Казалось, что ниже некуда, однако же рекордсменом падения стал ельцинский план — сделано лишь 10 процентов от задуманного.

Оглядываясь на недавнее прошлое, видно, что отношение к Дальнему Востоку кардинальным образом изменилось после заседания Совета безопасности в декабре 2006 года. Владимир Путин поставил задачу увеличить к 2025 году региональный ВВП в 12 раз. На Дальний Восток и в Забайкалье пошли деньги. По сравнению с ельцинскими временами это гигантские цифры — инвестиции в ДФО в среднесрочный период составят 3329,6 млрд рублей. Самые крупные траты: на развитие Владивостока — 407 млрд, на строительство Приморского нефтеперерабатывающего завода — 580 млрд, на развитие БАМа — 500 млрд, на строительство второй очереди трубопровода «Восточная Сибирь — Тихий океан» (ВСТО) — 410 млрд. А еще будут построены автодороги и аэропорты, морские порты и газопроводы, ГТС «Сахалин — Хабаровск — Владивосток».

Несколько «строек века» журналистам показали во Владивостоке. Столица Приморья традиционно соперничает с Хабаровском, и теперь у города появятся значимые козыри: еще одна дорога, современный аэропорт, очистные сооружения, мосты через бухту Золотой Рог и на остров Русский и, наконец, современный университет. В микрорайоне «Снеговая падь» 60 тыс. человек — военнослужащие и члены их семей — обретут красивое, современное жилье, здесь построят детские сады, школы, стадион… А вообще весь Владивосток превращен в гигантскую стройку. Большинство из возводимых объектов должно быть сдано к лету 2012-го, когда во Владивостоке пройдет встреча глав государств — участников Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества.

АТЭС — это своего рода «Евросоюз по-азиатски», хотя и без политической надстройки. Формально в форуме участвуют не страны, а экономики, и все решения здесь принимаются на основе консенсуса и невмешательства, что стало причиной чрезвычайно низкой практической эффективности АТЭС. Еще одна международная «говорильня», к которой Россия готовится всерьез и надолго? (Точно так же, как всерьез готовилась к конкурсу «Евровидение», чтобы «понравиться» Европе, показать «размах».) Пожалуй, так, но дороги, мосты, гостиницы, очистные сооружения и завод по утилизации мусора гости с собой не увезут, все эти объекты сделают жизнь горожан более комфортной. Наибольшее количество вопросов вызывает строительство с нуля Дальневосточного федерального университета на острове Русский, где прежде была база для подводников. В кулуарах звучали разговоры, что и нынешние выпускники вузов Владивостока с трудом находят работу, что профиль нового вуза в основном гуманитарный и вообще «китайскими руками на наши деньги мы строим университет для китайцев».

В этих голосах есть доля истины. К сожалению, в сегодняшнем информационном пространстве доминирующей информацией становится «червяк» в кремлевском салате, а не, допустим, поистине грандиозная перестройка Владивостока, и потому вне поля общественного обсуждения остаются важные, судьбоносные для страны решения. ДФУ, строящийся на бюджетные деньги, без лишнего шума и помпы, надо бы сразу планировать как второе Сколково, то есть оазис для технарей и инженеров. Печально, но университет возводят преимущественно зарубежной рабочей силой, в том числе и высококвалифицированной.

До сих пор на Дальнем Востоке, через который протянулись трубопроводы, нет ни одного вуза, который бы готовил специалистов в области переработки нефтепродуктов. В регионе действует только один технопарк — в Комсомольске-на-Амуре. На Дальнем Востоке нет ни одного научного инкубатора, здесь крайне мало опытных производств. Неужели огромные средства вбухиваются в строительство нового вуза, чтобы вырастить там генерацию местных студенток-журналисток, обнажающихся для выпуска календаря в подарок премьеру?! То ли дело «китайские товарищи»: сегодня в КНР в исследовательских центрах работают более 1,6 млн ученых, в стране вещают три научно-образовательных телеканала (у нас — ни одного).

Уж много раз говорилось: без диверсификации товарной структуры экспорта Россия рискует уже в ближайшем будущем стать сырьевым придатком не только Европы, но и Азии. И пока мы видим, что современное состояние торгово-экономических отношений с азиатскими странами закрепляет нашу «донорскую» (газ, нефть, лес, минералы) специализацию. Снова вспомним Петра Великого — одним из ключевых моментов его модернизации стала подготовка «инновационных кадров». Только они могут дать тот интеллектуальный «товар», который воплотится в технологии и во вполне конкретные продукты промышленной переработки. Пока же размышления о «российско-китайской интеграции» носят весьма абстрактный характер. Китайцы строят мост, чтобы остров у Хабаровска использовать как транзит. Они подталкивают и российскую сторону к строительству моста. Что повезут китайцы по этому мосту, понятно — товары своего производства. А что будем возить мы?!..

Когда-то, чтобы сохраниться и сконцентрироваться, подданные «Срединной империи» возвели Великую китайскую стену. Похоже, нам пора перенимать этот поучительный опыт. Разумеется, не в прямом смысле, тем более что в эпоху глобализации это невозможно (что и показало быстрое падение «железного занавеса», а с ним и СССР). Но «глубинный код» русской нации (как раз транслирующийся с помощью образования) должен быть сохранен. И мосты нужно строить только тогда, когда мы в результате четких экономических расчетов увидим, что Китай может стать нашим экономическим донором, локомотивом, который будет двигать нашу экономику, а не мы его.

Простейший пример: переработка леса. Китай уже сейчас импортирует более 20 процентов потребляемой бумаги, и эта доля будет расти. Товар в страну везут из Индонезии, Японии и Финляндии. Тут уместно напомнить, что финская бумажная промышленность использует преимущественно российское сырье, таким образом, Китай импортирует российский переработанный лес в обход нашей страны. А что происходит не только с лесом, но и с рыбными ресурсами в регионе? Между тем огромное население Китая не только его преимущество, но и его проблема — рано или поздно продовольственный и водный вопросы станут на повестку дня. И что тогда, мы будем землю вывозить в Китай и гнать по трубопроводам воду? Или все-таки отладим свое сельское хозяйство, начнем импортировать продовольствие, мясо, рыбу, производить для наших соседей водосодержащую продукцию разного типа? Тем более что такая потребность у Китая есть: так, с начала 1990-х годов потребление алкоголя в стране (в литрах на человека) возросло в 3 раза, пива — в 5,5 раза.

В том, что пьют и едят китайцы много (если у них есть возможность неограниченного подхода к «шведским столам»), русские журналисты могли убедиться лично, посетив Харбин. Ныне это десятимиллионный, застроенный небоскребами административный центр провинции Хэйлунцзян, а давно ли — сто лет назад — это была основанная русскими железнодорожная станция Трансманьчжурской магистрали, позже — центр белой эмиграции. От русских в Харбине остался православный Софийский собор (ныне музей) и кладбище, по которому можно изучать нашу историю — есть могилы времен Русско-японской войны, захоронения эмигрантов, мемориал советских воинов — 23 августа 1945 года Москва салютовала освобождению города от Квантунской армии Японии.

То, что в Харбине хорошо развита промышленность (машиностроение, станкостроение, «оборонка», фармацевтическое производство и пр.), можно понять сразу — над городом стоит плотный, непреходящий смог со специфическим «химическим» вкусом. Город стоит на реке Сунгари, притоке Амура, и время от времени посылает водные «подарки» в Россию: Хабаровску до сих пор памятна экологическая катастрофа 2005 года, когда в Амур попала отрава после взрыва на китайском химзаводе. А этим летом паводок смыл в Сунгари контейнеры с отравляющими веществами. Что касается Амура и других приграничных с Россией рек, то хозяева китайских предприятий сильно не заморачиваются природоохранными мерами, полагая, что туда можно сбрасывать все что угодно — отравленные воды уходят на «чужую» территорию.

Очевидно, что Китай рассматривает Россию как естественный объект своей экономической и демографической экспансии. Русская же сторона предпочитает убаюкивать себя тезисами, что жители Поднебесной — южный народ, которому дискомфортно на севере. Но этот тезис ныне не работает — во-первых, очевидны климатические изменения, во-вторых, свободными территориальными, водными и минеральными ресурсами располагает ныне именно Россия, и в этих условиях нашими единственными союзниками становятся сильные армия, флот, наука и «умная» национальная экономика.

Но смыслом и двигателем (а не только средством) любой экономической системы остается человек. Останется ли Россия, как субъект мировой политики, «больным человеком Евразии» или наконец твердо и по-хозяйски встанет на ноги? Однозначно ответить пока сложно. И все же, вглядываясь в процессы, происходящие сегодня на Дальнем Востоке, можно заметить некоторые робкие черты «человекоцентричности». Возвращаясь в Москву, приятно было увидеть в самолете (свободных мест не было!) множество юных и пожилых лиц. Наглядный результат действия государственной программы субсидирования дальневосточных перевозок — Москва и Хабаровск стали ближе. Ну а то что «центр привлекательности» для реального (не финансово-спекулятивного) российского бизнеса постепенно смещается на Дальний Восток, уже очевидно. Об этом свидетельствует и статистика: последние двадцать месяцев, начиная с 2009 года, промышленное производство здесь демонстрирует устойчивый рост, самый высокий по стране.

Дальний Восток, при общих серьезных усилиях, мог бы стать передовым краем науки и технологий. Мог бы… Но Петр Великий в русской истории уже был.

2010

Экология

Эти нищие селенья, эта бедная природа…

Концепция развития-2020 определила систему целей, для достижения которых необходима грамотная стратегия территориального развития страны.

По мнению профессора Московского архитектурного института Вячеслава Глазычева, стратегии развития территорий, представленные регионами, «откровенно удручают». Из них лишь две-три содержат намеки на связи с соседями, и только одна (Ханты-Мансийского округа) органично вошла в концепцию развития всего Полярного Урала. В большинстве же стратегий субъект Федерации выглядит как цветное пятно на белом фоне. А будущее Московской области, начертанное на бумаге, вообще представлено в виде широкого кольца неправильной формы, внутри которого зияет пустой овал. В результате получается некий «бублик», разумеется, не имеющий ничего общего с действительностью.

Причины столь плачевного состояния «территориальной перспективы» вполне объяснимы — региональный заказчик заинтересован в изготовлении «стратегии» лишь потому, что ее наличие является условием получения дополнительных средств из федерального источника. То есть все планирование строится, по существу, на выпрашивании бюджетных денег.

Впрочем, и на федеральном уровне превалирует отраслевое, ведомственное планирование. Отслеживание распределения денежных потоков, движения людских масс осталось в прошлом. И потому если раньше народ отправлялся в Москву «за колбасой», то сейчас столичный регион — гигантский «насос» для трудовых ресурсов. Только за десять с половиной лет Москва и область выросли больше чем на полтора миллиона. Между тем у нас есть регионы с трудоизбыточным населением, но пока их трудно назвать развивающимися. Когда-то Дагестан, например, давал стране 380 тысяч тонн винограда, а гибридная кукуруза, произведенная в Кабардино-Балкарии, обеспечивала семенами 46 областей.

С другой стороны, уже в наше время наблюдается концентрация ресурсов в таких территориях, как Калужская область. В течение ближайших шести лет здесь будут присоединены более 400 мегаватт мощностей в электроэнергетике, предполагается создать около 30 тысяч рабочих мест, освоить более трех тысяч гектаров индустриальной застройки, расположенных в пяти индустриальных парках. Столь масштабные планы связаны с производством в области автомобилей и автокомпонентов. Но привлекая на территорию массовое конвейерное производство, власти должны понимать: новые нагрузки на окружающую среду неизбежны. Значит, их нужно предвидеть и предупреждать.

К сожалению, в 90-е годы практически не велась работа над генеральными планами развития городов, и в то же время «парад суверенитетов» подрывал самую возможность удерживать страну как единое социально-экономическое целое. Сегодня у федерального чиновника нет реального знания страны: муниципальная статистика была ликвидирована в начале 90-х годов. И потому центр оперирует поступающими «наверх» средними величинами по обширным и крайне неоднородным регионам. Но на самом деле такие данные пригодны лишь для отчетности, а не для планирования.

По мнению министра регионального развития Дмитрия Козака, потенциал «субъектной» политики сегодня абсолютно не востребован: «Предлагается передать полномочия по управлению и распоряжению целым блоком федерального имущества, по экологическому, технологическому надзору. Должны быть делегированы полномочия по санитарно-эпидемиологическому надзору, защите прав потребителей». Но пряник предлагается в одном «пакете» с кнутом: если выяснится, что регионы неэффективно тратят деньги из госбюджета, то субъекту Федерации грозят финансовые санкции. Впрочем, с этой идеей не все понятно: почему за халатность или непрофессионализм узкого круга лиц должны нести ответственность жители всего субъекта Федерации?! Это тем более странно, что у нас нет прямых выборов губернаторов.

А теперь про лес и воду. В водные объекты страны ежегодно поступает более 10 млн тонн загрязняющих веществ. При этом затраты на очистку воды во много раз превышают размеры платежей за загрязнение водных объектов. Парадокс, но это так: градостроительное и земельное законодательство в последнее время ослабило защитный режим водоохранных зон. И потому, согласно данным Роспотребнадзора, 14 млн россиян постоянно потребляют недоброкачественную питьевую воду. Федеральная служба также отмечает, что 40 процентов наземных и 17 процентов подземных водных ресурсов в России уже не пригодны для получения питьевой воды.

Россия не так уж богата питьевой водой, как это принято считать. На европейскую часть страны, где проживает 80 процентов населения, приходится лишь 8 процентов российского речного стока. Низкое качество очистки бытовых стоков привело к тому, что даже в Оби, в районе которой почти нет промышленных объектов, грязная вода. В этих условиях вступивший в силу с 1 января 2007 года Водный кодекс лишь усугубил ситуацию. Разработчики очень постарались приспособить кодекс к запросам владельцев шахт, заводов и пароходов. В результате удивительными образом прописаны экономические аспекты водопользования, и потому за кубометр стока загрязнители платят 25 копеек, тогда как постройка очистных сооружений в среднем обходится в 30 рублей на кубометр. Как действует в этих условиях рынок, догадаться нетрудно…

Судьба Лесного кодекса напоминает судьбу Водного: депутаты приняли документ в том виде, в котором его жестко критиковали экологи. «Лесные отношения по новому кодексу регулируются как земельные. Понятие „лес“ как самостоятельный объект правовой охраны в документе отсутствует», — пояснила суть проблемы профессор юрфака МГУ Мария Васильева. Документ содержит массу положений, которые можно трактовать двояко. «Наш кодекс прямо не говорит о частной собственности на лес, но она все же возможна. Участок леса может быть приватизирован, если перевести его в другую земельную категорию, например „в связи с нуждами энергетики“», — отмечает эксперт. Соответственно лес, переставший быть лесом юридически, очень скоро перестает им быть и фактически, если его не приватизируют для рекреационных нужд. Впрочем, Мария Васильева пояснила, что если деревья и не вырубают в таких случаях, то простым смертным вряд ли удастся пойти по грибы и ягоды. Хотя в Лесном кодексе и прописан свободный доступ граждан в лесные зоны, но арендаторам этих зон не воспрещается возводить заборы и шлагбаумы.

Академик Николай Моисеев удивлен ситуацией, которая со вступлением в силу Лесного кодекса только усугубилась: дорогие породы леса продаются по 50 рублей за кубометр. «Это же стоимость бутылки пива!», — недоумевает Н. Моисеев.

Да-с… Такие вот братья Гракхи у нас в парламенте — живота не жалеют во имя народного блага.

2008

По заветам маркизы де Помпадур

Рост благосостояния общества всегда связан с увеличением потребления энергии, а хозяйственная деятельность человека приводит к изменению пространственных ландшафтов. В США комфортная среда обитания создается уже не только в жилищах, но и в окружающем пространстве — люди подогревают лужайки, тротуары. Хорошо? Замечательно! Только делается это все за чужой счет. Известно, что один литр бензина требует при сжигании 2,5 килограмма кислорода, а одно дерево выделяет 35 килограммов кислорода за год. Америка давно уже «съела» свой кислород и «кушает» общечеловеческие ценности — воду и воздух. А что будет, когда о «правах человека» на личные автомобили и теплые лужайки заявят миллиардные Индия и Китай?!

В декабре 1997 года в Киото был согласован знаменитый Киотский протокол, в котором заявлена цель сократить к 2013 году совокупный средний уровень выбросов 6 газов на 5,2 процента по сравнению с уровнем 1990 года. Индия и Китай отказались брать на себя какие-либо конкретные обязательства. (Там полагают, что развитые страны в гораздо большей степени виновны в потеплении, поскольку на долю каждого жителя западного мира приходится значительно больше выбросов, чем в государствах третьего мира.) Россия была ограничена уровнем «пикового» 1990 года (до развала своей экономики), да и то не ратифицировала соглашения 7 лет, находясь под давлением «алюминиевого» лобби, чьи заводы выбрасывают в атмосферу до центнера фторосодержащих парниковых газов на каждую произведенную тонну продукции. Япония, Канада и страны ЕС обязались сократить выбросы на 6–8 процентов или купить квоты у развивающихся стран. США отказались ратифицировать протокол. В результате ситуация по CO2 и другим газам, способствующим парниковому эффекту, ухудшается.

Доклад Росгидромета по климату свидетельствует: для территории России прошлый год оказался рекордно теплым. Средняя годовая температура воздуха превысила норму на величину 2,1 °C — значение, максимальное с 1886 года. Последние 30 лет тает лед в Арктике (а толщина его значительно уменьшилась), общее содержание озона над Северным полушарием сократилось на 3–5 процентов по сравнению с 1970-ми годами. Жаркое и сухое лето в центральных и южных областях России привело к быстрому иссушению почвы и развитию почвенной засухи и суховейных явлений. Мир же содрогнулся от смертоносного тропического циклона Наргис, который в начале мая 2008 года унес около 78 000 жизней в Мьянме. Зато Африку к югу от Сахары затопило дождями, а паводки в Индии привели к перемещению более 10 млн человек.

И это только часть природных катаклизмов, которые пережила Земля в ушедшем году. Удивительное дело: уже несколько месяцев СМИ всего мира только и твердят о финансово-экономическом кризисе, хотя гораздо страшнее для человечества кризис экологический, который длится несколько десятилетий. Впрочем, отношение сильных мира сего к проблеме можно выразить крылатым выражением от маркизы де Помпадур: «После нас хоть потоп». Политики живут сиюминутными радостями, впрочем, как и большая часть представителей бизнеса.

В Познани завершилась XIV конференция ООН, посвященная проблемам изменения климата, а в ноябре 2009 года в столице Дании должно быть подписано глобальное соглашение по охране окружающей среды, которое заменит Киотский протокол, истекающий в 2012 году. В ООН ждут прежде всего решений США и Китая — стран, которые, являясь крупнейшими в мире «поставщиками» СО2 в атмосферу, сопротивляются любым ограничениям. Позиции их называют неизменно «надежными». В Китае, где одна из самых «вредных» экономик мира, подписание соглашений потребовало бы переоснащения производства в национальном масштабе. Ну а в США протокол по-прежнему воспринимается как «вмешательство в дела бизнеса».

Россия свою квоту по выбросам еще не освоила, у нас есть «запас» почти в 30 процентов. На этот счет высказываются противоположные мнения. Одни предлагают излишки квоты немедленно продать, как это делает сейчас, допустим, Украина. (Недавно Юлия Тимошенко подписала первые соглашения с государственными корпорациями Японии, не разглашая, впрочем, цены вопроса.) Другие, в частности представитель Росгидромета Виктор Блинов, призвали не торопиться: квоты пригодятся нам самим, если рост промышленного производства в стране возобновится. Впрочем, вопрос о развитии внутреннего рынка квот, учитывая частнокапиталистический характер нашей экономики, по-прежнему остается сверхактуальным.

В указе Дмитрия Медведева о повышении энергетической и экологической эффективности нашей экономики ставится задача снижения к 2020 году энергоемкости ВВП России не менее чем на 40 процентов по сравнению с 2007 годом. Во исполнение указа в Государственной Думе находятся два законопроекта. Энергоемкость нашей экономики непомерно, расточительно велика, что, впрочем, практически не сказывается на комфорте и благоустроенности страны. Далеко нам не только до лужаек с подогревом, но и до нормально обустроенных сельских школ. Хотя в целом расходы энергии, а значит, и воздействие на окружающую среду впечатляющи. Так что «капитаны» нашей экономики с этой точки зрения высоких оценок не заслужили. А уж про экологическую культуру производства и говорить нечего — примеры на каждом шагу.

Растеряли мы со времен СССР и минимальную культуру быта: ушел в безвозвратное прошлое сбор макулатуры и бутылок, народ валит весь мусор в одну кучу (до Европы тут нам, как до Марса), города и веси утопают в свалках. Москва, например, ежегодно производит по пять миллионов тонн отходов. Санкт-Петербург — тоже город немаленький. Потому и решили местные власти в содружестве с областными открыть новый полигон-свалку на месте кровопролитных боев за оборону Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. За что боролись?!

Замусоренность властно-чиновничьего сознания, похоже, идет в ногу с потреблением и коррелируется с ним в прямых величинах. Пока оппозицию этому бастиону составляют немногие идеалисты — верующие, ученые, национально мыслящая интеллигенция. Академик РАН, главный научный сотрудник Института ракетно-космической техники ЦНИИМАШ Анатолий Папуша вместе с коллегами разработал уникальный метод безопасного уничтожения супертоксичных отходов. «Благодаря специально разработанному компактному ракетному двигателю, размером с ладошку, температура сжигания в установке достигает 3000 градусов. Процесс происходит на молекулярном уровне, достигается уникально высокая степень очистки — уничтожается 99,9 процента такого супертоксиканта, как диоксин», — говорит ученый.

К этому добавим, что, несмотря на эффективность, экологичность, мобильность установки, она до сих пор в родном Отечестве мало востребована. Потому что «эффективные менеджеры» предпочтут взять дорогое зарубежное оборудование с «откатами», а не свое, дешевое. Такой вот у нас нравственный «климат», такая вот предпринимательская «энергетика»…

2009

Культура

Тихая война: антикультура против культуры

Педагог-психолог предложил малышам поиграть в телепередачу: представить, что лист бумаги — это экран и его нужно заполнить привычными образами. Результаты эксперимента ужаснули исследователей. 95 процентов детей поместили на экран дерущиеся скелеты, трупы, нарисовали чертей, кости и чудовища. Краски преобладали черные, красные и грязно-коричневые. Психологи определили эти рисунки как «образы смерти», характеризующие болезненное, искаженное воображение детей.

Об этом эксперименте участникам парламентских слушаний «Культура против терроризма» собирался поведать Владимир Сергеев, директор Единого научно-методического центра (ЕНМЦ) Комитета по культуре Москвы. К сожалению, не все участники дискуссии, проходившей в стенах Государственной Думы, успели выступить — желающих было предостаточно. Состояние отечественной культуры, духовное и нравственное здоровье молодежи, «образ смерти» и информационные «клоны» — наши «больные» темы, которые постоянно находятся в центре внимания общества, прессы и государственных институтов. О вкусах у нас, к счастью, еще спорят (хотя Михаил Швыдкой, например, требование запретить оперу «Дети Розенталя» сравнил с призывом бить евреев). А министр культуры Александр Соколов признается, что запрещает своей дочери включать телевизор в его отсутствие.

В России кое-что изменилось за последние годы. Мы можем размышлять об умеренном экономическом росте, о кругленькой копеечке в Стабилизационном фонде, о построении властной вертикали. А на культурном фронте — по-прежнему без перемен. Хотя теледемоны ельцинского времени Борис Березовский и Владимир Гусинский давно уж пребывают в лондонском и тель-авивском изгнании. В чем же тут дело? Почему наши дети продолжают воспроизводить в своем сознании «образы смерти»? Попробуем разобраться в том, что сегодня происходит в государственной политике в области культуры и информации.

А в остальном, прекрасная маркиза…

«Никогда наша культура не чувствовала себя так хорошо, как в наше сегодняшнее время».

