Алин Крас

ПРОКЛЯТОЕ ПРОРОЧЕСТВО

Глава 1

ЗАПАДНЯ

Посередине дороги Древних я сидела, закрыв глаза, обнимая подтянутые к груди колени и уткнувшись в них лбом. Промокшая под дождем до нитки, с прилипшей к телу одеждой, грязная, дрожащая от холода, с пустым магическим резервом, я морально приготовилась к смерти.

Мрачные мысли вяло текли в моей голове. Ни физических, ни магических, ни моральных сил, сопротивляться неизбежному, у меня не осталось. В эти последние минуты, невольно вспоминалась прожитая жизнь — как жила, что успела, почему это случилось со мной?

То, что моя жизнь оборвется так рано, конечно, неожиданно, но не удивительно. Скорее удивительно, что мне удалось дожить до своих лет. И это заслуга родителей, опекавших меня до самого последнего времени, особенно, активная забота матери.

В физическом плане я, наверное, маложизнеспособное существо, и, учитывая все мои особенности, могла бы погибнуть ещё в детстве. Нас, детей, у моей матери-иномирянки Еваниэли и отца-эльфа Эдмунизэля, трое. Из всех троих, я больше всех похожа на эльфийку. Кроме светлых волос на голове, ресниц на верхнем веке, чуть более рельефной фигуры, я ничем не отличаюсь от чистокровных эльфиек, начиная от светлой кожи, сияющей даже в темноте, и заканчивая фиолетовым цветом радужки глаз. Но это, только внешнее сходство. А по сути, мне не досталась эльфийская жизнестойкость с быстрой регенерацией, высокой энергетикой, мышечной силой и выносливостью.

С раннего детства я очень плохо ела, стоило только проглотить грубую пищу или лишний кусочек, или сделать лишний глоток, как все, что было съедено до этого, фонтаном вырывалось наружу. Рвоту вызывали и резкие запахи, к которым я была излишне чувствительна, и сильное волнение, вызванное излишней впечатлительностью. Но больше всего осложняла мою жизнь тонкая, сверхнежная, чувствительная, уязвимая кожа. Грубая ткань или швы на одежде, или складки на простыне кажутся мне орудиями пыток, вызывая болезненный дискомфорт. А еще, даже в нашем мягком климате, я умудряюсь мёрзнуть, как только оба солнца уйдут за горизонт. Ко всему прочему, я слаба физически. Быстро истощаясь во время тренировок, я не знаю, что такое «мышечная радость», чувство, знакомое всем эльфам. К довершению этого, особенности моего магического Дара таковы, что я не сумела овладеть ни одним из видов оружия, что смертельно рискованно в нашем опасном Мире.

В общем, такие как я не выживают без посторонней помощи. Пока я, как стеклянным колпачком защищена от внешних опасностей заботой родителей, стенами дома, городским рвом — жить могу, а вот за пределами, как со всей очевидностью показывает мое сегодняшнее состояние, нет.

Всю свою жизнь, отставая от сверстников в физическом развитии я, только недавно, в свои шестьдесят лет, перестала выглядеть как ребенок-подросток. Такое позднее взросление, по словам моей матери, признак будущего долголетия, несмотря на все проблемы с моим физиологическим несовершенством. Но в то время как мои ровесницы уже либо живут самостоятельно, либо повыходили замуж, я все еще живу с родителями. Не хочу от них уходить, высоко ценя их внимание, поддержку и опасаясь, что одна я просто не справлюсь с жизненными трудностями. Особенно сейчас, когда я достигла, наконец, половой зрелости и внешней женской привлекательности. При условии катастрофической нехватки женщин у эльфов, напористый интерес многих мужчин меня пугает, и я предпочитаю прятаться от этого преследования, за стенами родительского дома.

Большинство эльфиек начитавшись сказок готовы к романтическим отношениям очень рано, едва достигнув, в сорок лет, совершеннолетия, еще даже не созрев биологически к зачатью. Часто, этим успешно пользуются взрослые мужчины. Зорко отслеживая каждую подрастающую девочку, они, в жесткой конкурентной борьбе, стремятся произвести на юную, неопытную эльфийку хорошее впечатление, заинтересовать и завоевать. Это и приводит, к так распространенным у нас, неустойчивым бракам, когда после нескольких лет совместной жизни, как правило, женщина, увлекается новым партнером. А я сказок не читала, предпочитая им Эльфийские Хроники, поэтому романтичности во мне мало. Считаю, что для стабильных отношений надо созреть не только физически, но и психологически, когда ты готова не только брать, но и отдавать — внимание, душевное тепло, заботу о другом.

Ну, объективности ради, надо самой себе сказать, что наряду со всеми этими заморочками и недостатками у меня, все-таки, есть и некоторые достоинства. Будучи импульсивным магом, что подразумевает возможность не пользоваться заклинаниями, а напрямую, сознанием и волей, преобразовывать окружающее, и свойственный всем импульсивникам небольшой резерв Силы, мой-то магический резерв как раз большой.

Но и здесь не обошлось без проблем. Моя магия Жизни имеет дефект. Мне не удаются действия и преобразования, связанные с разрушением. Видимо поэтому мироздание не побоялось наградить меня, импульсивного мага, большой Силой, которая так опасна своей разрушительной непредсказуемостью в молодом возрасте, пока не научишься владеть своими эмоциями и полностью подчинять свою магию. Зато, согласно закону Равновесия, я, как мало кто, могу созидать.

Ещё, я обладаю неуемной жаждой знаний и закончила все три ступени Академии, проучившись в ней пятнадцать лет. Большую часть своей жизни я читаю все, что удается найти в общественной Эльфийской Библиотеке. Я готова бесконечно слушать рассказы старых, шестисот-восемьсот летних эльфов об их воспоминаниях. И доставать свою мать просьбами рассказать о мире, из которого она попала к нам. Хоть звучит это и нескромно, но, наверное, сейчас я одна из самых эрудированных разумных этого Мира.

Ну а еще, не знаю достоинство это или недостаток, но у меня есть страсть ко всему новому и красивому. Эта страсть, поддерживает во мне и неослабевающий вкус к жизни, и приносит неплохой материальный доход. Я ужасно устаю от однообразия и поэтому всегда стремлюсь внести в наш консервативный мир что-то новое.

Вначале, ещё в детстве, я предлагала всем желающим реконструировать их декоративные сады вокруг домов. Посадив новые растения, гармонично сочетав их, я могу добиться непрерывного буйного цветения садов круглый год. И, что считаю немаловажным, сделать эти сады — садами малого ухода, когда сад практически не нуждается во внимании к себе хозяина, всегда оставаясь красивыми, ухоженным, здоровым.

Затем, я увлеклась дизайном одежды, а заодно и созданием новых тканей. При этом, мало заботясь об общественном мнении, полагаясь только на собственные представления об удобстве и красоте. Новые модели одежды я демонстрировала на себе и членах своей семьи, которые всегда во всем меня поддерживали. Ничего раньше не знавшие, кроме эльфийского костюма, фактически одинакового для мужчин и женщин, мои соотечественники что-то из предложенного категорически отвергали, но кое-что вошло в моду и уже стало повседневным атрибутом. Теперь, многие эльфийки вместо традиционного костюма — рубашки заправленной в штаны, предпочитают носить придуманную мной одежду. Например, узкие, эластичные, туго обтягивающие ногу штаны — легинсы, или укороченные, свободные штаны, снизу собранные на манжете. А сверху, нарядные, женственные туники, всевозможных фасонов. Наряду с традиционными, короткими сапожками из мягкой кожи, в моду вошли и женские туфли, как нарядный вид обуви. А мужчины, преодолев свой негативизм из-за ассоциаций с орочей одеждой, теперь, высоко оценили и не нарадуются удобству жилетов с огромным количеством карманов, надеваемых поверх рубашки.

Потом, мои пристрастия стали более масштабными. Я увлеклась архитектурой, лучшие образцы которой, описанные в Эльфийских Хрониках, стали для меня буквально — застывшей музыкой. Здесь, так же как и в декоративных садах или в одежде, мне хотелось сочетать очаровательную изысканность и изящество с уютным удобством и комфортом. Итогом этого увлечения стал гномий квартал, построенный по моему проекту, в столице Эльфийского Леса, городе Асмероне, где я родилась и живу. Правда, чтобы этот квартал органично вписался в эльфийский город, мне пришлось преодолевать сопротивление самих гномов, с их стремлением сделать все хоть и надежно, но дешево, в ущерб красоте.

За последние тридцать лет население Асмерона так существенно выросло, благодаря появлению у нас в Лесу представителей других рас — орков и гномов, что стало тесно, наметился дефицит жилья. И, впервые в новейшей истории, эльфы задумали построить новый город. Располагаться он будет на берегу пролива Океана, разъединяющего все три материка нашего Мира — Эльфийский Лес, Орочью Степь и Гномьи Горы. Этот город будет стоять на равном удалении от гномьего материка и орочьего. Там заканчивается дорога Древних, ведущая из Асмерона к Океану. Этот город должен стать местом совместного проживания и межрасового общения, центром торговли, дипломатических и культурных встреч.

Создать проект этого города, руководить его строительством, надзирать за точным исполнением задуманного, Совет Старейшин поручил мне, учитывая, что у меня уже есть такой опыт, на примере постройки гномьего квартала. И вот, весь последний год, я увлеченно занималась строительством нового города, правда, пока что за письменным столом, на бумаге.

Но вообще-то, страшно мне было согласиться на эту работу. И решиться на неизбежный отъезд из Асмерона, из родительского дома, к месту строительства, когда дело дойдет до реального воплощения мной задуманного. Я боюсь самостоятельной жизни. Боюсь ответственности за результат, и того, что мне придется контролировать строительные работы, руководя большим числом незнакомых мне разумных, многие из которых, значительно старше и опытней меня.

Что же касается моего характера, то я совсем не похожа не своего любознательного, непоседливого брата, Александрэля, или общительную, энергичную, дерзкую, рискованную и деятельную сестру, Ивануэль. Я произвожу впечатление тихой, замкнутой, домашней, боязливой, хотя по сути, такой не являясь. Я тоже любознательная и деятельная, но предпочитаю творить в тишине своей комнаты или сада и, вынося свои творения на суд соотечественников, никогда не участвую в их коллективном обсуждении, потому что не люблю споров. Я осторожна, зная свою физическую слабость и уязвимость. Не хочу создавать проблемы тем, кто рядом, заставляя их опекать меня.

Общаясь с окружающими, я часто улыбаюсь и, почти всегда, со своей улыбкой передаю частичку магии Жизни, хорошего настроения и душевного тепла, провоцируя и других этим чуть-чуть поделиться. Но редко кто из эльфов поддается на такую провокацию, чаще, я встречаю в ответ недоумение на такую щедрость души. Это только орки легко идут на контакт и на поводу у эмоций, впрочем, гномы, как ни странно, тоже вполне отзывчивы. Если раздавать с улыбками кусочек души всем вокруг, ничего не получая взамен, быстро начинаешь чувствовать себя опустошенной. Это трудно. Может быть, еще и из-за этого я ограничиваю свое общение с соотечественниками. Поэтому у меня, как, впрочем, и у всех эльфов, со свойственным им эгоцентризмом, нет близких друзей.

Еще я очень ответственная, и если берусь за какое-то дело, то стремлюсь довести его до конца, с максимально хорошим результатом.

В принципе, со всеми своими особенностями и слабостями, наверное, я могла бы жить, как жила до сих пор. Ничто не предвещало беды. И в том, что произошло, я, будучи сейчас так напугана, ослаблена и истощена, не могу ни разобраться и понять, ни осмыслить и принять.

* * *

Так случилось, что я, впервые, осталась в Асмероне одна, без кого-либо из близких. Все они разъехались в дальние края, каждый по своим делам.

Вначале, мой неугомонный брат, Александрэль, ушел в город Надмир. Вроде бы, там, в окрестностях города, появились очень опасные, неизвестные, хищные ящеры. Они обладают способностью ментально воздействовать на всех живых существ имеющих выраженный головной мозг, и, в том числе, могут влиять на высокоразвитых разумных. Эти ящеры способны вызывать острое чувство ужаса, и тем самым лишают жертву возможности защищаться. Поставить ментальный щит и обезопасить себя может не каждый эльф, а уж гномам и оркам это, вообще, недоступно. В городе, во время атак этих ящеров, возникает паника. Жители, пока, справляются с этой ситуацией, но воинам не удается очистить окрестности от этой напасти. С согласия Эдмунизэля, отвечающего за безопасность Эльфийского Леса, Александрэль и с ним еще два воина обладающих ментальной магией, отправились в Надмир. Перед ними стояла задача определить степень опасности, понять, как и чем можно помочь жителям города, и, если это возможно, самостоятельно справиться с проблемой, учитывая магическую мощь Александрэля.

Вскоре, вслед за Александрэлем, ушла в Орочью Степь моя сестра Ивануэль, со своим мужем, Владыкой орков — Горусом, взяв с собой и троих своих детей. Глядя на эту пару, удивляешься — огромный Горус и маленькая по сравнению с ним Ивануэль, при этом она как угодно крутящая и вертящая им. От них исходит такая мощная аура энергии, радости, любви, что хочется завистливо улыбаться. В этом году для Ивануэли подошел трехгодичный срок петь оркам в Степи, как когда-то наказали, вовремя шаманского ритуала, орочьи Духи предков.

А наши родители, Эдмунизэль и Еваниэль, отправились на гномий материк, в составе официальной эльфийской делегации, для расширения рамок сотрудничества. И в том числе, по моей просьбе договориться о привлечении значительного числа гномов для строительства нового эльфийского города. Как показало возведение гномьего квартала в Асмероне, гномы — отличные строители. И мне, как ни странно, с ними легче общаться и договариваться, чем с эльфами. У Еваниэли в Гномьих Горах, ко всему прочему, была своя миссия. Она считает, что продолжительность жизни гномов, в триста лет, мала, и потенциально они могли бы жить гораздо дольше. Конечно, не обладая магией, они не проживут семьсот-восемьсот лет, как эльфы, но лет пятьсот, как некоторые орки, вполне возможный предел. Чтобы помочь гномам в этом вопросе, Еваниэль неустанно экспериментирует со всевозможными зельями и эликсирами, улучшающими здоровье гномов. А гномы, в свою очередь, за возможность прожить так долго, готовы всячески быть полезными эльфам, правда, и здесь, стремясь не упустить свою выгоду.

Тем временем я не чувствовала себя одинокой и покинутой, полностью погрузившись в проект нового города. И параллельно вела работу по пропаганде придуманного мною для него названия — Эльгномор, пытаясь заручиться в этом вопросе поддержкой Совета Старейшин. Мне очень хотелось, чтобы в этом названии звучали первые буквы слов «эльфы», «гномы», «орки», тем самым передавая весь смысл, заложенный в строительство этого города.

И вот, восемь дней назад, в нашем доме раздался сигнал посетителя. Открыв садовую калитку, я увидела незнакомого мне эльфа, судя по его телосложению и экипировке, воина.

— Здравствуй, леди. Ты Алинаэль? — спросил он меня.

— Да, — кивнув, приветливо улыбнулась я.

— Тебе записка от Александрэля, — сказал он, протягивая мне сложенный лист бумаги.

Какая еще записка? Александрэль сейчас так далеко, что даже амулет связи до него не достает. Чувствуя нарастающую тревогу, я не обратила внимания на то, что воин даже не назвал своего имени, как это принято. Взяла послание, и тут же развернув, прочитала:

Нужна помощь. Остаюсь в Надмире.

Александрэль Асмерон.

Почерк и магическая печать без сомнения Александрэля. От волнения задрожали руки. Ох, Александрэлю нужна помощь! Чем же я могу помочь?!

— Лорд, ты уверен, что эта записка именно мне, а не Эдмунизэлю или заменяющему его сейчас Басонамэлю? — растерянно уточнила я.

— Да, леди, мне было велено передать ее лично тебе в руки, — уверенно ответил он.

— А кем велено? Александрэлем? Ты видел его? Что-то знаешь, что у него случилось?

— Нет, я ничего не знаю о нем. А записку передал курьер, прибывший из Надмира. Извини, я спешу, — и он, слегка поклонившись, развернулся и быстро ушел.

Я стояла с запиской в руках, перечитывая ее уже в пятый раз, и перепугано, с изумлением, думала о том, что бы это значило? У меня просит помощи Александрэль? У меня?! Ведь в нашей семье всегда считалось, что это мне вечно нужна помощь!

Ладно. Теперь помощь нужна от меня. Чем я могу помочь, находясь в Асмероне, и не имея возможности связаться ни с кем из близких? Так, без паники. Моя сила в моих знаниях. Что я знаю о животных, обладающих ментальной магией? Что-то такое встречалось в Хрониках. Значит, бегом, бегом в Библиотеку!

В спешке поприветствовав Хранительницу Библиотеки, Узилаэль, я закопалась в куче старых книг и свитков. Как жаль, что нам практически ничего не осталось от Древних. Только те дороги и дома, которые мы используем до сих пор, и с помощью простейшей бытовой магии поддерживаем в рабочем состоянии. Да еще, два-три уникальных Артефакта. Ну и еще то немногое, что сохранилось в Королевской Сокровищнице. Хотя я считаю, что то, что мы называем Сокровищницей, у Древних было просто складом ненужных вещей. По-моему, Древние даже наличными деньгами не пользовались, а имели какую-то магическую систему взаимных расчетов. Но самое прискорбное, что и информацию они хранили не в книгах, а где-то в эфире, извлекая ее при надобности с помощью каких-то заклинаний, теперь уже давно затерянных. Обидно до слез, что все эти знания и умения безвозвратно утрачены.

Просидев в Библиотеке целый день, я нашла то, что искала. Были когда-то, в далекие времена, на нашем материке такие ящеры. Называются Цератопсы. Считается, что давно вымерли. Не слишком быстрые, довольно большие, массивные, в высоту около метра, в длину почти два. Тело полностью покрыто крепким панцирем. Хищники. Находя добычу, фиксируют ее глазами и оглушают ментальной атакой. Именно глаза, являясь отростками мозга, способны аккумулировать и выбрасывать в цель магическую ментальную Силу. Объект нападения в этот момент испытывает ужас и либо застывает на месте, либо бессмысленно мечется, пытаясь спрятаться. Цератопсы могут объединяться в небольшие стаи. Убить Цератопса очень трудно, из-за непробиваемой стрелой брони. Самый надежный способ, это разрушить его мозг, до которого можно добраться через глазную впадину. Хоть глаз и прикрывается опускающейся роговой пластиной, но она тонкая и пробивается оружием. И еще, относительно слабое место — брюхо, где панцирь тоньше. Разумный может защититься от ментальной атаки, надев на голову шлем из сплава серебра и десяти частей никеля.

Вернувшись домой уже поздно вечером, быстро поев, задумалась, а как я могу передать раздобытые сведения Александрэлю в Надмир? Никак, кроме как через курьеров, ведь не ехать же самой в такую даль.

Утром, бегом помчалась в представительство курьерской службы, чтобы отправить свиток с моим подробным описанием всего того, что удалось узнать о Цератопсах.

Не передать словами степень моей досады, когда я узнала, что курьерская карета ушла в Надмир два дня назад. Следующая карета пойдет только через тридцать дней.

Нервно зажав большие пальцы в кулаках, характерный для меня внешний признак нервного волнения, не замечая ничего вокруг, я стояла перед входом в курьерскую контору и напряженно думала. Что делать-то?

Поспешив домой, я решительно стала собираться в дорогу. Поеду сама, на родительском фаэтоне. Дорога займет восемь-девять дней. Конечно, отправляться мне одной в такой дальний путь, по лесу кишащему хищниками, довольно опасно. Но, во-первых, мне не к кому обратиться за помощью, все близкие в отъезде. Во-вторых, хоть я и не воин, никаким оружием не владею, зато я сильный ментальный маг и смогу, не хуже Цератопса, отпугнуть любого хищника. Тем более, у меня есть подаренный отцом, безумно дорогой, кристалл-накопитель магической Силы. На случай полного истощения собственного магического резерва, кристалл мне поможет заимствованной из него Силой. Ну, надеюсь, до этого дело не дойдет, мне еще никогда не приходилось вычерпывать подчистую свой немаленький резерв.

Больше чем опасностей, я боюсь бытовых неудобств. К сожалению, я очень изнеженная, чувствительная, привыкшая к комфорту. Ладно, как-нибудь вытерплю. В конце концов, нельзя же всю жизнь просидеть под опекой родителей. Мне все равно скоро придется самостоятельно жить в строящемся Эльгноморе, где, пока, ни о каком комфорте речь не идет. Вот и будет мне и проверка, и тренировка к будущим трудностям. А назад в Асмерон буду возвращаться, уже точно, либо с курьерской каретой, либо с Александрэлем.

Весь день я посветила тщательно продуманным сборам, практического-то опыта нет. Сгоняла за покупками и приобрела для себя и нашего всеядного ездового ящера лиофилизированные продукты в дорогу. Ведь охотник из меня — никакой. Мой Дар Жизни не дает мне возможности ни у кого отбирать жизнь. Кроме Универсала Александрэля, все остальные известные мне маги Жизни, так же как и я, с помощью своего Дара ни каким образом не могут убить живое существо. Ни полностью остановить работу сердца, ни полностью перекрыть доступ воздуха в легкие, ни полностью изгнать кровь из сосудов, или еще каким-нибудь аналогичным способом. Они могут, в случае необходимости, только ослабить противника, но не допускают перехода через грань. Иначе, можно лишиться своего Дара, он просто выгорит от противоестественного применения. Если надо убивать, на охоте или защищаясь от какого-то хищника, все маги Жизни берут в руки оружие. Дар им в этом не помощник. А вот для меня и это невозможно. Никакое оружие не слушается меня. Даже кухонным ножом я вечно умудряюсь порезать себе пальцы.

На всякий случай купила и готовые общеукрепляющие эликсиры, самой сейчас некогда всем этим заниматься. Приобрела спальный мешок с кожаным низом, а под него еще и эластановый коврик, который легко сворачивается в трубочку, наверное, так будет теплее и мягче спать на земле. Длинный плащ с капюшоном из тонкой, мягкой кожи для вечерних часов, ведь я в это время обычно мерзну, а фаэтон, на котором я поеду, открытый экипаж. Походные сапоги на упругой толстой подошве и более легкую сменную обувь. Небольшую плоскую флягу умещающуюся в кармане плаща. Большой запас воды мне не нужен, я маг Жизни и лес для меня как открытая книга, в нем я чувствую и воду, и животных, и растения. Походный котелок и складывающуюся трехногую подставку для него. Несколько смен белья и носков, две пары штанов-легинсов, четыре туники и толстый, теплый свитер.

Положила в кожаный мешочек побольше денег, на всякий случай. По привычке повесила на шею амулет связи с Эдмунизэлем. Хоть до него, находящегося сейчас в Гномьих Горах, не достать, да и для моей тонкой, слабой шеи даже такой незначительный вес воспринимается как тяжелый груз, но так как-то спокойнее. Пересмотрев все оружие имеющееся в доме, выбрала себе небольшой кинжал. Тяжело вздохнула, жаль, что я не умею метать ножи, как Еваниэль, или метко стрелять из лука, как Ивануэль. Впрочем, если бы и умела, вряд ли смогла бы воспользоваться.

Хоть я, наверняка, вернусь раньше, чем родители, все-таки оставила им записку, объяснив, куда и зачем я отправилась.

Ну, кажется, ничего не забыла.

Закрыла все двери на магические запоры. Вывела из загона ящера и пристегнула к нему фаэтон, небольшое багажное отделение которого, оказалось забито под завязку. Села в удобное, мягкое кресло погонщика, и дала ментальную команду ящеру двигаться вперед.

Проявленная мной небывалая решительность, лихорадочные сборы, тревога за Александрэля и жителей Надмира, осознание важности взятой на себя миссии, понимание трудности предстоящего пути, все это, вызвало в моей душе незнакомое раньше волнение и возбуждение. Гремучая смесь страха и восторга подстегивала сердце биться чаще, рождала желание двигаться быстрее. И я, невольно, ментально торопила своего, в общем-то, и так резвого ящера бежать быстрее, чем вызывала недоуменные взгляды прохожих.

Выехав из города через Южный вход, я на бешеной скорости, со свистом ветра в ушах, понеслась по прямой, как стрела, дороге Древних. Через несколько часов подъехала к развилке, где дорога разделялась на четыре направления — на Надмир, на Лангос, на Борнавос, на Марикен — и свернула в сторону Надмира. Многочасовой, однообразный путь, постепенно унял мое возбуждение, и я позволила своему ящеру перейти на более спокойный ритм движения, осознав, что, в противном случае, он быстро устанет.

Первая ночь в лесу, когда я решила дать отдохнуть ящеру и сама немного поспать, была для меня мучительно страшной. Темно. Свет звезд практически не пробивается через густые кроны деревьев, даже ночное зрение не спасает. Только ночные светлячки, пролетая, время от времени освещают пространство вокруг. Установив магический защитный контур, который надежно не пропускает мелкую живность, а о крупной предупреждает звоном, накормив и напоив ящера, я соорудила себе спальное место, расстелив на мягком мху коврик, и забралась в спальник.

Но мне не удалось поспать. Всю ночь я, с замирающим от страха сердцем, напряженно прислушивалась к многозвучью леса. Вздрагивала от каждого шороха, скрипа стволов, потрескивания веток, шелеста листвы, гула насекомых. Всюду мне мерещились угрожающие тени. А лежание на твердой земле, доставляло мучительное неудобство, и утром показалось, что меня били палками, настолько болезненно ломило все тело.

В последующие ночи, то ли я осмелела, то ли устала не спать и бояться, но решив — будь, что будет, уже полностью положилась на магический защитный контур, перестав напряженно прислушиваться к ночным звукам леса.

Иногда меня будил предупреждающий резкий звук, издаваемый защитным контуром, когда его пытался кто-то пересечь. Мне приходилось отгонять незваных гостей с помощью ментальной магии, хоть преодолеть защиту контура очень сложно, она и сама отпугивает живых существ, но и терпеть соседство змеи или ящера поблизости я не могла.

Этой ментальной магией я пользовалась и днем, если за моим фаэтоном увязывалось какое-нибудь крупное животное. Это оказалось несложно. Потраченный резерв магической Силы быстро восстанавливался благодаря непривычно высокой концентрации магии, разлитой в эфире. А я прочувствовала и поняла, что в городе, где сосредоточено много разумных использующих магию, ее в эфире заметно меньше, поэтому и восстановление резерва там идет медленнее.

Еще я поняла, что могу просидеть целый день в кресле погонщика, приспособиться к походной еде, искупаться в малоподвижной запруде ручья, с помощью бытовой магии подогрев воду. Но вот спать на земле — это сродни пытке!

И все же, это путешествие показало, что я не такая уж беспомощная, как считали все вокруг, да и я сама. Вполне могу терпеть неудобства и преодолевать страх, утешая и подбадривая себя тем, что все мои страдания временные. Как только я доберусь до города, смогу, наконец, получить горячий душ, еду за столом и мягкую постель.

Зато, какие потрясающие и незабываемые впечатления я получала от красоты окружающей меня природы. Лучи солнц, пробиваясь сквозь густую листу, рассеивают полумрак и, образуя пятна света, дают возможность насладиться видом незнакомых мне растений.

Очаровательные лесные цветы; хрупкие, резные листья кустов; роскошно цветущие и плодоносящие лианы; величественные хвойные деревья, макушками упирающиеся в небосвод. Дикая мозаика и причудливый контраст цветов. Какие-то листья только народились и имеют светло-зеленый оттенок, какие-то уже зрелые и сизые, какие-то краснеют перед закатом своего существования, а какие-то желтеют перед смертью. То там, то здесь, вспыхивают яркие, разноцветные цветы и бабочки. Более живописную картину трудно себе представить. А мой тонкий нюх не улавливал никаких отталкивающих запахов. Аромат смолы и хвои, благоухание пряных трав и душистых цветов, перебивали запах влажной земли, преющих листьев и мха.

Я наслаждалась тем, что видела. И с восторгом ощущала себя частичкой нашего прекрасного Мира. С невольным хищным азартом я высматривала растения, от которых, на обратном пути, отщипну росток и посажу в своем саду, сделав и его еще более многоликим и красивым.

Вчера утром, на шестой день моего пути, произошло непонятное, отвратительное, возмутительное, ошеломляющее своей жестокостью событие, не имеющее никаких объяснений и не укладывающееся в голове из-за своей беспрецедентности.

Услышав далеко за спиной характерный шуршащий звук бегущего по дороге ящера и тихий перестук колес, я обрадовалась, поняв, что у меня появились попутчики. Остановив своего ящера и спрыгнув с фаэтона, я встала посреди дороги и, приплясывая на месте от нетерпения, с предвкушающим интересом всматривалась в подъезжающую карету. Поравнявшись со мной, она остановилась. Управляющий ящером эльф, не спеша поднялся со скамейки погонщика, и сошел на дорогу.

А я замерла от удивления. Такое вижу впервые. На его лице была маска в виде тонкой, темно-серой вязаной шапочки, надетой на голову и натянутой до плеч, а на месте глаз и рта прорези. Смотреть на это было жутко, и мое сердце тревожно забилось в груди, предчувствуя беду.

Он молча, внимательно рассматривал меня, не высказывая удивления от нашей встречи. Загнав подальше свой страх, пришедший на смену радости, я первая прервала нелепое молчание:

— Здравствуй, лорд. Меня зовут Алинаэль Асмерон, я еду в Надмир. Обстоятельства вынудили меня отправиться в путь одной, и это оказалось трудно. Поэтому я рада нашей встрече, хотя ты и выглядишь в этой маске, как злодей из сказки. Зачем она?

Он как-то зловеще хмыкнул. Я почувствовала его внутреннее недоброжелательное напряжение и решительную, опасную агрессию. Невольно отступила на шаг. Что бы это значило? Что от меня может быть нужно? Ведь мы не степные орки и у нас никакое насилие в отношении женщины недопустимо!

Ох, сейчас не до этики, запрещающей ментальное воздействие на соотечественника, и я, чувствуя смертельную опасность, попыталась ментально атаковать этого сумасшедшего эльфа, стремясь вызвать у него желание быстрее убраться отсюда прочь. Но он, как будто знал о моих возможностях, и держал ментальный щит, пробить который, вот так, с наскока, не касаясь эльфа хотя бы рукой, мне не удалось.

Ментальный Дар позволяет чувствовать эмоции, мысли и намерения другого, даже побуждать к тем или иным действиям или передавать свои собственные знания, но все это возможно только на добровольной основе. А вот принудительное ментальное воздействие на разумного, действие очень сложное. Особенно если надо взламывать ментальный щит. Это по силам только очень сильному, умелому магу. Да и тому требуется, в этот момент, непосредственный телесный контакт, как и при использовании Целительской магии.

Ментальным чутьем я поняла, что в карете находится еще один эльф, который, вообще, почему-то из нее не вышел. Мелькнула мысль, что надо попытаться послать ему ментальный Зов о помощи, но додумать ее до конца я не успела.

Эльф, в стремительном броске приблизился ко мне, и одним движением накинул на меня большой, плотный мешок, накрывший от макушки до колен. Он крепко обхватил меня руками, не давая пошевелиться.

Я молча стояла погруженная в темноту не сопротивляясь, понимая, что это бессмысленно. На помощь мне звать некого, в карете, наверняка, соучастник, а сил и умений физически сопротивляться и бороться, тем более против двух мужчин, у меня нет. Прислушиваясь к звукам, я пыталась понять, что происходит. Из кареты кто-то выпрыгнул, и остановился. Тот, кто удерживал меня, недовольно прошипел:

— Чего встал?! Давай быстрее! Вряд ли, конечно, здесь кто-нибудь проедет, но все-таки рисковать глупо. Поторопись!

Я услышала шаги в сторону моего ящера, затем, как мой фаэтон развернулся на дороге, а потом, удаляющийся звук постукивающих колес. Когда этот звук затих вдалеке, эльф сдернул с меня мешок, сорвал амулет связи с моей шеи и ножны с кинжалом, висевшие на поясе. Одной рукой крепко удерживая мои руки, другой он схватился за рукоять своего кинжала.

Неужели он решится убить меня?! Но это невозможно! Ничего не понимаю! От усилившейся паники кровь запульсировала в висках. Но тут, появившаяся здравая мысль заставила меня мобилизоваться. Что же я веду себя, как травоядный ящер на заклании? Надо хотя бы попытаться сопротивляться. Я маг Жизни или кто?! Конечно, моя магия не даст мне убить его, но кое-что мне доступно.

Пользуясь тем, что я импульсивный маг и свободные руки для плетения заклинания мне не нужны, а эльф удерживая касается меня, и тем самым создает телесный контакт, я призвала Силу и направила ее на него, стремясь замедлить работу сердца и дыхания. И это принесло результат. Он побледнел, покачнулся от возникшей слабости, и с силой оттолкнул меня, чтобы прервать контакт наших рук. Я не удержалась на ногах и упала. Эльф быстро отошел от меня и, запрыгнув на место погонщика в своей карете, стал ее разворачивать.

— Почему?! За что?! Ответь! Ведь ты же знаешь, что я все равно здесь погибну! — поднимаясь на ноги, крикнула я.

— Не люблю полукровок! — с глумливой наглостью в голосе ответил он, и его карета стала стремительно удаляться от меня в ту сторону, откуда приехала. Не зная зачем я это делаю, в последний момент я бросила магическую метку, прикрепившуюся к его ауре.

Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя. Надо осмыслить ситуацию, в которой я оказалась. Обо всем остальном буду думать позже. Если выживу.

Итак, на мне белье, туника, легинсы, походные сапоги, заколка удерживающая волосы, практически полный магический резерв Силы. Всё! Остальное уехало в моем фаэтоне!

Вместо оставшихся двух дней пути в повозке, дойти пешком до Надмира понадобиться около восьми-девяти дней. За это время я, конечно, не умру от холода, голода и жажды, магия поможет мне добыть все необходимое. Но вот успешно противостоять огромному количеству хищных животных, у меня ресурса уже не останется. Медлительная, неуклюжая, теплая, пахнущая кровью и плотью жертва, которой я сейчас являюсь, легкая добыча!

Судя по всему на это и был расчет напавшего на меня эльфа. Сам убить, нарушив главный запрет эльфов — на убийство себе подобного, этот моральный урод все-таки не решился. А вот отдать на съедение хищникам, степень нравственного падения оказалась достаточной.

Упорно шагая по дороге в сторону Надмира, смахивая ладонью непроизвольно текущие слезы, я не смогла прогнать ненужные сейчас мысли и все пыталась проанализировать произошедшее. Итак, основная претензия ко мне та, что я полукровка. И это не выдерживает критики. Я сама этого факта не только не стыжусь, но даже горжусь иномирским происхождением моей матери. Хотя себя ощущаю эльфийкой. И со стороны окружающих всегда чувствую к себе отношение, как к родственной особи, как к эльфийке. В отличие, от эльфиек-полукровок орочего происхождения, в которых гораздо в большей степени чувствуется примесь иной крови.

Надо вспомнить все, что я слышала от Эдмунизэля, о возникшей несколько лет назад политической оппозиции, целью которой было прекратить взаимное проникновение двух рас, и смешение орков с эльфами. Лозунги этой оппозиции — «Эльфы — высшая раса!», «Не дадим низшим испортить чистоту нашей крови!», «Лучше вымереть, чем превратиться в грязнокровок!», «Убирайтесь из Эльфийского Леса!» и, наконец, даже — «Этот Мир принадлежит эльфам!».

Я в это не вникала, не придавая особого значения, считая единичными случаями. Ведь всегда находятся те, кто вечно чем-то не доволен. Но лично я никогда не сталкивалась с расовой дискриминацией. А главное, дальше лозунгов дело никогда не заходило.

Но в сегодняшней скверной истории есть логические нестыковки. Почему надо начинать расовую чистку с полукровок, а не с чистокровных орков? Почему конкретно с меня? Нет сомнений, что именно меня специально выследили на пустой дороге.

Ну, пусть я полукровка, но все же больше эльфийка, чем человек, как моя мать иномирянка. Ко всему прочему, женщины-полукровки рожденные от орчанок скорее могли бы оказаться более легкой добычей, чем я, учитывая магическую мощь моих отца и брата, всегда опекающих меня. Да и вообще, как кто-то решился поднять вооруженную руку на женщину, если женщины для эльфов сверхценность, их мало и они тщательно оберегаемы?!

Что-то тут не сходится. Может здесь какой-то личный мотив конкретно против меня, а то, что я полукровка, только предлог? Но кому и чем я могла так досадить, чтобы переступить через многовековые традиции, запрещающие убийство соотечественника? Ума не приложу! У меня никогда не было личных врагов и даже недоброжелателей. Да и образ жизни я веду довольно замкнутый, ни с кем не вступая в конфронтацию, при одном только намеке на конфликт, предпочитая устраниться.

Жаль я не доживу до ответов на эти вопросы. А другие, их и не зададут. Моя смерть для всех будет выглядеть, как несчастный случай в лесу, от клыков диких хищников, как гибель глупой девицы, в одиночку отправившейся в дальний путь. И Александрэлю теперь не помогу, так и не сумев передать ему раздобытые сведения. Наверное, это последние часы моей жизни. К вечеру, когда спадет жара, станут активными хищники и тогда мне конец. Но с мыслями о смерти смириться не получалось, и вопреки здравому смыслу в глубине души теплилась надежда на чудо, которое поможет мне избежать встречи со смертельно опасными хищниками.

Чуда не случилось. На закате Красного солнца я вдруг почувствовала необъяснимую тревогу, быстро переходящую в панику от понимания того, что меня сейчас атакуют. От страха неподдающегося осмыслению, хотелось завизжать, куда-то бежать, спрятаться, хотя я понимала, что здесь прятаться негде. У хищных животных отличный нюх, и раз они меня учуяли, то теперь уже не упустят. А может, лечь и притвориться мертвой?

Я так и сделала. Спрыгнула с дороги, упала в траву и замерла, застыв без движения, прикрыв голову руками. Такое поведение больше в моем характере, чем проявляя активность пытаться бежать или прятаться, зная, что это все равно бессмысленно. Затаила дыхание… и тут осознала, что это же ментальная атака! Я же сама недавно читала об этом. Рядом Цератопс! Шлема у меня нет, но ментальный щит я же могу поставить!

Опустила щит. Тут же почувствовала несказанное облегчение и вернувшийся здравый смысл. Поняла, что если я буду валяться на земле, со щитом или без него, Цератопс меня сожрет.

Я встала и сразу увидела его. Из зарослей вышла на четырех толстых лапах, большая, неуклюжая, омерзительная тварь, вся покрытая панцирем с безобразными, ороговевшими наростами. Плотно сомкнутое ротовое отверстие выглядит, как узкая щель. Глубоко запавшие глаза утоплены в больших провалах глазниц. Цератопс медленно приближался ко мне, не отводя от меня взгляда.

У меня нет никакого оружия, мне нечем пытаться проткнуть Цератопсу глаз и добраться до его мозга. Да я и не смогла бы. И дело не в том, что Дар выгорит, ведь стоит вопрос о жизни и смерти, а в том, что я, просто, психологически не смогу это сделать. Наверняка, в последний момент рука дрогнет. А тварь тем временем навалившись, меня раздавит своей тушей.

Подхватив с земли какую-то короткую, толстую палку, валявшуюся под ногами, я попробовала ментально запугать и отогнать Цератопса. Уставившись ему в глаза, я представила, и мысленно передала, страшную картину. Как палка в моей руке превращается в тяжелое, длинное, острое копье. Со всего размаха и со всей силой я протыкаю этим копьем его глазницу. И, глубоко войдя в мозг, разрушаю эту мягкую, нежную субстанцию, вызывая мучительную, стремительную смерть. От этого образа меня затошнило, но я, сжав зубы и не отводя взгляда, заставила себя усилить ментальное давление. Цератопс взвизгнул, припал к земле брюхом, а потом, развернувшись, быстро пополз в заросли.

Я с облегчением перевела дыхание. Попыталась сглотнуть подступивший комок тошноты, но содержимое желудка удержать не удалось. Отойдя в сторону дороги, посмотрела на свои трясущиеся руки. Отметила, что из носа капает кровь. Заставила себя не думать о том, выживет ли после пережитого Цератопс. И с бессильной грустью констатировала, что из-за противоестественного для меня действия, магический резерв сразу критически уменьшился и истощен почти до предела, но все-таки не выгорел. Ладно, в любом случае, буду идти вперед до последнего вздоха.

Видимо, Цератопс предварительно распугал всю живность в округе, потому что до середины ночи на меня никто не нападал. А потом, я в последний момент увидела, как в стремительном броске мне в лицо летит огромная, широко раскрытая змеиная пасть, с обнаженными парными клыками и длинным, раздвоенным, трепещущим, ищущим языком. На каких-то неведомых мне инстинктах я резко выбросила вперед прямую руку. В ней до сих пор я бессмысленно сжимала подобранную, во время атаки Цератопса, свою палку-выручалку. В вертикальном положении, как упор, я воткнула палку в разинутую пасть змеи. Змея замерла на мгновение, с намертво заклиненной раскрытой пастью, но не отступилась. Она постаралась достать и ударить меня хвостом, хлестко рассекая воздух. От первого удара я с трудом увернулась и поняв, что второго не переживу, бросилась бежать.

Я бежала всю оставшуюся ночь со всей доступной мне скоростью, не экономя жалкие остатки своего магического резерва, поддерживая работу бешено стучащего сердца, пытаясь выровнить дыхание, добавить энергии в перетруженные мышцы. Бежала до тех пор, пока еле живая не рухнула на дорогу без сил.

Тут-то, меня кто-нибудь и сожрал бы, но вместе с восходом Желтого солнца и зарождением нового дня, налетела гроза с ливневым дождем, и вся живность временно попряталась в зарослях леса.

И вот, я сижу на дороге под дождем, с пустым резервом, обессилено уткнувшись лбом в колени, мокрая, грязная, дрожащая от холода и слабости. Сил не осталось ни на какие душевные переживания. Ни на жалость к себе, ни на горечь сожаления, что жизнь закончилась, так толком и не начавшись. Сил нет даже на страх. Знаю, что умру, как только кончится дождь. И теперь, сама не рада, что убежала от змеи. Смерть от ее укуса с парализующим ядом была бы безболезненной. А кто теперь придет ко мне, чтобы сожрать?

* * *

Когда ящер фыркнул мне в ухо, я только крепче сомкнула веки. Ну, вот и все…

Хищные ящеры, если есть такая возможность, стремятся в первую очередь придушить жертву, что бы потом беспрепятственно вгрызаться в плоть. Не должно быть особенно больно…

Я в ожидании атаки даже не шевельнулась. Но ящер медлил… Неужели травоядный или насекомоядный? Зачем тогда подошел ко мне? Надо все-таки на него взглянуть…

Сил хватило только на то, чтобы слегка повернуть голову в его сторону и чуть приподняв веки, сквозь мокрые ресницы, посмотреть, какого ящера я привлекла.

Ездовой! Сердце радостно трепыхнулось. Неужели меня сейчас кто-то спасет?! И, видимо, даже такой маленький всплеск радости оказался для меня запредельным, отключив сознание и погружая в темноту.

Из этого состояния меня вывела тупая, тянущая боль в мышцах всего тела, возникшая, когда я попыталась перевернуться со спины на бок. Невольно застонав, я вернулась в исходное положение. Что это со мной?

Тут, ярко вспомнилось все, что мне пришлось пережить. Неужели я жива и спасена?! Интересно, где я? Кто мой спаситель? Или похититель? Нет, не может быть, чтобы все эльфы только и хотели, чтобы меня убить или пленить — это уже паранойя.

Так, надо попытаться разобраться в окружающем. Открыла глаза. Полумрак. Я в карете. Одна. Карета пустая, в ней нет даже традиционных лавок, обычно расположенных напротив друг друга, вдоль стенок, на длину всей повозки. Только в углу небрежно брошенные походные вещи — сумка и мужской плащ. Я лежу на полу, на одеяле и укрыта другим одеялом. Сапоги с меня сняты, но моя одежда на мне. Сухая, чистая. Значит, кто-то позаботился, и применил бытовое заклинание сухости и очищения. Мерное покачивание свидетельствует о том, что карета движется. Надо бы сесть и посмотреть вперед, в открытый проход, кто там управляет ящером?

При попытке сесть, тело снова отозвалось запредельной слабостью и ноющей болью, особенно сильной в ногах и плечах. Вновь застонав, я бессильно опустилась назад. Да что же это такое? Ведь я же не ранена. Неужели это реакция на физическое, душевное и магическое истощение? Ну да, я известная слабачка, вообще непонятно, как выжила после таких нагрузок.

Тем временем мои несдержанные, постыдные стоны, видимо, привлекли внимание погонщика ящера. Карета остановилась. Внутрь кареты, пригнувшись в проходе, вошел эльф, чистокровный, что легко определялось по полному отсутствию волос где-либо не теле и легкому сиянию светлой кожи.

Это был молодой мужчина, лет ста пятидесяти. Высокий рост и безупречное, тренированное тело с развитой мускулатурой наталкивало на мысль, что он воин. Одет в традиционный эльфийский костюм. На нем штаны заправленные в сапоги и рубашка из плотного, тяжелого, прочного шелка сотканного насекомыми — шелкопрядами. Вся одежда редкого темно-фиолетового цвета. Обычно мужчины предпочитают темно-зеленый или коричневый цвета, которые улучшают маскировку в лесу. А еще, на нем черный жилет и черные, невысокие, походные сапоги на толстой подошве. Все вместе выглядит мрачно, но элегантно. Надо же, а цветовую гамму мы оба предпочитаем одну и ту же. На мне-то надета свободная, легкая, светло-фиолетовая туника и темно-фиолетовые легинсы.

От мужчины приятно пахло, корой ароматного, редко встречающегося дерева, эту кору, в измельченном виде, используют как приправу к некоторым десертным блюдам. Глаза большие, фиолетовые, яркие, живые. Прямой нос без прогиба переносицы, что придает профилю надменный и суровый вид. Тонкие губы, острые уши. Кожа гладкая, эластичная настолько, что мимические морщины отсутствуют. Все в нем соразмерно, гармонично. В общем, типичный эльф, как все, с виду красивый и холодный. Из индивидуальных черт, выделяется только немного тяжеловатый подбородок и более темный цвет глаз, которые сейчас выдавали его любопытство, несмотря на невозмутимое выражение лица.

Пристально рассматривая его, я, забыв о деликатности, расфокусировала взгляд и посмотрела магическим зрением и на его ауру. Его магический резерв, который находится в районе солнечного сплетения, ярко светится, свидетельствуя о своей наполненности, а размер этого свечения выдает сильного мага. Серебристые переливы ауры в области груди и голубоватые в верхней части живота, говорят о том, что он Стихийный маг, и обладает Даром Воздуха и Даром Воды, а золотистый оттенок, там где голова, свидетельствует еще и о Ментальном Даре. Моя-то магия Жизни светится чуть зеленоватым светом, на уровне нижней части живота.

— Здравствуй, леди. Ты, наконец, проснулась? — произнес он красивым, чистым, довольно низким, бархатным голосом.

— Здравствуй, лорд. Спасибо тебе за спасение и заботу обо мне. Но я не проснулась, а пришла в себя после обморока, — прохрипела я тихим голосом, остро почувствовав боль в потрескавшихся губах и пересохшем от жажды горле. Чувствуя неловкость от того, что я разговариваю с ним лежа, попросила: — Ты поможешь мне сесть?

Он охотно опустился рядом со мной на колени, приподнял за плечи, подтянул и прислонил спиной к стенке.

— Обморок не может длиться целые сутки. Это был восстанавливающий сон после магического истощения. Сейчас я дам тебе попить, поесть, и ты снова почувствуешь себя здоровой, бодрой, активной, — доброжелательно ответил он.

— Я спала целые сутки?! Ничего себе, такого со мной еще не случалось.

— Да, я тоже удивлен, — сказал он, протягивая мне маленький флакон с жидкостью.

— Что это? — спросила я, беря у него флакончик.

— Восстанавливающий эликсир, — ответил он, дотянулся до брошенной в угол сумки, и стал доставать из нее флягу с водой и продукты.

Я пила эликсир маленькими глотками, наблюдая за ним. Движения плавные, спокойные. Он ничем не выдает своего нетерпения и любопытства. Кажется, будто бы ему все равно, кто я, как оказалась одна на дороге, в беспомощном состоянии, без повозки, вещей, оружия, денег, амулета связи.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я его с улыбкой, чувствуя, как мне становится легче.

— Вот, кушай, — пододвинул он ко мне воду и еду.

Я, преодолевая слабость, охотно воспользовалась его предложением, и немного поев и попив, поблагодарила.

— Ты мало съела. Так, быстро не восстановишься, — заметил он недовольно.

— Пока, мне больше нельзя. Лучше я еще немного поем через некоторое время. Лорд, я могу узнать твое имя? — наконец решила я, что нам пора вспомнить о приличиях.

— Меня зовут Данирэль Надмир.

— А меня Алинаэль Асмерон, — представилась и я.

— Я знаю, — как-то открыто, радостно, немного смущенно улыбнулся он, обнажив белоснежные зубы с сияющими верхними клыками, и каким-то мальчишеским жестом потер ладонью свой голый затылок. — Извини, что сразу об этом не сказал.

Наконец-то кто-то улыбается. Я в ответ расплылась довольной улыбкой, демонстрируя ровные зубы, без налета хищности, которую придают чуть удлиненные верхние клыки эльфов. И, как всегда, послала собеседнику с улыбкой частичку душевного тепла.

— Разве мы знакомы? — удивилась я. — Никогда не жаловалась на плохую память.

— Ну, во-первых, наверное, все жители Эльфийского Леса знают, хотя бы со слов других, как выглядят дети иномирянки Еваниэли. Согласись, и она, и вы, не рядовое явление в нашей жизни. А во-вторых, я, если выпадает возможность посетить Асмерон, всегда хожу на концерты твоей сестры, послушать ее Голос, музыку, песни. И, однажды, увидел на ее концерте тебя. В тот раз, даже не знаю, что произвело на меня большее впечатление — ее выступление или твоя необычная красота. Тогда, рассматривая тебя, я, глядя на женщину, в первый и единственный раз испытал непередаваемые ощущения такой силы, что забыл, как дышать. Твоя женственная фигура, самая совершенная, какую только можно себе вообразить, вызывала мужское желание, хрупкость — стремление защитить, водопад шелковистых светлых волос, цвета сплава золота с серебром — пропустить между пальцев, в сияющих светло-фиолетовых глазах — утонуть, розовые пухлые губки попробовать на вкус, острые кончики маленьких ушек — приласкать, каждый тоненький пальчик — поцеловать… Ох, извини, что-то я увлекся. Тебе, наверное, скучно это слушать, в очередной раз, от еще одного мужчины…

— Нет. Мне никто такого не говорил. То ли я повода не давала, то ли на других мужчин не произвожу такого впечатления, — ответила я смущенно, испытывая, от его слов, какое-то непонятное волнение в груди. И пытаясь скрыть неловкость, переключила разговор на другую тему. — Данирэль, а куда мы едем?

— Когда я увидел тебя сидящую на дороге, насквозь промокшую и обессиленную, я ехал в Асмерон. Но теперь, повернул назад, в Надмир, ведь именно туда ты хотела попасть? Я правильно понял? И почему ты одна? Как оказалась в таком ужасном положении? Что случилось? Расскажешь?

— Расскажу, — согласно кивнула я. — Только давай ты вернешься к своему ящеру, нам надо спешить. А я сяду рядом с тобой, только помоги мне дойти, а то меня пока ноги не держат. И подвинь, пожалуйста, если тебя не затруднит, мне мои сапоги.

Он помог мне обуться. Подхватив на руки, бережно усадил рядом с собой на скамейку погонщика, предварительно убрав нам под ноги, лежавшие на скамейке лук и колчан со стрелами. Дал ментальную команду ящеру двигаться вперед, и выжидательно посмотрел на меня. Я от слабости вынуждена была привалиться плечом к его боку, что, конечно, вызывающе неприлично так нагло нарушать личное пространство, но он, все правильно поняв, прижал меня к себе ближе, поддерживая за талию.

Невольно, нервно сжимая большие пальцы в кулаках, я начала свой рассказ с момента получения записки от Александрэля и закончила нашей с Данирэлем встречей на дороге.

Данирэль был потрясен происходящим не меньше моего. Слушая, все сильнее сжимал губы, каменел лицом, все теснее прижимал меня, даже в какой-то момент перетянул к себе на колени и, осторожно обнимая, успокаивающе стал поглаживать по спине. Я не возражала, наоборот, была рада таким проявлениям поддержки и сочувствия, ощущая, как нервное напряжение внутри меня потихоньку ослабевает.

— Данирэль, я вижу на твоей груди целую гроздь из амулетов связи. Такое их количество, только у своего отца видела. Хоть один из них может связывать тебя с кем-нибудь в Надмире? — заинтересовалась я. — Если ситуация с Цератопсами такая тяжелая, что Александрэлю нужна помощь, может быть ты сможешь сообщить сведения найденные мной в Хрониках.

— В этом сейчас нет острой необходимости. Видишь ли, Алинаэль, похоже, что покушение на тебя было заранее тщательно продумано злоумышленниками, и тебя просто заманили в ловушку, — с тяжелым вздохом, расстроено сказал Данирэль, и стал объяснять мне сегодняшнюю ситуацию в Надмире. — Когда, в окрестностях города появились Цератопсы, правда, мы не знали, что они так называются, погибли трое воинов-охотников, бродивших по лесу в одиночку. Это стало поводом собрать всех жителей в городе, под защиту городского рва и отряда воинов. Внутри защищенного города близость Цератопсов особой опасности не представляла, даже если их собиралась стая из трех-четырех особей. Во время ментальной атаки этих тварей, все, кто мог, защищали свое сознание ментальным щитом. Тем жителям, кто не владеет возможностью поднять щит, добраться до дома помогали окружающие. Стены наших домов, как оказалось, отлично защищают от ментального воздействия Цератопсов. Эльфы, владеющие ментальной магией, в такой момент собирались вместе в небольшой отряд, и общими усилиями, ответной ментальной атакой отгоняли Цератопсов. А вот как их уничтожить, никто не знал. Их крепкий панцирь, как надежный щит, не пробивается ни стрелой, ни болтом арбалета. Фактически, эти твари взяли город в осаду. Рано или поздно, у нас в городе возникла бы проблема голода.

Тогда, мой отец, Назимэль, градосмотритель Надмира, послал с курьером сообщение в Асмерон, Эдмунизэлю, с подробным отчетом о положении дел и попросил помощи или совета, как избавиться от тварей. Эдмунизэль отправил к нам в помощь Александрэля, договорившись с ним, что если Александрэль надолго задержится в Надмире, то предупредит его об этом, прислав сообщение с курьерской почтой. Хорошо знаю обо всех этих подробностях потому, что живя один, я пригласил твоего брата и двух его воинов пожить в моем доме, пока они будут находиться в Надмире, чем они и воспользовались.

Александрэль очень сильный маг, и здорово нам помог. Он решил, что лучший способ справиться с тварями заключен в древнем принципе — «побеждай подобное подобным». У Александрэля как-то получается, опустив щит на свое сознание, в то же время ментально подманивать Цератопсов. А потом он заставляет их парализовано замирать на месте. В этот момент, подойдя к ним на расстояние вытянутой руки, он мечом, через глазницу, беспрепятственно убивает их, разрушая мозг. Видишь, он сам додумался до того, о чем ты прочла в Эльфийских Хрониках.

Освободив осажденный Цератопсами город, Александрэль решил, что не может уйти в Асмерон, потому что этих тварей еще много осталось в лесу. А главное, он как-то понял через ментальный контакт с ними, что они пришли сюда с восточного побережья Океана, где производят кладки яиц, там есть для этого все подходящие условия. Цератопсы размножились на побережье в таком количестве, что опустошили там всю кормовую базу, и теперь будут мигрировать к центру нашего материка, захватывая новые территории. Александрэль, понимая, что этого нельзя допустить, решил пойти со своими воинами на восток, для зачистки захваченных Цератопсами территорий. И прежде чем надолго уйти, он послал предупреждающую записку Эдмунизэлю, что пока не может вернуться домой, его помощь нужна здесь, в Надмире.

Так что, ты неправильно поняла смысл этой записки. Помощь нужна не Александрэлю, а от Александрэля. Но все это было давно, и записка в Асмерон попала задолго до того, как тебе ее передали. Из твоего рассказа ясно, что она оказалась в руках кого-то, кто ее не отдал Эдмунизэлю, а придержал у себя, дождавшись момента, когда ты осталась одна. И удачно воспользовался ею, чтобы выманить тебя из города.

— Но почему же мне никто не рассказал об этой договоренности Эдмунизэля и Александрэля? — задала я раздраженно вопрос не по адресу.

— Наверное потому, что никому и в голову не могла прийти мысль о возможности последующих событий, — мрачно ответил он.

— Ладно, значит моя помощь в Надмире не нужна, — не смогла я скрыть разочарования в голосе, осознав бессмысленность всех моих усилий сопровождавшихся таким смертельным риском. — Так что, я могу не задерживаться в городе. Александрэля ждать смысла нет. Как я поняла, неизвестно когда он вернется со своей зачистки на востоке?

— Да, неизвестно, — подтвердил Данирэль. — Курьерская карета должна отправиться в Асмерон в ближайшие дни. Я даже сначала сам планировал ехать вместе с курьерами, но потом передумал и выехал из Надмира немного раньше. Хотел больше дней провести в столице. Посмотреть бега на ящерах, состязания воинов на арене, посетить торговых мастеров, сходить на концерт. Но прежде чем ты отправишься в обратный путь, тебе надо отдохнуть, восстановиться, приобрести все необходимое для твоей обратной дороги. Поэтому предлагаю возвращаться в Асмерон не с курьерами, а дней через пять, в моей компании, в этой карете. Мне все равно нужно ехать туда по делам. А эти несколько дней в Надмире я приглашаю тебя пожить в моем доме. Согласна?

— Да, спасибо, — рассеянно ответила я, не задумываясь прилично ли это и где я возьму деньги на приобретение всего необходимого, а сосредоточенно думая сейчас о другом. — Все-таки я не могу понять и теряюсь в предположениях, кому и зачем была нужна моя смерть? У меня нет личных врагов.

— Скорее это, действительно, не личное. Недаром убийца назвал тебя полукровкой. Это какая-то политическая интрига направленная против расового смешения. Непонятно только, почему ее первым объектом стала ты. В любом случае, надо рассказать о случившемся, как можно большему числу лиц, повысить бдительность, провести расследование, чтобы найти виновных. А начнем мы с расспроса курьера, когда и кому он передал записку Александрэля. Ты смогла бы опознать напавшего на тебя эльфа?

— Лицо не видела, голос не выразительный, фигура ничем не примечательная, одежда, как у большинства, но на нем есть моя метка, так что, если лично столкнусь, узнаю.

Мы надолго замолчали, каждый по-своему обдумывая всю эту страшную и непонятную историю, не находя ей логичных объяснений.

Наступили сумерки. Данирэль, свернул с дороги на обочину рядом с протекающим здесь ручьем и остановил нуждающегося в отдыхе ящера.

— Поедим и будем устраиваться на ночлег, ящеру надо отдохнуть. Ты пока разведи огонь и согрей воду, а я рядом поохочусь и что-нибудь раздобуду нам на ужин, — протягивая мне котелок, сказал Данирэль, и быстро начав складывать поленницу толстых веток для костра.

Итогом его охоты, найденных мной и выдернутых из земли съедобных кореньев, стал черепаховый суп, который мы оба с удовольствием уплетали сидя у костра.

— Когда мы будем в Надмире? — поинтересовалась я, мечтая о мягкой постели.

— Завтра, еще до восхода Красного солнца.

— Данирэль, а почему ты отправился в путь один? — спросила я, отмечая приятную сытость, ушедшую из тела боль и с удивительной скоростью заполняющийся резерв Силы, восстановившийся уже на четверть. — Это ведь опасно.

— С тех пор, как ректор Академии, Зоровадэль, то ли сам изобрел, то ли где-то откопал древний свиток, с заклинанием защитного контура, я предпочитаю путешествовать один. Не люблю подстраиваться под ритм, скорость и привычки других, и не хочу заставлять кого-то приспосабливаться под меня. А ты знаешь это заклинание?

— Знаю, но я импульсивник, мне не надо учить, как плести заклинания. Достаточно однажды понять его суть, а дальше только волевым усилием, используя Силу, добиться желаемого.

— Здорово! — с восторженной завистью отреагировал он, как и большинство заклинателей.

— Да в этом нет ничего особенного, — попыталась я его переубедить. — Это только внешние различия в том, что является проводником магической Силы. Слово, жест или голая воля. Суть, все равно, одна и та же.

— Раз ты импульсивник, значит, слабый маг. Поэтому ты так долго спала, восстанавливаясь?

— Да нет, я не слабый маг. Я слабая физически. Из-за этого, еще и не владею ни одним из видов оружия, а убить магией, Дар не позволяет, — горестно пожаловалась я Данирэлю.

— Тогда почему ты отправилась в путь одна, где твой телохранитель? — удивленно воскликнул он.

— У меня его нет. Как раз по тем же причинам, по которым ты предпочитаешь отправляться в дорогу один. В этом мы с тобой похожи. И если моя сестра, по требованию Совета Старейшин, долгое время была вынуждена терпеть рядом телохранителя, пока не научилась контролировать свой прекрасный и опасный для других Дар, то в моем случае, скорее окружающие опасны для меня, что и показали произошедшие события. Но ведь никто и никогда не мог предположить такого!

— Значит, делай полезный вывод из случившегося и найди себе телохранителя, если рядом с тобой нет надежного мужчины, готового всегда тебя защищать, — в его голосе слышался вопрос.

— Я просто, впредь, буду более осторожной и менее доверчивой, — категорично заявила я, давая интонацией понять, что не хочу дальше обсуждать ни тему телохранителя, ни тему мужчины в моей жизни. Они мне не нужены, у меня есть отец и брат.

Последовавшая за этим спокойная беседа о том о сем, позволила нам лучше познакомиться друг с другом. Я поняла, что Данирэль редкий тип эмоционально реагирующего эльфа. У него даже, в момент расслабленности, мимика становилась достаточно подвижной. Он оказался хорошо образован, умен, находчив, с чувством юмора, без упертой приверженности традициям, а, как и я, любитель узнавать и пробовать что-то новое. Разговаривать с ним было интересно, и даже постепенно появилось редкое чувство взаимопонимания и родства душ.

Уже укладываясь спать на полу кареты, я, преодолевая внутреннюю неловкость за свою постыдную изнеженность, застенчиво попросила:

— Данирэль, можно я лягу на вдвое сложенное одеяло, а укроюсь твоим плащом, мне очень жестко спать на голом полу.

— Конечно. Еще и второе одеяло возьми, мне оно не нужно, я вполне комфортно чувствую себя и так, — и он сам соорудил мне спальное место.

Я села. Сняла сапоги. Воспользовалась бытовой магией очищения, приведя себя и одежду в порядок. Распустила уложенный на затылке узел волос и попыталась причесать волосы растопыренными пальцами.

— Можно мне коснуться твоих волос? — спросил Данирэль, следя завороженным взглядом за моими манипуляциями.

Да, волосы у эльфов, пока, редкое явление и отношение к ним разное. Для кого-то они неприятное свидетельство расовой чуждости и вызывают брезгливость, а для кого-то пленительная, экзотическая причудливость.

— Можно, — отозвалась я, понимая его любопытство.

Сев за моей спиной он вначале несмело потрогал кончиками пальцев мои волосы, а потом попытался повторить мои движения, пропуская волосы между пальцами. Я закрыла глаза, отдавшись приятным ощущениям. Почему этот мужчина не вызывает у меня отторжения, и я позволяю ему такой близкий физический контакт? Наверное, потому, что он мне жизнь спас, и я ему за это очень благодарна? Или это тот редкий случай, когда симпатия и доверие возникают спонтанно?

— А можно тебя поцеловать? — жарко зашептал он мне в ухо, от чего по телу побежали мурашки.

— Э-э-э… не знаю… я еще никогда не целовалась с посторонними мужчинами, — открыв глаза, я повернулась к нему лицом и неуверенно посмотрела на него, не зная пугаться ли или приобрести новый опыт.

— Так давай попробуем, — продолжил он шептать мне в ухо.

— Ладно, — согласилась я.

Его сильные руки притянули меня ближе, горячие губы скользнули по моему уху… щеке… добрались до губ… он кончиком языка потрогал мою нижнюю губу… осторожно погладил ее… его язык скользнул мне в рот и ласково коснулся моего языка.

Вначале я вздрогнула от такой наглой интимности. Потом хотела брезгливо оттолкнуть. Но затем, поймала себя на том, что получаемые ощущения приятны настолько, что испуг от чужого языка в моем рту, возмущение и брезгливость, куда-то подевались. Вновь закрыв глаза, я отдалась этим новым для меня, понравившимся впечатлениям.

Поцелуй стал более глубоким, его язык более требовательным, активным, неспешно исследуя мое небо, внутреннюю поверхность губ, а приятные ощущения сменились внутренней дрожью, тело неожиданно обдало жаром, сердце громко застучало в груди. Я невольно выдохнула протяжный стон, то ли от страха из-за непонимания, что это со мной происходит, то ли от необычного возбуждения. Но тут я почувствовала, что мне не хватает воздуха, и, упершись ему в грудь ладонями, попыталась отодвинуться. Он тут же ослабил хватку, скользнул губами снова к уху. А потом зарылся носом в мои волосы на макушке и хрипло прошептал:

— Тебе понравилось?

— Да, — судорожно переведя дыхание, честно ответила я, тоже шепотом, смущенная собственной реакцией.

— Можно еще? — спросил он.

— Давай… завтра… — сказала я нерешительно, — сегодня и так… слишком много новых впечатлений.

— Хорошо, завтра. Но можно сейчас я лягу спать рядом с тобой?

— Ладно, — согласилась я, укладываясь боком, лицом к нему, и отодвигаясь к стенке, чтобы освободить ему место.

Он улегся рядом, тоже боком, прижав одной рукой мою голову к своей груди, а второй рукой притянув за талию к себе ближе. Хоть знаю об этом только в теории, но сразу почувствовала и поняла, что он возбужден. Это было одновременно и страшно, и приятно. Боясь спровоцировать его на дальнейшие действия, я не шевелилась. Постаралась выровнять свое дыхание. И, неожиданно, быстро уснула.

Проснулась я, когда Желтое солнце уже взошло. С удовольствием отметила, что магический резерв наполнился уже наполовину. И чувствовала я себя хорошо, несмотря на жесткую лежанку и сон в одежде.

Карета, покачиваясь, ехала по дороге, а Данирэль контролировал своего ящера, сидя на скамейке погонщика. Быстро приведя себя в порядок, я уселась рядом с ним. После взаимных приветствий он протянул мне простой, взятый из запаса, заранее приготовленный завтрак. Это были хлебные лепешки, вяленое мясо и фляга с водой.

— Может быть, не будем останавливаться, чтобы приготовить горячий травяной отвар? Тогда, уже через час, мы будем в Надмире, — предложил он.

— Конечно, — радостно согласилась я, предвкушая комфорт, который обеспечивал город. — Я никогда не была в Надмире, какой он?

— Практически ничем не отличается от Асмерона. Чуть поменьше, не пять главных улиц, а четыре. Перпендикулярных — не сорок, а тридцать. Здесь климат немного более влажный, поэтому меньше хвойных растений и больше широколиственных, в том числе таких, которых ты, наверное, не видела. И, конечно, ритм жизни значительно более медлительный, важных событий происходит мало. Не думаю, что ты увидишь что-нибудь интересное для себя.

Вскоре показался традиционный, широкий, глубокий городской защитный ров заполненный водой и, проехав прочный мост через него, мы оказались в Надмире. Я крутила головой во все стороны, рассматривая город, и разочарованно вздыхала. Как все знакомо, никакой индивидуальности.

Почему наши поселения, сохранившиеся с Древних времен, так однообразны? Где фантазия архитекторов? Вот я буду строить Эльгномор совсем по-другому. Полностью сохраню традиционное, четкое расположение улиц и, частично, рациональную типовую застройку в жилых кварталах, но учту интересы и традиции эльфов, гномов, орков. В остальном, я сделаю мой город оригинальным и неповторимым, имеющим индивидуальное лицо.

Пока я мечтала о будущем Эльгномора, мы подъехали к дому Данирэля. Он открыл садовые ворота, и мы въехали на его территорию. Сад оказался запущен, и Данирэль, увидев, что я удивлена этим, оправдываясь, объяснил:

— Я редко бываю здесь. Большую часть времени я вынужден проводить в разъездах, вот сад и не ухожен. А привлекать посторонних для присмотра за ним не хочу. Да и сам дом я воспринимаю, скорее, как временное пристанище, а не тщательно оберегаемое личное пространство, поэтому и гостей сюда пускаю часто.

Дом внутри соответствовал понятию — минимализм. Все строго рационально, ничего лишнего, никаких украшений. Даже на окнах не красочные занавески, а рулонные шторки из соломки. Планировка дома традиционная — на первом этаже гигиеническая комната, кухня-столовая, комната отдыха, библиотека-кабинет; на втором — четыре спальни, одну из которых мне и было предложено занять.

Какое счастье, после долгого и утомительного пути, иметь в своем распоряжении душ, кровать и мягкую постель!

— Алинаэль, сейчас мне придется уйти, и обойти всех членов Городского Совета, чтобы рассказать им о причинах, по которым я вернулся в город и твою зловещую историю. Вряд ли я освобожусь, до позднего вечера. Ты в это время можешь остаться в доме и отдохнуть. Тогда завтра, мы вместе, отправимся за покупками для тебя. Но если тебе скучно, то я дам тебе деньги сейчас, и ты можешь походить по городу одна. Этот город безопасен, — предложил мне Данирэль.

Взять деньги не у близкого родственника или своего мужчины это немыслимо. Но после долгих препирательств, Данирэль убедил меня, что в данном случае ситуация беспрецедентная и безвыходная, и мне нечего стесняться.

К торговым мастерам я всегда предпочитаю ходить одна, о чем и сообщила Данирэлю. Он отнесся к этому без обиды, с пониманием. Вручив мне деньги и продемонстрировав полное доверие, Данирэль показал, какое защитное заклинание запирает его дом. После этого ушел.

Взяв в руки мешочек с деньгами, я удивилась его тяжести, а открыв его, насчитала сто золотых монет. Какой щедрый мужчина! Это слишком много, мне столько не понадобится. Отсыпав половину, поспешила заняться задуманным. Красное солнце уже взошло, а когда оно двинется к закату, всякая торговля в городе прекратится. Я быстро приняла душ, высушила себя магией, оделась, и вышла из дома.

