Пирс Энтони

Сквернавец

Пролог

Часть 1

Дракон

Дракон Драко сосредоточился на добыче. Он высмотрел её, когда та мчалась через равнину, по-дурацки выставляя себя напоказ при дневном свете здесь, во владениях дракона. Глупость награждается лишь одним способом: превращением в обед хищника, который как раз проголодался.

Он взмахнул крыльями, лёг на бок и устремился вниз. Между ним и добычей весьма кстати оказалось небольшое облако; оно помогало маневрировать для того, чтобы удержать ни о чём не подозревающую жертву в поле зрения так долго, насколько возможно. Но это было лишь временное прикрытие; вскоре Драко выполнил последний вираж, и полагаться пришлось только на собственные возможности. Наполовину сложив крылья, он начал падать, развивая по пути фантастическую скорость.

Жертва увидела его. Вскрикнув, она отскочила к ближайшему пруду, удивив дракона так, что первый его налёт прошёл впустую. Ящер раздражённо взмыл вверх, сделал круговой разворот и попытал счастья снова. Пруд можно было назвать таковым с большой натяжкой; скорее, это была лужа — слишком мелкая, чтобы обеспечить надёжное прикрытие. Драко всё ещё мог отлично пообедать.

Но существо скрылось под поверхностью воды, едва избежав заострённых когтей дракона. Он опять промахнулся, потеряв след в водной ряби. От досады даже выпустил струю огня, превращая взметнувшийся перед ним фонтанчик в облако пара. Затем снова заложил вираж и пошёл на посадку. Он достанет жертву из-под воды и слопает её прямо в этой проклятой луже.

С плеском плюхнувшись в воду, Драко поднял крылья, чтобы их не запачкать. Лапы в приятно охлаждавшей их воде чувствовали себя хорошо, как и язык, на который случайно брызнула капля. Вкусная в пруду водичка!

Он устроился поудобней и стал ждать. Как ни крути, вскоре существу понадобится воздух. Драконы тоже умеют преподносить сюрпризы.

Наконец, на поверхности показалась голова жертвы. Это была молоденькая самка человека с очень аппетитной плотью; как только он сожжёт её одежду и поджарит мясцо, она станет лакомым кусочком. Ящер перевёл дыхание — и встретил её испуганный взгляд. Воздух между ними задрожал. Внезапно девушка показалась Драко аппетитной вдвойне, но уже совсем в другом смысле.

А затем произошло нечто потрясающее и заставившее надолго позабыть о голоде.

Только после того, как он — измождённый — выбрался из пруда, дракон осознал, что случилось. Он искупался в любовном источнике. Намеченная им жертва превратилась в объект страсти. Стыд-то какой! Он бы не пережил, если бы о его позоре когда-нибудь узнали другие драконы.

Часть 2

Сделка

Недруху стукнуло восемнадцать, и последнее, чем он хотел заниматься — это пустить корни на ферме и едва сводить концы с концами. Однако других предложений у жизни не было. Только при условии безбедного существования одна из деревенских прелестниц согласиться отдать ему руку и сердце, и что с того? Аисты, младенцы — следовательно, вдвое больше труда.

Недрух мечтал об известности и увлекательных путешествиях, однако пуститься в путь не мог, поскольку его талант заключался в глупых идеях. Всё, что он придумывал, оказывалось очередной нелепостью, вне зависимости от того, насколько гениальной мысль выглядела поначалу. Например, однажды он углядел на пляже хорошенькую девицу и придумал обнять её. И та обернулась песчаной ведьмой, возжелавшей затянуть его в зыбучую могилу. Недрух едва ноги унёс. В другой раз он нашёл отличный котелок и решил помыть его и подарить какой-нибудь красотке, заслужив её признательность. Но котелок оказался с трещиной и абсолютно не варил — более того, он воздействовал на умы окружающих, выворачивая их мир наизнанку. Красотку это, увы, не впечатлило.

— Ненавижу мою глупую жизнь! — сердито воскликнул Недрух.

Тут же перед ним что-то вспыхнуло, и воскурился дым с лицом внутри.

— Звал? — поинтересовалось оно.

Недрух попятился.

— Что ты собой представляешь, дымящееся лицо?

Дым слегка опустился, формируя мужское тело.

— Я демон Тест, — ответил он. — Разве ты не хотел бы изменить свою жизнь?

— Слушай, придурочное облако, у меня хватает проблем и без того, чтобы якшаться с демонами, — вежливо произнёс Недрух. — Так что почему бы тебе не свернуться в клубочек и не укатиться отсюда куда подальше?

Демон уплотнился, преграждая дорогу.

— Ты мне нравишься, парень, — заметил он. — В тебе ощущается нечто демоническое.

— А в тебе — человеческое, — парировал Недрух. — Теперь, когда мы обменялись взаимными оскорблениями, как насчёт убраться с дороги, порченый воздух?

— Только когда познакомимся поближе, — усмехнулся демон. — Ты призвал меня, высказав своё желание вслух, и теперь мы должны заключить сделку. Назови свои условия.

Человеческого в Недрухе было мало, но и глупости — не больше.

— Я хочу отличный магический талант.

— Справедливо. А мне нужна душа брюзги.

Особой пользы душа Недруху не приносила, поэтому он решил, что вполне может обойтись без неё.

— Давай поторгуемся. Какие таланты у тебя на продажу?

Тест поразмыслил.

— Я тут бродил туда-сюда и кое-что подобрал. Давай-ка посмотрим, не завалялось ли хороших талантов про запас. — Он сформировал большой мешок и открыл его. Затем вытащил маленький предмет в виде буквы «Ф». Когда он сжал предмет в руке, тот испустил вонючую струйку газа. — Да! Как насчёт фундука, с помощью которого человек может…

— Проехали; у меня уже есть дурацкий талант ничем не хуже этого.

Тест снова полез в мешок.

— А как тебе понравилось бы путешествовать во времени? — Он достал нечто, отдалённо напоминавшее невидимые песочные часы.

— Путешествия во времени? Ты хочешь сказать, я могу посмотреть будущее?

— Нет, ограничения более строгие. Можно прогуляться в прошлое и подправить там то, что лично тебя не устраивает. Наверное, этот талант лучше назвать Непроисшествием. Но есть подвох.

— Подвох? — подозрительно поднял бровь Недрух. Вся его жизнь казалась сплошной цепочкой подвохов.

— Ты можешь отправиться не далее, как в момент под названием «прямо сейчас».

— Прямо сейчас? Но это же настоящее. Это не путешествие во времени.

— Со временем ситуация улучшится. Завтра ты снова сможешь вернуться в настоящий миг. Как и в следующем году. У тебя просто не получится побывать в прошлом до момента обретения этого таланта.

Недрух обдумал его слова.

— Значит, я могу возвращаться в сегодняшний день. И что?

— Я же тебе сказал. Ты можешь менять события по собственному усмотрению.

Они обсудили детали, и в конце концов Недрух согласился. Он протянул демону душу, забрал талант, и сделка была завершена. О долговременных последствиях никто из них не подумал.

Часть 3

Правило десяти

Дряхлый мудрый карлик склонился над огромным фолиантом в поисках ответа.

— Способ должен найтись! — ворчливо пробормотал он.

В дверном проёме возникла женщина, отыскавшая его по прикосновению и памяти.

— В чём дело, волшебник? — поинтересовалась она.

Тот поднял взгляд. Обычно добрый волшебник терпеть не мог, когда ему мешали, но невестка всегда действовала на него успокаивающе.

— Входи, Вира, — сказал он, чувствуя, как раздражение исчезает.

Она вступила в захламленную комнату, легко ведя пальцами по стене. Отсутствие света её не беспокоило.

— Всё в порядке?

— Надвигается кризис, который потребует слаженных усилий группы людей. Усилия должны оставаться в тайне, что означает: обо всём следует поведать не более, чем десяти людям. Это правило десяти.

— Звучит разумно, — кивнула Вира.

— Оно и есть разумно. Но, чтобы справиться с кризисом, потребуются одиннадцать человек и птица. Это означает, что у противоположной стороны появится шанс проникнуть в тайну и воспрепятствовать — следовательно, последствия непредсказуемы.

— А исключить кого-нибудь нельзя? — спросила Вира.

— Нет. Нужны все. Я уже проверил список и пытался решить проблему магическим путём, но магия поддаваться не пожелала. Правило десяти обойти нельзя.

— Это плохо, волшебник. Что ты собираешься делать?

— Попробую найти другой способ справиться с ситуацией. Один из её элементов — маленький летающий дракон. Если этот кусочек головоломки ляжет на своё место, мир всё ещё может быть спасён.

— Но что если нет?

— Тогда мне придётся попотеть, — угрюмо сказал он.

Вира поёжилась. За всё время, что она была знакома с добрым волшебником, тот не потел никогда. Она надеялась, что отыщется другой способ, чтобы не пришлось окуривать замок благовониями.

Ударили в колокол — условный знак подавала летучая мышь.

— Кто-то приближается, — сказала Вира. — А я и не заметила.

Это была правда, но волшебник не стал бы ругать невестку за такие мелочи.

— Проводи её сюда.

Вира ушла, и Хамфри перевернул в своей книге ответов несколько страниц, разыскивая ответ на вопрос искательницы. Отвечать на вопросы — скука смертная, но он был привязан к этой службе, поэтому должен был её выполнять, пусть даже и нехотя. Согласно результатам его исследования, данной любопытной особе едва исполнилось четырнадцать, и она мечтала узнать о своём Предназначении. Предназначение любой девушки заключалось в том, чтобы через несколько лет угомониться и временно осчастливить какого-нибудь недостойного мужчину. Чтобы обеспечить кров многочисленным младенцам, которых должны же были приносить куда-то аисты. Конечно же, соглашаться с его мнением девушки были не обязаны, но книга ответов считала иначе.

Однако на сей раз рядом с именем девицы стоял вопросительный знак. Её судьба ещё не была предопределена. Как странно. В чём проблема? Неужели у неё особое предназначение? Но если его искать, работы окажется больше, чем будет стоить год её службы.

Волшебник вздохнул. Какую пользу можно извлечь из невинной красотки без Предназначения? В замке уже имелось достаточно женщин для того, чтобы мыть грязную посуду и стирать носки. В любом случае, девушка была полукровкой — наполовину драконицей, и с ней понадобилось бы держать ухо востро. Заскучавшая девушка, и та способна устроить вокруг себя настоящий хаос, что уж говорить о драконе. Да и опасно это; мебель в замке воспламенялась легко. Какую бы работёнку вдали от замка ей дать, чтобы занять на время? Как будто ему не хватало проблем с драконом, имеющим отношение к надвигающемуся на Ксанф кризису. Ещё и драконеску подсунули.

Дракон — драконеска. Внезапно где-то под потолком вспыхнула лампочка, мгновенно выставив на обозрение каждый пыльный угол. Они могли быть взаимосвязаны!

Он услыхал шаги на ведущей в каморку извилистой лестнице. Вира вела полукровку.

Хамфри лихорадочно залистал страницы фолианта в поисках нужного места. Да: она оказалась дочерью дракона Драко и неизвестной нимфы или, быть может, человеческой девушки, захваченной врасплох в источнике любви. И она могла стать ключом к решению кризиса, если выдвинуть её на подходящую позицию. Стопроцентная победа не обеспечена, но шансы на неё значительно повысятся. Возможно, достаточно — для того, чтобы преодолеть коварство правила десяти.

В дверях показались две женские фигуры. Волшебник поднял голову от тома.

— Да? — ворчливо осведомился он. Несмотря на то, что ворчать ему сейчас не хотелось, не стоило отступать от правил.

— Добрый волшебник, это Бекка, — представила посетительницу Вира. — Она преодолела испытания и желает задать тебе вопрос. Она понимает, что расплачиваться придётся годом службы.

Девушка молчаливо робела. Симпатяшка: светловолосая и кареглазая.

— Давай-ка поглядим на твоё природное обличье.

Теперь от девушки в ней осталось только лицо и все выпуклости спереди; спина покрылась чешуёй — ярко-зелёной, но с вкраплениями фиолетового. За плечами взметнулись большие перепончатые крылья. И всё же красота не исчезла, хотя присутствие Драко в её роду стало куда более очевидным.

— Довольно, — с показным безразличием кивнул Хамфри.

— Пожалуйста, добрый волшебник… в чём моё предназначение?

И ответ уже был у него наготове: — От тебя зависит благополучие Ксанфа.

Его слова ошеломили девушку.

— Но каким образом я могу на него повлиять?

— Благополучие, а не влияние, — огрызнулся волшебник. — А сейчас, в счёт службы, отправляйся в человеческом облике к монументу, изображающему жизнь морской ведьмы, и там жди, пока не покажется мужчина. Ты станешь его спутницей и будешь во всём ему помогать. Таким образом ты косвенно поможешь сохранить благополучие Ксанфа, и твоя служба на этом будет закончена.

Девушка, по всей видимости, уже не раз сталкивалась с мужчинами и их понятиями о помощи, поэтому тут же спросила: — Но что если он попытается…?

— Превратись в дракона и проглоти его.

— Ладно, — сказала она, несколько просветлев.

— Возьми это, — он протянул ей маленькую сферу.

Бекка приняла её из старых скрюченных пальцев. Как только она коснулась стекла, сфера растаяла, словно шарик из пара.

— Что это?

— Знание. Оно тебе понадобится.

Она, явно опешив, кивнула.

— Огромное тебе спасибо, волшебник.

Однако добрый волшебник уже вновь погрузился в книгу ответов в поисках информации о следующей ситуации, где присутствовали три маленькие принцессы и птица. И Вира повела Бекку прочь.

Глава 1

Сквернавец

Сквернавец брёл по лесу, высматривая что-нибудь беспорядочно интересненькое. Немало времени ушло на то, чтобы научиться жить без души и успешно применять свой талант, но теперь, спустя четыре года после сделки с демоном, он готов был прославиться на весь Ксанф. Старое имя, звучавшее так же пусто и никчёмно, как и старый талант, — Недрух, — тоже отправилось в небытие. Новое, которое появилось благодаря его скверным деяниям, устраивало молодого человека как нельзя больше. Пришла пора покинуть обиталище в лесу и заявить о себе на весь мир.

Обычно Сквернавцу не приходилось искать долго, поскольку его талант точно чуял и нужное место, и время. Он знал, где сейчас творилось нечто значительное, достойное внимания — и куда непременно стоило заглянуть. Чутьё и сейчас утверждало, что впереди — на этой же тропе — происходит кое-что весьма любопытное. Всё, что от Сквернавца требовалось — продолжать идти в том же направлении.

Он заметил маленькую девчушку, которая шагала в противоположную сторону.

— Эй, мистер! — крикнула она. — Эта дорога приведёт меня в замок доброго волшебника?

На практике Сквернавец уже успел усвоить, что величайший хаос мог начаться с любой мелочи. Ещё он знал, что враньё имеет ценность лишь тогда, когда хорошенько обдумываешь его заранее, а в остальных ситуациях сойдёт и правда. Поэтому он ответил: — Нет. Но я могу показать тебе верный путь.

Она радостно и совсем по-девчачьи взвизгнула и захлопала в ладоши.

— Ой, вот спасибочки, мистер!

— Сначала пойдём сюда, — продолжил он, указывая на тропу, по которой шёл сам. — Мне тоже надо выбраться из тручащоб, где ничего интересного не водится. — Отчасти потому, что большую часть интересного извёл он сам, но к чему уточнять? Особенно, когда предстоит выяснить притянувшие его сюда особенности этого скучного с виду ребёнка. — Кто ты и зачем тебе понадобился замок доброго волшебника?

— Меня зовут Мелодия Айрин, и я обыкновенская девочка! — гордо представилась его маленькая собеседница. — Кажется, меня назвали в честь принцессы и её бабушки. Я хочу спросить доброго волшебника, как остаться в Ксанфе.

— Ты думаешь, что тебе дали имя в честь принцессы? Но точно не знаешь?

— Ну, видите ли, я старше принцессы Мелодии, поэтому не уверена, что названа в её честь. Но, может, всё было наоборот, и это её назвали, как меня.

— Логично, — согласился Сквернавец. И опять не солгал; чисто теоретически принцессу вполне могли назвать именем малявки из Обыкновении. Всего принцесс аисты принесли три, и сейчас девочкам исполнилось по четыре года: Мелодия, Гармония и Ритмика были тройняшками. Родители могли испытывать определённые затруднения при выборе имён. — Если ты обыкновенка, то почему хочешь остаться в Ксанфе?

— Я всегда обожала Ксанф, — призналась Мелодия. — И всегда мечтала жить здесь. Но мои родители в него не верят. Поэтому я и собираюсь обратиться с просьбой к доброму волшебнику, а если он скажет, что способа нет, всё равно останусь здесь на год, чтобы отслужить за ответ. Это лучше, чем ничего.

Как из этого можно устроить потеху, Сквернавец пока не видел, но чувство значительности продолжало витать в воздухе, так что он попытал счастья ещё разок.

— Как ты сюда попала?

И она пустилась объяснять.

— Мама с папой решили свозить меня во флоридский Диснейленд. Из Вирджинии мы свернули на юг. Потом остановились в Джорджии, чтобы пообедать, и моя старшая сестра отравилась едой; её затошнило, и она запросилась из машины. Папа не хотел останавливаться, ведь мы ехали по автобану — ну, сами понимаете, и поблизости не было стоянок. Но иначе сестрёнка испачкала бы весь салон, и мама велела ему давить на газ. Я не видела в том, чтобы её стошнило прямо в машине, ничего плохого. Вонь — это даже забавно. Но мама бы такого юмора не поняла…

Значит, проезжаем мы развилку, где дорога раздваивается на северную и южную, и посреди растут деревья — настоящий маленький лес. Папа замечает уходящую туда тропинку, притормаживает и сворачивает на неё, поглубже в чащу и подальше от шоссе. Потом останавливается, мама вытаскивает из машины сестру, и они исчезают в кустах. Ну, я и выбралась оглядеться… и знаете, всё стало каким-то другим. Волшебным, что ли! Я была просто очарована. Но потом вернулись мама с сестрицей, мы уселись обратно в машину, папа развернулся и поехал назад — к главной дороге. Однако не мог её отыскать.

Я сказала: «А вдруг это волшебный лес, и мы найдём тут пряничный домик с милой старушкой, которая пригласит нас внутрь?» Мне это казалось очень смешным, но никто даже не улыбнулся. У взрослых вообще туго с чувством юмора, а сестре было не до этого. Про чувство юмора у взрослых я поняла ещё тогда, когда пошутила насчёт маминой фантомной беременности: ведь тогда должен был родиться фантом? За это она отправила меня под домашний арест и оставила без десерта. Можете в это поверить? А когда папа так и не смог найти шоссе, она начала кричать на него за то, что свернул в глушь и по-дурацки заблудился, а он всё отрицал. Ну, а потом я увидела древопутану и сказала: «Нет, ну это точно Ксанф!», но они не поняли, что я имею в виду, потому что я одна в семье читала про Ксанф. В том, что касается чтения, остальные — настоящие питекантропы.

Папа проехал прямо под древопутаной, несмотря на мои уверения, что мы в Ксанфе. Наконец, мама сказала, что они поверят, только если я покажу им магию во плоти.

А тропа всё продолжалась, понемногу превращаясь в шоссе троллей, но папа подумал, что придорожный знак — проделки шутников. Потом я увидела кентавра и закричала: «Останови машину! Посмотрите все налево!». Они последовали моей просьбе, и я с удовольствием отметила, как отвалились челюсти у всех троих. Кентавр тоже увидел машину и замер; думаю, прежде он никогда ничего подобного не лицезрел. Он убежал. И всё же эффект его присутствия не испарился; мои родители почти поверили в магию.

Наконец, мы приблизились к Провалу, и пришлось остановиться. Я сказала им, где находится невидимой мост к замку Ругна, и, когда мы пересекли ущелье, они поверили целиком и полностью. Так мы попали к королю, и я хотела попросить его о маленьком домике, где мы могли бы поселиться, но папа с мамой стали расспрашивать, как вернуться в эту ужасную Обыкновению. К счастью, пока этого никто не знает, поэтому, пока они ломают головы, я иду к доброму волшебнику — выяснить, как остаться тут. Ну, то есть, другой шанс у меня вряд ли появится, потому что ведущая в Ксанф тропа, скорее всего, исчезнет и возникнет где-нибудь в другом месте.

Сквернавец поразмыслил. Целая семья обыкновенов застряла в Ксанфе, и младшая из них прямо-таки жаждала пустить здесь корни. Вероятно, добрый волшебник найдёт способ удовлетворить её желание, и малявка будет прыгать от счастья до конца своих дней, сбежав в мир своей мечты. Проект казался достойным.

Больше Сквернавец не проронил ни слова. Он скользнул в лимб и вернулся на пару дней назад. А достигнув нужного момента, направился на север, разыскивая точку проникновения обыкновенов в Ксанф.

Путешествие в лимбе тоже занимало время, но это не имело значения, поскольку его настоящую жизнь оно никак не затрагивало. Сквернавец скользил туда-сюда в промежутке между одним и двумя днями назад, пока не вычислил примерную область, где они могли попасть на магический полуостров. Чуйка в лимбе действовала не так хорошо, как в реальном мире, но Сквернавец был спокоен. Он знал: долго это не продлится. Наконец, он увидел семью, сидевшую в автомобиле, который без их ведома проехал сквозь прореху в ограждающем Ксанф волшебном щите. Отлично; Сквернавец их засёк.

Потом он шагнул на час раньше их прибытия и остановился у самой границы, отделявшей магический мир от обыкновенного. Собрав кучу бурелома и подтащив его к тропе, он закидал её ветками, образуя заслон. Благодаря его усилиям, дорога стала казаться совершенно непроходимой.

Вовремя. Странного вида коробка на колёсах уже приближалась. Теперь она останется за пределами Ксанфа, и обыкновены никогда не узнают, что потеряли.

Сквернавец расслабился, позволяя временной воронке вернуть себя в настоящее. Он выскочил в том же месте и времени, откуда ушёл — на тропе, по которой сопровождал девочку. Вот только теперь там уже не было девочки. Обыкновенка по имени Мелодия Айрин никогда не появлялась в Ксанфе.

Сквернавец довольно потёр руки. Он только что совершил ещё одно плохое деяние. Лишил феноменального опыта целую семью, а малявку — мечты всей её жизни. Его настроение улучшилось.

Подлый человек продолжил свой путь — в том же направлении, что и до этого, в надежде наткнуться на что-нибудь куда более значительное, чем простая девчонка. И вскоре увидел ещё одну путешественницу. На сей раз это была старушка.

— Прошу прощения, юноша, — обратилась она к нему. — Вы не подскажете, который сейчас год?

— Тысяча сотый, — отозвался Сквернавец, пока не находя причин её обманывать. Похоже, старушка давно уже жила прошлым и вполне могла пропустить последние несколько лет, от чего и выглядела слегка неуверенной.

— Тысяча сотый! — изумлённо воскликнула она. — А замок Ругна ещё не развалился окончательно?

Почему-то новый вопрос насторожил его не меньше предыдущего. Но всё же пока можно было продолжать говорить правду.

— Нет.

— Приятно слышать. Я боялась, что за эти восемьсот пятьдесят лет с ним что-нибудь случилось.

Всё страньше и страньше.

— Могу ли я поинтересоваться, — вежливо начал он, помня о том, что вежливость — лучший способ добыть из старушек информацию, — кто вы?

— Я чародейка Гобеле и обладаю талантом ткать магические гобелены. В результате одной затруднительной ситуации, подробностями которой я вас утруждать не буду, моё тело превратилось в волшебное семя, и проклюнулось оно лишь недавно, благодаря чему я вернулась к своему истинному облику. Сейчас следует постараться, чтобы снова найти в Ксанфе своё место. Надеюсь, волшебные гобелены всё так же пользуются спросом.

Сквернавец помнил чародейку Гобеле, благодаря урокам истории в школе кентавров. В замке Ругна ей точно обрадуются. Одна из её работ украшала тамошнюю детскую. Гобелен показывал всю географию и историю Ксанфа и считался главным источником развлечений. Разумеется, и другие полотна чародейки спросом пользовались бы не меньшим. Имя Гобеле прогремит на весь нынешний Ксанф, как только пойдут слухи о её возвращении.

Следовательно, опять предстояло вмешаться и изменить ход событий, чем Сквернавец и занялся незамедлительно. Он скользил, пока времени и пространству, пока не нашёл место, где из семени чародейка пробудилась к жизни. Этому поспособствовал ливень. Сквернавец передвинулся на час раньше, поднял сухое семечко и предусмотрительно сунул его в не менее сухое древесное дупло. Да ещё и кусочком коры прикрыл, чтобы внутрь не попало ни капли. Если семя не намокнет, росток сегодня не проклюнется. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю. Может быть, вообще никогда.

Сквернавец расслабился, послушный временному водовороту, который вознамерился вернуть его в настоящее. Затем, вновь оказавшись на тропе, побрёл дальше. Чародейки Гобеле и след простыл; вообще-то она здесь даже не появлялась. Ещё одно блистательно гадкое деяние было завершено. Он чувствовал себя в высшей степени превосходно.

Тропа уже не представляла интереса — по крайней мере, так говорила интуиция, — зато кое-что интересное происходило прямо сейчас на её ответвлении. Сквернавец свернул на боковую тропку и продолжал идти, пока не встретил очередную женщину. Вернее, девочку, потому что ей едва исполнилось двенадцать. Возникла она перед ним внезапно.

— Кто ты? — спросил в лоб Сквернавец.

— Я Сюрпризка, дочь голема Гранди и Рапунцель. Талантов у меня много, но применять каждый из них получается всего раз. Потом он исчезает. Я только что обнаружила, что использованные таланты со временем восстанавливаются, поэтому, если набраться терпения, можно пускать их в ход снова и снова. Разве это не чудесно?

— Представляю, как ты счастлива, — хмыкнул Сквернавец. — И как же ты это обнаружила?

— Ой, я сидела у приятно освежающего пруда, глядя на своё отражение в чистой воде, и вспомнила, как однажды слепила из воды шарик. Прежде, чем я успела осознать, что делаю, я сотворила его снова. И только потом вспомнила, что дважды использовать талант нельзя. Я была потрясена. Попытала счастья с другим старым талантом… с третьим. И обнаружила, что самые старые таланты уже восстановились, но недавние — всё ещё нет. Так я и поняла, как это работает. Я так ужасно рада! Мне обязательно нужно было поделиться с кем-то радостью, пусть даже с первым встречным вроде тебя. Ну, пока! — Она развела руки в сторону и улетела, не нуждаясь в каких-то там крыльях.

Сквернавец вновь пустился в пространственно-временной путь. Он рыскал повсюду, пока не нашёл пруд с чистой водой и сидевшей рядом девочкой. Затем он выбрал момент за несколько минут до её открытия, набрал полные горсти грязи и смешал её с водой, чтобы невозможно было разглядеть никаких отражений. Пройдут часы, пока пруд очистится снова. Девчонка ничего не увидит, и мысли не наведут её на открытие. Она даже не узнает об утрате.

Ухмыляясь, он вернулся в настоящее. Дурное дело нехитрое. День обещал стать просто великолепным.

Но вечер ещё не наступил. Если поспешить, можно захватить ещё несколько значительных событий. Здесь, в самой сердцевине Ксанфа, их творилось великое множество. Сквернавец бегом бросился к нужной развилке и свернул на боковую тропку. Там его уже, казалось, поджидал привлекательный мужчина средних лет.

— Кто ты? — поинтересовался Сквернавец.

— Меня зовут Ко, — откликнулся странник. — Я направляюсь к принцессе Яне в надежде на то, что она сможет извлечь пользу из моего таланта и отдаст мне руку и сердце. Может, у нас даже появится сын, которого мы назовём Янеком, и чей талант будет заключаться в избегании всякого рода компаний.

Принцесса Яне была сестрой-близняшкой принцессы Айви и обладала талантом Идеи, которых у неё имелось предостаточно: целый мир. Более того, она воплощала в жизнь любой домысел, если он исходил от того, кто понятия не имел о таланте принцессы. Собственные идеи Яне реализовать не могла. Это было единственным ограничением её бесподобного таланта.

— В чём твой талант? — спросил Сквернавец у мужчины.

— В избирательной амнезии. Я могу помочь человеку забыть то, о чём он вспоминать и не хотел бы. Это помогло бы принцессе Яне забыть о своём таланте и сняло бы с него ограничение. Думаю, идея ей понравится.

Сквернавец кивнул. Действительно, мужчина имел огромное значение для Ксанфа. Вероятно, Яне и Ко понравились бы друг другу, поженились и, будучи счастливы вместе, наплодили бы огромное количество новых идей, которые принесли бы пользу многим. Их ждало прекрасное будущее. Как скверно с его стороны будет помешать этому браку.

Но как он может помешать? Ко уже направлялся к замку, точно знал, чего хочет, и изменить его курс казалось невозможным. Нет, способ должен, просто обязан найтись! Иногда интеллектуальные квесты были куда тяжелее физических.

— Что навело тебя на эту мысль? — осведомился он.

Ко, как и большинство прямодушных, ни о чём не подозревающих людей, рад был удовлетворить любопытство незнакомца.

— Она посетила меня по чистой случайности. Примерно месяц назад на пути из деревни я споткнулся о камень, который поначалу не заметил. Не упал, но порвал шнурок одного ботинка. Пришлось вернуться в деревню и зайти к шнуровщице за новым. В доме присутствовал её муж, с которым до этого я не имел чести быть знакомым. В процессе разговора выяснилось, что его в деревню отправил Уоррен — король призраков, чей посмертный талант заключался в том, чтобы их создавать. Он поинтересовался моим талантом, а когда узнал его суть, сделал вывод о том, что он мог бы пригодиться принцессе Яне. Сам бы я никогда до этого не додумался, но, поразмыслив, признал его правоту, и решил познакомиться с принцессой. И вот я тут, на пути в замок — и всё из-за порванного шнурка!

Продолжения Сквернавец дожидаться не стал. Стремительно шмыгнув в лимб, он сориентировался на месте и времени, когда-где Ко порвал свой шнурок. Найдя его, он выбрал для своего появления миг, когда Ко ещё не показался на дороге, поднял тот самый камень, о который тот должен был споткнуться, и забросил его подальше в кусты. Затем вернулся в настоящее. На тропе он теперь стоял в одиночестве; Ко и не подозревал о возможности отправиться в путь, чтобы жениться на принцессе Яне. Никаких Янеков, никаких новых идей.

Как же это замечательно! День только начался, а он уже уничтожил четыре уникальных, экстраординарных события.

Как бы там ни было, в этом времени и месте для него уже ничего интересного не оставалось. Потенциал был израсходован полностью. Пройдёт немало времени — возможно, целый день, — прежде чем на горизонте забрезжит что-нибудь новенькое.

Сквернавец проголодался, поэтому остановился у ближайшей пирожковии, чтобы подкрепиться последним урожаем пирогов. Позади виднелся целый садик таких же; о них явно кто-то заботился. Это подтверждалось и присутствием садовницы — необычайно прелестной девушки, от которой исходило мягкое, но насыщенное зелёное сияние. Сквернавцу она сразу понравилась, и он решил завязать новое знакомство.

— Кто ты?

— Жадейка, — кокетливо отозвалась она. — Мой талант — превращать всё, что угодно, в жадеит. — И девушка указала на расставленные по саду статуэтки из зелёного камня.

— Ты замужем?

Она захихикала, смущённая прямотой вопроса.

— Конечно, нет!

Многообещающе. Сквернавцу давно не хватало женщины, которая им бы восхищалась. По разным причинам, смысл которых от его разума ускользал, девушки сбегали от него после первого же знакомства, поэтому, несмотря на то, что ему исполнилось целых двадцать два года, личной жизни у Сквернавца пока не завелось. Не помогал и талант, так что приходилось продолжать поиски. Может, Жадейка изменит его судьбу к лучшему?

— Не хочешь выйти замуж за меня? — поинтересовался он.

— О, это абсолютно невозможно, — покачала она головой.

— Почему?

— Потому что я влюблена в Мака.

Ну, вот. Про бойфренда он спросить забыл. У красивых девушек они появлялись довольно быстро. Но вдруг ситуация вовсе не была такой уж безнадёжной?

— Что за Мак? В чём его талант?

Жадейка только обрадовалась возможности лишний раз похвалиться своим молодым человеком.

— Он самый красивый, умный и чудесный парень из всех, кого я знаю! Он так отличается от других. Он может вызывать в себе поочерёдно три личности: Мака, Майка и Мэла, и каждая из них обладает своим характером и темпераментом, поэтому мне никогда с ним не скучно. Мы повстречались три года назад, и с тех пор ни разу не ссорились, так что теперь собираемся пожениться, чтобы жить долго и счастливо много-много лет. Ой, у меня от этой мысли просто дух захватывает!

Неописуемо прекрасный Мак/Майк/Мэл с каждой фразой вызывал у Сквернавца всё большую неприязнь. От него точно стоит попытаться избавиться. Благо, он мог себе позволить пропутешествовать на три года назад.

— Как вы познакомились?

— Ну, я присматривала за малышами огрицы Окры три года назад. За её детьми — их зовут Ог и Не-Ог, им было по пять лет. Ога уже можно было назвать ужасно глупым, даже для огрёнка, а Не-Ог становилась ужасно уродливой, даже для маленькой огрицы. Он не мог сосчитать собственные пальцы на ногах, а от одной её улыбки прокисали сливки. В общем, замечательные огрята, Окра ими гордилась. Но однажды её муж Вколотил отправился в экспедицию по разбиванию валунов и пропал, так что она, в свою очередь, пошла его искать и оставила близнецов на моё попечение, поскольку мы жили по соседству. Мы ждали её возвращения несколько недель; огрята заскучали, и я взяла их на прогулку в лес, где они могли попрактиковаться в своих талантах. О безопасности беспокоиться не приходилось, ведь надо быть глупее огра, чтобы связаться с ними, а таких, разумеется, не нашлось. От их приближения содрогалась сама чаща, а солнце поспешно прикрывалось облаками, когда они взглядывали на небо. Забавлялись детишки тем, что скручивали в узлы мелкие деревца и обучали драконов-юнцов бояться; этим обычно огры и занимаются. Они так гордятся своей силой, глупостью и уродством — и, надо сказать, небезосновательно.

Потом на нашем пути возник Весельчак. Этот ужасный ураган вечно ищет, кому бы испортить пикник или сдуть что-нибудь ценное. Он подумал, что неплохо было бы повеселиться за счёт огрят; по его мнению, перед ветром и дождём они были беззащитны. Весельчак создал лицо из тумана, надул щёки и в считанные мгновения вызвал кошмарную грозу. Однако всё обернулось не так, как он рассчитывал. Поднятый ветер зацепил погребённую где-то поблизости половинку души, и, когда та пролетала мимо, в неё вцепился Ог, ошибочно приняв за нечто съестное. В тот же момент с другой стороны проносилась каменная горгулья, которой улыбнулась Не-Ог, ужаснув своей непередаваемой огрской красотой. Стоило ей на мгновение замереть в воздухе, маленькая огрица сдёрнула с её лап один из носков, пленившись его расцветкой. Увидев это, Ог быстро перехватил его и сунул туда половинку души. Не-Ог вырвала носок обратно. Ог снова сцапал его и швырнул прямо в глаз тайфуна, где половинка души выбралась на свободу и завладела Весельчаком. Это заставило его сделаться гораздо добрее, чем раньше, быстренько свернуть грозу и убраться домой — в Воздух, где его давно поджидала Тучная Королева. Они вызвали аиста способом, которым это проделывают облака, и те принесли им Фрэйю, получившую в наследство половинку души. Какое будущее ждёт её, никто пока не знает.

— Всё это очень интересно, — прервал её Сквернавец, решив умеренно солгать, поскольку в действительности рассказ, наоборот, был слишком скучным и длинным. — Но какое отношение к истории имеет ваша встреча с Миком/Маком/Моком?

— С Маком/Майком/Мэлом, — недовольно поправила Жадейка. — К ней я и веду. — Одарив его мимолётным взглядом сверкающих зелёных глаз, девушка продолжила говорить. — День подходил к концу, и мы направились обратно домой. Но тут огрята услышали чей-то голос, который декламировал лирику, и бросились посмотреть, кто бы это мог быть. Мне пришлось следовать за ними. Мы увидели юношу, полировавшего мраморную фигуру. Голос принадлежал этой статуе. Они озадачили меня, но всего на миг: я быстро поняла, что это Пигмалион и Галатея. К счастью, высокая поэзия наскучила огрятам уже через минуту — им нравятся только собственные стишки, и мы возобновили путь. Вскоре нам повстречались большие мохнатые звери. Доселе ничего подобного мне видеть не доводилось, поэтому я спросила: «Кто вы такие?», и двое больших самцов отозвались: «Мы — ведающие мёд, медведи». И правда, их морды были вымазаны мёдом. Ещё двое животных поменьше оказались ведающими медь; их зубы и когти были медными. А самки представились сотрудницами масс-медиа. В лапах они держали ручки и блокноты, и записывали каждое моё слово. Всё прояснилось, и мы снова пошли по направлению к дому.

— Но как насчёт тройного «М»? — повторил Сквернавец, пытаясь подавить всё возрастающее нетерпение.

— Скоро появится и он, — отрезала Жадейка. — Итак, нам пришлось остановиться, потому что мы встретили ещё и осляка. Это был маленький дырявый ослик, единственное существо, которое может жить в симбиозе с вихляками — с той их разновидностью, которая не вредит Ксанфу. Ог взвалил его себе на плечо, а Не-Ог улыбалась, пока не увяла вся окружавшая нас растительность, где пряталась колония вихляков. Тогда Ог опустил его возле колонии, убирая с нашего пути. Вихляки были очень благодарны и показали нам, где найти спелую времянику. А, поскольку её никогда не бывает слишком много, мы отправились туда, тем более, что времяника росла неподалёку, но сами мы бы точно её не нашли. Я набрала разных ягод, и мы снова пошли домой.

— Да когда же это закончится?! — взвыл Сквернавец, испытывая настоящий зуд нетерпения. Ему начинало казаться, что зелёная чаровница вряд ли стоит его усилий. Бесконечные разговоры раздражали не меньше, чем пленяла её красота.

— Уже скоро, — пообещала Жадейка, награждая его ещё одним взглядом. — Итак, мы пошли обратно и увидели Мака, который шёл в противоположную сторону. Я так удивилась, что хлопнулась прямо на свою мягкую пятую точку. Момент совпал с порывом ветра. Моя юбка задралась, и его взгляд упал на мои трусики. Он застыл на месте, как это обычно с мужчинами и происходит, и оставался манекеном, пока я вновь не поднялась на ноги. Я поняла, что это был шанс привлечь его внимание. Он ведь такой красивый… так что я решила ни в коем случае его не упустить. И так всё началось, а скоро мы поженимся. Огрята тем временем…

Но Сквернавец уже с головой погрузился в лимб. Он отправился на три года назад, прямо в заросли времяники. Поразмыслил полсекунды и приступил к созданию преграды. Расположив её на тропе — прямо напротив того места, где приземлилась Жадейка, он стал ждать. Теперь порыв ветра не взметнёт её юбку, та не задерётся, и мужчина не увидит её трусиков. Следовательно, девушка не привлечёт его внимания, и они благополучно минуют друг друга.

Он вернулся в настоящее. Жадейка всё ещё стояла под деревом — такая же хорошенькая, как и раньше.

— Выйдешь за меня? — осведомился он.

— О, это абсолютно невозможно, — сочувственно вздохнула она. — Я влюблена в Рента.

— Что ещё за Рент? — с отвращением переспросил он.

— Рент Ген — мой наречённый, — объяснила она. — Он видит вещи насквозь. При первой нашей встрече он увидел сквозь юбку мои трусики, и…

Какая досада! Он отвлёк от девушки внимание Мака только ради того, чтобы она досталась другому мужчине, которого привлекло то же самое. Что означало проигрыш для Сквернавца.

Но беседа с Жадейкой и создание искусственного препятствия утомили его настолько, что стараться завоевать её и дальше он уже не хотел. Что ж, свою долю удовольствия можно получить и другими способами. Его талант был поистине многогранен.

Перегнувшись через разделявший их стол, Сквернавец ухватил Жадейку за подбородок и впился в её губы страстным поцелуем. Тот оказался в меру хорош, несмотря на то, что удивлённо приоткрытые губы девушки на поцелуй не ответили. Она настолько не ожидала подобных действий с его стороны, что забыла вовремя их сжать.

Затем она отшатнулась и вскрикнула. В саду тут же появился огромный бирюк.

— В чём дело, милая? Этот недоносок тебе досаждает?

— Да, папа, — сказала она. — Он поцеловал меня!

— Надо же, — нахмурился мужчина и зашагал к Сквернавцу, на ходу поднимая кулак.

Однако тот уже скрылся в лимбе, меняя собственное недавнее прошлое. Это тоже дозволялось, хотя и с определёнными ограничениями. Если в течение дня он не менял чужие судьбы, можно было заглянуть на сутки назад; если менял — к последней перемене. Инача образовался бы временной парадокс. Значит, в запасе у него имелось целых пять минут — именно столько времени прошло с того момента, как он убрал Мака из соперников. Этого было вполне достаточно; Сквернавец отправился за секунду до того, как поцеловал Жадейку, и на сей раз целовать её не стал. Эпизод развоплотился.

Но воспоминания о нём сохранились. Он являлся единственным, в чьей голове они хранились. Как и память обо всех остальных событиях, которые по его вине никогда не случились. Каждое скверное деяние занимало в шкафу воспоминаний отдельную ячейку. В конце концов, какой смысл их совершать, если не ради того, чтобы знать и помнить об этом?

Жадейка всё ещё рассказывала о своём замечательном Ренте Гене, об их предстоящей женитьбе, и что после этого ему не понадобится применять своё особое зрение, поскольку она будет всё показывать и так.

— Ну, да, конечно, спасибо, — хмыкнул Сквернавец, подавляя неожиданный приступ ревности, и пошёл дальше. Симпатичная мордашка — но что с того? Как обычно, ухаживание ни к чему его не привело. А он терпеть не мог неудач.

Впереди, на некотором расстоянии, маячило очередное звено в цепочке хаоса. Годится, когда надо слегка приободриться. Наличие потрясающего таланта и отсутствие души в совокупности давали ему чудесную свободу. Но её было не достаточно. В дополнение требовалась девушка. Красотка.

Впереди он заметил животное, неторопливо трусившее в его сторону. Это и есть источник следующего беспорядка? Нет, чутьё молчало. А существо уже успело приблизиться. Похожее на волка, самец, но не оборотень. Чего оно хочет?

Сквернавец разглядел на животном обыкновенский ошейник с надписью, гласившей: «Меня зовут Босс. Я чёрный лабрадор, вешу 40 кг. Меня выгнали из дома, и я ищу новый. Вы можете мне поможете?».

— Конечно же, я могу помочь, — пожал плечами Сквернавец. — Но не буду. Пошёл прочь.

Пёс печально затрусил дальше. Раздражение всколыхнулось с новой силой, но такая мелочь не стоила того, чтобы совершенствовать свои способности в подлянках.

К намёку на возможный хаос он приблизился чуть позже. Им оказалась статуя морской ведьмы — чародейки, к которой Сквернавец всегда относился с почтением. Она отбирала тела у совсем юных девиц и пользовалась ими, пока те не приходили в негодность, а затем подыскивала следующие. Сколь многое должно знать существо, которое присутствовало в Ксанфе едва ли не с момента его сотворения!

Потом он увидел стоявшую у статуи девушку. Она тоже была хорошенькой, со светлыми волосами и кареглазая, но слишком юной. Заговор Взрослых непременно наказал бы мужчину, который позволил бы себе спутаться с ребёнком; у Сквернавца уже имелся за плечами подобный опыт, и повторять его не хотелось. Значит, и пользы от неё никакой. И всё же она поджидала его в эпицентре потенциального хаоса, а это нуждалось в расследовании.

Она тоже увидела его.

— Мимо тебя случайно собака не пробегала? Я, кажется, разглядела одну вдалеке. Наверное, она искала дом.

Сквернавец проигнорировал вопрос.

— Кто ты? — спросил он в ответ.

— Меня зовут Бекка, — откликнулась она. — А тебя?

Сквернавец опешил. К встречным вопросам он не привык.

— Почему ты хочешь узнать моё имя?

— Потому что мне сказали ждать тут конкретного человека, чтобы потом помогать ему во всём. Я хочу понять, ты — тот мужчина, или нет.

Звучало интригующе. Она не только оказалась в центре хаоса, но и возжелала ему помочь. Может, именно её он и искал, несмотря на молодость. Если она никому не расскажет, кто узнает? Попытка не пытка.

— Поцелуй меня.

— Нет.

— Если ты хочешь мне помочь…

— Не таким способом.

— Откуда тебе знать?

— Я слишком молода.

— А может, и не слишком, — сказал он. Потом схватил её и попытался вырвать поцелуй силой.

Внезапно в его объятиях очутился дракон с фиолетово-зелёной чешуёй.

Сквернавец отпрыгнул на пять минут назад и попробовал ещё раз. Они познакомились, и на сей раз он ответил на её вопрос.

— Меня зовут Сквернавец, потому что я вершу скверные дела. Ты ещё не собираешься с визгом от меня удрать?

— Полагаю, нет, — пожала она плечами. — Ожидается, что ты совершишь для Ксанфа нечто хорошее, с чем я тебе и помогу. Иначе добрый волшебник не отправил бы меня сюда.

— Добрый волшебник?! Это он послал тебя мне навстречу?

— Да. Разве ты не знал?

— Нет. С чего бы старому сморчку захотелось что-то для меня сделать?

— Не знаю. Но догадываюсь, что не для тебя, а для Ксанфа.

Сквернавец обдумал её слова. Любопытное дело. Он и понятия не имел о том, что волшебнику Хамфри о нём известно, да ещё и помочь старикан вознамерился. Может, лучше было бы и вовсе аннулировать это знакомство через лимб. Но он колебался. Добрый волшебник владел всей возможной в Ксанфе информацией, и если Сквернавец откажется от помощи в первый раз, в другой — вследствие ещё одного парадокса — он уже ничего против Хамфри сделать не сможет. Вдруг гном на это и рассчитывает? Нет, надо ему подыграть и изучить противника вблизи, не предпринимая ничего до той поры, пока Сквернавец не будет уверен в последствиях своей действий на все сто. Одно дело — обладать достойным магическим талантом; другое — пользоваться им с максимальной эффективностью.

А пока у него была девушка, умевшая превращаться в летающего дракона. Перспектив для романтики ноль, и не только в силу её молодости. Она могла защитить себя. Как он таких девушек ненавидел. И в то же время она могла пригодиться, если понять, каким именно образом можно воспользоваться её способностями.

— Отлично, — сказал наконец Сквернавец. — Можешь пока меня сопровождать. И если тебе не понравится то, что я делаю, просто уйти. — Так он избавится от неё безо всяких парадоксов, которые несомненно сыграют в пользу коварного Хамфри.

— Ладно, — согласилась Бекка.

Он совершенно точно связался с очередным источником хаоса, даже если не понял его сути до конца. Пока не понял.

Глава 2

Три маленьких принцессы

Им едва-едва стукнуло по четыре, и они ужасно скучали. Нелёгкая задача — быть принцессой. Их мать, чародейка Айви, обладала талантом усиления и в последнее время пользовалась им на всю катушку, то есть раздувала из каждой мухи целого дракона. Можно сказать, этим талантом обладает любая мать, но тройняшкам от этого было не легче.

Взять, к примеру, случай с платным телефоном. В прошлом году Ксанф соединился с Обыкновенией волшебной сетью под названием Решётка, создали которую Конпутер с Конопушкой. Но, поскольку она была связана с Обыкновенией, которая оказалась вовсе не такой скучной, как все её себе представляли, понадобился телефон. Таким образом в замке Ругна появился платный телефон. По нему можно было разговаривать, сколько угодно, но кто-то должен был заплатить. А ведь тройняшки не относились к смутно-непонятным «кто-то» — с чего бы им расплачиваться по счетам? С такой мыслью они и проболтали несколько часов с некоторыми обыкновенами, включая какие-то жутко интересные телефонные секты. Но мама раздула инцидент до невозможности и запретила им прикасаться к телефону, пока не вырастут.

Потом — на качелях-каруселях — они встретили пилота. Тот управлял ковром-самолётиком, не обращая внимания на валявшуюся под ногами пилу, и щедро раздавал всем желающим полные горсти разноцветных пилюль. От пилюль, помня внушение не брать от подозрительных незнакомцев (хотя они уже успели познакомиться) ничего съестного, девочки отказались. А вот пила пригодилась, чтобы пропилить выход из собственной спальни, когда мама их там заперла. Пилот отдал её безропотно, туманно пояснив, что давно все инструменты пропил. Когда обо всём этом узнала мама… у-у-ух, что было!

И попугай. Взъерошенная зелёная птичка, вида которой неодушевлённые так пугались, что от страха раздваивались. В результате у тройняшек появились копии игрушек, постелей, горшков и платьев. А потом — их копии, и так до бесконечности. Вскоре комната была завалена вещами настолько, что они даже высыпались в коридор. Тогда и вмешались взрослые, вновь поднявшие напрасную шумиху.

Так они и оказались заперты в детской, где делать было абсолютно нечего — разве что таланты практиковать. Сёстры обладали одним талантом на троих: петь и воплощать иллюзии в реальность. Пока что номер удался лишь с роскошным игрушечным замком, точной копией замка Ругна: с башенками, потайными комнатами, рвом, наполненным озёрной содовой, и, разумеется миниатюрным ровным чудищем по имени Суфле. Всё было материальным, но маленьким, чтобы умещаться в детской. Вот только замок был настолько совершенен, что о добавках к нему нечего и думать. А если просто играть с ним, на пол начнёт выплёскиваться содовая, и мама опять прибежит с криками о том, что они затапливают гостей.

— Может, устроим бой подушками? — предложила Мелодия. На ней было обычное зелёное платье, мило оттенявшее светло-зелёные волосы. Мать она напоминала больше всех — тем более, своими голубыми глазами. — Будем драться до тех пор, пока из них перья не полезут.

— Давайте зачаруем подушки, чтобы воняли! — оживилась Гармония. Её платье было коричневым; так оно сочеталось с глазами и волосами. Она была похожа на отца, Грея Мэрфи. — Провоняет каждый уголок замка, и никто не будет знать, где её источник.

— Нет, они быстро догадаются. В последний раз нам устроили нахлобучку именно за это, — вздохнула Ритмика. Она была одета в красное платье — такого же цвета, как волосы, но не глаза. Глаза у девочки отливали зеленью, как у старшей кузины День. — Мама подняла даже большую вонь, чем мы.

Все трое просто взорвались от смеха. Несмотря на мамину реакцию, тогда действительно было весело. В конце концов, для того, чтобы очистить замок, понадобилось всего три дня и четыре ароматизирующих заклинания.

Но и эту игру теперь уже не повторишь. Три сестрички уселись на кровать и погрузились в раздумья. Заняться было абсолютно нечем.

В центре комнаты появился лёгкий дымок, который тут же пошёл кругами. Через мгновение в нём образовался глаз. Вслед за ним — рот.

— Вы трое выглядите обрученными, — заметил рот, когда глаз оглядел их с ног до головы.

— Выглядим какими? — удивилась Мелодия.

— Прирученными, порученными, заключенными…

— Удручёнными! — осенило Гармонию.

— Да-да, какая разница, — согласился рот, а глаз раздражённо закатился.

— Это демонесса с дефектом речи, — догадалась Ритмика.

— О, привет, Метрия, — поздоровалась Мелодия.

— Да, мы удручены, как заключенные, — согласилась Гармония.

— Нам совершенно нечего делать, — пожаловалась Ритмика.

Дым уплотнился в очаровательную демонессу — Метрию, замужнюю даму с половинкой души. За предпоследние два года она вызывала аиста, как минимум, тысячу пятьсот раз и добилась своего: сына, который был демоном лишь наполовину, и носил имя Тед. Лет ему исполнилось столько же, сколько тройняшкам, и с ним могло быть ужасно весело, когда он этого хотел.

— Как насчёт провести немного времени в компании Теда и Моники? — поинтересовалась Метрия.

— О, да! — откликнулись три принцессы в унисон. Демонесса Моника — тоже порождение ада только наполовину, — являлась дочерью демона Вора и принцессы Нады-наги. С ней тоже могло быть весело, потому что мысли в её хорошенькую головку приходили совершенно дикарские. И ей, по счастью, тоже едва стукнуло четыре. Мама дружбу с Тедом и Моникой не одобряла, что в глазах девочек делало её ещё более привлекательной.

Метрия снова растворилась в дым, который принял форму шара и разделился надвое. Дымочки опустились вниз. Один сформировался в маленького мальчика, другой — в маленькую девочку. На мальчике были синие шорты и синие кроссовки, на девочке — розовое платьице и розовые сандалии, а в волосах красовалась красная лента.

— Привет, тройняшки! — хором сказала парочка. — Чего такие унылые?

— Скукота, — объяснила Мелодия.

— Это легко исправить, — Тед улыбнулся так широко, что уголки рта поднялись до самых его блондинистых волос.

— Если только не вмешается мама, — вступила Гармония.

Моника склонила голову, прислушиваясь. Каштановые кудри при этом мило покачивались.

— Её поблизости нет, — заключила она. — Если мы будем вести себя тихо, она не помешает играть.

— И если не будем вонять, — добавила Ритмика.

Остальные закивали. Они только что изобрели формулу успеха.

— Так что у вас на уме? — спросила Мелодия.

Тед огляделся, удостоверяясь, что ни одного взрослого в пределах слышимости нет.

— Я придумал, как проникнуть в тайны Заговора Взрослых.

— О-о-о-о-О-о-о-о! — протянули сестрички, вложив в одобрительный возглас, по меньшей мере, восемь восхищённых «о» с парой заглавных. Из всех запретов, которые изобретали для них взрослые, этот по праву считался наихудшим. Они не хотели слышать от детей определённых слов или рассказывать, как именно вызывают аистов для доставки младенцев. Эта тирания затрагивала каждого ребёнка. Если Тед действительно нашёл способ обойти запрет, его объявят открытием века. Детство никогда больше не станет прежним.

Но Моника подозрительно прищурилась.

— Ты и раньше это говорил, — пожала она плечами. — И всегда оказывалось, что тревога — ложная. Как в тот раз, когда ты изобрёл дымовую завесу, чтобы, спрятавшись за ней, подсмотреть за взрослыми.

— Ну, и как я мог знать, что они удивятся обычной дымовой завесе в своей спальне? — У идей Теда имелся один-единственный изъян: он никогда не продумывал всё до мелочей. — В любом случае, проследить за любовными источниками тебе тоже не удалось.

— Мой талант, — начала деМоника, — заключается в обнаружении источников. Я просто хотела сперва убедиться, что это действительно любовные источники.

— И они оказались чем-то совершенно другим, — парировал Тед.

— У тебя есть магический талант? — удивилась Мелодия, впечатленная словами Моники.

— Ты можешь распознавать магию источников? — Бровки Гармонии тоже изумлённо поползли вверх.

— Ну, иногда я ошибаюсь, — неохотно призналась Моника. — Но магические от обычных отличать умею… а остальное придёт со временем.

— Хороший талант, — кивнула Ритмика.

— Вот только источников здесь нет, — возразил несколько уязвлённый Тед.

— Есть, — сказала Моника. — И я с точностью могу сказать, что это сонная вода.

Принцессы весело рассмеялись. Затем они вернулись к теме беседы: квест по проникновению в главную интригу Заговора Взрослых. Раньше им никогда это не удавалось — а значит, занятие было более чем достойным. Если ужасный Заговор получится раскрыть, они расскажут его тайну всем остальным детям, и те никогда больше не будут страдать от неудовлетворённого любопытства.

— Так что именно ты придумал? — поинтересовалась Гармония.

— Вы трое можете наколдовать слепого взрослого мужчину! — горячо заговорил Тед. — И слепую взрослую женщину. Они нас не увидят и не поймут, что мы за ними наблюдаем. Если мы будем сидеть тихо, они вообще не узнают о нашем присутствии. Так мы и поглядим, как вызывают аистов.

Сестрички задумались.

— А что, если они не станут вызывать аистов? — осведомилась Ритмика.

— Но они всегда этим занимаются, когда остаются наедине друг с другом, — заверил её Тед. — Дважды в день.

— Это правда, — подтвердила Моника. — Твоя мать делает это два раза в день. Вот почему она постоянно разыскивает для тебя нянек.

— Два раза в день, — согласился Тед.

— Но это не значит, что так будут поступать и остальные взрослые, — продолжала Моника. Её воображение было не таким ярким, как у Теда, зато её считали более рассудительной.

— А чем ещё они могут заняться, когда за ними не подсматривают дети? — пожал плечами Тед.

Хороший вопрос. Больше они ничего себе представить не могли.

И принцессы принялись за работу. Мелодия стала напевать себе что-то под нос, формируя первую часть их общей магии. Гармония сотворила в воздухе гармонику и подыгрывала в такт, усиливая магию. Ритмика наколдовала маленький барабанчик и стучала по нему, дополняя и завершая музыку.

В комнате заколыхалось изображение взрослого человека. Когда образ был готов, сёстры уплотнили его. Мужчина просто стоял в центре комнаты и дышал. Наделять свои создания разумом они пока не умели, но полагали, что в данном случае наличие/отсутствие интеллекта значения не имеет. Затем рядом с мужчиной появилась взрослая женщина, которая где-то через полминуты тоже стала материальной. Обоих можно было назвать умеренно красивыми. Внешность сейчас была неважна, поскольку оба творения оказались лишены глаз; слепота во плоти.

Дальше возникла проблема. Дети не хотели быть замеченными, с этим всё ясно. Но как безглазые люди увидят друг друга? Тем более, они даже не подозревали о том, что якобы находятся в комнате одни. Как бы там ни было, через мгновение мужчина с женщиной подняли руки, ощупывая воздух вокруг себя, и их пальцы сплелись.

Что они собираются делать?.. Дети затаили дыхание.

Дверь распахнулась. На пороге стояла мама.

— Что вы тут затеяли? — уперев руки в бока, требовательно вопросила она.

Фигуры моментально растворились, и тройняшки напустили на собственные лица выражение полной невинности. Быстро — но недостаточно быстро. Принцесса Айви успела разглядеть их творения.

— Так, значит, решили презреть Заговор! — сурово заключила она.

Поймала на горяченьком.

— Как ты узнала? — жалобно спросила Мелодия.

— Вы вели себя слишком тихо.

Какая ирония. Их предало собственное молчание. Опять они вляпались в неприятности. Как обычно.

Затем мама увидела демонёнка Теда и деМонику.

— Следовало догадаться, — пробормотала она. — Демонята.

Те промолчали: права она была только наполовину, но какой смысл спорить, когда у взрослого на лице написано всё его Отношение к тебе? Грозу надо просто переждать.

— Вам следует кое-что осознать, — сурово промолвила Айви. Очевидно было, что сама она родилась сразу взрослой. — Сидите здесь и смотрите волшебный гобелен, пока не усвоите урок. — И она отбыла, громко хлопнув дверью.

Теперь обычная скука превратилась в скучищу смертную. Волшебный гобелен висел на стене их комнаты целые столетия и не показывал ничего, кроме того, что происходит в Ксанфе прямо сейчас и происходило раньше. Маленькие вышитые фигурки оживали, только когда на них кто-нибудь смотрел. Всё выглядело очень познавательным, и вот почему дети находили гобелен таким невыразимо скучилищным. Кто-то из взрослых наложил на него заклятье, которое их подруга — Брианна из Чёрной Волны — называла Вы-резкой: оно вырезало ключевые, самые интересные сцены, касающиеся Заговора Взрослых, отчего остальные становились совсем уж унылыми. Никаких аистов. Если сидеть перед гобеленом достаточно долго, можно увидеть всю историю Ксанфа… и больше ничего.

Они увидели животное.

— Кто это? — спросила Мелодия.

— Наверное, оборотень, — отозвалась Гармония.

— Нет, — покачала головой Ритмика. — Оно из Обыкновении.

Они сфокусировали внимание на животном, из-под ошейника которого торчала записка. Однако прочесть слова девочки не могли; буквы были слишком мелкими, и в любом случаи, читать принцессы пока не умели.

— Кажется, ему одиноко, — заметила Мелодия.

— Думаю, мы должны взять его себе, — согласилась Гармония.

— Мама никогда не разрешит, — вздохнула Ритмика. И она была права. Сёстры с неохотой позволили псу уйти со сцены и пожалели о том, что не могут к нему присоединиться.

Однако выбора им не дали. Пришлось обратиться к Недавней Истории. На глаза принцессам попалась ночная кобылка, пересекающая пейзаж с грузом, который состоял из сплошных кошмаров. Она мчалась к мужчине, устраивающемуся на ночлег у приятного источника. Один из плохих снов явно предназначался для него; кобылка подоспеет как раз к моменту, когда тот погрузится в дрёму. Лунный свет заливал всё вокруг.

Но едва кобылка-страшилка добралась до спящего, как под её копытом предательски треснула ветка. Шум разбудил мужчину, и он увидел обитательницу тыквенного мира. Кобылка попыталась развернуться и исчезнуть, поскольку на бодрствующих ночные кошмары не действуют, однако везение на сей раз оставило обоих: не рассчитав длины своих шагов, они упали прямо в пруд. Взметнулась, обволакивая их, вода… и вместо зловещей лошадки с её преследователем на гобелене появились маленькие сердечки.

— Любовный источник! — воскликнула Моника. — Как романтично!

— Эй, а может, у нас получится разглядеть, как они вызывают аистов? — оживился Тед.

Выбраться из воды без последствий мужчина с ночной кобылкой не успели; они уже увидели друг друга и поддались любовным чарам. Приблизившись друг к другу, они… но тут Луну скрыло коварное облако, всё стемнело, и больше дети, как ни старались, ничего разглядеть не смогли. Так, к их величайшей досаде, происходило всегда.

Когда свет вернулся, мужчина с кобылкой уже исчезли. Вместо них на сцене появился молодой кентавр, около трёх лет отроду: чёрной, как ночная кобылка, масти и похожий на давешнего мужчину лицом. Значит, вызов аиста прошёл успешно. Перед девочками явно стоял отпрыск странной пары.

Кентавр двигался необычным образом — от одной тени к другой. Вскоре стало ясно, что только так он и может ходить, несмотря на свою материальность. Любопытное сочетание.

Потом кентавр встретил обычного человека, одетого в блекло-серую рубашку. Они о чём-то говорили, но гобелен звуков не передавал, так что девочки ничего не услышали. Скорее всего, кентавр объяснял, каким именно образом появился на свет. Его ждало неплохое будущее; на это позволяли надеяться скорость его прыжков по теням и плотность форм.

Человек в серой рубашке проделал кое-что странное. Он всё ещё присутствовал на сцене, но только наполовину; одновременно с этим путешествовал в прошлое. Дети поняли это, поскольку время на гобелене побежало назад. Раньше ничего подобного им видеть не доводилось.

Достигнув источника четырёхлетней давности, незнакомец в рубашке понаблюдал немного за мужчиной, который только устраивался на ночлег, и направился к тому месту, где должна была наступить на ветку ночная кобылица. Он поднял ветку и забросил её в кусты, где она уже не могла никому помешать. Затем он растворился, вновь отправляясь в настоящий момент, где чуть ранее повстречал кентавра. Но того уже не было. Человек в рубашке довольно кивнул и продолжил свой путь.

— Не понимаю, — удивилась Мелодия. — Что случилось с кентавром?

— О-о-о-о, — протянула Гармония. — Кажется, я знаю. Та палка… Он убрал её с дороги.

— И это означает, что кобылка-страшилка не споткнулась о неё, — завершила Ритмика.

— Следовательно, спящий не проснулся, — продолжил Тед.

— И получил кошмар, который ему и предназначался, — кивнула Моника.

— Они не попали в любовный источник, — сказала Мелодия.

— И не вызвали аиста, — добавила Гармония.

— И те не доставили к пруду кентавра, — вздохнула Ритмика.

Они сидели на постели, переваривая событие.

— Тот парень в рубашке… — наконец, сказал Тед. — Он сделал это нарочно!

— Отправился назад и предотвратил их встречу, — согласилась Мелодия.

— Он отменил будущее! — воскликнула Гармония.

— Какое скверное деяние! — поддержала её Ритмика.

Тед задумался.

— Если он причинил зло кентавру, не сделает ли он то же самое и с другими, кто ему не понравится?

— С нами, например, — уточнила Мелодия.

Это предположение заставило задуматься их всех.

— Лучше расскажем маме, — решила Гармония.

— Но она постоянно нам всё запрещает! — запротестовала Ритмика.

— Лучше постараемся справиться своими силами, — поддержала сестру Мелодия. — Этот человек способен путешествовать во времени; больше никто так не сможет… а вот мы попробуем.

Чем больше они размышляли, тем больше склонялись к тому, чтобы вмешаться в ход событий. По крайней мере, скучным это противостояние точно не будет.

Обсудив аргументы, они позвали маму. Принцесса Айви, в свою очередь, выслушала дочерей, затем включила волшебный гобелен на повтор и посмотрела отмену будущего лично. И уже после этого позвала мужа — Грея Мэрфи.

— Что ты думаешь по этому поводу?

— Думаю, детям стоит отправиться к доброму волшебнику и спросить совета у него, — ответил тот. — Для них это означает отличную возможность попрактиковать и отточить свой талант. А его советы никогда лишними не бывают.

— А как же годовая служба в обмен на ответ? — осведомилась Айви.

— Если их миссия окажется достаточно важной, он заменит год службы чем-нибудь другим.

Родители, вопреки обыкновению, не наложили запрет на их планы! Это выглядело почти подозрительно, но мешкать принцессы не стали.

— Да, мы пойдём, — с готовностью закивала Ритмика.

Грей опустил взгляд на дочерей.

— Держите это в секрете, — с улыбкой предупредил он. — Чтобы о вашем путешествии не узнала королева Айрин.

Бабушка Айрин уж точно не разрешила бы им ничего подобного.

— Секрет, — согласилась Мелодия.

— И вы двое — тоже, — Айви взглянула на Теда с Моникой.

— Не вопрос! — хором согласились два полудемона. Секреты им нравились почти так же, как приводящие к хаосу игры.

— Мы поможем! — добавил Тед.

— Это великая тайна, — заговорщически улыбнулась Моника.

— Что ещё за тайна? — спросил, материализовываясь в комнате, демон Вор. Он появился забрать демонят домой, как обычно.

Грей с Айви обменялись взглядом.

— Пожалуй, в тайне от демонов не сохранишь ничего, — заметил Грей.

— Посвятим в неё только демонических родителей Теда с Моникой, — предложила Айви.

И к секрету оказался причащён демон Вор, который согласился всё передать демонессе Метрии. Затем он подхватил Теда с Моникой, и троица растаяла в воздухе.

Таким вот нехитрым образом три маленьких принцессы пустились в своё первое самостоятельное путешествие. Следующим же утром сестрички наколдовали себе большой ковёр-самолёт и быстренько на него взобрались. Сперва тот держался несколько неуверенно и кренился набок, но девочки не сдавались, пока ковёр не стабилизировался. Только потом они вылетели в окно и понеслись к замку волшебника Хамфри.

Принцессы летели невысоко над землёй; взмыть под самые облака не хватило духа. И не слишком быстро — из опасения, что их сдует встречный ветер. Пока сёстрам приключений и так хватало.

Как только ковёр выровнялся, они убедились, что летят верным курсом. Полёт займёт какое-то время, но девочки не спешили.

Им надо было подумать.

— Что это на родителей нашло? Почему они не запретили нам участвовать? — спросила Мелодия.

— Может, они наконец поняли, что мы уже достаточно выросли для самостоятельности, — предположила Гармония.

Ритмика зашлась смехом. Через мгновение к ней присоединились и остальные. Нет, у взрослых были какие-то свои причины.

А может, хотели убрать нас куда подальше, чтобы отдохнуть, — хихикнула Гармония.

Логично. Но Ритмика выдала лучшую догадку.

— Они просто хотят повызывать аистов без нас.

Это всё объясняло. Удовлетворившись, девочки полетели быстрее.

Впереди появилось облако.

— Ой-ёй, — насторожилась Мелодия. — Похоже на Весельчака.

— В плохом настроении, — добавила Гармония.

— Он всегда в плохом настроении, — вздохнула Ритмика.

Принцессы попытались обогнуть облако, однако Весельчак их уже засёк. Грозно раздуваясь, он поплыл прямо к ковру.

— Он собирается сдуть нас вниз! — запаниковала Мелодия.

— Или промочить до нитки, — согласилась с ней Гармония.

— Или заставить нас потеряться в тумане, — закончила Ритмика.

В облаке образовалось огромное лицо. Из приоткрытых губ засвител ветер.

— ВСЁЁЁЁ ВЫЫЫЫШ-ШЕЕЕ-ПЕЕ-РЕЕ-ЧИИИ-СЛЕЕЕННОООЕЕЕЕ! — выдохнул ураган.

Времени на раздумья не было; ситуация требовала незамедлительных действий.

— Пусть каждая из нас что-то нибудь придумает, — торопливо предложила Мелодия.

— И воплотит это в реальность, — поддержала её Гармония.

— И применит против Весельчака, — кивнула Ритмика.

Они сосредоточились. Мелодия подумала о лёгком морозце. Она щёлкнула пальцами, и ковёр покрылся инеем, а воздух вокруг него похолодел. Это не помогло, а просто заставило принцесс дрожать и прижиматься друг к дружке без вмешательства Весельчака, который прекрасно чувствовал себя в любом воздухе.

Весельчак выдул ещё несколько слов:

— ХААА-ХААА-ХААА! — рассмеялся он.

Гармония придумала компактный диск. Наколдовав его, девочка вытянула диск перед собой: маленький, но сверкающий нестерпимым блеском. Она бросила его в облако, и тот, вращаясь, с лихим свистом врезался в мягкий бок Весельчака, уменьшая ураган до компактного плоского состояния. Весельчак издал несколько нецензурных звуков и сам завертелся волчком, словно неопознанный летающий объект. Однако это его надолго не задержало. Сперва он даже разлетелся на несколько мелких облаков, но тут же восстановил форму и вновь увеличился. Теперь он ещё и разозлился.

— Я-А-А-А УС-СТА-А-АЛ БЫ-Ы-ЫТЬ ДО-О-ОБРЯ-А-АКО-О-ОМ!

Ритмика поняла, что потребуется более эффективное оружие, и изобрела нечто, о чём другие до этого даже не слышали. Выглядело её оружие, как ряд неясных цифр.

— Что это? — крикнула Мелодия.

— Доу Джонс.

— Что он делает? — спросила Гармония.

— Поднимает или роняет вещи, когда произносишь магические слова.

— Какие слова? — озадаченно поинтересовалась Мелодия.

— Не помню! — простонала Ритмика.

Весельчак уже нависал над их головами. Через мгновение он окутает девочек туманом, промочит до нитки и сдует вниз.

Все трое отчаянно пытались угадать слова.

— Здравствуй и прощай, — сказала Мелодия, но ничего не произошло.

— Мороженое и шоколадный соус, — проговорила Гармония. Ноль реакции.

— Целую и обнимаю, — выдала Ритмика. Никаких перемен.

Весельчак окружил их туманом.

— Радость и печаль.

— Галстуки и бабочки.

— Кажется, это животные! — воскликнула Ритмика, почти вспоминая.

Весельчак поднял над принцессами самую тёмную из туч, до краёв наполненную водой, и начал её выжимать. Сейчас они промокнут с головы до ног. Не то чтобы эта участь пугала девочек больше шпината на ужин, но сёстры ужасно не хотели дать кому-то себя победить. В особенности, урагану с дурным характером.

— Драконы и грифоны! — закричала Мелодия.

— Оборотни и кобылки-страшилки! — вторила ей Гармония.

— Жуки и пауки! — завопила Ритмика.

На их головы обрушился водопад.

— И-и-и-и! — завизжала Мелодия, вкладывая в визг все «и», дозволенные её возрастом. В следующем году их количество дойдёт до пяти.

— Мы все мокрые! — воскликнула Гармония, стягивая с себя хлюпающее коричневое платье.

Остальные последовали её примеру.

— А теперь мы голые, — констатировала факт Ритмика, которую била крупная дрожь. Потом над её головой вспыхнула лампочка. — Медведи!

Ковёр устремился к земле. Одно из слов было найдено. Медведи сталкивали всё вниз.

Ураган следовал за ними по пятам, выжимая тучу, как тряпку после мытья полов.

— Какое другое слово? — спросила Мелодия, цепляясь за тонущий в ливне ковёр.

— Да, что поднимает вещи? — уточнила Гармония, придерживая их платья.

Ритмика вспомнила.

— Быки! Они поднимают.

Ковёр перестал падать и начал набирать высоту.

Весельчак встретил их порывом свирепого ветра. Доу Джонс вырвался из руки Ритмики и скрылся в густеющем тумане. Сёстры лишились своей последней защиты.

Но зато они вспомнили волшебные слова. Быстро подобравшись друг к другу ближе, принцессы стали творить: Мелодия мурлыкала себе под нос, Гармония играла на гармонике, а Ритмика била в барабан.

— Бык! — хором пропели они.

Внезапно Весельчака подбросило вверх — да с такой силой, что от неожиданности он даже растерял все свои облака. Ураган поднялся так высоко, что в игру вступила странная магия перспективы, и с ковра он теперь казался малюсеньким. Вновь выглянуло смеющееся солнышко, своими лучами быстро согревшее принцесс. Девочки продолжали петь и играть, усиливая теплоту, высушивая свои платья… и вскоре всё уже было в порядке.

— Кажется, мы его сдули, — довольно сказала Мелодия.

— И дождь кончился, — согласилась с ней Гармония.

— Мы надрали его облачный зад, — кивнула Ритмика, и все трое расхохотались.

Повеселевшие, они возобновили полёт к замку доброго волшебника. Им (в очередной раз) удалось доказать окружающему миру, что они представляли собой могущественную силу и поодиночке — в качестве чародеек, — и втроём.

Скоро на горизонте выросли башни замка. Подлетев к нему поближе, принцессы осторожно опустились на землю и позволили ковру исчезнуть.

Обиталище доброго волшебника можно было узнать всегда; каждый раз замок оказывался сам на себя не похож. О, его обычные башенки, шпили и парапеты присутствовали, просто располагались иначе. Ров тоже никуда не делся, только на сей раз его окружал сад с цветами в форме каких-то закорючек с завитушками. На цепи рядом с мостом сидело устрашающего вида чудовище. Указывающий на него знак гласил «Петиция». В саду отдыхала в шезлонге женщина, которую, судя по такому же письменному свидетельству, звали «А. Причина».

— Это испытание, — решила Мелодия.

— Значит, добрый волшебник нас ждёт, — польщённо улыбнулась Гармония.

— И ответит на наш вопрос, — завершила Ритмика.

Принцессы оглядели всё ещё раз, оценивая сложность испытания. Зубастое чудище непременно покусится на каждого, кто посмеет шагнуть на мост. А сад, надо полагать, принадлежит женщине, знающей толк в цветах.

— А не прокрасться ли нам позади цветов, чтобы чудище ничего не заметило? — предложила Мелодия.

Они попробовали. Но как только подобрались к цветам достаточно близко, те стали шипеть и яростно махать листьями, привлекая внимание чудовища.

Уши зубастика тут же встали торчком.

— Иц-ци! Иц-ци! — пролаяло оно, словно бы повторяя своё имя, что, кстати, объясняло его происхождение.

Женщина приподнялась в кресле.

— В чём дело, малыш?

— Не работает, — прошептала Гармония.

— Цветы охраняют сад, — согласилась Ритмика.

Девочки попятились назад. Цветы перестали размахивать листьями, и монстр успокоился. Женщина — тоже.

— Придётся применить нашу магию, — проговорила Мелодия.

— А это разрешено? — усомнилась Гармония.

— Думаю, да, — пожала плечами Ритмика.

Они стали петь и играть, создавая усыпляющее заклинание, которое должно было подействовать на чудище. Однако то не сработало; вместо того, чтобы заснуть, монстр снова насторожился и зарычал, вглядываясь в ту часть сада, где прятались девочки.

— А может, и нет, — с сожалением признала Мелодия.

— Придётся преодолевать испытание без помощи магии, — вздохнула Гармония.

— Проникать в его суть, — кивнула Ритмика.

Сёстры обсудили ситуацию. Настала очередь Гармонии что-нибудь придумывать.

— Может, нам попросить женщину, чтобы она убрала своего «малыша»? — предложила она.

— Можно попробовать, — поддержала её Ритмика.

Они пересекли сад и приблизились к женщине.

— Пожалуйста, мисс, — начала Мелодия. — Вы не могли бы убрать своего домашнего питомца, чтобы мы могли перейти через мост?

Женщина обратила на принцесс непреклонный взрослый взгляд.

— Нет, — отозвалась она.

— Не получилось, — пробормотала Гармония.

Они продолжали думать вслух. Планов пока было испробовано два, и третий просто обязан был стать лучшим из всех.

— Что если попросить не женщину, а чудовище, чтобы оно нас пропустило? — спросила Ритмика.

— Да ты только посмотри на его зубы! — запротестовала Мелодия.

— А ты посмотри на цветы, которые только выглядели дружелюбными, — возразила Гармония.

— И на мисс Причину, которая тоже отказалась нам помочь, — добавила Ритмика. — Может, мы и насчёт Петиции ошибаемся.

Поначалу мысль показалась троице не слишком убедительной, но попытка, как говорится, не пытка. В конце концов, они решили, что шансы есть и — взволнованные — направились прямо к чудовищу.

— Привет, Петиция, — храбро поздоровалась Мелодия.

Монстр замахал хвостом: — Гав!

Он был дружелюбным!

— Ты позволишь нам пройти? — спросила Гармония.

Тот покачал головой. Кажется, настолько дружеских чувств он всё-таки к девочкам не питал.

— А если не просто так? — уточнила Ритмика. — В обмен на что-нибудь.

Монстр вильнул хвостом.

— Чего ты хочешь? — поинтересовалась Мелодия.

Петиция натянул свою цепь.

— Ты хочешь, чтобы мы тебя погладили? — попыталась угадать Гармония.

Он покачал головой.

— Чтобы мы тебя освободили! — поняла вдруг Ритмика.

Монстр кивнул.

Нервничая, Мелодия подошла к зубастому созданию, дотронулась до ошейника и нашла застёжку. Затем отстегнула цепь и застыла в страхе перед тем, что могло случиться дальше. Обычно принцессы были способны справиться практически с любым чудовищем, но только с помощью магии. Без неё они чувствовали себя беззащитными.

Монстр побежал по саду, вынюхивая странные цветы. Нарвав зубами букет, он принёс его женщине.

— Спасибо тебе, малыш, — поблагодарила она, принимая дар. Потом обернулась к трём маленьким принцессам. — Как вы думаете, что здесь происходит?

Девочки растерялись, но отчасти они были готовы и к такому повороту.

— Чудовище принесло вам цветы, — ответила Мелодия.

— Необязательно, — таким способом женщина показала на взрослый манер, что объяснение от истины далековато.

— Петиция набрал букет для мисс Причины, — сказала Гармония.

— Возможно, — одобрительно кивнула женщина.

И тут над головой Ритмики снова вспыхнула лампочка — так же, как и чуть раньше. К ней часто приходили лучшие идеи.

— Петиция собирает подписи по какой-то важной причине! — воскликнула она.

Женщина улыбнулась.

— Именно, — на языке взрослых это означало «Да». — Теперь вы можете идти.

И они пошли — прямо через опущенный подвесной мост. Но на другой стороне их уже поджидала огромная куча мусора, которая полностью перекрывала вход в замок.

— Думаю, это второе испытание, — сказала Мелодия.

Сёстры воззрились на кучу, где были собраны самые разные предметы: от клочков бумаги до кухонной раковины. Слишком много, чтобы просто отодвинуть — если только не воспользоваться магией.

Они попробовали. На всякий случай. Игрой на музыкальных инструментах и пением девочка попытались сделать мусорную кучу полегче, чтобы она отлетела к обочине дороги при малейших усилиях, однако та лишь стала тяжелее настолько, что даже на треть погрузилась в землю. Магией и это испытание не пройти.

Принцессы огляделись. На обочине дороги они увидели яму, а в ней — очкарика, полностью погружённого в книгу. И больше ничего.

— Они должны быть взаимосвязаны, — заметила Гармония.

— Каким-то образом, — озадаченно протянула Ритмика.

— Привет! — обратилась Мелодия к очкарику.

Тот взглянул вверх.

— У вас пожевать чего-нибудь не найдётся? — поинтересовался он.

Взять с собой еду принцессы, к сожалению, не догадались.

— Нет, — покачала головой Гармония.

— Мне обязательно надо перекусить! — воскликнул мужчина и вгрызся в книгу.