Если бы этот тезис принадлежал Анатолию Луначарскому или Екатерине Фурцевой, к нему можно было бы отнестись с известной долей иронии — разве большевистский нарком просвещения или советский министр культуры могут по-другому оценивать свою работу?! Но, оказывается, тезис о том, что «жить стало лучше, жить стало веселей», выдвинул Михаил Швыдкой, еще недавно федеральный министр, а теперь «федеральный агент», сохранивший, впрочем, все свое прежнее влияние, но счастливо избавленный административной реформой от ответственности за проводимый курс.

В чем же состоят «наши достижения» последних лет? То, что на селе и в рабочих поселках «резко сократилась сеть учреждений культуры, ухудшилась структура досуга и снизился образовательный уровень», признают сами министерские. Заметим, что в сельской местности у нас «доживает» 40 процентов населения.

Чиновники от Минкультуры бесстрастно информируют, что «материально-техническая база большинства клубных учреждений находится на крайне низком уровне. Практически не выделяются средства на организацию культурно-воспитательной работы с населением, на комплектование фондов библиотек, подписку периодических изданий». Ситуацию усугубляет то, что культура у нас теперь «не царское дело» — 98 процентов учреждений (119 тыс. единиц) относится к муниципальному ведению, в ведении субъектов Федерации осталось 1,8 процента учреждений, а в ведении федеральных органов — 0,2 процента.

В результате такого «разграничения» число клубов в стране сократилось на 23 процента и составляет 54,9 тыс. единиц (при этом 20,6 тыс. зданий находятся в аварийном состоянии или требуют капитального ремонта). Сеть библиотек уменьшилась на 10 процентов (и будет сокращаться далее), сельских киноустановок — на 75 процентов. Сегодня 2/3 сельских населенных пунктов (105 тыс.) остаются вообще без каких-либо «очагов культуры». Цифры приводит в своих выступлениях сам М. Швыдкой. Между прочим. Потому что в остальном «все хорошо, все хорошо…».

К счастью, так думают не все. Председатель объединения музейных педагогов России Елена Ванслова с горечью замечает, что «у нас правит бал антикультура с ее низкопробными боевиками и антигуманной философией. А настоящая интеллигенция сидит на голодном пайке и работает на энтузиазме, в полной нищете. СМИ предоставляют свободу лишь узкой группе эстетов, а иногда и людям, фактически не заинтересованным в процветании России. Но, похоже, до народа никому нет дела, поскольку многие руководители, занимающиеся проблемами культуры, сами не являются носителями культуры, а преследуют лишь свои корыстные интересы».

Е. Ванслова убеждена, что «несмотря на усилия отдельных учителей, с каждым годом падает общий уровень культуры у детей». Ей вторит скульптор Московского Союза художников А. Песков: «У нас в стране так сложилось, что понятие „культура“ стало словом утилитарным, обиходным, обозначающим досуг людей. Мало того что отдельные группы населения сегодня несопоставимы по уровню доходов и уже сейчас имеют разные возможности доступа к источникам культуры, так наше государство хочет закрепить это расслоение путем принятия нового законодательства в области социального обеспечения, медицинского обслуживания и образования».

К сожалению, эти опасения имеют под собой реальную почву. Дело в том, что в Законе «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» полномочия муниципального района в области культуры отсутствуют. А значит, содержание библиотек и клубов — дело самого «общества», деньги на них будут выделяться за счет поселения. Тут уж вспоминается если не каменный век, то времена царизма и земства! М. Швыдкой, кстати, абсолютно не заблуждается по поводу последствий этого шага: «В ближайшее время стоит прогнозировать резкое сокращение сети самых массовых и демократических центров культуры». Удивительно, что министерство, которое теперь заведует и информацией, не спешит будоражить общественное мнение посредством уцелевших государственных СМИ и защищать последние бастионы «демократических центров культуры».

Почему же именно сельчане станут первыми жертвами новых преобразований? Лауреат Государственной премии поэт Валентин Сорокин утверждает: «Утрата села на пространствах России — это трагедия народа. Трагедия, прежде всего, экономическая, а потом уже национальная, культурная». Сам он родился и вырос в уральской деревне Ивашла, которая перестала существовать после Великой Отечественной войны. Именно многодетное российское село было тем ресурсом, который давал стране на протяжении всего ХХ века воинов, рабочих, трудовую (не оторванную от традиционно-культурных корней) интеллигенцию. В качестве примера приведем недавно вышедшую антологию псковских писателей «Вчера и сегодня. ХХ век». 90 процентов ее авторов — поэтов и писателей, носителей культуры — родились в деревнях и селах. Ныне на такую кадровую роскошь село уже не может расщедриться. Кстати, именно Псковская область стала печальным демографическим рекордсменом в России — на тысячу человек здесь 8,9 родившихся и 24,6 умерших.

Информационно-культурный терроризм как генное оружие

Но, может быть, в сложившихся условиях «маяками нравственности и культуры» у нас стали крупные города? В. Сергеев, директор ЕНМЦ Москвы, утверждает: «Развитие духовной культуры в России, прежде всего в ее больших городах, мегаполисах, приобрело и продолжает иметь кризисный характер. Зачастую опасность для личности, общества и государства сегодня представляют как раз разрешенные, не преследуемые несовершенными законами и механизмами действия. Так, например, не только не преследуются, но и всемерно пропагандируются, внедряются в общественное сознание с использованием современных методик и технологий культ силы, национализм и русофобия, космополитизм и презрение к национальным культурным традициям, разрушение института семьи и брака и пропаганда „свободной“, в том числе однополой, любви, наркомания, крайний индивидуализм и бездуховность. В общественное сознание внедряется норматив криминальной культуры».

По социологическим опросам, лишь 26 процентов населения регулярно читают книги и периодику, зато в среднем каждый гражданин России смотрит телевизор 3 полных рабочих дня в неделю. Более 34 процентов взрослых россиян, по данным ВЦИОМа, не читают вообще. Половина всех издающихся книг в России сегодня — детективы.

По прогнозам отдела библиотек Министерства культуры и массовых коммуникаций, если 131-й закон будет введен в действие в том объеме, в котором он сейчас предложен, сокращение коснется 50 процентов сети массовых публичных общедоступных библиотек именно в сельской местности.

Эти нерадостные выводы подтверждены данными социологов. Деструктивным влияниям особенно подвержено юношество. Так, 68 процентов молодежи большую часть свободного времени проводят у «голубого экрана», 65 процентов — слушают радио. Если учесть, что на 70 процентов эти СМИ «засорены» разного рода вредной информацией, пропагандирующей насилие, агрессию, преступный мир, то очевидна их антикультурная и антиобщественная роль. «Жертвами информационно-культурного терроризма ежедневно становятся миллионы россиян, миллионы молодых душ убито, отравлено ядом антикультуры, пропагандирующей все мыслимые и немыслимые мерзости и пороки», — утверждает В. Сергеев.

О том, что не все у нас в порядке с культурно-информационной средой, речь шла и на памятном заседании Правительства, где состоялся примечательный «спор о вкусах». Министр обороны Сергей Иванов потребовал от министра культуры Александра Соколова «прекратить дебилизацию» населения и покритиковал за пошлость некоторые телепрограммы, идущие на государственных каналах. Показательно, что за ТВ вступился не Соколов, который вполне разделял справедливое возмущение коллеги, а главный специалист по экономике Герман Греф. «Вам не нравится „Аншлаг“, а мне не нравится футбол», — заметил он. То есть вечерние «хохотушки» (при том, что население страны ежегодно сокращается примерно на 800 тысяч человек) — это, надо полагать, способ «социальной анестезии», позволяющей «расслабленным у телевизора» благодушно взирать на проводимый экономический курс. Почти по Олдосу Хаксли, который в романе-предвидении «О дивный новый мир» нарисовал культуру глобального общества: «Все воспитание тела и мозга как раз и имеет целью привить людям любовь к их неизбежной социальной судьбе».

Г. Греф, защищая информационно-культурный терроризм, не постеснялся подменить понятия — ведь футбол не принадлежит компетенции министра культуры. Более того, футбол не может быть пошлым и низкопробным: он может быть дворовым или профессиональным. Что же касается упоминаемого в споре «Аншлага», то такие передачи, как мы убедились, могут быть и пошлыми, и глупыми. Фактические заказчики нынешней культурно-информационной политики исходят из тезиса — главное, чтобы не было ограничения свободы: «Каждый смотрит, что он хочет». Г. Грефу вторит М. Швыдкой: «На пульте есть одна замечательная кнопка. Кому не нравится ТВ, нажми на нее — и все». Здесь тоже очевидная подмена понятий — государственные СМИ содержатся за счет налогоплательщиков, и граждане имеют право потребовать смены курса с «дебилизации» на «интеллектуализацию».

Впрочем, наша «элита» невысокого мнения об электорате. Михаил Лесин, бывший министр печати, ныне советник (!) Президента по СМИ, как-то заявил: «Сегодня нашему зрителю нравится экшен, нравятся трупы, нравятся катастрофы, нравятся гадости, нравятся пошлости». Ему вторит Александр Любимов, глава Медиа-Союза: «Способ потребления информации в современном мире — это развлечение. Это для „интеллектуального клуба“ нужна постановка проблем, а для аудитории, избирателей, населения нужны страсти и развлечения… Любое СМИ достигает своего рынка теми способами, которыми оно может».

Но не надо думать, будто равенство между понятиями свобода и вседозволенность у Г. Грефа, М. Швыдкого, М. Лесина, А. Любимова и многих других «заказчиков» культпродукта — это результат их честного и наивного заблуждения. Писатель Юрий Нечипоренко, главный редактор журнала «Русская жизнь», по этому поводу заметил, что «не приходит же Греф без штанов на заседания Правительства и не чешет себе принародно там то, о чем писал наш великий поэт! Он прекрасно понимает, что всякая культура начинается с запрета и ограничения. Государственные каналы могли бы завести Совет экспертов, пусть даже и включив туда отъявленных либералов, наряду с другими группами населения. И этот худсовет без подсказок министров по экономике мог бы решить вопрос, что такое „хорошо“ и что такое „плохо“».

О необходимости общественного контроля за государственными электронными СМИ речений было сказано множество, причем во всех созывах Государственной Думы и во всех составах Совета Федерации. Но ситуация в лучшую сторону не меняется! И этому есть свои объяснения. Последние открытия в области квантовой генетики установили связь между словом и активностью генофонда. «Физики» выяснили то, в чем давно были убеждены «лирики»: слово и образ — такое же генное оружие, как и алкоголь, табак, наркотики, бесконтрольная реклама лекарств. Так что, если на очередном «Аншлаге» зажигают «звезду» пошлости, значит, это кому-нибудь нужно! «Если бы слово ничего не значило, оно бы так не ранило нас, не оглупляло, за него не отдавали такие бешеные деньги, как сегодня это происходит с телерекламой», — замечает по этому поводу литературный критик Мария Солнцева.

Кое-что о властителях дум

Социологические исследования, проведенные в столице, выявили интересный феномен. На вопрос «Способен ли культурный человек нанести вред другому человеку?» положительный ответ дали 49 процентов москвичей. То есть в представлении наших граждан культура перестала быть гуманистичной. Вернее, античеловечной стала не сама культура, а то, что подается в ее «упаковке».

Самый яркий тому пример телесериал «Бригада». Писатель Виктор Николаев собирал материал для документальной книги о заключенных. Он посетил ряд «не столь отдаленных мест» для малолетних правонарушителей. Очень многие осужденные признавались ему в том, что на преступление их толкнул телевизионный «образец».

О пропаганде наркокультуры через государственные электронные СМИ не раз говорила Наталья Маркова, руководитель Центра коммуникативных исследований ИСЭПН РАН. В частности, популярный в молодежной среде певец Децл открыто (и безнаказанно) призывал к потреблению марихуаны.

Сериалы и поп-музыка — «низкие» жанры. Что же касается «элитарной» культуры для «продвинутых потребителей», то и тут дело обстоит не лучшим образом. Например, государственной поддержкой на самом высоком уровне обладает главный матерщинник России писатель Виктор Ерофеев, автор рассказа под названием «Запах говна изо рта». Он, кстати говоря, член Комитета по Государственным премиям при Президенте России. Надо полагать, что писатели, избегающие фекальной темы, имеют мало шансов на державное внимание.

Это наблюдение подтвердил и ставший уже традиционным скандал вокруг представительства наших деятелей культуры на зарубежных форумах. Международная книжная ярмарка во Франкфурте-2003 и нынешний Парижский книжный салон показали, что Минкультуры поддерживает только одно, жестко-либеральное «грефовское» направление в литературе, составляя делегации из узкого круга лиц, проживающих в столице и дальнем зарубежье. Оскорбленные такой «политикой», русские писатели-реалисты из Москвы и провинциальных городов вынуждены были обратиться с письмом к Жаку Шираку. Удивительно, но французский президент, в отличие от родного Минкульта, на просьбу писателей откликнулся — 20 литераторов традиционного направления в Париж все-таки попали. Правда, не за государственный счет, а за свой собственный. Помогли и государственно мыслящие губернаторы — не всем же радостно от того, что страну в области культуры представляет, например, Татьяна Толстая. (Писательница гордится тем, что не встает при звуках Государственного гимна России.)

Литераторы-реалисты, выступая в Париже на пресс-конференции, поведали Европе о том, что на самом деле происходит в нашей культуре. Так, поэт Максим Замшев, главный редактор журнала «Российский колокол», заявил: «Президент России Владимир Путин благородно радеет об отечественной словесности. Ему не хуже нас известно, что литература — это выражение чувств и мыслей простых людей, повествование о горестях и радостях всех россиян, Президентом которых он считается. Так что же получается? Получается, что простой россиянин ест экскременты, как в текстах участника официальной делегации Владимира Сорокина, занимается извращенным сексом, как в словоизлияниях члена официальной делегации Виктора Ерофеева, или просто дебил, как лирический герой участника официальной делегации Дмитрия Пригова. В правильное положение перед западными интеллектуалами поставило Минкультуры нашего Президента? Думаю, что нет. И с этим надо разбираться очень тщательно».

Но, похоже, разбираться никто не стал, и на книжную ярмарку в Будапеште, где основным гостем является Россия, поехала все та же команда «властителей дум». М. Швыдкой, кстати, был возмущен высказанными претензиями: «Или литераторы, представленные недавно в Париже? Те или не те? Что за вопрос? Всё равно все уходит. И беловский (Василия Белова. — Л. С.) язык уходит».

Что же, оценивая ситуацию с точки зрения эстетических вкусов М. Швыдкого, действительно нельзя не согласиться с ним, что «никогда наша культура не чувствовала себя так хорошо, как в наше сегодняшнее время».

Культура как национальная опасность

Известно, что именно тип культуры определяет тот или иной тип экономики, право и правоприменительную практику, а также способ организации государственной власти.

С этой точки зрения положение России сегодня очень тяжелое.

М. Швыдкой, который наряду с Г. Грефом дает самую достоверную и искреннюю информацию о мировоззренческих опорах нашей «элиты», недавно заявил: «В любой стране одна культура пластмассовая, космополитическая, глобалистская, другая — национальная».

То, что сейчас у нас властвует (при поддержке государства) культура пластмассовая, космополитическая и глобалистская, подтверждают два главных культурных мероприятия этого года — Московская биеннале современного искусства и премьера оперы «Дети Розенталя» в Большом театре. Кстати, Иосиф Кобзон, председатель Комитета Государственной Думы по культуре, по поводу последнего действа заметил, что профильный Комитет единодушно восстал против этой постановки в Большом театре: «В обществе явно недооценивается опасность, которую несет в себе этот вал пошлости».

Заметим, что оба антинациональных проекта — и биеннале, и «Дети Розенталя» — осуществлялись за государственный счет. Надо ли говорить, что соответственно пластмассовой и глобалистской культуре у нас укореняется такая же экономика.

С точки зрения «главных глобалистов», Россия — давно уже «конченая страна». Эту идею, озвученную Альфредом Кохом, нынешняя «элита», похоже, вполне разделяет. Писатель Леонид Бородин, отсидевший в советское время за национально-патриотические убеждения, не имевшие ничего общего с коммунистическими взглядами, ныне удивляется: «В одном из солидных журналов я прочел статью известного журналиста Виталия Третьякова. Он пишет: „Надо называть вещи своими именами: и коллективное, и индивидуальное сознание российской элиты охвачено смутным предощущением близкого конца России. Даже поверхностно анализируя все формы активности этой элиты, к иному выводу прийти нельзя. Расчет на то, что все в конечном итоге зависит от народа и от активности масс, не должен никого успокаивать“. То есть наша „элита“, оказывается, нас уже похоронила! Третьякову вторит Максим Момота. Его статья в журнале „Прогнозис“ называется так: „Курс на закат. Почему распадется Российская Федерация“. Центральная мысль такая: при распаде СССР мощь государства была понижена недостаточно. Нам нужен более жестокий эксперимент (!), чтобы единственным способом выжить было „приобщение к западной цивилизации“. То есть мы в раздумьях, в недоумении: что происходит в стране?! А они, оказывается, уже живут в другом мире!.. Противостоять этому — святое дело для каждого нормального человека».

Действительно, если рассматривать Россию лишь как умирающего, безнадежно больного «мамонта», которому нет места в цивилизованном «зоопарке», то с этой точки зрения и экономическая, и культурная политика страны может быть признана в высшей степени удовлетворительной. Нынешние западные задворки лучше избавить от людского «балласта» — сельского населения, где приверженность традиционным и национальным ценностям по-прежнему сильна. Что касается урбанизированного электората, обработанного средствами «пластмассовой культуры» (за счет налогоплательщиков!), то он не способен отстаивать национальные формы государства или национальную культуру. Электорат просто будет лишен этих знаний. В информационном обществе это сделать легко…

Разумеется, не все участники политпроцесса в России приветствуют подобный сценарий развития событий. (Кстати говоря, уровень духовной культуры политической элиты считают высоким всего 15 процентов жителей столицы.) Например, А. Соколов считает, что «обеспечение национальной безопасности РФ включает в себя защиту культурного, духовно-нравственного наследия, исторических традиций и норм общественной жизни». Согласимся, что взгляды министра культуры весьма отличаются от убеждений «федерального агента» М. Швыдкого, который, когда его вновь спросили о возвращении культурных ценностей, что называется, «срезал»: «Объединение Германии стоит всех культурных ценностей». Вот так!..

Тихая война антикультуры против культуры продолжается. Как ни странно, но еще не все потеряно. Двадцать лет послеперестроечного информационно-культурного прессинга не смогли уничтожить наследие тысячелетней Руси. Сторонников национальных форм государственности и национальной культуры еще достаточно много. И народ пока не весь заменен «электоратом» — он способен к самоорганизации, а значит, и к консолидации на основе духовно-нравственных ценностей. Надо ли говорить, что у идеологов и носителей «пластмассовой культуры» ценности совершенно другие — зеленые бумажки с портретами американских президентов.

…Призрак «цветных революций» бродит вокруг России, и либеральная пресса уже запестрила «сценариями» возможного развития событий. Есть ли выход из создавшейся ситуации мирным путем? Этот вопрос как-то задали Сергею Глазьеву избиратели. Он ответил: «Есть. В том случае, если заработает Генеральная прокуратура». В то время Михаил Ходорковский еще был на свободе. Как видим, деятельность Генпрокуратуры кардинально не изменила положение в стране. И если интеллигенция, исповедующая национальные ценности, не будет в кратчайшие сроки востребована государством, это может привести к большим социальным потрясениям. Причем события могут пойти вовсе не по тому сценарию, на который рассчитывают культтехнологи…

2005

Кавказ и слово

— Чего, на ваш взгляд, не хватает современным дагестанцам? — спросили у Расула Гамзатова накануне юбилея земляки-журналисты.

— Одним — здоровья, другим — денег, третьим — времени. А всем вместе не хватает правды и справедливости, — мудро ответил автор «Журавлей».

Страна гор

Дагестан, по мнению местных жителей, тихая республика — это вам не взбалмошная Чечня, от которой можно ждать чего угодно! Правда, на мэра Махачкалы Саида Амирова совершено уже больше десятка покушений, и он получил тяжёлую травму позвоночника… Но рядом — ласковые волны Каспийского моря, горный воздух лечит равнинный «сплин», а знаменитые дагестанские коньяки — украшение любого застолья. Жить бы да жить в этой местности-курорте, но всю республику недавно потрясло убийство Магомедсалиха Гусаева, министра Дагестана по национальной политике, информации и внешним связям. Человека, не связанного ни с бизнесом, ни с криминалом, ни с большой политикой. Именно благодаря своей честности он и смог в свое время переиграть Удугова в информационной войне на Кавказе… Тихая республика — Дагестан, вот и убивают здесь, по мнению махачкалинцев, не всех подряд, как во времена беспредела середины 90-х, а направленно, точечно — или очень хороших, или совсем плохих. Милиция борется с криминалом, как может, в том числе и нестандартными мерами — не надо удивляться, если на улице сотрудники ДПС остановят машину для проведения специальной акции. Суть ее — в обдирании тонирующей пленки со стекол автомобиля. Постановление Госсовета…

О том, каков нынешний Дагестан, я беседую с народным поэтом республики Абдулой Дагановым, главным редактором литературных журналов (здесь они выходят на семи языках). Сын чабана, он получил образование сначала в МГУ, а после на Высших Литературных Курсах. Ныне такая биография невозможна — нет у сыновей честных сельских тружеников денег, чтобы получать образование в столице; да и в Литературном институте молодежь, пишущую на родных языках, больше не учат.

— Верхушка приватизировала все, — с горечью говорит поэт. — У нас есть очень богатые и очень бедные. Сильные захватили собственность, а трудовой народ остался ни с чем. В советское время тиражи журналов на национальных языках доходили до 15–20 тысяч, а в самую тяжелую пору 90-х годов они упали до 300–400 экземпляров. Людям нужен был хлеб, а не слово. Журналы оказались на грани закрытия. Сделать народ немым — легко, а во для того, чтобы он заговорил на языке красоты и мудрости, нужны годы и десятилетия… Помогло обращение к первому лицу в республике. Магомедали Магомедович нашел возможность нам помочь, поддержать журналы. И все же: у моих редакторов очень низкая зарплата. Разве можно прожить на 1700–1800 рублей? Почему об этом не думают власти?!.

Средняя зарплата в Дагестане — 2247 рублей (по России — 5047 рублей), а безработных здесь 194,3 тысячи — выше этот показатель только в Краснодарском крае. Плюс соседство с беспокойной Чечней, плюс мнения о том, что за последнее время сторонников ваххабизма в республике не стало меньше, поскольку «фундаментализм имеет свойство заполнять собой пропасть между нищетой и богатством». Вот почему Рамазан Абдулатипов, член Комитета Совета Федерации по международным делам, ситуацию в Дагестане оценивает очень осторожно: «До идеала далеко, но следует учитывать реальность, через которую пришлось пройти республике в недавнем прошлом. Тут и активизация национальных движений, и война в Чечне, и вторжение ваххабитов в Дагестан, и переворот в самой Махачкале. Прошло слишком мало времени, чтобы появились те идеальные позитивные результаты, которые мы бы хотели видеть. Но ситуацию в Дагестане при всей ее нынешней сложности удается контролировать, и это можно считать заслугой нынешнего руководства республики. В Дагестане нет открытых межнациональных конфликтов».

Таково нынешнее время. Но каким бы оно не было, оно — наше. В Дагестане весь 2003 год объявлен «Годом Расула Гамзатова». Знаменитому поэту исполнилось 80 лет.