Сориентировавшись, пошла по центральной улице, внимательно выискивая глазами столбы с торговыми вывесками. Редкие прохожие, несмотря на эльфийское хладнокровие, увидев меня, останавливались, таращили глаза и провожали недоуменными взглядами. Мой внешний облик, начиная с одежды и заканчивая светлыми волосами на голове, все-таки слишком отличался от них. Я же, всех встречных приветствовала легким кивком и одаривала улыбкой, чем еще больше вводила их в ступор.

Как выяснилось, привычная для меня одежда считалась здесь слишком авангардной и шилась только по индивидуальному заказу. Поэтому лишь у третьего по счету мастера-портного оказалась готовая одежда и белье, более-менее подходящие мне. Вот легкие сапожки моего размера нашлись без проблем. Расчески не оказалось ни у кого, что странно, здесь ведь, наверняка, есть и орки, и полукровки орочьего происхождения. Еще я купила небольшой рюкзак, компактно сворачивающийся спальный мешок, походный набор эликсиров и простой кинжал. А вот взамен утраченного кристалла-накопителя нового не приобрести, он стоит целое состояние.

Со всеми мастерами я вежливо знакомилась, объясняя кто я, и что привело меня в их город. После того, как им удавалось справиться со своим удивлением, я охотно отвечала на вопросы. Коротко рассказывала историю моего опасного путешествия в Надмир. Пользуясь только мимикой, жестами, интонациями голоса и выражением глаз, боясь быть застуканной, если применю ментальное воздействие, я стремилась произвести максимально хорошее впечатление, вызвать к себе сочувствие и озаботить их происходящими событиями. Тем самым, я хотела пробудить у них протест и возмущение поведением сторонников расовой чистоты, готовых пойти даже на убийство беззащитной женщины.

Объективно оценивая ситуацию, надо признать, дело не только в том, что хотели убить именно меня. Но и в том, что все расы должны жить в мире, взаимном интересе и уважении. Не сомневаюсь, что среди разумных нашего Мира нет высших и низших, все уникальны по-своему. А что касается именно эльфов, с их проблемами связанными с рождаемостью, так для них возможность расового смешения еще и гарантия выживания. Пусть даже, в результате, их внешность немного изменится. И кто сказал, что эти изменения к худшему? И даже если предположить самый нежелательный вариант последующих изменений, таких как частичное ослабление магической Силы, а иногда и утеря магического Дара, я думаю, это только заставило бы эльфов, просто искать альтернативные пути развития, как, например, в родном мире Еваниэли, где магии, вообще, нет.

Но ведь об этом даже речь не идет. Слияние генов эльфов и орков дает поразительный итог. В паре орк-эльфийка, все мальчики рождаются орками, а девочки магически одаренными эльфийками, с единственным атавистическим отличием — темные волосы на голове. А в паре эльф-орчанка — мальчики мало отличаются от чистокровных эльфов и тоже обладают магией. Но с девочками все оказалось сложнее, получается непредсказуемое, удивительное многообразие внешних признаков. Все они, действительно, полукровки. И бывают очень разными, от хвостатой, шестипалой, без магии, почти орчанки, до бесхвостой, пятипалой, магически одаренной, почти эльфийки.

Всем интересно, а что получится, и получится ли вообще, если смешать кровь эльфов и гномов? Или гномов и орков? Но, несмотря на немалое число гномов в Эльфийском Лесу, ни одной такой пары не образовалось. Я думаю, здесь дело не только в существенных внешних различиях, а в очень разном менталитете. Гномы нелюбопытны, не обладают избыточной сексуальной энергией. Да и их равенство полов доведено до абсурда, и такие же физические нагрузки как у мужчин, способны выдерживать только гномки.

Ну и, рассуждая о расовом равноправии и о смешении рас, конечно нельзя игнорировать самый первый эльфийский опыт такого рода. Это союз моих родителей. Иномирские, человеческие гены моей материи, соединившись с эльфийскими генами моего отца, дали удивительный результат. Мало того, что Еваниэль сумела родить трех детей, так еще, все мы оказались сильными магами, превосходя в этом большинство современных чистокровных эльфов. Ну а внешне, по формальным признакам, мы, конечно, полукровки, но, по сути, все-таки эльфы, со всеми характерными признаками. Так что, я не понимаю мотивов направленных на политику против смешения рас, и, конкретно, на устранение меня.

Сделав намеченные покупки и посчитав свою миссию, во всех смыслах, на сегодня выполненной, я, с заходом Красного солнца, нагруженная, как перевозящий грузы ящер, вернулась в дом Данирэля. Заглянув в продуктовый холодильный шкаф и похозяйничав на кухне, приготовила для нас ужин. Присев, задумалась, чем полезным мне заняться в эти несколько дней до отъезда. Но ничего надумать не успела, пришел Данирэль:

— Как ты? — с тревогой спросил он.

— Хорошо, — ответила я с улыбкой, довольная и его вниманием, и результатами похода по городу.

— А я беспокоился, что тебе не понравится мой дом, или тебе будет скучно, или ты не найдешь в нашем городе подходящих для себя нарядов.

— Неужели я произвожу впечатление такой требовательной, неразумной, избалованной и капризной? — огорчилась я.

— Нет, ты не такая. Это мне хотелось бы предоставить тебе все самое лучшее. Но Надмир не столица, и многое из привычного для тебя, здесь недоступно.

— По сравнению с тем, что пришлось пережить в дороге, здесь есть все, о чем мечталось в пути. А как твои дела?

— Я договорился, чтобы завтра собрался Городской Совет. Было бы хорошо, если бы ты сама подробно рассказала о том, что с тобой произошло. А еще нашел курьера, с которым передавал записку Александрэль. Курьер рассказал, что, в тот раз, по прибытию в Асмерон, к нему подошел воин и уверенно заявил, что его направил Эдмунизэль, забрать для него послание от сына. Этого воина он, при встрече, сумеет опознать.

— К сожалению, это нам ничего не дает, кроме понимания, что кто-то знал о том, что Эдмунизэль ждал от Александрэля сообщения. Круг таких лиц огромен, потому что это может быть любой эльф, случайно услышавший разговор на эту тему между Эдмунизэлем и кем-либо.

За разговором мы неспешно поели, расслабляясь после насыщенного событиями дня. В конце ужина, с явным напряжением, не соответствующим сути задаваемого вопроса, Данирэль спросил:

— Я могу получить, обещанный вчера тобой, поцелуй?

— Да, — ответила я, чувствуя подступающее смущение, волнение и предвкушение.

Он подхватил меня на руки и понес в комнату отдыха. Сев на диван со мной на коленях, он стал осторожно вынимать мою заколку, удерживавшую волосы. Я закрыла глаза в ожидании поцелуя, но его все не было. Пальцы Данирэля нежно заскользили по моей чувствительной коже. Коснулись лба, носа, щек, ушей, губ, подбородка, шеи, груди. Это было так приятно, что я расслабилась, смущение ушло, сменившись чувством сладкой истомы. Оказывается, есть что-то и положительное в сверхчувствительности моей кожи.

Я настолько отдалась этим ощущениям, что даже не заметила, когда он снял с меня тунику и сбросил с себя рубашку. Его пальцы заменили губы и язык. Горячее дыхание, влажные поцелуи и очень осторожные покусывания проделали то же путь, что и пальцы, коснулись сосков, вызвав мучительное напряжение внизу живота. Я невольно подавалась к нему ближе, удивляясь собственному поведению и желанию чего-то большего. После этого его ласки перестали быть нежными. В них появился голодный напор, обжигающая страсть, неистовость.

Жаркий поцелуй смял мои губы, крепкие руки прижали к себе, и я, испытывая непреодолимое влечение, отозвалась ответными действиями. Скользнув ладонью по гладкой коже его головы, чуть сжала в пальцах кончик его уха, погладила заднюю поверхность крепкой шеи, пощупала широкие плечи, впилась пальцами в мышцы его груди, поражаясь их твердости.

Его губы спустились ниже. Уткнувшись лицом мне в живот, он хрипло зашептал:

— Прекрасная моя… ненаглядная… долгожданная… желанная… единственная…

Он коснулся языком моего пупка, и… мое наваждение пропало. Отказалось, что у меня это антиэрогенная зона и прикосновение к ней мне неприятны. Ну вот, как всегда, и здесь у меня не обошлось без заморочек. Упершись руками в его плечи, я резко отстранилась, приобретая контроль над своим состоянием и сознанием. Данирэль оказался очень чутким, сообразительным, сразу поняв, что именно произошло, и тут же разжал свои объятья.

Быстро натянув на себя подобранную с пола тунику, я пробормотала:

— Э-э-э… я думаю, что нам пора расходиться… Время позднее, пора спать.

Он, расстроено посмотрел на меня, и обреченно кивнул.

Быстро, без оглядки, поднявшись в отведенную мне спальню, переодевшись в купленную сегодня ночную рубашку, забравшись в постель, я, наконец, расслабилась и задумалась о пережитом наваждении. Раньше, я и представить не могла, что ласки мужчины так приятны. Возможно, я зря так упорно избегала близкого общения с мужчинами. Или так не всегда, и не с каждым? Не найдя ответа, ведь опыта-то нет, я незаметно уснула.

Утром за завтраком, мои губы непроизвольно растягивались в довольной улыбке, когда я смотрела на Данирэля, и всегда встречала ответный взгляд, полный затаенного обожания и желания. Мне кажется, что похожим взглядом смотрит на мою мать отец. Неужели я встретила своего мужчину? И разве могут искренние, глубокие чувства возникнуть так быстро? Ладно, время покажет, а сейчас надо сосредоточиться на предстоящей встрече с членами Городского Совета.

Оказавшись перед отцом Данирэля, градосмотрителем Назирэлем, и пятью Советниками, я с любопытством рассматривала их, а они меня. В процессе знакомства я поняла, что один из них отвечает за безопасность города. Второй — казначей, отвечающий и за сбор налогов. Третий — уважаемый всеми воин, учитель мечного боя. Четвертый и пятый — самые сильные маги города, один из которых стихийник с Даром Земли и с Даром Воды, второй — маг Жизни с Целительским и Ментальным Даром, и это единственная женщина в Совете. На Городском Совете присутствовал и Данирэль, который привел меня сюда.

Мой рассказ о случившемся в дороге, звучал так неправдоподобно, что в него с трудом можно было поверить. Но, Хвала Небесам, здесь собрались эльфы с большим жизненным опытом, некоторые и с Ментальным Даром, поэтому они чувствовали, что во всех моих словах, нет ни слова лжи. Все сказанное произвело на них неизгладимое впечатление, вызывая искреннее сочувствие мне и возмущенное недоумение по поводу действий напавших на меня эльфов. Они все наперебой стали предлагать любую помощь, которая может понадобиться мне в их городе.

Слушая их, я поняла, что, кажется, в Надмире нет явных сторонников расового неравенства. Но как говорит Еваниэль — «доверяй, но проверяй», поэтому я попросила разрешения встретиться со всеми здесь проживающими лесными орками и их взрослыми детьми. Вернувшись домой, надо постараться предоставить Эдмунизэлю максимально полную информацию о том, какая здесь обстановка. А уж он, отвечающий за безопасность всего Эльфийского Леса, пусть сам решает, что делать дальше.

— Возможно, — постаралась я им объяснить свои мотивы, — что вашим оркам и полукровкам кто-то когда-то угрожал, оскорблял. Но вы не знаете об этом потому, что они не жаловались, не придав этому значения. Или посчитали, что жаловаться, значит проявить слабость. Или побоялись, что их обвинят в наговоре на эльфов.

Советники, поняв, что я собираюсь остаться в их городе на несколько дней, проведя небольшое расследование, а не сразу уехать в Асмерон, с уходящей туда завтра курьерской каретой, отнеслись к этому с пониманием.

— Хорошо, — согласился Назимэль, — мы поможем тебе, чем можем. Чтобы тебе не бегать по всему городу, мы пригласим всех орков и полукровок, собраться здесь, сегодня после сиесты.

Оказавшиеся свободными несколько часов я, с согласия Данирэля, решила посветить приведению в порядок его сада. Такая работа и меня отвлечет от беспокойных мыслей, и саду подарит здоровье и жизнь, что требовал от меня мой Дар, и принесет больше красоты в наш мир, что просила моя душа. Данирэль попытался мне помочь, но, честно говоря, больше мешал, и я уговорила его посидеть в сторонке.

Без оглядки используя магию, резерв которой был сейчас уже практически полным, я, испытывая знакомый мне восторг вдохновения, перестала замечать время.

Высаженной по периметру сада живой изгороди я придала аккуратную форму. Добилась, чтобы листва в ней стала крупнее и усилила контраст светлых и темных оттенков листьев. Собрала разбросанные по всему саду цветы в один большой многоярусный миксбордер, и призвала их пышно зацвести и благоухать. Нескольким имеющимся плодовым деревьям проредила крону, сделав их стройными. И направила все соки дерева в оставшиеся плоды, наливающиеся соком прямо на глазах. Удалив из газона попавшие туда сорняки, в виде высоких или широколистных трав, заставила густо разрастись мелкотравью так, что газон стал казаться бархатным ковром. Вдоль вычищенных каменистых дорожек сформировала узенькие бордюры из низкорослых, красиво цветущих кустарничков. И только хотела перейти к реставрации круглой беседки, заросшей ягодными лианами, как меня прервал Данирэль, заключив в кольцо своих рук.

С восторгом заглядывая мне в глаза, он восхитился:

— Никогда в жизни не видел такой кажущейся легкости и виртуозности в работе с магией. А результат просто поражает своим изысканным вкусом и красотой. Даже не предполагал, что сад может выглядеть как вдохновенное произведение искусства, берущее сердце в плен своей гармонией.

— Спасибо за такую высокую оценку, — довольная похвалой, ответила я, — но я еще не закончила.

— К сожалению, нет больше времени, нас ждут. Может быть, ты сможешь закончить задуманное завтра? — с надеждой попросил он.

Я согласно кивнула и, освободившись от его объятий, побежала в дом, и сама радуясь полученным результатом, на ходу сообщив:

— Сейчас быстро приму душ, переоденусь, и буду готова.

Данирэль очень мне помог при общении с чистокровными орчанками и орками, а так же, с похожими на них, или, наоборот, не похожими, их сыновьями и дочерями, от смешанных браков. Некоторых и полукровками-то назвать, язык не поворачивался. Впрочем, меня еще в большей степени трудно назвать полукровкой, но ведь кто-то поставил мне это в вину.

Их было немного, всего около тридцати, что меня удивило, ведь в Асмероне их в десять раз больше. Как выяснилось, все они имели работу, были неплохо устроены, в целом, довольны своей жизнью. На задаваемые Данирэлем вопросы охотно отвечали, и, благодаря правильной формулировке этих вопросов, мы с облегчением выяснили, что Надмир в вопросах расовой терпимости благополучный город.

В то же время, и здесь бывают взаимные недовольства, упреки, пренебрежение, иногда и оскорбления, но больше чем в бытовые конфликты это никогда не перерастает. А вот что касается приезжающих в город эльфов из других мест, то среди них иногда бывали те, кто активно угрожал оркам, заявляя, что их место в Орочей Степи, и рано или поздно Эльфийский Лес будет от них очищен. Правда, дальше слов дело не доходило, и эти эльфы, не причинив физического вреда оркам, рано или поздно покидали город.

Слушая рассказы орков, я думала о том, что такого рода расследование надо провести и в других городах Леса. Обязательно скажу об этом Эдмунизэлю, пусть он этим займется. А я займусь строительством Эльгномора, это и будет моим вкладом в борьбу с межрасовым конфликтом, если он есть.

Уже в сумерках, вернувшись в дом Данирэля, мы быстро поели. И он, ни о чем не спрашивая, подхватил меня на руки, и бережно прижимая к груди, отнес в мою спальню. Положил на кровать, вытянувшись рядом. Я не возражала и не сопротивлялась. Мое сердце замирало и проваливалось куда-то вниз, в предвкушении чего-то неизведанного и желанного.

Как и вчера, вначале это были ласковые поглаживания, постепенно переходящие в нежные поцелуи. Затем, в жаркие, страстные объятья, чувственные прикосновения, вызывающие у меня нечаянные, тихие стоны удовольствия. Избавив меня и себя от одежды, его горячие ладони и завораживающие губы были везде, на что моя чувствительная кожа отзывалась возбужденными волнами мурашек. Появилось непреодолимое желание и самой потрогать его тело. Коснуться, выглядевшего агрессивно и требовательно, мужского органа. И я поразилась его горячей шелковистости, и нетерпеливой, напряженной пульсации.

В какой-то момент, отыскалась еще одна моя антиэрогенная зона. Это оказались паховые складки, причем, неприятны были прикосновения, если их касаться не губами, а чувствительно надавить пальцами. Я, почувствовав неприятное давление в этой области, непроизвольно попыталась оттолкнуть Данирэля, но он быстро сместился к центру между моих ног, сосредоточив все свое внимание на самом чувствительном месте. Жгучая волна возбуждения вновь накрыла меня, вынуждая, теперь уже, наоборот, податься ему навстречу. Что-то сжалось в животе в жаркий комок.

Это было слишком, слишком необычно, слишком остро, слишком жарко, слишком пугающе. Хотелось это прекратить, и в то же время было невозможно оторваться от его желанных губ и твердого, горячего тела. Утонув в этих новых, сильных, возбуждающих ощущениях, я, от его ласк, неожиданно достигла пика удивительного, блаженного удовольствия, вызвавшего у меня удовлетворенный, неконтролируемый вскрик.

Но Данирэль не дал мне расслабиться вслед за угасшим возбуждением. Его непрекращающиеся поцелуи и безумные ласки вновь вызывали у меня желание. Накрыв меня своим телом, он просунул ладони под мою поясницу и, тесно прижав к себе, быстро проник в меня, заставив замереть от возникшей неприятной болезненности. Но когда он начал размеренно двигаться, незнакомые, притягательные ощущения затуманили мое сознание настолько, что я перестала понимать нашептываемые им слова. Вроде бы, судя по интонациям, он что-то утверждал, спрашивал, просил, но я полностью утонула в стремительно нарастающем, обжигающем чувственном удовольствии, сделавшим меня глухой и слепой и, в какой-то момент, это привело к умопомрачительному, упоительному взрыву наслаждения.

Расслабленные, уставшие, прижавшись мокрыми телами, мы лежали лицом друг к другу, и не могли отвести взглядов, в котором читались взаимная благодарность, нежность и… что-то большее. Неужели я, наконец, влюбилась?!

— Сердце мое, тебе хорошо? — прошептал он.

— Очень. А тебе? — еле ворочая языком, после пережитого экстаза, спросила я.

— Мне всегда хорошо, когда ты рядом. Я люблю тебя, — ответил он, прижимая к груди мою голову и ласково поглаживая. — Я понял это, когда увидел тебя в первый раз, еще тогда, на концерте в Асмероне. И дело не только в твоей необычной, завораживающей красоте, просто, я как-то сразу понял, что ты и по сути своей так же прекрасна. Но я не позволял себе думать о тебе. Считал, что ты можешь быть только восхитительной мечтой, никогда не достижимой, как звезда на небесах…

В этот момент, так некстати, в доме раздался сигнал посетителя, заставивший нас обоих вздрогнуть от неожиданности.

— Кого еще, Титанур разорви, несет среди ночи! Не дом, а какой-то проходной «Дом путника», — раздраженно проворчал Данирэль, вставая с кровати, быстро одеваясь и подходя к окну, пытаясь разглядеть, кто там.

— Кто пришел? — спросила я, подавляя невольный зевок.

— Ко мне гости, Сердце мое, — и, вернувшись к кровати, он наклонился и нежно поцеловал меня в губы, плотнее укрывая одеялом. — Не надо вставать, спи, прекрасная моя, ты устала, и мы не будем мешать тебе отдыхать.

Я согласно кивнула и блаженно зажмурила глаза, чувствуя приятную усталость и необъяснимую радость. Чуть слышались какие-то голоса внизу, но навалившаяся дремота сделала меня безразличной ко всему…

Проснулась я среди ночи, выспавшаяся, полная энергии, с ощущением какого-то душевного подъема и редкого для меня чувства голода. Огорчилась только, что я одна в постели. Почему Данирэль не вернулся ко мне? Не хотел беспокоить? Поворочавшись некоторое время и поняв, что уже не усну, я встала, оделась и вышла в коридор.

Куда пойти? Тихо спуститься вниз на кухню и поесть? А может посмотреть, спит ли Данирэль или, как я, бодрствует? Удобно ли это? Наверное, после того, что между нами было, я могу заглянуть к нему? И немного посомневавшись, я все же тихонько чуть приоткрыла соседнюю дверь в спальню Данирэля.

Заглянула в комнату… и замерла на пороге… В груди все сжалось от сковавшей меня, неприятной, холодной пустоты, а сердце кольнуло болью. Я увидела, как в полной тишине, в слабом свете мерцающих звезд, равнодушно смотрящих в окно, размеренно и неспешно двое исполняют древний танец любви.

Я смотрела на женщину сидящую верхом на мужчине, спиной к его голове и лицом ко мне. Она плавно, ритмично двигалась чуть вверх и назад, чуть вниз и вперед, а руки мужчины, лежавшие на ее бедрах, контролировали этот ритм. Маленькая грудь, как у всех чистокровных эльфиек, еле заметно покачивалась. Кожа ее головы и тела влажно блестела. Ее лицо было умиротворенным, глаза закрыты. Было видно, что эти двое наслаждаются друг другом и, судя по удивительной неспешности и слаженности их движений, не в первый раз. Над женщиной витала аура томного удовлетворения, над мужчиной — жаркого удовольствия.

Это было бы прекрасное, завораживающее зрелище, если бы не мучительно горькая мысль, что у некоторых мужчин, как выяснилось, мечта — мечтой, а жизнь — жизнью.

Отступив на шаг, я тихо прикрыла дверь и вернулась в свою комнату. У меня нет оснований для ревности, попыталась убедить я себя, сдерживая нервную дрожь. Этот мужчина не мой, он ничего мне не обещал, ничем не обязан, нас ничего не связывает. Но то, что он считает возможным, после слов о любви, в течение одной ночи сменить двух женщин, больно разочаровывает. Хорошо, что это выяснилось так быстро. Потом было бы еще больнее.

Но, как бы я себя не уговаривала, мне было плохо. Очень. Что же за злой рок преследует меня? Только вылезла из одной передряги, как тут же вляпалась в другую. Жизнь была такой понятной и правильной, а теперь все в ней наперекосяк. Ладно, плакать буду потом, а сейчас надо уносить отсюда ноги.

Трясущимися руками, я собрала все свои вновь приобретенные вещи. Взяла себе сорок золотых, оставшихся у меня после сделанных здесь покупок. Оставила на застеленной кровати мешочек с явно лишними, и сразу при получении отложенными, пятьюдесятью золотыми.

Но, что бы я, сейчас, ни испытывала к Данирэлю, он заслуживает от меня хотя бы записки с благодарностью за спасение.

Данирэль, еще раз спасибо тебе за спасение моей жизни, оказанную помощь и гостеприимство. Я решила, что мне нет смысла задерживаться в Надмире, меня ждут срочные дела дома. Поэтому воспользуюсь курьерской каретой.

Счастливо оставаться,

Алинаэль Асмерон.

Записку я тоже положила рядом с деньгами на кровать. Надев на плечи лямки приобретенного здесь рюкзака, тихо спустилась вниз. Порадовалась, что знаю, как открыть входную дверь, осторожно затворила ее за собой и двинулась к Северному входу в город.

Когда я до него добралась, начался рассвет. Поприветствовав стражника, встала рядом, в ожидании курьерской кареты, так удачно для меня, уходившей сегодня утром в Асмерон. Преодолевая желание разреветься, я мысленно уговаривала себя не думать о Данирэле. Я получила полезный опыт. И все. Так происходит у большинства. Мои отчаянные чувства горького разочарования, болезненной потери, задетого самолюбия и оскорбленной гордости, здесь неуместны.

Вскоре, курьерская карета подъехала и погонщик, увидев мой останавливающий жест, осадил ящера. После переговоров с тремя воинами-курьерами, заплатив тридцать золотых за проезд, включающий в себя обеспечение меня питанием, я простилась со стражником, через силу улыбнувшись ему, и забралась в карету.

Села на лавку, прислонившись спиной к стенке, закрыла глаза. Слезы, которым я не давала вылиться из глаз, встали комом в горле и мелко сотрясали мое тело. Чтобы не пугать своих попутчиков, я закуталась в плащ и, под мерное покачивание кареты, притворилась спящей.

Путь домой оказался, насколько это возможно для меня, вполне благополучным. На коротких ночных привалах я спала в своем спальнике, на земле, отыскивая место поровнее, с мягким мхом. Утром и вечером помогала курьерам в приготовлении еды. Днем, иногда, с разрешения мужчин, занимала место погонщика ящера, чтобы отвлечься от неприятных мыслей.

Все трое мужчин проявляли ко мне чуткое внимание и заботу, стремясь помочь преодолеть тяготы пути. Не изводили меня разговорами и ухаживаниями, видя мое напряжение и стоящие в глазах слезы. Сочувствовали, объясняя себе мое состояние пережитым покушением на меня.

А вот в Асмероне, меня поджидали неприятные сюрпризы, заставившие на время забыть обо всех личных обидах и разочарованиях.

Глава 2

ПРЕВОЗМОЧЬ СЕБЯ

Прибыв в Асмерон в середине дня, я тепло поблагодарила воинов-курьеров, вместе с которыми проделала длинный путь, и, простившись с ними, быстрым шагом отправилась в сторону своего дома.

Наконец я спрячусь в родных стенах. Буду зализывать раны. На это у меня есть почти полтора месяца, прежде чем я, согласно договоренности, должна прибыть к побережью Океана, на строительство Эльгномора. Там сейчас, уже вовсю, ведутся подготовительные работы в границах будущего города по расчистке территории, разметке и мощению главных улиц, строительству временного жилья для строителей. Приблизительно в это же время, там же, предполагается моя встреча с возвращающимися из Гномьих Гор родителями, а из Орочей Степи — Ивануэлью, с ее семьей.

Первым, кого я встретила на улице спеша домой, был Лазарэль, бывший, первый муж моей сестры. Увидев меня, он повел себя странно. Вначале он шарахнулся в сторону, потом схватился за рукоять меча висящего на поясе, как будто хотел напасть на меня, но, опомнившись, сжал кулаки и, развернувшись, стремительно свернул на боковую улицу. У меня никогда с ним не было теплых отношений, но такая неконтролируемая, недружелюбная реакция была удивительной и пугающей.

Потом мне встретилась Миланиэль, подруга Еваниэли, которая, увидев меня, в первый момент зажала рот рукой, как будто удерживая крик, задрожала, а затем бросилась ко мне, стиснув в крепких объятиях. Это, тоже, испугало меня. Обниматься? Да еще и на улице? Это так не по-эльфийски!

— Деточка моя дорогая, ты жива? — запричитала она. — А я-то исстрадалась! Ох, хорошо твоих родителей нет в городе, а то не знаю, что бы с ними было!

— Миланиэль, успокойся. Я жива. И объясни, что происходит? — растерянно спросила я, понимая, что о моих злоключениях здесь никто пока знать не может, курьерская карета только прибыла.

В это время еще несколько прохожих остановились рядом, рассматривая меня во все глаза.

— Алинаэль, мы все считали, что ты погибла! Тебя убили орки! — с волнением воскликнула Миланиэль.

— Да почему вы все так решили? — ошеломленная услышанным, но стараясь держать себя в руках, терпеливо пыталась я докопаться до сути. В то же время с недоумением наблюдая, как рядом собирается небольшая толпа зрителей, с радостью или озабоченностью на лицах.

— А как же еще можно было истолковать найденный на развилке дороги Древних твой фаэтон, с разломанным сиденьем, с твоей разодранной одеждой в пятнах крови, с оборванными привязными ремнями для ящера?

— Кто это обнаружил? — помрачнев, уточнила я.

— Отряд охотников, возвращающийся домой с добычей.

— А почему вы решили, что это дело рук орков, а не хищников? — задумалась я, что все это значит?

— Да потому что в фаэтоне был найден обрубок орочего хвоста и прядь черных волос, — всплеснула руками Миланиэль, недовольная моей недогадливостью.

— И что? Вы решили, что у меня хватило бы силы, умений, решительности и ловкости отрубить орку хвост? — иронично заметила я.

— Ну, когда речь идет о жизни и смерти, всякие чудеса случаются, — нашла объяснение она.

— Ладно, Миланиэль, как видишь, со мной все в порядке. Спасибо за рассказ. Мне надо скорее бежать к Юфемаэли и Ариканэлю, чтобы успокоить их, — с досадой и тревогой за горячо мною любимых старших родственников, родителей Эдмунизэля, заспешила я.

— Как бежать? А рассказать, где ты была, и что случилось?! — с отчаянием воскликнула Миланиэль.

— Сегодня вечером, перед закатом Красного солнца, в Королевском Парке, в Беседке, где проводятся женские собрания, я расскажу всем, кто захочет прийти и послушать, все, что со мной произошло, — решительно сообщила я, и, поправив лямки рюкзака, сорвалась на бег.

Около дома Юфемаэли, активировав сигнал посетителя, я с беспокойством думала о том, как уже немолодые эльфы могли перенести такую страшную весть обо мне.

Увидев, как Ариканэль, не похоже на себя, тяжело ступая, ссутулившись, идет через сад к калитке, я кулаками стерла выступившие слезы жалости. Не дожидаясь, пока он подойдет, закричала:

— Ариканэль! Это я, Алинаэль! Я живая! Что это вы всем городом, раньше времени, отправили меня за грань?!

Он услышал мои крики, замер на минутку, нашел меня глазами и бегом бросился открывать калитку. Обнимая меня с отчаяньем, боясь поверить своим глазам, он бормотал:

— Живая… живая… детка… наша ненаглядная…

Тут появилась Юфемаэль и, заплакав, уткнулась мне в плечо, стесняясь своих слез.

После того, как все мы выпили успокоительного отвара, я рассказала, что со мной случилось по дороге в Надмир.

— Ну и дела творятся в Эльфийском Лесу… — потрясенно обобщил услышанное Ариканэль. — Думаю неспроста, все это произошло тогда, когда здесь нет Эдмунизэля, и контроль над Лесом ослаблен.

— Детка, не упрямься, согласись, что тебе нужен телохранитель, — с напором сказала более практичная Юфемаэль.

— Нет, — возразила я. — Маловероятно, что кто-то решится проделать подобное еще раз, именно со мной. Опасность, как я теперь понимаю, может грозить любому, как провокация, с целью очернить орков.

— И все-таки, тебе надо быть осторожнее, — мрачно заметил Ариканэль.

— Согласна. И я подумаю над этим, в ближайшее время, — покорно ответила я.

Завершив этим обещанием нашу встречу, я пошла к себе в дом, который находится по соседству. Отметив гулкую пустоту родного дома, я остро почувствовала, что, впервые, нешуточные проблемы мне придется решать самой. Нет рядом родителей, на заботу и помощь которых я всю жизнь опиралась.

Немного отдохнув и приведя себя в порядок, подхватив самокат, ездового ящера-то и фаэтона теперь у меня нет, я поспешила на окраину города. Там, на берегу реки, южнее Тренировочного Поля для воинов, находится Арена для спортивных состязаний. Я надеялась застать там, на тренировочных спаррингах, кого-нибудь из воинов борцов. Тех, кто владеет редким, маловостребованным, имеющим в основном спортивный интерес, искусством рукопашного боя. Большинство воинов мастерски обращаются с оружием, здраво полагая, что врага лучше не подпускать ближе, чем на полет стрелы. Или, в крайнем случае, на длину руки, держащей меч. И, ни в коем случае, нельзя допускать, чтобы враг коснулся твоего тела.

Особенно умелые воины, виртуозно владеющие тем или иным видом оружия, иногда участвуют в показательных соревнованиях на спортивной арене, и чтобы продемонстрировать свое мастерство, и чтобы заработать денег с помощью такой демонстрации. Зрители, традиционно стесняясь проявлять излишнюю эмоциональность, пытаются скрывать свой азарт, но открыто делают ставки на победителя. А победитель имеет призовые выплаты. Соревнования проводятся среди лучников, метателей кинжалов, мечников и рукопашников.

Добравшись до места, неуверенно огляделась. Я здесь никогда не бываю. Все это пульсирующее агрессией зрелище, нередко приводящее к тяжелым травмам, мне глубоко чуждо. Меня тошнит, в буквальном смысле слова, от всей этой опасной, воинственной жестокости.

С трудом отбившись от подростков-зазывал, предлагающих сделать ставки на тотализаторе, я, с их помощью, неожиданно выяснила, что сегодня проходит финал соревнований по рукопашному бою. Соревнования уже заканчиваются. Осталось провести только два финальных боя за звание победителя. Один бой между орками, второй — между эльфами.

Заплатив за вход на зрительские места, усевшись подальше от арены, я разглядывала вышедших на бой борцов-орков. Большие тела, просто две горы сплошных мышц. Оба напряжены, слегка сутулятся, нетерпеливо переминаются с ноги на ногу, шестипалые ладони сжаты в кулаки, гибкие хвосты нервно подрагивают.

Со свистком судьи, они стремительно прыгнули друг к другу. Стараясь ухватить и в броске повалить противника, взять в болевой захват, нанести травму используя руки, ноги, хвост, оскаленные зубы, при этом угрожающе рыча. Ужас! Ужас! Ужас! Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с подступившей тошнотой, и напряженно ожидая, когда же все это кончится. Зрители реагировали вполне сдержанно, чуть слышным гулом голосов. Только несколько раз раздался недовольный, громкий свист со стороны зрителей-орков.

В результате, я не увидела, кто победил. Открыла глаза только тогда, когда судья озвучил имя победителя:

— Саркис Асмерон!

Бойцы, как ни странно, покинули арену на своих ногах. А после короткого перерыва, на арену вышли эльфы.

Оба не обладали впечатляющей мускулатурой. Они были сухие, жилистые, держались уверенно, расслабленно, хладнокровно, не делая ни одного лишнего движения. Этот контраст с поведением орков, подчеркивал наши расовые различия.

Этот бой длился считанные секунды, за которые я не успела ни закрыть глаза, ни разглядеть и понять, что же там произошло. Противники сошлись, и один из них тут же оказался лежащим на земле. Напрягая магическое зрение и свой Целительский Дар, я поняла, что у него сломана нога. Его быстро подхватили работники арены, и на носилках унесли. Зрители издали разочарованный вздох.

Судья громко объявил победителя:

— Орестонэль Лангос!

Победитель чуть заметно кивнул зрителям, и невозмутимо покинул арену.

Я поднялась со скамейки и быстро направилась к длинному одноэтажному павильону, где располагались раздевалка, душ и комната отдыха для соревнующихся. Мне нужно найти и поговорить с этим Орестонэлем.

Но, не тут-то было. Неожиданно я обнаружила толпу поклонников-фанатов, от которых охранник оберегал вход в павильон. Осторожно, чтобы никого не задеть, я пробралась сквозь толпу к охраннику.

— Могу я поговорить с Орестонэлем Лангос? — улыбнувшись, спросила я его.

— Красавица, вон вас сколько, желающих с ним поговорить, — с ироничной насмешкой ответил он, невежливо указав пальцем на стоящих позади меня эльфов. — Мне разрешено впустить только Целителя к пострадавшему бойцу. Ведь ты же не Целитель?

Хоть очень хотелось помочь раненому, я отрицательно качнула головой. Ведь я здесь не для этого. А Целитель, наверняка, где-то рядом, свой, часто практикующий, знающий борцов и особенности характерных травм, он справится лучше меня. Я же этот Дар использую очень редко.

Оглянулась и с удивлением отметила, что наряду с подростками среди толпы фанатов есть и женщины. Неужели, этот боец им нужен с теми же целями, что и мне? Ладно, буду искать способ увидеться с ним в другой раз. Может быть кто-нибудь из моих знакомых его знает и сможет представить нас друг другу. Интересно, он живет в Асмероне или приехал из Лангоса только на соревнования?

Я поспешила к выходу, где оставила свой самокат. Уже скоро, мне надо быть в Королевском Парке.

Дома постаралась одеться и причесаться так, чтобы выглядеть красивой, трогательной, беззащитной жертвой, что, по большому счету, так и есть. Мои любимые легинсы, с одной стороны — очень удобно, с другой — подчеркивают длину и стройность моих ног. Сегодня, они черного цвета. Светло-серая с розоватым оттенком туника, до середины бедра, приталенного фасона, с разрезами по бокам, чтобы не стеснять движений, перехвачена широким черным поясом, подчеркивающим тонкую талию. Вместо традиционных сапожек, такого же цвета как туника туфли, благодаря которым вся фигура воспринимается еще более хрупкой. Волосы, скрученные свободным жгутом, уложены короной на макушке и открывают тонкую, длинную шею. Никаких украшений я не ношу, они кажутся мне слишком тяжелыми, ужасно мешают и раздражают кожу. Все. Я готова.

Подойдя, к назначенному времени, к Беседке в Королевском Парке, я пораженно оглядела огромную толпу собравшихся. Не ожидала такого интереса. Даже Королева присутствовала здесь, величественно выйдя из Беседки, уместиться в которой всем желающим было невозможно. Увидев меня, ко мне сразу же подошла Миланиэль, покровительственно взяла за руку и, усилив свой голос с помощью магии, скомандовала:

— Всем переместиться на Концертную Поляну!

Мы с ней, двинулись вместе с толпой. Затащив меня на помост, она отпустила мою руку и решительно сказала:

— Рассказывай!

Я тяжело вздохнула. Как я не люблю привлекать к себе внимание и быть у всех на виду! Это очень нарушает душевный покой. Но сейчас, надо сосредоточиться и собраться. Усилив голос с помощью стихии Воздуха, для чего совсем необязательно быть стихийником, это слабое магическое воздействие не требует особого Дара и относится к разряду бытовой магии, я обратилась к присутствующим:

— Здравствуйте, уважаемые, миледи, леди и лорды! Меня зовут Алинаэль Асмерон. Некоторые из вас меня знают и были опечалены известием о моей гибели. Но, как видите, я жива. Хотя надо признаться, благодаря редкостному везенью.

Подавив в себе моральную усталость от бесконечного повторения своего рассказа о произошедшем, я подробно изложила мою историю. При этом старалась представить ее так, как оценивала сама. Как страшное, нарушающее исконные традиции эльфов, подготовленное и хладнокровно продуманное убийство. Мотив которого — межрасовая неприязнь. Об этом свидетельствовали и записка Александрэля, попавшая ко мне в подходящий момент, и покушение, и инсценировка моей смерти от орочей руки. Умолчала я только о своей метке, поставленной на эльфа напавшего на меня.

Закончила я словами:

— Посмотрите на меня внимательно! Да, я полукровка! Но какой же вред я могу принести чистокровным эльфам? Чем нежелательна или опасна? Я, как и все вы, в силу своих возможностей, стремлюсь привнести в нашу жизнь больше комфорта, красоты, радости, взаимной доброты. Ставлю интересы соотечественников выше личных. Или, может быть, мой внешний облик вызывает отвращение и оскорбляет эстетическое чувство некоторых эльфов? Неужели я не имею права на жизнь только потому, что немного отличаюсь внешне?

Тишина, послужившая мне ответом, напугала меня. Почему они молчат? Это проявление эльфийской сдержанности? Или их не страшит складывающаяся ситуация? А может быть им надо больше времени на осознание происходящего?

Прервала это тягостное для меня молчание Королева:

— Алинаэль, мы знаем тебя, и все испытываем к тебе добрые чувства. Я уверена, что ты оказалась в эпицентре этих непонятных событий случайно. Но вот то, что у нас, в Эльфийском Лесу, орков скоро будет больше, чем эльфов, тревожит и вызывает протест у многих. Мало того, что число орков среди нас неуклонно растет, но они еще стали составлять нам конкуренцию здесь, в нашем доме. Орки зачастую вытесняют эльфов с хорошо оплачиваемых рабочих мест. Подрывают традиции нашей культуры и менталитета. Они даже стали покушаться на самое дорогое, что у нас есть, наших женщин! И твоя сестра — яркий пример этому. Если мы смиримся с этим, и не примем никаких мер чтобы изменить ситуацию, эльфов скоро совсем не останется в этом Мире! Разве я не права? — повернувшись лицом к окружающим, жестко спросила она.

Кошмар! Если уж даже Королева стала в открытую пропагандировать такую позицию, что же говорить об остальных? Почему я раньше не чувствовала и не понимала этого? Или не только я?

Ох, Эдмунизэль, где же ты, когда так нужен здесь и сейчас?! Моего авторитета недостаточно, чтобы тягаться с Королевой в словесных баталиях. Неужели никто не придет мне на помощь? Обвела взглядом присутствующих, может быть здесь есть ректор Академии, мудрый Зоровадэль, или кто-то еще из членов Совета Старейшин? Нет, никого из них нет.

Тем временем, поднялся шум. Несколько присутствующих здесь орков начали протестующе свистеть. Эльфы молча разделились в своем отношении к услышанному. Кто-то одобрительно кивал, но, как мне кажется, большинство все-таки с недоумением восприняли речь Королевы, хотя ее авторитет у эльфов традиционно очень высок. Ведь Артефакт Власти выбирает Королеву, как самую достойную для этой роли, из всех эльфиек Леса. Этот артефакт достался нам с Древних времен, и ошибки в выборе Королевы быть не может. Эльфы привыкли в этом не сомневаться, верить своей Королеве, и любить ее.

Ладно, деваться некуда. Вызываю фаербол на себя! Смело подняв руку вверх, призывая к вниманию, я вновь заговорила:

— Миледи, и все те, кто согласен с нашей Королевой, позвольте вам возразить. Ваши аргументы не выдерживают критики.

Что касается экономических вопросов о конкуренции с орками за престижные рабочие места. Во-первых, это только способствует стремлению к повышению своего мастерства, что благоприятно отражается на конечном продукте, подталкивая технологии вперед. Во-вторых, орки, в отличие от эльфов, не обладают магией и никогда не смогут конкурировать в тех областях, где она применяется, а применяется она, практически, везде.

Теперь о том, что относится к вопросам традиций. Скорее, орки перенимают нашу культуру, чем мы их. Хотя не могу не согласиться, что и мы в чем-то меняемся, живя с ними бок обок. Но разве это плохо? Жизнь не должна стоять на месте! Все в Мире подвержено изменениям, и мы в том числе, как частица этого Мира.

А сейчас, главное! Я тогда еще не родилась, но многие из вас помнят, как, когда и почему у нас, в Эльфийском Лесу, появились первые дети-орчата. Ведь эльфы катастрофически стремительно вымирают! Межрасовое скрещивание было единственным доступным способом увеличить рождаемость. И он себя успешно оправдал. Через несколько лет не орки, а сами эльфы вновь захотели получить еще орчат, причем, чем больше, тем лучше. Мало того, что с их появлением, так нужный для нашего выживания прирост населения, впервые за долгие годы, начал увеличиваться, так мы еще несем моральную ответственность за этих орков. Ведь это наша инициатива выдернуть их из родной Орочей Степи и поселить в Эльфийском Лесу. А появившихся здесь, у нас, детей-полукровок, для которых Эльфийский Лес — родина, вы что, действительно, предлагаете убить?!

Ну, а пример миледи с моей сестрой совершенно неуместен. Ивануэль, вышедшая замуж за орка, такая же полукровка. А полукровок хотят убить! Причем, только за то, что в нас течет не только эльфийская, но и орочья или, как во мне и Ивануэли, иномирская кровь.

На этом я закончила свою не по-эльфийски пламенную, эмоциональную речь, и спустившись с помоста. Села рядом с Миланиэль, надеясь, что кто-нибудь еще выйдет и скажет что-нибудь конструктивное. Но мои ожидания оказались напрасными, все потихоньку стали расходиться.

— Не огорчайся, детка. Вот вернется Эдмунизэль, и он так просто это дело не оставит. Проведет расследование, найдет виновных. Вместе с Советом Старейшин, назначит им суровое наказание, чтобы другим неповадно было. И с Королевой серьезно поговорит, убедив ее пересмотреть свои позиции, — попыталась успокоить меня Миланиэль, когда мы направились к выходу их Королевского Парка.

Но ее слова мало утешили меня. Зажав свои большие пальцы рук в кулаках, я все больше беспокоилась о том, что же такое происходит вокруг. Пугали слова произнесенные Королевой.

Почувствовав на себе внимательный взгляд откуда-то сзади, я оглянулась и увидев, кто так пристально меня разглядывает, быстро сказала:

— Миланиэль, спасибо тебе за поддержку. Ты иди одна, мне надо тут задержаться.

Простившись с ней, сделала несколько шагов в сторону, так нужного мне, эльфа. Он, поняв, что я двигаюсь к нему, пошел мне навстречу.

— Здравствуй, лорд. Меня зовут Алинаэль Асмерон, — сказала я вежливо, как требует традиция знакомства, хоть он и слышал мое имя, когда я произносила его, стоя на помосте. Внимательно посмотрела ему в глаза, что бы понять, сколько же ему лет. Яркость и чистота их цвета помогает безошибочно определить возраст эльфа. Этот эльф взрослый, около трехсот лет.

— Здравствуй, леди. Мое имя Орестонэль Лангос, — ответил он, тоже внимательно меня разглядывая. — Я видел тебя сегодня на финальных боях. Хотя никогда не видел раньше. Тебе интересны бои?

Вспомнив недавно увиденное, я невольно зажмурила глаза, стараясь отогнать свои впечатления.

— Нет. Я пришла туда с другой целью, — ответила я и, не скрывая удивления, спросила, — а ты, на арене, еще и зрителей успеваешь разглядеть?

— Я разглядел только тебя. Тебя трудно не заметить, — сухо ответил он.

Я оставила это высказывание без комментариев, не поняв, это комплимент, или, наоборот, в свете событий сегодняшнего дня, стремление подчеркнуть особенности моей нечистокровной внешности. Но колебаться не стала, решив не отступать от задуманного.

— Орестонэль, я хотела после соревнований поговорить с тобой, но меня к тебе не пустили. Ты можешь сейчас уделить мне время?

— Могу.

— Это не быстрый разговор, может быть, ты согласишься принять мое приглашение на бокал вина?

— Согласен.

Ох, какой немногословный, трудно с ним вести беседы.

— Тогда, идем со мной, — предложила я.

Он согласно чуть кивнул и пошел рядом, не пытаясь выяснить, зачем он мне понадобился.

Всю дорогу мы молчали. Я, стараясь это делать незаметно, разглядывала его. Высокий, движения скупые, уверенные. Я уже знаю, что он сильный, быстрый, ловкий, опасный. Его аура свидетельствует, что магией он владеет только на бытовом уровне, Дара нет. Пахнет очень мужественно и приятно, как хвойная смола, разогретая на солнце. Одет в традиционный эльфийский костюм, коричневого цвета. Почему-то поняла, что он мало придает значения одежде, и мало заботится о своей внешней привлекательности. Удивил его взгляд, какой-то безразличный, потухший. Такое выражение глаз можно увидеть только у очень старых эльфов, уставших от жизни. Но радужка его глаз не начала выгорать, приобретая сероватый оттенок, так что он еще молод, мужчина в самом расцвете сил, почему же он такой безучастный?.

Дома, пригласив его в комнату отдыха и налив нам по бокалу фруктового шипучего вина, которое мы оба только пригубили, я приступила к цели этой встречи.

— Орестонэль, я очень слаба физически. Моя кожа излишне чувствительна и легко отзывается болью на любое раздражение. Я боюсь и не переношу насилия. Не в состоянии нанести вред, даже нападающему на меня. Как результат, я не владею никаким видом оружия, несмотря на многочисленные попытки его освоить. Я категорически не хочу иметь телохранителя. Но, как показали последние события, я все же должна как-то научиться защищать себя. И в минуту опасности не быть мягкотелой устрицей без твердой раковины. Возможно ли, не используя оружия, подготовить меня к самообороне? При этом не требуя от меня накачивать мышцы, так как это все равно невозможно. Главное, мне надо научиться, не столько физически сколько психологически, преодолевать внутренний барьер, чтобы не растеряться в критической ситуации, — я затаила дыхание, от его ответа так много зависит.

— Это возможно, — ответил он после длительной паузы.

— Тогда, не взялся бы ты за мою подготовку, за сумму оплаты, назначенную тобой? Но есть и еще один осложняющий фактор, — тяжело вздохнула я, понимая, что хочу и от себя, и от этого эльфа почти невозможного. — Уже через семьдесят дней я должна быть на побережье Океанского пролива, где мне предстоит руководить строительством нового города. Так что, время ограничено.

Он долго молчал, что-то внимательно отыскивая в глубине моих глаз. А я, все больше и больше, нервничала, но взгляда не отводила. Если он не согласится, то и никто не согласится. Тогда, либо забудь обо всех своих планах и сиди безвылазно дома, не доверяя ни одному малознакомому эльфу, либо все время таскай за собой телохранителя, забыв о личном пространстве, личной жизни и личной свободе. Знаю об этом на примере своей сестры, которой пришлось пройти через все это.

— Какой магией ты владеешь? — спросил Орестонэль, не отвечая на главный вопрос.

— Магией Жизни, импульсивник, — ответила я.

— Маленький резерв? — как и все, предположил он, услышав, что я импульсивный маг.

— Нет. Выше среднего.

— Каким Даром обладаешь? — уточнил он.

— Всеми, что присущи магии Жизни. Природным, Целительским, Зельеварения, Ментальным.

— Какое оружие под женскую руку есть в доме?

— Лук, арбалет, метательные ножи, кинжал, сюрикены, духовая трубка, — ответила я, хоть и не понимала, зачем он об этом спрашивает. Я же сказала ему, что не владею никаким оружием.

— Давай возьмем все это и выйдем в сад, — отдал он команду.

— Уже ночь, темно, — неуверенно возразила я, не желая позориться.

— А какая разница? Или у тебя еще и ночного зрения нет? — с нешуточной тревогой в голосе спросил он.

— Есть, — успокоила я его.

В саду, он заставил меня продемонстрировать, как я обращаюсь с оружием. Закусив губу и пряча стыд, который я испытываю в подобной ситуации не первый раз, показала, что ни в чем его не обманула. У меня достаточно ловкости и хороший глазомер, но тетиву лука не натянуть, как должно. Арбалет, вообще, не смогла зарядить, сил не хватает. Сила замаха метательного кинжала или сюрикена слаба и они не долетают до мишени. Для необходимой дальности полета иглы, выпущенной из духовой трубки, у меня недостаточный объем легких.

Мы вернулись в дом. Снова сели перед все еще полными бокалами с вином.

— Я возьмусь тебя учить, при выполнении тобой четырех условий, — сказал Орестонэль, внимательно наблюдая за мной и ни чем не выдавая своего разочарования во мне. — Первое. Мой дом в Лангосе, в Асмерон я приезжаю два раза в год на состязания по рукопашному бою и временно живу в гостинице. Так что, обучаться ты едешь со мной в Лангос. Я живу один, и ты будешь жить и тренироваться в моем доме. К Океану, к положенному сроку, поедешь из Лангоса. Это нужно для того, чтобы твои враги, которые, я уверен, находятся в Асмероне, уж больно они осведомлены, не предприняли в ближайшее время следующей попытки отправить тебя за грань. Не строй иллюзий, это покушение не случайность, как утверждает Королева. Поэтому, желательно, чтобы никто здесь не знал о твоих новых возможностях, которые появятся после обучения. Чем меньше о тебе знает твой враг, тем лучше. И изоляция в Лангосе, такую возможность тебе даст.

— В качестве кого я буду находиться в твоем доме? — настороженно возразила я. — Это же неприлично.

— В качестве моей ученицы. И почему неприлично? Ты что несовершеннолетняя? Да и какое тебе дело, кто и что будет думать о тебе?

— Согласна, — кивнула я, уже заранее страдая по поводу всех тех неудобств, которые придется вновь пережить в дороге, а потом еще и находясь в чужом доме.

— Второе. Ты не молчишь как рыба, когда тебе больно, плохо или нет сил.

— Согласна, — сказала я, поражаясь, как он сумел сразу понять, что обычно я именно так и поступаю.

— Третье. Не надейся, что ты освоишь все то, что необходимо, за такой короткий срок. Я поеду вместе с тобой на строительство нового города и там, ты ежедневно находишь час в день для продолжения занятий со мной.

— Согласна.

— Четвертое. Первые семьдесят дней, пока мы находимся в Лангосе и ты живешь в моем доме, а я забочусь о твоем обучении, питании и твоей безопасности, ты платишь мне один золотой в день. В последующем — ползолотого в день.

— Согласна, — прикинув свои возможности, подтвердила я. Дорого, конечно, но у меня есть такие деньги. А предстоящая работа на строительстве Эльгномора и ее оплата, полностью компенсируют эти затраты.

— Тогда договорились. Завтра я получу за победу в боях на арене свои призовые деньги и сделаю необходимые покупки. Утром следующего дня я заеду за тобой на своем фаэтоне, и мы уезжаем. Итак, у тебя один день на сборы. Желательно никому не сообщать, что ты едешь в Лангос.

— Спасибо, Орестонэль. Удивлена, что ты берешь меня в ученицы, но очень благодарна, — с искренней радостью сказала я.

Перед тем, как проститься с моим новым Учителем, я только уточнила, как он, не обладая ментальной магией, будет управлять ездовым ящером. Он объяснил, что достаточно состоятелен и имеет возможность приобрести и содержать степного ездового ящера, который хоть и дорог, но зато управляется не с помощью, недоступной ему, ментальной магии, а с помощью управляющих ремней.

С кем, куда, зачем, на какой срок я уезжаю, рассказала только Юфемаэли и Ариканэлю, попросив их держать это в секрете.

Уже имея собственный опыт длительного путешествия, купила все необходимое в дорогу и предметы личного пользования с учетом проживания в чужом доме. Выгребла все свои сбережения, решив, что расплачусь с Орестонэлем сразу, вперед, за весь срок пребывания в Лангосе, а то таскать лишнюю тяжесть мне ни к чему.

Все время, после возвращения из Надмира в Асмерон, было насыщено впечатлениями, размышлениями, переживаниями, событиями и мне удавалось не думать о Данирэле. Но ночью, накатывала щемящая в груди тоска. Никак не давали уснуть навязчивые воспоминания о проведенном с ним времени. Об удивительном психологическом комфорте, который я испытывала рядом с ним. О той бесподобной, восхитительной близости, которая была между нами. О той душевной боли, которую мне пришлось пережить. Как жаль, что все закончилось так печально для меня. Будут ли когда-нибудь в моей жизни еще такие яркие ощущения, впечатления и такой желанный мужчина? И смогу ли я так безоглядно довериться когда-нибудь кому-нибудь, после такого печального жизненного опыта?

В последний вечер в Асмероне, судьба как будто решила еще раз проверить меня на прочность. Заходя в центральные двери гостиницы, которой владела Миланиэль, и куда я пришла, чтобы проститься с ней перед отъездом, я увидела спускающихся по лестнице, со второго этажа, двух мужчин и женщину. Не заинтересовано скользнув по ним рассеянным взглядом, я замерла как загипнотизированная, случайно встретившись глазами с … Данирэлем.

Сердце мое, пропустив удар, взволнованно забилось в бешеном ритме, грохоча в ушах. Он тоже замер, впившись в меня потемневшими, от расширившихся зрачков, глазами, выдававшими и его волнение. С трудом оторвав от него взгляд, я еще раз коротко взглянула на его спутников. Незнакомый мне эльф и эльфийка, именно та, с которой я увидела его в спальне. Это и привело меня в чувство, заставив сделать шаг назад за порог. Данирэль рванулся в мою сторону. Я захлопнула за собой входную дверь. Сорвавшись на бег, нырнула за угол здания и влетела в гостиницу снова, через запасной выход, в торце дома. Остановилась в маленьком, темном коридоре, тяжело дыша. Теперь, хоть обыщись, Данирэль. Здесь ты меня не найдешь. Эта неприметная дверь только для своих, посвещенных.

Нет-нет-нет, я не хочу этой встречи. Не смогу спокойно с ним разговаривать, как будто между нами ничего не было. Слишком больно. И стыдно. За свои никому ненужные чувства. За свою глупую наивность, доверчивость и восторженность. А ведь я столько книг прочитала о неверности, столько историй выслушала! Есть те, кто умеет учиться на ошибках других, наверное, это редкий, особый «Дар». Большинство учится только на собственных ошибках. Правда, иногда встречаются и такие, кто вообще не учится на ошибках, снова и снова попадая в одинаковые проблемы, но, надеюсь, я не из их числа. Я сделаю для себя полезные выводы из этой истории. А пока, мне надо забыть этого мужчину!

Просидев на полу около двери целый час в тяжелых раздумьях, я тихо вышла и быстрым шагом благополучно вернулась домой, так и не попрощавшись с Миланиэлью.

* * *

Орестонэль оказался из тех мужчин, для которых главный жизненный принцип: «эльф сказал — эльф сделал». Он начал тренировать меня и учить защищаться сразу же, уже в дороге.

— Алинаэль, ты должна смириться со своей физической слабостью и с тем, что твоя кожа чрезмерно чувствительная. Здесь мы мало что сумеем изменить, это врожденные особенности твоего тела. Зато, ты сильный маг. И хоть не обладаешь боевой магией, которую обеспечивают стихийные Дары — Огня, Воды, Воздуха, Земли, но и магия Жизни дает большие возможности. Она-то и должна стать твоим главным оружием. Основная проблема, которую тебе надо преодолеть, это психологическая невозможность нанести вред противнику. И здесь важно понять, что мерзавец, который способен напасть и причинить вред здоровью и жизни такой беззащитной жертве, как ты, не достоин сочувствия и жалости. А еще важнее, осознать, что если ты его не остановишь, то вслед за тобой, будут и другие жертвы, среди таких же слабых женщин как ты и еще более слабых детей. Значит, давая решительный отпор, ты тем самым спасаешь не только себя, но и других. Это главное, на чем ты должна сосредоточиться и держать в своей голове, если придется защищать свою жизнь, — железной логикой убеждал меня Учитель к пересмотру своего отношения к насилию в отношении недостойных личностей.

И для меня начались невозможно трудные испытания, вызывавшие поначалу и тошноту, и рвоту, и носовые кровотечения, и слезы, и слабость, и боль, и постыдное желание все бросить, отказавшись от задуманного обучения.

Всю дорогу, пользуясь тем, что мы находимся в лесу, Орестонэль вылавливал всевозможных хищников и натравливал их на меня, заставляя, используя магию, не только обороняться, но и нападать.

В качестве средства обороны я предпочитала пользоваться уже испытанным для этих целей Ментальным Даром, вызывая у животных чувство панического страха и обращая их в бегство. Но с большинством эльфов этот фокус не пройдет, они умеют ставить ментальный щит.

Целительский Дар давал возможность замедлить ритм сердца и дыхания животных, повысить или понизить температуру их тела, тем самым вызывая у них дискомфорт, уменьшая агрессивность и желание нападать. Но вот нанести непоправимый вред, я заставить себя так и не смогла. От одной только мысли об этом я теряла концентрацию внимания и моя магия переставала мне подчиняться.

С помощью Природного Дара я училась использовать окружающую растительность для своих целей. Трава оплетала ноги, ветки цеплялись за тело, колючки глубоко впивались в плоть, что существенно замедляло движения животных. Сквозь их тела, прижатые к земле, стремительно прорастали из семян, находящихся в земле, ростки растений, удерживая тело в неподвижности.

Ничего более отвратительного, чем все это, я в своей жизни и представить не могла. Но уговоры Учителя, его терпение, сочувствие, утешение, похвала или недовольство, помогали мне постепенно осваивать эту выучку. Уже к моменту нашего прибытия в Лангос, я не была такой беспомощной как раньше.

Город встретил нас ленивой тишиной. Я опять убедилась, что Асмерон, по сравнению с тихими провинциальными городами, пульсирует энергией, скорым темпом, активностью, событиями, развлечениями. Пока я здесь, в Лангосе, если будет свободное время, попробую эту тихую заводь расшевелить.

Дом и сад Орестонэля, в отличие от дома Данирэля, были любовно ухожены, хоть и без изысканной очаровательности. В саду преобладали плодоносящие деревья, кустарники и лианы. Вместо пышных цветов, скромно цветущие пряные травы и чистый газон. Нет садовых ваз, фонтана, качелей, скамеек, прудика или каменистой горки. Правда, есть беседка, и немаленькое место отведено под тренировочную площадку.

Сам Орестонэль оказался очень замкнутым, скупым на эмоции, одиноким эльфом, не имеющим жены или постоянной подруги. Он мало общался с окружающими и не вмешивался в жизнь города, избегая обязательств и ответственности. Его эльфийский хладнокровный эгоизм не распространялся только на ближайшее окружение, в котором, в настоящее время, оказалась я одна. Родители Орестонэля давно ушли за грань. И то, что его отец погиб в лесу, на охоте, не редкая трагедия, но аналогичная судьба матери, случай из ряда вон выходящий. Ведь женщин всегда тщательно опекают и оберегают.

Как и было договорено, поселил меня Орестонэль в своем доме, в одной из спален на втором этаже. Занятия проводил в своем саду, а не на городском Тренировочном Поле, как это обычно принято. Я была рада этому, не хотелось, чтобы воины тренирующиеся там, видели мои позорные слабость и неумелость.

Как же мне повезло с Учителем! Мало того что он многое умеет, искренне стремится научить меня необходимому, так он еще и проявлял удивительное терпение, доброту, никогда не насмехался надо мной, не демонстрировал своего безусловного физического превосходства. А заботясь обо мне, он всегда стремится создать максимальные бытовые удобства для меня.

Хотя, если с Данирэлем я с первого дня чувствовала родство душ, то с Орестнэлем я постоянно ощущала нашу несхожесть характеров. Он очень неприхотлив и рационален, не замечает отсутствия комфорта, не придает значения окружающей красоте. Он консервативен в своих привычках. Традиционен во взглядах на жизнь, всегда жестко и принципиально поступая в соответствии с ними. Часто бывает излишне обстоятелен и зануден в вопросах, которые считает важными. Не способен на экспромт. В принятом решении он, потом, не сомневается и его не пересматривает, а решительно и упорно реализует. Лишенный хитрости, не умеющий притворяться, молчаливый и замкнутый, он считает, что слова не нужны, за него говорят его поступки. Сильный мужчина, с развитым инстинктом защитника. Но, иногда, его опека и забота, идущие от чистого сердца, бывают утомительными и только усиливают мою неуверенность в себе, а ему не хватает эмпатии, ментальной чуткости это осознать. Ему не доступны душевная мягкость, а значит нежность и ласка, но зато, я никогда не сомневаюсь в его искренности, честности, верности слову и преданности.

Учил меня Орестонэль, само собой разумеется, не нападать, а обороняться, без использования оружия. В искусстве рукопашного боя, он стремился, добиться от меня умения не прикладывать против врага свои небольшие физические силы, а максимально использовать напор противника, его скорость, энергию агрессии и вложенную в атаку силу, против него же самого.

— Чтобы победить, — объяснил мне Учитель, — надо не сопротивляться, а уступить натиску врага, лишь направляя его действия в нужную сторону, пока тот не окажется в ловушке. Ты должна, как гибкие ветки под напором сильного ветра, не ломаться, а сгибаться. Твой главный принцип в бою — «сначала поддаться, а потом победить».

Все приемы, которым меня обучал Орестонэль, просты в исполнении, практичны в действии и не требуют большой физической силы. Удушение, пользуясь одеждой противника. Броски и удержания. Удары ногами, особенно коленом, и руками, особенно локтем, по наиболее болезненным и уязвимым частям тела противника, которые я, как маг Жизни, чувствовала очень хорошо. Особый упор Учитель делал на выдавливание глаз и всевозможные укусы в чувствительные места, вот когда мне пришлось пожалеть, что у меня нет настоящих эльфийских клыков.

Все это было для меня очень трудно. Не физически — психологически. Но постепенно, я втянулась и, в момент боя, научилась подавлять внутреннее сопротивление насилию. Сосредоточившись на достижении цели, я, в это время, старалась не задумываться о ее последствиях.

В редкие часы отдыха, я гуляла по Лангосу, и знакомилась с жителями города. Рассказывала им новости столицы. Охотно делилась с мастерами модными столичными тенденциями в одежде, обуви, кулинарном искусстве, интерьерах домов, дизайне садов. Поделилась новыми рецептами эликсиров и зелий, теми, о которых знала. Даже для воинов-охотников у меня нашлась полезная информация. Им я рассказала о Цератопсах и способах борьбы с ними.

Заручившись симпатией местных жителей, просветила их о политическом неблагополучии в столице и постаралась убедить в том, что это страшно, если эльфы начнут уничтожать орков и полукровок, тем самым обрекая и себя на вымирание.

Как везде в Эльфийском Лесу, если в поле зрения мужчин появляется новая женщина, она сразу же привлекает к себе их внимание. Вокруг нее возникает неподдельный, активный интерес и стремление произвести на нее впечатление. Не удалось этого избежать и мне.

Я не умею оказать достойный отпор, вечно боюсь кого-то обидеть и из-за этого делаю только хуже, подавая ложные надежды. В Асмероне я справлялась с этим, спрятавшись за стенами родного дома. Но тут, в Лангосе, у меня были другие задачи. Ведь помимо занятий с Учителем, я хотела повлиять и на общественное мнение в отношении орков. Не знаю, к чему бы привела излишняя деликатность моего характера, если бы не неустанная бдительность Орестонэля. Увидев, как с каждым днем, все больше и больше эльфов караулит мой выход из дома, и они пристают ко мне с предложениями вместе погулять, поужинать, сходить за покупками, а иногда и нагло предлагая разделить постель, он, постепенно, сумел меня от них избавить.

Не раз, я была свидетельницей, как Орестонэль хладнокровно и угрюмо объясняет очередному моему непрошеному поклоннику, что я приехала в Лангос с целью научиться рукопашному бою, а не для налаживания личной жизни. Что я живу в его доме, под его защитой, и если кто-то не оставит своих попыток докучать мне ненужным вниманием, отвлекая от главной цели, он вынужден будет применить силу и вызвать того на рукопашный поединок. И, возможно, такие поединки случались, но Орестонэль мне об этом не рассказывал.

Мне иногда кажется, что в нем говорит мужская ревность, но я стараюсь отбросить это ощущение, а призвать здравый смысл. Ведь он никогда не переходит за рамки отношений Учитель — ученица. Даже во время спаррингов, когда избежать близкого тесного телесного контакта невозможно, он остается невозмутим, что позволило и мне, в итоге, совсем перестать его стесняться.

Почему-то, за время проведенное со мной, Орестонэль как-то незаметно изменился. Стал выглядеть моложе, во взгляде появилась заинтересованность. Он приобрел какую-то дополнительную раскованность движений и свободную хищную грацию. Оставаясь немногословным, перестал быть замкнутым, он теперь даже иногда улыбается. Неужели, до моего появления, на него так давило одиночество?

Под конец пребывания в Лангосе, между нами установилось удивительное чувство близости и полного взаимного доверия. Мы стали понимать друг друга с полуслова, с полувзгляда, искренне заботясь и беспокоясь друг о друге, как младший и старший родственники.

Все было бы хорошо, если бы не пробудившаяся во мне, так некстати, чувственность. Несмотря на занятость и постоянную усталость, по ночам меня не одолевали эротические сны с участием Данирэля и тоскливое сожаление по утрам, что это только сон. Не хотелось признаваться себе, но я по нему скучала. С трудом подавляла ненужные мысли о том, где он сейчас? Чем занят, ведь я так и не успела узнать род его занятий, с одной стороны он похож на воина, но с другой — зачем ему тогда такое количество амулетов связи? Зачем приезжал в Асмерон? Счастлив ли со своей подругой?

В конце концов, интенсивная часть моего обучения закончилась. Настало время отъезда на побережье Океана. По пути, мы с Учителем планировали заехать в Асмерон всего на один день, время поджимало.

Во время этой дороги, из Лангоса к побережью Океана, Учитель разрешил мне, как он посчитал — отдых, освободив от тренировок в пути. Все-таки эльф существо живучее и высокоприспособляемое, даже я стала переносить тяготы дороги гораздо легче.

Мы спокойно двигались по дороге Древних, в сторону Асмерона. Учитель научил меня управлять своим степным ящером с помощью управляющих ремней. Один раз, во время пути, мы встретили курьерскую карету и после взаимных приветствий разъехались в разные стороны. И один раз, к нашему лагерю, на вечерний костер, подошел отряд охотников, состоящий из четырех эльфов, с которыми мы дружелюбно расстались утром.

Наконец, мы благополучно прибыли в Асмерон. Был уже вечер. Орестонэль деликатно отказался переночевать в доме моих родителей и ушел в гостиницу. А я, прежде чем нежиться под горячим душем и в мягкой постельке, зашла к Юфемаэли и Ариканэлю, сказать, что я благополучно вернулась, что со мой все в порядке, но через день я уеду к проливу Океана, на строительство Эльгномора.

— Детка, — встревожено сообщила Юфемаэль, — к нам приходил, разыскивая тебя, молодой эльф. Назвался Данирэлем Надмир. Он буквально умолял нас сказать, где ты, но мы, как и обещали, сохранили это в секрете. Хотя я чувствовала, что он не враг тебе и ему, действительно, очень нужна встреча с тобой. Правильно ли мы поступили?

Сердце мое ухнуло куда-то вниз, от непрошеного волнения. Зачем я ему, если он так быстро нашел мне замену? И справившись с ненужным смятением, я ответила:

— Все правильно, Юфемаэль.

На следующий день я пробежала по Асмерону, приветствуя знакомых и делая всевозможные необходимые покупки, ведь я, по всей видимости, уезжаю надолго. А затем отдыхала, в полной мере наслаждаясь радостями цивилизации, после тягот долгой дороги и накануне новой.

* * *

Мы с Орестонэлем покинули Асмерон через Северный вход в город и, на его фаэтоне, отправились к проливу Океана, на берегу которого будет построен Эльгномор. Последние годы, это северное направление дороги Древних, становится все более и более востребованным. Здесь, регулярно идут воины Дозора. То в одну, то в другую сторону передвигаются гномы с торговыми караванами. Часто, Владыка орков — Горус, вместе со своими приближенными воинами, ходит к Дозору на встречи с Вождями, прибывшими к нему из Орочей Степи, чтобы отчитаться и получить дальнейшие указания.

Сейчас, по этой дороге должны стремиться к Океану те, кто хочет принять участие в строительстве Эльгномора. Это предполагает не только работу и хорошую оплату, но и привлекает всех тех, кому скучно жить размеренной, без новых впечатлений, однообразной жизнью. Теперь еще, по этой дороге отправлялись к Океану кареты, груженные различными товарами. Главным образом, лиофилизированными продуктами, посудой, одеждой, средствами гигиены, инструментами, да и всем необходимым, что может понадобиться строителям города.