Девочки во все глаза смотрели, как он жадно поедает фолиант. Этот человек действительно был голоден!

— Мусор и голодающий, — произнесла Ритмика. — Надо разобраться, что между ними общего.

— Вдруг именно он поможет нам убрать мусор от двери, — предположила Мелодия.

— Если бы только мы могли чем-нибудь его накормить, — добавила Гармония.

— Кажется, чем — особого значения не имеет, — согласилась Ритмика.

Принцессы переглянулись. Где-то по соседству запахло каламбуром, и над их головами зажглась одна общая лампочка.

Сёстры стали подбирать кусочки мусора поменьше и кидать их в яму. Мужчина хватал всё и глотал без разбора. Вскоре в груде попалась старая деревянная лестница. Девочки с трудом подтащили её к краю ямы.

— Не ешь это! — крикнула Мелодия очкарику. — Выбирайся по ней наверх и ешь всё, что твоей душе угодно, возле двери.

Они спустили лестницу в яму. Мужчина сдержал очередной приступ голода, взобрался наверх к девочкам, подбежал к куче мусора и принялся его поглощать. Он просто запихивал в рот что попало и жевал их так быстро, что мелкие крошки разлетались изо рта во все стороны. Выглядело потрясающе. Через несколько минут груда исчезла, и проход оказался свободен.

— Он съел весь мусор, — поразилась Гармония.

— В поисках знаний, — согласилась Ритмика, разгадывая каламбур.

Затем жадный до любого вида знаний человек направился утолять голод лестницей, а три маленьких принцессы вошли в замок.

Внутри они увидели реку и остановились в изумлении: обычно реки протекали снаружи замков, а не внутри. Пришлось идти вдоль берега, пока девочки не наткнулись на капризулю возрастом, как три они, вместе взятые.

— Убирайтесь! — потребовал он.

Но к тому времени принцессам уже надоело, что на них постоянно кричат.

— С чего бы это? — осведомилась Мелодия.

— С того, что я так сказал, — ответил мальчик.

— Ну, и что? — спросила Гармония.

— А то, что иначе вас слопает моя древопутана, — и он показал на хищницу, росшую справа от тропы, по которой проходил их путь к замку. Её ветви слегка шевелились над водной гладью. — Мой талант заключается в способности управлять древопутанами.

Третье испытание. Что же им делать?

Попытки урезонить мальчишку ни к чему не привели. Как и большинство его сверстников, он был на редкость упрямым. Он не собирался дать им пройти, обойти, перейти… называйте, как хотите. Сёстры попробовали осторожно приблизиться к древопутане, но её щупальца опасно изогнулись в их направлении. Магия снова не принесла желаемого результата. Пришлось опять как следует поломать головы.

— Пока нам встречались сплошные каламбуры, — проговорила Мелодия.

— Это потому что Ксанф, в основном, из них и состоит, — пояснила Гармония.

— Значит, перед нами, наверное, очередной каламбур, — сделала вывод Ритмика.

Мелодия посмотрела на дерево.

— Неужели мы угодим прямо в ловушку?

Гармония взглянула на реку: — Или нас просто смоет?

Ритмика окинула оценивающим взглядом тропинку.

— Может, и этот путь ведёт к неприятностям?

— Засуньте в свои рты по носку, малявки, — фыркнул мальчишка. — Вы никогда не доберётесь до разгадки.

Его слова звучали обидно, поэтому девочки сосредоточились изо всех сил. Вот мальчик. Чем обычно занимаются мальчишки? Несносно себя ведут. Вот дерево. Что можно сказать о деревьях? На них есть листья — вот только у древопутан ничего подобного на щупальцах не росло. Вот река. Что делают реки? Текут.

Принцессы зашли в тупик. Пришлось поменяться местами и начать сначала: с нового ракурса. Мальчик, дерево, река. Щупальца, берег, тропинка. Это ни к чему их не приводило. Пользоваться магией сёстры пока умели лучше, чем думать, и без своих талантов пыхтели, напрягая головы, впустую.

Девочки решили отложить бесплодные размышления и просто понаблюдать. Мальчишка с чёрными кучерявыми волосами противно ухмылялся. Берег реки покато спускался к волнам. Древопутана изящно, как это умеют только хищники, изогнула ствол над рекой — и всё же пройти мимо, берегом, она бы не позволила никому.

— Река красна берегами, — вспомнила поговорку Мелодия.

— Противоположный берег всегда кажется зеленей, — поддержала её Гармония.

Над головой Ритмики в третий раз вспыхнула лампочка.

— Куда дерево клонилось, туда и повалилось! — воскликнула она.

Древопутана послушно накренилась ещё ниже к воде и через мгновение плюхнулась в волны.

— Какое разочарование, — с досадой пробурчал мальчишка и удалился.

Они разгадали и третий каламбур. Поговорочный. Тропа привела девочек прямиком к двери, ведущей в холл, где их уже ждала женщина.

— Здравствуйте, принцессы, — улыбнулась она.

— Привет, Вира, — хором отозвались сестрички, обнимая её с трёх сторон. Вира приходилась невесткой доброго волшебника; она была женой его сына, Хьюго. Очень приятная женщина. И слепая. Но в замке проблем она с этим не испытывала, поскольку точно знала, где что стоит.

— Добрый волшебник вас ждёт.

— Мы знаем, — закивали они.

И последовали за ней вглубь замка.

Глава 3

Причина

Если бы она получила указание помогать Сквернавцу не от доброго волшебника, а от кого-нибудь ещё, Бекка бы просто отказалась. Как правило, девушка старалась не иметь с такими, как он, ничего общего. Его нельзя было назвать красавчиком: мышиного оттенка волосы, обыкновенные глаза, никакой рельефности в фигуре и унылого вида одеяние. Что касается характера… На мгновение Бекке показалось, что он попытался поцеловать её против воли, и ей пришлось превратиться в дракона, чтобы противостоять этому. Вообще-то именно что показалось; на самом деле это была всего лишь дневная грёза, но всё же доверия Сквернавец не вызывал.

— Что за вопрос ты задала доброму волшебнику? — между тем, поинтересовался тот.

Бекка не видела вреда в честном ответе — да и в секрете свою цель не держала.

— О моём предназначении в жизни.

— И что он сказал?

— Что от меня зависит благополучие Ксанфа.

— Каким образом?

— Пока не знаю.

Сквернавец задумался.

— Ты меня заинтриговала, — наконец, сознался он.

Затем не произошло ничего особенного, но у Бекки снова появилось впечатление, что он покушался на её девичью честь — задирал юбку или что-то вроде этого, и ей снова пришлось обернуться драконом, чтобы откусить его голову. Разумеется, в действительности ничего такого не случилось, и голова Сквернавца осталась на месте, но в её памяти осталось странное полувоспоминание, будто бы всё это происходило, скажем, в параллельной реальности. Тревожное ощущение.

— Я должна тебе помогать, — напомнила она. — И на этом всё.

— Тогда раздобудь чего-нибудь съестного.

Значит, он счёл её служанкой. Это Бекке тоже не понравилось. Но, может, именно таким образом она и обязана ему помогать, чтобы повлиять на благополучие Ксанфа. И девушка отправилась на поиски снеди.

В болотистой местности на глаза ей попались кошачьи хвосты. Некоторые их разновидности считались съедобными, и Бекка потянула парочку. Но первый же издал пронзительное мяуканье, после чего кот — его обладатель — сорвался с места и скрылся среди ближайших кочек. Ой. Она приняла животное за растение; надо же, глупость какая.

Следующим девушка увидела дерево с незнакомыми плодами. Подойдя ближе, она хотела сорвать один из фруктов, напоминавших маленькие бомбочки, но от её прикосновения тот неожиданно взорвался, разбрызгав сок. Но ведь это точно не бамбуховые вишни; должно быть, плод просто перезрел. Бекка дотронулась до другого, пустого изнутри, но внезапно почувствовала себя опустошённой и отступила. Третий фрукт и вовсе дёргался на своём черенке во все стороны, не желая, чтобы его срывали. Четвёртый опутывали шипастые лианы, надёжно защищая от посягательств извне. Да что же это за дерево такое?

Затем она вспомнила, что где-то уже видела подобное: дерево относилось к виду ений, и плоды в действительности являлись ничем иным, как семенами зла. Уничтож-ение, опустош-ение, сопротивление, усложн-ение, и так далее. Умные люди обходили эту древесную породу стороной, ничего хорошего из неё не извлечь всё равно.

Неподалёку Бекка разглядела уныло обвисшие — будто они спали, — кусты с ягодами в виде закрытых глаз. Может, с ними ей повезёт больше? Сорвав одну из ягод, девушка уже собралась было отправить её в рот, но вдруг заколебалась, интуитивно почувствовав что-то неладное. Вместо того, чтобы проглотить ягоду, Бекка просто коснулась её языком.

И верно, её сразу начало клонить в сон. Это оказался соннник. Ягоды были вкусными, но пользу приносили лишь страдающим от бессонницы. В настоящий момент девушка в них не нуждалась.

Но на всякий случай Бекка сорвала несколько штук и спрятала их в сумочку. Возможно, они понадобятся позже.

Сделав ещё несколько шагов, она наткнулась на книгу в юбке. Что за странный каламбур?

— Привет, — нерешительно сказала Бекка. — Прости за любопытство, но что ты такое?

— Романтическая новелла, — отозвалась книга. — Новый женский романчик про любовь. Разве это не очевидно?

Хорошая мысля вечно приходит опосля.

— Я не очень люблю читать, — смущённо повинилась Бекка. — Просто ищу чего-нибудь поесть.

— Поиски еды могут обернуться долгой историей, — сочувственно откликнулась Новелла. — Думаю, кольчатый курильщик знает, где её можно найти. Он сидит вон там, — она показала направление страницей.

— Спасибо, — поблагодарила её девушка и направилась к кольчатому курильщику, неторопливо пускавшему колечки дыма попеременно из трубки, сигареты и кальяна. — Сэр Курильщик, вы не подскажете мне, где отыскать немного еды?

— У моего друга крохобора её полно, — ответил тот и погладил по голове притулившегося рядом грызуна.

Крохобор с готовностью распустил свои защёчные мешки и поделился с Беккой несколькими камнями и чем-то, что напоминало расплющенную тыкву.

— Но это не еда! — запротестовала девушка. — Это хрусталь, шпинель и внутренности от тыквы.

— Посмотри внимательней, — посоветовал Курильщик. — Хрусталь съедобный, им можно неплохо похрустеть и подкрепиться, шпинель — родственница шпината, её тоже употребляют в пищу, а тыкву только так и можно есть, это же гипнотыква.

Бекка вгляделась пристальней. Так оно и было.

— О, большое спасибо, — она завернула подарки в лист детской простыни и отправилась туда, где её ждал Сквернавец.

Благодарности, надо сказать, тот не испытывал вовсе.

— Что это за простыня? — раздражённо осведомился он.

— Я завернула в неё найденное, — пояснила Бекка. — Чтобы не запачкалось по дороге.

Сквернавец взял в руки кусок тыквы.

— Психотыква! Стоит откусить, и целый час будешь признаваться во всех дурных вещах, сотворённых тобой в течение жизни.

Бекка совсем позабыла о данном свойстве этой разновидности гипнотыквы.

— Придётся их выбросить, — печально сказала она. Затем неохотно собрала внутренности тыквы и положила их на небольшой плоский камень поблизости. Животные ими не побрезгуют; для них подобные признания опасности с собой не несли. Как и шизотыква, от которой появлялись галлюцинации не хуже, чем в деревне Магической Пыли.

Бекка откусила кусок хрусталя. Однако, пока хрустела им, оказалось, что тот частично уже затвердел до состояния полного камня, и, подвернувшись некстати девушке, выбил ей зуб. Ой! К счастью, в её сумочке имелось немного зубной пасты. Достав её, Бекка намазала зуб и вложила его обратно в рот. Паста надёжно склеила зуб с десной, и он стал таким же надёжным, как новенький! Главное — всегда готовиться к неприятностям заранее, чтобы те не застали врасплох.

К тому времени они уже отошли от статуи морской ведьмы достаточно далеко, и Бекка с облегчением вздохнула. Она слышала немало ужасных историй о проделках уродливой ведьмы. Зачем кому-либо интересоваться историей её жизни и тем более, запечатлевать её на память, Бекка решительно не понимала.

К ним приближалось ещё одно странное существо: огромное лицо с обрамлявшими его миниатюрными ручками и ножками.

— Что ты такое, во имя Ксанфа? — спросил его Сквернавец.

— Я Интерфейс, — ответило необычное создание. — Хотя в старину меня звали Шалтаем-Болтаем, ошибочно принимая за яйцо. Я могу упрощать и усложнять вещи, а не только падать со стен.

— Какие вещи?

— Взаимоотношения, например, — сказал Интерфейс. — Если бы между тобой и этой девушкой возникли чувства, я бы мог сделать их намного проще… или сложнее. Это мой талант.

Сквернавец поразмыслил. Затем искоса взглянул на Бекку, и этот взгляд ей совершенно не понравился.

— Значит, ты можешь заставить её показать мне трусики?

— Эй, погодите-ка! — запротестовала Бекка.

— Конечно, — кивнул Интерфейс.

— Ну, так вперёд. Сделай это.

— Не надо! — закричала Бекка.

— Нет.

— Что? — разозлился Сквернавец.

— Я отказываюсь. Она слишком молода.

— А что если я скажу, что ты ошибаешься?

— Неважно. Ей всего четырнадцать. Показывать что-то подобное она сможет не менее, чем через четыре года.

Бекка знала девушек, которые развлекались этим до совершеннолетия, но благоразумно промолчала.

— Сделай это в любом случае, — потребовал Сквернавец.

Интерфейс нахмурился: — Ты что, извращенец?

— Я Сквернавец и творю скверные дела. Так уж я устроен. И сейчас мне надо извлечь из этой девицы максимальную пользу для себя. Ты собираешься помочь?

— Конечно же, нет. Вместо этого я усложню ваши отношения так, что хуже не придумаешь. — Интерфейс сосредоточился.

…И внезапно оказался на тропе впереди них; он шёл, не обращая на парочку внимания, будто ничего не случилось.

— Что ты такое, во имя Ксанфа? — осведомился Сквернавец.

— Я Интерфейс, — ответило создание.

Бекка поразилась. Но ведь всё это уже происходило буквально три секунды назад. Как оно может повторяться?

Интерфейс разглагольствовал о тонкостях своего таланта. Бекка напряглась, ожидая грязного вопроса со стороны Сквернавца, однако на сей раз его не последовало. Вместо этого он произнёс «Как интересно» и со скучным видом побрёл дальше.

Бекка пришла в замешательство. В конце концов, когда молчание стало невыносимым, у неё сам собой вырвался вопрос:

— Что случилось?

— Ничего, — беспечно откликнулся её спутник.

— Нет, случилось. Мы встретились с Интерфейсом дважды, и он…

— А, это. Ты видела проявление моего таланта. Я могу отменять события прошлого.

— Ты хотел, чтобы он заставил меня показать тебе трусики! — обвиняюще сказала она.

— Попытка не пытка.

— И ты даже не сожалеешь о своём поведении!

— Разумеется, нет, — согласился он. — С чего бы? Уверен, что зрелище того стоит.

— У тебя вообще совесть есть?

Сквернавец притормозил, обдумывая вопрос.

— Полагаю, нет. Была когда-то; помню, не раз становилась на пути. Но с тех пор, как мы с демоном заключили сделку, она больше меня не беспокоит. Я променял душу на приличный талант. Совесть, должно быть, исчезла вместе с ней.

— У тебя нет души? — Брови Бекки поползли вверх.

— Не-а, — довольно кивнул он.

— Но как ты так живёшь? Душа нужна всем.

— Мне — нет. Прекрасно без неё обхожусь.

— Значит, когда ты попытался подглядеть мне под… у тебя нет никакого понятия о морали!

— Верно. Так почему бы тебе не перестать сопротивляться или не отправиться по своим делам?

Бекке ужасно хотелось последовать его совету и отправиться по своим делам. Но добрый волшебник послал её на помощь этому отвратительному человеку, и она была связана обязательством.

— Нет. Я остаюсь, но ничего тебе не показываю.

— Какая жалость, — безразлично пожал плечами Сквернавец.

Однако Бекка жаждала прояснить вопрос до конца.

— Ты и раньше пытался! Но я превратилась в дракона, так что ты отменил эти события.

Он обернулся к ней.

— А вот это уже интересно. Ты что, всё помнишь?

— Кое-что. Я думала, что всё происходит лишь в моём воображение. Но это случилось на самом деле, разве не так?

— Да. Случилось, и было отменено. В первый раз я попытался тебя поцеловать. Во второй — задрать твою юбку. Вид открылся превосходный.

— Вот уж нет! — Девушка вспыхнула. — Я превратилась в драконе, прежде чем ты успел что-нибудь увидеть.

Он кивнул, соглашаясь.

— Значит, ты, и правда, помнишь. Единственная из всех, кроме меня. Надо полагать, это является частью твоего таланта.

— Ты собирался посмотреть на трусики несовершеннолетней — и тебе абсолютно всё равно! — Бекка так рассердилась, что едва подавила желание принять драконий облик прямо сейчас.

— Конечно же, нет. Я испытываю досаду, поскольку мои попытки не увенчались успехом. Всё, что я вижу, — твои дурацкие ноги.

— Мне следовало бы не помогать тебе, а слопать раз и навсегда.

Сквернавец не испугался.

— Я бы просто это отменил. Воспоминания не помогут тебе меня слопать.

Наверное, он был прав, но это только довело Бекку до ручки. И тут она вспомнила о сонных ягодах, лежавших в сумочке. Если незаметно подмешать одну из них в его порцию, этот несносный человечишка уснёт, и она сможет его проглотить. Если бы хоть одна из его попыток увидеть Беккины трусики увенчалась успехом, она бы так и поступила. Но пока надо придерживаться указаний доброго волшебника и продолжать помогать Сквернавцу. Ей доводилось слышать о том, какими непонятными и не относящимися к вопросу поначалу кажутся ответы Хамфри, но в итоге всё обретает смысл. Девушка надеялась, что её служба тоже не лишена этого смысла. И когда-нибудь, желательно, в недалёком будущем, каким-то непостижимым пока образом она его уразумеет.

На тропе появилось ещё одно создание. Похоже, дорога им попалась оживлённая! Это напоминало волка. Может, Бекке повстречался тот самый, виденный ранее одинокий пёс? Нет, существо выглядело как-то иначе.

— Что ты такое? — поинтересовался Сквернавец.

— Я — теневой оборотень или оборотная тень, которую раз в день наводят на плетень, — представилось создание. — Вынюхиваю новости и заметаю правду хвостом.

— Среди твоих новостей нет информации о том, как мне увидеть трусики этой упрямой девчонки?

Бекка поёжилась. Стыда этот человек тоже был лишён. Наверное, стыд — часть совести, нравственности или души.

Волк посмотрел на девушку.

— Нет. Она же несовершеннолетняя.

Сквернавец так разозлился, что готов был взорваться. Но вместо этого взорвалась Бекка: смехом. Она просто не могла сдержаться. Как приятно видеть нашедшую на камень косу.

На сей раз её спутник не стал отменять событий. Он продолжал расспрашивать Тень.

— Что ты можешь сказать обо мне?

Тот подался вперёд и обнюхал собеседника.

— У тебя нет души, — констатировал он факт. — И ты обладаешь убийственно коварным магическим талантом.

— Не льсти мне. Добьюсь ли я поставленных целей?

— Это зависит от того, что у тебя за цели.

— Творить скверные деяния, поставить на уши весь Ксанф, прославиться и жениться на принцессе.

Теневой оборотень поразмыслил.

— У меня лучше выходит узнавать новости прошлого, нежели будущего. Возможно, ты и добьёшься своего, но я не уверен. Вокруг тебя собираются могущественные силы, которые могут тебя остановить.

— Какие ещё силы? — потребовал ответа Сквернавец.

Теневой оборотень вновь задумался.

— Мне их не вынюхать. Сейчас они далеко и держат свои замыслы в тайне. Приоткрыть завесу можно, поскольку о секрете знает больше десяти человек, но мне это не под силу. Знаю только, что с твоими врагами как-то связана эта девушка.

— Ты хочешь сказать, что эта нерасторопная клуша, которая не может ни показать мне что-нибудь интересное, ни оставить в покое, шпионит за мной?

— Нет. Ничего против тебя она не замышляет. Просто неявно относится к тем, кто против тебя. Это такое отношение, сути которого не поймёшь, пока не столкнёшься с ним лицом к лицу.

— Скажи мне что-нибудь ещё.

— Не могу. Тебя окружает слишком много смутных вероятностей, вследствие того, как ты меняешь реальность.

Бекка моргнула. Оборотная тень опять приближалась к ним издали.

— Ты отменил беседу, — поняла она.

— Разумеется. Не хочу, чтобы он знал, чем я занимаюсь.

Есть ли предел коварству этого человека?

Теневой оборотень подтрусил к ним.

— Где тут можно передохнуть и остановиться на ночлег? — спросил его Сквернавец.

— Продолжайте идти, и скоро его увидите, — откликнулся тот.

— Спасибо, — и Сквернавец продолжил идти в том же направлении без дальнейших разговоров. Волк побежал в противоположную сторону, не подозревая о том, что предыдущий их диалог был гораздо содержательней.

— Ты использовал его! — негодующе фыркнула Бекка. — Я всё помню. Точно так же отменишь и меня?

— Отменить кого-то совсем невозможно, — серьёзно ответил Сквернавец. — Только нашу встречу.

— И почему я тебе не очень-то верю?

— Потому что всей правды я тебе не сказал. Как понимаю, ты не совсем тупая.

— Значит, ты хочешь разузнать всё о том, какое отношение я имею к твоим врагам, а потом отменить нашу встречу?

— Разумеется.

Бекка решила поспорить.

— Ты лжёшь.

Тот пожал плечами.

— Ну, ты бы понравилась мне больше, если бы показала свои…

— Нет!

Он вздохнул.

— Если я открою тебе больше правды, ты мне их покажешь?

— Нет!

— Тогда ты вряд ли достойна моей компании.

Бекка осознала, что он, в общем-то, её компании и не хотел. Об этом говорили и предложения идти по своим делам. Но почему он вообще себя утруждает, если мог бы просто отправиться в прошлое и отменить их встречу? Так бы он точно от неё избавился. И всё же на это Сквернавец не пошёл. Нелогично получается.

Она попробовала ещё раз.

— Ну, покидать тебя я не собираюсь. Так же, как и что-либо тебе показывать. Почему бы тебе просто не отменить наше столкновение у статуи морской ведьмы?

— Какая же ты подлая.

— И стану ещё подлее, если от меня не отвяжешься. Ну, давай, сделай это. К чему ждать? Я тебе только мешаю.

— Думаешь, я этого не сделаю?

— Да, потому что не можешь.

— Могу, просто сначала хочу разведать обстановку во всей подробностях. Добрый волшебник не отправил бы тебя ко мне просто так, он что-то задумал. И мне нужно знать, что именно, чтобы отреагировать соответственно.

— Я не могу сказать тебе, по какой причине он послал меня к тебе, потому что сама её не знаю. Но буду счастлива расстроить твои планы, если смогу. Следовательно, либо отделывайся от меня, либо признай, что не можешь.

Сквернавец обдумал её слова.

— Если я скажу тебе всю правду, будешь ли ты прислуживать мне без этих утомительных споров?

Новое предложение отличалось от предыдущего в лучшую сторону. Роль служанки Бекке не нравилась, но девушка хотела выполнить своё обязательство перед Хамфри, и коварная магия Сквернавца пробудила её любопытство.

— Нет. Я буду помогать тебе с чем-нибудь рутинным, как сказал мне добрый волшебник, но на этом всё. Прислуживать я не намерена никому, — выплеснув эмоции, Бекка почувствовала себя лучше.

— Тогда как насчёт не вмешиваться в мои дела?

— Не вмешиваться? — непонимающе переспросила она.

— Не портить то, что я делаю.

— А как бы я могла этому помешать?

— Если я скажу, как, ты попытаешься расстроить мои планы. Таким образом, я ничего не могу тебе сказать, пока ты не пообещаешь не мешать.

Оу. Поразмыслив, Бекка поняла, что он прав. Речи о том, чтобы препятствовать деяниям Сквернавца, между ней и добрым волшебником, не шло. Как бы она ни хотела разрушить его подлые замыслы, вместо этого придётся ему помогать. Ладно, пусть так.

— Хорошо. Если обещаешь не смотреть на мои…

— ****! — выругался он. — Ты запечатала лазейку.

Её моментально оглушило плохим словом. Раньше Бекка никогда его не слышала, но узнала по звёздочкам. Однако, не желая показывать слабину, девушка преодолела сиюминутное замешательство.

— Так что?

— Ладно. Но лучше бы тебе прислуживать на пятёрочку.

— Я не рабыня. Просто согласна не ставить тебе палки в колёса. Гордость у меня есть.

— Договорились. Вот вся правда. Отменив прошлое один раз, я уже не могу отменить его снова, поскольку сталкиваться с самим собой нельзя. Отменить другой момент жизни того же человека дозволяется, но тот, первый, уже нет. Следовательно, раз я уже вмешался в нашу встречу в момент поцелуя, то утратил возможность отменить её целиком, сама понимаешь, почему.

Бекка нашла объяснение слишком сложным, чтобы разобраться сразу, но решила, что на сей раз он действительно говорит правду.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Я не знал, что ты умеешь превращаться в дракона; ты захватила меня врасплох. Я отменил это автоматически. Подозреваю, добрый волшебник изначально знал, как всё обернётся, и нарочно подослал тебя ко мне.

Смысл в его словах присутствовал. Поступки Хамфри иной раз действительно можно было назвать хитрыми. Причина, по которой он отправил Бекку к статуе, начала проясняться.

— Что ещё?

— Я могу отправляться в прошлое не дальше, чем на четыре года назад, — именно тогда я заполучил этот талант. И могу отменить собственное прошлое до этого дня, если только не отменил что-нибудь ещё в то же время.

— Собственное прошлое? Значит, ты не помнишь содеянного?

— Нет. Помню всегда. Просто иногда приходится удирать от неприятностей.

— С чего бы это? — иронически хмыкнула Бекка.

Сквернавец её сарказма не заметил.

— В последний раз это случилось, когда я поцеловал красотку, и её грубиян-отец застукал меня на месте преступления.

Бекка едва удержалась от смеха.

— И тебе пришлось быстренько уносить ноги!

— Верно. Я отменил поцелуй. Для меня он остался вполне реальным, но не для неё. — Он взглянул на Бекку. — Так что, если вознамеришься одарить меня поцелуем, я могу отменить его, и…

— Нет! — Целовать его девушке совершенно не хотелось; а ещё она подозревала, что одним поцелуем дело не ограничилось бы, и после отмены всего этого Бекка даже не смогла бы кому-нибудь пожаловаться. Всё сохранилось бы в тайне, а Сквернавец никогда бы не признал этого вслух, поскольку был отъявленным лжецом. Вот ещё одна причина, почему он до сих пор не избавился от Бекки, надеясь со временем каким-либо образом получить доступ к телу хорошенькой попутчицы. Если бы она не была драконеской, дело быстро приняло бы дурной оборот. Как, надо полагать, добрый волшебник и предвидел. Уважение девушки к мудрости Хамфри выросло ещё на пару дюймов, хотя ситуация нравилась ей не особо.

Действительно ли теперь Бекка знала всю правду? Может, и нет.

— Ты сказал, что не можешь отменять людей, но мне это кажется враньём. Ты на это способен?

— Терпеть не могу растрачивать враньё впустую, — уклонился от ответа Сквернавец.

Она явно угадала.

— Сделка не состоится, если ты не расскажешь правду целиком и полностью.

Он вздохнул.

— Да, иногда могу, если они достаточно молоды. Предотвращаю встречу их родителей. Так что я тебе не соврал, это была полуправда. Я не смогу отменить тебя или кого-либо старше четырёх лет.

Похоже, дальше уточнять было, и вправду, нечего.

— Поняла.

— Есть ещё кое-что, — сказал Сквернавец. — Если случится так, что я окажусь там, куда ты случайно повернёшься во сне спиной, и кое-что откроется моему взгляду, моей вины в этом событии не будет.

Этот человек никогда не сдастся!

— Не вижу проблемы.

Он тонко улыбнулся, думая, что вновь приоткрыл лазейку.

Они добрались до места ночлега, зачарованного против опасных хищников и с растущими в изобилии пирожковиями. Гусеницы оставили здесь две больших палатки-кокона, которые уже им не требовались; к тому же, на поляне виднелись подушечные и одеяльные кусты. Тут были даже жучки-мусорщики, живо подбиравшие всё, что оставляли после себя путешественники. Идеально.

Той ночью Сквернавец спал в одной палатке, а Бекка — в другой. Девушка улеглась поудобней, но заморачиваться одеялом не стала. Она знала, что её ненадёжный спутник непременно нарушит своё слово и попытается подглядеть за ней ночью, но её это не тревожило. Обернувшись драконом, Бекка свернулась калачиком и мгновенно погрузилась в сон.

Утром Сквернавец демонстрировал все признаки плохого настроения, и девушка прекрасно знала причину: он проник в палатку, чтобы увидеть женские трусики, но разглядел лишь спящего дракона. Она подавила улыбку. Бекка никогда не понимала мужчин, которые с такой страстью рвутся увидеть предмет, чей вид неизбежно их парализует. Но никто и не утверждал, что эти мужчины разумны.

Они освежились, при чём Бекка проделала это в облике дракона, искупавшись в ближайшей реке, и лишь затем вновь превратившись в человека. К её счастью, чешуйки без проблем становились одеждой, и обнажаться было без надобности.

Путники позавтракали пирогами. Затем Сквернавец заговорил.

— Я чувствую источник вероятного хаоса.

— Что?

— Предстоящую встречу с чем-то значительным, обладающим большим потенциалом. Я собираюсь разведать, что или кто это, а потом, возможно, отменить его. И ты не будешь этому препятствовать.

— Да, таков был уговор, — согласилась Бекка. — В отличие от некоторых, совесть у меня есть, и я сдержу своё слово.

— Я своего тоже не нарушал.

— Разве ты не прокрался тайком в мою палатку прошлой ночью?

— Я имел в виду, что не видел того, чего ты не хотела показывать.

Очко в его пользу. Сквернавец сдерживал обещания, когда альтернативы не предвиделось.

— Чем новая встреча отличается от уже виденных мной?

— Пока ты наблюдала только мелочи. Это событие обещает стать грандиозным.

— Если ты отменишь его в любом случае, к чему стараться? Почему бы просто не пойти другим путём?

— Потому что именно так я получаю от жизни удовольствие. Меняя участь окружающих на худшую, чем у меня самого.

Девушке потребовалось несколько минут, чтобы проникнуть в суть этой фразы.

— Тебе нравится, когда другие несчастны из-за тебя?

— Да! Это поднимает меня выше них.

— Но почему ты не используешь свой талант, чтобы улучшить собственную судьбу, не унижая других?

— Если бы я мог. Я бы хотел жениться на принцессе и провести остаток своих дней в приятном безделье, как уважаемый всеми человек. Но подходящей принцессы не нашёл. Пока от меня шарахаются даже обычные девицы, — он искоса взглянул на Бекку, но та предупреждающе показала драконьи клыки. — Делать всех несчастными гораздо проще.

Логика в его словах имелась, но сочувствия Бекка не испытывала.

— Почему бы тебе сразу не поцеловать принцессу вместо того, чтобы связываться со случайными незнакомцами?

— Если найду, постараюсь на славу. А до этого ещё поброжу в поисках беспорядков.

Бекка спросила себя, не должна ли она помочь ему отыскать принцессу. Но никаких принцесс среди её знакомых не водилось.

— Ладно, я буду просто смотреть и не вмешиваться.

— Спасибо, — неискренне поблагодарил он. — Нам сюда. — И пошёл обратно по тропе, которой они следовали накануне.

— Но мы же именно отсюда и пришли! — запротестовала она.

— Меня ведёт чутьё, а оно говорит, что источник хаоса в той стороне. В какой, мне безразлично.

Таким образом, они направились обратно к статуе морской ведьмы. Бекка предпочла бы что-нибудь другое, поскольку статуя казалась ей жуткой, но выбора у девушки не было.

Примерно через час они столкнулись с молодой женщиной, которая шла им навстречу.

Она была слегка небрежно одета и растрёпана, но весьма симпатична. Чёрные волосы струились по ветру, из-под бровей сверкали чёрные же глаза. С одеждой творилось что-то странное: будто девушка срывала её, не задумываясь о размере и сочетании одного предмета с другим. Однако под застёгнутыми как попало пуговицами блузки пряталась вполне достойная взгляда грудь. Глазные яблоки Сквернавца немедленно нагрелись. Бекка с отвращением отвернулась.

— Кто ты? — поинтересовался Сквернавец в своём обычном пренебрежительном тоне.

Чудное создание рассмеялось; смех прозвучал чем-то средним между скрипом двери и визгом несмазанных колёс.

— Меня зовут Анна Архия. Мой талант заключается в рассеянности.

Это уж точно. Можно было догадаться с одного взгляда на её платье и причёску. Но Сквернавец всё ещё не мог оторваться от небрежно застёгнутого, но такого наполненного декольте.

Ещё одна странность: каждый раз, когда девушка что-то произносила, над её головой появлялось неясное облачко, которое тут же начинало таять. В самом деле, необычная персона.

Пока Сквернавец отвлёкся, Бекка воспользовалась моментом и задала вопрос.

— Что это за пузырь над твоей головой?

— Ну, это история средней длины, — сказала Анна. — И довольно суматошная… или, возможно, надо сказать «сумасбродная».

— Давай, расскажи её, — кивнул Сквернавец. — Мы внимательно слуш…

Но его голос оборвался на полуслове, уронив «аем» на землю, поскольку одна из пуговичек на полной груди, не выдержав глубокого вдоха Анны, расстегнулась. Бекке не хотелось признавать, что она завидует подобной способности влиять на мужчин, поэтому она промолчала. Сквернавец же стоял дурак дураком, уронив челюсть.

— Я прибыла из Обыкновении, — начала та. — Я всегда была немного рассеянной; мои мысли то и дело обрывались. А потом забрела в эти земли… как они называются, кстати?

— Ксанф, — ответила Бекка.

— Занф, — согласилась Анна. — В общем, я забрела сюда, сама не зная, как. Кажется, просто заблудилась, не могла найти выход и решила идти по первой же попавшейся тропинке. Так я шла и шла, думая о том, что буду идти, пока куда-нибудь не приду, или, может быть, вечно, или нет, и…

— Ясненько, — перебила её Бекка. Рассеянность девушки была налицо, требовалась помощь со стороны. — Так что там с пузырём?

— Пузырь? — Анна взглянула вверх и увидела, как тает очередной. — А, ну, да. Похоже, мои мысли продолжают разбегаться так же резво, как делали это в Обыкновении. Иногда я не могла вспомнить, о чём думала в последний раз, пока не происходило что-нибудь, что наталкивало меня на эту мысль снова. А иногда я искала и не находила их неделями, и это так раздражало, и…

— Пузырь, — снова напомнила Бекка.

— Ой, да. Когда я очутилась в этой волшебной стране — как её там? — Ксанаду… мои потерянные мысли стали взмывать к небу в таких вот облачках, как в каком-нибудь комиксе или в немом мультфильме, и это постоянно меня отвлекало. Понятия не имею, какую пользу из них можно извлечь. Ну, и я пошла, куда глаза глядят, в надежде оказаться хоть где-нибудь… вот только сама не знаю толком, что ищу, — Она подняла руку к волосам, чтобы пригладить очередную выбившуюся из причёски прядь, и нечаянно заслонила точку, куда пялился Сквернавец.

— Ищешь… — эхом отозвался он. Затем встрепенулся. — Значит, ты не принцесса.

Анна рассмеялась.

— Принцесса? Вы подумали, что я принцесса? Это, и в самом деле, странно, потому что да, я принцесса!

Настала очередь Бекки ронять челюсть.

— Правда?

— Разумеется. Вот только очень рассеянная. Может, здесь, в Ксанфусе, этому и не придают значения, но дома, где меня все потеряли… кстати, вы не знаете, как я могла бы вернуться домой? Я потерялась и очень хочу как-нибудь найтись.

Анна опустила руку, открывая заманчивый вид, и взгляд Сквернавца оказался прикован к нему снова. Если бы его глазные яблоки могли передвигаться самостоятельно, они бы наверняка выпрыгнули из глазниц прямо в эту соблазнительную ложбинку и катались бы по вожделенным холмам вечно.

— Дай-ка, помогу тебе застегнуться, — сказала Бекка и вставила выскользнувшую пуговичку обратно в петельку.

Это заставило Сквернавца очнуться. Бекка испытывало немалое желание оставить его на месте — парализованным, — но задача перед ней стояла противоположная. Кроме того, беспрестанное колыхание в вырезе блузки её раздражало.

— Какие мысли ты теряешь? — спросил Сквернавец.

— О, любые, — пожала плечами Анна. — Друзья говорят, что я утрачиваю… утрачиваю… — Но она опять позабыла, что хотела сказать.

В облачном пузыре над её головой появилось изображение кухонной раковины, забитой чашками и тарелками.

— О грязной посуде? — наугад спросила Бекка.

— Да, точно! Что я утрачиваю здравый смысл настолько, что потеряла бы даже кухонную раковину, если бы могла. И пару раз, дома, мне это удалось, ведь я никогда не успеваю вовремя вымыть посуду. И… и…

На сей раз внутри пузыря появилось изображение стойки с посудой. Стойка накренилась, и чашки с тарелками устремились вниз, разбиваясь налету. Некоторые осколки даже вылетели за пределы пузыря и упали на землю.

— Ты действительно принцесса? — уточнил Сквернавец.

— Конечно же! Среди нормальных людей подобной рассеянности не встретишь. Я должна найти дорогу обратно во дворец, или как его там, чтобы мои усталые ножки отдохнули, а я утолила голод кусочком тортика.

— Поцелуй меня, — попросил Сквернавец. Словесное изящество было ему не свойственно.

— Ну, разумеется, — Анна повернулась к нему и запечатлела на его губах самый пламенный поцелуй, который только доводилось лицезреть Бекке. Поцелуй, к тому же, продолжался так долго, что эти двое даже успели позабыть, как дышать. Бекка испытывала и отвращение, и восхищение одновременно. Принцесса была поистине странной и какой-то агрессивной даже.

Видимо, Сквернавец пришёл к похожему выводу. Он отстранился.

— Мы слишком спешим, — выдохнул он.

— Нет, ты кажешься замечательным молодым человеком, — возразила Анна Архия. — Давай вызовем аиста несколько раз подряд, — и опять потянулась к нему губами.

— Давай сначала всё обсудим, — попятился тот. Бекка почти посочувствовала своему скверному приятелю. Сейчас рассеянность Анны под натиском её интереса к потенциальному жениху слегка отступила.

— В этом нет нужды, прелестное создание, — Положив ладони на свою блузку, Анна распахнула её одним резким движением. Облако над её головой показало, как падает к ногам девушки оставшаяся одежда.

Внезапно Анна замерла. Сквернавец тоже. Пузырь дрогнул и отсоединился от принцессиной головы.

Поражённая Бекка созерцала картину молча. Что происходит? Это было так странно, что она ничего не могла понять. Но внутри пузыря уже появилось новое изображение, и девушка сосредоточилась на нём.

Сквернавец плыл сквозь пространство и время, где всё выглядело туманным и ненастоящим. Призрачный пейзаж на фоне показывал, что он остаётся в пределах Ксанфа. Он путешествовал назад во времени, намереваясь что-то отменить! Бекка наблюдала за тем, как именно осуществляется отмена событий прошлого. Впервые. Сквернавец что-то искал, и, пока продолжались его поиски, ничто не осмеливалось случиться.

Наконец, он нашёл, что искал: место и время, где Анна Архия случайно забрела в Ксанф. Это оказалась тропа с развилкой; одно из ответвлений вело на полуостров, которым правила магия. Сквернавец пересадил на тропинку пару тернистых кустов, чтобы больше ей никто не смог воспользоваться. Затем он направился обратно в настоящее.

Анна Архия растаяла в воздухе вместе со своим пузырём. Исчезла. Бекка осознала, что принцесса никогда не появлялась в Ксанфе.

— Ты видела? — спросил Сквернавец.

— Да. Ты отменил её появление в Ксанфе.

— Я обязан был это сделать. Она была странной.

С этим Бекка не могла не согласиться, и всё же заспорила.

— Я думала, её грудь тебе приглянулась.

— Да. Но чем больше мы говорили, тем менее адекватной она становилась. Она не принцесса.

— Она так странно повела себя по отношению к тебе.

— Да уж. Я не мог её понять, так что пришлось от неё избавиться. Рад, что с этим покончено.

— Но ты же мог… мог вызвать с ней аиста, если бы подождал ещё чуть-чуть.

— Я хотел. Но не рискнул быть вовлечённым в то, чего не понимаю до конца. Это опасно. Пришлось остановить её, прежде чем я бы совсем утратил контроль над ситуацией.

Ему не нравилась мысль о потере контроля над ситуацией. Это можно было понять. Разболтанность Анны Архии его насторожила. Может, Сквернавец и лишился совести, но дисциплинированность осталась при нём.

— Значит, в этот раз твоё чутьё ошиблось.

Он кивнул.

— Впервые на моей памяти, но это так. Я заподозрил, что её подослали, как и тебя, но она действительно сбилась с пути в Обыкновении. — Он пожал плечами. — Ну, пошли дальше.

Они направились в обратную сторону по той же тропе. Затем Бекка ощутила ужасный холод. Что-то вселилось в неё — нечто невероятно кошмарное. Но девушка не могла ни проникнуть в его суть, ни сражаться с неизвестным. Чувство было такое, будто она вдыхает загрязнённый воздух. Дыши и страдай или задыхайся.

«Ты привыкнешь, дитя.»

Что это было? Голос словно бы прозвучал внутри её головы. Но как это возможно? Галлюцинациями Бекка не страдала.

Её тело продолжало шагать рядом со Сквернавцем, будто ничего не случилось. Она не знала, что именно происходит, но ужасно хотела, чтобы он это отменил. Бекку охватила паника.

«Я морская ведьма, дитя, и завладела твоим прекрасным юным телом.»

Морская ведьма! Но этого не может быть. Она же заключена в пруд Мозгового Коралла.

«Мне удалось сбежать. Теперь поделись со мной всеми своими воспоминаниями.»

Бекка отчаянно пыталась освободиться из кошмарных тисков колдуньи.

«Если ты будешь сражаться со мной, я причиню тебе боль.»

И всё же Бекка сражалась. Что может быть хуже, чем оказаться во власти морской ведьмы, которая отбирала у хорошеньких девчушек тела и превращала их в изнемождённых годами старух. Лучше умереть!

По телу прошла волна ужасной боли. Каждая мышца, каждая кость горели, как в аду. Бекка попыталась превратиться в дракона, но это её не спасло; боль не уходила.

Она обнаружила, что лежит на земле в своём естественном обличье.

— Что случилось? — раздражённо осведомился Сквернавец. — Ты что, не можешь одолеть пару миль без обморока?

Если бы только он знал! Но её губы выпустили лишь лживые слова:

— Просто споткнулась, малыш. Сейчас встану.

Её тело послушно поднялось и вновь приняло полностью человеческий облик. Ноги зашагали. Сквернавец больше не обращал на неё внимания.

«Боль… как я и обещала. А теперь отдай мне воспоминания.»

Попытки сопротивления ни к чему не привели; кошмарная боль вернулась, и Бекка ничего не могла с ней поделать. Все её силы, включая силу воли, подошли к концу. Девушка сдалась, погрузившись в немое отчаяние и позволяя морской ведьме проникнуть в её разум.

«Так вот что произошло! Я-то думала, что мне уже досталось прелестное тельце, но он отобрал его, прежде чем я успела завладеть им окончательно. Какое скверное деяние.»

Да, так он и поступил. Теперь было ясно, что морская ведьма вселилась в тело Анны Архии и утратила его, когда Сквернавец предотвратил появление девушки в Ксанфе. Он оказался умнее, чем сам себя считал; решение не связываться с тем, чего не понимает, было более чем правильным. Пришлось бродяжничавшей ведьме подыскивать себе новое тело, которым по несчастью оказалось тело Бекки.

«Верно, дитя. И это отличное тело, юное и очаровательное. Оно будет служить мне годами.»

Что же будет с ней? Бекка ужаснулась своему вероятному будущему.

«Пусть тебя это не беспокоит, малышка. Действительность превзойдёт твои самые худшие кошмары. Теперь твоё тело принадлежит мне, и я буду пользоваться им, пока не надоест, а затем уничтожу. Ты обречена.»

И она даже не могла ни о чём предупредить Сквернавца.

Глава 4

Рокировка

Вира провела их в розарий, где нынешняя форменная жена, Роза Ругна, выращивала розы. Поскольку талант её заключался именно в этом, бутоны и распустившиеся цветы выглядели превосходно, а их сладостные ароматы прямо-таки кружили посетителям головы.

— Здравствуйте, принцессы, — приветствовала она девочек, обнимая всю троицу сразу. Сёстры знали её не хуже, чем остальных пять с половиной жён Хамфри. Оставшиеся от неё розы в саду замка Ругна приободряли тех, кто сомневался в собственных и чужих чувствах. Дядя Дольф однажды воспользовался ими, чтобы доказать свою осведомлённость о значении слова «любовь» в девятилетнем возрасте.

Они направились в кухню для дегустации печенек в форме розовых лепестков и окрашенного в нежно-розовый цвет лимонада. Затем Вира взяла девочек с собой в крохотную каморку доброго волшебника, путь к которой пролегал по пыльной извилистой лестнице. В его кабинете принцессам тоже доводилось бывать и раньше, но на сей раз их визит считался официальным, и это заставляло комнату казаться внушительней. В иллюзорном замке, постоянно создаваемом маленькими чародейками, копия мрачной захламленной каморки присутствовала всегда — на случай, если Хамфри пожелает явиться с визитом.

Сёстры встали рядком перед столом, который полностью закрыли пожелтевшие страницы огромного фолианта. Через мгновение набрякшие веки старого гнома поднялись, и его усталый взгляд устремился на посетительниц.

— Как нам остановить этого человека? — задала вопрос Мелодия.

Уточнять, какого именно человека, Хамфри, естественно, не стал. Он знал всё; недаром ведь носил прозвище волшебника информации.

— Сложная задача, — сокрушённо вздохнул он. — Пока — никак.

— Но мы должны сделать это прямо сейчас! — запротестовала Гармония.

— Не совсем, — покачал головой Хамфри.

Что-то новенькое.

— Что ты имеешь в виду? — уточнила Ритмика.

— Взрослыми вы бы легко справились со Сквернавцем, — пояснил Хамфри. — Но ждать пришлось бы целых семнадцать лет. Вы правы. Остановить его необходимо сейчас, так что потребуется особое средство.

— Какое? — поинтересовалась Мелодия.

— Вам придётся поменяться местами с теми девушками, которыми вам предстоит стать в будущем.

Нечасто трём маленьким принцессам приходилось терять дар речи в связи с приключениями, выпадавшими на их долю, но теперь был именно такой случай.

Тишину нарушила Вира.

— Волшебник, согласно графику, приближается Сим. Он будет здесь через пять минут.

Хамфри моргнул.

— Я забыл поставить новые испытания!

Упоминание о Симе оживило застывших в изумлении девочек.

— Наш друг Сим? Птенец Симург? — просияла Мелодия.

— Той самой Симург, которая считается мудрейшей птицей в Ксанфе? — распахнула глаза Гармония.

— Повидавшей конец и возрождение Вселенной целых три раза? — благоговейно прошептала Ритмика.

— Да, разумеется, — буркнул Хамфри. — Симург хочет, чтобы он завершил образование, для чего и отправила его сюда без няньки. Что делать с испытаниями, ума не приложу.

— Мы поможем! — обрадованно воскликнула Мелодия.

— Только скажи нам, что делать, — кивнула Гармония.

— И позволь применить нашу общую магию, — закончила Ритмика.

— Но я запланировал для вас другую службу, — недовольно возразил добрый волшебник.

— Ну, и ладно, — обиделась Мелодия.

— Будем держаться от Сима подальше, — опечалилась Гармония.

— Мы просто хотели помочь, — всхлипнула Ритмика.

— Волшебник… — проникнувшись их настроением, жалобно начала Вира.

— Уговорили! — прорычал Хамфри. Невестка, пожалуй, была единственным человеком в мире, кому он не мог отказать. — Перенеситесь в хранилище и…

Принцессы живо взялись за руки, вставая в круг. Мелодия замурлыкала себе под нос, Гармония заиграла на зажатой во рту гармонике, а Ритмика стала отстукивать ритм пальцами ног. Представив себе хранилище во всех деталях, девочки неожиданно очутились прямо в нём, пропустив дальнейшие указания доброго волшебника.

Хранилище оказалось потрясающим местом со сваленными в кучи и груды самыми невероятными вещами. Сёстры понятия не имели, какие именно требовались для предстоявшего Симу испытания, однако это ничуть их не смутило. Мелодия схватила горсточку ангельских фигурок. Гармония потянулась за моделью крылатого чудовища. Ритмика набрала полные руки крохотных зелёных щупалец. Затем принцессы снова встали кружком и магическим образом перенеслись за окружавший замок Хамфри ров.

Пройденное ими испытание оставалось на месте. Мелодия подбросила в воздух фигурки ангелов; те моментально увеличились в размерах, превращаясь в настоящих ангелов, которые довольно неуверенно ложились на крыло. Гармония опустила крылатое чудовище туда, где находился на привязи Петиция, и оно обернулось вполне настоящим драконом. Ритмика раскидала щупальца по саду, и из каждого из них выросло по древопутане.

— Вы что творите?! — возмутилась мисс Причина. Она поднялась с кресла, рядом с которым тревожно поскуливал Петиция.

— Меняем испытание, — пояснила Мелодия специально для них.

— Чтобы Сим мог его пройти, — дополнила Гармония.

— Он появится с минуты на минуту, — кивнула Ритмика. И в самом деле: над холмом показался птичий силуэт.

— Ваш план абсолютно не продуман, — нахмурилась мисс Причина. — Каждое испытание должно быть устроено таким образом, чтобы соответствовать возможностям просителя.

— Слишком поздно, — вздохнула Мелодия.

— Мы же не знали, — с грустью добавила Гармония.

— Просто пытались помочь, — сказала Ритмика со слезами на глазах.

Вертикальная морщинка меж бровей женщины разгладилась.

— Да будет так, — решила мисс Причина. — Давайте-ка исчезнем отсюда.

Принцессы заключили женщину и её питомца в круг, взялись за руки — и при помощи своей магии переправились в замок впятером.

— Здравствуйте… все, — поприветствовала компанию удивлённая Роза.

— Первое испытание мы поменяли! — сообщила Мелодия.

— И доставили в замок мисс Причину с Петицией, — улыбнулась Гармония.

— Потому что Сим уже здесь! — завершила Ритмика.

— С ужасом думаю о том, через что ему предстоит пройти, — заметила Причина.

— Почему бы вам с принцессами не взобраться на парапет, чтобы понаблюдать за ним? — предложила Роза.

Девочки не медлили и мгновенно перенесли всех на парапет, который находился на самой вершине замка и был окружён низкой стеной по краю. Отличная смотровая площадка!

— Ох, батюшки, — вновь изумилась Роза. Зажатая в её руке роза выглядела не менее изумлённой.

Они выглянули за стену. Взгляду тут же открылся ров с окружающей его местностью, куда только что приземлился Сим. Для обычной птицы он был великоват, для птицы рок — маловат. Несмотря на свой возраст (а ему едва-едва стукнуло пять годочков), его рост достигал роста взрослого мужчины. Сима называли самой красивой и ценной птицей во всём Ксанфе. Оперение переливалось всеми цветами радуги, а клюв с когтями сверкали, подобно бриллиантам. Опустившись на землю, птенец постоял немного, раздумывая, что делать дальше.

Первым его решением было перелететь через чащу древопутан, которую по праву следовало окрестить фермой юных древопутан, жадно размахивавших щупальцами, разевавших древесные рты и полностью перекрывавших доступ к подвесному мосту. Однако магия испытания не позволила Симу взлететь; решение проблемы не подразумевало поиск лёгких путей.

Тогда он попробовал проскользнуть по лесной тропе. И если бы не ангелы, которые поспешно слетели с небес ему на помощь, не видать бы Симу своих чудесных пёрышек — а то и себя самого. Ангелы вынесли птенца из свирепой чащобы и бережно поставили на землю.

Одновременно со стараниями Сима пройти первое испытание принцессы наблюдали за организацией второго и третьего. Во рву мелькали людские фигуры, а комната с рекой превращалась в миниатюрный лес.

Попытавшись обогнуть ферму древопутан, Сим тоже не преуспел. Единственный путь к подвесному мосту оказался заблокирован крылатым чудовищем. Теперь оно достигло размеров взрослого дракона и источало опасность. Птенец не стал к нему приближаться. Вместо этого он направился обратно к ангелам.

— Если бы мы слышали, о чём они говорят, было бы интересней, — пробормотала Роза.

— Но Сим не умеет говорить, — сказала Мелодия.

— Он только пищит, — согласилась с сестрой Гармония.

— Но мы его понимаем, — подмигнула Ритмика.

— Может, тогда переведёте нам их беседу? — спросила Роза.

Девочки сосредоточились, заиграли, запели, застучали — и до наблюдателей, несмотря на расстояние, донеслись звуки разговора. Заодно писк Сима уподобился человеческой речи.

Он стоял прямо под кружащимися в небе ангелами.

— Крылатое чудовище жалуется, что заблудилось, — пропищал Сим. — Оно следовало за полоской заката, а когда солнце на ночь спряталось за горизонт, сбилось с пути и теперь не знает, где находится, и что делать.

— Какая жа-а-алость, — пропели ангелы в унисон.

— Так вот, оно думает, что надо просто задерживать каждого прохожего до тех пор, пока путь не найдётся.

— Не повезло-о-о… — пропели ангелы.

— Не перенесёте ли вы меня над чащей, чтобы я мог пересечь ров?

— Не-е-ет, — с сожалением отозвались они. — Мы тоже потерялись. Каким-то образом оказались здесь, не зная, где должны быть, и что нам делать.

Сим поразмыслил.

— Раньше я никогда не встречал в Ксанфе ангелов. Где вы живёте?

— В Раю-у-у, — хором протянули они.

— А где это?

— Мы не знаем…

Сим продолжал думать. Он отнюдь не был глупой птицей.

— Что если вы попробуете сами создать рай? Тогда вы будете знать, где он находится.

— Но нам не из чего его создать, — возразили ангелы.

— Думаю, вам понадобится хорошенький маленький лес, — пискнул Сим. — И страж у ворот.

Они заинтересовались.

— Где же найти лес?

— Как насчёт фермы древопутан? Как только испытание закончится, им некуда будет деваться. Бедным деревьям нужен дом. Уверен, что они прекрасно подойдут для леса под присмотром ангелов.

— Может быть, — согласились его возвышенные собеседники. — Но где искать привратника?

— Из потерянного дракона выйдет отличный охранник.

— Пожалуй, — просветлели они. — Об этом мы не подумали. Но что если его ждут где-нибудь в другом месте?

— Если бы это было так, он бы давно уже туда отправился. Он заблудился и ждёт, чтобы его нашли. Ему нужны дом с работой.

Ангелы закивали. Затем сотворили над его головой живописные райские кущи и подняли туда рощицу древопутан. Деревья на новом месте налились зеленью, стали выглядеть ярче и дружелюбней. За ними последовал дракон, который удобно пристроился у сияющих ворот. Больше он не чувствовал себя потерянным. Рай уплыл вдаль, оставляя земли Ксанфа скучными и оголёнными.

Сим направился к подвесному мосту. Первое испытание было преодолено. Учитывая его (испытания, а не Сима) происхождение, решение птенец принял блестящее.

— А теперь ему предстоит встреча с истинным испытанием, — заметила Роза, наблюдая, как проситель пересекает мост.

На внутренней стороне рва его уже поджидал виноватого вида человек, который сидел так, что блокировал ворота.

Сим приблизился к нему и попытался было проскользнуть мимо, но вдруг резко остановился.

— Что случилось? — поинтересовалась мисс Причина.

Маленькие принцессы сфокусировались, проникая в настроение Сима.

— Талантом этого мужчины является приносимое окружающим чувство стыда, — поведала Мелодия.

— Или смущение, — сказала Гармония.

— Никто не может пройти мимо него без того, чтобы им не овладело заме… замша… — споткнувшись на слове, девочка умолкла, но сёстры взяли её за руки, и они произнесли трудное слово втроём: — Замешательство.

Сим отошёл в сторону, однако там его уже поджидала группа мужчин, женщин и детей самого свирепого вида.

— Привет, — пискнул он.

— Убирайся! — завопил один из мужчин.

— Но мне надо попасть в замок, — возразил Сим.

— Мы ненавидим этот замок! — воскликнула напоминавшая фурию женщина.

— И тебя тоже, — добавил угрюмый ребёнок.

— Но я всего лишь обитающий в Ксанфе птенец.

— Терпеть не можем птиц, — прорычал мужчина.

— И Ксанф, — согласилась женщина.

Сим удивился: — Как можно ненавидеть Ксанф?

— Мы не перевариваем магию, — отозвался ребёнок.

— И юмор, — поддержал его мужчина.

— А каламбуры нам давно поперёк горла стоят, — добавила женщина.

Сим отступил: — Кто вы?

— Критиканы, — пояснил ребёнок.

Птенец замолчал, сознавая, что спорить с подобным племенем бесполезно. Они ненавидели всё, кроме самих себя, и это исключение, в свою очередь, их смущало.

Над головой Сима вспыхнула лампочка.

— А этого человека вы тоже терпеть не можете? — спросил он, показывая на сидевшего у ворот мужчину.

— Разумеется, — откликнулся его собеседник.

— Ну, а мне он нравится. И я намереваюсь пройти совсем рядом с ним, прежде чем открыть дверь.

— Кошмар! — нахмурилась женщина, и группка критиканов устремилась к стражнику.

Вскоре они замерли, схватившись за головы, охваченные стыдом. Теперь они ненавидели и себя.

Сим быстро миновал компанию незамеченным и поспешил пройти в ворота. Решение далось ему с такой лёгкостью, что даже неловко.

Принцессы захихикали.

— С Симом не соскучишься! — сказала Мелодия.

— Умная пташка, — согласилась Гармония.

— И он наш друг, — с гордостью заключила Ритмика.

Теперь Симу оставалось пройти всего одно испытание, которым оказался лес с лившейся из него приятной музыкой. Птенец притормозил, вслушиваясь. Принцессы, Роза и мисс Причина последовали его примеру.

Затем он направился к лесу. Деревья, в отличие от древопутан, не пытались его схватить, и всё шло хорошо, пока на тропе не появилась странная механическая штуковина. Её тело — остов — отливало металлом, ноги были сделаны из резины, а большие квадратные глаза — из стекла. При движении существо издавало что-то вроде гудения. И явно собиралось воспрепятствовать Симу оставить лес позади.

— Что ты такое? — пискнул тот.

Удивительное создание сыграло пару музыкальных аккордов.

— Как интересно! — восхитился Сим. — Расскажи свою историю целиком.

Он понимал язык музыки, а вот принцессы — нет. Пришлось вновь играть, петь и топать, пока всё не прояснилось. Ноты превратились в слова, а музыка — в историю странного существа. Несмотря на то, что некоторые слова звучали незнакомо или казались лишёнными всякого смысла, суть истории все уловили.

Однажды лесник из Обыкновении нечаянно проехал через барьер, отделявший её от Ксанфа. На границе изредка возникали временно-пространственные дыры, сквозь которые проникали жители Обыкновении. Земли наполнились магией, но лесник не осознавал этого, поскольку, подобно большинству своих соотечественников, не верил в магию.

Передние колёса его машины увязли в зыбучем песке — а значит, замедлила ход и вся машина. Водитель решил, что автомобиль застрял, хотя мотор работал исправно. Выключив его, лесник выбрался наружу и стал искать впереди то, что их задержало. Зыбучий песок никак на него не влиял; его действие распространялось только на машину. Так ничего и не разглядев, человек уверился в том, что автомобиль просто застрял, и отправился назад — за помощью.

Должно быть, он умудрился пройти сквозь ту же невидимую расщелину, которая за ним и захлопнулась, потому что уже не вернулся, и некоторое время автомобилю пришлось провести в песке. Магия Ксанфа просочилась в его детали, поспособствовав оживлению. Автомобиль завёл мотор и постепенно выбрался из области зыбучих песков. На это потребовались месяцы, но в итоге он всё же освободился, вновь обретя способность двигаться со своей обычной скоростью.

Поиски ближайшей бензоколонки — ему казалось, что топливо было на исходе, — ни к чему не привели. К счастью, впридачу к жизни автомобиль получил и магический талант, заключавшийся в вечном топливе. Отчаявшись найти заправочную станцию, он стал исследовать эти новые странные земли, куда попал. По пути ему повстречались драконы, древопутаны и даже девушка, светившаяся в темноте. Её звали Жемчужина, поскольку исходившее от неё сияние чем-то напоминало блеск жемчуга на дне океана. Однако со временем однообразные приключения машине наскучили.

Жарким гавгустовским деньком, катаясь по холмам, автомобиль ощутил перегрев. С этим он уже научился справляться, охлаждая радиатор водой. Умирая от жажды, он огляделся в поисках водоёма, но поблизости не увидел ни одного. Разве что бивший из земли ключ, который выглядел весьма заманчиво. К нему автомобиль и поехал.

Только его колёса погрузились в воду, к источнику спустилась гарпия: грязное создание с верхней частью тела от уродливой женщины, а нижней — от красивой птицы. Выследив с высоты машину, гарпия захотела полакомиться плотью неведомого существа. Или хотя бы хорошенько его проклясть. Ведь если не упражняться в ругательствах регулярно, они утрачивают свою остроту. Несмотря на то, что определить, к какому виду принадлежит автомобиль, гарпии не удалось, её это не остановило.

— Эй, ты, груда битого железа! — взвизгнула она, всколыхнув застоявшийся от жары воздух. Ругань, которая последовала за этими словами, заставила крону ближайшего дерева зачахнуть, а кору — вспыхнуть от стыда.

Но автомобиль и ухом не повёл. К подобным речевым выкрутасам он привык ещё со времён Обыкновении. Водитель ругался каждый раз, когда машина где-нибудь застревала, что происходило достаточно часто. Поэтому автомобиль просто с любопытством слушал в надежде узнать парочку новых слов.

Наконец, во рту у гарпии пересохло, и она слетела с ветки вниз, чтобы промочить горло из того же источника. Воспользовавшись паузой, автомобиль принялся наполнять радиатор. Пить они закончили одновременно.

Обернувшись к новому заклятому врагу, гарпия набрала в грудь воздуха для новой порции оскорблений. Автомобиль навострил зеркальца, заменявшие ему уши, и посмотрел глазами-фарами на гарпию, чтобы встретить ругательства лицом к лицу.

И, конечно же, источник оказался любовным. Мгновенно и безнадёжно сердца двоих самых неподходящих друг другу существ воспылали страстью. Автомобиль с гарпией приступили к немедленному вызову аиста. Раньше ему этим заниматься не приходилось, но с процессом, благодаря водителю, который регулярно затаскивал девушек на заднее сиденье, он был знаком. Да и в любом случае, источник щедро компенсировал нехватку знаний природным наитием.

Полученный сигнал ужаснул аиста, однако младенца он доставил вовремя. Внешне малыш являлся копией отца, только размерами был поменьше: с гарпию. Ни в чём другом сходство с гарпией не прослеживалось, разве что в гудках, издаваемых им в особо жаркие деньки от перегрева. Звуки клаксона чем-то неуловимо напоминали грязные слова гарпий — вплоть до увядания отдельных листьев на окружающих автомобильчик деревьях.

Малыша назвали Автогарпом — в честь родителей. По мере взросления у него тоже обнаружился магический талант, в дополнение к бесконечному бензину. Гарпия пришла от подобного таланта в такой ужас, что отнесла сына в чащу леса и бросила его там. В самом деле: что может быть хуже, чем наигрывать чудесную музыку на струнах где-то внутри себя самого?

— Так я здесь и очутился, — пояснил финальными аккордами Автогарп. — Ни за что бы не выбрался из чащи, если бы не добрый волшебник. Теперь я работаю на него, пока не найду своё место в жизни.

Тут Сим понял, что и целью Автогарпа было не дать ему пройти сквозь лес, раз уж автомобильчик служил доброму волшебнику. Значит, следовало найти ему другую задачу.

Но чем заняться музыкальной машине в Ксанфе? Сим поразмыслил и пришёл к довольно нелепому выводу. И всё же он произнёс это вслух: — Почему бы тебе не присоединиться к донным прокляторам? Они любят ставить мюзиклы.

— Отличная мысль! — радостно грянул Автогарп и устремился прочь на поиски донных прокляторов.

Поражённый Сим беспрепятственно миновал лес и подошёл к замку.

Музыкой и пением тройняшки подняли его на тот же парапет, где находились сами.

— У тебя получилось! — воскликнула Мелодия, обнимая его.

— Мы надеялись на это, — добавила Гармония.

— Мы сделали первое испытание! — объявила Ритмика.

— А теперь все спускайтесь. Волшебник Хамфри ждёт вас, — улыбнулась Роза.

Сим пискнул. Сотворённое принцессами заклинание перевода ещё не утратило свою силу, так что все его поняли.

— Да.

Он снова что-то пропищал. Не видели ли они обыкновенную собаку по кличке Босс?

— Наверное… на Гобелене, — припомнила Мелодия.

— Большую и чёрную, — кивнула Гармония.

— С надписью на ошейнике, — закончила Ритмика.

— Я прочёл эту надпись, — сказал Сим. — Он ищет дом. Но мой для него, к сожалению, недоступен.

Упоминание о собаке всех опечалило. Но помочь они псу ничем не могли.

Они спустились по узкой спиральной лестнице вниз, в замок. Сим шёл первым, принцессы гуськом следовали за ним.

Хамфри взглянул на визитёров так, словно перерыва в разговоре и не было.

— Ну? — ворчливо буркнул он. Если когда-нибудь у него кончатся брюзжалке, в Ксанфе поистине наступят тёмные времена.

— Как мне получить лучшее и охватывающее каждую мелочь образование? — пискнул Сим, нуждавшийся в знаниях ради того, чтобы обрести статус самой мудрой из птиц на ближайшие несколько тысячелетий.

Добрый волшебник взглянул на Виру.

— Тебе лучше удалиться, — с сожалением вздохнул он. — Сама понимаешь, почему.

Она кивнула: — Правило десяти, — затем отступила за дверь, аккуратно прикрыв её за собой. Все услышали её тихо удаляющиеся шаги.

Хамфри сконцентрировался на птице.

— Тебе следует поэкспериментировать с двумя сложными реальностями, чьи параметры далеки от здравого смысла, — проговорил он, не трогая ни одну из страниц фолианта. — Первая реальность: Идея, доступная с помощью миров Яне. Вторая: женская логика, пронаблюдать которую ты сможешь, тесно пообщавшись с несколькими шалуньями сразу. Таким образом, ты составишь компанию трём принцессам во время их рокировки с собой же в будущем.

Сим был очень умной птицей, но последние слова озадачили его.

— С собой же в будущем?

— Ты тоже поменяешься местами с более взрослым собой, — объяснил Хамфри. — Вы с девочками отправляетесь на Птеро.

— Птеро! — пискнул Сим, начиная понимать. — Первая из лун принцессы Яне, где время и география — одно и то же. Весьма любопытный опыт. А как насчёт тех нас, которые живут там?

— Они займут ваши места в Ксанфе, чтобы спасти его от деяний Сквернавца.

— Сквернавца?

— Девочки расскажут тебе подробней.

Сим взглянул на принцесс.

— Конечно, — нерешительно пискнул он. По его представлениям, именно принцессы чаще всего являлись источником хаоса в Ксанфе. Затем снова обратил взор на доброго волшебника. — Какую службу ты мне назначишь?

— С ней справится более старший ты, помогая принцессам в спасении Ксанфа.

Над головами принцесс вспыхнуло по лампочке.

— Это и наша служба тоже! — сказала Мелодия.

— Которую будут выполнять наши взрослые двойники, — согласилась Гармония.

— Пока мы путешествуем по их миру, — завершила Ритмика.

— Да, — кивнул Хамфри. — Но запомните вот что: рокировка должна оставаться в секрете, о котором в Ксанфе или на Птеро нельзя говорить никому.

— Хорошо, добрый волшебник, — согласилась Мелодия.

— Будем держать наши ротики на замочках, — подмигнула ему Гармония, тут же для пущей наглядности крепко сжимая свои милые губки.

— Но как нам поменяться местами? — уточнила Ритмика.

— Отправиться к принцессе Яне, разумеется.

— Непременно, — кивнул Сим.

Но Хамфри уже опять погрузился в изучение древнего тома, уткнувшись в него носом и зашуршав страницами. Пришлось им спускаться по лестнице в замок самостоятельно. К счастью, для умнейшей птицы в Ксанфе и трёх чародеек это не составило труда.

Роза приготовила ещё печенюшек, напитков и экзотических семян. Потом Вира проводила их к порогу.

— Желаем вам удачи, — напутствовала она четвёрку. Конечно же, ей было любопытно, в чём заключался ответ доброго волшебника, но спрашивать она бы не стала.

Три принцессы обняли её на прощание, а Сим издал дружеский писк, и путники пересекли подвесной мост. Игрой и пением маленькие чародейки сотворили волшебный ковёр, который поднял их в воздух — всех, кроме Сима, расправившего крылья и летевшего рядом. Миссию они не обсуждали, помня о том, что лишних ушей вокруг полно.

Добравшись до замка Ругна, они направились в комнату принцессы Яне.

— Приятно вас видеть! — поприветствовала их тётя так, будто не видела тройняшек сотни раз до этого. — Тебя тоже, Сим. Чем могу помочь?

Мелодия огляделась.

— Нас тут никто не услышит? — поинтересовалась она.

— Нет, если сами того не захотите.

— Нам нужно держать всё в секрете, — пояснила Гармония.

— Что-то насчёт правила десяти, — заключила Ритмика.

— Разумеется, — согласилась Яне. — Успешно хранить секрет могут не более десяти людей одновременно. Магическая теорема.

— Но мы думаем, что тебя тоже придётся в него посвятить, — пропищал Сим.

Яне улыбнулась: — Тогда я должна быть одной из этих десяти. Кто ещё о нём знает?

Мелодия посчитала свои маленькие пальчики.

— Мы четверо.

— И добрый волшебник, — загнула ещё один палец Гармония.

— Всего, значит, шестеро, — заключила Ритмика, тоже загибая пальчик.

— Вполне безопасно. В чём же состоит ваш секрет?

Они рассказали ей о рокировке, чтобы остановить Сквернавца. Сим тоже слушал с интересом, поскольку об этом человеке ему слышать не доводилось.

Яне кивнула.

— Я могу организовать рокировку, хотя до этого ничего похожего и не проводилось. Как вам известно, в моих мирах живут все, кто когда-либо существовал, будет или мог бы существовать. Самих миров, соответственно, тоже много. Там обитают и ксанфяне, но проведённое в Ксанфе время вычёркивается из их жизни там. В каждом мире свои магические законы. Вы наверняка найдёте все это очень познавательным.

— О, да! — пискнул Сим.

— И всё же в тайну придётся посвятить ещё нескольких людей. К примеру, ваших родителей.

— О-о-ой, — разочарованно протянули принцесски в унисон.

— Позвольте-ка объяснить. Оказавшись здесь, ваши взрослые двойники неизбежно привлекут к себе внимание, и им понадобится помощь, чтобы организовать обмен. Принцесса Айви и волшебник Грей Мэрфи способны помочь, но только если будут знать, что именно происходит.

Сёстры неохотно кивнули, соглашаясь с доводами. Скрыть рокировку от родителей в любом случае казалось непосильной задачей. Они уже слишком хорошо разбирались в детских шалостях.

— А также — птицу Симург, — продолжала Яне.

Тут уже запротестовал Сим.

— Нет. Она хочет, чтобы я самостоятельно расширил свой кругозор. Вот почему она отправила Роксанну и кентаврицу Че отдыхать. Сейчас ей ничего знать не обязательно.

— Отлично, — отозвалась Яне. — Следовательно, количество знающих ограничивается восемью. Удобно. Позову-ка двоих из них сюда.

Она подошла к волшебному зеркалу и обратилась к его поверхности: — Хотелось бы поговорить с родителями трёх принцесс.

По зеркалу побежали волны и полоски, затем оно очистилось, и за стеклом проступили черты принцессы Айви.

— Что эти безобразницы опять натворили?

Принцесса Яне постаралась сдержать улыбку, и ей это удалось. В чём-в чём, а в строгости взрослые были хороши.

— Думаю, тебе стоит подняться к нам, дорогая сестра. Дело конфиденциальное.

— Помни: они твои племянницы. Мы будем через минуту, — И стекло вновь подёрнулось дымкой полос.

Ровно через минуту мать с отцом появились в дверях. Выглядели они мрачно. Три принцессы почти ощутили очередной приступ вины, поскольку обычно родителей звали, когда дети устраивали нечто особенно, с точки зрения взрослых, кошмарное.

Однако Яне быстро расставила всё по местам. Тройняшки уже приготовились жалобно заныть, когда мать скажет своё строгое: «НЕЛЬЗЯ!», а отец лишь грустно покачает головой, но, услышав о Сквернавце, родители призадумались.

— С этим необходимо разобраться, — решил Грей Мэрфи. — Сквернавец опасен. Их общей магии в совокупности с мудростью Сима должно быть достаточно.

— На Птеро они будут в безопасности, ведь там никто не умирает, и наши собственные двойники за ними присмотрят, — поддержала Айви мужа. — А для девочек подобный жизненный опыт неоценим.

Они согласятся! Что за чудо.

— Как бы там ни было… — начал Грей Мэрфи, и по спинам сестричек побежали мурашки, потому что такие слова всегда предвещали недоброе. — Существуют определённые сложности.

Принцесски ненавидели сложности. По их разумению, это был ещё один способ в просьбе отказать.

— Верно, — согласилась Айви. Совсем плохо. Трёх маленьких принцесс по праву можно было считать экспертами в области понимания взрослых.

— Сложности? — любезно уточнила тётя Яне. Она всегда отличалась вежливостью, и большинство людей её из-за этого недооценивало. Принцессы к ним не относились. Другой такой магией, как у Яне, не обладал никто, хотя проникнуть в её суть полностью тоже могли немногие.

— В секрет придётся посвятить ещё двоих, — поделился своими соображениями Грей Мэрфи.

— Четверых, — сказала Айви.

Принцесски быстро посчитали.

— Но восемь плюс четыре — больше десяти! — возразила Мелодия, когда пальцы для счёта закончились.

— Это целых двенадцать человек! — воскликнула Гармония, когда ей пришлось добавить два пальца на ногах.

— Слишком много, — нахмурилась Ритмика.

— Вы уверены? — спросила Яне их родителей. Она действительно была на стороне племянниц, как обычно, но в прямые споры с другими взрослыми не вступала никогда. Одна из её слабостей.

— Присутствие взрослых дочерей скрыть можно, — ответил Грей. — Но отсутствие детей — вряд ли.

Яне кивнула. С этим неоспоримым фактом согласился даже Сим.

— О том, что вы исчезли, весь замок узнает в первый же час, — пропищал он. — Весь секрет пойдёт коту под хвост.

— В первые же десять минут, — хмуро поправила его Айви.

Сестрички обменялись смущёнными взглядами. Это было правдой. Отсутствие хаоса скажется на окружающих в тот же момент, как источники беспорядков исчезнут. Их взрослые двойники вряд ли будут шалить с таким же размахом. Присоединившись к Заговору Взрослых, люди всегда становились ужасно скучилищными.

— Значит, придётся заручиться поддержкой ваших друзей: демона Теда и деМоники, — подсказала Айви. — Они будут вам подражать, и этого может оказаться достаточно. Уверена, они только рады будут помочь.

— Это два, — посчитала Мелодия.

Грей Мэрфи покачал головой: — Ваша мама права. Их родителям тоже придётся всё сообщить. По крайней мере, демонам. Скрыть от них тайну невозможно, раз уж дети посвящены. Хотя бы потому, что доставить детей в замок придётся им.

— Да уж, — неохотно согласилась Гармония.

— Двенадцать, — вздохнула Ритмика с кислым видом. — Секрет точно вырвется из-под контроля.

— Необязательно, — успокоила дочерей Айви. — Правило десяти гласит, что секрет способен вырваться из-под контроля, но удержать его всё-таки можно. Если все будут вести себя ответственно.

Тройняшки заколебались, толком не зная, что под «ответственностью» подразумевалось, но подозревая, что они вряд ли подпадают под описание.

— Четырёх из нас здесь не будет, — пискнул Сим. — Это не сократит количество посвящённых?

— Нет, милый, — вздохнула Яне. — Ведь вас заменят двойники. В любом случае, они будут куда более ответственными, так что секрет должен сохраниться.

— Ну, так давайте приступим, — принял окончательное решение Грей Мэрфи. — Уведомим демонов, пока вы готовитесь к переходу.

— Интересно будет посмотреть на наших повзрослевших детей, — улыбнулась Айви.

— Есть ещё кое-что, — вступила Яне. — Подобная рокировка неизбежно отразится на реальности, поэтому нам придётся достичь цели всего за день.

— За день! — опешила Айви. — Обычно им требуется день, чтобы собрать свои пожитки. Что уж говорить о достижении чего-либо.

— Понимаю, что это трудно, но боюсь, выбора нет. Через сутки всё вернётся на свои места, так или иначе.

— Что если имеется в виду день для каждого из нас? — вопросительно пискнул Сим. — Всего дней получается четыре.

Принцесса Яне открыла было рот для возражений, но три маленьких принцессы уже заиграли и запели вокруг неё: — Каждому — день! День на каждого! Четыре дня! Всего четыре!

И слегка озадаченно, но Яне всё же кивнула.

— Да, наверное. Вы изменили ситуацию, чтобы всё стало именно так. Значит, четыре дня.

— Их смешанный талант иногда попадает прямо в точку, — с полуулыбкой одобрил Грей Мэрфи. — Будем надеяться, четырёх дней хватит.

Яне кивнула, и родители принцесс ушли. Затем она повернулась к Симу и тройняшкам.

— Процесс перехода может показаться вам странным, но неудобств вы не испытаете. Пусть каждый из вас сфокусируется на моей луне — Птеро. Вы обнаружите, что поплыли в воздухе… Не волнуйтесь. Когда повстречаетесь со своими двойниками, возьмитесь за руки, поменяйтесь с ними местами и продолжайте лететь по направлению к Птеро, который будет становиться всё больше и больше. — Она взглянула на Сима. — Вам для того же манёвра понадобится соприкосновение крыльев. Полёта как такового не получится. — Она вновь посмотрела на принцесс. — Вот и всё. Подобного контакта для обмена телами достаточно; ваши души продолжат путь, а тела окажутся под надзором двойников и вырастут до размера взрослых. На пути к моей луне старайтесь держаться вместе. Как только опуститесь на её поверхность, следуйте советам обитателей Птеро. Когда ваши двойники покончат со здешними делами, вы это почувствуете и будете знать, что настало время возвращаться… Готовы?

Сестрички обменялись шестью взглядами, включив Сима в лицезрельный круг. Магия чисел непостижимым образом заставляла количество необходимых взглядов расти быстрее, чем люди. Разгадать, почему и как это происходит, пока не удавалось. Готовыми принцессы себя не чувствовали, как и птенец, но все поняли, что вопрос был чисто риторическим, в ответе не нуждался, и выполнять указания придётся всё равно.

Выстроившись в линию перед принцессой Яне, все послушно уставились на луну, которая вращалась вокруг её головы. Птеро был размером с маленький мячик и обычно вёл себя дружелюбно, поскольку знал всех присутствующих. Когда к нему приближались незнакомцы, он прятался за головой Яне. Ещё он умел отражать её настроение. Когда принцесса чувствовала себя счастливой, ярко светился; когда её окутывала печаль, поверхность Птеро скрывалась под облаками и темнела. Однако сейчас он выглядел иначе: мелко дрожал и быстро увеличивался в размерах.

Они стояли смирно, заворожённые зрелищем. Крохотный мячик превратился просто в маленький, затем — в средний, и, наконец, в большой шар. И вот он уже напоминает планету. Вместо того, чтобы наплывать на них сверху, Птеро почему-то очутился внизу, прямо под ногами, будто это они летели над его поверхностью. Потрясающий и довольно жуткий опыт.

В пространстве над шаром возникли четыре стремительно растущие точки, поплывшие в воздухе по направлению к компании. Три взрослых принцессы, оказавшиеся прехорошенькими, и прекрасная, величественная птица. Их двойники.