Сократ Кавказа

В Сочи Расула Гамзатова поздравлял президент, наградил его орденом Андрея Первозванного. Этот телесюжет обошел все центральные каналы. А вот то, как чествовали поэта на родине, Россия не увидела. К сожалению…

Здесь, в Махачкале, вдруг стало ясно: Расул Гамзатов — фигура политическая. Много чиновного люда он, поэт, собрал вокруг себя, и приехали гости в подавляющем большинстве случаев не из чувства долга, а чтобы выразить свое уважение и любовь. На торжественном заседании в Русском театре Виктор Казанцев читал для юбиляра стихи собственного сочинения. Поздравить поэта приехали президенты Кабардино-Балкарии, Осетии и Ингушетии, командующий СКВО и председатель парламента Адыгеи, сладкоголосый Бюль-Бюль Оглы (теперь министр культуры Азербайджана) и посол Грузии в России Зураб Абашидзе (сын известного поэта), делегации из Туркмении, Казахстана, Украины… Собралась почти вся Россия — писатели из Карачаево-Черкесии, Чечни, Калмыкии, Бурятии. Это чувство единения, братства, которое царило на празднике, иногда дарило иллюзию, что все собравшиеся вместе с юбиляром помолодели лет на двадцать, и вернулись во времена непоказной дружбы народов, когда были «шестнадцать республик — шестнадцать сестер». На горе Тарки-Тау, откуда видна вся Махачкала, заложили памятный камень — здесь со временем будет воздвигнут монумент «Белым журавлям». «Да здравствует наш родной Дагестан, форпост России на южных рубежах!» — восклицал на празднике седой генерал, а мальчишки-горцы, крепкие, сильные, летали в зажигательной лезгинке, удивляя гостей своей удалью и статью. Все как в лучшие времена, только выше, в горах, можно было увидеть автоматчиков в бронежилетах, оцепивших место торжеств… Значит, прошлые, спокойные годы никогда уже не вернутся на Кавказ, если даже в такие знаменательные дни нет уверенности, что не взорвется бомба, не прогремит взрыв, не прольется кровь?!. Как пролилась она в соседнем Каспийске в святой праздник 9 мая. Дагестанцы помнят об этом…

Расул Гамзатович — мудрый человек, и каждое его слово люди до сих пор ловят с глубочайшим вниманием и уважением. Влияние его, как и каждого крупного поэта, огромно. Лейла Абекизова, председатель Союза писателей Карачаево-Черкесии, так говорит о его главной заслуге: «Расул Гамзатов рассказал миру, что есть народы Кавказа. Он переведен на 70 языков, и через его лирику, философскую, афористичную, мир узнал кавказцев. Их представления о долге и чести, о достоинстве и добрососедстве. В последние годы у нас утвердилась базарная кличка — „лицо кавказской национальности“. Поэт — вот истинное лицо Кавказа! Такие, как Гамзатов, могут возродить единство наших народов…»

Да, Гамзатов — голос кавказцев, но ни разу он не пошатнул словом розни или ненависти Дагестан, никогда не подписывал подметных писем к властям с призывами «раздавить гадину» или расправиться с «красно-коричневыми». А ведь мог бы! Одно слово, одна строфа — и вспыхнула бы гражданская война на Кавказе. А Гамзатов — мир, благородство, любовь к женщине, память и мудрость. В том, что многонациональный Дагестан устоял в эпоху перемен, не превратился в этнический ад, где преследуют по национальному признаку, есть огромная его заслуга. Не вызывает сомнений — будь в Чечено-Ингушской республике поэтическая фигура, равная Расулу Гамзатову, не было бы там ни одурманивающего влияния Дудаева, ни диктата Басаева, ни заезжих «мессий» вроде Хаттаба… Всего лишь стихи, всего лишь слово — а сколько жизней спасено, сколько сбережено горьких женских слез, сколько подарено мира и радости! Вот что такое — поэт. И потому, чествование Гамзатова в Дагестане — с прекрасным концертом (который мы никогда не увидим по центральному телевидению), с пышным фейерверком, с праздничными транспарантами на улицах может показаться почти культом. Выручает в этом случае доля иронии, с которой сам юбиляр относится к торжествам:

— Когда мне исполнилось 60 лет, Михаил Шолохов прислал телеграмму: поздравляю вас с грустной датой… Что бы он, интересно, про нынешнюю дату сказал?! Вот здесь говорят: вы — великий. Я не такой хороший, как вы думаете — я себя лучше знаю. Но я и не такой плохой, как думают многие другие…

И в горе, и в радости

«Россия сильна дружбой народов», «Россия — наш общий дом», «И в горе, и в радости — вместе» — эти лозунги встречают махачкалинцы на главных улицах. Наглядная агитация, констатация факта? Или выражение в слове тех чувств, что есть в сердце? Во всяком случае, такие транспаранты намного приятнее для глаз, чем те, что развешаны на улицах Москвы — изображение горбоносой птицы и подпись: «Мы тоже жители Москвы». Впрочем, эта социальная реклама, кажется, связанна с охраной природы, а не с дружбой народов. Но как без нее, без этой дружбы жить, на каких основах строить государство?!

Овацией встретили дагестанцы выступление Валентина Сорокина, заместителя председателя исполкома Международного Сообщества писательских союзов:

— Я, русский поэт, очень люблю поэта Расула Гамзатова, поэта всех народов великого Союза Советских Социалистических Республик! Я хочу, чтобы над его мудрой, седой головой, над его родным Дагестаном, над нашей родной Россией летели, плакали, пели белые журавли! Гамзатов — сын Дагестана, пророк и певец Кавказа, защитник СССР!..

СССР — слово-ключ к сердцам дагестанцев. Ни один народ в пору существования советской державы не пропал, не сгинул, не потерял своей самобытности и языка; напротив, многие обрели письменность, вырастили интеллигенцию, стали известны миру как носители уникальной культуры и философии. Феномен Расула Гамзатова, сына аварского народа, был возможен только в пору СССР, когда центральная власть не жалела сил и средств на поддержку национальных окраин, на популяризацию культуры, книги, образования. Ясность государственной национальной политики, уверенность в завтрашнем дне, возможность приобщиться к самым высоким образцам мировой классической культуры — в этих условиях росли народы России. Ныне, несмотря на «свободу», этот путь потерян. Разрушен институт переводчиков, и молодые люди, пробующие себя в литературе, предпочитают писать на русском, а не на родном языке; писательские союзы брошены на произвол судьбы в рыночную стихию и, допустим, в многонациональной Карачаево-Черкесии выходит в год одна книжка — на всех… А главное, и об этом говорят и писатели, и читатели вектор развития национально-культурной политики в стране никому неясен. Ладно, если бы речь шла об укреплении государствообразующего народа, русского. Увы и увы: «Русский фашизм страшнее немецкого», — заявляют представители федеральных властей. (Вот радость-то кавказским ваххабитам!) Или, может быть, как и в советское время, у нас всё делается для выравнивания социально-культурного положения народов? Но какое может быть выравнивание, когда нет денег на издание книг на родных языках, нет переводчиков, нет заинтересованности в том, чтобы появлялись новые Расулы Гамзатовы, Мустаи Каримы, Кайсыны Кулиевы. Воистину, единственным культурным плодом с древа дружбы народов постсоветского времени можно назвать телераскрутку Верки Сердючки. Но не маловато ли сие для признания эффективности нашей национально-культурной политики?!

Если в обществе нет социальной справедливости, если в качестве господствующей идеологии культивируется социал-дарвинизм, то никакой гармонии в межнациональных отношениях быть не может. Конечно, эпохе информационного общества вообще свойственна нивелировка национальных, религиозных и языковых особенностей. Но так ли она неизбежна? И по своей ли воле мы делаем этот выбор — в пользу национально-культурного усреднения, унификации? Народы, не утратившие своей генетической крепости, как могут, сопротивляются роли, которой отводит им новый мировой порядок. Эта роль — место даже не в Вавилонской башне, а в «бараке», куда поступают обноски и объедки общества потребления…

— Нас, горцев, завоевал не Ермолов, нас «завоевали» Пушкин и Лермонтов, — говорил когда-то Расул Гамзатов.

Слово — сила. Слово, умноженное на мощь электронных СМИ — информационное оружие. «Тату», Максим Галкин, Евгений Петросян, писатель-матершинник Виктор Ерофеев — давно уже не стеснительные гости в наших домах, а развязные оккупанты. Но там, где народ любит и почитает своих национальных поэтов, никакие нашествия бескультурья не страшны. Потому что «Пусть гордый финн не вспомнит мое имя // Не упомянет пусть меня калмык. // Но горцы будут с песнями моими // Веками жить, храня родной язык!..»

2003

Менялы в храме культуры

Современная культура — зона повышенной опасности. Об этом думалось в новогоднюю ночь, глядя на ее телевизионное отражение. Обновилась артель? Поднялась в юморе выше пояса? Нет, все осталось, как и год назад, только стало еще непотребнее. Это все тот же куршевель для людишек класса ниже среднего. В такую теленочь вдруг с тоской вспомнилась реклама — как бы ни была она назойлива и надоедлива, а все же она разбавила бы этот вал пошлости и скудоумия…

Конечно, телевизор — это всего лишь «кривое зеркало» современной культуры и современной России. Это утешение обычно приходит в голову, когда мы размышляем о духовной жизни общества. Но не обманываем ли мы себя ложными надеждами? Ни другой жизни, ни другого времени, ни другой страны, ни другого телевидения у нас уже не будет. «Дайте свободу, суки!» — поет с экрана Филипп Киркоров. Все мы это видим каждый день (в выходные и праздничные дни в удвоенном объеме). Видим и соглашаемся с оценкой известного политика, что налицо дебилизация населения. Терпим, смиряемся: журналисты, деятели культуры, депутаты, сенаторы, члены Правительства, мэры, префекты, священнослужители…

* * *

В Государственной Думе проходили парламентские слушания, посвященные формированию нравственных идеалов в современных СМИ. Людмила Ростощенкова, представитель Гостелерадиокомпании Хакасии, поделилась своими впечатлениями: «Вчера я случайно включила один московский канал. Ведущий спрашивал собеседника, что такое зонтик. И, оказывается, зонтик — это… презерватив от дождя!.. Вы понимаете?! А мы говорим о какой-то свободе творчества. В Японии на государственном канале 70 процентов времени отдано образовательным и культурно-просветительским программам. На частных каналах — та же картина. А мы имеем то, что имеем — зонтик».

Другой участник дискуссии, Александр Обертынский из Ростова-на-Дону, председатель совета директоров Издательского дома «Крестьянин», тоже не остался без московских впечатлений: «Иду я в Государственную Думу на парламентские слушания. На улице Охотный ряд стоят рекламные тумбы. На одной изображены два полуобнаженных подростка группы из „Тату“ — они легли друг на друга. На второй — реклама журнала „Самая“. Здоровенными буквами повествуется о 10 способах, как увеличить сексуальную привлекательность. То, что я увидел — это не порнография, и, наверное, тут нарушения закона нет. Но вы знаете, я испытал чувство стыда за Госдуму. Размещение этой рекламы глупо даже с точки зрения рынка, потому что потребители такой продукции не ходят здесь. Или, может быть, Дума глубоко обожает „Тату“ и думает о способах привлекательности?! Мне кажется, когда будет больше стыда, в том числе и в наших общественных выступлениях, тогда жизнь вокруг изменится в лучшую сторону».

Призыв наивного провинциала опоздал на четверть века. За это время в России выведена совершенно новая порода деятелей культуры. Ее нам беспрестанно демонстрирует ТВ. Исполнителям рукоплещет зал: хорошо одетые, смеющиеся люди. Допустим, в ряде случаев перед нами элементарный «монтаж» — зрителей подверстывают из других концертов. Но вот свежий пример, подлинность которого не подлежит сомнению: 2 января в самое лучшее вечернее время по одному из государственных телеканалов показали запись торжества, посвященного скромному юбилею Министерства экономического развития и торговли. Сцена украшена российскими флагом, гербом. Сотрудников министерства веселит артист Юрий Гальцев. Самая невинная из прозвучавших шуток такова: «Как-то в носе ковыряя, мне там лишнее зачем…» Зал — рукоплещет. Затем под государственными регалиями резвится опять-таки Филипп Киркоров с полуголой подтанцовкой.

Трудно сказать, был ли на этом концерте руководитель МЭРТ Герман Греф, но, памятуя о его речи в защиту непотребного «Аншлага», можно предположить, что «культурный уровень» сей корпоративной вечеринки его вполне устроил.

Раз есть таланты, должны быть и поклонники. Это ведь они «хочут песен». Они их и заказывают.

* * *

А что есть культура? Ныне бытует мнение (в том числе и в самых «элитных» кругах), что это вид досуга. Для тех, кто уж совсем нищ духом, свободное время заполняется телевизионным ширпотребом, «желтыми» книжными сериями, сканвордами в газетах и игровыми автоматами. Для «элиты» культура — это книги «признанных на Западе» Владимира Сорокина и Виктора Ерофеева, театр Виктюка, билеты в первые ряды консерватории на заезжих звезд и походы в дорогие казино. Да, конечно, культура — это еще и просвещение: уцелевшие библиотеки для сельских ребятишек и стажировки в престижных западных вузах. Есть еще и «экспортный вариант»: балет, опера, «кокошники» и колокольня Ивана Великого…

Но почему-то почти никто сегодня не говорит о том, что культура — это духовная жизнь человека, народа и государства. И без этой жизни бытие превращается в существование. Привитие безобразного лишает народ и страну жизнестойкости. Культура — это то, что делает человека человеком, а государство государством. В духовно разрушенной стране можно делать все что угодно. Напротив, именно духовная крепость цементирует нацию и государство. По всем материальным показателям СССР должен был бы проиграть войну Германии, а вышло наоборот! Богатая Америка, еще больше укрепившая свою финансовую мощь во время Второй мировой, рвалась в космос, а сделали это другие. Надеюсь, читатель, мы еще помним кто…

Руины духовные во много раз опаснее экономической разрухи. Человек, духовно сломленный, готов умереть, человек, духовно стойкий, сражается до конца в любых обстоятельствах. Этой же закономерности подчиняются и государства, которые прежде всего являются сущностью духовной, что убедительно доказал в своих работах русский философ Иван Ильин.

Суть здоровой жизни состоит не в убиении времени — у полноценных людей и государств нет «досуга», есть праздники. Суть здоровой жизни не в обустройстве «культурного комфорта». В чем смысл истории и бытия? Что есть истина и жизнь человека? Каково будущее России и каким должно быть наше государственное «завтра»? Конечно, эти вопросы посложнее «ковыряния в носу», но что такое человек, о них не думающий?!.

* * *

Любопытно было слушать в «верхах» спор о путях развития культуры. Заместитель председателя Комитета Государственной Думы по информационной политике Павел Пожигайло говорил: «СМИ, безусловно, пропагандисты. Они являются существенным фактором или даже вектором развития или неразвития страны, увеличения, скажем, наркомании или преступных группировок. Об этом свидетельствует статистика, которую мы получили из МВД после фильма „Бригада“: появились десятки группировок в стране, где бандиты носили те же клички, и даже почерк их работы был похож».

М. Швыдкой: «Мы живем в стране, скажем так, транзитной. Мы переходим от одной формации к какой-то другой. И жить по закону бизнеса, заниматься бизнесом, а бизнес — это жесткая вещь, в сфере, скажем, сталелитейной или агропромышленной и жить по каким-то другим законам в сфере телевизионного бизнеса просто невозможно».

П. Пожигайло: «В Евангелие написано: „По делам их — узнаете их“. У нас огромное количество дел и подвигов человеческих, которых мы сегодня по телевидению не видим. Есть люди, которые строят храмы, помогают школам и детским домам. Их очень много в нашей стране».

М. Швыдкой: «Сегодня есть такое желание у разных групп населения: для того чтобы определиться по части получения денег от Правительства, только себя назвать патриотами. Вот мы патриоты, дайте нам денег, мы создадим патриотическое телевидение, кино, газеты. А вот всем остальным непатриотам не давайте. Это тоже большая ошибка, потому что мы живем в стране с множественностью взглядов на то, что происходит в ней. И все, что находится в конституционном поле, все должно быть, так или иначе, доступно для распространения. И во-первых, и во-вторых должно быть поддержано, это тоже очень серьезный вопрос».

Ну что же, М. Швыдкой, наверное, прав — мы действительно живем в стране «транзитной». Переходим от человека духовного к человеку бездуховному. И выхода, по крайней мере в рамках нынешнего «конституционного поля», как-то не просматривается. Потому что истинные патриоты, то есть те, кто с утра до вечера сидит «в ящике» или «на трубе», вовсе не собираются оставлять свои «делянки». Это они — настоящие рыночники, настоящие бизнесмены и настоящие, широкие демократы. Они — хозяева государства-дома по имени «Россия-2», где так вольно дышит человек-обезьяна.

Но что любопытно: «культурные отношения» между центром и регионами уже обострены до предела. «Сбросив» на плечи местных властей библиотеки, клубы, школы, московские культуртрегеры по-прежнему втолковывают провинциалам, как замечательны «Дети Розенталя», какой интеллектуал и полемист В. Познер со своей Телеакадемией и какие выдающиеся произведения пишут литераторы-фекалисты. Однако многие местные чиновники, прямо-таки по Станиславскому, говорят Москве: «Не верю!» Регионы пытаются защититься от агрессивной антикультурной экспансии — создавая свое законодательство (в Красноярском крае), развивая местное телевидение (в Томске) и просто поддерживая классическую и народную культуру (что можно увидеть, например, в Тамбовской области). Под прессом насилия и зла, растления и кровавого ужаса все равно пробивается настоящая жизнь. Миша Калинин, 17-летний школьник из Череповецкого района Вологодской области, пишет:

Гибнут святыни в огне,

Рушатся храмы,

Хором кричат о войне

Телепрограммы…

Топчут рвачей сапоги

Историю тщетно:

Знаю, всему вопреки,

Слово бессмертно.

Такие ребята — тоже продукт современной культурной политики. Только растущий вопреки ей. И их уже не купишь за долларовую подачку, не прельстишь перспективой «жить по закону телевизионного бизнеса» и не заставишь идти на компромисс со своей совестью. Они пойдут своим путем.

До конца…

2006

Между канализацией и похоронной конторой

В Общественной палате — настоящая «культурная революция». То есть «коренной переворот, резкий скачкообразный переход от одного качественного состояния к другому». Давно ли (каких-нибудь десять-пятнадцать лет назад) толковалось о свободе художника на самовыражение, о губительной — для расцвета искусств — роли государства-душителя. Не то теперь. «…То, что происходит в культуре России, внушает тревогу… Необходимы глубокие системные изменения, которые смогут осуществиться только через переосмысление роли культуры в обществе, роли государства в культуре и меры его ответственности за культурную жизнь страны»

Это строки из доклада «Культура и будущее России. Новый взгляд». Документ был представлен на последнем пленарном заседании палаты председателем Комиссии по вопросам развития культуры Александром Калягиным. Доклад мог бы украсить страницы таких изданий, как «Завтра», «Советская Россия», «Дуэль». То, что оппозиционная пресса писала и вчера, и позавчера, наконец-то было осознано и осмыслено. «Я считаю, что положение культуры сегодня — это провал органов власти, работающих в данной сфере. В трехлетнем бюджете намечен рост по всем направлениям, кроме культуры. К 2010 году государство предполагает тратить на культуру и сохранение наследия 0,83 процента бюджета», — заявил собранию «общественников» А. Калягин. «На культуру смотрят как на красивую игрушку, сферу услуг», — продолжил докладчик. В качестве доказательства он привел официальный документ: классификатор видов экономической деятельности, в котором «деятельность по организации отдыха, культуры и спорта» размещена в разделе «О» между удалением сточных вод и химчистками, прачечными, похоронными конторами. Вот почему «нужен переход от действующей сегодня модели „государство-меценат“ или „государство-благотворитель“ к модели „государство-инвестор“».

Цитировать из доклада можно бесконечно: документ правдив и отражает действительное положение дел. Одно непонятно: почему же наша «духовная интеллигенция», а в числе авторов доклада Даниил Дондурей, Руслан Гринберг, Александр Рубинштейн, Лев Сундстрем, прозрела так поздно?! Почему она молчала в эпоху правления М. Швыдкого, когда и осуществлялись «глубокие системные изменения», плоды которых мы пожинаем ныне?! А ситуация и впрямь безрадостная: «катастрофически ухудшилось семейное нравственное и эстетическое воспитание: если в конце 1970-го — начале 1980 года почти 80 процентов родителей читали книги своим детям, то сейчас только 6–7 процентов. В 1990-е годы восторжествовали развлекательные кинематограф, литература и театр, и люди приобрели склонность к пассивности, утратили потребность в творчестве и духовном развитии и как результат разучились понимать сложную проблематику социальной модернизации».

Авторы документа упрекают либералов за «неправильные установки 1990-х годов», состоявшие в том, что за рыночные реформы надо расплачиваться культурной деградацией. Более того, они считают, что в России ныне существует государственная идеология в области культуры, которая совершенно не отвечает потребностям дня. «Культура воспринимается как огороженная площадка развлечений, подведомственная Минкульту и нескольким федеральным агентствам, которой всегда можно пожертвовать. Государство, когда дает деньги на культуру, то делает это как бы от щедрости, а не дает — якобы из рачительного отношения к бюджету». Не в бровь, а в глаз! Да и сами деятели культуры больше не властители дум: понятие «творческий работник» или «работник культуры» не выражено на законодательном уровне, общественная репутация этих людей незавидна («блаженные», «чудики»), а их зарплаты самые низкие — в 2,5 раза меньше, чем в среднем по стране. Ну, что, добизнесменились?!

Досталось в докладе и телевидению. Эхо народного гнева наконец-то докатилось до общественных «верхов». Авторы документа справедливо негодуют: «Именно телевидение, а вовсе не президент и не парламент возводит теперь граждан в ранг национальной элиты. У нас до сих пор нет научного и тем более общественного осознания того, кому принадлежит телевидение, по каким принципам должно использоваться, как контролироваться?» И далее: «Об ужасающей пошлости многих передач бесконечно говорят, но ничего не меняется. То, что произошло за последние годы с художественным телевидением для подрастающего поколения, иначе как крахом назвать нельзя».

Свое отношение к обсуждаемому документу высказал и министр культуры и массовых коммуникаций Александр Соколов: «Доклад ценен тем, что он направлен на болевые точки. Документ хорош, но опоздал как минимум на год. По итогам Послания Президента, Совета по культуре уже даны поручения и пошла работа. Утвержден государственный стандарт по обеспеченности территорий учреждениями культуры, фиксирующий минимальные параметры обеспеченности культурной инфраструктуры. Но есть и тупиковые ситуации. У нас запланировано сокращение финансирования области культуры в 2009–2010 годах, связанное с окончанием работ по реконструкции Большого и Мариинского театров. При этом финансовый блок Правительства забывает, что данное финансирование не является дополнительным. Фактически в свое время эти деньги были отобраны у регионов».

Понятное дело, не может же министр культуры сказать: мы плохо работаем! Высечь себя, как унтер-офицерская вдова. Впрочем, культура — это не только то, что находится между канализацией и похоронным бюро, но и то, что пребывает между телевидением и публичным домом. Вспомним: карьера М. Швыдкого резко пошла в гору после показа им по ТВ «человека, похожего на Генпрокурора» в окружении красоток, потому любые попытки А. Соколова как-то прикрыть «срам» в российском обществе натыкаются на агрессивный отпор: тут и скандал с «целующимися милиционерами» из Третьяковки, и безуспешные усилия ввести в законодательный оборот слово «порнография». Такая мы страна: что такое «ваучер» — все знаем, а что такое «культ жестокости и насилия» каждый понимает по-своему…

Особое внимание в докладе авторы уделили проблемам художественного образования. Там, где образование требует значительных затрат, оно почти исключительно платное — например, по подготовке операторов во ВГИКе. Это значит, что будущие Урусевские и Юсовы непременно должны происходить только из богатых семей… (Вот вам и демократия: у кого больше денег, у того больше и прав!) Говорилось о том, что «нужен специальный государственно-общественный орган, координирующий деятельность всех, кто занят формированием художественной культуры детей и юношества».

Все это правильно, конечно. Но если воплощение здравых идей будет таким же долгим, как и их осознание, то «культурная революция» ограничится лишь роскошным конференц-залом «Президент-отеля», где и шел оживленный разговор о духовной скудности современной России…

2007

Конституция и книжный дефицит

В бюджете текущего года на комплектацию библиотек заложено 450 млн рублей. Цифра впечатляет. Но проведем простые арифметические подсчеты. Цена одной книги сейчас — 200 рублей. В стране 49,5 тысячи публичных библиотек. Получается, что в среднем каждая библиотека с помощью федерального бюджета получит по 45 книг. А международный норматив ежегодных новых поступлений для публичных библиотек в развивающихся странах (теперь мы, кажется, «соревнуемся» в этой категории) составляет 250 книг на 1 тысячу жителей.