Поэтому мы с Орестонэлем нисколько не удивились и не насторожились, когда на третий день пути, издали заметили, что нас нагоняет карета, запряженная мощным ящером. Только когда она приблизилась к нам, что-то тревожно кольнуло сердце. Я, оглянувшись, вначале заметила в ауре погонщика ящера, яркую для меня, свою метку, а затем и знакомую маску на голове. Это позволило мне быстро среагировать. Если бы не метка, всполошившая меня, нас бы застали врасплох.

— Учитель, опасность! — отчаянно крикнула я.

Он одним слитным движением стремительно схватил свой меч, лежащий у него в ногах, и спрыгнул на дорогу. В тот же момент, догнавшая нас карета остановилась рядом с нашим фаэтоном. Из нее выпрыгнули погонщик ящера и еще три эльфа, все в масках, вооруженные мечами. Они напряженно застыли напротив Орестонэля.

— Отдай нам полукровку, — обратился к Орестонэлю эльф, с моей меткой. — Тогда мы не причиним тебе вреда.

— Зачем она вам? — спокойно спросил у него Орестонэль, в то время как мое сердце от волнения и страха грохотало в груди.

— Орки и такие как она, не должны жить в нашем Лесу, — жестко произнес он.

— Кто это решил? — спросил Орестонэль.

— Эльфы, которые беспокоятся о будущем своего народа! — пафосно воскликнул он.

— Нет, — холодно ответил Орестонэль, — я не согласен с этим. И не отдам вам Алинаэль.

— Тогда ты тоже умрешь, — угрожающе прошипел эльф.

— Посмотрим, — задумчиво и недобро отозвался Орестонэль, поднимая свой меч.

Что он делает? Он один, их четверо. Несмотря на выдающиеся боевые умения Орестонэля, шансов на победу нет! Паника, накрывшая меня, никак не давала мне сосредоточиться и принять разумное решение, что же мне-то делать? И я, как дура, продолжала неподвижно сидеть в фаэтоне, крепко сжав кулаки и не спуская глаз с вооруженных мужчин.

Меч — оружие тяжелое, замедляющее движения, а во время боя надо двигаться молниеносно, только тогда можно рассчитывать на победу. Поэтому эльфийский меч выкован из легкой стали, чтобы уменьшить его вес. Он имеет узкий, тонкий, обоюдоострый клинок, прочность которому придает мастер-оружейник с помощью магии при его изготовлении. И все же, чтобы владеть мечом, мышечная сила рук должна быть очень большой, а значит, нужны регулярные тренировки. Мне несколько раз довелось увидеть такие тренировочные бои воинов, хоть я всегда при этом зажмуривалась от страха. Правда, мне нравилось наблюдать за вступлением, когда противники приветствуют друг друга поклоном, салютуют клинками и становятся в боевую стойку. Во время этого красивого, эффектного, традиционного ритуала приветствия, воины отбрасывают все лишние мысли и сосредотачиваются на предстоящем бое.

Но сейчас, ни о каком ритуальном приветствии речи не шло. Все четверо эльфов в масках, подло набросились на Орестонэля. То, чем ответил им Орестонель, мне видеть никогда не приходилось. Он потрясающий мастер боя! Орестонэль держал меч в одной руке, ухватившись за рукоять у гарды, выставив ногу вперед и отведя одно плечо назад, такой стойкой уменьшая зону поражения, и приставным шагом теснил противников. Его меч порхал, выписывая сложные формы и, казалось, пел и танцевал в руке Орестонэля, действуя не только острием, но и лезвием. Проламывающие, рубящие удары во всех направлениях — вертикальном, диагональном и поперечном, сменялись уколами, скольжением, изгибанием.

Угрожающий, все нарастающий и убыстряющийся звон клинков вывел меня из оцепенения. Что же я застыла? Может хоть чем-то смогу помочь? Не хочу, чтобы Орестонэль погиб из-за меня! А вслед за ним и еще неизвестно сколько, орков и полукровок, в том числе и дети. Да и самой уходить за грань мне еще рано! Я спрыгнула с фаэтона, отмечая как мой страх и волнение сменяются, незнакомым мне раньше, странным, непривычным чувством отчаянной ярости к негодяям, посягнувшим на жизнь, ни в чем не повинного, Учителя.

— Алинаэль, быстро беги в лес, — скомандовал мне Орестонэль, боковым зрением заметив мое движение.

Э, нет, Учитель! Зря, что ли, ты меня учил?! Я сделала шаг назад к обочине дороги и, призвав Силу, направила ее к растущим рядом растениям. Ближайшая лиана распрямилась, со свистом вытянулась и мертвой петлей захватила ноги одного из нападавших, накрепко оплетя их. Эх, жаль, что это не ядовитый плющ! Эльф упал на землю, но быстро сориентировавшись, попытался рассечь лиану мечом.

С ближайшей ветки, нависавшей над дорогой, я ливнем обрушила хвойные иглы, полностью засыпав ими еще одного эльфа. В итоге, двое из четырех, пусть на короткое время, все-таки вышли из строя.

Тем временем, один из двух оставшихся противников Орестонэля, решил, что от меня надо скорее избавиться, как от осложняющей помехи, и ринулся ко мне. Дернувшегося за ним Орестонэля, блокировал его второй противник.

Я стояла неподвижно, опустив руки, и с вызовом смотрела в глаза врагу, через прорези его маски, чувствуя, как это его злит. Он стремительно приблизился ко мне на расстояние вытянутой руки с мечом, и я чуть-чуть отклонилась в сторону. Когда он, продолжая по инерции движение, поравнялся со мной, со всей силы толкнула его в спину. Он пролетел мимо меня вперед, сойдя с полотна дороги. Я сделала траву под его ногами скользкой, превратив росу в изморозь. Все ближайшие ветки кустов заставила цепляться за его одежду. Это затормозило его настолько, что ближайший побег кровохлебки успел присосаться к незакрытому одеждой запястью эльфа. Все это позволило мне повернуться к нему спиной и бегом вернуться к Орестонэлю, за которого я очень боялась.

Забыв о своей тонкой, легко ранимой душевной организации и страхе перед смертью, я с кровожадным удовлетворением увидела, что один из нападавших, уже не представляет опасности и неподвижно лежит на земле, с окровавленной грудью. Орестонэль отбивается сразу от двух других, уже освободившихся от моих ловушек. Учитель крутился в этом страшном танце, в бешенном, изнурительном темпе, уклоняясь от клинков противников.

В этот момент, я, из-за предельной скорости их движений, даже не увидела, а, скорее, с трудом уловила, что Орестонэль получил скользящее касание меча одного из противников. Увидев, как кровь окрашивает рассеченную на боку рубашку Орестонэля, я почувствовала затмевающий сознание гнев, желание наброситься на его противников с кулаками, впиться в них зубами, запинать ногами! Но сохраняя остатки здравого смысла и понимая, что это невозможно, от меня отмахнутся как от надоедливой бабочки, схватила из нашего фаэтона первый попавшийся под руку рюкзак, и, пользуясь близким расстоянием, размахнувшись, бросила его в спину одному из врагов. Орестонэль успел воспользоваться этим. Оступившийся, от удара в спину, эльф рухнул на землю, пропустив укол меча Учителя.

Я оглянулась на того, который застрял в лесу. Он уже выбрался на дорогу, и я сосредоточилась на ритме его сердца, стараясь замедлить его. Это невозможно трудно делать на расстоянии и мало кому доступно. Но яростное безумие схватки придало мне сил и у меня получилось! Эльф пошатнулся и, оценив ситуацию — теперь нас двое надвое, причем Орестонэль, хоть и ранен, более сильный боец, а я более сильный маг, крикнул своему напарнику:

— Отступай! Уходим! — и, запрыгнув на скамейку погонщика своей кареты, рванул вперед.

Отступивший от Орестонэля его противник, на ходу вскочил в проезжающую мимо карету и, через мгновение, в нас полетел большой огненный шар, около полуметра в диаметре. Орестонэль стремительно повалил меня на землю и, прижав к дорожному покрытию, закрыл своим телом. Фаербол обдав жаром так, что у меня волосы затрещали, пролетел над нами и где-то недалеко раздался громкий взрыв.

От испуга дернулся наш ящер и, так случилось, что он прикрыл нас собой от второго огненного шара, который был размером с голову. А сам ящер погиб на месте, распространяя тошнотворный запах паленой шкуры. Тем временем, карета нападавших скрылась из нашего поля зрения, вдали.

Орестонэль, с тихим стоном сквозь стиснутые зубы, скатился с меня.

— Учитель, миленький, потерпи! — торопливо, с отчаяньем крикнув ему, я уже бежала к дереву, загоревшемуся от первого фаербола.

Треск пожара, запах горящего дерева и дымящейся листвы, не на шутку испугал меня. Подбежав к объятому пламенем дереву, поняла, что загасить его, я уже не смогу. Но если не локализовать огонь, будет пожар в лесу. Это страшно, когда горит лес. Пожар распространяется с ужасающей быстротой. Мы с раненым Орестонэлем и сами не успеем уйти от огня, и все живое вокруг погибнет. Я направила Силу к рядом стоящим деревьям, заставив их ветки опуститься, прижаться к стволу, и тем самым отодвинуться от огня, не давая ему перекинуться. Траву около горящего ствола напитала влагой из земли, чтобы огонь не перешел на нее и не пошел дальше. Развернувшись назад, побежала к Орестонэлю.

Он лежал на земле, зажимая рукой кровоточащий бок.

— Учитель, терпи! Сейчас я тебе помогу, — моргнув, чтобы стряхнуть слезы с ресниц, уговаривала я, пытаясь голосом успокоить и его и себя. Тем временем, трясущимися руками, быстро расстегивала пуговицы на его рубашке и снимала поясной ремень.

Открыв обзор раны, я увидела, что разрез длинный, косой, глубоко рассечены мышцы на ребрах и с боку живота, но внутренние органы, к счастью, не задеты. Сосредоточившись на предстоящем деле, я уняла нервную дрожь. Максимально отведя большие пальцы, чтобы удлинить захват, положила свои ладони с двух сторон от раскрытой раны, и, сблизила их так, чтобы сомкнуть края раны. Направила в поврежденное место Целительную Силу, закрывая кровоточащие сосуды, соединяя разрубленные мышцы и рассеченную кожу.

— Сейчас… сейчас, тебе станет лучше… — ласково приговаривала я.

— Не волнуйся из-за меня, детка, — прошептал он мне в ответ.

— Помолчи… не трать силы… — сказала я, освобождая его руки из рукавов рубашки. Перешла на другую сторону от его тела, опять опустилась на колени. Развязала завязку его штанов и, упершись коленями в дорожное полотно, а ладонями в здоровый бок Орестонэля, с усилием перекатила его на живот.

Ожог на его спине уже вызвал образование пузырей на покрасневшей коже. Наложив ладони, я осторожно, слегка касаясь, провела ими от затылка до поясницы, притягивая лимфатическую жидкость, усиливая регенерацию и исцеляя пострадавшую кожу. Приспустила штаны, увидела, что ягодицы почти не пострадали, а ноги, так вообще, без повреждений. Закончив с оказанием помощи Орестонэлю, я обессилено улеглась на дорогу рядом с ним.

— Сейчас… немного отдохну… помогу тебе одеться и встать… — пробормотала я, проваливаясь в темноту.

Проснулась я от того, что мне было жарко и тяжело. Не открывая глаз, попыталась определить, где я? Поняла, что лежу в своем спальном мешке, на боку. И вместе со спальником крепко прижата спиной к груди Ористонэля. Магический резерв пуст, как уже было, когда я расходовала магию не по назначению. Очень-очень хочу пить и, кажется, есть. Тут же, вспомнила подробности произошедшей схватки. Меня затрясло и замутило от осознания жестокости произошедшего, запоздалого ужаса от убийства двух эльфов, и от моей собственной кровожадности.

Орестонэль, почувствовав мою дрожь, повернул меня к себе лицом, и встревожено заглядывая в глаза, спросил:

— Тебе плохо, девочка моя? Чем помочь?

— Пить хочу, — непослушными губами и слабым голосом прошептала я.

Он отпустил меня, встал, тут же помог мне сесть. Расстегнул мой спальник и поднес к моим губам флягу с водой.

Напившись, я озабочено спросила:

— Как ты себя чувствуешь, Учитель?

— Благодаря тебе, со мной все хорошо. А ты как? — обеспокоенно спросил он.

— Со мной тоже все нормально. Благодаря тебе я жива, — через силу улыбнулась я.

— Не притворяйся. Я вижу, что не нормально, — огорченно вздохнул он. — Напрасно переживаешь. Ты сделала все правильно. Во-первых, я доволен тобой как ученицей. Ты стала более уверенной и можешь применить на практике полученные навыки. Во-вторых, с моральной точки зрения, вся вина лежит на напавших, ты только защищала свою и мою жизнь, а возможно спасла и жизни других, таких же, как ты. В-третьих, с позиции особенностей твоего Дара, не позволяющего тебе причинять непоправимый вред живому, можешь успокоиться, ты никого не убила. Это я отправил за грань двух пустоголовых, злобных придурков. А вот я виноват. Мог бы и сообразить, что раз тебя многие видели в Асмероне во время нашего там однодневного пребывания, то знали, когда и куда ты уезжаешь, а значит, и где тебя поймать. Понятно, что твои преследователи воспользовались этими знаниями и последовали за тобой. Эх, не надо было нам там показываться.

— Учитель, тебе не за что винить себя, все предусмотреть невозможно. Хуже другое. Как же быть с запретом на убийство эльфа, который передается нам с молоком матери? Неужели тебе не страшно, не больно?

— Так ведь они первые нарушили этот запрет, и я чувствую себя в своем праве. Но, возможно, не всех удастся в этом убедить. Поэтому я оттащил их тела и тушу погибшего ящера подальше в лес. Через сутки, благодаря падальщикам, от них следа не останется. А мы с тобой обо всем произошедшем расскажем очень ограниченному кругу лиц. Вернее, только одному Эдмунизэлю, а уж он сам определит этот круг. Ты поняла меня? Сделаешь, как я сказал?

— Да. Я никогда не разглашу сведения, которые могли бы тебе повредить и никогда не рискну твоим благополучием, Учитель.

— А я — твоим, девочка моя.

Наскоро поев, мы занялись нашим фаэтоном, который Орестонэль столкнул с дороги на обочину. Освобождая его от вещей, мы решали непростую задачу, что из них мы понесем на себе, а что придется оставить здесь.

Самое ценное это толстая папка, с моим архитекторским проектом Эльгномора, над чертежами которого я работала целый год. Именно из-за нее мне было так необходимо заехать в Асмерон. Весила она, правда, как булыжник. Ну, и еще, конечно, надо взять деньги. Надеюсь, что-то из необходимого, нам удастся купить, когда доберемся до места.

В результате, после долгих споров, у нас оказалось два больших, тяжелых рюкзака, которые собирался нести Орестонэль, повесив один на спину, другой на грудь. И один рюкзак, среднего размера, относительно легкий, с двумя нашими спальными мешками и сменной одеждой для каждого из нас.

Мы оба, еще испытывали слабость, но все-таки, не теряя времени, зашагали вперед.

— Те двое, удравших, поехали в сторону Океана. Вдруг они устроят нам засаду впереди? — поделилась я своими опасениями с Орестонэлем.

— Не волнуйся, если уж вчетвером они с нами не справились, то вдвоем точно рисковать не будут. И к Океану они не поедут, там сейчас слишком много разумных: эльфы, гномы, орки. Все друг у друга на виду. А нашим врагам нежелательно чтобы их здесь видели. Устраивать нам засаду впереди, не рискнут, они поняли, что ты их засекаешь издали. Так что, они сойдут с дороги, переждут, и, к сожалению, благополучно вернутся назад. Но мы, на всякий случай, проявим бдительную осторожность и будем сами сходить с дороги в лес, как только заслышим звук приближающейся повозки. Давай теперь подумаем, кто эти нападавшие?

— Один из них, имеет мою метку, именно ее я почувствовала еще издали, поэтому быстро поняла, что нам грозит опасность. Раз он может управлять лесным ящером, значит обладает Ментальным Даром. Второй, который тебя ранил, показался мне чем-то смутно знакомым. Он стихийник, обладает Даром Огня большой Силы, судя по тому, как выглядели его фаерболы. Ну и оба, конечно, воины, раз хорошо владеют мечом. А еще, ненавидят орков и полукровок, и стремятся сохранить чистоту эльфийской расы, — как-то незаметно успокаиваясь и смиряясь с произошедшим, задумчиво ответила я.

— Напрашивается и еще один вывод, — продолжил мои рассуждения Орестонэль. — Учитывая упорство, с каким преследуют именно тебя, это личная месть или тебе, или тому, кому ты дорога. Скорее всего, кому-то из членов твоей семьи. А именно ты стала объектом охоты потому, что тебя считают самым слабым звеном в вашей семье, легкой добычей. Теперь, когда тебя упустили дважды, скорее всего, охота переключится на кого-то другого, не менее дорогого, но еще более беззащитного.

— Ох, ужас! — запаниковала я.

— Да, дело плохо. Давай думать, кому, вероятнее всего, грозит опасность?

— Ну, Эдмунизэль отличный боец, очень-очень сильный маг и вряд ли с ним кто-то может справиться, даже если их будет много. Он, можно сказать, глаз не спускает с Еваниэли, значит, она в безопасности. Ивануэль и Горус тоже неразлучны. При этом Ивануэль с ее Голосом способным на непреодолимое воздействие, может и сама постоять за себя, а Горус очень сильный воин. Да еще, около них всегда находится целый отряд хорошо вооруженных воинов, состоящий из лесных орков. Так что, они, считай, не доступны. Казалось бы, их трое детей уязвимы, но это не так. Дети всегда под совместным надзором родителей. С моим братом Александрэлем, учитывая его запредельные магические возможности, не справится никто, сколько бы их ни было. Остаются родители Эдмунизэля — Юфемаэль и Ариканэль. Они, пожалуй, самые незащищенные. Но Юфемаэль никогда не выходит за пределы Асмерона, а Ариканэль уходит в лес, на охоту, только в составе отряда охотников. При таких условиях, их, без свидетелей, не достать. Получается, что все равно я остаюсь самым слабым звеном.

— Ну, это мы еще посмотрим! — гневно отозвался Орестонэль. — Но ты права в том, что в городе опасность минимальна, дом неприступен, на улице все на виду. Недаром нападение на тебя, оба раза, совершались в лесу, в дороге. Так что, именно здесь нужна бдительность и дополнительная защита.

Возвращаясь мыслями к случившемуся, обдумывая ситуацию и так, и эдак, я не смогла понять — кто этот злобный мститель? Кому именно, в моей семье, он мстит? За что? Да еще таким страшным способом. На памяти эльфов, никогда не происходило ничего подобного. Жизнь соотечественника, тем более женщины, у эльфов всегда была сверхценной, а малоценность жизни разумного у степных орков, считалась проявлением дикости и варварства.

Негативные эмоции, переполнявшие меня, не давали здраво мыслить. Скорее всего, объективно и непредвзято оценить ситуацию холодным рассудком, найти верные ответы, мне мешала, не укладывающаяся в сознании, небывалая чудовищность и возмутительность происходящего. Ну, и недостаток информации о врагах моей семьи. Я даже не подозревала, что такие могут быть.

Наш пеший путь проходил спокойно, но дался мне с большим трудом. Казалось бы, легкий рюкзак, но воспринимался он, уже через час пути, как неподъемная ноша. Плечи болели, ноги гудели, тяжелое дыхание распирало грудь, сердце стучало в ушах. К вечеру, я не держалась на ногах. Уставала так, что была не в силах помочь Орестонэлю при обустройстве ночного привала и приготовлении еды, из добытых им дичи, растительных черенков, клубней.

Степень заботы Орестонэля обо мне зашкаливала за разумные пределы, так со мной себя не вел даже Эдмунизэль. Дошло до того, что Орестонэль предложил нести меня на руках всю дорогу. И, даже не догадываясь об этом, тем самым, заставлял меня всеми силами скрывать от него, до какой степени мне плохо. Сосредоточившись на дороге, сжав зубы, я стремилась поддерживать выбранный Орестонэлем темп, крепясь из последних сил, боясь попросить о коротком дополнительном отдыхе.

Но, как бы ни было тяжело, мой магический резерв постепенно наполнялся и становилось легче. Немного отдохнув во время ночевки, удовлетворенно отмечала, что несмотря на все трудности, в целом, я справляюсь. Орестонэль тоже полностью восстановился после ранения и связанной с ним кровопотери.

По мере приближения к побережью, ослабла моя тупая сосредоточенность на дороге под ногами, и мое внимание все больше стали занимать мысли о строительстве нового города, которыми я иногда делилась с Орестонэлем.

— Последняя часть этой дороги и будет главной, центральной улицей в твоем городе, как это принято по традиции? — с интересом уточнил Орестонэль.

— Нет. Эта дорога располагается перпендикулярно побережью, а я хочу разместить город параллельно ему. Чтобы было как можно больше мест с необычным видом на пролив Океана. И чтобы Западный вход в город был удобен для гномов, двигающихся сюда с запада, со стороны Переправы через пролив. А Восточный вход — для орков, которые, покинув орочий материк и преодолев пролив, придут сюда с востока, со стороны Дозора. Южный вход в город, как раз выходящий на эту дорогу, будет удобен для эльфов. Здесь, на Южном въезде, придется установить контрольно-пропускной пост, заслоняющий гостям нашего материка свободный доступ вглубь Эльфийского Леса. Мало ли, кто и с какими намерениями сюда придет. Хоть я и лояльна к оркам, но нельзя не признать, что, пока, Орочья Степь представляет для нас нешуточную угрозу.

— Разумно, — одобрил Орестонэль. — А как в целом будет выглядеть твой город?

— Главных улиц, широких и длинных, с двухсторонним движением, и пешеходными дорожками по краям, будет четыре. Центральная улица, которую я назвала Набережная, на самом деле будет не в центре города, а расположится вдоль берега пролива. На ней будут находиться постройки общественного, торгового, административного и культурного значения. Просторные торговые павильоны с яркими витринами, гостиницы, рестораны, таверны и бистро, концертный зал, смотровая башня доступная для посещения, представительство курьерской службы, дипломатические резиденции и резиденция градосмотрителя, библиотека, лечебница, школа, и многое другое. Около этих зданий не будет индивидуальных декоративных садов, как это у нас принято, а будут, разбивающие улицу на части, четыре парковых зоны. Каждая постройка будет иметь собственное, неповторимое архитектурное решение, но в одном стиле, чтобы улица не напоминала крошево во фруктовом салате.

Следующая за ней, дальше от берега, параллельная улица, будет называться — Эльфийская, и на ней традиционные эльфийские дома, с индивидуальными садами, так важными и милыми нашему сердцу.

Третья параллельная улица будет называться — Гномья. Здесь жилье будет каменным, таким же, как и гномьи дома в Асмероне, без садов, но с небольшим хозяйственным задним двором. Эта улица будет самой тенистой, учитывая плохую переносимость гномами солнечного излучения. Для этого, вдоль всей улицы, надо посадить аллею с высокими деревьями, имеющими густые, смыкающиеся кроны.

Четвертая улица, самая дальняя от берега и ближняя к лесу будет — Орочья. Дома типичные для орков одноэтажные, П-образной формы, с большим замкнутым внутренним двором. Но, конечно, не глинобитные, как в Степи, а построенные из дерева. Вдоль фасадов орочьих домов, будет широкая полоса высокого, ароматного разнотравья, как в настоящей степи.

За этой улицей, непосредственно у леса, разместятся Тренировочное Поле с полосой препятствий, спортивная Арена, Парк аттракционов и стоянка-загон для нанимаемых ездовых ящеров.

Гномы и орки не владеют магией, и ее надо чем-то заменить. Поэтому на западной окраине, там, где много водоносных родников, будет находиться водозабор и начинаться система общего водоснабжения города, в отличие от традиционно принятых у нас индивидуальных колодцев. Там же, придется установить, придуманные Еваниэлью, ветряные мельницы. А на восточной окраине будут располагаться очистные сооружения — подземные канализационные резервуары, ну и еще, обширные складские павильоны для товаров, прибывающих с других материков.

И, конечно, традиционный глубокий и широкий защитный ров заполненный водой, закрывающий город с трех сторон от свободного проникновения из леса опасных хищных животных. Вот, в общих чертах, и все, — закончила я свой подробный рассказ с азартным воодушевлением.

— Мне нравится, — отозвался Орестонэль, — хоть это отличается от того, к чему мы привыкли, и я не понял некоторых твоих слов и задумок, но, по-моему, это будет дерзкий шаг в будущее.

— Ну, разберешься по ходу дела, в том, что не понял. Ведь это все будет строиться у тебя на глазах. Но ты понял главное, это действительно будет город будущего.

Глава 3

ПРОРОЧЕСТВО НАЧИНАЕТ СБЫВАТЬСЯ

Наш путь подошел к концу. Когда мы вошли в прибрежную зону, где должен будет находиться город, я была поражена объемом работы проделанной тут без меня.

Чуть меньше года назад, я коротко побывала здесь первый раз. Тогда, я вместе с землемерами осматривала место будущего строительства, и мы устанавливали метки по периметру будущего города, его улиц и парков. На тот момент, тут был голый, каменистый, безжизненный берег Океана. А теперь, Орочья улица была практически достроена и дома, стоящие на ней, использовались как временное жилье для тех, кто здесь работал. В обе стороны, насколько хватало взгляда, эта улица уже была добротно замощена булыжником. Сразу видно — это гномья работа. Сейчас, шло активное строительство на Гномьей улице, где суетились разумные всех рас.

Какофония звуков, царящая здесь, ударила резким контрастом по сравнению с тишиной леса. Гул голосов, размеренные удары молотками, стук топоров, визг пил, все это было так необычно, ведь мы привыкли, что маги, как правило, работают тихо.

Заметив меня и Орестонэля, волна интереса прокатилась среди строителей. Вскоре, к нам степенно подошел хорошо знакомый мне гном, по имени Бор. Он жил со своей семьей в Асмероне, когда там строился гномий квартал. И был, в то время, моим главным, надежным помощником, руководившим строительными работами, которые выполняли гномы. Здесь он согласился на такую же должность, и отвечал за строительную бригаду гномов.

Бор был типичным представителем своей расы. Рост около ста пятидесяти сантиметров, короткие мощные руки, ноги и шея, бочкообразное тело с доминирующим животом, красноватого оттенка кожа, рыжие кудрявые волосы на голове и короткая кудрявая рыжая борода, крупные и мясистые черты лица, круглые на выкате зеленоватого оттенка глаза, которые сейчас были не видны за стеклами солнцезащитных очков. Как все гномы одет в широкие штаны и свободную рубаху со шнуровкой выреза ворота, обут в грубые, тяжелые ботинки.

— Здравствуй, Бор, рада тебя видеть, — переходя на гномий язык, поприветствовала я его, улыбаясь и искренне радуясь встрече. — Здесь местность открытая и много солнца, как твои глаза?

— Здравствуй, Али, мы ждали тебя еще шесть дней назад, — попенял он мне рокочущим басом, как всегда сокращая мое имя на гномий манер. — С глазами не плохо, мы все пьем защитный эликсир, что придумала твоя мать, и он помогает.

— Извини, я действительно опоздала к оговоренному сроку. В дороге пал ящер, на котором я ехала. Поэтому часть пути пришлось проделать пешком. Но, я смотрю, вы времени даром не теряли, так много успели всего сделать!

— Да. Очень помог будущий градосмотритель, назначенный вашей Королевой. Приехал, пробыл здесь безотлучно больше месяца и сумел улучшить организацию работ. Все ждал тебя, но когда ты не появилась в назначенный день, выждал еще двое суток и умчался в Асмерон, выяснять, куда ты пропала. Странно, что вы не встретились на дороге, — удивился гном.

— Ну, нам приходилось часто сходить с дороги, вот, наверное, и разминулись. А какой он этот градосмотритель? — не скрывая любопытства, спросила я, ведь мне придется с ним много общаться.

— Он оказался толковым эльфом. А так, ты же знаешь, мне все эльфы на один возраст и одно лицо, если я с кем-то из вас целый год рядом не провел. Поэтому никак описать не смогу. Эльфы говорят, что молодой, раньше занимался какими-то кризисами в ваших городах, правда, что это такое я не понял, — недоуменно пожал плечами Бор.

— А, я знаю, о чем речь. Это когда в Городском Совете нет единства по тому или иному вопросу и возникают разногласия, тогда приезжает из другого города кризисный Советник. Он помогает решить проблему, взглянув на нее свежим взглядом, и будучи лично не заинтересован в поддержке той или иной стороны конфликта, — постаралась я объяснить это гному.

— Так разве ж это работа для молодого? Тут опыт нужен! — возмутился Бор.

— А не молодому, да еще и семейному, большую часть времени проводить в дороге, на колесах, в других городах, это как? Так что, считается, что главное не возраст, а умная голова, — возразила я.

— Чудные вы эльфы! Ладно, это не мое дело. Молодой-то молодой, да мне, вроде, показалось, какой-то больной, — продолжил рассказ гном.

— Ты чего, Бор? Эльфы никогда не болеют, — очень удивилась я такой неожиданной характеристике.

— Ну же, говорю тебе, не разбираюсь я в ваших внешностях!

— А когда он обещал вернуться? — заинтересованно спросила я.

— Сказал, как найдет тебя, так сразу, — охотно ответил Бор.

— О! А я-то уже здесь! Ну, ничего, в Асмероне знают, что я сюда направилась. Так что, выяснит это и, наверное, скоро вернется. А теперь, — перешла я на эльфийский, чтобы нас понимал Орестонэль, не знающий гномьего, — познакомься, это мой Учитель. Его зовут Орестонэль, ну для вас гномов, он, конечно, будет Рес. И покажи нам, что вы тут успели сделать? Где я буду жить? Желательно, чтобы и Учитель жил рядом.

— Да не вопрос. Что ж, идем, — и, звонко хлопнув себя по пузу ладонью, гном вразвалочку пошел впереди нас, по застроенной Орочей улице, показывая постройки. По ходу нашего движения он комментировал, как шло строительство, с какими трудностями пришлось столкнуться.

Я, приветствуя всех встречающихся по пути разумных, и эльфов, и гномов, и орков, щедро одаривала их улыбками, искренне желая поделиться с ними жизненной энергией и душевным теплом, таким образом благодаря за отлично проделанную работу.

Орочьи дома уже полностью благоустроенные, временно были довольно тесно заселены гномами и орками. Эльфы же отказались поселяться в них, в количестве большем, чем трое, и по одному, занимали одну из трех секций, П-образных домов.

— Вот здесь живет градосмотритель. Один занял целый дом! Не понимаю я таких капризов, — недовольно проворчал Бор. — В доме рядом, велел поселить тебя. Следующий дом тоже свободен, там может жить твой Учитель. А чему он тебя учит-то? — с нескрываемым любопытством уточнил гном. — Я думал, что ты и есть самая ученая.

— Он учит меня защищаться от нападения, — ответила я улыбаясь, довольная его неуклюжим комплиментом.

— Да разве ж кто на тебя нападет? — изумился гном, непроизвольно хлопнув себяладонями по бедрам.

— Оказалось, что да, — с тяжелым вздохом, сразу погрустнев, ответила я. — А теперь расскажи, кроме привозных продуктов, чем питаетесь?

— Дичью, которую в основном эльфы добывают, в лесу, для всех.

— А как распределяете работу?

— Гномы по камню работают. Дома на Гномьей улице строят, да улицы мостят. Осталось целиком замостить Набережную и половину Эльфийской. Ну и широченные ты их задумала, расточительно больно, — не смог удержаться от критики Бор.

— Зато удобно, — возразила я. — Тут тебе, пожалуйста, и свободное встречное движение, и пешеходные дорожки с обеих сторон, и разделительная полоса по центру, засаженная низкими красиво цветущими кустарниками, и ощущение простора, и хорошее проветривание, а значит всегда чистый воздух.

— Ладно уж, — соглашаясь, махнул рукой гном. — Орки лес валят, камень на тачках подвозят, шкуры убитых животных сушат, похлебку свою любимую на всех варят. Эльфы, магией этой вашей охренительной, все деревянные постройки ставят. Да еще, вместе с орками, этот самый, водопровод с канализацией делают. Но рук не хватает, нужно пополнение.

— Жду, со дня на день, — успокоила я его, — Еваниэль гномов из Гор должна привести, а Владыка обещал орков из Степи с собой захватить, если найдет тех, кто поспокойнее. А ответь честно, Бор, часты ли здесь среди вас, конфликты, вражда, споры, драки?

— Вражды и драк нет, а споры и конфликты нередки между гномами и орками, или между собой. А вот эльфы какие-то заторможенные, ни друг с другом, ни с нами почти не общаются. Как так можно жить, ума не приложу? Скучно же!

— Бор, будь внимателен, если сам заметишь или кто-то из твоих гномов увидит, что кто-нибудь из эльфов вражду затевает, скажи мне сразу. Это очень важно.

Он настороженно, внимательно, с пониманием посмотрел на меня и согласно кивнув, сказал:

— Предупрежу, не сомневайся.

На этом, мы простились с гномом. Заняв предоставленное нам с Орестонэлем жилье, разобрали свои скромные пожитки, приняли душ, и пошли к той части улицы, где поселились эльфы. Был уже вечер, все заканчивали работу и возвращались к своим временным домам. Как и ожидалось, среди эльфов были только мужчины. Все они пришли сюда из разных городов, я почти никого не знала. При моем появлении, как обычно в присутствии женщины, они оживились, стараясь произвести на меня хорошее впечатление, поэтому охотно рассказывали о своей работе здесь.

Орестонэль как-то подозрительно напрягся. И когда мы отошли в сторону, я успокаивающе погладила его руку.

— Учитель, вряд ли среди них есть враги. Эти эльфы здесь давно. Пришли на заработки или в расчете здесь поселиться, убегая от скуки. Они добровольно трудятся бок обок с орками и гномами, значит, терпимо к ним относятся. Не волнуйся понапрасну.

После эльфов мы коротко встретились с орками. Каждый раз, видя их в деле, не устаю поражаться их мощи, силе, выносливости. Все они высокие, широкоплечие, мускулистые, имеют гибкий, ловкий хвост, заменяющий им третью руку. Их серовато-коричневая кожа очень эластичная и прочная. Грубые черты лица, глубоко посаженные глаза, выступающие вперед мощные челюсти и выглядывающие из-под нижней губы клыки, придают их лицам свирепое выражение. Большая часть присутствующих здесь орков была из Асмерона и многих я знала. Дружелюбно пообщавшись, я узнала, что среди них есть и несколько орчанок, которые готовят еду и стирают одежду для всех орков.

Заглянув на территорию гномов, я удивилась тому, что некоторые из них прибыли сюда с семьями. Здесь были не только женщины, которые трудятся наравне с мужчинами, но даже и дети, помогающие родителям по дому.

Наконец, этот утомительный день, полный шума и впечатлений, закончился. И я наскоро перекусив, впервые за последнее время, молниеносно заснула, без тревожных, навязчивых мыслей и тоскливых воспоминаний.

Утром, приоткрыв дверь и выглянув на улицу, увидела Орестонэля, сидящего на земле у порога моего жилища, прислонившись спиной к стене дома.

— Здравствуй, Учитель, а чего ты здесь делаешь? — спросила спросонья, потирая кулаками глаза.

— Жду тебя. Я приготовил нам завтрак, — ответил он, улыбнувшись моему взлохмаченному, но отдохнувшему виду.

— Обещаю, что сегодня же выясню, где брать продукты и буду всегда готовить для нас обоих ужин. Ты же знаешь, если это не походные условия, то я совсем не такая уж беспомощная, — заверила я его.

В доме, где поселился Орестонэль, так же как и в моем, было практически пусто. Только кровать в спальне и обеденный стол с двумя стульями на кухне. Даже очаг находился, по-орочьи, на улице, в закрытом дворе. Мы с Учителем расположились на кухне в его жилище. Поели, выпили горячий травяной отвар и обсудили, как будем жить и чем заниматься.

— В чем заключается твоя работа здесь? — спросил Орестонэль.

— То, что я буду делать, называется авторский надзор. Моя задача контролировать, чтобы все было построено так, как я задумала и отобразила на бумаге в своем проекте. В случае, если у строителей возникают затруднения в реализации какой-то моей задумки, и они не знают как именно ее исполнить, я должна им это подсказать. Как автор, сама я, непосредственно в строительстве, оформлении и озеленении города участвовать не должна. Но на самом деле, когда дело дойдет до озеленения города, внешнего дизайна домов общественного назначения и их внутренних помещений, я, по собственной инициативе, наверное, буду работать больше всех. Хочу попросить у Совета Старейшин, на этот период, во временное пользование, несколько кристаллов-накопителей из Королевской Сокровищницы, иначе моего резерва Силы на такую грандиозную работу не хватит.

— А что буду делать я, кроме одного часа в день тренировки с тобой?

— А чем бы ты хотел заняться? — смущенно спросила я, ругая себя за то, что о нем я как-то, в этом направлении, не подумала.

— Я хотел бы быть твоим телохранителем. Прежде чем отнекиваться и спорить, выслушай меня. Пока не будут найдены и наказаны те, кто покушается на тебя, твоя жизнь в опасности. Как только твой отец узнает об этом, он не будет слушать твои возражения и рисковать тобой. Эдмунизэль тут же приставит к тебе телохранителя. И вот вопрос, что для тебя лучше, чтобы это был я или какой-то другой, незнакомый тебе воин?

— Тут и вопроса нет, конечно, ты, — ответила я, признавая его правоту и внутренне заставляя себя смириться с неизбежным. Но, все же, надеясь, что это временно.

— Ну, вот и договорились. А теперь давай обговорим время наших тренировок.

— Только не утром! Ты же знаешь, что утро для меня самая трудная часть дня, и в это время, я в самой плохой форме. Давай после сиесты, а?

— Хорошо, — с довольным выражением на лице, согласился он. — А теперь собирайся, и пойдем обходить твои владения.

Весь день прошел в суете, беготне и выяснении, кто за что отвечает, чтобы знать, с кого и что спрашивать.

Этим вечером, забравшись в постель, я, как обычно в последнее время, ворочалась перед сном, думая о Данирэле. И не находила себя места, то ли от обиды и грусти, то ли от сексуального желания. Испытав однажды такое умопомрачительно сильное и незабываемое удовольствие, я хотела этого вновь. Неужели, теперь мне остается только вспоминать о ласках Данирэля? Это проблема, которую надо как-то решать, так жить очень тяжело. Может быть, я забуду о нем и перестану страдать, если испытаю такое же блаженство с каким-нибудь другим мужчиной? Эта мысль все чаще и настойчивее появлялась в моей голове.

* * *

Моя жизнь в Эльгноморе за несколько дней вошла в размеренную колею. Утром душ, а потом завтрак у Орестонэля. Затем мы вместе обходим те места, где сейчас шла особенно интенсивная работа. Там, в трудных случаях, я старалась помочь в чем-то магией, в чем-то советом. Когда наступало время сиесты, и здесь на пока еще голом берегу было особенно жарко, вся жизнь замирала. И я, как все, скрывалась в доме. Садилась за кухонный стол и вносила кое-какие поправки в свой проект города. После сиесты — тренировка с Орестонэлем, на поляне, которую он присмотрел недалеко в лесу, подальше от чужих глаз и ушей. Вернувшись в дом — душ. А потом, не теряя времени, с одним из эльфов обладающим Даром Земли, я, пользуясь своим Даром Природы, занималась озеленением Орочей улицы, которая была уже полностью застроена. К закату Красного солнца я заканчивала эту работу и начинала готовить ужин на своей кухне, несмотря на протесты Орестонэля, настаивавшего, чтобы этим занимался он, тем более, что у нас не было привычной посуды и пользоваться приходилось походными котелками. Ну, откровенно говоря, фактически он и готовил, под предлогом помощи мне. После ужина — душ и спать. Огорчала невозможность привычно что-нибудь почитать перед сном, книг здесь ни у кого не было.

В один из дней, пришел торговый караван из пяти карет, со всевозможными товарами для продажи: кое-каким оружием, лиофилизированными продуктами, посудой, моющими средствами, постельными принадлежностями, одеждой, обувью, зельями и эликсирами. С этим караваном прибыл и представитель Казначея, с мешком денег для оплаты произведенных работ.

Как и все, я тоже получила причитающуюся мне сумму денег. Мы с Орестонэлем обрадовались торговцам, наконец, можем приобрести хоть что-то из необходимого, учитывая наше, мягко говоря, скудное имущество. Для себя я нашла мало чего подходящего, но воспользовалась возможностью сделать заказ на следующий раз, написав немаленький список желаемого.

Это шумное и суетливое событие заставило нас с Орестонэлем начать тренировку гораздо позже обычного времени, когда Красное солнце уже двигалось к закату. Во время имитации одного из нападений, Орестонэль повалил меня на землю, на спину. Я не смогла вывернуться, и он, придавив меня своим телом к земле, прижался губами к моим губам. Я, как это было уже не раз отработано в подобной ситуации, позволила протолкнуть мне в рот его язык и вцепилась в него зубами чуть-чуть сжав. Обозначая, таким образом, как минимум болевой укус до крови, ну, а как максимум, если бы, конечно, это мне удалось в реальной ситуации, откушенный язык противника.

Когда такое, иногда, случалось во время предыдущих тренировок, Орестонэль тут же отпускал меня. Но не в это раз. Он перевел это действие в настоящий поцелуй, нежно погладив мой язык своим. От неожиданности я широко распахнула глаза и выпустила из плена своих зубов его язык. В тот же миг его губы и язык стали активными, настойчивыми, властными, жаркими, страстными.

Первый момент заторможенного удивления сменился паникой и непониманием, что же мне делать-то? Потом пришла мысль — почему бы и нет? Я сама, уже не один раз, думала о другом мужчине. Так пусть это будет Орестонэль, к которому я искренне привязана и которому абсолютно доверяю, он никогда не обидит меня ни словом, ни делом.

Напряжение, сковавшее мое тело, ушло, я расслабилась, позволяя ему продолжить начатое. Он сразу же почувствовал это мое безмолвное согласие и, целуя шею, чуть сдавил ладонями мою грудь, потеребив большими пальцами, через одежду, мои соски. Это было приятно и возбуждающе.

Когда же он стал раздевать меня и себя, я постаралась ему помочь. Раздев, он положил меня на нашу сброшенную одежду. Его губы ласкали мои губы, глаза, нос, ухо. Грубоватые ладони осторожно скользили по моему телу. Я отдалась его ласкам, не требующим от меня ничего взамен. Тесно прижав меня к себе, он заставил почувствовать его желание, а потом, проникнул в меня. Опираясь на локти, и размеренно двигаясь в уже знакомом мне ритме, он зашептал:

— Девочка моя… любимая… желанная… единственная…

Почему-то, в этот раз, мое сознание не желало отключаться. Я контролировала происходящее. Слышала и понимала, что он мне говорит, не сомневалась в нем, в его чувствах, в его словах, уверенная, что это правда. Я испытывала разбуженное нарастающее напряжение, но не нарастающий восторг, как это было в мой первый раз. Когда, наконец, я достигла желаемой разрядки, как мне показалось мучительно долго ожидаемой, это был не экстаз, это было избавление от томительного напряжения, вызывшее стон облегчения.

Мы еще лежали на траве какое-то время. Он обнимал меня, перекатив на себя сверху, ласково поглаживая мою спину, боясь отпустить. А я, прижимаясь щекой к его груди, прикрыв глаза, думала о том, что мне не было больно, или противно, или неприятно. Это было скорее хорошо, чем плохо, но я не хочу это повторить в ближайшее время.

Красное солнце скрылось за горизонтом, стало прохладно и Орестонэль, отпустив меня, стал помогать одеваться, со словами:

— Ты не сердишься на меня? Тебе не было больно?

— Нет-нет, все хорошо. Просто немного замерзла и хочу скорее под одеяло, — заставила я себя улыбнуться, глядя в его встревоженные глаза.

— А меня пустишь под свое одеяло? — спросил он, улыбнувшись в ответ.

— Можно я побуду там одна? — мой вопрос получился с какими-то жалобными интонациями.

Улыбка сползла с его лица, и он с грустью произнес:

— Конечно. Только помни, что я всегда рядом, и если буду нужен, позови.

Он не был чутким по своей сути, как и все, кто не владеет ментальной магией, но меня, почему-то, сейчас ощущал очень тонко. Искренне благодарная за его понимание, терпение, внимание и заботу, я обняла его. Нежно поцеловала в губы и прошептала:

— Спасибо.

— Это тебе спасибо, — прошептал в ответ он мне в губы.

Оказавшись в своей постели, я тихо заплакала. Эх, как же жизнь сложна. Я не сожалею о случившемся. Это было мне нужно, чтобы разобраться в себе. Теперь, я знаю, наслаждение бывает обжигающе упоительным только тогда, когда в этом участвует не только тело, но и душа. Мне было безумно жалко Орестонэля, на чувства которого я не смогла ответить. И жалко себя. Неужели любовь так жестока, не давая забыть и заставляя страдать? Тогда, я не хочу никакой любви, раз от нее испытываешь только боль.

К счастью, насыщенные новостями и эмоциями, события следующего дня не позволили мне долго рефлексировать по поводу случившегося.

Из Гномьих Гор пришел большой отряд гномов. Этих гномов привели с собой Эдмунизэль с Еваниэлью. С ними были и несколько эльфов, вернувшихся с Гор после дипломатической встречи с гномами.

Обнимаясь с родителями, я плакала от радости, что, наконец, они рядом, я так скучала. Эльфы никогда так себя не ведут, избегая бурных проявлений эмоций, лишних прикосновений, и уж тем более слезы для них недопустимы. Но все привыкли к чудачествам нашей семьи. А я, вытирая слезы ладонью, радовалась еще и тому, что груз проблем придавивших мои плечи и казавшийся мне непосильным, теперь частично ляжет на плечи Эдмунизэля.

— Почему ты не отвечала мне по амулету связи? — строго спросил меня Эдмунизэль.

— Потому, что у меня больше нет амулета. Но как я его лишилась, расскажу позже, вечером.

Все вокруг суетились, занимаясь размещением вновь прибывших. Среди пришедших в Эльгномор гномов были и женщины. Как объяснила Еваниэль, те из гномов, кто сможет прижиться здесь, в Эльфийском Лесу, и не тосковать по своим Горам, станут жителями будущего города. В этом очень заинтересован Повелитель гномов, надеясь таким образом иметь непрекращающийся товарообмен с эльфами. Гномы особенно заинтересованы в эльфийских зельях и эликсирах, значительно улучшающих их здоровье и приспособляемость к солнечному свету, суточным перепадам температур, открытым пространствам.

Заселение прибывших гномов и суета, с этим связанная, заняли целый день. Только на закате Красного солнца мне, Еваниэли, Эдмунизэлю и Орестонэлю, которого я представила как своего телохранителя, удивив этим родителей, наконец, удалось уединиться в моем жилище.

Эдмунизэль и Орестонэль взяли себе по стулу из кухни. Мы с Еваниэлью забрались с ногами на кровать.

— Я рад, что ты по собственной инициативе взяла себе телохранителя, и одобряю твой выбор, — со скупой улыбкой сказал Эдмунизэль.

— Подожди радоваться. Послушай вначале, чем это было вызвано, — с тяжелым вздохом ответила я.

Мой подробный рассказ, с некоторыми уточнениями Орестонэля, встревожил родителей не на шутку, вызвав мрачное изумление произошедшими событиями, страх за меня, сожаление и досаду, что их не было рядом со мной в это ужасное время.

— Детка, как же ты смогла со всем этим справиться? — с болью и сочувствием в голосе, обнимая меня и прижимая мою голову к своей груди, спросила Еваниэль.

— Мне очень помогли Данирэль и Орестонэль. Фактически, они мои спасители. Без них, меня уже не было бы с вами, — честно ответила я.

— Невозможно поверить, что кто-то из эльфов готов к убийству соотечественника, тем более женщины, — с гневом сказал Эдмузинэль. О запредельной степени его гнева свидетельствовали глаза, цвет которых приобрел красноватый оттенок.

Еваниэль, встав с моей кровати, перебралась на колени Эдмунизэля, обняв его за шею, и, дождавшись, когда он, сдерживая свою разбушевавшуюся внутри стихийную магию, успокоится, сказала:

— А я тебя не раз предупреждала, что со всем тем положительным, что появилось в последние годы в нашей жизни, обязательно появится и что-то отрицательное. Это закон Равновесия. Новые отношения, чувства, оценки, мировоззрение, рождают новую мораль, меняют традиции. Это и порождает у многих страх перед всем новым. И, нередко, вызывает желание этому противостоять любой ценой. Но к появляющимся отрицательным явлениям надо быть готовым и научиться бороться с ними. Причем, не только с помощью разъяснений, уговоров, положительных примеров. Но и с помощью страха перед наказанием, которое должно быть суровым и неотвратимым, — высказала Еваниэль свое мнение о происходящем. — Но это общие рассуждения. Сейчас же давайте обсудим все услышанное от Алинаэль. Тут у нас две проблемы. Одна, касается всех эльфов, и сводится к вопросу о расовой нетерпимости. Как много эльфов придерживается той точки зрения, что оркам не место в Эльфийском Лесу? Организованы ли они? Имеют ли лидера? Как далеко готовы зайти в своем противостоянии? И как нам с этим бороться? Вторая проблема более конкретная. Она касается нашей семьи. Давайте продумаем, кто этот злоумышленник преследующий Алинаэль и прикрывающий свои истинные мотивы расовой неприязнью? Кому из нашей семьи и за что он мстит? Если мы ответим на этот вопрос, мы вычислим кто это.

— Как говорит древняя поговорка: «ищите женщину», — задумчиво произнес Эдмунизэль, нежно прижимая к себе Еваниэль. — По себе знаю, только женщина может пробудить в мужчине такие глубокие, всепоглощающие, яростные чувства, которые способны толкнуть его на убийство. Поэтому логично предположить, что это месть женщине. Ответное желание сделать ей больно. Например, вот таким способом — расправившись с кем-то из ее близких. Значит, эта женщина отвергла этого мужчину или ее у него, каким-то образом, отобрали. Но вот сама Алинаэль, в качестве такой женщины, отпадает. Она, до последнего времени, жила как не пробудившаяся, прекрасная бабочка в коконе, недоступная восторженным взорам окружающих. Поэтому она не могла ни у кого вызвать такого ожесточенного накала чувств. Остаешься ты и Ивануэль, — напряженно глядя на Еваниэль, высказал свое мнение Эдмунизэль.

— Я в этом Мире отвергла всего двух мужчин. Это Адаминэль и Повелитель гномов — Тор, — при этих ее словах лицо Эдмунизеля заметно помрачнело. — Но мы знаем, что между нами остались искренние, теплые, дружеские чувства. Так что, я думаю, что речь идет не обо мне, а об Ивануэли, и наш мстительный враг — Лазарэль, ее первый муж. Если это предположение верно, то тогда многое становится на свои места. Ни для кого не секрет, что он отчаянный ненавистник орков. Эта ненависть возникла и из-за высокомерного чувства расового превосходства, и из-за того, что именно орка Ивануэль предпочла ему. Он, наверняка, участвует, а возможно и возглавляет противоорочье движение, чем, я думаю, и воспользовался, привлекая к своей личной мести идейных сторонников.

Я слушала, затаив дыхание, переводя взгляд с одного на другого. Как мне повезло с родителями. Какие они умные, чуткие, догадливые!

— Согласен, — сказал Эдмунизель. — Из этого следует, что мы завтра, отпустим домой, в Асмерон, эльфов, участников делегации к гномам. А сами остаемся здесь до возвращения из Орочей Степи Ивануэли. Я согласен с Орестонэлем, что самые уязвимые для мести это Алинаэль и дети Ивануэли. Поэтому в Асмерон будем возвращаться все вместе — Ивануэль, Горус, дети, мы с Еваниэлю и отряд охраны Горуса. Своих воинов охраны, их восемь, я оставлю здесь. Пусть посменно ходят на охоту, снабжая местных строителей мясом, и скрытно охраняют Алинаэль. И всем нам надо быть максимально бдительными. Передвижение по лесу только в составе вооруженного отряда. Добравшись до Асмерона, я соберу Совет Старейшин и буду требовать от него согласие на ментальный допрос Лазарэля. Может быть, и на Королеву как-то удастся повлиять. Ведь ее слова все воспринимают как руководство к действию, а она такие опасные речи произносит, усугубляя проблему. Ну, и еще, я займусь выяснением, кто конкретно участвует в антиорочем движении.

На этом серьезный разговор закончился. Орестонель ушел в свое жилище. Гномы, готовые ради Еваниэли в лепешку расшибиться, нашли ей с Эдмунизэлем свободный дом, хоть я и предлагала поселить их вместе со мной.

На следующий день Еваниэль, собрав вокруг себя всех присутствующих здесь гномок, обучала их находить и распознавать растущую на опушке леса нужную им целебную траву. А потом, готовить из нее отвар, который надо пить гномам перед сном, чтобы повысить их устойчивость к ультрафиолету. Эдмунизэль отдал последние распоряжения, а потом и проводил уходящую в Асмерон эльфийскую делегацию. Я с Бором определяла, где именно лучше всего использовать рабочие руки вновь прибывших гномов.

Тренировка с Орестонэлем прошла как обычно. Я была ему очень благодарна за то, что он вел себя как всегда. Ни к чему не принуждал, не требовал, не выяснял. Благодаря этому между нами не возникло неловкости и отчуждения.

Когда ночью я уже засыпала в своей кровати, раздался тихий стук в дверь. Кто бы это мог быть в такое позднее время? Наверное, Еваниэль что-то понадобилось, решила я. Сонная, в короткой ночной рубашке, я вылезла из-под одеяла и пошла открывать дверь.

Сердце мое провалилось куда-то в пятки, когда я увидела, стоящего на пороге Данирэля. И я растерянно застыла, не в силах произнести ни слова.

— Я могу войти? — хриплым от напряжения голосом спросил он.

От неожиданности, волнения, нервного кома сдавившего мое горло, я смогла только согласно кивнуть.

Он вошел, закрыл за собой дверь, и прислонился к ней спиной. Мы оба напряженно разглядывали друг друга.

Он очень изменился и выглядел истощенным. Плечи поникли, под глазами тени, уголки губ горько опущены, измученные, потухшие глаза выглядят больными, во взгляде тоска.

— Что с тобой, Данирэль?! — сделала я порывисто шаг к нему, испуганная увиденным, испытывая чувство жалости и желания помочь.

Он, заметив мое движение, тоже сделал шаг навстречу, взяв мои ладони в свои и бережно сжав.

— Я скучал. Очень устал безуспешно искать тебя и ждать, — с каким-то отчаянием в голосе ответил он.

— Но почему ты меня искал? — спросила я, сбитая с толку, и в то же время, чувствуя тепло в груди от этих слов.

— Потому, что я люблю тебя. Ты моя единственная, моя Дармия. Я без тебя жить не могу.

— Не понимаю, — несогласно покачала я головой. — Ты что-то путаешь. Я хорошо знаю, что такое Дармия, моя мать Дармия моего отца. Мужчина, имеющий Дармию, не может быть близок с другой женщиной.

Теперь его взгляд наполнился непониманием:

— Да, я не могу, а главное, не хочу никого кроме тебя.

— Зачем ты меня обманываешь?! Я же видела тебя с другой, во время вашей близости! — топнула я ногой, не сумев справиться с сердитым возмущением.

— Сердце мое, что ты видела?! — воскликнул он в отчаянии, сжимая мои ладони. — Меня никто не интересует кроме тебя с тех пор, как я нашел тебя на дороге в Надмир!

— В последнюю ночь в твоем доме, я зашла в твою спальню и увидела тебя с другой женщиной. Потом, видела тебя с ней в гостинице, в Асмероне, — раздраженно растолковала я ему, не понимая его бессмысленных отпирательств.

— Титанур всех порви! Что ж ты придумала?! Да это же была моя мать! И была она не в моей спальне, а в соседней! И не со мной, а со своим теперешним мужчиной! — с не меньшим раздражением, воскликнул он.

— Ой!.. А я так обиделась на тебя… — виновато прошептала я, делая к нему последний шаг.

Он отпустил мои руки и одной рукой притянул за талию, другой — прижав мою голову к своей груди, притиснул меня к себе с такой силой, будто хотел навсегда вмять в себя, и судорожно выдохнул.

— Как ты могла обо мне так подумать?! — возмущенно спросил он.

— А как я могла не поверить своим глазам? — возразила я.

— Ты что, видела конкретно меня?

— Нет, только голые мужские ноги и руки, — прозвучало это у меня, как-то смешно и жалобно.

А ведь и верно, почему я ни разу не подумала, что это может быть кто-то другой? Это мне, наверное, из-за неожиданной, острой влюбленности, способность здраво мыслить напрочь снесло, и я пошла на поводу у эмоций, даже не попытавшись ничего прояснить у Данирэля.

— А я-то решил, что после близости стал тебе противен, что сделал больно, что ты больше не хочешь меня видеть. Безумно скучал и тосковал о тебе. Искал, чтобы спросить разрешения быть хотя бы где-то рядом. Чтобы чувствовать тебя, видеть хотя бы на расстоянии, иначе я просто умру. А ты была неуловима. И я не понимал, за что судьба так жестоко меня наказывает.

— Я тоже скучала. Очень… — призналась я.

Он наклонил ко мне голову и нежно поцеловал в губы. Потом приподняв меня, донес до кровати и уложив, растянулся рядом, не выпуская из объятий. Тут я узнала, что ласкать можно и словами.

— Сердце мое… ненаглядная… — зашептал он, заглядывая мне в глаза, — прекрасная… только о тебе все мои мысли… желанная… без тебя мне и жизнь не нужна… единственная… я так отчаянно люблю тебя…

— И я люблю тебя, — растроганно прошептала я.

— Скажи это еще раз…

— Я люблю тебя.

— Еще, — попросил он.

— Люблю, и согласна повторять сколько захочешь.

— Скажи, что моя, — настойчиво потребовал он.

— Да, твоя.

— Всегда?!

— Да.

— А почему не отвечала в ту ночь? — напряженно спросил он.

— А потому, что оказывается, ты меня доводишь до такого состояния, что я в этот момент ничего не слышу, ничего не вижу, не способна соображать и только плыву в океане удовольствия. Если ты хочешь мне что-то сказать или о чем-то спросить, делай это до или после, — с улыбкой ответила я.

— Понял, — с облегчением выдохнул он мне в губы, теснее прижимая к себе. — Ты мне расскажешь, что было с тобой после того, как ты убежала от меня?

— Да, — согласилась я. — А ты мне?

— Конечно.

Вначале я рассказала ему о том, что происходило со мной. Слушая, он с трудом сдерживал желание сейчас же вскочить и кинуться искать моих врагов, чтобы всех их поубивать, даже на секунду не задумываясь, что у эльфов, это под категорическим запретом. Права Еваниэль, времена меняются, и новые действия рождают новые противодействия — кто-то хочет убить меня, кто-то — моих врагов.

Его рассказ о себе, меня очень удивил. Оказывается, когда Данирэль нашел меня на дороге в Надмир, он ехал в Асмерон, на аудиенцию к Королеве, чтобы сложить с себя полномочия кризисного Советника и принять пост градосмотрителя Эльгномора. Этот визит состоялся позже, когда после моего побега, он бросился за мной вдогонку, в Асмерон. Но Королева велела Данирэлю временно остаться в должности кризисного Советника, пока, в ближайшее время, не подыщет ему замену.

Мать Данирэля сопровождала его в Асмерон, куда стремилась по собственным делам. Она зельевар, и у нее закончились некоторые, особенно редкие и дорогие ингредиенты для зелий и эликсиров, которые приобрести можно только в столице. Например, порошок из высушенной тимусовой железы Титанура.

Данирэль рассказал, как упорно искал меня. Как стал приглядывать за строительством Эльгномора, когда понял, что никто не знает куда я уехала, и он не сможет отыскать меня в Лесу, но я рано или поздно обязательно появлюсь здесь. И как не выдержал этого ожидания, когда я не объявилась к назначенному сроку.

— Почему же ты мне сразу не сказал, что ты будущий градосмотритель Эльгномора? — возмутилась я.

— Не успел. Только собрался преподнести тебе сюрприз, как ты сбежала.

Не в силах оторваться друг от друга мы так и лежали в обнимку, проболтав до утра.

— Все, Данирэль, отпусти меня. Надо уже вставать, дел много. И надо познакомить тебя с моими родителями и телохранителем.

С трудом выставив его за дверь, я привела себя в порядок, и как обычно пошла завтракать к ждущему меня Орестонэлю, решая сложную для себя задачу. Как и что, деликатно рассказать Орестонэлю о наших с Данирэлем отношениях? Но меня около двери перехватила Еваниэль, позвав завтракать к себе в жилище, радостно сообщив, что Ивануэль связалась с Эдмунизэлем по амулету и дала знать, что их отряд уже на подходе.

Предупредив Орестонэля, что сегодня я завтракаю с родителями, я быстро с ними поела. И все мы кинулись навстречу, появившемуся на горизонте, отряду орков.

Всего их было около сотни. Тридцать лесных орков, состоявших в личном отряде Горуса. Ивануэль, ее дети и ее музыканты. Оставшиеся шестьдесят — степные орки. Сколько же раз пришлось плотам переправляться через пролив, чтобы переправить такую большую компанию? И согласится ли Эдмунизэль принять на территории Эльфийского Леса столько степняков? Тем более, сейчас, когда кто-то культивирует к ним негативное отношение.

Как всегда веселая, жизнерадостная, энергичная Ивануэль первая кинулась, к родителям и ко мне, обниматься. Потом, мы потискали ее детей. Двойняшки, Эракус и Эргонуэль, им по двадцати одному году, как все подростки, старались держаться независимо и не демонстрировали свою радость от встречи. А младшая, Эдитаэль, наша маленькая Пророчица, еще совсем ребенок, ей только пятнадцать, и она-то, со всей детской непосредственностью, охотно обнималась и целовалась со мной, Еваниэлью и Эдмунизэлем. Из всех детей Ивануэли, с ней я особенно близка, мы очень похожи по характеру.

Горус поприветствовал нас своим красивым грудным басом, и стал представлять нам степных орков. У меня немного отлегло от души. Пятнадцать мальчишек-подростков и сорок пять женщин различных возрастов, взрослых мужчин нет. Орки без стеснения разглядывали нас во все глаза, в которых плескались удивление и любопытство.

— Почему женщины и подростки? — тихо спросила я Горуса.

— Женщины не так агрессивны, привыкли подчиняться и много работать. Будут обслуживать здесь лесных орков мужчин. Ведь большая часть местных орчанок досталась эльфам. И подростки не так опасны, они многому научатся здесь, а потом, большинство из них, я отправлю обратно, в Степь. Я оставлю тут десять воинов из своего отряда, они будут контролировать всех вновь прибывших. Так что, за безопасность можно не волноваться.

Эдмунизель, слушающий наш разговор, одобрительно кивнул.

Повторилась суета, по расселению всех пришедших. Но я в ней почти не принимала участия. Меня отловил Данирэль. С трудом убедив Орестонэля, что мне ничего не угрожает, я смогла какое-то время побыть с Данирэлем наедине. Сегодня, он выглядел почти так же, как и при нашей первой встрече. Все следы изнурения, так поразившие меня ночью, практически сошли с его лица. И именно это заставило меня со всей очевидностью понять, я действительно его Дармия, и вместе с радостью, что я единственная, любимая и желанная, придавить грузом ответственности. Теперь, мне придется всю свою жизнь согласовать с его планами и интересами, чтобы не злоупотреблять его беззащитностью перед своей Дармией.

Не сводя с меня глаз, Данирэль на мою улыбку отвечал улыбкой, лучившейся безграничной радостью. Но стоило мне задуматься, и у него появлялась напряженное выражение глаз. При малейших проявлениях у меня тревоги, его ладони непроизвольно сжимались в кулаки. В общем, теперь мне надо лучше контролировать себя.

Но я и сама чувствовала зависимость от него. И в его присутствии ощущала то счастливое волнение, то навязчивые опасения совсем потерять здравый смысл, отдавшись всепоглощающим чувствам, влечению, желанию постоянно быть рядом.

— Ты согласна взять у меня брачный браслет? — волнуясь, с надеждой заглядывая мне в глаза, спросил Данирэль.

Из-за моей небольшой заминки с ответом, связанной только с сомнением в том, что не слишком ли мы спешим, и подходящее ли сейчас для этого время, его взгляд безжизненно застыл, губы плотно сжались.

— Да, согласна, — ответила я, обнимая его за шею и прижимаясь к его груди. — Только где же мы будем жить?

Он, обнимая меня в ответ, и прижимая к себе сильнее, скользнул губами по моему лицу, и, переводя дыхание, ответил:

— Здесь, в Эльгноморе. Пока, в моем временном жилище. А завтра, я начну строить дом для тебя. Самый красивый дом, на самом красивом месте.

Он, чуть отстранившись, достал из внутреннего кармана своего жилета два парных брачных браслета. Ого! Когда же он успел их раздобыть?! Я протянула ему руку, и он быстро защелкнул на ней браслет. Я поразилась изысканной, ажурной красоте браслета, а главное, его легкости, что для меня важно.

Данирэль тут же подставил свою руку. Как только я надела браслет на его руку, почувствовала, как мой браслет нагрелся, излучая приятное тепло. Данирэль крепко обнимая меня, накрыл мои губы своими, в глубоком, жарком, страстном поцелуе.

Ясное дело, что такую нашу близость и охваченность друг другом, заметили окружающие. Еваниэль нашла момент, чтобы оставшись наедине со мной, спросить, что все это значит.

— Я его Дармия, — просто ответила я, объяснив ей этим все.

— А ты его любишь? — с тревогой спросила она.

— Да.

— Ох, детка, я и рада за тебя, и сочувствую, — порывисто обняла она меня.

Когда поздно вечером улеглась суета, все разместились, успокоились, пришло время собраться в узком кругу и рассказать Ивануэли и Горусу о том, что произошло в их отсутствие.

На это совместное собрание всех, самых близких, кроме детей, я взяла с собой Данирэля. Продемонстрировав свой браслет, объяснила всем присутствующим, что я Дармия Данирэля, и сегодня приняла от него брачный браслет. На Орестонэля я даже смотреть боялась, чувствуя себя без вины виноватой.

После того, как мы с Данирэлем выслушали искренние, радостные поздравления, все направились к окраине леса, на нашу с Орестонэлем тренировочную поляну. Расселись в круг, на траве. Еваниэль между ног Эдмунизэля, прислонившись спиной к его груди. Ивануэль, в такой же позе, с Горусом. Я хотела сесть рядом с Данирэлем, но он решительно занял точно такую же позицию, как и другие пары. Бережно прижал меня к себе скрещенными на моем животе руками.

Взглянув на сидящего в одиночестве Орестонэля, поймала в ответ его взгляд полный тоски. Мне стало очень плохо. Стараясь, чтобы никто не заметил накатившее на меня острое чувство сожаления, сочувствия, жалости и вины я закрыла глаза. То ли Ментальный Дар Данирэля, то ли то, что я его Дармия, то ли брачный браслет виноват, но он все-таки что-то почувствовал и, прижавшись к моему уху губами, чуть слышно спросил:

— Что случилось, Сердце мое?

— Все в порядке, — неискренне ответила я.

Он напряженно стиснул руки на моем животе и снова спросил:

— Ты сожалеешь, что взяла браслет?

— Нет. Я хочу быть с тобой, — ответила я, посылая ему ментальную волну тепла и любви.

Руки Данирэля расслабились, и он довольно уткнулся носом в мою макушку.

Опять мне пришлось пересказать основные события, произошедшие со мной. Данирэль и Орестонэль дополнили мой рассказ подробным описанием той части, где каждый из них спас мою жизнь.

После бурных, возмущенных обсуждений случившегося, Эдмунизэль подводя итог, сказал:

— Давайте скоординируем наши действия. Как мы уже решили, в Асмерон возвращаемся вместе: я, Еваниэль, Ивануэль, Горус, дети и часть отряда приближенных воинов Горуса. Всем надо быть бдительными и в дороге, и в Асмероне. Я, вернувшись в Асмерон, буду настаивать на ментальном допросе Лазарэля. Если это дело его рук, в чем я практически не сомневаюсь, надо выяснить, кто его сообщники и каков масштаб возникшей проблемы. Буду добиваться адекватного наказания за попытки убийства Алинаэль и разжигание межрасовой розни. Ты, Горус, должен внимательно присматривать за лесными орками и полукровками, объяснить им, что они не должны поддаваться ни на какие провокации. Самую большую озабоченность вызывает безопасность Алинаэли. Поэтому свой отряд воинов я оставлю здесь, для ее негласной охраны. Подчиняться они будут тебе, Орестонэль. И, Алинаэль, детка, помни, что самое опасное это передвижение по дорогам. Если обстоятельства заставят тебя тронуться в путь, ты должна взять с собой всех моих воинов. Вот тебе новый амулет связи со мной, — сказал он, протягивая мне его. — Даже если у тебя все хорошо и нет новостей, регулярно связывайся со мной. Все поняли и согласны? — Когда мы заверили Эдмунизэля, что со всем согласны, он добавил: — Мы уйдем завтра, и в этот раз перед уходом не будет традиционного концерта Ивануэли. Нельзя терять время. К сожалению, карет у нас здесь нет, а путь не близкий.

Я, вспомнив свой мучительный пеший путь, сказала:

— Знаю, что в Степи, Горус поставил на главных дорогах придорожные трактиры, где путник может в нормальных условиях попить и поесть, привести себя в порядок, с относительным комфортом переночевать и взять в дальнейшую дорогу запас воды и еды. А что, если и нам организовать такие придорожные гостиницы на дорогах. Да еще и предоставить возможность для тех, кто передвигается на колесах, сменить уставшего ездового ящера на свежего, тем самым давая возможность продолжить путь и ночью, тем кто спешит? Тогда, например, от Асмерона до Эльгномора можно будет, без особого напряжения, добраться всего за три дня.

— Отличное предложение, — одобрил Эдмунизэль. — Я поговорю об этом с Королевой и подумаю, кому можно предложить его реализовать.

Все собравшиеся еще продолжали что-то обсуждать, но я, из-за бессонной ночи, избытка волнений и впечатлений, стала задремывать, теряя нить разговора, и Данирэль, подхватив меня на руки, понес спать. Он хотел занести меня к себе в жилище, но я сквозь сон пробормотала:

— Пожалуйста, давай я переберусь к тебе завтра, а сегодня, последний раз, останусь у себя. Все равно я сейчас отключусь. Сил нет даже на то, чтобы принять душ, — с трудом держа глаза открытыми и еле ворочая языком, попросила я Данирэля, и его ответ уже не услышала, провалившись в сон.

Утром я проснулась одна, на своей кровати, в одежде, но, почему-то, была уверена, что Данирэль был рядом всю ночь.