Наконец, они оказались с повзрослевшими отражениями лицом к лицу. На одной из принцесс было зелёное платье; другая облачилась в коричневое; третья предпочла красное. На птице невыносимым блеском сверкали радужные перья. Размером он был с птицу рок. Симу, единственному в своём роде, не считая его матери, суждено было затмить её, и, заняв её место, стать старейшим, мудрейшим существом во Вселенной. Но не раньше, чем через несколько миллионов лет или что-то в этом роде. А пока он учился и был хорошим компаньоном.

Все протянули друг другу руки, крылья и коснулись двойников. Пожатия были лёгкими, но твёрдыми. Покружив друг друга, словно в танце, они отпустили ладони и перья, чтобы отправиться каждый своим путём.

Вскоре дети увидели моря с континентами, бегущие по ним реки, возвышавшиеся горы и равнины между ними. По мере приближения они различали джунгли с озёрами, окружёнными симпатичными миниатюрными домиками. Направлялась компания, судя по всему, к определённому дому, который рос, пока не превратился в настоящий замок Ругна — не в точную копию ксанфского, но вполне узнаваемый.

Пролетев сквозь крышу одной из башенок, сестрички с Симом очутились в одной из комнат верхнего этажа. Её они тоже распознали: покои принадлежали принцессе Яне. Постаревшая, она, тем не менее, была всё такой же гостеприимной, как и раньше.

На Птеро они были в безопасности. Но в этом ещё следовало убедиться.

— Здравствуйте, — робко начала Мелодия.

— Вы похожи на тётю Яне, — продолжила Гармония.

— Если бы не ваш возраст… — закончила Ритмика.

Женщина дружелюбно улыбнулась.

— Приветствую вас, принцессы и Сим. Да, я — принцесса Яне. Здесь мне на семнадцать лет больше, чем той, которую вы знаете в Ксанфе. Здесь все старше.

— Каждое существо на планете? — заинтересовался Сим.

— Нет. Каждое существо в замке Ругна, в этой конкретной точке. Мы все стареем, когда перебираемся сюда.

— Куда — сюда?

— Время и пространство едины. Чем дальше вы продвигаетесь на запад, тем старше становитесь. Чем дальше на восток — тем моложе. Вашим двойникам потребовалось набрать двадцать один год для этой особой миссии, поэтому, пока она длится, мы перенесли замок сюда. Как только они вернутся, мы снова перенесём его в другое место. Нам нравится жить в разных возрастах.

Трое принцесс и Сим нашли всё это слишком сложным, чтобы усвоить сразу.

— Но наш возраст не изменился, — заметила проницательная Мелодия.

— Нам по четыре, — поддержала сестру Гармония.

— А Симу — пять, — закончила Ритмика.

— Да. Поэтому вас и отправили сюда, а ваших взрослых двойников — в Ксанф. Там Симу — двадцать два, а всем вам — по двадцать одному годку. Помимо всего прочего, им и Заговор Взрослых не помешает. Но вам оставаться детьми не обязательно.

Они недоумённо воззрились на неё.

— Наверное, нам требуется время, чтобы всё это усвоить, — пискнул Сим.

— Думаю, и опыт потребуется, — согласилась Яне. — Ваша младшая сестрёнка вызвалась показать вам Птеро.

— Младшая сестрёнка? — удивилась Мелодия.

— У нас нет младшей сестры, — озадаченно нахмурилась Гармония.

— Или брата, — добавила Ритмика.

— Здесь, на Птеро, у вас гораздо больше родственников, чем в Ксанфе, — пояснила Яне. — Ведь тут существуют можетбытки: те, кто мог бы существовать. Не все из нас достигают Ксанфа, но и здесь мы проживаем не менее полноценную жизнь, — Она подошла к волшебному зеркалу и обратилась к нему: — Пожалуйста, пригласи в мою комнату Грин Мэрфи.

— Кого? — уточнила Мелодия.

Но, прежде чем к ней успели присоединиться сёстры, дверь уже открылась, и в комнату вошла девятнадцатилетняя девушка с тёмно-зелёными кудрями и яркими красными глазами.

— Грин Мэрфи, познакомься со своими старшими сёстрами: Мелодией, Гармонией и Ритмикой, — представила их Яне. — А также с их другом Симом. Они пока не разбираются в особенностях нашего мира. Возможно, тебе стоит устроить им небольшую экскурсию.

— Конечно, тётушка Яне, — отозвалась Грин Мэрфи. Затем обернулась к тройняшкам: — Приветствую вас, старшие сёстры. Здравствуй, Сим. Не желаете ли прогуляться? — И жестом указала на дверь.

Старшие сёстры? Девушка была взрослой! Даже клюв Сима ошеломлённо приоткрылся.

— Всё в порядке, — приободрила их Яне. — Скоро вы всё поймёте.

Поражённые, они последовали за Грин.

Глава 5

Морская ведьма

Сквернавец направлялся к следующему источнику хаоса, по пути размышляя о происшествии. Анна Архия показалась ему очень странной: обыкновенка, утверждавшая, что она принцесса, сама набросилась на него с поцелуями… выглядело так, будто девушка превратилась в другого человека. Он не доверял тому, чего не мог понять, а её поведение оказалось за гранью понимания. Поэтому Сквернавец отменил появление Анны в Ксанфе, и это всё исправило. Однако, вспоминая о её прелестной груди, тень сожаления он всё же испытывал. Нормальная девушка с такой сногсшибательной фигурой его внимание точно бы привлекла. Поэтому счастливым он себя не чувствовал. Если бы только она переменилась менее внезапно и не была столь настойчивой, Сквернавец наверняка здорово бы с ней повеселился. Возможно, он совершил ошибку, исправлять которую было уже поздно. Иногда хотелось отменить само отменение.

К счастью, следующий беспорядок находился неподалёку. Может, от него настроение поднимется? В действительности Сквернавец желал повстречать принцессу, на которой мог бы жениться, но что-то постоянно ему препятствовало. Принцессы были слишком востребованы. Если отменить встречу королевской особы с другим претендентом на её руку и сердце, объявится целая толпа новых женихов. Плавали, знаем. И всё же, столкнувшись с принцессой случайно, он бы расстарался…

Бекка молча шла рядом. С момента падения она так и не проронила ни словечка. И чудненько; от неё всё равно надо отделаться, если только не получится обойти помеху в виде её драконьего обличья. В замысел доброго волшебника Сквернавцу пока проникнуть не удалось — рядом с девушкой его удерживало ещё и это.

Они приблизились к деревне кентавров, где «запах» беспорядка ощущался сильнее. Надо полагать, источник здесь. Неужели ему предстоит отменить грандиозное событие в обители кентавров? Какое было бы удовольствие! Они считали себя лучше других, являясь всего-то жалкими полукровками.

Слушаясь своего чутья, Сквернавец вошёл в деревню. По обеим сторонам тропы были построены конюшни, сараи и прочие укрытия для копытных. Кентавры подковывали друг другу копыта, практиковались в стрельбе из лука и учёбе. Из одежды они признавали только попоны и головные повязки, благодаря чему на кобылиц вечно заглядывались мужчины любого вида. Спереди те были щедро одарены природой. Но с этими кентаврами творилось что-то неладное.

Он задержался, глядя, как несколько обитателей деревни играют в мяч, бросая его в прикреплённую к ветке дерева дырявую корзину. Целью игры, похоже, было провести мяч сквозь корзину. Если бы они поставили её на землю, игра значительно упростилась бы, да и сами они не мешали бы друг другу. Сколько времени им потребуется, чтобы всё это осознать?

— Они все чёрные, — заметила Бекка.

Точно. Кентавры из Чёрной волны — такие же тёмные, как и хлынувшие вместе с ней в земли Ксанфа люди. Почему бы и нет? Пусть выбирают себе масть по душе. Кентавры встречались самые разные; просто с этим конкретным видом Сквернавец раньше не сталкивался. В то же время наблюдать за играющими в ту же игру кобылицами становилось всё интересней; их груди подпрыгивали почти так же упруго, как мяч.

Но потенциальный источник хаоса на этой площадке отсутствовал. Заставив себя отвести взгляд от привлекательных кобылиц — глазные яблоки повиновались со слегка чавкающим звуком, отрываясь от зрелища весьма неохотно, — Сквернавец продолжил путь. Бекка без комментариев последовала за ним. Её вид относился к обнажению среди кентавров неодобрительно.

Они подошли к стене. За исключением одинокого пятнышка, она была чистой. Перед стеной замер кентавр, внимательно рассматривая пятнышко в лупу.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Сквернавец.

Кентавр взглянул на него, и пятнышко со стены тут же бесследно исчезло.

— Как поживаете? — задал он ответный вопрос.

Кентавры вечно проявляли поразительную и несвоевременную любезность.

— Прекрасно. Кто ты такой?

— Я Кресс. А вы?

— Меня зовут Сквернавец. Что происходит с этой стеной?

Мой талант заключается в сотворении пятна на стене. До сегодняшнего утра я считал его пустяковым. Но сегодня я случайно захватил с собой найденное вчера увеличительное стекло и обнаружил, что пятно в действительности — крошечная картина. Вот и решил изучить её получше.

Сквернавец ощутил лёгкий интерес.

— Дай и мне посмотреть.

Кресс протянул ему лупу и создал на стенке новое пятнышко. Сквернавец вгляделся в него. Надо же! Оно, и в самом деле, оказалось малюсенькой картиной, изображавшей встречу скверного вида парня и зеленоволосой принцессы в зелёном платье.

Бекка встала на цыпочки и заглянула через его плечо.

— Да это же ты, Сквернавец! Но принцессу я не узнаю. Что странно, потому что я знаю всех, будучи одной из них.

— Что? — ошеломлённо переспросил Сквернавец.

— Ничего. Я оговорилась.

— Что ты видишь? — заинтересовался Кресс.

— Себя… и красотку-принцессу, — ответил поражённый Сквернавец. — Но я никогда её не встречал.

— Все мои сегодняшние картинки изображали меня, — поделился Кресс. — И моих друзей.

— Взгляни, — сказал Сквернавец, возвращая кентавру увеличительное стекло.

Тот всмотрелся.

— Ты прав! Это ты и человеческая принцесса. Но она слишком стара или слишком молода.

— Стара?

— Зелёное платье, зелёные волосы и голубые глаза. Похоже на принцессу Айви. Но ей тридцать один год, а эта девушка выглядит, как минимум, на десятилетие моложе. Значит, это может быть её дочь, принцесса Мелодия… вот только ей всего четыре года. Следовательно, это кто-то ещё.

— Согласна, — кивнула Бекка. — Это не Айви. Такой девушкой вполне могла бы стать Мелодия… лет так через семнадцать.

— Откуда тебе могут быть известны такие вещи? — спросил её Сквернавец.

Девушка мгновенно стушевалась.

— Разумеется, это всего лишь догадка. Сходство в лице… возможно, я и ошибаюсь.

— Интересно, — сказал Кресс. — Раньше я мало что понимал в этих картинках, но теперь думаю, что они изображают не прошлое и не настоящее. Будущее! Я встречусь с друзьями… а ты, по всей вероятности, с этой загадочной принцессой.

— Через семнадцать лет? Я не могу ждать так долго!

— На картинке тебе столько же лет, сколько сейчас, — отметил Кресс. — Значит, существует другая принцесса твоего возраста, которую ты повстречаешь. И я бы сказал, довольно скоро.

Его слова обнадёжили Сквернавца. Ему суждена скорая встреча с прекрасной принцессой? Как же он об этом мечтал!

— Потрясающе! — с энтузиазмом продолжал Кресс. — До сегодняшнего утра я считал свой талант абсолютно бесполезным. А теперь вижу, что это не просто произведения искусства, но и предсказания ближайшего будущего для того, кто стоит рядом со стеной. Оказывается, у меня необычайно могущественный талант! Только представьте себе: возможность заглянуть в ближайшее будущее! Увидеть плохие события и избежать их. Перспективы просто головокружительные!

Сквернавец не мог с ним не согласиться. Ему не только попался беспорядок повышенной значимости, он сотрёт ещё и упоминание о своей предстоящей встрече с королевской особой и таким образом сохранит собственное будущее в тайне от всех до тех пор, пока событие не произойдёт.

Бекка хитро взглянула на него: — Ты собираешься проделать это снова, не так ли?

— Само собой, — Сквернавец скользнул в лимб и отправился на день назад. Выследив кентавра, мирно трусившего за околицей, он увидел, как Кресс заметил поблизости от тропинки солнечный зайчик и задержался, чтобы поднять увеличительное стекло. Затем Сквернавец отпрыгнул ещё на несколько минут назад, полностью перешёл в прошлое и поднял лупу сам. Усевшись на камень, он разбил её другим камнем на крошечные осколки. Восстановлению стекло не подлежало.

Удовлетворённой, он вернулся в настоящее. Бекка с Крессом всё ещё стояли перед стеной, глядя на пятнышко.

— Жаль, что тебе не достался приличный талант, — с сочувствующим видом сказала она кентавру.

— Дурацкая мечта, — согласился он. — Мне почти показалось… но нет, это всего лишь фантазии. Пятно — это только пятно, и ничего кроме.

Они продолжили путь.

— Ты сделал это, бандюга, — проговорила Бекка. — Отменил увеличительное стекло. Теперь он никогда не узнает об истинной сущности своего таланта.

— Именно. Не возражаешь?

— С чего бы это? Деяние поистине скверное.

Пыталась ли она его обдурить? Несмотря на согласие не вмешиваться, до сих пор девица прямо-таки источала неодобрение при каждом его прыжке в прошлое. Теперь казалось, что она наслаждается его деяниями так же, как и он сам. Это выглядело странно и подозрительно. Он-то думал, что раскусил её планы, но она меняется, как та сумасшедшая обыкновенка — Анна Архия.

Хотя, быть может, она начала ценить его талант, и благодаря этому, изменилось и её отношение. Сквернавец задался вопросом: не попросить ли девушку ещё разок о трусиках? Однако, пока они не миновали деревню кентавров окончательно, рисковать не хотелось. Любой результат просьбы не устраивал его на публике. Позже, когда они останутся наедине, он намекнёт и посмотрит, блефует девица или флиртует.

Впереди показался пожилой кентавр, стоявший у реки и глядевший на волны. Этот не был чёрным; наверное, он здесь с визитом.

— Кто ты? — спросил его Сквернавец.

— Меня зовут Чет. Собирался навестить сестру — Чем — и задержался тут, чтобы проверить, всё ли в порядке у внучки.

— У внучки? Разве она в воде?

— Это долгая история.

— Нам нравятся долгие истории, — сказала Бекка. — Особенно, если в них присутствует вода.

Чет одарил взглядом их обоих.

— Могу я поинтересоваться, кто вы двое такие?

— Я Сквернавец. Вершу скверные деяния.

— Я мор… то есть невинная девушка по имени Бекка.

— Ну, если вам, и вправду, интересно, то расскажу. В прошлом я навлёк на своё племя позор, повстречавшись у любовного источника с морской коровой. Необычное совпадение. Во время прогулки меня заинтриговал вопрос: как дышат кентавры? Вы можете посчитать его абсолютно бессмысленным, ведь я сам кентавр. Но, не понимая, как надо дышать, я стал задыхаться. Пользуемся ли мы человеческими лёгкими? Если да, то что же поддерживает лошадиную часть тела? А если в ход идут лошадиные лёгкие, то чем же дышит человеческий торс? Может, у меня две пары лёгких: одна для дыхания, другая — для бесед? Это казалось неэффективным, а кентавров неэффективностью не отличаются. Загадка была сложной.

Сквернавцу уже наскучили его откровения, но Бекка казалась заинтригованной, и его одолело любопытство: чем? Неужто в ней кроется нечто большее, чем дитя-полукровка? Если так, что к этой трансформации привело? Возможно, эту загадку удастся разгадать, наблюдая за её реакцией.

— Невероятно, — произнесла меж тем Бекка. — Продолжай, малыш.

— Загадка привела меня к другим вопросам, — с готовностью продолжал кентавр, которому внимание нежданных слушателей, кажется, льстило. — Как кентавры едят? Мы употребляем в пищу, в основном, человеческие яства — в тех же пропорциях, — но ведь наши тела весят намного больше. Здесь наверняка замешана магия, но большинство кентавров не верит в волшебство, когда оно затрагивает наш собственный род. Некоторые даже считают его неприличным. Моя кобылка, Чери, к ним относится; терпеть не может слушать о кентаврах, обладающих магическими талантами, хотя, по правде говоря, и моя сестра Чем, и я в этом плане одарены. Я способен уменьшать булыжники, превращая их в гальку, полезную для галок и галочек. А Чем…

Кентавр сделал паузу, словно в ожидании зевков, которые Сквернавец готов был предоставить в полной мере, но глупая девчонка сказала: — Продолжай, Чет. Ужасно интригующие рассуждения. — Как будто её, и в самом деле, интересовали все эти нелепые вопросы. Сквернавца уж точно — нет. Лёгкие, еда и галочки. Кого они заботят?

Кентавр благодарно продолжал: — Таким образом, я признаю, что владею магией, как и моя сестра. У неё всё в порядке: после романа с гиппогрифом аисты принесли ей Чекс, одну из первых крылатых кентавриц, которая, в свою очередь, вышла замуж за Чейрона и подарила жизнь Че, ставшей подругой принцесс и учительницей Сима, птенца Симург, старейшей и мудрейшей птицы на всём белом свете.

Несмотря на то, что история звучала зубодробительно скучно, Сквернавец ощутил в ней зерно хаоса и слегка оживился.

— Да, Симург — птица редкая, — кивнула Бекка. — У меня было много врагов, но с ней наши пути не пересекались никогда. Она слишком хорошо информирована и могущественна.

Девчонкина болтовня становилась всё причудливей. Ей же всего четырнадцать! Откуда ей знать Симург? Но кентавр уже снова заговорил.

— И вот, мы приближаемся к главному событию — не такому уж и красивому, хотя небезынтересному. Озадачивая себя вопросами наподобие вышеперечисленных, я не смотрел, куда иду. Правое копыто с брызгами опустилось в какую-то мелкую лужицу. Я не сознавал, что её сотворила колония шпанских мушек, ответственных за любовь, и наделила всеми свойствами любовного источника. Следовательно, я влюбился в первую женскую особь, которую увидел. Ею оказалась морская корова из соседнего озерца. Обычно я не удостаивал её повторного взгляда, но внезапно меня охватило желание обладать ею. Галопом припустив к озеру, я вошёл в воду и принялся вызывать с ней аиста. Моё внимание одновременно удивляло и льстило ей. Вскоре страсть испарилась — в конце концов, она была вызвана всего лишь лужицей, — я выбрался из озера и отправился домой, горя от стыда за своё, по меркам кентавров, падение. Как правило, мы не влюбляемся в другие виды, оплодотворяя лишь свой. Но что сделано, то сделано, и я не стал пытаться это событие скрыть. Сестра сочувствовала мне; у неё и самой позже случился вневидовой роман. Моя кобылка порвала со мной отношения. Было больно, но я её понимаю.

— Запретная любовь… — мечтательно вздохнула Бекка.

— Результатом которой стал Кенкор, здоровый метис с головой человека, хвостом морской коровы и шестью конечностями, приспособленными как для плавания, так и для передвижения предметов. Я часто навещал его, чтобы просветить в кентаврских науках, и должен признать, он был достаточно умён. Я горжусь им, хотя и стараюсь не привлекать к нему лишнего внимания. Он повзрослел, но самок своего вида не нашёл, поэтому начал наведываться в место обитания шпанских мушек, и со временем его терпение было вознаграждено: самка грифона сделала глоток воды из их лужи. Она подняла взгляд — и увидела Кенкора. Установить связь оказалось делом сложным, ведь она не могла спуститься в пруд, а он — подняться оттуда, но любовь всегда отыщет лазейку… они справились.

Попытки Сквернавца представить эту связь провалились. Пришлось принять слова кентавра на веру. Бекка выглядела полностью поглощённой рассказом.

Своим чередом грифонша произвела на свет трёх отпрысков. К общему удивлению, они весьма напоминали людей. Родители были опечалены, но вскоре радость пришла и к ним: у троицы жеребят проявились замечательные таланты. Мерайя, первая кобылка, могла принимать облик любого крылатого чудовища, и составлять компанию матери. Места, вторая кобылка, по желанию умела превращаться в любого из водных обитателей и плескаться вместе с Кенкором. Жеребчик Делл таким же образом научился выбираться на сушу и гарцевать со мной. Отличный выход из положения.

— Так для чего ты ждёшь здесь свою внучку? — нетерпеливо напомнил Сквернавец.

— Я периодически встречаюсь со всеми тремя, чтобы поддерживать общение и родственные связи. Мерайя с Деллом скоро будут тут, а вот Места передвигается медленней, вот я и задержался на берегу, ожидая её прибытия.

При этих словах к берегу подплыли две толстых морских коровы: большая и поменьше. Маленькая высунула из воды нос и превратилась в юную русалку. Наклонившись, Чет протянул ей руку, чтобы помочь выбраться на берег. Выйдя на сушу, девочка уже ничем не отличалась от обычного человека. Она улыбнулась и стряхнула с себя капли воды. Из заплечной сумы Чет достал платье, которое набросил внучке на плечи. Она завернулась в ткань, поправила причёску.

— Привет, дедушка!

— Здравствуй, молодая кобылка.

Шагнув к старому кентавру, девочка сердечно обняла его.

— Кто твои друзья?

— Мы не друзья, — поправил её Сквернавец. Глядя на довольного кентавра, он от всего сердца желал изменить его прошлое, но не мог: девчушке стукнуло семь или восемь лет, что выходило за пределы его таланта. И, разумеется, главное событие в жизни Чета произошло десятилетия назад, а это уж точно за пределами компетенции Сквернавца. Какая неудача. Он заставил себя улыбнуться. — Приятной прогулки.

— Спасибо, — поблагодарил Чет.

Морская корова прощально замычала, отплывая от берега.

— Пока, бабушка! — крикнула девочка. — Спасибо, что проводила.

Сквернавец спросил себя, не отменить ли встречу с кентавром и их беседу, но это тоже ни к чему бы не привело. Чет так или иначе дождался бы внучку. Значит, хаосом тут и не пахло; он не мог совершить ничего скверного.

Места взобралась на спину Чета, и тот порысил прочь. По мере его удаления, с неба спикировал грифон, приземлившийся перед кентавром и обернувшийся другой девочкой.

— Привет, Мерайя! — воскликнула Места.

— Привет, Места! Привет, дедушка! — и вторая внучка присоединилась к первой на спине пожилого кентавра.

Затем появились двое маленьких сфинксов с львиными телами и человечьими головами. За спиной самочки виднелись сложенные крылья. Размерами сфинксы не превышали обыкновенных пони.

— Привет, дедушка, — поздоровался самец.

— Привет, Делл, — отозвался Чет. — Кто твоя подружка?

— Ночница, — представил её Делл. — Ей целых двести лет отроду.

— Двести семьдесят, — пробормотала себе под нос Бекка. — И она только начинает взрослеть.

В самом деле, самка сфинкса выглядела подростком. Выпуклости пока были недостаточно соблазнительны, чтобы заставить глаза мужчин дымиться, но к тому стремились. Оценка Бекки удивила Сквернавца.

— Вообще-то мне двести семьдесят, — скромно поправила друга Ночница. — Но, по меркам сфинксов, мне столько же, сколько и Деллу.

— Похоже на то, — дружески улыбнулся Чет. Затем Делл превратился в человека и присоединился к сёстрам. Самка сфинкса, помахав на прощанье крылом, улетела по своим делам.

Жизнь Чета виделась Сквернавцу целым рядом удовольствий: одарённые внуки, приятное времяпрепровождение. Это злило Сквернавца, но ничего не поделаешь. Он с отвращением отвернулся и вышел с противоположной стороны деревни. Бекка следовала за ним; Сквернавец надеялся, что по дороге она отстанет, но девица прилипла, как банный лист.

Им навстречу попалась грифонша. Как и у всех грифонов, её шкура была цвета сапожной мастики. Беспорядками не пахло и здесь. Хищница фыркнула на них.

— Извиняюсь, — сказала Бекка.

— За что? — раздражённо поинтересовался Сквернавец.

— Это грифонша перед нами извинилась.

— Как, во имя Ксанфа, ты можешь понимать речь грифонов?

Девушка притормозила, словно обдумывая ответ.

— Научилась по дороге.

Грифонша снова фыркнула.

— Она хочет знать, не видели ли мы…

— Она опоздала! — огрызнулся Сквернавец. — В любом случае, это не настоящая грифонша, а просто девушка в грифоньем обличье.

— Её вопрос был не об этом, — качнула головой Бекка. — Она ищет отца.

— Нет, я его не видел, — сказал он грифонше. — Теперь улетай.

Грифонша фыркнула в третий раз.

— Конечно же, мы охотно послушаем твою историю, — живо откликнулась Бекка.

Сквернавец разозлился, но подходящей остроты для того, чтобы заткнуть глупую девчонку, на ум не приходило. Что она о себе возомнила? Её причуды всё больше отдавали неприятными и опасными странностями. И он почти утратил надежду взглянуть на её трусики, так что пользы от неё не было никакой.

Грифонша пристроилась к путникам сбоку и, пока они продолжали идти, фыркала уже непрерывно. Бекка переводила.

— Её зовут Гризельдой, и её история весьма необычна. Много лет назад, ещё в тысяча сорок третьем году, до периода Безволшебья, группа путешественников мужского пола забрела в деревню Магической Пыли, где в то время жили только женщины всех видов. Их мужчин завлекла своим пением Сирена, а её сестра Горгона обратила их в каменные статуи. Таким образом, на женщин легла ответственность по рассеиванию магической пыли в Ксанфе, чтобы она везде ложилась более-менее ровным слоем. Грязная работа, но кто-то же должен был её выполнять.

— Древнюю историю вспоминать обязательно? — прорычал Сквернавец. — Выслушивать её в школе кентавров было скучно, а сейчас — ещё скучнее.

Проигнорировав его замечание, Бекка продолжала перевод: — Итак, одним из путешественников был кентавр по имени Честер, отец Чета. Другим — грифон Кромби. Вообще-то он был человеком в облике грифона, необходимом для особой миссии. В любом случае, грифон из него получился красивый и привлёк внимание грифонши Гринель, работавшей в деревне. Она потеряла мужа годы тому назад в битве крылатых чудовищ на горе Парнас, и сходство с ним Кромби было поразительным. Его мускулистый торс, мощные крылья, дурной характер… Гринель не устояла и…

— Да хватит уже! — взвыл Сквернавец. — Любовь между грифонами мне как-то побоку.

— Какая жалость, малыш, — сочувственно произнесла Бекка. — А вот мне интересно, и я не привыкла к тому, чтобы меня затыкали, так что замолчи-ка сам.

И снова Сквернавец был слишком ошеломлён, чтобы ответить. Что с этой идиоткой происходит?

— Она приблизилась к Кромби, который оказался ещё и женоненавистником, о чём уведомил её сразу же. Но Гринель, благодаря предыдущему браку, умела обращаться и с такими самцами. Она отступила — только для того, чтобы вернуться вечером. Понимая, что надолго Кромби в деревне не задержится, действовала грифонша быстро. Ей жизненно необходим был детёныш, который утешил бы её в горе, которого она полюбила бы всем сердцем и который бескорыстно любил бы её в ответ. Поэтому посреди ночи она принесла Кромби воды…

— Посреди ночи! — повторил Сквернавец. — Что за дурацкие шутки? Грифонша не смогла бы принести ничего подобного.

— Вода находилась в чашке с крышкой, и грифонша закрепила всё это на верёвке вокруг шеи, — терпеливо пояснила Бекка. — Я, кажется, велела тебе закрыть рот, тупица.

Он вновь опешил от её внезапного высокомерия. Эта девушка точно не была знакомой ему Беккой.

— Тронув лапой, она разбудила Кромби. Тот открыл глаза и яростно зафыркал. «Глупая идиотка с птичьими мозгами! Ты на меня наступила! Что с тобой не так?» Но вместо того, чтобы ругаться с ним или улететь прочь, Гринель протянула ему кружку с водой. От гнева Кромби захотелось пить, и, погрузив в жидкость клюв, он опустошил сосуд. Вода необычайно освежала. Затем, даже не поблагодарив грифоншу, он прикрыл веки и опять задремал. Но она провела по его лицу кончиком крыла, чтобы его глаза открылись, и Кромби увидел её. Тогда-то и обнаружилось, что вода, которой он только что утолил жажду, была из источника любви.

— Превосходно! — обрадовался Сквернавец, не в состоянии скрыть удовлетворение скверным поступком, пусть даже чужим. — Она загнала его в ловушку.

— «Ах ты, коварное крылатое чудище! — фыркнул он, когда всё понял. — Нарочно дала мне эликсир любви. Я никогда тебе этого не прощу. И должен тебя наказать.» Гринель просто повернулась к нему спиной. Это лишь усилило его ярость. «Получи, получи, ПОЛУЧИ!» — Набросился он на неё. Однако она не протестовала, ибо каждое «получи» означало посылаемый аисту сигнал. Затем грифонша обернулась и брызнула на Кромби водой из другой чашки, немедленно охладившей его пыл. Сон смежил его веки; вода была взята из Леты, реки забвения. Кромби напрочь забыл и о Гринель, и о ночном эпизоде.

— Скверно! — с восхищением повторил Сквернавец. Кто бы знал, что история принесёт ему такое наслаждение.

— Поутру Кромби ненавидел Гринель больше, чем до этого, поскольку где-то на чердаке сознания пряталось чувство, будто они связаны друг с другом. Он обращался с ней намного грубее, чем раньше, пытаясь заглушить это ощущение. Хотя вода Леты заставила его забыть обо всём, действие любовного эликсира ещё не кончилось. Но потом они с компаньонами отправились дальше, и он забыл о грифонше. В следующий раз эликсир вынудил его влюбиться в нифму, однако это уже совсем другая история…

— Надеюсь, эта подходит к концу, — устало буркнул Сквернавец. Как бы там ни было, рассказ навёл его на мысль. Если впереди его действительно ждала встреча с зеленоволосой принцессой, любовным эликсиром стоит обзавестись заранее.

— Через несколько месяцев, после того, как период Безволшебья завершился, аисты принесли Гринель долгожданный свёрток с грифончиком, которого, оценив по достоинству, она назвала Гризельдой. Самочка отличалась редкостной для своего вида красотой: жёлтый клюв, красная грива и голубые перья. Только по мере её подрастания выяснилось, что Гризельда, оставаясь грифоншей на поверхностный взгляд, мыслила, как человек. Она была очень умна и обладала душой. Среди других грифонов она никогда не чувствовала себя дома, и наконец Гринель пришлось рассказать дочери правду о её происхождении. Её отец был человеком. Поэтому, едва достигнув совершеннолетия, Гризельда отправилась на поиски отца. Но, поскольку он давно превратился обратно в человека, она не знала, где и как его найти. Осознав это, юная грифонша поняла и ещё кое-что: найти Кромби можно будет, только если он захочет быть найденным. И как же он захочет, даже не подозревая о её существовании? Вот она и решила обратиться за советом к доброму волшебнику.

— Ну, нет, только не очередная побасёнка о добром волшебнике! — с отвращением запротестовал Сквернавец.

— На пути к замку волшебника Хамфри она заблудилась и попала в пруд Мозгового Коралла, где хранилось множество чудных вещей и созданий, нужда в которых возникнет лишь в отдалённом будущем.

Гризельда заключила с Кораллом сделку: она окажет ему услугу за то, что он станет её пристанищем до тех пор, пока Кромби не узнает о существовании новой дочери и не пожелает с ней встретиться. В Ксанфе жил очень больной старик, который готовился сойти со сцены. Его талант был особенным: посылать мысли, изображения или чувства в разум других людей или существ. Почти так, как это проделывают ночные кобылицы, но к кошмарам проецируемые им образы отношения не имели. Гризельда направилась к нему — путь ей указал Мозговой Коралл, — и нашла его. Старика звали Лед Ник, и он умирал от холода. «Нет на свете справедливости, все холодны, как лёд», — стонал он, погружаясь в забвение. Гризельда подоспела как раз вовремя, чтобы вытащить его оттуда, завернуть в одеяло и пообещать отнести в место, где ему всегда будет тепло. Сдержав слово, она доставила его к пруду Мозгового Коралла, вода в котором оказалась невероятно тёплой и зовущей. Старик с радостью согласился на просьбу Коралла временно позаимствовать его талант, и они с Гризельдой удобно устроились в пруду, где и провели следующие тридцать восемь лет. Затем что-то сверкнуло, и нескольких созданий, включая Гризельду, выбросило волной на берег. Вновь очутившись в Ксанфе, она решила возобновить поиски отца, женоненавистника Кромби… — Помедлив, Бекка взглянула на своего спутника. — Мы его не встречали?

— Нет! — воскликнул Сквернавец. — Теперь лети прочь!

Грифонша грустно расправила крылья и взмыла вверх.

— Ну, ты и скверный человек, малыш, — одобрительно заметила Бекка. — Позволил ей рассказать всю историю целиком, а потом просто отмахнулся.

— Хотел бы я так же легко отделаться и от тебя, — пробурчал Сквернавец.

— Это будет посложней, малыш.

— Ты не похожа на себя вчерашнюю.

— Действительно. Идём, малыш, подыщем подходящее укрытие, и я ослеплю тебя видом своих трусиков.

Внезапно Сквернавец заподозрил неладное.

— Ты какая-то другая! Что это на тебя нашло?

— Странно, что ты не увидел перемены сразу же, малыш. Я морская ведьма.

И всё встало на свои места. Значительная перемена в поведении. Неожиданный интерес к чужим историям. Морскую ведьму окружающие её создания весьма увлекали — ведь она могла завладеть каждым из них, хотя тела ей требовались только лучшие.

— Что бы ни произошло тогда с прудом Мозгового Коралла, оно освободило не только грифоншу. Тебя тоже!

— Именно так, малыш. Мой дух отправился прямиком к моей статуе, где и поджидал, пока мимо пройдёт красивая девица. Сперва я завладела Анной Архией, — на её лицо набежала тучка. — Но потом ты отменил её появление в Ксанфе, лишив меня убежища. Раньше со мной ничего подобного не случалось; обычно моих жертв отбирала только смерть. Пришлось подыскивать другое женское тело. Это даже лучше, чем то, первое. Такое чистенькое и здоровое, да и способности на высоте. — Она обернулась драконом, демонстрируя свои слова. — Прошло много лет с тех пор, как мне доводилось играть с мужчинами. Ты сойдёшь, пока я не найду кого-нибудь получше. Иди ко мне, невзрачный, но наверняка услужливый паренёк, — и она потянулась к нему.

Её сладким посулам он не поверил ни на грош. Морской ведьме принадлежала худшая репутация во всём Ксанфе. Она была коварной, беспринципной и кровожадной. Как вообще можно доверять подобному созданию? Он отшатнулся.

— Разве ты не злишься на меня за отмену твоего предыдущего тела?

— Злилась, малыш. Но, покопавшись в памяти этого наивного ребёнка и наблюдая за тобой, пришла к выводу, что ты мне подходишь. Ты коварный, беспринципный и обожаешь трусики. Вместе мы можем взбудоражить весь Ксанф, — и она улыбнулась.

В её доводах присутствовала привлекательная логика. Но Сквернавец всегда работал один и не хотел ни с кем объединяться — тем более, с такой чертовкой. Морская ведьма — это вам не симпатичное юное создание, вне зависимости от занятого ею тела; она прожила на свете много веков. Это беспокоило его не меньше, чем происки Хамфри: тот факт, что на её стороне были столетия жизненного опыта. По сравнению с ней, его можно было счесть ребёнком.

— Нет. Уходи.

И всё же она настаивала: — Ну же, малыш. В отличие от этой девчонки, я лишена предубеждений, да и опыт за плечами немалый. Я могу подарить тебе такое наслаждение, о существовании которого ты даже не подозревал. Давай-ка начнём… — Она повернулась к нему и задрала подол юбки.

Сквернавец скользнул в лимб до того, как увидел трусики. Он знал, что несёт в себе подобное зрелище для неподготовленного: полный ступор в сочетании с беспомощностью. И что она тогда с ним сделает? Да всё, что угодно. Вплоть до отрубания головы.

Лучше избавиться от ведьмы пока не поздно, несмотря на её обольстительное тело. Зачем ему напарница, рядом с которой всегда будешь ждать ножа в спину? Она слишком много знала, была чересчур циничной и никогда бы ему не подчинилась. Ему требовалась настоящая девушка… или принцесса.

Надо отменить прошлое ещё раз и отделаться от неё. Почему бы и нет? Ведь она присоединилась к ним уже после его встречи с Беккой, так что свои собственные следы Сквернавец не пересечёт. Он отправился назад во времени: туда, где ведьма завладела телом Бекки… и заколебался. Точно ли это произошло в тот миг или, быть может, раньше, когда она просто шла рядом, не желая проявлять свою истинную сущность? После отмены встречи с Анной Архией морская ведьма могла стать их незаметной спутницей в любое время.

Да и как он удержит дух от проникновения в тело девушки? Он ведь невидимый и неосязаемый — а значит, смена тропинки вряд ли поможет. Надо было не только отменить событие, но и каким-то непостижимым образом предусмотреть её планы.

Минутные раздумья принесли свои плоды: Сквернавец знал о существовании травки, отгонявшей бездомных духов. Если нарвать её и закрепить на Бекке, одержимость будет предотвращена, и девушка сможет чувствовать себя в безопасности.

Потратив некоторое время на поиски духоловки, он сорвал самые зрелые стебли, свил из них венок и скользнул в момент, когда они только-только расстались с Анной Архией. Бекка, как и следовало ожидать, ни о чём не подозревая, стояла там, наивно полагая, что способность оборачиваться драконом убережёт её от любой угрозы. Как мало ей было известно об опасностях!

Сквернавец водрузил венок ей на голову.

— Никогда его не снимай, — поспешно предупредил он. — Завтра всё объясню. — Потом вернулся в настоящее; он никогда не задерживался в прошлом дольше, чем требовалось; оно утомляло.

В настоящем Бекка уставилась на него.

— Морская ведьма! — выдохнула она. — Она овладела моим телом, и выхода не было. Но теперь она исчезла.

— Я её отменил, — сказал Сквернавец. — Но ты должна постоянно держать эти травы при себе, чтобы она не смела к тебе приблизиться.

— Непременно! О, это было так ужасно. Я пыталась сопротивляться, но она заставила меня корчиться от боли, пока та не стала непреодолимой. Она копалась в моих воспоминаниях, пользовалась моим телом… она была безжалостна.

— Ты всё помнишь? — Он всё ещё не привык к её способности помнить отменённые события.

— Хотелось бы забыть! О, благодарю тебя за спасение!

— Пожалуйста. А теперь ты покажешь мне свои…

— Нет!

Странно, но ответ был правильным. Он означал, что перед Сквернавцем действительно стоит Бекка, а не Морская ведьма, которая лишь притворяется ею.

— Что она уготовила мне?

Бекка скорчила гримаску: — Она собиралась дать тебе… дать моё тело, но не для того, чтобы сделать тебя счастливым, а чтобы контролировать тебя. Если бы это не сработало, она бы тебя убила и подыскала другого мужчину. Они нужны ей только для исполнения её желаний, больше ни для чего.

— Так я и думал. Носи венок, и она никогда не посмеет завладеть твоим телом снова, хотя оно ей и приглянулось.

— Да. Кошмар кошмарный. Её мысли… Она приоткрыла для меня завесу тайны Заговора Взрослых в таких тошнотворных подробностях. У неё столько ужасного опыта за спиной… она даже хуже тебя.

— Поэтому я её и отменил. Мне нужна невинная девушка, а не тварь вроде неё.

— Теперь я уже далеко не так невинна, как вчера… но я никогда не стану, как она, — Бекка вцепилась в венок. — И никогда его не сниму.

Компаньоны продолжали идти. Случайный прохожий, глядя на них, даже не заподозрил бы, что им пришлось пережить. Как обманчиво первое впечатление!

— Она вернётся? — спросила Бекка. — Ну, то есть, завладев телом другой бедняжки… чтобы найти нас и поквитаться?

Хороший вопрос.

— Думаю, да, — решил Сквернавец. — И будет в ярости. Несмотря на то, что мы разные, нам придётся сплотиться, чтобы ей противостоять.

Девушка вздрогнула.

— Да…

Глава 6

Три взрослых принцессы

Мелодия коснулась пальцев своего четырёхлетнего отражения. Милое дитя, со своими зелёными волосами и в зелёном платье похожее на саму Мелодию, когда она становилась девочкой на Птеро. Сходство с сёстрами тоже присутствовало, но спутать их было невозможно; идентичными тройняшками девочки не были. В любом случае, большинство малышей похожи друг на друга, и если бы не разноцветье, отличить одну принцессу от другой было бы весьма затруднительно. Мелодия вспомнила игру, в которой они звали друг дружку Зелёнкой, Корицей и Краснушкой, согласно цвету волос каждой. Если бы они перекрасились в один цвет и одинаково оделись, их выдали бы только глаза.

Она взглянула на Сима, который кончиками крыльев приветствовал своего младшего собрата. Контраст между ними поражал. Сим был размерами с птицу рок, птенец — с человека. В Ксанфе ли, на Птеро, благодаря своему оперению, он оставался прекраснейшей птицей. Но также считался умным и приятным товарищем. Мелодия порадовалась, что в этой миссии он будет их сопровождать, и не только потому, что присутствие Сима значительно облегчало путешествие. Разумеется, они всегда могли наколдовать ковёр-самолёт, но управлять ковриком придётся тоже сёстрам, да и, паря в воздухе, легко было привлечь к себе нехорошее внимание урагана Весельчака или Тучной Королевы, которые наверняка постарались бы сдуть принцесс на землю. С ними опять пришлось бы сражаться, чтобы натянуть подгузник на чей-то зазнавшийся облачный зад. Легче было передоверить организацию путешествия Симу, а самим заняться более серьёзными делами.

Маленькая Мелодия беззвучно хихикнула. Наверное, уловила образ Весельчака в подгузнике. Старшая Мелодия улыбнулась; дразнить разъярённую кучу облаков было весело.

Покружившись на месте, они расстались. Взрослые принцессы летели в Ксанф. Неясные очертания мира вокруг постепенно превратились в огромный зал, который уменьшался до тех пор, пока не превратился просто в большую комнату, затем — в обыкновенную и, наконец, в маленькую. Сим предпочёл выпорхнуть в окно. Мелодия угадала причину: в людских покоях такого размера он бы просто не поместился. Он подождёт их за стенами замка.

Коснувшись пола, принцессы встали на ноги. Здесь тоже была тётя Яне, выглядевшая намного моложе привычной, которая осталась на Птеро — где-то на тридцать один вместо сорока восьми.

— Здравствуйте, племянницы, — поприветствовала девушек она.

— Привет, тётушка Яне, — произнесли они почти в унисон.

— Вы просто красавицы!

— И ты тоже, — любезно отозвалась Мелодия. Разумеется, прекрасной ни одну женщину в этом возрасте не назовёшь, но неискренние, зато милые комплименты всегда являлись частью Заговора Взрослых.

— Вы осведомлены о цели предстоящей вам миссии?

— Пока нет, — сказала Гармония. — Но понимаем, что она важна, и для неё потребовались наши зрелые таланты.

— Да. Человек, называющий себя Сквернавцем, бродит по Ксанфу, отменяя события недавнего прошлого, то есть путешествует во времени, чтобы помешать тому или иному событию произойти. Вместо пользы он предпочёл приносить окружающим только вред, поскольку отличается не лучшим характером. Мы боимся, что его скверные деяния повлияют на благополучие Ксанфа, поэтому хотим его остановить.

— А как бы он мог приносить пользу? — поинтересовалась Ритмика.

— Если бы кто-то упал со скалы и умер, было бы хорошо отменить это событие, — ответила Яне. — Или, если человек случайно нарвал печалюшек вместо печенюшек и погрузился в депрессию. Или, если девушке повстречался мужчина с дурными наклонностями, который…

— Мы всё поняли, — прервала её Мелодия. — Плохие события иногда трудно пережить.

— Значит, этот парень мог бы творить добро, если бы захотел, — вздохнула Гармония.

— Но не хочет, — заключила Ритмика.

— Именно, — кивнула Яне. — Три маленьких принцессы увидели одно из его скверных деяний и упросили родителей разрешить им справиться с этой несправедливостью. Но мы решили, что их таланты принесут больше пользы, когда принцессы повзрослеют, да и Заговор накладывает определённые ограничения. Для этого волшебник Хамфри и организовал рокировку с вами, надеясь, что, сочетая свою магию с воспитанностью, вы решите проблему.

Сёстры кивнули.

— Мы надеемся, что нашим маленьким отражениям понравится визит на Птеро, — улыбнулась Мелодия.

— Приложим все усилия, чтобы обезвредить Сквернавца, — согласилась Гармония.

— И обезопасить Ксанф, — закончила Ритмика.

Яне улыбнулась в ответ; для неё принцессы так и остались четырёхлетними.

— Необходимо соблюдать некоторые условия. К примеру, вы должны будете держать этот обмен в секрете.

— Обожаем секреты! — пылко воскликнула Мелодия.

— Особенно свои, — кивнула Гармония.

— Но для чего скрывать рокировку? — из любопытства поинтересовалась Ритмика.

— Хотя бы для того, чтобы Сквернавец её не отменил, — сказала Яне.

— Но это невозможно! — ужаснулась Мелодия.

— Он бы не посмел, — добавила Гармония.

— Мы же особы королевских кровей, — подняла бровь Ритмика.

Яне мрачно покачала головой.

— Узнав о данной проблеме, мы с вашей матерью озаботились вопросом вашей — и маленьких принцесс — безопасности, и направились к волшебному гобелену, чтобы разузнать об отменённых событиях побольше. Оказывается, Сквернавец отменил и предстоявшую мне встречу с потенциальным женихом. Разумеется, теперь я могу его найти — и найду, если пожелаю; создать непреодолимое препятствие в судьбе истинной чародейки нелегко. Но это лишь доказывает, что Сквернавец не будет колебаться и тогда, когда речь пойдёт о жизни принцесс. Мы не знаем, каким именно способом он попробует вам помешать, но чем меньше этот человек будет знать о вас, тем лучше.

Три взрослых принцессы были подавлены. Если этот плохой парень вмешался в судьбу принцессы Яне, у него поистине нет ни капли стыда и совести. Его талант достигал уровня волшебника, а иметь дело с волшебниками было не менее трудно, чем с чародейками.

В дверь постучали. Яне пересекла комнату и открыла новым гостям. На пороге стояли волшебник Грей с чародейкой Айви, которые выглядели едва ли на десяток лет старше принцесс.

— Божечки, ничего себе выросли! — всплеснула руками Айви, увидев дочерей.

Мелодия стряхнула с себя оцепенение.

— Мама! — воскликнула она, бросаясь к Айви, чтобы заключить в объятия. Омоложение матери ничуть её не смутило. Их волосы и глаза всё ещё недвусмысленно указывали на кровное родство.

Гармония устремилась к Грею Мэрфи.

— Папа! — она была папенькиной дочкой, о чём свидетельствовали их волосы и глаза.

Ритмике оставалось лишь обнять тётю Яне. Они не были так уж похожи, но всё же старшая из принцесс всегда была самой чудесной тётей, которую только можно было вообразить. Разумеется, сёстры уже сталкивались с родителями и Яне в этом возрасте на Птеро, но и сами они тогда были намного моложе, потому что при передвижении замка менялись все. Здесь их ждал совершенно другой опыт. В любом случае, обниматься — так здорово!

Затем в комнате запахло палёным, и возникли дымовые смерчи. В одном проступили очертания женщины с маленьким мальчиком, другой превратился в красивого мужчину, на руках у которого сидела маленькая девочка. Прибыли демоны.

— Это Метрия с демоном Тедом, — представила их Яне. — И принц Вор с деМоникой. Они помогут сохранить нашу миссию в тайне.

Дети — демоны лишь наполовину — были такими же милыми, как и принцессы в свои четыре года. На Птеро Теду с Моникой исполнилось столько же, сколько и повзрослевшим тройняшкам.

— Значит, набралось уже десять хранителей тайны, — заметила Мелодия.

— Вполне достаточно, чтобы не просочилась куда не надо, — согласилась Гармония.

Но Ритмика возразила: — А как же Сим? С ним получается уже одиннадцать.

— И добрый волшебник, — вспомнила Яне. — Что составляет двенадцать. На двоих больше, чем надо. Тайна вашей рокировки под угрозой. Но «может» не значит «будет». Нам просто потребуется вести себя очень осторожно.

Мелодия посмотрела на четырёх новоприбывших.

— Нельзя ли спросить… — начала она.

— С какой целью к нам присоединились демоны? — продолжила Гармония.

— Неужели обязательно было во всё их посвящать? — завершила Ритмика.

— Да, — ответила Яне. — Поскольку мы должны скрывать не только ваше присутствие, но и отсутствие юных принцесс. Если кто-нибудь заметит, что они не бегают по замку, устраивая обычную неразбериху, посыпятся вопросы.

— Но мы можем это предотвратить, — сказала Мелодия и замурлыкала себе под нос.

— С помощью нашей магии, — кивнула Гармония, доставая гармонику.

— Вот так, — И Ритмика забила в барабан.

Через мгновение в комнате появились точные копии трёх маленьких принцесс. Их даже нельзя было назвать иллюзией, настолько хорошо сёстры воплотили образ в жизнь. Менять собственный возраст в этой реальности они, к сожалению, не могли.

— Вы будете заняты поисками Сквернавца, — напомнила Яне.

Ой. Музыка прекратилась, и девочки-тройняшки послушно растворились в воздухе.

Тем временем деМоника придала себе сходство с маленькой Мелодией. На её лице сразу появилось лукавое выражение. Тед скорчил рожицу, затем с неохотой превратил свою мальчишескую одежду в девчачье платье — и вот уже вместо него в комнате стояла маленькая Гармония.

— Не хватает меня! — В приступе волнения Ритмика выбилась из очереди.

Демонесса Метрия подёрнулась дымкой и превратилась в своё альтер-эго. Не удовлетворившись этим, она уменьшилась в размерах и стала Ритмикой. Теперь их было трое.

— Один из взрослых демонов будет приносить детей, поскольку они всего лишь полудемоны и не могут исчезать и появляться в другом месте, как это умеем мы, — объяснил Вор. — А теперь я поставлю в известность обо всём большого Сима. — И он испарился.

Они были правы: тайне требовалось двенадцать участников, даже если излишек ставил её под угрозу.

— Будем стараться изо всех сил, — обнадёжила тётушку Мелодия.

— Но совет бы нам не помешал, — вставила Гармония.

— Каким именно образом мы обезвредим Сквернавца? — закончила Ритмика.

— Мы уже обдумали этот вопрос, — сказала Яне. — И видим три возможности, первая из которых заключается в том, чтобы заманить его в один из моих миров, где он не сможет больше творить вокруг себя хаос.

— Но разве он туда отправится? — усомнилась Мелодия.

— По доброй воле… — добавила Гармония.

— Как мы заставим его это сделать? — озадаченно нахмурилась Ритмика.

— Да, задача нелёгкая, — признала Яне. — Не знаем, сработает ли это… но вы — привлекательные молодые женщины, а Сквернавец, кажется, мечтает жениться на принцессе. Если бы одна из вас отвлекла его, возможно, и удалось бы заманить его на Птеро.

— Отвлекла? — Мысль не пришлась Мелодии по вкусу.

Яне поджала губы, задерживая ответ. Она колебалась так, словно он был не из приличных.

— Также ему нравится всё, что связано с трусиками, — произнёс волшебник Грей Мэрфи, присоединяясь к разговору. Демоны в обличье маленьких принцесс при запретном слове «трусики» захихикали. — Поэтому, если одна из вас…

— Ни за что! — дисгармонично отрезала Гармония.

— Разумеется, — покачала головой Яне. — Принцессы подобными вещами не занимаются.

— Как насчёт второй возможности? — спросила Ритмика.

На сей раз Яне ответила.

— Нам удалось поймать и удержать свободную душу, которая нуждается в хозяине. Если наделить ею Сквернавца, он обретёт нравственность и перестанет творить скверные деяния.

— Ты уверена? — уточнила Мелодия.

Имитация Ритмики снова превратилась в Метрию.

— Некоторые из нас обладают бесценным опытом владения половинкой или даже четвертью души, — проговорила она. — Это подействует. — Возвратившийся демон Вор согласно кивнул. Души влияли на всех одинаково эффективно.

— Но разве согласие на то, чтобы у тебя появилась душа, не должно быть добровольным? — поинтересовалась Гармония.

— Что если он от неё откажется? — закончила Ритмика.

— Не совсем, — отозвался Вор. — Женившись на Наде-наге, я получил половинку её души. Выбора мне не предоставили.

— А я обзавелась половиной души своего мужа, — кивнула Метрия. — Позже половинка обретённой части передалась Теду, но тем не менее, совесть у меня не исчезла. Жить с душой тяжело.

— Но Сквернавец не собирается ни на ком жениться, — возразила Мелодия.

— А никто из нас не вышел бы за него замуж, — согласилась Гармония.

— Предположим, он увидит свободную душу и сбежит?.. — завершила Ритмика.

— Об этом мы тоже беспокоимся, — кивнула Яне.

— Ты говорила, возможностей всего три, — напомнила ей Мелодия. — Какая третья?

— Убеждение, — сказала Яне.

Принцессы задумались.

— Ты имеешь в виду, что с ним надо просто поговорить? — уточнила Гармония.

— Убедить его перейти на сторону добра? — недоверчиво поинтересовалась Ритмика.

— Это не так недостижимо, как кажется, — вновь заговорил Грей Мэрфи. — Людей, которые вершат добрые дела, обычно ценят больше, чем злодеев. Мы подозреваем, что Сквернавца привлекает мысль о всеобщем уважении, хотя он может этого и не осознавать. Если дать ему понять, что, используя талант во имя добра, он прославится, парнишка вполне способен пойти этим путём.

— А если не пойдёт? — спросила Мелодия.

Взрослые пожали плечами.

— Миссия нелегка, — повторила Яне. — По крайней мере, вы сможете контролировать наносимый им ущерб.

— Наносимый ущерб? — переспросила Гармония.

— Ваша магия позволит вам следовать за ним в пространстве и во времени и, возможно, предотвращать скверные деяния, — пояснила Яне. — Пока мы не найдём другой способ остановить Сквернавца.

— В любом случае, найти Сквернавца — не проблема, — уверенно кивнула Ритмика. — Но что делать, когда он отыщется, мы не знаем.

— Вам придётся скрыть своё происхождение, — сказала Яне. — А Симу — погасить блеск оперения. Иначе секрет раскроется, как только вас кто-нибудь увидит.

Сёстрам не понадобилось даже обмениваться взглядом; хватило половины. Игрой и пением они превратили себя в обычных девушек в соответствующей одежде — унылой и потрёпанной, хотя и сохранившей привычные им цвета. Короны на их головах стали платками.

Затем они направились к выходу из замка, где их уже ждал Сим, поддерживающий беседу с ровным чудищем Суфле. Ой… Кажется, количество посвящённых в их секрет увеличилось на одного; даже если Сим ничего ему не сказал, монстр наверняка опознал его по оперению и манере речи.

— Сим, тебе надо проявлять бОльшую осмотрительность, — предупредила друга Мелодия.

— Или ты выдашь нас всех ещё до начала миссии, — согласилась Гармония.

— А этого мы себе позволить не можем, — подытожила Ритмика.

— О, я знаю, — откликнулся Сим по-птичьему. Человеческим языком принцессы его не наделили, поскольку хорошо понимали и так. — Я всё объяснил Суфле.

— Так и есть, — согласился монстр на языке чудовищ, которым сёстры тоже владели в совершенстве. — Мы говорили о Чипе, моём ученике.

— Мы его не видим, — оглядевшись, развела руками Мелодия.

— Он здесь, — Суфле указал на колыхавшееся в воде рядом с ним бесформенное пятно.

Теперь принцессы его разглядели: морское чудовище размером с бурундука.

— Какой он маленький, — заметила Гармония. — Наверное, очень юный?

— Нет, он взрослый. Будет исполнять свои обязанности у бесенят.

— Им тоже нужны охранники, — согласилась Ритмика. Логика в этом имелась; бесенята отличались очень маленьким росточком.

— Нам пора, — издал ещё один пронзительный звук Сим.

Суфле кивнул: — Сотрите наше воспоминание об этом разговоре.

Принцессы выполнили его просьбу, а заодно придали Симу облик птицы рок. Со сконфуженным выражением на морде Суфле погрузился обратно в ров. Чип последовал его примеру. Они забыли всё о встрече с большой птицей.

Но появилось ещё одно создание.

— Что это? — спросила Мелодия.

— Выглядит, как оборотень в образе волка, — прищурилась Гармония.

— Нет, это обыкновенная собака, — узнала пса Ритмика. — С какой-то табличкой на шее.

Прочтя надпись, сёстры поняли, что Босс ищет себе новый дом. Но у них были другие безотлагательные дела, и помочь собаке принцессы ничем сейчас не могли. Пёс грустно потрусил прочь.

Сим выпустил когти, и девушки ухватились за них. Потом он расправил крылья и взлетел, оставляя замок со рвом и садом внизу.

— Демон Вор рассказал мне о миссии, — крикнул Сим. — Думаю, будет проще наброситься на Сквернавца с неба и оторвать ему голову.

— Мы не можем так поступить! — ужаснулась Мелодия. — Это не по-королевски, и твоя мать тоже не одобрила бы такой жути.

— Я боялся это услышать, — признал Сим. — Пребывание на стороне добра порой требует излишней этичности и деликатности.

— Тяжко, — кивнула Гармония.

— Мы абсолютно не знаем, как себя вести при встрече с ним, — вздохнула Ритмика.

— Совет бы нам не помешал, — согласился Сим.

Пока Мелодия мурлыкала себе под нос, все задумались о том, кто бы мог послужить советником. Через мгновение направление уже было выбрано.

— Туда, — указала принцесса на север. — За провалом.

Сим послушно сменил курс. Ещё через минуту девушкам пришло в головы, что таким образом их могут заметить с земли, и они сделали всех четверых невидимыми. Вскоре они уже пролетали над жуткой пастью Провала; казалось, что там ничего не происходит, и ущелье просто сонно зевает, прежде чем окончательно впасть в дрёму. Принцессы наслаждались зрелищем. На Птеро они никогда не попадали к Провалу, хотя, разумеется, где-то он там существовал. Сёстрам доводилось слышать о его репутации. Собственно говоря, о Ксанфе они тоже знали, в основном, благодаря слухам, потому что их настоящие воспоминания начинались лишь с четырёх лет. То, что возраст здесь не менялся в процессе путешествия, казалось принцессам неуютно странным.

Над краем пропасти показалось облако. По мере приближения оно стало меняться, пока не приняло форму вазы. Затем — лягушки. И, наконец, фигуристой женщины. Это точно был не Весельчак; он никогда так не развлекался.

— Скульптуры из облаков! — восхитилась Мелодия.

— Наверное, кто-то на земле показывает свой талант, — кивнула Гармония.

— Вон она, стоит на краю Провала! — сказала Ритмика.

И действительно, там была девушка, задравшая голову к небу. По всей видимости, она практиковалась в своём таланте на подходящем облаке. Непрактичная, но красивая магия. Может, когда-нибудь облачная скульпторша устроит в небесах целую выставку.

Мелодия продолжала указывать направление, пока они не спустились к живописной пещере. Принцессы слезли с когтей Сима и пошли ко входу.

Перед ними из ниоткуда появился дымный смерч, который быстро преобразовался в красавца-демона. Вора.

— Вы ничего не забыли? — поинтересовался он.

— Что, например? — спросила Гармония.

— Вы всё ещё невидимки.

— Ой-ёй, — смутилась Ритмика. — Как бы неловко вышло.

Убрав невидимость, девушки вновь стали обычными «садовницами». Сим остался ждать снаружи; в пещеру он бы не поместился. Вор опять превратился в дымовую спираль и развеялся.

Внезапно Мелодия ощутила приступ смутной тревоги. Она приостановилась, пытаясь определить её причину.

— В чём дело? — спросила Гармония.

— Выглядишь так, словно призрака увидела, — заметила Ритмика.

— Может быть, — отозвалась Мелодия. — Чувствую себя так, будто кто-то смотрит на меня, и не просто смотрит, а узнал.

— Узнал?! — забеспокоилась Гармония.

— Это спутало бы нам все карты, — расстроенно вздохнула Ритмика.

Мелодия попробовала прояснить охватившее её ощущение, однако то уже угасло. Кем бы ни был нежданный зритель, долго он на неё не смотрел. Вокруг, к тому же, девушки не видели ни души. Вероятно, наблюдение было магическим.

Но если кто-то её узнал, как им сохранить тайну рокировки? Какая незадача… Главное, игрой и пением тут тоже не помочь.

— Возможно, наблюдатель находится в пещере, — предположила Мелодия, уже зная, что ошибается.

Девушки вошли в пещеру. Там царила темнота, посреди которой через пару секунд вспыхнул экран.

«Здравствуйте, девушки.»

— Привет, — нерешительно поздоровалась Гармония.

— Мы пришли за советом, — поддержала сестру Ритмика.

«О, вам нужна Нада-нага на линии.»

— На линии? — непонимающе переспросила Мелодия.

«Я её вызову. Но сначала представьтесь.»

— Мы три обычных девушки, — ответила Гармония.

«Не уверена, что этого достаточно.»

— У нас есть веская причина, чтобы скрывать свои личности, — сказала Ритмика.

Они боялись, что Конопушке ответ не понравится, и она заглянет за чары анонимности, но та не стала.

«Меня зовут Конопушка. Я обеспечиваю связь в Ксанфе.»

— Экран замерцал, и на нём появилось красивое лицо Нады-наги.

— На линии советница по амурным делам Нада-нага, — улыбнулась она. — Что у вас за проблема?

Советница по амурным делам? Сёстры переглянулись. Уточнить область, в которой требовался совет, они не додумались. Всё более очевидным становился тот факт, что получить нормальный совет без того, чтобы приоткрыть завесу тайны, не получится. Какое неудачное начало миссии.

Но Мелодия кое-что придумала.

— Я чувствую на себе чей-то взгляд, — созналась она. — Но не знаю, кому он принадлежит.

Нада поразмыслила.

— Дай-ка, я на тебя посмотрю, — Она слегка отодвинулась от экрана. — Ого, а ты выглядишь как-то очень знакомо.

— Я обычная девушка, которая не хочет раскрывать своего имени, — быстро проговорила Мелодия, жалея, что не сменила цвет волос. Разумеется, они были знакомы с Надой на Птеро; она была матерью деМоники. Но здешняя Нада была красивее и моложе на целых семнадцать лет. Это сбивало с толку.

— О. Ну, я уверена, что это не имеет значения. Ты прехорошенькая; разумеется, некоторые мужчины смотрят на тебя. Ты должна быть польщена, а не обеспокоена этим.

— Но я не знаю, кто он, — пожаловалась Мелодия.

— Но подозрение у тебя есть.

Мелодия с удивлением поняла, что Нада права.

— Сквер… — она прикусила язычок. — Один молодой человек, которого я разыскиваю.

— Тогда иди и отыщи его, Незнакомка, — посоветовала Нада. — Вряд ли это будет трудной задачей. — Она снова отодвинулась от экрана. — Но тебе стоит лучше подготовиться к встрече. Твоя одежда простовата. Юбку не мешало бы укоротить, а блузку — подтянуть. Распусти волосы и почаще улыбайся. Уверена, что ты произведёшь на него впечатление. — Она нахмурилась. — Эти волосы… мне знакомы лишь три обладательницы зелёных волос, и одна из них — ещё дитя. Ты…

— Большое спасибо! — живо перебила её Мелодия. — Ты очень помогла. Отправлюсь-ка на поиски. — И отпрыгнула от экрана. Нада не узнала её, но подошла к этому весьма близко. Мелодия и не подозревала, что её способны выдать даже волосы; на Птеро их обладательниц было куда больше. Грин Мэрфи, например… но здесь, в Ксанфе, следовало держаться настороже.

Лицо Нады исчезло. Вместо него опять появились буквы.

«Не хотите ли разложить пасьянс?»

К беседе присоединилась Гармония: — Нет, спасибо, Конопушка.

— Мы должны спешить, чтобы найти этого ускользающего парня, — извиняющимся тоном добавила Ритмика. И все трое развернулись обратно к выходу.

«Но вы только пришли!

— запротестовала Конопушка.

— И должны задержаться, чтобы со мной поиграть».

Вход превратился в каменную стену.

Похоже, девушки застряли. Применив магию, чтобы вновь открыть проход, они мгновенно лишатся преимущества анонимности. Садовницы бы отсюда не выбрались.

— Хорошо, мы немного с тобой посидим, — неохотно согласилась Мелодия. — Мы не хотели тебя обидеть.

«Замечательно!

— побежали буквы по экрану.

— О. У меня входящий звонок. Извините.

— Строчка угасла, и на мониторе возникло новое лицо, которое Мелодия не узнала. Лицо симпатичной обыкновенки.

— Пия… Как приятно тебя слышать!»

— Появились буквы под лицом.

— Тебе известно, что я страдала от диабета? — спросила Пия. — Пока вода из целебного источника в Ксанфе не вылечила меня. Эффект не прошёл и в Обыкновении; я так потрясена и благодарна. Мне кажется, Филя имеет к этому какое-то отношение. Потом я услышала кое о ком, и мне показалось, что она родом из Ксанфа. Стало любопытно, вот я и решила позвонить.

«Разумеется, дорогая. Но сейчас у меня гости.»

Пия смутилась.

— Оу, не хотела вам мешать. Позвоню как-нибудь в другой раз.

— Нет! — крикнула Гармония. — Останься, пожалуйста.

— Да, нам очень интересно, — поддержала сестру Ритмика. Новая гостья могла отвлечь чересчур дружелюбную машину от трёх замаскированных принцесс.

Пия выглянула с экрана:

— Мы знакомы?

— Нет, — откликнулась Мелодия. — Не то чтобы. — Теперь девушка вспомнила, что с этой женщиной они мимоходом прокатились на лодке, когда им с сёстрами было по три. Воспоминание почти угасло, ведь прошло уже целых восемнадцать лет.

— Мы три девицы в поисках мужчины, — дополнила Гармония.

— Которые заглянули в пещеру, чтобы получить совет Нады-наги, — закончила Ритмика.

— Как странно… — задумчиво протянула Пия. — Кого-то вы мне напоминаете. Манерой речи. Но…

— Да нет же, мы тут случайно и ненадолго! — в отчаянии воскликнула Мелодия. Их привычка говорить по очереди, оказывается, тоже могла вызвать у людей ненужные воспоминания. Придётся с ней покончить. К счастью, Пия пока не сложила два и два.

— Оу. Ну, если вы не возражаете против моего визита…

— Не возражаем! — улыбнулась Мелодия и бросила предупреждающий взгляд обеим сёстрам, чтобы молчали.

«Продолжай, Пия»,

— любезно предложила Конопушка.

Женщина по ту сторону экрана устроилась в кресле поудобней.

— Девушку, о которой я говорю, зовут Дианой Бетик. У неё талант делать сладости несладкими, а обычную еду — казаться сладкой. В итоге есть стало проще. Не приходится думать об уровне сахара в крови. Наверное, она из Ксанфа, да? Я хочу сказать, обыкновены ведь магических талантов лишены.

— Наверное, — согласилась Мелодия, хотя понятия не имела, что означает «уровень сахара в крови».

— Она и чужое поведение тоже меняет, — продолжала Пия. — В лучшую сторону. А ещё у неё есть ручная ящерка, которая следит за уровнем глюкозы в крови, пробуя по капле…

— Она пьёт кровь?! — в ужасе отшатнулась Мелодия.

— О, чисто по-дружески, — заверила её Пия. — Полагаю, вы тут о диабете и не слыхали.

— Никогда с ним не сталкивалась, — покачала головой Мелодия.

— Это болезнь, при которой кровь человека становится сладкой, как сгущёнка. Приходится постоянно измерять уровень сахара в крови и с помощью втыкаемых в себя иголок возвращать его к норме.

— Кошмар! — искренне сказала Мелодия.

Пия улыбнулась:

— Точно. Как бы там ни было, Диана назвала ящерку Ланцелотом за напоминающий ланцет язычок, которым та аккуратно протыкает кожу на пальце. Для инсулина у неё имеется сосновая игла. Так о ней что-нибудь знают в Ксанфе?

«Не знаю»,

— сокрушённо призналась Конопушка.

— Ну, не забывайте о ней, просто на всякий случай, — подмигнула Пия. — Мне бы хотелось с ней поболтать, если она у вас объявится. Расскажу ей о том озере… вернее, о целебном источнике, — Улыбнувшись ещё раз напоследок, Пия растаяла.

Экран замерцал:

«На чём мы остановились?»

— Мы собирались уходить после продолжительного дружеского визита, — подсказала Мелодия. Сработает или нет?

«Точно. Вы уверены, что не желаете сыграть в солитер? Моя мышка Терриан разложит карты»,

— В пещере появилась прелестная молодая женщина.

— Большое спасибо за предложение, но нет, — отказалась Мелодия, незаметно пятясь туда, где, по её представлению, раньше находился выход.

«Ну, ладно. Может, в другой раз»,

— И женщина обернулась настоящей мышью.

Мелодия едва подавила вопль. Было в мышах что-то неприятное. К счастью, выход из пещеры на сей раз никуда не пропал, и они с сёстрами покинули гостеприимное убежище без проблем. Какое облегчение!

Вот только тоннель, вопреки ожиданиям, вывел принцесс не наружу, а вниз, в пахнущее рыбой подземелье.

Гармония постучала в стену и уставилась на руку.

— Ой, колечки! Откуда они взялись?

— И у меня, — удивилась Ритмика. — А я даже не прикасалась к стенке.

— Странно это. Надо вернуться. Должно быть, мы пропустили развилку, — предположила Мелодия. Разноцветные перстеньки появились и на её пальцах.

— Куда, к мыши? — скорчила рожицу Гармония.

— Подождите, я всё поняла! — сказала Ритмика, и над её головой, подтверждая слова, зажглась лампочка. — Это кольцевой тоннель!

Сёстры закивали. Опасности отсюда не исходило, но всё же блуждать под землёй им не хотелось. Девушки заиграли, запели — и мигом очутились наверху.

Разыскав Сима, которого они видели даже вопреки его невидимости, принцессы рассказали о своём маленьком приключении.

— Получили совсем не тот совет, который требовался, — вздохнула Мелодия.

— Сейчас ведь не твоя очередь говорить, — удивился Сим.

— С подобной манерой речи придётся покончить, — поделилась с ним расстройством Мелодия. — Она тоже способна нас выдать. Так же, как и цвет волос, который лучше сменить. Слишком уж у многих возникают ненужные ассоциации.

Сим кивнул.

— Разумно, — сказал он на птичьем языке.

Игрой и пением принцессы перекрасили волосы в тускло-униформенный. Это точно поможет.

— Но мы всё ещё понятия не имеем, как справиться со Сквернавцем, когда столкнёмся с ним лицом к лицу, — проговорила Гармония. — Думаю, нам нужен план битвы.

— Да, — согласилась Мелодия. — Мы обладаем душами. Почему бы мне не отвлечь его, а вы в это время накинете душу и на него? Вдруг получится.

— Как ты собираешься его отвлечь?

— Воспользуюсь советом Нады-наги, — пожала плечами Мелодия. Затем приподняла юбку, открывая чудные ножки, и завязала блузку под грудью узлом. Метаморфозе подверглись и волосы, с которых девушка сняла платок, распустила и причесала, чтобы локоны красиво обрамляли личико и волнами ложились на плечи. Зелёный цвет вернулся. Ничего не поделаешь; унылыми космами парня не отвлечь.

— Что если этого будет не достаточно? — поинтересовалась Ритмика.

Мелодия обдумала этот вариант.

— Полагаю, нам придётся решить, на что мы готовы пойти ради успешного завершения миссии. Папочка предложил ослепить его трусиками.

— Да, но мы же понимаем, что таким образом зайдём слишком далеко, — нахмурилась Гармония. — Мы не День с Ночью.

— Иногда я им даже завидую, — мечтательно улыбнулась Ритмика. — День обожает демонстрировать свою верхнюю, а Ночь — нижнюю половину. Признайте, ведь это каждый раз срабатывает.

— Это уж точно. — Однако сдаваться Гармония и не думала. — И кому нужны мужские глазные яблоки, которые выпадают из глазниц и валяются потом на земле? Есть ведь определённые стандарты; так не мешало бы им следовать.

— Да ладно… Мелодия, а ты хотела бы посмотреть, как мужчины это проделывают? Или, например, временно отключаются, пока ослепляешь их трусиками?

Решимость Мелодии слабела.

— Ну, разве что иногда… Но разве это не означает упасть ниже плинтуса?

— Только не тогда, когда это делается ради того, чтобы прекратить его злодеяния в Ксанфе!

Мелодия вздохнула.

— Хорошо. Укорочу юбку ещё немножко. Но лучше бы вам держать душу наготове. Не хочу демонстрировать мои… сами знаете что дольше необходимого. И вы должны пообещать, что никому никогда не расскажете.

— Обещаем! — хором отозвались Гармония с Ритмикой.

При помощи своей индивидуальной магии Мелодия укоротила платье до колен и на размер уменьшила блузку. Это они тоже могли.

— Больше, — непреклонно сказала Гармония, увидев результат.

Мелодия издала ещё один вздох. Юбка открыла колени, блузка ужалась ещё на полразмера, довольно ощутимо натянувшись на груди.

— Ещё, — приказала Ритмика.

Подол стал короче ещё сантиметров на семь, а блузка — меньше на целый размер; и всё же сестры не удовлетворились. Гармония заиграла, Ритмика забила в барабанчик, и внезапно юбка Мелодии превратилась в такое мини, что едва прикрывала ягодицы, а в блузке открылось такое декольте, что крепкие яблочки-груди угрожали вывалиться при каждом движении.

— Ой, да перестаньте! — запротестовала она. — Это позорно и нелепо. Никто так не ходит.

— Мужчины так не считают, — с довольным видом подмигнула ей Гармония.

— Его глаза выпрыгнут так далеко, что упадут прямо в твоё декольте, — пошутила Ритмика.

— Да, так что от лифчика лучше избавиться, — поддержала её Гармония. — Пусть падают в твои трусики.

— Эй! — вознегодовала Мелодия, утратив последнее прикрытие для груди.

— Не ори, — шикнула на неё Гармония.

— Блузка порвётся, — пояснила Ритмика.

Мелодия критически оглядела себя. В самом деле, ткань угрожающе трещала по швам. Девушка выдохнула и сгорбилась, стараясь уменьшиться, чтобы влезть в одежду.

Сим испустил пронзительный крик. Он смеялся.

— А вот этого не надо, — встревожилась Гармония. — Стой прямо, иначе у него не только глаза отвалятся.

— Ну, спасибочки, — язвительно откликнулась Мелодия. Разумеется, сёстры её просто дразнили, зная, как Мелодия гордится своей фигурой.

— Твой вид сзади почти парализовал МЕНЯ! — хихикнула Ритмика, слегка одёргивая юбку сестры. Стоило той наклониться, как становились видны трусики.

— Я всё исправлю, — решила Мелодия и начала напевать, чтобы нарастить ткань сверху и снизу.

— Нет! — воскликнули сёстры в унисон.

— Пусть остаётся, как есть, — продолжила Гармония.

— Просто обращайся с одеждой аккуратней… до поры до времени, — закончила Ритмика.

— И почему, интересно, вы в соблазнительницы не рвались? — нехорошо прищурилась Мелодия. — Фигуры у вас не хуже, чем у меня, и вы это прекрасно знаете.

— Предводительница ведь ты, — напомнила Гармония. — У нас бы получилось хуже.

— Не хотим растрачивать усилия впустую. С принцессами День и Ночь только ты и можешь сравниться, — улыбнулась Ритмика.

Мелодия печально опустила голову. Лучше бы план сработал, потому что иначе она просто сгорит со стыда.

Глава 7

Сердце леса

Бекка всё ещё вздрагивала, вспоминая ужасный опыт одержимости духом морской ведьмы. Никогда в своей жизни не чувствовала она себя такой сломленной и беззащитной. Ведьма управляла её телом и подавляла разум. И, не вмешайся в ход событий Сквернавец, со временем всё стало бы гораздо хуже.

Какая ирония: она обязана жизнью Сквернавцу. Он не нравился Бекке, и она его не уважала, и тем не менее, этот человек спас её от участи, которую смело можно считать хуже смерти. Лучше бы добрый волшебник не посылал её на такое ответственное задание; но, поскольку девушка уже влипла в него по самые уши, придётся помогать Сквернавцу и дальше. Изо всех сил.

— Морская ведьма точно вернётся, — поделился Сквернавец своими мыслями. — Твоё тело она забрать не сможет, но придёт к нам в теле какой-нибудь другой девицы. А теперь я хочу, чтобы ты сделала для меня то, что мне вряд ли понравится.

— Что? — Уж не ослышалась ли Бекка?

— Меня влечёт к девушкам, — начал он. — Особенно к тем, которые подросли достаточно для того, чтобы нижнее бельё обтягивало их пикантные точки. Если морская ведьма придёт в образе такой девушки, ты должна вмешаться до того, как я на неё клюну. Можешь?

Оу.

— Думаю, да. Но как я отличу морскую ведьму от нормальной девушки?

— Уж ты-то должна отличить. Теперь ты лучше, чем кто-либо, знаешь, что она собой представляет. Прислушивайся. Если услышишь «малыш» или увидишь готовность вызвать аиста, дай мне знать. Её могут выдать и другие мелочи, знакомые только тебе. Проверяй каждую девушку, которую мы встретим, и не говори мне, что она не морская ведьма, пока не будешь в этом абсолютно уверена.

— О какой уверенности ты говоришь? При желании она способна надуть и меня.

— Нет. Её внимание сфокусируется на мне. Я мужчина и дальше внешности обычно ничего не вижу. Не сразу, во всяком случае. Но ты девушка, и уже сталкивалась с ней. Ты почуешь неладное.

— Надеюсь, — неуверенно произнесла Бекка. — Но если это будет всего лишь подозрение, тоже скажу, как есть. Не хочу оговорить невинную девушку.

— Лучше так, чем дать ей до нас добраться. Я отменю любую, в которой мы не будем уверены. Таким образом мы будем в безопасности.

— Но ты можешь быть в безопасности, просто не заговаривая с девушками и женщинами.

— Не вариант, я ведь хочу жениться на принцессе. Значит, с ней надо будет заговорить. А простушки сойдут, пока я её жду. Поэтому с ними тоже придётся общаться.

Бекку передёрнуло от отвращения, но, по крайней мере, прояснилась причина, почему добрый волшебник отправил её помогать Сквернавцу. Она сделает то, чего не может сам Сквернавец: будет наблюдать за поведением, а не только за внешностью других девушек. Вот только с чего бы волшебнику Хамфри помогать кому-то вроде Сквернавца? Хоть кто-нибудь согласился бы по доброй воле ему помочь? От него требовалось только избавиться.

Но сказать вслух она не могла. Следовательно, придётся расстараться, хотя чувствовала она себя… э-э-э… Бекка обнаружила, что не может подобрать подходящего слова; его скрывала завеса тайны Заговора Взрослых. Сквернавец планировал просто использовать женщин в своих целях. Ей было жалко принцессу, на которой он бы женился, получив шанс. Хотя вряд ли такая найдётся.

— Ладно, посторожу, — неохотно пообещала Бекка.

— Я тебе не нравлюсь, — отметил Сквернавец.

— Угу, не нравишься.

— Хорошо. Ты говоришь правду. Это означает, что я могу тебе довериться. Когда ты стала вести себя дружелюбно, я сразу почувствовал: что-то не так.

— Это уж точно! Я не могла прогнать её, даже обернувшись драконом. Ещё раз спасибо за спасение.

— Ты ведь знаешь, что я сделал это для себя, а не для тебя.

— Да. Но всё же ценю твой поступок.

— Одержимости никогда бы не случилось, не составь ты мне компанию.

— Хм, откуда эта внезапная честность? Ты ведь не любишь говорить правду.

— Ложь — ценный инструмент, — серьёзно пояснил он. — Но подвох имеется и у неё. Я должен всегда помнить, в чём именно соврал, а также работать над тем, чтобы всё сказанное отличалось правдоподобием.

— Пра… подо… что?

— Правдоподобие. Подобно правде. Не всегда легко сочинить что-нибудь, во что поверили бы окружающие. Поэтому хорошую ложь следует хранить до особо важных моментов. Я всегда говорю правду, если нельзя извлечь выгоду из лжи.

— Полагаю, из вранья мне тоже ничего не извлечёшь?

— Абсолютно. Тебя не одурачишь, заставив показать трусики, а пользу ты пока будешь приносить и так. К чему стараться?