Конечно, главный бюджетный «карман» — не единственный источник пополнения книгохранилищ. Есть еще областные и республиканские средства, а главное — муниципальные деньги. По закону содержание библиотек — это теперь дело самих жителей поселений. Роскошь человеческого общения посредством книги для некоторых российских «медвежьих углов» становится недосягаемой. Библиотеки в условиях бюджетного голода закрывают, как правило, еще раньше, чем школы. Особенно легко это происходит в тех случаях, когда у библиотек нет муниципальных помещений, и они вынуждены их арендовать.

Данные о том, сколько в последние годы «оптимизировали» очагов культуры, по сей день либо не подсчитаны, либо не оглашаются. Минкультуры предпочитает округлые формулировки: «В последнее время во многих муниципальных образованиях резко сокращается численность библиотек». Увы, наше «правовое поле» иногда напоминает минное: именно действие 131-го ФЗ приводит к «сжиманию», зачастую необратимому, минимальных сельских радостей — учреждений культуры и образования. Ну а последствия наглядны: брошенные дома и мертвые деревни в исконных русских областях — Тверской, Смоленской, Владимирской, Архангельской… Список можно длить и длить.

Разбалансированность целевого управления страной впечатляет, а иногда ставит наблюдателя в неразрешимый интеллектуальный тупик. «План-2020» декларирует переход к инновационной экономике, что невозможно без вложений в «человеческий капитал». При этом две главные системы, формирующие «человека нового типа» в созидательном смысле — образование и культура — раздроблены на «уровни», формализованы и лишены целостного, духовного содержания — это теперь «услуги». Причем истоки этих систем, берущие свое начало в провинции, брошены на произвол судьбы и в прямом, и в экзистенциальном смысле. В качестве иллюстрации приведем цитату из справки, которую получили члены Общественного комитета содействия развитию библиотек России: «Состояние фондов большинства муниципальных библиотек, особенно в малых городах и селах, катастрофическое… Большинство библиотек не имеет в своих фондах даже Конституции и центральных газет».

Ну, правильно, телевизор — наше все. Он и просветит, и про гражданские права расскажет.

Замминистра культуры Андрей Бусыгин заявил, что зарплата библиотекарей в среднем по стране наконец-то превысила прожиточный минимум. Хорошо, конечно, но цены за последние месяцы так взлетели, что вряд ли наши «женские батальоны», в которых сражаются за культуру библиотекари, ощутили весомую разницу в своем благосостоянии.

Хотя есть, конечно, у нас и богатые территории. В 2007 году на одну библиотеку Ненецкого автономного округа в среднем приходилось 8448,5 тысячи рублей финансирования. Для сравнения: в Псковской области этот показатель составил 282,6 тысячи рублей, и в эту цифру заложено все — содержание здания, зарплаты, комплектование. Разница между двумя субъектами одного федерального округа — в 32 раза. Нормально ли это? Разве дети из двух местностей не граждане одного государства?! Почему же у них столь шокирующе разный старт?! Между прочим, равный доступ к культурным ценностям, к информационному пространству гарантируется нам Конституцией…

94-й федеральный закон поразителен своей «требовательностью» к очагам культуры. Библиотеки должны платить налог… на прибыль! Ну, правильно, у них же есть основные фонды — книги, они же «оборачиваются». А уж система аукционов и конкурсов, посредством которых теперь комплектуются библиотеки, — это совсем что-то фантастическое. Книга отнесена к категории «одноименный товар» — что том Пушкина, что бульварный роман. И брать надо то, что дешевле. Купить книги даже у издательства, напрямую, нельзя. (У автора — и подавно.) Книги, которые библиотеке подарены, — лишняя головная боль, потому что их надо ставить на баланс, оценивать, а значит, платить налоги.

Представитель Минэкономразвития Анна Катамадзе наоборот считает, что закон хорош со всех сторон, надо только научиться им пользоваться, «найти лазейки». А для составления правильных бумаг хорошо было бы, если бы районные библиотеки завели себе специальный штат — человек в 15. Это горячее предложение окончательно показало, сколь далеки бывают наши высшие чиновники от народа (это даже больше, чем разница между Ненецким АО и Псковской областью), пребывая в своем утопическом бумаготворчестве…

2009

Русский язык, русская культура, русский мир

Велик русский язык: сколько на нем было выговорено атеистических проклятий и сердечных молитв, сколько растиражировано догматических решений партсъездов и проникновенной лирики, сколько лжи и непотребства вылито на головы «дорогих россиян» и сколько негромких предсмертных военных команд сказано уже в новейшее время… Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей Родины устоял язык, устоял народ. И в начале испытаний, как в первобиблейские времена, всегда было слово — невнятная, усыпляющая брежневская речь убаюкала «солдат революции», пустопорожняя горбачевская скороговорка («знаитя, есть общечеловеческие ценности…») огорошила легкой выговариваемостью невозможных прежде вещей, а знаменитое ельцинское «шта?» стало главным междометием во времена «семейной» демократии.

Да, впереди всегда слово. Вспомним: сначала была высказана нашумевшая швыдковская максима: «Русский фашизм страшнее немецкого», — а уж потом, на готовенькое, явились эстонские гробокопатели. Другое крылатое выражение бывшего министра культуры: «Русского языка без мата не бывает», — ободрило целую генерацию писателей-матерщинников, представляющих теперь Россию в Лейпциге, Париже, Пекине, Франкфурте, Москве, Санкт-Петербурге — везде, где еще люди изредка, но открывают книги…

Очевидно, что русский язык, русское слово, русское информационное пространство надо защищать. Возникает только вопрос: от кого? От чиновника, которого назначает Президент? От Правительства, которое никак не сподобится внести законопроект в Федеральное Собрание с поправками в Закон о СМИ? От писателей, которые отправляются за народные деньги представлять русскую словесность за рубежи, но при этом не желают вставать при исполнении Государственного гимна России?! От Минобрнауки, которое последовательно делает все, чтобы выпускник средней школы вообще не обладал способностью думать по-русски?!

Враги у России были всегда, и очень часто они говорили по-русски, жили на нашей земле и занимали высокие должности. Виталий Коротич, главный редактор перестроечного «Огонька» (высокая партийная номенклатура!) хвастает: «Я разрушал Советский Союз за его же деньги…» На кону стояла половина мира. Изрядно потрепанная Россия, конечно, не чета СССР, но — нефть, газ, лес, золото, руды, земля, вода, пространства — здесь все еще есть чем поживиться. И «процесс пойдет», можно не сомневаться, опять со слова: зачем России столько «излишков»?! Не пора ли поделиться с теми, чья «зона национальных интересов» находится в районе Байкала и шельфа в Баренцевом море, на Кольском полуострове и на побережье Каспия?!

Феномен «пятой колонны» — людей, выросших в России, воспитанных на русской культуре, говорящих по-русски, но при этом яростно ненавидящих русский мир, пожалуй, наиболее точно охарактеризовал писатель Василий Дворцов: «Святоотеческая богословская традиция среди других форм одержимости различает „чужебесие“: „любление всего чужого, с презрением отеческого“. Ненависть к своей Родине — явление чисто психологическое, врожденный болезненный комплекс, особое уродство, как правило, не поддающееся исправлению».

Но, возможно, писатель ошибался. Судя по тому, что Михаил Швыдкой вошел в оргкомитет по проведению Года русского языка в России, он «исправился»… Как и Николай Сенкевич, генеральный директор ОАО «Газпром-Медиа» (сия чудная организация одарила нас вещанием на НТВ и ТНТ, где так часто вместо русской речи мы слышим бесконечное пи-пи — заглушку мата). В оргкомитет вошли и такие столпы государственного охранительства, как Исаак Калина, Михаил Сеславинский, Константин Эрнст и Олег Добродеев. За русский язык можно быть спокойным — в обиду его не дадут… В этом можно убедиться уже вечером, включив телевизор. Любой из каналов…

* * *

Впрочем, в нашем конспирологическом государстве трудно понять стратегию и тактику высшей власти. Всегда, анализируя какое-либо кремлевское действие, надо либо делить на два, либо умножать на четыре. Может быть, это у нас такая политика: задушить «чужебесов» в объятьях?! Потому что идея Года русского языка (если, конечно, не трактовать ее как катания обоймы привычных политологов по заграницам с целью якобы «пропаганды») очень правильная. Дисциплинируя слово, защищая его от пустобредия, лжи, пошлости, стеба, нецензурщины, мы «закрываем» тему защиты русской культуры процентов на 70. Потому что слово — везде: в книге, в газете, в телепередаче, в спектакле, в песне, в кино…

Слово — основа государства. И надо сказать, наша власть, когда ей нужно защищать себя, изощрится, но найдет законодательное определение самым спорным терминам. Например, «экстремизм» — и прессе, и законодателям тут давно все ясно — к чему дискуссии?! А вот слово «порнография» или словосочетание «культ жестокости и насилия» всегда вызывают вязкий спор: а что про это скажут эксперты? А разве тут есть какие-то нормы?! Какие тут могут быть законы? И не лучше ли выключить телевизор, если вам что-то не нравится?! То есть власть, когда ей нужно защитить детей, женщин, стариков-ветеранов, часто забывает то нравственное содержание, которое вкладывается в такие понятия, как «добро» и «зло», а предлагает нам быть толерантными, то есть забыть про иммунитет к «чужебесию». Не странно ли это?!

Сколько говорено про общественные советы при главных телеканалах, а воз и ныне там! И всего-то цена вопроса, если судить по пояснительной записке на сайте Комитета Государственной Думы по культуре, — 72 млн рублей. Ну не в деньгах дело, это же ясно! Дело — в слове. Тот, кто контролирует слово, контролирует культуру, а значит, и идеологию, а значит, и «голову», которая поведет «ноги» туда, куда ей скажут…

Революция, потрясшая в 1917 году мир, проходила под лозунгами: фабрики — рабочим, земля — крестьянам, мир — народам. Ныне уцелевшие фабрики принадлежат фабрикантам, земля зарастает сурепкой и чертополохом, а народы, послав своих наиболее крепких сынов в гастарбайтеры, трудятся на стройках капитализма. Но что интересно: даже «экстремисты» почему-то не выдвигают главный лозунг, который должен стоять на повестке дня: слово — народу! Неужто не могут до этого додуматься?!

* * *

Президент Путин объявил Год русского языка. Президент Путин издал указ об образовании фонда «Русский мир». Президент Путин на встрече с творческой интеллигенцией в Доме Державина в Санкт-Петербурге заявил: «Русский мир может и должен объединить всех, кому дорого русское слово и русская культура, где бы они ни жили, в России или за ее пределами. Почаще употребляйте это словосочетание — „русский мир“».

Да, конечно, кое-что меняется в государстве: не проклятое тоталитарное прошлое, а новые учебники по новейшей истории и обществознанию, не «сырьевой придаток», а «энергетическая сверхдержава», не олигарх, а вор, который должен сидеть в тюрьме, не «империя зла», а русский мир… Далеко не всем государствам и народам удается породить феномен глобального размаха, который можно было бы назвать «миром». Такими мирами обладают, наряду с Россией, только Испания, Франция и Великобритания. Но наш мир был построен не корыстолюбием конкистадоров, а энтузиазмом преобразователей. «Томас Манн сказал, что немецкому народу свойственно решать свои проблемы за счет всего мира. Можно добавить, что для русского народа свойственно решать мировые проблемы за свой собственный счет», — заметил по этому поводу писатель Дмитрий Галковский.

Сегодня на русском языке говорят около 233 млн обитателей планеты, из которых 164 млн используют его как родной (первый язык) и 69 млн (по другим данным — 114 млн) — как второй язык общения. Почти треть русскоговорящих — 37 процентов — живут за пределами России.

Но русский мир — это не только наша диаспора в дальнем и ближнем зарубежье и не только страны СНГ, все еще связанные с Россией исторической памятью совместного проживания, где было много славных страниц. Русский мир — это та часть человечества, которая живет под влиянием русских идей, находится в орбите русского влияния.

Идеи ненасилия Льва Толстого воодушевили Махатму Ганди и победили в Индии. Христианские идеи Достоевского укрепили изрядно пошатнувшуюся веру на Западе. Коммунистическая идея советского толка до сих пор держит в своем притяжении не только гигантский Китай, но и 40 процентов населения мира.

Важно, конечно, чтобы за границей учили русский язык, переводили русские книги и учебники. Но возникает вопрос: а зачем? Что нового — после великой литературы ХIХ века, великой победы над фашизмом ХХ века и после крупнейшей геополитической катастрофы — крушения СССР — может дать Россия миру? Нефть и газ? Но для этого русский язык не нужен. Дебоши в Куршавеле? Это вовсе не культурное событие. Писателей, помешанных на поедании кала? Но и это не тот продукт, что спасет хоть одну человеческую душу. Ясно, что от России ждут того, чем она всегда была сильна: идеи, которая даст миру иной, чем нынешнее направление, вектор развития.

Американская мечта понятна. Вполне ясна и идея арабского мира. Сосредоточивается древний, многокровный Китай. Пробуждается миллиардная Индия. А что же Россия?!

Борьба идей была и будет всегда. Как победить? Путь только один — надо быть вместе с истиной. Сражаться за нее и побеждать, а не размениваться на тридцать сребреников. Никогда идеей, вдохновляющей всю нацию, не будет заколачивание денег — просто потому, что их на всех не хватит…

* * *

Аналитики пишут: «Русский язык вызывал интерес в трех аспектах, которые можно условно обозначить так: русский язык как язык Ленина, язык Гагарина и язык Пушкина». То есть русский мир держался на трех китах: советском проекте, то есть построении нового общества, которое вызывало огромный интерес во всем мире, заметных достижениях в науке, технике, технологии и нашей великой классической литературе.

Надо ли объяснять, что язык Ленина и язык Гагарина нами почти утрачен? А язык Пушкина? Апелляции к великому прошлому смешны, если они ничем не подкрепляются в настоящем. (А кому наша «пятая власть» раздавала Госпремии по литературе? Вчерашним и нынешним диссидентам, разрушителям государства. Но никогда разрушитель не станет великим и национальным писателем — это закон жизни.)

Пушкин, конечно, написал бессмертные строки: «И долго буду тем любезен я народу, / Что чувства добрые я лирой пробуждал, / Что в наш жестокий век восславил я свободу, / И милость к падшим призывал». Универсальная формула русской культуры и русского мира, воплощенная в русском слове.

Но сегодня, перефразируя известное высказывание, можно сказать, что не «Пушкин наше все», а Путин наше все. Он сегодня — наш Ленин (мюнхенская речь, русский мир), наш Гагарин (нанотехнологии и возрождение авиапрома) и даже наш Пушкин (Год русского языка). Путин — единственный культурный и государственный объединительный символ для подавляющего большинства населения страны.

Хорошо ли это? Не много ли на одного? И почему именно Путин (а не Фрадков, Швыдкой, Соколов, Фурсенко, Кадыров, в конце концов) должен был возвышать голос в защиту русского языка? Что, разве высоким чиновникам было «не велено»? Странная у нас получается демократия — она абсолютна суверенна — никто ничего хорошего для страны делать не спешит. Ждут команды или воли первого лица. До этого: ни-ни! Только имитация бурной деятельности.

* * *

Русским много дано, с них много и спросится. Россия в яме — виноваты русские и немножко евреи: как же, «двести лет вместе»! Россия на подъеме — молодцы, все вместе потрудились, мы же многонациональное государство!..

Но Россия у нас, у русских и нерусских, одна, она нуждается в нашей защите, в нашем внимании и в нашей любви.

Когда-то русская культура объединяла нас всех — песни Алексея Фатьянова и «Василий Теркин» Александра Твардовского, «Вставай, страна огромная…» и послевоенная «лейтенантская проза», энергия Лидии Руслановой и голос «писателей-деревенщиков», «Судьба человека» Сергея Бондарчука и «Калина красная» Василия Шукшина. Величие русской культуры зиждется на трех основаниях: милосердии, любви и целомудрии…

За годы, прошедшие со времен распада СССР, трудно вспомнить песню, роман, кинофильм, который стал бы таким — в духе пушкинских заветов — объединительным событием. Для всех — богатых и бедных. Или хотя бы для бедных, потому что их подавляющее большинство и бедными они стали не по своей воле.

На фильм Евгения Матвеева «Любить по-русски» люди собирали средства по рублику, всем миром. Режиссер не обманул зрителей — картина состоялась, она будет жить. Это очевидно.

Слово «любовь» затаскали и замусолили юмористы, репортеры из подпольных публичных домов, сектанты и благотворители. И все же нормальные люди по-прежнему понимают глубокий смысл этого слова. Детям наша любовь дает крылья мечты, работе — большой смысл, государству — лад и согласие. Семья без любви, пусть даже и богатая, несчастна.

Настанет время, когда каждого из нас суд истории спросит: любили ли вы Россию, свою Родину? Что хорошего вы сделали для нее?

Что мы ответим?

2007

«Воспитание чувств» на Сибирской земле

Вампиловский фестиваль в Иркутске собрал 14 театров из России, Польши, Казахстана и Украины. «Домом» для актерской братии стал Иркутский академический драматический театр им. Н. П. Охлопкова — здесь прошли основные показы, сюда стремились вечерами сибиряки, спрашивая «лишний билетик». Рядом с театром — памятник Вампилову, «домашний», вовсе не монументальный, кажется, вот-вот драматург шагнет с невысокого постамента и отправится «в народ». «Сибирский Чехов» ушел из жизни молодым, а сделать успел много — талант его раскрылся сильно и ярко. Символ фестиваля — красная рябина, и ее ветви горели в руках у гостей и участников праздника, в ладони у бронзового Вампилова как напоминание о внешне простых, но незыблемых основах русской жизни.

Об особенностях именно этого праздника говорила на открытии Капитолина Кокшенева, известный театральный и литературный критик: «Есть фестивали экспериментальные, есть гламурные, есть протестные. А здесь в центре стоит человек. Сюда можно смело привезти спектакли по советским классикам — Вампилову, Абрамову, Айтматову. Очень многие вопросы, которые мы задавали советской эпохе, получают в Иркутске, на мой взгляд, правильный ответ. Здесь не рвутся времена, а связываются. Мы не оскорбляем поколение отцов, а пытаемся его понять. На этом фестивале мы все действительно братья и сестры. Он предлагает не развлекаться, а разобраться в себе. Поразмышлять о современности строго и возвышенно».

На Вампиловском фестивале было представлено два спектакля по Федору Абрамову — «Братья и сестры» Льва Додина и «Бабилей» Александра Ерохина. Академический малый драматический театр — Театр Европы из Санкт-Петербурга считался главным гвоздем фестивальной программы, еще бы, «Братьям и сестрам» уже четверть века, с этой постановкой Л. Додин объехал полмира и собрал самые престижные премии и награды. Спектакль в рекламных афишах называли «легендарным», «великим», «прекрасным и страшным гимном», «эстетическим переживанием немыслимой высоты». Что и говорить, иркутянам, куда Театр Европы приехал впервые, конечно, было интересно увидеть своими глазами это «пронзительное послание».

Зрелище и впрямь оказалось весьма поучительным и… в какой-то мере смешным, несмотря на всю трагичность представленного материала (жизнь послевоенной северной деревни с ее бедами и горестями). Публика воскресила в памяти многие «находки» перестроечного театра. Тут и голые актеры (сцена в бане), и сцена свального греха, и непристойные частушки, и истеричная игра актеров, и ложный «символизм», и конечно же густой замес из антисоветчины и самых превратных представлений о том, что есть русская деревня и люди, ее населяющие. Временами возникало сильное сомнение в том, что происходящее на сцене есть реконструкция художественного мира Федора Абрамова — коммуниста и Героя Соцтруда. Конечно, произведения подлинного художника всегда многослойны и многоплановы, но у большого писателя, в отличие, допустим, от актера, одно лицо, и он не может «двоить», правду жизни он выражает во всей целостности и полноте. «Додинцы» же сосредоточились на социальном обличении советского строя и советского человека, это как раз и составляло «второй план» спектакля, но поскольку такая культурная задача давно уже потеряла свою актуальность для зрителей, постановка «забуксовала», и актеры вынуждены были от сцены к сцене нагнетать внешние, «истерические» средства воздействия на публику.

«Бабилею», который играют актеры из объединения «Провинция», тоже больше двадцати лет, но спектакль сей как золушка при мачехиных дочках. Постановка Александра Ерохина известна лишь «в узких кругах», у спектакля, кажется, есть только одна награда — «Золотой Витязь» за 2005 год. Зато иркутский зритель сумел по достоинству оценить увиденное: «Полный эффект присутствия на деревенских посиделках! Открыли занавес — и все пропало, кроме того, что есть на сцене, в деревенской избе. Игра бесподобная! Актрис вообще не видно — бабы и бабы, со своими рассуждениями, горестями, попытками уговорить себя, что так надо, что „Бог велел“. Все подлинное — и говор, и песни, и костюмы» — так отозвалась о спектакле одна из зрительниц. И, действительно, если «додинцы» задержались в перестроечной чернушности, то «бабилейцы» остались на недосягаемой высоте подлинного искусства. Но все это ясно только «по гамбургскому счету», что же касается счета житейского, то здесь все наоборот: снобистская критика отзывается о «Братьях и сестрах» как о вершинах театрального мастерства, а «Бабилей» просто-напросто замалчивает.

Любопытно, что эти же две тенденции прослеживаются и в литературе: давно уже нет СССР, а натуралистическая истерически-перестроечная беллетристика пишется килограммами и получает громкий «пиар». Зато живая, органическая проза, наполненная болью, красотой и гармонией времени, зачастую замалчивается или загоняется в условия самовыживания. И, естественно, ее становится все меньше. В результате страдает зритель и читатель, обворованный дважды — материально и духовно, потому что ядовитый и давно протухший «культурный продукт» ему рекламируют как лекарство, да еще и продают втридорога.

Но отдадим должное Иркутскому драмтеатру — он пошел своим путем, равняясь не на официальные авторитеты, а на собственное понимание искусства и жизни. «Охлопковцы» представили спектакль «Последний срок» по повести Валентина Распутина (писатель присутствовал в зале). Напомним, повесть начинается фразой: «Старуха Анна лежала на узкой железной кровати возле русской печки и дожидалась смерти, время для которой вроде приспело: старухе было под восемьдесят» — и заканчивается вполне предсказуемо: «Ночью старуха умерла». Вот как оценила постановку Иркутской драмы К. Кокшенева: «Этот спектакль — явление в современном театре очень редкое. Перед нами театр слова и подлинного переживания. Современному человеку, так берегущему себя от боли и страдания ради силиконовой красоты и такого же „счастья“, вдруг предлагается думать о смерти и пытаться понять, почему эта старуха не боится смерти?! И почему ее последний земной срок стал таким тяжким испытанием для всех ее детей?»

Спектакль, книга, музыкальное произведение, картина, фильм — это в концентрированном виде есть выражение духовной жизни народа и конечно же сущности художника. На Вампиловском фестивале прошли два «круглых стола», посвященных «самочувствию» русской культуры. Приятно, что собрали они не только творческую интеллигенцию, но и представителей исполнительной власти — послушать голос народа пришли министр культуры и архивов области Вера Кутищева, руководители районных департаментов. И, как это всегда бывает на обсуждениях подобного рода, кипели споры между сторонниками «культуры без границ» (Бога нет — все разрешено) и «культуры-иерархии» (Но есть и Божий суд, наперсники разврата…).

Победителем из таких сражений всегда выходит живая жизнь, которая ставит прямые и остронелицеприятные вопросы. Да, Иркутск — культурная столица Сибири. Но почему в самом центре города расположилась «шанхайка», местный «черкизовский рынок»; и как можно мириться с тем, что китайские торговцы буквально «выгрызают» исторические кварталы города, превращая их в декорации для съемок фильма про бомжей? Неужели культура так оторвана от жизни, что ей нет дела до того, что творится в центре города? Или влияние местной интеллигенции столь ничтожно, что ее глас слышен только на «круглых столах», где она рассуждает о том, что «масскультура выстраивает новую форму человечности»?

В Иркутске в образцовом состоянии находится Мемориал павшим в Великой Отечественной войне (за что огромное спасибо сибирякам!), на улице Энгельса есть настоящий резной дворец — Дом Европы, где часто проходят встречи с деятелями культуры, но деревянный Иркутск «тает», его жгут, дома сносят, и вопрос сохранения архитектурного наследия для города первостепенен.

