Алин Крас

ЧУЖАЯ

Глава 1

ПРОБУЖДЕНИЕ

…Пи… Пи… Пи… — разбудил меня резкий, омерзительный звук, больно бьющий по мозгам.

…Пи… Пи… Пи… — Проклятый будильник! Я так хочу спать! Чтобы сейчас не просыпаться, кажется, год жизни отдала бы. Никак не могу вспомнить, почему меня будит будильник? Ведь я давно научилась сама просыпаться, в назначенное время, если перед сном дала себе такую установку.

…Пи… Пи… Пи… — Все-таки надо его заткнуть! Иначе моя голова взорвется!

Не открывая глаз, я попыталась протянуть к будильнику руку, но… рука не поднялась. Хотела повернуться набок, но и это не получилось. Мое тело меня не слушается! Уже понимая, что со мной что-то не так, решила, наконец, открыть глаза. Но и веки, как будто налитые свинцом, я поднять не смогла.

…Пи… Пи… Пи… — Панический ужас охватил меня, заставив сердце забиться в бешенном ритме. Что со мной?! Почему я не владею своим телом?! Захотелось закричать, позвать на помощь, но из горла, с трудом, вырвался только хрип.

— Ева, открой глаза, — услышала я спокойный, маломодулированный мужской голос, сменивший раздражающее пиликанье будильника.

В наступившей, такой желанной, тишине, я снова попыталась открыть глаза. И снова не получилось.

— Ева, открой глаза, это важно, так ты быстрее придешь в себя, — повторил этот голос, похожий на электронный.

Ну, если важно… буду пытаться. Стараясь унять страх, ведь я не одна, рядом кто-то есть и готов мне помочь, я сосредоточилась на своих глазах. Мысленно представила свои крепко сомкнутые веки и медленно, с усилием, стала открывать их. Сквозь образовавшуюся щелочку, прикрытую влажными, слипшимися ресницами, в глаза ударил свет, от чего они снова быстро закрылись, а в голове пронеслась колючая вспышка боли.

— Ева, открой глаза и потерпи, если будет неприятно.

Вот зануда, заладил одно и то же. Не могу! Не получается!..

Но, как говорит моя бабушка, «терпенье и труд все перетрут», а я умею, и терпеть, и трудиться. Сделав короткую передышку, преодолевая отчаяние и страх, приложив массу усилий, я снова приоткрыла щелочки глаз. На этот раз обошлось без особой боли в голове, только виски кольнуло. Постепенно открыв глаза полностью, увидела над собой низкий, искусственно освещенный потолок из светлого пластика. Черт возьми, где же я?

— Ева, ты молодец. Теперь постарайся подвигать руками и ногами, — не оставил меня в покое, смутно знакомый, голос.

Стараясь не думать о плохом и не паниковать, ведь не парализована же я в самом деле, сосредоточилась на пальцах ног. Мне удалось ими пошевелить. Потом пошевелила пальцами рук. Через некоторое время, подвигав руками и ногами, смогла согнуть их в локтях и коленях. Каждое последующее движение давалось мне все легче и легче, тело как будто вспоминало привычные движения. Теперь, надо повернуть голову на бок, чтобы, наконец, увидеть и понять, где я нахожусь?

И увидела! От увиденного, мое только-только немного успокоившееся сердце опять пустилось вскачь. Я была в одноместной спасательной космической шлюпке. Эта шлюпка самого последнего, нового поколения, она оснащена прозрачной стазисной капсулой. Нам такие, в Академии, где я учусь, показывали. И я, как раз, лежу в этой стазисной капсуле. Герметичная крышка уже открыта, питательный консервирующий раствор спущен в поддонный контейнер, а я голая и мокрая.

Что же со мной случилось? Почему я здесь?

— Ева, нажми на пульт ионной очистки, он на боковой стенке стазисной капсулы, как раз под твоей рукой, и поговори со мной. Расскажи, что ты помнишь, — произнес, как я теперь поняла, компьютер с искусственным интеллектом. Причем, военного образца, у гражданских голос не отличишь от человеческого, наделенного эмоциями.

Призывая себя к спокойствию, я постаралась унять паническую дрожь в теле. Ведь, раз я жива то, наверное, самое страшное позади? А сейчас, действительно, главное вспомнить и разобраться, что же произошло?