Во время быстрого завтрака в кругу близких, мы договорились, что через месяц, Эдмунизэль все-таки пришлет из Асмерона за мной карету, чтобы я не была здесь навечно привязана, как пленница. Чтобы могла побывать дома, в Асмероне. Повидаться со всеми, отдохнуть, получить из Королевской Сокровищницы несколько, заранее мне обещанных, кристаллов-накопителей, сделать необходимые покупки и забрать из дома родителей кое-какие свои личные вещи и книги. А если к этому времени вернется с востока Александрэль, то, возможно, я сумею его уговорить, и он согласится поехать вместе со мной назад, в Эльгномор, и помочь при строительстве города, пользуясь своей необъятной магической Силой.

С грустью смотря вслед отряду, уходившему по дороге Древних в Асмерон, я думала о том, что вот и наступила взрослая, самостоятельная жизнь. Но я, почему-то, этому не рада. Тяжело и страшно быть ответственной не только за себя, но и за тех, кто рядом, и не чувствовать постоянной поддержки родителей.

Данирэль, ни на секунду не отпускавший мою руку из своей теплой ладони, демонстрируя чудеса чуткости, тихим голосом произнес:

— Не печалься, Сердце мое, я всегда буду с тобой.

Я благодарно прижалась к нему. От него исходила надежность, уверенность, сила, вселяя и в меня успокоение.

День пролетел незаметно. Данирэль с кем-то из гномов что-то переделывал в своем жилище и устанавливал новую широкую кровать. В общем, готовился к моему переселению.

Бор увел меня на Гномью улицу, хвастливо демонстрируя уже готовые каменные подземные этажи, для первых сорока домов. И уточнил у меня, какой высоты делать цоколь для надземного этажа. Исходя из потребностей высоты потолка для гномов или для любого разумного?

— Высоту потолков делаем из расчета роста орка, — уверенно ответила я.

— А зачем? Это лишние затраты. Ведь орки или эльфы не будут жить в этих домах, им в своих гораздо удобнее, — с искренним недоумением возразил Бор.

— Мы не знаем будущее. Может кто-то из гномов женится на эльфийке, или гномка выйдет замуж за орка. Мы должны все предусмотреть и позаботиться, чтобы в таком доме всем было удобно, — серьезно ответила я.

— Али, да ты что?! Ну и фантазии у тебя! — возмущенно воскликнул гном, шокированный услышанным. — Этого не будет никогда!

— Никогда не говори «никогда», — назидательным тоном озвучила я древнюю поговорку. — Но даже уже сейчас, разве ты можешь исключить прихода в гости, в гномий дом, орка?

— Ну, такое может быть, — вынужден был согласиться Бор.

— Тогда из-за чего спор? Сэкономим сейчас, потом будем локти кусать.

— Ладно, уговорила, речистая, — проворчал гном.

После сиесты, Орестонэль, выразив мне недовольство, что я опаздываю, погнал меня на тренировку. Он делал вид, что с ним все в порядке и тренировка прошла как обычно, хоть я и чувствовала, как он ревнует, страдает, становится опять замкнутым. Но мне нечем было утешить его.

Когда наступил вечер, я, в нерешительности, спросила Данирэля:

— Мы с Орестонэлем привыкли, что завтрак готовит он, а ужин я, или мы вместе. Как же быть теперь? Будем ужинать втроем?

— Нет, Сердце мое, он и так проводит около тебя целый день. Я пытаюсь относиться к этому с пониманием и терпением, но хотелось бы иметь возможность побыть с тобой хоть какое-то время только вдвоем. Хочешь, я сам поговорю с ним об этом? — напряженно спросил он.

— Нет-нет. Я сама, — поспешно заверила я Данирэля, направляясь в сторону Орестонэля, стоящего от нас на некотором удалении и не спускавшего с меня взгляда.

Подойдя к нему, я уже знала, что не смогу сказать Орестонэлю то, что хочет Данирэль. Не могу его обижать даже в малом, он этого не заслуживает.

— Учитель, пора ужинать. Ты присоединишься ко мне и Данирэлем? — спросила я.

— Нет, детка. Сегодня, как я понял, ты выходишь замуж?

— Да, — смущенно ответила я.

— Не буду вам мешать, — решительно сказал он, стиснув зубы, и, повернувшись ко мне спиной, направился к своему жилищу.

А я застыла на месте, борясь со слезами сочувствия. Но это продлилось не долго. Сильные руки Данирэля подхватили меня, и он быстрым шагом понес меня к своему жилищу.

— Алинаэль, ты согласна быть хозяйкой в моем доме? — произнес он традиционную брачную фразу, хриплым от волнения голосом и судорожно перевел дыхание.

— Согласна, — ответила я, ласково улыбнувшись ему. Но бурной радости при этом не испытывала и думала почему-то о другом. Его мне тоже было жалко, он столько из-за моей глупости выстрадал.

Данирэль занес меня в комнату и, уложив на кровать, устроился рядом.

— Я люблю тебя с первого взгляда. Нет слов, чтобы передать, как я счастлив, что ты со мной. Моя!

С восхищением, какой-то затаенной нежностью он изучал меня так внимательно, как будто видел в первый раз. Его взгляд скользнул по моим волосам, глазам, лицу, шее, груди, животу, ногам. Потом, тот же путь проделали кончики его пальцев, от чего у меня побежали мурашки по коже. Затем, этот путь повторили раздевающие меня руки. Когда он разделся сам, его руки сменили горячее дыхание, влажные поцелуи, осторожные покусывания, искусный язык. Все поглощающий, чувственный жар охватил меня, вытеснив из моей головы все мысли.

Отзываясь на его ласки невольными стонами, я и сама испытывала неистовую потребность прикасаться к нему. Завораживающий ритм повлек за собой упоительное блаженство, подводя меня к взрыву нестерпимого, жаркого, страстного пароксизма наслаждения.

Не сразу вернувшимся сознанием, я отметила, что лежу стиснутая крепкими объятьями Данирэля, блаженно прикрыв глаза, наполненная сладкой истомой, счастливая от осознания, что я встретила потрясающего мужчину, способного ввергнуть меня в такую эйфорию чувств и ощущений.

— Скажи мне, — настойчиво прошептал он.

— Я люблю тебя, — прошептала я в ответ.

— Скажи, что моя.

— Твоя.

Он удовлетворенно перевел дыхание:

— Я до сих пор боюсь поверить в это, Сердце мое. — Нежный поцелуй коснулся моих губ. — Не хочу отпускать тебя из своих объятий, но нам надо подкрепиться, — с довольной улыбкой, сообщил Данирэль.

Я охотно согласилась, поняв, что после близости с ним, пережитых ощущений и эмоций, каждый раз испытываю несвойственное мне чувство голода.

Во время ужина я смущенно спросила:

— Как думаешь, нас не услышали соседи? Я вроде бы как-то шумно себя веду.

— Я наложил на эту комнату заклинание полога тишины. Это очень просто, имея Дар Воздуха, который, кстати, как и Дар Воды, теперь, с появлением у меня Дармии, усилился в несколько раз. Так что, не переживай понапрасну.

В эту ночь мы опять почти не спали, не в силах оторваться друг от друга, наполненные чувством любви, близости, наслаждения.

* * *

Следующие тридцать дней пролетели незаметно для нас, но очень заметно для будущего города. Привычный, умелый, дружный, слаженный труд гномов, орков и эльфов, когда каждый знает, как выполнить свою работу, позволил городу расти буквально на глазах. Все дорожные покрытия улиц были полностью замощены. Построено уже много домов на Гномьей улице и несколько на Эльфийской, которые сразу же были заселены.

Степные орки, приведенные Горусом, присутствие которых всех поначалу беспокоило, освоились с существующим тут порядком и прижились. Все орчанки занимались бытом и быстро нашли себе пару среди наших лесных орков. Это очень облегчило жизнь орков, ведь по сравнению с ними у эльфов есть магия, которая помогает легко решать все бытовые проблемы, а у гномов есть семья, где домашние работы распределяются между всеми равномерно. Активно помогали в работе строителям и орочьи подростки. Первое время, все они дичились, удивлялись чистоте, порядку, размеренному ритму, жестким требованиям соблюдать гигиену, но постепенно привыкли и вели себя тихо, не доставляя особых хлопот. Возможно, благодаря неотступному надзору воинов Горуса.

Мы с Данирэлем тоже трудились не покладая рук. Данирэль, используя свою магию, Сила которой в моем присутствии значительно возросла, помогал гномам работающим на лебедках. Он, с помощью своего Дара Воздуха, легко укладывал обработанные стволы гигантских деревьев, возводя стены эльфийских домов. Маги Земли создали русло, и Дар Воды Данирэля позволил быстро наладить водоприток чистой воды из ручьев в общегородской резервуар, и водоотток канализационных и ливневых стоков в специальный отстойник. Один раз Данирэль даже призвал грозу, чтобы промыть замощенные новые улицы и улучшить рост моих зеленых насаждений.

Я, тем временем, занималась озеленением Гномьей улицы. По моей задумке эта улица должна выглядеть как аллея из высоких деревьев с мощными стволами и густой широколиственной кроной, дающей плотную, насыщенную тень. Посадив небольшие ростки взятые в лесу, я каждый день подпитывала их магией, стремительно ускоряя рост.

Изредка бывали случаи, что кто-то из-за невнимательности пострадал при строительстве. То тяжелая балка упала на плечо орка и выбила ему руку из плечевого сустава. То гном не удержал огромный камень, который упав, раздробил ему пальцы ног. То эльф, увлекшись на охоте и потеряв бдительность, был укушен ядовитой змеей. Был случай, когда целая бригада гномов, спеша закончить возведение гномьего дома, пренебрегла отдыхом во время сиесты и получила солнечные ожоги и тепловой удар. К сожалению, Целителя среди находящихся здесь эльфов пока не было и всеми этими проблемами пришлось заниматься мне, оказывая пострадавшим Целительскую помощь.

Но как бы я не была занята, как бы не уставала, Орестонэль не позволял мне пропустить ни одной ежедневной тренировки. И эти тренировки приносили ощутимую пользу. Я стала более выносливой. А осознание, что я теперь не беспомощная размазня и в случае опасности могу защищаться, придавали мне большую решительность и уверенность в себе.

Каждый вечер, мой магический резерв был исчерпан до оставшейся четверти, от всего объема. Правда, и восстанавливался он удивительно быстро. К утру я снова была полна Силы, азарта, радости жизни, переполненная благодарностью Данирэлю за любовь, за понимание, за поддержку во всем, и за чувственное наслаждение от нашей близости.

Один из домов на Эльфийской улице, который предназначался нам с Данирэлем, был уже почти закончен. И Данирэль собрался в лес, на три-четыре дня, а с ним и отряд воинов, который он нанял для совместной охоты. Ему очень хотелось найти и добыть Титанура, что бы покрыть крышу нашего дома крупной, переливающейся на солнце всеми цветами радуги, чешуей этого хищного, страшного, злобного, громадного, древнего животного. Я вначале сопротивлялась этому его решению. Во-первых, это очень опасная охота, чаще всего заканчивающаяся смертью кого-то из охотников. Во-вторых, во всем Эльфийском Лесу, такое покрытие крыши было только на Королевской Резиденции, а я не обладаю такими амбициями, чтобы хоть в чем-то ассоциироваться с Королевой. Но Данирэль так этого хотел, так ласково настаивал, что я, несмотря на свои страхи и опасения, согласилась.

Отряда Данирэля не было пять дней. К этому сроку, я уже места себе не находила от волнения, без конца ощупывая брачный браслет, хоть он и оставался теплым.

Когда они, наконец, появились, семь эльфов и один орк несли на носилках четверых тяжело раненных воинов — троих орков и одного эльфа. А Данирэль, идущий последним, левитировал за собой, бессчетное количество, скользящих над землей, мешков с чешуей. Ну, силен! Все маги со стихией Воздуха умеют левитировать. Правда, в зависимости от величины своего магического резерва, кто-то может поднять в воздух сорванный с дерева одинокий листок, а кто-то приподнять над землей собственное тело. Но вот такой груз тащить по воздуху, да еще и на большое расстояние, не удавалось никому.

Хвала Небесам, все тринадцать членов отряда живы. Вначале, я бросилась исцелять раненных орков и эльфа. Потом поделилась Силой с эльфами, резервы которых были пусты. А потом, и сама обессиленная, слушала рассказ довольного Данирэля об этой охоте и думала — вот ведь, мужчины! Когда речь заходит об охоте, добыче, сражении, они становятся, как неразумные хищники. Разве такой риск стоил этой чешуи, без которой вполне можно было обойтись?

В результате, чешуи с туши одного Титанура, конечно, не хватило, чтобы покрыть всю немаленькую площадь крыши нашего дома. Поэтому ею выложили только высокий центр, четырехскатной деревянной крыши покрытой тонким слоем эластана, и широкую кайму по низу периметра. Получилось очень красиво. Вскоре, мы с Данирэлем перебрались в свой новый дом, радуясь простору и привычному комфорту.

Соседний дом занял Орестонэль, категорически заявив мне:

— Я должен быть рядом с тобой.

— Учитель, я буду только рада. Но разве ты через некоторое время не вернешься в Лангос? — удивилась я.

Он как-то тяжело, мне даже показалось горестно, вздохнул и ответил:

— Нет, но мы поговорим об этом позже.

В целом, все было хорошо и соответствовало моим планам. Единственное, что заставляло меня иногда тревожиться и нервничать, это заметная ревность ко мне и взаимная неприязнь между Данирэлем и Орестонэлем. Правда, они оба старались ее не демонстрировать, видя, как это огорчает меня.

А потом случилось непредвиденное, нарушив душевный покой и радость жизни, всех нас.

* * *

Активировался амулет связи Данирэля с градосмотрителем Борнавоса. Градосмотритель сообщил Данирэлю, что он срочно ждет его в своем городе. Ситуация критическая, выходит из-под контроля, и без кризисного Советника не обойтись.

— Но ведь Королева обещала найти тебе замену, — расстроилась я, услышав этот разговор.

— Обещала, — тяжело вздохнув, согласился Данирэль. — Но до сих пор не нашла, раз не сообщила мне об этом. И не вызвала на встречу, чтобы я мог передать вновь назначенному кризисному Советнику, находящиеся пока все еще у меня, и амулет связи с Королевой, и амулеты связи с градосмотрителями всех городов Леса. Так что, я все еще наделен полномочиями и ответственностью. Я не хочу расставаться с тобой, боюсь оставлять одну, беспокоюсь о тебе, но ехать надо.

— Ну, так я поеду вместе с тобой, — ни на секунду не сомневаясь, заверила я.

— Нет, Сердце мое, ты останешься здесь и будешь меня ждать. Тебе опасно отправляться в дорогу, тем более такую дальнюю. Да и если тащить за собой отряд воинов твоей охраны, значит не обойтись только взятым в дорогу запасом лиофилизированных продуктов. Придется охотиться по пути, и терять на это время. Один, на своей карете, я быстро обернусь туда и обратно, а воины хоть и могут бежать часть пути, все равно замедлят движение. Да и тебе столько времени быть в дороге тяжело, к тому же, еще и в окружении восьми посторонних мужчин. А еще и я, и твой телохранитель. Всем нам, таким большим составом, тащиться в такую даль нет абсолютно никакого смысла.

— Но ты же помнишь, как тебе было плохо, когда я была от тебя далеко, — волнуясь за него, возразила я.

— Такое не забудешь, — с горькой улыбкой, согласился он. — Но тогда, я был без тебя очень долго и не знал, увижу ли еще хоть когда-нибудь. А сейчас, это не займет много времени, и я буду знать, что ты меня ждешь. Да еще, на нас брачные браслеты и их связующая магия поможет мне продержаться.

Мне не хотелось расставаться с Данирэлем, но приведенные им аргументы показались убедительными. Особенно веским для меня был тот факт, что мое присутствие может спровоцировать нападение моих врагов на весь отряд. Не хотелось подвергать других дополнительной опасности. Я, с тяжелым сердцем, согласилась. И проводила его в путь.

Без Данирэля яркие, чувственные краски жизни поблекли. Я скучала по нему. Из-за нерадостного настроения мой магический резерв восстанавливался гораздо дольше, часто вызывая чувство усталости.

Но все же, работа помогала отвлечься. И я много сил и времени вкладывала в Эльгномор, очертания которого с каждым днем становились все более и более отчетливыми, давая представление о том, каким он будет в скором будущем. То, что получалось, мне нравилось.

Так прошло четырнадцать дней, когда я с ужасом обнаружила, что мой брачный браслет резко похолодел, хоть и не стал ледяным, как если бы Данирэль погиб. Стараясь скрыть нарастающую панику, вызывающую внутреннюю дрожь, пересохшим от ужаса горлом, я сообщила об этом Орестонэлю.

— Не волнуйся, возможно, он временно оказался в месте, где магия экранируется, — попытался успокоить меня он.

— Это где же? Ведь он не в Гномьих Горах, а в Эльфийском Лесу. Нет, скорее всего, он опустошил весь магический резерв до критического состояния, или тяжело ранен, — не согласилась я. — Завтра это будет ясно. Если браслет не потеплеет, значит ранен.

Всю ночь, ворочаясь в кровати без сна, не в силах успокоиться, я постоянно ощупывала браслет. А утром горестно констатировала, что он остался холодным.

— Учитель, — обратилась я к Орестонэлю, приняв твердое решение, что завтра я уйду отсюда. Доберусь до Асмерона, предупрежу близких, возьму карету и отправлюсь в Борнавос, — я еду к Данирэлю. Ему, наверняка, нужна моя помощь, ведь вдали от меня его силы ослабевают.

— Нет, — категорически не согласился он со мной. — Как твой телохранитель я не могу допустить такого риска и не отпущу тебя. Данирэль мужчина, воин, сильный маг. Он должен справиться сам, не рассчитывая на помощь хрупкой, слабой женщины. Мало того, что ты его оскорбишь своей непрошеной помощью, сомневаясь в его силах, так еще и собой рискуешь, ведь охота на тебя, скорее всего, продолжится.

— Послушай, — уверенная в правильности своего решения, не желая слушать его аргументов, но стремясь убедить и его в своей правоте, возразила я, — риска почти нет. Во-первых, никто не знает, когда конкретно я захочу выйти из Эльгномора, поэтому не может поджидать меня на дороге в Асмерон. Во-вторых, теперь у меня восемь воинов охраны и ты. Да и сама я уже не такая беспомощная как раньше. Со всеми нами даже Титанур не справится. В-третьих, ты в полной мере не осознаешь, что такое Дармия для эльфа. Вдали от нее он долго не продержится, теряя физические, душевные и магические силы. Вся моя помощь Данирэлю будет состоять только в том, чтобы быть к нему ближе. Если ты не хочешь идти со мной в Борнавос, я уйду без тебя, расторгнув наши соглашения. Тогда ты не сможешь что-либо мне запретить, ни как Учитель, ни как телохранитель, — с вызовом сказала я.

После этих моих слов он надолго замолчал, что-то напряженно отыскивая в глубине моих глаз. Его лицо окаменело, губы плотно сжались, в глазах мелькнули обида, боль, страдание. Возникла неловкая пауза, во время которой я уже пожалела, что была так несдержанна и категорична. Надо было проявить больше выдержки и быть деликатной, ведь, возможно, он ревнует, а я на собственном опыте знаю, как это больно.

И тут, неожиданно, я вновь, уже второй раз, услышала слова, которые меня испугали, и которые я не хотела бы услышать, столько, сколько себя помню.

— Ты моя Дармия, — взволнованным голосом, тихо сказал Орестонэль.

Я потрясенно замерла и только обреченный, безрадостный, тихий стон сорвался с моих губ. Ну почему, почему это происходит со мной?! Теперь, всю жизнь чувствовать себя без вины виноватой! Нести груз ответственности за двух мужчин! А ведь я тихая, слабая, малоприспособленная к жизни и неуверенная в себе женщина.

— Может быть, ты ошибся? — почти без надежды спросила я после долгого молчания, отчетливо вспомнив, как изменился Орестонэль, когда в его жизни появилась я, и чему тогда, у меня не нашлось вразумительных объяснений.

— Нет. Я понял это сразу, как только увидел тебя впервые, среди зрителей, на финальных боях в Асмероне.

— Почему же сразу не сказал? — поразилась я его скрытности, терпению и выдержке.

— Наверное, это было глупо и недальновидно. Но я хотел дать тебе время лучше узнать меня и привыкнуть. А потом, появился Данирэль, и стало уже поздно.

— Что же мне теперь делать? — старалась не показывать свое огорчение, потрясение, страдание и невозможность чем-либо помочь ему, спросила я, опустив голову и спрятав глаза.

— Я знаю, что в твоем сердце другой, и ничего не жду от тебя. Но теперь, цель моей жизни — твое благополучие. Только не прогоняй. Вдали от тебя я не выдержу, — тяжело вздохнул он.

— Конечно нет, — ужаснулась я таким его мыслям. — Теперь тебе, наверное, придется быть моим пожизненным телохранителем. Не вижу другого способа для тебя, быть около меня, как можно чаще и ближе. И прости меня. Я не хотела для тебя такой судьбы, — смаргивая слезы, сказала я.

— Тебе не за что извиняться. Я ни о чем не сожалею. Наоборот, очень рад, что встретил тебя. С тобой я понял, что раньше моя жизнь была скучная и безрадостная. Я чувствовал себя уже старым эльфом, бесцельно проживающим свою жизнь. А теперь, как будто проснулся после спячки. Столько новых, сильных чувств переполняет меня. Я ощущаю прилив сил, энергии, желание жить. Так развитый во мне инстинкт защитника, наконец, нашел свое применение, и это делает мою жизнь наполненной смыслом.

— Ладно, — вынуждена была я смириться и принять происходящее, — мы, все равно, не в силах что-либо изменить. Но, пожалуйста, не говори пока никому о том, что я твоя Дармия.

— Почему? Тебе это неприятно? Ты стыдишься меня? — удрученно спросил Орестонэль, как-то безвольно опустив плечи.

— Нет! Конечно, нет! Как можно стыдиться тебя или твоих чувств? Ты мужчина достойный всеобщей любви и уважения! Я могу только сочувствовать тебе и сожалеть о том, что не смогла ответить на твои чувства. Дело совсем в другом. Эдитаэль, младшая дочь моей сестры, как все знают, имеет Пророческий Дар. Однажды, она произнесла предсказание для меня. В этом ее предсказании сказано, что я стану Дармией для двух воинов. Но, это только часть Пророчества. Есть в нем и еще кое-что, чего я очень опасаюсь. До сих пор, я надеялась, что это Пророчество окажется ложным, ведь Эдитаэль еще ребенок, и могла в чем-то не разобраться в своих видениях, ведь ее Дар пока не вошел в полную Силу. Я и сейчас буду надеяться, что не все в этом предсказании, правда. Но, поверь, чем меньше я буду привлекать к себе внимания, чем позже эльфы узнают об этом Пророчестве, тем лучше для всех.

— Тебе предсказан ранний уход за грань? — с ужасом спросил он, порывисто схватив меня за плечи и притянув к своей груди.

— Нет, — ответила я.

Он облегченно перевел дыхание:

— Хорошо, раз ты считаешь, что это нужно сохранить в тайне, я буду молчать, — с пониманием отнесся он к моей просьбе.

— Спасибо, — выдохнула с облегчением и я. Не хватало мне только, чтобы обо мне судачили, под каждым кустом Леса, что я дважды Дармия.

— Твой рассказ заставляет меня волноваться. Знай, кто бы, что бы тебе ни предсказывал, я всегда буду рядом. Если понадобится, я готов вырвать сердце, печень и кишки любому, кто обидит тебя. И приду на помощь даже ценой своей жизни.

— Спасибо. Всей душой надеюсь, что о такой цене никогда не зайдет речь. Но, раз я твоя Дармия, ты, как никто другой, должен понимать, что я нужна сейчас Данирэлю. Так что, не упрямься. Давай собираться в дорогу.

— Тогда, вначале, свяжись с отцом и расскажи ему о своих намерениях. Возможно, он что-то знает о том, что происходит в Борнавосе.

Это был хороший совет, и я, отстранившись от Орестонэля, тут же активировала амулет связи с Эдмунизэлем.

В отличие от Орестонэля, Эдмунизэль не препятствовал моему решительному желанию немедля покинуть Эльгномор. Еще и карету пообещал выслать навстречу. Сказал, что ждет меня в Асмероне, где и расскажет обо всем, что знает о происходящем в Борнавосе.

Весь день прошел в хлопотах. Сообщив о своем временном уходе из Эльгномора, я отдала все необходимые инструкции непосредственным руководителям строительства города. Предупредила восьмерых воинов Эдмунизэля, что мы завтра отправляемся в путь, и они должны к этому подготовиться. Собрала минимум из необходимого в дорогу, и улеглась спать, устало закрыв глаза. Но беспокойные мысли и навязчивый страх, что с Данирэлем случилось что-то страшное, и что я могу опоздать, уже вторую ночь не дали мне спокойно заснуть.

* * *

Опять я в дороге. Как я это ненавижу!

Всегда считала, что проведу свою жизнь в физическом и психологическом комфорте. В кресле за рабочим столом. На диване с интересной книгой. В любимом саду, чтобы привнести в него что-то новое. Буду в туфельках ходить по улицам Асмерона и с любопытством заглядывать к торговым мастерам, делясь с ними своими новыми идеями. Наслаждаться Голосом и музыкой Ивануэли на концертах в выходной день. С удовольствием дегустировать новые блюда в ресторанах.

А что в результате? Я, как воин, бесконечно передвигаю ноги обутые в походные сапоги, сплю на земле, тащу рюкзак, готовлю на костре, учусь рукопашному бою, и даже, пытаюсь сражаться. Мои перетруженные мышцы гудят, нежная кожа страдает от потертостей, грубая еда вызывает тошноту. Я завишу от окружающих, но еще хуже то, что они зависят от меня. Я борюсь с хроническим желанием заплакать и держусь только за счет своего магического резерва Силы. Как выясняется, моя жизнь совсем не та, что я себе представляла в фантазиях.

Но, как бы ни было тяжело и стыдно за свою слабость, путь, занявший четыре дня пешком и два дня в карете, которую выслал за нами Эдмунизэль, я, стиснув зубы, преодолела.

Орестонэль, проводив меня к дому родителей, ушел в гостиницу. Дома я застала только Еваниэль. После радости встречи и объятий, мы посветили друг друга в нерадостные новости.

Я рассказала Еваниэли, как Данирэля вызвали в Борнавос. Как мой браслет похолодел. Что я собираюсь завтра же, отправиться к Данирэлю в Борнавос. Услышав, что я теперь еще и Дармия Орестонэля, глаза Еваниэли наполнились слезами сочувствия. Обнимая меня и прижимая к груди, она, пытаясь утешить меня, сказала:

— Ох, детка, хоть Пророчество малышки Эдитаэли начинает сбываться, но будем надеяться, что его последняя часть, ждет тебя через много-много лет.

— Нет, я все еще верю, что это ошибка и судьба не будет ко мне так сурова. Разве мало того, что я оказалась Дармией сразу двух мужчин? — пытаясь скрыть отчаянье, упрямо не желая смиряться с предсказанным, возразила я.

Рассказ Еваниэли, о происходящих здесь, в Асмероне, событиях, поразил меня не меньше, чем ее мой.

Когда все мои близкие вернулись из Эльгномора в Асмерон, выяснилось, что Лазарэль, а с ним еще пятнадцать воинов, исчезли из города в неизвестном направлении. А недавно пришло страшное сообщение из Борнавоса, что там убиты два орка. И, какое-то, неизвестное, количество орков и полукровок оказались в заложниках у отряда эльфийских воинов, прибывших из столицы и требующих расовой чистоты Эльфийского Леса. Те борнавосские эльфы, которые пытались освободить заложников, оказались и сами взяты в плен. Никакие подробности не известны. Связи с градосмотрителем Борнавоса нет, его амулет не отвечает.

Эдмунизэль собирает отряд воинов, который завтра отправляется в Борнавос и там попытается, силовыми методами, разрешить конфликт. Сам Эдмунизэль не может покинуть Асмерон, здесь очень напряженная политическая обстановка. Город гудит и на глазах раскалывается на два непримиримых лагеря. Одни утверждают, что все, незнакомые раньше эльфам проблемы, возникли из-за орков, которым здесь не место. Другие, конечно в первую очередь те, кто женат на орчанках или полукровках и имеет от них детей, считают, что без орков мы были в шаге от полного вымирания.

С трудом дождавшись вечера и появления дома Эдмунизэля, я торопливо, ужасно волнуясь, накинулась на него с вопросами:

— Что происходит в Борнавосе? Что с Данирэлем? Какой численности отряд туда направляешь? Когда он выходит? Кто командир?

— Отряд уходит завтра на рассвете. В нем тридцать воинов. Надо спешить, поэтому они отправятся на трех больших каретах. Командовать отрядом будет Адаминэль, этот выбор определяется тем, что я уверен в его искренней лояльности к оркам. Что происходит в Борнавосе, мы толком не знаем. Последняя курьерская карета из него не пришла. Связаться на таком большом расстоянии, как от Борнавоса до Асмерона, возможно только по особо мощному, стационарному артефакту связи. Такой есть у всех градосмотрителей. Но от градосмотрителя Борнавоса мне поступило только одно короткое сообщение.

— Почему, только одно? — удивилась я.

— Я объясняю однократность этой связи тем, что потом, у градосмотрителя не стало доступа к артефакту связи. При нашем разговоре, градосмотритель сообщил, что первый с кем он попытался связаться, была Королева. Но связаться с ней ему не удалось, ее амулет связи не отвечает. Он смог связаться только с кризисным Советником и вызвать его в Борнавос. Градосмотритель успел сжато рассказать мне, что эльфийские воины, прибывшие из столицы, ссылаясь на, якобы, приказ Королевы, взяли в заложники орков и полукровок. Они грозят их убить, если не будет выполнено требование — выдворить из Эльфийского Леса в Орочью Степь всех, в ком течет орочья кровь. Двое орков, из числа заложников, уже убиты. Те эльфы, которые пытались противостоять этим столичным воинам, взяты в плен. На этом связь оборвалась.

— Что это за отряд воинов из столицы, о котором ты не знаешь? — потрясенная услышанным, спросила я.

— Я думаю, что в Борнавосе орудует отряд пропавшего Лазарэля. А Данирэль, скорее всего, в плену. Но мало этого, — Эдмунизэль на мгновение прикрыл глаза, справляясь с тревогой и раздражением, и продолжил рассказ ровным голосом, — как ты понимаешь, и в Асмероне страсти накалены до предела. Причем, их подогревает Королева своими неразумными высказываниями. Хотя она и утверждает, что к происходящему в Борнавосе никаким образом непричастна, но пользуясь этой тяжелой ситуацией, вновь ведет речи о нежелательности присутствия орков в нашей жизни. Звание Королевы традиционно рождает в эльфах безграничное к ней доверие и авторитет, заставляя серьезно присушиваться к ее словам.

— Что же делать? — в растерянности прошептала я.

— Совет Старейшин, в полном составе, сейчас пытается противостоять Королеве, но это усугубляет разделение эльфов на две взаимоисключающие, непримиримые позиции. Ситуация осложняется еще и тем, что в Асмероне много орков. Я с трудом удерживаю их, в том числе и Горуса, от того, чтобы они не вступили в открытое вооруженное противостояние со своими противниками, и чтобы не бросились на помощь своим сородичам в Борнавосе. Иначе, реки крови с обеих сторон нам гарантированы. Блокировать решительный, деятельный, агрессивный темперамент Горуса очень помогает Ивануэль. В противном случае, не избежать бы разговоров, дескать, Владыка орков в Эльфийском Лесу себя хозяином чувствует и здесь распоряжается, указывая, как эльфам жить. Так что, все очень напряженно и безрадостно. Все ожесточены. Мы имеем тяжелый политический кризис. К сожалению, до сих пор не вернулся с востока Александрэль. Я уверен, что он мог бы эффективно разобраться с проблемами в Борнавосе, используя свою магическую мощь, но его тут нет. Так что, все проблемы и здесь, и в Борнавосе, возможно, придется решать силовым путем, — с обманчивым внешним спокойствием закончил рассказ Эдмунизэль, и только появившийся опасный красноватый оттенок в глазах, выдавал степень его гнева и возбуждения.

Слушая Эдмунизэля, я чувствовала, как ужас от всего происходящего накрывает меня. Мои переживания из-за того, что я дважды Дармия, на этом фоне показались мелкой ерундой, не заслуживающей внимания. Кто-то, наверняка, вообще был бы рад оказаться на моем месте, и посчитал бы мое огорчение по этому поводу лукавством. Сейчас мне надо думать не о собственных трудностях, а о том, как спасти Данирэля, и как помочь своему народу преодолеть это опасное противостояние, угрожающее всем нам кровавым исходом.

— Детка, — обратился ко мне Эдмунизэль, — я не могу тебя удерживать от задуманной тобой поездки в Борнавос. Безусловно, шансы выжить у Данирэля возрастут, если ты будешь рядом. И если я тебя сейчас не отпущу, а с ним что-то случится непоправимое, ты всю оставшуюся жизнь будешь считать в этом виноватыми себя и меня. Но, очень прошу, ни во что не вмешивайся. Просто будь где-нибудь рядом, скрытно, и все. Пусть проблему решают воины. Иначе, сама можешь оказаться заложницей и не поможешь никому, а только усложнишь жизнь всех, кому ты дорога. Ты меня поняла?

— Да, — заверила я его. — Но мне не понятно, что именно должен предпринять отряд Адаминэля, если с захватчиками не смогли справиться местными силами многочисленные воины, проживающие в городе.

Ответила мне Еваниэль:

— Скорее всего, захватчики угрожают, в случае вооруженной попытки отбить заложников, убить всех взятых в плен. Это останавливает горожан действовать решительно, применив силу. Тем более, что, тысячелетний запрет на убийство сородича, преодолеть в себе, большинству эльфов, чрезвычайно трудно. Захватчики, которые берут заложников, угрожая их жизням и выдвигая взамен те или иные требования, называются «террористами». Эльфы еще не сталкивались с таким явлением, поэтому и слова такого нет в эльфийском языке, придется заимствовать это слово из моего мира.

А в моем мире, методом проб и трагических кровавых ошибок, были выработаны правила поведения в отношении террористов. Если их требования направлены на получение каких-либо материальных благ, например, денег, ограниченных незаселенных территорий, высокотехнологичной продукции, дорогостоящих полезных ископаемых, космического транспорта, то эти требования, как правило, выполняются. Жизнь разумных дороже материальных благ. И сохранение жизни разумного является высшей целью.

Если требования носят политический характер, или террористы требуют мощное новейшее оружие, предпринимается попытка, в процессе переговоров, достигнуть компромисса.

Если, в качестве требования выдвигается условие получения оружия массового уничтожения или лишение жизни одного или нескольких разумных, то такие требования не выполняются никогда. И тогда предпринимается вооруженный штурм того места, где удерживают заложников. Иногда, при неудачном стечении обстоятельств, обе стороны несут немалые потери. Сигналом, к началу такого штурма, служит убийство первого заложника. В этом случае, никаких дальнейших переговоров с террористами больше не ведется.

Итак, вначале, не вооруженное противостояние, а переговоры. Существует четыре правила переговоров:

Первое. Никогда не говори террористу — «никогда».

Второе. Разговаривай постоянно. Когда разумные разговаривают, оружие молчит.

Третье. Не допускай в высказываниях негативной оценки личности террориста.

Четвертое. Не заставляй слишком долго ждать. Это озлобляет.

Ну, а в целом, — продолжила свой рассказ Еваниэль, — вся антитеррористическая деятельность состоит из четырех стадий или этапов действий:

Первый этап — ориентация. Надо понять, кто эти террористы, какими силами обладают, оценить приемлемость их требований.

Второй этап — переговоры. Попытка договориться мирным путем. Поиск компромисса.

Третий этап — освобождение заложников. В результате переговоров или силовой акции.

Четвертый этап — подведение итогов. Оценка предпринятых действий и накопленного опыта.

Как я понимаю, сейчас, городские власти Борнавоса не знают, что делать и как поступить, чтобы сохранить жизни заложников. Или же, они и сами в плену. Тогда, жители города, оказавшиеся без руководства, боятся самостоятельно совершить какие-либо действия, чтобы не навредить, и не сделать ситуацию еще хуже. Обо всем этом, я рассказала Адаминэлю, надеюсь, это ему поможет и разобраться с обстановкой в Борнавосе, и правильно, эффективно действовать, — закончила свое объяснение Еваниэль.

Я слушала ее, и мой привычный, правильный, гармоничный мир рушился на глазах, превращаясь в страшный, уродливый, противоестественный. А страх за Данирэля стал неконтролируемым. Слабость и возникшее под сердцем чувство внутренней дрожи перешло в настоящую неукротимую панику. В глазах потемнело, а сознание стало уплывать.

Но теплые, ласковые руки Еваниэли легли мне на голову, ее Целительная магия окутала меня. Постепенно успокаиваясь, пришло понимание, что нельзя так отчаиваться, иначе, мир действительно рухнет.

Надо искать силы в себе, в соотечественниках, в окружающей природе, чтобы противостоять всему негативному, злому, отвратительному, жестокому и стремиться сделать жизнь вокруг добрее и лучше.

Глава 4

СПАСЕНИЕ ЗАЛОЖНИКОВ

И снова дорога.

В Борнавос отправились четыре кареты. Одна из карет в моем и Орестонэля распоряжении, где вместе с нами три воина сопровождения, из тех восьми, что были со мной в Эльгноморе. В трех других каретах тридцать воинов отряда Адаминэля. Итого, тридцать четыре мужчины, и я, одна женщина. Некомфортно. Все проявляют ко мне излишнее внимание, и я чувствую, как это злит Орестонэля. Его, кстати, я больше не называю Учителем. Наши тренировки возобновятся неизвестно когда. А наши отношения теперь имеют другую окраску, мы чувствуем и ведем себя не как Учитель-ученица, а как очень близкие родственники и это удивляет окружающих.

Мы спешим. Часть дороги каждый из воинов бежит рядом с каретой, освобождая ящеров от лишнего веса и тем самым ускоряя его бег. Спим мало, не давая даже ящерам полностью восстановиться. Мой брачный браслет, все так же, неприятно холодит кожу руки, но я не позволяю себе паниковать, уговаривая себя тем, что вначале надо добраться до места и разобраться в ситуации. Именно неизвестность пугает больше всего.

В итоге, мы добрались до Борнавоса в рекордно короткий срок. В непосредственной близости от города, Адаминэль остановил наш кортеж, поручив одному из воинов спрятать в лесу и охранять наших ящеров и кареты. Несколько воинов он послал на разведку, велев незаметно подобраться к городу с разных сторон.

Через несколько часов, когда все воины вернулись, вырисовалась следующая картина. Борнавос имеет три въезда в город, с перекинутыми через ров мостами. Один на западе, откуда уходит дорога в Марикен, один на востоке, в сторону Лангоса и третий на севере, в Асмерон. Все три моста сейчас перекрыты Воздушными щитами, не давая беспрепятственно попасть в город. Щиты поддерживают маги Воздуха. Фактически, город оккупирован.

Щиты не слишком прочные, мы, с нашими силами, могли бы их снести. Но, судя по тому, что из города никто из жителей не пытается выйти, либо эти маги Воздуха имеют в своем распоряжении кристаллы-накопители и могут в любой момент укрепить щиты, либо рядом, со стороны города, есть воины-лучники, не позволяющие никому подойти близко.

К счастью, никто из мужчин меня не игнорировал, относясь как полноценному участнику отряда воинов. И я вместе со всеми обсуждала стоящие перед нами вопросы. Все были согласны с тем, что лучше бы попасть в город скрытно, не привлекая внимание террористов к своему присутствию. Контролировать весь наружный периметр города у террористов, наверняка, нет возможностей. Значит, надо, где-нибудь в укромном месте, перебираться через ров. Видимо, лучше это делать ночью. Все-таки ночное зрение не такое острое, как дневное, и это увеличивает шансы остаться незамеченными.

Среди нас есть маг Земли, и он предложил создать, в глухом, трудно обозреваемом месте, перешеек через ров. Я возразила, узнав, сколько времени и Силы ему для этого потребуется. Ведь перешеек еще надо будет и разрушить сразу за нашими спинами, иначе неизвестно какие хищники попадут в город, не готовый к встрече с ними.

— Я могу за считанные минуты сплести висячий мост из лиан, растущих на берегу. И, так же быстро, его расплести, — предложила я свою помощь. — Только, чтобы не было прогибов, придется переходить его по одному.

— Отлично, — согласился Адаминэль. — Значит, сейчас, поедим и отправляемся в город. Как раз к этому времени стемнеет.

Пока ели, договорились, кто, где и как проводит разведку в городе. Кто-то отправится за информацией к своим знакомым здесь живущим, кто-то незаметно пройдет по центральным улицам, выясняя обстановку. Потом, всем надо собраться около Тренировочного Поля, на южной окраине города.

Перед выходом из леса, все надели темно-зеленые маскировочные плащи.

Стоя около рва, я потянулась Силой к лианам, оплетающим стволы деревьев, растущих вдоль берега рва. Мысленно расплетая их, задала им направление движения. Лианы бесшумно расплелись, распрямились и с тихим свистом, рассекая воздух, перекинулись через ров, плотно прилегая одна к другой, создавая упругую опору для ног. Со стороны мои действия выглядели очень эффектно, но всем было не до любования.

По сигналу Адаминэля, все, ловко балансируя на узком, подвижном мостике, стремительно перебежали по очереди на другую сторону. Мы с Орестонэлем двигались замыкающими. Как только наши ноги коснулись земли, я быстро вернула лианы на прежние места.

Бесшумно передвигаясь вдоль живых изгородей садов, все наши воины мгновенно растворились в темноте. Мы с Орестонэлем остались с тремя воинами, сопровождавшими лично меня. Они не согласились оставить меня только с Орестонэлем. Осторожно двинулись в центр города, к дому градосмотрителя. Подойдя к нему, я замерла от неожиданности, мой брачный браслет, чуть кольнув мою кожу, едва заметно потеплел.

Ох, Хвала Небесам! Данирэль жив! Но если жив и где-то рядом, почему браслет реагирует так слабо? Обо всем этом, на грани слышимости, я сказала Орестонэлю, приблизив губы к его уху. Он, выслушал меня и так же тихо, как я, на ухо, ответил:

— Может быть, надо подойти к дому ближе?

Я согласно кивнула. И тут мы все услышали плач ребенка, даже не плач, а какой-то жалобный скулеж. Не знаю, что нас подвело. То ли плохое знание местности. То ли нас было слишком много, и это не могло остаться незамеченным. То ли мы ослабили бдительность, бросившись на помощь к плачущему ребенку, инстинкт, который не пересилить.

Нам навстречу, из тени, вылетели три вооруженных мечами эльфа. Завязался бой. Мужчины затолкали меня за свои спины, загораживая собой и тем самым закрывая мне обзор. Это мешало мне хоть чем-нибудь помочь им. Ведь я могла бы использовать магию, замедлить сердцебиение и дыхание их противников, если на них нет Ментального щита.

Но, видимо, надо лучше контролировать, что делается за твоей собственной спиной. Кто-то сзади схватил меня одной рукой поперек тела, другой зажал рот, оторвал от земли и в стремительном беге поволок меня прочь. От неожиданности я испугалась, растерялась, и даже вскрикнуть не успела.

Меня затащили в дом градосмотрителя и грубо швырнули на пол. В этот же момент, заставив меня забыть о физической боли от ушиба при падении на пол, на мою голову обрушилась болезненная, давящая аура, витающая здесь. Это были сильные, противоречивые эмоции — безысходная угрюмость, смятение, отчаяние, затаенная бешеная ярость. Заложники! — догадалась я. Сколько же их, если меня так накрыло?

Мимо пробежали два эльфа и стали плести какие-то заклинания перед входом, видимо ставя или укрепляя Воздушный щит. Я поискала глазами своего похитителя и встретилась с холодным, презрительным, ожесточенным взглядом фиолетовых глаз Лазарэля.

— Лазарэль, вот ты где! А тебя все ищут в Асмероне. Ты можешь объяснить, что здесь происходит? — с преувеличенным испугом и, якобы, непониманием, воскликнула я.

— Объяснение одно и очень простое, таким как ты, чужемирское отродье, — он ткнул пальцем в меня, — и таким как они, — он ткнул пальцем вверх, в сторону второго этажа, — орочим отродьям, нечего делать в Эльфийском Лесу.

Глядя в его злые глаза, я отчетливо поняла, что это он, тот маг Огня, который пытался убить нас с Орестонэлем на дороге в Эльгномор.

— Поэтому ты хотел убить меня еще там, на дороге Древних? И причем тут Орестонэль, который был со мной? Он-то чистокровный эльф. А ведь тысячелетние традиции запрещают убивать себе подобных.

— Приходится мириться с некоторыми жертвами ради чистоты Леса и будущего всех эльфов. Издержки неизбежны при любом деле, — равнодушно ответил он, пожимая плечами.

— Ты и Ивануэль теперь считаешь чужемирским отродьем? — стараясь не показать свой страх, следя за тем, чтобы мой голос не дрожал, спросила я потрясенная его холодной жестокостью.

При упоминании Ивануэли, он яростно сжал кулаки и процедил сквозь зубы:

— Да, считаю. Только такие, как вы, можете, на позволение жить среди нас, и даже на нашу любовь, отвечать неблагодарностью.

— И что ты собираешься делать со всеми нами, неблагодарными отродьями? — спросила я, в надежде лучше понять, что здесь происходит.

— Не твоего ума дело, — ответил он грубо, и больно схватив меня за руку, вздернул на ноги, потащив по лестнице наверх с такой скоростью, что я еле успевала переставлять ноги, боясь навернуться носом вниз.

Но, на фоне всего происходящего, такое грубое обращение уже не удивляло меня. Да и беспокоилась я в этот момент не о себе, а об Орестонэле и моих воинах. Я не сомневалась в их победе, на их стороне и численный перевес, и, я думаю, перевес в мастерстве. В Орестонэле я, вообще, не сомневалась, а воинов, Эдмунизэль, наверняка, послал со мной лучших. Но я боялась, как бы они не ринулись сразу сюда, спасать меня. Эх, подвела я их своей невнимательностью.

С силой втолкнув меня в комнату, от чего я еле удержалась на ногах и по инерции сделала несколько шагов вперед, Лазарэль захлопнул за мной дверь.

Я огляделась. В этой комнате, в страшной тесноте, находились восемнадцать женщин и детей. Здесь были и орчанки, и полукровки. Среди шести детей были и девочки, и мальчики. Несмотря на такую скученность и духоту, неприятных запахов не было. Значит, здесь есть полукровки владеющие магией и они помогают орчанкам, с помощью бытовых заклинаний, содержать себя в чистоте.

В комнате никакой мебели нет, все лежат на полу и спят, но при моем появлении проснулись. Освещения нет. Даже занавесок на окне нет. Небольшой гигиенический закуток отгорожен ширмой. Заметила, что одна из орчанок морщась от боли, осторожно прижимает к груди сломанную руку. Значит, с Целительским Даром тут никого нет. Некоторые дети, капризничая, поскуливают. Посмотрев на их ауры, поняла, что они голодны.

Меня, тоже молча, внимательно и удивленно рассматривали.

— Здравствуйте, меня зовут Алинаэль Асмерон, — придавая голосу доброжелательность, я улыбнулась, одаривая всех душевной теплотой, не давая страху за себя, за Данирэля, за Орестонэля, за своих воинов и за всех этих заложников, прорваться наружу. — Я с отрядом воинов пришла сюда из Асмерона, к вам на выручку. И вот, видите, сама глупо попалась в ловушку. Но все воины остались на свободе, так что, я думаю, скоро нас спасут, — уверенно рассказывала я, двигаясь к орчанке со сломанной рукой.

Присев перед ней на колени, я взяла ее руку и, зафиксировав в правильном положении сломанную кость, послала к месту перелома Силу магии исцеления. Когда кость и разорванная мышца срослись, я отодвинулась от нее и, сев на пол, спросила:

— Здесь можно открыть окно?

— Да, но это ничего не даст, за ним стоит крепкий Воздушный щит. Нас никого не стали связывать, потому что здесь никто с этим щитом не справится.

— Я чувствую, что дети хотят есть, да и вы тоже. Вас плохо кормят?

— Кормят один раз в день, утром, очень скудно и дают мало воды. Ровно столько, сколько нужно чтобы не умерли, но при этом, девочки, не могли бы восстановить магический резерв.

— Ну, поскольку мой резерв почти полный, и я имею Целительский Дар, значит, смогу поделиться магией с теми, кто ею владеет. А вы мне пока расскажите, что же от вас хотят эти злодеи? — я поднялась на ноги и направилась к ближайшей полукровке, светящаяся аура которой свидетельствовала о том, что ей доступна магия.

— Мы мало, что знаем, — ответила мне эта женщина, с наиболее эльфийской внешностью. Я коснулась ее рукой и передала ей немного Силы. Она, с благодарностью во взгляде, с облегчением вздохнув, продолжила: — Нам сказали, что либо нас всех навсегда заберет с собой в Орочью Степь Владыка орков, либо нас убьют. Что в Эльфийском Лесу не должны жить ни орки, ни полукровки, в которых течет орочья кровь. А ты правду сказала, что к нам послали подмогу? Разве не все эльфы решили от нас избавиться?

— Как вы могли такое подумать? — удивленно развела я руками. — Во всем Лесу набралось только пятнадцать-двадцать таких глупцов. И я не понимаю, почему в вашем городе не справились с ними собственными силами, — ответила я, немного покривив душой. Во-первых, я не знала точную численность террористов. А во-вторых, и в главных, в Асмероне многие поддерживают Королеву, настроенную против орков, хоть и вряд ли согласны с такими радикальными методами.

— А почему ты пришла сюда с воинами? Ты не похожа на воина, — спросила она.

— Да у меня муж в вашем городе пропал, вот я и пришла его искать. А как давно вы здесь?

— По-разному, кто-то двадцать дней, кто-то тринадцать, — с тяжелым вздохом ответила она.

— За это время ни к кому из вас не применяли физического насилия? — с замирающим от беспокойства сердцем, спросила я.

— Нет. Только женщине, которой ты руку исцелила, эту руку сломали об косяк двери, когда она пыталась вырваться отсюда, во время раздачи еды. Но вот в соседней комнате, где мужчины находятся, что-то происходит страшное. Оттуда жуткие крики иногда слышатся, — сверкнув слезами, выступившими на глазах, ответила она.

Я кивнула, давая понять, что услышала и поняла, но больше ее расспрашивать не стала и стала переходить от одной полукровки к другой, и делиться Силой с теми, у кого есть магический резерв, обдумывая ситуацию. Понятно, что все запуганы, деморализованы и за такое долгое время изоляции потеряли способность к сопротивлению. Среди них не нашлось лидера, который поддержал бы их дух и веру в спасение.

— Ладно, на сегодня все, — сказала я, завершив свой обход всех пяти полукровок, владеющих магией, и отдав им всего четверть своего резерва, так как их собственные объемы резерва оказались небольшими. — День ночи мудренее. Так что, давайте спать, а завтра я подумаю, что нам предпринять, — и, отыскав себе свободное местечко, устало улеглась на пол, проклиная его жесткую твердость. Наверное, я никогда не избавлюсь от своей изнеженной чувствительности к неудобствам, и не научусь не обращать на это внимания. Опять толком не высплюсь, и всю ночь буду ворочаться с боку на бок.

Разбудила меня ноющая боль во всем теле. С кряхтением я села, прислонившись спиной к стене. Брачный браслет чуть теплится. Магический резерв восстанавливается медленно. Стены дома, в значительной степени, экранируют магию, а воздушный полог на окне полностью ее отсекает. Эх, мне бы хоть кончик носа высунуть за пределы дома.

Пока я сидела, прислушиваясь к себе, стали просыпаться женщины и дети. Они по очереди направлялись за ширму, справить нужду в поставленную для этих целей емкость с крышкой.

Постепенно между нами завязался разговор. Я попыталась выяснить магические способности находящихся здесь полукровок. Мой-то Дар не дает мне что-либо разрушать, только созидать. Может быть, хоть эти женщины, общими умениями, смогут разрушить щит на окне.

Из пяти полукровок наделенных магией только у одной был Дар, остальные владели только бытовой магией. Та, что оказалась с Даром, обладала стихией Воздуха. Уговорила ее попробовать если не разрушить щит, то хотя бы его сдвинуть. Оказалось, что нет, это ей недоступно и никакие попытки не увенчались успехом. Щит поставлен, видимо, сильным магом Воздуха.

Вскоре, дверь в комнату открылась. Два эльфа внесли котелок с чистой водой и котелок с кусками вареного мяса. Оставив котелки у порога, они тут же вышли. Ничего себе, никакой посуды? Но женщины, привычно разобрали куски мяса руками, сунув в руки по куску детям и мне. Все, быстро поев, пустили котелок с водой по кругу, по очереди честно делая по одному глотку. Котелок вернулся к каждому девять раз. Итого, кусок мяса и девять глотков воды на сутки. Так никакой резерв никогда не восстановится! Надо срочно что-то делать!

Хоть и приободрила вчера всех скорым спасением, на самом деле, сама я ни в чем уверенна не была. Что такого могут предпринять тридцать воинов Адаминэля, если ничего не смогли сделать три тысячи воинов, живущих в городе? Это, кстати, непонятная загадка.

Выяснила у женщин, что теперь, если ничего не случится, в течение дня к нам никто не зайдет. Проверят все ли в порядке только вечером, тогда и пустые котелки заберут, и отхожий бак заменят на чистый. Попросив чуть подвинуться тех, кто оказался рядом с окном, я села на полу, напротив него и стала внимательно изучать Воздушный щит. Разрушить не смогу, а преобразовать? Полностью отрешившись от окружающего, я попробовала его сдвинуть… вытолкнуть наружу… изменить в форму шара… Но ничего не получилось! Все-таки, я не маг Воздуха, а маг Жизни.

Я надолго задумалась. Находясь в комнате, мы дышим за счет притока воздуха, поступающего сюда по многочисленным сверхтонким, капилляроподобным каналам воздуховодов, находящихся внутри стен. Именно они обеспечивают воздухообмен, унося из дома жилые запахи и выдыхаемый воздух, принося чистый воздух. Если попытаться через эти воздуховоды вытолкнуть весь воздух из комнаты наружу, задержав приток, здесь возникнет воздушная пустота. А закон мироздания гласит — Природа пустоты не терпит! И никакой маг не может тягаться силой с Природой. Значит, Воздушный щит на окне, волей-неволей, по законам мироздания, вынужден будет распасться, теряя свою плотность и заполнить образовавшуюся пустоту. Отлично, надо попробовать. Но опять все упирается в то, что я не маг Воздуха, и работать с этой стихией не умею.

— Слушай, — обратилась я к полукровке владеющей стихией Воздуха, — попробуй вытолкнуть весь воздух из комнаты по воздуховодным канальцам находящимся внутри стен. И сделать это надо как можно быстрее, задержав при этом приток свежего воздуха. Сможешь?

— Не знаю. Скорее всего Силы не хватит, я слабый маг, — ответила она с сомнением в голосе.

— Это не страшно. Силу я тебе из своего резерва буду постоянно передавать.

Все вокруг, внимательно слушающие наш разговор, заволновались и протестующее загомонили:

— А чем мы дышать тогда будем?!

— Мы быстро все сделаем, — стала объяснять я. — За одну минуту ничего с вами не случится. Глубоким вдохом наберете полные легкие и задержите дыхание.

Уговаривать и объяснять задумку пришлось долго, но я добилась их согласия. Ведь если не пытаться хоть что-то делать, мы все и за гранью оказаться можем, так и не дождавшись помощи.

Я приоткрыла створки оконной рамы. Мы с Воздушницей сели рядом, я за ее спиной. Положив ей свои ладони на плечи, отдала последние инструкции:

— Силу не жалей, ее хватит. Старайся делать все очень быстро, — и, обращаясь ко всем, скомандовала: — Всем глубоко вдохнуть!

Воздушница справилась, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Уже на грани потери сознания от недостатка воздуха для дыхания, я услышала хлопок лопнувшего Воздушного щита и свист втянувшегося в комнату воздуха, но испугаться, что нас могут услышать, не успела, погрузившись в темноту.

Не знаю, сколько мне понадобилось времени, чтобы прийти в себя. Открыв глаза увидела, что женщины сидят тихо, боясь пошевелиться, и не сводят с меня глаз. Они, в отличие от меня, сознание не теряли, даже Воздушница только заметно побледнела. Эх, плохо быть физически слабой. Чуть оклемавшись, я кинулась к окну. Распахнув рамы, выглянула наружу, чувствуя, как живительная Сила магии потекла в меня, принося облегчение. С запозданием подумала, что так высовываться было не осмотрительно, меня могли заметить из сада. Но все обошлось.

Оглядела периметр сада со своей стороны, видимой из окна. Магическим зрением обнаружила, что по периметру, стоит Воздушная стена. Да, силен у террористов маг Воздуха, восхитилась я. На такую большую площадь щит растянуть! Но щит тонкий и многие Воздушники могли бы его разрушить. Значит, не это удерживает жителей города от штурма.

В правом дальнем углу видны въездные ворота и входная калитка. Они охраняются двумя эльфами, не проявляющими особой бдительности. Внимание их направлено не на дом и сад, а на улицу. Они знают, что с этой территории беспрепятственно не выйти, не потревожив Воздушный щит и традиционное защитное заклинание периметра, при пересечении которого, издается предупреждающий звук. Больше никого не видно.

Теперь, рассмотрим сад, что полезного в нем есть? С левой стороны дома фруктовые деревья. Напротив окон дома беседка, увитая лианами со зреющими ягодами. Недалеко декоративный прудик с водой, заросший водолюбивыми цветами.

— Так, сейчас все дружно и быстро будем срывать грозди ягод с лиан, которые я подтащу сюда, в комнату, через окно. Ягоды складывать в общую кучу, на пол, — предупредила я женщин и детей, которые уставились на меня недоуменными взглядами.

Направив Силу магии Природы на лианы, увивающие беседку, я сосредоточилась на одной из них и стала расплетать ее потихоньку, не совершая резких движений, чтобы не привлечь внимания охраняющих воинов. Расплетя, осторожно, по чуть-чуть потянула лиану к себе. Длина ее оказалась достаточной и она с тихим шуршанием опустилась на пол комнаты. Замелькали руки, и лиана, в короткий момент, оказалась обобранной. Отправив ее на место, я занялась следующей плетью. Вскоре, оказалось, что чтобы насытиться, двух плетей нам достаточно.

Ко второй, освобожденной от ягод лиане, я привязала пустой котелок. С огромными предосторожностями, все время помня о том, что в саду, хоть и далеко от нас, находятся двое воинов, стараясь чтобы котелок не звякнул, плавно опустила его в пруд. Затем, с еще большей осторожностью, чтобы не расплескать воду, вновь подтащила котелок к окну. Отвязала лиану, отправила ее на место, прикрыла окно. С трясущимися руками от напряжения и пережитого страха быть обнаруженной, я с облегчением опустилась на пол.

Кто-то с помощью бытового заклинания очистил воду из пруда и все с довольными улыбками стали подкрепляться. А я, радуясь, что смогла помочь, тоже с удовольствием жевала ягоды. Казалось, ничего вкуснее в жизни не ела. Восхитительно сладкие, сочные, они просто таяли во рту, утоляя и голод, и жажду.

Тем временем, я задумалась, как теперь помочь оркам-мужчинам в соседней комнате. Путь к ним отсюда только один — через окно, но на их окне наверняка тоже стоит Воздушный щит.

Не показывая своих сомнений в успехе, опять обратилась к Воздушнице:

— Давай, снова вдвоем, займемся щитом на соседнем окне. Теперь, когда нам доступен свободный поток магии из эфира, Силы на это хватит. Разрушить щит нам вряд ли удастся, да это и опасно, он может лопнуть с громким хлопком, выдав нас. Но попробовать немного сдвинуть его, мы можем.

Она, окрыленная предыдущим успехом, охотно согласилась. Мы устроились на подоконнике так, чтобы видеть соседнее окно. Воздушница начала плести свое заклинание, а я передавать ей свою Силу. Хорошо, что девчонка попалась обученная, знает что делать, наверняка в Академии училась. Отодвинув щит на половину окна, мы обессилено остановились. Щит качнулся назад, напугав нас своей непокорностью, но все-таки замер, оставив часть окна не прикрытым. Ух, у нас снова все получилось!

Накинув на себя свой маскировочный плащ, я потянулась к любимой лиане, но тут поняла, что сподручнее воспользоваться деревом, растущим как раз посередине между двумя окнами. Подтянула магией к себе одну из веток. Но прежде чем перелезть на нее, наложила на себя заклинание отвода глаз. Все эльфы маги, и их этим не обманешь, караульные меня увидят, если решат посмотреть на окна второго этажа. А вот орки не увидят, значит, не поднимут шум от неожиданности.

Помогая себе руками, ногами и магией, мысленно благодаря Орестонэля за выучку, я по веткам подобралась к соседнему окну. Мою задачу облегчили чуть приоткрытые внутрь створки окна, в комнате мужчин. Я, протиснувшись в неприкрытую щитом часть окна, толкнула одну створку и перелезла на подоконник.

Открывшаяся мне картина ужаснула. А запах, ударив по чувствительному носу, чуть не опрокинул меня назад. Подступила тошнота, глаза заслезились.

Орки находились в таких же условиях, что и женщины. Но среди них нет магов. Спертый запах продуктов жизнедеятельности, немытых тел, грязной одежды. Ко всему прочему, их было больше, около двадцати и тела их массивнее. Теснота была такая, что некуда ногой ступить. Кто-то из них сидел, кто-то лежал. У большинства на лицах и телах были синяки и ссадины, на изодранной одежде запекшаяся кровь.

— Слушайте, парни, — тихо обратилась я к ним, — я сижу на подоконнике, под заклинанием невидимости. Сейчас я его сброшу, а вы реагируйте на это тихо, чтобы уроды, вас сторожащие, ничего не заподозрили. Понятно?

Ответом мне была тишина. Молодцы, сообразительные. Они все, как один уставились недоверчиво на окно, соскальзывающим с меня взглядом, и замерли.

Я выждала немного и, сбросив заклинание, скользнула в комнату, с трудом найдя свободное место, где поставить ноги. Теперь, увидев меня, эмоциональные орки, нервно задергали хвостами, вытаращили глаза, удивленно рассматривая, и чуть отодвинулись, освобождая мне пространство.

— Тихо, — вновь напомнила я. — Я к вам из соседней комнаты перелезла, где женщин держат. А Воздушный щит на окне мы, совместными усилиями, немного подвинули. А почему у вас такая вонь? Эти террористы, вам что, и мыться не дают, и очищение не проводят?

Я почувствовала, что реакция на мой вопрос была разной. Кто-то из них застеснялся, кто-то возмутился, кого-то охватила ярость. Объяснение зашептали сразу несколько, одновременно, но их всех жестом остановил один, пробираясь ко мне ближе. Отлично, здесь есть лидер, значит, я могу сосредоточиться на нем одном, не рассеивая внимание на всю толпу.

Этот орк был коротко подстрижен, как все лесные орки, в отличие от степных, носящих длинные волосы собранные сзади шнурком в хвост. Большое тело с бугрящимися мышцами. Гибкий хвост спокойно свисает, а не дергается маятником, в отличие от хвостов остальных орков. Но его волнение все же выдают сжатые в кулаки большие, шестипалые ладони.

Он вежливо склонил голову в знак приветствия и назвал свое имя:

— Вальдос Борнавос.

— Алинаэль Асмерон, — ответила я, пытаясь отойти от окна, чтоб не отсвечивать в оконном проеме и стараясь глубоко не дышать.

— Нам действительно не дают возможности принять душ, а магическую очистку проводят поверхностно, раз в пять дней, — ответил он на мой вопрос.

— Вальдос, — с сочувствием обратилась я к нему, — сейчас я вас всех накормлю ягодами и дам напиться воды, сколько захотите. А ты, тем временем, рассортируй всех в очередь по степени нужды в Целительской помощи.

Все недоверчиво посмотрели на меня, даже с осуждением, дескать, до шуток ли сейчас. В ответ я послала всем успокаивающую уверенную улыбку.

Снова я успешно проделала те же действия, что и из комнаты женщин, только теперь, понадобилось четыре лианы и пять котелков воды.

Пока они ели и пили, я исцеляла их раны, ушибы, переломы, ожоги, одновременно очищая их тела, одежду, обувь и рассказывала, как здесь оказалась.

Потом, усевшись на пол и нервно зажав большие пальцы в кулаках, я с волнением слушала рассказ Вальдоса о том, что он знает о происходящем. Он был гораздо более информирован, чем женщины. Чему-то он сам был свидетелем, когда эти трагические события только начинались. Что-то он увидел в окно. Что-то сумели разглядеть и подслушать те из орков, кого выводили из комнаты для наказания за «плохое поведение», когда они пытались оказывать сопротивление.

Началось все с того, что из Асмерона пришел отряд воинов во главе с Лазарэлем. Этот отряд, якобы, прислала Королева с указаниями для градосмотрителя и Городского Совета. Здесь, в этом доме, принадлежащем градосмотрителю, в Зале заседаний, который расположен на первом этаже, собрался весь Городской Совет. И Лазарэль озвучил требования Королевы — собрать всех орков и полукровок проживающих в этом городе. Под конвоем отправить их к проливу Океана, а там переправить на материк орков. Для подавления их сопротивления рекомендовалось, и опоить всех успокоительным зельем, и воздействовать Ментальной магией подчинения. А отряд воинов Лазарэля, если понадобится, окажет и вооруженную силовую поддержку.

Эти требования Королевы повергли всех членов Городского Совет в шок. Пытаясь осмыслить услышанное, они стали расспрашивать, чем вызваны такие суровые меры, идущие в разрез с политикой эльфов, проводимой в последние десятилетия. Лазарэль ответил, что, возможно, Борнавос и является исключением, но во всех других городах Эльфийского Леса, орки ведут себя как захватчики, игнорируя эльфийские традиции, силой берут эльфиек в жены, вытесняют эльфов с доходных рабочих мест. А еще, в результате смешанных браков и своей плодовитости, они меняют внешний вид эльфов и, если это не пресечь пока не поздно, эльфов не останется в этом Мире. Якобы, переполнило чашу терпения Королевы событие, в результате которого, орки, убили беззащитную эльфийку, самостоятельно направившуюся, без сопровождения охраны, из Асмерона в Надмир. Лазарэль заявил Советникам, что во все другие города отправлены точно такие же отряды воинов, с теми же целями.

Надо отдать должное членам Городского Совета, они усомнились в сказанном, и градосмотритель заявил, что прежде, чем что-то предпринимать, он должен связаться по артефакту связи с Королевой и вызвать кризисного Советника. Лазарэль согласился с этим.

Кризисный Советник на связь вышел сразу и пообещал тут же отправиться в Борнавос. А вот амулет связи Королевы не отвечал на вызовы в течение двух дней. Как выяснилось позже, за эти два дня воины Лазарэля скрытно, обманом сумели взять в плен некоторое число орков и полукровок, не делая различий между мужчинами, женщинами и даже детьми.

А затем, на очередное заседание Городского Совета асмеронские воины притащили двух связанных орков и заявили, что если градосмотритель не выполнит предъявленных требований, то всех орков просто убьют, и эти двое пленных будут первыми. Градосмотритель не поверил в эту неслыханную угрозу и отказался выполнять какие-либо требования, пока не услышит подтверждение Королевы в правомочности действий Лазарэля. Орков убили у него на глазах.

Вальдос не знал то, что знала я, градосмотритель успел в какой-то момент связаться с Эдмунизэлем. Но в городе, все считают, что все происходящее в Борнавосе, инициировано в Асмероне Королевой и Советом Старейшин. Несмотря на внутреннее несогласие с этим, никто из жителей города не решается выступить против своей Королевы и поднять оружие на соотечественников, в лице эльфийских воинов, действующих, якобы, по согласованному приказу всех властных структур.

В общем, мне стали понятны причины покорности и несопротивления жителей города террористам. Эти причины кроются не только в опасении, что это повлечет за собой многочисленные смерти заложников. Но и в уверенности, что какие-то трагически опасные события, произошедшие в Эльфийском Лесу, связанные с орками, вызвали изменение расовой политики.

Лазарэль, видя, что мирным путем не добьется желаемого, воспользовался фактором неожиданности, ошеломлением и смятением членов Совета, после убийства орков. Еще ему на руку сыграла многовековая психология эльфов, не допускающая агрессивных действий в отношении себе подобных. Члены Городского Совета даже мысли не допускали, что и над ними самими нависла нешуточная угроза. Поэтому Лазарэль и сумел, подгадав момент, поодиночке, силой и хитростью взять их всех в плен. Они заперты в глубоком каменном подвале этого дома, где обычно хранятся налоговые сборы, деньги и ценности принадлежащие городу.

Тем временем, террористы заняли этот дом, обезопасив его от вторжения горожан. Пресекли возможность покинуть город и отправить гонца в Асмерон. А затем начали в городе охоту на орков и полукровок, выслеживая их и заманивая в ловушку, имитирующую плач ребенка. Жители города не сразу это поняли. Но когда происходящее стало очевидным, часть орков скрылась в лесу, а женщин и детей, имеющих примесь орочей крови, стали прятать, в своих домах, сочувствующие им эльфы.

Слушая этот рассказ, я испытывала гнев и стыд за то, что среди эльфов есть такие испорченные, порочные, жестокие личности, как Лазарэль и ему подобные.

— Неужели так никто, в городе, не попытался вас вызволить? — взволнованно спросила я.

— Пытались. И неоднократно. На каждую такую попытку террористы, как ты их называешь, убивали одного из нас, и мертвое тело выставляли на всеобщее обозрение. К сегодняшнему дню убито уже восемь орков, — угрюмо ответил Вальдос. — Последние дни, все попытки нам помочь прекратились. Я думаю, что никто не знает, что делать в этой обстановке.

— А вы сами пробовали освободиться? Ведь вас здесь много, вы воины, это большая сила.

— Мы много раз пробовали вырваться отсюда. Из-за этого среди нас столько раненных и обожженных. Но, как ты сама сейчас убедилась, мы все ослаблены голодом и жаждой, а за дверью сидят два мага, один с Даром Огня, другой с Даром Воздуха. Когда приносят утром еду, в комнату никто из них не заходит. Маг Воздуха задвигает к нам котелки воздушной волной. Так же, он иногда посылает общее для всех заклинание очищения. За его спиной в это время стоит маг Огня и держит наготове огненный шар. Всем вместе, одновременно, нам на них не напасть, из-за узкого дверного проема, а по одному мы не представляем никакой угрозы.