Леонид Бородин, Валентин Распутин, Александр Вампилов — Иркутск не случайно называют еще и литературной столицей Приангарья, но что будет завтра? Сохранится ли литературный журнал «Сибирь», который, конечно, убыточен с точки зрения финансов, но где же будет печататься восходящая звезда русской поэзии Василий Попов из Ангарска или щедро одаренный прозаик Андрей Антипин из села Казарки Усть-Кутского района?! Как же они раскроют свой талант, как прославят родную землю, если у них не будет опоры и поддержки дома?!

Вампиловский фестиваль — это не только спектакли, творческое общение, но и возможность возвращения к первоосновам жизни (что, кстати, было характерно и для творчества «Сибирского Чехова»). Сибиряки понимают, что от них ждут не только выработки новых общественных ориентиров, но и следования им. Только так можно реабилитировать изрядно скомпрометированное в постсоветское время звание русской интеллигенции.

2009

О дивный новый мир

60-е годы ХХ века земляне, открывшие космическую эру, грезили новыми галактиками. Писатели-фантасты рисовали заманчивые картины путешествия в иные миры, населенные инопланетянами. Там, на просторах Вселенной, искривлялись пространство и время, по-иному текла жизнь, и потому самой трудной задачей для землянина становилось сохранение своей человеческой сущности…

Мы и не заметили, как эти грезы сбылись. Причем самым комфортным для человека способом — не надо ни космических кораблей, ни долгих путешествий, ни изнурительных тренировок. Новые миры открылись вслед за изобретением Интернета (разработка этой «темы», кстати, стала реакцией минобороны США на запуск в СССР искусственного спутника). «Виртуальная реальность» сегодня не является чем-то эфемерным, она в действительности существует, и люди, скитаясь по пространствам Мировой паутины, становятся иными. Это доказывают многочисленные исследования. Американский педагог Марк Пренски ввел такое понятие, как «цифровые аборигены» — это те, кто родился и вырос в окружении компьютеров, игровых приставок, mp3-плееров, видеокамер, сотовых телефонов. Для них Интернет стал неотъемлемой частью мира, и потому сегодняшние дети думают и обрабатывают информацию совсем не так, как их предшественники. Доктор Брюс Д. Перри из Медицинского института Бэйлор Хьюстонского университета утверждает, что «…мозг наших учеников претерпел физиологические изменения и отличается от нашего… мы можем с уверенностью сказать, что изменился их образ мышления».

Так формируется новое, цифровое поколение землян. Еще неизвестно, какой «финт» сделает человеческая история через каких-нибудь лет пятьдесят, но одно уже ясно сейчас — научная фантастика переживает упадок жанра, потому что не поспевает за скоростью «цифровых изменений». Это видно даже на бытовом уровне: десять лет назад мобильный телефон был аксессуаром для избранных, а сегодня сотовая связь доступна для трети жителей самого бедного на планете африканского континента.

Цифра активно завоевывает и Россию: у нас 42 млн интернет-пользователей (36 процентов от общего числа жителей страны). Вроде бы в мировых масштабах и немного — россияне составляют 2,4 процента от всей аудитории Интернета (1,7 млрд). Но зато у наших «цифровых аборигенов» шире виртуальный выбор — на одного пользователя в Рунете приходится больше сайтов, чем в среднем в мире (в России 15 млн сайтов, что составляет 6,5 процента от всей сети).

Тут бы и порадоваться: ай да мы, ай да молодцы! Но что это за сайты и чем заняты в «виртуале» наши «цифровые граждане»? Ответы на эти и многие другие вопросы обсуждались в ходе Недели безопасного Рунета. Тема «Угрозы детям, взрослым и обществу из Интернета: положение в России» говорит сама за себя — «о дивный новый мир» оказался совсем не похожим на четвертый сон Веры Павловны или на модель общества всеобщего благоденствия. Так, в лидерах запросов в Интернете прочно держится слово «порно» (в месяц только на Яндексе 28 млн поисков). «Игра» котируется пониже — 21 млн запросов. На фоне этих двух основных увлечений цифрового населения как-то окончательно завял «секс» — 5 млн поисков. «Любви» еще меньше — 4 млн запросов…

Но вернемся к порно, ибо даже самый благочестивый и целомудренный пользователь Рунета безо всяких специальных поисков обязательно столкнется с этой напастью. Гениталии и картины совокуплений лезут изо всех щелей — в виде спама, всплывающих картинок, «сопровождения» к самым неожиданным темам, будь то реклама детской одежды или книжный сайт. «Мы практически не имеем успешных судебных историй, связанных с пресечением интернет-порнографии, использования детей в этой истории, потому с помощью наших законов и правоприменительных практик пока не удается ухватить этот вид преступности, довести ее до ответственности», — заявила член Общественной палаты Ольга Костина.

Не правда ли, странно? Периодически «цифровых граждан» за публикации в сети привлекают к ответственности, особенно часто по печально известной 282-й статье («Разжигание розни»). Почему же за «детское порно», «школьное порно» и прочие преступления педофилов только журят?! То, что власть борется с теми, кто ее оскорбляет или подрывает ее устои, вполне объяснимо. Но почему она так мягка к педофилам — реальным и виртуальным?! Неужели педофилы ей милей экстремистов? О. Костина рассказала, что «Общественная палата работала вместе с Госдумой в прошлом году по поправкам в законодательство, которые касались ужесточения наказаний за преступления против детей. Поправки шли с трудом — мы наблюдали невидимое, но очень плотное противодействие».

Надо ли удивляться, что образ мышления детей в такой грязной информационной среде радикально меняется. И вот уже блоггер делится своими наблюдениями: «Докатились! Младшая сестра играет с куклами в игру „Снимаем порно с голыми детьми“». Что же вырастет из этого ребенка? Неужели добрая мать и общественница-активистка, которая будет рождать «государственные мысли» и высказывать их в блоге Президенту?!

«Регулировать надо те общественные отношения вокруг Интернета, которые стали патологическими, — считает советник Конституционного Суда Владимир Овчинский. — Россия с 1996 года член Совета Европы. В 2007-м эта организация принимает Конвенцию о защите детей от сексуальной эксплуатации, которая вся касается Интернета. Россия даже не подписывает эту Конвенцию, я уже не говорю о ратификации! В 2005-м Совет Европы принял Конвенцию о противодействии торговле людьми. Мы тоже не присоединяемся к этому документу, хотя он на две трети связан с противодействием в Интернете. Я пытался узнать у представителей МИДа, Госдумы, Совета Федерации, Генпрокуратуры, МВД, почему это происходит. Ни у кого нет вразумительного ответа. Мало того, многие даже не знают о наличии этих конвенций! Мы готовили вместе с Общественной палатой сборник о защите детей, в том числе от сексуального насилия, так не нашли даже русских текстов конвенций. Почему это происходит? Если мы подпишем и ратифицируем конвенции, нам придется существенно менять наше уголовно-процессуальное законодательство и ужесточать его, как в Европе и в США. А Россия уклоняется, несмотря на то что ситуация складывается катастрофическая: по данным Следственного комитета при прокуратуре, количество сексуальных преступлений против детей за последние 5 лет выросло в стране в 25 раз! И во многом потому, что идет сумасшедшее распространение детской порнографии в Интернете».

Еще раз повторим эту цифру: количество сексуальных преступлений против детей за последние 5 лет выросло в стране в 25 раз! Это свидетельство торжества демократии и свобод или показатель государственной анархии и растленности нравов?! Что же за общество мы строим и как в нем жить, выныривая в реальность из «виртуала»? Кажется, что в нашей стране нет ни одного достижения науки и техники, которое нельзя было бы повернуть во вред человеку. Все время раздаются голоса, что «сообщество само себя отрегулирует», вот и представитель Минкомсвязи Олег Чутов призвал не «кошмарить» сеть. На что Марк Твердынин, председатель Регионального общественного центра интернет-технологий, справедливо заметил, что «саморегулирование» в Мировой паутине так же невозможно, как и на автомобильных дорогах.

Итак, мы летели к звездам, а оказались всего-навсего потребителями грязного контента, грязного телевидения и грязного Интернета… Вперед, Россия!

2010

Гельман как «зеркало души» нашей контрреволюции

Россия стала «Полем чудес» для ловкачей и пройдох.

Леонид Бородин, «Пермь в осаде»

Буква «П» за 10 миллионов — это памятник бюджетным средствам.

Новейший пермский фольклор

Вначале были Деньги. Именно так: с большой буквы. Деньги, золотой телец, бабло, баксы… И антитеза: быдло, пипл схавает, биомасса, электорат. В начале 90-х прошлого века в России появились парни, умеющие делать личные деньги из вчера ещё «общенародной собственности». У них всё получилось: народ-дурак прогнулся. Правда, потом парням потребовалось «облагородить» операцию отъема денег — с помощью «честных выборов» (после расстрела Парламента в 1993-м) и Конституции. В цене были манипуляторы, называемые политтехнологами.

В «нулевых» всё забронзовело. Деньги чудесным образом превратили вчерашних бандитов в респектабельных бизнесменов и высших чиновников, система обрела устойчивость и работала почти без сбоев. Верхи доросли до роскоши человеческого общения. И, конечно, до понимания, что рабов надо держать в узде, в мировоззренческой клетке. В олигархическом государстве богатые люди проводят для бедных определённую культурную и образовательную политику. Но неужели богатые заинтересованы в том, чтобы стать беднее?!..

Михаил Швыдкой и Марат Гельман — две ключевые фигуры в культурном управлении Россией в «нулевые» и начавшиеся «десятые». О Швыдком, авторе провокативной фразы «русский фашизм страшнее немецкого» и махинаторе «реконструкции Большого театра» сказано достаточно. Он и сейчас на коне, при власти, процветает, что свидетельствует о его безусловных заслугах перед воровским режимом — не случайно шедевральной картиной эпохи его нахождения в должности министра культуры РФ стал сериал «Бригада». Наш краткий рассказ — о Марате Гельмане и о его деяниях в Перми.

Марат Гельман — сын известного советского драматурга. Родитель скандального галериста казался вполне благополучным гражданином, борющимся против засилья бюрократии в советской системе хозяйствования. (См. фильм «Премия», 1974). Ничто не предвещало, что потомок Александра Исааковича будет отождествлять православные храмы с клизмами и возбуждать религиозную ненависть в народе (выставка «Родина» в Перми, ноябрь 2011 года), разве только то, что Гельман-старший, лауреат Госпремии СССР, не удержался и поставил свою подпись в октябре 1993 г. под письмом писателей, призвавших Ельцина расстрелять Российский парламент.

Биография Гельмана-младшего бурно развивается в 90-е — он основывает в Москве одну из первых частных галерей, активно участвует в политике, консультируя «Союз правых сил» и сотрудничая с Глебом Павловским. С июня 2002 по февраль 2004 Гельман — зам гендиректора «Первого канала», и в это же время — пиар-консультант партии «Родина», во главе которой стояли Дмитрий Рогозин и Сергей Глазьев. Потом будут выборы на Украине в 2004-м году.

В феврале 2005 года Гельман «прославился» выставкой «Россия-2», после которой верующие подали на него в суд за оскорбление религиозных чувств (иск отклонен). Название выставки — намек на «манифест новой интеллигенции». Гельман витийствовал по этому поводу: «Одна Россия — это политика, это Путин, это вертикаль власти, это нефть, газ, „Единая Россия“, нация. И есть другая Россия, в которой мы живем. Они не соприкасаются друг с другом». Но, как мы увидим далее, эти две России очень даже соприкасаются, фактически они — не разлей вода.

С 2008 года Гельман осчастливил своим явлением Пермь — именно тут, как утверждают наши власти, вот-вот расцветёт культурная столица Европы.

Жизненный путь, как мы видим, весьма извилистый. Но есть нечто общее, что объединяет все «проекты» Гельмана: и СПС, и «Родину», и Пермь — это Деньги с большой буквы. Гельман — пылесос по очистке бюджетов от наличности. Давно уж сдулся СПС, кремлёвцы использовали «Родину», чтобы отгрызть голоса у коммунистов и слили эту партию, да и флагман нынешнего, пермского проекта, «Единая Россия» обрела несмываемое клеймо партии жуликов и воров. Фригийский царь Мидас, по легенде, обладал волшебным даром: всё, к чему он прикасался, превращалось в золото. У Гельмана сходная способность: лёгким движением руки он превращает ваши деньги… Превращает ваши деньги… Во что именно? Отправимся в Пермь, чтобы оценить искусство «новой России».

Проект «Культурный альянс», первым полигоном для которого стала Пермь, придумали Владислав Сурков и Марат Гельман. «Суть его в том, чтобы распространить опыт пермского изнасилования на другие регионы. Для Суркова это — новая идеология государства. Для Гельмана — вантуз, которым он прокачивает региональные бюджеты», — утверждал Алексей Иванов, автор «Золота бунта» и других бестселлеров. В своем интервью сайту «ФедералПресс» писатель откровенен: «У Чиркунова (губернатора Пермского края. — Авт.) есть железный критерий: мнение Гельмана. А у Гельмана другой критерий: своя тусовка, которую ему надо кормить, чтобы она кормила Гельмана потом, когда в Перми все закончится… В кризис его бизнес пошатнулся, и пришлось с меценатов перепрыгивать на бюджет. Гельмана привез в Пермь меценат Сергей Гордеев, который придумал знаменитую выставку „Русское бедное“. Увидев, чего творит Гельман, Гордеев снял Гельмана с довольствия и ушёл из Пермского края. Пришлось Гельману, бунтарю и нонконформисту, искать поддержку в „Единой России“ и у Суркова».

Выставка «Русское бедное» — это пятиконечная звезда из окурков, лопата из дорожного знака, стульчак из табуретки. Это «альтернативный вокал», который выражался в пронзительных криках и хрюканье, музыканты в противогазах, молотящие деревянными колотушками по мусорным бакам и ящикам. Это модель кровати с привязанными к ней книгами, проволочная вешалка с разнообразным женским бельём на плечиках, космический корабль из сигарет и сигаретных пачек, гигантский заголовок газеты «Правда» с орденами, выполненный в чёрной резине, танк из советской мебели, маленький туалет «типа сортир», движущиеся металлизированные шланги и т. п. Искусство ли это? Игорь Аверкиев, историк и социолог из Перми, написал подробный путеводитель по выставке и пришёл к выводу — большинство «арт-объектов» к искусству не имеет никакого отношения, в лучшем случае это дизайн, в худшем — провокация и «вакханалия концептуализма». Были, конечно, отдельные творческие открытия — например, композиция Витаса Стасюнаса «Причины и связи», но не они правили бал на «Русском бедном». Аверкиев справедливо замечает, что так называемые «современные художники», собранные Гельманом, работают без души, чаще из желания удивить или эпатировать, и зритель чувствует это, голосуя ногами. В результате, заинтересованы в такого рода перформансах лишь толкователи: критики, журналисты, эксперты, университетские профильные профессора, представители «отраслевых субкультур» и прочих духовных меньшинств. Вооружившись их поддержкой, Гельман стал надувать пермский «культурный пузырь».

Пилить бюджеты всех уровней — тренд «нулевых». Даже странно, что Гельман так долго шел к спасительной для его «интеллектуального бизнеса» идее. И точно также, как нынешнее «информационное обеспечение» не имеет никакого отношения к журналистике, так и современные арт-практики далековаты от прекрасного и возвышающего душу искусства. Сегодня в России вместо журналистики — «белый» и «чёрный» пиар, вместо искусства — политизированный дизайн. Т. е. фактически перед нами глубоко эшелонированная идеологическая фальсификация. Уместно тут вспомнить экономиста Василия Симчеру, который размышляя о протестных настроениях после выборов 4 декабря 2011 года в Государственную Думу, заметил: фальсифицированы не выборы, фальсифицирована вся наша жизнь.

Питает творцов этой системы бюджетное меценатство. А налогоплательщик? Его не спросили, мнение граждан никому не интересно. Властям «протесты общественности» против гельмановской «культурной революции» глубоко по барабану: губернаторы у нас не избираются, а назначаются по непонятным для населения критериям. Потому глава Пермского края Чиркунов со спокойной душой вверг подведомственные ему города и веси в жесточайший эксперимент: неуклонно сокращая местные «очаги культуры» (за время его правления закрыто 273 клуба, 214 библиотек, 308 киноустановок), он щедро оплачивает арт-насильнические акции Гельмана и Кº. Таким образом губернатор поднимает свой авторитет в глазах Владислава Суркова, и — опосредовано — в представлении Владимира Путина. Ну, а думы народные на сей счёт — дело десятое для человека, семья которого живёт в Швейцарии, а жена и дети — двупаспортные.

Пермская интеллигенция многократно просила избавить их город от Гельмана и его команды. Вот цифры из письма, направленного Дмитрию Медведеву. Подписанты вопиют: трехлетний бюджет на культуру почти 2 млрд. руб., при этом «местных» ужимают в расходах, зато Гельману ни в чем отказа нет. Тут тебе и арт-объект «Сфера» — около 5,0 млн руб.; и 241 тыс. руб. за буквы «ВЛАСТЬ» у здания заксобрания края; и по 102 тыс. руб. за каждого из трех «трэшменов» (человечков с мусорками). В 8 млн. руб. (по другим данным — 9,8 млн. — Авт.) обошлась налогоплательщикам 12-метровая буква «П» из еловых брёвен; в 35 млн руб. — строительство арт-объекта «Стена» у драмтеатра (решетчатая структура из клееного бруса высотой 9–12 м через всю площадь по диагонали); 112 млн руб. ушло на гельмановский фестиваль «Белые ночи» (для сравнения: на повышение зарплаты муниципальным бюджетникам с 01.06.2011 г. на 6,5 % выделено 68 млн. руб.) … И т. д. и т. п.

Ответа на свой «крик души» жители «культурной столицы» не получили. В Москве так принято — на челобитные холопов отвечать новыми порками. И что из того, что не доросли жители Перми до матерных вирш и стихов о волосатых лесбиянках, которые теперь считаются шедеврами на гельмановских фестивалях, или до спектаклей с голыми стриптизершами (детище театра «Сцена-Молот», арт-директор Эдуард Бояков). Кстати, созданные за госсчет «высокохудожественные» мусорки, буквы и столбы принадлежат не городу и не краю, а гельмановскому Музею современного искусства PERMM. По истечении 11 месяцев с момента, как «объекты» были выставлены на всеобщее обозрение, они, согласно договорам, подлежат демонтажу. «Схема искусства траты денег и заметания следов, как видим, проста до безобразия», — замечает Сергей Оболенский из «Собеседника. ру».

Ныне самый востребованный литературный жанр в России — не беллетристика и даже не публицистика. Настоящие бестселлеры — сухие юридические документы из интернет-проекта «РосПил». Например, о том, как отоваривается чеченское МВД, или как в Сочи строят дороги, а Высшая школа экономики размещает госзаказы.

В Перми пока нет своего блогера Навального, но можно предположить, что скоро он появится. Искусство здесь обогащает — в прямом смысле слова. Подтверждение тому — «поэма в цифрах», подписанная Владимиром Шуклецовым, и.о. председателя Контрольно-счетной палаты края. Отчет от 1 декабря 2011 года охватывает временной отрезок в два с половиной года.

Интересная цифирь: за указанный период зарплата сотрудников Музея современного искусства PERMM выросла в 2 раза — до 34 835 руб. А вот у тех, кто работает в Пермской художественной галерее, доходы существенно ниже — 6,6–9,9 тыс. руб. Т. е. на русское классическое искусство и на его хранителей — тьфу, главное — поддержать создателей маленьких туалетов «типа сортир». Добавим к этому, что Пермский краеведческий музей на правительственном часе в Совете Федерации был назван министром культуры Александром Авдеевым в числе тех, где выявлено наибольшее количество утрат экспонатов. Это связанно с ветхим состоянием здания и плохими условиями хранения.

Листаем «поэму» дальше. Минкультуры края допустило нецелевое использование бюджетных средств — люди катались за госсчет во Францию, Германию, Швецию, Бельгию, Австрию и др. мимо сметы, залезая в карман налогоплательщика (1 млн. 253 тыс. руб.). В отчёте фигурируют фамилии соратников Гельмана: Бориса Мильграма (в 2008–2010 гг. — министр культуры), Николая Новичкова (преемник Мильграма на посту министра, ныне руководитель «Культурного альянса»), Александра Протасевича (ныне и.о. министра), Вероники Вайсман (бывший зам. министра культуры, ныне директор проектного офиса «Инновации в культуре и развитие городской среды»). Но разве культурные люди нарушают законы?! Так, Мильграм трижды съездил в Цюрих по «вопросу разработки концепции Пермской художественной галереи», прокатал 144 тыс. руб. государственных денег, но концепции так и не появилось (наверное, надо ещё съездить раз пять!). Зато Мильграм пошел на повышение — он теперь вице-премьер правительства края.

Вообще, с галереей беда. 7 млн 610 тыс. руб. были потрачены в 2008 году на архитектурный конкурс по созданию её проекта. Аудиторы счетной палаты признали эти расходы неэффективными, так как проекты не реализуются (хотя победители конкурса получили деньги из бюджета). За последующие три года минкультуры края так и не решило вопрос с отводом земельного участка для строительства галереи.

И снова о деньгах. Руководитель театрального проекта «Сцена-Молот» из команды Гельмана Эдуард Бояков получает 98 тыс. руб. в месяц. У него есть двойник — художественный руководитель Юрий Милютин с окладом в 112,9 тыс. руб. Есть и дорогостоящий режиссер — Дамир Салимзянов (92 тыс. руб. в месяц) с дешевым дублёром (оклад 9,1 тыс. руб). «Фактически в театре за счет бюджетных средств содержится 2 художественных руководителя (или 3 — по уровню оплаты труда) и 2 режиссера, что не отвечает требованиям эффективного расходования бюджетных средств, в связи с чем 4 млн. 216 тыс. руб. признаются неэффективными для краевого бюджета…» — следует из отчета.

А какой эффект от существования еще одной мутной «инновационной» конторки — «Центра по реализации проектов» (директор Вячеслав Торчинский, бывший владелец рекламного агентства «Новая волна»)?! Лишь в первом полугодии (!) 2011 года расходы этой организации на разработку концепций, идеологий, программ составили 7 млн. 914,9 тыс. руб. И следом карьерный взлёт — Торчинский становится председателем комитета по культуре Перми! Вот уж действительно: лучший бизнес — это госбюджет. Да и упоминавшаяся Вероника Вайсман рулит инновациями за счет народного кармана: в её проектном офисе 4 штатных единицы, каждая из которых обходится налогоплательщикам в 90 тыс. руб. в месяц.

Итак, в Перми создана уникальная система по распилу бюджетных денег, объединяющая столичных аферистов от культуры и местных «инновационных» чиновников. Под жульничество подведена правовая база — в виде её отсутствия. «До сих пор министерством культуры Пермского края не разработаны стандарты оказания государственных услуг. Как оценивать картинки, лекции, круглые столы, концепции, работу заезжих „гастролеров“? Минкульт производит эту оценку на свой и Марата Гельмана „глаз“. И это один из ответов, почему такое бездумное использование бюджетных средств на непонятные „концепции“ и „проекты“ стало возможным», — пишет Татьяна Соколова в «Пермском обозревателе».

Понятно, что передовой опыт Перми по распилу бюджета следовало распространить на другие города и веси: больше охват — выше доход. В июне 2010 года газеты сообщали: президиум генсовета «Единой России» утвердил новый партийный проект «Культурный альянс (региональный аспект)». Инициатор — Марат Гельман. Напрочь забыта оппозиционность, которой когда-то козырял галерист в Нью-Йорке: «Надо очень четко понимать, что в России существует большое количество людей, которые не принимают вот эту путинскую Россию, имея в виду Россию второго срока. При этом, эти люди не принимают и всех врагов Путина тоже. То есть, условно говоря, весь этот политикум наш — это клоуны и андроиды. Андроиды, роботы — это те, кто за Путина, а клоуны — это оппозиция. Всерьез участвовать на какой-то из этих сторон невозможно».

Впрочем, Гельман и не участвует всерьез. «Культурный альянс», согласно заявлениям его инициаторов, способствует созданию позитивного международного имиджа государства. Вероятно, карта России, составленная из грязных половых тряпок, продемонстрированная на выставке «Родина» в Перми, как раз и привлечёт европейцев, утомлённых Боттичелли и Рафаэлем в «культурную столицу Европы». Гельман шутит, осуждая «путинскую Россию второго срока», но зато деньги берёт всерьёз. Кстати, узнать размер его оклада в Перми из отчёта местной счётной палаты так и не удалось. Что ж, оставим добывание этой тайной цифры энтузиастам.