Несмотря на отношение к Сквернавцу, Бекку охватило любопытство. Да, он был козлом, но отнюдь не глупым.

— Почему бы тебе не перестать меня обижать?

— Зачем мне это надо?

Всё правильно: он был лишён души, а заодно — и прилагавшихся к ней человеческих эмоций наподобие совести, любви или ответственности. Он просто хотел то, что хотел, из чистой выгоды для себя.

— Затем, что я буду помогать тебе больше, чем раньше.

— Ты помогаешь мне, потому что тебе приказал это делать добрый волшебник. Ты по уши увязла в своей службе ему. Твои чувства не имеют значения.

Бекка кивнула. Истинно так. По крайней мере, они друг друга понимали. Уж конечно, жестокая правда лучше одержимости духом морской ведьмы.

— Так куда мы направляемся?

— Кажется, я чую очередной источник хаоса. Недалеко отсюда.

— Кажется? Ты не знаешь точно?

— С источниками никогда всё просто не бывает. Некоторые не стоят моих усилий. Чтобы знать точно, надо изучить каждый вблизи. А с момента появления на сцене морской ведьмы они могут оказаться опасными.

— Опасными для тебя.

— Разумеется. Что ещё я мог иметь в виду?

— Как насчёт людей, которым ты причиняешь вред? — негодующе фыркнула она.

— Я никому не причиняю вреда. Просто меняю ход событий. Люди и прочие существа даже не знают, что потеряли.

Логично. Не то чтобы подобная логика Бекку устраивала, но в словах Сквернавца содержалось зерно истины: напрямую он никому не вредил, только отменял то, что людей бы обрадовало. По злодейским меркам, его сочли бы посредственностью.

Над головой девушки загорелась мутная лампочка. Вот ещё одна потенциальная причина, почему доброму волшебнику захотелось помочь Сквернавцу. Чтобы извлечь из его поступков пользу, поскольку талант последнего был невероятно мощным и хитроумным. И… рядом с первой вспыхнула вторая лампочка… вот для чего волшебник вручил ей то заклинание: чтобы она помнила об отменённых Сквернавцем вещах. Иначе она никогда бы не разобралась в его деяниях.

— Что это были за вспышки?

Бекке ужасно хотелось ответить, что это не его дело. Но дело его касалось, а лгать она не желала, хотя и по другой причине, нежели он сам. Для неё ложь вовсе не являлась ценностью. Она была чем-то грязным. И девушка честно поделилась мыслями: — Я просто осознала, что добрый волшебник пожелал извлечь из тебя пользу, для чего и отправил меня к тебе. И что он снабдил меня заклинанием для того, чтобы помнить все отменённые тобой события.

Сквернавец притормозил и окинул спутницу внимательным взглядом.

— Знаешь, а ты права. Старый чудак никогда и никому не оказывает услуг без того, чтобы затребовать год службы или равноценную услугу в ответ. Но он идиот, если думает, что я буду расплачиваться с ним за тебя.

Бекка сильно сомневалась в идиотизме доброго волшебника, но спорить не стала. Они возобновили прогулку до следующего источника милых сердцу Сквернавца неприятностей.

Описав полукруг по извилистой тропинке, компаньоны увидели смущённую девочку. Её волосы и глаза отливали мраком, и для своего возраста она была невероятно хороша собой.

— Кто ты? — потребовал ответа Сквернавец.

— Я нага Надин, дочь принца нагов Налдо и морской женщины Мелы.

— Ты принцесса! — воскликнул Сквернавец.

— Разумеется. Как иначе?

— Но ты ещё ребёнок.

— Мне уже восемь лет! — гордо заявила она.

Бекка поняла, что Сквернавец ломает голову над поисками способа жениться на слишком юной принцессе. Это следовало прекратить.

— Что ты тут делаешь в одиночестве?

— Я заблудилась. Мы гуляли с мамой, пока она не устала и не решила освежиться в ближайшем пруду. Она сменила ноги на хвост и стала плескаться, а я отправилась изучать окрестности… и вот я тут. Понятия не имею, как теперь этот пруд найти. А потом появились вы. Вы его случайно не видели?

— Нет, — как обычно, беспардонно отозвался Сквернавец.

Надин лукаво взглянула на них.

— А что если я покажу вам ручей, который вытекает из фонтана вечной юности? Тогда поможете отыскать маму?

— Фонтан вечной юности? — переспросил Сквернавец. Бекка почти видела, как крутятся колёсики в его голове. Он был старым — лет эдак двадцати двух, и уж точно испытывал на себе все «прелести» своего возраста. Имея под рукой эликсир молодости, дряхлеть дальше ему не пришлось бы.

— Да. Он просочился сквозь трещину в скале, и вода скопилась под землёй, но выходит наружу возле древней фермы, известной лишь мне. Я покажу вам её… и кое-что ещё, — она приподняла свою юбочку.

Бекку покоробило, и она заподозрила неладное, хотя и не была полностью уверена. Что если девочка просто выдумала всю историю, дабы заручиться помощью Сквернавца?

— Да, покажи мне всё! — горячо согласился тот.

Он должен был иметь в виду эликсир молодости; ну, не юбочку же!.. Во всяком случае, Бекка на это надеялась.

— Идёмте, — девочка приняла свой естественный облик (тело змеи, голова человека) и заскользила по тропе. Её одежда осталась лежать на земле. Бекка подняла блузку, юбку и туфли, прежде чем побежать следом. Они понадобятся маленькой наге позже, когда она вновь превратится в человека.

Продравшись сквозь чащу леса и скалы, они наконец увидели ферму, притулившуюся в одной из незаметных, на первый взгляд, долин. Но назвать её древней язык не поворачивался. Дом выглядел так, будто его построили на прошлой неделе. Сыну фермера на вид было около двенадцати лет, его сестре — одиннадцать. Урожай из ярких, разноцветных леденцов радовал глаз.

— Видите? Вот оно, — сказала Надин.

Сквернавец шагнул вперёд.

— Сколько тебе лет? — спросил он парнишку.

— Триста два, — ответил тот. — А моей жене — двести девяносто восемь. Мы тут не видели путников уже лет пятьдесят, и последней была старая ведьма, наполнившая флягу нашей водой и быстро усвиставшая. Сколько леденцев тебе нужно для семьи?

— Пока нисколько. Зато я умираю от жажды. Попить не дадите?

Тем временем Надин поползла за сарай и обернулась человеком. Бекка поспешно протянула ей одежду.

— Спасибо, малышка.

— Ты морская ведьма! — Бекка отпрянула.

— Проклятье! Очередной провал! — Она снова стала змеёй, сбрасывая едва накинутую одежду, и стремительно скрылась из вида.

Бекка устремилась обратно к Сквернавцу.

— Надин — морская ведьма! — крикнула она.

Тот застыл на месте, переваривая её слова.

— Откуда ты знаешь?

Она поняла, что «малышки» с приподнятой ранее юбочкой может оказаться недостаточно, чтобы убедить Сквернавца, и зашла с другой стороны.

— Думай сам. Она не могла найти мать в пруду поблизости, но безошибочно отыскала путь к заброшенной ферме. Каким образом девочка оказалась посвящена в тайну, если сюда никто на протяжение пятидесяти лет не заглядывал?

— Что ещё за тайны? — недоумённо поднял бровь фермер. — У нас тут нет никаких тайн. Наша молодость сохраняется, благодаря ежедневному тяжёлому труду.

— Они ничего не знают, — с облегчением пробормотал Сквернавец. — Ты права, девчонка — морская ведьма. Где она?

— Обернулась змеёй и ускользнула, как только я раскусила её суть. Теперь мы никогда её не найдём.

— Кого? — озадаченно спросил фермер.

— Она опасна, — нахмурился Сквернавец. — Скорее всего, готовит для нас ловушку, предварительно отрезав от мира.

— Я могу превратиться в дракона и защитить нас, — напомнила Бекка.

— Дракон? Где? — забеспокоился фермер.

— От её коварных уловок таким образом не защитишься. Она способна брызнуть на тебя эликсиром молодости и превратить в младенца. После этого до меня ведьма доберётся с лёгкостью. Надо отменить всю цепочку событий.

— Вы вообще о чём? — простонал фермер.

Сквернавец сосредоточился и скользнул в лимб. Но на сей раз не один; схватив Бекку за руку, он втащил её с собой. Девушка понятия не имела, как вообще можно проделать подобный трюк, но быстро сообразила, что это логично, ведь она являлась одним из звеньев вышеупомянутой цепочки.

Они передвигались по лимбу, задерживаясь в разных моментах прошлого и наблюдая за неясными очертаниями наружного мира, пока не увидели симпатичную фигуристую женщину с маленькой девочкой, гулявших в лесу. Дочерью была нага Надин. У пруда женщина остановилась и подняла юбку. Бекка прикрыла глаза Сквернавца ладонью прямо перед тем, как сверкнули трусики, чтобы его не парализовало.

— Ну, спасибо, — саркастически буркнул он. Бекка почти заподозрила, что он хотел отключиться, но, конечно же, это было маловероятно; тогда бы Сквернавец не смог отменить то, что собирался.

Женщина явно была Мелой. Стащив платье через голову, она сбросила с себя трусики, положила одежду на сухой камень, вошла в воду, и её ножки превратились в красивый рыбий хвост.

— А мне что делать? — поинтересовалась Надин. — Я умираю от скуки.

— Нарви цветов, — крикнула из пруда плескавшаяся в волнах Мела. — Но не заговаривай с незнакомцами.

— Ага, как же, — фыркнула себе под нос девочка. — Как будто я не справлюсь с любым незнакомцем или незнакомкой…

— Самомнение ещё никого до добра не доводило, — прошептала Бекка.

Надин отошла от пруда, собирая по пути цветочки. Потом вдруг остановилась. На её лице попеременно отразились удивление, ужас — и, наконец, самодовольство. Дух морской ведьмы завладел телом девочки. Бекка прекрасно понимала чувства бедняжки.

Они отправились в момент перед одержимостью и вышли из лимба в Ксанф там, где девочка бы их не увидела.

— Дай ей духоловку, — коротко приказал Сквернавец. — Тебе она поверит.

Верно, ведь мать предупредила девочку насчёт незнакомцев, а Сквернавец был худшим из всех незнакомцев. Поэтому навстречу Надин выступила Бекка.

— Привет, — поздоровалась девушка.

— Привет, — оживилась та; всегда приятно столкнуться с кем-то почти своего возраста.

— Меня зовут Бекка, и я собираю травы, которые защищают от одержимости духами. Хочешь немножко?

— Конечно, почему бы и нет, — улыбнулась Надин.

Бекка протянула ей венок, которым девочка тут же украсила свои чёрные, как смоль, волосы. В ответ она подарила Бекке маленький букетик цветов.

— Мне пора, — сказала Бекка. Ей было известно, что отмену событий следует проводить как можно быстрее — Сквернавец не любил задерживаться в прошлом надолго. Вероятно, это тоже являлось частью его магии.

— Ну во-о-от…

— Возможно, эта встреча не последняя, — и девушка направилась к месту, где прятался её спутник.

— Отличная работа, — одобрил он. Затем опять втащил Бекку в лимб и заскользил по направлению к настоящему, которым оказалась лесная тропа, где морская ведьма в обличье маленькой наги впервые попалась им на глаза. Теперь дорожка пустовала. Покинув лимб, они продолжили путь.

— Ты очень помог Надин, — произнесла Бекка. — Освободил её от морской ведьмы и защитил от дальнейших покушений.

Сквернавец замедлил шаг, обдумывая её слова.

— Наверное, — согласился он. — Хотя и не собирался творить добро.

Девушка знала, что он Сквернавец не шутит. Не в его обычае было оказывать услуги окружающим, он заботился лишь о себе. В порыве самозащиты спас Бекку, то же произошло и с Надин. Его добрые поступки носили характер случайностей и бонусов не добавляли. Скоро он вновь примется за скверные дела.

— Кажется, я проголодалась, — решила Бекка. — А вокруг, как назло, ничего съестного.

— Источников хаоса тоже поблизости не видать, — разочарованно вздохнул Сквернавец.

— Я могу обернуться драконом и поохотиться, — предложила она. — А ты поджаришь для себя остатки мяса.

Но к ним уже приближалась новая девушка. Лет восемнадцати на вид и вполне обычная.

— Можешь проглотить её, — сказал Сквернавец. — С хаосом она никак не связана.

Бекка поёжилась, осознав, что и сейчас он говорит всерьёз. Судьба людей, не приносивших ему выгоду, Сквернавца не волновала.

— Нет. Я не ем людей, если только они не пытаются мне навредить. Пусть просто идёт, куда шла.

— Дело твоё, — равнодушно отозвался он. — Ты ведь хочешь есть, а не я.

— Привет, — обратилась к девушке Бекка, когда та подошла достаточно близко. — Я Бекка, а это… — она заколебалась, не желая выдавать настоящее имя и талант Сквернавца. Морской ведьме они известны, в любом случае, а постороннему человеку лишняя информация такого рода не нужна.

— Скороход, — закончил Сквернавец.

Бекка выбрала бы другое, более подходящее имя, но спорить не стала.

— Я умею превращаться в дракона, а он… он меняет события.

— Я Джанель, — представилась девушка. — Мой талант — преувеличение.

— Ты имеешь в виду, что на словах способна сделать из мухи слона?

— Нет. Я преувеличиваю вещи.

— А это не то же самое? Например, сказать, что ягода большая, тогда как в действительности она мелкая?

— Нет. Я преувеличиваю ягоду.

Бекка почувствовала, что сбита с толку.

— Не понимаю.

Джанель посмотрела направо, где рос кустик зеленики.

— Вот так, — она наклонилась, чтобы сорвать ягодку, и та прямо на глазах превратилась в огромный сочный фрукт. — Видишь? Теперь она большая.

— Она преувеличена! — воскликнула Бекка. — Этого хватило бы, чтобы накормить кого-то досыта!

— Или даже троих, — откликнулась Джанель, снова касаясь ягоды. Та послушно подросла до размера дыньки.

— Давайте пообедаем! — обрадовалась Бекка. — Я как раз проголодалась, а этого хватит, чтобы наелись мы все.

— Негде здесь рассиживаться и обедать, — проворчал Сквернавец.

— Дайте-ка, я преувеличу этот камушек, — сказала Джанель. Она дотронулась до булыжника, лежавшего чуть в стороне от тропы, и тот увеличился до размеров валуна. Затем девушка по очереди коснулась трёх мелких камней, и они превратились в каменные табуреты.

— Чудесно! — искренне восхитилась Бекка, садясь и кладя фрукт на гранитный стол. Она достала перочинный ножик, но оказалось, что тот слишком мал для разрезания плотной кожуры.

— А ну-ка… — Джанель взяла в руки ножик, который тут же превратился в мачете. Однако лезвие как было тупым, так и осталось. Джанель коснулась и его, отчего оно хищно засверкало. Теперь нож мог разрубить и кружащуюся в воздухе пушинку.

Её талант впечатлил даже Сквернавца, который отреагировал в своей обычной манере.

— Покажи трусики.

— Что? — переспросила Джанель.

— Он говорит, что ты много трудишься, — быстро сказала Бекка. — Увеличивая все эти фрукты.

— О, это не составляет труда. Я просто делаю это, когда возникает необходимость. Не прилагая усилий.

— На самом деле, — начал Сквернавец. — Я просил тебя показать…

— Свой талант! — опять перебила его Бекка. — Но Сквер… то есть Скороход, она уже показала нам более, чем достаточно. Теперь наша очередь показывать… свои таланты, я хочу сказать, — девушка торопилась, боясь, что он вновь захочет прояснить вопрос. — К примеру, вот мой. — Она поднялась из-за стола, отступила от него и на мгновение превратилась в дракона, гордо расправившего крылья.

— Невероятно! — захлопала в ладоши Джанель. — Ты действительно драконесса.

Бекка снова стала человеком.

— Да. Мой отец — дракон Драко. Я не прочь как-нибудь встретиться с ним и поболтать часок-другой, — она опять уселась за стол. Драко нравились совместные полёты с дочерью, однако он опасался, что она превратится в человека на глазах у других драконов, чем невольно выдаст его постыдный секрет. Поэтому большую часть жизни Бекка провела в образе девушки вместе с матерью. И это успело ей поднадоесть.

— Я пытался сказать, — не сдавался Сквернавец, — что ты серая мышка. Но если преувеличишь свои трусики так же, как проделываешь это с другими предметами, то станешь намного привлекательней.

— Мои трусики! — воскликнула Джанель, заливаясь краской.

— Он не это имел в виду! — схватилась за голову Бекка. — Он так шутит.

— Я не шучу, — отозвался Сквернавец самым своим скверным тоном. — И пока ты в них находишься, преувеличь заодно и свои формы. Тогда мы сможем…

— Это просто пустая болтовня! — отчаянно сказала Бекка. — Он не понимает, что говорит.

Но её слабые протесты к желаемому результату не привели.

— Думаю, я отлично его поняла, — помрачнела Джанель и взглянула на Сквернавца. — Ты из тех, кого интересуют только женские трусики, в которые можно забраться. Если сочтёшь их достаточно симпатичными.

— Ты прекрасно всё поняла, — согласился тот.

Джанель недобро прищурилась: — А знаешь, каким я вижу тебя?

Бекка решила больше не вмешиваться. Эта девушка могла постоять за себя сама.

— Нет. Да и кого это волнует?

Джанель перегнулась через стол, чтобы коснуться его руки.

— Я вижу кошмарного уродца с грязным языком.

Внезапно Сквернавец покрылся зелёными бородавками, фиолетовыми пучками волос по всему телу и множеством коричневых морщин. Теперь он напоминал громадную жабу с какой-то заразной болезнью. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но вместо слов из него выпала отвратительная мёртвая муха.

— Который уже находится на полпути в ад, — неумолимо продолжала Джанель.

Сквернавец исчез. Бекка с ужасом осознала, что он и в самом деле отправился в ад, где бы тот ни был. Преувеличение выполнялось буквально.

— Прости, — усмехнулась Джанель. — Впрочем, сомневаюсь, что он стоил хоть капли твоего времени. Как и большинство парней, оказался настоящим вонючкой.

— О, он не мой парень, — развеяла её заблуждение Бекка. — И даже не нравится. Просто я получила задание ему помогать.

— Вернуть его не получится. Мой талант действует только в одну сторону. Может, мне и не стоило выходить из себя, но он так выражался…

— Ни один мужчина не имеет права требовать показа трусиков, — согласилась с ней Бекка. — Придётся ему об этом сообщить. Может, после твоего наказания он и прислушается.

— Ты нескоро его найдёшь. Думаю, ад отсюда далековато.

— Это не проблема. Приятно было с тобой познакомиться, Джанель. Так жаль, что ты меня даже не вспомнишь.

— Конечно же, я тебя не забуду, Бекка. Из тебя вышла прехорошенькая драконесса.

И тут Бекка обнаружила, что вновь идёт по тропе рядом со Сквернавцем, голодная. Он отменил эпизод целиком, как и ожидалось.

— Сюда, — коротко велел он, стаскивая её с тропы в кусты.

Они подождали, пока мимо проследовала Джанель. После того, как девушка скрылась из вида, опять поднялись на тропу и возобновили свой путь.

— Тебе надо перестать так часто и откровенно упоминать трусики, — предупредила спутника Бекка.

— Почему?

— Потому что девушкам не нравится, когда в них видят всего лишь обладательниц трусиков. Они хотят думать, что мужчин привлекает внутренний мир.

Он рассмеялся в ответ.

— Кому нужен внутренний мир? Убери трусики, и смотреть останется только на лифчик.

Как Бекка и предполагала, коса нашла на камень.

— Сквернавец, я обязана тебе помогать, хотя и считаю тебя законченным подлецом. Возможно, лучший способ тебе помочь — это заставить тебя понять, что ты никогда не впечатлишь принцессу или другую красотку своей речью. Тебе надо хорошенько её вычистить.

— ****! — выругался он.

— Именно. Если бы моё тело не находилось под властью морской ведьмы, уши бы заложило. Почему бы тебе не попробовать вести себя прилично со следующей девушкой, которая нам попадётся?

— Ну, я могу, — признался Сквернавец. — Просто не вижу смысла.

— Смысл в том, что ты не женишься на принцессе, если не изменишься, и твой талант, который она даже не заметит, ничем тебе не поможет. Производить на неё впечатление придётся своими силами. Без магии.

Он выглядел удивлённым.

— Никогда бы не подумал.

— А теперь давай поищем еду. Ты только что отменил превосходный обед.

Теперь они шли, оглядываясь по сторонам, но безуспешно. Эта часть леса в плане еды пустовала.

На тропе показалась ещё одна девочка. Милая, но совсем ребёнок, лет пяти.

— Ничего, — пожал плечами Сквернавец. — Никаких признаков хаоса, и она слишком мелкая для…

— Значит, тебе ничего от неё не нужно? — уточнила Бекка. — Постарайся быть приятным собеседником. Попрактикуешься.

— Ладно-ладно! — огрызнулся он. — Тогда ты от меня отстанешь?

— Да.

— Привет, прелестная малышка, — обратился к девочке Сквернавец, когда та приблизилась. Его голос звучал вполне по-дружески.

— Привет, странный незнакомец, — отозвалась она.

— Я Скороход, а это Бекка, которая умеет превращаться в дракона. Хочешь посмотреть?

— Да! — счастливо воскликнула та.

Бекка послушно превратилась в дракона и вытерпела поглаживания детских рук. Девочка назвалась Травницей, дочерью Хиатуса и Лиственницы, древесной нимфы. Как эти двое познакомились и завели семью — отдельная и долгая, но интересная история, завершением которой, как вы уже поняли, стала Травница. Талант девочки заключался в умении исцелять.

— Не так хорошо, как вода из целебного источника, — пояснила она. — Разные мелкие болячки. Может, когда я подрасту, мой талант тоже станет сильнее.

— Но почему ты гуляешь здесь одна? — спросил Сквернавец, стараясь, чтобы голос звучал заинтересованно. — Разве мать не ждёт тебя дома?

— Нет, она живёт слишком близко к безумию, — объяснила маленькая Травница. — Оно стирает грани реальности, издаёт странные звуки и иногда подбирается слишком близко к дому. Когда это происходит, я отправляюсь в замок Зомби. Я знаю, как пройти туда через лес.

— Охотно верю, — согласился Сквернавец, выбрав восхищённый тон. — Твоя мать уж точно позаботилась, чтобы ты не заблудилась.

— Да, хотя она не может покинуть своё дерево, как я. Ну, всего вам хорошего, добрые люди, мне пора, — и девочка, весело подпрыгивая через каждых два шага, устремилась дальше.

Сквернавец обернулся к Бекке.

— Ну? — На сей раз в голосе сквозило только отвращение.

— Я поражена! Ты был очарователен. Ты действительно умеешь производить впечатление, когда хочешь.

— Я так сразу и сказал. Просто не вижу в этом смысла, если из собеседницы нельзя извлечь выгоду. Теперь, когда мы отделались от малявки, больше меня не доставай.

Бекка поняла, что без души он никогда не увидит смысла в том, чтобы безвозмездно творить добро.

— Хорошо.

— Я чую источник хаоса, — объявил он.

— Хаос… — со вздохом согласилась Бекка. Сколько ещё ей придётся молча наблюдать за его скверными деяниями?

Источником хаоса оказалась троллина, спускавшаяся по тропинке им навстречу.

— Эх, — буркнул Сквернавец. — Про трусики можно забыть.

— Так позволь ей просто пройти мимо, — предложила Бекка, не желая отмены событий даже для тролля.

— Нет, я должен устроить очередной беспорядок.

И они стали дожидаться троллины.

— Кто ты, уродина? — поприветствовал её Сквернавец, вернувшись к привычной для себя грубости.

— Твоё какое дело, грязный рот? — ответила она в том же духе, и Бекка ощутила приступ симпатии к ней.

— Недавно ты что-то натворила, обнаружила или на что-то повлияла, — сообщил он ей. — Я хочу это исправить.

— Свои планы можешь оставить при себе, даже если на луну собрался! Полезешь в мои дела, получишь по заслугам.

Недавнее знакомство с Джанель сделало Сквернавца осторожней.

— И как же именно я получу по заслугам?

— Вот так, — Троллина указала на ближайший камень, и внезапно тот исчез. — С людьми я это проделывать тоже могу. Безвозвратно.

Сквернавец кивнул. Язык кулака он понимал и включил всё своё обаяние.

— Какой замечательный талант.

Троллина уставилась на него, словно пытаясь определить, искренне он говорит или нет. Затем вдруг превратилась в кентаврицу.

— Так с чего ты решил, что я совершила открытие?

Бекка со Сквернавцем воззрились на неё: девушка — на лицо, парень — на обнажённую грудь.

— Ты — то же создание, что и раньше? — спросила Бекка. — То есть…

— Да, то же самое, — отозвалась кентаврица. — Просто в другом облике. И с другим талантом.

— С другим талантом? Но…

— Я не могу контролировать свои метаморфозы, — пояснила кобылка. — Меня зовут Ксена. А вы кто такие?

— Я Бекка, драконесса, — девушка мгновенно преобразилась в дракона. — Так что имею представление о метаморфозах. Но другого таланта у меня нет. Почему у тебя два облика и два таланта?

— Не знаю, так уж сложились обстоятельства. В этом образе я вижу истинную суть чего бы то ни было. Например, что ты говоришь правду, — Она взглянула на Сквернавца. — Но ты… какой же ты мерзавец! У тебя нет души!

— Так что ты обнаружила? — повторил вопрос он.

— Что у тебя нет… — Тут кентаврицу сменила одетая девушка с головой в форме звезды, державшая в руках поднос, на котором стояло несколько тарелок супа.

— А теперь ты что за чудо? — удивился Сквернавец. На сей раз интерес был настоящим.

Посреди звезды появился рот.

— Супер-звезда, разумеется. Отведайте-ка супа, он горячий.

У Бекки к тому времени давно урчало в животе, поэтому вместо того, чтобы изумиться, она взяла с подноса тарелку сине-морковного супа и принялась за еду. Вкуснятина! Девушка отметила, что на месте снятой тарелки тут же возникла новая.

— Я спрашивал о найденной тобой вещи, — уточнил Сквернавец.

— А, ты про это, — понимающе кивнула Ксена. — Я нашла…

Она исчезла, сменившись низким толстым деревцем, которое тут же заплясало вокруг компаньонов.

— Это утомляет, — устало потёр виски Сквернавец. — Ну, и что такое сейчас?

В коре приоткрылась деревянная щель — рот.

— Баобабка, разумеется.

— А что это? — поинтересовалась Бекка.

— Старое, толстое, но вполне себе живое дерево, — сказал рот.

Затем баобабка исчезла, и перед путниками предстала обычная женщина.

— У меня голова кружится, — пожаловалась Бекка. — Какой талант у тебя в этом образе?

— Копировать людей, но хватает копии всего на несколько дней, и она довольно глупа. Разум сохраняет лишь оригинал.

Сквернавец снова заинтересовался, что, по мнению Бекки, было нехорошим признаком.

— А себя ты можешь копировать?

Ксена пожала плечами: — Конечно. Но копия всё равно будет глупой.

— Покажи.

Женщина дёрнулась и внезапно раздвоилась. Внешне отражение ничем не уступало оригиналу.

— Кто есть кто? — спросила Бекка.

— Я оригинал, — откликнулась та, что стояла слева.

— Покажи свои трусики, — попросил Сквернавец копию.

— Гы… — расплылась та в глупой улыбке и нагнулась, чтобы задрать подол своего платья. Фигура у неё была приличная.

— Ой, нет! — скривилась Бекка. — Вот для чего ему понадобилась идиотка.

— Он их не увидит, — пообещала оригиналка, и они с копией превратились в огриц.

— Фу! — отшатнулся Сквернавец. Трусики огриц оказывали на мужчин противоположный ожидаемому эффект. Огры славились своим уродством, и лицом оно не ограничивалось.

— Я зверь, он мой теперь, — прорычала огрица, протягивая к Сквернавцу руку, больше похожую на лапищу. Её раззявистая улыбка ужасала.

— Я увидел достаточно, — сказал он. — Убери копию.

— Вот болван! Не мой талант, — фыркнула оригинальная огрица.

— Ну, да, ведь твой образ опять изменился, — поняла Бекка. — Твои таланты в виде огрицы: сила, тупость и уродство.

Тем временем копия огрицы, чей уровень интеллекта теперь являлся средним, по меркам её племени, гонялась за Сквернавцем.

— Мы все равны, снимай штаны! — крикнула она, хватая его за штанину.

Бекка подавила улыбку, но та упрямо дрожала в уголках рта, норовя вырваться наружу. Что Сквернавец заслужил, то и получил.

«Эй, — подумала девушка. — Я же только что срифмовала, как огрица!»

Перед ней вновь возникла кентаврица. Вместо второй огрицы — тоже.

— Я вижу, что ты действительно хорошая девушка, — одобрительно сказала Ксена. — Но также вижу, что и Сквернавцем твоего друга зовут не зря.

— Он такой и есть, — согласилась Бекка. Однако что-то её встревожило. Она помнила, что представлялась этой девушке, но вот Сквернавец — да ещё и своим настоящим именем — вряд ли. Откуда оно известно Ксене?

Копия кентаврицы поймала Сквернавца и прижала к колыхавшейся груди. Сменив облик, о романтике она всё же не забыла. И Сквернавец не то чтобы возражал. Но разве так повела бы себя глупая кобылка?

— Ты морская ведьма! — заявила Бекка.

Руки кентаврицы потянулись к её горлу: — Я задушу тебя, прежде чем он поймёт, что случилось!

Мигом обернувшись драконом, Бекка сомкнула зубы на её руке. Ксена завопила.

Сквернавец услышал крик и забился в объятиях кентаврицы, чтобы посмотреть, что происходит. А увидев, всё понял.

— Ко мне! — в свою очередь, крикнул он Бекке.

Драконесса полетела к нему и, опустившись на землю, вновь приняла облик девушки. Он схватил её за руку, и они скользнули в лимб, чтобы снова устремиться назад: во времени и пространстве, пока не засекли момент одержимости Ксены духом морской ведьмы. Это произошло уже после встречи с Надин, так что долго искать не понадобилось.

Ксена в образе троллины обнаружила особый ручей, от которого исходило свечение самой жизни.

— Это источник жизни! — воскликнул Сквернавец.

— Чем он такой особенный?

— По сравнению с целебным эликсиром, он как гора по сравнению с холмом. Разумеется, столько жизненной силы не нужно никому, поэтому никто никогда его и не искал. Но морскую ведьму он привлёк.

Ксена, опять превратившаяся в баобабку, погрузила в воду повреждённый корень, и тот мгновенно стал здоровым и невероятно мощным.

Мгновение спустя на её месте уже стояла кентаврица. Выражение её лица сменилось удивлением, отвращением — и, наконец, ликованием. Ксеной овладел дух морской ведьмы.

Они снова отпрыгнули назад во времени — в момент между обнаружением источника и одержимостью. Сквернавец вытащил обоих в прошлое и снабдил Бекку наставлениями:

— Представься, дай ей травы и отправь к тому месту, где мы познакомились.

— Ты всё ещё жаждешь увидеть её трусики! — поджала губы Бекка.

— Запомни две вещи, девчонка. Первая: она совершеннолетняя и имеет право показать мне трусики, если захочет. Вторая: трусики за несколько секунд между её превращениями разглядеть невозможно, и гонюсь я за хаосом, источник которого ещё не определил.

Он был прав. Бекка вела себя чересчур по-ханжески и подозрительно. Мораль его поступков девушку не касается. Тем более, опыт с морской ведьмой показал, насколько всё бывает хуже. Смутившись, она вышла поприветствовать Ксену.

— Привет, кобылка.

— Здравствуй, девушка.

— Я Бекка, драконесса.

— Вижу, и ты желаешь мне добра. Я Ксена, множественная… — внезапно она превратилась в огрицу. — Во мне раздрай; ну, и пускай.

— Раздрай? — уточнила Бекка, схватывая мысль на лету. — В этом твой талант?

— Талант другой, у каждой — свой, — покачала головой огрица.

— У каждого обличья свой талант? Вот это да!

— Бесконтроль — такая боль, — пожаловалась огрица, совсем не по-огрски грустнея.

— Тебе это всё не нравится? Ну, боюсь, с метаморфозами помочь не могу, но всё равно кое-что подарю. Эти травы защитят тебя от другой угрозы. Возьми, — и Бекка протянула Ксене духоловку.

— Девушки дары уберут кошмары? — потрясённо спросила огрица, принимая венок.

— Да, и…

Но грозная собеседница уже превратилась в супер-звезду.

— О, спасибо, — грациозно поблагодарил Бекку рот. — Чем тебя отблагодарить? Может, тарелочкой супа, прежде чем я опять изменюсь?

— Приму с радостью, — Бекка взяла тарелку дымящегося супа из чёрного картофеля и попробовала. Ничуть не хуже морковного! — Кажется, я видела твоё открытие секунду назад. Что это было?

— Источник жизни, — не таясь, ответила Ксена. — Я думала, это всего лишь миф, но неожиданно набрела прямо на него. Ну, по правде говоря, я давно его искала, просто не чаяла найти.

Бекка всей кожей чувствовала движение невидимых часовых стрелок. Пора было возвращаться к Сквернавцу.

— Слушай Ксена… Не хочешь ли встретиться с моим… знакомым? — Слово «друг» из себя выдавить не получилось. — Почему бы тебе не прогуляться по этой тропинке, а я немного отдохну за кустами, расскажу ему о тебе, и потом мы сможем поболтать все вместе?

— Почему бы и нет, — осклабилась троллина. — Тарелку оставь себе.

— Спасибо, — поблагодарила Бекка троллину, которая уже устремилась вниз по тропе.

Бекка присоединилась к Сквернавцу, который без долгих разговоров втолкнул девушку обратно в лимб и вернул в настоящее. Они продолжали идти по дорожке, как и раньше, разве что теперь Бекка на ходу поглощала суп, решив не ждать, пока он растает в воздухе.

— Долго ты, — проворчал Сквернавец.

— Она продолжала меняться, а я не показывала вида, что всё о ней знаю. В любом случае, я узнала, что она по какой-то причине искала тот ручей. Наверное, поэтому ты и видишь её, как потенциальный источник хаоса.

Сквернавец полуодобрительно взглянул на неё.

— Иногда я почти жалею, что ты несовершеннолетняя.

Его взгляд опустился туда, где под юбкой находились трусики. Но, разумеется, Бекка лишь одёрнула подол.

— Ты забыл о том, что я дракон? — мрачно спросила она. Одним из недостатков Сквернавца — худшим! — было то, что он просто не мог оценить девушку, не вспомнив о её трусиках. Возраст не имел значения. Как к этому отнесётся принцесса? По всей видимости, придётся ему довольствоваться нимфами, обожавшими, когда их преследовали и когда с ними… как они это называли? Праздновали. Может, стоит намекнуть ему на подобный исход?

За очередным поворотом их уже ждала Ксена в облике женщины.

— Привет, Ксена! — окликнула её Бекка.

— Мы знакомы? — удивилась та. — Ты видела меня в этом обличье?

— Нет, я узнала венок.

— А, разумеется. И ты ешь суп.

— Да, он сногсшибательный. Это Ск… Скороход. Он заинтригован твоей находкой.

— Да, — подтвердил Сквернавец. — Какую пользу ты собираешься извлечь из источника жизни?

— Хочу оживить Сердце Леса. Это единственное, что вообще способно вернуть его к биению. Я искала источник годами, и теперь наконец нашла. Наполнила фля…

Она обернулась кентаврицей: — …гу. — И воззрилась на Сквернавца. — Но я совсем не уверена, что тебе стоит об этом рассказывать. Ты плохой человек. — Она помедлила, вглядываясь. — Но в тебе есть нечто, заставляющее меня чувствовать себя обязанной. Словно ты оказал мне услугу.

Всё правильно, подумала Бекка. Он ведь спас от морской ведьмы и её — хотя, опять же, из чистого эгоизма.

— Если ты задержишься в своём человеческом образе достаточно долго для того, чтобы показать мне трусики, я буду с тобой очень милым, — предложил Сквернавец. — Только недолго.

Ксена задумалась.

— Ты хочешь увидеть мои трусики, даже зная, кто я на самом деле?

— Ты ведь тоже всё обо мне знаешь. Так что, хочешь поделиться зрелищем?

— Возможно. После первой или второй метаморфозы мужчины, как правило, перестают мной интересоваться.

Её ответ шокировал Бекку. Они почти договорились! Девушка знала, что должна держать рот на замке, но губы разжались будто сами собой.

— Но ты же хочешь жениться на принцессе, — напомнила она Сквернавцу.

— Верно. Но, пока её не найду, хороши и временные отношения, которые в любой момент можно отбросить за ненадобностью. И сейчас как раз подвернулся случай их начать.

— А когда наскучат, выкинуть, — согласилась Ксена. — Твой бездушный цинизм недурён. Я обдумаю предложение. Разумеется, я предпочла бы не общаться с тобой слишком долго. — Она превратилась в огрицу. — Лови момент за удачный комплимент.

— К чему тебе оживлять Сердце Леса? — сменил тему Сквернавец.

— Это долгая история. Думаю, в процессе она тебе наскучит, — отозвалась кобылка.

— Нам интересно, — вступила Бекка.

Появилась супер-звезда. Обличья сменяли друг друга в случайном порядке; да и определённой длительностью ни один из них не обладал.

— Супа?

Бекка уже прикончила предыдущую тарелку и взяла новую. Сквернавец последовал её примеру.

— Расскажи свою историю, пока мы обедаем, — сказал он.

— Ладненько, — кивнула звездноголовая. — Давным-давно Мёртвый Лес был чудесным живым лесом, пока донные прокляторы без видимой причины не заколдовали его, убив все деревья. Кажется, это было как-то связано с влюблённым огром… Но, поскольку я живу буквально на лесной опушке, участь деревьев меня опечалила. Со временем я узнала, что он не умер, а просто погрузился в сон. Если заставить биться сердце в центре леса, он оживёт целиком. И я решила сделать это. Единственное, что способно разбудить Сердце — вода из источника жизни. Я искала её годами и сегодня, наконец, нашла. Теперь я могу вернуть лес к жизни. Это будет лучший момент моей, в общем-то, довольно унылой жизни.

Бекка слушала историю с нарастающим огорчением. Такое достойное дело… Естественно, Сквернавец его отменит, и лес не оживёт никогда. Какая жалость.

Вернулась кентаврица.

— Вот почему… — она с подозрением уставилась на Сквернавца: — Ты хочешь всё разрушить! Так и напрашиваешься на то, чтобы тебе проломили голову копытом!

— Может, есть другой выход? — в отчаянии простонала Бекка. Она знала, что если кобылка попытается проломить Сквернавцу череп, тот отменит и главное событие, и их встречу заодно. — Мёртвый Лес знаком всем. Он широко известен. По нему ориентируются люди. Если он внезапно оживёт, это тоже ударит по всем. Не отменить ли тебе его?..

Сквернавец поразмыслил, затем удивлённо посмотрел на неё: — Возможно, ты и права.

Он купился!

— Если ты поможешь Ксене его оживить, она точно согласится показать тебе свои тру… тру… — девушка не могла заставить себя произнести запретное в данном контексте слово. — Ну, ты понимаешь.

Теперь Сквернавец точно был заинтригован.

— Это так? — спросил он у Ксены.

— Да, наверное, — согласилась кобылка. — Если они в тот момент окажутся на одном из моих обличий. Но только после того, как Мёртвый Лес оживёт. Заключим сделку?

— Согласен, — мгновенно отозвался он, оценив уловку. Разумеется, его слово мало что значило, но так или иначе Сквернавец сделает то, что принесёт ему выгоду.

Троица направилась к Мёртвому Лесу. Ксена постоянно менялась, но умудрялась при этом поддерживать диалог. Ей было приятно сохранить знакомство с теми, кто пережил более двух её метаморфоз. До сих пор её жизнь была скучной и одинокой. И, строго напомнила себе Бекка, взрослые имеют право выбора. Пусть делает, что хочет, если действительно не против таких ужасных отношений. Даже с подлецом вроде Сквернавца. Поэтому Бекка прихлёбывала на ходу суп и молчала.

Через некоторое время они достигли опушки. Супер-стар вручила девушке флягу.

— Следуй этой тропой к центру леса, — напутствовала она Бекку. — Сердце находится там. Брызни на него водой из источника жизни и смотри, что будет дальше.

— Но мне казалось, ты всё хочешь сделать сама, — изумилась Бекка.

— Я хочу быть уверена, что лес оживёт, — поправила её кентаврица. — Но знаю, что помочь ему можешь и ты. Тут неподалёку есть одно чудесное укрытие, которое понадобится нам двоим для других целей.

— Для каких? — опешила девушка.

— Скоро я снова стану человеческой женщиной. Нам нужно быть наготове, поскольку времени может не хватить.

— Для чего?

Ксена со Сквернавцем молча смотрели на неё. Через мгновение Бекка покраснела как маков цвет: — Оу.

Затем развернулась и пошла по тропе вглубь леса. Полыхавший на щеках пожар медленно угас, оставив после себя только смущение. Жаль, что морская ведьма просветила её по поводу вызывания аистов и прочих тайн Заговора Взрослых. О некоторых вещах лучше бы не знать ещё несколько лет.

По обеим сторонам тропы виднелись засохшие стволы деревьев. Огромные, чёрные и скрюченные, как когти хищника. Поистине мрачное место. Не умей Бекка превращаться в дракона, ей уже стало бы страшно. Невозможно было поверить в то, что эти деревья способны ожить. Но вскоре вопрос прояснится.

В конце концов, девушка очутилась в самой чаще леса — на приподнятой полянке в форме сердца. Но где же оно само? Бекка огляделась; ничего.

Присев на корточки, она легонько постучала по каменистой земле. На ощупь та оказалась деревянной, словно старый, трухлявый, повидавший виды пень. Должно быть, дерево сгнило целиком, за исключением корней.

Лесное сердце. Над головой Бекки вспыхнула лампочка.

— Сердце! — воскликнула она. — Точно!

Выдернув из фляги пробку, девушка перевернула её вверх тормашками и щедро полила Сердце Леса. Остатки воды она разбрызгала вокруг. От воды исходил лёгкий сладковатый аромат. Жидкость просочилась в еле заметные трещинки, уверенно отыскивая путь в самые глубины. Вытряхивая из фляги последние капли, Бекка отступила. На всю поверхность сердца воды не хватило, но она надеялась, что это было и не обязательно.

Там, где пробежали первые струйки, стали вспучиваться могучие корни. Бекка поспешно убралась с их дороги и встала на краю поляны, наблюдая за этим невероятным зрелищем. Оплетённое корнями Сердце медленно приподнялось, затем опустилась. Ещё раз. И ещё. Вверх-вниз. Бекка услышала глухой стук, словно рокот большого барабана, который оно издавало. Сердце забилось!

Потрясённая, Бекка смотрела и слушала. Сердце преобразовалось в живое существо, дарившее теперь воду жизни Мёртвому Лесу. Деревья вокруг оживали на глазах. Набухали почки, из которых мгновенно проклёвывались листья, росли и крепли; ветви украшались цветами. Зазеленел весь лес. Настоящее чудо…

Голова Бекки кружилась от звуков и запахов. Потрескивание и шелест ветвей, щебетание птиц. Впервые она наблюдала за тем, как смерть неохотно выпускает из своих объятий целый лес. И всё потому, что девушка пролила несколько целительных капель на его Сердце. Если бы этот добрый поступок был единственным, что она сделала за всю свою жизнь, его хватило бы, чтобы наполнить существование Бекки смыслом. Она чувствовала себя заворожённой.

Глава 8

Птеро

Маленькая принцесса Мелодия огляделась. Замок Ругна ничем не отличался от ксанфского, но люди здесь были либо чересчур старыми, либо странными. Грин Мэрфи, например. Как бы она стала их младшей сестрой, если ей уже исполнилось девятнадцать? По меркам тройняшек, в этом возрасте пора носить вставные челюсти. Но тёмно-малахитовые волосы девушки свидетельствовали в её пользу. Мелодия знала, что зелёным оттенком волос в Ксанфе обладают лишь немногие; и почти все они — из королевской семьи.

Грин Мэрфи вывела девочек с птенцом из замка, который окружал ров с ровным чудовищем. Последнего Мелодия не узнала.

— А где Суфле? — спросила она.

— О, это Чип, ученик Суфле, — ответила Грин и окликнула монстра: — Привет, Чип!

Огромный змей, зигзагами разрезая воду, устремился к ним.

— Привет, Грин. Кто твои друзья?

— Он разговаривает? — удивилась Ритмика.

— С помощью иллюзий, — пояснила Грин.

Ты ведь обещала никому не говорить, — расстроился Чип.

— Прости, — извинилась Грин. — Больше ни слова про иллюзии, честно-честно!

— О чём вы решили умолчать? — заинтересовалась Ритмика.

— Чип, — торжественно начала Грин. — Позволь представить тебе принцесс Мелодию, Гармонию и Ритмику, а также их друга Сима.

— Но они слишком юны, чтобы здесь находиться.

— Они прибыли из Ксанфа, чтобы занять место известных тебе принцесс. Так можно им узнать о твоих иллюзиях побольше?

Монстр внимательно оглядел четвёрку.

— Похожи. Ладно уж, расскажу. Иллюзия заставляет меня казаться больше, чем на самом деле, когда я плаваю в большом рве.

— Для ровного чудовища ты обычного размера, — пискнул Сим.

— Нет. В действительности я мелкий, — Иллюзия развеялась, и Чип стал размером с бурундука. — Поэтому, чтобы пугать захватчиков, я пользуюсь иллюзией, которая меня увеличивает и заодно наделяет способностью говорить на вашем языке.

— Разумно, — согласилась Мелодия. — Может, нам тоже попробовать?

— В этом нет нужды, — покачал головой Чип. — Просто отправляйтесь на запад.

— Почему именно на запад? — спросила Гармония.

— Я как раз собираюсь всё им показать, — вмешалась Грин. — Это их первый визит на Птеро.

— Оу. Тогда приятной прогулки. Осторожней с каламбурными полосами, — Чип медленно погрузился в воду и скрылся с глаз.

— Каламбурные полосы? — непонимающе повторила Ритмика.

— Я всё вам покажу, — успокоила девочек Грин. — И тогда вы поймёте. Мы так привыкли к своим законам магии, что часто забываем: в других мирах всё устроено иначе.

— В других мирах? — оживился Сим.

— И про них тоже расскажу, — кивнула Грин. — Обо всём. Но по очереди.

Компания направилась на запад.

— Взгляните на север, — посоветовала Грин, и все четверо послушно повернули головы. — Видите? Он голубой.

— Да, — согласилась Мелодия. — Там какой-то голубой туман.

— Это потому, что там холодно. Теперь посмотрите на юг.

— Там красный дым, — сказала Гармония. — Это означает, что там жарко?

— Да. Чем дальше вы идёте, тем жарче становится, пока не окажетесь в пустыне. Таким образом здесь, на Птеро, мы сами выбираем себе климат. Теперь взгляните на восток.

Они обернулись к замку.

— Жёлтый туман, — подытожила Ритмика.

— Это цвет прошлого. А сейчас посмотрите вперёд.

— Там всё зелёное, — сказал Сим. — Наверное, оттенок будущего.

— Ты умная птица, — кивнула Грин. — Мы называем их Туда и Обратно. Из прошлого, В будущее. — Она помедлила. — Никаких перемен в себе не замечаете?

Они поразмыслили.

— Нет, — пожала плечами Мелодия.

— Тогда я воспользуюсь своим талантом, — решила Грин. — Который заключается в умении управлять временем, чтобы путешествовать дальше, чем другие.

— Но путешествовать во времени невозможно, — возразила Гармония.

— Здесь возможно, — улыбнулась Грин. — Возьмите меня за руки.

Трое принцесс и птенец дотронулись до её ладоней и внезапно оказались далеко на западе. Пейзаж вокруг изменился.

— Что ты сделала? — поинтересовалась Ритмика.

— Переместила нас на два часа к западу. Каким вы видите всё теперь?

Они огляделись. С панорамой творилось что-то странное.

— Всё уменьшилось, — озадаченно произнёс Сим. — Как и ты, Грин Мэрфи.

— Нет, я осталась прежнего роста, — возразила девушка.

— Выросли мы! — воскликнула Мелодия, над чьей головой зажглась лампочка.

— Так и есть, — согласилась Гармония, воззрившись на сестёр с Симом.

— Не только выросли, но и стали старше, — заключила Ритмика. — Теперь нам по шесть лет, а Симу — семь.

— Повзрослели на два года, — кивнула Грин. — И я тоже. В нашем мире час равняется году. Если уйти ещё дальше на запад, вы станете совсем взрослыми и присоединитесь к Заговору. А возвратившись в замок Ругна, вернётесь и к своему ксанфскому возрасту.

Троих слегка подросших принцессок мысль о присоединении к Заговору Взрослых восхитила, хотя они поверили словам Грин не до конца. В таких вопросах всегда имелся подвох.

— Как это возможно? — поразился Сим. — Пространство и время не одно и то же.

— Здесь — одно и то же, — повторила Грин. — Таков магический закон Птеро. Мы не заключены в определённые возрастные рамки. По желанию мы способны его менять: от младенчества до старости. Всё, что для этого требуется, — путешествовать на восток или запад.

— Обратно или Туда, — пискнул Сим, показывая, насколько хорошо всё понял.

— Другая магия! — восторженно сказала Мелодия. — На Птеро другая магия.

— Да. Магия времени и пространства. Здесь мой талант полезен.

— Но как часы становятся годами? — спросила Гармония.

— Честно говоря, я и сама не понимаю, как и почему это происходит, — созналась Грин. — Просто примите всё, как есть, и думайте о географии, как о возрасте.

Ритмика потёрла виски: — Слишком сложно.

— И для меня, — поддержала сестру Мелодия. — Эта мысль не влезает в мою маленькую хорошенькую головку.

— Я пока справляюсь, — сказал Сим. Но его можно было не учитывать, ведь ему изначально предназначено было стать мудрейшей из всех птиц. Да и его голова была гораздо крупнее, чем у принцесс.

— Давайте двинемся дальше, — предложила Грин. — Ваши взрослые умы справятся с пониманием лучше.

Ошеломлённые, они снова дотронулись до её ладоней — и внезапно полностью повзрослели. Теперь им было по двадцать лет. Сёстры в молчаливом потрясении смотрели друг на друга.

— Мы прекрасны! — наконец, проговорила Мелодия.

— Восхитительны, — улыбнулась Гармония.

— Феноменальны, — заключила Ритмика.

— А я огромен! — сказал Сим.

Девушки повернулись к нему. Сим достиг размеров птицы рок и выглядел очень внушительно.

— Простите, что не могу доставить вас на год позже, — извинилась Грин Мэрфи. — Теперь этот год будет считаться для вас пропущенным.

Они посмотрели на неё.

— Ты постарела! — беззвучно, одними губами, прошептала Мелодия.

— В данной точке мне тридцать пять, — согласилась она. — Несмотря на то, что я могу перемещаться быстрее, законам географии, тем не менее, подвластна. Если бы на вашем месте оказались двойники, им сейчас исполнилось бы по тридцать семь.

— Ух! — дисгармонично поморщилась Гармония.

— Что за печальная участь, — вздохнула Ритмика.

— Я так не считаю, — пронзительно крикнул Сим. — Они ведь могут контролировать свой возраст.

— Правильно, — одобрительно кивнула ему постаревшая Грин. — Возраст не представляет для нас угрозы. Кроме того, в каждом возрасте имеются свои преимущества, поэтому периодически мы двигаем замок Ругна Туда или Обратно. Для разнообразия.

Мелодия обнаружила, что ей по-прежнему трудно всё это усвоить. Её новый — взрослый — мозг справлялся с пониманием лучше детского, но осознать все аспекты закона было тяжеловато.

— Если вы с лёгкостью меняете собственный возраст, то когда же сходите со сцены?

— Мы не сходим. Мы существуем без начала и конца. Мы бессмертны.

Разум Гармонии тоже стал более зрелым.

— И всё же обладаете детством и старостью. Как это может быть, если вы живёте вечно?

— Мы ограничены циклом своей жизни, — объяснила Грин. — Можем передвигаться лишь в его пределах. Для меня нет пути дальше двух и восьмидесяти двух, хотя пространством между ними я искренне наслаждаюсь. Но, желая узнать, что находится за моими возрастными рамками, я должна спрашивать того, чья жизнь продолжается до или после них.

— А что происходит с нами, обитателями Ксанфа? — спросила Ритмика, чей разум тоже расширил свои возможности. — Мы стареем и исчезаем, если не получаем эликсир молодости. Куда мы уходим?

— Возвращаетесь сюда, конечно же. Вы смертны лишь временно, а бессмертны — навсегда.

— Мне начинает здесь нравиться, — произнёс Сим.

— Да, это неплохое место. Хотя здесь и не так много событий, как в Ксанфе. Иногда для разнообразия мы навещаем более мелкие миры.

— Те самые, которые ты упоминала чуть раньше? — поинтересовался Сим.

— Да. Наверное, пора рассказать о них подробней. Как вы знаете, Птеро — луна, которая вращается вокруг головы принцессы Яне. У принцессиного здешнего аналога тоже есть луна.

— Ой, мы её не заметили, — разочарованно вздохнула Мелодия.

— Она прячется при появлении незнакомцев. Уверена, что позже вы обязательно её разглядите. Это луна в форме пирамиды, и все её четыре стороны — разных цветов. Магические законы Пирамиды тоже отличаются от законов на Птеро или в Ксанфе, но для её жителей они — само собой разумеющиеся.

Гармония нахмурилась: — А на Пирамиде тоже существует принцесса Яне?

— Да, и тоже владеет луной под названием Тор, поскольку она имеет форму бублика.

Все четверо рассмеялись.

— Надеемся, никто не пробовал откусить от неё кусочек, — сквозь смех проговорила Ритмика.

— Яне живёт и на Торе? — догадался Сим, который всегда стремился к знаниям.

— Именно. Её луна носит имя Конуса, который наполнен водой. Для его обитателей это — огромное море. Суша находится на внешней стороне; там живут те, кто дышит воздухом. Под водой, соответственно, вы столкнулись бы с морским народцем. Но аистов они вызывают совместно, на берегу.

— Аисты! — воскликнула поражённая Мелодия. — Мы же теперь знаем, как их вызывают!

— Но забудете об этом, вернувшись в более юный возраст, — улыбнулась Грин.

Трое принцесс замолчали, переваривая новость.

— Ну, и подумаешь, — пожала плечами Гармония.

— Столько любопытства потрачено зря. Дело-то яйца выеденного не стоит, — с отвращением заключила Ритмика.

— Давайте изучим получше этот мир, — предложил Сим.

— Я хотела показать вам каламбурные полосы препятствий, — вспомнила Грин Мэрфи.

— Разве Чип не предупреждал нас на их счёт? — спросила Мелодия.

— Да, так и было, — кивнула Гармония.

— Значит, обязательно надо на них взглянуть, — закончила Ритмика.

— Так и думала, что вам будет любопытно, — понимающе кивнула Грин. — Одна из них находится недалеко отсюда, к северу.

Они направились в сторону голубого тумана. Холоднее не становилось, и Мелодия подумала, что настоящие морозы, должно быть, начинаются в днях, а то и неделях, пути. Девушку это устраивало.

Прежде чем они добрались до каламбурных препятствий, им встретились ещё двое взрослых. Весьма потрёпанного вида.

— Привет, Грин! — поздоровалась с принцессой женщина.

— Привет, Зельда, — откликнулась Грин.

Они подошли ближе.

— Кто твои друзья? — поинтересовался мужчина. — Они выглядят, как королевские тройняшки, но возраст не соответствует.

— Они те, кем кажутся, — подтвердила Грин. — Обменялись со своими двойниками ради миссии в Ксанфе. Так что сейчас девушки на семнадцать лет моложе. Как и Сим, — она обернулась к четвёрке. — Это зомби Ксандер и Зельда, близнецы, дети Зоры и Ксавье. Его талант — электромагнетизм, её — замедление времени.

— Но их единственный ребёнок — король Ксет, — запротестовала Мелодия.

— Нас принесли в следующем году, — пояснила Зельда. — До Ксанфа мы так и не добрались.

— Не добрались? — переспросила Гармония.

— Так же, как и я, — сказала Грин. — На Птеро живёт множество тех, кто никогда так и не появился в Ксанфе. Для нас просто не хватило место, вот мы и остались здесь в роли можетбыток, — она погрустнела.

— Разве вы не можете посетить Ксанф в любое время? — удивилась Ритмика.

— Нет, — ответил Ксандер. — Нас должны отнести туда аисты, а они не могут взять любого желающего. Но мы рады за своего брата Ксета. Для зомби и полузомби условия там не очень, но постепенно улучшаются.

— Особенно с тех пор, как Повелитель Зомби нашёл для нас отдельный мир, — сообщила просветлевшая Зельда.

— Да, теперь вы можете гнить все вместе, — согласился Сим.

— Слушайте, а не обменяться ли нам услугами? — предложил Ксандер.

— Услугами? — переспросила Мелодия.

— Здесь, на Птеро, процветает обмен услугами, — пояснила Грин Мэрфи. — Никто не оказывает их просто так. Только по обоюдной выгоде.

— Но ты ведь показываешь нам мир просто так, — заметила Гармония.

— Это часть рокировки, которую вы четверо провели. Ваши ксанфские друзья помогают двойникам, а мы помогаем вам.

— Значит, нет необходимости оказывать тебе ответную услугу, — поняла Ритмика. — Но обменяться с Ксандером мы можем.

— Чего вы хотите? — спросил Сим.

— Я бы хотел передать кое-что волшебнику Тренту, — отозвался полузомби. — Но говорить с тутошним Трентом смысла нет, поскольку он всё равно не способен повлиять на своего ксанфского двойника. Поэтому мне требуется посланец, который доставит ему сообщение.

— Передадим слово в слово, — пообещала Мелодия. — Волшебник Трент — наш прадедушка. Его с прабабушкой Ирис недавно омолодили.

— Они вернулись на остров Иллюзий, где устроили консульство для морского народца, — добавила Гармония.

— И у них появилась дочь, — припомнила Ритмика. — Забыла, как её зовут.

— Айренти или Трентия, — подсказала Мелодия.

— Да. Она тоже здесь, на Птеро. Благодаря ей, мне и пришла в голову мысль. Я думаю, что он должен отправиться в Обыкновению, спасти свою первую жену и привести её в Ксанф.

— Но она умерла! — запротестовала Гармония. — В Обыкновении случаются такие ужасные вещи.

— Обитатель Ксанфа может попасть в Обыкновению в любое время, — вмешалась Зельда. — Трент может выбрать подходящий момент и спасти её до того, как она умерла.

Сёстры задумались. Предложение не выглядело таким уж невозможным.

— Но что тогда будет с прабабушкой Ирис? — уточнила Ритмика. — У нас что, появится другая бабушка вместо неё?

— Это неосуществимо, — пискнул Сим. — Тогда образовался бы временной парадокс. Не говоря уже о том, что аисты никогда бы не принесли королеву Айрин.

— Нет, спасти её надо сейчас, когда события уже сложились так, как они сложились, — покачал головой Ксандер. — Так что для вас ничего не изменится. Но она сохранит жизнь, молодость и мужа. Не думаю, что Ирис станет возражать.

В последнем Мелодия совсем не испытывала уверенности, но и решение необходимо было принять не ей.

— Мы ему расскажем, — кивнула она. — А дальше выбор за ним.

— Отлично, — обрадовался Ксандер. — Так чем помочь вам?

Девушки переглянулись. Взгляд, как и сами они, значительно вырос и повзрослел. Следовательно, содержал в себе гораздо больше информации.

— Мы хотим посмотреть на маму с папой, когда они были детьми, — сказала за всю троицу Гармония.

— Чтобы доказать им, что они тоже шалили и вляпывались в неприятности, — хихикнула Ритмика.

— Нас принесли через пять лет после принцессы Айви, — задумчиво сказала Зельда. — Мы можем отправиться туда, где ей стукнуло пять. Но вас с собой взять не получится, вы слишком молоды. Ваши границы не заходят так далеко.

— Возможно, и получится, — возразил Сим. — У принцесс особая магия, если она тут работает.

— Работает, — заверила их Грин. — Но нам пока не известны случаи преодоления временных барьеров с помощью магии.

— Попробуем их расширить, — решила Мелодия. — Или, по крайней мере, сотворить такую иллюзию.

— Должно сработать, — согласилась Гармония. — Мы ведь просто хотим на них взглянуть.

— Иллюзия для воссоздания сцены, — Ксандер кивнул. — Почему бы и нет? Она будет основана на наших наблюдениях.

— Да, — подтвердила Ритмика. — Отправляйтесь туда и пошлите нам изображение. Мы его увидим.

Мужчина кивнул.

— Приложим все усилия. Но лучше проделать это из дома, поскольку здесь, на открытом пространстве, нам могут помешать.

— Мы живём за каламбурными препятствиями, — сообщила Зельда. — Вряд ли вы захотите составить нам компанию…

— Захотим! — воскликнула Мелодия. — Мы как раз к ним и направлялись.

— Что плохого в каламбурах? — поинтересовалась Гармония. — Уверена, что там очень весело.

— Они отвратительны, — поморщился Ксандер, что выглядело странно даже для полузомби.

— Они ведь не опасны, да? — уточнила Ритмика.

Настал черёд Ксандера, Зельды и Грин обменяться взрослым взглядом.

— Нет… по крайней мере, физически. Но, пока среди них не окажетесь, всё равно не поймёте, — вздохнула Грин.

— Так в чём дело? — спросил Сим.

— Земли Птеро отделены друг от друга каламбурными полосами, — сделала ещё одну попытку Грин. — Мы живём среди людей, Ксандер и Зельда — в области, принадлежащей зомби. Кентавры, соответственно, с кентаврами, и так далее. Существует множество смешанных зон, где обитают полукровки, и, разумеется, никто не обязан жить с представителями своего вида. Но местные редко пускаются в путешествия, потому что границы с растущими на них каламбурами уж очень неудобно пересекать.

— Будучи наполовину зомби, мы подвергаемся меньшему риску сойти с ума, — поддержала её Зельда. — Наши мозги и так уже прогнили. Вот и бродим свободно туда-сюда через каламбурные полосы. Но вы можете пострадать.

Они вели себя так, будто каламбуры представляли собой нечто ужасное. Мелодия подумала, что без преувеличений тут наверняка не обошлось.

— Давайте просто подойдём к ним ближе и посмотрим, — предложила она.

— Почему-то все выбирают самый тернистый путь, — пробормотала Грин.

Они продолжали идти в прежнем направлении до тех пор, пока Ксандер не сказал: — Вот они.

— Всё, что от нас требуется, это перебраться на другую сторону, — выдавила слегка побледневшая Зельда.

Девушки всмотрелись и увидели тонкую полоску странных растений и предметов. Жуткими или хотя бы мерзкими они не казались.

— Ну, каламбуры, попробуйте-ка нас напугать, — шутливо проговорила Гармония, устремляясь вперёд.

— Мы пройдём! — присоединилась к ней Ритмика.

Мелодия заколебалась было, но решила не отставать от сестёр. Сим, с такой же неохотой, последовал за ней.

Смутно различимую границу они переступили все вместе. Ничего не произошло. Мелодия увидела смирно сидевших на земле разновидовых самочек, из которых складывались слова: «ОСТОРОЖНО! ВПЕРЕДИ КАЛАМБУРЫ».

Она помотала головой, безуспешно пытаясь уловить смысл. Разумеется, впереди были каламбуры! Это и так ясно.

— Я понял, — просветлел Сим. — Это неоновое предупреждение.

Не-он. До Мелодии медленно дошло, и она застонала. Каламбур был ужасен.

Тем временем Гармония нашла многообещающего вида свёрток. Принцесса развернула его, и оттуда посыпались бумажки с нарисованными на них часами.

Сзади подошла Зельда.

— А, ты нашла время — деньги, — усмехнулась она. — Узнаю его, ведь мой талант связан со временем. К сожалению, купить на них ничего нельзя.

— Значит, я зря потратила на них время, — огорчилась Гармония.

— В каламбурных полосах это не редкость.

Ритмика случайно набрела на осиное гнездо. Те сердито жужжали вокруг, но жалить не пытались.

— Это особые осы, — пояснила Грин. — Они лишены острия и поэтому только осаждают прохожих.

— Бедняжки… — от всей души пожалела чью-то кошмарную выдумку Ритмика.

Оказавшийся поблизости Сим нечаянно поднял вверх ещё один рой, который тут же осел на него, и от него пришлось отряхиваться. Это были осенние осы — старые и слабые. К счастью, жалить у них просто не осталось сил.

На следующем шаге Мелодия поскользнулась на чём-то скользком и жёлтом, упала и вся вымазалась.

— Фу-у! — вскрикнула она.

— Не бойся, это всего лишь масло масляное, — Ксандер нагнулся, помогая ей встать. — Начинающие авторы его обожают. Смотри под ноги.

Рядом с ней Гармония угодила ногой в лужицу гноя, где металось несколько угрей. Принцесса с отвращением отпрыгнула, вытирая подошву о траву.

Оставив ос позади, Ритмика прошла мимо сидевшей на суку белой вороны, загляделась на неё и едва не впечаталась в упругий зелёный ствол, верхушку которого окаймляло нежное сияние — нимб. Дерево, к её изумлению, оказалось гигантским цветком, чьи листья свидетельствовали о том, что это одуванчик.

— Божий одуванчик? — недоумённо пробормотала она себе под нос. — Вот уж не думала, что он окажется таким большим.

Сим забрёл в болото, где росли высокие тонкие метёлки. Когда он задел первую из них, та качнулась, и открылось, что в мутной жиже под ней сидит мрачная бабка, чьим языком и была метёлка.

— Известно ли тебе, что Шон из Обыкновении и эльфийка Ива уже вызвали аиста? — живо поинтересовалась она. — Сейчас я тебе расскажу, как именно они это проделали!

— Сплетница с языком-помелом! — понял Сим и с двойным упорством стал продираться дальше.

— Надо выбираться отсюда! — крикнула Мелодия. Они с сёстрами взялись за руки и устремились к ближайшей полянке. Сим поспешил за ними.

Однако на полянке их уже поджидал разверстый зев пещеры.

— Кажется, мы выбрали неверный курс, — повинилась Зельда. — Здесь мы можем столкнуться с осложнениями.

— Почему? Что это за место? — встревожилась Гармония.

— Виртуальная сеть, — мрачно отозвалась Грин. — Пройденные каламбуры по сравнению с ней — просто цветочки.

Ритмика заглянула внутрь пещеры. В темноте горели хаотично расставленные экраны. На некоторых были буквы, на других — картинки.

— Напоминает пещеру КонПутера, — сказала она.

— Что означает: эти машины способны менять окружающую их реальность, — сделал правильный вывод Сим.

— Медленно отступаем, — велела Грин. — Не делайте резких движений. Может, от них удастся ускользнуть.

На ближайшем экране отпечатались буквы:

«ГРУППА ИЗ СЕМИ ЧЕЛОВЕК ДЕЛАЕТ ШАГ ВПЕРЁД».

И путники, вопреки желанию, дружно шагнули вперёд.

— Кто или что это? — запаниковала Мелодия.

«Я КОНТРОЛЬ,

— побежала очередная строчка букв на мониторе.

— МЕНЯЮ РЕАЛЬНОСТЬ ПОСЕТИТЕЛЕЙ, КОТОРЫЕ НЕ ЖЕЛАЮТ ПОДЧИНЯТЬСЯ. КТО ВЫ ТАКИЕ?»

Девушка почувствовала себя обязанной ответить.

— Я чародейка Мелодия, а это мои сёстры и спутники.

— А кто все остальные? — спросила Гармония.

В ответ буквы стали появляться на каждом экране по очереди.

«КОНВОИР. Я МЕНЯЮ РЕАЛЬНОСТЬ ПУТЕШЕСТВИЙ».

«КОНТАКТ. Я МЕНЯЮ РЕАЛЬНОСТЬ ДРУЖБЫ».

«КОНСОЛЬ. Я МЕНЯЮ РЕАЛЬНОСТЬ ПУНКТУАЦИИ».

«КОНЦЕПТ. Я МЕНЯЮ РЕАЛЬНОСТЬ РАЗУМА… КАЖЕТСЯ».

— К сожалению, мы не можем у вас задержаться, — извинилась Ритмика. — Приятно было познакомиться.

Однако Контроль с ней не согласился.

«ДВАДЦАТИЛЕТНИЕ ГОСТЬИ МОЛЧАТ. ГРУППА ИЗ СЕМИ ЧЕЛОВЕК СЕЙЧАС…»

Внезапно все пять экранов застыли, бессмысленно мерцая.

— Бегите! — закричала Зельда. — Я замедляю их время.

— А я обнуляю их возможности при помощи электромагнетизма, — добавил Ксандер.

Компаньоны развернулись и бросились вон из пещеры. Через мгновение они вновь очутились в каламбурной полосе препятствий. Объединённые таланты полузомби сумели всех освободить.

Но перед ними продолжала стоять проблема выхода. Мелодия наступила на что-то мягкое, что тут же в неё вцепилось. Очередной каламбур. Девушка попыталась оторвать его от себя, однако тот поднял хвост и ужалил её в палец, прежде чем отстать. Пришлось сунуть его — палец, а не каламбур — в рот. Вкус был отвратительным.

— ****! — завопила Мелодия. — хххх! ####!

Сёстры, ушам своим не веря, уставились на неё. Гармония вспыхнула, как язык пламени в костре, а челюсть Ритмики упала.

— Она ругается! — воскликнул Сим.

Грин Мэрфи мельком взглянула на копошившийся под ногами Мелодии каламбур.

— Неудивительно! Это же ёкарный бабай. Он пускает в кровь яд, который заставляет сквернословить.

— Или ере-тик, — добавил Ксандер. — Трудно определить. Многие из них похожи.

— Хватит философствовать, пора делать ноги, — буркнула Зельда. — За мной!

Все последовали за ней к лившемуся сквозь кусты свету и внезапно вылетели на ту сторону каламбурных препятствий. Мелодия не удержала равновесие и плюхнулась на пятую точку. Остальные тяжело дышали вокруг неё.

— Что произошло? — осведомился Сим. Его чудесные перья были немилосердно встрёпаны.

— Я нашла белую дыру, — поделилась Зельда. — Она выбрасывает всё наружу.

— Спасибо, — выдохнула Мелодия. — Больше я бы этого не вынесла.

— Вы были правы насчёт каламбурных полос, — согласилась Гармония. — Они ужасны.

— Гадость! — завершила Ритмика.

О том, что вокруг — земли зомби, говорила и пожухшая трава, и чахлые деревья. Но выглядело всё это гармонично. Особенно по сравнению с испорченными каламбурами. Мелодия поднялась на ноги, остальные отряхнулись, пригладили перья и последовали дальше, по направлению к дому полузомби.

Дом напомнил Мелодии замок зомби в миниатюре. Такой же старый и обветшалый, с покрытыми мхом камнями.

— Почему вы не составили компанию зомби в их новом мире? — удивилась она.

— Мы ведь полукровки, — отозвался Ксандер. — В любом случае, свой мир необходим был ксанфским зомби, а здесь, на Птеро, нас и так всё устраивает.

— Пора приступить к выполнению нашей части договора, — сказала Зельда. — Боюсь, показать вам отца не в наших возможностях; в это время он был в Обыкновении — следовательно, появился на Птеро тогда же, когда и в Ксанфе. Географически его жизнь ограничивается взрослым периодом.

— Ничего, — великодушно разрешила Гармония. — Мамы будет вполне достаточно.

— Каким образом вы собираетесь организовать показ иллюзий? — задал вопрос Ксандер.

— Игрой и пением мы сделаем изображение, которое вы нам пошлёте, видимым, — объяснила Ритмика. — С помощью нашей магии мы подключимся к вашим разумам и будем видеть и слышать то же, что и вы.

— Не уверен, что понял, — сокрушённо вздохнул он. — У меня не самый здоровый мозг в округе.

— Думаю, я поняла, — произнесла Грин Мэрфи. — С твоим мозгом всё в порядке, просто сестрички придумали весьма хитроумный план. Раньше мне уже доводилось видеть, как это проделывали их двойники, когда хотели заглянуть за границы своих жизненных циклов. Они установят с вами связь и будут поддерживать её во всё время вашего путешествия. Это всё равно что вы взяли бы с собой волшебное зеркало.

— Могущественная магия, — восхищённо признал Ксандер.

— Они чародейки, их магия удваивается, когда её объединяют две сестры, и утраивается, когда они работают все вместе. Они действительно умеют манипулировать временем, когда этого хотят.

— Звучит устрашающе, — согласилась Зельда. — По сравнением с их магией, мой талант такой же пустяковый, как пятнышко на стене.

— А мой — как у любого сельского жителя, — кивнула Грин. — Хотя я и сама чародейка.

Мелодия удержалась от напоминания, что время — всего одна из возможностей их общего таланта. В конце концов, именно эти полузомби, обладающие посредственными талантами, спасли их от каламбуров и происков Виртуальной Сети. Она поймала себя на взрослой скромности. Хвастливость исчезла вместе с ребячеством.

— Давайте, мы сейчас продемонстрируем вам одну из картин, — сменила она тему вслух. — И вы увидите, как это работает.

Мелодия замурлыкала себе под нос. Сейчас она осознала и другое: оказывается, бессловное мурлыканье было лишь детским способом музицировать. Гармония заиграла на гармонике, а Ритмика забила в барабанчик. В воздухе появилось изображение Ксандера и Зельды — очень точное.

— Это я! — узнал себя ошеломлённый Ксандер.

— И я, — произнесла не менее изумлённая Зельда. — Но я ведь не пойду вместе с братом, а останусь тут — готовить, — развернувшись, иллюзорная Зельда сошла с картинки и слилась с прототипом. Теперь рядом с ними стояла всего одна Зельда. Настоящая.

— Хорошо, — кивнул Ксандер. — Значит, я отправляюсь в детство принцессы Айви, на территорию людей. — И, покинув дом, он пошёл прочь. Через несколько минут его фигура исчезла вдали, но мужчина на картинке остался. Иллюзорный Ксандер огляделся: — Вы ещё со мной?

— Изображение прямо перед тобой, — откликнулась Грин. — Его можешь видеть только ты. Если сосредоточишься.

— А, вот вы где, — согласился он. — В доме. Но знаете, мне потребуется несколько часов, чтобы добраться до нужного места, даже если я увеличу скорость электромагнетически.

— Я перенесу нас к моменту твоего прибытия, — пообещала Грин.

— Да, лучше так и сделай. Мне же ещё полосу каламбуров придётся пересечь.

— Перематывай! — решительно сказала Гармония. Изображение замерцало, когда Грин вмешалась в его время, но вскоре выровнялось. Друзья рассмеялись.

— Пойду займусь выпечкой, — и Зельда вышла из комнаты.

Несколько часов миновали, как несколько секунд. Мелодия только и успела заметить мелькнувшие стрелки на стенных часах. Зельда вошла в комнату с полным блюдом печенья. Грин применила свой талант, доказавший свою эффективность против скуки.

Печенье слегка подгорело, но вкус не пострадал. Пока все ели, Сим связался с Ксандером.

— Ты там? — спросил он.

— Да, — отозвался тот. — Ваше изображение зависло на несколько часов; я уже начал волноваться. — Ксандер говорил не обычными словами, поскольку к тому моменту успел омолодиться до состояния годовалого ребёнка, а агуканьем, но все его понимали.

— Это был процесс перемотки времени вперёд, — пояснила Грин. — Когда ты будешь возвращаться, мы его повторим.

— Где ты? — спросила Ритмика.

— В восточной части человеческой территории, где принцессе Айви исполнилось шесть, — прогулил он. — А вот и она сама.

На картинке появилась миленькая зеленоволосая девчушка в яблочного цвета платье и крохотной коронке. На руках она держала младенца Ксандера. Всем девочкам нравились малыши.

— Она похожа на тебя, Мелодия, — заметил Сим.

Айви на картинке взглянула на него: — Кто ты, большая птица?

— Я Сим, сын Симург, — ответил он.

— У неё есть птенец? — до крайности удивилась Айви.

— Позже появится, — кивнул он. — Я проклюнулся из яйца в тысяча девяносто пятом году. Сейчас я нахожусь в тысяча сто шестнадцатом году. Навещаю полузомби Ксандера и Зельду.

— О, ты к западу отсюда, — поняла она и посмотрела за его плечо. — Это Зельда? Она выглядит такой старой!

— Сейчас мне сорок два, — согласилась Зельда.

— Я твоя дочь, Грин Мэрфи, — представилась Грин. — Это тоже твои дочери: Мелодия, Гармония и Ритмика.

— Ух, ты! Обязательно надо прогуляться Туда и встретиться с ними.

— Они хотят посмотреть на маленькую Айви, потому что не были с тобой знакомы в этом возрасте.

— Правда? Ну, вот я тут, — Айви высунула язык и помахала рукой. Да, она действительно была шалуньей.

Мелодия с Ритмикой рассмеялась, а Гармония деликатно кашлянула в свою гармонику. Айви была такой же, как они. Ура!

— Хотите увидеть ещё? — спросила Айви. Опустив ребёнка, она обернулась. — Вот мой друг, его зовут Сичел. Он умеет клонировать всё на свете.

Сичел кивнул. Это был взлохмаченный мальчишка того же возраста, что и Айви. Он тоже махнул рукой.

Айви превратилась в двух одинаковых девочек, затем — в трёх и в четырёх. Вскоре картинка оказалась заполнена маленькими Айви, и все они дразнились, изображая статуи в нелепых позах. Но, не удержавшись на месте, с хохотом падали.

Затем Ксандер пустился в обратный путь. Айви несла его на руках, пока он не мог идти сам; достигнув трёхлетнего возраста, он помахал ей на прощанье и зашагал самостоятельно. Принцессы решили немного за ним понаблюдать. Отдалённое прошлое выглядело привлекательным даже без Айви. Но в полосе каламбурных препятствий он заблудился. Плотный туман с не менее густыми джунглями преградили Ксандеру путь. Мелодия и остальные в страхе наблюдали, не имея возможности помочь ему выбраться. Он должен был найти дорогу назад, рассчитывая лишь на себя.

— Где я? — спросил он первое попавшееся создание.

— В той части Ксанфа, которая принадлежит планете Венере, — отозвалось безымянное создание, которое выглядело как сухопутный, покрытый облаками кракен. — Поцелуй меня. — Кажется, кракен оказался женского пола. К Ксандеру потянулись ласковые щупальца.

— Спасибо, — поблагодарил он, отступая обратно в полосу каламбуров. В следующий раз он вышел прямо на обжигающую лаву. К счастью, ноги зомби повышенной чувствительностью не обладали.

Приблизившись к другому существу, которым оказался гигантский огненный пёс, Ксандер снова поинтересовался: — Где я?

— Ты в той части Ксанфа, которая принадлежит планете Меркурию, — прорычал пёс. — И кажешься лакомым кусочком. — Он распахнул пасть и облизал клыки.

Ксандер поспешно попятился назад в каламбурную полосу, где им безжалостно занялись самые кошмарные каламбуры. Мелодия почти отвернулась; смотреть на это было невыносимо. В третий раз он ступил на сухую, покрытую трещинами землю. Разреженный воздух и космический холод навели Сима на мысль.

— Скорее всего, это Марс, — решил он. — Мама там была.

Наконец, Ксандеру удалось вырваться из объятий каламбуров и попасть в нормальный регион Птеро. Однако неожиданно для всех, включая себя, он постарел.

— Должно быть, забрёл дальше к западу, чем рассчитывал, — проговорила Грин. — Эти ужасные каламбуры кого угодно с толку собьют. Их скопления опасны.

В небе возникло несколько теней. Птицы. Нет, крылатые кентавры. Заметив сконфуженного человека, четыре красотки-кобылки спустились к нему.

— Где я? — спросил Ксандер.

— Ты на западе области кентавров, — ответила одна из них. — Представимся друг другу?

— Я зомби Ксандер, сын Зоры и Ксавье. Боюсь, я заблудился.

— Нас зовут Челин, Чен, Черин и Чел, мы жеребята кентавров Че и Синтии, — представила всех первая. — Мы поможем тебе найти дорогу домой, если расскажешь интересную историю.

Сделка состоялась, и, пока крылатые кентаврицы несли Ксандера к дому, он развлекал их рассказами о своих приключениях в недавнем прошлом, которые кобылки сочли чрезвычайно увлекательными. В этой точке им исполнилось от шестнадцати до девятнадцати, но жили они на десяток лет к западу от него, поэтому в полёте на восток становились моложе. Когда каждая пересекла двенадцатилетний рубеж, великолепные обнажённые груди кентавриц исчезли. Из-за того, что их тела снова стали жеребячьими, поубавилось и сил. Кобылки спустились и продолжали поочерёдно нести на себе Ксандера уже по земле. К счастью, от дома его отделяла очень тонкая полоска каламбуров, которую они преодолели без труда. В землях зомби кобылицам уже было по шесть-девять лет.