Я включила ионный душ, заменяющий водные процедуры, и задумалась. Вроде бы, провалов в моей памяти нет, я помню всю свою жизнь.

Как и большинство детей на планете, детство я провела, в основном, с бабушкой. Как уже давно выяснили врачи, дети, рожденные матерями в молодом возрасте, когда у женщины наиболее высокий гормональный фон и активные обменные процессы в организме, отличаются лучшим физическим и психическим здоровьем. Такие дети, как правило, имеют более высокие интеллектуальные способности, хорошо социально адаптируются и более успешны в жизни, дольше живут. Тем временем, женщины не хотят обременять себя детьми в молодом возрасте, когда хочется активной личной жизни, учиться, делать карьеру, зарабатывать деньги, приобретать свое жилье, аэромашины, путешествовать и многое другое. А когда все это наконец достигнуто, возраст для рождения детей уже не самый подходящий. В результате, не все, конечно, но многие женщины придерживаются рекомендаций Всемирной Организации Здравоохранения — иметь двоих детей разного пола, рожденных в молодом возрасте и отданных на воспитание, еще достаточно молодым, бабушкам и дедушкам. А потом, когда женщина сама вступает в возраст острого чувства нереализованных материнских инстинктов, она получает на воспитание внуков, о которых заботится.

Мои родители мало времени проводят на планете, отец — адмирал космического флота, а мама всегда рядом с ним, в его команде ближнего круга, она — врач. Эта профессия династическая среди женщин в нашей семье. В настоящее время, врачи больше всего востребованы в космосе, да еще при освоении других планет. Потому что, при современных возможностях генетики, люди на Земле почти не болеют и, чаще всего, только травмы требуют медицинской помощи.

Сейчас, при желании зачать ребенка, родители идут в генетический центр, у женщины берут яйцеклетку, у мужчины — сперматозоиды и, в структуре их ДНК, заменяют все слабые и патологические гены, если такие обнаруживаются. Образовавшимся высококачественным генетическим материалом, в пробирке, проводят оплодотворение.

Когда-то, в прошлом, полученный таким образом, эмбрион пробовали выращивать в инкубаторной капсуле и, на первый взгляд, вырастала вполне полноценная человеческая особь. Но вскоре, было обнаружено, что такие люди имеют эмоциональный дефект, они эгоистичные индивидуалисты, не привязываются к близким, им не доступны такие глубокие чувства как любовь, самоотверженность, гуманизм. Они вырастали излишне рациональными, прагматичными, похожими на биологических роботов. И человечество отказалось от такой практики, поняв, что только при внутриутробном развитии плода, при неразрывной связи с матерью с первых мгновений зарождения, вырастает эмоционально тонкая, многогранная личность. Поэтому, теперь, эмбрион сразу же имплантируют в матку женщины. И, как это было испокон веков, женщина вынашивает ребенка, положенные девять месяцев.

Процедура коррекции ДНК бесплатная, обязательная для всех. Хоть бывают и незапланированные беременности, чаще всего при длительных космических командировках, но это редкие случаи. Да и генетический код человечества уже настолько очищен от наследственных болезней и предрасположенности к ним, что редко бывают осложнения. За деньги, и не маленькие, родители могут заказать для своих детей, те или иные, внешние признаки и склонность к тем или иным способностям, которые потом можно развить.

Мои родители этим воспользовались. В результате, получилась я. Рост сто семьдесят пять сантиметров, фигура «песочные часы». Светлая кожа. Густые, чуть вьющиеся, золотисто-рыжие волосы. Ярко-зеленые глаза с длинными темными ресницами, высокие брови, маленький рот с сочными вишневыми губами, ровными белыми зубами, аккуратный нос. Красавица, одним словом. Впрочем, как и все земляне, так что привлекательной внешностью никого не удивить.

Бабушка, после моего рождения, осела на планете и трепетно заботилась обо мне. Она всегда в курсе моих дел, и мы нежно любим друг друга.

С пятилетнего возраста я, как и все, училась десять лет в школе, а затем пять лет в медицинском колледже, потом пять лет в Военно-космической Медицинской Академии. Поступить в нее трудно, учиться еще труднее, из-за огромных нагрузок — интеллектуальных, психических и, особенно, физических. Поэтому заканчивает Академию только половина от поступивших.