А «Культурный альянс» тем временем шагает по стране — в Ижевске появились клоны пермских красных человечков, в Твери открыт Центр современного искусства «ТверЦА», а тут и денежная Тюмень подтянулась — недавно там прошел первый фестиваль современного искусства. На подходе Башкортостан, Нижегородская и Свердловская области, Северная Осетия, Дагестан, Самара, Тольятти, Киров, Чувашия… И не надо думать, будто губернаторы и региональные чиновники не знают, в чем состоит «искусство Гельмана», что они понятия не имеют о митинге в Перми, который местная интеллигенция провела под лозунгом: «От вашей культуры слоны дохнут». Это, кстати, не метафора — слон в местном зоопарке действительно сдох — из-за условий содержания несовместимых с жизнью. Но региональные чиновники понимают, что проект «благословлён» генсоветом «правящей партии», а на мнения народа им глубоко начхать — было бы начальство довольно. К тому же под идеи «современного искусства» хорошо пилить бюджет, так что выгоды у них с Гельманом взаимные.

Хочется немного остудить пыл местных реформаторов. Затевая «Культурный альянс», Гельман со товарищи обещали взамен горы золотые, в том числе и обильную пиар-отдачу в виде «укрепления базового имиджа „Единой России“ как партии реальных дел». Журналисты рассказывали, что единоросс Андрей Исаев так воодушевился альянсом, что даже предложил Гельману возглавить комитет по культуре в будущем составе Госдумы! Вовсю шла делёжка шкуры неубитого медведя…

Но на парламентских выборах 4 декабря 2011 года «ЕдРо» получило в крае лишь 36,3 % (в 2007-м году — 62,06 %). А на последовавших митингах чуть ли не главным политическим лозунгом жителей Перми стало требование избавить их от Гельмана и его тёплой компании. Вот такой получился специфический «имидж»…

Без сомнения, «культурная революция» в Перми стала катализатором роста протестного населения в крае. Так что оранжисты должны поклониться Гельману в ножки — молодец, брал деньги у «ЕдРа», а на самом деле искусно разжигал ненависть к «жуликам и ворам». Настоящий «агент Госдепа»! В феврале 2012 года галерист устроил в Перми встречи Владимира Рыжкова, Ксении Собчак и Леонида Парфенова с «рассерженными горожанами». Этот шабаш Гельман представил как проект создания «культурной оппозиции». Потому что «оппозиция бескультурная», ныне сложившаяся в Перми, на дух не переносит московского куратора-распильщика, а борьбу с ним приравнивает к антифашистской деятельности.

Ну а теперь о некоторых итогах «правления Гельмана» в Перми. В чем они выразились, кроме потраченных денег, подпорченного имиджа «ЕдРа», бешеного пиара «современного искусства» типа «сортир» и общественного возмущения? Слово писателю Алексею Иванову: «Судите по делам. Что нового создали в Перми за два года гельмановской „культурной революции“ его хунвейбины? Музей Гельмана, который за деньги края скупает работы друзей Гельмана. Гельмановский центр развития дизайна, который разрабатывает гербы для чиркуновских канцелярий. За счёт бюджета Гельман привёз кучу таких деятелей культуры, которые и сами могут собирать стадионы, но деньги за билеты тогда получит продюсер, а не Гельман. И пиар, пиар, пиар. А пермский зоопарк остался на костях лучших граждан города. Музей стал вдвое хуже. Здание галереи отдают церкви, а нового здания и в планах нет. Все остальное как лежало в руинах, так и лежит. В городе нет не то, чтобы киностудии, а даже книжного издательства. Все пермские бренды выброшены из культурного процесса, потому что соратники Гельмана — непрофессионалы, они не знают культурных технологий развития этих брендов».

А вот оценка Игоря Аверкиева: «За три года культуртрегерской оккупации в Перми не появилось ни одной новой пермской звезды и даже звёздочки в театре, литературе, музыке, изобразительном искусстве. Всё, что было нового выдающегося, — всё завезённое… С приходом культуртрегеров пространство пермского творческого роста было просто забетонировано московским гастрольным „чёсом“, закупленными „легионерами“ и фестивальным конвейером…»

И, наконец, мнение публициста Владимира Семенко: «Секрет непотопляемости Гельмана — его деятельность как политтехнолога, а отнюдь не как галерейщика. Люди, которым он в свое время оказал „неоценимые услуги“, в благодарность дают хорошо украсть. Вот и вся культурка…»

Вы думаете, «наверху» не знают о десятках (если не сотнях) публикаций, негативно оценивающих опыт пермского культ-насилия?! О том, что думают о деятельности Гельмана и Кº арт-критик Капитолина Кошенёва, поэты Игорь Тюленев, Юрий Асланян, Федор Востриков, писатели Леонид Бородин, Татьяна Соколова, Александр Проханов, Алексей Шорохов, журналисты Игорь Маркин, Николай Охотин, Алексей Харитонов, Людмила Каргопольцева, Василий Бубнов, политики Константин Окунёв, Алексей Бессонов, блогер Максим Красных, эколог Роман Юшков, художник Равиль Исмагилов и еще сотни людей, переживающих за происходящее в городе?

И что? В глазах нынешней власти «заслуги» Гельмана легко перевешивают многочисленные филиппики возмущенной интеллигенции.

Чем же он мил-дорог кремлёвцам?

Первое: последовательным антисоветизмом и откровенным насаждением идеологии социал-дарвинизма и антигуманизма. СССР, от которого нынешняя власть получила все свои богатства — бельмо в глазу высших чиновников. Потому что никаких обязательств — в виде бесплатной медицины, образования, соцзащиты — правящий класс взваливать на себя не хочет. Посему вместо 70 лет существования СССР в исторической памяти граждан следует оставить «черную дыру». Гельман этим успешно занимается. Вот одна из акций: 5 марта 2011 года сотрудники пермского сайта «Соль», созданного Гельманом и призванного стать рупором «культурной революции», сожгли на костре «чучело Сталина». (Вот попробовали бы они сжечь чучела Путина, Суркова и Володина! Интересно, чем бы это закончилось для «художников, имеющих право на высказывание»?!)

Второе: Гельман дорог нашим властям циничной, демонстративной русофобией. В Пермском крае работает единственный в России музей политических репрессий «Пермь 36». Это бывший лагерь, где когда-то отбывал свой второй срок в качестве политического рецидивиста писатель Леонид Бородин. Незадолго до своей смерти он побывал в этих местах. Кого же увидел Бородин на музейный стендах?! «Борца за свободу» Виктора Шендеровича! Дескать, сатирик сюда приезжает, поэтому сотрудники музея и поместили его личину рядом с политзаключенными. Писатель размышляет об увиденном в Перми: «…Осмелюсь предположить, что если куда-то вдруг слетаются шендеровичи, ганапольские, пархоменки, радзиховские, панюшкины (памятное высказывание „милого русского интеллигента“ господина Панюшкина: „Россия — бешеная собака, и лучше её пристрелить, пока она не искусала…“ и так далее), если они съезжаются — значит, там по разным причинам возник оазис с особым, русофобским микроклиматом».

Третье. Гельман мил нашим правителям последовательной десакрализацией этических запретов. Так, культурный портал «Соль», через своего корреспондента заказал детскому хору спеть «Мурку», записал и выложил видео в интернете. Разразился скандал, родители были шокированы, а вот соратник Гельмана, тогдашний министр культуры края Николай Новичков назвал это событие «позитивным явлением». (Ну, правильно, партии «жуликов и воров» нужны новые кадры, вот они и готовят себе смену, приобщая детей к блатняку). А если серьёзно, то смысл подобных действий в следующем: люди, особенно в провинции, инстинктивно пытаются отгородиться от телевизионной вакханалии (полностью контролируемой кремлёвцами), значит, нужно организовать «встречное движение» на местах, из провинции к центру.

Четвёртое. Гельман призван на обыденном уровне укрепить устои новой морали в «новой России». Суть её такова: если ты близок к власти или сам её эмиссар — тебе всё разрешено. И наоборот. Оскорблять русский народ — можно. Оскорблять высших чиновников — нельзя. Оскорблять верующих — можно. Оскорблять Патриарха — нельзя.

Доказательство тому — заключение под стражу участниц панк-группы, устроивших «молебен» в Храме Христа Спасителя со словами: «Патриарх Гундяй верит в Путина, лучше бы в Бога верил». Очевидное хулиганство и глумление над чувствами верующих. Но, извините, почему клизмы вместо куполов православных храмов (гельмановская выставка «Родина») — это искусство, а панк-молитва «Богородица, убери Путина» — это преступление, за которое надо сажать в тюрьму?! И разве наша власть не поощрила премией за современное искусство арт-группу «Война», которая изобразила мужской детородный орган на Литейном мосту в Санкт-Петербурге? (Покровительствует «Войне» всё тот же Гельман.) Но разве фаллос на Литейном менее оскорбителен для общественной морали, чем акция панк-феминисток на Красной площади, когда они хором спели на Лобном месте «Путин з… л?» Где же демократия, закон и равное отношение ко всем гражданам?! (Страной два юриста правят, если кто забыл.)

А какие «сигналы» подают обществу верховные правоведы? Читаем СМИ: «Президент России Дмитрий Медведев всецело поддержал проект „Культурный альянс“. По этой программе участникам будет оказана серьёзная государственная поддержка». Вот пермская интеллигенция и получила ответ на свою «челобитную»: быть вам с Гельманом до скончания века! Только не надо говорить, будто «Медведев плохой, либерал, а вот Путин (председатель партии „Единая Россия“) во всём разберётся, он нам отец родной, стихи вспомнил; ничего, что в четырех строчках из Есенина сделал две ошибки, всё равно культурный!». Пора признаться — хотя бы самим себе — в очевидном факте: и Путин, и Медведев — одно и то же. «Оба хуже».

Не надо думать, что наша власть «изнемогает» в борьбе с «демоном» Гельманом, ей надо только «трошки подсобить», подсказать, описать в очередной раз злодеяния галериста-афериста и тогда «враг будет разбит». Арт-насилие в Перми за госсчет показало: то, что на самом деле наша власть думает о нас, о русской культуре, о православии, но всё ещё стесняется открыто сказать, она сообщает нам посредством деяний Гельмана и его соратников. И именно за это моральное сверхудовольствие она и позволяет всей гоп-компании «зарабатывать» на попиле бюджета. Как говорится, сами живём, и людям даём. Блогер Максим Красных сообщает: «В России воровали, воруют и будут воровать. Однако цинизм и масштабы воровства в Пермском крае, где у власти находится режим Чиркунова, давно перешагнули все допустимые границы. Только за 2011 год из бюджетов различных уровней через такие конторы, как, скажем, „Агентство по содействию инвестициям Пермского края“ и другие, Чиркуновым и его подельниками было похищено, оценочно, 15 млрд рублей».

Без комментариев. Где ты, Генпрокуратура?

Гельман — это настоящее, без прикрас, зеркало нашей власти, её духовное содержание, и, если честно, зеркало нашего народа, который выбрал себе такую власть.

Да, выбрал! Почти честно выбрал, под веб-камерами. И интеллигенция, в том числе национальная, народу такой выбор сделать помогла. Так чего ж теперь стенать и головой об стену биться?!

Известно, что гельминтозы — хронические паразитарные болезни, вызываемые паразитическими червями — гельминтами. Но, извините, нужно руки мыть перед едой! А если уж дело дошло до заражения — лечиться, а не сетовать на «этих поганых червей». Они для того и на свет рождены, чтобы питаться чужими соками — у них работа такая. (Подробности читайте у Льва Гумилева, в его теории химер). А у нас?!

Первый шаг к духовному оздоровлению страны — это трезвый взгляд на окружающую жизнь и постановка чёткого диагноза «болезни». Второй — консолидация и объединение всех здоровых сил: один за всех, и все за одного. Ну а третий… Как сказал поэт в своём послании к хамам, «Будут им свинцовые гостинцы, / Приплывёт „Аврора“ по волнам!»

Время увещеваний и холопских «челобитных» прошло. Наступает новая эра с новым «актуальным искусством» — на митинговых площадях. Посмотрим, будет ли Гельман так же востребован, как и прежде, или придёт время другого арт-практика, по имени «товарищ Маузер». Но всё — в наших руках.

…Если, конечно, мы считаем, что Россия — наша родина, и мы за неё — в ответе.

2012

Национальные отношения

Неизвестный народ

Сначала я увидела горы. Вершины их были сияющими, чистыми, такими, будто никто до меня на них не смотрел. Вечные горы. А мама говорила: «Горы — это к горю…» Красота и — смерть?! Горы остропикие и горы сгорбленные, горы — как собравшиеся плечом к плечу великаны. А люди — внизу. На равнине и в предгорье. В домах и селениях. В окопах и бэтээрах. В пещерах и на площадях… Я приехала в Чечню.

…А что мы, русские, знаем о чеченцах? Ничего мы о чеченцах не знаем. Мы, русские, сами о себе ничего не знаем…

В Чечне, в Урус-Мартане, семья Гадаевых подарила мне редкую книгу «Кавказцы», 1823-го года издания. Вот что пишет составитель Семен Броневский:

«Чеченцев разделить можно по приличию 1) на Мирных, 2) Независимых, 3) на Горных Чеченцев. Мирные, то есть покоренные оружием, живут по правому берегу Сунжи в 24 деревнях… Имея в своем владении плодороднейшия земли, пахотныя и сенокосныя, при изобилии вод и лесов, упражняются в земледелии и скотоводстве… Независимые или неприязненные Чеченцы живут, начиная от подошвы Черных гор на полдень, в самые горы до высокого шиферного хребта, по рекам, впадающим в Аксай и в Сунжу. В число сих независимых Чеченцев находятся отделения, называемыя собственно Горными Чеченцами… Они-то славнейшие в Кавказе разбойники».

Далее автор описывает традиционный разбой местных жителей: малые шайки от 5 до 20 человек перебираются через Терек, таясь, подстерегают неосторожных путешественников, или «работающих в полях худо вооруженных земледельцев». Когда добыча захвачена, ее переправляют в Чечню, и если пленник зажиточный человек, офицер или купец, то его «приковывают за шею, за ногу и за руку к стене, худо кормят, не дают спать и потом через несколько дней приносят бумагу, перо и чернило». Назначается выкупная цена, письмо через третьи руки доходит в Россию. Если же пленник простой человек, то его продают на базаре в Андреевской деревне. Старых и увечных определяют в пастухи.

Составитель книги заключает: «Таково главнейшее упражнение Чеченцев, обнаруживающее зверский их образ жизни в высшей степени». А что же Мирные Чеченцы? «Мирные Чеченцы, не смея то же делать явным образом, помогают своим соседям, покрывая их разбои…»

К чему эти пространные цитаты? К тому, что из песни слов не выкинешь. Отстреленные пальцы, видеокассеты с мучениями пленников, долларовые цены за заложников — лишь «модернизация» старинного промысла. Будем откровенны — в одной же стране живем — этим грязным «бизнесом» в последние десять лет занимались не латыши с украинцами, не евреи с азербайджанцами, а чеченцы. В подавляющем большинстве случаев.

* * *

Нигде так часто не услышишь слово «Родина», как на Северном Кавказе. Отечество, Отчизна, Отчий край… Мужчины говорят о Родине с большим чувством и с большой любовью. Здесь всегда будут писать это слово с большой буквы. Не чеченец, правда, а осетин высказал мне свою обиду: «Слушал сегодня „Русское радио“, а там ведущий, Фоменко, со словами играл. Болтал, болтал, забалтывал, и получилось у него не „Родина“, а „Уродина“. Так и сказал: „Наша уродина“. Ну нельзя же так!»

Господи, какой кошмар! Какой чеченец, или осетин, или карачаевец, или ингуш будет нас уважать?! Название-то какое: «Русское радио»! Фамилия-то какая, малороссийская, — Фоменко! Это ж не Арби Бараев! Мы, наверное, очень сильны, если можем хихикать над святыми понятиями.

Из письма Президенту России Б. Н. Ельцину от жителей станицы Ассиновская: «24 мая похищенная из своего дома восьмиклассница Лена Назарова была зверски изнасилована группой из шести человек. В апреле 1994 года насильно изгнана из дома семья Съединых: мать, дочь и ее трое детей. Их жилье захвачено чеченцами. Семья вынуждена скитаться. 13 мая 1994 года. Вооруженные бандиты врываются в дом Каминиченко. Зверски избиты мать и бабушка. Тринадцатилетняя Оксана изнасилована и увезена в неизвестном направлении.»

Из письма жителей Наурского и Шелковского районов Черномырдину, Шумейко и Рыбкину: «Забит до смерти А. А. Просвиров, расстрелян за рабочим столом замдиректора Калиновского СПТУ В. Беляков, ранен и ослеп директор этого училища В. Плотников, зарезан и сожжен начальник нефтекачки А. Быков, зарезана бабушка 72 лет А. Подкуйко…»

И еще 500 тысяч русских, вышвырнутых из Чечни — какой газеты или какой книги хватит для описания их страданий?! Хочется спросить: что же наше русское радио, русское телевидение и русское правительство, такое улыбчивое, ироничное, раскованное, такое всесильное и вальяжное их не защитило, бросило на поругание?! Мы, русские, ничего о себе не знаем и знать, видимо, не хотим…

* * *

Но вернемся в дом Гадаевых, дом, где я провела одну из гостеприимных «чеченских» ночей.

В дом меня привел хозяин — Султан Гадаев, начальник управления культуры Грозного. А жена его, Алла Георгиевна, учительница начальных классов. Русская. Правда, совсем, на мой взгляд, очечененая — в чертах лица, прическе, одежде, манере говорить. Но и хозяин «оевропеен» — в отношениях супругов я не уловила никакой восточной церемонности. И квартира у них городская, в несколько комнат. А детей — четверо. Старший, Рустам, в Нальчике живет. Девочки-близняшки, Карина и Марина, считай, определенные: Марина вышла замуж, ждет ребенка. А младший, Тимур, дома. Он закончил школу. Смуглый, высокий подросток. За время нашего разговора Тимур не проронил ни слова. Только время от времени подходил к буржуйке, подкладывал в неё дрова — сырые ветки орешника. Печка установлена в комнате на кирпичах, труба выходит в окно… Мы говорим о войне, о прошлой жизни, о том, что нас ждет впереди. «Тимур вырос, а у него даже мечты никакой нет, — грустит мать, — ведь последние годы мы перебивались как могли. То дрова собирали, то по подвалам прятались, то от войны бегали. Осталось одно богатство — дети». Мы сидим в совершенно пустой комнате. Только два стареньких кресла, журнальный столик у стены и диван. На окне нет занавесок, а в самом окне вместо стекол — целлофан. И потолок — в трещинах. И на стенах — следы осколочных ранений.

Но есть электричество, и мы рассматриваем фотоальбомы — свидетельства прошлой, счастливой жизни. Вот Султан в молодости — ах, какой красавец! А вот Аня в черкеске — терская казачка — танцует в самодеятельности. А вот они вместе — завидная пара. Местная газета публикует в сентябре 1976 года заметку о Гадаевых «Семейное счастье». Пожелтевшая газетная правда среди множества фотографий — первое сентября, огромные банты близняшек, серьезные урус-мартановские пионеры вместе с педагогами на Мамаевом кургане, девочки в национальных костюмах, концерт на центральной площади… Какие счастливые лица! Неужели все это с нами было?!

Свет внезапно гаснет. Хозяева зажигают свечу. Слышно, как на окраине города начинает работать артиллерия — глухие громовые раскаты. «Это моя Родина, — говорит Алла о Чечне, — и мне за нее обидно…» А Султан рассказывает, как мародерничают вэвэшники и омоновцы, и что в каждом подразделении есть «мочило». Он сам попадал в первую войну в такие ситуации на блокпостах, что «спина становилась мокрой». А от федералов все ждут справедливости…

Утром я проснулась от пения петухов — в Урус-Мартане, в основном, частные дома. Сельская идиллия время от времени перемежалась артиллерийскими залпами. Но петухи все равно пели. Они, видимо, и не такое пережили.

Покидая этот гостеприимный дом, я хотела спросить у хозяев: как же так вышло, что вы, такие разумные, начитанные, образованные люди, посадили себе на шею бандитов и насильников, грабителей и убийц? Но я ничего не спросила.

Чеченцы, и не только благополучная семья Гадаевых, но и представители какого-нибудь мафиозного клана, грабящего московские офисы, имеют полное право спросить: а что же вы, русские, посадили себе на шею такое правительство, что вас погнали отовсюду — из Чечни и Прибалтики, из Таджикистана и Казахстана? Нам-то, «славнейшим на Кавказе разбойникам», простительно, а вам? И это народ — Александра Невского, Дмитрия Донского, Михаила Кутузова, Георгия Жукова?! Мы, русские, забыли о себе все…

* * *

Известная журналистка с наирусской фамилией Калинина пишет о первой чеченской войне:

Из города по дамбе пришли в чернореченский штаб [боевиков] человек десять солдатских матерей. Ходят пешком по Чечне, ищут сыновей… Одна пара — муж и жена — ищет сына. Он срочник, воинская специальность — снайпер. Показывают фотографию… Командир боевиков пожимает плечами: нет, не видали такого, не попадался… Они уходят. Командир вдруг говорит: «А этот сын их. Снайпер… Расстреляли мы его на той неделе. Вон под тем деревом он зарыт. В плен их тогда взяли. Двое молчали, а этот стал рубаху рвать: „Я вас, гады, убивал и буду убивать!“ Ну куда его? Расстреляли. А молчал бы — ничего б ему не было. Обменяли бы потом на наших».

Нужны ли комментарии? У нас журналисты, как врачи, оказывают «первую помощь» всем, без разбору. Боевик — благородный человек, и журналистку приютил, и родителям, как явствует из того же текста, хлеба дал. А мальчишка-снайпер — ну, вроде дурачка. С чеченцами в храбрости вздумал состязаться. И нету его больше. Родителям — горе на всю жизнь — хоть бы могилу сына нашли. Но зато какие у нас журналистки, какие женщины!.. Таис Афинские.

И вот я сижу в доме Исы Тимаева среди чеченских женщин. На кухне. А мужчины во дворе жарят шашлык. Это чисто чеченская семья, и жена Исы, Фатима, строго обычаи соблюдает: как гостей принять, как мужу ответить, как детей воспитать. Младшей дочке нет еще, кажется, и года, но и она молкнет в присутствии мужчин, и зря глаза никому не мозолит. Умеют в Чечне растить детей.

Мы разговариваем на кухне, за столом, попиваем чай, и компания собралась приличная: хозяйка, Фатима, родственницы Шура и Бэла; беженки из Ведено, которые живут в доме Исы — Таисия и Седа; и я — гостья московская. Поначалу пошли разговоры про войну, обиды: про пьяных эмчеэсовцев, бомбежки, погибшее Комсомольское, про неправый суд, грубость и оскорбления федералов, про вымогательство вэвэшников и омоновцев, — я молчала. В словах чеченок было много правды, но я-то им свою сказать не могла! И тогда женщины стали вспоминать хорошее — как незнакомый офицер шепнул родителям одной из женщин, когда их выселяли в Казахстан, взять всё необходимое, какие замечательные подружки были у Фатимы, когда они с мужем жили в Красноярске, как нравится Седе Москва — она прожила в ней почти год… И какая прежде была замечательная жизнь — все дружили, ездили по всему СССР, и к ним приезжали, и главное — не было войны…

А я хвалю дом Исы и Фатимы — просторный, добротный, в два уровня, кирпичный снаружи, деревянный внутри, потолки затянуты блестящей тканью, на стенах ковры, двери раздвижные. А еще у Исы замечательная библиотека, книги подобраны с большим вкусом. В комнатах — красивая новая мебель.