Самый лучший возраст для поедания печенья! Зельда вынесла им блюдо. Визит удался. Но трём принцессам требовался отдых. Птеро оказался весьма интригующим местечком, но жить здесь всегда Мелодии не хотелось бы.

Игрой и пением сёстры сотворили удобную вместительную палатку, в которой нашлись спальники и для Грин, и для зомби, и для кентавриц, залезли туда и расслабились.

Глава 9

Губительная встреча

Мелодия чувствовала себя свободно и неуютно по одной и той же причине. Тесные блузка с юбкой предоставили свежему ветерку ласкать некоторые части её тела, а солнышку — согревать их. Но девушка боялась предстоящего мужского взгляда, от которого те самые места наверняка покраснели бы.

— Я даже шага сделать не могу без того, чтобы не показались трусики, — пожаловалась она.

— Наверное, их тоже стоит убрать, — предположила Гармония.

Мелодия набрала в грудь воздуха для возмущённых протестов, но её опередила Ритмика: — Нет, они понадобятся, чтобы парализовать Сквернавца. Голыми ягодицами его не смутишь.

— Так говорит смехотворный Заговор Взрослых, — весело сказал Сим. На него, разумеется, трусики никакого эффекта не производили, так как птицы не могут скрещиваться с людьми. Давно уловив его суть, Сим находил Заговор весьма забавным.

— Пора претворить план в жизнь, — сменила тему Мелодия, пока сёстры не передумали. План был таков: парализовать Сквернавца видом её трусиков, чтобы в него проникла ничейная душа, и таким образом наделить его совестью. Под покровительством Фортуны девушки бы справились за час и вернулись бы на Птеро, к нормальному образу жизни.

— Сначала надо его найти, — напомнила Гармония.

— Что можно сделать с помощью волшебного гобелена, — заключила Ритмика.

Сёстры направились обратно к замку Ругна.

— Вы ни о чём не забыли? — поинтересовался Сим.

Они обменялись непонимающим взглядом.

— О чём мы могли забыть? — удивилась Мелодия.

— Вам нельзя показываться знакомым. Кто-нибудь наверняка вас опознает.

— Ой-ёй, — произнесла Гармония.

— Придётся нам снова превратиться в невидимок, — кивнула Ритмика.

При помощи игры и пения они опять стали невидимыми, как и Сим. Затем он отнёс девушек на крышу замка, и они, оставив его ждать там, тихо спустились на верхний этаж.

Там они обнаружили трёх маленьких принцессок, с дикими воплями носившихся по коридорам и игравших в фавнов с нимфами, при чём ни о каких празднованиях речи не шло. Им просто нравилось бегать и кричать.

— Мы действительно такими были? — задала риторический вопрос Мелодия.

— Наверное, — шёпотом согласилась Гармония.

— И всё ещё становимся, когда возвращаемся в этот возраст на Птеро, — улыбнулась Ритмика.

Появилась возмущённая принцесса Айви.

— Девочки! Набросьте на себя хоть что-нибудь!

— Ну-у-у! — хором запротестовали они и направились в свою комнату.

— Нашего отсутствия точно никто не заметит, — удовлетворённо заявила Мелодия.

— Демонята отлично справляются с нашими обязанностями, — согласилась Гармония.

— Метрия — тоже, — поддержала её Ритмика.

Айви с улыбкой оглянулась.

— Надеюсь, здесь нет незнакомых призраков, — громко отчеканила она в пустой коридор. — Не хватало ещё, чтобы наши призрачные слуги начали ревновать.

Мелодия осознала, что им лучше молчать, а то никакая невидимость не поможет избежать подозрений. Прикрыв рты ладошками, сёстры проникли в комнату с гобеленом, которая, к счастью, пустовала.

Они сосредоточились на Сквернавце, и через мгновение на картине появились лутаны, скачущие через ночь на лошадях и пересекающие границу Обыкновении. Бедные животные выглядели совсем загнанными, но лутаны не знали жалости.

— Не то, — поморщилась Мелодия. — Мы ищем Сквернавца.

Пейзаж изменился. Теперь гобелен показывал северо-запад Ксанфа, приграничную его область. Из Обыкновении в магические земли переходили животные: коты, коровы, лягушки и другие обыкновенские чудища, в огромных количествах.

— Это же Волна Животных, — поразилась Гармония. — Как человеческая, только состоящая из зверей.

— Но мы никогда о ней не слышали, — возразила Ритмика.

Затем на картине появился ничем не примечательный человек. Увидев животных, он исчез. Однако гобелен продолжил наблюдение за ним, и вскоре парень возник вновь: на самой границе, до того, как первое из животных вступило в Ксанф. Подтащив к тропе кучу бурелома, он тщательно перекрыл путь, чтобы ни один зверь не мог пройти.

— Это Сквернавец! — воскликнула Мелодия. — Увидел животных, отправился назад во времени и предотвратил их переселение.

— Он защищает Ксанф от вторжения? — изумилась Гармония.

— Нас не нужно защищать от животных, — покачала головой Ритмика. — Их потомство быстро привыкло бы к магии.

Над невидимой головой Мелодии загорелась невидимая лампочка.

— Он сделал это, чтобы помешать животным счастливо жить в Ксанфе!

— Какой скверный поступок! — разгневалась Гармония.

— Именно, — согласилась Ритмика. — Этим он и занимается. Вот почему мы должны его остановить.

— Но почему гобелен сначала показал нам лутанов? — спросила Мелодия.

— Может, он и к ним имеет отношение, — предположила Гармония.

Они проиграли сценку с лутанами ещё раз и обнаружили, что Сквернавец, проделав дыру во времени и пространстве, превратил путь лутанов в петлю и намеренно выпустил их из Ксанфа. Счастья это никому не принесло; без магии лутаны почувствовали себя не лучшим образом, но больше всех пострадали скакуны. Очередное скверное деяние.

— Гобелен показывает нам Сквернавца в разные моменты его жизни, — спохватилась Ритмика. — Но мы не знаем, когда всё это происходило. Нужно настроить его на настоящее время.

Гобелен услышал и понял принцессу, поскольку изображение изменилось снова. Теперь Сквернавца сопровождала кентаврица, которая вела его в убежище на опушке Мёртвого Леса. Затем она внезапно превратилась в умеренно симпатичную взрослую женщину.

— Что случилось? — спросила Мелодия.

— Наверное, это кентавр-оборотень, — попыталась угадать Гармония. — Меняется из человека в кентавра — и обратно.

— Но зачем она понадобилась Сквернавцу? — подняла бровь Ритмика.

Гобелен ответил и на этот вопрос. Женщина показала ему свои крапчатые трусики. Сквернавец отключился, но, как только она сняла их, вновь смог двигаться. Потом…

— Они вызывают аиста! — воскликнула Мелодия.

Однако, прежде чем им это удалось, женщина исчезла, и на её месте появилось толстое низкое дерево. Принцессы были ошарашены настолько, что попадали друг на друга — и на пол заодно.

Гармония поднялась первой.

— Она может превращаться не только в кентаврицу! Это метаморф.

— Должно быть, она просто дразнит Сквернавца, — заметила Ритмика, вставая. — Хотя мгновение назад казалось, что она не против вызвать с ним аиста.

Древесный ствол исчез; его сменила огрица. Они со Сквернавцем замерли в ожидании.

— Чего они ждут? — задала ещё один риторический вопрос Мелодия.

Тут опять появилась женщина, которая немедленно бросилась к Сквернавцу.

— Перемены не поддаются контролю! — догадалась Гармония. — Они ждали, пока она снова обернётся человеком.

— Как всё сложно, — покачала головой впечатлённая Ритмика.

Затем произошло нечто, ещё более странное. Деревья Мёртвого Леса стали оживать. На голых ветвях появились бутоны, листья и цветы.

— Он возвращается к жизни! — изумилась Мелодия. — Мёртвого Леса больше не существует.

— Но это же местная достопримечательность! — запротестовала Гармония. — Он стоял мёртвым десятки лет.

— Что позволяет отнести эту трансформацию к скверным деяниям, — сделала вывод Ритмика.

Но Мелодия так не считала.

— Скверным деянием была смерть леса от проклятия. Живые деревья в любом случае лучше засохших.

— Уверена, что он не собирался творить добро, — заметила Гармония.

— Может, это и не Сквернавец, — пожала плечами Ритмика. — Он ведь в тот момент отвлёкся на женщину-оборотня.

Логично.

— Наверное, он собирался предотвратить возвращение леса к жизни, — вымолвила Мелодия. — Но женщина-оборотень отвлекла его своими трусиками, и деревья всё-таки ожили.

— Но почему? — спросила Гармония. — Ведь прошло столько времени.

— Давайте посмотрим внимательней, — предложила Ритмика.

Гобелен сфокусировался на самом центре Мёртвого (ныне живущего) Леса. Там билось огромное сердце, и стояла девушка с пустой флягой. Отмотав время на картине назад, принцессы удостоверились, что именно девушка, опустошив флягу над древесным сердцем, вернула лес к жизни. Должно быть, во фляге содержался целебный эликсир, хотя его для такой работы было маловато.

Сёстры заглянули дальше в прошлое, следуя за Сквернавцем и метаморфом, и обнаружили нечто невероятное: женщина-оборотень нашла источник жизни, наполнив флягу его эликсиром. Уже после этого, повстречав Сквернавца со спутницей, отдала флягу ей и направилась в убежище с ним.

— Сквернавец обо всём знал и не пытался предотвратить? — удивилась Мелодия. — Уж не завелась ли в нём совесть без нашего вмешательства?

— Он всё ещё может передумать, — сказала Гармония.

— Возможно, он заключил с метаморфом сделку: она показывает ему трусики, а он не мешает ей спасать лес, — предположила Ритмика.

Принцессы решили отправиться к Мёртвому Лесу и встретиться со Сквернавцем до того, как он нарушит предполагаемое обещание. Тихо покинув замок, сёстры поднялись к Симу, который терпеливо ожидал их на крыше.

— Летим к Мёртвому Лесу, — сообщила Мелодия. — Только он уже изменился.

— Каким образом? — крикнул Сим, снявшись с места.

— Увидишь, — пообещала Гармония.

Вскоре они уже были на месте. Деревья внизу счастливо шелестели новыми кронами. Сконфуженный Сим сделал над ними круг.

— Я не вижу Мёртвого Леса, — крикнул он.

— Видишь, — отозвалась Ритмика. — Разве он не прекрасен?

— Но этот лес живой, — И тут Сим всё понял, поскольку был умнейшей из птиц. — Его восстановили!

— И мы здесь для того, чтобы убедиться, что он таким и останется, — кивнула Мелодия.

— Увести Сквернавца, прежде чем он всё отменит, — поддержала сестру Гармония.

— Потому что думаем, его невмешательство — лишь вопрос времени, пока он отвлекается на просмотр женских трусиков, — заключила Ритмика.

Теперь они кружились над великолепным Сердцем Леса, отсчитывавшем удар за ударом. На полянке едва хватало места, чтобы опуститься, не задев его. Сим аккуратно, по спирали, слетел на пятачок между деревьями. Вблизи Сердце впечатляло ещё больше. Оно билось мощно, но ровно, даря жизнь всему лесу. Но девушки с флягой здесь уже не было; вероятно, они разминулись.

— Мы отправимся на поиски Сквернавца пешком, — решила Мелодия.

— А ты можешь попробовать найти его сверху, — предложила Гармония Симу.

— Встретимся за лесом, — заключила Ритмика.

Сим кивнул, подпрыгнул, взмахнул гигантскими невидимыми крыльями и взмыл в воздух. Девушки ощутили мощный порыв ветра. Переждав его, они пустились в путь.

— Та девушка, скорее всего, снова присоединится к Сквернавцу, — сказала Мелодия.

— Значит, нам остаётся только следовать за ней, — согласилась Гармония.

— Давайте сделаем так, чтобы отпечатки её подошв светились, — придумала Ритмика.

Они запели, заиграли — и отпечатки небольших женских ступней на тропе стали источать свет, что значительно облегчило путь. Три невидимых принцессы не спешили; ждали, пока девушка воссоединится со Сквернавцем.

Потом они увидели двух молодых людей, которые шли в противоположную сторону.

— Может, они видели Сквернавца, — предположила Мелодия.

— Надо с ними поговорить, — кивнула Гармония.

— Значит, надо сделаться видимыми, — напомнила Ритмика.

— Пусть станет видимой только одна из нас, — из осторожности решила Мелодия.

— Ты, — сказала Гармония.

— Сейчас, — улыбнулась Ритмика.

Вновь обретя видимость, Мелодия направилась к двум юношам. При виде неё их почти парализовало.

О, нет! Она и забыла, как сёстры её приодели. Блузка с низким вырезом и супер-коротенькая юбочка, в которой опасно было поворачиваться к незнакомцам спиной, буквально вылетели из принцессиной головы. Девушка быстро вернула всё, как было.

Путники опомнились.

— Приветствуем тебя, скромная девица, — поздоровался с ней справа.

— Здравствуй, умеренно симпатичный молодой человек, — отозвался она. — Меня зовут Мел, и мой талант заключается в том… в том, чтобы казаться красивее, чем я на самом деле. — Врать принцесса не любила, но говорить сейчас правду было нельзя.

— Я Гео, — представился её собеседник. — А это мой брат — Граф. Мы близнецы, и знаем, где что находится.

— Но этот лес никогда раньше не видели, — добавил Граф. — Вот и решили его исследовать.

— Думаю, с этим я могу вам помочь, — сказала Мелодия. — Это Мёртвый Лес, чьё Сердце забилось и вернуло его к жизни.

— Мёртвый Лес! — поразился Гео. — Правильно, тут он и стоял.

— Но так отличался от этого, что мы просто не поверили своим глазам, — произнёс Граф.

— Мне тоже трудно в это поверить, — кивнула Мелодия. — Но я только что видела бьющееся древесное Сердце.

— Мы тоже должны проверить, чтобы убедиться, — заявил Гео. — Не то чтобы мы тебе не верили, не обижайся; просто мы обязаны видеть всё собственными глазами.

— Понимаю, — сказала Мелодия. — Не буду вас задерживать.

— А не хочешь ли составить нам компанию? — поинтересовался Граф. — Нам бы это понравилось.

— Спасибо, но пока я в компаньонах не нуждаюсь, — поблагодарила Мелодия. — Вы не видели девушку, которая шла этой же тропой впереди меня?

— Видели, — откликнулся Гео. — Хотя она и не была такой прелестной, как ты. Её звали Беккой, и ей всего четырнадцать. Славная, но слишком молоденькая.

— Постараюсь её нагнать, — и Мелодия продолжила путь.

— Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся снова, — крикнул на прощанье Граф.

— Кто знает, — пожала плечами Мелодия, не подписываясь на определённые обязательства. Да и к чему подписываться, если скоро она всё равно вернётся на Птеро?

— Жаль, что они ушли, — сказала невидимая Гармония, когда они остались одни.

— Такие симпатичные мальчики, — поддержала её Ритмика.

— Но их всего двое, — возразила Мелодия. — А нас — трое.

— И всё же надо поискать их на Птеро, — продолжала настаивать Гармония.

— Два свидания лучше, чем ни одного, — кивнула Ритмика.

Наступила очередь Мелодии вставить мнение, но тут произошло нечто странное и неприятное. Что-то завладело её телом! Девушка пыталась бороться, но соперница была куда более опытной и могущественной. Мелодия попробовала исторгнуть из себя крик, но чужеродный дух не позволил губам разжаться.

Да что же это, задавалась отчаянным вопросом принцесса в тщетных попытках сбросить с себя оковы.

«Я морская ведьма, малышка, и теперь ты принадлежишь мне».

Мелодия ужаснулась. Все думали, что страшная морская ведьма заперта в пруду Мозгового Коралла.

«Времена меняются, дитя. А теперь отдай мне все свои воспоминания, или я сделаю тебе очень больно».

Ужасный разум запустил невидимые щупальца в её мозг, словно какая-нибудь неизлечимая болезнь.

Мелодия сражалась, сопротивляясь изо всех сил, и тогда приступ невыносимой боли бросил её на колени.

— Мелодия! — воскликнула Гармония. — Что с тобой?

— Ты споткнулась? — озабоченно спросила Ритмика.

Рот Мелодии открылся против её воли.

— Всё в порядке. Да, просто споткнулась.

За неё говорила морская ведьма.

Принцессы помогли ей подняться. Мелодия хотела было закричать, предупредить их, но челюсть отказывалась повиноваться. Девушку опять накрыло волной боли, менее кошмарной, но боль есть боль.

«Я буду причинять тебе боль, пока не прекратишь это».

Да, морская ведьма была на это способна. Её дурная слава в своё время раскатилась по всему Ксанфу. Из уст в уста переходили истории о девушках, чьи тела ведьма подчиняла себе, пользовалась ими до тех пор, пока те не старели и не увядали, а затем убивала. Ужасней судьбу и представить трудно.

«Вижу, ты всё понимаешь, дитя. Давай же, открой свою память».

Несмотря ни на что, принцесса попробовала удержать память закрытой, но чудовищный разум морской ведьмы уже проник в неё, принеся с собой новые спазмы. Грязь и пошлость оказались почти так же непереносимы, как боль. Мелодия даже вообразить не могла такой уродливый разум, как этот. Отпрянула даже её душа.

«Ты с Птеро! — опешив, подумала ведьма. — Ты принцесса! Сама принцесса Мелодия! И вместе с тобой по Ксанфу невидимками путешествуют две твоих сестры. И большая птица. Что за собрание!»

Она выведывала секреты так же осторожно, как выцарапывала бы своими когтями почку из живого человека. Мелодия поняла, что пропала.

«Верно, малышка. Быть тебе моей вечно. А теперь расслабься, или мне придётся повторить наказание».

Мелодия борьбы не прекратила, и морская ведьма выполнила свою угрозу. Девушка сама толком не понимала, почему продолжает защищаться; она просто не могла сдаться этому чудовищу.

Тем временем сёстры озабоченно поглядывали на неё.

— Выглядишь так, будто в любой момент упадёшь в обморок, — тревожно заметила Гармония.

— Словно умираешь от боли, — обеспокоенно добавила Ритмика.

«Я накажу тебя позже», — мысленно пообещала ведьма и сосредоточилась на окружающем её мире. Рот Мелодии растянулся в улыбке: — Я чувствую себя отлично, милые сестрички. Так, мимолётное недомогание.

Мелодия никогда так не говорила и надеялась, что, заметив это, сёстры поймут, что перед ними совершенно другое создание.

«Значит, я буду говорить совсем, как ты, глупая девчонка, — пришла ответная мысль морской ведьмы. — Спасибо за совет».

Слишком поздно Мелодия осознала, что мысль следовало подавить, поскольку ведьма чересчур хорошо их улавливала. Её единственной надеждой были сёстры. Но даже если они почуют неладное, что с того? Как Гармония с Ритмикой устранят внутреннего паразита-духа? Нет, помочь себе она могла только сама.

«А ты учишься, детка».

Тело Мелодии двигалось всё с большей лёгкостью, и тревоги двух других принцесс постепенно улеглись. Они подошли к убежищу Сквернавца и Ксены, но те уже исчезли. Сияющие отпечатки Бекки вели дальше. Очевидно, сойдясь здесь, троица не стала ждать с моря погоды и отправилась по своим делам.

К принцессам снова трусил чёрный зверь на четырёх лапах.

«Опять этот тупой обыкновенский двортерьер, — подумала ведьма. — Шатается по всему Ксанфу в поисках дома. Осточертел уже».

Может, хотя бы пёс ощутит перемену в её запахе и обратит на это внимание сестёр?

«Забудь об этом, малышка. Физически моё присутствие почувствовать невозможно, ведь в твоём теле присутствует лишь мой дух. Глупая псина не способна уловить нечто подобное».

Кажется, она была права, потому что пёс миновал их и печально побрёл дальше.

Солнце всё больше клонилось к полосе горизонта.

«С местью подождём, — решила ведьма. — Этот хитрый бандит отменил более, чем одну мою девчонку. К новому столкновению надо подготовиться, как следует».

Но Гармония с Ритмикой продолжали идти к намеченной цели, встречу с которой ведьма хотела отложить. Поэтому она заставила тело Мелодии упасть снова.

— С тобой явно что-то не так, — нахмурилась Гармония.

— Лучше поискать место для ночлега, — поддержала её Ритмика.

Принцессы свернули, подыскивая уютное безопасное местечко. Девушки вновь обрели видимость, но спикировавший к ним Сим оставался незримым, поскольку иначе скрыть его яркое оперение и размеры было затруднительно. Послушному воле ведьмы желудку Мелодии пришлось усвоить колдовской пирог. Сестры никак это не прокомментировали. Ведьма поняла, что совершила ошибку; красивые юные принцессы не едят колдовские пироги, предпочитая персиковые и вишнёвые. Устроившись поудобней в ночном гнезде, она воспользовалась ртом Мелодии для того, чтобы тихо с ней побеседовать.

— Теперь времени у меня достаточно, чтобы изучить твою жизнь во всех подробностях, — сказала она. — Но какой с этого прок? Ты прибыла с Птеро, и твой жизненный опыт для меня бесполезен. Вернуться туда я тебе точно не позволю. Поэтому сперва отделю тебя от сестёр. Скорее всего, сегодня же ночью, когда они уснут.

Мелодия боялась, что Гармония с Ритмикой никогда не поймут, что случилось. Решат, что она поднялась ночью отойти за кустик или же услышав чей-то зов, и по пути заблудилась.

— Вы, принцессы, такие наивные, — молчаливо заметила ведьма. — Полагаю, ваша доверчивость проистекает из мира фантазий, где вы так долго жили.

Не исключено. Им недоставало опыта обитания в Ксанфе, где время и география имели мало общего, а люди не могли менять свой возраст с той же лёгкостью, что на Птеро. Девушки не ожидали встретить кого-то столь умного и коварного, как морская ведьма.

— Ну, хватит уже твоих унылых раздумий, — решила та. — Мне придётся бодрствовать, пока принцессы не заснут, поэтому расскажу-ка я тебе свою историю, которая в сто раз интересней твоей. — И она погрузилась в воспоминания о своей молодости, пришедшейся на одно из тысячелетий до появления Мелодии на свет. Саму ведьму аисты принесли в минус две тысячи двухсотом году. — Тогда мы вели обратный отсчёт, — пояснила она. — Потому что всё это происходило до первой официальной колонизации Ксанфа людьми, от которой берёт начало ваша система летосчисления. Я была совсем девчонкой до минус две тысячи сто девяностого года и женщиной — потом. Не очень-то мне это нравилось. К примеру, я понятия не имела, что владею магией. Я была дочерью двух настоящих людей из Первой Волны. Являясь урождёнными обыкновенами, они талантами не обладали и даже не подозревали о том, что может быть иначе. Разумеется, позже — при обнаружении любовных источников — начались скрещивания людей с другими видами, и аисты стали доставлять кентавров, гарпий, морской народец, наг, сфинксов, огров, гоблинов, эльфов, фавнов, нимф, фей, бесов, гномов, оборотней, скелетов, вампиров, а также множество других полукровок, которые населили Ксанф, превратив в тот, каким мы любим его сегодня. Но полу-и четвертькровки предпочли молчать о своих корнях, не желая признавать, что своим происхождением все они обязаны людям. Недавно мне даже довелось повстречать девчонку-драконессу, чей отец стыдился её перед другими драконами. Но всё это тогда ждало нас лишь в будущем, а в то время мы просто пытались выжить в странной магической стране.

Словами ведьма не ограничилась. По мере того, как она говорила, перед внутренним взором Мелодии возникали картины древнего мира, будто сама она превратилась в морскую девочку, как тогда называли морскую ведьму — из-за того, что та жила на берегу и собирала красивые ракушки, которые можно было обменивать на более нужные вещи. Она была довольно тощей девочкой с непослушной гривой и глазами цвета морской волны.

В день, когда ей исполнилось десять, она, как обычно, вышла на сбор даров моря и нашла несколько замечательных раковин. Принесла их домой, думая, что обрадует сурового отца, но на пороге столкнулась с матерью, чьи глаза были наполнены слезами.

— Дочь моя, сегодня твоего отца поджарил и съел дракон, — сказала она. — У меня больше нет денег на твоё содержание.

— Но куда же я пойду? И что мне делать? — жалобно спросила морская девочка.

— Я должна буду продать тебя Зеленорогу, — грустно ответила мать. — Заплаченные за тебя деньги помогут выжить мне, а он позаботиться о тебе… в своей манере.

— Зеленорогу! — в ужасе воскликнула морская девочка. — Но он даже не человек, а лепрекон!

— Нет, он просто так выглядит, — отозвалась мать. — К несчастью, мыслит он, по большей части, по-человечески. Некоторое время он положил на тебя глаз, и сейчас ты отправишься к нему, чтобы исполнять все его желания.

— Откуда мне знать, чего он захочет? Он всегда говорит загадками.

— Уверена, что ты поймёшь, — поёжилась мать.

— Как мне его найти? Он скрывается в чаще самого тёмного леса.

— Он пошлёт за тобой повозку.

Затем, со слезами на глазах, она обняла морскую девочку и отослала её прочь, дав в дорогу лишь половинку электронного печенья, которым её также снабдил Зеленорог. Выйдя из деревни, девочка съела печенье. Оно сгорело прямо у неё во рту, а ток вдохнул в неё новую жизнь.

Вскоре прибыла и повозка, ориентируясь на посланный печеньем сигнал. Несмотря на то, что большинство людей магией не обладало, из вещей она прямо-таки сочилась, и магия печенья заключалась в том, чтобы указывать на съевшего его человека, открывая владельцу печенья все его секреты. Если бы морская девочка об этом знала, она бы скормила печенье василиску.

Повозка оказалась богатой. Вообще-то она чрезвычайно напоминала огромную, выдолбленную изнутри тыкву, чем в действительности и являлась. Подкатившись к девочке, она остановилась вместе с чудищем, которое её тянуло. Жёлтая дверца распахнулась.

Морская девочка заколебалась.

— Эта богатая карета не может быть предназначена мне, — усомнилась она вслух. — Я просто безвестная сирота.

— Это временно, — буркнул кучер.

Успокоившись, она залезла внутрь, и повозка покатилась в чащу самого тёмного леса. Когда деревня осталась далеко позади, морская девочка немного поплакала. Но она рыдала бы куда дольше, если бы знала, что никогда больше не увидит своего любимого моря. Не в этой жизни.

Она боялась предстоящей встречи с Зеленорогом, поскольку едва его знала. Если бы они были знакомы ближе, морская девочка наверняка потеряла бы от ужаса сознание.

Поездка была нелёгкой; по пути им довелось столкнуться с гигантскими крысами из Обыкновении, где в них никто не верил, и другими жуткими зверями. Некоторых кучер хлестал кнутом, от других удалось оторваться, так бешено понукал он своего монстра. Каждый раз при этом карета так тряслась, что почти разваливалась. Морскую девочку тошнило, и она отчаянно желала, чтобы они поскорее приехали. Но если бы только она знала, что ждёт там, в конце, её бы точно вырвало.

Наконец, повозка дёрнулась и остановилась в чаще самого тёмного леса.

— Приехали, — нелюбезно буркнул кучер. — Слазь.

Она выбралась из кареты, и та поспешно укатила прочь. Морская девочка оказалась перед ветхой лачугой, скрывавшейся в глуши и сумраке леса. На пороге стоял, поджидая её, Зеленорог.

— Вот и ты, — поприветствовал он девочку. — Мать рассказала, чего я от тебя хочу?

Все, что морская девочка знала, — это то, что она не хочет ничего знать о его желаниях. Поэтому сделала отчаянную попытку вырваться.

— Это правда, что ты всегда загадываешь людям загадки и отпускаешь на свободу тех, кто назвал правильный ответ?

— Правда лишь наполовину, — ответил он. — Каждый, кто угадывает верно, получает от меня бесценный, неописуемый жизненный опыт.

— Так почему бы тебе не загадать её мне?

— С тобой всё иначе, — покачал он головой. — Я купил тебя у твоей вдовы-матери. Жаль, что твоего отца сожрал дракон.

— Откуда ты знаешь, что это был дракон? — храбро потребовала ответа морская девочка, стараясь потянуть время ещё чуть-чуть.

На сей раз он, следуя собственному правилу, он ответил загадкой.

— Кто, по твоему мнению, дракона послал?

— Ты? — спросила она, приходя уже в настоящий ужас.

— Кто же ещё, сладкая девочка?

Сладкая? За его спиной она разглядела огромный котёл в очаге. Во рту опять появился кисловатый привкус.

Очередная попытка освободиться: — Разве я не заслуживаю загадки?

Он нахмурился.

— Ладно, всё равно это не имеет значения. Никто ещё не отвечал правильно. Вот моя загадка: где мой зелёный рог?

— Что будет, если я отвечу неправильно?

Одно из трёх. Либо я заколдую тебя так, что ты никогда больше не сможешь пить молоко, либо искривлю твои ножки буквой «О», либо сварю тебя в своём котле. И знаешь, я уже сделал выбор, поскольку время ужина близко.

Морская девочка не посмела думать, чтобы не ответить неправильно, и сказала наобум, указывая на него: — Вот твой зелёный рог.

— Проклятье! — выругался он. — Верно.

Она обрадовалась, как дурочка.

— Какая же бесценная награда меня ждёт? Что за неописуемый жизненный опыт?

— Я женюсь на тебе.

Как же она ошибалась, считая, что нет судьбы кошмарней, чем быть сваренной в котле.

— Я передумала, — быстро сказала девочка. — Беру ответ назад.

— Слишком поздно. Я всегда держу слово. Наш брак неизбежен, мы поженимся немедленно, и я буду отвратительно обращаться с тобой до конца твоей жизни. Твоё бесполезное существование станет ещё и жалким, но ведь это можно сказать о любом браке. Раздевайся.

Ещё хуже.

— Но мне всего десять!

Он изумлённо взглянул на неё: — И что?

— А как же Заговор Взрослых?

— Его ещё не изобрели. Сейчас минус две тысячи сто девяностый год, помнишь?

Она поняла, что выхода нет. Вот так морская девочка вышла замуж совсем юной и ненавидела каждый момент этого брака, потому что Зеленорог оказался отвратительно жестоким карликом, который заставлял её бесконечно работать по дому до тех пор, пока её пальцы не стирались до крови. Как только это произошло, разумеется, она больше не могла выполнять свои обязанности или даже самостоятельно есть, и вскоре скончалась. Ужасная жизнь.

Но даже смерть не принесла ей отдохновения, поскольку душа не нашла подходящего для себя места. Беспокойный дух продолжал блуждать по окрестностям. Она наблюдала за обычными людьми, занимавшимися своими делами, и завидовала им. По крайней мере, их жизни можно было назвать достойными, не то что её собственную. У их детей обнаруживались магические таланты — взрослые ещё не понимали этого, но находились к тому близко. Обычные люди могли владеть магией!

Однажды она увидела молоденькую красотку с перспективами на счастливый брак и всё остальное в том же роде. Своё сердце она носила на рукаве, где каждый мог увидеть его биение. Морская девочка не устояла; она просто обязана была разделить с красавицей её жизнь, пусть даже не совсем по-настоящему. Подлетев к девушке, она захватила её тело.

Внезапно душа закрепилась в новом теле не хуже, чем в предыдущем; теперь оно принадлежало ей целиком, послушно откликаясь на любое желание. Она сама стала той девушкой!

Морской девочке понадобилось некоторое время — минут пять, — чтобы осознать, что в этом и заключается её магический талант. Она могла овладевать чужими телами после смерти! А значит, проживать жизнь заново столько, сколько заблагорассудится.

Но брак с Зеленорогом безнадёжно отравил для неё обычное существование. В душе скопилось огромное количество горечи, которая выветрилась бы не ранее, чем через несколько жизненных циклов. Поэтому сперва она решила отомстить.

Покинув деревню красотки, она отправилась в убогое жилище Зеленорога.

— Эй, негодяй! — крикнула она, едва шагнув за порог. — Ну-ка, неси сюда свой карликовый зад!

Красота девушки Зеленорога потрясла.

— Что тебя ко мне привело? — спросил он почти любезно, поскольку обычно привлекательные женщины внимания на него не обращали.

— Разве ты не мастер загадок? — спросила она, заранее зная ответ.

— Он самый. Ты пришла, чтобы отгадать загадку?

— Нет. Не для этого. Чтобы выйти за тебя замуж.

Он едва мог поверить в такую ослепительную удачу. Конечно же, они поженились, и в первую брачную ночь она накормила его пирогом дикой времяники. После празднования карлик влюбился в молодую жену по уши. Так, что беспрекословно выполнял любое её желание.

Этого она и добивалась. Впереди её ждала целая жизнь, и она могла мстить Зеленорогу ежедневно. Она заставляла его страдать, пока, наконец, он не покончил с собой от отчаяния, бросившись навстречу голодному дракону. Морская девочка овдовела.

Однако горечи в её душе ещё оставалось порядочно. Она вышла замуж за другого мужчину, с которым обращалась похожим образом. Доведя до самоубийства и его, перешла к третьему. Но к тому времени горечь переросла в испорченность, затронувшую не только душу, но и тело. Девочка стала выглядеть, как ведьма. Захомутать третьего мужа оказалось нелегко, четвёртого — невозможно. Внешность уже не позволяла.

Горечь усилилась, когда ведьма осознала, что упустила, по меньшей мере, одного приличного мужчину, который мог бы обеспечить ей райскую жизнь, предоставь она ему такой шанс. Она поклялась, что больше этого не повторится. Затем утопилась, душа вырвалась на свободу и занялась поисками не только подходящих мужей, но и подходящих женских тел. Ведьма хотела выглядеть юной и прекрасной всегда. Свою мечту она привела в исполнение, захватывая тела десятилетних девочек, которые в течение нескольких лет становились настоящими красавицами. Затем её уродливая душа портила тело, она убивала его и перелетала в новое, которое к тому времени как раз успевало созреть. Свою формулу успеха ведьма обрела.

Странно, но горечь с испорченностью лишь росли. Через несколько веков у ведьмы пропало желание от них отделываться. Ей нравилось, когда её называли морской ведьмой и боялись. Остальное — в погоне за исполнением собственных желаний — её не интересовало.

— Так продолжается и по сей день, — завершила она. — Хотя раньше мне не приходилось столько потеть, чтобы захватить новое тело. Вот почему от Сквернавца надо отделаться.

Сквернавец! Морская ведьма каким-то образом перешла дорогу и ему?

Ведьма удивилась: — Что тебе о нём известно?

Мелодия не знала, к чему это приведёт, но скрывать мысли от морской ведьмы всё равно не получалось. Да, она знала о Сквернавце, и прилетела сюда с той же целью. Им требовалось обезвредить Сквернавца, прежде чем он сотворит что-нибудь поистине кошмарное.

— Значит, мы обе хотим от него избавиться, — поразилась ведьма. — Ну, я отомщу ему за нас обеих. Ты принцесса с отличным телом. Это ему-дураку и надо. Я выйду за него замуж, заставлю страдать и доведу до самоубийства за предельно короткий срок.

Но Мелодии совсем не хотелось выходить за Сквернавца замуж.

— Вытри слёзы, детка. Выбора у тебя нет. Я поступлю так, как решила. Сначала восстановлю твой первоначальный облик, чтобы он сразу понял: перед ним принцесса. А потом его обворожу, что с твоим телом и моим опытом тоже не будет сложно.

Мелодия поставила на себе крест.

Глава 10

Скверная сделка

Сквернавец пребывал в непривычном для себя состоянии: довольстве. Ему не только удалось забраться в трусики, они ещё и принадлежали приличной девушке, учитывая все обстоятельства. Теперь Ксена пошла своим путём, а они с Беккой направлялись к очередному источнику беспорядков.

На сей раз невидимый запах шёл от группы существ, напоминающих демонов, которые копали яму.

— Кто вы? — обратился к ним Сквернавец. — Или что?

Одно из существ подняло взгляд.

— Здравствуй, смертный. Я Джордж, это моя сестра Джорджия и мой младшенький, Джерри. Мы джинны.

— Все имена начинаются на «Дж», — пробормотала впечатлённая Бекка.

— Любопытно, — отозвался Сквернавец со скучающим видом. — И чем вы занимаетесь?

— Выкапываем драгоценный джеод, который нашли по чистой случайности, — гордо поделился Джордж. По мере того, как он говорил, земля продолжала осыпаться с камня, и вот он показался целиком, сверкая боками.

— Выглядит, как обыкновенный валун, — пренебрежительно хмыкнул Сквернавец.

— О, нет, он совсем не обыкновенный, — возразил джинн. Он постучал по камню костяшками пальцев, и тот послушно развалился надвое. Над каждой половиной появилось трёхмерное изображение прекрасного пейзажа.

— Это наш давно утраченный дом, — грустно сказала Джорджия. — Теперь он существует лишь внутри особенных камней: джеодов. Мы искали его целое столетие и, благодаря невероятной удаче, наконец нашли.

— Мы могли бы проискать ещё столетие, — кивнул Джерри. — и не найти второй. Они чрезвычайно редки.

— Что за удача привела вас к нему? — искренне заинтересовалась Бекка.

— Я увидел слабый отблеск от его поверхности в солнечном луче, — с готовностью поведал Джордж. — Если бы в этот момент я не посмотрел в нужную сторону, точно бы его упустил.

— Теперь мы сможем расслабиться, — добавила Джорджия. — И погрузиться в его особую красоту, ностальгируя о покинутом доме.

— Но почему бы вам просто не отправиться домой, раз вы так по нему скучаете? — непонимающе спросила Бекка.

В глазах Джерри заблестели слёзы.

— Это невозможно, — ответил он. — Он уничтожен ужасным ураганом.

— Похоже на работу Весельчака, — сочувственно заметила Бекка. — Худшего из всех облаков.

— Верно, он и был, — согласилась Джорджия. — В действительности он обладает демонической природой. Королева демонов так рассердилась на постоянные нарушения этикета с его стороны, что обрекла его на материальную форму в течение трёх последующих лет и девяти месяцев. Но срок наказания давно закончился, и Весельчак снова вернулся к прежней жизни, в то время как мы продолжаем искать способы хоть как-то восстановить наш дом, — Джорджия взглянула на панораму в половинках камня. — По крайней мере, теперь мы знаем, к чему стремиться.

— Королева демонов настолько могущественна? — поразилась Бекка.

— О, да, — кивнул Джерри. — Она могла бы превратить короля Дора в дортуар, если бы того пожелала.

Сквернавец услышал достаточно. Схватив Бекку за руку, он скользнул в лимб и отправился на час назад — к моменту, когда джинны ещё не успели заметить отблеск.

— Я бы спросила тебя о том, что ты собираешься делать, если бы это не было так очевидно, — кисло заметила Бекка.

— Ты согласилась не вмешиваться, — напомнил он девушке.

— Лучше бы не соглашалась.

Сквернавец поднял палку и тщательно замазал грязью выступавшую из-под земли часть камня. Затем утрамбовал грязь, снова взял расстроенную Бекку за руку и вернулся в настоящее.

Джинны исчезли. Миновали это место, не задерживаясь.

Джеод оставался скрытым; вероятно, теперь его не обнаружат никогда.

Удовлетворённый Сквернавец пошёл дальше. Бекка молча следовала за ним.

Следующим им попался человек, возившийся с какими-то конусообразными предметами.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Бекка.

— Не старайся, — бросил Сквернавец. — Хаосом тут не пахнет.

— Значит, и уничтожать ты ничего не будешь, — парировала она.

— О, никто и не подумал бы это уничтожать, — отозвался мужчина, который услышал их пикировку. — Это особый таймер, созданный из песочных часов.

— Таймер? Разве песочные часы и без того не отсчитывают время?

— В этой склянке — смесь из быстрого и зыбучего песков. Меняя их пропорции, можно добавлять себе сколько угодно времени.

— Отлично! — воскликнула девушка. Но Сквернавец упрямо потащил её вперёд, где их ждал очередной источник хаоса. По крайней мере, так ему казалось; ментальный запах отличался от обычного, но был очень силён.

По тропе к ним шла загадочная зеленоволосая принцесса, виденная им на картинке кентавра. Даже более восхитительная, чем в самых смелых мечтах Сквернавца. Крепкие грудки в низком вырезе блузы слегка покачивались при каждом шаге, а коротенькая юбочка едва прикрывала трусики. И девушка улыбалась ему.

— Это принцесса! — прошептала потрясённая Бекка. — Даже маленькая корона на голове есть!

Принцесса смело подошла к ним.

— Привет, — весело поздоровалась она. — Я принцесса Мелодия. В Ксанфе с четырёхдневным визитом. Ты кажешься интересным человеком.

На мгновение Сквернавец потерял дар речи. Отчасти потому, что никак не ожидал, что она первой обратится к нему, отчасти — потому что с такой близости мог заглянуть в глубину её декольте.

В разговор вступила Бекка.

— Привет, принцесса. Я Бекка, а это… он зовёт себя Скороходом.

— Какой симпатичный скороход, — улыбнулась Мелодия. — Думаю, я его поцелую. — Она шагнула вперёд и прижалась чарующими тёплыми губами к его губам.

Вместе с даром речи Сквернавец утратил и всё остальное. Его охватило чувство, будто ангелы перенесли его в рай. Лишь проблеском сознания он улавливал их обеспокоенные голоса и ощущал прикосновения.

— О ужас, он потерял сознание! — испуганно воскликнула принцесса. Она прикасалась к нему своими чудесными пальчиками, приподнимая с земли голову и выравнивая обмякшее тело.

— Думаю, он просто удивился, — озадаченно произнесла Бекка. — Но мне ещё не доводилось видеть, чтобы кто-то изумлял его до обморока.

— Наверное, эффект взрывной помады, — смущённо спохватилась принцесса.

— От чего?

— Не бери в голову. Кто ты ему?

— Добрый волшебник послал меня ему помогать, что я и пытаюсь делать, хотя мне это и не особо нравится. А ты как сюда попала?

— Это моё дело, малышка. Думаешь, я ему нравлюсь?

— Уверена в этом, — ответила девушка. — Мы уже видели тебя в его будущем. Он… Кажется, тогда он и начал в тебя влюбляться. Но мы не знали, кто ты такая.

— Я же сказала вам: я принцесса Мелодия.

— Но это невозможно! Ей всего четыре года.

Последовала пауза. Затем голос принцессы слегка изменился.

— Уже нет. Я прибыла с Птеро и заняла место юной принцессы, чтобы мы обе могли посетить миры друг друга. Мне двадцать один год, и я считаю Сквернавца красавчиком.

— Откуда тебе известно его имя? — требовательно спросила Бекка. — Я же представила его Скороходом.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, детка, и рискуешь получить ответы, которые тебе не понравятся.

— Ты морская ведьма! — воскликнула Бекка. — Я бы узнала тебя в любом обличье.

И Сквернавец понял, что она права. Принцесса из его грёз наконец пришла, одержимая врагом. Какая ирония!

— Ну, на этот раз я не сбегу, ты, вынюхивающее отродье! Если попытаешься что-нибудь ему сказать, я сорву с тебя этот идиотский венок и снова захвачу твоё тело!

Угроза оказалась эффективной; девушка поспешно прикрыла рот рукой.

Сквернавец решил сыграть в дурачка, чтобы морская ведьма не поняла, что он всё слышал. Он застонал и пошевелился.

— О, бедняжка, — заворковала над ним принцесса. — Позволь помочь тебе подняться. — Приобняв Сквернавца за плечи, она придала ему сидячее положение. На ноги его это не поставило, зато теперь голова и плечи опирались на её мягкую грудь.

Сквернавец испытывал смешанные чувства. С одной стороны, прикосновения ему нравились; с другой — он ненавидел это признавать, но в действительности его обольщала морская ведьма. Он имел представление о том, как она действует: захватывает юное и красивое женское тело и соблазняет мужчину, которому хочет навредить. За тысячу лет её жизни пострадало множество мужчин, так или иначе перешедших ей дорогу. Ведьма довела до самоубийства всех. Вешаться, топиться или кидаться в пасть голодного дракона Сквернавцу не хотелось, но он был уверен в одном: морская ведьма способна сделать его жизнь жалкой и ничтожной.

Если бы только удалось встретиться с этой прелестной молодой принцессой, когда она была самой собой! Разумеется, он мог отменить одержимость и спасти её от ведьмы. Она воспылала бы благодарностью, а от этого уже и до любви недолго. Но существовала одна значительная проблема: девушка не вспомнила бы спасения. Бекка единственная помнила все отменённые события. И лишь потому, что добрый волшебник снабдил её соответствующим заклинанием. Вряд ли он обеспечил бы им и принцессу заодно.

Сквернавец поднялся на ноги и неуверенно покачнулся.

— Что случилось? — сонно спросил он у Бекки.

— Принцесса Мелодия поцеловала тебя, и ты упал в обморок, — ответила девушка.

Это было правдой; поцелуй оказался мощным. И теперь он знал почему: Сквернавцу доводилось слышать о взрывных помадах, которые укладывали на землю тех, кого целовали их обладательницы, а ведьма только что о ней упомянула. Раньше Сквернавец был просто заинтригован очаровательной принцессой; сейчас он потерял от неё голову. Поцелуй заставил все его мысли летать вокруг Мелодии и страстно жаждать продолжения «банкета».

Ведьма явно пришла подготовленной. Он отменил предыдущие её действия, поэтому теперь она вела себя осторожней. Захватила тело, перед которым он не мог устоять и бомбанула его поцелуем. Она хотела приковать к себе внимание Сквернавца — и добилась этого.

К счастью, об отсутствии у него души ведьма не подозревала. Он был способен испытывать простые эмоции, но не такое сложное чувство, как любовь. Жениться на принцессе Сквернавцу хотелось по чисто практическим соображениям: чтобы добиться славы, признания, праздной жизни и возможности вызывать аистов, пока не надоест. То, что Бекка сочла любовью, на самом деле было лишь страстью. Поэтому сделать его рабом любви у морской ведьмы не получилось бы.

И всё же причинить вред она могла. Каждый раз, как Сквернавец отменял её захват, ведьма возвращалась в теле новой жертвы, и если бы вдруг решила, что он не стоит потраченных усилий, что мешало злыдне захватить тело огрицы и просто схрумкать его? Поэтому, как только она начала проявлять осторожность в общении со Сквернавцем, он решил ответить тем же. Ведьма была опасна.

Значит, надо подыграть ей, пока не выявится её слабое место. А пока пора уже перестать изображать сонливость и как-нибудь отреагировать.

— Я потерял сознание, — согласился Сквернавец.

— Бедняжка, — сочувствующе повторила принцесса. — Дай-ка, я тебя утешу. — И обняла.

Это было очень приятно, и Сквернавец обнял девушку в ответ. Просто не мог удержаться; руки сами сомкнулись на её тонкой талии. Но это означало, что за её спиной он мог подавать сигналы Бекке, а она — ему.

Бекка подняла маленький листок бумаги, на котором были нацарапаны два слова: «МОРСКАЯ ВЕДЬМА». Затем быстро опустила.

Следовательно, ведьмина угроза не испугала её. Дождавшись подходящей минуты, девушка всё-таки его предупредила. Из неё действительно получилась хорошая помощница. Сквернавец оценил поступок, даже несмотря на то, что обо всём догадался и сам. Теперь об опасности знали оба. И, конечно же, Бекка понимала причину, по которой он колебался с немедленной отменой ведьминского захвата. Врага следует изучить вблизи — для того, чтобы в очередной раз прогнать её уже с концами. Сквернавец мог позволить себе тянуть время, пока она не поймёт, что ему всё известно.

Однако это проблему не решало. Как избавиться от морской ведьмы, чтобы она не вернулась в более опасном облике, а заодно не испортить отношения с принцессой? Потому что он не хотел потерять принцессу. В ней было всё, чего Сквернавец когда-либо желал, и лучшей возможности завоевать её сердце может не представиться.

Придётся продолжать в том же духе, пока что-нибудь не заставит его действовать, и ждать: вдруг морская ведьма выболтает, как её можно одолеть. Лучшего шанса тоже не подвернётся.

Тем временем принцесса всё ещё не размыкала объятий. Она была невероятно мягкой и податливой. Но если поддаться страсти, ведьма выиграет. Сквернавец не мог себе позволить крутить шашни с принцессой, пока её не освободит. Но для начала следует освободиться самому.

— Это место слишком… слишком открытое, — сказал он.

Ведьма крепко сжала его напоследок и неохотно выпустила.

— Я знаю, где есть подходящее укромное местечко, — промурлыкала она.

В её словах Сквернавец не усомнился, но по вышеперечисленным причинам решил туда не идти. Тем более, если принцесса когда-нибудь узнает, как он развлекался с её телом, пока она не могла его контролировать, то в жизни ему этого не простит. Но как избежать соблазна, не вызвав подозрений ведьмы?

Вмешалась Бекка.

— Скороход, у тебя нет на это времени. Тебе надо что-то отменить.

— Нет, не надо, — рявкнула на неё ведьма, чем выдала себя снова. Принцессе не могло быть известно, кто он, и чем занимается. — Я покажу тебе кое-что, гораздо более интересное.

Но Сквернавец поспешно схватился за протянутую Беккой соломинку.

— Нет, она права. Мне надо что-то отменять ежедневно. И я должен заняться этим прямо сейчас, — Ложь, но весьма необходимая. Поведётся ли ведьма на неё?..

— Какой огромный потенциал! — восхитилась принцесса-ведьма, проглотив наживку. — Единственное, чего твой талант действительно достоин. И только я знаю, где найти великолепный источник хаоса.

Ещё один тревожный звоночек, которым она выдала бы себя с головой, не сделай этого раньше. Откуда Мелодии знать о природе его таланта? Слово «отменять» смутило бы настоящую принцессу, но морская ведьма отлично его поняла.

— Где? — осторожно спросил он.

— На Приятельском острове! — заявила она. — Это один из временных ксанфских островов, который остаётся невидимым большую часть времени. Но я знаю, как туда попасть. Пойдём, красавчик; я стану твоей проводницей.

— Но море далеко отсюда, — возразила Бекка.

— Тогда ты отнесёшь нас к нему, драконесса, — приказала ведьма.

Соглашаться или нет? Существовал ли остров на самом деле или же являлся деталью хитроумного ведьминского плана? Придётся выяснить на собственном опыте. Сквернавец не привык к общению с теми, кто был хуже него самого.

— Ладно, полетели. Надеюсь, что потрачу время не зря.

В действительности упоминание о великолепном источнике хаоса взволновало Сквернавца почти так же, как перспектива жениться на очаровательной принцессе.

Он взглянул на Бекку, которая выглядела неуверенной.

— Я не могу лететь с двумя седоками, — покачала она головой.

— Но быстро передвигаться по земле можешь, детка, не правда ли? — поинтересовалась принцесса. — Это нас устроит.

Бекка поколебалась ещё немного, будто на уме у неё были и другие возражения, но в конце концов всё-таки превратилась в дракона. Сквернавец помог принцессе взобраться на спину крылатого ящера, затем устроился позади неё и подложил сорванные с куста подушки под своё и принцессино мягкие места. Она сидела впереди: близкая, тёплая и необычайно желанная.

— На запад, — непререкаемым тоном велела принцесса. Затем слегка откинулась назад, чтобы его касаться. — Обними меня, а то упаду, — промурлыкала она Сквернавцу. Аромат её тела и духов будоражил воображение.

Сквернавец хотел было отодвинуться подальше от искушения, но просьба его остановила. Поэтому он приобнял девушку и ещё раз ощутил, насколько зовущее её тело. Если бы только принцесса была настоящей!

Драконесса приостановилась; ей явно не нравилось происходящее на спине, — но потом задвигалась опять. Она выбирала дорогу, петляя между деревьями, и проделывала это достаточно быстро. Однако поездка оказалась тряской, и принцесса в объятиях Сквернавца покачивалась. Её волосы щекотали его лицо.

— Держи меня крепче, чтобы не свалилась, — шепнула девушка. Он вынужден был выполнить и эту просьбу, хотя руки теперь так и чесались опуститься ниже талии. Принцесса, как нарочно, слегка подскакивала на подушках. Хотя Сквернавец точно знал, что она и делает это нарочно в попытке его соблазнить, и противостоять ей становилось всё сложнее.

Время растянулось в вечность. Она была так близко, прямо у него в руках, и одновременно — так опасна. Сколько он ещё выдержит эту пытку? Может, отменить одержимость прямо сейчас и попробовать произвести на принцессу впечатление другим путём? Но тогда мстительный дух ведьмы вновь окажется на свободе. И что она сделает дальше? Вдруг вернётся, чтобы убить принцессу? Нет, Сквернавец не мог рисковать. По крайней мере, сейчас местонахождение морской ведьмы было ему известно. Слишком хорошо…

— Сворачивай к югу, — приказала принцесса дракону. Бекка послушно изменила курс.

Принцесса полуобернулась, щекой почти коснувшись щеки Сквернавца.

— Мы уже близко, — двусмысленно улыбнулась она.

Ну, и проблема. Она действительно умела управляться с красивыми женскими телами, и Сквернавец был уверен, что простыми касаниями ведьма не ограничится. Наверное, она раз сто, не меньше, захватывала чужие тела и сводила мужчин с ума.

Они достигли берега. Впереди простиралось безмятежно спокойное море.

Дракон остановился. Они слезли с бугристой спины, и Бекка вернула свою привычную форму.

— Ну, и где же он? — спросила она, оглядываясь.

— Он появляется только по вызову, — отозвалась принцесса. — И я одна из немногих, кто умеет это делать. Видите, я нужна вам.

Заподозрила ли уже морская ведьма, что Сквернавец проник в её тайну? Это сделало бы её ещё опасней, поскольку она могла причинить ему вред до отмены одержимости. Однако предвкушение великолепного источника хаоса удерживало Сквернавца от действий.

— Ну, так вызови его, — почти вежливо предложил он.

Заложив два пальца в рот, принцесса пронзительно свистнула. Над морем заклубился туман, который принял очертания острова с деревьями и пляжем. Постепенно он уплотнился, и к суше от него протянулся брод.

— Я тоже умею так свистеть, — заметила Бекка.

Сквернавец посмотрел на неё. Он знал, что девушке хотелось отделаться от морской ведьмы как можно быстрее, и не возражал. Теперь, когда они нашли остров, нужда в опасной дамочке отпала.

— Они не любят гостей, — предупредила принцесса. — Я понадоблюсь вам, как проводница, и там.

— Думаю, мы и сами справимся, — запротестовала Бекка. Да, стоило её послушать и отменить ведьму. Разумеется, это означало, что им потребуется ехать до острова ещё раз, но, поскольку оба они помнили его расположение, это было нетрудно.

— А как вы справитесь с ложью? — поинтересовалась принцесса.

Бекка замолчала; ведьма безошибочно вычислила её слабое место. Прирождённые лжецы встречались нечасто. Как правило, людям мешала их собственная совесть.

— Я точно справлюсь, — ответил Сквернавец. Но, разумеется, хорошо знающий остров человек им бы пригодился.

Принцесса кивнула, видя, что победила, и ступила на мелководье.

Когда они добрались до острова, Сквернавец оглянулся. Теперь туманной казалась суша. Затем она рассеялась, и осталось лишь бесконечное море.

— Мы не сможем покинуть остров, — встревожилась Бекка.

— Сможем, детка, — не без удовольствия откликнулась принцесса. — Вот только выберем подходящий момент… А теперь идёмте знакомиться с туземцами. — Она направилась вперёд, отыскивая нужную тропу.

Бекка со Сквернавцем колебались. Принцесса-ведьма перехватила у них инициативу, и это заставляло нервничать обоих. Что их ждало на загадочном острове? Если отменить всё сейчас, он так и не узнает. Придётся подождать ещё немного.

Принцесса приостановилась и оглянулись.

— Идёмте же, — повторила она.

И они последовали за ней.

Впереди возник завиток дыма, из которого выступила большая мужская фигура. Демон.

— Кто вы? — удивительно вежливо спросил он. — Я деЖурный.

— Спасибо, Журный, — поблагодарила принцесса. — Я принцесса Мелодия. Это Сквернавец и Бекка. Мы пришли понаблюдать за вашей общиной.

— Добро пожаловать, все трое, — ответил Журный. — С радостью сопровожу вас в Приятельскую деревню. Доводилось ли вам посещать её раньше?

— Не совсем, малыш, — покачала головой принцесса. — Но мы слышали хорошие отзывы о ней и подумали, что лучше увидеть общину своими глазами. Вдруг захотим присоединиться.

— Почему бы и нет, — согласился демон. — Я поведаю вам о ней. Корни уходят в далёкое прошлое тысячелетней давности, когда земли Ксанфа были колонизированы впервые. Это невероятно интригующая история, и…

— Врёшь, — безапелляционно заявила принцесса. — Общину основали три года назад. До этого остров стоял пустым. Ты пытался нас обмануть.

— Как можно, принцесса. Всего лишь следовал своей природе.

— Дежурный, — поняла Бекка. — Он нас задерживает.

— Убирайся, демон, и пошли нам проводника получше, — велела принцесса.

Журный растворился в дыму, который тонким языком ушёл в небо. Затем на его месте появился другой демон.

— Да кто ты, **** ****, такая, чтобы нам приказывать? — раздражённо поинтересовался он.

Бекка испуганно зажала уши, но ведьма ничуть не испугалась.

— Я принцесса Мелодия. А ты что за *****?

Демон опешил.

— Мало в тебе от принцессы, если твой язык поворачивается произносить такие слова. Я смотрю на тебя сверху вниз.

— Я тебя узнала, — прищурилась принцесса. — Ты Дерзкий.

— И уж точно не к твоим услугам, — презрительно отозвался демон. — Ты и мизинца моего не стоишь.

— Тогда убирайся и отправь к нам кого-нибудь другого, — фыркнула принцесса.

— С какой стати я должен тебе подчиняться? — неприязненно поинтересовался Дерзкий.

Принцесса едва удостоила его взглядом, и тот быстро скрутился в дымовую спираль. Через мгновение перед ними появился третий демон. Этот казался удручённым горем.

— О, это ужасно! — простонал он. — Мне противна сама мысль о том, что вас придётся обманывать.

— И тебя узнаю, — кивнула принцесса. — Ты демон Пресс.

— Да, и я лишён какой-либо возможности остановить вас от вторжения в нашу общину. На что же мне надеяться?

— Ни на что, — отрезала принцесса. — Теперь убирайся и отправь сюда кого-нибудь более полезного.

Демон послушно завихрился и трансформировался. Новый демон заискивающе улыбнулся: — О, я так рад вам служить! Чем могу помочь?

— Привет, деПутат, — благосклонно улыбнулась ему принцесса. — Ты подойдёшь. Веди нас к общине.

— Я так об этом мечтал, ваше-ство! — Демон пошёл впереди, показывая дорогу.

Подход принцессы к демонам впечатлил Сквернавца. Они уж точно поняли, с кем имеют дело, и, судя по всему, их дороги пересекались не раз. Демоны не хотели связываться с морской ведьмой. Нечасто встретишь человека, который способен отдавать приказы демонам. Но, разумеется, обычным человеком её и не назовёшь. Пора бы уже отменить ведьму.

— Демоны — лишь первый заслон, — обронила принцесса. — У общины имеется и другие защитники.

— Откуда ты знаешь, если никогда здесь раньше не была? — поддела её Бекка.

— Была, детка. Просто витала в облаках, — откликнулась та.

Витала в облаках. То есть в образе духа, подыскивая тело для захвата. И, вероятно, многое повидала, что уже успела доказать. Пока присутствие ведьмы шло им на пользу. Она всё ещё требовалась им для преодоления остальных преград.

Дорожка вывела в живописную долину с приятной деревенькой в центре.

— Вот наша Приятельская Община! — объявил Путат. — Показать её вам — величайшая честь для меня. Уверен, что вы заходите присоединиться.

Вот только сам он почему-то не хотел, подумал Сквернавец. Наверное, наконец настал лучший момент для того, чтобы отме…

— А это ещё что такое? — спросила Бекка, показывая на солнце.

Сквернавец посмотрел вверх. Солнце светило очень ярко, но с его поверхностью творилось нечто странное. На нём тут и там будто лежали крохотные человеческие фигурки. Некоторые купали в языках пламени детей.

— А, это любители солнечных ванн, — пояснил демон. — Здесь, в Приятельстве, любят расслабляться, а на солнце тепло и приятно. Разумеется, мы пользуемся защитными лосьонами и кремами для загара, чтобы не сгореть.

— Как нам туда подняться? — вновь поинтересовалась Бекка. Любопытная девушка.

— У нас есть длинная лестница, — ответил Путат. — Хочешь взобраться?

— Нет, — запретил Сквернавец, уставший от бестолковой болтовни. — Пойдёмте уже в деревню.

— Конечно же, — согласился демон. — Я полностью к вашим услугам.

Они миновали пальму, в чьих пальцах оказался крепко зажатый календарь с узорами в виде времяники, и вошли в деревню на морском берегу. Жители занимались обычными делами, что удивило Сквернавца, поскольку они относились к разным видам. Демоны, кентавры, гоблины, наги и морской народец… никто здесь не держался особняком, хотя в Ксанфе все предпочитали общаться, в основном, со своими. Весьма необычное сообщество.

К ним подрысил кентавр-жеребец, сопровождаемый кобылкой своего вида. Сквернавцу пришлось отвести взгляд; зрелище соблазнительно покачивающейся груди кентавриц всегда выбивало мужчин из колеи.

— Меня зовут Цезарь, — представился жеребец. — Чем мы можем быть вам полезны?

— Покажите нам деревню, — попросила принцесса. — Мы думаем присоединиться к вашей общине.

Ведьма была права: враньё у неё выходило лучше, чем у других.

Кобылка захлопала в ладоши.

— Как чудесно! — искренне обрадовалась она. — Меня зовут Чарити. Охотно вам помогу.

Сквернавец не горел желанием беседовать с местными жителями. Он просто хотел выяснить, каким образом эта община появилась, и отменить её. Что, по его меркам, было обычной рутинной скукой.

— Познакомьтесь с Энн Чоус, — представил им Цезарь русалку, отдыхавшую в морской пене. Та подняла руку, чтобы помахать новоприбывшим. По бокам открылись рыбьи плавники.

— И Стратора, её мужа.

Перед ними снова заклубился дым.

— Но он же демон! — воскликнула Бекка.

— Разумеется, — кивнула Чарити. — Все наши пары смешанные. Это причина, по которой Приятельство возникло.

— Но мне показалось, что ты… и Цезарь…

— Мы родственники, а не супруги, — объяснил Цезарь. — Моя жена — гоблинка Глазурь. — Он указал на хорошенькую гоблинку, которая с улыбкой подошла к ним.

— А мой муж — наг Наро, — сказала Чарити, подзывая скользившего мимо змея с человеческой головой.

— Оу… вы хотите сказать, где-то поблизости находится любовный источник? — догадалась Бекка.

— Никаких источников, — отрицательно качнул головой Цезарь. — Всё по обоюдному согласию.

— Но это потрясающе! — притворилась потрясённой принцесса. — Вы хотите сказать, что мы тоже сможем родниться с другими видами, оставшись с вами?

— Да, хотя это и не обязательное условие, — улыбнулась Чарити. — Но мы надеемся, что вы сами найдёте их привлекательными. Так между нами сохраняются дружественные отношения.

— Странно всё это, — пробормотала Бекка, и Сквернавец мысленно с ней согласился.

Но, может, сейчас подвернётся шанс всё отменить.

— С чего всё это началось? — спросил он.

— Это история Энн, — сказал Цезарь, и все повернулись к морской русалке, которые отличались от обычных чуть более изящным хвостом и пышной грудью, позволявшей бороться с суровыми морскими течениями.

— Только если вам действительно интересно… — протянула та.

— Ещё как, — заверил её Сквернавец. При доле везения её история окажется ключом к возникновению общины.

— Ну, всё началось с моего решения в одиночестве исследовать морские заливы, — Энн кокетливо шлёпнула хвостом по воде. — Я нашла довольно интересный остров, который раньше не замечала. Тогда у него ещё даже имени не было. Последовав вглубь залива, к берегу, я пыталась высмотреть как можно больше, потому что не отношусь к той разновидности морского народца, представители которой способны менять хвост на ноги. Затем коварно подкравшаяся сзади приливная волна швырнула меня на песок, и я обнаружила, что угодила в ловушку. Умереть на берегу, не в состоянии доползти до воды — что за кошмарная участь.

— Я думала, все русалки умеют менять хвост на ноги, — удивлённо вставила Бекка.

— Я таких не знаю, — сказала Энн. — Вообще-то это редкость. В любом случае, как уже говорилось выше, я к ним не принадлежу. Попытки ползти по песку оставили бы глубокие царапины на хвосте. Дышать тоже было трудно; требовалась поддержка воды, чтобы вдохнуть, как следует. Я трепыхалась в лужице морской воды, когда внезапно появился демон, — она выжидательно огляделась.

Демон Стратор исчез и появился вновь.

— Ага! — воскликнул он. — Беспомощная, но щедро одарённая матушкой-природой русалка!

— А-а-а-а, демон! — закричала Энн. — Что тебе от меня надо?

— Сейчас продемонстрирую, — отозвался тот, жадно оглядывая выставленные напоказ прелести.

Кентавр Цезарь продолжил: — Русалка заподозрила, что намерения демона нечисты. Но, не обладая предыдущим опытом столкновения со злом, и тем более, с мужчинами, приписала ему рыцарскую отвагу.

Энн выглядела чуточку взволнованной, но слишком невинной для того, что знать, о чём ей следует беспокоиться.

— Ты не мог бы помочь мне попасть обратно в море, чтобы я весело уплыла?

— Могу, но не стану этого делать, — ответствовал Стратор, потирая руки. — Вместо этого я жестоко тебя изнасилую и выброшу, позаботившись лишь о том, чтобы сбежать ты не смогла.

Заговорила Чарити.

— Теперь она была почти уверена, что демон замыслил недоброе. Но, отличаясь врождённой сообразительностью, попыталась придумать выход.

Энн послушно наклонила голову в попытке найти выход. Но Стратор не дал ей времени на раздумья. Схватив русалку за плечи, он вытащил её из лужи на песок, где толку от хвоста не было.

— А теперь кричи от ужаса и бессмысленно сопротивляйся, — велел он. — Не люблю холодную рыбу.

— Но эта маленькая заминка навела Энн на мысль, — сказал Цезарь.

— Ты демон, — обратилась она к Стратору. — У тебя было столько разных женщин. Разве тебе всё это не наскучило?

— Наскучило? — ошеломлённо переспросил тот.

— Каждый раз одно и то же, — кивнула она. — Не хочется ли тебе чего-то нового? Более интересного?

— Никогда о таких вещах не думал, — отозвался демон в изумлении. — Но сейчас, когда ты заговорила об этом первой — да, пожалуй. Довольно унылое занятие. Но что ещё остаётся делать?

— Что-нибудь, что в корне отличалось бы от всех демонических занятий, — подсказала Энн. — О чём бездушный демон никогда бы не подумал.

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Именно. Почему бы не попробовать вести себя прилично?

— Прилично? — непонимающе уточнил Стратор.

— Обращаться со смертными уважительно и по-доброму. Помогать им вместо того, чтобы препятствовать. Быть приятным во всех отношениях.

— Да, это здорово отличается от моей обычной деятельности, — согласился смущённый Стратор. — Но если бы я тебе помог, на насилии пришлось бы поставить крест, а это не доставило бы мне удовольствия.

Чарити вставила ещё один комментарий: — Энн поняла, что перед ней стоит нелёгкая задача. За старания демона придётся вознаградить.

— Попробуй очаровать меня, чтобы мне понравиться. Тогда и не будет и нужды насиловать меня. Я отдам тебе всё добровольно. Чем бы это ни оказалось.

И снова заговорил Цезарь: — Демон Стратор поразмыслил. Раньше ему никогда не доводилось встречать девушку, которая отдалась бы добровольно. Он даже не знал, что это возможно. Все демонессы лишь дразниться горазды, а девушки других видов насилие ненавидели. Поэтому он повёл себя так, как предложила русалка, и, к его удивлению, она тоже повела себя мило в ответ. Очень мило. Интересный и забавный эксперимент. Они так хорошо ладили, что со временем поженились, и аисты принесли им сына.

Перед зрителями и слушателями появился маленький дымный смерч, который превратился в маленького тритона.

— Это моя реплика! — обиженно заявил он, плеснув хвостом.

— После этого, — продолжала Чарити, — они и назвали остров Приятельским. Их отношения послужили образцом для многих других смешанных пар. Благодаря слухам, многие забредали и заплывали просто посмотреть, а оставались надолго. Так образовалась наша община. Она всё ещё растёт. Среди других счастливых пар кентавр Чарнел с русалкой Мерлой, гоблин Гизмо с нагой Нэнси, а также…

— Я понял, — прервал её Сквернавец. — Все отлично ладят друг с другом, потому что Энн Чоус придумала это вместо насилия. Думаю, я услышал достаточно.

Это точно стоило отмены; он мог повлиять на жизни десятков существ одним-единственным вмешательством. Новый рекорд!

Бекка тронула его за локоть.

— Эм, Скороход, — шепнула она. — Не сейчас.

Он окинул её раздражённым взглядом: — Почему нет?

— Потому что ты не можешь отменить отменённое. Если сделаешь это сейчас…

— Заткнись, девчонка! — рявкнула принцесса.

Но Бекка успела сказать, что хотела. Отменив сейчас общину Приятельского острова, Сквернавец уже не сможет отменить одержимость принцессы морской ведьмой, поскольку данные события накладываются одно на другое. Ведьма окажется взаперти, и избавиться от неё не выйдет. Она явно это понимала. Должно быть, осознала ещё тогда, когда захватила драконессу. А значит, часть происшествий — из-за помогавшего Бекке заклинания — помнила, что делало её опасной вдвойне.

Но если отменить сейчас ведьмин захват, включая путешествие на остров, они с Беккой сохранят воспоминания о нём и смогут вернуться позже. Сквернавец всё же мог отменить все нужные события — в правильном порядке. Спутница уберегла его от ужасной тактической ошибки.

Он обернулся к принцессе.

— Подожди! — закричала та. — Я поняла, что ты всё знаешь, но кое о чём ты не подумал.

— Что происходит? — поднял бровь Цезарь, смущённый непонятной ссорой гостей.

Они проигнорировали вопрос.

— Не позволяй ей заговорить тебе зубы, — убеждала Бекка. — Она опасна. Угрожала снова овладеть мной, если я скажу тебе правду.

— Так я и сделаю, нахалка! — бесновалась принцесса. — Я собиралась отделаться от тебя, бросив где-нибудь без еды и питья, но хватит с меня доброты!

— Вряд ли у тебя что-нибудь получится, ведьма, — парировала Бекка. — Я съела одну из духоловок, поэтому не останусь без защиты, даже если ты сорвёшь остальные. А если попробуешь напасть в чьём-нибудь облике, проглочу тебя или хорошенько потерзаю, чтобы ты не сбежала.

Принцесса замолчала; крыть ей было нечем. Затем выражение её лица изменилось — ведьма, как никто другой, умела прятать свои истинные чувства. Она с улыбкой шагнула к Сквернавцу: — Давай заключим сделку. Я показала тебе, на что способна, и это было великолепно… не правда ли? Но есть и другие восхитительные занятия. Я могу подарить тебе все радости этого юного и прелестного королевского тела. Могу сделать тебя мужем настоящей принцессы. Но только если ты позволишь мне остаться.

— Не слушай её! — крикнула Бекка. — Ей нельзя доверять!

— А вот и можно, — возразила принцесса. — Исполни мои желания, а я исполню твои. Моё желание: обладать телом принцессы и быть уверенной в том, что никто его у меня не отберёт. А твои желания мне известны. Мы можем дать друг другу то, чего жаждем больше всего на свете. Нет необходимости любить друг друга или доверять. Мы просто будем извлекать друг из друга выгоду. Чистый эгоизм. Он никогда никого не подводил.

Она говорила на языке, который понимал Сквернавец. Раньше он не считал, что с морской ведьмой можно заключить союз, но это действительно бы решило вопрос женитьбы на принцессе. Как и многие другие проблемы. Неужели их интересы и впрямь совпадали? Казалось, что да.

— Она убьёт тебя во сне, — предупредила Бекка.

Сквернавец вздрогнул. Морская ведьма уже обладала телом принцессы и, по всей вероятности, просто усыпляла его бдительность.

— Расклад такой, — снова начала ведьма. — Это тело временно прибыло с планеты Птеро. Ксанфской принцессе Мелодии всего четыре года. Они обменялись мирами, чтобы разделаться с тобой. Но, действуя вместе, мы попробуем удержать взрослую Мелодию здесь и уничтожить двух других принцесс. Таким образом, Мелодия станет единственной наследницей трона — а значит, королём Ксанфа. Тогда наступит наше время! Одна я не справлюсь; ты нужен мне, чтобы отменять неблагоприятные события по мере их возникновения. Только ты на это способен. С тобой я добьюсь абсолютной власти; без тебя — нет. Всю жизнь я мечтала править Ксанфом; лучшая возможность вряд ли подвернётся. Поэтому я не намерена тебе вредить. Наоборот, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты был счастлив в браке со мной.

Её доводы звучали разумней, чем когда-либо. Сквернавец, и в самом деле, хотел жениться на принцессе, чтобы народ признал его статус и могущество. Она могла дать ему это. И всё же внутри очаровательного юного тела скрывался старый уродливый разум. Это его беспокоило.

— Я начну прямо сейчас, — сказала принцесса и приподняла юбочку почти до уровня трусиков. Нескольких мужчин острова практически парализовало. — Мне известны фокусы, о которых принцессы даже не подозревают. Меня не мучают сомнения и головные боли. Пробуй то, что я могу тебе предложить, изо дня в день, и если что-то не понравится, у тебя всё ещё сохраняется возможность отменить меня в любой момент.

Сквернавец принял окончательное решение.

— Ладно, — сказал он. — Сделка заключена.

— Это катастрофа! — закричала Бекка, но её проигнорировали оба. Сквернавец с ведьмой обнялись.

Партнёрство устраивало обоих, ведь ни один из них не был наделён совестью. Земли Ксанфа никогда не станут прежними.

Глава 11

Для птиц

Как только принцесса Мелодия зашевелилась, Сим проснулся. Он был птицей — с обострёнными чувствами. Впрочем, почти тут же Сим осознал, что, скорее всего, девушке просто нужно справить естественные потребности, которые среди людей — в особенности, самок — считались делом интимным. И неприличным заодно. Накануне Мелодии нездоровилось; вероятно, съела что-то не то, и поэтому на отдых принцесса удалилась рано, пока её сёстры обсуждали свои новые обязанности. К путешествиям по Ксанфу принцессы ещё не привыкли, и было много всего, что им требовалось уладить. Сим помогал.

Ночью Гармония с Ритмикой спали спокойно. Они знали, что Сим чутко охраняет их от любой возможной опасности. По той же причине ему стало известно, что Мелодия покинула убежище. Знаков Сим не подавал; принцесса смутилась бы, осознав, что побеспокоила его.

Мелодия тихо вышла наружу, но в кусты, которые, как решили все трое, идеально подходят для уединения, не пошла. Вместо этого она направилась дальше по тропе, прочь от палатки. Что она замышляла?

Когда стало очевидно, что принцесса Мелодия решила покинуть сестёр, Сим понял: что-то не так. Она бы так себя не повела; недаром эту троицу считали неразлучной. Принцессы были вместе всегда, сколько он их помнил. Девушка не ушла бы, ничего не сказав остальным, включая его самого. Значит, её таинственная одинокая миссия была ещё и тайной.

Может, это какая-то игра? Игры принцесса любила. Но сёстры никогда не покидали друг друга в процессе игр. Следовательно, творилось что-то неладное.

И Сим тихо последовал за ней. Несмотря на свои размеры, большие птицы могли вести себя абсолютно бесшумно, когда этого хотели. К тому же, он был невидимым, что вкупе с тишиной делало Сима полностью незаметным. Разумеется, принцесса Мелодия при желании легко бы его обнаружила, но девушка казалась рассеянной.

Своим поведением она ничем не напоминала Симу известную ему Мелодию. Говорила и поступала так, будто её тело контролировал кто-то другой.

Что было, конечно же, невозможно. И всё же, если у Мелодии проблемы — пусть даже свои, личные, — он за ней присмотрит. Вдруг получится помочь? И Сим продолжал красться позади.

Выбравшись из убежища, принцесса Мелодия сошла с тропы и сорвала побег огненной лозы, чтобы освещать себе путь.

— Так-то лучше, детка, — буркнула она себе под нос.

Детка? Раньше Мелодия никогда не использовала этого слова. Сим обладал экстраординарной памятью, поскольку, по словам матери, должен был узнать и запомнить всё обо всём, прежде чем стать мудрейшей птицей во Вселенной. По этой причине память Сима можно было назвать фотографической или даже видеографической: он запоминал всё, что хоть раз видел и слышал. И в тот единственный раз, когда Сим услышал подобное обращение, оно принадлежало морской ведьме.

Сима охватила дрожь, от которой не спасали даже тёплые перья. Возможно ли это? Злобный дух морской ведьмы овладевал телами хорошеньких девушек, вскорости превращая их в уродин. Но она же заточена в пруду Мозгового Коралла. А значит, это маловероятно.

Тем временем принцесса быстро шагала вперёд, продолжая разговаривать с собой.

— Не будь дурой, малышка. Тебе от меня не избавиться, и твоё постоянное сопротивление ведёт только к боли. Расслабься и плыви по течению. Я воспользуюсь твоим телом в весьма познавательных целях, которые наверняка тебя заинтересуют. Так что просто лови момент и наслаждайся; выбора у тебя нет всё равно. Не зли меня.

Сим был ошарашен. Так и есть! Тело принцессы Мелодии оказалось захвачено морской ведьмой. Такого поворота не предвидел никто. По слухам, единственным способом освободиться из-под власти ведьмы являлась смерть, и, разумеется, он не мог убить Мелодию.

Справились бы две другие принцессы с духом? Их общая магия считалась сильнейшей в Ксанфе, индивидуальная — достаточным для чародейки минимумом, удвоенная — максимумом. Значит, одолеть морскую ведьму принцессы были способны, лишь объединив усилия. Но как они это сделают, если Мелодия принимать участия не сможет?

Работая над проблемой, невероятный разум Сима вычислил, что вероятность успешного исхода при объединении талантов всего двух принцесс была высока. Они могли прогнать ведьму, не убивая Мелодию. Надо вернуться и сообщить им новость, чтобы девушки занялись этим немедленно. Но сначала он узнает точно, куда направляется ведьма, чтобы найти её позже, не встревожив.

Ситуация ухудшалась с каждым её шагом. Принцесса направилась в подготовленное ведьмой ранее укрытие, где занялась наведением на себя дешёвой и весьма откровенной красоты. Никому не известную скромную девушку вновь сменила сама принцесса Мелодия: с короной, но в чересчур тесной блузке и короткой юбке. Затем, едва взошло солнце, девушка устремилась в новом направлении. Сим следовал за ней, чтобы не потерять. Как только он узнает о её планах больше, сразу же вернётся к остальным и всё расскажет.

Морская ведьма объединилась со Сквернавцем! Создала союз с тем, кого они прилетели обезвредить.

Сим вновь погрузился в раздумья. На сей раз, согласно его расчётам, оставшиеся принцессы не могли изгнать ведьму, пока её поддерживал Сквернавец. Единственным, на что они были способны, это удержать новообразованную парочку от бОльших беспорядков. Ситуация становилась безнадёжной.

Он немедленно полетел назад. Гармония с Ритмикой, ошеломлённые исчезновением сестры и Сима, уже их обыскались. Магию сёстры пока не применяли, опасаясь последствий. Их доброта и наивность удерживали от паранойи, когда зло видится во всём. Сим тоже не слишком преуспел в предугадывании дурного, но видел то, что видел.

Опустившись, он сразу ознакомил принцесс с плохими вестями. Девушки, как и ожидалось, пришли в ужас.

— Надо действовать прямо сейчас! — воскликнула Гармония.

Сим продолжал рассказ: им не хватало сил, чтобы освободить Мелодию без серьёзного вреда для её тела, потому что Сквернавец будет отменять все их попытки прогнать ведьму. Эти двое заключили поистине скверную сделку.

На девушек жалко было смотреть. Раньше им редко доставалось от окружающего мира; общей магии хватало, чтобы выпутаться из любых неприятностей. Никогда раньше они не сталкивались со злом и коварством такой силы.

— Что мы можем сделать? — спросила Ритмика.

Значит, решения поручили принимать Симу. Он покопался в памяти ещё немного и выудил сведения о восьмилетнем принце по имени Долин. По случайному стечению обстоятельств, ответ мог знать именно он. Вот только Долина здесь не существовало.