Помню я и то, что у меня масса друзей, в основном среди сокурсников. Мы весело проводим свободное время, которого у нас не много, так как все высокомотивированы на знания, карьеру, успех. Я всегда в числе лидеров за счет хорошей учебы, готовности оказать помощь и… умения петь, из-за чего на вечеринках, можно сказать, не выпускаю гитару из рук. Красивый голос и абсолютный музыкальный слух — особые пожелания родителей при моем зачатии.

И вот я, двадцатипятилетняя отличница, красавица, певунья, спортсменка, окончила последний курс Академии, и, до получения диплома, мне осталась только космическая практика. Как это нередко бывает в нашем несовершенном мире, благодаря родственным связям, любимый и любящий папочка, задействовав свой авторитет, добился моего распределения на свой флагманский космический корабль. Под непосредственное руководство любимой и любящей мамочки. Вот, я и прибыла на флагманский корабль, в звании лейтенанта медицинской службы, на должность помощника главного врача.

Мы так радовались и были счастливы, что целых полгода будем вместе, сможем наговориться, обсудить наболевшее. Мой сокурсник Петька позвал меня замуж, а я, пусть и привязана к нему очень, не была к этому готова. Хотелось обсудить это с мамой. Бабушка-то советовала соглашаться, уверяя, что мне уже пора задуматься о рождении ребенка и предлагая свою помощь, если мама еще к этому не готова.

Флагманский крейсер произвел на меня неизгладимое впечатление своими размерами, военной мощью и комфортом. Здорово на таком служить, но это прерогатива только зрелых, заслуженных специалистов. А вот самим космическим плаванием, сейчас, никого не удивишь, и для меня оно не в новинку. Я бывала и в тренировочных полетах, и на пассажирских кораблях, когда дважды, во время каникул, летала на курортную планету, с друзьями.

История освоения космоса рассказывает, что выход за пределы Солнечной системы для человечества стал возможным после явления, которое назвали глобализацией. Когда, под давлением объективной необходимости, постепенно объединились все государства, перемешались все национальности и человеческие расы, возник единый язык общения, общее экономическое пространство, тогда и стало возможным, сообща, задействовать интеллектуальные и материальные ресурсы всей планеты.

Через некоторое время, внутри нашей галактики, были найдены кислородосодержащие планеты, подходящие для проживания людей. Те планеты, где был комфортный климат, колонизировали. На них создали курорты и выращивали сельскохозяйственную продукцию. А на тех планетах, где климат и атмосфера малопригодны для жизни, наладили добычу полезных ископаемых вахтовым методом.

Позже, обнаружились разумные гуманоиды в других звездных системах. Они отличались внешним видом, разной степенью развития, с некоторыми из них нам удалось, в той или иной степени, наладить взаимовыгодное сотрудничество, объединившись в Союз Планет Гуманоидов. Но пока, даже совместными усилиями, не созданы технологии позволяющие покинуть пределы нашей галактики.

По мере освоения галактики и продвижения к ее центру были обнаружены негуманоидные формы разумной жизни, в том числе пойкилотермные, то есть, температура тела которых зависит от окружающей среды. Это ящеры. Возможно, более древние, чем гуманоиды. Мы называем их «чужие». Они оказались агрессивными и непримиримыми врагами гуманоидных рас.

Надо честно признать, мы и сами не очень-то жалуем их. Слишком мы разные, действительно, чужие. Ничего общего во внешнем облике, способе размножения, мышления, образе жизни, системе ценностей. С момента обнаружения нас друг другом, между нами начались космические войны. И если мой дедушка проводил большую часть жизни в космосе с исследовательскими целями, где и погиб однажды, то папа в космосе воевал.

Во время моего пребывания на корабле отца, ничего не предвещало беды. Его флагман, в штатном режиме, проверял боеготовность военных космических кораблей на отдаленных, пограничных, охраняемых территориях. Когда мы вышли из гиперпространства к самой удаленной сторожевой эскадре, то увидели страшную картину — эскадры больше нет! Вокруг плавали одни обломки космических кораблей и облако пыли, а на нас было направлено оружие многочисленных кораблей чужих.

В тот момент, я ничего этого не знала и спокойно сидела в своей каюте, читая справочник по инфекционным заболеваниям других планет. Вдруг, ко мне в каюту, ворвался отец, бледный, с напряженным лицом. Хриплым голосом, выдающим его крайнюю степень волнения, но не теряя командных, уверенных интонаций, он крикнул:

— Ева! Быстро надела боевой костюм и бегом за мной!