Хозяйка радуется моей похвале: «Ну что вы! Это еще война, все запущено, а так вы и пылинки не найдете!» Меня повозили по чеченским селениям, повидала я здешние дома. Даже развалины на окраинах Комсомольского — впечатляют. Это очень прочные кирпичные строения, просторные, сделанные с размахом и шиком, и видно, что хозяева их — люди не без достатка. Эти дома совсем не сравнимы с вымирающими развалюхами в Архангельской ли, Владимирской или Костромской области. Только не надо сразу делать вывод о том, что русские — бездельники и пьяницы, а чеченцы — трудолюбивые домостроевцы. Пока русские возводили бесчисленные заводы и ГЭС в национальных республиках и автономиях, ютились в «шанхаях», времянках и общежитиях, питаясь комсомольским и партийным энтузиазмом, местные просто обустраивали свою жизнь. На исконных землях. Ведь где бы чеченец не умер, хоронить его везут на Родину. А брат моей бабушки, дед Артем, рабочий нефтезавода, умер в Грозном, и где теперь его могила? И сестра моей бабушки, тетка Ирина, умерла здесь… Ну и кого мы удивили своей добротой?! Интернационализм — чума ХХ века. Вот и Гавриил Попов, грек и демократ, вдруг стал беспокоиться: «Русские вымирают… Надо им помогать строить дома, заводить семьи… А то у русских нет цели в жизни». И еще раз двести в короткой статеечке повторил — «русские». Прямо баркашовщина какая-то. И специально добавил — «не россиян я имею в виду, а именно русских».

Поздно. Русским бабушкам детных семей уже не водить, а у поколения пепси, на пестование которого положила столько сил наша демократия с лицом Гавриила Попова, нет Родины. Есть у них «уродина», «Русское радио» и Фоменко.

* * *

Была ведь, была у чеченцев возможность построить свое государство. Без русских. Без одиозного Дудаева. Гордая, свободная, независимая Чечня. Цивилизованная. Ничего не вышло. Народ здесь здоров работать — на себя, на свою семью и даже на свое доброе имя. А на государство — нет, не привычен. И тогда работу по государственному строительству заменили идеологической идеей — ваххабизмом. Результат — известен. В сущности, как это ни парадоксально, может быть, звучит, ваххабизм есть разновидность интернационализма. Перманентная революция, по Троцкому, продолжается…

Женщины вспоминают урус-мартановских ваххабитов: «Каких тут только не было! И арабы, и негры, и еще какие-то узкоглазые, с длинными волосами, заплетенными в косы. Что это за нация?! Может, малазийцы? Были и светловолосые, европейской внешности, и кавказцы, ну и наши, конечно… Домов быстро себе понастроили, жен начали брать. Бывало, идут четыре жены на рынок, все вместе, смеются, разговаривают между собой… Чудно нам это!..»

Не откладывая разбойничьих походов за Терек, ваххабиты начали похищать людей и «на местах», выбирая семьи позажиточней. Лечо Мамацуев, нынешний замглавы администрации Урус-Мартановского района, рассказывал, как украли его отца, два месяца пытали. Дальнейший путь известен: видиокассета, шантаж, требование денег… Но уже шла вторая война, и отца удалось выручить. Лечо не только в администрации курирует «силовиков», но и внешне человек очень сильный — высокий, широкоплечий. Кассету он не смотрел — друзья ему не посоветовали. «Ты, Лечо, этого не выдержишь…»

Чеченские женщины обижаются: «Выдумали какое-то прозвище — „лицо кавказской национальности“». Лечо обижается: «По телевизору и радио говорят: „Чеченские бандиты“. Не чеченские, а ичкерийские. Разве можно вешать бандитское клеймо на целый народ?!» Лечо, конечно, прав. Люди, действующее в ущерб своему народу, перестают ему принадлежать. Это — «граждане мира», вечные пилигримы. Чеченцы посадили себе на шею не чеченских бандитов, а ичкерийских. Русские посадили себе на шею вовсе не русское радио, телевидение и правительство, а насквозь интернациональное, лишенное вообще представление о том, кто такие русские, башкиры, татары, чеченцы, немцы и т. п. Воистину бессмертен ленинский тезис: «Пролетарий не имеет своего Отечества».

* * *

На центральной площади Урус-Мартана, неподалеку от того места, где находилась «расстрельная» стена, я разговаривала с чеченским учителем, который просил не называть его имени. Мудрый, многопоживший человек, он говорил: «Надо знать наш народ. Чеченцы никогда не будут воевать с чеченцами — у нас есть обычай кровной мести. Вот почему чеченцев надо сделать друзьями. Как? Нужно оказать чеченцу доверие, и вернее друга у вас не будет».

Итак, для того чтобы «держать» пространство государственности, в Чечне необходима внешняя сила — федеральные войска, власть. Но оглядываясь, на первую чеченскую войну, и на действия Центра во вторую, любой здравомыслящий человек поймет, что и чеченцев, и русских в этом затяжном военном конфликте использует некая третья сила. Война — это людские потери с обеих сторон, и прежде всего мужского населения; война — это многомиллиардные вложения и списания средств; война — это, наконец, сильнейший пропагандистки-информационный повод, с помощью которого населением и мировым общественным мнением можно легко манипулировать. Покуда идет война, не будет покоя ни в России, ни в мусульманском мире. Надо ли объяснять, что сил, заинтересованных в подобной дестабилизации, предостаточно?

Армия, воюя с боевиками — где плохо, где хорошо, а где и вовсе героически — задачу свою выполняет. Чеченские отряды Беслана Гантамирова, люди из новой администрации в очередной раз сражаются за мир — доверие их в первой компании уже обманули. Допустим, боевиков разрешат в этот раз «додавить» (хотя время от времени будируются слухи о переговорах с Масхадовым). Что дальше? Неужели уцелевшие русские вернутся в Чечню, как ни в чем не бывало? В чем вообще смысл политики России на Северном Кавказе? И какой авторитет здесь будет иметь федеральная власть, которая не может навести порядок в Москве, Санкт-Петербурге, других крупных городах, сферы влияния в которых поделены преступными группировками, зачастую с «кавказским лицом»?

* * *

Мой рассказ о поездке на Северный Кавказ был бы неполон, если бы я не остановилась на некоторых особенностях чеченского гостеприимства.

Семен Броневский в книге «Кавказцы» пишет: «Дружба (куначество) и гостеприимство соблюдается между ними [чеченцами] строго по Горским правилам, и даже с большею против прочих народов разборчивостью: гостя в своем доме, или кунака в дороге, пока жив хозяин, не даст в обиду».

И вправду, гостей здесь принимают очень сердечно, подчеркнуто церемонно, и любое желание гостя, без обсуждений, будет немедленно выполнено. За гостем здесь постоянно следит предупредительный, внимательный глаз, присутствие гостя всячески подчеркивается, поступки его — не обсуждаются. В конце концов гостевание так утомляет приезжего, что он не чает, как оказаться дома. В этом, в сущности, и состоит великий смысл этого обычая — пусть гость постоянно помнит, что он здесь временно, и не забывает — кто в доме хозяин.

Русское гостеприимство иное — хозяева, по безалаберности ли, доверчивости, человека, приведенного в дом, сразу ставят в равное себе положение. Тут — вся душа нараспашку, и застолье вполне может кончиться потасовкой, а дальше — взаимные покаяния, клятвы верности, и — не исключено, новые сражения… В общем, «каков гость, таково ему и угощенье».

Но есть и другая пословица: «Гости навалили, хозяина с ног сбили». Кто возьмется сосчитать: сколько китайцев перевалило сейчас через границу России, скупило земли, фирмы и фирмочки в Благовещенске, Чите, Иркутске? Сколько азербайджанцев и грузин «взяло» рынки в Москве, Воронеже, Петрозаводске? Сколько армян основательно поселилось в Краснодарском крае? И — обратный отсчет. Сколько русских в Китае? Сколько русских контролирует бакинские рынки? Сколько русских школ в Ереване? И, наконец, сколько русских чувствуют себя хозяевами в Чечне?

Так не пора ли нам, русским, вернутся домой, обустроить свои жилища, нарожать детей, и обрести, наконец, Родину? Не пора ли нам повторить вслед за великим князем Александром Невским: «Чужой земли не хотим, но и своей — не отдадим!» Не пора ли нам сбросить с себя груз «интернациональной отзывчивости» и обрести, наконец, национальную ответственность?! И разве все народы России, многонациональной нашей Родины, не вздохнут тогда с облегчением?! Без русских не будет мира ни в Подмосковье, ни на Дальнем Востоке, ни на Кавказе…

2000

Казанский дневник

— А в этой церкви венчался Пушкин с Натали, — я показывала друзьям-немосквичам столицу.

Мы шли вечерней, весенней, золотисто-закатной Москвой. Красивый город — Москва! Друзья шумели. А я вдруг вспомнила своё потрясение, когда впервые услышала:

— В этой церкви венчался Пушкин с Натали. Понимаешь, сам Пушкин! Вот он шел здесь… Видел это небо… Ну, ты понимаешь?!

И я поняла. Ток времени стал живым. Времена — живыми. Пушкин — живым и великим. И я — пусть меня Бог простит — стала на мгновение великой, потому что в этот миг моя обыкновенная, незаметная жизнь чудесным образом соединилась, сомкнулась с величием Пушкина, его творений, с красотой и щедростью русского языка, со всей нашей историей. То, что я почувствовала, называется сопричастность. Жизнь моего народа, моей земли, Руси-России словно продлилась во мне, и какое же это счастье — быть причастным к великому, и, в меру сил и способностей, длить это величие, чувствовать его, нести его груз! Вот, оказывается, что есть слово, язык, красота! Мы ведь в обыденности часто забываем, перестаем понимать, что значат для нас писатели! А они озвучивают нашу немоту. В своих стихах, поэмах, прозе они берут такую непостижимую, небесную высоту, что словно говорят нам: «Вот как можно жить, чувствовать! Вот что можно видеть, вот о чем можно думать!» И высоту эту — общения человека с человеком, с миром, со звездами, с глубинными смыслами — невозможно удержать тиражированием, «производством». Изобретение телевещания привело телевизор в каждый дом, и «ящик» — прочный элемент «прогресса». А пушкинское откровение:

Я помню чудное мгновенье,

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты, —

ну, не стало же оно «нормой жизни»… Но не будь этих строк, не будь Достоевского, Толстого, Гоголя, Лермонтова, Есенина, Блока насколько мы были бы беднее! Настолько, что мы даже бы не догадывались о том, что есть иная жизнь.

Да, сложное это дело — народная жизнь. Сложное явление — язык. Сложное, почти неописуемое понятие, — образ. Но во всем этом есть непостижимая, живая цельность, уходящая в глубь веков, и можно только догадываться, каким сильным было чувство сопричастности России, языку у Пушкина, если видимая сторона этой сопричастности — стихи, проза — столь проникновенны, пронзительны, покоряющи.

У всех нас, кто имеет непосредственное отношение к языку — поэтов, журналистов, литераторов — есть величайшая ответственность, миссия — хранить и множить чувство сопричастности к великому. Эта ответственность — больше, чем власть. Во всяком случае, власть земная — депутата ли, министра, или даже президента. И наш долг — говорить о том, о чем земная власть стыдливо или неумно молчит. Говорить ясно, точно и беспощадно.

Русский язык и русские в Татарстане. Я — гость Казани. Гость Всероссийской научно-практической конференции «Русский язык в школе: опыт, проблемы, перспективы».

Гостиница «Татарстан» — в самом центре, и, вероятно, одна из лучших в городе. Зеркальные лифты — я поднимаюсь на свой этаж. В лифте — краснолицый, среднего роста, мужчина. В шапке, куртке. Судя по одежде — среднего достатка, хотя гостиница «Татарстан» — не из дешевых.

Он коротко спрашивает меня по-татарски.

— Я не знаю языка, — я извиняюще повожу плечами.

— Вы русская?

— Да.

— Русским хорошо, — с неожиданной злобой говорит он. — Самая выгодная нация. Можно ничего не делать, только жрать да с… ть, — двери мягко открылись, и он растворился на своем этаже.

…Теперь я благодарна этому «пламенному патриоту» за науку. Во-первых, он меня сразу избавил от романтического восприятия здешних мест. Во-вторых, пусть примитивно, грубо, натуралистически, но зато ясно, он «перевел» для меня смысл велеречиво-восточной, «взвешенной» государственной политики «суверенной» республики. Жаль, конечно, что в лифте ехала я, а не Пушкин, не Шаляпин или не Алексей Пешков. Вряд ли бы они стали «труженику» рассказывать про «вклад России» — это бесполезно. Просто дали бы по физиономии, и всё. Но смысл местного «патриотизма» в том и состоит, чтобы брать вверх в заведомо неравной борьбе. Не полезет ведь женщина драться с мужчиной, и уж, конечно, не унизится до ответных оскорблений.

Этот случай — всего лишь ничтожнейшая песчинка в огромных часах по имени «Время». Но я не могу не придавать этому случаю значения; ведь тогда и то, что я испытала, глядя на церковь, где венчались Пушкин и Натали — тоже ничего не значит! В жизни каждого человека, и народа, и государства, при всей их широте, непознаваемости, неожиданности, есть некая неведомая цельность. Я до сих пор жалею, что опешила тогда, в лифте, просто растерялась от такой беспочвенной наглости, совершенно беспричинного хамства, и не нашлась, что сделать, сказать. Это чувство обиды на себя мучает меня до сих пор.

Нынешняя власть в Татарстане есть, по моему мнению, упрощенная схема, под которую подгоняется действительность, схема, настолько примитивная, «обобранная», заимствованная, а не выросшая из глубин здешней жизни, что она поражает всякого, кто прибыл «извне», именно своим абсурдным схематизмом.

В основе этой схемы — неестественное, непропорциональное и, прямо скажем, незаслуженное засилье во властных структурах представителей «титульной нации».

Обратимся к брошюре В. С. Малахова «Золотое кольцо России и наследники Золотой Орды» (М., 2000). «По официальным данным в 1989 году проживало: татар — 48,5 %, русских — 43,3 %, остальные — 8,2 % — чуваши, мордва, украинцы и др. Следовательно, первых меньше половины от числа жителей. Но в Госсовете (парламенте) РТ 85 % мест занимают татары. В совете министров РТ из 35 членов кабинета 26 татар, или 75 % от общего состава. Остальные члены кабинета возглавляют, как правило, второстепенные министерства и госкомитеты: охрана окружающей среды, санитарно-эпидемиологический надзор, соцобеспечение и проч.

В Казани проживают 60 % русского населения, но оно имеет лишь 33 % мест в горсовете. Из 52 глав районной администрации — 43 татарской национальности, или 82, 5 %, а вместе с заместителями татары в администрациях представлены 90 %».

Как же возникла подобная диспропорция? Избирательная «машина» работает таким образом, что голос одного сельчанина (а татарское население преобладает в сельских районах) весомее голоса жителя Казани в 4,3 раза. «Он из деревни» — уничижительная характеристика, которую дают представители местной интеллигенции многим «столпам власти». Характеристика эта — вариант известной пословицы: «Из грязи — в князи». Из людей с минимальным уровнем культуры, кругозора, строится властная «пирамида». Видная внешность, татарская фамилия, сотовый телефон… Пирамида устойчива, потому что в «восточных» авторитарных системах предполагается, что маленький начальник всегда глупее большого начальника, а уж умов выше «первого начальника» существовать не может в принципе. Кадровый подбор идет строго по «чертежу». Какие уж тут «альтернативы», «ротации»… Третий президентский срок — вынь да положь.

«Процесс татаризации, — пишет В. С. Малахов, — осуществляется в республике по каналам государственной власти: тихо, скрытно, но настойчиво и целеустремленно». Национальные проблемы не принято обсуждать в местных СМИ. Нет обсуждения — нет проблемы. Но на обыденном уровне национальный вопрос всплывает постоянно.

Роза, моя соседка по гостиничному номеру, возмущается:

— Я вообще не понимаю этой жизни! У Шаймиева — скважина нефтяная, у его сына — скважина. Где эти деньги, куда они деваются? А учителя, бедные, как мне их жалко! Из последних сил тянутся! В больницах тоже ничего нету. Мне операцию делали, все свое — от бинта до лекарства. Меня по знакомству положили в хорошую клинику. А как же другие? Нынешняя власть вообще о людях не думает!

— А вот ислам, возрождение веры…

— Ой, ну это просто смешно! У нас теперь как мулла, так бывший партработник. Что за люди! В революцию кто мечети рушил? Русские, что ли? Нет, татары. Сами веру свою предали, а теперь ислам, Аллах…

Роза — голубоглазая, стройная, светловолосая. Я — темноглазая, темноволосая, смуглая. Я осторожно спрашиваю Розу:

— А вы… русская?

— Да почему! Чистокровная татарка! А вы… татарка?

— Нет, русская… Чистокровная.

Несколько секунд мы испытывающе, недоверчиво смотрим друг на друга. А после уже не можем удержать общего, объединяющего смеха…

Счастье России, Татарии, Башкирии и многих других местностей и областей состоит в том, что народ не укладывается в «схему» и все еще остается умнее, трудолюбивее, сообразительней своих правителей и не творит из «первого начальника» кумира. Тогда начальникам самим приходится работать над «образом».

Набережная Казанки. Памятник Карлу Фуксу, благородному немцу, ученому, другу Пушкина, человеку, немало сделавшему для Казани. Недавний, «перестроечный» памятник. Задумчивый Фукс с цилиндром, с тростью в руке. Если очарованный созерцатель двинется вокруг монумента, размышляя о бренности бытия, о текучести времени и прочих философских, метафизических материях, то он обязательно наткнется на «реалию». В мощном немецком кулаке — голова мэра Казани, венчающая собой фуксовскую трость.

Да, хочется прижизненной бронзовой славы. Вернувшись в Москву, я первым делом пристрастно осмотрела памятники новейшей эпохи. Нет ли в жеребце, что под Георгием Жуковым, какого-либо сходства с мэром Лужковым, а в складках одежды Чехова аллегории с его заместителями Шанцевым или Ресиным? И не «списана» ли стать и походка Сергея Есенина, что на Тверском бульваре, с «имиджа» председателя московского Комитета образования Любови Кезиной? Увы, увы. Церетели, главному московскому вкусоведу, нужно еще многому учиться у казанского мэра.

Но что мэр! В конце концов, это разовая акция. Образование дает более надежный результат. Учителя одной из казанских школ мне рассказали: «Спускают „сверху“ тест по истории. Для десятиклассников. Первый вопрос: какое хобби у премьер-министра Рустама Минниханова? а) велогонки; б) скачки; в) автогонки. Ну, мы собрались в перерыве, посудачили, повозмущались и разошлись».

Да, вот вам и национально-региональный компонент! Вот вам и новейшая история! Уже не первый год, как пишет В. С. Малахов, оппозиция и честные депутаты парламента трех созывов пытаются «протестировать» исполнительную власть на предмет подробных сведений о добытой в республике нефти, но тщетно. Вот почему первый «исторический» вопрос для школьников должен быть, наверное, сформулирован так: сколько нефтяных скважин у тов. N? а) одна; б) две; в) много…

Министерство образования РТ, будучи зависимым от даденных или не даденных ему сверху денег, полностью «встроено» в существующую «схему», начиная от нацсостава «кабинета», заканчивая проводимой «политикой». Одна из публичных акций этой политики — упомянутая выше конференция по русскому языку.

Урок литературы в татарско-английской гимназии — «Первый день с Раскольниковым в Петербурге (воображаемая экскурсия по Петербургу Достоевского)». Сразу скажу, что урок был дан хороший и учитель — Сюмбель Богданова — очень сильная. Но, сидя в классе, я думала вот о чем: а нужно ли в нынешнем Татарстане преподавать великую русскую литературу? И, в частности, Достоевского? Петербург Достоевского — «груды мертвых камней» — доходные дома, дворы-колодцы, комнаты-гробы, черные лестницы, питейные заведения.

— Ребята, почему в городе такое количество питейных заведений?

— Такова была позиция русского правительства. Затуманить мозги. Пьяный человек для верховной власти безопасен.

Идем дальше. А герои-то, герои каковы?! Распутный Свидригайлов. Сонечка Мармеладова с желтым билетом. Раскольников, положительный герой, и тот — убийца! Признаюсь, с такой точки видения Достоевский открылся мне впервые. И если прибавить к мрачному классику современное ТВ, растущие, как грибы, мечети, национальные обиды, несомненно, захочется чего-то «чистого», «решенного». Например, ваххабизма.

Учитель, правда, молодец — сказала, что Петербург это город высокой культуры, а в нынешней Казани пороки отнюдь не вянут, но кто убедительней: Достоевский с запечатленным, экспрессивным словом или Богданова с устной речью?

По иронии судьбы, следующий урок — в 5-м классе — тоже был путешествием, но уже по Казани. Эпиграф из Сибгата Хакима:

Спросите нас: — Откуда вы?

— Мы родом из Казани,

Где белокаменный свой кряж

Над Волгой поднял город наш,

Где пел Сайдаш, писал Такташ

О милом Татарстане.

И дальше, по ходу дела:

— Мы отправляемся в путешествие по нашему любимому городу. Кутуй писал: «Здесь, что ни камень — то кусок былого. Здесь, что ни площадь — вечной славы сад».

Свидригайлов с Раскольниковым и Сайдаш с Такташем. «Груды мертвых камней» и «куски былого». Есть разница, не правда ли?

Конечно, такие сопоставления в доперестроечную пору просто в голову бы не пришли! Может, они и глупы, эти сопоставления. Но они невольно рождаются, вырастают из логики здешней жизни, логики, которая выстраивается властной «схемой». Национальная ограниченность часто проявляется в надуваемости национального величия. А показателем национальной широты иногда может быть беспощадная требовательность к себе, и даже — самоуничижение. Всякому овощу — свое время. Пусть пятиклассники признаются в любви к родному краю, а старшеклассники погружаются в стихию Достоевского, Толстого, Шолохова! Но тогда мы вправе требовать от власть имущих усвоения «литературных» и «исторических» уроков. И удивляться — опять «двойка»!

…После уроков — театрализованная композиция. Хор мальчиков, татарская песня. Строй голосов, в котором течение рек, гул лесов, протяженность степи, удаль всадников — даже не зная языка, по песне можно всегда оценить красоту народа. Народа, с которым мы уже давно и кровно перемешались, помирились и примирились, многое переняли друг у друга, многое пережили вместе… Красивая песня, и красивый народ! Но вот на сцене женщина в национальном костюме. Что-то гневно говорит в зал… Её сменяют другие выступающие.

Учительница, сидящая рядом, тихонько говорит мне:

— А я видела эту же композицию полгода назад, нас сюда приглашали на мероприятие. Тогда женщину, символизирующую Идель, стаскивали со сцены мальчики в русских костюмах. Теперь этого эпизода нет…

Ну что ж, спасибо и на этом.

«Татарстан — для татар», — нет, такого лозунга я здесь не встречала. Но один чиновник, в порыве доверия, сказал мне: «Если бы мы не платили налоги в Центр, здесь вообще был бы Кувейт». Наивные, наивные люди! «Нам думать не надо — под нами нефть!» Нефть, это уж само собой разумеется, принадлежит не РФ, и даже не РТ, а титульной нации. А то, что у этой самой нации, попади она в другой исторический «контекст», не то, что нефти, но и «суверенитета» не было бы, это как-то не в счет. Судьба курдов в «дружественной» Турции ничему не научила. Ничему!

Уроки прошлого — не усвоены. С ближайшей исторической эпохи вольно или невольно копируется идеология, только теперь уже не коммунистическая, а националистическая. Новое содержание — в старые формы. Вместо «комчванства» — «нацчванство». Тяга к гигантомании и гротеску. Территория государства «Идель-Урал», каким видел его националист Г. Исхаки, должна была простираться от Каспийского моря до Златоуста. Казалось бы, работа Исхаки вышла в 1934 году, в Париже, и какое отношение она имеет к сегодняшнему дню? Гуляя по Казани, я заглянула в Институт истории Академии Наук Татарстана. В коридоре этого академического учреждения — географическая карта. Признаться, никогда прежде я не встречала столь причудливого видения мира. Куда там Птолемею! Да, материки все на месте. Легко узнать остров Кубу и остров Мадагаскар. Не потеряешь Турцию и Татарию — подписаны большими буквами. Но карта как-то так нарисована, что Восточной Европы на ней нет. Совсем. И от Западной Европы мало что осталось, но все-таки галлам и саксам повезло больше, чем славянам. Тесно нам на одной карте с великими булгарами, что уж тут поделать!