— Ладно, Вальдос, спасибо за твой подробный рассказ, — сказала я, выслушав орка. — Это очень важно и многое становится понятным. Но мне пора возвращаться к женщинам, скоро вечерняя проверка. Когда к вам откроют дверь, постарайтесь отвлечь внимание проверяющих от окна со сдвинутым щитом. И отхожее место передвиньте ближе к двери, чтобы было трудно унюхать, что у вас теперь чисто. Будьте готовы помочь воинам, с которыми я пришла, когда они начнут штурм, чтобы освободить нас. Думаю, что это случится уже сегодня ночью, потому что вести какие-либо переговоры с террористами, как я поняла, бесполезно, они уже убили восемь заложников.

Выслушав благодарности орков за помощь, и тепло попрощавшись с ними, я выглянула в окно. Убедившись, что в саду все спокойно, выбралась на дерево. Боясь даже дышать глубоко, со всей осторожностью, бесшумно переместилась по веткам в соседнее окно.

Женщины, увидев меня, облегченно выдохнули и нетерпеливо набросились с вопросами о мужчинах. Я коротко пересказала увиденное, постаралась успокоить тем, что сейчас у них все неплохо, они тоже наелись ягод и напились воды.

В ожидании вечерней проверки я сняла свой маскировочный плащ, потуже затянула тунику широким поясом, подчеркнув тонкую талию, распустила заплетенные в косу волосы, перекинув их золотистым водопадом вперед, через одно плечо. Мои необычные, светлые волосы очень хорошо отвлекают на себя внимание.

Когда стала открываться дверь, я подошла к ней ближе. Встала перед появившемся на пороге эльфом, стараясь закрыть собой обзор окна.

— Лорд, — заговорила я с ним, привлекая к себе внимание, заставляя отвлечься от окружающего и смотреть на меня, — неужели нас всех решили заморить голодом и жаждой? — спросила я, надув губки, распахнув глазки, выпятив грудь вперед, подражая поведению одной знакомой мне любвеобильной эльфийки. Надеюсь, он не Ментальный маг, и не почувствует моего притворства.

Я с облегчением выдохнула, увидев, что удивление в его глазах сменилось интересом. Он обсмотрел меня оценивающим мужским взглядом от макушки до ступней. В глазах эльфа зажглось желание, меняющее частоту его дыхания и сердцебиения.

— Вам дают ровно столько, чтобы держаться на ногах. А большего вам не надо, — ответил он, перестав обращать внимание на все вокруг.

— Но это жестоко! — капризно воскликнула я, положив ладонь себе на грудь, чтобы привлечь к ней внимание.

— Для тебя, леди, я сделаю исключение, если ты пойдешь со мной, — сказал он, делая шаг вперед, и беря меня за другую руку.

На такое я не рассчитывала. Испугавшись, невольно попятилась, сделав шаг назад. Кажется, перестаралась. Вот что значит отсутствие всякого опыта в таких играх. Верно говорят — не умеешь, не берись.

Эльф правильно понял мою реакцию и, преодолевая мое сопротивление, притянул за руку к себе ближе. С соблазняющими интонациями он стал меня уговаривать:

— Я не только вдоволь напою тебя водой и вкусно накормлю, но и выведу на прогулку, что бы ты могла подышать чистым воздухом и немного наполнить резерв Силой.

— Ладно, — отчаянно согласилась я, приняв рискованное решение и заталкивая свой страх подальше. — Не забудь захватить котлы, — напомнила я, видя, что он и впрямь забыл обо всем, сосредоточившись исключительно на мне.

Мужчина вывел меня за дверь и запер ее заклинанием, плетение которого я, на всякий случай, постаралась запомнить. Он потянул меня вниз по лестнице. Я покорно пошла за ним. Пытаясь без ментального воздействия, которое он, скорее всего, почувствовал бы, направить его мысли в нужном мне направлении, спросила:

— Ты отведешь меня туда, где нас никто не увидит?

— Да, — охотно подтвердил он.

— Неужели в доме есть такое место? Это что, подвал?! — изобразила я удивление.

Он ненадолго задумался:

— Правильно. А теперь помолчи, — напряженно прислушиваясь к чему-то, зашептал он.

Мы, держась за руки, неслышно проскользнули мимо двери в кухню-столовую, откуда слышались мужские голоса, и около которой он оставил на полу пустые котлы. Двигаясь дальше, миновали гигиеническую комнату. Пробрались в большую комнату, по центру которой стоял круглый стол с креслами вокруг, это, видимо, Зал заседаний Городского Совета. Наконец, мы скрылись за еще одной дверью, находившейся в углу этого Зала. Помещение, где мы оказались, представляло собой слабо освещенное, тесное пространство между двумя дверями. А вот и вход в подземельный этаж, удовлетворенно отметила я, разглядывая массивную дверь перед собой.

Эльф развернул меня к себе лицом, одной рукой обнял за талию, другой — за волосы оттянул мою голову назад, и тесно прижался ко мне бедрами, демонстрируя свое возбужденное желание. Такая близость с неприятным мне мужчиной была отвратительна до тошноты. Невольно сглотнула. Он, заметив это, расценил неправильно, довольно улыбнувшись, прижался еще сильнее, переместил одну руку мне на грудь и стал тереться об меня пахом.

— Может быть не надо всех вас изводить, а оставить несколько, таких вот, хорошеньких, для утех? — ухмыльнулся он.

— Нет, лорд, — уперевшись ладонями ему в грудь и отодвигаясь, решительно зашептала я, стараясь не трусить и судорожно прикидывая способы сопротивления, — ничего не дается просто так. Вначале, обещанные мне, вода и еда.

Все же, с детства воспитываемое особое отношение к женщине, дало о себе знать. Он не стал применять силу и согласно кивнул:

— Сиди тихо, — и отпустив меня, вышел.

Я стремительно бросилась к двери в подвал. Смогу ли я справится с запирающим заклинанием? Эти заклинания не стандартные, а всегда индивидуальные. Если тебе специально не показали запирающее плетение, понять особенность, последовательность действий и расплести его самому, под силу не многим. От волнения стало сухо во рту, ноги так и норовили подкоситься от дрожи в коленях. Но моя магия должна справиться, ведь я ничего не разрушаю, а, наоборот, спасаю жизни запертых там пленников.

Хвала Небесам, я смогла разобраться с заклинанием до возвращения эльфа. За дверью оказалась лестница вниз, уходящая в полную темноту. Закрыв за собой дверь, и снова наложив на нее, теперь уже мое, запирающее заклинание, стала спускаться. Надеюсь, не обнаружив меня, эльф решит, что я испугалась и спряталась где-то в доме.

Не зная, что меня ждет внизу, стараясь не обнаружить себя, я не сформировала бытовую осветительную искру и, ступая ногами практически ощупью, придерживаясь за перила, спустилась глубоко вниз. И, неожиданно, снова оказалась перед запертой дверью.

В этот момент я почувствовала, как мой брачный браслет стал чуточку теплее. Не позволяя себе радоваться раньше времени, создала-таки искру света, опять перешла на магическое зрение и стала возиться с запором. Его я сняла намного быстрее, плетение полностью повторяло то, что было на верхней двери, видать террористы, уверенные в себе, так облегчили себе жизнь. Как только я сняла запирающее заклинание, загасила искру, и нетерпеливо толкнув дверь, шагнула вперед.

Абсолютно непроницаемая темнота, тишина и отсутствие магии, без которой возникло ощущение мертвой пустоты вокруг. Неприятно до ужаса.

— Есть здесь кто-нибудь? — спросила громко, срывающимся от волнения голосом. — Я, Алинаэль Асмерон.

В тот же миг, ласковые руки коснулись моей головы, прижали к твердой мужской груди, брачный браслет стал горячим, и сквозь затхлый запах подземелья я почувствовала знакомый, желанный запах Данирэля.

— Сердце мое, как ты здесь оказалась? — хриплый голос, полный любви и тревоги, заставил мое сердце радостно забиться.

— Это долгая история, — ответила я, глотая слезы облегчения, что он жив и рядом, — а я не знаю, сколько времени у нас осталось в запасе. Меня, наверное, уже ищут и, в любой момент, могут прийти сюда. Поэтому сначала ты объясни, сколько вас, давно ли здесь, в каком состоянии, кому срочно нужна моя помощь?

— Нас двенадцать. Оказались мы здесь в разное время, но уже все с пустыми резервами, даже искру зажечь никто не может, — ответил мне Данирэль, продолжая прижимать к себе и осторожно ощупывать, убеждаясь, что со мной все в порядке.

— Раненых нет? — с тревогой спросила я.

— Нет.

— У меня резерв заполнен наполовину. Подходите ко мне по очереди, я поделюсь понемногу с каждым, чтобы у всех были силы отсюда выбраться. Большая часть террористов на первом этаже, кто-то на территории сада, возможно, кто-то на втором этаже, где находятся заложники. В заложниках восемнадцать женщин и детей, они заперты в одной комнате, и около двадцати мужчин — в другой. Давай, Данирэль, начну с тебя, — и, прижавшись к нему всем телом еще теснее, я передала ему часть своей Силы. Он, почувствовав это, попытался отстраниться, но я не дала, со всей силы обняв его и крепко сцепив пальцы на его спине.

Данирэль, получив от меня магию, создал маленькую искру света, позволяющую мне видеть тех, кто ко мне подходил. Передать магическую Силу другому может только маг с Целительским Даром и для передачи магии обязательно нужен непосредственный контакт. Вот, я и прикладывала руку к груди каждого, делясь Силой. Данирэль при этом, вплотную стоя за моей спиной и обнимая меня за талию, называл мне имя подходившего, поясняя мне, кто есть кто.

В плену оказались — градосмотритель и четыре члена Городского Совета. Из них только одна женщина — маг Огня, остальные трое мужчин, представители других Стихий. Кризисный Советник — Данирэль. Шесть эльфов — жители города, которые решились, с оружием в руках, противостоять террористам, защищая орков.

Все они выглядели не намного лучше заложников. Помешанные на чистоте и гигиене эльфы, были довольно грязные, пропахшие подземельем, фигуры их поникшие, в движениях нет характерной легкости и грации, потускневшая кожа приобрела голубоватый оттенок, черты лиц заострены. Вот бедняги! Сколько же времени они провели в таком состоянии, с пустыми резервами? Представляю, как они страдали! Ведь теперь, я по себе знаю, как себя чувствуешь, оставшись без капли магии. Мне было жалко их до слез.

Я отдала практически все, что было у меня в резерве, этим сильным магам, резерв которых показался мне бездонным. Оставила себе ровно столько, чтобы оставаться в сознании, иметь возможность самостоятельно передвигаться и не быть беспомощной обузой для остальных. И коротко объяснила, что пришла из Асмерона в Борнавос с отрядом воинов, которые, возможно уже вот-вот, начнут штурм этого дома. Цель этого сражения — освободить заложников, даже ценой жизни террористов.

— Лорд, — обратилась я к градосмотрителю, — это твой дом, скажи, нет ли в нем схрона с оружием? Или какого-нибудь тайного выхода?

— Нет, — с горьким вздохом ответил он. — Дом типичный, только больше размером, из-за Зала заседаний, да вот еще подвал есть. Никогда никому в голову не приходило создавать тайный склад оружия и скрытый выход, это бы воспринималось, как бессмыслица.

— Ну что же, пора выходить, — сказала я, направляясь к лестнице. — Кто пойдет первым? От меня нет теперь особого прока, мой резерв пустой, а что нас ждет за дверями, я не знаю, так же как и вы.

— Все за мной, — решительно скомандовал Данирэль. — А ты, Сердце мое, пойдешь последней.

Поднявшись наверх, я просто показала на пальцах, какое плетение наложила на дверь. Данирэль, пользуясь Силой, повторил это плетение, и снял запор. Осторожно приоткрыл дверь. Заглянул в маленькое помещение между дверями. Убедившись, что там никого нет, он широко распахнул дверь и тут же, пошатнувшись, вынужден был опереться рукой о стену.

Я, увидев это, быстро протиснулась мимо впередистоящих и попыталась подставить Данирэлю свое плечо для опоры, встревожено спросив:

— Что случилось?

— Никогда еще мой резерв так не заполнялся. Как будто голодный зверь стремительно засасывает в себя всю магию вокруг.

— Хорошо, значит, ты скоро будешь нашей основной боеспособной силой, — обрадовалась я.

Переждав немного, Данирэль приоткрыл дверь в Зал заседаний, и на нас неожиданно обрушился шум битвы. Крики, лязг оружия, свист ветра, шум воды, гул земли, вспышки фаерболов за окном, все свидетельствовало о том, что здесь идет схватка, с применением боевой магии Стихий.

— Алинаэль, — крикнул Данирэль, бросаясь вперед, на выход, — ты остаешься здесь!

Все рванули следом за Данирэлем. Я осталась на месте. От меня там, действительно, никакого прока, только мешать буду. Лучше побегу на второй этаж, выпущу на волю орков. Хоть они и безоружные, но физически очень-очень сильные мужчины.

Я, уже как заправский взломщик, сбросила запирающее заклинание с двери в комнату заложников, и испуганно замерла на пороге. Комната была пуста. Тут мой взгляд остановился на распахнутом окне, и, подойдя ближе, я поняла, что мужчины покинули эту комнату сами, через окно, видимо, услышав звуки начавшегося штурма. Как они сумели протиснуться в узкое пространство отодвинутого Воздушного щита, ведь они такие большие? И как дотянулись до ветвей дерева, которые я подтягивала магией, сразу прыгали на него, что ли?

Отступив, я кинулась к другой двери, за которой должны находиться женщины. Они оказались на месте, и, столпившись у окна, смотрели на то, что происходит на улице.

— Девчонки, отойдите от окна! — крикнула я им встревожено. — Вдруг какой-нибудь шальной фаербол залетит в окно! Сядьте вдоль стен!

Они послушно выполнили мою команду. С искренним волнением и заботой обо мне, но и с неприкрытым любопытством, стали расспрашивать, зачем я соблазняла эльфа и ушла с ним из комнаты? Где была все это время? Как снова оказалась здесь? Я устало опустилась на пол. Открывание дверей выжало остатки моего резерва досуха.

Выслушав мой короткий рассказ, кто-то, с кровожадным блеском глаз, предложил:

— Раз дверь открыта, может, оставим здесь детей, а сами пойдем, поможем мужчинам?

— Чем мы можем помочь? Мы будем им только мешать, отвлекая на себя их внимание, и вынуждая защищать нас. Нет, все сидим здесь, пока все не кончится, — измученно ответила я слабеющим голосом, прилагая последние силы, что бы удержать сознание. Но, все равно, почувствовала, что эти усилия бесполезны, и я теряю связь с реальностью. Звуки и запахи стали отдаляться, глаза закрылись, мысли замедлились, уплывая из головы, потерялся контроль над временем, а потом, и понимание где я.

В какой-то момент, я смутно осознала, что меня подхватили сильные мужские руки, прижимая к твердой груди. Не в силах открыть глаза, какими-то последними остатками сознания поняла, что это Орестонэль. Я в безопасности. И полностью расслабившись, теснее прижавшись к нему, погрузилась в такую желанную, спокойную темноту, где мне не надо ни за кого волноваться, спасать, напрягаться, страдать, бояться.

* * *

Титанур задери! Что же теперь, я всю жизнь буду регулярно просыпаться с ощущением, будто мое тело избито палками, а пить хочу так, что кажется, выпью целое озеро?!

Открыв глаза, я увидела перед собой лицо Данирэля. Мы лежали одетые, на каком-то диване, в незнакомой комнате. Данирэль тесно прижимался к моему боку и, подпирая свою голову согнутой в локте рукой, внимательно заглядывал мне в глаза.

— Сердце мое, как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросил он.

— Хорошо, — неискренне, прохрипела я.

— Хочешь пить?

— Да, — кивнула я.

Он тут же вскочил, быстро вышел из комнаты и вскоре вернулся с большой чашкой травяного отвара и маленьким флаконом эликсира. Помог мне сесть, одной рукой поддерживая мне спину, другой помогая держать чашку.

Делая паузы для передышки, я выпила все, и сразу почувствовала себя лучше.

— Где мы? — спросила я.

— В доме градосмотрителя.

— Много погибших? — спросила, с затаенным страхом.

— Среди террористов живых осталось шестеро. Погибли два воина из отряда Адаминэля. Есть раненые, но сейчас ими занимается Целитель.

— С Орестонэлем все в порядке? Он не ранен? — разволновалась я.

Данирэль посмотрел на меня с напряженной настороженностью и холодно ответил:

— С ним все в порядке.

Отставив пустую чашку, я с облегчением прикрыла глаза. Неужели все страшное позади, и теперь я смогу пожить спокойно?

— Что еще хочешь? Кушать? — прижимая мои ладони к своему лицу, и целуя каждый пальчик, спросил Данирэль.

Чувствуя, как неудержимые слезы наворачиваются на глаза, я жалобно пискнула:

— Хочу домой, в Эльгномор.

— И я хочу, Сердце мое. Мы обязательно туда поедем. Но, к сожалению, придется задержаться. Вначале надо помочь градосмотрителю успокоить жителей, найти и вернуть из леса покинувших город орков. А потом, с отрядом Адаминэля и с обезвреженными захватчиками, мы поедем в Асмерон, где передадим этих террористов на суд Королевы и Совета Старейшин. Так что, потерпи еще немного.

Представив себе, что я несколько дней, в трудной для меня дороге, буду вынуждена провести бок обок с Лазарэлем и ему подобными, волей-неволей вспоминая обо всех ужасах пережитого по их вине, я несогласно замотала головой.

— Ни за что. Я ни за что, не буду рядом с ними ни одного дня. Я не понимаю такой жестокости. Боюсь их. И, в то же время, испытываю, по отношению к ним, бессильный гнев. Эти чувства изматывают меня. А я слишком устала, чтобы выдержать это. Я знаю, что долг Кризисного Советника, призывает тебя разобраться с проблемами в городе и сопроводить террористов в Асмерон. Знаю, что и для тебя, после всего, что пришлось перенести, это психологически тяжело, и всем сердцем сочувствую. Но я сделала все, что могла, и теперь, с Орестонэлем, уеду немедля. Я буду ждать тебя в Асмероне, — решительно возразила я.

В ответ на мои слова, фиолетовые глаза Данирэля полыхнули алым, свидетельствуя о вспыхнувшей в нем ярости. Редкое и пугающее явление у умеющих владеть собой эльфов, мы ж не орки. Стиснув губы и зубы, сжав кулаки, он вскочил с дивана и, еле сдерживая себя, прорычал:

— Что ж ты творишь, любимая?! Значит, я не ошибся?! Ты предпочитаешь быть рядом не со мной, а с Орестонэлем!

— Не понимаю, о чем ты? — потрясенная его такой неистовой, неожиданной и беспричинной реакцией, со страхом спросила я.

Но он, ничего не ответив мне, вылетел из комнаты, громко захлопнув за собой дверь.

Так долго удерживаемые слезы, хлынули из глаз. Что это было?! За что?! Я по нему скучала, волновалась, бросилась на помощь, как только почувствовала, что он в беде. Столько всего пережила из-за него, истощена до предела. А он, оттолкнул, сам ничего не объяснив и не выслушав меня. Возможно это ревность к Орестонэлю? Но без доверия нет любви!

Слезы, обида, непонимание, запредельная усталость, пережитые напряжение и страх, подняли во мне гневный протест. И желание, сейчас же, сию минуту убежать отсюда, спрятаться от проблем, отгородиться от всех, ничего не видеть и никого не слышать, побыть одной. У меня больше нет сил думать и беспокоиться о других. Хоть бы кто-нибудь подумал обо мне — что я, такая слабая, чувствую в то время, когда вынуждена вести себя как сильный воин?

Утерев слезы кулаками, я поднялась с дивана, привела себя в порядок и решительно направилась на поиски Орестонэля, он, как мой телохранитель, вряд ли где-то далеко.

Открыв дверь, я тут же увидела его. Орестонэль сидел на полу, прислонившись к стене, рядом с дверью в эту комнату.

— Орестонэль, пожалуйста, давай отсюда уедем, сейчас же, — опускаясь рядом с ним на пол и привалившись к нему плечом, умоляюще попросила я.

— Что случилось? — встревожено спросил он.

— Я хочу домой. Как можно быстрее. Мне здесь плохо. Я так устала, — тоскливо произнесла я.

— А как же Данирэль? — он настороженно и настойчиво попытался понять, что происходит, внимательно заглядывая мне в глаза.

— Данирэль, как только закончит здесь все необходимые дела, уйдет с отрядом Адаминэля, захватив с собой оставшихся в живых террористов. А мы с тобой, подождем его в Асмероне, прежде чем отправляться домой, в Эльгномор. Я не хочу всю дорогу быть рядом с этими злодеями. Пожалуйста, — просительно заглянула я в его глаза.

— Хорошо, — тут же согласился он. — Тебе надо поесть, иди на кухню, там уже приготовлена для тебя еда. Я тем временем подготовлю в дорогу все необходимое, ящера и карету, предупрежу наших воинов охраны, которые сопровождают тебя, и сообщу о нашем уходе градосмотрителю.

Он помог мне встать и ушел. А я отправилась на кухню, мечтая никого там не встретить. Желания и сил на общение, с кем бы то ни было, нет никаких.

Мне повезло, и я в одиночестве, не спеша, перекусила, найдя на столе, прикрытые салфеткой, тонко нарезанное запеченное мясо, вареные черепашьи яйца, овощной и фруктовый салаты, кувшинчик с соком.

Там меня и застал Орестонэль.

— Все готово. Мы можем уехать хоть сейчас. Но ты, наверное, захочешь дождаться Данирэля? Он куда-то ушел и никто не знает, когда он вернется, — озабоченно произнес он.

— Нет, не надо его ждать. Он знает, что я уеду с тобой, — ответила я, довольная оперативностью Орестонэля, и все еще переполненная обидой на Данирэля, не чувствуя сил и желания выяснять с ним сейчас отношения.

Перед въездными воротами на территорию сада градосмотрителя, мы случайно встретили хозяина.

— Алинаэль, — обратился ко мне градосмотритель, — спасибо тебе за участие и помощь в нашем спасении. Восхищен твоим мужеством. Знай, ты всегда желанный гость в нашем городе. Надеюсь, еще не раз с тобой встретиться.

— Рада, что смогла помочь, — ответила я любезно, не испытывая на самом деле никакой радости, а только тупую усталость.

Мы тепло простились, поклонившись друг другу.

Один из моих воинов сел на скамейку погонщика ящера, я, Орестонэль и еще двое воинов забрались внутрь кареты, и мы двинулись в путь.

Уже в карете, я заметила, что один воин оказался с плохо исцеленными ожогами. Я, зная как это больно, сокрушаясь своему бессилию, пообещала помочь ему, как только сколько-нибудь заметно наполнится мой резерв. А пока, через силу, из вежливости, расспрашивала и слушала, что же произошло с ними, когда меня схватил Лазарэль.

Оказалось, что как только я была похищена, а их противники, поняв, что преимущество не на их стороне, быстро и умело отступили за защищенный периметр сада. Мои воины, понимая, что в открытую ломиться на территорию противника таким малым числом бессмысленно, побежали за помощью к намеченному месту встречи всего отряда.

Когда воины отряда Адаминэля собрались, каждый поделился добытой информацией. О том, что происходит в городе, где засели террористы, сколько их, какими средствами защиты обладают, приблизительное число заложников и пленников. Все это время, им с трудом удавалось удерживать озверевшего Орестонэля, требующего немедленно выдвинуться на штурм. Безуспешные попытки убедить его, что как бы ни было тяжело в плену, несколько часов я сумею выдержать, не имели успеха. Орестонэля пришлось насильно напоить успокаивающим эликсиром, в который замаскировано добавили снотворное зелье. А Адаминэль решил, что вначале его воины должны хоть немного отдохнуть. Долгая, трудная дорога и сутки без сна, снижали их боеспособность.

Пока остальные спали, Адаминэль с пятью воинами, не рискуя заходить на территорию дома градосмотрителя, со стороны улицы прикрываясь Воздушным щитом, попытался переговорить с террористами. На основании собранных сведений, он уже понял, что надеяться на успех переговоров бессмысленно, но хотел, для очистки совести, убедиться в этом лично. Вдруг удастся обойтись без неизбежных, в случае штурма, жертв. Все-таки воевать эльфам, против эльфов, такого не было никогда, и решиться на это психологически очень тяжело. Это, просто, крушение всех представлений о добре и зле. Но, как и следовало ожидать, террористы упорно выдвигали только одно категоричное требование — освободить Эльфийский Лес от орков и их потомков.

Штурм начался, как и намечалось, ночью. Основной, самой опасной силой террористов оказался очень сильный, умелый и опытный маг Воздуха. Именно он долгое время удерживал на расстоянии воинов Адаминэля, а потом и пришедших на помощь орков, не давая им возможности вступить в ближний бой. И только с появлением Данирэля, Сила которого оказалась превосходящей, эта ситуация изменилась. После жестокого боя, во время которого с обоих сторон были задействованы и магия Стихий и оружие ближнего боя, большинство злоумышленников были убиты, а оставшиеся в живых взяты в плен.

Ох, представляю, через какие сокрушительные муки сомнений и скорби пришлось пройти всем асмеронским воинам, чтобы поднять оружие против соотечественников. Тем эльфам, которые многие дни были в плену, собственными глазами видели смерть орков, на себе испытали жестокость террористов, было, наверное, все же чуть проще.

— Не понимаю. Если мотивы Лазарэля хоть как-то просматриваются, то что могло подвигнуть на такое поведение остальных? — недоумевала я.

— Мы попытались это выяснить, и, кажется, мотивы остальных были такими же. Все из-за женщин. Либо полукровки предпочли другого, а значит заслуживают сурового наказания, либо эльфийки предпочли орка, что еще более болезненно для самолюбия. Только двое из них имели другие мотивы. Один, не поделил с орком сферу влияния в торговле дичью. Другой, конфликтовал с орочей семьей из-за того, что они претендовали на проживание в доме, который он приглядел для себя. Ну и, конечно, их всех объединяло чувство собственного превосходства, которое дает владение магией, рождая уверенность в своей исключительности. А еще, ложное представление, что и все эльфы, в глубине души, так же как и они, презирают и ненавидят орков. Считают их врагами, которым не место в Эльфийском Лесу. Но недостаточно решительны, чтобы открыто высказать это, и с оружием в руках избавится от ненавистных орков, — грустно посмотрел на меня воин.

В последующие дни, находясь в дороге, я больше молчала. Ни с кем не хотелось общаться, и не хотелось, чтобы кто-то догадывался как мне плохо. Мой магический резерв восстановился, но трудные походные условия не давали мне возможности расслабиться. Мои мысли крутились вокруг вопроса, как предотвратить подобное противостояние в будущем. И вокруг воспоминаний о нашей ссоре с Данирэлем. Продолжая на него обижаться, я мучительно сомневалась, что, может, все же, не надо было уезжать в такой спешке, не поговорив с ним, не попрощавшись?

Орестонэль ненавязчиво, но неотступно был рядом, стараясь облегчить мне тяготы пути. Его молчаливую поддержку я ощущала постоянно и была ему очень благодарна и за помощь, и за отсутствие вопросов.

Благополучно добравшись до Асмерона, первое время мы с Орестонэлем только и делали, что бесконечно рассказывали о событиях в Борнавосе. Кто-то хотел пощекотать себе нервы и развлечься страшным рассказом, кто-то был искренне испуган и озабочен случившемся. И только немногие пытались сделать полезные выводы из полученного урока и подумать, как не допустить подобного впредь.

Излюбленное место общения с близкими, где ведутся в том числе и важные разговоры, у эльфов — кухня-столовая. Комната отдыха — для отдыха и редких гостей, библиотека-кабинет — для работы, спальня — исключительно личное пространство.

Вот, сидя на кухне в доме родителей, мы и обсуждали — важное.

— Наступил последний, четвертый, этап действий по нейтрализации террористов, — сказала Еваниэль. — Пора подумать о подведении итогов, оценке предпринятых действий, накопленного опыта, — и обратилась ко мне: — Что ты думаешь по этому поводу, Алинаэль?

— Во-первых, — начала я озвучивать то, о чем уже думала много раз, — неприятно поразила неосведомленность жителей Борнавоса и, в частности, градосмотрителя о том, что делается в Асмероне, какие политические решения здесь принимаются. Это имело фатальный характер и привело к таким тяжелым последствиям. Как легко, оказалось, обмануть градосмотрителя, пришедшим из столицы воинам, и сослаться на несуществующий приказ Королевы. Нужен, если не ежедневный, то хотя бы еженедельный информационный вестник из столицы, со всеми новостями, происходящими здесь событиями и принятыми теми или иными решениями, важными для всех эльфов. Он должен быть магически защищен от подделки и регулярно доставляться во все города. Причем, в большом количестве экземпляров, чтобы все жители города были в курсе происходящего.

— Молодец, — похвалила меня Еваниэль, — в моем мире это называется «газета».

— Во-вторых, — продолжила я, — надо добиться того, чтобы расстояние до других городов преодолевалось за кратчайшие сроки. Для того чтобы быстро доставлять такие вестники. И чтобы помощь, если она потребуется, подоспела как можно скорее. Да и чтобы жители других городов могли, как можно чаще, наведываться в столицу и собственными глазами видели, что здесь происходит.

— Ты хочешь поставить придорожные трактиры, со сменными ящерами, вдоль всех дорог, а не только в Эльгномор? — уточнил Эдмунизэль.

— Ну, трактиры это у орков, а нам, я думаю, лучше построить придорожные гостиницы с ресторанами.

— Согласен, — улыбнулся Эдмунизэль.

— В-третьих, и главных. Все знали, что существует оппозиция против сближения и смешения эльфов с орками. Даже Королева открыто это высказывает. Значит, необходимо прилагать гораздо больше усилий, для убеждения соотечественников в целесообразности дружбы с орками. Надо целенаправленно влиять на их мировоззрение, образ мыслей и поведение, используя веские аргументы и факты. А как это сделать? И мы снова возвращаемся к пунктам — «во-первых» и «во-вторых». Пожалуй, мне больше ничего в голову не приходит, — вздохнула я.

— Есть еще и «в-четвертых», — отозвалась Еваниэль. — У эльфов очень мягкая система наказания. Она рассчитана на высокую индивидуальную сознательность, но, как мы убедились, далеко не все эльфы высокосознательны. А наказания никто не боится. Потому что, его, по большому счету, нет. Страх быть сурово наказанным за нарушение правил, приводящее к таким тяжелым последствиям, как смерть эльфов, многих заставит задуматься, а стоит ли оно того, и вовремя остановиться. Я знаю, как это трудно, пересматривать тысячелетние традиции. Но новые времена требуют новых решений.

— Ты что, предлагаешь приговаривать провинившихся к смерти?! — с неподдельным испугом, опешил Эдмунизэль, переменившись в лице.

— Не провинившихся, а преступников, — сухо возразила Еваниэль. — Ну и зачем же такие жестокие крайности. У нас есть магия, в том числе и ментальная, и она многое позволяет. Например, стирать память преступнику о прожитой жизни, а потом контролировать приобретение им новых взглядов на жизнь.

— Есть и «в-пятых», — после паузы, во время которой мы переваривали сказанное Еваниэлью, сказал Эдмунизэль. — Нужно расширить сеть тайных информаторов в наших городах. А то мы, главным образом сосредоточены на том, что делается в Степи и Горах, считая, что угроза над нами висит только извне, и упустили то, что происходит под носом.

— И, «в-шестых», — в заключении разговора, добавила Еваниэль. — Я не верю, что причиной всего произошедшего были обиды террористов на не выбравших их женщин. Это скорее дополнительный личный фактор, которым кто-то воспользовался, направив их обиду в нужное русло. В основе всего случившегося политические мотивы. Надо настоять на ментальном допросе оставшихся в живых шести террористов, чтобы выявить их сообщников, а главное, узнать, кто стоит во главе всех этих действий, и по какой причине.

На этом мы и разошлись, каждый по своим делам. Еваниэль пропадала в своей лечебнице, куда к ней пришла из Гномьих Гор большая группа гномов со своими проблемами, связанными со здоровьем. Эдмунизэль убеждал Совет Старейшин в необходимости тех нововведений, которые мы сообща наметили.

Хотя, конечно, и Старейшины, и весь город, в первую очередь ждали возвращения отряда Адаминэля с плененными террористами и начала объективного, всестороннего разбирательства. Все хотели знать, что же произошло? Каковы истинные мотивы террористов? Кто инициатор всего этого? Кто, в чем конкретно, виноват?

А я, все никак не могла психологически восстановиться после пережитого. Хотелось спрятаться от посторонних в доме и не видеть никого кроме близких. Приходилось буквально заставлять себя каждый день, в сопровождении Орестонэля, хоть ненадолго, выходить на улицу и возобновить наши тренировки. Делала я это исключительно из-за заботы об Орестонэле, понимая, что ему надо хоть сколько-то времени проводить рядом со мной. И каждый раз, с беспокойством думала о том, как же себя чувствует Данирэль, находясь вдали от меня. Успокаивала я себя тем, что брачный браслет все время был теплый.

Сохранится ли наш брак, учитывая наше, вдруг возникшее, эмоционально острое недовольство друг другом? Ведь, чтобы Данирэль физически, психологически и магически чувствовал себя неплохо, ему достаточно, как я вижу по Орестонэлю, просто быть не далеко от меня. Если он будет градосмотрителем Эльгномора, а я буду там жить, проблема зависимости от Дармии будет решена. И все же, мысли о Данирэле не давали мне покоя. Я очень скучала по нему, хотела увидеть и страшилась этого, опасаясь, что наше взаимопонимание утрачено навсегда.

Прошло уже четыре дня, как я вернулась в Асмерон.

Я шла по нашему саду в сторону беседки, где собиралась с комфортом расположиться на диване, и несла в руках бокал с фруктовым соком, плетеную корзиночку с ароматными ягодами и зажатую подмышкой книгу. Не дойдя до беседки, остановилась и вздрогнула от неприятного, громкого звука разнесшегося над садом, оповещающего о несанкционированном нарушении кем-то защитного периметра сада.

Я даже не испугалась, настолько была ошеломлена такой вопиющей бестактностью и удивлена магической силой того, кто смог, не расплетая заклинание, просто проломить защиту. Обернулась в сторону улицы. Сердце от волнения, ухнуло куда-то вниз, в пятки, когда я увидела, как через живую изгородь перепрыгнул Данирэль.

Стремительно подойдя, он окинул меня нетерпеливым, жадным, голодным взглядом. Не произнеся ни слова, опустился передо мной на колени, крепко обхватил мои бедра и со стоном прижался лицом к моему животу. Я вздрогнула от жаркой волны неожиданного, острого желания охватившего меня.

Данирэль порывисто развязал завязки моих домашних штанов, которые поползли вниз, и вслед за ними спустил мои трусики. Приподнял вначале одну мою ногу, затем вторую, снимая и отбрасывая в сторону мою одежду. Обхватив голень одной ноги, он поставил мою ступню себе на плечо, обеспечив себе, таким образом, открытый доступ к интимной зоне, и жарко впился губами в чувствительное место.

В голове мелькнула мало связанная мысль, что ж я, как самка ящера во время течки, совсем разум потеряла? Ни одного слова из себя выдавить не могу. Даже не возмущаюсь, что нет — ни тебе «здравствуй», ни тебе — «прости», а первый поцелуй, после разлуки, совсем не в губы. Активность Данирэля увеличилась, к его губам присоединился ритмично двигающийся язык и даже слегка покусывающие зубы.

Моя поза — руки заняты, спину опереть не на что, стою фактически на одной ноге, делали меня какой-то беспомощной. Но нарастающее наслаждение парализовало волю, и вынудило сосредоточиться на ощущениях, закрыв глаза и застонав от удовольствия. Последние остатки осознания отключились, отключая и возникший, в первый момент, внутренний протест.

Как яркая вспышка в темноте, пришла разрядка. С трудом переведя дыхание, я открыла глаза, и на запрокинутом кверху лице Даниреля увидела взгляд, полный любви, нежности, желания. Да, никакие слова мне не нужны, я и так все поняла. Хотелось признательно, ласково коснуться его руками, потрогать гладкую, шелковистую кожу головы, лицо, шею, плечи, до которых я могла бы дотянуться, если бы руки не были заняты.

От разлившейся в теле слабости, задрожали руки и ноги. Я бы обессилено опустилась на землю, но он вовремя встал, подхватил меня за талию, развернул к себе спиной и прижал к своему телу, обеспечивая опору. Почувствовав его напряженный мужской орган, ушедшее возбуждение вернулось вновь.

Данирэль подтолкнул меня вперед, и я, сделав несколько шагов, оказалась с ним в беседке. С облегчением поставила на стоящий передо мной стол, чудом непролитый бокал, корзинку и удерживаемую, прижатым к боку локтем, книгу. Все так же молча, не говоря ни слова, он опять подтолкнул меня дальше, в сторону дивана, надавил на плечо, заставил опуститься, уложил на спину и, придавив своим телом, стиснул в объятьях. Горячее дыхание, жаркие поцелуи, нежные прикосновения, осторожные укусы вызывали непреодолимое влечение, заставляя податься ему навстречу, требуя движения, завораживающего ритма.

— Я люблю тебя… не могу жить без тебя… понимаешь? — зашептал он.

Но я уже не смогла ответить, понимание покидало меня, уступая место чувственным, ярким, желанным ощущениям. Всепоглощающее блаженство достигло пика, рождая в груди крик восторга, который слился со стоном удовлетворения Данирэля.

Пока часто стучащее сердце возвращалось к нормальному ритму, мы не могли оторвать друг от друга благодарных глаз.

— Скажи мне… — прошептал Данирэль.

— Люблю тебя… — выдохнула я.

— Моя?

— Твоя.

— Тогда почему ты позволяешь Орестонэлю так себя вести? Он не соблюдает дистанцию допустимую для телохранителя, берет тебя за руку, касается плеча или спины, а ты не возражаешь? Почему, вынося тебя из захваченного террористами дома, он прижимал тебя к своей груди как любимую и, как безумный, не позволял никому к тебе приближаться? Почему ты и сама уделяешь ему так много внимания и заботы?

— Потому что, я его Дармия, — тихо ответила я.

— Как?! Как это возможно?! — ошеломленно воскликнул Данирэль, напрягшись всем телом и с тревожным недоумением заглядывая мне в глаза.

— Разве хоть кто-нибудь знает, как это происходит? — обреченно вздохнула я.

— Но никто никогда не слышал, чтобы одна женщина стала Дармией для двух мужчин сразу! Этого не может быть! — горячо возразил Данирэль.

— До появления в этом мире Еваниэли, эльфы считали, что Дармия это легенда, красивая сказка. Поэтому мы не можем считать, что так никогда не было, мы просто не знаем.

— И все-таки, может Орестонэль ошибается и просто влюблен? — упорно не хотел соглашаться Данирэль.

— А ты, в отношении себя, можешь в этом ошибаться? — задала я встречный вопрос.

— Нет. Кроме уверенности в любви к тебе, желания обладать, потребности быть рядом, защищать, доставлять радость, у меня еще и резерв Силы многократно вырос. А на большом и длительном удалении от тебя я теряю вкус к жизни и магическую Силу.

— Вот и у него все обстоит таким же образом. Правда, эта связь со мной больше отразилась на его физическом состоянии, чем на магическом. У него ведь нет Дара, только бытовая магия ему доступна.

— Что же ты чувствуешь к нему? Тоже любишь? — с отчаяньем и ревностью, потребовал он ответа.

— В первую очередь, я жалею его. Сочувствую. Испытываю чувство вины за случившееся. А во вторую, я его уважаю, доверяю, люблю и ценю, как Учителя, друга, телохранителя. И очень благодарна ему за неотступную, бескорыстную помощь, не требующую ничего взамен.

— Здесь нет твоей вины, Сердце мое. Но, что же теперь делать? Ведь я хотел настойчиво попросить тебя поменять телохранителя, — успокаиваясь, но не в силах скрыть досаду, спросил он.

— Теперь ты знаешь, что это невозможно. Иначе, Орестонэль тихо угаснет. Смирись. Ему намного тяжелее чем тебе, наблюдая за нашими с тобой отношениями. Но единственное, что я могу для него сделать и буду делать, это быть всегда неподалеку. Хоть он заслуживает большего, — с тяжелым вздохом, грустно ответила я.

Не желая разрывать объятий, мы еще некоторое время лежали на диване, думая каждый о своем. Данирэль, наверное, осмысливал только что услышанное, а я, невольно, с тяжелым сердцем, задумалась о предназначенном мне Пророчестве. Часть его уже сбылась, я Дармия для двух эльфов.

Все-таки, заставив себя встать и одеться, мы перебрались из беседки в дом, где Данирэль рассказал, что террористов доставили в Асмерон сегодня. Оказалось большой проблемой найти место для их размещения, ведь у нас нет такого наказания, как лишение свободы передвижения и заключение под стражу. Королева предложила воспользоваться подземным этажом Королевской Резиденции, но Старейшина, ректор Академии, Зоровадэль, настоял на размещении их в одной из подземных лабораторий Академии. Мотивируя это тем, что такое соседство оскорбило бы Королеву.

С завтрашнего дня начнется разбирательство и выяснение всех обстоятельств произошедшего. Каждого, кто, так или иначе, столкнулся с террористами, будет опрашивать Совет Старейшин. Данирэль и я, одни из основных свидетелей. Данирэль, видевший все подробности их чудовищного поведения, и на себе испытавший все ужасы плена, от руки соотечественников. Я, которую дважды пытались убить, а потом взяли в заложники.

Только после этого разбирательства мы, наконец, сможем вернуться в Эльгномор.

Вскоре, вернулись домой Еваниэль и Эдмунизэль, который не сообщил ничего нового к рассказу Данирэля. После совместного ужина, мы с Данирэлем поднялись в мою комнату. Его ласковые слова, нежные поцелуи, упоительные прикосновения и восторг наслаждения помогли мне успокоиться. И избавиться от тревожного, навязчивого ощущения надвигающейся беды, преследовавшего меня все последнее время, которое я пыталась себе объяснить усталостью и пережитыми тяготами.

Глава 5

КОВАРСТВО МИЛЕДИ

С террористами поступили так же, как и они со своими пленниками. Их решили продержать в каменных подземных стенах несколько дней, пока истощится их магический резерв, чтобы уменьшить их агрессивность и волю к сопротивлению. Это очень облегчит ментальный допрос, которому все они, по единодушному решению Совета Старейшин, будут подвергнуты.

Три дня Совет Старейшин, во главе с Королевой, заслушивал показания свидетелей. Я тоже подробно рассказала обо всем, что со мной происходило, с момента получения записки от Александрэля.

К завершению этой работы Совет Старейшин пришел к выводу, что все происходящее не спонтанная выходка группы эльфов, а, как и предположила Еваниэль, заранее продуманное, спланированное действие, которым руководил кто-то хорошо информированный, влиятельный, умный, хитрый и ярый расист. Из общей логики выбивалось только такое упорное преследование конкретно меня, но большинство Советников, так же, как и мы, посчитали, что это личная инициатива и фанатичная месть Лазарэля.

Когда на четвертый день расследования настало время допросить пленных эльфов и ранним утром за первым из них пришли воины сопровождения, они увидели страшную картину. У двери в подземелье, на полу, в луже собственной крови, лежал мертвый стражник, который должен был охранять вход к пленным террористам. Воины тут же вызвали Старейшин на место преступления. Открыв в их присутствии тяжелую металлическую дверь, запертую на механический и магический запоры, обнаружили, что все пленники умерщвлены с помощью яда. Убийца подсунул пленникам яд в вине, большая пустая фляга из-под которого нашлась тут же.

Разбирательство обстоятельств этого хладнокровного, массового убийства мало что дало. Убийца знал, что смена стражи, как и проверка с кормлением пленников, происходила два раза в день — утром и вечером. Пришел убийца вскоре после вечерней смены. Заколол стражника со спины, одним ударом в сердце, никем ни у кого раньше не виденным, редчайшим кинжалом работы Древних, с длинным, тонким клинком, оставив кинжал в теле убитого. Следы остаточной ауры на рукоятке кинжала стерты.

Из этих незначительных свидетельств, были сделаны следующие выводы. Стражника не насторожил и не удивил визит убийцы, раз он не поднял тревогу и повернулся к нему спиной. Пленники знали пришедшего к ним, и доверяли ему, если охотно приняли и выпили принесенное им вино. Убийца довольно сильный маг, ведь он сумел открыть установленный Зоровадэлем магический запор. Скорее всего, он и есть главный организатор террористических действий и, боясь своего разоблачения во время ментального допроса, убил осведомленных исполнителей. Личность эта аморальная или безумная, раз решилась не просто на убийство, а на массовое убийство эльфов. Кто же это? Неясно.

Все это сухие факты. А что делалось с жителями Асмерона, не передать словами. Аура мрачного напряжения витала над городом. Никто не мог ни о чем думать и говорить, кроме как о том, что произошло. Одно дело слышать об убийстве орков в далеком Борнавосе, или даже о погибших в бою террористах. Совсем другое, когда здесь, рядом, убиты плененные эльфы, неспособные оказать сопротивление, и ни в чем неповинный стражник. И этот убийца — кто-то из тех, кого ты знаешь, может быть видишь каждый день, и, возможно, доверяешь свою жизнь.

Как жить? Во что верить? Неужели теперь можно призреть моральные табу и тысячелетние традиции, запрещающие убивать эльфам эльфа? Что останется от эльфов, которых и так очень мало, если такое будет происходить и дальше?

В этой ситуации я не могла покинуть Асмерон. Вся наша не по-эльфийски большая и сплоченная семья — Эдмунизэль, Юфемаэль и Ариканэль, Ивануэль и Горус, я и, видя мою озабоченность, Данирэль и Орестонэль, ненавязчиво опекали Еваниэль. Мы все считали, что теперь опасность угрожает не мне, а ей. Ведь мои-то преследователи убиты. А вот в отношении Еваниэли, находилось немало тех, кто считает, что новые негативные реалии в жизни эльфов связаны с ее появлением в нашем Мире. Пытаясь при этом игнорировать, сколько же всего замечательного, исключительно полезного, необычайно, интересного она привнесла в жизнь эльфов.

У меня зародилось стойкое ощущение, что такие негативные по отношению к Еваниэли разговоры и настроения инспирирует неизвестный нам убийца, отвлекая от себя внимание и фокусируя все проблемы вокруг ее личности.

В один из дней, забравшись с ногами на диван, я с карандашом в руке и стопкой бумаги на коленях, рисовала эскиз будущей тюрьмы в Эльгноморе, для заключения под стражу преступников. Раньше, такая мысль мне в голову не могла прийти, и тюрьмы не было в моем проекте. Но последние события заставили на многое посмотреть по-другому. Мне не хотелось, чтобы такая мрачная постройка портила впечатление о моем городе, и я прикидывала, как совместить ее с каким-нибудь общественно полезным зданием. И в то же время, не прятать ее, чтобы она заставляла жителей города помнить о необходимости соблюдать правила, гарантирующие безопасность окружающих. Наверное, логично чтобы тюрьма была подземным этажом здания, где базировалась бы стража города.

Рядом со мной, как обычно молча, на полу сидел Орестонэль, прислонившись спиной к моему дивану и прикрыв глаза. Когда около меня Данирэль или Эдмунизэль, Орестонэль уходит по своим делам, главным образом на тренировки и на соревнования по рукопашному бою, надеясь вновь стать победителем. Но сегодня, я была дома одна, все разошлись по делам.

Чувство умиротворенной тишины и психологического комфорта, витавшее вокруг нас, нарушил сигнал посетителя. Соскочив с дивана, и сунув ноги в мягкие, домашние туфельки, я пошла открывать калитку. Орестонэль неотступно следовал за мной.

Посетителем оказалась дочь Королевы — Агейлаэль.

— Здравствуй, Алинаэль. Меня послала к тебе Королева. Тебя, как главного архитектора Эльгномора, а так же Данирэля, для утверждения его в должности градосмотрителя Эльгномора, миледи хочет видеть на аудиенции в Королевской Резиденции. Завтра, утром. К тому же, она хотела лично поздравить тебя с появлением еще одной Дармии среди нас, и вашим браком с Данирэлем, — раскланявшись, она ушла.

Вечером, за ужином, я рассказала всем о предстоящем нам с Данирэлем утреннем визите.

В назначенное время, у порога Королевской Резиденции, самого большого и изумительно красивого, самого красивого здания в Эльфийском Лесу, нас встретили Агейлаэль и телохранитель Королевы. Агейлаэль проводила нас наверх, в Зал Совета, и закрыла за нами дверь. Я здесь уже была, и когда представляла на суд Совета Старейшин свой проект Эльгномора, и когда рассказывала все то, что было связано с террористами. Поэтому не стала осматриваться вокруг, а сосредоточилась на миледи.

Все эльфы относятся к своей Королеве со свещенным трепетом. Выбирает ее, после ухода за грань предшествующей Королевы, Артефакт Власти, доставшийся нам от Древних. Выбор происходит из претенденток, которыми являются все желающие пройти испытание совершеннолетние эльфийки. Претенденток всегда много, несмотря на определенный риск этого испытания. Иногда, по непонятным нам причинам, для некоторых испытуемых это заканчивается частичной потерей памяти. Из Эльфийских Хроник мы знаем, что при искушении обмануть Артефакт Власти и попытке участвовать в испытаниях несовершеннолетних девочек или мужчин, Артефакт Власти их сурово наказывает. Хоть он и оставляет им возможность восстановить разум, но полностью лишает их памяти, уподобляя неразумным младенцам во взрослом теле, и вынуждая начать жизнь заново.

Все знают, и никогда в этом не сомневаются, что выбранная Артефактом Власти Королева, всегда самая достойная из всех претенденток. Ее отличают ум, дальновидность, бескорыстие, способность искренне заботиться о благополучии всех эльфов. Эльфы, в свою очередь, считают своим долгом заботиться о своей Королеве, любить и безгранично доверять. Эльфийские Хроники утверждают, что при попытке эльфов жить без Королевы, через некоторое время все эльфы начинают испытывать чувство тревоги, упадок жизненной энергии, снижается, и так критически низкая, рождаемость.

Наша сегодняшняя Королева очень демократична. Она всегда лично присутствует в гуще любых, даже малозначимых событий, демонстрируя постоянную обеспокоенность всем тем, что происходит с ее народом. Но я, в отличие от тотального большинства эльфов, к своему удивлению теперь не испытываю к ней мистического, слепого доверия и уважения, после того, как услышала ее мнение об орках и полукровках, живущих в Эльфийском Лесу.

Поприветствовав друг друга, Королева предложила нам с Данирэлем присесть к переговорному круглому столу. Рассматривая ее, я встретила ответный изучающий взгляд. Я увидела в ее глазах что-то ожесточенное, лихорадочно нетерпеливое, непреклонно решительное. Неприятные мурашки какого-то необъяснимого страха поползли по моему телу. Неужели она чувствует мое отношение к ней и хочет наказать? Но это как-то мелочно и не по-королевски.

Переведя взгляд с меня на Данирэля, чем вызвала у меня невольный выдох облегчения, она сладким голосом произнесла:

— Данирэль, как и обещала, я нашла тебе замену на посту Кризисного Советника, а тебя назначаю на должность градосмотрителя Эльгномора. Сними свои амулеты связи с градосмотрителями и оставь их у меня, я сама передам их новому Советнику. Вот, возьми свиток подтверждающий твое новое назначение.

— Спасибо, миледи, — вежливо поблагодарил Данирэль и, снимая со своей шеи гроздь амулетов, положил их на стол, а затем убрал свиток во внутренний карман жилета.

— А теперь, — продолжила Королева разговор с Данирэлем, — ответь. Ты уверен, что Алинаэль твоя Дармия? Она у нас такая красавица, что трудно не влюбиться, и, может быть, ты путаешь одно с другим.

— Миледи, нет никаких сомнений, что Алинаэль моя Дармия, — заверил он.

— Что, твой резерв Силы так значительно вырос?

— Да, миледи.

— И сколько дней понадобилось, чтобы он иссяк, когда ты был пленником заперт в подземелье?

— Около пятнадцати.

— А другие пленники лишились Силы дня за четыре? — уточнила Королева.

— Да, от трех до шести, — ответил Данирэль.

— Хорошо, я поняла, — кивнула Королева, и, вновь переведя взгляд на меня, спросила:

— Алинаэль, Данирэль знает о предназначенном тебе Пророчестве?

Я испуганно замерла. Глупо было надеяться, что Королева о нем не узнает. Ни у кого от нее не может быть секретов, в том числе и у Узилаэль, Хранительницы Библиотеки, в которой находится Книга Пророчеств.

— Нет, никто не знает кроме самых близких родственников и Хранительницы. Мы не придаем ему большого значения и считаем, что это просто фантазия маленькой девочки, — немного слукавила я. — Ведь и все другие ее предсказания, пока что, по-детски наивны.

Было видно, что мои слова ее нисколько не убедили.

— Ты все еще Дармия только Данирэля? — требовательным взглядом впившись в меня глазами, спросила Королева.

Ну, вот зачем, зачем она хочет разбираться во всем этом?! Я, под столом, до боли сжала большие пальцы в кулаках. Моя антипатия к Королеве, интуиция, эмпатия и все другие составляющие Ментального Дара, просто вопили, что я не должна говорить правду. Но как быть с непоколебимым убеждением, что обманывать Королеву недопустимо?

Неохотно, терзаясь сомнениями, я уже собралась открыть рот, чтобы рассказать об Орестонэле, когда почувствовала ментальную атаку Королевы. Ее сила была так велика, что голову сжала чудовищная боль. Я была совершенно не готова к этому. Ведь это запрещено! Для ментального вмешательства требуется обоюдное согласие, если речь не идет о врагах или преступниках! Преодолевая боль, обиду и страх, сморгнув выступившие слезы, я сумела сосредоточиться и призвать Силу, избавляясь от наглого и грубого вмешательства Королевы в мое сознание, поставив прочный Ментальный щит. Пока шла эта молчаливая борьба, мы неотрывно, пристально, напряженно и недобро смотрели друг другу в глаза. Когда она поняла, что ее усилия бесполезны и отвела взгляд, я недоуменно и возмущенно спросила:

— Миледи, что это значит? Почему ты пытаешься читать меня ментально? — и перевела взгляд на Данирэля, невольно ища у него поддержки.

Он понял меня, быстро справившись с удивлением. Придвинул свое кресло ближе к моему, взял меня за руку и, разжав мой кулак, успокаивающе погладил мои пальцы. Стараясь сдержать негодование, он потребовал:

— Миледи, мы ждем объяснений!

— А что тут объяснять, — с фальшивой беззаботностью ответила она. — Я хочу знать наверняка, что уже исполнилось из предсказанного, кроме того, что Алинаэль стала Дармией. Когда она станет Дармией еще одного воина, то не за горами исполнение и последней части Пророчества, касающегося и лично меня, и всего эльфийского народа. Не так ли, Алинаэль?

Я почувствовала, как напряглась рука Данирэля, и он растеряно произнес:

— Я не понимаю, о чем идет речь. Пожалуйста, пусть кто-нибудь из вас объяснит мне, о каком Пророчестве вы говорите.

— Значит, у твоей Дармии есть от тебя секреты? Она не доверяет тебе? — позлорадствовала Королева, намеренно стараясь вызвать у Данирэля сомнения и недовольство мною. — Ну что ж, я охотно отвечу тебе. Как все мы знаем, младшая дочь Ивануэли родилась с редчайшим Даром — Пророческим. И вот ее Пророчество об Алинаэли:

Смешенье двух рас прекрасная дева,

Как хрупкий росток изящное тело.

Как нежный мотив душа ее пела,

И всех обездоленных сердцем жалела.

Как острый клинок умом созрела,

Всегда находила полезное дело.

В минуту опасности волю имела.

Дармия двух воинов, сердца их согрела.

Не сразу заметишь, она… Королева!

После ошеломленного молчания, Данирэль перевел взгляд с Королевы на меня и с затаенной обидой спросил:

— Почему ты мне не рассказала?

— Потому, что я надеялась, что это никогда не сбудется. Дважды Дармия? Я, полукровка, Королева? Звучит неправдоподобно! Так не бывает! А еще, я никогда не хотела быть Дармией, всю свою жизнь видя, на примере моей матери, как это непросто. Я опасалась, что если вдруг, и правда, стану Дармией, то не смогу с этим достойно справиться. И уж тем более, я панически боюсь исполнения последней части предсказания. Это не для меня! Я слабая и не выдержу такой груз ответственности. Поэтому я для себя решила, что эта часть Пророчества не исполнится никогда. Потому что я никогда не пойду к Артефакту Власти, — простонала я с отчаяньем, неотрывно глядя в глаза Данирэля, ища в них понимание, прощение и сочувствие.

Данирэль тоже не отводил глаз. Выслушав мои эмоциональные, взволнованные объяснения, он нежно погладил мою ладонь большим пальцем и тихим голосом, уверено произнес:

— Не волнуйся, Сердце мое. И ничего не бойся. Что бы тебе ни было предначертано судьбой, я всегда буду рядом. Я разделю с тобой любое бремя, помогая во всем, всем чем смогу.

— Спасибо, — растрогано, со слезами на глазах, поблагодарила я. — Но я все-таки буду жить с надеждой, что последняя часть Пророчества не исполнится, и сделаю для этого все возможное.

— Ладно, — нетерпеливо прервала наш диалог с Данирэлем миледи и иронично сказала, — я уверена, Алинаэль не сейчас станет Королевой. Так что, займемся сегодняшними делами, лежащими, пока что, на моих плечах. Эдмунизэль сообщил мне, что тебе, Алинаэль, нужны кристаллы-накопители. Пойдем, я отведу вас в Королевскую Сокровищницу, где выдам во временное пользование три кристалла, которые ты можешь использовать при строительстве Эльгномора.

Она поднялась с кресла, мы тут же встали вслед за ней. Королева повела нас на первый этаж, там подвела к массивной двери, приложила к ней ладонь и дверь открылась. За дверью оказалась широкая каменная лестница ведущая в подземелье. Как только Королева стала спускаться по ней вниз, тут же зажглись магические светильники, расположенные на стенах на равном расстоянии, и, видимо, использующие магию кристаллов.

Оказавшись глубоко под землей, я стала испытывать принеприятнейшее чувство утраты эфира насыщенного магией, как будто ты оказался в пустоте и одиночестве, отгороженный от всего Мира. Посмотрела на Данирэля, каково это, вновь оказаться в условиях напоминающих о длительном, мучительном, зловещем плене? Внешне он был невозмутим, но я почувствовала его внутреннее напряжение.

Мы шли по прямому, широкому коридору, проходя мимо закрытых дверей, пока не дошли до конца и уперлись в глухую стену. Королева прислонила ладонь к этой гладкой каменной стене и в этот момент мы увидели еще одну дверь, которая была скрыта пологом невидимости. Как такое возможно? Ведь мой магический резерв полный и значит, я должна была ее видеть!

За этой дверью, куда мы зашли вслед за Королевой, оказался узкий, плохо освещенный туннель, уходящий вдаль, со значительным наклоном вниз. Продвигаясь по нему друг за другом, неестественно долго, стараясь унять все усиливающееся беспокойство, я поняла, что мы давно вышли за пределы здания Королевской Резиденции. Непонятно, от кого прячут сокровища так тщательно и далеко? Наконец, мы уперлись в толстую, тяжелую, металлическую дверь, закрытую на мощный механический запор.

— Данирэль, — обратилась Королева, отодвинувшись чуть в сторону, — помоги мне открыть задвижку, она очень тяжелая. И заходи в Сокровищницу первый, там абсолютная темнота, так что сразу создай для нас световой шар.

Данирэль выполнил ее указания и шагнул в открытую дверь. Королева подтолкнула меня вслед за ним, заставив тем самым сделать шаг вперед. И тут, мы услышали, как тяжелая дверь захлопнулась за нашими спинами. Данирэль, мгновенно почувствовавший опасность, бросился назад, в попытке не дать закрыть дверь на запор, оставшейся снаружи Королеве. Но было уже поздно.

Прислонившись плечами к запертой двери, мы с Данирэлем замерли, с недоумением, обеспокоенно глядя друг на друга. Что происходит?

Вдруг, в середине двери на уровне лица, открылась небольшая заслонка, в которую на нас смотрели торжествующие глаза Королевы, и мы услышали ее насмешливый голос:

— Глупая девчонка! Ты никогда не станешь Королевой! С такой Королевой, как ты, эльфов не останется в нашем Мире. А в Эльфийском Лесу будут жить отвратительные хвостатые существа, с ужасной волосатой внешностью и звериными повадками. Ни эльфы, ни орки, а неведомые возмутительные гибриды. Но я спасу свой народ от такой участи! Ты сгниешь в этом каменном мешке, а я избавлю Эльфийский Лес от ненавистных орков и их дефектных полукровок!

И тут, вся головоломка, связанная с происходящими в последнее время событиями, сложилась у меня в голове, поставив все на свои места.

— Миледи, так это ты так упорно хотела моей смерти? Ты создала террористический отряд из поддерживающих твои убеждения эльфов, и руководила им? Воздействовала на них с помощью авторитета Королевы, а может быть и Ментальной магии? Заставляла поступать, как считала нужным? И это ты, тот убийца, который отравил вином пленных и заколол стражника клинком? Значит, это ты настраивала эльфов против Еваниэли? — спросила я, уже зная ответы.

— Что ж, в сообразительности тебе не откажешь. Ты правильно все поняла, — сказала она глумливо. — Только, стражника заколола кинжалом Агейлаэль, стоя за его спиной, пока я с ним разговаривала. Она настоящая дочь своей матери и так же, как я, искренне переживает за будущее своего народа. Вот, кто должен был бы прийти мне на смену!

— Миледи, — вступил в разговор Данирэль, — но твой поступок не удастся сохранить в тайне и избежать огласки. О том, что мы сегодня приглашены на аудиенцию к Королеве знают многие.

— А я и не буду отрицать нашу встречу. Скажу, что дала вам кристаллы-накопители, назначила тебя градосмотрителем, поздравила с супружеским браком и пожелала счастливого пути в Эльгномор. На этом, рассталась с вами. Никто не узнает, что вы пропали именно здесь, в Королевской Резиденции. То, что вы вышли отсюда подтвердят Агейлаэль и мой телохранитель, который давно находится под моим ментальным контролем. Они оба мне абсолютно преданы. А дальше, пусть вас ищут по всему Лесу, потому что здесь, вас не найдут. Об этой ловушке не знает никто кроме меня, а обнаружить ее невозможно, недаром ее создали Древние. Ни еды, ни воды вы не получите, ваш магический резерв, в таких условиях, быстро иссякнет, а вслед за ним и жизненная энергия. Вскоре, тебя, Алинаэль, не станет, и я, таким образом, выполню долг Королевы перед своим народом, заботясь о его будущем. А тебе, Данирэль, могу только посочувствовать, что ты когда-то оказался не в том месте, не в то время, и встретил свою Дармию, — она захлопнула заслонку, и мы оказались одни, отрезанные от всего мира.

Нервная дрожь, все это время жившая где-то внутри меня, перешла на все тело, я задрожала, ноги подкосились, и я опустилась на холодный каменный пол.

Данирэль сел рядом, перетащил меня к себе на колени, прижал к своей теплой груди, ласково провел ладонью по волосам, нежно поцеловал в губы и. стараясь успокоить, уверенно произнес:

— Сердце мое, не волнуйся. Мы два не слабых мага, с полными резервами Силы. Значит, обязательно что-нибудь придумаем и выберемся отсюда.

— Я так виновата перед тобой и Орестонэлем. Теперь, из-за меня вы вынуждены уйти за грань так рано, — с трудом переводя дыхание, не веря в благополучный исход, дрожащим голосом ответила я.

— Последнее время твоя жизнь много раз подвергалась опасности, но каждый раз ты мужественно сопротивлялась, казалось бы, неизбежному. И в это раз надо не горевать, а искать выход. Давай постараемся понять, где мы находимся и подумаем, как выбраться из этой ловушки, — не разделил мое отчаяние Данирэль.

Действительно, что это я так стразу сдалась? Время на скорбь у меня еще будет, а пока у нас с Данирэлем есть магия, надо действовать.

— Ладно, — использовав капельку магии, я восстановила нормальный ритм сердца и дыхания, согрела замерзшее тело. — Давай осмотримся и определимся, где мы? Судя по тому, сколько времени мы сюда шли, это место находится где-то в глубине территории Королевского Парка.

Даниреэль встал, помогая подняться мне. Внимательно осмотрев и ощупав дверь, убедился, что нам ее не открыть. Направил свой световой шар вверх, и мы, запрокинув головы, стали следить, как он поднимается. Шар ушел на значительную высоту, метров на пятнадцать, не меньше, и уперся в потолок, представляющий собой монолитный сплав камней. Он опустил свет вниз, и мы, идя вдоль стены, стали исследовать помещение, вскоре поняв, что оно выглядит, как большой, круглый, каменный колодец.

Данирэль сел на пол, оперся спиной о стену, опять усадил меня к себе на колени, крепко обнял и надолго задумался. Я не мешала ему. Мой Дар Жизни здесь ничем не мог помочь, в этом каменном мешке нет ничего живого.

— Сердце мое, послушай, что я решил. Мой Дар стихии Воды и мой магический резерв позволят мне призвать сюда грунтовые воды в большом количестве. Как ты знаешь, вода всегда найдет себе путь, даже через крошечную щелочку, впрочем, как и воздух, ведь нам здесь есть чем дышать. Вместе с поднимающимся уровнем воды, будем подниматься и мы с тобой, держась на плаву. Когда вода заполнит это колодец на две трети, давление вытесняемого водой воздуха окажется настолько большим, что я, воспользовавшись стихией Воздуха, смогу резко толкнуть сжатый воздух вверх с такой силой, что крышку этого колодца сорвет или разрушит. Но опасность для нас заключается в том, что, во-первых, нам придется провести много часов в холодной воде, во-вторых, испытывать какое-то время избыточное давление воздуха, особенно, в момент взрыва. Понадобится твой Дар, чтобы мы смогли это пережить. Сможешь что-нибудь сделать? — озвучив свои размышления, спросил Данирэль.

Теперь, я надолго задумалась. Справится с гипотермией наших тел, для меня не проблема. Защитить и укрепить альвеолярную ткань легких и барабанных перепонок в ушах от нежелательного воздействия высокого давления несложно. Еще надо укрепить кожу, иначе от многочасового нахождения в воде она мацерируется — размягчится, набухнет, могут появиться трещины и отслоения, и это значительно снизит ее защитные возможности. Но это мне тоже под силу.

Проблема в другом. Под воздействием высокого давления в крови растворяется избыточное количество воздуха. Если крышку колодца, действительно, удастся сорвать или разрушить, в этот момент давление резко снизится, и лишний воздух, растворенный в крови, попытается выйти наружу в виде воздушных пузырьков. Кровь, как бы «закипит». Это смертельно опасно. Пузырьки воздуха закупорят просветы мелких сосудов, и кровь перестанет поступать к внутренним органам и тканям. Такое явление называется «компрессионная болезнь». Целители знают об этом только в теории, на практике с этим сталкиваться никому не приходилось. Ведь такое может возникнуть только если, опуститься в глубины Океана. Но этого не делал никто, воды Океана опасны и не изучены. Как же победить эту напасть? Опять, только теоретически, способ борьбы с таким явлением известен — это декомпрессия, постепенное и медленное понижение давления воздуха, которым мы дышим. Обо всем этом я однажды прочитала в Эльфийских Хрониках.

Смогу ли я самостоятельно продолжать удерживать высокое давление воздуха внутри наших тел, когда давление снаружи упадет, а потом, в течение нескольких часов, постепенно его снижать? Моего резерва Силы, безусловно, хватит, да и приток магии, после разрушения герметичности крышки колодца, будет постоянным. Но… одновременно держать под контролем давление внутри двух наших тел, контролировать всю сердечно-сосудистую сеть, поддерживать нужную температуру, следить за состоянием крови, кожи, легких, барабанных перепонок, это очень напряженная, кропотливая работа. Требующая высокой концентрации внимания и виртуозное использование Целительского Дара, которым, на самом деле, я очень редко пользуюсь, поэтому не обладаю таким сверхискусным мастерством. Так что, придется очень постараться.

Пересказала все это Данирэлю. Объяснила, что он все время должен быть в непосредственной близости от меня, мне необходимо касаться его хотя бы рукой, только так возможно применять магию исцеления. Что я, все это время, ни в чем другом не смогу быть ему полезна. Что, скорее всего, буду не доступна для общения. Что риск очень велик, я могу и не справиться.

— Сердце мое, у нас все равно нет других вариантов спасения и нам не на кого рассчитывать кроме себя. Хоть Орестонэль, из-за связи с тобой, точно будет знать, что ты пропала именно в Королевской Резиденции и Эдмунизэль, благодаря этому сумеет добиться разрешения на поиск тебя в Резиденции, но, я думаю, эту ловушку ему не найти.

— Согласна, — с тяжелым, обреченным вздохом, кивнула я.

Данирэль коснулся моих губ нежным поцелуем, и, стараясь приободрить меня, сказал:

— Не волнуйся. Обещаю, мы спасемся.

Он снова обошел по кругу колодец, ощупывая стены ладонями и к чему-то прислушиваясь. А потом, я увидела, как сразу же, в нескольких местах, весело журча, по стенам заструились тоненькие ручейки воды. В этих местах, с помощью магии Воздуха, и помогая себе пальцами рук, Данирэль расшатал небольшие камушки в кладке и сумел их вынуть. Вода стала пребывать быстрее. Через некоторое время, стоя в холодной воде, которая уже залилась в сапожки, я начала дрожать. Поняла, что пора искусственно поддерживать тепло в теле и взяла Данирэля за руку.

Когда вода подобралась мне к груди, Данирэль обнял меня за талию и приподнял повыше. Я обхватила его торс ногами, обняла за шею, положила голову ему на плечо. Он прижался щекой к моей макушке, переместил свои руки мне на бедра, поддерживая. Прошло еще немного времени, и Данирэль оторвал свои ноги от пола, без каких-либо заметных усилий удерживая нас на плаву в вертикальном положении. Да, маг Воды, в воде, в своей стихии. Я, пока не слишком напрягаясь, поддерживала нашу терморегуляцию и защиту кожи.

Прошло несколько часов, когда у меня первой, как более слабой, появились признаки избыточного давления воздуха. Сухой кашель, ломота в глазах, заложенность в ушах. И, чтобы поддержать нас в нормальном состоянии, пришлось значительно увеличить расход магической Силы.

Когда, через несколько часов, готовясь к взлому крышки колодца, Данирэль переместился ближе к стене, чтобы уменьшить риск попасть под падающие обломки, у меня уже осталась только треть резерва.

— Сердце мое, сейчас я еще сильнее сожму воздух и направлю его взрывной волной вверх. Сразу же мы нырнем под воду, так легче пережить взрыв и избежать возможных камней, падающих вниз. Тебе надо будет задержать дыхание в воде и приготовиться к твоей главной работе. Готова?