Я вскочила, распахнула шкаф, схватила свой, новейшей разработки, боевой костюм космического десантника. Натренированным движением, за несколько секунд, натянула его, оставив шлем в руке, и бросилась бежать за отцом, который уже несся по коридору в сторону шлюзовых камер, на ходу объясняя мне сложившуюся ситуацию:

— Вероятность гибели крейсера очень высока, но будем надеяться на лучшее. В любом случае, ты сейчас сядешь в спасательную шлюпку. Мы тебя прикроем. Ты постараешься отлететь, как можно дальше. Если все обойдется — вернешься на корабль, если нет — полетишь к Земле и сообщишь о случившемся. У тебя в шлюпке есть все для жизнеобеспечения, отличные навигационные приборы и карты, средства связи. А, главное, компьютер с высоким искусственным интеллектом и функцией автопилота. Тебе только и надо, что поставить перед искином необходимую задачу.

Комок встал у меня в горле, на глазах навернулись слезы:

— Папа, пожалуйста… я хочу остаться с вами… я не смогу жить без вас…

— Приказы не обсуждаются! Давай быстро, залезай в шлюпку! Я должен быть в другом месте, скорее! Скорее!

Я бросилась к нему, обняла трясущимися руками, прижалась к груди и, рыдая, попросила:

— Разреши остаться…

— Нет!

Вцепившись в него со всей силой, я не хотела его отпускать, но он, оторвав меня от себя, потребовал:

— Обещай, что выживешь, что бы ни случилось! Это поможет нам с мамой выстоять. Обещай!

— Обещаю…

Он закинул меня в открытый люк шлюпки, захлопнул его, и, видимо, с помощью шлюзового пульта, придав ускорение, выбросил в открытый космос.

Зареванная, в слезах и соплях, я подсела к панели управления бортового компьютера, чтобы включить экран наружного наблюдения. Но клавиатура расплывалась у меня перед глазами. «Надо собраться… надо собраться…» — уговаривала я себя, вытирая кулаками глаза. Наконец, я разглядела кнопку активации компьютера и нажала ее. Искин отозвался мужским механическим голосом:

— Приветствую. К работе готов.

— Включи экран. Хочу видеть, что происходит за бортом.

Экран загорелся, но я опять ничего не видела. Снова стала тереть глаза и, когда опустила руки, увидела короткую, яркую вспышку взрыва, а мой маленький кораблик сильно тряхнуло. Раздался звук аварийной сигнализации. Не обращая на это внимания, я продолжала всматриваться в экран, и увидела флагманский корабль, стреляющий по противнику из всех орудий. Шлюпку снова затрясло, замигали аварийные огни, я решила — все, мне конец! Сердце сжалось, и я прошептала:

— Мамочка, я даже не успела с тобой попрощаться…

Все. На этом мои воспоминания обрывались.

— Ева, почему ты молчишь? — спросил меня искин.

— Я вспоминаю… — ответила я хриплым голосом, с трудом ворочая непослушным языком.

— И что помнишь?

— Мои воспоминания заканчиваются аварийными сигналами на нашем борту, — с каждым произносимым словом, говорить мне становилось все легче и легче.

— Ясно. Ретроградная амнезия после стазиса, — констатировал искин.

Я мысленно согласилась с диагнозом. Все медики знают, что при длительной потере сознания, невозможно вспомнить события, непосредственно предшествовавшие этому.

— Я расскажу, что было дальше. Но вначале, тебе нужно выбраться из капсулы. Если будет психологически комфортнее, можешь одеться. Одежда в контейнере, который стоит на той консоли, что у тебя над головой. Обязательно выпей восстанавливающий энергетический коктейль. Фляги с ним, находятся в контейнере на другой консоли, той, что у тебя в ногах.

Выбиралась я из стазисной капсулы со стонами и кряхтением. От слабости в дрожащих ногах хваталась за все что можно, помогая руками удерживать себя в вертикальном положении. Спасало то, что гравитация здесь была создана меньшая, чем на Земле. Нашла одежду — белье, шорты и майка, которые были на мне еще в каюте на флагманском корабле, и стандартный, стерильный, тонкий, нательный комбинезон, в вакуумной упаковке. Решила надеть комбинезон, он безразмерный, эластичный, годится на любую фигуру, не стесняет движений.