Сим испустил пронзительный крик, давая принцессам понять, что у него есть идея. Добрая птица не стала огорчать девушек. Попросив их немного подождать, Сим снялся с места и полетел к замку Ругна.

Разумеется, он знал точное местонахождение замка. Тихо и невидимо опустившись на крышу, он подошёл к краю, перегнул шею так, чтобы заглянуть в окошко принцессы Яне, и сказал: — Сквак!

— Здравствуй, Сим, — отозвалась Яне, узнавая его голос. — Что привело тебя обратно так быстро?

— Сквак, — объяснил он.

— Как, один? Без принцесс? Сам по себе?

— Сквак, — согласился он.

— Как пожелаешь, — и она наклонила голову так, что стал виден Птеро.

Сим сосредоточился на маленькой луне и почувствовал, что уменьшается. Через мгновение он распростёр крылья и устремился к дому. В процессе полёта Птеро рос, и навстречу Симу с него поднялась точка: его младший двойник, призванный приближением старшего.

Они встретились и, сделав круг, разминулись. Он жалел, что не может всё объяснить, но был уверен, что тот, другой, и без слов поймёт: без веской причины Сим бы так не поступил.

Он продолжал плыть-лететь к Птеро. Вскоре Сим уже приземлился и огляделся. Он был там, откуда отбыл его двойник, поскольку так осуществлялся обмен. К сожалению, сейчас ему требовалось быть в другом месте. Вот только он не знал, в каком, что означало предстоящие поиски.

Сим снова освежил воспоминания. Принц Долин оказался одним из можетбыток — тех, кто мог бы существовать в Ксанфе, но аисты их пока не принесли. Однажды они уже встречались, и Сим узнал, что принц останется ребёнком навсегда. Это означало, что он был привязан к определённому возрасту-пространству и понятия не имел о тайнах Заговора Взрослых. Место его жительства находилось где-то на территории морской ведьмы, которую в этом мире не любили так же, как и в том. Сим подозревал, что именно она несёт ответственность за укорочение жизненного срока Долина. Поскольку обычно ведьму мальчики не заботили, для этого должна была иметься серьёзная причина — например, угроза для неё. Эту угрозу Симу и понадобилось узнать.

Собственное пространство Сима захватывало территорию принца Долина примерно на четыре года Обратно. Именно четырёхлетним птенцом он повстречал мальчика, и в то время ещё не понял, какое важное значение тот имеет для Ксанфа.

Проблемой было и то, что на территории принца Сим снова вернётся в детство, отчего его могущество и разум ослабнут. Но выбора не было; принц Долин — единственный, кто мог бы ответить на вопрос, как справиться с ведьмой.

Сим раскинул крылья и полетел Туда. Он оставался невидимым — значит, необходимость объяснять всем и каждому, что он собирается делать, отпадала. И хорошо, поскольку количество знающих об их миссии людей уже превышало лимит.

По мере полёта Сим становился моложе. Достигнув пяти лет отроду, он увидел плывущую над землёй тучу. Плохо; его силуэт заметят с земли.

Он спустился под тучу, но тут ему стали мешать ветви деревьев. Пришлось садиться на землю. К счастью, Сим уже почти добрался до нужного места. Найдя полянку, он приземлился там.

Теперь он продолжал путешествие пешком. Незнакомый с окружающей территорией, он толком не знал, где искать Долина. Поиски могут растянуться надолго, а времени не было. Придётся спросить.

Сим увидел мужчину, который шёл в его сторону. Но как только прохожий приблизился, птенец ощутил боль в суставах. Как получилось, что он так внезапно заболел? Обычно Сим на здоровье не жаловался.

— Кто ты? — спросил он мужчину.

К несчастью, птичьего языка тот не понимал. Он огляделся, но никого не увидел, поскольку Сим оставался невидимкой.

— Где ты? — спросил мужчина.

Сим не ответил; слишком плохо себя чувствовал.

— Ну, кем бы ты ни был, не приближайся ко мне, — предупредил прохожий. — Я Артур Ит, и от моего таланта у всех болят суставы.

Это всё объясняло! Сим промолчал, и Артур продолжил свой путь. Вскоре боль угасла, а Сим вновь обрёл способность двигаться, после чего тоже возобновил свой путь — и встретил огрицу.

Заговорить или промолчать? Видимым без магии принцесс Сим сделаться не мог. Как отреагирует на него огрица? Сейчас — пятилетним птенцом — он был меньше неё. Огрица могла раздавить его одним ударом гигантского кулака. Всё же Сим решил рискнуть, иначе он никогда не найдёт маленького принца.

— Привет, огрица, — пискнул он.

Она притормозила и огляделась.

— Со всем уважением, должна признать, что не вижу тебя, — сказала она.

Сим опешил. Это точно огрица?

— Я сейчас невидимка, — ответил он. — Это проблема?

— Не для меня, но для тебя, судя по всему, да. Могу ли я поинтересоваться, что ты за существо?

Нет, она точно не могла быть огрицей!

— Я большая птица, которая ищет принца Долина.

— Он неподалёку, но тебе придётся пересечь каламбурную полосу препятствий. В том направлении, — она указала большим пальцем.

— Спасибо, — пискнул он. Но не мог отправиться дальше, не удовлетворив любопытство. — Для своего вида ты выражаешься необычайно любезно.

Она совсем не по-огрски разревелась.

— Я так хочу быть по-настоящему глупой, но так и не поняла, в чём секрет. Думаешь, всё дело в моём имени?

А вот и ключ к разгадке!

— Возможно. Как тебя зовут?

— Оговорка. Вечно говорю не то, что все хотят услышать.

— Да, думаю, дело в этом. Попробуй сменить имя.

— И почему я не подумала об этом раньше? Непременно попробую.

Сим пошёл к полосе каламбуров. Жаль, что их не избежать: слева росли шипастые кусты, справа полыхал яростный огонь, а над землёй по-прежнему висели низкие плотные облака. Как ужасно быть прикованным к земле!

Огорчённо щёлкнув клювом, Сим шагнул в каламбуры, о чём тут же пожалел. Сверху раздался звук пропеллера, и вокруг тучи заложил вираж клинообразный предмет. Потом пошёл душ из монет. Что за странности?

Сим был так занят, осторожно переступая через блестящие кучки, что столкнулся с кем-то маленьким и мягким. Этим кем-то оказалась молодая женщина вполне обычной внешности: волосы, блузка, юбка, тапочки.

— Прошу прощения, — вежливо извинилась она, вытряхивая деньги из волос. — Я вас не заметила.

— Это моя вина, — пискнул Сим. — Я невидимка. — Он простёр крыло, и с него, зазвенев, несколько монет скатились вниз к своим товаркам.

— Оу. Как поживаешь? Я Лэки, — она выплюнула монетку. Кажется, она отлично понимала Сима.

Он решил, что правда никому здесь не повредит, поскольку они находились в одинаковых условиях.

— Меня зовут Сим, я большая птица. Пытаюсь перебраться через полосу каламбуров, но мешают падающие с неба деньги.

— Они с банковского самолёта, — пояснила девушка. — Пилот показывает своё мастерство, и деньги на монетный двор так и сыпятся. — Подтверждая её слова, самолёт ушёл в мёртвую петлю, спровоцировав ещё один душ из монет.

— Понимаю, — кивнул Сим, благодаря застрявшим на нём монетам становясь частично видимым.

— Да. Полагаю, пора заставить его убраться отсюда куда подальше.

— А ты можешь? Кто же ты такая?

— Я Лэки, дочь Лакуны и Вернона. Мой талант заключается в том, чтобы писать вещи, которые ненадолго становятся правдой, — она вытащила откуда-то карандаш и блокнот.

— Ненадолго? — уточнил Сим, когда она зацарапала что-то в блокноте. Он помнил, что Лакуна умела менять буквы в книгах или заставлять их — буквы — появляться в других местах.

Таланты детей нечасто имели отношение к родительским, но иногда это случалось.

— Воздействие долго не продлится. Вот почему я надеялась, что самолёт просто пролетит, — девушка закончила писать. — Вот, — подняла она блокнот.

Самолёт проделал ещё одну фигуру высшего пилотажа и скрылся вдали. Путь был свободен.

— Спасибо, — пропищал Сим.

— Лучше нам поспешить, — ответила Лэки. — Но я потеряла свои вещи. Где находится противоположная сторона?

— Не уверен, — развёл крыльями Сим. Груды монет загораживали обзор.

— Вон там, — вступил в их беседу большой муравей, указывая дорогу усиком-антенной.

— Спасибо, — поблагодарила Лэки, и они с Симом устремились в указанном направлении.

И… вырвались наружу с той же стороны, откуда вошли.

— Этот муравей нам солгал! — раздражённо пискнул Сим.

— Недаром он был какой-то мутный, — припомнила Лэки. — Значит, и нёс только муть.

Они опять вступили в заросли каламбуров. Но самолёт уже возвращался. Эффект писанины Лэки иссяк, и компаньонам пришлось снова продираться сквозь дождь из монет.

Лэки врезалась в куст с ягодами в виде красных плоских кругляшей и уставилась на него: — Чувствую, Фортуна повернулась к нам передом. Это то, чем кажется?

— Похоже на компасный куст, — пропищал Сим.

— Так и есть. Он же координатник. Если съесть пару ягод, дорогу найдём легко.

— Если только нас не остановят другие каламбуры, — проницательно заметил Сим.

Всё же они попытались сорвать пару компасов. Те упорно не желали расставаться со своими стебельками, раскачиваясь и уворачиваясь от клюва и рук. Через мгновение куст изменил очертания. Теперь это был человечек в мантии.

— Что вы делаете? — потребовал ответа он.

Ой.

— Мы думали, это координатник, — честно повинилась Лэки.

— Ну, уж нет. Я кардинальник. Как вообще можно спутать мои шапочки с компасами? Убирайтесь, пока я не позвал инквизиторов!

Лэки застонала: — Лучше бы это был кардиолог. Поскорей бы отсюда выбраться…

— Согласен, — и они направились дальше, но быстро наткнулись на развилку. Обе тропы вели в нужную сторону. Рядом стояли дорожные знаки, но буквы на них оказались полустёртыми. Ясно видно было лишь первые: «П» и «С». Компаньоны остановились, не зная, какую предпочесть.

— Давай, ты пойдёшь по одной тропе, а я — по другой, — предложила Лэки. — Посмотрим, какая лучше. Кажется, они идут параллельно — вот и сравним.

Согласен. Моё имя начинается с буквы «С», по ней и пойду. Птенец зашагал по выбранной тропинке, в то время как Лэки пошла по другой.

С каждым шагом Сим чувствовал себя легче, будто сбросил с плеч незримый груз. Он посмотрел на Лэки и увидел, что её тропа ведёт к древопутане. Какая жалость; Сим порадовался, что хищная пасть не ждёт его самого.

Он так засмотрелся, что не заметил прикольный кактус на собственном пути и едва успел затормозить. Единственная причина, почему Сим ещё не получил заряд иголок — кактус его не видел. Пока что.

— Он почти добрался до тебя, птичьи мозги! — рассмеялась Лэки.

Она видела кактус и не предупредила его? Ей безразлично, что он мог пострадать? Ну, и психопатка.

Затем в его голове что-то щёлкнуло, и всё встало на свои места. Его собственное поведение было социопатическим. Он ведь тоже не предупредил Лэки об опасности. Надо полагать, знак «С» означал путь к социопатии, а «П» — к психопатии. Тропинки уничтожали их нравственность!

— Сойди с тропы! — крикнул Сим, спрыгивая со своей. Груз мгновенно вернулся: груз совести.

— Зачем это? — пренебрежительно поинтересовалась безразличная к его судьбе Лэки.

— Потому что впереди древопутана.

Девушка посмотрела вперёд и, тоже увидела хищницу, успела нагнуться как раз в тот момент, когда та протянула к добыче щупальце.

Снова обретя нравственность, Лэки пришла в ужас.

— Я так подло себя вела! — воскликнула она.

— Ты не виновата, что пошла дорогой психопатии, — утешил её Сим. — Моя оказалась ничуть не лучше.

— Тропа! Следовало догадаться, что так легко полоса каламбуров нас не отпустит. Ужас какой.

— Лучше здешних троп избегать.

— Да! Каламбуры тут совсем не смешные.

— Будем осторожней, — пискнул Сим.

Впереди раздалось грозное жужжание.

— Похоже на ос, — нервно заметила Лэки.

— Я птица и склюю их прямо на лету.

— Только если это не осечки, оспины или что похуже.

Жужжащие предметы подлетели ближе. Выглядели они, как маленькие полосатые рожки.

— Боюсь, как раз что похуже, — согласился птенец. — Это шернероги.

— Да, и может, оно и к лучшему, ведь вместо жала у них… — Лэки схватила одного из шершнерогов и подула в него. Из большего отверстия вылетела сеть.

— Это должно помочь, — благодарно пискнул Сим. — Сети расчистят нам дорогу.

— Да, — она схватила ещё одного и подула в маленькое отверстие. Все тошнотворные каламбуры отшатнулись, не желая быть захваченными в плен. Сим с Лэки бросились вперёд и вскоре выскочили на другой стороне. Полоса препятствий осталась позади.

— Спасибо, — пропищал Сим. — Вряд ли я бы справился один.

— Я тоже, — согласилась Лэки. — Хотела навестить друга, но заблудилась. Пришлось рискнуть каламбурами. Но я забыла, насколько они бывают ужасны.

— Когда буду возвращаться, просто перелечу их, — решил Сим. — Они всегда оказываются хуже, чем ты о них думаешь.

Лэки кивнула: — Ну, настало время прощаться, невидимая птица. Удачи тебе в твоей миссии.

— Спасибо, — в третий раз поблагодарил её Сим. — Надеюсь, твой визит пройдёт хорошо.

— Я тоже, ведь я ещё с этим другом не знакома.

Сим приостановился.

— Как это возможно?

Девушка смутилась.

— Я… Мне одиноко. Поэтому я написала, что скоро найду лучшего друга, в надежде, что желание исполнится, пока действует моя магия. Но из-за полосы препятствий я потеряла слишком много времени, и новый друг уже мог уйти куда-нибудь ещё.

В уникальном разуме Сима снова раздался щелчок.

— А можно это толковать, как встречу с временным другом в каламбурной полосе?

— Да, это тоже неплохая интерпретация. Я… — она потрясённо запнулась. — Я встретила тебя! И ты помог через неё перебраться. А теперь мы расстаёмся.

— Не обязательно, — приободрил девушку Сим. — Я собираюсь отправиться в другую реальность, но попробую подыскать тебе более постоянного друга.

— Было бы здорово. Может, и у меня получится оказать тебе ответную услугу… как это принято. Что ты ищешь?

— Принца Долина, который живёт где-то здесь. Ты с ним не знакома?

— О, да. Я отведу тебя прямо к нему. Бедному мальчику не выйти за пределы девяти лет, — и она повела Сима по неизвестной ему территории.

— Понимаю. Но не знаю, что укоротило его жизнь, — Сим послушно следовал за Лэки.

— Он не любит об этом говорить. Думаю, какая-то травма.

— Надеюсь, со мной поговорит. В Ксанфе грянул серьёзный кризис, который только он может преодолеть.

— В Ксанфе? Мне показалось, ты уроженец Птеро.

— Верно, как и все мы. Но меня отправили в Ксанф с временной миссией.

— О, ты один из настоящих! Не можетбытка.

— Да, — но дальше на эту тему Сим рассуждать не стал из опасения выдать тайну, хотя теоретически здесь, на Птеро, количество знающих о ней существ не имело значения. Он сменил тему: — Друг, которого ты ищешь… он должен быть определённого пола?

— Нет, не обязательно.

— Определённого вида?

— Нет, подойдёт любой.

— Тогда, возможно, у меня есть кандидат. Как ты относишься к собакам из Обыкновении?

— Из Обыкновении? — Лэки нахмурилась.

— Их нельзя винить за одно лишь происхождение.

— Полагаю, ты прав. Некоторые обыкновены — весьма достойные люди; и не только. Но здесь они редко появляются.

— Я видел хорошего пса, который бродил в поисках нового дома. Думаю, он не прочь остаться рядом с кем-то навсегда, потому что идти ему всё равно некуда. Кажется, в Ксанфе ему не очень хорошо.

— Вероятно, мне стоит рассмотреть его кандидатуру, — не без сомнения произнесла девушка.

— И ему очень одиноко.

— Одиноко… — эхом отозвалась Лэки. Ей тоже было одиноко.

— Попробуй написать три слова: «БОСС ЧЁРНЫЙ ЛАБРАДОР».

Девушка последовала его совету, и через мгновение рядом с ней появился пёс с табличкой. Он приблизился и с лёгкой грустью смотрел на неё, пока она читала послание.

Лэки растаяла.

— Бедняжка! — сказала она, опускаясь, чтобы его обнять. — Добро пожаловать в мой дом!

Босс завилял хвостом и лизнул её в щёку. Кажется, девушка нашла, что искала.

Дальше они отправились втроём. Но столкнулись с другой проблемой: Симу воспрепятствовал его пустой год.

— Туда мне не проникнуть, — пискнул он.

— Ох, точно… у вас, настоящих, такое встречается. Это время ты провёл в Ксанфе.

— Да. Если принц умер тогда же, я не смогу его расспросить.

— Где твоя предельная черта?

— Прямо здесь, — пропищал Сим. Линия проходила на расстоянии шага от него и отграничивала шесть месяцев до и после его жизни в Ксанфе.

— Я её не вижу. Но принц Долин живёт чуточку дальше. Вероятно, по другую сторону линии.

— Надеюсь. Думаю, его смерть нарочно замаскирована моим недостающим годом, но это произошло год назад, так что всё-таки попробую до него дойти. — С пустым временем всегда возникали сложности; отчасти потому, что линия не лежала на месте. Она продолжала двигаться Туда. — Надо перешагнуть её вместе, иначе мы рискуем утратить связь друг с другом.

— Да. — Лэки протянула руку. — Дай мне что-нибудь, за что можно держаться.

Сим протянул невидимое крыло. Почувствовал прикосновение пера, девушка легонько сжала его, и они шагнули вперёд. Для Сима это был всего лишь шаг за начерченную линию, но внезапно он уменьшился: теперь птенцу исполнилось четыре.

— Ух, ты! — воскликнула Лэки. — Я тоже пронеслась через твой пустой год и помолодела без дополнительного путешествия. — Она проверила свой возраст: — Был двадцать один, осталось двадцать.

— А мне четыре, — пискнул Сим. — Надеюсь, что справлюсь.

— Мы с Боссом тебе поможем. В конце концов, это ты нас свёл, — тут девушка огляделась. — Босс! Я его потеряла!

— Он ничем с нами не соприкасался, — понял Сим. — Наверное, остался на годовом пути Туда.

— Ох, я должна его найти, прежде чем он решит, что снова остался один.

— Можем сделать шаг назад.

Сим опять протянул крыло, Лэки взялась за него, и они отступили назад во времени. Смущённый пёс озирался и нюхал воздух.

— Он здесь! — обрадовалась девушка, гладя новообретённого друга по голове. Тот счастливо завилял хвостом.

Они снова пересекли линию Обратно — на сей раз уже с собакой, и возобновили свой путь. Теперь, в компании, Босс заинтересовался окружающим миром.

Путники подошли к детскому замку с разбросанными вокруг и плавающими в маленьком рву игрушками.

— Его родители, принц Дольф и принцесса Мэрелин, живут в большом замке неподалёку отсюда, — пояснила Лэки. — Ограниченная территория сына их расстраивает.

— Как они поженились? — поинтересовался Сим. — В Ксанфе он выбрал Электру.

— Ну, как я понимаю, во время своего большого приключения девятилетний принц Дольф набрёл на замок спящей красавицы. Он поцеловал её, а когда вырос, они поженились. Её звали принцессой Мэрелин — она была дочерью короля Мерлина и чародейки Гобеле. Особых перспектив для неё не предвиделось, поэтому мать сшила для неё покрывало, затем принцесса откусила кусочек яблока или что-то вроде того и уснула почти на тысячу лет, до появления принца Дольфа. Он сделал правильный выбор. Как так получилось, что в твоей реальности этого не произошло?

— Волшебник Мэрфи смешал всем карты своим появлением, и по ошибке от яблока откусила обычная девушка. Она погрузилась в сон, вышла замуж за принца Дольфа, и у них появилось две дочери: День и Ночь.

— О, я с ними знакома! Они живут где-то рядом с принцем Долином, по крайней мере, в этой стороне. Я и не подозревала, что у них общий отец.

— Альтернативные ветки истории приносят с собой много недоразумений, — согласился Сим. — Я и сам в них путаюсь. Не знал происхождения принца Долина. Он знаком с принцессами День и Ночь?

Но ответить девушка не успела; появился сам принц.

— О, какой большой пёс из Обыкновении! — радостно воскликнул он. На вид ему было лет семь.

— Да, мы пришли тебя навестить. Сима ты, кажется, знаешь.

— Кого? — удивился мальчишка, оглядываясь по сторонам.

Ой. Возникло сразу две проблема. Первая: он оставался невидимкой. Вторая: вообще-то он повстречал принца в более юном возрасте, так что тот мог и не узнать птенца. И всё же время здесь текло иначе, нежели в Ксанфе, — а значит, шансы быть узнанным были достаточно велики.

— Я большая птица с переливчатым оперением, — пропищал Сим.

— Ах, да, теперь я вспомнил. Но я тебя не вижу.

— Я сейчас невидимый. Магия трёх принцесс.

— А, соплячки. Да, они на это способны.

Принцессам насчитывалось на пять лет меньше, чем Долину, поэтому он воспринимал их практически грудными детьми: здесь и сейчас девочкам было по два-три года. Увидеть их ответственными девушками принц возможности не имел. Сим решил его не поправлять.

— Дотронься до моего крыла, чтобы убедиться в моей искренности, — пискнул птенец и протянул то же крыло, за которое прежде его держала Лэки.

Мальчик коснулся перьев.

— Да, отлично. Я помню тебя… красивая птица. Но в прошлый раз ты быстро улетел.

— Ну, здесь мне всего четыре, и я не могу долго фиксировать внимание на чём-то одном.

— Да, наверное, — принц повернулся к псу. — А это что за собака?

— Его зовут Босс, — представила питомца Лэки. — Это мой новый друг. Обожает, когда его гладят.

— Здорово! — Похоже, они понравились друг другу, хотя пёс оказался чуть больше мальчика.

— Симу надо с тобой поговорить, — дипломатично, как это умеют только взрослые, сказала Лэки.

— Ладно.

Сим сжал клюв. Ситуация щекотливая. О смерти редко упоминали вслух, особенно в беседах с детьми.

— Мне надо узнать подробности твоей… твоего исчезновения.

— Нет!

— Но это важно.

— Уходи!

Вмешалась Лэки.

— Мы с Боссом здесь только потому, что показали Симу, где ты живёшь. Если он уйдёт, нам тоже придётся тебя покинуть, а Боссу так нравится твоя компания…

Принц заколебался. Босс лизнул его в кончик носа.

— Ну…

— Морская ведьма вредит народу Ксанфа, — пропищал Сим, хватаясь за малюсенький шанс. — Мы должны её остановить, и я надеюсь, ты знаешь как.

Принц Долин, сдвинув брови, взглянул прямо на место, которое занимал Сим, ориентируясь на его голос.

— Я бы точно хотел её остановить.

— Я склонен думать, что ты видел нечто, что она собиралась сохранить в тайне, потому она тебя и убила. Так?

Принц поморщился: — Да. Мой талант — всегда поступать правильно. Я находился на краю своей территории, когда увидел огромное чудище. Оно застряло в каком-то проходе и выглядело, ну, несчастным. Вот я и решил его вытащить. Но прежде чем туда добрался, увидел ещё и морскую ведьму. Она была в теле средних лет, но я сразу её узнал, потому что нельзя поступать правильно, если не знаешь, кто есть кто. Она вела на верёвке красивую девушку. Руки пленницы тоже были связаны, и она плакала. Поэтому я затаился и наблюдал за ними. Я подумал, что морская ведьма собирается скормить девушку монстру, а я каким-то образом должен её остановить, потому что даже девчонки не заслуживают такой участи. Но я понятия не имел, что предпринять; мой талант не всегда выдаёт подсказки вовремя. Я продолжал ждать, спрятавшись. Ведьма привязала девушку к дереву, затем направилась к чудищу и вошла прямо в него. Разумеется, оно сразу её сожрало; ему было по барабану, что мясо старое и жилистое. Это меня удивило; ну, то есть, она ведь сделала это специально. Не девушку скормила, а себя.

— Она избавлялась от старого тела, — пояснил Сим. — Прежде чем овладеть новым.

— Да, я понял. Потом некоторое время ничего особенного не происходило. Монстр облизывался и глодал косточки, а девушка тихо всхлипывала. Поэтому я решил, что моё время пришло и вылез из кустов, чтобы освободить пленницу. Но странно; она даже не поблагодарила. Просто сказала: «Мне на что надеяться», — и продолжала плакать. Я пытался увести её, потому что чудище вскоре проголодалось бы снова, и я не был уверен, что яма-ловушка так уж глубока, чтобы удержать его надолго. Потом вдруг девушка жалобно закричала: «Не-е-ет!». Она остановилась, и по симпатичному личику скользнуло странное выражение. Потом она сказала: «Ага! Славно опять омолодиться». Я возразил, что она осталась того же возраста, что и была, а она посмотрела на меня так, будто не ожидала увидеть, оскалилась и спросила: «Ты нарочно пытался мне помешать, маленький негодяй?». Я ответил, что просто увожу её подальше от чудовища. Тогда она сказала: «Это ты так думаешь, дитя», затем подняла меня, швырнула прямо в него, и оно сожрало меня в восьмилетнем возрасте. Так я узнал, что столкнулся с морской ведьмой в новом теле, но было уже слишком поздно это исправлять.

Последовала короткая пауза. Потом заговорила Лэки: — Это ужасно. Какая кошмарная женщина.

Долин посмотрел сквозь Сима: — Моя история как-то вам поможет?

Сим быстро усваивал информацию.

— Думаю, да. Она избавилась от прежнего тела, чтобы её старая уродливая душа вселилась в юное и свежее. Из-за того, ЧТО ты видел, она тебя убила. Но я не совсем доволен. Наверное, разум четырёхлетнего птенца не способен связать логические звенья в цепочку.

— Если способа остановить её нет, — начала Лэки. — Почему ей не безразлично, что кто-то видел, как происходит захват тела?

— Может, это как трусики? — предположил Долин. — Девочки почему-то не хотят, чтобы мальчики их видели.

— Ну, трусики — нечто очень личное, — ответила Лэки, незаметно одёргивая юбку.

Принц кивнул.

— Что если для неё это сопоставимо с трусиками? Я хочу сказать, ей просто не нравится, когда кто-нибудь наблюдает, так же, как девочки не любят подсматривающих за их переодеваниями.

Над головой Сима неровно замерцала лампочка. Что-то до него доходило, но очень медленно. Что-то важное. И это…

— Должна быть причина, — продолжила Лэки. — Если мужчина видит женские трусики, он возбуждается и хочет вызвать с ней аиста. Она может быть против и поэтому нижнее бельё скрывает. Девушка сама должна захотеть вызвать аиста, чтобы показать трусики.

Лампочка Сима мерцала всё так же неуверенно, не разгораясь.

— Значит, если кто-то увидит, как ведьма меняет тела, они могут сделать то, что ей не понравится? — уточнил Долин.

— Например, убить её, — отозвалась Лэки, и оба они рассмеялись.

Лампочка наконец-таки вспыхнула.

— Она уязвима, когда меняет тела! — пискнул Сим. — Поэтому и хочет удержать всё в тайне. Должно найтись что-то, что её уничтожит.

— Было бы замечательно, — заметил Долин. — Но что?

— Ей явно стоило немалых усилий привести к монстру невинную девушку, — пропищал Сим, постепенно начиная понимать. — К чему стараться, если она могла просто сброситься со скалы и захватить тело сразу после?

— Чудовище… наверное, это как-то связано с ним, — задумчиво протянула Лэки.

Принц просветлел.

— Я вспомнил! Она сказала кое-что ещё. Привязывая девушку к дереву, она произнесла: «Я должна восстановить свой дух». А потом уже отправилась в пасть чудовища.

— И, судя по твоему рассказу, она овладела девушкой не сразу, — кивнула Лэки. — Чуть погодя. С чего бы?

Лампочка Сима вновь засияла.

— Должно быть, выбраться из одного тела и перенестись в другое — нелёгкая задача для духа ведьмы. Он слабеет, и его сперва нужно укрепить. Иначе захватить новое тело не получится. Душа владелицы не уступит его без борьбы. Значит, монстр каким-то образом ей помогает.

— Думаю, между ними соглашение, — заметила Лэки. — Они могут даже нравиться друг другу.

— Разумеется, она же его кормит, — фыркнул Долин. — Но что конкретно делает для неё он?

Лампочка Сима зажглась в третий раз.

— Охраняет её дух и укрепляет его!

— Как? Пожирая души жертв или врагов и отдавая ей? — поинтересовалась Лэки.

— Не думаю, что бездушный монстр на это способен, — покачал головой Сим. — В моём понимании, принц Дольф в облике сфинкса после появления эльфессы Дженни загнал в проход бездушное чудовище, чтобы другие чудища не могли проникнуть в Ксанф. Поэтому вряд ли оно могло помочь ведьме таким образом. Скорее, оно охраняет место у прохода, где она держит чужие души, чтобы никто другой их не похитил. От них ведьма подпитывается, прежде чем сразиться с духом в теле своей жертвы.

Лэки поёжилась.

— В этом есть смысл. Но что делать нам, если ведьма — единственная, кто может к душам приблизиться?

— Мы справимся, — заверил её Сим. — Потому что иначе она бы никого не боялась. Если отрезать ведьму от хранилища, чтобы она не могла укрепить дух, новое тело она уже не захватит.

— И как ты планируешь её удержать? — спросил Долин.

— Возможно, наделив душой монстра, — пискнул Сим.

Друзья непонимающе воззрились на птенца, не улавливая сути. Но Сим был почти уверен, что нашёл ответ. Потому что это объясняло, почему морская ведьма упорно возвращалась к тому же месту, и почему не хотела, чтобы за ней в этот момент наблюдали. Если он прав, принцессы одолеют ведьму. Если всё сделают правильно.

Глава 12

Чудовище

Мелодия попала в ад. Морская ведьма установила полный контроль над её телом и намеревалась использовать его в кошмарных целях. Она уже приподняла подол юбки, чтобы показать Сквернавцу трусики, и не собиралась на этом останавливаться. Ведьма планировала вынудить тело Мелодии проделывать такие вещи, на которые девушка не согласилась бы никогда.

Глаза Сквернавца напоминали два дымящихся мячика. Бекка смотрела на него с видимым ужасом; по крайней мере, ей было не всё равно, что правильно, а что — нет. Деревенские жители Приятельского острова начинали понимать: что-то не так. Но Сквернавцу и морской ведьме все они были безразличны.

Из последних сил Мелодия заставила пальцы разжаться, чтобы подол вернулся на место.

«Проклятая девчонка! Прекрати это — или я сделаю тебе больно!»

Не пустая угроза… Но Мелодия обязана была сражаться; иначе она потеряет всё. Девушка отчаянно пыталась удержать руку, которая стремилась вновь приподнять подол. Её трусики не должны показываться публично!

Морская ведьма нанесла удар. Мелодию обожгла боль. Она застонала, но не сдалась. Легче было удержать руку от движения, чем сдвинуть её, поэтому девушка преуспела. На мгновение.

Боль переползла в руку, как будто ведьма сунула её в костёр. Мелодия почти чувствовала, как кожа трещит, запекаясь, покрывается ожогами и струпьями. Но знала, что всё это не по-настоящему. От агонии принцесса находилась в предобморочном состоянии, но всё же продолжала держаться. Это была единственная доступная ей форма протеста, и девушка упорствовала.

— Ты в порядке, принцесса? — забеспокоился Цезарь.

— Да. Просто мышечный спазм, — ответил её рот.

— Это неправда, — вмешалась Бекка. — Ею овладела морская ведьма. Настоящая принцесса пытается отвоевать своё тело.

— Лживая тварь! — прошипели губы Мелодии. Боль слегка ослабла, когда морская ведьма отвлеклась.

— Морская ведьма! — воскликнула Чарити. — Мы о ней слышали. Она захватывает тела юных красивых девушек и вынуждает их творить ужасные вещи.

— Верно, — согласилась Бекка. — Этим она сейчас и занимается.

— Это правда? — спросил Цезарь Сквернавца.

— Разумеется, нет, — отозвался тот. — Девушка выдумывает небылицы из ревности.

— Это ложь! — вскрикнула Бекка. Но окружающие её существа понимающе закивали; девушки нередко этим грешили.

— Идём, малыш, — Морская ведьма взяла Сквернавца под руку другой рукой. — Оставим чудную деревню в покое. А твоя бывшая спутница может задержаться, если хочет.

— Не отпускайте их! — закричала Бекка. — Принцесса в плену и жаждет освободиться. Я знаю, что она чувствует.

— Откуда тебе знать о таких вещах? — спросил рот Мелодии. — Морская ведьма никогда не выпускает однажды захваченное тело.

Туземцы вновь согласились. Они прислушивались к голосу разума, не очень-то охотно веря, что кто-нибудь из их знакомых — пусть даже новых — может оказаться злыдней.

— Найдите её сестёр, — не сдавалась Бекка. — Спросите их. Они скажут вам правду.

— Заткни свой грязный рот!

В толпе удивлённо запереглядывались, слыша, какие слова извергает прелестный королевский ротик. Две девушки упали в обморок, несколько детей схватились за головы от внезапного приступа боли.

— Видите? — крикнула Бекка. — Принцессы так не говорят. Это ведьма! Не давайте ей скрыться, пока не удостоверитесь в моих словах.

Эти слова стали решающими. Несколько кентавров загородили проход и поймали ругающуюся и отбивающуюся морскую ведьму. Остальные окружили Сквернавца, чтобы не вмешивался. Пленников отвели в отдельные клетки и заперли. Для пущей справедливости в третью клетку поместили Бекку. Затем жители деревни отправили гонцов на поиски двух других принцесс.

«Ты всё это начала, — мысленно сказала ведьма Мелодии. — Просто не могла минуту постоять спокойно, да? Ну, сейчас ты поплатишься!»

Боль накатила вновь, всеохватывающая и душераздирающая. Но Мелодия знала, что пока ведьма вымещает зло на ней, бОльших неприятностей для тела не предвидится. Возможно, принцессе и не удалось спастись, но ведьма пока не победила.

Но та перехватила мысль.

«Что? Что ты замышляешь?»

Мелодия пыталась подавить мысль, но ведьма безжалостно вытащила её наружу.

«Так вот в чём дело! Ах ты, коварная интриганка!»

Затем она повысила голос и обратилась к Сквернавцу: — Кентавры уже в пути! Они приведут других принцесс. Уничтожь эту общину, прежде чем они достигнут своей цели.

— Нет! — закричала из своей клетки Бекка. — Не надо! Тогда ты не сможешь отменить саму ведьму!

— Я и не хочу её отменять, — отозвался Сквернавец. — Мы заключили сделку. Мы принесём друг другу немалую пользу.

— Но ей нельзя доверять! — продолжала убеждать его девушка. — Она тебя просто использует и выкинет, как только ты ей надоешь.

— Кому ты веришь? — крикнула ведьма. — Вытащи нас отсюда, и трусики принцессы твои.

Худшим являлся тот факт, что морская ведьма говорила искренне. Она пришла к выводу, что Сквернавец действительно полезен, и знала, как сделать его счастливым. Любить его не требовалось; ведьма не любила никого. Но использовать его она бы смогла годами. На тело ей было плевать; она заставит его вытворять всё, что ей заблагорассудится. А значит, чем раньше и тщательней она удовлетворит Сквернавца, тем лучше. Таким образом, желания ведьмы постепенно станут его желаниями, и он превратится в марионетку, сам того не подозревая.

Последовала тишина. Как поведёт себя Сквернавец? Скользнёт в лимб, чтобы отменить первую — и самую важную — встречу Энн Чоус с демоном Стратором? Или прислушается к драконессе и позволит принцессам разобраться с морской ведьмой?

Клетка исчезла. Они стояли в долине без единой хижины, только втроём. Сквернавец отменил Приятельскую деревню.

Бекка плакала. Ей так понравилась дружелюбная община. Мелодия тоже преисполнилась печали. На сей раз Сквернавец навредил огромному количеству существ. И всё потому, что хотел…

— Добраться до твоего роскошного тела, милочка, — закончила за неё морская ведьма. — Это отличное тело, и теперь он его получит. Больше мне не придётся делать тебе больно; я предоставлю это ему.

Верно: ничто не причиняло Мелодии такую боль, как выполнение желаний Сквернавца. Несмотря на то, что акт предстоял сугубо физический, страдали, по большей части, её чувства. Предотвратить его было невозможно; даже если девушке удастся ограничить подвижность всего тела, это ничего не изменит. Всё потеряно.

— Рада, что ты прониклась, детка, — насмешливо сказал рот. — То, что понравится мне, ты возненавидишь. — Затем ноги понесли её к Сквернавцу.

Мелодия пыталась сопротивляться, но морская ведьма сохраняла над ними полный контроль.

Он пошёл ей навстречу.

— Ты действительно выполнишь свою часть договора, морская ведьма?

— Сделка в силе, — согласился рот Мелодии. — Но давай поиграем. Я освобожу голову принцессы, чтобы ты тоже её слышал. Только голову. Остальное тело будет находиться под моей властью. Итак, следующие слова, которые произнесут эти губы, будут принадлежать ей.

Внезапно Мелодия вновь завладела собственной головой — и ничем больше. Девушка закричала.

Сквернавец приостановился.

— Ты и в самом деле принцесса Мелодия? — спросил он.

— Да! — воскликнула она. — Не делай этого!

К её удивлению, он проявил внимание.

— Почему нет?

— Потому что это неправильно! Я тебя не люблю. Я хочу предотвратить твои скверные деяния.

— Но это моё предназначение в жизни, — ответил он. — Так я живу.

Мелодия слегка растерялась. Она не ожидала, что он будет слушать её — и уж тем более, разговаривать с ней. К такому повороту девушка не готовилась.

— Каким образом скверные деяния помогают тебе жить?

— Они поднимают настроение, потому что счастливые вновь становятся несчастными, и я чувствую себя лучше них.

— Почему ты не чувствуешь себя лучше, творя добрые дела?

— Потому что у меня нет души. Я выменял её на этот талант.

Нет души. На мгновение принцесса совершенно об этом позабыла. Значит, нет и совести, и приличий. Их отсутствие многое объясняло. Она теряла время зря, пытаясь воззвать к его благородству.

— Но нельзя жить, причиняя вред окружающим. Ты должен помочь себе.

— Этим я и занимаюсь. Женюсь на тебе и стану принцем.

— Но я не хочу выходить за тебя замуж! — запротестовала она.

Сквернавец пожал плечами: — Морская ведьма тебя заставит.

— Но ты не должен этого делать!

— Почему?

«Вы меня утомляете», — подумала ведьма. По её велению руки Мелодии обняли Сквернавца и прижали его тело к телу девушки.

— Это не я! — закричала Мелодия.

— Знаю, но мне всё равно нравится, — Сквернавец подвинулся ближе, чтобы обнять её в ответ.

Затем раздался мощный рёв, и между ними вклинился зелёный дракон. Осторожно подобрав с земли принцессу, он понёсся прочь.

Морская ведьма снова взяла под контроль голову Мелодии.

— Что ты делаешь, негодная девчонка?

Драконесса продолжала мчаться по острову в поисках укрытия. Потом она превратилась в девушку, Бекку.

— Не позволяю тебе обидеть принцессу, — заявила она.

— Подлая тварь! Это не твоё дело.

— Нет, моё. Я помогаю Сквернавцу избежать западни.

— Не сработает. Я отведу это тело обратно к нему.

— Не получится.

— Почему?

— Потому что я тебя остановлю.

— Идиотка! Каким образом ты собираешься это сделать?

— Если придётся, покусаю тебя так, что ты не сможешь идти. Покинуть тело, пока оно живое, тоже не выйдет, так что ты окажешься беспомощной.

По реакции морской ведьмы Мелодия поняла, что слова драконессы угодили в яблочко. Тело она могла покинуть лишь после смерти, за исключением одного особого случая. Но даже тогда перебраться в другое не получилось бы; вскоре потребовалось бы вернуться в то же самое.

Тем временем ведьма смеялась, притворяясь ничуть не встревоженной.

— Ты не захочешь ранить принцессу, дура.

— Думаю, что я ранила бы её куда сильнее, позволив тебе развлекаться с её телом, — упрямо мотнула головой Бекка. — Если бы она сейчас могла говорить, она бы наверняка меня только поблагодарила.

Да! Ситуация казалась безнадёжной, но девушка сохраняла присутствие духа.

— Может, ты и права, — хмыкнула морская ведьма вслух. — Наверное, не стоило соблазнять Сквернавца.

Но Мелодия знала, что ведьма пытается обмануть Бекку, убаюкать её внимание и прикончить. А уж способов быстрых убийств ведьме было известно множество.

— Тогда почему бы тебе не отвести это тело к сёстрам Мелодии и не сказать им, что ты передумала? — спросила Бекка, не доверяя ей.

— Так и сделаю. Прямо сейчас.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

Ниоткуда, разумеется. На уме морской ведьмы было лишь предательство.

— Я пожму тебе руку, как это принято в Обыкновении.

— И что это докажет?

Но ведьма уже протянула руку Мелодии, и девушка, сама того не осознавая, уже готова была её пожать. Мелодия хотела крикнуть, чтобы предупредить, но ведьма сдавила её горло.

Бекка взяла протянутую руку. Ведьма с силой сжала её и рванула девушку на себя — так, что та даже споткнулась, когда полетела вперёд. И вот уже ведьма сжимает её шею хваткой профессионального душителя.

— Смотри, к чему привела твоя назойливость, идиотка! — прошипела ведьма. — Страдай, пока не умрёшь. — И она стиснула пальцы ещё сильнее.

Внезапно под её пальцами оказалась зелёная чешуя. Голова драконессы повернулась, и на руке обманщицы сомкнулись острые клыки. Мелодия ощутила вспышку боли; Бекка не шутила. Но принцесса только обрадовалась.

Ведьма вскрикнула и отпустила её.

— Ах ты, злодейка! Я истекаю кровью.

Драконесса вновь превратилась в человека.

— Ты забыла, на кого решила напасть. Теперь я знаю, какая ты коварная, и не собираюсь тебя отпускать.

Ведьма уставилась на неё: беснующаяся от ярости, но беспомощная.

Потом они вдруг опять оказались в долине, где когда-то была Приятельская деревня. Рука Мелодии больше не болела; она не попадала в пасть драконессы. Сквернавец отменил всю последовательность событий. Мелодия отчаянно цеплялась за угасающие воспоминания, зная, что они могут оказаться полезными. Её могущество это позволяло, хотя и не без усилий.

— Рада, что ты прониклась, детка, — произнёс её рот, и губы растянулись в улыбке. — То, что понравится мне, ты возненавидишь.

Затем ноги снова понесли её к Сквернавцу.

Мелодия поняла, что сохранить воспоминания удалось только ей; не ведьме. И всё же захватчица помнила предыдущую отмену, когда испарилась деревня. О… потому что отменили не её саму. Память стиралась только при исчезновении собственного опыта, а не чужого. Какой великолепный талант достался Сквернавцу. Его можно было использовать и во зло, и во благо, приумножая то или другое во много раз. В какой-то степени менялась сама реальность.

Тем временем проигрывалась та же сцена, что и раньше, вплоть до появления Бекки в образе дракона. Помнил ли об этом Сквернавец? Да, определённо, иначе он счёл бы талант бесполезным для себя.

Сквернавец приблизился к ней.

— Рад видеть тебя снова, морская ведьма. Наш договор в силе?

Да, он всё помнил. Как же он поступит сейчас?

— В силе, — согласился рот Мелодии, как и в предыдущий раз. — Но давай поиграем. — И ведьма освободила голову принцессы.

Мелодия закричала, чтобы Сквернавец не заметил ни малейшего расхождения с предыдущим сценарием и не догадался об обретённом ею преимуществе.

Однако внимание Сквернавца сосредоточилось на драконессе.

— Иди поищи что-нибудь съестное, — приказал он Бекке. Таким образом он уберёт её со сцены, и она уже не вмешается.

— Конечно. Вот только прихвачу с собой принцессу.

— ****! — выругался он. — Опять забыл, что ты всё помнишь. Иногда тебя можно назвать лишь досадной помехой.

— Помнит что? — невинно поинтересовалась Мелодия.

— Ничего. Принцесса, ты обо мне слишком плохо думаешь. Я хочу стать твоим другом.

— Тогда отпусти меня, — попросила она.

— Это не освободит тебя от морской ведьмы.

Он был прав. Следовало пойти другим путём.

— Но ведь меня не получишь и ты. Вместо меня тебе достанется морская ведьма.

— Возможно, — задумчиво кивнул он. — Объясни подробней.

Он позволял ей тянуть время? Неужели, несмотря на отсутствие совести, в нём ещё сохранились слабые отголоски приличий?

— Ты просто пытаешься пересечь границу последней отмены, — вмешалась Бекка. — Потому что не способен отменять те же события, что и раньше.

Морская ведьма опешила. Что там ещё с отменами? Но Мелодия поняла: вот что ограничивало могущество его таланта. Сквернавец не может отменить одну и ту же цепочку событий дважды. Значит, если бы он схватил её, и драконесса снова вклинилась бы между ними, он бы никак не смог ей помешать. Сквернавец просто ждал нужного момента — когда его талант заработает.

И всё же Мелодия обрадовалась передышке. Она ответила на его последний вопрос.

— Думаю, ты хочешь жениться на принцессе, а получишь всего лишь морскую ведьму в другом теле. Она не принцесса. Значит, всё будет не по-настоящему. Если ты действительно хочешь сочетаться браком с принцессой, тебе придётся найти девушку, не одержимую злым чужеродным духом.

Морская ведьма вновь перехватила контроль.

— Этого более, чем достаточно, детка, — сердито заметила она.

— О, ты вернулась, — сказал Сквернавец.

— Да, вернулась. Принцесса несла полную чушь.

— Не уверен. Похоже, у неё острый ум.

— Кому нужен ум? Поцелуй меня, красавчик, и сними с меня платье.

Его взгляд устремился к драконессе. Сквернавец знал, что та опять вмешается, как только он начнёт стаскивать платье. Времени прошло недостаточно.

— Дай мне поговорить с принцессой ещё немного.

— Не трать время впустую. Смотри, что у меня есть, — ведьма оттянула вниз блузку, чтобы приобнажилась грудь.

Сквернавец моргнул как раз вовремя. Грудь не производила на мужчин такого впечатления, как трусики, но оказывала довольно-таки значительный эффект.

— Дай мне пообщаться с принцессой, — повторил он.

— Зачем? Она всего лишь моя рабыня.

— Она милая, и мне нравится. Я хочу узнать её поближе.

Мелодия поразилась. Сквернавец тоже тянул время, но причин лгать у него не было, поскольку все здесь в той или иной мере находились под его властью. Неужели её разум действительно нравился ему больше, чем тело? И даже больше, чем королевский статус.

— Ладно, упрямец, — проворчала морская ведьма и опять передала голову Мелодии.

— Привет, — произнесла Мелодия и улыбнулась ему. — Спасибо. — Девушка вернула блузку на место; ведьма случайно освободила и руки.

— Я хочу узнать тебя получше, — повторил Сквернавец.

— Морская ведьма права, — ответила Мелодия. — Если ты собираешься меня насиловать, в этом нет смысла.

— Мне нравится, когда женщины отвечают мне взаимностью, — признался он. — Я хочу, чтобы они меня уважали.

А от морской ведьмы уважения не дождёшься!

— Уважение следует заслужить.

— Как? Я не умею.

Честно.

— Это правда, что у тебя нет души?

— Да. Я выменял её на талант.

— Я понятия не имела, что это возможно, — она выдавила из себя ещё одну улыбку. — Как это произошло?

— С помощью демона. Но хватит обо мне. Как это — быть принцессой?

Ирония заключалась в том, что он казался искренне заинтересованным.

— Даже не знаю… Я ведь была принцессой всю жизнь. Не с чем сравнивать.

Он продолжал задавать вопросы, а она — отвечать на них. Сквернавец не был глупцом, осознала Мелодия, и теперь, когда хотел вести себя достойно, в этом преуспевал. Сложись обстоятельства иначе, и он бы наверняка ей понравился.

Наконец, морская ведьма вновь потеряла терпение и завладела головой.

— Ты наскучил мне до смерти! Давайте уже, *** ****, продолжим, — и она потянулась, чтобы его обнять.

Он отстранился.

— Принцесса никогда бы так не сказала.

— Принцесса никогда бы с тобой и не *******, — парировала ведьма. — А я буду. Давай уже приступим.

— Верно, — согласился Сквернавец и обнял её в ответ.

Вмешалась драконесса.

— Чудовищная девчонка! — разозлилась ведьма, когда Бекка унесла её опять.

На сей раз Сквернавец выжидал меньше, прежде чем отменить событие. Он вернулся к моменту разговора с принцессой — до того, как ведьма перехватила управление головой.

— Позволишь тебя поцеловать? — тихо спросил он.

Морская ведьма, уже готовая потерять терпение, смягчилась; действия устремились в нужную ей сторону. Она подождала, решив пронаблюдать, к чему приведёт вопрос.

Мелодия, помня о только что отменённом событии, осознала: ведьму лучше не провоцировать. Также девушка поняла, что подобная мысль посетила и Сквернавца.

— Да, — выдохнула она.

Он поцеловал её, и Мелодия не без удивления обнаружила, что ей понравилось. Сквернавец умел целоваться.

Но дальше заходить нельзя, и не только из-за Бекки. Пересечение границы привело бы к весьма нежелательным последствиям.

К несчастью, всего один поцелуй Сквернавца не удовлетворил. Он попытался было прижаться к её губам снова, и когда Мелодия покачала головой, схватил девушку. Тут уже вступила морская ведьма, обнявшая его в ответ. И драконесса ринулась в бой.

После следующей отмены Мелодия предложила прогулку с общением. Морская ведьма мысленно поджала губы, но — по непонятной принцессе причине — смолчала.

В воздухе зашумели крылья, и перед ними кто-то грузно, хотя и деликатно, опустился.

— Сестра, пойдём с нами, — позвал голос.

— Гармония!

— И Ритмика, — добавила вторая сестра. — Прижми локти к бокам; мы тебя поднимем.

Морская ведьма мгновенно перехватила контроль.

— Другие принцессы! Я с вами не пойду! — Подняв руки, она скрючила пальцы, подобно когтям.

Последовали слабые звуки гармоники и слабое биение. Тело Мелодии стало легче, и ведьма уже не могла противостоять принцессам, которые её подняли. Мелодия поплыла вверх.

— Что происходит? — крикнул Сквернавец.

— Я справлюсь, — пробормотала Гармония.

— А я разберусь с ведьмой, — кивнула невидимая Ритмика.

— Вы не посмеете! — закричала морская ведьма, но её голос тут же увял, подавленный магией чародейки. Заодно сёстры сделали её невидимкой.

Принцессы заполучили тело Мелодии. Но это не освободило её ни от ведьмовского захвата, ни от власти Сквернавца.

Затем Мелодия увидела, как Гармония возвращает себе видимость. Теперь она выглядела копией самой Мелодии. Она заняла место сестры — вот только Гармония одержимой не была.

Пока Мелодия с Ритмикой незримо летели прочь, девушка видела Гармонию, шедшую рядом со Сквернавцем. Удастся ли его одурачить? О, да; никто лучше сестёр не умел подражать Гармонии, особенно с её внешностью. Принцесса притворится Мелодией, чтобы он не понял, что случилось, и не отменил обмен.

«Далеко вы не улетите!» — яростно подумала морская ведьма.

Мелодия боялась, что она права, и всё же испытывала благодарность сёстрам, вложившим в её спасение столько сил. Что у них на уме? По крайней мере, теперь они знали об одержимости Мелодии и боролись с ним. Наверное, раньше ведьме не приходилось сталкиваться с двумя чародейками сразу. Ситуация изменилась. Но достаточно ли для того, чтобы перевес оказался на их стороне?

Но Мелодии хотелось верить в сестёр и их возможности. У них должен быть план. В конце концов, с ними Сим, и они чародейки.

«Как и я, детка. Единственный талант, чей превзошёл мой собственный, это талант Сквернавца. И даже его магия имеет границы. Больше ему мои захваты не отменить.»

Они подлетели к гигантскому дереву. Там, почти на самой вершине, было свито огромное гнездо, по всей видимости, принадлежавшее птице рок. Опустившись в него, Сим бережно поставил их на дно гнезда. Ритмика вернула себе видимость.

— А теперь мы с Симом приведём сюда существо, способное изгнать морскую ведьму из твоего тела, — сообщила Ритмика сестре. — Мы боялись, что это невозможно, однако нашли способ. Но он требует подготовки, инструментов и деликатности. Поэтому до нашего возвращения ты посидишь здесь. Спуститься с дерева, не сломав шею, нельзя, поэтому привязывать мы тебя не будем.

«Это ты так думаешь, малышка!»

Мелодия попробовала заговорить, чтобы предупредить сестру о коварных планах морской ведьмы, но не смогла издать ни звука.

Крикнул по-птичьи невидимый Сим.

— Оу, — озадаченно нахмурилась Ритмика. — Ты, и вправду, так думаешь? Ведьма способна вырваться, сбросив тело Мелодии на землю и убив его, а потом захватить одно из наших? Ну, уж нет! Тогда подыщем другое место. Какое, по-твоему, наиболее подходящее?

Сим крикнул снова.

— Яйцо динозавра? — удивилась Ритмика. — Ну, ладно… если ты знаешь, где такое найти.

Сим поднял их и понёс над лесом в другое убежище. На этот раз он приземлился возле горной пещеры. И пронзительно закричал в третий раз.

— Понимаю, — кивнула Ритмика. — Да, это идеальное укрытие. Отведу её внутрь. — Она обернулась к Мелодии. — Сестра, это окаменевшее яйцо динозавра. У него нет ни входа, ни выхода, и внутрь можно проникнуть только при помощи магии. Так же, как и покинуть это место. Здесь ты будешь в безопасности во время нашего отсутствия.

Мелодия всё ещё не могла ответить. Она молчала и тогда, когда Ритмика с помощью магии провела её в укрытие.

Девушка оказалась внутри пустого каменного шара. Разумеется, яйцо динозавра ничем не напоминало яйца других, более современных птиц и ящеров.

— А теперь, малышка, мы расстанемся, — сказала морская ведьма, используя рот Мелодии. — Они думали, я владею только твоим телом, а не запасами твоей магии. Но, конечно же, твой талант мне тоже доступен. Извлеки нас отсюда музыкой, дорогуша, — и она вернула Мелодии рот.

При попытке сопротивления девушку вновь охватила нестерпимая боль. Вопреки желанию, ей придётся применить магию, чтобы выбраться из яйца. Если бы только Ритмика знала, насколько далеко распространялся контроль морской ведьмы! Мелодия открыла рот и запела, сосредотачиваясь на камне, который перед её мысленным взором превращался в нечто облачное и проницаемое. Послушный магии разума и голоса принцессы, камень затуманился, и они вышли из пещеры обратно к дневному свету.

— Теперь сделай нас невидимками, и полетели отсюда, — велела ведьма, указывая направление полёта. И снова попытки сопротивления ни к чему не привели. Продержаться здесь до возвращения Сима и Ритмики девушке бы не удалось, настолько зверская боль её раздирала.

Она снова запела, пожелав своему телу стать незримым, и то растаяло. Затем она сделала его лёгким, почти невесомым, чтобы оно могло плыть. Наконец, Мелодия напела себе перепонки между пальцев и перья на руках, чтобы ловить ими воздушные потоки. Взмахнув этими необычными крыльями, девушка взмыла в небо.

— Отлично, малышка, — похвалил её рот, когда с магией было покончено. — Вижу, ты мне очень пригодишься… на весь остаток своей жизни. Теперь я направлю нас в нужную сторону, — и морская ведьма перехватила управление полётом.

Мелодия гадала, почему ведьма не поплыла прямо на Приятельский остров, где они оставили Сквернавца.

— Хороший вопрос, детка, — отозвался её рот. — Пожалуй, я на него отвечу. С тобой было тяжело, и пришлось потратить много сил, чтобы постоянно удерживать контроль над телом. Не помогло и присутствие этой стервозной драконши, как и магия твоих глупых сестричек. Поэтому мне необходимо восстановить силы раньше, чем обычно.

Восстановить силы?

«Да, детка. Силы моего духа не безграничны, и он теряет их каждый раз, когда я меняю тела — а также, когда приходится бороться с их обладательницами. Поэтому периодически я отправляюсь в тайное местечко, где держу хранилище душ. Я подпитываюсь ими, и этого хватает на следующие лет десять или что-то вроде того. Какая жалость, что ты никому не сможешь рассказать о моей уязвимости, не правда ли?»

Это бы действительно помогло, потому что Мелодия сражалась бы ещё усердней, несмотря на боль.

— Знаю, деточка. Но теперь твоя борьба больше не имеет значения, поскольку я близка к восстановлению, после чего полностью тебя подавлю.

Они летели туда, куда показывала морская ведьма. В этой части джунглей Мелодии раньше бывать не доводилось. Опустившись, дальше они пошли пешком, всё ещё невидимые. Впереди поджидало нечто наподобие древопутаны или… нет, это было гораздо хуже. Чудище чудовищное. Приблизившись, Мелодия его узнала: этот был тот самый монстр из другого мира, которого принц Дольф заточил в дыру между мирами. В ту самую дыру, через которую в Ксанф пробралась эльфесса Дженни, когда заблудилась, нагоняя своего котика. Сквозь неё в Ксанф проникали и более опасные существа; вот её и заткнули. Превратившись в сфинкса, Дольф уселся на монстра, проталкивая его, словно пробку, до тех пор, пока тот окончательно не застрял. Никто из знакомых принцессы сюда не заглядывал, потому что монстр всегда был голоден и мог дотянуться до жертвы, когда она была ещё на подходе. Но пробка из него вышла что надо; больше ничто не проникло сквозь дыру.

Сюда их и вела морская ведьма. Уж не ошиблась ли старая карга? Или собиралась убить Мелодию, скормив её чудищу, чтобы захватить другое тело?

— Нет, конечно же, нет, малышка. Это тело слишком ценное для того, чтобы его бросать, да и мой договор со Сквернавцем слишком важен, чтобы просто о нём забыть. Редко мне светят такие праздничные перспективы. Но для уничтожения твоих сестёр мне понадобится вся моя сила. Прошли века с тех пор, как мне доводилось сражаться более, чем с одним волшебником или чародейкой одновременно, и это, скажу я тебе, нелегко.

Они остановились за пределами досягаемости чудовищных щупалец.

— Привет, малыш, — окликнула его морская ведьма. — Сегодня у меня нет при себе корма для тебя, но не сомневаюсь, что ты выживешь и так. А теперь мне надо подойти к тебе поближе — точнее говоря, проскользнуть в реальность за твоей спиной.

Было совершенно очевидно, что ведьму, услышав её слова, монстр узнал, поскольку помахал щупальцем в ответ.

Реальность за спиной чудовища? Но ею могла быть лишь другая сторона дыры. Подобных вещей Мелодия себе даже не представляла. Сунуться туда осмелилась бы только морская ведьма.

— Ты права, милочка. Вот почему я устроила хранилище там, как только дыра открылась. Это было самое безопасное для него место. Разумеется, монстр не вмешивается, ведь он не обладает душой. Мой дух пролетает сквозь них, не встречая сопротивления. Поскольку большинство моих врагов наделены не только душами, но и телами, то последовать за мной не способны — монстр тут же их сожрёт. Очень удобно.

Ведьма огляделась и нашла между колючками тенистое местечко, где и уложила тело Мелодии.

— Теперь я тебя ненадолго покину, малышка, но не бойся; далеко ты не уйдёшь.

С этими словами она напустила на тело столбняк. Мелодия оставалась в сознании, но полностью парализованной.

«Я вернусь», — пообещала морская ведьма и вылетела наружу. Впервые с момента одержимости Мелодия почувствовала себя самой собой. Хотя радости ей это не доставило; принцесса была прикована к месту. Она не могла позвать на помощь и, поскольку оставалась невидимкой, сёстры с Симом девушку тоже не заметили бы. Она даже плакать не могла.

Зато прекрасно всё видела и слышала. Лицом девушка оказалась обращена прямо к чудовищу и, вероятно, благодаря предыдущей одержимости, усмотрела дух морской ведьмы, летевший к монстру. Выглядел дух старым и изношенным. Он подлетел к монстру, затем — насквозь, будто того и не существовало, и исчез. Ведьма отправилась в хранилище душ: подлатать материю, из которой теперь состояла.

Мелодия забилась, но паралич не проходил; девушка не могла пошевелить и пальцем. К сожалению, ведьма постаралась на славу.

Затем она увидела, как что-то приближается. Тоже дух, но свежий, полноценный и красивый. Он был просто великолепен. Какая перемена после восстановления! И каким, интересно, образом такое уродливое во всех отношениях существо, как морская ведьма, превратилась в такую красавицу?

— Мелодия! — раздался голос.

И принадлежал он не морской ведьме. К ней на помощь шла Ритмика! Мелодия попыталась было выкрикнуть предупреждение насчёт духа, который вот-вот должен был вернуться, но не смогла.

Сестра подошла ближе: — Мелодия, это я.

Но ступор всё так же не позволял Мелодии отозваться.

Ритмика наклонилась над ней.

— Вот ты где! Я не ожидала, что ты будешь невидимой. Идём, теперь ты свободна.

Свободна? Вряд ли.

Ритмика присела возле неё.

— Сейчас всё объясню. Морской ведьмы больше нет. Она не вернётся. Как только мы уберём это заклятье неподвижности, ты будешь свободна, — девушка вытащила свой маленький барабанчик и выбила на нём определённый ритм.

Паралич прошёл. Мелодия села, ощущая себя восхитительно свободной. Ужасающая морская ведьма действительно исчезла.

— Как вам это удалось? — поинтересовалась она, коротким напевом сделав себя зримой. Затем, взглянув на свои странные руко-крылья, привела в нормальный вид и их. — Я думала, способа покончить с ней раз и навсегда не существует.

— Сим отправился на Птеро и нашёл его, — поведала Ритмика. — Нам требовалось поймать её, когда она направилась в своё хранилище за спиной монстра.

— А почему вы думаете, что она уже не вернётся? — спросила Мелодия.

— Потому что она угодила в ловушку, и вернуться в Ксанф уже не получится.

— Как? Она сказала, что монстр для её духа не преграда.

— Верно, ведь он не обладал собственной душой. Но теперь всё изменилось.

— У него появилась душа?

— Помнишь прихваченную для Сквернавца свободную душу? Пришлось отдать её. Теперь она служит препятствием для прохождения духов.

— Никогда бы до этого не додумалась!

— Мы тоже. Это всё Сим. Но нам потребовалось вынудить морскую ведьму полететь в хранилище. Поэтому мы придумали чуть-чуть её потрепать, а потом заставить думать, что она освободилась, чтобы она утратила бдительность. Таким образом нам и удалось выгнать её из Ксанфа, запереть в другом мире и спасти тебя. Всё сработало, как надо!

Невидимый Сим испустил новый крик.

— Правильно! — согласилась Мелодия. — Сквернавец всё ещё может отменить ваши действия, и я стану пленницей снова. Этого не избежать, если он решит так поступить.

— Об этом я не подумала, — расстроилась Ритмика. — Значит, мы ещё не победили.

— Пока нет, — кивнула Мелодия, и по её коже пробежал холодок.

Глава 13

Драконий замок

Бекка не понимала, что происходит. Или отменяется. Каждый раз, как морская ведьма намеревалась соблазнить Сквернавца с помощью принцессиного тела, Бекка оборачивалась драконом и вмешивалась. Сквернавцу это не нравилось, но девушка защищала его интересы так же, как и Мелодии, поскольку прекрасно помнила, каково это — быть одержимой, и знала, что безжалостной ведьме доверять нельзя. Она уничтожит Сквернавца и отделается от него с той же готовностью, как и от тела принцессы, когда оно перестанет быть полезным. Значит, их следовало держать подальше друг от друга. Но Бекка не была уверена, что выстоит долго. Особенно теперь, когда события всё больше сбивали её с толку.

Принцесса Мелодия уговорила Сквернавца прогуляться. Бекка брела за ними, не вмешиваясь, пока не происходило ничего плохого. Но затем начало твориться нечто странное. Голос из ниоткуда позвал: «Сестра, пойдём с нами», после чего принцесса взмыла вверх и исчезла. Потом снова появилась. Сквернавец что-то заподозрил, но девушка поцеловала его и пообещала, что всё будет в порядке. И казалось, так и есть. Произвёл ли он частичную отмену событий, предотвращая исчезновение принцессы? Бекка хотела спросить, но не осмеливалась, пока ведьма могла их слышать. Девушка не знала, что именно ей известно о таланте Сквернавца, и не желала выдавать его секреты, если морская ведьма о них не догадывалась.

Сквернавец вёл себя, будто ничего не случилось, но Бекка знала, что он всё видел. Он точно был в курсе, что ничего не отменял, и медлил, когда не понимал, что творится — как, например, сейчас. Опрометчивым глупцом его бы не счёл никто. Значит, если это не его рук дело, Сквернавец решил подыграть, пока не поймёт сути происходящего.

Однако странности этим не ограничивались. Принцесса шла и говорила, но выглядела не так, как раньше. Манера её речи слегка отличалась от предыдущей — так, словно…

— Это другая принцесса! — воскликнула Бекка. — Думаю, одна из сестёр Мелодии.

Внезапно Сквернавец остановился.

— Верни морскую ведьму, — велел он.

Принцесса тоже остановилась.

— О, вы всё поняли, — огорчилась она. — Я Гармония, сестра Мелодии. — В руках девушки появилась гармоника, на которой она сыграла несколько нот. Её волосы стали каштановыми. Также поменяли оттенок платье и глаза. После этого музыкальный инструмент исчез. Магия, от которой пришёл бы в восторг кто угодно, кроме чародейки; для неё подобные фокусы были обыденными.

— Вы поменялись местами? — уточнил он. — Для чего?

— Чтобы спасти Мелодию от морской ведьмы.

— Не выйдет. Морская ведьма убьёт её, прежде чем освободит тело.

— Мы думаем, что справимся.

— Тогда я отменю ваши действия.

— Не надо! — встревожилась Гармония. — Одержимость морской ведьмой — самое ужасное, что может случиться с девушкой.

— Мы с ведьмой заключили договор. Я не позволю вам его расторгнуть.

— А я не позволю тебе обижать мою сестру, — нахмурилась Гармония.

— И как же ты меня остановишь?

В руке принцессы вновь появилась гармоника, и она сыграла несколько нот. Сквернавец замер.

— Вот как, — ответила она.

Как только музыка прекратилась, Сквернавец смог двигаться.

— Не знал, что ты так умеешь. Принцесса Мелодия ничего подобного не делала.

— Это потому, что она стала пленницей морской ведьмы, под властью которой талант оказался бесполезен. Иначе ты бы никогда к ней не подобрался.

— Понимаю, — задумчиво произнёс Сквернавец. — Вы чародейки. Все трое.

— Да, — согласилась Гармония.

— Но мой талант повлияет и на вас. Я мог бы просто отменить вашу магию.

— И почему этого не сделал?

— Мне кажется, ты уже сама догадалась о причине.

— Отменив событие однажды, ты не сможешь повторить для него отмену снова.

— Верно. Если отменить твою музыку, не получится отправиться в прошлое и отменить вашу с Мелодией рокировку.

Гармония кивнула.

— Я хотела тебя провести, но ты оказался слишком умён. Однако, если попытаешься отменить наш обмен, я отправлюсь с тобой в прошлое и помешаю тебе.

Бекка хотела промолчать, но не удержалась.

— Ты, правда, можешь? Отменять события, как и он?

— Не в одиночестве, — отозвалась принцесса. — Но я действительно чародейка и могу воспрепятствовать враждебной магии, когда надо.

— Я могу отправиться за момент до вашего прибытия в Ксанф, — сказал Сквернавец. — И отменить рокировку с вашими младшими двойниками.

Но ожидаемого впечатления на Гармонию его угроза не произвела.

— Во-первых, я составлю тебе компанию и заблокирую попытку твоего вмешательства. Во-вторых, если у тебя получится, Мелодия тоже сюда не прибудет, и ведьма не захватит её тело. Поэтому ты отменишь и свою сделку с ней, после чего всё это уже не будет иметь никакого значения.

Сквернавец одобрительно посмотрел на неё.

— А ты не глупа.

— Как и ты. Думаю, ты не станешь совершать поступков, о которых позже придётся жалеть.

— А я думаю, что ты блефуешь. Если бы ты могла отправиться со мной в прошлое и остановить, ты бы уже это сделала, вместо того, чтобы разводить пустую болтовню здесь и сейчас.

Гармония сохраняла невозмутимость.

— Ты отменял события четыре года подряд. А мы в качестве взрослых прибыли сюда всего на несколько дней. Мы не привыкли к законам времени и географии Ксанфа, но быстро учимся. За тобой пока сохраняется преимущество опыта, за нами — численное преимущество. Когда мы трое действуем вместе, мы добиваемся всего, чего пожелаем.

— Но одна из вас находится под властью морской ведьмы.

— Думаю, мы справимся с тобой и вдвоём, — ровно ответила Гармония.

— И что вас удерживает?

Принцесса улыбнулась: — Теперь ты задаёшь вопрос, ответ на который тебе известен.

— Уничтожив меня, вы сестру не спасёте, — кивнул он. — Сначала хотите разобраться с морской ведьмой.

— Да. Но, если спасти её не получится, мы заставим тебя об этом пожалеть. Думаю, тебе не захочется столкнуться с нами, когда нам уже нечего будет терять.

Бекка присвистнула. Принцесса беседовала со Сквернавцем довольно мило. Но морская ведьма держала в заложницах её сестру, что, в свою очередь, служило гарантией неприкосновенности для Сквернавца.

— Что вам нужно? — спросил он.

— Мы хотим освободить Мелодию и остановить твои скверные деяния. А что нужно тебе?

— Жениться на привлекательной принцессе и жить в роскоши до конца своих дней.

— Эгоистичное желание.

Сквернавец пожал плечами: — У меня нет души. Значит, я могу себе позволить эгоизм.

— Ты не принимаешь во внимание одну важную деталь. Женившись на любой человеческой женщине, включая принцесс, ты обзаведёшься половиной её души, которая со временем разрастётся в целую и станет управлять твоими желаниями и поступками.

Сквернавец опешил.

— Это правда? — спросил он у Бекки.

— Да, насколько я знаю, — кивнула девушка, удивившись вопросу. — По крайней мере, так происходит с демонами, которые сочетались браком с людьми.

Сквернавец поразмыслил с минуту, затем снова пожал плечами.

— К тому времени моя мечта исполнится, так что это уже не будет иметь значения.

— Нет, будет, — покачала головой Гармония. — Тебе придётся вести себя достойно, и скверным деяниям наступит конец.

Тогда Сквернавец взглянул на ситуацию с другого ракурса.

— Если бы я женился на морской ведьме в теле Мелодии, то получил бы половину ЕЁ ДУШИ?

Теперь пришла в замешательство принцесса.

— Не уверена. Ведьма пользовалась своей увядшей старой душой целое тысячелетие. Сомневаюсь, что она бы с тобой поделилась. Но тебе могла достаться половинка души Мелодии.

— А могла и не достаться, — подытожил он. — Ты сама не знаешь.

— Не знаю, — не стала спорить Гармония. — И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты не женился на морской ведьме в теле моей сестры. Уверена, что наша третья сестра, Ритмика, со мной согласна.

Бекка поняла, что принцесса не блефует. Объединёнными усилиями две чародейки остановили бы Сквернавца, особенно имея возможность преследовать его во времени, что казалось правдой.

В воздухе раздался шум крыльев, и рядом с Гармонией из воздуха возникли ещё две принцессы. Одна — в зелёном платье, другая — в красном, сочетавшимися с их волосами.

Сквернавец окинул их взглядом.

— Мелодия…?

— Да, меня освободили из-под власти морской ведьмы, — отозвалась Мелодия.

— Как?

— Мы заперли её по другую сторону чудища-пробки, — ответила Ритмика.

Сквернавец скользнул в лимб, намереваясь сделать свой ход. Три принцессы последовали за ним, собираясь помешать. Мощный магический водоворот затянул и Бекку.

Они поймали момент, когда морская ведьма сама загнала себя в западню. Бекка увидела лежащее на земле тело Мелодии и сморщенный дух, который покинул его и устремился к монстру. Вот как это произошло.

Сквернавец отправился дальше — к тому времени, когда ведьма с Мелодия ещё только сюда летели. Затем он вышел в Ксанф. Он собирался предостеречь морскую ведьму, чтобы предотвратить её полёт в иной мир.

Трое принцесс проскользнули в Ксанф за ним. Мелодия стала напевать, Гармония — играть на гармонике, а Ритмика сотворила маленький барабанчик и забила в него. Вокруг Сквернавца образовалось магическое поле, внутри которого очертания мужчины начали размываться.

Он прыгнул назад в лимб. Три принцессы сделали то же самое. Бекку снова засосало в воронку. В мощи объединённой магии принцесс больше никто не сомневался. Бекка ощутила её прилив, который теперь усилился, и осознала, что эффект от музыки будет увеличиваться с каждым новым разом, поскольку опыт трёх чародеек рос и ширился. Девушки учились быстро. Вскоре они превзойдут Сквернавца. Они уже свели к нулю его попытку отменить изгнание ведьмы, что являлось труднейшей задачей этого состязания.

Он спустился ещё дальше — туда, где принцессы поменялись местами со своими младшими отражениями. Девушки последовали его примеру. На сей раз ему не удалось даже покинуть лимб; их магия заточила Сквернавца внутри, лишив возможности вмешаться в их прошлое.

Сквернавец попробовал снова. Он отсчитал назад ровно четыре года, явно желая предотвратить появление аистов с маленькими принцессами. Бекка с ужасом подумала, что этот план может сработать; вряд ли чародейки смогут отправиться туда, где их ещё не существовало. Ведь Сквернавец тоже не мог.

Но выяснилось, что аисты принесли их до того, как он получил свой талант. Не в силах Сквернавца было отменить их существование. Бекка с облегчением выдохнула; несмотря на то, что волшебник отправил девушку помогать Сквернавцу, принцессы были ей гораздо симпатичней.

Сквернавец вернулся в настоящее — и в Ксанф. Принцессы выскользнули из лимба вместе с ним и подхваченной вихрем Беккой. Раньше ей никогда не доводилось испытывать на себе такую мощную магию. Её будто подхватило течением реки и понесло, как сухой осенний лист. Пугающий и волнующий опыт. Возвращение Бекку обрадовало.

— Вам удалось меня удержать, — признал Сквернавец. — Но надолго ли? Морская ведьма говорила, что вы пробудете здесь всего четыре дня. После вашего отбытия победа останется за мной.

Принцессы побледнели.

— Он прав, — понурилась Мелодия.

— У нас очень мало времени, чтобы всё уладить, — печально согласилась Гармония.

— Значит, придётся действовать по-плохому, — заключила Ритмика.

Бекке не слишком-то понравилось, как это прозвучало.

— По-плохому?

— Придётся его убить, — пояснил Сим. Он не сопровождал всю компанию в лимбе, терпеливо ожидая их возвращения в настоящем, всё ещё невидимый. Бекка видела его лишь благодаря магии принцесс, которая волнами расходилась от них и захватывала её.

— Я это отменю! — нахмурился Сквернавец.

— Не отменишь, если мы снова тебе помешаем, — качнула головой Мелодия.

— Мы будем гнаться за тобой, пока не поймаем, — поддержала сестру Гармония.

— И скормим тебя дракону, — кивнула Ритмика.

— Я не стану его есть! — запротестовала Бекка.

Однако Сквернавец выглядел обеспокоенным.

— Предлагаю устроить переговоры.

— К чему? — поинтересовалась Мелодия. — Ты хочешь сделать меня рабыней морской ведьмы.

— Нет, я хочу жениться на тебе. Ты выйдешь за меня без одержимости?

Мелодия не знала, что сказать. За неё ответила Гармония: — Нет, не выйдет. В любом случае, она не сможет, ведь скоро мы вернёмся на Птеро. Следовательно, это исключено.

— Морская ведьма говорила, что есть способ избежать возвращения, — заметила он.

— Её способы нам не подходят, — поджала губы Ритмика. — Они прокляты, каковы бы ни были.

— Вы трое можете воплотить в жизнь любое своё желание.

— Но как раз этого мы и не желаем, — вздохнула Мелодия. — Я не хочу, чтобы моё тело захватывали, или ты на мне женился. Я просто хочу предотвратить дальнейшие скверные деяния с твоей стороны.

Однако Сквернавец был проницателен.

— Убивать меня вы тоже не желаете. Вы блефуете.

— Мы можем остановить тебя иначе, — сказала Гармония.

— Правда? Как?

— Наделив тебя душой, — пояснила Ритмика.

Но к этому Сквернавец тоже оказался готов.

— Вы потратили её на чудовище, и для меня не осталось ничего.

Принцессы озабоченно переглянулись.

— Знаете, он ведь прав, — произнесла Мелодия.

— Души делятся, — напомнила Гармония. — Одна из нас могла бы поделиться с ним душой.

— Выйдя за меня замуж? — уточнил Сквернавец.

Сёстры застонали. Такой вариант их не устраивал.

Бекка была впечатлена. Сквернавец оказался умнее трёх принцесс.

Принцесса Мелодия перешла к сути.

— Твоё преимущество базируется на отсутствии у тебя совести. Ты способен на то, от чего нас удерживает этикет. Но я думаю, если мы встанем перед выбором, позволить ли тебе терзать обитателей Ксанфа и дальше, или убрать тебя навсегда, мы выберем последнее. Мы должны принять решение за последующие два дня, прежде чем вернёмся на Птеро. Поэтому, если у тебя есть какие-либо другие идеи насчёт того, как остаться в живых, не вредя Ксанфу, мы их выслушаем.

И это предложение, уразумела Бекка, вновь накладывало ответственность за судьбу Сквернавца на его собственные плечи. Обладая совестью и душами, принцессы чувствовали себя загнанными в тупик, когда речь заходила об убийстве.

— Да, у меня есть компромисс, — кивнул Сквернавец. — Пусть Мелодия станет моей женой, поделится со мной душой, и у нас будет всё, чего мы только пожелаем.

— Ещё предложения будут? — холодно поинтересовалась Гармония.

— Больше меня ничто не интересует.

— А в этом не заинтересованы мы, — завершила Ритмика.

Последовала тишина. Бекке хотелось помочь принцессам, но её обязанностью было оставаться на стороне Сквернавца. Девушка попробовала тоже пойти на компромисс.

— Может… — неуверенно начала она. — Может, вам стоит немного подождать? Вы отвергаете Сквернавца, даже не узнав его получше. Предложенный им компромисс тоже заслуживает шанса на рассмотрение.

— Нет уж, — возразила Мелодия. — Он от этого только выиграет, а мы — пожертвуем собой.

— И всё же такие решения нельзя принимать, не обладая полной осведомлённостью о человеке, чью судьбу вы ставите под угрозу, — продолжала спорить Бекка. — Возможно, познакомившись с ним поближе, ты повторишь, что не выйдешь за него ни за что на свете. Но сначала надо посмотреть, каким он станет, получив половинку души. Вдруг… — девушка не могла заставить себя произнести слово «хорошим» применительно к Сквернавцу и отчаянно подыскивала другое, более нейтральное.

— Терпимым, — с тенью улыбки закончил Сквернавец, который нуждался не в какой-то там душе, а в принцессе.

— Сим, это разумно? — спросила Гармония невидимого друга.

— Да, — вынужденно признал тот.

— Тогда, полагаю, стоит попробовать, — решила Ритмика. — Мы дадим ему один день, а потом, если другой выход не отыщется, поступим, как собирались.

— Ладно… — поморщилась Мелодия. — Я познакомлюсь с ним поближе. На один день. Но ни на какие действия, упомянутые в Заговоре Взрослых, не подписываюсь.

Бекка обернулась к Сквернавцу.

— Вот. У тебя есть день. Если ты хочешь завоевать сердце принцессы — вот он, твой шанс. Но придётся вести себя прилично.

Сквернавец кивнул.

— Значит, перемирие. На день.

— Вам нужно где-то провести это время, — заявила Гармония.

— В волшебном замке, — поддержала её Ритмика. — Где будут только они двое.

— Магические таланты на это время аннулируются, — добавила Гармония. — Никаких отмен, никакого пения. Вы останетесь наедине друг с другом. Чтобы узнать друг друга получше.