— Да, — ответила я, беря под всесторонний контроль состояние наших тел.

Уже погрузившись с головой в воду, услышала приглушенный хлопок. А через мгновение почувствовала, как мучительно неприятное чувство изолированности от Мира и от магии исчезло. Хвала Небесам, у Данирэля все получилось! Вынырнув на поверхность, отдышались. Задрав головы вверх, увидели, что крыша нашего колодца не раскололась, а сорванная с места, немного отодвинулась в сторону, образовав узкую щель, через которую виднелся кусочек звездного неба. Снова положив голову на плечо Данирэля, я полностью сосредоточилась на своей целительской деятельности. Отметила, что резерв Данирэля, практически пуст. А вновь поступающая магия слишком медленно наполняет его резерв, и теперь вся будет уходить на поддержание притока воды.

Так прошло еще какое-то время. Стало чуть светлее, значит, скоро рассвет. К этому моменту я довела декомпрессию до конца. До уровня земли осталось расстояние вытянутой руки, и тут стало ясно, что, образовавшаяся после взрыва длинная, полукруглая щель слишком узка для того чтобы мы могли в нее протиснуться. Почувствовав, как я напряглась, сделав это неприятное открытие, Данирэль стал меня успокаивать, гладя по мокрой голове:

— Не тревожься. Может быть, я сумею немного сдвинуть эту крышку, когда мы поднимаемся повыше к поверхности, у меня в резерве уже кое-что накопилось. Но если даже я не сдвину ее, то ты, точно, сможешь протиснуться.

— А ты? — хрипло спросила я.

— Нет, мне не пролезть. Если мне придется здесь остаться, ты, добравшись до дома, приведешь помощь.

— Зачем ты меня обманываешь? — со сжавшимся от ужаса сердцем прошептала я. — Учитывая, как долго мы уже здесь находимся, даже маг со стихией Воды, но с пустым резервом Силы, не пробудет в холодной воде столько времени без поддержки Целителя. Я не уйду без тебя. Мы либо выбираемся вместе, либо оба останемся здесь.

— Ладно, посмотрим, — подозрительно покладисто, вроде бы согласился он, ласково заскользив губами по моему лицу. — Сердце мое, пока есть такая возможность, хочу сказать тебе, что чтобы не случилось со мной, знай, что благодаря тебе я испытал столько чувств и такой силы, сколько мало кому дано узнать, за всю долгую жизнь. Моя любовь к тебе, заставила сердце стучать громче, бежать кровь быстрее, ощутить все краски жизни ярче. Я был безумно счастлив, потом ужасно несчастлив, а затем снова безгранично счастлив. Ради встречи с тобой, твоей любви, мне теперь можно и умереть.

— Кончай прощаться со мной, — нарочито сердито ответила я, сдерживая подступающие слезы горестного отчаяния. Ну не может же быть, что бы мы, приложив столько усилий, почти добравшись до цели, навсегда остались тут. — Ты пообещал мне, что мы спасемся, так что делай для этого все возможное. Я никогда не соглашусь оставить тебя здесь одного.

— Не сомневайся, я сделаю все, что смогу и даже больше. Но должен признаться, вся эта напасть, приключившаяся с нами, заставила меня на многое посмотреть по-другому. И я, впервые, рад, что рядом с тобой есть Орестонэль, который всегда, так же как и я, готов тебя защищать, даже ценой собственной жизни.

— Это хорошо, что ты будешь относиться к нему терпимее, но сейчас я не могу думать ни о чем, кроме того, как нам выбраться отсюда. Причем вместе, потому что одной мне все равно не выжить ночью в Королевском Парке. Ты не забыл, что по ночам его охраняют четыре крупных хищных ящера? Чтобы отогнать всех четверых с помощью Ментальной магии, моих Сил уже не хватит, а других возможностей им противостоять, у меня нет, — наконец я мысленно нашла для него веский аргумент, чтобы он понял, что должен выжить при любых обстоятельствах и выбраться отсюда наверх вместе со мной.

Несмотря на то, что я все еще контролировала физическое состояние Данирэля, он побледнел на глазах.

— Да, я забыл об этом. Ведь я никогда долго не жил в Асмероне, и не вникал в такие особенности этого города, — напряженно пробормотал он.

— Вот, давай, ради спасения нас обоих, мы приложим все усилия, чтобы вместе оказаться на поверхности, — потребовала я.

Хватаясь за уже доступный верхний каменный край стенки колодца, я попыталась тем самым освободить Данирэлю руки, все это время поддерживающие меня. Посмотрела в образованную щель наружу и потрясенно отметила, что торец крыши колодца около полутора метров толщиной. А ведь диаметр у нее метров пять. Это какой же Силой надо обладать, чтобы сдвинуть такую махину?! Таких Сил у Данирэля больше нет и сдвинуть эту крышку, теперь ему уже не удастся. Наверное, единственное, что для нас реально доступно, это частично разрушить верхний внутренний кусок кладки стены?

В этот момент, что-то потянуло меня за руку, судорожно цепляющуюся за верхний край стены. Я с испугом дернула ее назад, но хватка была железная. Запрокинув голову, я, на фоне звездного неба, увидела наклонившееся над щелью лицо Орестонэля.

— Девочка моя любимая, давай выбираться, — встретившись со мной глазами, прохрипел он, волнуясь.

Я молча протянула ему вторую руку, не отводя взгляда, радуясь, что вижу его, благодарная за то, что нашел меня и поспешил на помощь. Теперь, наверняка, он поможет нам выбраться.

Он подтянул меня вверх. Но… нет, не вылезти. Голова не проходит в узкую щель, как бы я ее не поворачивала. Не хватает совсем чуть-чуть, буквально сантиметров четырех-пяти. Губы невольно скривились в немом плаче, такая близкая свобода оказалась недоступна. А ведь Сил у меня ни на что не осталось. Я безвольно повисла на руках, удерживаемых Орестонэлем.

— Орестонэль, — обратился к нему Данирэль, — моего резерва Силы хватает только на поддержание притока воды, если я не буду этого делать, ее уровень начнет быстро опускаться вниз вместе с нами. А снизу никому не обнаружить эту ловушку. Так что, давай, пытайся расшатать и вынуть руками верхние камни со стороны внутренней кладки стены. А я пока уменьшу приток воды, иначе, вода нас прижмет к каменной крышке, и мы захлебнемся.

Орестонэль, как всегда без лишних слов, перехватил мои руки одной рукой, а другой выхватил из ножен на поясе кинжал и стоя на коленях, начал расшатывать большой верхний внутренний камень в стене, коля и выковыривая связывающий камни раствор.

К сожалению, мы с Данирэлем ничем не могли ему помочь. Хоть мы оба все это время старались не отчаиваться и строить планы спасения, но, на самом деле, у нас обоих сил на это уже не было. От долгого пребывания в воде моя кожа сморщилась и стала болезненно чувствительной, а на внутренней поверхности бедер мокрой тканью штанов даже стерлась до крови. Из-за голода, магический резерв почти не восстанавливался, а то немногое, что удавалось взять из эфира, тут же уходило на поддержание жизненных потребностей наших с Данирэлем тел. Стараясь отдать Данирэлю все, что могу, я чувствовала, как слабею, как мне становится все холоднее и холоднее и я вот-вот потеряю сознание.

— Может быть, стоит позвать на помощь кого-то из магов с Даром Земли? — спросила я Орестонэля, слабеющим шепотом.

— Нет, — ответил он, не прекращая ни на минуту долбить раствор. — Все, кому можно доверять, ушли на ваши поиски в лес.

— Так, Орестонэль, ты сделал достаточно, остановись, — сказал Данирэль, не сводивший глаз с камня, который пытался выковырять Орестонэль. — Держи и меня за руку для страховки, а я совсем прекращу призывать воду и попробую выбить этот камень Воздухом.

Данирэль, сотворив заклятье свободной рукой, направил магию своей стихии на этот камень. И камень, зашатавшись, с громким всплеском соскользнул вниз. Щель, ведущая к свободе, в этом месте расширилась достаточно, чтобы Орестонэль вытянул наверх, по очереди, и меня, и Данирэля.

Я обессилено лежала на земле на боку, мелко дрожа, рядом с Данирэлем, пока Орестонэль магией высушивал нашу одежду.

— Что с охраняющими Парк ящерами? — спросил Данирэль Орестонэля.

— Убил, — коротко ответил Орестонэль.

— Всех? — уточнил Данирэль.

— Да.

— Тогда, нам лучше, как можно скорее, убраться отсюда, — сказал Данирэль.

Орестонэль молча, согласно кивнул, провел ладонью по моей голове, плечу, руке и ткнулся губами в мою ладонь. Я в ответ ласково провела другой рукой по его щеке. Представляю, что он пережил, перестав меня чувствовать. С испугом взглянула на Данирэля, но в его глазах не было ревнивой злости. В них было понимание.

Орестонэль, подняв на руки мое безвольное тело, бесшумной тенью двинулся вдоль кустов в сторону выхода из Парка. Данирэль, потеряв всю свою хищную пластику движений, опустив плечи, с трудом, тяжело ступая тащился следом. Бросив прощальный взгляд на место нашего освобождения, я поняла, что мы находимся на Концертной Поляне, а крышка колодца-ловушки — это круглый помост для выступлений, на который я и сама не так давно поднималась, при этом не догадываясь, что находится у меня под ногами.

Расцветало. Орестонэль, держась в тени живых изгородей, никого не встретив на нашем пути, привел нас к дому моих родителей и активировал сигнал посетителя. Открыла калитку Еваниэль. Увидев нас, она не удержала слезы и, обнимая меня, ощупывала, проверяя все ли в порядке, пытаясь влить Целительскую магию и хоть немного наполнить мой пустой резерв.

Оказавшись в доме, все расположились на кухне. Данирэль и Орестонэль сели рядом со мной с двух сторон, придвинув ближе ко мне свои кресла. Острое чувство голода заставило меня и Данирэля тут же подвинуть к себе тарелки.

Еваниэль сразу же связалась с Эдмунизэлем по амулету связи, и, стараясь чтобы ее голос не дрожал, сообщила, что я нашлась и уже дома, так что он может закончить наши поиски. Но, пока, пусть никому об этом не сообщат.

— Ешьте и рассказывайте, — волнуясь, скомандовала Еваниэль.

О наших злоключениях рассказал Данирэль. К концу его рассказа, увидев, как дрожат пальцы, лежащей на столе руки Орестонэля, я накрыла их своей ладонью:

— Орестонэль, успокойся, все самое страшное позади. Теперь, вы расскажите, что тут происходило без нас.

Рассказывала в основном Еваниэль, Орестонэль лишь изредка согласно кивал головой.

Первым понял, что со мной что-то случилось, конечно же, Орестонэль. Во время тренировочного спарринга на спортивной арене он, вдруг, перестал меня ощущать. Он быстро оборвал тренировку, хоть вначале и решил, что я просто ненадолго оказалась в каком-то месте Королевской Резиденции, экранирующем магию. Когда время шло, а чувство, что я нахожусь в этом Мире, к нему не вернулось, Орестонэль поспешил в дом моих родителей выяснить, знают ли они, где я, и что со мной. Застал он одну Еваниэль. Она, выслушав его тревожные объяснения, сразу поняла, что случилась беда. Не теряя времени, они вдвоем помчались в Королевскую Резиденцию, но Королева, через своего телохранителя, отказалась их принять, сославшись на занятость.

Еваниэли пришлось срочно разыскивать и подключать к возникшей проблеме Эдмунизэля и его друга Пионарэля, оба они, как члены Совета Старейшин, имеют доступ к Королеве в любое время.

Объяснения Королевы были короткими: да, были утром, получили кристаллы-накопители из Сокровищницы и ушли. Это же подтвердил ее телохранитель и ее дочь, Агейлаэль. Королева недоумевала, что всех так всполошило? И, пытаясь успокоить, заверила, что мы, якобы, собирались сразу же уехать в Эльгномор, и по ее мнению уже в пути.

Тут ей и сообщили, что, во-первых, у нас не типичная эльфийская семья, и мы все посвещаем друг друга в свои планы, и уж точно я никуда бы не уехала, не простившись с близкими. А во-вторых, я Дармия Орестонэля, и он перестал меня чувствовать с момента посещения мною Королевской Резиденции.

Это известие поразило Королеву так, что она не могла скрыть своего смятения. На это, правда, никто не обратил особого внимания, такое событие, дважды Дармия, действительно, из ряда вон выходящее. Но Эдмунизэль, воспользовавшись ее растерянностью, настоял на осмотре Сокровищницы и прилегающих подземных помещений. Осмотр ничего не дал. Королева заявила, что обеспокоена пропажей меня и Данирэля, но оскорблена тем недоверием, которое проявили к ее словам Эдмунизэль и Пионарэль.

Дальнейший поиск пошел по четырем направлениям. Горус, собрав отряд орков, ушел прочесывать лес в округе города. Еваниэль подключила к поиску гномов, попросив их обыскать все возможные подземные помещения в Асмероне. Эдмунизэль, с несколькими воинами, осматривал улицы и общественные постройки в городе. Орестонэль, взяв самокат у Еваниэли, независимо от всех, объезжал Асмерон, в надежде уловить свою связь со мной, не желая верить, что меня уже нет в этом Мире.

Многочасовые поиски результата не принесли. К середине ночи всем, все чаще и чаще, приходилось отгонять мысль, что нас нет среди живых.

Еваниэль высказала подозрение в том, что это Королева причастна к моему исчезновению. Но никто не готов был отнестись к этому серьезно. Все посчитали, что это личное негативное отношение Еваниэли к Королеве. Что, в силу своего иномирского происхождения, Еваниэль не понимает некоторых незыблемых эльфийских правил — выбор Королевы не случаен, она достойнейшая из всех эльфиек, и не может быть замешана в чем-либо предосудительном. Только Горус и Эдмунизэль восприняли опасения Еваниэли без скепсиса, но посчитали, что никаких мотивов как-то навредить мне или Данирэлю у Королевы нет.

Такой интенсивный поиск меня и Данирэля, так много задействованных в нем горожан, множество всевозможных предположений, слухов и версий случившегося, привели к тому, что кто-то опять воспользовался напряженным, тревожным настроением асмеронцев. Достаточно было внимательно прислушаться к разговорам в городе и становилось очевидным, что кто-то, еще больше нагнетает и так тяжелую политическую обстановку. Многие стали обвинять во всех бедах, происходящих с эльфами — Еваниэль, а в исчезновении меня и Данирэля — орков.

Наступила глубокая ночь, но город не спал, все больше раскалываясь на два непримиримых лагеря. Одни считают, что и взятие заложников, и убийство пленных эльфов, и бесследное исчезновение меня и Данирэля, негативные последствия реформ и отхода от тысячелетних традиций. Другие, наоборот, высоко ценят новые изменения в укладе жизни эльфов, которые помогают двигаться вперед, к возрождению. Ужас заключается в том, что противники с обоих сторон, готовы доказывать, каждый свою точку зрения, с оружием в руках. Никогда раньше такое бы не пришло в голову никому, но последние события, сопровождающиеся множеством смертей, как будто сорвали тысячелетние запреты. Как считает Еваниэль, эльфы, впервые, стоят на пороге гражданской войны. И если ее допустить, то раса эльфов, в этом Мире, перестанет существовать.

Я слушала Еваниэль, и собственные невзгоды перестали меня волновать. Надо думать о том, как спасать свой народ!

К концу рассказа Еваниэли, вернулся домой Эдмунизэль. После крепких объятий мы рассказали ему о нашем с Даниэлем визите к Королеве и его последствиях. А потом, все погрузились в тягостные раздумья. Что теперь делать-то? Поверят ли эльфы моему рассказу, если Королева все отрицает? Наличие ловушки ни о чем не говорит, мало ли каким образом я могла о ней узнать. А если Королева публично озвучит Пророчество, не обвинят ли меня в наговоре на обожаемую всеми, пользующуюся безоговорочным доверием Королеву, приписав мне корыстную цель ее свергнуть и попытаться занять ее место? А если все-таки поверят мне, как поступить с Королевой? Не будет ли мой рассказ той тетивой, что спустит стрелу гражданской войны?

И оставить все произошедшее в тайне нельзя. Дело не только в том, что, в итоге, Королева найдет способ избавиться от меня, раз она фанатично убеждена в необходимости этого, но она тем самым погубит и Данирэля с Орестонэлем. А еще, используя свой авторитет и неслабые возможности, культивируя расовую нетерпимость, она точно, рано или поздно, приведет эльфов или к гражданской войне, или к естественному вымиранию.

Мрачную тишину прервала Еваниэль.

— Есть только один способ разрешить эту ситуацию. Надо заставить Королеву публично признаться в своих злодеяниях. Добиться этого можно только насильно. Вопрос — как именно?

При слове «насильно» я невольно вздрогнула, и это заметили все.

— Детка, — обратилась она ко мне, — не пугайся. Насильно — это не значит, что я предлагаю вырвать из нее признание под пытками. Тут нужна какая-либо хитрость, ловушка, ментальное воздействие. Короче, я и сама не знаю, что! Давайте поступим так, как никогда не поступают эльфы, но как, в ситуации требующей сложного решения, поступают в моем мире. Соберем всех, кому мы можем безоговорочно довериться и спросим их совета. У нас такой поиск совместного, наилучшего решения называется «мозговой штурм». Даже древняя поговорка есть на эту тему: «Один ум хорошо, а два — лучше». Предлагаю, спросить совета у Горуса, Ивануэли, Пионарэля, Миланиэли, Зоровадэля, Узилаэли, она, кстати, может подтвердить наличие предсказания для Алинаэли и его записи в новой Книге Пророчеств. А еще, привлечем Александрэля, который сегодня утром связался с Эдмунизэлем по амулету и сообщил, что будет в Асмероне через два дня.

— Да, — согласился Эдмунизэль, — так и поступим. Мы все слишком устали и перенервничали, чтобы сейчас придумать что-нибудь дельное. Действительно, возможно, сообща мы сумеем сообразить, как убедить эльфов в подлом поведении их Королевы. А пока, придется скрыть счастливое спасение Алинаэли и Данирэля. А также, благополучный внешний вид Орестонэля, раз теперь ни для кого не секрет, что Алинаэль — его Дармия. Поэтому вы, все трое, побудете несколько дней в нашем доме взаперти. Из дома не выходить даже в сад, чтобы никакая случайность не нарушила наши планы. Еваниэли тоже лучше не появляться на улице, это стало опасным для нее. А я буду делать вид, что продолжаю ваш поиск. Послезавтра, я соберу всех перечисленных доверенных лиц у нас дома, предупредив, чтобы они пришли, по возможности, скрытно.

На этом мы, чуть-чуть сбросив напряжение, разошлись по комнатам.

— Сердце мое, — обратился ко мне Данирэль, растянувшись рядом со мной на кровати, в моей бывшей спальне, и осторожно перебирая мои чуть влажные волосы после горячего душа, боясь дотронуться до моей болезненно чувствительной кожи, хоть места кровавых потертостей Еваниэль убрала, — как давно существует это Пророчество?

— Все эльфы знают, что среди нас появилась новая Пророчица, и все считают, что ее Пророческий Дар будет расти вместе с ней. А пока, она еще ребенок, ее предсказания по-детски наивны, забавны, не распространяются на отдаленное будущее, не несут судьбоносного значения. И мало кто знает, что на самом деле, есть два ее Пророчества, совсем не детских, важных для двух народов — эльфов и орков. Одно из них, как раз то, что озвучила Королева. Эдитаэль произнесла его два года назад.

— Как же удалось сохранить это втайне от всех? — удивился Данирэль.

— Помогла Хранительница Библиотеки, Узилаэль. Она хорошо меня знает, ведь я, кажется, самый частый посетитель Библиотеки. Мы обе библиофилки. И между нами сложились искренние, теплые, дружеские отношения. Когда Эдитаэль произнесла это Пророчество, как все предсказания касающиеся судьбы Мира и населяющих его разумных, его по традиции требовалось записать в Книгу Пророчеств. Но дело не только в традициях, такое предсказание не дает покоя самой пророчице, пока оно не будет занесено в Книгу Пророчеств. Эдитаэль привели к Хранительнице, чтобы та, записала это предсказание в Книгу Пророчеств. При этом, Узилаэль согласилась с нами, что пока жива наша Королева, время услышать это Пророчество эльфами, еще не пришло. Потому что услышав его, в него скорее всего никто не поверит, но если оно начнет сбываться, это очень осложнит мне жизнь, изменив ко мне отношение соотечественников. Воспользовавшись тем, что Пророков не рождалось уже много столетий, и Книга Пророчеств безнадежно устарела, Узилаэль завела Новую Книгу Пророчеств. Об этой новой книге, куда записаны два Пророчества Эдитаэли, она, пока, никому не рассказывает, и о ней знает очень ограниченный круг лиц. Но, видимо, скрыть эту информацию от Королевы она посчитала невозможным.

— Значит, ты будущая Королева? — задумчиво произнес Данирэль.

— Все еще надеюсь, что нет, — устало возразила я. — Ведь никто не может заставить меня насильно, проходить испытание.

— От судьбы не уйдешь, — заметил он.

— Не хочу такой судьбы. И не готова к такой ответственности. Я тихая, домашняя, даже женские собрания, как большинство эльфиек, никогда не посещала. В отличие от тебя, я сторонюсь большого количества разумных, устаю от избыточного общения, не привыкла отвечать за кого-то, кроме себя. Только строительство Эльгномора заставило меня, временно изменить свое поведение. Это мой единственный, короткий опыт интенсивного общения и ответственности перед другими. Я никогда, по доброй воле, не подойду к Артефакту Власти.

— А я уверен, что ты бы справилась, моя Королева, — зашептал он мне жарко в ухо, и заставляя забыть о пережитых невзгодах, нежно заскользил губами вниз… вниз… вниз…

* * *

Весь следующий день прошел тихо и скучно. Я сидела в комнате с приоткрытым окном, отдыхая на диване с книгой и с облегчением отмечая, что магический резерв, медленно, но верно, наполняется. Рядом, разложив на столе свое оружие, Данирэль что-то там улучшал в нем. Орестонэль, любитель сидеть на полу — как орк, честное слово! — привалившись спиной к моему дивану, дремал. Еваниэль на кухне, у очага, колдовала над какими-то зельями и эликсирами для гномов.

Вечером пришел злой и напряженный Эдмунизэль. Но, покрутившись около Еваниэли, как бы невзначай то и дело касаясь ее, он постепенно успокоился и расслабился.

Во время ужина, я, без аппетита, вяло ковырялась ложечкой в креманке, с фруктовым салатом. Оба моих мужчины, увидев, что я почти ничего не ем, стали излишне настойчиво предлагать мне то или иное блюдо. Я, конечно, не против их внимания и заботы, но не до такой же степени! Так недолго полностью лишить меня самостоятельности и свободы выбора! Чувствуя, как во мне поднимается раздражение, с отчаяньем подумала, что я не выдержу этот двойной напор. Вроде бы и сердиться не на что, обо мне беспокоятся и заботятся. Но, в то же время, зачем они обращают внимание на каждую мелочь касающуюся меня? Хоть какое-то личное пространство и собственные желания у меня могут быть?! Огрызнуться — незаслуженно обижу их, промолчать — так они меня скоро сами из ложечки кормить начнут, самостоятельно шагу ступить не дадут и задушат своей заботой!

Скрипя зубами, мне с трудом удалось затолкать свои негативные эмоции куда подальше. Опираясь на здравый смысл, я мысленно уговаривала себя, что мужчины ведут себя так из-за того, что целый день они просидели взаперти, им нечем было заняться, и от безделья они всю свою энергию переключили на меня. А мне, в будущем, надо это учесть, и, как только они окажутся слишком мало заняты, тут же найти им какое-нибудь полезное дело. Да и самой надо научиться не обращать на это особого внимания и, не вступая в конфликт, формально соглашаясь, делать по-своему.

Мы уже собирались разойтись по спальням, когда раздался сигнал посетителя, и Эдмунизэль, вышедший навстречу, вернулся с Александрэлем, объявившимся на день раньше.

— Соскучился, спешил, — с довольной улыбкой, объяснил он свое неожиданное появление, обнимаясь со всеми.

Как же я обрадовалась, увидев его! Я скучала по нему и волновалась, так долго не имея известий о нем. И, что уж тут лукавить, эгоистично считала, что с его уникальными магическими возможностями, нам всем и Океан по колено, если он рядом.

Познакомив Александрэля с Орестонэлем, рассказав, что я теперь замужем за Данирэлем, мы снова все вернулись на кухню. Когда он поел, мы, затаив дыхание, слушали его рассказ про его опасные приключения на необитаемом дальнем востоке Эльфийского Леса.

Там, Александрэль обнаружил неизвестное и раньше недоступное эльфам Озеро с Источником Силы. Удивился обилию больших рек, хотя климат там более жаркий. Нашел развалины Древнего города. Ну, и выполнил основную цель этого путешествия — ликвидировал огромное количество Цератопсов и кладок их яиц.

Только там, на восточном побережье Океана, в прибрежной зоне, где располагаются обширные песчаные пляжи, Цератопсы могут размножаться, откладывая свои яйца для вызревания в горячий песок.

Александрэль предупредил, что из-за того, что в природе у Цератопсов нет естественных врагов, они расплодились в огромном количестве. Несмотря на то, что он, с двумя своими воинами-помощниками, уничтожил их без счета, часть из них уже успела мигрировать к центру материка в поисках пищи. Теперь, Цератопсы могут встретиться в лесу, в том числе и в окрестностях городов. Но успокоил, что в лесу нет подходящих условий для их размножения, поэтому рано или поздно мы сумеем от них избавиться. Правда, чтобы в будущем у эльфов в этом вопросе не было проблем, необходимо регулярно, каждые пять лет, отправлять отряд воинов с Ментальным Даром на восточное побережье. Они должны вновь уничтожать новые кладки яиц и молодняк Цератопсов, которые будут обнаруживаться еще долгое время.

Выслушав рассказ Александрэля, настала наша очередь ошеломить его, поведав обо всем, что происходило и происходит за время его отсутствия в наших краях. Он очень расстроился, что его не было во время этих страшных событий, и он не мог оказать помощь. Разделяя наши тревоги, Александрэль, все же, поспешил нас успокоить:

— Не волнуйтесь, завтра мы обязательно найдем решение, как лучше поступить в сложившейся ситуации. И, я уверен, сумеем его реализовать.

Вечером следующего дня, как и намечалось, в дом родителей пришли моя сестра Ивануэль и ее муж, Владыка орков, Горус. Мой брат, сильнейший маг-Универсал, Александрэль. Старейший и умнейший эльф, ректор Академии Зоровадэль. Хранительница Библиотеки Узилаэль. Лучший Целитель во всем Эльфийском Лесу Пионарэль и его жена Миланиэль.

Эдмунизэль заранее всем коротко объяснил причину этого тайного собрания тем, что над расой эльфов нависла угроза гражданской войны, и этому надо противостоять всеми возможными способами. Гостей посадили в комнате отдыха с бокалами вина. Подробно рассказать обо всем, что происходит, пришлось мне, по воле судьбы ставшей непосредственной участницей всех ужасных событий последнего времени.

Никто из присутствующих не был подвержен стереотипам, все они были умны, независимы в своих суждениях, способны сопоставить факты, объективно оценить их и увидеть главное. Ни для кого мой рассказ не стал потрясением, что-то уже было известно, о чем-то можно было догадаться. Только личность главного злодея, в лице Королевы, заставила всех заметно напрячься. Но не нашлось никого, кто бы усомнился в правдивости моих слов. Все присутствующие здесь эльфы, сумев побороть в себе, въевшийся в кровь и плоть, традиционный менталитет и особое отношение к Королеве, выразили готовность принять участие в контрмерах.

Разошлись под утро, когда выработали план, как обличить пагубность для эльфийского народа политики расовой нетерпимости насаждаемой Королевой, и безнравственных методов используемых ею для достижения этой ложной цели.

А мне, Еваниэли, Данирэлю и Орестонэлю пришлось провести взаперти еще два дня, дожидаясь выходного дня в конце декады, на который и были намечены наши действия.

В назначенный день, стараниями всех заинтересованных лиц, в Королевском Парке собралось огромное количество народа на концерт Ивануэли. Было объявлено, что она исполнит новые песни, написанные на исключительно важные и злободневные для эльфов темы. На этот концерт специально пригласили всех Старейшин во главе с Королевой. Поэтому никого не удивило и присутствие на Концертной Поляне Эдмунизэля, и немалое число его воинов.

Концерт, как всегда, начался после сиесты, когда Желтое солнце устремилось к закату, а Красное солнце вошло в зенит. Спала жара, мир окрасился в красноватые оттенки. Зрители, наконец, расселись по местам и затихли, предвкушая незабываемые, потрясающие до глубины души впечатления, которые им неизменно дарили и очень редкий Ментальный Дар — Голос Ивануэли, и ее необычная музыка, и удивительное мастерство музыкантов.

В этот раз, в нарушение традиций, музыканты не исполнили более легкомысленную, начальную часть программы, которая разогревала слушателей. Они сразу же начали свое выступление с новой баллады Ивануэли.

Скорбный зов гномьей трубы Рона, мрачный бой орочих барабанов Маркуса, печальный стон эльфийского кофара Такисарэля, жалобный звон бубна Ивануэли, слились в напряженную, трагичную музыку, рождая в груди чувство щемящей тревоги и тоски. Шепот и крик, хрип и стон, завораживающий, заставляющий глубоко чувствовать и сопереживать, проникающий в самую душу так, что сердце замирает, потрясающе прекрасный, магический Голос Ивануэли.

Ивануэль спела нам историю о том, как где-то в другом мире, благополучная, умная, смелая и красивая раса разумных, однажды, разделилась на два враждующих лагеря из-за спора о том, нужно ли женщинам и мужчинам этой расы быть абсолютно равноправными во всем. Одинаково учиться, одинаково работать, одинаково участвовать в политике и власти. Или же, учитывая то, что женщины физически слабее, беспомощны и зависимы от мужчин в периоды связанные с деторождением и уходом за маленькими детьми, то им не нужны обширные знания, не нужно утруждать себя дополнительными нагрузками и ответственностью. Не сумев договориться, став непримиримыми врагами, они взяли в руки оружие и с его помощью стали добиваться признания, каждый своей позиции. Убивая несогласных противников, друзья убивали друзей, дети — родителей, брат — брата. Кровь лилась рекой до тех пор, пока не остался в том мире последний разумный. Оглянувшись вокруг и осознав, наконец, что же они сотворили, он в отчаянии бросился на свой клинок. Так, бесславно закончилась история целого народа.

Пение Ивануэли, ее музыка и Голос никогда никого не оставляют равнодушным. Но эта страшная, горькая, так похожая на правду история, заставила всех содрогнуться от ужаса услышанного.

В этот момент, я поднялась на помост и сбросила с себя плащ, в который была закутана с ног до головы. Возгласы удивления раздались с разных сторон. Почувствовав направленную на меня мощную Ментальную атаку со стороны Королевы, сидящей в первом ряду, я подняла Ментальный щит и обратилась к собравшимся:

— Здравствуйте, уважаемые соотечественники! Большинство из вас знает, что меня зовут Алинаэль Асмерон. За короткий промежуток времени, я уже второй раз стою на этом помосте, и снова сообщаю вам, что жива, опять счастливо избежав неминуемой смерти.

Вас удивила баллада Ивануэли? Вы в недоумении, что же в ней общего с сегодняшней жизнью эльфов? Выслушайте меня и, думаю, вы все поймете…

На этих моих словах, забыв об эльфийском хладнокровии, вскочила Королева, с перекошенным от страха и ненависти лицом. Но мы были готовы к такой ее реакции. В дело вступил Александрэль, находившийся поблизости. Он мгновенно, не привлекая внимания окружающих, совершил, казалось бы, невозможное — не приближаясь к Королеве и не касаясь ее, он высосал из ее резерва всю магическую Силу. От слабости или от удивления она опустилась на место. Но не сдалась:

— Протестую! — выкрикнула Королева гневно, уставившись на меня вспыхнувшими алой злобой глазами.

— Миледи, — обратился к ней член Совета Старейшин, Пионарэль, с примирительными интонациями в голосе, — мы обязательно пригласим тебя на помост и предоставим слово, но после того, как выслушаем Алинаэль.

Я убрала свой Ментальный щит, что бы все эльфы, обладающие Ментальным Даром, почувствовали мою искренность. И снова мой рассказ начался с получения мною записки Александрэля. Только теперь, когда было ясно, кто хотел лишить меня жизни и по каким причинам, в этом рассказе не было недоумевающих рассуждений и вопросов. Когда я дошла до визита к Королеве, честно призналась:

— Не могу передать словами, как я не хочу, чтобы Узилаэль сейчас для вас озвучила предназначенное мне Пророчество. Я очень надеюсь, что оно не сбудется. И очень хотела бы, чтобы никто никогда не узнал о нем, ну, или хотя бы, еще лет триста. Но наша Королева, как только его услышала, отнеслась к нему очень серьезно и поспешила ему противостоять.

Тут, рядом со мной на помосте встала Узилаэль, и сообщила всем, что да, предсказание было сделано Эдитаэлью, записано в Новой Книге Пророчеств, заверено, как положено, магическими датой и печатью. После чего громко, четко, внятно произнесла его.

Я же, закончила свой рассказ объяснением, как нам с Данирэлем удалось спастись из ловушки Королевы. И заверила, что сейчас стою на крышке бездонного, каменного колодца. Любой желающий может, потом, подойти к той части помоста, которая находится за моей спиной и собственными глазами заглянуть в щель, образовавшуюся благодаря усилиям Данирэля.

Когда я замолчала, вокруг стояла мертвая тишина. Все забыли, как дышать. Одно дело, придуманная Ивануэлью мрачная история, другое — реальность, в которой ты живешь. Королева, толкающая свой народ к кровавому противостоянию! Королева, руки которой в крови! Такой сбой сознания и крушения иллюзий, не всякий способен быстро преодолеть.

— А теперь, — обратилась ко всем Узилаэль, дав время осмыслить услышанное, — пригласим на помост Королеву. Хотелось бы услышать объяснения миледи. Пожалуйста, все, кому позволяет Ментальный Дар, используйте его, чтобы отличить правду от лжи.

— Я не намерена никому ничего объяснять! Я Королева или кто?! С какой стати какая-то девчонка будет меня судить и указывать, что я должна делать, а что нет. Все, что я делаю, я делаю в интересах эльфов, выполняя свой королевский долг, — со злобным раздражением заявила она, оставаясь сидеть на месте.

Но тут, к ней подошли Эдмунизэль и Пионарэль и, взяв под руки, преодолевая ее сопротивление, повели к помосту.

При этом, Зоровадэль, поднявшись со своего места, громко, чтобы слышали все, стал вразумлять ее:

— Миледи, объясниться со своим народом — это твой долг и требование Старейшин. Мы все хотим понять мотивы твоего беспрецедентно жестокого поведения.

Тем временем, дернувшиеся было за Королевой и пытавшийся обнажить свой меч ее телохранитель и поднявшая крик ее дочь, Агелайэль, были ненавязчиво, но решительно, остановлены Данирэлем и Орестонэлем.

Как мы заранее договорились, Александрэль взял Королеву под ментальный контроль и, пользуясь ее слабостью из-за потери Силы, принудил ее, против воли, подробно рассказать всю правду, о ее деятельности в отношении орков, полукровок, меня и Еваниэли.

Из ее рассказа мы узнали, что вопрос расовой чистоты был для нее болезненно важен еще со времен поселения в Эльфийском Лесу первых детей-орчат. Уже тогда, она была готова убить их собственными руками, и остановило ее только общественное мнение, когда большинство эльфов отнеслись к маленьким орчатам положительно. Да еще надежда на то, что никто из эльфов никогда не захочет иметь близких отношений и совместных детей с орками.

Когда же эти надежды не оправдались, и через несколько десятилетий образовались смешанные пары и у них появились дети, она начала поиск тех эльфов, которые по тем или иным причинам были этим недовольны. Королева не стеснялась ментально воздействовать на своих сторонников, усиливая в них ненависть к оркам.

Среди них выделялись трое. Лазарэль, который без всякого дополнительного воздействия, полностью разделял взгляды Королевы. Он стал ее главным помощником. Его ненависть к оркам была густо замешана на личных мотивах, он считал, что потерял любовь жены из-за происков орка. Лазарэль горел мстительным желанием отомстить любым способом и всем оркам, и конкретно Горусу, и бывшей жене.

Дочь Королевы, Агейлаэль, тоже полностью разделяла взгляды матери, а еще, люто ненавидела Еваниэль, из-за того, что, как она считала, та отобрала у нее любимого мужчину.

Третьим, был телохранитель Королевы, преданно и верно любящий ее со времен юности, полностью ей доверявший, которого она не стеснялась держать еще и под ментальным контролем.

Основная деятельность сторонников Королевы заключалась в скрытой пропаганде своих убеждений, поиске сообщников, попытке запугать орков, живущих в других городах, где их численность невелика. Конечная цель — очистить Эльфийский Лес от присутствия орков и примеси орочей крови. Но время шло, а реальных результатов не было. Тогда ими и была задумана террористическая акция в Борнавосе. Чтобы, уж если сразу и не удастся полностью достичь желаемого, то, по крайней мере, частично избавиться от орков и привлечь внимание всех к нежелательной интеграции орков в жизнь эльфов.

Своим главным идеологическим противником Королева считает Еваниэль, которая всячески способствует тесным контактам эльфов с гномами и орками. Но действовать против нее радикально, отправив за грань, как требовала Агейлаэль, Королева не решалась, боясь разоблачения и тяжелой расплаты. Она опасалась, что магическая мощь Эдмунизэля и его безоговорочный авторитет среди всех эльфийских воинов, помогут ему докопаться до истины. Тогда, из-за потери своей Дармии, он не остановится ни перед чем, и прежде чем уйти из Мира за грань, не оставит в живых и Королеву. Поэтому противостояние Королевы и Еваниэли всегда носило скрытый характер. Она никогда не критиковала Еваниэль в открытую, но всегда, во время личных бесед с кем-либо из эльфов, старалась исподтишка вызвать в них недовольство активной деятельностью Еваниэли.

О Пророчестве Эдитаэли Королева узнала случайно, около года назад. Зайдя в Библиотеку, она спросила Хранительницу: «А что, малышка Эдитаэль все еще предсказывает какую добычу принесет ее отец вернувшись с охоты, или кто и когда придет к ним в дом в гости, и с какими подарками для нее?» Тогда, Узилаэль и рассказала о двух Пророчествах, затрагивающих отдаленное будущее, но высказала сомнение, можно ли им доверять, учитывая возраст Пророчицы. Но Королева ни в чем не усомнилась. И посчитала, что если следующей Королевой эльфов станет полукровка из семьи, где расовая терпимость является основой мировоззрения, то это будет крушением всех ее надежд на сохранение чистоты эльфийской крови. Она категорично решила, что от такой будущей Королевы, надо заранее избавиться любым способом.

Тут-то и пригодились, как дополнительный стимул, старая, но глубокая обида Лазарэля и его мстительное желание сделать больно Ивануэли. Ему была поручена моя ликвидация, с привлечением, если понадобится, помощников из числа сторонников расовой чистоты. Избавиться от меня нужно было так, чтобы виновниками моей смерти были объявлены орки. Но мой образ жизни не давал возможности реализовать задуманное и тогда, воспользовавшись ситуацией, Лазарэль спровоцировал мой отъезд из Асмерона. А такая удача, что я отправилась в Надмир вообще одна, несказанно обрадовала злоумышленников. Тем яростнее было разочарование от неудавшегося покушения, только усиливая желание покончить со мной во что бы то ни стало. Но когда и следующая попытка не привела к успеху, Королева решила взять инициативу в свои руки. Тем более, что Пророчество уже начало сбываться. Я стала Дармией, а мой отъезд в Эльгномор сделал бы меня еще менее доступной для задуманного убийства.

Созналась она и в том, что с помощью Агейлаэль убила стражника и отравила ядом подмешанным в вино, заключенных под стражу своих сподвижников, которые во время ментального допроса выдали бы ее тайную деятельность. Навестив заключенных в подземелье, она заверила, что им нечего опасаться. Она, якобы, уже убедила Совет Старейшин в том, что они ни в чем не виноваты, потому что действовали в интересах своего народа и по приказу своей Королевы.

За время этого рассказа, всех нас, собравшихся здесь на Концертной Поляне, поразила искренняя убежденность Королевы в своей правоте и допустимости любых действий для достижения задуманного. Ее непоколебимая вера в то, что цель оправдывает средства. И никаких сомнений в том, что эта цель, возможно, ложная. Я даже не знаю, что это? Фанатичная преданность одной идее или безумие? А, может, это одно и то же?

Наконец, все главное было сказано. После потрясенной, напряженной, мрачной тишины, над Концертной Поляной поднялся вначале тихий ропот, а потом, удивительный для малоэмоциональных эльфов, шквал возмущенных криков. Многие повскакали со своих мест и, вместе с присутствующими немногочисленными орками, активно жестикулировали, топали ногами, потрясали кулаками, неверяще качали головами, выражая свой протест. Видимо, даже те, кто недолюбливал наших лесных орков, понимали чудовищность поступков Королевы.

Не знаю, сколько бы продолжалась эта эмоциональная буря, если бы на помост не вышел самый уважаемый эльф в Лесу, Старейшина — Зоровадэль. Его авторитет так высок, что увидев его на помосте и поняв, что он хочет что-то сказать, все снова расселись по своим местам, и наступила напряженная тишина.

— Уважаемые леди и лорды, по вашей реакции видно, что все вы осуждаете действия миледи. Они, действительно, идут в разрез с нашими традициями, моралью, менталитетом. Недаром, с Древних времен, во главе эльфийского народа всегда была Королева, а не Король. Известно, что женщины мягче мужчин, менее агрессивны, добрее, бескорыстнее, дружелюбнее, деликатнее, милосерднее. Эльфы, всегда, это высоко ценили и считали, что именно такие качества души — залог мирного благополучия нашего народа.

Впервые, мы столкнулись с тем, что наша Королева не обладает такими личными качествами и не соответствует традиционным представлениям эльфов о своей Королеве. Не сомневаюсь, что на момент выбора ее Королевой Древним Артефактом Власти, она была самой достойной из претенденток. Но постепенно, так, что мы этого и не заметили, что-то неузнаваемо в ней изменилось. Не будем сейчас гадать над причинами этого, гораздо важнее ответить на вопрос — что нам делать?

Хотелось бы найти ответ на этот вопрос не в тесном кругу Старейшин, а вместе с вами, сообща, разделив тяжесть принятого решения между всеми. Уверен, что все вы согласны с тем, что нам нужна новая Королева. Но как поступить с этой? Убить? Лишить свободы? Изгнать, отправив в лес на съедение хищникам? Думаю, такой жестокостью мы и сами уподобимся ей. Это противно эльфийскому сердцу и разуму. Мне кажется, что разумней всего было бы, пользуясь Ментальной магией, лишить Королеву памяти и оставить жить среди нас. Но приняв такое тяжелое решение, каждый из нас, глядя на нее, как на мучительный немой укор, будет невольно спрашивать себя — а имел ли я право решать судьбу своей Королевы? Поэтому я предлагаю, как всегда в этом вопросе, довериться Древнему Артефакту Власти. И вновь, привести к нему Королеву, посмотрев, что из этого получится. Согласны ли вы с моим предложением? — спросил Зоровадэль.

В полной тишине, над Концертной Поляной взметнулся лес рук, в знак одобрения и согласия.

* * *

В отдаленном, редко посещаемом уголке Королевского Парка, есть удивительной красоты, вся увитая благоухающими цветами, небольшая, круглая беседка — Ротонда. Ее образуют, по кругу стоящие, изящные колонны, поддерживающие куполообразную крышу. Эта крыша покрыта крупной чешуей Титанура, и в лучах солнц искрится многоцветными бликами. Внутри колоннады, на высоком каменном постаменте, находится прямоугольной формы длинный ящик, размер которого позволяет разместиться в нем лежа. Ящик сделан из неизвестного современным эльфам искусственного материала, прозрачного, прочного, упругого и теплого на ощупь. Это и есть Артефакт Власти.

Выбор новой Королевы Артефактом Власти небезобидное действие. Иногда, некоторые из претенденток после испытания оказываются частично лишены памяти или за какой-то период своей жизни, или каких-то отдельных ее эпизодов. Именно это явление, в том числе, наверное, и натолкнуло Зоровадэля на мысль о повторном испытании Королевы.

В сегодняшней ситуации, некоторые эльфы предполагали, что Артефакт Власти вряд ли снова сделает ее Королевой. Возможно, он еще и немного подправит ей мозги? Но находились и сомневающиеся. Были и те, кто уверенно считал, что Артефакт Власти не позволит никому сомневаться в своем выборе и снова утвердит Королеву Королевой.

Королеву, которая, кстати, пошла к Артефакту Власти добровольно, уверенная в своей правоте и в своем праве, а значит и в своей безопасности, сопроводили на испытание утром следующего дня.

Этим утром, проявляя небывалый интерес, толпы разумных заполонили Королевский Парк. И эльфы, и орки, и даже гномы пришли посмотреть на результат этого беспрецедентного, судьбоносного испытания. Но из нашей семьи никто не пошел смотреть на это действие, кроме Эдмунизэля, вынужденного там присутствовать со своими воинами, чтобы отслеживать порядок.

Несколько дней сидения взаперти и бездействия, требовали теперь физической активности. Я с Орестонэлем отправилась на Тренировочное Поле. Данирэль, вместе с Азарисэлем и его небольшим отрядом охотников, ушел на охоту в лес. Еваниэль помчалась в свою гномью лечебницу.

Только вечером, когда все собрались дома, Эдмунизэль рассказал нам, чем закончилось испытание Королевы. Она выбралась из Артефакта Власти, не только лишившись звания Королевы, но и с тотальной потерей памяти за последние двести пятьдесят лет, то есть за весь период нахождения ее на вершине власти.

По решению Совета Старейшин, Зоровадэль, в качестве наказания, стер память за последний продолжительный период и у Агейлаэль, и у телохранителя бывшей Королевы, которую теперь все называли просто по имени — Зефираэль. Советом Старейшин также было решено отправить их, всех троих, жить в Эльгномор, тем самым прививая им понятие расовой терпимости.

Наконец я могу вздохнуть спокойно, не опасаясь за свою жизнь и благополучие Еваниэли. Я надеюсь, что эти страшные события последнего времени, заставят изменить к Еваниэли отношение всех тех, кто под влиянием бывшей Королевы испытывал к ней так много несправедливых претензий. Да и политическая ситуация, связанная с орками и полукровками, теперь, видимо, потеряет свою остроту.

Мы с Данирэлем и Орестонэлем засобирались в Эльгномор. Кто бы мог подумать, что я так полюблю, и буду скучать по своему дому, находящемуся так далеко от родителей и родного города. Да и такая нужная, полезная, интересная, творческая работа, звала меня скорее вернуться к Океану.

Многие, прослышав про мой отъезд, отнеслись к этому с недоумением. Дескать, а как же Пророчество, ведь сейчас начнется выбор новой Королевы? Но я упорно твердила, что если, на мою беду, этому предсказанию суждено сбыться, то это может произойти только в далеком будущем, лет через триста. А пока, у меня другое предназначение — я должна построить Эльгномор.

В этот раз сборы в дорогу были обстоятельными, неспешными и растянулись на целую декаду. Этим воспользовался Орестонэль и, в очередной раз, стал победителем соревнований по рукопашному бою. На призовые деньги он купил себе нового, дорогущего степного ездового ящера и фаэтон.

Тем временем, Данирэль заказал для нас большую, оборудованную удобным, мягким спальным местом, просторную карету, и выбрал для нее мощного, лесного ездового ящера. Не знаю зачем, но он закупил и кучу всевозможного оружия — луки со стрелами, арбалеты, мечи. Видимо, пережитые события, волей неволей, меняют менталитет.

А еще, не давая никому покоя, Данирэль требовал денег у Совета Старейшин. На строительство и обустройство гостиниц вдоль всех Древних дорог, ведущих из города в город. Правда, вскоре выяснилось, что никто из эльфов не хочет постоянно проживать вне городов. Гномы боятся леса и тоже отказались от такой работы, для них, не обладающих магией, это и в самом деле очень трудно и опасно. Орки, презрев опасность, которая только подстегивала их азарт, были бы не прочь поселиться в лесу, но им тяжело жить в одиночку, маленькими семьями. У них коллективное сознание и обязательное наличие лидера.

Но Данирэль все-таки сумел решить эту, казалось бы не решаемую, задачу. Он предложил оркам объединить несколько семей, для проживания в лесу небольшим поселением. И коллективно обслуживать не только гостиницу, ресторан, ездовых сменных ящеров, но еще заниматься охотой и собирательством, продавая добычу в ближайших городах. На такое предложение откликнулись не только орки, но и несколько смешанных эльфо-орочих семей с детьми. Совет Старейшин пообещал им, на первых порах, всестороннюю материальную и магическую помощь.

Я же делала бесконечные покупки всего того, чего в Эльгноморе пока не было, но без чего жизнь невыносима. Зелья и эликсиры всевозможного предназначения, начиная от гигиенических и заканчивая целебными. Одежда и обувь. Постельное белье и ткани для занавесок, покрывал, обивки мебели. Тонкая фарфоровая посуда и изящное столовое серебро. А то мы там живем, как неприхотливые орки или скупые гномы, пользуясь примитивными, лишенными красоты и изящества, предметами быта. И, конечно, книги и писчебумажные принадлежности.

Это деятельное передвижение по городу вынуждало меня к активному общению с асмеронцами, избыточное внимание которых, после всего случившегося, я к себе привлекала. Причем, что поразительно, их интересовали не столько подробности трагических событий, участницей которых я невольно стала, и даже не то, что я, с их точки зрения, возможно, будущая Королева, сколько то, что я Дармия двух эльфов. С неприкрытым жадным любопытством все пытались вызнать, как выглядят наши отношения. Как мужчины относятся друг к другу? Нравятся ли мне оба одинаково, или я кому-то отдаю предпочтение? Сплю ли я с обоими одновременно или по очереди? Не сожалею ли, что поторопилась оформить брачные отношения с одним из них, когда еще не знала, что вскоре появится другой? Ведь эльфийская женщина, не связанная браком, может иметь и двух, и трех мужчин одновременно, ее никто не осудит за это, многие так и живут. Но брак налагает определенные обязательства и предполагает одного партнера и верность ему.

Было неприятно обсуждать свою личную жизнь с посторонними. Казалось, что меня вываливают в грязи, но я, преодолевая себя, пыталась объяснить, как обстоит дело. Потому что боялась, что если эти разговоры дойдут до Данирэля и Орестонэля им будет еще более тягостно и мучительно, чем мне. Но еще страшнее то, что это могло спровоцировать их ответить какому-нибудь наглому и циничному любопытствующему физическим насилием. И хоть драки среди эльфийских мужчин очень редки, но всегда безумно жестоки, после них без помощи Целителя не обойтись.

Наконец, все покупки были сделаны.

Учитывая, что Королевскую Сокровищницу может открыть только Королева, все сокровища, в том числе и кристаллы-накопители, временно стали недоступны. Меня выручили Эдмунизэль, Александрэль и Ивануэль, каждый отдав мне в пользование редчайшую ценность, свой личный кристалл.

Уходили мы из Асмерона в составе большого каравана. В этом караване были повозки торговцев с различными товарами. Повозки с новыми строителями-рабочими. Повозка с деньгами, выделенными Королевским Казначеем для оплаты проводимых работ. Повозки с переселенцами, которые прослышали, что в Эльгноморе уже построено довольно много жилых домов и цена на них пока не велика. Продав дом в Асмероне любому желающему, или Королевскому Казначею для пополнения жилого фонда, можно купить взамен дом в Эльгноморе. А на оставшиеся деньги вполне возможно начать свое дело, приобретя товар для продажи, сырье для производства, отличное оружие для охоты или вооруженной охраны города.

В нашем караване ехала в Эльгномор и бывшая Королева, со своим телохранителем и дочерью. Кто-то из Старейшин проинструктировал их о реалиях сегодняшнего дня, и выдал деньги на покупку нового дома в Эльгноморе. Наверное, Артефакт Власти кроме стирания памяти, что-то еще сделал с сознанием Зефираэли. Потому что она была на удивление тиха, пуглива и безынициативна, все время прижималась к своему телохранителю, ища в нем поддержку. В отличие от нее, Агилайэль, наоборот, часто проявляла демонстративную независимость, несдержанность, непослушание, повышенную активность и любопытство ко всему происходящему вокруг, своим поведением напоминая подростка. Это несоответствие поведения и возраста, а ей, как и моему отцу, около двухсот пятидесяти лет, меня пугало.

Орестонэль на своем фаэтоне, и мы с Данирэлем в карете, держались чуть позади шумного, медленно идущего каравана. На ночных привалах, установив магический защитный контур, ночевали отдельно от остальных попутчиков. Я спала в карете, а Данирэлю и Орестонэлю в ней места не было, все было занято моими многочисленными покупками. Поэтому они устраивались на ночь рядом с каретой, на земле, забравшись в спальные мешки.

Никаких осложнений у нас не случалось до ночи четвертого дня пути. Этой же ночью, к нашей стоянке подбежал в страшном волнении эльф и, пересекая защитный контур, подняв шум, разбудил нас всех. С трясущимися руками и губами он стал просить о помощи. Из его сбивчивой речи не сразу удалось понять, что у его беременной жены, раньше намеченного срока, начались роды.

Быстро собравшись, подхватив некоторые из своих эликсиров, я, и вместе со мной Данирэль с Орестонэлем, побежали вслед за этим эльфом к его карете. Мужчины остались снаружи, а я забралась в карету. Внутри она была неярко освещена живыми светлячками, сидящими на блюдце с нектаром. Стонущая эльфийка-полукровка, с мокрыми от пота волосами, лежала на полу, на одеялах, прикрытая простыней.

Вот ведь, внешне почти эльфийка, а психология орочья. Ни одна чистокровная эльфийка, будучи беременной, никогда бы никуда бы не сдвинулась из дома, ни при каких обстоятельствах. Для нее рождение ребенка такая сверхценность, что она бы боялась сделать лишний шаг и лишний вздох. Да и все вокруг носились бы с ней, во время ее беременности, как с фарфоровой вазой. А тут — тряска в дороге, трудные походные условия, отсутствие рядом Целителя — все нипочем!

— Здравствуй, меня зовут Алинаэль, я маг Жизни и сумею тебе помочь, — представилась я ей, опускаясь рядом на пол кареты.

— Меня зовут Олираэль, — торопливо назвалась она, заметно обрадованная пришедшей помощью, и силясь улыбнуться.

— Олираэль, когда предполагаемый срок родов? — спросила я, снимая с нее укрывающую простыню и поднимая вверх ее тунику. Снизу одежды на ней уже не было.

— Через пятнадцать дней. Мы думали, что успеем доехать до нового дома.

— Тогда ничего страшного, малыш будет вполне жизнеспособен, ведь он недоношен совсем немного, — успокоила я ее. — Когда начались схватки?

— Два часа назад.

— Схватки регулярные? — уточнила я.

— Да.

— Это первые роды?

— Нет, вторые. У меня уже есть сын, ему десять лет.

— Хорошо. Не волнуйся, второй раз должно быть легче. Вот, выпей укрепляющий эликсир, — протянула я ей небольшой флакончик. — А я пока немного обезболю и посмотрю, что у нас здесь происходит, — сказала я, положив ладони на ее большой живот.

С помощью магии прислушалась и обмерла… Ребенок, а это была девочка, уже встал в родовые пути и двигался на выход. Вперед ножками! Если бы женщина не терпела так долго, а сразу же, как только начались схватки, позвала меня, я бы успела нужным образом развернуть плод еще в матке. Теперь, это сделать уже невозможно. А ребенок должен рождаться вперед головой, затылком, самой объемной и крепкой частью тела, и расширяя родовые пути, дать возможность всем остальным частям тела пройти по ним без проблем. Теперь же, тоненькие ножки практически ничего не расширят, и животик, грудная клетка, а, главное, голова, окажутся в слишком тесных условиях, сдавливающих малыша.

Что теперь делать-то, чтобы ребенок не пострадал? Никогда о такой проблеме не слышала, ведь Целитель всегда рядом с роженицей с самого начала родов, когда многие проблемы можно исправить.

Стараясь не паниковать и не напугать Олираэль, я задумалась, ища выход из сложившегося положения. А что, если я крепко закрою выход своей ладонью? Тогда ребенок, двигаясь вперед, упрется в мою ладонь ступнями, а продолжающееся давление и выталкивание во время схваток, заставят его присесть на ягодицы. Вместе, согнутые в коленях ноги и попа, сумеют-таки расширить путь для головы.

Я села между согнутых в коленях ног Олираэли, плотно закрыла ладонью выход и постаралась, в доступной форме, объяснить ей возникшую проблему и мой способ ее решить.

Время шло, ребенок двигался на выход, уперся пяточками мне в ладонь и начал присаживаться на ягодицы, как я и предположила. Я подсказывала женщине, как себя вести во время схваток. Отойти от нее, даже на секундочку, я не могла, иначе ножки выпадут. Долго ждущие и волнующиеся мужчины, не имеющие никакой информации, начали паниковать.

— Сердце мое, что у вас тут происходит? — потеряв терпение, засунув голову в карету, и стараясь ни на что не смотреть, со страхом в голосе, спросил Данирэль. — Почему ты не выходишь к нам и ничего не расскажешь? Мы тут все с ума сходим от тревоги!

Коротко объяснив ему ситуацию, я спросила:

— Узнай у отца ребенка, кто мне поможет? Он сам принесет теплой воды, чистые салфетки, перережет пуповину, оботрет влажными салфетками женщину и младенца, запеленает ребенка? Или вы найдете для этого в караване какую-нибудь женщину?

— Я тебе и так сразу отвечу. Мы, сейчас же, найдем тебе помощницу. Отец ребенка на грани потери сознания. А руки у него трясутся так, что он не то что пуповину не перережет, он в них нож не удержит.

Когда в карете появилась гномка, она, поняв, что от нее требуется, сурово прикрикивая на не спящий, а столпившийся у кареты сочувствующий народ, быстро пристроила всех к делу. Кто-то нашел котелок, кто-то набрал воды и подогрел ее.

Наконец, я поняла, что могу убрать свою ладонь, и вскоре, на свет появилась маленькая, тепленькая, трогательная, покрытая слипшимися от смазки пушковыми волосиками, смуглая девочка-полукровка. И громким, писклявым криком известила об этом всю округу.

Ах, как же здорово, когда рождаются дети! И неважно, это эльфенок, орчонок или гномик. Дети — это наша радость, наше счастье, наша жизнь, наше будущее!

Малышку подхватила гномка, а я тем временем помогла женщине завершить роды.

Уставшая, с одеревеневшей спиной от долгого сидения в неподвижной и неудобной позе, но бесконечно довольная, я выбралась из кареты. Мне на смену, в нее рванул отец ребенка, на ходу, скороговоркой поблагодарив меня:

— Леди, благодарю, я твой вечный должник!

Ко мне с двух сторон подскочили Данирэль и Орестонэль.

— Какая же глупая и безответственная женщина, в таком положении отправилась в дальнюю дорогу! — недовольно проворчал Орестонэль, комментируя произошедшее событие и поведение Олираэли.

— Да ладно тебе, Орестонэль, — с улыбкой, впервые по-дружески хлопнув его по плечу, весело сказал Данирэль, — все хорошо, что хорошо кончается!

Добравшись до своего спальника в карете, я уснула раньше, чем получила традиционный поцелуй Данирэля перед сном.

* * *

Когда мы подъехали к Эльгномору, я была приятно удивлена, как много, в мое отсутствие, здесь преобразилось. Четыре полностью замощенные прямые, широкие улицы города. Они растянулись вдоль побережья, соединяясь между собой регулярными, перпендикулярными переулками. С одной стороны, все выглядит, как типичный для эльфов город-сад с упорядоченной планировкой. С другой — элементы орочего и гномьего колорита, нетипичное централизованное решение санитарно-гигиенических проблем и небывалое количество запланированных общественных построек. Что из этого получится? Будет ли в моем городе и красиво, и удобно?

Центральная часть жилых улиц была уже застроена, осталось застроить только их восточные и западные окраины. За Орочей улицей, вдоль кромки леса, были оборудованы стоянка-загон для ездовых ящеров общественного предназначения, и тренировочное поле с полосой препятствий. Сейчас, шло строительство спортивной арены, которую можно было бы использовать и как огромную концертную площадку. Я надеюсь, что Ивануэль со своими музыкантами, будет нас часто посещать и регулярно здесь выступать.

Фактически, осталось сделать не так уж и много. Застроить главную, Набережную улицу с многочисленными общественными зданиями. Поставить надежный, Южный контрольно-пропускной заслон. Выкопать и заполнить водой защитный ров. Озеленить улицы, парки, сады и дворы, создав необходимую тень, нарядный вид и гармоничное созвучие с окружающей природой. Да еще, сделать удобными ведущие в город мощеные дороги, в сторону орочего материка до Дозора, в сторону гномьего материка до Переправы.

Побросав все дела, наш караван вышли встречать все строители и жители города, поразив меня своей многочисленностью. Кто-то искал среди прибывших своих близких и знакомых, кто-то интересовался привезенными товарами, кто-то уже прослышав о произошедших политических событиях, хотел узнать подробности, беспокоясь о своей судьбе, кто-то просто проявлял любопытство и, конечно, все с нетерпением ждали привезенной помощником Казначея заработанной платы.

Данирэль вынужден был спешно, не разобрав привезенные нами вещи, устроить в саду нашего дома, в беседке, рабочий кабинет. Со своим городским казначеем, разложив перед собой план городской застройки, они, что называется с колес, продавали жилые дома, вновь прибывшим. На вырученные от этих продаж деньги, предполагалось завершить обустройство города.

Я тем временем, в сопровождении Орестонэля, пошла вместе с Бором пообщаться со строителями, стремясь выяснить, какие трудности они испытывают. Оказалось, что, несмотря на каменистый рельеф берега, при строительстве домов для гномов не хватает камня. Пришлось организовать его доставку издалека, и нехватка ездовых ящеров-тяжеловозов, а так же их погонщиков, задерживает завершение строительства на Гномьей улице.

На Орочей улице строительство домов приостановлено из-за того, что орков мало, а уже построенных, пустующих домов, которые вначале использовались как временное жилье для строителей, слишком много. Правда, со дня на день, должно было прийти небольшое пополнение из Орочей Степи, обещанное Горусом.

Эльфийская улица сейчас самая благополучная, магия дает нам потрясающие возможности. В тех домах, где поселились эльфы, уже вовсю зеленеют прекрасные сады, отгороженные от улицы густыми, колючими, цветущими и ароматными живыми изгородями.

Подведя меня к одному из домов на Орочей улице, Бор сообщил:

— А здесь мы, пока, временно устроили лечебницу. Сейчас в ней три гнома и один орк.

— Бо-о-о-р, — простонала я, всплеснув руками, — с этого и надо было начинать!

Быстро войдя в помещение временной лечебницы, увидела длинный ряд кроватей, четыре из которых были заняты.

Поздоровавшись, я одарила каждого больного персональной улыбкой и подбадривающими словами. Осмотрела их всех, и пришла к утешительному выводу, что тяжелых среди них нет. У одного гнома, солнечными лучами обожжены глаза, и он лежит с темной повязкой на глазах. У второго, сломана ключица, и рука неестественно повисла плетью. У третьего, лежащего на животе, стесана кожа на спине до самых мышц, которые без кожной защиты кровоточат и мокнут от выделяющегося экссудата. У орка, размозжена нижняя треть их чувствительного хвоста, и он страдает от сильной боли, скрипит зубами и иногда не может сдержать стон.

Щедро используя Силу, я Целительской магией довела каждого из них до полного восстановления и, тепло простившись, отправила по домам. А сама, исчерпав немалую часть своего резерва, устало задумалась, где взять Целителя, который так нужен городу?

Целителей очень мало, это редкий Дар. Они всегда востребованы, их везде ценят, уважают и хорошо оплачивают их работу. Никто из них не сорвется с насиженного места и не поедет сюда. Надо узнать, есть ли в последнем выпуске учащихся Академии хоть один Целитель. Наверное, только молодых и можно завлечь сюда романтикой нового, никогда не виданного, где бьется пульс времени и, возможно, здесь формируется модель будущего нашего Мира.

Вечером, несмотря на ужасную усталость, оставшись в доме одни, мы с Данирэлем никак не могли улечься спать, а возбужденно делились впечатлениями. Увлеченно рассказывали друг другу об увиденном за день, восхищались, как много уже сделано, азартно строили планы на будущее. Данирэль прикидывал, как и чем он будет пополнять городскую казну, и на какие нужды города он будет ее тратить. Я горела желанием как можно скорее застроить Набережную, самую красивую и оригинальную улицу, которая будет определять индивидуальное лицо города. Улицу, где каждый дом неповторим, где каждое здание заставит сердце замирать от восторга, где в полной мере проявятся мои фантазии и представление о гармоничном сочетании красоты и функциональности.

Наверное, этот период своей жизни в Эльгноморе я буду вспоминать, как один из самых счастливых. Каждый день приносил восторг творчества, созидания и чувство своей нужности. Каждый день дарил упоение любовью, нежностью и страстью Данирэля. Каждый день я испытывала благодарность за молчаливое согласие Орестонэля уйти в тень, но при этом всегда чувствовать его поддержку, внимание, заботу.

Так меня тревожащие и заставляющие волноваться, напряженные отношения между Данирэлем и Орестонэлем, постепенно, приняли гораздо более спокойную и дружелюбную форму. Каждый из них стал считать, что присутствие другого около меня, делает мою жизнь более счастливой и безопасной.

Застройку Набережной улицы я начала со строительства трех резиденций.

Первая резиденция — для градосмотрителя, все-таки не дело в собственном доме создавать рабочее место и проходной двор для бесконечных посетителей. В других эльфийских городах, дом градосмотрителя — это тебе и резиденция, и личное жилое помещение. Но там и посетителей почти не бывает, потому что жизнь тиха, инертна, безынициативна.

Вторая резиденция — для Владыки орков, Горуса. Он часто и регулярно отправляется к Дозору для встреч со своими подданными, слушая их отчеты, отдавая им те или иные указания, контролируя жизнь в Орочей Степи. Теперь, он сможет это делать в Эльгноморе в комфортных, представительских условиях, и даже Ивануэль с детьми брать сюда с собой, что было бы здорово. Тогда я могла бы часто видеться с ними, а все эльгноморцы регулярно наслаждаться необычной музыкой и потрясающим пением Ивануэли.

Третья резиденция — для политического представителя гномов. Правда, пока еще неизвестно, кто это будет. Но гномов в Эльгноморе становится все больше и больше, поэтому нужен кто-то, кто будет присматривать за ними и их активной деятельностью.

Следующими постройками стали четыре гостиницы, в разных частях этой улицы. Затем, многочисленные торговые павильоны. А еще, бистро, где можно быстро перекусить; таверны, чтобы основательно, недорого поесть и выпить в простых невзыскательных условиях; роскошные рестораны для отдыха и изысканной еды.

Потом, были построены представительство курьерской службы, концертный зал, городская библиотека, лечебница, в которой, правда, пока некому было работать.

У эльгноморцев стало традицией выходить вечером, после работы, на неспешную прогулку по Набережной. Любоваться своим городом, восхищаясь невиданной, искусной архитектурой, гордясь своим участием в создании такой красоты и с предвкушением рассматривать еще только строящиеся здания. Глядя в другую сторону, на пролив Океана, иногда наблюдать, потрясающее по своей красоте, явление природы — радугу над водой, в которой маги могли видеть не семь ярких цветов, а восемь, где за фиолетовым следовал серебристый. А в далекой, серовато-зеленой дымке выглядывать берега орочего и гномьего материков, при этом, кто-то вспоминал свою родину, кого-то завораживали и пугали незнакомые нам глубины Океана, а кто-то, просто, поражался красоте, величию и разнообразию нашего Мира.

Я радовалась оказавшимся в моем распоряжении кристаллам-накопителям, которые очень помогали ускорить строительство. Правда, двум эльфийским воинам приходилось непрестанно курсировать между Эльгномором и Озером с Источником Силы, чтобы заряжать кристаллы магией вновь и вновь. Эти три кристалла, позволяли трем магам, за три дня, полностью отстроить здание любой степени сложности, был бы только материал для строительства заготовлен.

Но, на самом деле, это только я полностью ушла в строительство новых зданий. А город уже жил своей многоликой жизнью, бурля, как кипящий котел.

Данирэль все усилия, в своей работе, прикладывал на два приоритетных направления.

Первое — сделать проживание в Эльгноморе безопасным для всех жителей. Это так непросто, мирно уживаться вместе трем таким разным расам, каждая из которых имеет свои традиции, биологические особенности, расовую гордость. Поэтому он организовал и вооружил отряды городской стражи, постоянно следящей за порядком в городе. Страже была вменена обязанность задерживать нарушителей до тех пор, пока они не выплатят за свое нарушение денежный штраф или не отработают его на городских работах.

Второе — повысить налоговые поступления в городскую казну, а для этого создать все условия для оживленной торговли, добычи, расцвета ремесел и оказываемых услуг.

Каждая раса, в соответствии со своим менталитетом, заняла свою нишу в городских делах. Гномы подгребли под себя все кузнечное дело, производство оружия, часть торговли, ремонтные работы, уборку улиц.

Эльфы развивали всевозможные ремесла, где, используя магию, создавали непревзойденные по красоте и качеству ткани, обувь, одежду, посуду, мебель, предметы искусства, бумагу, писчие принадлежности, книги, музыкальные инструменты, варили различные зелья и целебные эликсиры. И оказывали всевозможные услуги там, где, без магии или тонкого вкуса, не обойтись. Начиная с приготовления изысканных блюд в ресторанах и заканчивая совершенно новыми, неожиданно востребованными услугами. Как, например, стрижка, укладка, стимуляция роста волос или, наоборот, удаление их, на тех или иных, частях тела. На примере отношения к этой услуге мы все, неоднократно, наглядно убеждались в разной расовой психологии. Гномки не пользовались такого рода помощью, считая это бессмысленной и даже вредной тратой времени и денег, уверяя своих мужчин, что нет ничего красивее, чем то, что создала сама природа, и естественность — залог привлекательности. Их мужчины охотно с ними соглашались, хотя сами, в своем большинстве, стали сбривать бороды. А вот орчанки, наоборот, стремились использовать любую возможность, чтобы изменить свою внешность, по возможности приблизив ее к эльфийской, хоть это было и не реально.