Эти простые действия дались мне с трудом, забрав последние силы. Опустилась на четвереньки, подползла к флягам с коктейлем и, взяв одну, отвинтила крышку. Первый глоток долго держала во рту, и еле протолкнула его в себя, казалось, что я просто забыла, как надо глотать. Дальше, хоть и медленно, но дело пошло лучше, коктейль оказался очень вкусным, кисло-сладким, пахнущим апельсинами. Когда я его допила, физически почувствовала себя бодрее. Ушла дрожь вызванная слабостью, тело стало послушным. Я смогла встать с пола, подошла к креслу пилота, села и спросила искина:

— У тебя есть имя?

— Ты моя первая и единственная владелица, и дала мне имя Каа.

— Почему Каа?

— Ты сказала, что так звали какого-то мудрого змея из детской сказки.

— Я не помню этого, Каа. Расскажи, вначале, о том, что стало с флагманским крейсером? А потом, где мы и почему я была в стазисе?

— Рассказ мой будет не радостным, но, как ты мне сообщила до стазиса, основной наказ своего отца — выжить, ты выполняешь. Что случилось с крейсером неизвестно. Ускорение, с которым мы от него удалялись, было многократно усилено взрывной волной на поле боя. В результате этого взрыва, у нас были выведены из строя связь и вся навигационная система управления движением корабля. В общем, образно говоря, мы плывем без руля и весел. Хорошо, что уцелели реактор и двигатели. Это позволяет поддерживать систему жизнеобеспечения; при необходимости ускоряться, чтобы, например, избежать встречи с астероидом; и, наконец, сохраняет возможность опуститься на планету с атмосферой, включив защиту от опасности в ней сгореть.

Двигались мы, к сожалению, в сторону периферии нашей галактики, где звезды и планетарные системы встречаются все реже и реже. Да и навигационных карт таких отдаленных секторов у нас нет. В таких условиях можно и за многие тысячелетия не достигнуть ни одной планеты, где возможна жизнь. А о возвращении на Землю, речь, вообще, не идет. Осознав это, мы с тобой приняли совместное решение, что ты погружаешься в стазис, а я отслеживаю наш полет. Если найдется подходящая планета для высадки, вывожу тебя из стазиса.

В космосе мы уже около ста лет, по земному времени. За все это время только один раз встретился гиперпространственный туннель, и я принял решение рискнуть и попытаться в него войти. С помощью включенных двигателей и сложных манипуляций с торможением и ускорением это сделать удалось. Но! Из гиперпространства нас выбросило еще дальше на периферию.

Реактор у нас небольшой, ресурс его ограничен, для экономии энергии отключил двигатели. После многократных подсчетов, пришел к выводу, что шанс достичь планеты, пригодной тебе для жизни, очень мал, один к ста миллионам.

Недавно, что-то неведомое, не определяющееся нашими приборами, как будто засосало нас в какую-то энергетическую воронку. Все бортовые приборы уронили показатели на ноль. Но, через некоторое время, восстановили свои функции. После анализа их изменившихся показаний, напрашивается однозначный вывод — мы оказались в другой галактике. И это не карликовая галактика — спутник Млечного Пути, а огромная Андромеда. Мы рядом с двумя гравитационно-связанными звездами, имеющими планетарную систему. Как показал спектральный анализ, одна из планет имеет кислородосодержащую атмосферу. Она пригодна для жизни. Размером немного меньше Земли, поэтому на ней чуть меньше сила притяжения. У нее нет спутников. Наш кораблик, после такой непонятной переброски, стремительно двигался к этой планете. Сейчас, мы уже на ее орбите.

Энергии нашего реактора хватит только на посадку. Поэтому провести исследование ее поверхности, фактически, нет возможности. Единственное, что малозатратно, и поэтому возможно было сделать, это опустить в атмосферу три зонда, с функцией улавливания звуков, над каждым из трех континентов этой планеты. Проанализировав записи с их показаниями, пришел к выводу, что на планете есть жизнь, в том числе разумная. По аналогии с Землей будем делить части света на север и юг, запад и восток. Ева, смотри на экран монитора, где я изобразил условную карту планеты, как мы видим ее с орбиты.