— Кто обеспечит выполнение условий? — спросила Мелодия. — Предположим, кто-нибудь сжульничает. — Принцесса не стала уточнять, кто именно. Среди присутствующих бессовестным был лишь один.

— Вы будете за нами наблюдать, — предложил Сквернавец. — И узнаете, если я нарушу условия. Тогда наш договор будет считаться расторгнутым. Пусть магия применяется только с общего разрешения.

Мелодия с Гармонией неуверенно переглянулись. Сим понял причину.

— Нам нужен объективный судья, — сказал он. — Кто-то, кто ничего не выиграет и не потеряет от результатов этого договора.

— Бекка! — вспомнила Ритмика. — Она может и наблюдать, и судить.

— Я? — поразилась Бекка. — Но я просто драконесса. Я не сумею остановить отмену или чары.

— С этим справимся мы, — заверила девушку Гармония. — Если ты нас предупредишь.

— А Сим подумает над альтернативным выходом, — согласилась Ритмика. — Так что через день всё прояснится.

— По поводу замка, — подал голос Сквернавец. — Я хочу, чтобы его окружали стены и ров, которые лишили бы принцессу возможности просто сбежать.

— Стены со рвом, — кивнула Гармония. — А сам замок красивый, со множеством башенок, террас и комнат.

Ритмика улыбнулась.

— Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Конечно же. Это великолепный шанс воплотить в жизнь наш съедобный замок. Только на сей раз он будет из камня.

— Но потребуется целая вечность, чтобы наколдовать огромный каменный замок! — запротестовала Мелодия.

— Всего несколько часов, — подсчитал Сим. — Это Ксанф, камни здесь часто встречаются.

Бекку заботило другое.

— Вы сказали, что я буду смотреть и судить. Но как? Я же не могу их везде преследовать.

Сим предложил: — Адаптируйте её.

Гармония с Ритмикой оживились.

— Прекрасная идея! — воскликнула Гармония. — Материал для настоящего каменного замка.

— Мы имеем представление, как он будет выглядеть, — согласилась Ритмика. — Попрактикуемся?

— Вам понадобится моя помощь, — заметила Мелодия. — Раньше нам не приходилось адаптировать кого-то в таких масштабах.

— О чём вы все? — спросила ничего не понимающая Бекка.

— Скоро поймёшь, — приободрил её Сим.

Затем трое принцесс повернулись к ней. Мелодия запела, Гармония заиграла на гармонике, а Ритмика забила в барабанчик. Сестёр тут же окружило облако ошеломляюще мощной магии, будто вокруг них зарождался ураган, а девушки были его центром. Вот только ни единого порыва ветра так и не последовало. Происходило нечто захватывающее — но что же? Бекке казалось, что магия сочится прямо сквозь неё, цепляясь за каждую клеточку её тела, за каждую кость.

Она ощутила, что меняется. Странно.

— Эй! — вскрикнула девушка, когда волосы на голове встали дыбом, а уколы магического тока почувствовали руки и ноги. Она попыталась было превратиться в дракона, чтобы этого избежать, что перемены продолжались. Тело разрослось ввысь и вширь, словно девушку трансформировали в великаншу. Ноги погрузились глубоко в землю. Чешуйки обернулись булыжниками. Глаза — стёклами. Бекка превращалась во что-то огромное, тяжёлое и замысловатое.

И она вдруг поняла, во что: в замок! Большой, с множеством башенок, зубчатыми стенами, лесенками и окнами. В её внутренних садах с оранжереями появились даже деревья и цветы. Замок, угнездившийся на горе, был окружён круглым рвом. Бекка утратила глаза и уши, но возможность видеть и слышать всё, что происходило внутри неё или за её пределами, осталась. Для этого ей теперь служили окна и двери. Невероятно!

Принцессы остановились. Замок был завершён. Фантастическое красивое сооружение!

Мелодия отделилась от королевского трио и подошла к главному входу. Её дорожное платье сменилось богатым, праздничным нарядом. Девушку и раньше называли прекрасной, но теперь посчитали бы ослепительной. Она пересекла подвесной мост и остановилась у ворот.

— Добро пожаловать в Драконий замок, — обратилась она к Сквернавцу.

— Туда? — ошеломлённо спросил Сквернавец. Он ненавидел это признавать, но магия принцесс потрясала. Бекка была поражена не менее; она и представить себе не могла, что подобное могущество реально. Принцессы казались такими хрупкими девушками и всё же обладали силой, способной буквально перевернуть вверх тормашками если не Землю, то Ксанф уж точно… или превратить драконессу в замок, при этом ей не навредив.

— Куда же ещё… — вздохнула Гармония.

— Но лучше бы вам приодеться, — подмигнула Ритмика. Она забила в барабан, Гармония заиграла на гармонике, и одеяние Сквернавца стало не в пример богаче прежнего; поистине королевским. Раньше он казался невзрачным парнем, теперь — почти красавцем.

Поднявшись на мост, Сквернавец поглядел вниз, на своё отражение.

— Одежда действительно меняет людей, — пробормотал он себе под нос.

— Ты бы выглядел так всегда, если бы женился на принцессе, — крикнул Сим. Бекка осознала, что большая птица считала такой исход лучшим вариантом развития событий, поскольку таким образом опасность бесчисленных отмен в будущем мгновенно исчезла бы. К несчастью, убедить в этом требовалось Мелодию, а не Сима.

Сквернавец пересёк ров и присоединился к принцессе. Подвесной мост поднялся. Парочка вошла в замок-драконессу; Бекка видела их, слышала и чувствовала их шаги. Она почти надеялась, что Сквернавец очарует Мелодию, потому что это решило бы проблему. Но пойдёт ли принцесса на такую жертву?

— Позволь мне показать тебе замок, — Мелодия грациозно предложила ему руку. — Мы потратили годы, разрабатывая его во всех деталях. — И она повела его в первую из комнат.

Сквернавец послушно пошёл, чувствуя себя почти таким же ошеломлённым, как Бекка. Время, которое ему дарила принцесса, разительно отличалось от проводимого с морской ведьмой. Она вела себя, как и полагалось, показывая превосходной хозяйкой.

— Вы действительно превратили девушку в замок? — спросил Сквернавец, глядя на дюжину башенок. Замок получился многоэтажным; окинуть его всего одним взглядом было затруднительно — кружилась голова.

— Да, но не волнуйся, она не пострадала. Мы применили топологическую технику, которой научились у бабушки Вадне. Как только всё закончится, мы вернём ей обычный вид.

— Она в сознании?

— О, да. Видит и слышит всё, что здесь творится, оставаясь сама собой. Но общаться будет только с моими сёстрами. Мы можем притвориться, что одни.

— Но превращение живого человека в камень, деревья и воду…

— И в гораздо большее, — согласилась Мелодия. — Давай сменим тему. У тебя всего день на то, чтобы убедить меня выйти за тебя замуж, и лучше бы тебе поспешить, поскольку пока твои шансы равняются одному из гуголлиона.

— Из чего?

— Это очень большое число.

— Никогда о нём не слышал. Чему оно равняется?

— Мы сами изобрели его, когда нам исполнилось по три или четыре года. Так же, как и замок. Первоначально он был всего лишь кукольным домиком из шоколада, и мы называли его замком Шокохоль, но по мере взросления увеличивали и его тоже, добавляя детали. Он получает название, благодаря материалу, из которого сделан. Вообще-то мы им даже гордимся.

— Число, — напомнил Сквернавец. — Расскажи о нём.

Мелодия закатила глаза. Она выглядела очень мило, когда проделывала это.

— А… Ну, в его основе лежит гугол.

— Что такое гугол?

Девушка сделала жест нетерпения, отчего её изящество слегка поблекло.

— Тебе действительно интересно?

— Да.

— Ладно… В конце концов, мы тратим твоё время, а не моё. Гугол — это единица, за которой следует сто нолей. Понимаешь?

— Да. Десять в сотой степени. 10¹ºº.

Она приостановилась и кивнула: — А ты и в самом деле понимаешь!

— У меня нет совести, но с умом всё в порядке.

Бекка испытала приступ симпатии к Сквернавцу. Он приятно удивил принцессу, которая до этого считала его невеждой.

— Отлично. Гуголплекс — единица с гуголом нолей за ней.

— Десять в степени гугол, — согласился он. — Десять на десять в сотой степени.

— Таким образом, гуголлион означает гугол в степени гугол.

— Десять в сотой степени умножить на десять в сотой степени, — кивнул Сквернавец. — Теперь понял. Это очень большое число.

— Применимое в данных обстоятельствах.

Шансы Сквернавца убедить Мелодию были так малы? Тогда и в этом упражнении тоже не очень-то много смысла.

Но Сквернавца заявление не слишком обеспокоило.

— Каковы шансы, что ты убьёшь меня, если мы не поженимся?

— Около одного из… — возникла неловкая пауза. — Я не знаю точно.

— Ты предпочла бы убить меня, нежели выйти за меня замуж?

— Я не хочу ни того, ни другого!

— Но, пока ты не определишься, мы в тупике. Моя суть без души не изменится, а ты меня не отпустишь. Если мы сочетаемся браком, я буду доволен и обрету нравственность, так что с беспорядками в Ксанфе будет покончено. Значит, тебе придётся выбирать из трёх вариантов: позволить Ксанфу страдать и дальше, убить меня или выйти за меня. Ни один из них тебя не устраивает.

Мелодия воззрилась на него.

— Если ты так понимаешь ухаживание, то им меня точно не завоюешь.

Бекка поняла, что бездушный рационализм Сквернавца не особо романтичен. Однако посоветовать ничего не могла.

— Я не стремлюсь завоевать твоё сердце. Только согласие.

— А как же любовь? — вспыхнула Мелодия.

— Что такое любовь?

Отсутствие души не позволяло ему полюбить. Следовательно, и пользы от неё, по мнению Сквернавца, не было. Бекка осознала это, но не была уверена, что принцесса — тоже.

Мелодия отвернулась.

— Как бы там ни было, мы гордимся своим замком. В нём столько интересного. Верхние башенки — замечательные площадки для наблюдения; оттуда видно всё до границы с Обыкновенией. Деревья — редкие магические разновидности, не просто полезные обувные деревья и пирожковии. Хозяйская спальня — роскошная, а…

— Какая спальня?

— Спальня хозяйки. Это самая важная комната во всём замке. В других замках без неё тоже не обходится, но ведь наша создана принцессами. Сейчас покажу.

— Рад буду увидеть спальню твоей хозяйки.

По непонятной ему причине эти слова только разгневали Мелодию. Бекка видела, как её элегантность потускнела ещё чуть-чуть, но принцесса притворилась, будто ничего не слышала, и повела Сквернавца через башню на входе вверх по спиральной лестнице — на третий этаж. Оттуда, в свою очередь, по узкому коридору они проследовали наружу, прямо на крепкую зубчатую стену. Упасть с неё можно было, только получив толчок в спину, поскольку зубцы доходили до пояса. Скрываясь за ними, лучники отлично преуспели бы в прореживании войск врага. А на полпути к следующей турели имелась амбразура. Бекке нравился замок, однако она жалела, что застряла в этом образе и не может по желанию превратиться в девушку или дракона. Хорошо, хоть долго это не продлится.

Сквернавец заинтересованно выглянул наружу.

— Здесь можно отлично держать оборону.

— Полагаю, да, хотя никаких солдат у нас нет. Мы предпочитаем проводить время во внутреннем саду.

Сквернавец отошёл от зубца.

— Каждому своё.

Они поднялись в башенку и обошли её по кругу изнутри, пока не приблизились к двери, ведущей во внутренние покои.

— Здесь у нас комната горничной со спаленкой и балконом, — поделилась Мелодия. — А внизу — чулан. — Развернувшись, она указала на двор с приятными глазу террасой и садом. — А там мы играем в разные игры.

— Я бы не отказался поиграть с вами в разные игры.

Опять он всё испортил. Бекка снова пожалела, что не может напомнить ему о деликатности. Пошлые намёки девушкам точно не нравились.

Мелодия мрачно поспешила по лестнице в следующий комплекс сооружения — поистине великолепный, с фигурными кустами по периметру и фонтаном в центре.

— Направо — гостевые комнаты, внизу — сцена для представлений. Слева находится небольшой флигель, где мы обычно останавливаемся. Разумеется, здесь ещё много всего.

— Я бы хотел остановиться там с тобой.

Ой-ёй. На сей раз принцесса не смолчала.

— Прекрати!

— Прекратить что?

— Эти сальности! Я не собираюсь делить с тобой постель или играть в эротические игры. Я просто показываю тебе замок.

Сквернавец задумался.

— Я прошу прощения, — повинился он.

— И твои фальшивые извинения мне тоже не нужны!

Бекка подумала, что наладить их общение теперь способно лишь чудо.

Сквернавец посмотрел на пристройку слева: — А там что такое?

— О… игровые комнаты, кухня и покои для гостей. В этом замке полно места.

Он прищурился, глядя на низкую турель с крышей в виде конуса: — А там?

— М-м-м… ничего особенного.

— Ничего?

— Ну, если уж тебе так интересно, это запретная комната. Её дверь открывать нельзя.

— Что в ней? — Сквернавец был заинтригован.

— Мы не знаем, в том-то всё дело: это тайна. Её завесу приоткрывать запрещено.

— Вы сделали её, но не знаете, что внутри?

— Правильно. Мы подумали, что замок без тайн никуда не годится.

— Ну, мне любопытно, так что пойду-ка посмотрю.

— Нет! — вскрикнула Мелодия. — Что если там голодный дракон?

— Тогда я просто отменю момент открывания двери.

— Отменять события во время перемирия не положено.

— Сделаем исключение для отмены нарушенного правила.

— Нельзя ни нарушать правило, ни отменять последствия. Это условия нашего перемирия. — Вообще-то магия договором дозволялась, если не возражала противодействующая сторона. Но очевидно было, что Мелодия на это не пойдёт. Во всей вселенной не хватит гуголлионов, чтобы у Сквернавца вновь появился шанс.

Тот невозмутимо пожал плечами.

— Пусть будет по-твоему. Что на обед?

Принцесса беспечно махнула рукой: — Всё, что пожелаешь.

— Всё, что угодно?

Принцесса покраснела; на сей раз о причине не догадалась даже Бекка. Несуществующий шанс Сквернавца стал ещё меньше.

— Сандалетовый пирог, — резко уточнила она. — Из лучших летающих сандалет. — И Мелодия повела его в столовую.

Они пообедали.

— Вкусно, — заметил Сквернавец, когда с сандалетовым пирогом было покончено.

— Спасибо, — её голос слегка потеплел.

— Я констатировал факт; никаких комплиментов. — Ну вот, опять.

— Отлично. Мне твои комплименты и не нужны.

— Тогда за что ты меня поблагодарила?

— Из вежливости.

— А разве это не враньё?

Мелодия снова вспыхнула.

— Извиняюсь за ложь.

Похоже, она оценила Сквернавца по достоинству, но не так, как он хотел. Если бы только королевская одежда приносила с собой и королевские манеры впридачу! И всё же Сквернавец оставался невозмутимым. Наверное, просто не понимал, к какой катастрофе движется.

— Пойдём, откроем ту дверь.

— Какую дверь?

— Сама знаешь, — указал он взглядом.

— Нет! Её открывать нельзя.

Сквернавец поразмыслил.

— Что если устроить ради неё состязание?

— Как это?

— Сыграем во что-нибудь. Если я выиграю, откроем дверь.

— Нет!

— Разве тебе не любопытно, что там?

— Нет!

— Кажется, ты опять врёшь.

Принцесса залилась краской в третий раз. Вряд ли Сквернавец осознавал, что таким образом точно её к себе не расположит. Общепринятый этикет являлся тем видом обмана, на который все предпочитали закрывать глаза.

— Не так любопытно.

Он пожал плечами.

— Тогда сыграем на что-нибудь другое. Если я выиграю, ты меня поцелуешь.

— Нет!

— Тогда предложи что-нибудь сама.

— Ничего!

— Значит, мы просидим на месте ещё шесть часов, ничем не занимаясь, и оставим нашу проблему нерешённой?

Мелодия изучающе склонила голову.

— Ты говорил только о своём предполагаемом выигрыше. Что если ты проиграешь?

— Назови свой штраф.

— Ты покинешь Ксанф, чтобы никогда не вернуться.

Сквернавец обдумал предложение.

— Вижу изъян.

— Что ты имеешь в виду?

— Я мог бы согласиться, но отсутствие совести не позволит сдержать слово.

— Значит, и женитьба на мне ничего не решит по той же причине.

— Я бы так не сказал. Ведь в этом случае совесть у меня появится.

— Что-то не верится.

Он пожал плечами.

— Есть идеи получше?

— Нет! Наверное, мне стоит ограничиться твоим бесполезным словом.

— Насчёт чего?

— Насчёт того, что навсегда покинешь Ксанф в случае проигрыша.

— Отлично. Во что сыграем?

— Мы изобрели игру, которая шла в комплекте с замком. Хочешь поиграть?

— Да, если мне подойдут условия.

— Проиграешь — исчезнешь из Ксанфа. Выиграешь — я тебя поцелую. Один раз.

— Ты меня уже целовала, — напомнил он.

— Время одержимости не считается. Теперь я сама за себя в ответ. Всё будет по-другому.

Он поразмыслил.

— Нет. Поцелуя недостаточно. Я хочу жениться на тебе.

— Нет!

— Тогда я хочу открыть дверь.

— Ладно! Побеждаю я, ты уходишь из Ксанфа. Побеждаешь ты, мы открываем дверь.

Как хитро он подвёл её к минутной сделке. Имелся ли у Сквернавца план, как выиграть и главное состязание?.. Бекка в его замыслы, как ни старалась, проникнуть не могла.

— Согласен. Так что за игра?

— Называется Болотная Дорога. Похожа на крестики-нолики, только другая.

— Покажи.

Мелодия принесла с замкового склада лист бумаги, ластик и карандаш. Ощущение её пальцев в комоде напомнило Бекке щекотку, но рассмеяться она не могла.

— Вот маленькая схемка-образец. Обычно мы играем на больших, но сейчас я просто объясню тебе правила. — Принцесса лёгкими движениями расчертила лист. — Это соседняя деревня, где живут замковые слуги. Она располагается в квадрате или прямоугольнике, в болотистой местности. Всего в ней девять домов, которые объединяют четырнадцать грязных дорог, чтобы они свободно посещали друг друга. Когда идёт дождь, на дорогах скапливается вода, но обычно это никому не мешает. И всё же затяжные дожди крестьян беспокоят. Они не хотят сидеть в одиночестве из-за размытых дорог. Так что, когда приходит каменщик, один из обитателей деревни может попросить его выложить какую-нибудь дорогу булыжниками, чтобы её не размыло.

— В этом и заключается суть игры?

— Погоди, я рассказываю тебе то, что следует знать об игре. Когда дорога одного из крестьян становится каменистой, болотные течения в этой точке прерываются, и поднимается общий уровень воды. В свою очередь, одну из других грязных дорог размывает. Владельцы домов паникуют и выкладывают булыжниками другую дорогу, чтобы не размыло её. Но это делает уровень воды ещё выше, и размывается другая грязная дорога. Крестьяне боятся, что, если не поспешить, некоторых отрежет навсегда, и приходят в ужас. Это означало бы, что болото их победило.

— Так в чём смысл игры?

— Один из игроков — каменщик. Другой — болото или размыватель, как мы его называем. Каждый ждёт своей очереди. Сначала каменщик мостит одну дорогу, потом болото размывает другую. Если в конце игры все дома по-прежнему соединены между собой, любым способом, побеждает каменщик. Если один или несколько домов остаются в изоляции, выигрывает болото. Мощёные дорожки мы помечаем тёмной линией, размытые — зачёркиваем, — принцесса показала, как именно это делается.

— И всё?

Мелодия мрачно улыбнулась.

— Для хорошей игры этого достаточно. Давай попробуем разок на диаграмме-образце, а потом сыграем всерьёз.

— Но затемнять линии или стирать их на бумаге скучно.

— Можем воспользоваться иллюзией, чтобы деревня казалась настоящей, если хочешь.

— Да. Так будет гораздо лучше.

Мелодия напела несколько нот. Поверхность стола начала разрастаться, пока он не стал размерами с деревню, на краю которой они стояли. На грязевые протоки, объединявшие дома с соломенными крышами, моросил унылый дождь. Всего домов насчитывалось девять: дороги между ними образовывали четыре квадрата и пересекали его по диагонали — с северо-востока на юго-запад. Однако с северо-запада или юго-востока дороги не проходили. Всего их, как принцесса и говорила, было четырнадцать. Бекка снова оказалась под впечатлением; всё выглядело более чем реально. Перед некоторыми домами даже цвели сады, а за окнами виднелись игрушки, будто там жили дети.

— Вот как надо мостить дороги, — сказала Мелодия, взяв из воздуха посох. Девушка вытянула его над поверхностью грязной дорожки, и та мгновенно покрылась булыжниками, несколько приподнявшись над болотом. — Выкладывать камнями можно только существующие грязные дороги; большинство диагоналей нереальны. А вот как следует размывать их, — Она подняла посох и начертила им две короткие линии, пересекающие дорогу. Там появилась промоина, в которую тут же устремилась вода. — Попробуй. — И принцесса передала посох Сквернавцу.

Он воспользовался посохом, чтобы выложить булыжниками другую дорогу, а ещё одну — размыть.

— Легко. Но я хочу посмотреть на процесс игры.

— Хорошо, — Мелодия забрала посох, провела им по тротуару и промоинам, и те исчезли. — Можем практиковаться, пока тебе не надоест. Мои сёстры предпочитают роль каменщиков. Ты тоже?

— Нет. Я предпочитаю отменять события.

Они прошли первую тренировочную игру, в процессе которой Мелодия мостила дороги, а Сквернавец их уничтожал. В конце ему удалось отрезать один дом в углу.

— Видишь, ты выиграл, — кивнула Мелодия. — Но я могла это предотвратить.

— Я готов, — отозвался Сквернавец. — Давай сыграем по-настоящему, с бОльшим количеством дорог.

— Но у неё есть определённые хитрости, которые тебе пока не известны. Преимущество за мной.

— Нет. Я проник в суть игры.

Мелодия пожала плечами.

— Если ты так уверен… — она взмахнула рукой, и деревня послушно увеличилась. Четыре квадрата домов с двадцатью девятью соединяющими их линиями.

— Больше.

Принцесса снова повела рукой, и перед ними появилась решётка с двадцатью пятью домами и сорока семью дорогами. Сквернавец кивнул.

— Повторим условия, — решила Мелодия. — Я выигрываю, ты соглашаешься покинуть Ксанф. Ты выигрываешь, мы открываем запретную дверь.

— Да.

Она заколебалась.

— Но ты можешь нарушить сделку, потому что не обладаешь душой и совестью.

— Да.

— Так для чего мне вообще её заключать?

— Потому что ты надеешься, что я сдержу слово, если проиграю, и тебе любопытно, что находится в той комнате, если проиграешь ты.

Мелодия в очередной раз вспыхнула, как маков цвет, что означало — догадка была верной. Сквернавец отличался редким умом.

— Ладно, давай приступим.

Игра началась. Бекка не знала, за кем в действительности преимущество, поэтому занялась тем, чем эти двое пока не могли: уступила своему женскому любопытству и заглянула в таинственную комнату без открывания двери. Та являлась частью замка, а Бекка — самим замком, и могла осматривать свои внутренности сколько угодно.

Комната, за исключением мужской фигуры в центре, пустовала. Тот стоял лицом к двери. На обратной стороне его рубашки было отпечатано слово «ФАКТОР». Всё.

Ну, и какой в этом смысл? Никакого скрытого ужаса наподобие дракона, чудища с жуткими глазами или другого, с щупальцами. Просто неподвижный мужчина по имени Фактор. С чего бы принцессам его бояться?

Внимание Бекки перешло на игру, которая проходила в одной из её разросшихся комнат. Внутри капало; на поверхности болота образовывались и лопались пузыри. Какая достоверная иллюзия. Сквернавец с принцессой Мелодией даже успели промокнуть под непрерывно моросившим дождём.

Сквернавец размыл дорогу. Мелодия замостила дорогу к дому, которому угрожала изоляция. Он заменил ручьём вторую. Девушка подняла было посох над другой дорогой — и встала, как вкопанная: — О, нет!

Бекка вгляделась внимательней. Опасность грозила сразу двум домам, и спасти удалось бы лишь один. Сквернавец был близок к победе.

Мелодия выложила одну из дорожек камнями. Сквернавец размыл другую. Игра закончилась. Он выиграл.

Принцесса хлопнула в ладоши, и иллюзия испарилась. Они стояли в комнате, глядя на решётку на столе. Оба снова были сухими, как будто дождь не промочил их одежду насквозь. Но это не меняло того факта, что Сквернавец победил.

— Может, ты удовлетворишься поцелуем? — поинтересовалась принцесса. Бекка не совсем поняла, сарказм это или нет.

— Нет. Открой дверь.

— Я, правда, не думаю, что мы поступаем мудро.

— Мне всё равно.

Она указала путь рукой.

— Сюда.

Парочка направилась к запретной комнате. Вытащив откуда-то ключ, Мелодия вставила его в замок, провернула и заколебалась.

— Ты уверен?

— Да, — Сквернавец шагнул ближе и толкнул дверь.

Они встали рядом, глядя на то, что оказалось внутри.

— Это Фактор, — произнесла принцесса с дрожью в голосе. — Случайный Фактор.

Теперь и Бекка увидела ещё одну надпись на рубашке мужчины, спереди. «Случайный». И что бы это могло значить?

— Ну, и что? — спросил Сквернавец.

— Его действия непредсказуемы. Он способен на что угодно, но любой из его поступков будет значительным. И мы не можем его остановить.

Следовательно, всё дело в имени, поняла Бекка. Нельзя не принимать во внимание случайный фактор.

— И всё? — подозрительно осведомился Сквернавец.

Мужчина поднял руки, указывая на них двоих, продолжавших стоять в дверном проёме. Полыхнула магия. Затем дверь закрылась, и Фактор вновь неподвижно застыл на месте.

Бекка была заинтригована. Пока она не видела последствий.

Принцесса Мелодия и Сквернавец воззрились друг на друга со странными выражениями на лицах. Что-то определённо произошло. Но что?..

Глава 14

Случайный фактор

Сквернавец уставился на принцессу Мелодию. Она была прекрасна, и он ценил её красоту, но беспокоило его нечто другое. Он ощущал себя как-то странно, и это каким-то образом было связано с ней.

Она тоже смотрела на него. Выражение лица принцессы изменилось; на смену ужасу пришло самодовольство.

— Знаешь что? Теперь, после того Случайный Фактор по нам ударил, я чувствую себя гораздо лучше. Он ведь ничего этим не добился. Я боялась, что он превратит нас в жаб или что-то вроде этого.

— Не превратил, — покачал головой Сквернавец. — Но что-то с нами сделал. Я это чувствую.

— А я — нет. И знаешь что? Мне всё равно. Давай поднимемся в спальню и хорошенько повеселимся.

Он с ужасом воззрился на неё.

— Мелодия, что с тобой случилось?

— Ничего! Я просто веду себя рационально. Вот мы шатаемся по замку, играем в глупые болотные игры… а могли бы в это время отлично покувыркаться.

— Не понимаю.

Она подарила ему лукавый взгляд: — Всё ты понимаешь. Я имею в виду вызывание аистов.

— Но ты ведь этого не хочешь.

— Да ***** с два! Ты идёшь или мне начать без тебя? — Ухватившись за подол платья, девушка приподняла его до щиколоток.

— Но Мелодия, это же против правил приличия. Где твоя королевская честь?

— Принцессы так скучно живут… А теперь закрой ротик и побежали в спальню!

— Почему ты ругаешься и предлагаешь подобные вещи?

— Ты чего это ведёшь себя по-ханжески, Скверн? Случайный Фактор превратил тебя в ханжу?

— Нет. Не знаю, что он сделал, но сейчас творится что-то неправильное.

— В *****! — огрызнулась она. — Я в тебе ошиблась. Думала, что ты настоящий мужчина. — Подол юбки поднялся до колен.

Сквернавец озадаченно нахмурился.

— В тебя снова вселилась морская ведьма!

Мелодия расхохоталась.

— Морская ведьма! Какое нелепое предположение. Я эту сморщенную старую гадюку и на милю к своему роскошному телу не подпущу! Откуда в твоей голове вообще взялась такая мысль?

— Ты ругаешься. Твоё поведение изменилось. Ты говоришь и ведёшь себя, как она.

Мелодия поразмыслила.

— Ну, может, она была не так уж и неправа. Конечно же, я научилась у неё нескольким полезным словечкам, а то, чего она не знает о власти трусиков, и гроша ломаного не стоит. К чему все эти понятия о чести и благородстве? Тем не менее, её здесь нет. Насколько мне известно, ей предстоит гнить в другом мире вечно.

Сквернавец окинул принцессу недоверчивым взглядом.

— Это правда?

— Да какое твоё ****** дело, Скверн? Я могу проделывать со своим телом те же штучки, что и она. Вот… Сейчас покажу, — Подняв руку, принцесса разорвала лиф платья.

— Это… за гранью моего понимания, — признался Сквернавец; его левый глаз остекленел. — Не знаю, что с тобой произошло…

Принцесса помедлила. Внезапно над её головой вспыхнула лампочка.

— А я знаю. Это же очевидно.

— Что очевидно? — Вообще-то ответ был: её левая грудь. С точки зрения принцессы, правая. К счастью, правый глаз пока не пострадал. Но Сквернавец почему-то преисполнился уверенности, что Мелодия имела в виду совсем не это.

Она хитро улыбнулась: — А ты так и не понял, Скверн?

— Не понял что?

— Что с нами сотворил Случайный Фактор.

— Нет. Во всём этом нет смысла, и меня это удивляет.

— Ну, сам напросился, идиот, — усмехнулась она.

— Напросился на что? — Декольте здорово отвлекало от раздумий и рассеивало внимание. Хорошо бы, принцесса чем-нибудь его прикрыла.

— Ладно уж, поделюсь с тобой, недоумок. Он поменял нас душами.

— Но у меня нет души.

— Теперь есть, тупица. Моя. И знаешь что? Без души гораздо проще жить.

— У меня твоя душа? — непонимающе повторил он. Однако, произнеся это, осознал, что так оно и есть. Внезапно его стали заботить такие вещи, как правила приличия, справедливость и совесть. Вот почему он испытывал неловкость при мысли о том, что будет, если воспользоваться её предложением. В нём проснулась нравственность. А в Мелодии, как это было очевидно, она же исчезла. — Ох, нет!

— Да почему, **** ****, нет? Я и понятия не имела, как это здорово — когда у тебя нет души.

— Но обмен душами между нами невозможен, — забеспокоился Сквернавец, уже по другому поводу.

— Почему?

— Потому что он получился бы односторонним. Как ты можешь обменяться чем-то, отдав и не получив ничего взамен?

— Ну, нам удалось. Теперь у тебя есть совесть, а у меня — нет.

Затем над его головой тоже зажглась лампочка.

— Наши магические таланты! Ими мы тоже поменялись?

— Сейчас выясним. — Она запела, но ничего не произошло. Запела громче — безрезультатно. — Я утратила свой талант!

Сквернавец замурлыкал себе под нос, думая об иллюзии, и она действительно появилась в воздухе: красивый цветок.

— Твоя магия у меня.

— Тогда что за ***** у меня? — раздражённо осведомилась Мелодия.

— Надо полагать, тот самый талант, который я в своё время выменял на собственную душу. Теперь ты можешь отменять события.

— Как странно, — призналась принцесса. — Но любопытно.

— Не пытайся его применить! — предупредил Сквернавец. — Бездумные отмены опасны.

— Опасны для кого? — уточнила Мелодия.

— Для кого угодно, включая тебя. Существуют определённые правила.

— Я рискну, — решила она. — Уверена, что это будет весело. — Принцесса прищурилась, глядя, на Сквернавца: — Я внезапно осознала, что мне понадобится опыт… Если тебя не тянет в спальню, можем повеселиться прямо здесь, — И разорвала на себе лиф целиком.

Сквернавец понял, что надо остановить её немедленно. Его совесть не позволяла вытворять с принцессой всякое-разное. Но как удержать девушку, буквально срывающую с себя одежду? Он даже смотреть на неё толком не мог; оба глазных яблока тут же стекленели. Какой же фигурой обладала Мелодия!

Случайный Фактор! Он поменял местами их души и таланты один раз — значит, поменяет и другой. Сквернавец отвёл взгляд и ринулся к двери, которую так и не заперли. Он нажал на ручку и толкнул дверь плечом.

— Ты не посмеешь! — крикнула Мелодия, бросаясь вперёд, чтобы ему помешать. Но девушка опоздала; дверь широко распахнулась.

Фактор всё ещё стоял там. Он снова указал на них — и всё вокруг изменилось. Стало донельзя странным. Дверь закрылась, однако в замок они не вернулись.

Сквернавец огляделся. Очевидно было, что обратный обмен Фактор не произвёл, поскольку окружающие Сквернавца приличия, материнство и яблочный пирог до сих пор были ему не безразличны. Постойте-ка… что? Он заморгал, не в состоянии уловить связь между вещами, которые его окружили.

— Ох ты, ёшкин кот! — саркастически сказала принцесса. — Мы попали в полосу каламбурных препятствий. Доволен, идиотик?

— Куда?

— В каламбурную полосу с Птеро, глупец. Они отделяют одну область обитания от другой и содержат кошмарные каламбуры, с которыми никто не хочет сталкиваться. А мы теперь вляпались в них по самые уши.

— В каламбуры? — непонимающе переспросил Сквернавец.

— Ты не знаешь значения этого слова? Где же ты провёл свою жалкую жизнь?

— Знаю. Но что общего они имеют с полосами препятствий?

— Сейчас увидишь. Я уношу ноги, — принцесса повернулась и попыталась уйти с места, где они стояли, наконец-то избавив его от зрелища чересчур откровенного декольте. По всей видимости, девушка была слишком озабочена новой проблемой, чтобы соблазнять Сквернавца.

Но путь ей преградило несколько странных фигур. Одной из них оказалась палка в виде буквы «К», непрерывно рывшая землю. Побоявшись оступиться и упасть в одну из ям, Мелодия шагнула назад.

— Что это? — поинтересовался Сквернавец, приходя ей на помощь и хватая палку.

— А ты сам не узнал, простофиля? Это палка-копалка.

— О… каламбур, — наконец, просёк фишку тот. — Оставлю-ка себе. Пригодится.

Ответом его принцесса не удостоила. Просто развернулась и попыталась прорваться в другом направлении. Но там её уже поджидала женщина в странной одежде.

— Убирайся с моего пути, чудачка! — оскалилась Мелодия. Сейчас она казалась Сквернавцу куда менее привлекательной, чем раньше.

— Я знаю, где твоя душа, — сказала женщина.

Вдруг она действительно могла помочь?

— Кто ты? — спросил Сквернавец.

— Меня зовут странницей Клэр. Я знаю, где находятся разные вещи.

— Ты не в курсе, как обменяться душами повторно?

— Нет, разумеется. Это процесс, а не вещь.

— Как насчёт быстрейшего выхода из каламбурной полосы? — задала вопрос Мелодия.

— Нет. Это тоже процесс. Не вещь.

— Тогда убирайся к чёрту, — скривилась Мелодия и рванулась вперёд.

— Она сейчас малость нетерпелива, — извиняющимся тоном пояснил Сквернавец. Милая душа принцессы делала его лучше, чем когда бы то ни было, и вежливость он теперь ценил. Затем он вспомнил кое-что ещё: — А ты случайно не знаешь, кто сумеет отменить недавно нанесённый ущерб, и где его искать?

— Вам нужен Функц.

— Кто?

— Демон Функц. Он всё отключает.

Сквернавец уразумел, что она хотела сказать «дисфункция»; очередной кошмарный каламбур. Он начинал понимать, почему Мелодии так не нравятся полосы препятствий. И всё же, если демон мог отменить обмен душами, его стоит поискать.

— Где он?

— На противоположном краю Ксанфа.

Да уж. Пожалуй, придётся искать другой выход.

— Спасибо, — тем не менее, поблагодарил он и отправился вслед за Мелодией.

Принцесса уже беседовала с кентаврицей. Нет, по мере приближения, выяснилось, что вместо диалога у них получился монолог. В монотонную речь кобылки невозможно было вставить ни слова.

— Я просто люблю говорить и никогда не прекращаю этого делать, — как раз говорила она. Подтверждая это, слова текли и текли.

Сквернавец заметил, что её грудь бесподобна даже для кентаврицы. От одного её вида его глаза практически кристаллизовались; они уже двигались со скрипом после полуобнажения Мелодии. Кобылка его внимание заметила, но внимание на этом заострять не стала; кентавры относились к обнажённым телам, как к чему-то естественному. Совсем не как люди.

— У меня очаровательная грудь, правда? Из-за неё я даже получила имя Бюстье, — и она сменила тему. Казалось, предмет беседы для кобылки не имеет значения, лишь бы её не прерывали. Сквернавец удивился, что имя оказалось не связано с её болтливостью, но у кентавров явно были свои правила по наименованию младенцев.

К этому времени Сквернавец не меньше принцессы горел желанием покинуть полосу каламбурных препятствий. Изредка встречающиеся каламбуры — ещё куда ни шло. Но здесь их количество зашкаливало.

Отделавшись от назойливой собеседницы, они снова устремились вперёд. Вскоре парочка оказалась на площадке со сваленными на ней в груды непонятными предметами. На многих красовались дырки и пятна грязи.

— Кладбище ребусов, — с отвращением буркнула Мелодия. — Никуда не годные и выброшенные за ненадобностью панские вещи, надо полагать.

Сквернавец заметил на нескольких предметах ярлыки. «АМА» — на том, что напоминал шляпу. «ДУС» — на расположенном под углом к земле. «ЦИРЬ» — на пустом черепашьем панцире. «К» — на разноцветном существе с гребнем-ирокезом. Больше он не смотрел, желая лишь поскорее пересечь площадку.

Однако и за панами оказалось ничуть не лучше. В общем хаосе виднелись затемнённые ниши. Когда кто-нибудь проходил мимо них, внутри загорался свет, и перед путниками представали отвратительные сцены с людьми, изображавшими разные гадкие вещи.

— Кто это? — спросил Сквернавец, догнав принцессу.

— Интерлюдии, конечно же, — ответила Мелодия так, что он почувствовал себя глупо. — Они тебя возбуждают? — Девушка снова сделала жест, будто собиралась разорвать лиф платья, но, едва Сквернавец отвернулся, продолжила путь.

От каждой интерлюдии отходила своя дорожка. Они извивались и переплетались, словно клубок дождевых червей.

— Возможно, одна из этих троп выведет нас наружу? — предположил Сквернавец.

— Но которая? — раздражённо поинтересовалась принцесса. Оказываться, быть бездушным — это не утратить все эмоции, а когда остаются лишь самые плохие из них. Эгоизм, например. И Сквернавец таким был.

Он увидел гуля с табличкой «Яша», восседавшего на куче золы на перепутье троп.

— Ты не подскажешь, куда эти дороги ведут? — поинтересовался Сквернавец.

— Телепайся, — неприветливо отозвался гуль.

— Что-что?

— Мысли их прочитай.

Сквернавец испытал тошнотворное ощущение, будто вляпался в очередной каламбур. Он поспешил вперёд, отчаянно желая поскорее отсюда вырваться.

Мелодия споткнулась и чуть не упала в трещину в земле. Сквернавец поймал её за руку как раз вовремя.

— Пусти меня, осёл! — огрызнулась она.

— Но ты чуть не провалилась в трещину.

— Разве ты не видишь, какая она маленькая? Это трещотка, она не опасна.

И верно, из-под земли исходил приглушённый треск. Заглянув в расщелину, Сквернавец увидел трущиеся друг о друга щётки.

Впереди танцевала очаровательная девушка без одежды.

— Смотри, нимфа! — заинтересованно сказал Сквернавец. Зрелище, на которое были щедры нимфы, не парализовывало мужчин, но наблюдать за их плясками было волнующе и любопытно.

— Неа, — покачала головой Мелодия и просунула руку сквозь фигуру. Контакта не последовало; та оказалась иллюзорной. Псевдонимфма.

Когда же это кончится? Они упрямо шли вперёд. Сквернавец услышал что-то вроде периодического звона сосулек: одинокие удары перемежались целыми очередями их. От звуков веяло холодом.

— Что это? — спросил он.

— Разве не ясно? Морозный код.

И снова он ощутил себя полным дураком. Предыдущий опыт с каламбурными полосами позволял Мелодии чувствовать себя среди каламбуров, как дома.

Они приблизились к огрице: огромной и волосатой.

— Кто на кровать — аистов звать? — страстно вопросила она.

Помешанная на сексе огрица?

— Как тебя зовут? — полюбопытствовал Сквернавец.

Она вытащила табличку с надписью «ВИОГРА».

Сквернавец даже не стал пытаться разгадать каламбур, если он здесь вообще был. Просто зашагал дальше.

— Наконец-то! — удовлетворённо заявила Мелодия. — Хоть что-то полезное. — Она смотрела на несколько бегущих девушек в спортивных шортах, от вида которых Сквернавца немедленно парализовало, настолько они напоминали трусики. Однако отпечатанные на шортах слова привлекли его внимание.

Он сумел выдавить из себя вопрос: — Кто они такие?

— Бегущая строка новостей, — коротко пояснила Мелодия.

Сквернавец читал каждое слово на проносившихся мимо женских ягодицах по очереди: «НЕ ТЕРЯЙТЕСЬ, РАЗВЛЕКАЙТЕСЬ, К ВЫХОДУ ВЫ НАПРАВЛЯЙТЕСЬ!»

Они последовали за последней парой шорт и внезапно опять оказались в замке; полоса каламбурных препятствий исчезла. Они стояли рядом с запретной комнатой, будто никуда отсюда не исчезали. Сквернавец, тяжело дыша, опустился на пол. Что за невероятный опыт!

— Весело было, — улыбнулась Мелодия.

— Весело?! Это было ужасно! И раньше ты тоже не особо восторгалась.

— Я передумала. В любом случае, в следующий раз будет что-то новенькое. Давай сделаем это снова, — и она потянулась к ужасной двери.

— Нет! — крикнул Сквернавец, бросаясь наперерез. Однако принцесса добралась до неё первой.

Случайный Фактор поднял руку и указал на них. Панорама вокруг опять изменилась.

Они очутились на зелёном лугу с шелковистой травой. Сверху голубело небо с приятными пушистыми облаками. Вдалеке покачивали кронами деревья, за ними высились сизые горы. Живописный, но абсолютно незнакомый пейзаж.

— Где мы? — спросил Сквернавец, оглядываясь по сторонам.

— Откуда, **** ******, мне знать?

Воздух рядом с ней задрожал, исказившись от плохих слов.

— Пожалуйста, не ругайся, — вежливо попросил Сквернавец.

Она хмыкнула.

— Это ещё, *****, почему? — Теперь полегла окружавшая принцессу трава.

Сквернавец глубоко вздохнул, чувствуя, что его уши тоже вянут, но постарался сохранять спокойствие, зная, что Мелодия нарочно его дразнит.

— Принцессы так не говорят, и ругань плохо влияет на окружающий нас мир.

— И с каких это пор тебя стал заботить окружающий мир? — насмешливо осведомилась девушка.

Сквернавец с удивлением понял, что его отношение к подобным вещам, и впрямь, претерпело значительные перемены.

— С тех пор, как получил твою милую душу, — отозвался он.

Принцесса окинула его внимательным взглядом.

— И она наделила тебя нравственностью, несчастный тюфяк, — безнравственно прокомментировала она. — Забавно.

— Так и есть, — согласился Сквернавец. — Теперь меня заботит, что правильно, а что — нет, да и правила приличия стали не безразличны. Пожалуйста, не расстраивай меня и эту чудесную местность сквернословием.

— Ох, да заткни варежку! — сердито огрызнулась она. — Я буду говорить так, как мне хочется, **** ******.

На сей раз трава не только полегла. Она съёжилась, вспыхнула и сгорела. Земля под ней почернела и устремилась вниз, оставляя под ногами принцессы дымящийся кратер. Потеряв опору, Мелодия вскрикнула и раскинула руки, будто намереваясь взлететь.

И она взлетела. Поднялась над глубокой ямой и переместилась к твёрдой земле.

Затем оглянулась.

— Что произошло?

— Ты летела, — откликнулся потрясённый Сквернавец. — Я думал, ты утратила магию пения.

— Я и утратила, тупица. Теперь она принадлежит тебе… или твой мозг не способен вспомнить, что случилось три секунды назад?

Без души она явно была куда менее пленительной, чем раньше. Неужели он и сам так жил целых четыре года? Теперь Сквернавец понял, почему так раздражал принцессу.

— Я не умею пользоваться твоим талантом, — извинился он.

— Так каким бипнутым образом я полетела? — требовательно спросила она. — Я же не могла просто поднять руки и добиться результата, махая ими. Без магии.

Логично.

— Может, законы этого места отличаются от наших? — предположил он. — Давай-ка посмотрим, получится ли у меня. — Сквернавец раскинул руки и замахал ими, словно птица.

И приподнялся в воздух. Чуть-чуть. Его полёт получился неловким и зигзагообразным, а через мгновение Сквернавец рухнул бы, не коснись он вовремя земли. Тем не менее, он точно летел.

— Ну, да, конечно, — недоверчиво процедила Мелодия. — Ты наверняка применил мою магию.

— Нет. Просто махал руками и летел. Как ты.

— Ага, как же, — но дальше она спорить не стала. Вместо этого вновь распростёрла руки, замахала ими и чуточку приподнялась с земли. — Слушай, а это весело. В своём роде. Ну, мне пора. Оставайся здесь, увалень, — И принцесса направилась через луг, едва касаясь ногами высокой травы.

— Нет, я пойду с тобой. Мелодия, мы должны совершить повторный обмен душами. То, что у меня — твоя, неправильно. — Сквернавец побежал за ней.

— Ерунда! Я отлично без неё справляюсь. Скользну в прошлое и отменю что-нибудь прямо сейчас.

— Нет! Это плохой талант. Не используй его.

Девушка взглянула на него сверху вниз.

— Почему, *****, нет, Авец?

Почему-то этот вариант его имени звучал ничуть не лучше, чем «Скверн». От её постоянных ругательств исходила вонь. В буквальном смысле слова.

— Это опасно! Ты можешь кому-нибудь навредить.

— И что? — беспечно поинтересовалась она.

Она лишилась совести — следовательно, и способности заботиться об окружающих. Сквернавец попробовал зайти с другой стороны.

— Этот талант весьма каверзный: отменить однажды отменённые события уже не получится. Тебе надо проявлять осторожность. Я всегда сначала изучал ситуацию. Потребовались годы опыта, чтобы стать профессионалом. Новичок вроде тебя обязательно угодит в неприятности.

— Не верю! Ты просто не хочешь, чтобы я как следует развлеклась, — Мелодия замахала руками чаще и приподнялась ещё чуть выше. — А теперь уходи; я от тебя устала.

— Нет, я остаюсь с тобой, до тех пор, пока мы с этим не разберёмся. Мы даже не знаем, где находимся. Тут может быть опасно.

— Вот ещё! Я просто улечу от опасности, — Принцесса забила руками ещё сильней, набирая высоту.

— Я тебя остановлю! — закричал Сквернавец, устремляясь за ней.

Однако всё вышло наоборот: остановила его Мелодия. Перекувырнувшись в воздухе, она ослепила его зрелищем своих зелёных трусиков. Сквернавец замер и упал на спину; вокруг его головы кружились маленькие луны, планеты и звёздочки. Теперь, обладая душой, он стал намного чувствительней к подобным шалостям.

Сквернавец изо всех сил пытался восстановить контроль над телом. Он моргал, пока головокружительный зелёный предмет, отпечатавшийся на сетчатке, не угас окончательно. Затем осторожно разогнал планеты рукой и, неуверенно покачиваясь, поднялся на ноги. Оглядевшись, он увидел летевшую к ближайшему лесу Мелодию. Придётся поспешить, чтобы её нагнать. Стоит ей затеряться между деревьями, и… кто знает, какая угроза поджидает там одинокую принцессу.

До его слуха донёсся вой, от которого по коже побежали мурашки. Обычно так выли учуявшие добычу оборотни. А охотились они на кого угодно, включая людей.

— Мелодия! — позвал он. — Ты можешь попасть в беду!

— Обязательно попаду, если ты от меня отстанешь, — откликнулась она в ответ.

Вой стремительно приближался. Сквернавцу это совершенно не понравилось. Он бросился бежать, догоняя принцессу. Мчаться по земле выходило быстрее, чем лететь. Вой теперь слышался за спиной, становясь всё громче и кровожадней.

Наконец, Сквернавец вновь оказался возле Мелодии.

— Лети выше! — закричал он.

— Ну уж… — начала было она капризно. Но тут услышала вой. — Что это?

— Боюсь, стая оборотней вышла на охоту.

Это она поняла.

— Ой-ёй! — Замахав руками ещё усердней, Мелодия поднялась слегка повыше. Но недостаточно.

Сквернавец посмотрел назад и увидел их: нескольких зубастых волков, приближавшихся быстрыми скачками. Размеры волков позволяли растерзать мужчину — или женщину — в клочья.

Выхода не было. Деревья на лугу не росли. Ещё несколько прыжков, и волки очутятся совсем близко. Укрыться от них можно было только в воздухе.

— Поднимайся выше! — отчаянно повторил Сквернавец и тоже завертел руками, будто мельничными крыльями.

Они набирали высоту, но стая была уже почти под ними. Первый волк подпрыгнул, чтобы ухватить Сквернавца за ногу, однако тот успел поджать ногу вовремя. Острые зубы щёлкнули в воздухе так, что искры посыпались. Другие оборотни кинулись к Мелодии.

Девушка закричала. Отсутствие совести не мешало ей учитывать всё, что помогало или мешало её выгоде, включая прямую угрозу для жизнь. Быть съеденной волками ей не хотелось абсолютно. Принцесса держалась так высоко, как только позволяла сила её рук, но облизывающие носы волки крутились прямо под её ногами. Ещё один волк подпрыгнул в попытке вцепиться в её туфлю и каким-то чудом промахнулся. Надо было срочно набирать высоту.

— Луг! — закричал Сквернавец. — Он лежит под уклоном. Лети туда, не снижая высоты!

Так они и поступили. Земля пошла под уклон, а они остались на прежней высоте, получив преимущество над волками. Однако оборотни, не желая упускать добычу, тоже стали прыгать выше. Лишь бугры и норки на горе препятствовали их стараниям. Но вскоре хищники приноровятся, и точность прыжков возрастёт. Момент, когда зубы сомкнутся на плоти жертв, был только вопросом времени.

Угол горки увеличился. Наконец-то у них получилось оторваться от волков. Сквернавец с облегчением выдохнул.

Мелодия вскрикнула. Подняв голову, он увидел на горизонте крылатые фигуры, которые быстро приближались к ним. Большие птицы — или кое-кто похуже.

Через мгновение новая угроза стала очевидной.

— Гарпии! — ужаснулся Сквернавец.

— Гарпии, — эхом отозвалась принцесса дрожащим голосом. От них не улететь, но и на землю опускаться нельзя; стая волков всё ещё кружила внизу.

— Летим в лес, — решил он. — Попробуем спрятаться там.

Опушка леса выступала чуть в стороне. Они устремились туда, постепенно набирая скорость. Однако гарпии заметили манёвр и полетели быстрее, явно желая отрезать им путь. Между парочкой и деревьями выстроилась неровная линия.

— Кто это у нас тут? — проверещала одна из гарпий. Все гарпии, как на подбор, обладали противными скрипучими голосами.

— Очаровашка-принцесса! — взвизгнула другая гарпия. — С длинными зелёными волосами и в зелёном платье.

— И ничем не примечательный парень, — поддержала своих товарок третья. — Хотя с ним можно неплохо поразвлечься! Вот только спустим с него штаны. — Королевское одеяние Сквернавца незаметно для него самого превратилось в обычную рубаху и парусиновые штаны.

— Держитесь от меня подальше, проклятые грязные твари! — завопила Мелодия.

— Она ругается! — восхитилась гарпия.

— Прямо как мы! — согласилась с ней другая.

Затем последовала такая отборная ругань, что волосы Мелодии сдуло с её лица, а кожа Сквернавца почти покрылась ожогами. Они с принцессой едва не потеряли равновесие.

Но гарпии проворно спикировала за ними вниз и, конечно же, поймали. Грязные когти оставили на одежде прорехи.

— Рвите! Терзайте! Дёргайте! — голосили мерзкие создания, цепляясь за их одеяния и мотая из стороны в сторону. Материал поддавался, исходя дырами и неровными полосками.

Вскоре на парочке осталось лишь нижнее бельё. Нечаянный взгляд на женские трусики едва не довёл Сквернавца до повторной отключки. Однако вид у трусиков был плачевный, и это несколько уменьшило производимый ими эффект. Теперь девушка напоминала нимфу.

— Трогайте её Б, трогайте её А! — продолжали визжать гарпии. — Славненько мы сегодня повеселимся!

Принцесса кричала, но вопли только подстёгивали их аппетит.

— Держите её за голову, раздвиньте её ноги; мы заставим её откладывать для нас яйца!

— Помогите! — отчаянно взывала Мелодия.

— Оставьте её в покое! — выкрикнул ошарашенный Сквернавец.

Но и с ним обращались не лучше. Грязные когти удерживали его конечности, распяв его в воздухе. Гарпия с невероятно запачканной грудью подлетела к нему.

— Держите его покрепче; сегодня ночью у нас будет самец!

Остальные одобрительно загорланили, обрадовавшись так, что невольно его оцарапали. Сквернавец начал понимать, почему им так необходим был мужчина.

Выхода из этого кошмара не предвиделось — кроме, быть может, магического. Теперь Сквернавец владел талантом Мелодии, но удастся ли должным образом его применить? Он страдал физически и душевно, пытаясь привести в порядок мысли. Если бы только они могли ускользнуть от своры гарпий и где-нибудь укрыться…

Ускользнуть. Сквернавец начал насвистывать себе под нос простенькую мелодию. Ускользнуть! Ускользнуть!

Внезапно они с Мелодией выскользнули из когтей гарпий и устремились вниз.

— Что ты сделал? — спросила она, пока они падали в бездну, над которой в тот момент пролетали гарпии.

— Напел нам побег, — он не мог отвести взгляда от её нимфоподобного обнажённого тела.

— Надо было превратить их в комки грязных перьев!

— Нет, это неэтично. Гарпии не виноваты в том, что не разделяют наши ценности.

— Бипнутый идиот! — вспыхнула она. — Это же ГАРПИИ!

Он осознал, что сейчас принцесса не видит смысла в достойном обращении с гарпиями; для этого ей не хватало души.

— Лучше бы нам возобновить полёт, — вместо ответа заметил Сквернавец и замахал руками.

Мелодия последовала его примеру. Однако ничего не произошло; они продолжали падать.

— Ты сделал нас слишком скользкими для полёта! — воскликнула она. — Вот же обалдуй!

Очевидно, благодарность являлась ещё одним качеством, присущим лишь тем, кто был наделён душой. Сквернавец снова попытался запеть, но прежде чем преуспел, они плюхнулись в холодные воды тёмного озера.

Умела ли принцесса плавать? Уверенности в этом он не испытывал, так что просто схватил девушку за волосы и потащил за собой — вверх.

Наконец они вынырнули.

— Дебил! — закричала принцесса вместе с первым глотком воздуха. — Ты что творишь?

— Спасаю тебя на случай, если ты не умеешь плавать.

— Как можно нормально всплыть, если кто-то постоянно дёргает тебя за шевелюру, недоумок?!

Опять он облажался. Трудно помогать бездушным людям.

— Поплыли к берегу, — предложил Сквернавец.

— Где ты видишь берег, дуралей?

Он, и в самом деле, не видел.

— Возможно, если посветить чем-нибудь, он найдётся, — Сквернавец мелодично засвистел, концентрируясь на источнике света, и через мгновение вода стала источать мягкое сияние. Магия принцессы начинала ему нравиться.

Мелодия пронзительно завопила. Сквернавец ошеломлённо обернулся и разглядел над водой голову, покачивающуюся на тонкой длинной шее.

— Кретин! — воскликнула принцесса. — Ты залил нас светом, сделав лёгкой добычей для чудовища!

Ошибка на ошибке! Сквернавец попробовал думать о том, как справиться с новой опасностью, но прежде чем ему это удалось, голова монстра устремилась к ним и проглотила Мелодия. Девушка только вскрикнуть напоследок и успела.

Сквернавец набросился на шею монстра с голыми руками, пытаясь заставить змея выплюнуть принцессу. Но шея ловко уворачивалась, а потом напала на него самого. Сквернавец почувствовал, как его выдернули из воды, подняли над озером, а потом проглотили.

Он беспомощно сполз вниз по длинной склизкой глотке и с отвратительным звуком приземлился на кучу гниющего мяса. Пришлось балансировать, чтобы не скатиться и с неё. Что это? Последний обед чудовища?

— Смотри, во что ты нас втянул! — раздражённо прошипела в его ухо Мелодия.

Он осмотрелся. Света здесь почти не было, и всё же Сквернавец разглядел впереди покосившееся строение, вокруг которого кружились летучие мыши. Неясное мерцание, похожее на лунный свет, заставляло всё казаться жутким и призрачным.

— Что это? — поинтересовался он, в изумлении от внезапной смены панорамы.

— Дом ужасов, разве не понятно? — закатила глаза Мелодия. — По крайней мере, вход в него.

— А где он сам? — глупо уточнил Сквернавец.

— Мы внутри гипнотыквы, тупица!

— В гипнотыкве? То есть в реальности ночных кошмаров?

— Именно.

— Но как нас сюда занесло?

— Да уж не без вмешательства Случайного Фактора.

— Но ведь это ты открыла дверь!

— Ну, да, конечно… вали всё на меня!

Из-за некоторых новых черт, прорезавшихся в её личности, общение стало воистину нелёгким. Сквернавец снова спросил себя мысленно, был ли он таким же вследствие чёрствости и бездуховности. Он боялся, что да. Но сейчас ему хотелось просто выбраться отсюда вместе с принцессой и воссоединиться с её сёстрами, которые могли им помочь. Потому что Мелодия отчаянно нуждалась в душе, даже если сама так не считала.

— Думаю, нам надо пробираться обратно к замку, — осторожно сказал он. — И поговорить с твоими сёстрами.

— Ой, да кому они нужны? Я хочу позабавиться, — она замолчала, переводя взгляд с его обнажённого тела на своё. — И кажется, мы к этому готовы. Давай-ка поищем тут что-нибудь вроде спальни.

— Нет, Мелодия! Нам нельзя заниматься глупостями.

— В каком смысле? — страстно прижалась к нему она.

Сквернавец понял, что его слова можно было толковать двояко. Её реакция была противоположной прежней, до утраты души.

— В том, что мы не должны развлекаться, как ты это понимаешь, и в том, что вместо поисков кровати нам стоит отправиться к твоим сёстрам.

— Как хочешь! — пожала плечами она. — Лично я собираюсь найти подходящую спаленку, потому что валяться на этой куче мусора жутко неудобно. Присоединяйся ко мне или убирайся ко всем чертям. — Мелодия развернулась, отчего её зелёные волосы взметнулись красивым облаком, и начала спускаться по направлению к дому ужасов. Сквернавца охватило жгучее желание последовать за ней, но совесть твёрдо сказала: «НЕТ!». Принцесса была не в себе, без души, несмотря на всё своё очарование. Ирония заключалась в том, что теперь, обладая душой, Сквернавец оказался способен на любовь и самопожертвование, которые росли в нём с каждой минутой, проведённой рядом с Мелодией. Вот только любил он не эту новую принцессу, а ту, какой она была прежде.

И всё же он не мог отпустить её в ужасающий дом одну; кто знал, какие призраки и скелеты в шкафах там гнездились? Сквернавец кинулся следом.

Мелодия настежь распахнула дверь. Та застонала на петлях. Девушка шагнула за порог. Сквернавец пошёл за ней.

Они вступили в тёмный коридор. Постепенно мрак сменился жутким зеленоватым свечением, которое сочилось прямо из стен. Коридор вёл в одну из комнат. Под ногами скрипела каждая половица. Сквернавцу это место совсем не нравилось, однако Мелодия продолжала идти.

Он осознал, что в мире снов вряд ли что-то окажется настоящим. Здесь нарочно всё создавалось угнетающим. Ночные кошмары призваны были пугать, но не вредить физически. Очевидно, принцесса тоже это понимала, поскольку признаков страха не выказывала. Не очень-то мудро. В конце концов, гарпии тоже нанесли бы им больше эмоционального ущерба, чем физического, однако их опасаться стоило.

Перед ними появился призрак в костюме пирата. Его уродливое лицо пересекал чудовищный шрам.

— Бу-у-у! — протяжно взвыл он.

— Хоть бы пудрой лицо замазал, — насмешливо бросила Мелодия, проходя мимо.

Призрак опешил и жалко взглянул на Сквернавца. Тот пожал плечами; по его меркам, с представлением всё было в порядке.

— Прости, — пробормотал он. — Она просто не в настроении.

Призрак, которого не особо утешили его слова, растаял. Сквернавец не винил его за обиду.

Они вошли во внутренние покои, которые растянулись в длинный зал. Странно, что они вообще поместились в этот дом. Но в реальности сновидений такие вещи встречались на каждом шагу. В конце концов, весь дом теоретически находился в желудке подводного змея. На потолке висела громадная люстра с канделябрами, от которых освещение казалось весьма странным — особенно на пустовавшей сцене в конце зала.

Заиграла музыка, и в зале появились танцующие призрачные пары. На мужчинах красовались чёрные фраки; женщины блистали пышными юбками, которые красиво взлетали, когда пары кружились. Все они были опытными танцорами и производили эффектное впечатление. Сквернавец снова подумал, что оценить представление ему помогает душа. Раньше он и внимания не обратил бы на чью-то там красоту и элегантность.

— В дальнем конце зала — лестница, — сказала Мелодия. — Пойдём. — И она увлекла Сквернавца за собой прямо сквозь одну из призрачных пар. Ни убранство, ни музыка, ни бал девушку не заинтересовали.

Привидения издали негодующий полувздох-полувскрик, и музыка прекратилась. Пары исчезли. Канделябры на люстре потухли, и она тоже растворилась. Их оставили в одиночестве и мраке пустого зала.

— Всё удовольствие испортили, — пробурчала Мелодия, приостанавливаясь. — Ну, и кому вы нужны? Мне нужна только спальня и голый мужчина рядом. — Принцесса сделала шаг вперёд.

И закричала, так как нога провалилась в дыру. Сквернавец наклонился вперёд, чтобы подхватить падающую девушку. На руках он пронёс её туда, где половицы выдерживали их двойной вес без скрипа. От пережитого внезапного испуга Мелодия побледнела и наполовину обмякла в его объятиях. Но даже в таком состоянии её тело оставалось нежным, гладким и ароматным.

— Теперь с тобой всё будет в порядке, — приободрил девушку Сквернавец.

— Убери от меня руки, козёл, — огрызнулась она.

Он отпустил её. Признательность, видимо, тоже являлась частью души. Теперь, когда они практически поменялись местами, Сквернавец узнал о свойствах души столько, сколько не знал за всю свою предыдущую жизнь.

Если всё в мире ночных кошмаров было иллюзорным, почему она чуть не упала в дыру? Может, и падение вышло бы иллюзорным… но довольно пугающим.

Он присел на корточки и наклонился над ямой. Половицы выглядели обломанными по краям. Кто-то действительно проломил в них внушительное отверстие. Раньше его тут не наблюдалось… Как такое возможно?

— Посвети нам, придурок.

Он напел простенький мотивчик, думая об источнике света, и тот послушно появился. Теперь они опять видели зал во всех подробностях. Как разительно он отличался от прежнего! Пол, по большей части, отсутствовал; половицы давно прогнили. Под немногими сохранившимися досками блестела вода. Безопасного пути через комнату не было. Стены покрылись паутинами, канделябры наверху со скрипом раскачивались, готовые рухнуть вниз в любой момент. Иллюзией была не дыра, а весь зал, кроме неё.

— Думаю, нам лучше покинуть этот дом до того, как он обрушится на нас, — проговорил Сквернавец.

— Нет. Я пришла сюда в поисках спальни, и я её найду. Привидения передвигались по дому вполне свободно.

— Они ведь не настоящие.

— Как и сам дом! Если они способны по нему разгуливать, можем и мы.

Приведённые ею логические доводы не убедили Сквернавца до конца, но спорить ему не хотелось.

— Если бы мы проявили к ним уважение…

— Уважение! К призракам?!

— Ну, дом принадлежит им, а мы здесь — просто гости.

— На что ты намекаешь? Может, нам с ними ещё и станцевать?

Несмотря на сарказм, последнее замечание навело Сквернавца на мысль.

— Да, наверное. Чтобы показать, как нам нравится их бал.

— Дайте мне сил, — с отвращением пробормотала принцесса в пустоту. Но, поразмыслив, всё-таки решила последовать совету Сквернавца и притвориться восхищённой. Подобные перемены давались ей легко. — Ладно, давай спляшем и покончим с этим, болван. — Мелодия предложила ему руку.

Сквернавец предпочёл бы более приветливое приглашение, но ситуация требовала жертв. Взяв Мелодию под руку, он осторожно приобнял её за тонкую талию, и впервые в жизни порадовался, что в школе кентавров их учили ещё и танцевать. Как только они сделали первое па, музыка возобновилась, канделябры наверху ослепительно вспыхнули, и вокруг возникли призрачные танцоры. Они закружились по вполне твёрдому полу, отбрасывая на стены необыкновенно длинные гибкие тени.

Сквернавец с Мелодией, танцуя, продвигались к лестнице. Незаметно для себя они оказались облачены в призрачные костюмы: он — в приталенный фрак с бальными туфлями, девушка — в сверкающее платье и хрустальные туфельки, а на зелёных волосах появилась диадема. Сквернавец чувствовал себя опытным танцором. Принцесса Мелодия временно превратилась в хрупкую, обнимающую его красавицу.

Они сочетались идеально. Их шаги были превосходно рассчитаны по времени, ноги едва касались отполированного пола. Скользя по нему, они не задевали другие пары и замечательно вписывались в общий узор танца.

Сквернавец изучающе вглядывался в лицо принцессы, восторгаясь каждой его чёрточкой. Она стала частью призрачного великолепия, и если он ещё не влюбился в Мелодию по уши, он был весьма к тому близок.

Её лицо повернулось к его, и блестящий взгляд пересёкся с его собственным. Всё вокруг завораживало, и принцесса, в свою очередь, тоже была обворожительна. Сквернавец пытался бороться с этим, но оказался бессилен перед властью её чар.

— Поцелуй меня, — прошептала она.

Он наклонил голову, и их губы встретились. Прикосновение вызвало в нём такое счастье, что Сквернавцу показалось, будто они оторвались от земли и воспарили в небо.

Когда он очнулся, они уже подходили к дальнему концу зала.

— Лестница, — кивком показала Мелодия.

А. Ну, да. Они протанцевали до алькова, скрывавшего лестницу. Но, едва остановились, всё снова стало угасать, и из-под призрачной роскоши выглянули развалины дома.

— Танцуй, балбес! — прошипела принцесса. Это мгновенно испортило Сквернавцу настроение. Она вела себя мило, только чтобы обмануть призраков — прямо как он в недалёком прошлом вёл себя прилично, только если не мог добиться выгоды для себя другим путём. Ему придётся расплачиваться за многие свои проступки последних четырёх лет.

Они закружились на месте у подножия лестницы, и всё вернулось на круги своя. Затем, продолжая танцевать, взобрались по лестнице. Сквернавец поднял принцессу и переставил на две ступеньки выше, затем присоединился к ней. Сделав изящный разворот на месте, они повторили манёвр. Основной бал в зале продолжался; привидениям было всё равно, где находятся гости, лишь бы не прекращали вальсировать.

Убранство второго этажа оказалось ничуть не хуже первого. По коридорам проходили ковровые дорожки, на стенах висели старые картины в тяжёлых рамах. Дотанцевав до ближайшей двери, они открыли её и обнаружили превосходную спальню. Войдя в комнату, Сквернавец с Мелодией закружили друг друга в объятиях около постели.

— А ты красавчик, — улыбнулась принцесса.

— Спасибо, — хотя он и знал, что это не так.

— И весьма умён.

— С какой целью ты делаешь мне комплименты?

— Я хочу повеселиться с тобой до того, как оставлю тебя ради других развлечений.

Её жестокая прямота не имела никакого отношения к честности; ей просто было плевать на его чувства. Так же — как и Сквернавцу до обретения души. Принцесса не думала о том, что правильно, а что — нет. Её не заботила ни мораль, ни он сам. Он являлся для Мелодии лишь мимолётным увлечением. И не мог этого принять.

— Мы должны уйти отсюда.

— Не сейчас, — отпустив его руку, девушка стала расстёгивать пуговички на тонком газовом платье.

Сквернавец горел желанием поддаться искушению, но знал, что обладавшая душой принцесса никогда бы на это не пошла.

— Нет. Мы должны уйти прямо сейчас.

— Я так не думаю. — Она расстегнула ещё пару пуговичек, приоткрывая сокровенное. Странно, но эффект произвёл куда более глубокое впечатление, чем до этого — её полностью обнажённое тело. В одежде имелась своя магия, и к трусикам она не сводилась.

— Мы должны, — отчаянно повторил Сквернавец. Он знал, что единственным способом остановить принцессу, было увести её из спальни. И у него появилась идея насчёт того, как это сделать.

Она пожала плечами.

— Ну, ладно, — затем, выпустив его из объятий, продолжила эротично танцевать на месте.

Но Сквернавец ощутил, что радоваться ещё рано. Он знал, что принцессе нельзя доверять.

— Тогда идём прямо сейчас.

Нагнувшись, она ловко подхватила подол платья.

— Каким образом?

— Думаю, я мог бы применить магию, чтобы перенести нас из этого дома куда-нибудь ещё. С твоего согласия — в Драконий замок.

Она приподняла подол до колен. Раньше ему удавалось сопротивляться при виде подобного зрелища, но теперь Мелодия держала ситуацию под контролем, и соблазн мучил Сквернавца намного больше.

— Серьёзно?

— Да. Всё, что нам надо сделать, это проснуться. Внутри сновиденного мира это получается не всегда, но в данном случае…

Внезапно она подняла подол до талии, открывая свои призрачные трусики. Но Сквернавец успел отвернуться, поскольку предвидел нечто в этом роде, и не отключился. Зажмурившись, он обернулся, ринулся к ней и заключил в объятия.

— Так-то лучше, — заметила Мелодия. Она сочла его охваченным страстью и желанием вызвать с ней аиста. Вообще-то Сквернавцу действительно этого очень хотелось, но он подавил порыв. Принцесса обняла его в ответ. — А теперь просто положи меня на кровать и…

Он начал напевать, концентрируясь на Драконьем замке. Поднеся принцессу к постели, Сквернавец миновал её и направился к окну.

— Подожди-ка! — запротестовала она. — Это не кровать.

— Мы уходим, — сказал он, останавливаясь перед окном. — Выпрыгнем из дома и…

— Ну, уж нет! — закричала Мелодия, отбиваясь. — Сначала мы сорвём с себя одежду и…

Сквернавец защекотал её. Обладая повышенной чувствительностью к щекотке, свойственной невинным девушкам, принцесса завопила ещё громче. Если ему повезёт, она не вспомнит вовремя, что невинность утратила вместе с душой. Её сжатые кулачки яростно колотили его по плечам. Сквернавец вновь начал насвистывать себе под нос. Потом он распахнул окно и шагнул с принцессой в пустоту.

Приземлились они уже перед дверью в комнату Случайного Фактора. Сквернавец распростёрся на полу, Мелодия лежала над ним. Их руки-ноги безнадёжно запутались. На обоих была та же одежда, что и до попадания в гипнотыкву.

— Приехали, — хихикнула принцесса. Затем повернулась, чтобы его поцеловать. — А знаешь, это место ничуть не хуже спальни. По крайней мере, здесь нет мусора.

— Нет! — крикнул он. — Прекрати это! Если бы у тебя была душа, ты бы этого не сделала.

— Но у меня её нет, — менторским тоном сообщила она. — Так что всё в порядке. — Мелодия рванула вниз блузку, ошеломляя очередным запретным видом. Если бы глаза успели рассмотреть оба полушария, для общества Сквернавец оказался бы потерян.

Он с трудом стряхнул её с себя, шатаясь, поднялся на ноги и отвернулся, прежде чем её попытки увенчались успехом.

— Я не буду на тебя смотреть.

— Тогда мне придётся снова открыть эту дверь, — решила она.

— Нет! — Обернувшись, Сквернавец хотел было поймать её за руку и удержать, но Мелодия быстро подняла юбку, и на сей раз при виде трусиков его-таки парализовало. Сквернавец смотрел прямо перед собой, но видел лишь ослепительную зелень ткани.

Принцесса вновь обняла его.

— Последний шанс, Скверн, — её губы прижались к его губам.

— Нет! — выкрикнул он в третий раз, и это было единственное сопротивление, на которое он сейчас был способен.

— Ну, и чёрт с тобой, — Мелодия разжала руки и зашагала прочь. Она направлялась к проклятой двери, а Сквернавец всё ещё стоял столбом, не в состоянии её остановить.

— Гармония! — позвал он. — Ритмика! Задержите её. Уберите замок! — Слышали ли они его? Имели ли представление о том, что здесь происходило?

Затем замок начал разваливаться. Коридоры съёжились, но камням, которые повсюду падали, недоставало материальности; не долетая до земли, они превращались в облачка и рассеивались. Вскоре все они уже стояли посреди леса, а Бекка отряхивалась от груды туманного щебня.

— Мы не имели права вмешиваться, пока вы находились в полосе каламбурных препятствий, — начала Гармония.

— Или в гипнотыкве, — закончила Ритмика. — Вы попали к ней в плен.

— Я видела Случайный Фактор, — поделилась Бекка. — Но не могла предотвратить открывание двери. Это было ужасно.

Ритмика повернулась к Мелодии.

— Что, во имя Ксанфа, ты вытворяла, дорогая сестра?

— Пыталась поразвлечься для разнообразия, — отозвалась Мелодия. — Особенно после того, как потеряла лифчик.

Сквернавец заметил в её облике нечто странное, но не понял, что это две чашечки, поддерживающие грудь. Хотя вряд ли знание принесло бы ему хоть какую-то пользу.

— Но ты пыталась его соблазнить!

— Именно.

— Не забывайте, что теперь она лишена нравственности, — напомнил Сквернавец. — Ей безразличны правила приличия, она хочет лишь наслаждаться сиюминутным удовольствием.

— Мы должны вернуть всё, как было! — сказала Гармония Мелодии.

— Но не знаем, как это сделать, — опечалилась Ритмика.

— Я знаю, как, — вступил Сквернавец. — Просто отмените обмен душами.

— Да! — хором согласились две сестры и зааплодировали ему.

— Но есть одна проблема, — нахмурился Сквернавец.

— Какая? — спросила Бекка.

— Обмен должна произвести Мелодия, поскольку теперь мой талант принадлежит ей.

— А я на это не пойду! — со смехом согласилась Мелодия. Её смех звучал, почти как смех морской ведьмы.

— Дорогая сестра, мы можем тебя заставить, — мрачно сообщила ей Гармония.

— Нас двое, а ты — одна, — поддержала её Ритмика.

— Сначала поймайте меня! — дерзко усмехнулась Мелодия и скользнула в лимб.

— Не позволяйте ей уйти! — закричал Сквернавец. — Обладая моим талантом, она может нанести неизмеримый ущерб.

— Но нам трудно преследовать её вдвоём, — озадаченно призналась Гармония.

— Раньше нас было трое, — добавила Ритмика.

— И теперь трое, — кивнул Сквернавец. — Поскольку её совесть и талант теперь у меня, я помогу вам. Только скажите, что надо делать. Я обращался с магией принцессы довольно неуклюже. Давайте поступим правильно.

— Да! — согласились сёстры, и троица скользнула в лимб, попутно прихватив Бекку.

Глава 15

Невменяемая принцесса

Первым желанием принцессы Мелодии было убраться подальше от сестёр, поскольку могущество их магии она знала слишком хорошо. Вдвоём они действительно могли одолеть её одну, но лишь в том случае, если бы Мелодия не сопротивлялась. Они поняли это ещё в детстве, во время игр. Теперь, обладая талантом отмены событий, принцесса могла им противостоять. Но, если она хочет повеселиться как следует, надо проявлять осторожность. Жаль, что Сквернавец оказался таким нытиком, а то бы она показала ему пару фокусов, которым научилась у морской ведьмы. Там, в доме ужасов.

Куда ей отправиться? Чем заняться? Мелодия бродила по лимбу, находя, что с талантом Сквернавца передвигаться здесь гораздо проще. Во время преследования три принцессы настигли его лишь объединёнными усилиями. Эта странная магия была известна сёстрам недостаточно для того, чтобы изменить что-нибудь. Они способны были лишь пойти за ним и остановить. Теперь Мелодия намеревалась устроить настоящий хаос и подыскивала подходящие ситуации для него.

Ксанф отсюда виделся наполовину миражом. Леса, поля, горы, озёра и деревни — всё было искажено странноватой мерцающей дымкой. Принцесса решила, что потенциальный источник хаоса может находиться только в деревне. Выбрав одно из селений, она выскользнула из лимба. На выходе Мелодия споткнулась, поскольку ноги успели привыкнуть к ходьбе по лимбу вместо твёрдой земли, но это оказалось её единственной проблемой.

Она стояла перед морщинистой старухой.

— Привет, — поздоровалась девушка. — Я принцесса Мелодия. Ищу, как бы хорошо провести время.

— Ну, здесь ты этого не найдёшь, — отозвалась женщина. — Я гномида Джин и знаю: что посеяно, то и пожнёшь.

Тратить время на переливание из пустого в порожнее Мелодии не хотелось.

— Ничто не предрешено! Я принцесса и буду делать, что пожелаю.

Гномида воззрилась на неё с возрастающим замешательством.

— Ты будешь поступать так, как диктуют тебе внутренние установки. Ты не в силах изменить свою суть.

— И в чём же, по-твоему, моя суть? — осведомилась Мелодия.

— Ты молодая женщина, которой предназначено полюбить бездушного молодого человека.

— Полюбить! — воскликнула Мелодия. — Я не люблю Сквернавца! Я вообще никого не люблю. Любовь для дураков.

— Всему своё время. Это в тебе заложено.

Мелодия, которой надоело препираться, скользнула назад в лимб. Принцесса пробиралась по нему с возрастающей сноровкой, пока не увидела невзрачного мужчину. Он сидел на соляном столпе и вырезал из куска соли кристалл. Может, этот подойдёт для мимолётного романа? Мелодия появилась прямо перед ним и расстегнула пару пуговичек.

— Привет. Я Мелодия. А ты?

— Меня зовут Питер, — уныло представился он. — Соляной Питер.

— Давненько тебе, должно быть, не доводилось вызывать аистов, Питер.

— Верно.

Она приподняла юбку:

— А хочешь?

— Нет.

Принцесса изумилась. Она ещё не встречала мужчин, которые не пылали желанием мгновенно, если не раньше, вызвать аиста, хотя и умели в себе это желание подавлять.

— Может, тебе ещё не попадалась подходящая девушка для этого? — Она приподняла подол ещё на дюйм.

— Я просто не заинтересован в женщинах и аистах.

Он начинал её раздражать. Принцесса решила идти напрямик.

— Ну же, взгляни-ка на это, — и она открыла перед ним трусики.

Питер посмотрел и пожал плечами. Не отключившись. Да что с ним не так? Королевские трусики могли парализовать дюжину мужчин за раз.

Мелодия плюхнулась к нему на колени.

— Ты уверен?

И тут произошло нечто странное. Она тоже утратила всякий интерес к мужчинам и аистам.

— Во всём виноват мой талант, — сознался Питер. — И ничего с ним не поделаешь.

— Твой талант — нежелание вызывать аистов?

— Точно.

Мелодия с отвращением скользнула обратно в лимб. Она продолжала идти, пока не увидела старушку, собирающую травы. Принцесса выпрыгнула в Ксанф перед ней.

— Что ты делаешь?

— Собираю бородавки, — откликнулась старушка.

Да уж, весельем тут и не пахло.

— Какие бородавки?

— Которые всех беспокоят.

— Как это?

— Смотри сама, — и она запустила в принцессу горстью бородавок.

Мелодия попыталась увернуться, но несколько всё же попало на неё. Они прилипли к телу, образовав наросты на коже, и отлепить их оказалось невозможно.