Орки занялись охраной города от хищников, охотой, лесным собирательством фруктов, ягод, кореньев, черешков, нектара и эластана. И удивили всех, организовав неслыханный вид услуг — предоставление женщин для физической близости. Они, видимо, исходили из своей очень высокой активности и любвеобильности в этом вопросе. Отведя под эту услугу отдельное здание на Орочей улице, и соответствующим образом его оборудовав, повесили вывеску: «Заведение для мужчин». Надо сказать, что работать в этом Заведении, и зарабатывать деньги с помощью своего тела, не согласилась ни одна гномка, а уж об эльфийках, и подавно, говорить нечего. А вот привычные к такому положению орчанки приведенные из Степи, охотно устраивались туда на работу, были очень довольны своей востребованностью и своими доходами. И правда, их недешевыми услугами пользовались не только орки. Это нововведение снизило сексуальную агрессивность орков, теперь и гномки и, особенно, эльфийки могли ходить по улицам города с меньшими опасениями, и без обязательного сопровождения мужчиной.

Были и сложности. Улицы, особенно Орочья, быстро засорялись мусором. Некоторые орки не стеснялись справлять нужду прямо на улице, под прикрытием какого-нибудь куста или стены дома. Могли на виду повесить сушить свое белье. Складывать у фасада дома бытовой мусор. Пришлось вменить в обязанность отряду городской стражи штрафовать тех жителей, около домов которых творилось подобное безобразие.

Для развлечения горожан вскоре стали проводиться спортивные состязания и бега на ящерах, заработал Тотализатор.

Что же касается отношения жителей города друг к другу, то, надо сказать, что эльфы, со свойственным им эгоцентризмом и высокомерием, не замечали гномов и презирали орков. Гномы подсмеивались над, как они считали, эльфийской расточительностью, и мало обращали внимания на орков, не видя в них выгодных партнеров. Орки не скрывали своего интереса к эльфийкам и задирались к эльфам, а гномы вызывали у них чувство собственного физического превосходства.

И все же, никто не переходил границ дозволенного. От этого удерживало знание, что преступление повлечет наказание в виде выдворения из города или большого денежного штрафа. Правда, за мелкие пакости можно было поплатиться только синяками от дубинок стражников.

Движение по дороге Древних в Асмерон стало интенсивным, быстрым, комфортным, безопасным. Три гостиницы, на этом пути, давали возможность провести ночь в сытом тепле и уюте. А если требовалась быстрота передвижения, достаточно было отправиться в путь с напарником и, меняя ящеров по дороге, подменяя друг друга, можно было добраться из Асмерона в Эльгномор за неполных три дня.

Этим часто пользовался Александрэль, наведываясь в Эльгномор на более или менее длительные сроки. Он очень мне помогал в обустройстве города, демонстрируя просто потрясающую магическую мощь и виртуозное владение ею. Он же, нашел для города Целителя, молодого эльфа, только недавно закончившего Академию и согласившегося переехать жить в Эльгномор.

Глава 6

ЗЛОВЕЩИЙ УРОК

Высокая творческая занятость рождает восторг, повышает жизненный тонус, самооценку, делает жизнь насыщенной, активной, интересной. Это, конечно, все здорово, но в какой-то момент приходит усталость.

Хочется, хоть ненадолго, бросить все дела и беззаботно поспать всласть, поваляться с книгой на диване, посидеть вечером в ресторане не заморачиваясь приготовлением ужина, сходить на концерт послушать новую музыку и новые песни, неспешно пройтись по торговым местам и там отыскать что-то необычное, пообщаться со знакомыми и узнать новости.

Вот у меня и наступил такой момент, когда захотелось все бросить и съездить а Асмерон, на какое-то время отгородившись от дел и забот в Эльгноморе. Увидеться с близкими, хоть чуть-чуть пожить тихой, размеренной, спокойной, благоустроенной, надменной, утонченной столичной жизнью.

Поделившись этими желаниями с Данирэлем, я услышала:

— Так в чем проблема? Мы же не рабы в Орочей Степи. А средства позволяют нам отдыхать сколько угодно. Давай, хоть завтра, поедем в Асмерон. Тем более что теперь эта дорога стала очень удобной. Ехать будем днем, на ночевку останавливаться в гостиницах, где ты сможешь со всеми удобствами поесть, принять горячий душ, спать в постели. Заодно и посмотрим собственными глазами, как эти гостиницы функционируют.

Радостно взвизгнув, я запрыгнула на Данирэля, ухватив его за шею:

— Спасибо! Не завтра, конечно, но приблизительно через декаду, закончив здесь неотложные дела, можно ехать.

Мы, действительно, выехали в Асмерон, на нашей карете, через несколько дней, втроем — я, Данирэль и Орестонэль, который тоже отнесся к моему желанию с пониманием и одобрением.

Никогда раньше я не была так расслаблена в пути, как в этот раз. Мы никуда не спешим, я предвкушаю прелести предстоящего отдыха, дорога вполне безопасна, интенсивное движение транспорта по ней распугивает хищников, хотя, конечно, лес есть лес и здесь всякое возможно, но у меня два надежных защитника. Есть время и возможность крутить головой, разглядывая живописную растительность, вдыхать ароматы леса, наслаждаться манящей прелестью окружающего мира. Красота!

Поздно вечером мы достигли первой гостиницы. Это оказался целый комплекс зданий, часть из которых была личным жильем хозяев, часть имела хозяйственное предназначение. Собственно гостиница, представляла собой, двухэтажное здание. На первом этаже располагались кухня, большой зал ресторана, общественная гигиеническая комната. На втором этаже находились одно— и двухместные номера, каждый с индивидуальной гигиенической комнатой. Чисто, аккуратно, никаких излишеств, но есть все необходимое.

Нас встретили приветливо, и мы не поленились познакомиться со всеми обитателями этого места. Здесь жили зрелого возраста пара, орк с орчанкой, и две их взрослые дочери, обе замужем. Одна за эльфом, другая за орком. Еще здесь проживал эльф, с женой полукровкой, и два брата, молодые орки. И еще пятеро маленьких детей, которые с радостным любопытством рассматривала нас.

В ответ на наши расспросы эльфийка-полукровка рассказала, что она, используя доступную ей бытовую магию, главным образом следит за чистотой и порядком в гостинице. Орчанки готовят пищу. Оба эльфа и братья-орки занимаются охотой. Два оставшихся орка охраняют территорию. Дети, под присмотром кого-то из старших, собирают в округе ягоды, фрукты, коренья и травы для приправ и отваров. Те дети, что постарше, еще ухаживают за тремя сменными ездовыми ящерами. Вся эта деятельность приносит неплохой доход, который в скором времени позволит нанять Учителя для детей, и построить для его проживания здесь еще один дом.

Кроме нас, в эту ночь в гостинице остановилась на ночевку семья гномов: муж, жена и двое детей, которые ехали на постоянное жительство из Асмерона в Эльгномор. Встретившись с ними в ресторанном зале, и немного пообщавшись, на свой вопрос, почему они решили переселиться, услышали, ну, кто б сомневался:

— Выгоднее.

Вкусно и сытно поев, я, вместе с Данирэлем, завалилась на широкую, удобную, чистую кровать и, засыпая, думала о том, как здорово реализовалась, когда-то пришедшая мне в голову, идея придорожных гостиниц.

Утром, расплатившись и поблагодарив хозяев за уютный ночлег, мы продолжили свой путь.

Этот день, в отличие от предыдущего, неожиданно выдался очень тяжелым. Заслышав впереди отдаленные крики, Данирэль поторопил нашего ящера. Вскоре мы увидели, как недалеко от обочины дороги, в лесу, маленький отряд состоящий всего из трех орков-охотников, отбивается от стаи Тетигонов. Это такие, очень большие, почти в четверть эльфийского роста, агрессивные, прыгучие, всеядные, прибегающие и к каннибализму, грозные насекомые, похожие на зеленых кузнечиков. Их орган слуха, располагающийся на голенях передних конечностей, необычайно чувствителен, что позволяет им издалека услышать движение потенциальной добычи. А длинные, мощные задние конечности — быстро ее достичь. Острый киль — разрезать и, буквально, развалить жертву надвое. Крепкие надкрылья — надежно защитить от ответной агрессии. Острые, нерасчлененные ротовые пластинки в состоянии разгрызть даже камень.

И с одним-то Тетигоном справиться трудно, а целая стая, это верная смерть. Орки, окруженные прыгающими на них Тетигонами, стоя спиной к спине, безуспешно защищались, отбрасывая насекомых длинными копьями. Все три орка уже были ранены, но еще пока держались на ногах.

Данирэль и Орестонэль, подхватив свои мечи, бросились на помощь.

Орестонэль крикнул мне на ходу:

— Не выходить!

Я замерла, боясь пошевелиться и тем самым привлечь к себе внимание Тетигонов. К сожалению, я помочь ничем не могу. Мозг Тетигонов, впрочем, как и всех насекомых, так мал и примитивен, что воздействовать ментально там просто не на что.

Агрессивное, запугивающее стрекотание Тетигонов, громкие удары мечей и копий об их твердые тела, выкрики мужчин в пылу сражения, заставляли меня дрожать от страха и, прикрывая глаза от жестокого зрелища, ждать, чем дело закончится, горячо надеясь на победу мужчин.

Стихийная магия Воздуха мало чем могла помочь Данирэлю. Закрутить Тетигонов в Воздушной воронке нельзя, в нее затянет и орков оказавшихся в центре стаи. Воздушный щит ставить бесполезно, Тетигоны не в состоянии оценить опасность или недоступность добычи и никогда не отступят от своей жертвы, так что нет смысла держать щит бесконечно долго, напрасно надеясь, что Тетигоны уйдут. Да еще и я, находясь поблизости, могла невольно привлечь их внимание. Поэтому Данирэлю и Орестонэлю только и оставалось, что отбрасывать мерзких тварей, швыряя их об землю и рубить мечами панцирь, стремясь отделить голову от тела. Но безмозглые Тетигоны, вновь и вновь, поднимались и бросались в атаку, даже не намереваясь отступать или спасаться бегством.

Мне показалось, что этот бой длился нескончаемо долго. Когда, наконец, наступила тишина, я, подсматривающая за происходящим сквозь ресницы, то и дело плотно сжимая веки, чтобы не видеть этого ужаса, широко распахнула глаза. Все вокруг было усеяно частями тел насекомых. Один орк валялся на земле, два других и мои мужчины остались на ногах. Все залиты кровью.

Я выпрыгнула из кареты и бегом устремилась к ним. Данирэль, сделав шаг мне навстречу, крикнул:

— Со мной и Орестонэлем все в порядке! Помощь нужна оркам!

Перепрыгивая через многочисленные изрубленные тела Тетигонов, я рухнула на колени рядом с лежащим на земле орком, в надежде успеть ему помочь.

Но… он был уже мертв. Киль, находящегося в прыжке Тетигона, глубоко рассек его тело по центру, сверху вниз, вскрыв и грудную клетку, и брюшную полость, искромсав все внутренние органы.

Стараясь унять свой взбунтовавшийся рядом со смертью Дар Жизни, сглатывая ком в горле, подавляя подступающую тошноту и сдерживая дрожь в теле, поднявшись на ноги, я подошла к раненым оркам. Попросив их сесть на землю, внимательно осмотрела каждого. Их тела были покрыты бесчисленными поверхностными порезами, которые были опасны только большой кровопотерей. Смертельных ранений у них, к счастью, не было. Правда, у одного из орков был отсечен хвост у самого основания. А хвост у орка — это не бесполезный отросток, а фактически и третья рука, и дополнительный орган чувств, помогающий ориентироваться телу в пространстве, и тактильный анализатор. Вот, с хвоста я и решила начать, пока позволяет короткое время, прошедшее с момента его отсечения и есть шанс его приживить.

— Орестонэль, найди мне его хвост, — попросила я, тем временем обезболив орка и очищая от грязи и сгустков крови место будущего приживления, предварительно уложив орка на живот и стянув с него изодранные штаны.

Получив хвост в руки, и, можно сказать, уткнувшись носом в задницу орка, я занялась практически ювелирной работой, с помощью магии исцеления, соединяя между собой каждый сосуд, каждый нерв, каждую мышцу, каждое сухожилие и центральную костно-хрящевую ткань, двух обрубков.

Тем временем Орестонэль с Данирэлем временно накладывали стягивающие повязки на раны другого орка, чтобы уменьшить у него кровотечение.

Когда я закончила эту длительную, кропотливую операцию, последним этапом срастила кожу и наложила тугую повязку. Велела орку:

— Сутки хвостом не шевелить. Потом, можешь снять повязку и действовать без ограничений.

Теперь предстояло срастить и все многочисленные порезы на телах орков, вычищая раны и останавливая кровь. Орестонэль, который сегодня стал моим ассистентом, раздел мужчин, а я, начав с более обширных и глубоких ран, стала исцелять их.

Красное солнце клонилось к закату, когда я, уставшая, исчерпав больше половины своего магического резерва, закончила оказывать помощь обоими орками. За это время, мужчины обсудили и определились со своими дальнейшими планами. Орки хотели добраться до гостиницы, где мы ночевали прошедшей ночью. До нее было не так далеко, и они решили остаться в ней до полного восстановления здоровья, с благодарностью отказавшись от предложения воспользоваться нашей каретой и доехать с нами до Асмерона. А мы решили, что продолжим свой путь и заночуем в следующей по ходу нашего движения гостинице.

Простившись с орками, которым еще предстояло упокоить своего погибшего товарища, мы двинулись в путь и добрались до гостиницы только к середине ночи. Ни о каких ознакомительных осмотрах и беседах с хозяевами речи быть не могло. Мы все были вымотаны, хотелось скорее поесть, принять душ и лечь спать.

Нас встретили орк, молча занявшийся нашим ящером, и орчанка, плохо говорившая на эльфийском.

— Ты из Степи? — переходя на орочий, удивилась я, считая, что все степные орки, оказавшиеся на нашем материке, не выходят за пределы Эльгномора.

— Да, — ответила она, и охотно пустилась в объяснения. — Хозяева этого трактира уехали ненадолго в город, Асмерон, по каким-то своим делам, а меня, трех орков и двух гномов наняли в Эльгноморе, чтобы мы присмотрели за их хозяйством пока их нет. А чего ж не присмотреть-то, если деньги платят?

Усадив нас за стол в ресторанном зале, она же подала нам традиционную орочью похлебку. Такой скудный и непритязательный выбор блюд был удивителен, но мы решили, что же еще можно ожидать от временных хозяев. Голод не предполагает большой привередливости в еде, поэтому мы быстро съели то, что было предложено.

Данирэль и Орестонэль, прежде чем разойтись по комнатам, хотели немного задержаться за столом, выпить по бокалу вина, чтобы снять напряжение прошедшего трудного дня. А я поспешила в номер, стремясь скорее оказаться в постели. Идя через зал к лестнице наверх, я разминулась с орчанкой, несшей для мужчин на подносе открытую бутылку вина и два пустых бокала. Почему бутылка открыта? — мелькнула мысль, но тут же, нашлось объяснение — она ведь степнячка, откуда ей знать наши правила этикета? Мое внимание больше привлек необычный, незнакомый оттенок запаха вина. У меня Дар Природы, я знаю о растениях Эльфийского Леса очень многое. Их внешний вид, запах, условия произрастания, жизненный цикл, полезность или вредность, все это для меня не является секретом, и вдруг, что-то неизвестное?

— Чем это пахнет? — заинтересовано спросила я орчанку.

— Вином, — пожала она плечами.

— А откуда это вино? — все еще не могла я отделаться от своего интереса.

— Почем я знаю. Это хозяева закупали. Всем, кто пробовал, нравится, говорят — вкусное.

Прикрывая ладонью невольный зевок, я кивнула ей на прощанье, понимая, что если еще здесь задержусь, то рухну прямо тут. Неясную тревогу, пришедшую ко мне, объяснила тяжелым днем. А когда добралась до кровати, уснула в тот же миг.

Только нашей исключительной усталостью я могу объяснить то, что с нами произошло в дальнейшем.

* * *

Меня разбудило грубое прикосновение. Но пока я открыла глаза и смогла осмысленно осмотреться вокруг, и понять в чем дело, это прикосновение превратилось в жесткий захват моих рук и ног, не дающий мне пошевелиться.

Я лежала на спине в кровати, в которой уснула. В изголовье стоял орк и крепко фиксировал мои закинутые за голову руки, а в изножье кровати находился еще один орк, удерживающий мои вытянутые ноги.

Наблюдающий за происходящим третий орк приказал на орочем, уже знакомой мне орчанке:

— Начинай с рук! Они ими колдуют. А потом уже ноги, чтоб не убежала.

Орчанка сноровисто, туго и больно, стала связывать мне запястья и прижатые друг к другу ладони, наматывая на них толстую, жесткую, колючую, очень грубую веревку.

— Что происходит? — на орочем, испуганно вскрикнула я.

Ответила мне орчанка:

— Что-что, разве непонятно? Не прикидывайся дурочкой! Твоих мужиков мы отравили, добавив яд в вино. Они валяются внизу уже полудохлые. Скоро, и вовсе, помрут. А пока, на всякий случай, за ними приглядывают гномы. Так что, не жди помощи. Ни одна лысая башка тебе не поможет, — злорадно усмехнулась она. — Зато, радуйся, тебя убивать не будем. Нам твое колдовство пригодится. Кто-то же должен все это хозяйство в чистоте и порядке содержать, чтоб гостей привечать, вы, эльфы, такие привередливые. А то все я, да я, никаких сил на это не хватает!

Стоящий в стороне орк, внимательно наблюдал за всем происходящим, он, по всей видимости, был здесь главным. Гадко ухмыльнувшись, этот орк тоже вступил в разговор:

— И не только для этого. Нас тут пять мужиков, а баба всего одна. Будешь нам всем удовольствие доставлять, красавица. Из нас еще никто эльфу не пробовал. Интересно, вы в постели такие же сладкие, как с виду кажетесь?

Морщась от тугого, очень болезненного затягивания веревки на моих запястьях, слишком туго, нарушающего кровообращение и впивающегося в кожу до крови, у меня невольно вырвался жалобный стон:

— М-м-м… больно…

— Ишь, какая неженка. Ничего, потерпишь. — равнодушно отозвалась орчанка, не ослабляя веревки.

Наверное, она и в самом деле не догадывается, что моя кожа, в отличие от ее кожи, несравнимо тоньше, нежнее и чувствительнее. Ладно, сейчас не до этого, гораздо страшнее, что Данирэль с Орестонэлем, наверняка, действительно, отравлены и могут умереть. Холодея от этой мысли и ужаса сдавившего грудь, я начала дрожать.

— Но зачем? Зачем вам все это? — никак не могла я понять происходящее.

— Как это зачем? Неужели не ясно? — ответил мне орк. — Такое богатство почти каждый день мимо по дороге проезжает. Вот и с твоих мужиков сняли кошели полные золотых монет. Оружие отличное забрали. Есть еще карета, которую можно продать и кое-какое шмотье в ней. С ящерами вашими, правда, управляться у нас не получается, ну так мы их на мясо пустим. Представляешь, как мы обогатимся?

— Но что вы будете делать с этим богатством? — все еще не понимала я их действий, впервые столкнувшись с таким явлением как грабеж.

— Ты и правда дура, что ли? Или вы все, эльфы, такие? — как мне показалось, искренне удивился орк. — Да с золотом-то мы, в вашем Эльгноморе, так погулять сможем! И в Заведение ходи хоть три раза на дню, и в трактирах ваших вкусно покушать можно, и на состязаниях любые ставки делай. Благодать! Я о таком раньше и мечтать не мог. А чтобы все это получить, даже напрягаться особо не нужно. Сиди себе здесь и поджидай, когда денежки сами к тебе в руки приедут.

— Но вас же быстро поймают, поняв, кто вы такие и чем занимаетесь, — недоумевая, на что они рассчитывают, возразила я, всеми силами сохраняя спокойный вид, борясь с желанием закричать, позвать на помощь и понимая, что звать тут некого.

— Много ли ты, сама-то, про нас поняла в ночи, когда уставшая после дороги только о том и думала, как бы скорее поесть и поспать? С виду нас от лесных оков не отличишь. Видишь, мы все тоже волосы коротко обрезали, одеждой подходящей обзавелись. Только по-вашему плохо говорим, ну так выучимся, а пока и молчком все у нас хорошо получается. Вы уже третьи путники, ставшие нашей добычей. А ежели увидим, что добыча нам не по зубам, вроде отряда воинов, или же с кого взять нечего, так тихо обслужим и отпустим с миром.

Пока мы разговаривали, орчанка закончила связывать мои щиколотки и, распрямившись, недовольно, с раздражением в голосе, категорично заявила:

— Ну, все. Может, хватит лясы точить? Столько дел сегодня переделала, сил нет, спать пора.

Орк, с которым я вела диалог, в один прыжок оказался около орчанки и, сомкнув сильные пальцы на ее шее, разъяренно дергая хвостом, прошипел:

— Женщина, почему ты без разрешения открыла рот?! Как ты смеешь мне указывать?! Тебя что, давно не наказывали?

Увидев, как она побледнела от страха, а потом посинела от нехватки воздуха, покорно отпустив руки, даже не пытаясь сопротивляться, он стал успокаиваться и отпустил ее шею. Она тут же опустилась перед ним на колени, хрипло просипев поврежденным горлом:

— Прости, хозяин.

Я в шоке наблюдала эту сцену. Ну и отношения! Как можно так обращаться с женщиной?! Почему она это терпит? Боится физического насилия? Но уж лучше умереть, чем жить в постоянном страхе и терпеть такое!

Орк, видя ее покорность, окончательно успокоился, удовлетворенно кивнул и даже снизошел до объяснения:

— Ей с нами жить, должна же она понимать, для чего нужна, и как себя вести. Потому и растолковываю. Ладно, пошли все вниз. Вдруг, какой путник заявится посреди ночи, надо перетащить сюда эльфов, чтоб никто их не увидел. Потом можно и отдыхать. Завтра уж, в лес их оттащим и выкинем дикому зверью.

Все послушно направились из комнаты на выход. Я осталась одна. Попробовала пошевелить руками и ногами, проверяя прочность вязки веревок. Нет, самой не освободиться. Руки, вообще, связаны так, что ладони крепко прижаты одна к другой. Очевидно, что никто из этих негодяев не знает, что такое импульсивный маг, и руки, чтобы пользоваться магией, мне не нужны. Но моя магия, пока что, ничем не может мне помочь, веревка это тебе не живая лиана.

Мысли панически заметались в голове, рождая вопросы, на которые я не находила ответа. Что делать? Что с Данирэлем и Орестонэлем? Мой брачный браслет, пока, слабо теплый, значит есть хоть какая-то надежда. Как степные орки оказались в Лесу? Где хозяева этой гостиницы? Есть ли вероятность дождаться помощь? Неужели планы главаря орков, действительно, так легко осуществимы? Возможно. Ведь эльфам такое поведение и в голову не придет, поэтому никто не будет насторожен.

Страшно. Мне очень страшно от всего того, что происходит вокруг. Что ж за злой рок преследует меня последний год? За что мне такие испытания? Видимо, мой Мир все-таки намерен от меня избавиться, посчитав, что я уродилась слишком слабой. Но нет, я не буду опускать руки. Попробую сопротивляться жестокой судьбе, доказывая свое право на жизнь, и пусть будет, что будет.

Надо быть реалисткой, никто не придет мне на помощь, я могу рассчитывать только на себя. А что я могу-то в этой ситуации? Как мне лучше себя вести с орками? Временно изображать покорность, стараясь притупить их бдительность? Тогда, я буду многократно изнасилована. Или сопротивляться до последнего? Но тогда, я буду покалечена или даже убита. Вот уж беда, так беда. И пришла она, откуда не ждали. Хотя, может быть, кто-то из эльфов, противников присутствия орков в Лесу, именно чего-то похожего и ждал?

Поток безрадостных мыслей не приведший к принятию какого-либо решения, прервал, услышанный мною, тяжелый топот многих ног, поднимающихся по лестнице, и грубые, переругивающиеся голоса, свидетельствующие о том, что там идет какой-то спор.

Дверь открыл главарь орков, и в комнату занесли тела Данирэля и Орестонэля. Каждого из них несли двое, плечи держал орк, ноги гном. Час от часу не легче. Про гномов, оказывается, был не обман?! Как они-то оказались во все это втянуты? Неужели по собственному желанию? Теперь, я уже и этому не удивлюсь. С гномьей жаждой наживы, это вполне возможно.

Тела Данирэля и Орестонэля грубо швырнули на пол. Я скосила на них глаза, и сердце мое больно сжалось от ужаса и невыразимой жалости. Они были без сознания, синюшного цвета, угрожающе редкое и хриплое дыхание свидетельствовало об их безнадежно тяжелом состоянии. Это было настолько очевидным, что их даже не потрудились связать.

Продолжая какой-то спор, гном на эльфийском языке говорил:

— …зачем оставлять их. Надо сразу в лес тащить.

На очень плохом эльфийском, коверкая слова, главарь недовольно ответил ему:

— Не забывай, большое брюхо, кто здесь главный! Я командую! Пусть сдохнут на наших глазах. Вдруг, какая-нибудь лысая башка из этих двоих, очнется. От этих эльфов всего можно ожидать. Да и в лес, ночью, кто их потащит? Ты что ли? Опасно, самого звери сожрут! Можно было бы сразу их прирезать, для верности, но, сколько крови натечет. Кто убирать будет? Ты что ли?

— Ты, хвостатая задница, не забывайся. Мы тебе не рабы и с тобой только до тех пор, пока считаем, что это выгодно, — продолжал ворчливо переругиваться с ним гном. — Без нас, если здесь будут только орки, эльфы быстро заподозрят неладное. Так что слушай, что тебе говорят. А то ишь, раскомандовался!

— Ладно, — не стал обострять конфликт орк. — Это будет последняя проверка. Если и эти не очнутся, всех следующих будем сразу в лес оттаскивать. Все. Теперь отдыхать. Спать, — главарь жестом указал всем на дверь.

Оставшись один в комнате, он сел рядом со мной на кровать, закрыв мне обзор на лежащих на полу мужчин, которым я сейчас ничем не могла помочь. Орк просунул свой теплый и тяжелый хвост под мою ночную рубашку и, скрутив его кольцом, положил мне на живот. Я с трудом удержалась, чтобы не дернуться от брезгливого отвращения, и не попытаться отодвинуться. Орк пугал меня до дрожи. Я никогда не испытывала отвращения к внешности орков, но сейчас, все в нем показалось мне безобразным и мерзким.

Волевым усилием разжав стиснутые зубы, замедлив ритм собственного трепещущего сердца, восстановив ровное и глубокое дыхание, я широко открыла зажмуренные глаза и внимательно, оценивающе пригляделась к ненавистному орку. Своему страху надо решительно посмотреть в глаза.

Груда огромных, вздувшихся мышц, контурирующих так, что хоть анатомию изучай; грубые, шершавые, шестипалые ладони; широкий, выступающий нос; большой рот с мясистыми губами и выпирающими нижними клыками; толстая, прочная серо-коричневая кожа; тошнотворный запах; и, особенно неприятный, шевелящийся на моем животе, отвратительный хвост.

Ох, а еще, эти орки такие сексуально озабоченные. Вряд ли мне удастся избежать насилия. И все же, надо потерпеть, постараться его не злить, по возможности. Пользуясь непосредственным контактом применить свой Дар. Подтолкнуть к тому, чтобы он скорее оставил меня одну. Попытка не пытка, попробую воздействовать на него ментально, вызывая расслабленность, желание мирно поговорить со мной, похвастаться и отправиться спать. А мне, может быть, что-нибудь пригодится из его рассказа.

Орк, в свою очередь, молча рассматривал меня. По его взгляду было ясно, что увиденное ему нравится. Но только смотреть, ему было недостаточно. Он пощупал мои волосы, рассыпанные по подушке, ощутил их мягкую шелковистость, в отличие от жестких орочих волос, и замычал от удовольствия. Его пальцы скользнули по моей шее, и шершавая ладонь, сдвинув ворот рубашки, накрыла грудь.

Когда-то, моя сестра, оказавшись впервые в Орочей Степи, дважды была чуть не изнасилована орками. Рассказывая мне об этом, она объясняла, что в этот момент, пережить происходящее, ей помогла мысль, что главное — выжить, и вернуться домой. А от мерзкого чувства грязи, она отмоется водой и очистится заклинанием очищения, заставив себя никогда не вспоминать о пережитом насилии. Я, тогда, восхитилась ее мужеством и разумностью. Но сейчас, поняла, что сама-то я, вряд ли смогу когда-нибудь забыть такое унижение, страх, отвращение, стыд, беспомощность и, если выживу, буду всегда чувствовать себя грязной.

— Нет! — крикнула я, не выдержав этих ощупываний, и резко перекатилась со спины на живот.

— Да! — засмеялся орк, легко переворачивая меня обратно и больно впиваясь грубыми пальцами мне в плечо, придавливая к кровати и не давая пошевелиться. — Ты мне нравишься. Такая гладенькая, беленькая, чистенькая, сладко пахнущая и похожая на жену Владыки, от которой балдеют все орки. Поэтому, обещаю, если будешь ласковая и послушная, я буду пользоваться тобой один, а для других отдам свою рабыню. Но если вздумаешь упрямиться и своевольничать, пойдешь в обще пользование. Сама понимаешь, тогда долго не проживешь, ведь ты такая хрупкая, — решил запугать он меня.

Орк продолжил жадно исследовать мое тело. Невольно сжав зубы, чтобы они не стучали, постаралась отрешиться от этих ощущений. Надо скорее что-то делать, чтобы остановить его. Призвав Ментальный Дар, подтолкнула орка к расслабленности, усиливая его желание произвести на меня впечатление своей хитростью и находчивостью.

— Вы убиваете всех, кого ограбили? — завела я разговор.

— Конечно, а зачем кого-то оставлять? — охотно ответил он.

— А кто они были?

— Один раз, два эльфа, второй — семья гномов.

— А как вы оказались в Эльфийском Лесу? — попыталась я понять, где мы совершили просчет, допустив на свой материк взрослых, диких, агрессивных степных орков.

— Владыка отобрал в Степи и привел сюда, вместе с другими, мою рабыню и ее младшего брата. А я и мой напарник, в ночь перед отправкой на ваш берег, убили двух подростков из этого набора и заняли их место. Моя рабыня помогла нам все это тихо и незаметно провернуть и надежно замаскироваться. Я как будто чувствовал, что это обязательно мне пригодится, и дальновидно захватил с собой в путь, фляжечку с ядом степных муравьев, которую, кстати, наполнял целых пять лет. Ведь, чтобы получить всего одну каплю этого яда, надо не меньше сотни муравьев. В Степи-то этим ядом не воспользуешься, у нас все знают его особенный запах. Здесь же, я возлагал на него большие надежды, у вас таких муравьев нет, и вы ничего не знаете об этом яде. Как видишь, мои надежды оправдались. Попав сюда, я освоился в этом вашем Эльгноморе. Стал немного понимать ваш язык, просек, что к чему. Узнал, какие вы, эльфы, глупые, слабые. Расспросил про дороги, трактиры, тут и понял, как здесь можно зажить припеваючи. Вот, нашел двух гномов в помощники, они давно уже тут, лучше все знают. Забрал рабыню, ее брата, своего напарника и подался к этому трактиру.

— А как ты гномов уговорил? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, зная, как орки презирают слабость и страх. Поощряя его рассказ, упорно старалась не замечать шарящие по мне руки.

— Соблазнил их хорошим доходом и пообещал, что потом помогу им с награбленными деньжатами вернуться в Горы. Гномы поумнее эльфов будут. Но уж больно жадные, до денег ненасытные. Так что, думаю, они со мной навсегда, от такой кормушки, вряд ли, когда откажутся. А захотят уйти — убью, — откровенничал, под воздействием моего Дара, орк.

— А как вы, с живущими здесь хозяевами, справились?

— Просто. Несколько дней скрытно посидели поблизости, понаблюдали. Вначале, выследили тех, кто из них ходил на охоту, и убили. Потом уже, под видом путников зашли в дом, и избавились от остальных.

— А почему ты хотел попасть в Лес, когда был в Степи? Чем тебе было плохо на родной земле?

— В Степи у меня слишком много сильных врагов образовалось. Сам Вождь моего клана поклялся меня убить, когда узнал, что я обрюхатил его женщину. Так что, надо было где-то хорошо спрятаться и отсидеться. Да и легкая добыча манила.

— И много вас таких в Степи, рвущихся в Эльфийский Лес?

— Да как сказать? Остаться жить здесь навсегда, никто бы не хотел. Вот пограбить, это, да. У вас эльфов столько всяких полезных и интересных вещей есть. Например, оружие отличное. Да и эльфок всласть поиметь, желающих много.

— Но, как же тебя не вычислили в Эльгноморе наши лесные орки? Все же, ты отличаешься от них.

— Опять рабыня помогла. Сказала, что ей нужны два помощника для хозяйственных дел и указала на нас. Вот, нас с напарником и не отправили на строительные работы, в бригаду. Ну и маскировались под подростков как могли, с помощью ваших плащей, да стараясь реже эльфам на глаза попадаться.

В этот момент его грубые пальцы исследующие мое тело, постепенно спускавшиеся все ниже, коснулись интимной зоны между ног, и я, потеряв выдержку, поняла, что больше не вытерплю. Внушить орку мысли, противоположные его желаниям, я, кончено, не сумею. Но учитывая, что на улице ночь, он, наверняка, уже хочет спать. Мне надо сделать все возможное, чтобы его усыпить. Сосредоточившись, послала ему мощную Ментальную атаку — «Спать! Спать! Спать! Все дела и желания, завтра, завтра…».

Орк прикрыл глаза и, зевая во весь рот, сказал:

— Ты на ощупь такая мягкая, теплая, нежная. Завтра попробую тебя и на вкус, и внутри. — Он встал, и я с облегчением ослабила ментальное воздействие. Орк тут же сел обратно на кровать, со словами: — Или все-таки сегодня? — Мне вновь пришлось сосредоточиться, усиливая его желание спать, а заодно замедляя работу его сердца. — Ладно, мне пора отдохнуть. И ты спи, — неохотно сказал он. — Тебе тоже надо набраться сил, чтобы тебя хватило на завтра. Чувствую, что не смогу от тебя оторваться целый день.

Только за орком закрылась дверь, я, облегченно выдохнув, опустила вниз, на свой живот, связанные затекшие руки, которые все это время были закинутые вверх. Повернулась набок и, призвав Силу, сосредоточила все свое внимание на лежащих на полу Данирэле и Орестонэле.

Через некоторое время я поняла, что незнакомый мне яд, находившийся в вине, обладает нервно-паралитическим действием. Он уже распространился по всему организму мужчин и, парализовав тело и сознание, уже оказывает влияние на внутренние органы, в том числе, сердце и легкие, критически замедлив частоту их рабочих сокращений. Если бы я оказалась на месте мужчин, то была бы уже давно мертва. Но они, благодаря восхитительной эльфийской способности к регенерации, еще дышали. Правда, это ненадолго, если я сейчас же не приму срочные меры.

Для использования Целительской магии, как и для Ментальной, мне нужен непосредственный контакт. С трудом, из-за связанных рук и ног, я села на кровати. Свесив ноги на пол, подтянула себя к краю. Встала. Опустилась на колени. Легла на пол. Перекатываясь с живота на спину, через пять оборотов, приблизилась к мужчинам и, перекатившись через Орестонэля, который оказался ближе, втиснулась между ними.

Постоянно переключая свое внимание, с одного на другого, я, вначале, ускорила работу их сердец.

Теперь, надо заблокировать продолжающееся всасывание яда из кишечника в кровь и заняться его выведением из организма. Усилила мышечные сокращения стенок кишечника, тем самым ускорив продвижение пищевого комка к выходу. Пусть это не эстетично, и их штаны будут испачканы, но в этой ситуации стесняться нечего. Тем более, если хватит резерва Силы, так существенно израсходованного накануне, сама же и вычищу с помощью заклинания очищения.

Почки, тоже, мне помогут быстрее вывести яд. Значит, и им уделю внимание, принуждая работать с полной отдачей.

Затем, я активизировала работу печени, очищающую кровь, и интенсифицировала выработку ею ферментов, помогающих быстрее расщепить яд на безопасные фракции.

Убыстрив частоту экскурсии легких, я усилила воздухообмен в альвеолах, чтобы часть яда поступившего в кровь, выводилась при выдохе, а при вдохе в кровь поступал чистый воздух.

Движение яда, который находится в скелетных мышцах, подтолкнула к потовым железам и усилила потоотделение, чтобы вывести и еще какую-то часть яда наружу, через кожу.

Ну, и последнее. Чтобы все это происходило с максимальной интенсивностью, нужно повысить температуру их тел.

Наладив нужным образом работу их организмов, мне осталось только рационально расходовать свой резерв, чтобы его хватило на поддержание принятых мер, как можно дольше, да следить, чтобы нигде не произошел сбой.

Из-за близкого расположения наших голов, волей-неволей, мне приходилось вдыхать выдыхаемый ими отравленный воздух, из-за чего, через некоторое время, у меня начала болеть голова. Кожа, под связывающими мои руки и ноги веревками, стерлась и начала кровоточить. А онемевшие пальцы я уже давно перестала чувствовать.

Усиливающаяся боль и подступающая запредельная усталость отупляли, отгораживая меня от реальности. Но я не могла потратить на себя нисколько Целительной магии, сосредоточенно вливая ее в мужчин. Я буду бороться за них, до последней капли Силы. Жизнь нас, всех троих, зависит друг от друга, и единственная надежда на наше спасение, это возможность привести Данирэля и Орестонэля в сознание и боеспособное состояние. Ведь даже без оружия, которое у них отобрали, у Данирэля есть его стихийная магия, а Орестонэль и без оружия непревзойденный боец.

Приоткрыв глаза, которые уже давно не было сил держать открытыми, с трудом чуть запрокинула голову назад, чтобы посмотреть в окно. Небо немного посветлело, и свет звезд потерял свою яркость. Скоро рассвет. Мой магический резерв пуст. Мне не удалось вовремя вернуть моих мужчин в сознание. Значит, и самой нет смысла цепляться за жизнь, в которой их нет, а мне уготована роль рабыни орка.

Сквозь надвигающуюся пелену беспамятства почувствовала, что, кажется все, я ухожу за грань. Но это лучше рабской участи, которую я все равно не смогла бы пережить, ни физически, ни психологически.

Прощаясь с жизнью, я болезненно и горько сожалела только лишь о том, что так ни разу и не сказала Данирэлю и Орестонэлю, а теперь уже поздно, как я безгранично благодарна им за их любовь и заботу, как невообразимо счастлива была с ними.

Проваливаясь в темноту, уколола сердце последняя тревожная мысль — сколько же еще моих соотечественников уйдет за грань в этой гостинице, прежде, чем эльфы поймут, что здесь гибнут разумные.

* * *

Очнулась я от запредельной боли в руках и ногах. От этой боли хотелось тихо завыть. Из закрытых глаз побежали слезы. Почему я не умерла? Не хотелось не только открывать глаза, но и, вообще, возвращаться к этой жизни, полной боли. Остаться бы там, в темноте беспамятства, где нет боли ни физической, ни душевной. Но, снова уйти в это беспамятство, мешали и жгучая боль, и нестерпимое желание пить, и, кажется, голод. Невольно прислушалась к себе. Резерв пуст, внутренние органы работают в замедленном ритме, с трудом поддерживая жизнь. Глубоко повреждены кожа, мышцы, сосуды и нервные окончания на тех местах, где были веревки, которых сейчас там нет. В общем, пока еще, я все же жива, хоть и покалечена. Правда, без помощи Целительской магии, это ненадолго. Да и для чего мне жизнь без Данирэля и Орестонэля, в рабстве у орков? Может быть для того, чтобы попытаться предупредить других о грозящей им опасности? Но у меня, ни на что, нет ни Силы, ни желаний.

Мелькнула и растаяла мысль, что надо сделать над собой усилие и понять, что происходит вокруг. Но, не смогла. Через некоторое время, сквозь пелену боли, пробились и кое-какие другие ощущения. С каким-то равнодушием, отметила, что лежу на чем-то мягком. Тело мерно покачивается, как если бы я ехала в карете. С трудом, вдохнула чуть глубже, запах знакомый. Я, действительно, в нашей карете, и рядом Орестонэль. Жив? Хорошо. Наверное и Данирэль выжил. Чувствуется присутствие и кто-то еще, незнакомого. Получается, что мы каким-то образом, спаслись? Значит, скорее всего, мои старания не прошли даром.

Осознав это, безразлично отметила, что какая-то душевная анестезия чувств завладела мною. Сил и желания не было ни на какие эмоции, в том числе, и на радость спасения. Наверное, дело не только в полном отсутствии Силы, но и в том, что в душе, я уже навсегда простилась с моими мужчинами, своей жизнью, этим Миром, сознательно и добровольно готовясь шагнуть за грань.

Так и не открыв глаза, не пошевелившись, безразличная ко всему, кроме боли, я вновь погрузилась в такую желанную, безопасную темноту.

Мое следующее пробуждение отличалось от предыдущего. Хоть боль никуда не делась, но в этот раз, во мне проснулся интерес. Что происходит вокруг? В каком состоянии Орестонэль и Данирэль? Куда мы едем? Что с покушавшимися на нас орками и гномами? Кто еще находится в нашей карете, чей запах я улавливаю? Очень хочется пить.

Открыв глаза, я наткнулась на какой-то неживой, застывший взгляд Орестонэля, не спускавшего с меня глаз. Лицо как маска, челюсти сжаты так, что вместо губ — узкая полоска. Что это с ним?! Ведь вроде бы все живы? Раз мы едем, значит, ящером управляет Данирэль? Или я что-то не так поняла?

— Эй… — с трудом протолкнув воздух через пересохшее горло, прошептала я, — не пугай меня…

Он, с видимым усилием, растянул губы в неестественной улыбке и хрипло произнес:

— Теперь, все хорошо, девочка моя, любимая, — и, склонившись, коснулся горячими губами моей ладони. Это у него уже ритуал какой-то. — Я так виноват перед тобой. Не уберег. Не прощу себе этого никогда.

— Ты что, Орестонэль? В произошедшем нет твоей вины, — слабым шепотом, еле шевеля губами, искренне возразила я, огорчившись его незаслуженным к себе отношением. — Это просто неудачное стечение обстоятельств.

Отпустив мою руку, он несогласно качнул головой. Осторожно и бережно приподнял мое безвольное тело, придав ему сидячее положение, и протянул к моим губам флягу с водой, не выпуская ее из своих рук. Я жадно присосалась к ней. Пока пила, с трудом подняла одну руку, чтобы придержать флягу и расширившимися от удивления глазами увидела, что тыльная сторона моей ладони и запястье представляют собой сплошную рану, покрытую запекшейся кровавой коркой, в трещинах которой сочится кровь, а кончики пальцев имеют тусклый, неживой, голубоватый оттенок. Скосила глаза на другую руку, там та же картина.

Орестонэль, проследив за моим взглядом, с болью в голосе, предупредил:

— На ногах, то же самое. Твои раны не регенерируют. И обезболивающий эликсир мало помогает, у тебя очень низкий порог болевой чувствительности. Но, уже скоро, мы доедем до Асмерона, и там Целитель спасет твои кисти и ступни. А сейчас, я скажу Данирэлю, что ты проснулась, разогрею тебе бульон и только потом расскажу, что произошло в гостинице, пока ты была без сознания.

Я согласно кивнула, и тут мой взгляд зацепился за неподвижно лежащее тело, на полу кареты.

— Кто это? — все еще не способная на большее, чем шепот, спросила я.

— Орчанка-рабыня. Хоть мы и усыпил ее, с помощью снотворного зелья, да и руки у нее сломаны, но, на всякий случай, учитывая, что мы вынуждены оставлять ее с тобой рядом, она еще и связана.

— Рука не поднялась убить женщину? — с пониманием прошептала я.

— Нет, — хищно блеснув глазами, холодно ответил Орестонэль. — Она нужна для дачи показаний. Надо понять, как могло случиться такое и обезопасить себя от повторения подобного.

Пока он это говорил, наша карета остановилась, и в нее стремительно влетел Данирэль. Рухнув на колени около меня, он дрожащей рукой легко коснулся моих волос, погладил щеку и с напряженным волнением спросил:

— Как ты, Сердце мое? Очень болит?

— Болит… — пожаловалась я, всеми силами удерживая слезы. — А как себя чувствуете вы? Ты знаешь, что вас отравили паралитическим ядом?

— Знаю, — тяжело выдохнул он. — И понял, что нас спасла ты. А вот мы тебя не уберегли, — и такая боль и вина была в его глазах, что я поспешила его успокоить:

— Со мной не случилось ничего ужасного. Насилия удалось избежать, а раны, наверно, заживут.

Мои слова не принесли заметного облегчения, ни Данирэлю, ни Орестонэлю, который протянул мне большую кружку с теплым бульоном, подогретым с помощью бытовой магии.

— Сердце мое, я так хочу побыть рядом с тобой. Но надо торопиться в Асмерон. Тебе, как можно скорее, нужен Целитель. И Эдмунизэлю с Горусом надо быстрее рассказать о случившемся. Им придется, оставив все дела, не мешкая, поехать со своими воинами в Эльгномор и тщательно проверить каждого орка и каждого гнома на благонадежность.

— Хорошо, иди, — согласилась я, понимая, что он прав.

Он коснулся моих губ легким поцелуем и вернулся на скамейку погонщика. Карета снова начала движение.

Место Данирэля опять занял Орестионэль, и, пока я пила бульон, он, придерживая мне кружку, рассказал, что они с Данирэлем очнулись от забытья почти одновременно, когда наступило раннее утро. Увидев меня, лежащую между ними на полу в удручающем состоянии, без сознания, без магии, с бледной кожей потерявшей свое сияние, связанную, с кровоточащими ранами от колючих, грубых, жестких веревок, они поспешили снять с меня веревки и переложить на кровать.

Вначале страх за меня и мою жизнь, которая еле теплилась в моем теле, не давал им сосредоточиться и понять, что же произошло. Но потом, в силу своих возможностей далеких от целительства, они оценили и проанализировали состояние своей одежды, своего тела и самочувствия. Припомнили некоторые настораживающие моменты в поведении хозяев гостиницы, на которые они, из-за усталости, не обратили внимания. И, в итоге, догадались, что были отравлены. А я, каким-то образом, сумела их исцелить, исчерпав весь свой резерв Силы.

Приведя себя и свою одежду в относительный порядок, понимая, что к ним вот-вот придут «хозяева», они, чтобы отвести от меня опасность, бесшумно покинули комнату. И вовремя. В ресторанном зале, три орка и два гнома, обслуживаемые орчанкой, заканчивали завтракать. Они переругиваясь, активно обсуждали, кто потащит тела мертвых эльфов в лес, кто займется кормлением ящеров в загоне, кто и где спрячет вчерашнюю карету. Главарь же этой компании хотел незамедлительно заняться плененной эльфийкой. Он пустился в горячий спор с остальными, о том, будут ли ее использовать для сексуального удовлетворения все по очереди, или она будет обслуживать с этой целью только его. Орк уверял, что эльфийка слишком слаба, и если они не будут этого учитывать, то у нее не останется сил для поддержания порядка в гостинице с помощью эльфийского колдовства.

Несмотря на дикую ярость охватившую Данирэля и Орестонэля от всего услышанного, они сумели оценить и противников, и свои возможности. Данирэль, используя эффект неожиданности, создал Воздушную воронку, в которой закружилось все, что находилось в этом зале, смешав в кучу столы, стулья, посуду, орков, гномов. Все это скрипело, трещало, вопило, визжало, кувыркалось и сталкивалось в безумном вихре. Данирэль с трудом удерживал свою стихию, Сила которой, под влиянием его гнева и ненависти, стремилась выйти из-под контроля и развалить все здание. Только мысль о том, что наверху в комнате нахожусь я, в беспомощном состоянии, и не должна пострадать, помогла ему сдерживать свое неистовое бешенство.

Когда Данирэль взял под полный контроль свою стихию и Воздух прекратил свое кручение, в центре помещения, в единой куче, на полу, вперемешку, оказались всевозможные обломки, осколки и дезориентированные злоумышленники. У всех, у них, были переломаны руки или ноги. Не имея оружия, Данирэль и Орестонэль, используя обломки мебели, добили, пытавшихся сопротивляться, врагов. Оставили в живых только орчанку.

Когда этот короткий, но кровавый бой закончился, Орестонэль, обследовал все помещения. Он отыскал оружие, деньги, вещи, и свои, и тех, кто был убит и ограблен до нас. Данирэль тем временем левитировал мертвые тела в ближайший лесной массив, запряг нашего ящера в карету, перенес в нее меня. А затем, связал стонущую от ушибов и переломов рук орчанку, усыпил ее, и бросил на пол кареты, посчитав, что она ценный информатор.

Видя, что мои раны практически не регенерируют, магический резерв не восстанавливается, сознание не возвращается, мужчины в спешке собрали в дорогу кое-какую еду и поспешили выехать в Асмерон, где мне окажет необходимую помощь Целитель.

— И сколько времени мы уже в пути? — прошептала я, выслушав его рассказ и понимая, что кое-каких кровавых подробностей он, наверное, в своем рассказе избежал, щадя меня.

— Больше суток. В последней перед Асмероном гостинице мы сменили ящера, и не останавливаясь поехали дальше. Так что, к ночи доберемся до города. А пока, дай я тебя уложу, вижу, что сил держаться сидя, у тебя уже не осталось. И постарайся поспать, — скомандовал Орестонэль, помогая мне улечься и поправляя одеяло.

Я покорно закрыла глаза, сил, действительно не было. Но раны нестерпимо жгло болью, и эта боль не давала мне уснуть.

Тревожные мысли крутились в голове. То, что произошло, нанесло страшный удар по моему мировоззрению, поставив под сомнение все мое понимание мира, представления о добре и зле, взгляды на будущее эльфов, разочарование в том, во что верила.

Запоздалые сомнения грызли мою душу. Возможно, бывшая Королева была права, не желая допускать в Эльфийский Лес представителей других рас? Не обернется ли готовность эльфов к открытому сотрудничеству непоправимой трагедией, лишая их благополучного будущего?

* * *

Ну вот, называется — отдохнула! Эта поездка в Асмерон, предполагаемая, как возможность сменить обстановку, отодвинуть дела и заботы, погулять и развлечься, обернулась для меня нешуточным потрясением, постоянными мыслями о том, что произошло в дороге, незабываемой страшной болью, плохим самочувствием и запредельной усталостью.

Добравшись до дома родителей, первую Целительскую помощь я получила от Еваниэли. Затем, Пионарэль, непревзойденный Целитель, используя все свое мастерство, благополучно довел до полного исцеления мои раны на теле, не оставив следов, и сохранив мне полную подвижность и чувствительность конечностей. Но мои душевные раны, сомнения, непонимание, как же жить дальше, не давали мне покоя. Наверное, из-за всех этих переживаний, мой магический резерв наполнялся, как никогда медленно, магия будто неохотно возвращалась ко мне. Это не давало избавиться от постоянного чувства слабости и тревоги.

А нужен ли эльфам такой город, как Эльгномор, в который я вложила так много сил? Такие же опасения, как и я, испытывали все эльфы, когда в подробностях узнали о произошедших с нами событиях.

Вновь зазвучали голоса настроенные против орков, а теперь еще, и против гномов. Вновь стали слышны недовольные высказывания, пребыванием в Эльфийском Лесу Владыки орков. Вновь заговорили о Еваниэли, как о подстрекательнице, толкающей эльфов к сомнительным экспериментам. Вновь среди эльфов не было единства.

Всем было не по себе. Таяли и вера в будущее, и расовая гордость, и уверенность в себе, своих силах, своем высоком предназначении. Эта нервозная аура все больше и больше усугублялась из-за отсутствия Королевы, гаранта стабильности. Почитаемый эльфами сакральный авторитет Королевы, мог бы изменить эти настроения, успокоить, дать толчок к каким-то новым действиям и перспективам, но Артефакт Власти отвергал все предлагаемые кандидатуры.

Кое-как пригасил общее беспокойство Зоровадэль, собрав эльфов на Концертной Поляне, и обратившись ко всем со словами:

— Все мы безоговорочно доверяем культовому для нас, Древнему Артефакту Власти. Его выбор разрешит сомнения и поставит точку в наших спорах, дав нам ту Королеву, которая знает правильный путь. Пока же, нам всем надо успокоиться, набраться терпения и с надеждой ждать появления нашей Королевы. А до тех пор, мы прекратим доступ в Эльфийский Лес новых жителей из Гномьих Гор и Орочей Степи. Оставим у нас только тех гномов и орков, которые давно живут с нами, и кого мы хорошо знаем. Правда, контроль над ними мы, конечно, все равно, усилим. Особенно в Эльгноморе, где Эдмунизэль проведет тщательное расследование и укрепит городскую стражу дозорными воинами. Что касается меня лично, считаю целесообразным, тесные взаимовыгодные контакты эльфов с другими расами, населяющими наш Мир. Но произошедшее в придорожной гостинице показывает, что мы не можем безоговорочно всем доверять. Нам нужно проявлять больше осторожности, тщательно проверяя каждого инородца, ступившего на нашу землю, никогда не ослабляя надзор. — Закончил Зоровадэль свое обращение к соотечественникам словами: — Тем, кто обвиняет Еваниэль в бедах, преследующих нас последнее время, могу сказать следующее. Еще не прошла и сотня лет, как блуждающий Портал привел в наш Мир Еваниэль. И все вы, еще хорошо помните, как мы жили до ее появления среди нас. Положа руку на сердце, честно ответьте каждый сам себе, хотел бы кто-нибудь вернуться в то время, отказавшись от всего того, что мы приобрели с ее приходом?

Я, слушая Зоровадэля, была с ним во всем согласна, но легче на душе не стало.

Примирил меня, с непредвиденной, грубой, жестокой, опасной реальностью не Зоровадэль, а Еваниэль:

— Детка, а как ты думала? Не бывает приобретений без потерь. Что-то получая, мы обязательно чем-то жертвуем ради этого. Не устаю повторять, что это закон Равновесия. Так устроено мироздание. С этим ничего поделать нельзя. Не зацикливайся на каком-то одном, конкретном случае. Смотри и анализируй масштабно. Вся эта история, произошедшая с тобой и чуть не приведшая тебя к смерти, для нас, твоих близких, ужасающая трагедия. Но, в целом, для эльфов, это только полезный урок, из которого надо сделать правильные выводы. Либо снова изоляция, либо жесткий контроль над чужаками. С одной стороны, гномы и орки это, так нужные, дополнительные рабочие руки, улучшающие качество жизни эльфов. А еще, привносящие в нашу жизнь энергию, активность, эмоции, интерес и, хоть в некоторой степени, улучшающие ситуацию с рождаемостью. С другой стороны, своим присутствием, они расшатывают эльфийскую культуру, традиции, менталитет, привнося что-то свое. С этим придется смириться, если эльфы не хотят вернуться к стагнации и тихому угасанию. Но это не значит, что надо сложить руки и, скрипя зубами, пустить все на самотек. В наших руках возможность держать этот процесс под контролем и, активно влияя на него, минимизировать потери. Но даже в этом случае, несмотря на любой контроль, надо быть готовым к тому, что всегда найдется тот, кто будет выбиваться из общепринятых рамок. В том числе, и в худшую сторону. Но это надо рассматривать, как частный случай, неспособный изменить, сознательно выбранный путь большинства.

— Значит, несмотря на произошедшее, ты считаешь, что бывшая Королева, все-таки была не права, стремясь оградить эльфов от чужого влияния? — уточнила я.

— Да, считаю, что не права. Не говоря уж, о ее методах борьбы за свои убеждения. А ты как считаешь?

— И я так считаю. Вначале, под влиянием пережитого, я сомневалась. Но сейчас, успокоившись, я думаю, что если бы рядом с нами не было орков, не было бы и детей Ивануэли, которых я обожаю. Не нужен был бы Эльгномор, который так многолик и красив. Да и жить было бы скучно.

Находясь в кругу близких, я постепенно восстанавливала свои силы. Правда, только Орестонэль всегда был неотступно рядом со мной. Все остальные были заняты делами, не поддаваясь упадническим настроениям. Эдмунизэль и Горус, как и предполагалось, уехали в Эльгномор. Данирэль взял на себя заботу о приведении в порядок злосчастной придорожной гостиницы и поиску новых хозяев для нее. Еваниэль много времени была занята в своей гномьей лечебнице. Ивануэль, сочиняла новую музыку и новые песни. Александрэль, как всегда, подался куда-то на раскопки Древнего города.

На Совете Старейшин было решено, что дозорные будут теперь патрулировать не столько прилегающие к городам лесные территории, сколько, главным образом, дороги в Эльфийском Лесу и придорожные гостиницы. И на то, и на другое, к сожалению, воинов не хватало, эх, мало нас, эльфов.

Месяц, который я планировала провести в Асмероне, закончился. И мы засобирались домой, в Эльгномор. Отдыхом, это время, назвать было трудно, из-за нерадостных впечатлений, из-за удручающе медленного моего восстановления, и из-за общего гнетущего настроения в городе.

В этот раз, наш путь по дороге Древних, обошелся, Хвала Небесам, без каких-либо приключений. Вернувшись домой, мы с облегчением и жадной радостью занялись делами, наслаждаясь, так отличающейся от Асмерона, динамичной, неутомимой, темпераментной аурой, этого необычного города.

Глава 7

ОТ СУДЬБЫ НЕ УЙТИ

Прошло несколько месяцев. Закончилось основное строительство нового города. Экономическая активность в Эльгноморе была так высока, что остро встал вопрос нехватки наличных денег. Требовалась их эмиссия. Но все сокровища эльфов, в том числе и огромный запас золотых и серебряных монет, доступны только Королеве. А Королевы у нас все еще нет.

Приезжающие новые жители и курьеры, Горус, Александрэль, регулярно привозившие новости из Асмерона, с тревогой рассказывали, что уже чуть ли не все совершеннолетние эльфийки Леса, в том числе и полукровки, побывали у Артефакта Власти. Но, ни одна из них, не была признана Артефактом — Королевой. С каким-то суеверным, мистическим страхом они утверждали, что Артефакт Власти, все больше и больше, ведет себя, как разумное существо, которое на что-то сердится и наказывает. Все чаще стали случаи, когда проходящие испытание женщины, заканчивают его частичной потерей памяти. Те немногие, кто еще не побывал у Артефакта Власти, уже боятся предлагать свою кандидатуру.

А эльфы не могут жить без своей Королевы. Здесь, в Эльгноморе, это не чувствуется так остро, из-за большого представительства других рас. А во всем остальном Эльфийском Лесу, видны все признаки тотальной депрессии. Активность эльфов падает, преобладают уныние и тревога о будущем. Уменьшилась, и так катастрофически низкая, рождаемость. У чистокровных эльфов дети, вообще, перестали рождаться. Сократилось производство мастерами предметов искусства, нет зрителей на спортивных соревнованиях, никто не ходит в рестораны, почти нет приезжих из других городов. Вся деятельность эльфов сводится только к обеспечению примитивных, насущных потребностей. Только концерты Ивануэли, пока еще, остаются массово посещаемым мероприятием.

— Сердце мое, я уверен, что Артефакт Власти ждет именно тебя, — прокомментировал эти известия Данирэль. — Может быть, пора смириться со своей судьбой и согласиться стать нашей Королевой?

— Титанур сожри, это Пророчество! Ну, какая из меня Королева?! Мне мало лет, нет жизненного опыта, неподходящий характер. Ко всему прочему, нельзя же не учитывать мои личные желания! Я не хочу быть Королевой! Не хочу такой ответственности! Я хочу жить в Эльгноморе, быть полезной для него и его жителей, общаться с эльфами, гномами, орками. Иметь возможность тратить столько времени сколько хочу, на чтение древних свитков, книг, а, возможно, и писать собственные. Я бы охотно занялась издательством еженедельного вестника, который так нужен жителям провинциальных городов. И, кстати, чем бы стал заниматься ты, если бы я стала Королевой и была вынуждена жить в Асмероне? А что делать с нашим домом здесь, который я люблю, и не хотела бы его продавать? — горячо возразила я, обижаясь на его непонимание. Или игнорирование моих интересов?

— Я стал бы помогать тебе всем, чем мог, облегчая эту тяжелую ношу. Ты утвердила бы для меня новую должность — личный Советник Королевы и ввела бы одиннадцатым членом в Совет Старейшин. Уверен, что в жизни эльфов, меняющейся на наших глазах, нам обоим хватило бы забот. А наш дом мы отдали бы Александрэлю, ему здесь нравится и, рано или поздно, он остепенится, — ответил Данирэль так уверенно, что возникло впечатление, что он думал обо всем этом уже не раз.

— Ты к чему меня толкаешь?! Хочешь, чтобы я стала Королевой, а ты Старейшиной?! Зачем тебе это? Не замечала в тебе такого честолюбия и стремления к власти, — сердито спросила я, не в силах справиться с обидой на его непонимание. Ведь я давно для себя все решила, и это решение уже несколько лет помогает мне спокойно жить. И Данирэль знает об этом.

— Ты не справедлива. Мне это не нужно. Я думаю не о себе, а обо всех эльфах. Уверен, что Сокровищница, доступная только Королеве, это еще не все, что может дать Королева своему народу. Наверняка, Артефакт Власти дает ей еще какие-то дополнительные знания и умения, которые можно использовать для блага нашего народа.

— Эльфы! Народ! А обо мне ты подумал?! Почему я?! — возмущенно закричала я, в несвойственной мне манере, топнув ногой, но уж очень болезненный для меня был этот неприятный разговор.

— А кто?! — тоже возбудившись, непримиримо крикнул он в ответ.

Такого отношения, с его стороны, я не ожидала. Всегда считала, что он, в первую очередь, будет соблюдать мои интересы, а уж только потом думать о судьбах Мира и Вселенной! Чувствуя, как комом встали слезы в горле, я выскочила из дома и рванула к соседнему дому Орестонэля, в поисках понимания и поддержки. Бросившийся за мной вслед, Данирэль, увидев, куда я побежала, остановился у порога.

— Что случилось? — обеспокоено спросил Орестонэль, поспешно открывая мне калитку.

— Данирэль хочет, чтобы я стала Королевой, — сглатывая болезненный ком в горле, борясь со слезами, до боли зажимая большие пальцы в кулаках, горько пожаловалась я.

— А ты?

— А я не хочу!

— Ну, не хочешь и не надо, — успокаивающе произнес Орестонэль, притянув меня за плечи к своей груди. — Тебя никто не может заставить насильно.

— А как же долг перед соотечественниками? — прижимаясь щекой к его надежной груди, спросила я, выдавая свои глубоко запрятанные сомнения.

— Никакой долг не стоит твоих слез. Ты напрасно задаешь мне этот вопрос. Ты же знаешь, что для меня самое важное, чтобы ты была счастлива.

— Но ведь ты же, такой ответственный! А я веду себя эгоистично, избегаю ответственности, не хочу обязательств, не думаю о будущем, — усомнилась я в его словах.

— Ты ведешь себя как настоящая эльфийка, мы все такие — эгоцентричные. Когда дело касается тебя, то и я становлюсь таким же. Моя ответственность перед тобой перевешивает ответственность перед всеми эльфами. Тем более, что, в данном случае, я уверен, и без тебя, рано или поздно, найдется какая-нибудь Королева.

— А вдруг она будет такой же, как предыдущая?

— Такую, Артефакт Власти не выберет. А если она, через годы, станет неадекватной, как это случилось с Зефираэль, то, теперь, есть прецедент, и все знают, как поступить в таком случае. Просто, надо будет заставить ее снова пройти испытание, — рассеивая мои сомнения, объяснил Орестонэль. — А сейчас пойдем, я напою тебя горячим, сладким, вкусным отваром. Успокоительных-то эликсиров у меня в доме нет.

Пока я, сидя на кухне Орестонэля, пила душистый и, правда, вкусный отвар, постепенно успокаивалась. Но обида на Данирэля не уходила. Вот, Орестонэль, всегда и во всем слепо поддерживает меня. Ставит мои желания и интересы выше любых других. А Данирэль, оказывается, готов мною пожертвовать ради интересов большинства. Чувствуя, как от этих мыслей снова начинаю заводиться и обижаться, я перевела разговор на другие, отвлеченные темы.

Мы обсудили то, что было интересно Орестонэлю, возможность проводить спортивные соревнования среди смешанных пар. Например, орк-эльф, эльф-гном, и даже орк-гном. Я считала, что это невозможно из-за разницы в комплекции, весе и высоте тел. А Орестонэль считал, что вполне возможно, у каждого есть свои недостатки, но и преимущества, которые можно использовать, и надо попробовать такой вид спаррингов на тренировках. Потом, обсудили темы интересные для нас обоих. Темпы строительства города и полученный результат. Особенности психологии гномов и орков, и многое другое. Я готова была разговаривать с Орестонэлем вечно, лишь бы только не идти домой и не встречаться с Данирэлем.

Когда забрезжил рассвет, я полностью успокоилась. Тогда и опомнилась. Что ж я творю? Противопоставляя Данирэля Орестонэлю я собственным поведением сейчас разрушаю ту взаимную терпимость и дружелюбие между ними, которые удалось достичь с таким трудом. Нет, так дело не пойдет, сама потом об этом горько пожалею. Да и обвинение Данирэля в излишнем честолюбии, действительно, несправедливо. Просто, каждый выбирает по себе меру ответственности и широту интересов. Одиночке Орестонэлю, всю жизнь привыкшему заботиться только о себе, теперь и беспокойства за меня более чем достаточно. А Данирэль, будучи кризисным Советником, и привыкший отвечать за благополучие чуть ли не всего Эльфийского Леса, конечно же, стремится соблюсти не только мои интересы, но и своего народа. И я, после этих рассуждений, почувствовав себя виноватой, простившись с Орестонэлем, побежала домой, подыскивая на ходу слова извинения.

Открыв входную дверь, я замерла, встретилась глазами с яростным, красно-фиолетовым взглядом Данирэля, на перекошенном от гнева лице. Ох… я уже однажды видела у него такие глаза.

От неожиданной, пугающей картины, я невольно попятилась назад. Данирэль, сделав шаг в мою сторону, в попытке задержать, ухватил край моей туники и резко дернул на себя. Раздался громкий треск разрываемой тонкой ткани, не выдержавшей такого грубого обращения. Я, не удержав равновесия, упала на пол и со страхом, снизу вверх посмотрела на Данирэля.

Гнев на его лице сменился растерянностью, потом тревогой, затем виной, а вслед за ней отчаянием. Он опустился на пол рядом со мной, протянул дрожащую руку в мою сторону, в попытке коснуться, но не решился и обессилено опустил ее.

Я чуть подалась ему навстречу, в порыве успокоить, заверить, что для меня нет мужчины лучше него. И поняла, что сейчас любые мои слова будут лишними, не убедительными, после ночи, проведенной в доме Орестонэля. Внутреннее чутье подсказало, что чтобы добиться его доверия, уверенности в моей любви, мне надо открыть ему свой разум и чувства.

Я обняла его за шею и, упершись лбом в его лоб, прошептала:

— Посмотри меня ментально. — Он недоверчиво посмотрел мне в глаза. — Пожалуйста, — убежденно попросила я. Знаю-знаю, что никто добровольно на это не идет, но я ему доверяю и мне нечего от него скрывать.

Даже если он увидит уже давнюю, мою единственную близость с Орестонэлем, то увидит и мои слезы, и мое разочарование, которое я испытала тогда. Но лучше попытаться показать сегодняшнюю ночь, как мы с Орестонэлем всю ее просто проболтали. А потом, открыть свои чувства, мою любовь, благодарность, радость от того, что он, Данирэль, рядом, надежду, что так будет всегда, что мне не нужен никакой другой мужчина.

Я расслабилась и ментально призвала Данирэля к действию. Почувствовала, что он понял меня, жадно ворвался в мое сознание, но, быстро взяв под контроль свое голодное желание узнать как можно больше, деликатно, ведомый мною, стал перебирать все мои чувства к нему. А я ощутила встречный поток сознания, наполненный любовью и щемящей радостью, от осознания глубины и искренности моих чувств к нему.

Не заметив, когда и как это произошло, я обнаружила себя распятой на полу, стиснутой в объятьях и придавленной телом Данирэля, вошедшего в меня так глубоко, что казалось, достающего до сердца. Завораживающий, сладостный ритм подстегивал нестерпимое влечение, затуманивал сознание. Желание брать и отдавать захлестнуло нас. Я пила его любовь, заботу, страсть, стон удовольствия, а он пил мою нежность, любовь, благодарность, крик наслаждения. Это растапливало ревность, обиды, рождало доверие, связывало души. Яркая вспышка, ошеломляюще упоительного взрыва, накрыла нас обоих.

Мы лежали на полу, обнявшись, не в силах оторваться друг от друга.

— Скажи, — прохрипел он.

— Люблю, — прошептала я.

— Моя?

— Твоя.

* * *

Неожиданно, в один из дней, в середине ночи, нас с Данирэлем разбудил сигнал посетителя. Данирэль пошел открывать садовую калитку, а я, в тревожном предчувствии беды, быстро оделась и спустилась из спальни вниз.

На пороге дома стоял Горус, а за его спиной один из его приближенных воинов. Запыленная одежда, нервное подрагивание обычно спокойного хвоста, воспаленные глаза, все свидетельствовало о том, что он мчался сюда без сна и отдыха, и очень устал.

— Алинаэль, извини, что я без предварительной подготовки сообщу тебе плохие новости, но время не ждет, надо спешить.

Я согласно кивнула, стараясь унять появившееся чувство внутренней дрожи.

— Еваниэль погибает… Нужна твоя помощь.

— Что случилось? Чем я могу помочь? — дрожащим голосом, пересохшими губами спросила я, чувствуя, как обрывается сердце.

— Все расскажу, пока будем ехать в Асмерон. Сейчас собери все необходимое в дорогу. Понадобится ваш ящер и карета. Я добрался до вас за два дня, загнав до смерти трех степных ящеров. И еще, возьми побольше что-нибудь поесть, некогда было останавливаться ни в гостиницах, ни в лесу, чтобы охотиться и готовить еду по дороге. Где Александрэль? Ему тоже надо сообщить эту ужасную весть, он наверняка захочет поехать с нами.

— Его нет в городе, он всего два дня назад ушел в лес, на охоту. Но я оставлю ему записку, — ответила я все еще, продолжая стоять столбом в ступоре.

— Сердце мое, собирайся, а я пока быстро позову Орестонэля. И раз Горус здесь, значит, есть надежда, — прижав меня на секундочку к себе и поцеловав макушку, постарался поддержать меня морально Данирэль.

Сборы были стремительными. И, вскоре, Данирэль на месте погонщика, я, Орестонэль, Горус и его воин, в кузове кареты, уже неслись по дороге Древних в Асмерон, слушая рассказ Горуса.