Все это время, слушая Каа, я с ужасом думала о том, что если бы здесь не было стазисной капсулы, то я, либо давно погибла от голода, вряд ли здесь есть такой большой запас ингредиентов, из которых так долго можно синтезировать еду, либо уже скончалась от старости. А, вначале, сошла бы с ума, от безысходности ситуации, тоски по близким и родной планете, на которую мне уже никогда не вернуться.

— Каа, подожди минутку, — ошеломленная всем услышанным, с отчаянием прервала я искина. — Судя по отсутствию в обозримом космическом пространстве станций, кораблей, даже орбитальных искусственных спутников, речь идет об отсталой, слаборазвитой цивилизации. Я не хочу оказаться в каком-нибудь диком племени, спать на земле, охотиться примитивными копьями на диких животных, одеваться в шкуры или грубые ткани, готовить скоропортящуюся еду на открытом огне. Или же оказаться в условиях, социальный уклад которых, сродни нашему средневековью, где нет элементарных гигиенических удобств, а религиозный фанатизм сковывает прогресс и свободу личности до полного самоуничижения. Для того чтобы приспособиться к такой жизни, надо родиться в подобных условиях. Нет! Я этого не вынесу! Скажи, неужели ты считаешь, что я должна цепляться за жизнь на какой-то неизведанной планете, с какими-то неизвестными разумными, от которых я, наверняка, неслабо отличаюсь, а главное, после потери всего, что мне дорого? Может лучше отключить систему жизнеобеспечения, и я тихо усну навсегда?

— Ева, не ожидал от тебя таких вопросов. Во-первых, ты отлично знаешь, что жизнь это абсолютная ценность. За нее надо бороться всегда, какие бы удары судьбы человека не поджидали. Во-вторых, ты обещала отцу выжить и не можешь нарушить обещание, даже не предприняв к этому попытки. Тем более, что ты хорошо обучена и многократно на тренажерах прорабатывала подобные ситуации. И, в-третьих, ты не дослушала мой рассказ о разумных этой планеты, а, все указывает на то, что ты сможешь здесь адаптироваться и быть полезной со своими знаниями. Может быть, даже, встретить подходящего мужчину и родить детей. Хотя, этого гарантировать не могу без генетического анализа, а с нашими ресурсами это невозможно.

Я молчала в ответ. Умом я понимаю, что это правильные слова, сама бы такие произносила кому-то другому, в аналогичной ситуации. Но сердце сжато как тисками и я, такая по характеру деятельная, инициативная, оптимистичная, сейчас чувствовала полное безразличие к своей дальнейшей судьбе.

Каа, не услышав от меня никакого ответа, отправил меня за питательным коктейлем:

— Пожалуйста, обрати внимание, фляги с оранжевой крышкой — энергетический напиток, с зеленой — питательный. Запас фляг мал, поэтому поступим так — после сна, условно назовем это время утром, выпиваешь полфляги энергетического напитка, в середине дня целую флягу питательного, перед сном употребляешь синтезированные воду и пищу. Для их изготовления будем использовать, в том числе, и консервирующий раствор из стазисной капсулы. Эта еда безвкусная, но есть надо, чтобы быстрее достичь пика физической формы.

В этом крошечном пространстве, сделав всего десять шагов, я дошла до контейнера с флягами. Выпив коктейль, почувствовала себя лучше, на душе как будто немного отпустило, даже появился интерес дослушать Каа до конца.

— Ладно, Каа, давай свою карту этого мира и рассказывай дальше. Кстати, как он называется?

— Для нас с тобой, никак, просто Мир, потому что, все населяющие его разумные расы называют его по-разному.

На экране появилась карта, где были изображены три материка, омываемые мировым океаном. Материки, приблизительно равных размеров. Два в северном полушарии, вытянуты вдоль экватора и разделены широким проливом, а третий в южном полушарии, отделен от северных материков тоже проливом, но более узким. Все реки на планете текут с северо-запада на юго-восток.

— Итак, — начал свой рассказ Каа, — в далеком прошлом планеты, когда сформировалась суша, это была Пангея — суперконтинент, омываемый океаном. Много миллионов лет назад, он раскололся на три материка.