Внезапно девушка забеспокоилась. Близко ли уже сёстры? И что поделывает этот глупый Сквернавец? Сделает ли он попытку заполучить обратно свой талант? Найдёт ли сама Мелодия что-нибудь интересное теперь, когда вольна развлекаться, как ей захочется? Её одолело беспокойство.

И, кажется, девушка знала причину.

— Беспокойные бородавки! — воскликнула она. — Те самые, которые превращают человека в параноика или ипохондрика!

Старушенция противно захихикала: — Ты ведь хотела узнать, как это, милочка.

— Сними их с меня! Я не хочу постоянно волноваться.

— Они не снимаются, милочка. Тебе понадобится износить их.

— Износить? Каким образом?

— Решая каждую проблему, которая тебя тревожит, милочка. Другого способа нет.

— А вот и есть, — заявила Мелодия. Затем отменила большую часть встречи со старушкой, скользнув за момент до того, как та швырнула в неё бородавками.

— Как это? — спросила она опять.

— Смотри сама, — но на сей раз Мелодия перехватила бабкину руку и заставила её стрясти бородавки на себя. — Ой! Что ты наделала, мерзавка! — закричала та. — Сейчас меня будет тревожить абсолютно всё!

— Какая жалость, — без тени сочувствия в голосе произнесла Мелодия и вернулась в лимб. Надо запомнить держаться от беспокойных бородавок подальше.

Только тут до принцессы дошло, что это был первый раз, когда она использовала свой новый талант. Всё получилось само собой. Удобно. Но скука никуда не делась. Похоже, быть бездушной — вовсе не так весело, как девушке показалось вначале. Ей требовались развлечения; без души иного смысла в жизни Мелодия не видела.

По одной из ксанфских троп шёл мальчик. Может, ей удастся соблазнить ребёнка? Кошмарное нарушение правил Заговора Взрослых — и какое же невероятное веселье оно обещало. Выпрыгнув из лимба, принцесса приземлилась перед мальчиком.

— Привет, — подмигнула ему она.

— Уходи.

— Но я только хотела тебе кое-что показать.

— Я тебе сам сейчас кое-что покажу, — он взмахнул рукой, и в лицо принцессе устремилось какое-то насекомое. Мелодия с визгом отшатнулась. Насекомое с жужжанием пролетело мимо.

— Что это было? — потребовала ответа она.

— Пчела, разумеется, — невозмутимо сказал он.

— О. Ну, я как раз собиралась…

— Взгляни-ка себе под ноги.

Она посмотрела и завизжала вновь. К её туфелькам полз паук величиной с ладонь. Она пнула его, но тот вцепился в носок. Наконец, принцессе удалось отцепить его и забросить в придорожные кусты при помощи подобранной ветки.

— Откуда он взялся?

— Это мой талант. Я умею призывать насекомых, — гордо проговорил мальчик. — Мне нравится, когда женщины визжат.

Вновь скривившись, Мелодия ушла назад в лимб. Когда же она, в конце концов, найдёт что-нибудь действительно интересное?

На глаза девушке попалась гора: высокая и круглая, с поднимавшимся над вершиной дымком. Принцесса узнала её: Попакатипетль, сердитый вулкан. Вот он — источник хаоса!

Она обогнула вулкан, чтобы сориентироваться. В лимбе можно было путешествовать как во времени, так и в пространстве, как они с сёстрами обнаружили, преследуя Сквернавца, чтобы тот прекратил творить скверные деяния. Как наивно, ведь от них столько веселья. Принцесса надеялась, что и ей удастся сотворить что-нибудь не хуже. Но что?.. Девушка знала, что Попакатипетль считали вспыльчивым и горячным. Когда он плевался лавой и дымом, пепел мог охладить Ксанф на целый градус. Однако вулкан не гневался уже много лет.

Значит, надо отправиться в прошлое и хорошенько его разозлить. Это испортит жизнь всем, кто поселился вокруг вулкана в те годы, и всё это время провели мирно и счастливо. А заодно наполнит её собственную жизнь смыслом. Пусть даже ненадолго.

Мелодия отправилась так далеко в прошлое, насколько позволял её возраст и талант Сквернавца. Но этого вполне хватало; вулкан охладит Ксанф на целых четыре года — и, при доле удачи, сожжёт несколько деревень. Возможно, после этого принцесса вновь навестит Ксанф прошлого через пару лет и подразнит Попакатипетль ещё разок.

Она очутилась у подножия горы. Пора начинать!

— Эй, пепельная шапка! — позвала девушка. — Считаешь себя особенным? Мне доводилось видеть конусы получше на рожках мороженого!

Вулкан тихо зарокотал, выражая своё возмущение, и над его вершиной образовалось тёмное облако. Гора услышала принцессу.

Но это были ещё цветочки. Ягодки — впереди.

— Это всё, на что ты способен, Катящаяся Попка? Я думала, ты достаточно взрослый, чтобы уметь курить и куриться.

На сей раз вулкан громыхнул как следует, и столп дыма устремился высоко в небо. О, да, горка нагревалась.

— Я слышала, что ты можешь заморозить весь Ксанф, если очень постараешься, — закричала Мелодия. — Не верю! Твоя лава даже до ближайшей деревни не докатится.

Клубы дыма над верхушкой окрасились в угрожающе-сизый цвет, а сверху вместе с мелкими камешками покатились булыжники. Попакатипетль медленно, но верно свирепел.

— Хотя, скорее всего, ты и до меня не достанешь, — продолжала принцесса.

В новообразованную тучу взлетели целые валуны, превращая её в поистине грозное оружие.

— Ты не настолько меткий, чтобы попасть в маленькое пятнышко у собственного подножия, — издевалась Мелодия.

На землю обрушился душ из камней, а из жерла выплеснулась лава. Попакатипетль готов был взорваться от гнева.

Появилась Гармония.

— Прекрати! — крикнула она.

— Заставь меня!

Возле сестры возникла Ритмика.

— Заставим.

К несчастью, они действительно могли это сделать. Поэтому, едва чародейки сосредоточились на ней, Мелодия скользнула обратно в лимб. Сразу же они за ней не последуют; отвлекутся на вулкан, который придётся усмирять. И как им, интересно, удастся успокоить Попакатипетль? Ну, это их проблема, а не её.

Мелодия отправилась вперёд, поскольку путь в ещё более отдалённое прошлое для неё был заказан. Принцесса не чувствовала удовлетворения, ведь поистине скверное деяние было не завершено; сёстры нагнали её слишком быстро. Надо попробовать спрятаться от них, чтобы появилось время на нечто гораздо худшее, чем разбуженный вулкан, прежде чем чародейки опять её найдут.

Она увидела женщину, которая глядела в её сторону. Это было странно, потому что в лимбе Мелодия оставалась невидимой для окружающего мира. Испытывая приступ любопытства, девушка покинула его.

— Ты меня видела? — спросила она незнакомку.

— Не тебя; просто знала: в той стороне находится что-то, связанное с моим талантом, — у женщины оказался неуютно пронзительный взгляд.

— Кто ты?

— Меня зовут Судьба.

— В чём заключается твой талант?

— В ней же. Я могу изменить судьбу человека.

Теперь Мелодия поняла и мгновенно убралась с пути дамы. Принцесса хотела сама контролировать свою судьбу.

Она отправилась в поисках веселья дальше сквозь пространство и время. Кто бы подумал, что развлечения так трудно найти. У неё есть такой великолепный талант и абсолютная свобода; почему же ей скучно? И откуда эта странная пустота внутри?

Мелодия увидела молодого человека и решила не оставить ему никаких шансов на сопротивление. Она возникла перед парнишкой, распахивая блузку.

— У меня кое-что есть для тебя, — сообщила принцесса.

Он удивлённо посмотрел на девушку: — Тебе нужна помощь врача.

Не такой реакции она ожидала.

— Почему ты так считаешь?

— Такой уж у меня талант. Я чувствую, когда человек нуждается в лечении. Тебе это определённо требуется.

— Не нужно мне никакое лечение. Я прекрасно себя чувствую и просто хочу хорошо провести время.

— Не соглашусь. Больным, прежде всего, надо думать о здоровье, а потом уже о весёлом времяпрепровождении. Вот, дай-ка попробую помочь, — и он протянул принцессе руку.

Девушка заколебалась. Чего-то она здесь явно не понимала.

— Зачем?

— Я умею излечивать человеческие души, — молодой человек поймал её за руку. — Ну-ка, посмотрим… — и тут потрясённо отпустил её. — Твою излечить невозможно!

Мелодия отдёрнула руку.

— И почему же, недоумок?

— Потому что у тебя нет души! Как так получилось?

Она не ответила; просто ступила назад в лимб и заскользила дальше. Исцелённая душа нужна была принцессе не больше, чем перемены в судьбе.

Мелодия бродила по лимбу, всё больше раздражаясь от того, что не могла найти того, к чему стремилась. Ну должен же в Ксанфе быть хоть один источник потенциальных беспорядков!

На глаза ей попалась пещера, напоминавшая резиденцию Конопушки. Может, стоит отменить появление в Ксанфе тошнотворно дружелюбной машины?

Она выскользнула из лимба перед её экраном. В пещере мгновенно появилась мышь.

— И-и-и-и-и! — завизжала Мелодия. Пяти «и» в таких ситуациях вполне хватало. Она и забыла о противной пищащей зверушке.

Мышь Терриан превратилась в человека.

— Чем тебе помочь, принцесса Мелодия? — поинтересовалась она.

Мелодия собрала рассыпавшиеся от визга остроты.

— Ничем. Я намерена посетить прошлое и отменить тебя вместе с Конопушкой.

Она хотела было прыгнуть назад в лимб — и потерпела неудачу. В чём дело? Раньше такого не случалось.

Затем девушка увидела буквы на освещённом мониторе Конопушки.

«Принцесса Мелодия остаётся на месте и объясняет причины своего любопытного заявления».

О… машина воспользовалась способностью менять реальность внутри своей пещеры. Мелодия и забыла об этом умении Конопушки. Теперь она застряла в унылом месте.

Пришлось отвечать.

— Случайный Фактор в Драконьем замке поменял нас со Сквернавцем душами и талантами, поэтому теперь у меня души нет. Я ищу что-нибудь интересненькое, то есть аистов или беспорядки. Поэтому я собираюсь отменить ваше существование.

— Но ты хорошая принцесса! — запротестовала мышь Терриан.

— Уже нет. Теперь я просто хочу развлекаться.

«Мы обеспечим тебя весельем»,

— отпечатались буквы на экране.

— Я и сама справлюсь, — пожала плечами Мелодия и опять попыталась ускользнуть в лимб. Эта попытка провалилась, как и предыдущая. Что за невезенье! Если бы только она помнила больше подробностей о магии Конопушки…

«Мы сыграем в карты».

Ещё хуже. Мелодия никогда особо не любила карточные игры, а уж когда к ним принуждали, тем более.

— Что-то не хочется.

«Принцесса передумывает».

— В какую игру?

— Нам известны три карточных пасьянса, — ответила Терриан. — Один из них можно раскладывать вдвоём, и мы обычно играем с КонПутером и его мышью Тристаном. Но за два года нам это уже поднадоело. Мы рады приветствовать нового игрока; это добавит свежести.

— Но я не умею раскладывать пасьянсы.

— Мы тебя научим.

Мелодии хотелось лишь убраться отсюда, однако она, как ни старалась, не могла передумать ещё раз. Поэтому послушно уселась за стол, который появился посреди пещеры, а примостившаяся напротив Терриан объяснила девушке правила игры под названием «Клондайк». Вообще-то им предстоял двойной «Клондайк», и Терриан играла за Конопушку. После проигрыша Мелодии они сыграли ещё раз, и ещё. Принцесса всегда проигрывала, от чего её настроение не улучшалось.

— Отсюда вообще можно выйти? — раздражённо осведомилась она.

— Ну, конечно же, — отозвалась Терриан. — Если научишь нас новой карточной игре, мы позволим тебе уйти.

Мелодия погрузилась в размышления. Карточные игры в Ксанфе не любили, но на Птеро трём принцессам как-то довелось повстречать обыкновена с целой колодой карт. И он показал им одну игру. Может, она подойдёт.

Мелодия взяла колоду.

— Это «Война», — начала она.

«Принцесса передумывает».

— Нет, я не войну с вами имела в виду, — быстро проговорила девушка. — Это название известной мне игры. «Война».

«Принцесса уже не передумывает».

— Спасибо. Вот правила: разделите колоду на две части, из которой каждый игрок возьмёт по карте. Верхние карты переворачиваются, чтобы видно было их достоинство.

Они поделили колоду, и каждая девушка перевернула свою верхнюю карту. Картой Мелодии оказалась пятёрка, картой Терриан — девятка.

— Твоя карта больше моей, так что в этом бою ты побеждаешь и забираешь обе карты. Положи их в свою часть колоды.

Терриан выполнила указание. Затем они достали ещё две карты: Мелодии достался валет, Терриан — десятка.

— В этом бою выигрыш за мной, и обе карты забираю я, — сказала принцесса.

В третий раз перевёрнутые карты оказались равны.

— Теперь начинается война, — пояснила Мелодия. — Положи на свою семёрку три карты рубашкой вверх, и я сделаю то же самое. Четвёртую переверни. Наибольшая по достоинству карта выиграет все пять.

Они разложили карты так, как сказала принцесса, и счёт получился 3–2. Выиграла Мелодия.

— Вот и всё, — улыбнулась она. — Играйте до тех пор, пока не кончатся карты. Победитель — тот, в чьё единоличное владение в конце переходит вся колода.

Терриан кивнула: — Интересная новая игра.

«ПРИНЦЕССА УХОДИТ, ИЗБАВИВ НАС ОТ ЛЮБЫХ ОТМЕН».

Мелодия с облегчением поднялась из-за стола.

В пещере появились Ритмика с Гармонией.

— Пойдём с нами, Мелодия, — позвала сестру Гармония.

Однако та вместо ответа скользнула в лимб. Сёстры могли следовать за ней, но удержать её от применения магии — нет. Принцесса быстро оставила их позади.

Куда же ей отправиться, чтобы избавиться от «хвоста»? Где им не придёт в головы её искать?

— Замок зомби! — выдохнула она. Никто не посещал его без крайней нужды.

Мелодия вышла у руин. Вот и он: такой же замшелый и распадающийся, как на Птеро. Здесь она точно будет в безопасности.

При помощи лимба принцесса миновала две его стены: внешнюю и внутреннюю. Она знала, что зомби предпочитают держаться снаружи. Это её устраивало; натыкаться на зомби в планы Мелодии не входило. Но жена Повелителя Зомби, Милли-призрак, была во всех отношениях приятной женщиной. Разумеется, Мелодия сочла бы высочайшим достижением отмену её брака с Повелителем Зомби, но это оставалось за гранью её возможностей; их знакомство состоялось восемьсот пятьдесят лет назад. Милли перестала быть призраком лишь в последние пятьдесят семь лет.

Мелодия нашла комнату Милли. Хозяйка замка оказалась там — с двумя посетителями. Потенциальные жертвы? Может быть. Принцесса решила вести себя мило до тех пор, пока не узнает о гостях побольше. Так обычно поступал Сквернавец; теперь, обладая тем же талантом, она понимала его гораздо лучше.

Принцесса вошла в комнату.

— Всем привет, — с улыбкой поздоровалась она.

Все трое ошеломлённо смотрели на неё.

— А кто ты такая? — спросила Милли.

— Принцесса Мелодия, — представилась девушка. Она узнала посетительниц: — Рада вас видеть, эльфесса Дженни и Брианна из Чёрной Волны. — Первую Мелодия узнала по заострённым ушам и четырём пальцам на руках, вторую — по цвету кожи.

— Но ей всего четыре года, — возразила Дженни.

— И она сейчас в замке Ругна, — подтвердила Брианна. — Я видела её там около часа назад, прежде чем прилетела сюда на ковре-самолёте.

— Ты видела имитацию, — объяснила Мелодия. — Наверное, деМонику. Настоящая принцесса — я.

— Но как это возможно? — удивилась Дженни.

— У трёх маленьких принцесс была миссия, которая требовала присмотра взрослых, — поведала Мелодия. — Поэтому они поменялись местами со своими взрослыми двойниками с Птеро на четыре дня. Я взрослая Мелодия.

— Миссия? — подняла бровь Брианна.

Мелодия осознала, что посвящение их в детали могло подвергнуть опасности всю миссию. И с удовольствием раскрыла тайну: — Остановить Сквернавца, отменявшего события. Он путешествовал во времени и вмешивался в события прошлого, чтобы изменить настоящее к худшему. Только мы трое могли его остановить. Но хватит об этом. Я понятия не имею о том, что сейчас происходит, поскольку на Птеро время нашей жизни в Ксанфе означает пустоту на целый год. Чем вы занимаетесь?

Троица обменялась взглядом. Затем — пожатиями плеч.

— Мы с мужем планируем отойти от дел в следующем году, — сообщила Милли-призрак. — Наши места займут дерево Джастина и Брианна из Чёрной Волны.

Мелодия подумала, что пропустила больше, чем просто шесть месяцев. За это время столько всего случилось; а она ни на что из этого не обращала внимания.

— Дерево Джастина? Но как дерево способно управлять зомби?

— Он больше не дерево, — вступила Брианна. — Не более, чем Милли — призрак. Он молодой человек, и в следующей году, когда я достигну совершеннолетия, мы поженимся и переедем в замок зомби. Мы позаботимся о них.

— Ты о зомби?

— Мы предпочитаем называть их слабо-живыми.

Мелодия решила не оспаривать терминологию.

— Как вы познакомились с деревом Джастина? И почему связались со слабо-живыми?

— Это долгая история, но я с удовольствием её расскажу. Два года назад я…

— Спасибо, — терпения выслушивать долгие истории у Мелодии не было. Она уже услышала, что хотела: примерное время события. Она отправился на пару лет назад и посмотрит, что можно отменить. Наверняка существует способ предотвратить встречу Брианны и Джастина, а также — их переезд в замок зомби. Ужасающая получится отмена! А вдруг в результате неё зомби разбредутся по Ксанфу и всех напугают? Было бы ещё лучше. — А что привело сюда тебя, Дженни? Я думала, ты уже нашла дорогу обратно в Двухлунию.

— Нет, её котик Сэмми способен отыскать что угодно, кроме дороги домой, — вздохнула Милли. — Поэтому она никогда туда не вернётся.

— Вообще-то это не совсем так, — деликатно поправила её Дженни. — Теперь мой дом в Ксанфе. Значит, если бы Сэмми захотел, то нашёл бы дорогу в Двухлунию. Но мы больше не хотим туда возвращаться.

Интересно, существует ли способ отменить кота Сэмми? Нет, он живёт у Дженни целую вечность…

— Но это не объясняет твоего присутствия в замке зомби.

— Брианна — моя подруга. Она помогла мне найти мужа. Поэтому мы с Джереми составили ей компанию…

— Джереми?

— Принц оборотней Джереми — мой муж. Мы встретились два года назад, когда…

— Спасибо. — Теперь в её руках оказались и эти отношения. Значит, эльфесса Дженни тоже стала принцессой. Мелодия это исправит. Она приготовилась скользнуть в лимб.

Рядом появились две её сестры.

— Ну, уж нет, Мелодия! — нахмурилась Гармония. — Мы забираем тебя обратно на Птеро прямо сейчас.

— Не выйдет, — парировала Мелодия. — У меня нет души.

— Придётся забрать назад свою, — ответила Ритмика. — И ты снова превратишься в ту милую девушку, которой была наша сестра.

— Чёрта с два! — с отвращением воскликнула Мелодия. — Ограниченная, глупая, унылая девчонка. Лучше я продолжу развлекаться.

Милли, Дженни и Брианна уставились на принцессу, будто она наговорила кучу странностей. Да подумаешь, кому они нужны? Мелодия прыгнула в лимб и покинула замок.

Теперь уже не было смысла заниматься прошлым Дженни с Брианной; её глупые сёстры наверняка поджидают её там. Но Мелодия удивит их, отправившись в место, которое никогда не придёт им на ум. Вот только что это за место?..

Над головой вспыхнула лампочка. Как насчёт принцессы Яне в замке Ругна? Сёстрам всё равно потребуется вернуться туда для повторной рокировки с младшими двойниками, поэтому никто не заподозрит, что Мелодия отправилась туда намного раньше — добровольно. Возможно, ей даже удастся сделать так, чтобы маленькая Мелодия застряла на Птеро. Так этой малявке и надо. Без души её туда в любом случае не затянут, но чародейки и Сим вполне способны изобрести способ вновь наделить её душой — следовательно, надо им помешать. Мелодия ещё подумает, как именно.

Она возникла в замке Ругна, в комнате принцессы Яне, где та тихо сидела на кушетке с вращающейся вокруг головы луной. Какой крохотной она выглядела здесь, в Ксанфе! Мелодия обдумала вариант похищения Птеро с тем, чтобы спрятать его и таким образом предотвратить возвращение. Нет, слишком сложно; луной управляла мощная и, наверное, непреодолимая магия.

Выйдя из лимба, Мелодия встала перед Яне.

— Здравствуй, дорогая тётушка, — саркастически проговорила она.

— Здравствуй, Мелодия, — отозвалась Яне, совсем не казавшаяся удивлённой. — А я тут гадаю, не доводилось ли тебе встречать на Птеро мою дочь?

— Ты подразумеваешь Януль? С талантом подавления мыслей? Конечно же, мы знакомы. А что?

— Да просто любопытствую. Возможно, в один прекрасный день она появится и здесь, в Ксанфе.

Мелодия припомнила, что Яне — единственной из всех обитателей Ксанфа — доступ в её собственные миры был закрыт. Она не имела возможности общаться с жителями Птеро напрямую. Как жаль, что Мелодия не вспомнила об этом до того, как как ответила. Тогда бы она солгала, что с Януль не знакома. Ну, да ладно, невелика беда.

— Как поживаешь, дорогая тётушка? Не то, чтобы меня это заботило, но…

Яне воззрилась на неё.

— Значит, это правда, что ты утратила душу? Какое несчастье.

— Нет, это чудесно. Теперь я свободно могу заниматься чем пожелаю.

Взгляд Яне исполнился, скорее, грусти, нежели враждебности.

— И чего ты желаешь?

— Развлекаться. Творить зло. Разрушать чужие жизни.

— Почему разрушение чужих жизней тебя так радует?

— Потому что моя останется не разрушенной — следовательно, я буду жить лучше них.

— Но разве не веселее помогать окружающим?

Мелодия, в свою очередь, воззрилась на неё: — С чего бы это?

— Обычно это помогает людям чувствовать себя счастливыми.

Мелодия рассмеялась: — Чушь какая!

— Разве ты не считала так же, обладая душой?

— Я понятия не имела, что за чемодан без ручки эта душа, пока не избавилась от неё.

— И всё же ты не выглядишь счастливой.

— Буду, если сёстры от меня отстанут.

— Но тебе всегда нравилась их компания.

— Это было до утраты души. Теперь я объективна и могу судить о том, насколько скучна была моя жизнь. Мы никогда не делали ничего скверного. А зря.

Появилась Гармония.

— Вообще-то мы прибыли сюда, чтобы покончить со скверными деяниями, — сказала она.

— Да ёшкин кот! — выругалась Мелодия и снова укрылась в лимбе.

Вернее, попыталась. Что-то оттолкнуло принцессу, будто от лимба её отделяла невидимая стена. Собственно, так оно и было.

— Ритмика блокирует этот вход, — сообщила Гармония. — Больше ты от нас не сбежишь, Мелодия.

— Проклятье! Опять неудача, — пробормотала Мелодия. Она выскочила из комнаты обычным путём и хлопнула дверью. Затем помчалась по коридору. Где ей спрятаться?

Оглянувшись, она увидела, как открывается дверь. Мелодия кинулась в комнату по соседству и тихо прикрыла дверь за собой, чтобы сёстры не догадались, какая именно из комнат послужила ей укрытием. Потом обернулась, чтобы посмотреть, куда её занесло.

За столом сидела женщина с длинными волосами и что-то писала. Она была так занята своим делом, что появления Мелодии просто не заметила.

— Рапунцель! — воскликнула та, бросаясь к столу. В Ксанфе только у одной женщины росли такие длинные и роскошные косы.

Женщина подняла взгляд. Её лицо напоминало пузатую репку.

— Нет, я её сестра, Репунцель. А ты кто такая?

— Я… — Мелодия заколебалась. Не скрыть ли ей настоящее имя, чтобы Репунцель не выдала её местонахождение? — Гостья. Чем занимаешься?

— Готовлю вопрос, чтобы задать его доброму волшебнику Хамфри. Такой шанс выпадает единственный раз за всю жизнь. Не хочется потратить его впустую.

— Ты хочешь узнать, как стать такой же прекрасной, как твоя сестра?

— О, нет. Внешность меня устраивает. В конце концов, важнее всего ведь внутренний мир.

— Что за… — но, спохватившись, Мелодия прикусила язык. — Это мило, — неискренне сказала она, садясь напротив женщины. — Тогда какой вопрос ты собираешься ему задать?

— Он довольно сложный, поэтому я и работаю над тем, как правильно составить фразу. Чтобы не получить технически точный, но бесполезный ответ. Если я не справлюсь, другого шанса задать вопрос уже не будет, и я до конца жизни буду злиться на себя за то, что упустила этот. Так что это жизненно важно.

— О чём ты хочешь спросить? — не успокаивалась Мелодия.

— Ну, в тысяча сорок третьем году, в период Безволшебья, вся магия неожиданно покинула Ксанф, сделав его ненадолго таким же ужасным, как Обыкновения. Как я понимаю, кошмар длился целый день, до возвращения демона Иксанаэнного, вместе с которым вернулась и магия. Младшие демоны превратились в обычные пылевые смерчи, магические растения поникли и ослабли, люди утратили свои магические таланты, а…

— Что у тебя за вопрос? — ещё раз повторила Мелодия, готовая взорваться от нетерпения. Принцесса уже знала о периоде Безволшебья всё, что о нём знали другие. Оно являлось частью истории, которую преподавали в школе кентавров.

— Я подхожу к этому. Дело в том, что магия разносится при помощи магической пыли, которая исходит от самого демона Иксанаэнного и, просачиваясь сквозь окружающие его камни, достигает поверхности. Затем её развеивают жители деревни Магической Пыли, заботясь о том, чтобы волшебным оставался весь Ксанф. Процесс медленный, но стабильный. Магия оседает там, куда её приносят ветры. Но только в Ксанфе. Даже когда демон Иксанаэнный лично посетил Обыкновению, воспользовавшись чужим телом, ему потребовалась магическая пыль, чтобы пополнить запасы собственной магии. Он…

— Да в чём твой проклятый вопрос? — резко спросила Мелодия. О магической пыли ей тоже всё было известно.

Опешив, Репунцель, наконец, перешла к сути: — Почему, когда демон Иксанаэнный покинул это место, вся магия исчезла вместе с ним, не удержавшись в магической пыли?

Мелодия замолчала, погрузившись в размышления. Ей это и в голову не приходило. Репунцель была права: после исчезновения демона Иксанаэнного магия должна была сохраниться в магической пыли ещё на целое тысячелетие, как минимум. А уж первые несколько дней и вовсе должны были пройти без изменений.

Но принцесса не видела, как эту ситуацию можно использовать для своей выгоды. Поэтому она решила попритворяться милой ещё чуть-чуть.

— Значит, ты собираешься отправиться к доброму волшебнику и пробиться сквозь все три испытания, чтобы задать тщательно сформулированный вопрос?

— О, нет, в моём случае это не обязательно. В своё время я случайно оказала ему услугу, поэтому он сказал, что ответит на один мой вопрос, и я могу связаться с ним через волшебное зеркало. Вот почему я здесь, — она указала на обрамлённое рамкой стекло на стене, и Мелодия узнала в нём одно из волшебных замковых зеркал. Подобные зеркала были редкостью и встречались лишь в замке Ругна, в замке доброго волшебника и, наверное, в замке зомби.

Над головой Мелодии зажглась чёрная лампочка. С идеей не срослось. Хорошо бы спрятаться и помешать Репунцель с исполнением её мечты. Для того, чтобы сложить головоломку, не хватало всего одного кусочка.

— Какой у тебя талант?

— Я делаю маски, — отозвалась женщина.

Идеально!

— Маски для людей?

— Да, но они держатся всего несколько часов, а потом растворяются в воздухе. Поэтому обычно я делаю их для детских праздников.

— Сделай копию моего лица и своего. Тогда ты сможешь притвориться мной, а я — тобой.

— Но мы не дети, и сейчас не время для подобных игр.

— Но разве тебе не хочется какое-то время побыть очаровательной принцессой?

В яблочко.

— Да. Но я бы не стала притворяться тем, кем не являюсь.

— Это же игра, простушка… в смысле, простая игра. Чтобы посмотреть, как долго у нас получится дурачить людей, которые нас знают. Мы, принцессы, обожаем такие игры. — А вот это уже было похоже на правду.

— Ты принцесса? — потрясённо спросила Репунцель.

Ой… Она же хотела скрыть свою личность. Ладно уж, теперь придётся говорить всё, как есть.

— Да. Принцесса Мелодия.

— Но ей всего четыре года!

— Я её взрослый двойник с Птеро. Мы поменялись местами на четыре дня. Скоро мне предстоит вернуться, но сперва я хочу слегка повеселиться.

— Оу. Полагаю, это хорошее желание. Я согласна, — женщина изучающе вгляделась в лицо Мелодии и сосредоточилась. Через мгновение на столе уже лежала податливая маска.

Мелодия потянулась за ней. Маска являлась копией её собственного лица, вот только вместо глаз были прорези. Когда Репунцель наденет её, глаза оживут.

— Теперь сотвори копию своего лица.

— Для начала его надо увидеть.

— В зеркало посмотрись, ду… э-э, душечка. Волшебные зеркала отражают и вполне обычные вещи.

— Да, разумеется, — Репунцель поднялась и подошла к зеркалу. По мере её приближения стекло превратилось в отражающую поверхность. Женщина сфокусировалась, и вскоре в воздухе возникла копия её собственного лица, которую Репунцель тоже положила на стол.

— Отличная работа, — выдавила из себя улыбку Мелодия.

Принцесса надела копию своего лица на Репунцель и уложила её волосы в такую же причёску, как у себя.

— Разумеется, твои волосы станут такого же цвета, как у меня? — спросила она в надежде на то, что волосы Репунцель, как и косы её сестры, обладают своеобразной магией.

— Да, — новообретённые локоны послушно позеленели. Теперь женщина выглядела по-королевски величественно. Ей не хватало только короны.

Мелодия сняла свою и аккуратно водрузила её на голову Репунцель.

— Ну, вот ты и принцесса, — сказала она. — Иди посмотри, кого удастся одурачить. А я подожду здесь.

Репунцель кивнула и вышла из комнаты. Её платье, правда, ничем не напоминало принцессино, но большинство людей смотрели, в основном, на лицо, так что всё будет в порядке.

Затем Мелодия принялась за свои волосы. Вытащив из карманов горсть подобранной где-то грязи, она тщательно втёрла её в голову, придав локонам каштановый оттенок. Жаль, что магию не применишь, но ничего, она справится и так. Принцесса бережно подняла маску и прикрепила её на лицо, попутно изучая себя в зеркале.

— Замечательно, — пробормотала она. — Это одурачит Хамфри.

В зеркале появилось лицо доброго волшебника.

— Ты меня звала? — ворчливо спросил он.

Ой… Сама того не желая, она вызвала Хамфри, просто упомянув перед зеркалом его имя. Ну, Мелодия была к этому готова.

— Я Репунцель, и вот мой вопрос. Почему в период Безволшебья магия иссякла мгновенно?

Похожий на гнома человечек кивнул.

— Впечатляющий вопрос, Репунцель. Рад, что ты не потратила свой шанс впустую. Дай мне свериться с книгой ответов. — Он взглянул вниз, сдвинув очки на кончик носа. — А, да. Это потому что каждый из главных демонов наделён собственной магической атмосферой, и они постоянно соревнуются друг с другом за превосходство. Когда магия Ксанфа перестала распространяться от демона Иксанаэнного, её вытеснила магия демона Земли. Получается, что магия всё так же оставалась здесь, но её подавляло более мощное поле. С возвращением демона Иксанаэнного его поле снова опустилось на полуостров, и магическая пыль вновь стала функционировать нормально. — Стекло потускнело; добрый волшебник ответил и вернулся к своим повседневным делам.

Отлично. Теперь надо выбираться отсюда под видом Репунцель, прежде чем сёстры схватят фальшивую принцессу. Если повезёт, Мелодия успеет затеряться в джунглях, и до возвращения на Птеро чародейки её просто не найдут. Тогда никто не удержит её от скверных деяний. На её фоне Сквернавец покажется жалким дилетантом.

Сам он, кстати, тоже обречён застрять на Птеро, ведь теперь душа принцессы перешла к нему, а на Птеро отправлялись только души. Мелодия еле подавила смешок.

Это напомнило ей кое о чём ещё. Ужасно скверным деянием было бы снова впустить в Ксанф морскую ведьму. Вот примечательная особа. Несмотря на обладание душой, ведьма умудрялась обращаться с ней так, что в душе не осталось ни капли совести. Во время одержимости Мелодия познакомилась с ведьмой достаточно близко, но прежде её не ценила. Вдруг теперь с ней можно будет заключить договор, подобный сделке морской ведьмы со Сквернавцем?

Осторожно приоткрыв дверь, принцесса прошмыгнула в коридор. Тот выглядел пустым. Мелодия направилась вниз, к выходу. Все будут принимать её за Репунцель, которая получила свой ответ и покидает замок.

В коридоре впереди неё показалась фигура с лицом Мелодии. Репунцель возвращалась в свою комнату.

— Привет, — улыбнулось её отражение.

— Удачи, — коротко ответила Мелодия и заспешила дальше.

Однако Репунцель последовала за ней.

— Подожди! Нам надо снять маски, чтобы я могла задать свой вопрос и получить Ответ всей своей жизни.

— Мне так жаль, — неискренне отозвалась Мелодия. — Но я уже задала твой вопрос.

— Ты сделала что?!

— Только я забыла правильную формулировку и, скорее всего, что-то напутала. Я спросила, почему огры хрустят костями, и он ответил, потому что они голодные, и чтоб я больше его не тревожила. Он выглядел странно расстроенным. Вероятно, ожидал от тебя чего-то другого, — и она двинулась дальше.

Репунцель оцепенела.

— Ты потратила мой вопрос? Тот самый, который волновал меня всю жизнь?

— Хватит ныть, — пренебрежительно фыркнула Мелодия. Какую замечательную ложь она выдумала специально для этого момента! Впереди её уже ждали гостеприимно распахнутые ворота; ещё чуть-чуть, и Мелодия вырвется из западни.

— Поверить не могу, — всхлипнула Репунцель. — Я думала, таких жестоких людей просто не бывает. Но они были правы.

Они?

— Кто?

— Мы, — заявила Гармония, выступая из-за правой створки ворот.

О, нет! Мелодия закрутилась на месте, но обратную дорогу загораживала плачущая Репунцель. Она попробовала скользнуть в лимб, но тот оставался запертым. Они поймали её.

Ну, и ладно. Всё равно душу нельзя впихнуть в кого-то насильно.

Глава 16

Самопожертвование

Бекка смотрела на замок Ругна из сада.

— Мне всегда нравились замки, — заметила она. — У них только один недостаток: ровные чудовища вместо драконов в охранниках.

— Сквак? — спросил невидимый Сим.

— О, я не имею ничего против ровных чудовищ, а когда превращаюсь в дракона, мы даже неплохо ладим. Но они вроде как заявили на замки свои права. Я мечтаю о том, что когда-нибудь буду жить в собственном замке в образе девушки и защищать его в облике дракона. Это было бы замечательно. Хотя, должна признаться, ощущать себя Драконьим замком мне тоже понравилось. Красивее сооружения видеть не доводилось. Он будет возвращаться в мои сны годами, с этими изящными башенками, стенами, комнатами, садами и так далее. Я в него просто влюбилась. А Случайный Фактор — какая великолепная тайна!

— Сквак.

— Верно, Сим. Весьма необычный способ поменять души Мелодии и Сквернавца местами. Он стал приличным мужчиной, а она — злодейкой. Я даже думаю, что принцесса без души получилась более жестокой, чем был он. Мы успели немного познакомиться, пока путешествовали вместе, и его нельзя было назвать совсем уж плохим, скорее, безразличным к окружающим и их чувствам. Заключив сделку, он честно выполнял свои обязанности. Люди редко верили моим словам о нём; чтобы убедиться, им требовалось проверить всё лично. Теперь, позаимствовав душу у принцессы, он превратился в поразительно достойного человека. Может, он даже пытается исправить всё, что натворил раньше. Но надеюсь, здесь мы и остановимся; ты нёс меня слишком долго, чтобы я могла с ними поговорить.

— Сквак.

Бекка подпрыгнула.

— Ты прав… они выходят из ворот вместе с Мелодией.

По одну руку Мелодии шла Гармония, по другую — незнакомая уродливая женщина. Они держали принцессу, чтобы та не вырвалась. Ритмика со Сквернавцем блокировали лимб изнутри. С его талантом и лишённая души, принцесса превратилась в настоящую невменяемую ведьму.

— Отнеси нас на лесную поляну, — попросила Гармония, когда они вступили в сад.

Сим изогнул когти, чтобы в них поместились все четверо — временное невидимое убежище. Затем расправил крылья и взмыл в воздух, унося их с собой.

Опустились они уже на поляне. Потом представили друг другу Бекку и Репунцель, а также познакомили последнюю с Симом и поведали ей об укрывшихся в лимбе Сквернавце и Ритмике.

— Нам предстоит нелёгкая работа, — завершила рассказ Гармония.

— Удачи тебе, дражайшая сестра, — ядовито пожелала Мелодия. Изменилась даже её внешность. Она выглядела — Бекке пришлось воспользоваться словечком, невольно подслушанным во время одержимости морской ведьмой — стервой. Глаза горели, на губах змеилась неприятная улыбка. Ясно было: этой девушке доверять нельзя. И в то же время в распущенных, струившихся по ветру волосах, вздымающейся груди и соблазнительных формах присутствовала своеобразная красота — дикая и вызывающая.

Гармония обратилась к Симу, Бекке и Репунцель: — Я должна войти в лимб, чтобы сообщить новость Сквернавцу. Вы трое оставайтесь здесь и стерегите Мелодию, пока мы с Ритмикой удерживаем её вне лимба. Сквернавец займётся главным. Не вмешивайтесь.

Что они задумали? Наверное, разработали какой-то план. Но почему позволили осуществить его Сквернавцу?

Гармония исчезла. Через мгновение на поляне возник Сквернавец. Бекка изумилась от того, каким красивым он стал. И дело было не в одежде, а в наличии души. Если раньше в его чертах угадывалось нечто отталкивающее, сейчас молодого человека окружала аура доброты. Он кивнул, приветствуя всю компании, затем заговорил с Мелодией.

— Я собираюсь убедить тебя забрать душу назад, принцесса. Тогда ты вернёшься к нормальной жизни.

— Фиг тебе, — парировала Мелодия. — Оставь её себе, мне отлично живётся и бездушной. — Контраст между ними был очевиден; принцессу окружала аура безразличия, перерастающего в подлость. Мелодия напоминала девушку лёгкого поведения, которая лишь притворялась принцессой.

— Послушай меня, Мелодия. Когда-то я уже обладал душой. Затем провёл четыре года без неё. И вот Случайный Фактор наделил меня ею вновь. Я побывал на обеих сторонах: и добра, и зла. Они мне хорошо известны. Ты не хочешь утратить душу, поверь.

— Ага, как же. Впервые в жизни я совершенно свободна — и мне достался превосходный талант. Предпочитаю оставить всё, как есть, — Бекка с ужасом поняла, что принцесса со временем превратится в копию морской ведьмы.

— Свобода, но удовлетворения ты не испытываешь, — возразил он. — Это как чувствовать неутолимый голод. Сколько бы ты ни ела, внутренняя пустота не заполнится.

— Ерунда! Я почувствую удовлетворение, если назойливые сестрички оставят меня в покое.

— Нет. Меня никто не преследовал все эти годы, а аппетит лишь рос. И теперь, наконец, я понял почему.

— И почему же? — ехидно поинтересовалась Мелодия.

— Потому что в действительности, сам того не осознавая, я хотел получить назад душу. Только сейчас, когда во мне поселилась твоя душа, я понял, что потерял.

— Ты потерял бессовестность. Потерял свою безупречную логику. Служишь новой госпоже, которая ничем не лучше морской ведьмы. И даже хуже, поскольку заставляет тебя думать, что тебе это нравится. Дарю!

— Нет, ты должна забрать её.

— Зачем?

— Она принадлежит тебе, а не мне. Это самое ценное, что у тебя было.

— Говорю же, она мне не нужна! Почему бы тебе не отнестись к этому, как к честной сделке, и не уйти? Ты получил, что хотел. Я тоже получила, что хотела.

— Нет, так нельзя, — Бекка молча дивилась терпению Сквернавца. Он разговаривал с Мелодией вежливо, несмотря на то, кем она стала.

— Слушай, ты, безмозглый! Если ты действительно считаешь мою ****ую душу величайшей ценностью, почему бы тебе не оставить её себе?!

Он покачал головой.

— Я бы очень хотел, но сам факт обладания ею означает, что я понимаю причину, по которой не могу оставить её себе. Единственная душа, принадлежащая мне — моя собственная, и я предал её четыре года назад.

Видя, что переубедить Сквернавца не получится, Мелодия сменила тактику.

— Знаешь, это не имеет значения. Произвести повторный обмен не выйдет. Случайный Фактор никогда не делает одно и то же дважды. Так что способа заполучить обратно душу для меня не существует.

— Существует, — сказал он.

— Серьёзно? Какой же?

— Ты должна отправиться в прошлое и отменить самый первый раз, когда мы открыли запретную дверь. Тогда обмена не произойдёт, и ты никогда не потеряешь свою душу.

Она воззрилась на него: — Ты прав! Это бы, и в самом деле, помогло. — Но тут же передумала. — Вот только я не могу отменить событие из собственной жизни, которое произошло в то время, когда у меня ещё не было твоего таланта.

— Можешь, если захочешь. Я завершу отмену в тот же миг, как талант вернётся ко мне. Мы сделаем это вместе.

Принцесса кивнула: — Значит, это реально. Но я не собираюсь с тобой сотрудничать. — Она вернулась к предыдущей тактике. — Если, по-твоему, обладать душой так замечательно, с чего бы это тебе не терпится избавиться от неё?

— Мелодия, я не хочу от неё избавляться. Я охотно жил бы с ней вечно. Она гораздо лучше, чем моя собственная душа. Но я должен вернуть её владелице.

— Бред какой-то. Ты говоришь, что должен отдать самую желанную тебе вещь. Почему я должна тебе верить?

— Потому что у меня твоя душа. А значит, и совесть, и нравственность, и много чего ещё.

— Чего, например?

— Стыд за то, кем я был. Я опечален тем, что никогда не смогу отменить весь нанесённый мной ущерб. Моё раскаяние не знает границ.

— Пф-ф-ф! Ты даже не ударил никого ни разу. Не был жестоким. Никогда не насиловал девушек.

— Спроси у Бекки. Она расскажет тебе, как я пытался её поцеловать и уговаривал показать трусики.

Мелодия расхохоталась: — И ты называешь это преступлением? Все мужчины такие. Хочешь, я поцелую тебя и покажу трусики? ****, Скверн, да я швырну их тебе в лицо!

Вопреки её ожиданиям, Сквернавец не отреагировал на предложение, как полагалось.

— Это не обязательно. Я хотел бы искупить всё, что натворил. Но не могу. В моих возможностях лишь предотвратить дальнейшие злодеяния.

— Каким ты стал никчёмным! Ты и раньше-то был мелкой сошкой, а теперь и вовсе пшик. Морская ведьма сделала бы из тебя настоящего мужчину, — она искоса взглянула на него. — Точно! Тебе надо избавиться от души, чтобы снова обрести свободу. Потом мы вернём ведьму и позабавимся на славу. Ты обманул моих сладеньких сестричек, но меня тебе не одурачить.

Бекка задумалась. Могло ли предположение быть правдой? Сквернавец сейчас вёл себя так кристально честно, что слова принцессы казались грязной инсинуацией. И по поводу его преступлений Мелодия была права; скверные, но не шокирующие. Морской ведьме — дьяволу во плоти — Сквернавец не доверял. Так что сейчас, подытожив всё, Бекка поверила: он действительно хотел поступить правильно.

Тот помедлил. Затем спросил: — Что толкает тебя на плохие слова и поступки, Мелодия?

Она изумлённо подняла бровь: — Почему это тебя интересует?

— Потому что твой ответ прояснит и моё поведение.

Она пожала плечами: — Я хочу развлекаться и вмешиваться в чужие жизни. Хочу сводить мужчин с ума, вызывать аистов и никогда не получать младенцев. — Мелодия приподняла подол. — Поучаствуешь?

— Хотелось бы, но…

— Но что? — уточнила принцесса, задирая его выше. — Попался, Скверн. Сейчас ты потрясающе честен. Тебе хотелось бы.

Бекка видела, как глаза Сквернавца начинают дымиться. Стервозная красотка умела производить нужное впечатление. Этому Бекка тоже научилась у морской ведьмы — как и принцесса, надо полагать. Её ножки казались гораздо сексуальнее, чем при наличии души. И всё же Сквернавец отчаянно сражался за сохранение своей внутренней гармонии.

— Но я знаю, что это неправильно.

— Только из-за глупой души. Ну, мне плевать, что правильно, а что — нет. Взгляни-ка поближе, дурачок, — Мелодия показала ему трусики.

Но Сквернавец уже закрыл глаза, опасаясь, что так она и поступит.

— Мне не надо смотреть на тебя, Мелодия. Я просто хочу с тобой поговорить.

— Отпусти меня, и в награду получишь моё тело, — пообещала она. — Я знаю, что ты его хочешь.

— Да. И согласился бы, когда не обладал душой.

— А теперь не обладаю я, и предоставлю его в твоё полное распоряжение. Я просто хочу смыться отсюда. — Принцесса продолжала держать юбку так, чтобы сверкали трусики. На случай, если он приоткроет глаза.

Он этого не сделал. Какой невероятный самоконтроль! Бекка бы не удержалась от подглядывания — из чистого любопытства, — будь она мужчиной.

— Ты задала вопрос. Сейчас я на него отвечу. Развлечения для тебя — сиюминутные желания. Но долгосрочного благополучия они тебе не обеспечат. На это способны лишь любовь и обретённый в жизни смысл.

— Чем тебе не любовь? — фыркнула Мелодия, соблазнительно колыхая подолом юбки. От пошлого намёка покраснели даже его плотно закрытые веки.

— Это секс, — отозвался Сквернавец, тяжело дыша. Очевидно было, что долго он так не продержится. — Любовь неизмеримо ярче. Точно так же, как смысл жизни неизмеримо богаче простого достижения. Настоящее счастье достигается только с их помощью.

— Любовь… — задумчиво повторила Мелодия. — Её я не испытываю, это верно. Наверное, приятное чувство.

— Да, это самое чудесное, что можно испытать, — страстно убеждал её Сквернавец. Бекка знала, что он говорит искренне; раньше он никогда так не говорил. Она почти влюбилась в него сама; обладание душой сделало его очень привлекательным. К тому же, душа принцессы содержала в себе мощную магию, которую Бекка ощущала, когда чародейки сотворили из неё Драконий замок.

Но, разумеется, Мелодия этого не замечала.

— Откуда тебе знать?

Он заколебался: — Это к делу не относится.

— Конечно же, относится. Ты утверждаешь, что любовь — лучшее из всех чувств. Значит, познал её на собственном опыте. Кого ты любишь?

Сквернавец уступил.

— Тебя. Ту, полноценную. Теперь я понимаю, как это.

Она разразилась смехом.

— Ну, а я тебя не люблю, идиот! Ты на меня даже не смотришь, — Принцесса снова покачала подолом, гоня на него волну воздуха. Сомкнутые веки покрылись глазурью.

— Я знаю, что не любишь, — грустно ответил Сквернавец. — А когда обретёшь утраченную душу и способность любить вместе с ней, меня здесь уже не будет, даже если ты вспомнишь обо мне.

— Ты снова получишь утраченную свободу и возможность отменять события.

— Нет. Я исчезну. Больше я не причиню никому вреда. Расплачусь за эти четыре ужасных года единственным доступным способом.

— Что ты имеешь в виду?

— Я умру, — просто сказал он. — Во избежание дальнейших беспорядков.

Бекка была ошеломлена. Что он говорит?

— Как это — умрёшь? — осведомилась Мелодия. — Люди не умирают ни с того, ни с сего.

— Умирают, когда принимают яд. Я умру до конца этого дня. И я должен вернуть тебе душу до того, как это произойдёт.

Яд! Неужели он действительно его принял? Бекка осознала, что да. Ритмика с Гармонией могли согласиться с его предложением и снабдить его ядом. Он принял решение, как единственно возможный способ искупить прежние грехи. Он жертвовал своей жизнью за правое дело. Для того, чтобы вернуть Мелодию и избавиться от бездушного Сквернавца.

Несмотря на отсутствие души, принцесса была впечатлена.

— Почему, во имя Ксанфа, ты собираешься умереть вместо того, чтобы принять свободу?

— Потому что, будучи наделён твоей душой, понимаю причину, по которой мне не следует возобновлять скверные деяния. Я нанёс неизмеримый ущерб множеству ни в чём не повинных существ и глубоко опечален тем, что его не исправить. По крайней мере, таким образом дальнейший вред будет предотвращён.

— Чушь собачья! Устраивать беспорядки весело. Мне пока шанс не подвернулся, но хотя бы до Репунцель я добралась, — принцесса взглянула на женщину, которая грустно кивнула.

— И что чувствуешь? — спросил Сквернавец у Мелодии.

— Азарт! Я хочу продолжать этим заниматься.

— Как тебе помогло то, что ты причинила ей боль?

— Поставило меня выше неё. А когда я устрою в Ксанфе настоящий хаос, то и вовсе буду лучше всех.

— И что тогда? Ты будешь счастлива?

— Несомненно! Разве это не очевидно?

— Мне казалось так же — до того, как твоя душа перешла ко мне. Теперь я знаю, что не был способен на истинное счастье. Лишь на мимолётную иллюзию его. Лучше умереть с достоинством, чем жить без души.

— Ну, и подыхай, если настаиваешь. Я никогда не поступлю настолько по-идиотски.

Он покачал головой: — Ты должна жить, Мелодия, и забрать свою душу назад. Иначе в момент моей смерти она улетит.

— И отлично.

— Я знаю, что сейчас она не кажется тебе привлекательной. Но поверь моему опыту. Бездушие не для тебя.

— Может, хватит тратить моё время впустую? Как только мои сёстры покинут Ксанф, я освобожусь, и вы меня не остановите.

— Мелодия, как мне тебя переубедить?

— Лучше помоги мне провести время с пользой. Открой глаза, — её платье всё ещё оставалось задранным.

Бекка знала, что, открыв глаза, при виде её трусиков Сквернавец отключится. От их близости на его лице уже играли зелёные сполохи. Но вмешаться Бекка не могла; принцессы предупредили её, что Сквернавец должен справиться сам. Роль Бекки заключалась в предотвращении физического побега Мелодии. Поэтому ей пришлось довольствоваться наблюдением за приближающейся катастрофой.

— Если открою глаза, ты меня послушаешь? — спросил Сквернавец.

— О чём ты?

— Ты хочешь, чтобы я увидел твоё тело, зная, что меня парализует. Я хочу, чтобы ты меня поняла и поверила в то, что душа принесёт тебе только пользу. Я посмотрю, если ты выслушаешь меня объективно.

Мелодия пожала плечами.

— Ладно, придурок, — неискренне сказала она.

Бекка едва удержалась от крика: «Не делай этого!». С большим трудом она подавила его и удержалась от слёз.

Сквернавец открыл глаза, которые при виде трусиков принцессы позеленели и закатились. Сейчас он отключится. Бекке ужасно хотелось отвернуться.

— Иди сюда, — коварно позвала Мелодия.

Он подошёл. Иначе он поступить не мог. Принцесса умела гипнотизировать.

Мелодия обняла его.

— Теперь мы снимем с себя одежду, — велела она.

Однако, очутившись в непосредственной близости от неё, Сквернавец больше не видел ослепляющих его трусиков.

— Ты должна меня выслушать, — напомнил он. — Ты согласилась.

— Я солгала. Сними с меня одежду.

Даже несмотря на то, что он больше не был парализован, принцесса сохраняла над Сквернавцем свою власть. Он стал снимать с неё блузку. Но, по мере того, как делал это, говорил.

— Ты начинаешь жизнь без каких-либо ценностей. Твой голод, не имеющий отношения к еде, неутолим, тоска по власти ненасытна, а страсть никак не связана с аистами. Ты можешь попытаться их удовлетворить, но полное удовлетворение не наступит никогда. Твои аппетиты будут лишь расти. И чем больше ты будешь вкладывать сил в достижение мимолётных целей, тем несчастней будешь становиться, пока наконец не останешься с глазу на глаз с собственными пустотой и ничтожеством.

— Звучит, как проклятие, — заметила Мелодия. — Плевать я на него хотела. Теперь сними с меня юбку.

Он занялся шнуровкой на юбке. Бекка горела желанием подойти и снова одеть принцессу, но её связывало обязательство держаться в стороне, что бы ни случилось.

— Да, это проклятие — худшее из возможных, — подтвердил Сквернавец. — Проклятие бессмысленности.

При упоминании о проклятии Мелодия вздрогнула. Она испытала на себе достаточно, чтобы в них верить.

— Значит, по-твоему, если я займусь с тобой, чем пожелаю, счастливой меня это не сделает?

— Принесло ли тебе счастье лишение Репунцели ответа?

Принцесса стояла полностью обнажённая.

— Нет. Этого не хватило. Но если устроить беспорядок побольше…

— Никогда не хватит, Мелодия! Я знаю; я устраивал их постоянно, но так и не обрёл гармонию с миром.

— Так как мне её обрести?

— Забери у меня свою душу!

Мелодия рассмеялась.

— Хорошая попытка, дурачина. Мне видней, что принесёт счастье, а что — нет. Стой спокойно, пока я буду тебя раздевать.

Он не сопротивлялся.

— Давай пойдём на компромисс. Впусти её в себя лишь на минуту, чтобы посмотреть, правду ли я сказал…

Она приостановилась.

— На минуту? Интересное предложение. Но это ловушка: отменить действия Случайного Фактора можно лишь один раз. Я не смогу отменить уже отменённое однажды событие. И ты это знаешь. Так что душа застрянет во мне навсегда.

Бекка покачала головой, изумляясь тщательности расставленной ловушки. Но принцесса в неё не попалась.

— Существует другой способ, — сказал Сквернавец. — Обними меня покрепче. Тогда душа захлестнёт и твоё тело, и ты почувствуешь то же, что и я. В конце концов, она принадлежит тебе. Если она тебе не нравится, ты не обязана её возвращать.

Мелодия поразмыслила, одновременно стягивая с него штаны. Бекка отвела взгляд; смотреть на обнажённого мужчину возраст не позволял.

— Ладно, мне придётся обнять тебя в любом случае, чтобы вызвать аиста. Постараюсь на мгновение слиться со своей душой. Но сначала кое о чём договоримся.

— О чём же?

— Ты же не думал, что я выполню твоё желание, ничего не потребовав взамен, не так ли? Я хочу, чтобы вы меня отпустили. Если душа мне не понравится, вы с сёстрами перестанете меня преследовать. Раз и навсегда.

Сердце Бекки пропустило удар. Мелодия поставила на кон всё! Если они согласятся, она могла выиграть, а они — проиграть. Весь Ксанф проиграет. Он не имел права соглашаться на такое условие.

— Я согласен, — кивнул Сквернавец.

О, нет!

— Этого недостаточно. Сёстры наделены более мощной магией, чем я, — принцесса огляделась. — Гармония! Ритмика! Покажитесь и подтвердите, что вы согласны с договором.

Последовала пауза. Затем из лимба на миг выскользнула Гармония.

— Я не возражаю, — неохотно отозвалась она.

Появилась Ритмика.

— Я тоже.

Потом они обе исчезли, продолжая охранять лимб. Они что, все сошли с ума? Вручают победу бессовестному человеку.

Мелодия взглянула на Бекку.

— И ты, драконесса. И другие. У всех у вас имеются души — а значит, вы будете связаны словом. Все вы должны изъявить согласие.

Невероятно, но Сим издал согласный крик. Кивнула в знак согласия и Репунцель.

Они явно знали что-то, чего не знала Бекка. Что ей оставалось делать?

— Согласна, — буркнула Бекка, вновь поворачиваясь к парочке лицом. К счастью, Сквернавец стоял к ней спиной.

— Это продлится ровно столько, сколько времени нам понадобится на вызывание аиста, — предупредила Мелодия. — Я пересекусь со своей душой, а потом сбегу.

Оба были обнажены. Принцесса шагнула к Сквернавцу, обнимая его и прижимаясь к его телу. Её губы впились в его рот долгим поцелуем. По их телам прошла лёгкая дрожь.

Мелодия отстранилась.

— Поверить не могу! Я это почувствовала. На один краткий миг. Она похожа на далёкую, но прекрасную мелодию. Как солнце, выглянувшее после грозы. Она зовёт меня. Я так скучаю по ней. Я хочу её. Я должна заполучить душу назад, — после очередной короткой паузы принцесса приняла решение. — Я её забираю!

— Отмени Случайный Фактор, — повторил Сквернавец. — Я помогу. — Теперь Бекка видела его лицо и была потрясена, заметив на щеке слезинку. Он знал, что теряет. Всё: душу, девушку, жизнь.

Затем оба они внезапно оказались при полном параде. Слёзы блестели уже на щеках Мелодии, но девушка сияла красотой, которой за мгновение до этого в ней не наблюдалось.

— О, это было ужасно! — воскликнула она. — Как я могла так себя вести?

— *****! — выругался Сквернавец. — Мы не закончили вызывать аиста.

Мелодия посмотрела на него.

— Полагаю, я тебе обязана. Ты вернул мне душу, — и она стала расстёгивать блузку.

— Нет! — закричала Бекка. — Не делай этого!

Мелодия взглянула на неё.

— Бекка, теперь у меня опять есть совесть. Этот человек добровольно отдал мне величайшую драгоценность, которой я когда-либо владела, ради моего же блага. Я должна наградить его хоть как-то, прежде чем он умрёт.

Бекка поняла, что другие две принцессы не выходят из лимба, чтобы Сквернавец туда не ускользнул. Они с Симом, в свою очередь, стерегли его здесь. Он должен был оставаться на поляне до тех пор, пока яд не убьёт его. Отмена сработала избирательно: душа вернулась на место, однако яд продолжал действовать. Какой кошмар.

— Нет! Я должна помогать ему, а не убивать. Должен быть другой выход.

— Конечно, — сказал Сквернавец. — Позвольте мне уйти.

Затем над головой Бекки вспыхнула лампочка.

— Другой выход существует! Демон… тот самый, который выторговал у Сквернавца душу. Что если уговорить его на обратный обмен?

Мелодия воззрилась на неё, светлея на глазах.

— Это может сработать.

— Я не хочу обратного обмена, — запротестовал Сквернавец.

Мелодия снова шагнула к нему и обняла, позволяя душе захлестнуть и его.

— Я его удержу! — крикнула она остальным. — Найдите демона! Приведите его сюда.

Сим издал пронзительный крик.

— Невозможно призвать демона, не зная его имени.

— Как звали демона? — спросила Мелодия у Сквернавца.

— Я никогда вам не скажу!

Принцесса обняла его крепче и пощекотала ухо мягкими губами.

— Имя? — выдохнула она.

Он пытался сопротивляться, но близость Мелодии ослабила его упорство. Может, всё дело было в душе, напоминавшей Сквернавцу о замечательном опыте обладания ею.

— Демон Тест, — пробормотал он.

— Мы уже на пути к нему, — раздался из лимба голос Гармонии.

Бекка заметила, что Репунцель исчезла. Обмен душами отменил и все последовавшие после этого события, включая похищенный Мелодией вопрос и ответ всей её жизни. Теперь она сама свяжется с добрым волшебником и будет счастлива.

На поляне остались только Сквернавец, три принцессы и Сим с Беккой. Их отмена Случайного Фактора практически не затронула.

Мелодия всё ещё держала Сквернавца в объятиях.

— Скоро ты получишь назад собственную душу, — пообещала она.

Тот забился было, пытаясь вырваться, но влияние души не позволило.

— Такое наслаждение, — выдохнул он. — А я тебя предал. Теперь ты никогда не вернёшься ко мне. Ты не моя душа. И я должен умереть.

Он обнимал принцессу, но обращался к её душе!

— Необязательно, — отозвалась Мелодия, целуя его. — Я видела, каким ты можешь быть с душой. Ради меня ты пожертвовал собой. Был таким мужественным, щедрым, способным любить. Тогда мне было всё равно, но сейчас я вспомнила… и мне не безразлично. Я могла бы тебя полюбить. Забери свою душу и лети на Птеро вместе со мной.

Глаза Бекки широко распахнулись от внезапного понимания. Принесённая Сквернавцем жертва и воспоминания о том, каким воодушевлённым он был, вызвали в сердце принцессы ответное чувство, которое прежде казалось невозможным. Сквернавцк достался единственный шанс из гуголлиона.

— Ты пойдёшь на это? — поражённо спросил он. — Даже если не обязана?

— Может, я и не так умна, как ты, — ответила Мелодия. — Но и не глупа. Ты можешь быть приличным человеком. И будешь, когда я выйду за тебя и разделю с тобой свою душу. Снова.

Появился демон.

— Кто меня вызвал? — потребовал ответа он.

Мелодия не отпускала Сквернавца.

— Ты совершишь обратный обмен, Тест? — спросила она. — Заберёшь талант отмены событий?

— Конечно, — обрадовался демон. — Для меня эта сделка оказалась скверной. Тусклая и поношенная душонка за великолепный талант.

— Тогда сделай это, — попросила принцесса.

— Не раньше, чем он даст своё согласие, — вздохнул Тест. — Иначе не сработает. А он, разумеется, не даст. С чего бы отказываться от такого замечательного таланта?

— Скажи ему, что ты согласен, — велела Мелодия Сквернавцу.

Но, поскольку она отвлеклась на демона, Сквернавец слегка отстранился и не больше не чувствовал эффекта души.

— Я не со…

Мелодия снова поцеловала его.

— Мы будем проделывать это бесконечно, когда твоя душа окажется у тебя, — промурлыкала она. — Будем играть в фавна и нимфу, сколько захочешь.

Он пытался было воспротивиться, но принцесса продолжала закрывать его рот поцелуями, и вокруг пары кружились маленькие сердечки. Бекка сомневалась, что хоть один мужчина в Ксанфа, с душой или без неё, способен долго сопротивляться такому долгому и страстному убеждению.

— Я согласен, — выдохнул он, наконец.

Тест швырнул в него чем-то и поймал что-то в ответ. Затем испарился.

Появились Ритмика с Гармонией.

— Может, ты и потерял свой талант, но наши, как часть нашей магии, сохранились, — улыбнулась Гармония.

— Мы можем путешествовать по лимбу, — кивнула Ритмика. — И отменить события. Теперь мы знаем, как это делать. Но воспользуемся знанием только во благо.

Сквернавец не пытался сбежать.

— Меня зовут Недрух, — сказал он. — Но должен вам признаться, что моя душа с вашими не сравнится. Она далеко не такая милая. И мой настоящий талант заключается в глупых мыслях; по сравнению с вашими он тоже полный ноль. Я никто.

— На Птеро нам требуется очень мало души, — обнадёжила его Мелодия. — Потому что весь наш мир маленький. Уверена, что твоя вполне для него подойдёт.

— Но у вас есть все причины меня ненавидеть.

— Ты прав: это глупая мысль.

Он выглядел растерянным: — Как это?

Мелодия улыбнулась: — Неужели придётся объяснять заново?

— Да, наверное. В мою голову просто не помещается предположение, что принцесса может захотеть быть с ничтожеством вроде меня.

— Обладая моей душой, ты сделал всё возможное, чтобы вернуть её, хотя и желал сохранить её за собой. Для меня ты пожертвовал собой. Это, в свою очередь, явилось причиной для любви к тебе, хоть я и не замечала её до повторного обретения души. Отправляйся со мной на Птеро и будь тем, кем получится.

Сердечки, гонявшиеся вокруг его головы друг за другом, ещё не исчезли. А теперь стали только ярче.

— Ох, Мелодия! — Тут он потерял сознание.

— Он умирает! — вскрикнула Бекка, вспомнив о яде.

— Ты права, — забеспокоилась Гармония.

— Но мы всё исправим, — утешила девушку Ритмика.

Мелодия присоединилась к сёстрам. Чародейки скрестили руки, запели, заиграли — и перед ними возник флакончик. Подхватив его, Мелодия склонилась над молодым человеком.

— Пей!

— Что это? — слабо поинтересовался он.

— Противоядие, — объяснила Гармония.

— Мы его наколдовали, — добавила Ритмика.

Недрух попробовал взять бутылочку, но слишком ослабел, поэтому принцессы помогли ему втроём: подняли голову и влили лекарство прямо в рот.

Эффект оказался мгновенным. Силы вернулись, и Недрух с их помощью сел.

— Я чувствую себя гораздо лучше.

— Это сильное лекарство, — кивнула Мелодия.

Он оглянулся на них. Гармония поддерживала его левое плечо, Ритмика — правое, Мелодия — голову. Он всё ещё сидел, опираясь на принцесс.

— И это тоже.

Сим крикнул: пора было отправляться к принцессе Яне для повторной рокировки.

— Но каким образом я попаду туда, если аисты принесли меня в Ксанф? — спросил Недрух.

— Поменяешься местами со своим двойником, — прояснила Мелодия.

— Если бы это была моя мысль, я бы назвал её глупой.

— К счастью, она не твоя, — отозвалась Гармония.

— А наша, — заключила Ритмика.

Они собрались в кружок, и Сим, легко подняв всех, отнёс их в замок Ругна. Принцесса Яне уже ждала компанию; она вышла поприветствовать их в сад, во избежание неудобств для Сима. Огромная яркая птица теперь тоже стала видимой. Он был невероятно прекрасен.

Повторная рокировка драматизмом не отличалась. Все пятеро взялись за руки, растаяли в воздухе — и вновь появились, здорово уменьшившись в размерах. Сим стал ростом с человека вместо птицы рок. Трое принцесс превратились в четырёхлетних девочек, а Недрух — в мальчика пяти лет.

— Кто ты такой? — спросила маленькая Мелодия у мальчика.

— Зачем ты здесь? — поинтересовалась Гармония.

— Ты принц? — полюбопытствовала Ритмика.

— Меня зовут Недрух, — ответил тот. — Я поменялся с собой взрослым. Не знаю, почему. Может, это была одна из моих плохих идей. Я не принц, и ничего особенного из себя не представляю.

Бекка поняла, что никто из детей не понятия не имеет о том, что творилось в Ксанфе в последние несколько дней. Они были совсем другими людьми и здесь в это время не присутствовали.

— Ну, может, когда-нибудь ты и станешь принцем, — приободрила мальчишку Мелодия, неосознанно пророча его судьбу.

— Сыграем в догонялки? — предложила Гармония.

— Ты догоняешь! — задорно крикнула Ритмика, хлопнув Недруха по плечу, и принцессы бросились врассыпную к садовым пирожковиям. Мальчик с удовольствием кинулся за ними.

Бекка осталась наедине с принцессой Яне.

— Думаю, ты понимаешь, что о событиях последних нескольких дней лучше никому не рассказывать, — проговорила Яне.

— Да, конечно. И вообще, мне пора домой.

— Ты выполнила своё предназначение, — с улыбкой кивнула Яне.

Бекка приостановилась.

— Ой, точно! Я же именно за этим к доброму волшебнику и ходила. И он пообещал, что я повлияю на благополучие Ксанфа. Тогда мне и пришлось помогать Сквернавцу в качестве ответной услуги. Я почти позабыла о том, как всё началось.

— Ты помогла, — сказала Яне. — Без тебя у этого приключения был бы совсем другой конец.

Бекка наклонила голову.

— Может, и так. Рада, что всё сложилось, как нельзя лучше, но мне немножко грустно, что самое интересное осталось позади. Дома опять будет скучно. Мама не любит, когда под ногами путаются подростки, особенно наполовину драконы, а уж отец Драко — и подавно. С ним рядом нельзя превращаться в человека, потому что он стыдится этой моей половины. Пожалуй, места, где я могу быть самой собой, просто не существует.

— Возможно, тебе и не надо возвращаться прямо сейчас.

— Да? Но зачем оставаться, если с приключением покончено, и о нём даже нельзя говорить?

— Взрослые принцессы оценили твою помощь и предложили работу. Но потребуется небольшой ремонт.

Бекка непонимающе уставилась на неё: — Работу? Ремонт?

— То, что они оставили, нельзя передвигать, и оно нуждается как в хозяйке, так и в охране.

— Не понимаю. Они ничего не оставили; просто отправились назад на Птеро.

— Произошло одно событие, в котором ты участия не принимала.

— Да?

— Преобразись, и я всё тебе покажу. Тогда всё и поймёшь.

— Эм, ладно, — с сомнением произнесла Бекка и обернулась драконом.

Принцесса забралась на её спину и сказала, куда идти. Бекка послушно следовала указаниям. Чем бы это ни было, оно находилось в самой чаще джунглей. Тропы тоже не имелось; драконесса пробивала себе путь сквозь непролазные дебри. Никто бы не забрёл туда случайно.

Наконец они очутились на поляне, в центре которой красовался невыразимо прелестный замок.

— Драконий замок! — восхитилась Бекка, вновь превращаясь в девушку при виде него.

— Ему нужна владелица и ровное чудище для охраны. Здесь есть своя запретная комната, которую без должного надзора может случайно открыть странник. Взрослые принцессы подумали, что дракон отлично охранял бы замок снаружи, а человек — внутри.

— Они хотят, чтобы я жила здесь? — спросила ошеломлённая Бекка.

— Если сама этого пожелаешь. Разумеется, маленьким принцессам ещё ничего о замке не известно, но я уверена, что когда-нибудь они его посетят. А может, и кто-нибудь другой… твои родители, например. Если ты сохранишь его в целости и сохранности.

Бекка взирала на замок, ощущая, как её заполняет благодарность принцессам, оценившим значительность её «работы». Какой восхитительный дар. Теперь у неё был новый дом. И для девушки, и для дракона.

Авторские заметки

Пока я писал этот роман, произошло кое-что странное. Я продолжал собирать читательские предложения, несмотря на то, что давно за ними не успевал. Я называю его списком каламбуров, хотя на самом деле предложения встречаются разные: каламбуры, персонажи, ситуации, поправки, и так далее. Иногда на предложениях читателей можно построить целый роман, хотя чаще всего они обладают периферийным эффектом. Они как орехи во фруктовом пироге: добавляют вкуса, но один орех подойдёт не хуже другого. Как бы там ни было, я продолжал работать с ними, начиная с самых старых, середины 1996-ого, и быстро продвигался вперёд, вычёркивая уже просмотренные страницы. И тут произошло чудо. Они закончились. В первую неделю непомнюября, в 1998-ом году, каждый из читательских каламбуров был использован или просмотрен. Два я отложил для следующего романа, поскольку они оказались слишком значительными для мелких сцен в «Сквернавце». К окончанию этого романа скопилось что-то около сотни, которые войдут в следующий. Но я хочу, чтобы все знали: в один прекрасный момент список каламбуров закончился. Вдруг это больше никогда не повторится снова.

Другие новости похожи на склад всякой всячины. Флорида, как и весь мир, подверглась влиянию глобального потепления, что означает не только постепенный подъём температуры, но и удручающие перемены к худшему в погодных условиях. Наша древесная ферма находится на полуострове озера Тсода Попка, где вода поднималась и поднималась, пока не стало ясно: через два дюйма нас затопит. Только тогда она остановилась, поскольку весенние дожди уступили место летней засухе и пожарам. Если бы один из них добрался до наших деревьев, им бы пришёл конец. К счастью, этого не случилось, и наконец, снова пошли дожди, и с нами всё было в порядке. Кроме того, что объявили сезон ураганов, которые образуются так: сначала появляется глаз и ищет нас. Потом, подобно шару для боулинга, ураган катится по аллее, уничтожая на своём пути наше имущество. Фокус в том, чтобы продержаться над водой так долго, насколько хватит сил; это источник тепловой энергии. Это означает скольжение по Атлантическому океану к югу от Флориды, в Мексиканский Залив, чтобы потом свернуть на север и напасть на побережье Флориды с запада. На это способен не каждый ураган; глаза большинства из них затуманены, и они нас не видят. Но как стараются разглядеть! Мы нервничали, как не знаю кто, когда Джорджесу блестяще удалась первая часть балета. Однако затем он не вписался в поворот, и мы были спасены. Позже Митч разогнался до ужасающих 180 миль в час, но потом споткнулся и упал в Центральной Америке. До Флориды добралась лишь его тень. Так мы и пережили сезон. Но люди, оказавшиеся на пути вышеупомянутых ураганов, сильно пострадали, и это не шутка. А в будущем нам грозят ещё более тяжёлые времена. Ураганы становятся хуже не только из-за глобального потепления, но и вследствие появления множества застроек на побережьях, а также — вырубки лесов в глубине материка. Удержать климат под контролем трудно; слишком много наших действий приносят земле только вред.

Моя личная жизнь идёт своим чередом. Я занимаюсь спортом, бегая трусцой и работая с гантелями. Хотя стараюсь почаще напоминать себе, что конечная цель — здоровье, а не цифры, этим летом, несмотря на жару, я побил все свои предыдущие рекорды по бегу трусцой. Разумеется, я не пробегаю милю за четыре минуты — скорее, за восемь. Но я пишу это в шестьдесят четыре года; чего же вы хотите? Мне не нравится напряжение, беспокойство о том, когда всё закончится, поэтому, когда я уехал из Флориды в процессе написания этого романа, тем самым его прерывая, я расслабился, и теперь намеренно бегаю трусцой медленнее. Это гораздо удобней: как в физическом, так и в эмоциональном плане.

Также я кручу педали и занимаюсь стрельбой из лука, что уже превратилось в своего рода хобби. Обычный велосипед я сменил на лежачий и ещё приобрёл беспедальный гребоцикл. Теперь мы с женой обдумываем покупку четырёхколёсного велосипеда — почти авто, но с педалями, чтобы кататься вместе. Проблема в том, что в старости уже не так легко балансировать, да и падения причиняют больше вреда, чем в молодости. Соответственно, старея, мы становимся более осторожными. С трёх-или четырёхколёсника навернуться сложнее. Нет, я не говорил, что собираюсь на пенсию, просто в моём возрасте уже о ней задумываются. Я трудоголик и уверен, что даже при смерти буду находиться в процессе написания романа. Периодически ходят слухи, что я уже умер, и я вынужден отвечать: «Мне ничего об этом не известно, однако это обычные последствия старости». Таким образом, со временем мой бег трусцой превратится в прогулки, а велосипеды обзаведутся дополнительными колёсами. Что касается стрельбы из лука: однажды я натянул его слишком туго, и, когда промахнулся, стрела улетела достаточно далеко, чтобы просто затеряться в лесу. Теперь я целюсь более тщательно. А лук у меня леворучный и изгибается в обратную сторону, для лучшего баланса. Я научился чинить сломанные стрелы, и они служат дольше. Недавно я прикупил дюжину на аукционе за полцены. Вместо того, чтобы обрезать их по инструкции, я решил оставить полную длину, которая составляет что-то вроде тридцати пяти дюймов, и они прекрасно летают. Полагаю, если бы я принимал участие в соревнованиях по стрельбе, то был бы более избирателен в выборе, но пока меня всё устраивает. Мне нравится экспериментировать, и, наблюдая за полётом разных стрел, я узнал многое об аэродинамике их полёта.

У нас живёт большая собака по кличке Обсидиэнн — почти девяносто семь фунтов радости и нетерпения. Она любит составлять моей жене компанию, когда та выходит за почтой, но по воскресеньям писем не бывает, поэтому выгуливать её приходится мне. Я проложил тропу вокруг нашей фермы, и мы проходим петлю длиной мили в полторы: спешим и всё обнюхиваем. Средней скорости у неё, кажется, нет — появляется разве что к концу прогулки, когда она уже устаёт. Так она даёт мне возможность осмотреть деревья. Карстовая впадина на обочине дороги всего треть мили длиной, однако медленно, но верно захватывает наши владения. Несколько сосен болеют или уже засохли. Полагаю, это происходит по вине подземного источника, хотя грунтовые воды расположены футов на пять под нами. Ну, это всё же лучше, чем карстовые воронки в других местах штата, которые внезапно проглатывают целые дома или куски шоссе. Я иногда нервирую маму обыкновенной Дженни словами насчёт переезда во Флориду и покупки дома над одной из таких воронок.

Пока писался «Сквернавец», мы съездили на встречу выпускников Годдардского колледжа в Вермонте, где в 50-х годах я стал вегетарианцем, встретил девушку своей мечты, на которой позже женился, и получил степень по писательскому мастерству. Я всё ещё вегетарианец, всё ещё на ней женат, да и диплом никуда не делся. Следовательно, встреча того стоила. Мы увиделись с давно пропавшими друзьями, и я зачитал несколько абзацев из своего предыдущего романа под названием «Моя любовь — зомби». А ещё мы посмотрели на достроенные кампусы. К сожалению, там же нас настигли холода с ночными заморозками. Мы напялили на себя всю привезённую одежду, и всё равно не могли согреться. Наверное, это была последняя наша поездка; мы не любим путешествовать, это нарушает привычную домашнюю рутину. Я потерял две недели писательского времени, а оно мне действительно нравится. Более подробно всё это расписано в статье на моём сайте: www.hipiers.com.

Произошло в процессе написания этого романа и ещё кое-что. Я прошёл через небольшую операцию на спине. Небольшая — значит, маленькая или минимальная. Врачи усмотрели какое-то подозрительное пятно, и хирург его вырезал. Хватило всего четырёх стежков, чтобы зашить, и бинта поверх. На поверку пятнышко оказалось доброкачественным.

Иногда в своей прозе я не довольствуюсь одним объяснением, чтобы читатели не запутались. Но некоторые считают, будто я обращаюсь с ними, как с идиотами, и их это раздражает. Поэтому в «Злобном ветре» я повторяться не стал. Едва он вышел, меня забросали жалобами и вопросами: почему я избавился от Хлорки с Филей? Какая ужасная концовка! Что с ними случилось потом? Каким образом они появились в продолжении, если там умерли? Вздыхаю Полагаю, в авторских заметках следовало разъяснить то, что, по моему мнению, было очевидно из контекста: Филе требовалась единственная слезинка любви или печали, пролитая за него тем, кто не знал о его происхождении и значительности, чтобы победить в состязании и спасти Ксанф. Хлорка пролила эту слезу. Впоследствии Филя вернул ей здоровье и красоту, а также унёс её в Безымянный замок на вечный медовый месяц. Нет, я не знаю, поженились ли они сначала, и это неизбежно расстроит некоторых любопытных читателей. Кто-то раскритиковал меня за Шона с Ивой, разделивших одну спальню до брака. Заговор Взрослых живёт и процветает в Обыкновении не хуже, чем в Ксанфе.

Теперь о «Сквернавце». Имели место несколько недоразумений: к примеру, один из читателей предложил драконессу, и я объяснил, что её уже где-то использовали, а на следующий день обнаружил, что уже согласился с её присутствием в романе. Пришлось добавить благодарность и за неё, но всё-таки жаль, что я не поставил в известность второго советчика вовремя. Для некоторых хороших идей не хватило страниц, и я едва их упомянул. Также возникла проблема с Беккой: ситуация слишком напоминала противостояние Ральфа и Брианны из Чёрной Волны в предыдущем романе. Поэтому Бекке понадобилось отойти в тень. Согласиться на предложения Сквернавца она просто не имела права, и только таким образом могла остаться до конца книги.

С персонажами такое случается; у них свои пожелания. Но, в общем и целом, читательские заметки отлично вписались в роман.

Вот и всё. Я закончил «Сквернавца» 29-ого непомнюября, 1998-ого года. Гарпного чтения, ребята!

Content

Пирс Энтони
Сквернавец

Пролог

Часть 1 Дракон

Часть 2 Сделка

Часть 3 Правило десяти

Глава 1 Сквернавец

Глава 2 Три маленьких принцессы

Глава 3 Причина

Глава 4 Рокировка

Глава 5 Морская ведьма

Глава 6 Три взрослых принцессы

Глава 7 Сердце леса

Глава 8 Птеро

Глава 9 Губительная встреча

Глава 10 Скверная сделка

Глава 11 Для птиц

Глава 12 Чудовище

Глава 13 Драконий замок

Глава 14 Случайный фактор

Глава 15 Невменяемая принцесса

Глава 16 Самопожертвование

Авторские заметки