В лечебницу к Еваниэли прибежал задыхающийся, в страшном волнении, в изодранной, окровавленной одежде, гном. Он сообщил, что отряд гномов ради развлечения отправился на охоту в лес, где, на свою беду, повстречался с Титануром. Схватка была долгая и кровавая. В итоге, гномам, непонятно как, удалось убить Титанура. Но среди них ужасающие потери. Четверо мертвых, пятеро тяжело раненых, двое легко раненых, и только он, один, относительно не пострадал. Тяжелораненые не транспортабельны, им срочно нужна помощь Целителя, иначе и они вскоре уйдут за грань.

Еваниэль подхватив кое-какие эликсиры, вместе с гномом помчалась к себе домой, где запрягла ящера в фаэтон и не теряя времени на поиски Эдмунизэля, не заручившись поддержкой никого из воинов, быстро уехала с указывающим дорогу гномом. Пока путь позволял, ехали по дороге в фаэтоне. Затем им пришлось бросить ящера и фаэтон на дороге, и дальше продвигаться по лесу пешком. Благополучно добравшись до места кровавой битвы, Еваниэль бросилась помогать гномам, пострадавшим в схватке с Титануром, исчерпав при этом большую часть своего магического резерва. Мертвым, конечно, уже ничем не поможешь, но всех раненых ей удалось поставить на ноги.

Когда, казалось бы, все самое трудное осталось позади, рядом с ними появилась пара Цератопсов, неизвестно как сумевшая подобраться к окрестностям Асмерона и привлеченная запахом крови и плоти. Ментальная атака сразу двух Цератопсов заставила гномов в панике бессмысленно заметаться, кто-то забился под кусты, кто-то полез на деревья, кто-то побежал сломя голову. А Еваниэль, вычерпывая остатки своего резерва и собственную жизненную силу, в ответной Ментальной атаке сумела всех спасти, отогнав Цератопсов. Но сама она, истощив и разрушив свою ауру, погрузилась в предсмертную кому.

Спасенные гномы на руках донесли Еваниэль до оставленного на дороге фаэтона. Отпустили лесного ездового ящера, управлять которым они не могут, впряглись в фаэтон сами и, уложив в него Еваниэль, довезли ее до Асмерона.

Сейчас, рядом с ней неотлучно находятся Эдмунизэль, Ивануэль и Пионарэль, который Целительской магией принудительно поддерживает работу ее сердца, легких и других жизненно важных внутренних органов. Но, как только он ослабляет свой контроль, их работа затухает, ведь потеря ауры это уже шаг за грань.

Пионарэль утверждает, что ни один Целитель не может помочь Еваниэли, никому не дано воссоздать заново разрушенную ауру. Но, где-то в подземельях Королевской Резиденции, хранится древний Артефакт Исцеления, который, вроде бы, способен восстановить истаявшую ауру. Доступен этот Артефакт только Королеве, как и вход в сами подземелья.

— Поэтому, — закончил свой страшный рассказ Горус, — остается только одна надежда. На то, что ты, Алинаэль, как можно скорее, пойдешь к Артефакту Власти и, если он признает тебя Королевой, как обещано в Пророчестве, сможешь найти этот Артефакт Исцеления в подвалах Резиденции, и воспользоваться им.

— И что, никто-никто не может добраться до этого Артефакта Исцеления? Кто-нибудь из Совета Старейшин, бывшая Королева? — с отчаяньем спросила я.

— Оказывается, если ваша Королева не появляется в своей Резиденции больше года, то входная дверь в нее запечатывается. Чтобы ее открыть, надо проводить какой-то ритуал, что это за ритуал, знает только Королева. А вход в подземелье, вообще, всегда запечатан, и каждый раз открывая его Королева, опять-таки проводит какой-то ритуал. Бывшая Королева, теперь просто рядовая эльфийка, ей не подвластны эти ритуальные действия. Так что, она ничем помочь не может, впрочем, как и все остальные эльфы Леса. Ты ведь согласна пойти к Артефакту Власти, Алинаэль? — с тревогой посмотрел на меня Горус.

— Конечно, согласна! Я согласна на все. Готова жизнь отдать, чтобы не дать уйти за грань Еваниэли, а вслед за ней и Эдмунизэлю. Не представляю, как можно было бы пережить их потерю. И этот Мир без них невозможно представить, и мою жизнь тоже. Лишь бы не опоздать! — я нервно заерзала на лавке кареты, сжимая кулаки, и нетерпеливо поглядывала на мелькавшие вдоль дороги деревья.

Мне казалось, что ящер бежит слишком медленно. Все время хотелось выскочить из кареты и бежать быстрее, впереди ящера. Внутренняя дрожь нетерпения и напряжения чуть отпускала меня только тогда, когда я сама садилась на место погонщика, подменяя Данирэля, а мужчины в это время бежали рядом с каретой, стремясь облегчить и ускорить бег ящера.

За те почти трое суток, что мы были в пути, мы дважды останавливались у придорожных гостиниц. Чтобы наскоро сменить уставшего ящера на свежего, и чтобы прихватить с собой готовую еду. Ели на ходу, в движущейся карете, и спали в ней по очереди.

Когда мы подъехали к дому родителей, нас встретила Ивануэль. Мы обнялись, обе еле сдерживая подступающие рыдания.

Я поднялась в спальню родителей. В изголовье кровати, на которой лежала Евануэль, сидел Пионарэль. Вид у него был очень уставший. Его кто-нибудь из Целителей хоть иногда подменяет? Я кивнула ему и перевела взгляд на Эдмунизэля, сидящего в кресле придвинутом вплотную к кровати.

Ссутулившийся, как будто из него вынули стержень, лицо осунувшееся, заострившееся, вокруг глаз тени. Его вид был такой, про который говорят «краше на погребальный костер кладут». Он поднял на меня глаза полные тоски и невыразимой боли. Сжав его плечо в жесте поддержки, я опустилась на колени рядом с кроватью, всматриваясь в лежащую на ней с закрытыми глазами Еваниэль. Внешне, кроме неестественной голубоватой бледности, никаких изменений заметно не было. Но в магическом зрении видимое отсутствие ауры, как у неодушевленного предмета, заставило мое сердце с испугом болезненно сжаться. Никогда такого не видела. Вроде бы мертвая, а пусть редко, но дышит и сердце бьется. Это страшно.

— Мамочка, — прошептала я, не используемое у нас, но, как я знаю со слов Еваниэли, обращение принятое в ее родном мире. — Мы обязательно тебя спасем.

Коснувшись губами ее ладони, поднялась. Молча обняла Эдмунизэля, и поспешила вниз.

Я хочу! Очень хочу, чтобы Артефакт Власти выбрал меня Королевой! Наверное, для этого нельзя идти к нему такой грязной замарашкой, какой я сейчас была, после трех суток в дороге.

Кинулась в душ, как следует отмылась, используя ополаскиватель с любимым ароматом. Подсушив, привела в порядок волосы. Только тут сообразила, что не захватила чистой сменной одежды. Кое-как завернувшись в полотенце, не обращая внимания на мужчин сидящих в кухне-столовой, я пронеслась наверх мимо открытой к ним двери, в свою комнату. Порывшись в шкафу, выбрала из того немногого, что в нем осталось после моего отъезда, самый лучший наряд. Оделась, обулась, оставила волосы распущенными, золотисто-серебристым водопадом спускающимися до талии. Ну, все, должно быть теперь я выгляжу хорошо. Посмотрела на себя в зеркало и встретилась с взглядом светлых фиолетовых глаз, в глубине которых притаились отчаяние и испуг.

Нет, так дело не пойдет! Королева не может быть слабой и пугливой, как маленькая ящерка. Такую, никакой Артефакт не выберет. Я сильная и смелая! Я хочу быть Королевой! Я справлюсь этой ролью!

— Я готова, — сообщила я, спустившись вниз к мужчинам и Ивануэли. Данирэль и Орестонэль тут же с готовностью поднялись со своих мест, не отрывая от меня восхищенных глаз. Мы втроем, быстрым шагом, направились в сторону Королевского Парка. Хорошо, что сейчас ночь и нам никто не встречается по пути. Не хотелось, чтобы мое испытание превратилось в массовое развлекательное представление для посторонних. И хорошо, что Королевский Парк, теперь, по ночам не охраняют сторожевые ящеры. В отсутствии Королевы, новых, взамен убитых Орестонэлем, так и не завели.

Дойдя до Ротонды, я нерешительно остановилась перед входом в нее. Скорее всего, я, как и все другие женщины, побывавшие здесь до меня в течение последнего года, недостойна быть Королевой. Вернее, я даже меньше чем кто-либо гожусь для этого. Во мне нет ничего выдающегося, у меня хуже физическая приспособляемость, непубличный характер, мой Дар имеет дефект. Я, по сути, творец, а не политик. Если бы речь не шла о жизни Еваниэли и Эдмунизэля, никогда бы не оказалась здесь. А теперь боюсь, что Артефакт Власти, определив все эти мои недостатки, отвергнет меня. Где тогда искать истинную Королеву, чтобы спасти моих родителей, если ее не удалось найти за целый год?!

Увидев мое волнение и сомнения, Орестонэль, положив мне на плечо свою руку и подбадривающе сжав его, сказал:

— Детка, ничего не бойся. Ты не одна, тебе есть на чью помощь рассчитывать.

Как только Орестонэль отпустил мое плечо и отошел на шаг в сторону, меня обнял и прижал к груди Данирэль. Уткнувшись подбородком мне в макушку, он сказал:

— Сердце мое, если не ты, то кто?! Я уверен, ты будешь лучшая Королева всех времен. Иди, а мы тебя будем ждать.

— Ладно, — кивнула я, и сделала решительный шаг вперед.

Как выглядит Артефакт Власти знают все эльфы. Многие женщины побывали здесь. Есть даже такие, если возраст их перевалил за триста лет, которые проходили испытание дважды. Но одно дело — знать, совсем другое — увидеть собственными глазами.

Внутри круга, образованного колоннами Ротонды, на высоком постаменте расположился прозрачный ящик с крышкой, Еваниэль называет это «капсулой». К нему ведут пять ступеней.

Поднявшись по ступеням, я, как предписывают правила, положила свою левую ладонь на выдавленный отпечаток, аналогичный моей пятипалой ладони, находящийся на крышке ящика-капсулы. Легкий укус в подушечку указательного пальца засвидетельствовал о том, что капля моей крови взята на анализ.

С тревогой приготовилась ждать результата. Вдруг моя кровь нечистокровной эльфийки не подойдет? Пока ждала, разглядела на другом конце крышки еще одно вдавление. Внутри этого вдавления был утоплен символ королевской власти — женский головной обруч. Он был сделан из какого-то легкого, но прочного металла с вмурованными в него мелкими, многочисленными, ограненными кристалликами, образующими, как в радуге, восьмицветное свечение. По правилам, после смерти предыдущей Королевы, эту радужную корону, кто-то из Старейшин, возвращает сюда, Артефакту Власти. И после этого вынуть ее самостоятельно, теперь уже, не сможет никто. Впечатление такое, что она навечно вмурована в крышку капсулы. Но все знают, что когда Артефакт Власти выберет Королеву, она выйдет из Ротонды с этой короной на голове.

Через минуту мучительного ожидания, крышка капсулы с тихим шелестом самостоятельно отъехала в сторону, как бы приглашая занять место внутри. Хвала Небесам, значит, моя смешанная кровь вполне устраивает Артефакт Власти. Я шагнула внутрь капсулы и, вытянувшись во весь рост, улеглась на спину. Лежать оказалось очень удобно, дно капсулы было теплым, эластичным и повторяло все изгибы моего тела, комфортно поддерживая его.

Как только я перестала ворочаться, крышка вернулась на место. Преодолеть неприятное чувство замкнутого пространства и страх нехватки воздуха, помогла мысль, что до меня здесь побывали многие, и все они благополучно выбрались наружу. Они же рассказывали, что вся процедура занимает сто минут, то есть один час, во время которого испытуемая спит и видит какие-то сны, содержание которых вспомнить потом никто не может.

Так вот, пока я не уснула, надо мысленно попытаться объяснить Артефакту Власти, как для меня, моего отца, брата и сестры, а еще огромного числа эльфов, орков и гномов важно, чтобы Еваниэль осталась жива. Что для этого надо, как можно скорее выбрать Королеву, чтобы попасть в Королевскую Резиденцию и добраться до Артефакта Исцеления.

За этими мыслями, все больше и больше расслабляясь под влиянием какого-то убаюкивающего, приятного тепла окутывающего тело, я постепенно и как-то незаметно успокоилась, отрешилась от окружающего мира, погружаясь в темноту. И, прежде чем окончательно потерять связь с действительностью, успела почувствовать, как какой-то мощный, неведомый мне разум, ментально просматривает и анализирует всю мою жизнь, все мои знания, мои явные и тайные чувства и желания.

Так вот, оказывается, откуда Артефакт Власти знает все о том, что происходит в Эльфийском Лесу… — была моя последняя осознанная мысль.

* * *

Я ощутила себя в роли зрителя, перед которым, как в калейдоскопе, замелькали движущиеся цветные картинки. Они сменялись на такой бешеной скорости, что уследить и осмыслить увиденное, мозг современного эльфа, практически, не в состоянии. Если бы не регулярно требуемые мною от Еваниэли рассказы о знаниях и возможностях ее мира, и если бы не прочитанная мною почти вся большая Эльфийская Библиотека, со всеми теми немногими знаниями, что сумели сохранить эльфы с давних времен, я, вообще, не смогла бы понять ничего из увиденного.

…Чужой мир…

…В нем живут наши далекие предки и другие, опасные, враждебные, чуждые эльфам, разумные существа. Они прямоходящие, высокие, с виду еще более худые, чем эльфы. Двуполые, живородящие, млекопитающие, плотоядные, владеют магией Стихий. Их тело идеально приспособлено для охоты. Острые костяные рога на голове, их грозное и не единственное оружие. Кожистые крылья, на концах которых узкая четырехпалая ладонь с когтистыми пальцами. Еще одна пара аналогичных четырехпалых ладоней на руках и четырехпалые ступни. На всех конечностях, один палец из четырех противостоящий. Они охотятся на животных, а иногда, и на эльфов, считая это не простым, но азартным развлечением, и высоко ценя эльфийскую кровь — редкий деликатес…

…Сменяются тысячелетия. Природные ресурсы мира истощены, их не хватает на всех, многочисленных, жителей планеты. Органические виды жизни скудеют. Это грозит, в отдаленной перспективе, вымиранием разумных. И те, другие, существа, задались целью остаться единственными разумными в том мире, уничтожив без следа эльфов, являющихся конкурентами за пищевые ресурсы. Эльфы объявлены непримиримыми врагами. У эльфов нет никаких преимуществ перед противниками. Те, благодаря крыльям, могут свободно, быстро перемещаться, и с большой высоты легко выслеживают свою добычу, а потом, быстро уходят от погони. Эльфы, все чаще и чаще, становятся добычей в качестве пищи. Они проигрывают в этом кровопролитном противостоянии, их становится все меньше и меньше. Приходит понимание, что конец неизбежен…

…Эльфийские маги, объединив усилия, работают над поиском нового мира для эльфов. И над созданием Портала, для перехода в другой мир всех тех, кто еще останется жив к этому времени. Миров бесконечно много, но надо найти пригодный для жизни, где есть Вода, Воздух, Земля, Огонь и, конечно, Магия, без которой эльфы не могут существовать. А еще, этот новый мир должен быть свободным от других разумных. Чтобы не повторилось подобное, кровавое, жестокое противостояние разных рас, ведущее к гибели. Такой мир долго, очень долго не удается отыскать, а эльфов становится все меньше…

…Сто сильнейших эльфийских магов-Универсалов открывают переход, и в Портал организованно уходят мужчины, женщины, дети, захватив с собой оружие и особо ценные артефакты. Тяжело прощаться с родным миром, хоть он и оказался так жесток к тебе, и ты оказался ему не нужен. У всех в глазах слезы, отчаянье, смятение, страх перед неизвестностью, тревога за свое будущее…

…Эльфы оказываются в нашем Мире…

… Мир принял их. Эльфы обживают тот материк, где больше всего Источников Силы и самая высокая концентрация магии в эфире. Они упорно отвоевывают себе здесь место для благополучной жизни, у многочисленных и разнообразных хищных, свирепых, неразумных ящеров, являющихся вершиной эволюции в этом Мире. Несмотря на тяжелые условия жизни, эльфы успешно используют свои знания, магию и сохраняют культуру, традиции. Но проходят столетия, прежде чем жизнь эльфийского народа становится относительно безопасной и благоустроенной…

…Через тысячелетия наступает рассвет эльфийской цивилизации. Побеждены естественные враги — особо опасные ящеры и насекомые. Весь материк густо заселен эльфами. Кипит активная, динамичная, безопасная, комфортная жизнь, процветают магия, бытовая культура и искусства…

…На северо-западный материк, с небес на землю приземлилось огромных размеров сооружение с дискообразным корпусом. И, в горах, появились новые разумные жители этого Мира — гномы. Их мало. Не обладают магией. Могут жить только в толще гор, прячась от солнечных лучей. Не опасны для эльфов и неконкурентоспособны. Поэтому, несмотря на въевшийся в кровь и плоть негативизм к представителям других рас, решено их не уничтожать, тем более, что сделать это очень трудно. Ведь магии нет внутри гор, она экранируется каменной толщей и сводит все преимущества эльфов на нет…

…Страшный взрыв, сопровождающийся землетрясением, наводнением и все уничтожающим пожаром, сотряс северо-восточный материк. Пыль, пепел, дым закрыли оба солнца. Наступивший вслед за этим непривычный холод, заставляет все силы эльфов тратить на выживание. Через некоторое время, после этой катастрофы планетарного масштаба, Мир восстанавливает свою гармонию и красоту. Но ландшафт северо-восточного материка неузнаваемо изменился. Теперь, вместо лесостепи, там преобладает степная травянистая растительность и обнаружен новый, одичавший вид разумных — орки…

…После этой катастрофы, сопровождавшейся вредным излучением, вымерли некоторые виды животных и насекомых, а у эльфов почти перестали рождаться дети. Численность эльфов неуклонно сокращается. Постепенно пустеют и разрушаются многочисленные города, утрачиваются глубокие знания и тонкие навыки. Вновь, на эльфийском материке появляются крупные, опасные хищники, которым эльфы, из-за своей малочисленности, в полной мере не в состоянии противостоять. Все больше сил уходит на борьбу с этими хищниками, и на защиту своей территории от возможного вооруженного вторжения активно размножающихся дикарей, поселившихся на северо-восточном материке…

…Королевская Резиденция. Единственное место, где действует магия Крови, знания о которой давно утеряны современными эльфами…

…Королева. Чувствует весь свой народ, а при желании и каждого в отдельности. Способна влиять на духовное и энергетическое состояние всей эльфийской расы. Основная задача — сохранить разумную жизнь, не дать бесследно уйти эльфам в небытие…

* * *

Открыв глаза, не сразу сообразила, где я. Повернув голову на бок, сквозь прозрачные стенки ящика, в котором я лежу, увидела окружающие меня, легко узнаваемые, колонны Ротонды. Сразу вспомнила все, в том числе, зачем я здесь. Хвала Небесам, кажется, с моей памятью все в порядке. Похоже, Артефакт Власти отнесся ко мне благосклонно.

Прислушалась к себе. Голова утомительно гудит от каких-то новых мыслей и знаний, но ничего конкретного осмыслить не могу. Посмотрела вверх, крышка капсулы открыта. Можно выходить. А результат-то, какой? Тыльной стороной руки потерла в недоумении лоб. Наткнулась рукой на что-то инородное на моей голове. Ощупала. Обруч! Значит… я теперь Королева?!

Ладно, постараюсь не думать сейчас обо всех последствиях, и не волноваться. Обдумывать это буду потом. А сейчас главное, ради чего я здесь оказалась. Немедля, скорее-скорее-скорее, в Королевскую Резиденцию!

Уже выбегая из Ротонды, подумала, что я же не знаю, как выглядит нужный мне Артефакт Исцеления. И… в тот же момент, осознала, что знаю! Знаю, и как выглядит, и как им пользоваться, и где он находится.

Напряженно ожидающий Данирэль, увидев меня, шагнул навстречу, скользнул по мне взволнованным взглядом. Заметив обруч на моей голове, расслабился. Обнял с облегченным вздохом, довольной улыбкой, и гордостью в глазах.

Орестонэль, встав рядом и коснувшись моей руки, наоборот, сосредоточен, в глазах тревога и сочувствие.

— Быстрее к Еваниэли! — освобождаясь из объятий Данирэля, выкрикнула я.

Светало. Пока еще немногочисленные прохожие на улицах Асмерона, завидев меня, бегом несущуюся, с обручем Королевы на голове, потрясенно останавливались, провожая меня взглядом. Потом, в их глазах появлялись облегчение, радость, восторг и, уже мне в спину, следовал глубокий культовый поклон, выражающий признание и почитание.

Влетев в дом, заскочила в спальню родителей. Стараясь не застыть в горестном молчании видя Еваниэль и Эдмунизэля в таком ужасном состоянии, переведя дыхание после бега, нарушая атмосферу скорби, громко сказала:

— Еваниэль нужно перенести в Королевскую Резиденцию.

Увидев на моей голове королевский обруч, в глазах Пионарэля засветились радость и надежда, а Эдмунизэль вымученно улыбнулся.

— Артефакт Исцеления выглядит так же, как Артефакт Власти. Он стационарный, и нужно Еваниэль доставить к нему, — пояснила я.

Теперь и в глазах Эдмунизэля появилась надежда. Он заспешил, без слов завернул Еваниэль в одеяло и, подняв на руки, стал спускаться с ней вниз.

Всей толпой, Эдмунизэль с Еваниэлью на руках, рядом идущий Пионарэль, держащий Еваниэль за руку и контролирующий ее состояние, Ивануэль, Горус, Данирэль, Орестонэль и я, в быстром темпе, почти бегом, двинулись в сторону Королевской Резиденции.

Пока шли, наша процессия увеличивалась с удивительной быстротой. К нам присоединялись и эльфы, и гномы, и орки. Все двигались в полной тишине, но я, как никогда раньше, остро ощущала, как над нами формируется аура ликования, душевного подъема, надежды, радости обретения чего-то важного. Чувствовала, как эта совместная аура разливается в стороны и постепенно распространяется на весь город.

Спасибо Артефакту Власти, иначе, чем объяснить, что я уверенно подошла к центральному парадному входу в Королевскую Резиденцию, и точно знала, что мне нужно сделать, чтобы распечатать его, вот уже долгое время закрытого для всех. А еще, я знала, где и что находится в Резиденции, и многое другое, о чем сейчас думать некогда.

Вытянув левую руку вверх, я приложила ладонь к видимому только мне, магическому отпечатку, идентичному моей пятипалой ладони. Вновь, как у Артефакта Власти, почувствовала укол в палец. Опять нужна моя кровь. После недолгого ожидания двухстворчатая дверь приглашающе распахнулась, и я переступила порог.

Острая, болезненная, вспышка жара опоясала мою голову, в том месте, где королевский обруч соприкасался с кожей, и заставила меня замереть на месте. Я с испугом прислушалась к себе. Но жар быстро перешел в приятное тепло, которое разлилось по всему телу.

Тот угрюмо-враждебный настрой, который я испытывала к этому месту, после всего пережитого здесь, сменился ощущением, что тут мне будет хорошо, безопасно, уютно. Возникла уверенность, что мы с этим домом, теперь, накрепко связаны магией Крови. Что я буду любить мой новый дом, чувствовать его кровное родство со мной. И он, как живое существо, будет любить меня, помогать и оберегать, относиться ко мне, как к своей долгожданной избраннице и горячо желанной хозяйке.

Потом, все потом, пообещала я себе и дому, заставляя себя сделать шаг вперед, и направиться к массивной, тяжелой двери, ведущей в подземелье Резиденции. И снова ладонь на дверь, и снова укол, и снова короткое ожидание. Оглянулась назад. Сквозь широко раскрытые входные двери, увидела, что сопровождавшая нас толпа горожан осталась на улице, зашумев, обсуждая увиденное. Рядом со мной только мои близкие.

Спускаясь на подземный этаж, я невольно поежилась, вспомнив наше с Данирэлем предыдущее посещение этого места. Идя по широкому, хорошо освещенному коридору, остановилась у одной из закрытых дверей. Опять надо приложить ладонь, дать каплю моей крови, и подождать открытия магического запора. Дверь открылась, и мы зашли в небольшое помещение, где, всем нам, оказалось тесно. Поняв это, Ивануэль, Горус, Данирэль и Орестонэль отступили назад в коридор.

С открытием двери, самостоятельно зажглись магические светильники под потолком. Я огляделась вокруг. Комната пуста, только посередине стоит постамент, на котором находится капсула, похожая на Артефакт Власти. Но никакой ниши для ладони нет, и крышка открывается вручную, просто откидываясь в сторону.

Я открыла крышку.

— Надо положить Еваниэль сюда, — показала я Эдмунизэлю внутрь капсулы.

Эдмунизэль, сбросив одеяло, укрывающее Еваниэль, бережно уложил ее в капсулу. Я жестом показала Пионарэлю, что он может отпустить ладонь Еваниэли и, тем самым, перестать искусственно поддерживать работу ее внутренних органов. Закрыла крышку. Это послужило сигналом к началу работы Артефакта.

— Теперь ждать, — вздохнула я.

— Сколько? — с беспокойством уточнил Эдмунизэль.

— Не знаю, каждый раз время разное, в зависимости от тяжести повреждений, — объяснила я, сама удивляясь своим знаниям.

— Я останусь здесь. Буду ждать столько, сколько понадобится, — сказал Эдмунизэль, опускаясь на пол рядом с капсулой, устало приваливаясь к постаменту плечом.

Я согласно кивнула.

— Я тоже, — сказал Пионарэль.

— Нет, — не согласилась я, взглянув на него магическим зрением. Я увидела, что его резерв Силы почти пустой. С благодарностью и сочувствием сказала: — Спасибо тебе, Пионарэль. Ты сделал все, что мог. Твоя помощь была бесценна, но, теперь, уже не нужна. Здесь останется одни Эдмунизэль. Тебе же, сейчас, надо отдохнуть и восстановиться. А потом, предстоит много других дел. Надо оповестить Старейшин о выборе Артефакта Власти. И для всех остальных тоже есть дела, — обратилась я к стоящим в коридоре. — Ты, Ивануэль, организуй сбор жителей и гостей города на Концертной Поляне и вместе со Старейшинами расскажи обо всем том, что сейчас происходит. Сообщи, что сама я представлюсь эльфам, в новом качестве, и выступлю с программной речью перед всеми, в выходной день, после того, как выйдет из комы Еваниэль. Горус, ты, пожалуйста, сходи к Юфемаэли и попроси ее приготовить какую-нибудь еду и принести ее сюда, чтобы накормить Эдмунизэля. Тем временем, я с Данирэлем и Орестонэлем должна обойти всю Королевскую Резиденцию, здесь со многим надо познакомиться и многое активировать.

— Да, миледи, — с поклоном, выражающим уважение, — ответил Пионарэль, — мы все исполним.

Вслед за ним и все остальные склонили головы, а затем стали двигаться на выход.

О, Небеса! Ничего себе! Как я стремительно в роль вошла! Уже раздаю указания, а все это воспринимают как должное и головы склоняют. Как мне все это не нравится! Я, отвернувшись, недовольно скривила лицо. Данирэль и Орестонэль почувствовав мое состояние, не сговариваясь, взяли меня за руки и разогнули мне пальцы, сжавшиеся в кулаки. В жесте поддержки, пожали мои ладони. Шумно выдохнув, я выдавила из себя улыбку.

Вместе с Данирэлем и Орестонэлем, не отходившими от меня ни на шаг, я задержались в подземном коридоре, и подойдя к одной из дверей, вновь приложила к ней ладонь. Теперь-то я знаю, именно за этой дверью Сокровищница. Открыв ее, обвела помещение взглядом. Вдоль всех стен, от пола до потолка стояли стеллажи. На многочисленных полках лежали какие-то предметы и шкатулки разных форм и размеров. Я быстро прошла вдоль стеллажей, пока не обнаружила полку с кристаллами-накопителями. Прикладывая к каждому кристаллу палец, стала отыскивать среди них заряженные. Наткнувшись на первый горячий, взяла его, и, вернулась назад, к безучастному Эдмунизэлю, сунула кристалл ему в руку.

— Пожалуйста, используй его, — попыталась я достучаться до его сознания, — тебе нужны силы, когда Еваниэль очнется, чтобы помочь ей. Ты же чувствуешь, в этом подземелье нет магии, и это ослабляет тебя еще больше, — сказала я, не вдаваясь в долгие объяснения, что на самом деле здесь есть магия, но это магия Крови, недоступная никому кроме меня.

— А как же тогда, без магии, работает Артефакт Исцеления? — вполне осмысленно и даже заинтересованно, спросил он.

— Так же, как и Артефакт Власти. Постамент, на котором они стоят, внутри полый. В этой полости располагается очень сложное устройство, которое работает благодаря большому кристаллу-накопителю. Только в Артефакте Власти более совершенная система, и кристалл подпитывается магической Силой самостоятельно, улавливая магию из эфира. А в Артефакте Исцеления кристалл, когда он опустеет, надо или вновь зарядить в Источнике Силы, или сменить на аналогичный, уже заранее заряженный. Предыдущая Королева не знала об этом, поэтому предпочитала не пользоваться этим Артефактом Исцеления, боясь, что иначе, от регулярного использования, он потеряет свою силу.

— А ты тогда откуда это знаешь?

Я неопределенно пожала плечами:

— Пока, сама не разобралась.

Оставив Эдмунизэля с Еваниэлью, я пошла совершать обход своего нового места жительства. И старательно избегала мыслей о том, что жизнь моя теперь круто изменится. Но, все равно, несмотря на эти мои старания, я ощущала, как вся тяжесть Мира опустилась на мои плечи. Выдержу ли я тот груз ответственности, что уготовила мне судьба?

Верхняя, наземная часть Королевской Резиденции, снаружи представляет собой, потрясающей красоты, большое трехэтажное здание, много раз всеми виденное. А внутри, резиденция делится на две изолированные зоны, с которыми и надо внимательно ознакомиться.

Первая зона — представительская, доступная всем, кому Королева дала разрешение на посещение. В эту зону входит огромный Приемный Зал, для массовых посещений. Он занимающий всю площадь первого этажа. В нем находятся только несколько красивых колонн, поддерживающих потолочный свод и центральная широкая лестница, ведущая на второй этаж. На втором этаже, напротив друг друга, располагаются два зала, один — Тронный Зал, второй — Зал Совета. Коридор между ними переходит в лестницу, ведущую на третий этаж, где устроен рабочий кабинет с библиотекой.

Вторая зона — личные покои Королевы. В эту зону ведут два входа, один из коридора второго этажа представительской зоны, второй, отдельный, с улицы, с тыльной стороны здания. К нему ведет высокая наружная лестница. Личные апартаменты занимают два этажа, второй и третий, и выглядят, как традиционный эльфийский дом, только чуть большего размера.

На нижнем жилом этаже, который соответствует второму этажу здания, находятся кухня и, раздельная с ней, столовая, комната отдыха, гигиеническая комната, жилые комнаты для кухаря и помощника по хозяйству. Этажом выше, в разных концах коридора, располагаются две гигиенические комнаты и шесть спален, одна из которых предназначается телохранителю Королевы.

По традиции, в обслуживающий Королеву персонал, входит еще и мастер-животновод. Он, правда, обычно не живет в Резиденции, а приходит сюда по вечерам, и выпускает из вольеров, в Королевский Парк, сторожевых ящеров. По утрам кормит их и загоняет обратно в вольеры. Но я сразу решила, что животновод мне не нужен, потому что в охранных ящерах нет необходимости. Не понимаю кто, когда и с какой целью их завел. Я теперь знаю, что Королевская Резиденция и так недоступна ни злоумышленнику, ни дикому животному. Здесь, пока Королева живет в Резиденции, магическая защита совершенна и сверхнадежна. Поэтому пусть Королевский Парк посещают все желающие, в том числе и ночью.

Всегда считала, что магия Крови, являясь одним из проявлений магии Смерти, не доступна эльфам. Эта магия, удел орочих шаманов. Но, как теперь неожиданно выяснилось, она может быть и частью магии Жизни. Вся система защиты Королевы и Королевской Резиденции основана на принципах именно этой магии. Все двери, встречающиеся во время нашего с Данирэлем и Орестонэлем обхода, я могла открыть только после того, как отдавала каплю крови. И, каждый раз, при этом, обруч на моей голове заметно нагревался. Значит, здесь двойной контроль опознавания «свой-чужой» — кровь Королевы и королевский обруч.

Откуда-то выплыло знание, что этот ритуал, с забором у меня капли крови, мне надо повторять один раз в год. Тогда, вся наземная часть Резиденции будет доступна любому приглашенному в нее. А вот в подземной части, кровь надо отдать каждый раз, когда понадобится войти в то или иное помещение.

Пока мы втроем с интересом исследовали наш новый дом, появились Юфемаэль и Ариканэль. Они принесли в сумках еду, в количестве явно рассчитанном не только на Эдмунизэля. Понимая, что мне не удастся уговорить Эдмунизэля подняться наверх, в столовую, чтобы поесть, я оставила часть еды на кухне и мы, все вместе, спустились в подземелье.

Эдмунизэль сидел все в той же позе, не сводя усталых, больных глаз с Еваниэли, лежащей за прозрачными стенками капсулы.

— Есть новости? — спросила я его, стараясь чтобы голос не дрожал, и борясь с отчаянной тревогой, не отпускающей меня ни на минуту.

— Да, — ответил он, слегка изогнув уголки губ в намеке на легкую улыбку. — Она пошевелила пальчиком.

— Хорошо. Значит, дело движется на поправку. А мы принесли тебе поесть, — сказала я, передавая ему два контейнера с едой, флягу с водой, ложку, вилку и салфетку. — Когда Еваниэль очнется, — голосом, не допускающим сомнений, стала объяснять я, — вам придется дождаться меня, сами вы отсюда не выберетесь. Здесь все двери самопроизвольно запираются, и открыть их могу только я. Но я буду регулярно заходить к вам, через каждый час.

— Сынок, мне сердце подсказывает, что все будет хорошо, — постаралась поддержать Эдмунизэля и Юфемаэль.

Он согласно кивнул, не отрывая взгляда от Еваниэли. Непонятно, слышит ли он нас?

Ох, неужели и я, будучи Дармией, так же безгранично преданно, всепоглощающе любима Данирэлем и Орестонэлем? Как это согревает душу и, в то же время, какая это ответственность.

Когда я пошла провожать Ариканэля и Юфемаэль к выходу, Юфемаэль спросила:

— Детка, какая еще тебе нужна помощь от нас?

— Спасибо, пока не знаю. Все случилось так неожиданно. Я еще сама ни в чем не разобралась, — ответила я, стараясь не разреветься от усталости, тревоги за Еваниэль, непрошеных обязательств, груза долга и неизвестности впереди.

— Девочка моя, — обняла меня Юфемаэль, почувствовав мое состояние, — лучшей Королевы эльфам не найти. Уверена, нам всем повезло и впереди нас ждет процветание. Главное, не хватайся за все дела сама. Тебе надо определить первоочередные задачи, а дальше, найти эффективных исполнителей для их решения.

— Я это понимаю, Юфемаэль, — согласилась я, — но справлюсь ли?

— Ты справишься, — без сомнений ответила она. — Тем более, что рядом с тобой двое таких преданных мужчин, готовых во всем тебя поддержать и облегчить твою жизнь.

Оставив Данирэля и Орестонэля хозяйничать на кухне, обживать свои спальни и более внимательно ознакомиться с домом, я, через час, как и обещала, спустилась к Эдмунизэлю.

— Как дела? — спросила его.

— Ее реснички несколько раз дрогнули, — с, пока еще робкой, радостью и надеждой, ответил он.

Посидев какое-то время рядом с Эдмунизэлем, не заметив особых изменений в состоянии Еваниэли, я забрала пустую посуду из-под еды, и пошла на кухню. Там, мы втроем поели, обмениваясь ничего не значащими словами, ни в силах обсуждать сейчас что-либо серьезное.

Идя на поводу своего волнения и тревоги за Еваниэль, я вновь спустилась в подземелье. Опять спросила Эдмунизэля, так и не сменившего позу, сидящего на полу, и неотрывно смотрящего на Еваниэль:

— Какие новости?

— Она глубоко вздохнула, и щечки порозовели, — радостно сообщил он, кажется, наконец, поверив в благополучный исход.

Я, присмотревшись, отметила, что, и правда, цвет кожных покровов Еваниэли изменился в лучшую сторону. Надежда на благополучный исход сменилась уверенностью, что все будет хорошо. Значит не зря все мои усилия. Ради того, чтобы она жила, я готова была бы стать хоть Королевой эльфов, хоть Повелительницей гномов, хоть Владычицей орков.

Была уже глубокая ночь, когда я в очередной раз пришла проведать Эдмунизэля и Еваниэль.

— Она скоро проснется, — уверенно сообщил он мне, стоя в изголовье капсулы и внимательно вглядываясь в лицо Еваниэли через прозрачную крышку.

— Хорошо, — сказала я, чувствуя, как тяжесть, все это время лежащая на сердце, отпускает меня.

Встав рядом с Эдмунизэлем, я, как и он, тоже стала всматриваться в Еваниэль. Как необычна ее красота! Здорово, что в наших потомках будет и ее кровь, способствуя их видоизменению, привнося дополнительную красоту, делая разнообразными, не похожими на других.

По движению грудной клетки было видно, что дыхание Еваниэли ровное, глубокое. Чуть заметно, ритмично пульсирует кровеносный сосуд на шее. Глаза двигаются под закрытыми веками. Через некоторое время, она открыла их, но взгляд был плавающий, ни на чем не фиксирующийся. Снова закрыв глаза, она зевнула, и, подняв обе руки, стала тереть глаза кулаками. Я поняла, что пора отрывать капсулу.

Я подняла крышку. Эдмунизэль, тут же, нетерпеливо, легко коснулся пальцами ее волос, щеки, плеча, руки.

— Любимая моя, открой глазки, скажи что-нибудь, — зашептал он, волнуясь.

Она убрала кулаки от глаз, опустила руки, осмысленно посмотрев, повернула голову в одну сторону, потом в другую, и со стоном прошептала:

— Дежавю…

Эдмунизэль напрягся, услышав незнакомое слово. Что если она не вспомнит ни наш Мир, ни нас, своих близких, ни любовь Эдмунизэля? Холодок пробежал по спине. Мы переглянулись с Эдмунизэлем, с одинаковой паникой в глазах. Эдмунизэль переместился от изголовья в бок, чтобы попасть в поле ее зрения.

— Счастье мое, узнаешь меня? Что-то помнишь? — с беспокойством спросил он.

— Эдмунизэль, — ответила она после длительной паузы, за время которой мы даже дышать боялись от страха, что Еваниэль лишилась памяти, — я помню, как на меня с гномами, в лесу, напали Цератопсы. Что было потом, вспомнить не могу. И не понимаю, где я?

— Хвала Небесам! Значит с тобой все в порядке! Ты все помнишь! — с облегчением воскликнул он, помогая ей сесть.

Тут и я встала сбоку, рядом с Эдмунизэлем, и обняла ее:

— Еваниэль, мы так волновались за тебя, боялись, что случилось непоправимое. Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо, — успокаивающе улыбнувшись, ответила она. — Только очень хочу пить, есть и испытываю ужасную слабость, даже сидеть трудно.

Оттеснив меня в сторону, Эдмунизэль, подняв Еваниэль на руки и осторожно прижав к груди, обратился ко мне:

— Детка, веди скорее на кухню.

Мы напоили и накормили Еваниэль, сидящую на коленях Эдмунизэля, и бережно поддерживаемую им. В компании Данирэля и Орестонэля, которые тоже не спали всю ночь вместе со мной, мы рассказали, что с ней случилось. Объяснили, что она находилась в коме восемь дней. А также, сообщили и все новости, произошедшие за это время. Ну, а затем, отправили ее с Эдмунизэлем спать, в одну из свободных комнат. Сами, тоже, решили поспать хотя бы немного.

Только оказавшись в нашей новой спальне, где крепкие объятия Данирэля, его желанный запах, ласковые руки, нежные губы, проникающие в душу глаза, завораживающий голос, произносящий слова любви, помогли мне, наконец, справиться с ощущением внутренней дрожи, с которым я жила все эти страшные дни.

— Расслабься, любимая моя… думай о нас… покричи для меня… — еще смогла я услышать и понять его шепот, прежде чем полностью потеряла самоконтроль, и блаженное наваждение поглотило меня.

Ритм желанного удовольствия, жар страсти, достигли пика, и мое тело пронзило чувственное наслаждение.

— Скажи, — не выпуская из объятий, прошептал он.

— Люблю, — обессилено, но блаженно жмурясь, с улыбкой ответила я.

— Моя?

— Твоя…

И я, сраженная усталостью, быстро и крепко уснула.

Проснулась только в середине следующего дня, когда Желтое солнце стояло в зените, а Красное уже поднялось над горизонтом. Сон, здесь, оказался необычно крепким, смывающим изматывающую усталость, растворяющим болезненные сомнения и неуверенность в себе. Я удивилась тому ощущению бодрости, энергии, желанию действовать, которые почувствовала, несмотря на все пережитое за последние дни. Мысленно поблагодарила за это дом, позаботившийся обо мне.

Рядом с кроватью, на кресле, сидел Данирэль и напряженно рассматривал меня. Увидев, что я открыла глаза, он глубоко вздохнул:

— Сердце мое, я знаю, как ты этого не хотела. Помню, как сердилась, когда я попытался тебя к этому подтолкнуть. И, все-таки, я рад, что ты теперь наша Королева. Хоть ты очень хрупкая, нежная, чувствительная, но, я уверен, твой ум, широта твоих знаний и твоя доброта сделают будущее эльфов гораздо счастливее. А ведь это и наше с тобой будущее, и наших детей, которые, я надеюсь, у нас будут, и будущее твоих близких. Но не думай, что я, ради счастья других, готов согнуть тебя под тяжестью ответственности за благополучие всех эльфов. Ты не одна. Я, да и не только я, будем тебя поддерживать и помогать во всем, — сказал Данирэль, плавно перетекая из кресла в кровать и нежно обняв, погладил меня по голове.

— Не беспокойся обо мне, — как-то легко улыбнулась я. — Я уже смирилась со случившимся и даже нахожу в этом положительные стороны, — ответила я искренне. — Например, произведу долгожданную эмиссию денег. Поручу и проконтролирую издательство «Вестника», даже сама иногда буду писать для него. И еще у меня много всяких планов. Огорчает только необходимость теперь все время быть на виду и контролировать каждое свое высказывание. Как думаешь, а шутить мне можно, или окружающие будут воспринимать любое мое слово всерьез? — озабоченно улыбнулась я.

— Конечно, шути! Эльфы шутки понимают, в отличие от гномов, — с ответной улыбкой ответил он. — А теперь вставай. Еваниэль и Эдмунизэль ушли домой, оба чувствуют себя хорошо. Примчался Александрэль, но сейчас, он ушел с ними. Обещал, позже, повидаться с тобой. Тебе надо подумать, кого взять к нам в дом помощником и кухарем, а еще подготовиться к программной речи перед соотечественниками.

— А может, обойдемся без помощников? — поморщилась я, представив, что живу в одном доме с посторонними эльфами. — Что мы, сами продукты не купим и не приготовим еду? Да и убраться в доме, с помощью заклинания чистоты, вопрос нескольких минут. Ведь, всем эльфам бытовая магия позволяет обходиться без помощников, чем мы хуже?

— Нет, Сердце мое, помощники обязательно нужны. Скорее всего, у тебя не будет времени на все эти каждодневные мелочи. Но проблема в том, что и я, и Орестонэль родом из других городов, в Асмероне мы мало с кем знакомы. Так что, кого приглашать на эти, очень даже престижные и хорошо оплачиваемые должности, мы не знаем.

— Да я, тоже, как-то плохо это себе представляю. Ты же знаешь, я не очень общительная. Но я попрошу помочь решить этот вопрос Миланиэль.

К моменту, когда я приняла душ, оделась, и мы, втроем, поели, раздался сигнал посетителя. Орестонэль, устремился к двери, ведущей в коридор второго этажа представительской зоны, и, спустившись по центральной лестнице, пошел открывать входную парадную дверь. Мы с Данирэлем последовали за ним. На пороге стоял Александрэль.

— Здравствуй, миледи, — сказал он, нарочито глубоко кланяясь.

— Сейчас как дам по голове, если ты будешь меня так дразнить, — рассердилась я.

— Ты что, шуток не понимаешь? — обнимая меня и смеясь, спросил он весело.

— Лучше так не шути, — предупредила я, и недовольно спросила: — Слушай, почему тебя всегда нет в самый напряженный момент, когда ты особенно нужен?

— Не ковыряй мою рану. Я и сам об этом очень сожалею. Но я не могу долго сидеть на одном месте. Мне становится невыносимо скучно. Все время хочется увидеть что-нибудь невиданное, узнать неизведанное или заняться чем-то новым.

— Я и сама такая, но все новое для себя, могу найти в библиотеке или попробовать придумать сама, сидя дома за рабочим столом, — возразила я.

— Нет, мне еще нужны движение, азарт, борьба, — не согласился он.

— Ладно, азартный ты наш, у меня к тебе дело, важное. Помоги разобраться в Сокровищнице с артефактами Древних. Они не должны лежать мертвым грузом. Изучи, постарайся понять, для чего они предназначены. И, если что-то окажется полезным, то, может быть, попробуешь это повторить. А еще лучше, наладить массовое производство, как ты это сделал с амулетами связи. Вот, например, стационарные артефакты связи для дальних расстояний, которые есть у градосмотрителей, такие громоздкие. Может, в Сокровищнице есть миниатюрные, но такие же мощные. Еще, возможно, ты сумеешь добиться того, чтобы амулеты связи были не парные, и эльфы не ходили бы с завешенной ими грудью, а один амулет был бы универсальным, и мог бы связываться сразу со многими другими. Согласись, ну, пожалуйста! А? — жалобно попросила я, давя не на его сознательность, а на жалость, как это делала в детстве.

— Ладно, веди в Сокровищницу, показывай, что там есть, — загорелся перспективами Александрэль, кажется, не смутившись тем, что такая работа надолго привяжет его к Асмерону.

Не успела я обрадоваться, как вновь раздался сигнал посетителя. Мы все вместе пошли открывать дверь. Да, все-таки помощник нужен, замучаешься только одни двери открывать. На пороге стоял Зоровадэль.

— Миледи, — с легким поклоном обратился ко мне этот старый, мудрый эльф, после взаимных приветствий, — с радостью узнав, что с Еваниэлью все благополучно разрешилось, и ты освободилась, я взял на себя смелость созвать Старейшин, которые сейчас тоже сюда подойдут. Извини, что не дал тебе отдохнуть, но мы так давно живем без Королевы, что накопилось много неотложных вопросов. Да и любопытство мучает всех. Хотелось бы узнать, какие знания дал тебе Артефакт Власти, и каковы твои намерения на ближайшее время.

Я согласно кивнула, под очередной сигнал посетителя.

Когда собрались все десять Старейшин, в том числе и Эдмунизэль, во внешности которого, всего за одну ночь, исчезли все следы недавнего физического упадка и душевной депрессии, я предложила:

— Леди и лорды, давайте, вначале, все вместе, спустимся в подземелье. Я покажу вам все то, чем располагает Королева, а значит и все эльфы. Или вы все это уже видели? — вдруг засомневалась я в правильности своего поведения. Ведь они все такие старые, мудрые, много видевшие и много знающие Советники Королевы.

— Нет, мы только слышали о некоторых вещах, но просмотра нам никогда не устраивали, — ответил Зоровадэль.

— Почему? — удивилась я.

— Предыдущие Королевы считали, что наследие Древних нам не доступно, из-за своей сложности и ограниченности наших знаний. Но оно очень ценно для будущих потомков, которые будут одареннее нас и смогут в нем разобраться. Только дважды, предыдущая Королева разрешила посетить Сокровищницу некоторым членам Совета Старейшин. Благодаря знаниям Еваниэли, мы тогда сумели понять, что это такое, и вынуть на свет Карту Мира, парные амулеты связи, парные брачные браслеты и подзорную трубу. Все остальные предметы в Сокровищнице, оказались за гранью нашего понимания.

— Я не понимаю, почему наследие Древних должно лежать мертвым грузом? Жизнь показывает, что каждое последующее поколение менее одарено, чем предыдущее. На что же рассчитывали эти Королевы? — недоуменно спросила я.

Зоровадэль неопределенно чуть пожал плечами:

— Трудно сказать. Наверное, на чудо. А может быть, это была не их личная инициатива, а запрет Артефакта Власти?

— Нет, я не чувствую никаких запретов. Возможно, время пришло, а может Артефакт Власти тут ни при чем. Давайте будем полагаться не на чудо, а на себя. Поэтому призываю всех, особенно Александрэля, пожалуйста, изучите все амулеты и артефакты, хранящиеся в Сокровищнице. Может быть, предназначение хоть некоторых из них, нам удастся разгадать. Доступ в Сокровищницу я обеспечу любому из присутствующих здесь. А пока, пойдемте, осмотрим подземные помещения, я, кстати, и сама еще не успела все их увидеть, но тайну из них делать не собираюсь.

Я открыла дверь в подземелье и, спустившись по лестнице вниз, стала последовательно открывать дверь за дверью, рассматривая вместе со всеми, что за каждой из них находится.

За первой дверью оказался Арсенал. Неожиданно большое количество уникального оружия работы Древних было в отличном состоянии. Оно аккуратно и бережно либо стояло в специально приспособленных стойках, либо лежало на многочисленных полках стеллажей. Традиционные мечи, в навершии рукояти которых находились сложно ограненные небольшие кристаллы-накопители, правда, теперь, полностью пустые, лишенные магической Силы. Кинжалы с необычным, удлиненным, узким, тонким, но при этом не гнущимся лезвием. Большие традиционные эльфийские луки, спящие со спущенной тетивой, рядом запасы стрел к ним с необычным оперением и различными наконечниками. Арбалеты, в том числе, неизвестные сейчас, двухзарядные. Небольшие ящики с уложенными в них сюрикенами. В целом, можно сказать, что сама суть и принцип действия оружия, не изменились с тех, бесконечно давних, времен, только качество было лучше.

У мужчин азартно загорелись глаза. Они не могли удержаться от того, чтобы не потрогать, нежно оглаживая, как любимую женщину, то или иное оружие. Я еле смогла увести их из Арсенала, пообещав, что часть оружия останется здесь, на всякий случай, но часть я отдам в призовой фонд для спортивных состязаний, в качестве награды лучшим воинам-победителям.

За следующей дверью было Хранилище золотого запаса. Резерв денег оказался огромен. Вдоль стен стояли, друг на друге, от пола до потолка, деревянные ящики с золотыми и серебряными монетами. Внешне монеты были точно такие же, как те, что мы используем сейчас. Они не отличались сверкающим блеском новых монет, и было понятно, что когда-то они все были в ходу. Раз тут нет новых, только отлитых и не использованных монет, значит, моя давняя догадка верна — на каком-то этапе древние эльфы перестали пользоваться наличными деньгами, и перешли на другие виды оплаты. А имеющуюся наличность, просто, на всякий случай, складировали здесь, в Королевском Хранилище.

— Стеламэль, — обратилась я к Казначею, — надо, чтобы ты решил, в каком объеме эмиссии мы сейчас нуждаемся. Подумай, куда и как распределить необходимое количество денег. И приведи, кого-нибудь, их забрать.

— Сделаю, миледи, — возбужденно, блестя глазами, со счастливой улыбкой, кивнул он, зарывшись пальцами в один из ящиков.

Да, недаром он Казначей, раз так любит деньги, пусть даже не свои собственные. Для эльфа это не типично, так может вести себя только гном.

Следующим помещением была, уже виденная мною, собственно, Сокровищница, где на полках, кроме кристаллов-накопителей и ювелирных украшений, лежали предметы непонятного назначения. Кристаллы-накопители все оказались ограненные. Наверное, эта огранка для чего-то нужна? Возможно, она увеличивает объем накопленной Силы, а, может, способствует ее передаче? Надо с этим разобраться. Кстати, кристаллов было мало. То ли Древние обходились без них, то ли их просто очень мало на нашем материке, и добывать их чрезвычайно сложно.

Потом, мы оказались в складской комнате. Это было что-то вроде кладовки в традиционном эльфийском доме, только размеры несопоставимы. Здесь находились изумительной красоты и качества ткани, покрывала, занавеси, какая-то посуда, столовые приборы, мебель и даже детская кроватка. Теперь загорелись глаза у женщин, с интересом ощупывающих все увиденное. А я с радостью отметила, что без проблем, хоть сегодня, смогу заменить темные, коричневые ткани, преобладающие в отделке Резиденции, и кажущиеся мне мрачными, на светлые, бежевые.

Затем, за одной из дверей, мы обнаружили автономный источник воды, в виде глубокого родникового колодца, из которого и снабжался весь дом. Разумно, если исходить из соображений безопасности. Ведь обычно колодец находится в частном саду, охраняемом сторожевым защитным заклинанием. А здесь такого сада нет, его заменил всем доступный Королевский Парк, где всегда слишком много посторонних.

Дальше следовали две небольшие пустые комнатки, и мы не сразу поняли, что это камеры для заключенных. До последнего времени, в голову не приходила возможность надобности в них. Но меня, все равно, смутило их наличие. Не думаю, что Королевская Резиденция для этого подходящее место.

В конце нашего осмотра, все уткнулись в торец коридора, за которым, как мы с Данирэлем знали, скрывалась дверь в ловушку-колодец. Я, приложив руку к стене, активировала эту дверь, и сердце зачастило от неприятных воспоминаний. Пройдя весь длинный узкий коридор до конца, отворив тяжелый механический засов, и оказавшись перед каменным колодцем, с трудом заставила себя шагнуть внутрь. Запрокинув голову, посмотрела вверх, где на большой высоте в узкую щелочку потолка пробивался дневной свет.

— Александрэль, — обратилась я к брату, — ты сможешь поставить крышку на место? Вряд ли это под силу кому-то еще. Надеюсь, всем сердцем, что эта ловушка никогда, ни для кого не понадобится. Но если Древние считали, что она нужна, значит надо ее привести в порядок и исправить вмешательство Данирэля.

— Думаю, что смогу, — глядя вверх, задумчиво примериваясь, ответил он.

На этом наши исследования закончились.

— Теперь понятно, почему в Королевской Резиденции нет традиционного бассейна в цокольном этаже. Здесь и этажа такого нет, его заменяет глубокое подземелье, и места для бассейна нет, — отметила Узилаэль.

— Угу, — согласилась, я, незаметно потирая подушечкой большого пальца указательный палец на левой руке, который пульсировал болью, от многократных уколов при заборе крови у каждой двери. При моей плохой регенерации, наверное, теперь целый день болеть будет.

Орестонэль все-таки заметил это мое скрытое движение и поморщился так, будто это у него болит.

Узилаэль, беззаботно продолжая тему бассейна, спросила:

— А как же быть, если ты захочешь поплавать?

Я невольно засмеялась. Тоже мне, нашла проблему, в то время, когда голова идет кругом от действительно сложных вопросов:

— Поплаваю в бассейне в доме родителей или в реке. Только, думаю, что в ближайшее время мне будет не до плаванья. Пойдемте в Зал Совета и обсудим наши первоочередные задачи, — подавляя тяжелый вздох, пригласила я всех.

Вначале, я коротко пересказа те, отрывочные видения, которые смогла хоть как-то понять, осмыслить и запомнить, когда находилась внутри Артефакта Власти. Выяснилось, что никто из мудрых, много знающих Старейшин, никогда, ничего подобного не слышал. Все они, слушали меня затаив дыхание, как слушают сказку дети.

Потом, я с полной убежденностью объяснила всем, что наш единственный путь к сохранению культуры, языка, памяти о предках и даже, хоть в какой-то степени, своего внешнего облика, это смешение крови с орками. Мы уже успели убедиться в том, что при соединении пары орчанка-эльф или эльфийка-орк, может родиться трое детей. А уже эльфийка-полукровка, соединяясь с эльфом, может родить только двух детей. Скорее всего, квартеронка родит только одного. Так что, на значительный прирост населения мы рассчитывать не можем, но это лучше, чем смириться с полным вымиранием из-за того, что чистокровная эльфийка часто не может родить и одного ребенка.

При этом мы не можем позволить свободный доступ степных орков в Эльфийский Лес. Они, с их высокой рождаемостью, агрессивностью, иной культурой, чуждой моралью, бесследно поглотят нас. Орки, если они не воспитывались здесь, у нас, с детства, трудно подчиняются правилам эльфов. Так что, степным оркам-мужчинам мы можем разрешить, только в исключительных случаях, и только временное пребывание в Эльфийском Лесу, и только в Эльгноморе, причем, под бдительным контролем. Женщинам-орчанкам, тщательно отбираемым в Степи Горусом, будет позволено поселиться в Эльфийском Лесу, на постоянное время, только в том случае, если она выйдет замуж за нашего лесного орка или эльфа, которые и будут нести за нее полную ответственность.

Но и это не дает полной гарантии безопасности. Поэтому надо лучше приглядывать и за орками, и за гномами. Однако такое к ним отношение не должно культивировать в нас чувство расового превосходства. Да, мы хозяева Эльфийского Леса, а гномы и орки всего лишь наши гости. Но мы должны помнить, что они желанные гости. И от их присутствия мы имеем немалую пользу.

А еще, надо, как можно быстрее, воплотить в жизнь намеченные дела. Издавать и распространять «Вестник». Сделать Древние дороги Эльфийского Леса охраняемыми и безопасными. Достроить Эльгномор и многое другое, что способствовало бы сохранению жизни каждого эльфа. Например, совершенствовать оружие, постигать глубокие тайны магии, изучить амулеты и артефакты Древних, очистить лес от особо опасных хищников, лучше узнать, контролировать и использовать, растительный и животный мир на своей территории, искать полезные ископаемые.

Рассказывая все это своим слушателям, я поражалась и смущалась тому вниманию, с которым меня слушали эти умудренные жизнью, умные, одаренные эльфы. Еще два дня назад, никто особенно не обратил бы внимания на мои рассуждения, а теперь, чувствую, каждое мое слово воспринимается как откровение, как все они будут прикладывать максимум усилий, чтобы мои напутствия претворить в жизнь. А вдруг я в чем-то ошибаюсь? Хоть бы кто-нибудь возразил аргументировано. Но, нет! Выслушав меня, все с восторгом и каким-то душевным подъемом смотрят мне в глаза.

Непонимание этого нового ко мне отношения, испугало меня и заставило прислушаться к себе. Может быть, Артефакт Власти сделал меня кем-то другим?

Нет. Я все та же. Мои чувства, желания, предпочтения и привычки остались без изменений. И все-таки, пожалуй, появилось кое-что новое. Так, как я обычно с помощью Ментального Дара, не прикладывая никаких усилий и воздействия, чувствую рядом находящегося собеседника, теперь, чувствую всех эльфов в городе. Сейчас, например, они рады появлению своей долгожданной Королевы и полны надежд, что с ее помощью жизнь изменится к лучшему. Ой! Там кому-то больно. Сосредоточилась на этом ощущении, да это же эльфийка рожает. Вот здорово!

А могу ли я так же чувствовать эльфов, живущих далеко, в других городах? Мысленно, ориентируясь по Карте Мира, представила себе, где расположен Лангос. Потянулась к нему сознанием, и с полной уверенностью отметила, что город радостно возбужден, кто-то из Старейшин уже успел сообщить градосмотрителю, по артефакту связи, о появлении у эльфов Королевы. Я даже ощущаю, что большинство горожан особенно довольны тем, что Артефакт Власти выбрал именно меня. Они хорошо помнят меня, как ученицу Орестонэля, и, теперь, гордятся личным знакомством.

С трудом очнувшись от своих ощущений, собрав в кучку расфокусированные глаза, и вернувшись в окружающую реальность, увидела, как все Старейшины молча, боясь пошевелиться, неотрывно наблюдают за мной.

— Э-э-э… Извините, я отвлеклась, — смутилась я.

— Ничего страшного, миледи. Мы поняли, что ты где-то далеко, — успокоил меня Зоровадэль. — Ты мысленно побывала во всех эльфийских городах?

— Нет, только в Асмероне и Лангосе, — созналась я в своей невнимательности к ним, в эти последние минуты.

Все старейшины с пониманием, удовлетворенно закивали головами.

Вскоре, мы простились, договорившись, что в конце декады, в ближайший выходной день, на Концертной Поляне, я выступлю с программной речью перед соотечественниками.

Эти дни, я, чтобы заранее не волноваться, старалась ни о чем серьезном не думать. Много общалась со своими близкими. Знакомилась с каждым уголком своего нового дома, оформление которого привела к соответствию своим вкусам. Познакомилась, с рекомендованными мне Меланиэлью, помощником по хозяйству и кухарем. Это были одинокие, замкнутые мужчины, среднего возраста, оба без Дара, владеющие только бытовой магией. Они мне понравились своей немногословностью, незаметностью, ответственностью, искренним желанием быть полезными, и я обоих взяла на работу в Королевскую Резиденцию.

Мое выступление, перед соотечественниками, в качестве новой Королевы эльфов, прошло вполне успешно. Народу собралось видимо не видимо. Желающие посмотреть на меня и послушать, не могли уместиться на Концертной Поляне и заполонили весь Королевский Парк. Поэтому пришлось значительно усилить голос магией, чтобы все могли, если уж не видеть, то, наверняка, слышать меня. Я рассказала о своих намерениях на ближайшее время, о перспективах будущего, уделила особое внимание взаимоотношению с орками, и всеми силами постаралась сгладить тот страшный раскол, который образовался среди эльфов, благодаря усилиям предыдущей Королевы.

ЭПИЛОГ

Эльгномор. Теплое чувство, как к своему детищу, которому было отдано много времени, сил, внимания, заботы, любви, в котором удалось воплотить свои творческие мечты, охватывает меня, когда я думаю о нем. Город необычайно красив, удобен, многолик, активен. Как родитель отпускает своего ребенка в самостоятельную жизнь, так и я с грустью и радостью наблюдаю, что город больше не нуждается во мне. Что все задуманное удалось реализовать и результат соответствует ожиданиям. Это то, чем можно было бы гордиться всю оставшуюся жизнь, но теперь это только эпизод в моей биографии.

Наш с Данирэлем красавец дом в Эльгноморе, мы передали во владение Александрэлю. Правда, хоть Александрэль и считает, что в Эльфийском Лесу Эльгномор самое интересное место, и с радостью принял этот подарок, но пока мало проводит в нем времени, предпочитая всегда быть в движении, всегда в пути, в поиске новых мест, новых впечатлений, новых знаний, новых задач.

А сам город процветает и обеспечивает Эльфийский Лес различными товарами. Жители Эльгномора потихоньку, с осторожностью осваивают и малознакомые нам дары Океана, и эта экзотическая продукция пользуется особым спросом. Своей неповторимой, необычной красотой, Эльгномор привлекает на экскурсии любознательных эльфов из других городов, имея от этого дополнительный доход.

К слову сказать, бывшая Королева, как обычная эльфийка, тихо живет в городе со своим телохранителем, не привлекая к себе ничьего внимания. А вот ее дочь, Агейлаэль, повергла всех в шок, став, по собственной инициативе, единственной эльфийкой, работницей «Заведения для мужчин» и, как говорят, пользуется большим спросом, поражая своей неутомимостью.

Но для меня Эльгномор отошел в тень. Теперь у меня другие масштабы. Я думаю и беспокоюсь не только обо всем Эльфийском Лесе, но и обо всем Мире, в котором живу. С Повелителем гномов, Тором, я торгуюсь за каждый кристалл-накопитель в обмен на эльфийские товары. Владыке орков, Горусу, я вынуждена жестко противостоять в его попытках перетащить в Эльфийский Лес толпы орков из Орочей Степи.

Интеграцию с гномами и орками я не форсирую, помня полученный урок. Но, стараясь сохранять дружелюбие и взаимовыгодные контакты, Совет Старейшин рассмотрев каждый конкретный случай, разрешает небольшому, ограниченному числу гномов и орков поселиться в Эльгноморе. Там, каждый новый житель города, с другого материка, находится под неустанным контролем. Только брачные отношения, в течении двадцатилетнего срока и постоянного проживания в Эльгноморе без нареканий, позволяют, при желании и с разрешения Совета Старейшин, переселиться вглубь Эльфийского Леса.

Стремясь минимизировать расовые противоречия в будущем, я понимаю, что легче всего добиться этого, влияя на детей, прививая им те или иные моральные и нравственные понятия. А где это делать? Конечно же в школах, подбирая терпимых в этом вопросе учителей и соответствующую программу обучения. В этих школах совместного обучения, дети, и эльфы, и орки, и гномы, и полукровки, вольно или невольно будут изо дня в день встречаться, общаться друг с другом. Правда, пока, не все эльфы готовы отказаться от традиционного, домашнего, начального обучения своих детей, но, я надеюсь, пример других подтолкнет их к новым решениям.

Всеми силами я стараюсь оживить жизнь эльфов. Призываю двигаться вперед, стимулируя научные знания, особенно в области магии, искусство, ремесла. Поощряю торговлю, контакты с гномами и орками, инициируя открытие новых гостиниц, ресторанов и, по совету Еваниэли, создание театра. Она утверждает, что это не только способ развлечься, отдохнуть и получить удовольствие, но и вместе с «Вестником», это действенный способ влияния на умы и настроения разумных. Из Эльфийских Хроник я знаю, что такой вид искусства когда-то был доступен эльфам, но в связи с упадком, когда во главу угла ставилось выживание, был утерян. Теперь, я надеюсь, он вновь возродится.

Мои навязчивые опасения, что я не справлюсь с ролью Дармии для двух мужчин, остались далеко позади. И это не моя заслуга, а Данирэля и Орестонэля. Они сумели преодолеть взаимную ревность и не перетягивать мое внимание каждый на себя. Этому способствует то, что оба очень заняты, найдя для себя интересное и полезное дело. В то же время, их постоянная готовность прийти мне на помощь, вера в меня, дают и мне спокойную уверенность, что я не одна отвечаю за все на свете. И убежденность, что с их безоговорочной поддержкой я сумею справиться со многими трудностями, главная из которых, навязанная мне судьбой роль Королевы.

Данирэль, став личным Советником Королевы и войдя в Совет Старейшин одиннадцатым членом, как и обещал, активно помогает мне во всех делах. Эта помощь неоценима. Его опыт и Кризисного Советника, и градосмотрителя, оказался очень востребованным. Ему нравятся и масштабные задачи, и возможность влиять на мировую политику, и чувство своей незаменимости. Я высоко ценю его знания, неиссякаемую энергию, широту взглядов, глубокую заинтересованность в благополучии всех эльфов, и всегда при принятии важного и трудного решения советуюсь с ним. Но главное, что связывает нас крепче любого заклятья, превращая в единое целое, это, конечно, любовь. Она озаряет нашу жизнь, делая ее эмоционально насыщенной, принося радость, наслаждение, счастье.

Орестонэль приложил все усилия, чтобы убедить меня, что он доволен тем, как сложилась его жизнь. И благодарен судьбе за встречу со мной, за возможность находиться рядом, за его уверенность, что его присутствие обеспечивает мою безопасность, за осознание важности своего предназначенья, за возможность испытывать яркие эмоции и чувствовать пульс жизни. Я очень переживаю за него, но что тут можно сделать, если судьба так сурово привязала его ко мне? Мой Ментальный Дар подсказывает, что в этих его заверениях почти нет обмана. Он, и в самом деле, как никогда прежде, полон жизни. Хорошо выглядит, силен, активен, даже, можно сказать, улыбчив и общителен, если сравнить с тем, каким он был в начале нашего знакомства. Оставаясь моим телохранителем, он участвует, как и раньше, в спортивных состязаниях по рукопашному бою. Будучи по своей сути не амбициозным, прежде он делал это ради призовых денег, теперь же это дает ему дополнительную возможность реализовать себя, поддерживать физическую форму, сохранять боевые навыки. Орестонэля закидали предложениями и просьбами взять учеников, когда стало известно, что он Учитель самой Королевы. Оставаясь в душе одиночкой, не готовым приблизить к себе кого-то нового, он категорически отвергает подобного рода обращения, хотя и соглашается регулярно устраивать мастер-классы, демонстрируя и передавая свои умения всем желающим.

Если бы не трепетная, я бы даже сказала фанатичная, забота обо мне моих мужчин в то время, когда я была беременна, не знаю, как бы я справилась со всеми трудностями. Две моих дочки, Никасоэль и Римасоэль, родившиеся с интервалом в пятнадцать лет, будучи крохами, нуждались в моем неотступном внимании. Тогда, то и дело, то тут, то там, что-то стучало, падало, разбивалось, ломалось, и слышался то громкий смех, то громкий плач. Непоседливая активность детей нарушала величественную тишину Королевской Резиденции. К этому снисходительно и терпеливо относились не только взрослые, но и сам дом, незаметно ставший для нас горячо любимым. Каким-то чудесным образом, наш дом оберегает и нас, и себя от непоправимых травм и разрушений. Мои девочки еще не выросли, но уже сейчас понятно, что они обе, как и я, маги-импульсивники. Одна, обладает магией Стихий, другая — магией Жизни. Дети оттянули на себя часть внимания и заботы Данирэля и Орестонэля. И если Данирэль способен быть с ними в меру строгим, то Орестонэль ужасно их балует и позволяет им все.

В общем, впереди, еще целая жизнь, посмотрим, что будет дальше. Еще не все предсказания нашей Пророчицы, Эдитаэль, исполнились. И, пока что, она молчит, не предсказывая ничего нового, судьбоносного, тем самым, давая нам передышку.

Теперь я могу с уверенностью сказать, что судьбу не обмануть. Пророчество, перед которым я испытывала ужас, и которому так сопротивлялась, все-таки сбылось. Я думала о нем, как о своем проклятье и оно чуть не привело меня к гибели. Но исполнившись, результат его повлиял на мой характер, придал больше решительности и уверенности в себе, помог полностью реализовать свои возможности, гордиться достижениями, изменить жизнь эльфов, как я считаю к лучшему, принес мне много радости и личного счастья.

Так что, не будем бояться Пророчеств, а будем, преодолевая трудности, смело идти навстречу судьбе.

Конец третьей книги

Content

Алин Крас
ПРОКЛЯТОЕ ПРОРОЧЕСТВО

Глава 1 ЗАПАДНЯ

Глава 2 ПРЕВОЗМОЧЬ СЕБЯ

Глава 3 ПРОРОЧЕСТВО НАЧИНАЕТ СБЫВАТЬСЯ

Глава 4 СПАСЕНИЕ ЗАЛОЖНИКОВ

Глава 5 КОВАРСТВО МИЛЕДИ

Глава 6 ЗЛОВЕЩИЙ УРОК

Глава 7 ОТ СУДЬБЫ НЕ УЙТИ

ЭПИЛОГ