Начнем знакомство с южного материка. С орбиты видно, что он густо покрыт лесами, имеет много рек и озер и только северо-западная оконечность имеет горы. Анализируя звуки, передаваемые зондом, можно уверенно сказать, что там обитает множество различных насекомых и животных. Населяет его разумная раса гуманоидов, самоназвание — эльфы. Речевой информации достаточно для расшифровки языка. Я это уже сделал, так что их язык ты сумеешь выучить. Судя по языку, это самая развитая раса на планете. Речь красивая, певучая, образная, с большим словарным запасом. Довольно прогрессивная культура быта. Туалет, душ, бассейн, канализация, водопровод, предметы гигиены, парфюмерии, лекарственные средства, эти слова и понятия часто встречаются в их речи. Правда из оружия упоминаются только лук, стрелы, арбалет, сюрикены, духовая трубка с ядовитыми иглами, меч и кинжал. Все мужские имена заканчиваются на согласную и — эль, а женские на гласную и — эль. Существуют, привычные для тебя, брачные отношения. Но, межродственные связи, видимо, очень слабые. Есть понятия — мать, отец, брат, сестра, но такого обращения друг к другу нет, используются только имена собственные.

Теперь, обрати внимание на северо-западный материк. Весь материк покрыт горами, только узкая прибрежная полоса, со стороны обоих проливов, покрыта лесостепью. Всего одна большая река, но судя по тому, какая она полноводная в устье, в нее, на всем протяжении, впадают реки, текущие внутри гор. Самоназвание расы населяющей этот материк — гномы. Живут внутри гор, из-за этого не удалось получить образцы языка, только отдельные слова, но смысла их уяснить нет возможности. Единственное, что понятно — все имена состоят из трех звуков, женские — два гласных и посередине согласный, мужские — два согласных и посередине гласный. Так что твое имя типично гномье.

Последний, северо-восточный материк, покрыт степью, только на севере небольшой горный хребет. Несколько больших рек, с многочисленными притоками. Самоназвание обитающей здесь расы — орки. Язык примитивный, быт не благоустроен, кочевники. Раса воинственная, агрессивная. Распространено рабство, но каннибализма нет. Из оружия чаще всего звучит копье, но есть и щит, кинжал, сабля, лук, стрелы. Имена — просто взятые из речи существительные или, что чаще, прилагательные. Например, Вода, Цветок или Быстрый, Глупый.

— Каа, тебя слушаешь, как будто фантастическую книжку читаешь, только еще магии не хватает, — заметила я, невольно увлекшись рассказом.

— Кстати, о магии. Это слово часто употребляется эльфами, но что они под этим словом имеют в виду, не понял.

— Ладно, давай определимся. Сколько времени наши ресурсы позволяют мне находиться на орбите? И как мы распорядимся этим временем? — вздохнула я, понимая, что Каа, в любом случае, не даст мне покоя. Да и я сама не сойду с ума от мрачных мыслей, только если буду все время занята.

— К сожалению, времени очень мало. Всего тридцать дней по местному времени. Сутки здесь, правда, немного длиннее привычных для тебя — около двадцати пяти с половиной часов. Твоя главная задача, за это время, восстановиться физически и психически. А также, выучить эльфийский и орочий языки, жаль, гномьего у нас нет.

— Тогда так, — подвела я итог, — днем чередуем комплекс нагрузок на мышцы и растяжку с обучением языку, а ночью, во сне, используя суггестивную стимуляцию я, с твоей помощью, повторяю, запоминаю и усваиваю пройденное. Наверное, восемнадцать дней надо выделить на эльфийский, как более сложный, и одиннадцать дней на орочий. Один оставшийся день — подготовка к десантированию. Согласен?

— Согласен. И давай сразу зададим местный суточный ритм, так тебе будет легче адаптироваться на планете.

* * *

Время, проведенное на орбите, пролетело стремительно. Я так была занята и так уставала, что это и спасало от отчаяния. На горестные мысли и тоскливые чувства не оставалось сил и времени. Все эти чувства присутствовали где-то, запертые в груди, но в голове доминировали — эльфийская грамматика или произношение орков. В целом, с моим идеальным слухом, хорошей памятью и неоценимой помощью Каа, языки мне давались легко, а вот физические нагрузки поначалу казались непереносимыми. И хоть мое тело раньше к ним было привычно, сейчас восстановление шло через боль. Но если трудиться, результат будет обязательно. Несмотря на тесноту и замкнутость крошечного пространства, я добилась, что мышцы снова приобрели тонус и силу, тело гибкость и два новых языка были выучены. Так что, все намеченное выполнено к поставленному сроку.