— А вы видели карту в Институте истории? — спросила я чиновника в местном КГБ (хотя силовые структуры в регионах подчиняются Москве, они и тут в «суверенитете» — сохранили прежнее название).

— Нет, не видел.

— Занятное зрелище… Но я вас хочу о другом спросить. Ни на одном административном здании (кроме военной комендатуры), я не видела российского флага. Как это объяснить? Неужели ткани не хватило?

Чиновник вежливо улыбается.

— Ни на одной вывеске, в том числе и на той, которое украшает здание вашего ведомства, я не видела герба России… Это, вероятно, свидетельствует об определенной политике местного руководства?

Но что мне мог сказать этот кэгэбэшник? Он мог бы мне сказать следующее: а тебе что, больше всех надо?! Приезжал же в Татарстан президент Путин, «скушал» и отсутствие флагов, и строящуюся на территории русского Кремля мечеть Кул-Шарифа, которая будет самой высокой в Европе. В духовном управлении мусульман я видела календарь с улыбающимися Шаймиевым и Путиным на фоне уже возведенных минаретов. Почему-то мне вспомнились улыбки премьера Степашина, когда он выезжал в «зараженные» ваххабизмом районы Дагестана, а после убеждал телевизионщиков, какие это хорошие люди — ваххабиты: «Не пьют, не курят». А потом море слез пролили. Правда, ни одной степашинской слезинки в том море не было.

Да и делегация Минобразования РФ, прибывшая на конференцию по русскому языку, что, разве она стала обострять мирное течение «соцреалистического действа»: мир, дружба, все хорошо. Нет, не стала. Посидела в татарском президиуме, посмотрела в почти сплошь татарский зал (как будто из шести тысяч преподавателей русского этим благородным делом в республике занимается исключительно титульная нация), поела «чак-чак»[3] и, убежденная, в собственной значимости, отбыла. А могла бы, например, спросить:

— Почему почти все школы в Казани стали русско-татарскими?

— Почему урезали часы на русский язык при сохранении прежней программы?

— Наполняемость татарских классов (их, обычно, не более одного в параллели) — 10–15 человек. Учителям татарского доплачивают 15 %. В остальных классах при изучении татарского (шесть часов в неделю с 1-го по 11-й) группу делят пополам и учителя, опять же, получают надбавки. Зато преподавателям русского не доплачивают ни в татарских классах, ни в обычных, хотя интенсивность труда возросла в два раза — ведь часы-то урезали! И это называется — дружба народов? И это — «укрепление русского языка как языка межнационального общения народов РТ»[4]?!

Вряд ли чиновники из Минобразования «не знают», что происходит с преподаванием русского в Татарстане. Вряд ли Путин «не догадывается», что мечеть в Кремле — не только «символ культурного возрождения». (В Казани мне рассказывали, как у президента Шаймиева спросили: почему так много строится в республике мечетей, и так мало — православных храмов? — Мечети быстро строить, а православные храмы — долго…) Но — молчат. Благодарят и улыбаются. Как будто «ваньки безродные». Как будто у них за спинами нет ни Петра Великого, ни Ивана III, ни Екатерины II, ни Александра Шишкова, ни Карамзина, ни Мусы Джалиля, ни Владимира Даля, ни Лобачевского, никого! Это ж какое нужно было получить образование и какие иметь способности…

Есть еще одни вопрос, «решенный», который имеет непосредственное отношение к русскому языку в Татарстане, и который в ни «полслова» не прозвучал на конференции. Это перевод графики татарского языка на латинский алфавит.

История вопроса, вкратце, такова. В 922 году к предкам татарского народа пришло арабское письмо, которое в разных формах и стилях просуществовало десять веков. Татарский язык богат гласными звуками, и после 1917-го усиливается работа по реформированию арабской письменности и лучшему приспособлению её к тюркским языкам. Развивается и движение за постепенный переход на латиницу. Татарский вариант латиницы («Яналиф», т. е. «Новый алфавит») просуществовал с 1927 по 1939 год. Интересно, что с протестом в ЦК ВКП (б) против перевода на латиницу татарского алфавита в мае 1927 года выступило 82 ученых, среди них — Галимзян Шараф, один из инициаторов создания культурно-национальной автономии мусульман — Штата «Идель-Урал». (Доклад об автономии он делал на Национальном собрании в Уфе в 1917 году. В 1937 году Шараф был репрессирован как националист.)

С 5 мая 1939 года, после Указа Президиума Верховного Совета ТАССР, татарам пришлось опять переучиваться — алфавит был переведен на кириллицу. До последнего времени шло его совершенствование. Но в перестроечную, «революционную» эпоху, тяга к перемене букв обострилась. В сентябре 1999 года, после местной дискуссии с привлечением турецких лингвистических кругов, и с подачи Академии Наук Татарстана принимается Закон «О восстановлении татарского алфавита на основе латинской графики». Срок «переливания крови» — до 1 сентября 2011 года…

Казалось бы, это внутреннее дело — кому какими буквами пользоваться. Это настолько внутреннее дело, что оно даже не обсуждалось с центральными научными учреждениями России! (Правильно, своя же Академия Наук есть, со своими картами!) Читатели «Вечерней Казани», единственного местного «зубастого» СМИ, недоумевали: почему, если власти так пекутся о национальном возрождении, не вернуться к арабском алфавиту, ведь татары пользовались им целое тысячелетие, да и Коран, как известно, создан на арабском. Гульнара Калганова пишет: «Мотивы перехода на латиницу сегодня не только в правильности произношения, а в большей степени — это политический шаг, желание отделиться от России». А другой читатель, Л. Урасин, добавляет: «Не потому нужно менять кириллицу на латиницу, что латиница удобнее. Вся беда в том, что русские пользуются кириллицей. Это их язык. Вот если бы турки пользовались кириллицей, а Россия была бы латинизирована, то никакие проблемы не возникали бы. Мы бы возносили благодарность Аллаху за то, что он нам дал кириллицу».

Действительно, новая латиница — вовсе не «Яналиф», который столь внимательно изучал Гализямзян Шараф, и за который, отчасти, получил восемь лет лагерей. В татарском языке — 40 фонем, исконных и заимствованных. В гонимой кириллице — 38 букв. А в новой латинице, внешне значительно сближенной с турецким алфавитом, 34 буквы. Спрашивается, так какой же алфавит «полнее»?

«Давайте честно признаемся, — пишет в „Вечерней Казани“ Анвар Касимов, — что главная цель латинизации — вырваться из объятий России, насолить русскому языку, попытаться „прорубить окно в Европу“ посредством алфавита (недаром наш президент — такой почитатель Петра I)». Далее Касимов предлагает «реформу» более радикальную: вместо турецкого взять за образец для подражания японский. А что, иероглифы в Европе — это «свежо, оригинально, туристично». Да и политическое устройство Японии с идеями нации-корпорации и лояльности более подходяще для Татарии, чем Турция с ее курдскими сепаратистами. К тому же, Япония побогаче Турции, поможет методически и финансово, организуя курсы и стажировки для чиновников Минобразования и парламентариев…

Смешно? Грустно. Да, в нашей стране никому ни до кого нет дела. Никто не считает — у кого сколько скважин, а уж тем более, у кого сколько букв и каких. Единственная организация, озаботившаяся происходящим в Татарстане — комитет Госдумы по делам национальностей, чья рабочая группа находилась в республике в январе этого года. Вывод группы однозначен: «Как лингвистические, так и педагогические основания для данной реформы графики в настоящий момент отсутствуют». Спрашивается, а какие же тогда основания «присутствуют»? Естественно, политические.

Доктор филологических наук, профессор Института стран Азии и Африки при МГУ им. Ломоносова, крупнейший тюрколог, Дмитрий Насилов в своей справке по проблемам национального образования в РТ пишет: «Обращает на себя внимание, что утвержденный соответствующим законом алфавит на латинской основе во многом копирует современный турецкий алфавит». И далее: «В правовых актах РТ об образовании игнорируется вопрос о формировании общероссийского гражданского сознания».

Какие же это акты? Во-первых, «Концепция татарского просвещения» (1991). Именно в ней сформулирован курс на автономизацию национальной школы РТ, её изоляцию от российского образовательного пространства. Да, есть «внешний фон» в форме тезиса о необходимости учета мировой культуры (в том числе и русской). Но основные тезисы — другие. Это:

— миссия лидерства в отношении остальных тюркских народов России и даже в отношении всех мусульман России;

— установление и интенсивное развитие (минуя общее российское духовное и культурное пространство) прочных связей с Турцией как ведущим современным светским тюркским государством;

— организация воспитания и образования прежде всего на основе тюркской, восточной и исламской культуры.

А в июне 2000 года в Казани опубликована «Национальная доктрина развития образовательно-воспитательных систем в РТ», которая автономизацию нацшколы не только не смягчила, но и усилила. Федеральные учебные планы становятся «вторичными», а местные — «первичными». В п. III «Языковая политика», в частности, сказано: «В настоящее время в республике ставится вопрос об отказе от унитарной системы и создании национальной системы образования. Вполне понятно, что в скором будущем придется отказаться от московских программ и учебников и подумать о составлении „своих“ учебно-методических пособий для русских школ, поскольку реорганизация унитарной системы образования в национальную касается и функционирующих на территории республики русских школ (курсив мой — Авт.)».

Интересно, известны ли эти документы чиновникам из Минобразования РФ? Благостные лица представителей московской делегации на конференции по русскому языку говорят одно — нет, неизвестны. Потому что я не верю, что расположение Москвы можно получить всего лишь за бесплатный обед с «чак-чаком». А взятки наше Минобразования не берет. Да их ему никто и не даст.

Я вообще считаю, что с нашего безденежного министерства нужно спрашивать строже. Роль его вовсе не так уж периферийна, как это кажется людям, которые в нем работают. Если бы в школе в эпоху перестройки было бы меньше «вариативности» и чехарды с содержанием образования, то добыча «Хопров-Инвестов» и «Властелин» была бы не так велика. Если бы о брожении в Чечне, о проникновении в систему школьного образования нездоровых настроений Минобр сразу же бил во все колокола, вопиял и вопрошал, то гробов было бы меньше. И мы даже не представляем — насколько меньше! Но неужели чеченский пример — та же нефть, тот же «суверенитет» — нас ничему не научил?! И что, чеченцы счастливы теперь своим «суверенитетом»?! А мы, что, счастливы ельцинской добротой: «Берите суверенитета столько, сколько можете унести»? Ломать — не строить. А строить — так уж без глупости и хитрости, на честных основах, прочных. По народу своему нужно строить дом, по силам его.

…А мы всё надеемся, что «волжский» темперамент «похолоднее» кавказского, все молчим, а то и возносим мудрость Казани, все оправдываем федеральную «стеснительность» в ответ на местную «самобытность»: «восток — дело тонкое». Напрасно. Вот еще одна цитата из справки, подготовленной рабочей группой Госдумы: «Доктрина национального образования в Республике Татарстан является отражением государственной политики в области образования, в ней последовательно проводится идея возрождения суверенного государственного статуса Республики Татарстан; по ней РТ находится не внутри России и не вне России, а рядом с Россией (то есть по существу речь идет о политическом союзе на принципах конфедерализма)».

Казань, Казань… Родной город. Здесь пел Шаляпин, испытывал свою жизнь на прочность Горький, бывал Пушкин, здесь учился молодой Лев Толстой, так и не закончивший Казанского университета… Много позже, в августе 1903 года, отчасти по своим казанским впечатлениям, Толстой напишет рассказ «После бала», пронзительное повествование о том, как у молодого человека, студента, прошла любовь к очаровательной Вареньке. А все потому, что отец ее, армейский полковник, после блестящего бала и мазурки, хладнокровно руководил расправой над беглым татарином.

Казань — бывший купеческим город со множеством храмов, церквей. Михаил Худяков, очень почитаемый среди местных националистов историк, относил основание Казани к 1401–1402 году. «Энциклопедический словарь русской цивилизации» (М., 2000) приводит новейшие данные — Казань основана в 1177 году булгарами. Странно, что составителям словаря ничего неизвестно о дате 1004 год — перестроечная археология нашла в местном Кремле монету, которая дала повод к празднованию в скором времени 1000-летия Казани. Дело историков (и не только местных) решать вопрос о стратификации и подлинности находки. Древний город Аркаим, что обнаружен археологами в Челябинской области, вообще датируется шестнадцатью тысячелетиями до нашей эры. Беда в другом. Празднованию 1000-летия Казани ненавязчиво придается политический подтекст — столица Татарстана древнее Москвы! А Санкт-Петербургу, с его тремя столетиями, и вовсе соваться в историю не стоит! Знай, как говорится, наших…

В Казанском Кремле турки реставрируют бывший губернаторский дворец — для президента. Рядом — «падающая» башня Сююмбеке, построенная в правление Анны Иоановны. На башне — новенький полумесяц. Зато на церкви Всех Святых, что сразу за губернаторским дворцом, никаких крестов не предвидится. В храме — столовая. Правда, Благовещенский собор, что расположен в самом центре Кремля, реставрируется силами местной епархии. Я зашла на стройку — горы хлама, мусора, «срама». Реставраторы по сантиметру расчищают фрески…

На строительстве мечети Кул-Шарифа — она неподалеку — затишье. Пятница. Лишь одинокий пенсионер бродит между мраморных плит. Мы познакомились. Я попросила Василия Васильевича сравнить «стройки века».

— Я атеист, и к религиозным делам равнодушен. Но, как бывшему строителю, мне интересно посмотреть на работу. Мечеть, по моим ощущениям, «холодная». Слишком много мрамора, помпезности. «Выношенности» некоей нет, понимаете? Вот я так считаю: строит человек себе дом. Всё у него есть — средства, место хорошее, материал. А какой он дом хочет — не знает. Увидел у соседа — давай и я себе такой же. А ведь культовое сооружение — это дом, если так можно сказать, для «души» народа. И его надо делась с душой, а не с расчетом — кого-то удивить или в вере своей кого-то «превзойти»…

Размышляя о словах старого строителя, я покидаю Кремль, спускаюсь вниз по Кремлевской, сворачиваю на улицу Дзержинского. И тут мне явилась картина, которая превзошла все мои казанские впечатления. Скажу сразу, если бы в Москве, перед храмом, где венчался Пушкин с Натали, я когда-то не замерла, не пережила бы чувство сопричастности и высоты, не шагнула бы вдруг в ХIХ век, то и мимо дома 11 по улице Дзержинского я бы, скорее всего, прошла, проскочила. И очерк мой о казанской жизни, был бы, возможно, другого «тона». Но — исторический центр Казани. Старый город. В двух, что называется, шагах от «культурного возрождения» — старая-старая, ободранная вывеска с едва читаемыми буквами: «В доме, находящемся в этом дворе, в 1846–1847 гг. жил Л. Н. Толстой».

Тут необходимо сказать, что в Казани очень любят вывески. Местные деятели партхозстроительства и промышленности увековечены с помощью добротных — чугунных и гранитных — вывесок сплошь и рядом… Поколебавшись у вывески, я шагнула во двор, и с этим шагом будто оказалась совсем в другом времени, в другом измерении и в другой логике.

Это была сама обыкновенная трущоба, «шанхай», «Петербург Достоевского», «груда мертвых камней», что угодно. Мусорные кучи. Приземистое двухэтажное здание, лишенное окон, — тоже место свалки. Зловоние нечистот, которые веяли из дома, было столь сильным, что рядом было трудно стоять. В убогом дворике плохо одетый мужчина правил русло для талой воды. Рядом — женщина со спитыми лицом, ненормально возбужденная, суетливо размахивала руками. Я нерешительно остановилась.

— Вам чего?

— Да вот дом, где Лев Толстой жил…

— Вить, — возопила женщина, — глянь че делается, про Толстого вспомнили! Откуда ж ты взялась?! С Марса, что ли?!

В глубине двора угадывался купол храма, давно, впрочем, превращенный в светскую «постройку», неподалеку стоял двухэтажный дом. Тоже без окон, донельзя загаженный, забитый мусором. Обитатели «шанхая» с энтузиазмом взялись за «экскурсию»:

— Вот он, дом этот…

— Не может быть!

— Почему ж не может! Очень даже может! Ты че, не веришь? Лет двадцать назад сюда столько экскурсий водили. Этот ж на наших глазах было. Тут, гляньте, и вывеска висела — «Здесь жил Лев Толстой», а потом ее выковыряли. Другую, с улицы повесили…

Действительно, на фасаде здания, на уровне второго этажа, темнело четырехугольное пятно от бывшей вывески.

— Но почему здесь такая мерзость запустения?

— А исторический центр сносят. Тут, небось, офисы настроят или коттеджи для богатых. А жильцов расселяют по новостройкам. Мусор никто отсюда не вывозит, выбрасываем куда придется. И в толстовский дом — тоже…

— Ни в юбилей, ни в день смерти, ни в день рождения никому этот Толстой не нужен, — горячился жилец Витя, — и мы вместе с ним не нужны. А это ж история, человек какой — на весь мир знаменитый!

Подошел еще один жилец — Гена, или, по-татарски, Гельфан.

— Это ж вообще место ценное. Мы ведь живем в бывших монастырских помещениях, стены — полтора метра. У меня над головой — святые!

— Как так?

— Идемте, увидите.

И я увидела в Гениной коммуналке расчищенные фрески — Христа, Деву Марию, Николая Чудотворца… Светлые лики над развешенным на веревках бельем, над немудрящим домашним скарбом, над всей нашей жизнью — часто такой суетной и бездарной.

— Некоторые соседи масляной краской роспись закрасили. А мне — нравится. Они же никому не мешают! Наоборот, красота какая!

— Гена, — спросила я хозяина, — неужели ничего нельзя сделать? Неужели все это пропадет и уйдет — и Толстой, и эти фрески, и остатки монастыря?

Гена почесал крепкой шоферской пятерней в затылке.

— Да почему нельзя? Все можно. Если бы нам отдали в собственность эти дома, люди бы всё сделали. Постепенно, не в один год, конечно. Ведь место — лучше не бывает, центр. Всё — рядом. Это не то, что мне предлагают — ехать на какую-то окраину, я один раз уже отказался… Говорят — ветхое жилье. Да какое ветхое — тут все на века построено. Стены — полтора метра. Динамитом, наверно, рвать будут. А потолки какие! Нет, нам бы дали с зятем — не коммуналку, конечно, а квартиру — мы бы все сделали. И другие бы сделали. Но ведь не дадут. Не про нас место это…

…Мне кажется, что познание — смысла своего существования, мира и бытия — одно из главных дел человека на земле. В познании, при всей его интуитивности, есть одно основополагающее качество — нравственность. Честность и красота — два «крыла» художественного образа, с помощью которого писатель «перелетает» эпохи.

Знать Пушкина, Достоевского, Толстого, Блока и пытаться «отгородить» свой народ от их языка — ну, не безумие ли это? Не преступление ли? Зачем одевать людям «шоры»? Я не беру сейчас возможные геополитические последствия «равнения» Татарстана на Турцию. Есть ведь и другие последствия — то, что мы называем духовной жизнью народа. И разве только татарские власти теснят русскую словесность? А федеральные? Разве у нас есть сейчас забота о писателе — классике ли, которого отправляют в «национально-региональный компонент», в компанию к Рустаму Минниханову, или современнике, который либо должен жить как бомж, либо умереть бессловесным — без книг, без издательств, без читательского признания. Нет государства — не будет и литературы.

Но, может быть те, кто мечтает об изолированном «татарском кувейте» или о демгосударстве Россия, где все регулируется деньгами и только деньгами, просто не понимают ни значения слова, ни значимости познания? И что им тогда какой-то храм, где венчался Пушкин, и какой-то дом, где жил Толстой? В лучшем случае — это объекты туристического бизнеса для остатков «продвинутой» публики. Горе нам, горе! Горе — народам. Но горе и тем, кто пытается рассорить народы, сыграть на национальном самолюбии, провести «анализ» крови, разделить тех, кто вместе — века. Да, этим хитроумным «архитекторам», загоняющим души своих народов в новые храмы-«офисы» — никогда не понять и не постичь смысла слов Достоевского: «Между народами никогда не может быть антагонизма, если бы каждый из них понимал истинные свои интересы. В том-то и беда, что такое понимание чрезвычайно редко, и народы ищут славы только в пустом первенстве пред своими соседями».

Но мы-то с вами, русские и татары, чуваши и мордва, украинцы и чеченцы! Неужели эту истину мы забудем?!

2001

Примечания

1

Как это убеждение, интересно, сочеталось с программой «Дом-2», где долгое время работала дочь Нарусовой Ксения Собчак?

2

Когда через несколько лет дело дошло до создания подобного совета, Л. Нарусова оказалась решительной противницей этого начинания.

3

Национальное блюдо.

4

Из республиканской целевой программы «Русский язык в Татарстане» на 2001–2005 гг.

Content

Лидия Андреевна Сычева
ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ В РОССИИ В 2000–2012 гг.
Модернизация монетизации

Политическая система

Бремя бюрократии

Как в России побеждала демократия

У нас должен быть долгосрочный план развития

Ох, нелегкая это работа!

После Эльбруса

Нары, Канары и Закон Божий

Дефицит реальных кадров в стране — огромен

Коррупция: берут деньгами, машинами, коттеджами…

Две России, или что будет в 2019 году

Операция «Дезинформация»

Экономика

Таков удел России?

Жить по средствам. Или по совести?

Зло побеждает, к сожалению

Чем мы богаты?

Народ — лентяй, правители — неумехи

Электробеспросвет

В интересах глобальных конкурентов

Алкогольное лобби против России

Нефть и «слезинка олигарха»

Альтернативы национализации не существует

Патриоты-киприоты

Телевидение, кино, СМИ

Рекламная пауза России

Информационный тоталитаризм

Разруха в головах, или Наша жизнь в современном кино

От разума — к безумию

Кому принадлежат фабрики смысла

Телевласть и нанолюди

Наука и образование

До свидания, советское. Здравствуй, «новокитайское»!

Враги народа или спасители Отечества?

Рыночная ломка

Центр придумал, регион оплатил

Зачем «сырьевому придатку» образование и наука?

По просьбам трудящихся

Куда идем?

Вторая перестройка

Монетизация образования

Цели явные и цели скрытые

Генерация знания и генерация совести

Нужен ли стране интеллектуальный ресурс?

ОАО «Наука»

После нас — хоть потоп?

Венчурные планы

Езда в незнаемое

Ларек строим, завод — рушим

Главная часть любого механизма — это голова его руководителя

Страсти вокруг «школьной монетизации»

Эти неэффективные русские

Идеология и религия

Бедность — не добродетель, богатство — не порок?

Славяне в России: просвета пока не видно

Война высоких ценностей и денежных мешков

От рабства к свободе и обратно

Экспорт дури в сопредельные государства

Армия и правоохранительные органы

Реформа МВД: как всё начиналось

Ржавая клетка российской государственности

Здравоохранение

Бизнес на крови

Цена вопроса — жизнь

Люди гибнут за металл

Минздрав против народа

Паралич воли — бессилие власти

Наркоторговли кризис не коснулся

Демография

Где взять миллион?

Когда мигранту сладок «дым Отечества»…

Жить надо лучше. И дольше…

Права человека: пить, курить и говорить

Вам и не снилось

Без мужчин народ — не народ

Международные отношения

Ни один вопрос без России не решить

Две империи

Наши люди на Ближнем Востоке

Богатства России уже объявили «общим достоянием»

Регионы

Кудринская подушка и региональная полушка

Клинок и шелк

Дело было на Байкале

Самолет летит на Восток

Экология

Эти нищие селенья, эта бедная природа…

По заветам маркизы де Помпадур

Культура

Тихая война: антикультура против культуры

А в остальном, прекрасная маркиза…

Информационно-культурный терроризм как генное оружие

Кое-что о властителях дум

Культура как национальная опасность

Кавказ и слово

Страна гор

Сократ Кавказа

И в горе, и в радости

Менялы в храме культуры

Между канализацией и похоронной конторой

Конституция и книжный дефицит

Русский язык, русская культура, русский мир

«Воспитание чувств» на Сибирской земле

О дивный новый мир

Гельман как «зеркало души» нашей контрреволюции

Национальные отношения

Неизвестный народ

Казанский дневник

Примечания