В последний день пребывания на орбите, мы с Каа занялись инспектированием имеющихся в наличии богатств, чтобы определиться, что я могу взять с собой при выходе на поверхность планеты.

Самое главное сокровище, без которого, наверное, не выжить на незнакомой планете — мой боевой костюм космического десантника. Недаром, папа предусмотрительно заставил меня его надеть, хотя, внутри спасательной шлюпки, он совершенно не нужен. Плотно прилегающий к телу, тонкий, легкий, эластичный, абсолютно не стесняющий движений, необычайно прочный. Весь на магнитных застежках, поэтому легко и быстро надевается и снимается, можно частично, например, только шлем или только перчатки. Имеет функции экзоскелета, терморегуляции, внешней и внутренней очистки. На шлеме есть функция усиления-ослабления звуков, дыхательные фильтры, глаза защищены большими прозрачными линзами в форме вытянутого овала с функциями «хамелеон» и «ночное зрение». Если резко стукнуть пяткой ботинка, из каблука выдвигается прочное острое лезвие. Внешне костюм серо-стального цвета, покрыт мелкой сетью силовых линий, что на расстоянии выглядит как чешуя. В общем, я в нем похожа на большеглазую ящерицу. Работает он от аккумуляторных батарей, расположенных на спине, в районе лопаток, и на животе, в виде дополнительных усилительных пластин, которые могут заряжаться и от солнечных батарей, расположенных на плечах, в виде погон.

Бортовой лазерный автомат, с пустым аккумулятором, не беру. Мне его не утащить далеко, да и энергии, чтоб его зарядить, взять неоткуда.

Есть нож десантника — беру, хоть он и великоват и тяжеловат для моей руки.

Остались три полных фляги с питательным коктейлем — беру.

Скопировала на писчую пленку Карту Мира, сделанную Каа.

Маленькая коробочка «Индивидуальный медицинский набор», а в ней шприц-ампулы: две со стимулятором, четыре — с обезболивающим, три — с комбинированным противовирусным и антибактериальным препаратом, одна — со снотворным, и одна туба с заживляющим клеем для ран. Не знаю, будет ли все это работать, ведь срок годности, хоть и не маленький, давно прошел. Все равно — беру.

И, наконец, последнее. Шорты, майку, нижнее белье взяла, как память о прошлой жизни, положив их в пакет, оставшийся от нательного комбинезона.

Больше брать нечего, все остальное работает при наличии термоядерной энергии.

Ну что же, для Робинзона — не плохо.

Так… во что это все сложить? Обвела взглядом мой маленький дом. Не во что… Вздохнув, достала майку, завязала внизу узлом, получился мешочек с лямками. Отлично, это и будет мой рюкзачок, руки должны быть свободны.

— Каа, что-нибудь еще посоветуешь?

— Нет. Ева, давай прощаться. Скоро рассвет над предполагаемым местом посадки и это лучшее для нас время. В темноте мы будем светиться красными сигнальными огнями, и это может привлечь ненужное внимание. Да и посадка утром даст тебе больше времени осмотреться при свете дня. После приземления, энергии не останется ни на что, даже на краткое прощание, поэтому сделаю это сейчас.

Хоть наш корабль по техническим характеристикам многоразового использования, его судьба оказалась одноразовой, зато очень длительной. Рад был быть тебе полезен и выполнить самую главную и почетную миссию — спасение жизни Человека.

Вот ведь, знаю, что это машина, неодушевленный предмет, а слезы навернулись на глаза.

— Каа, ты действительно мой спаситель и лучший друг, я благодарна тебе за все. Не представляю, как буду без тебя дальше жить…

— Ева, уверен, что ты справишься. Помни о своем обещании отцу, и будь осторожна. Все, надевай боевой костюм космического десантника, и мы стартуем.

Глава 2

ЭЛЬФЫ

Приземление прошло успешно. Открылся люк, и мой корабль … умер. Погасли огни, исчез легкий гул от работавшего реактора, плавно открылся люк, потемнел экран моего компьютера.

Прощай, друг!

Я стояла у выхода. Шлюпка зарылась так глубоко в мягкий грунт, что трап не понадобился. Но я все никак не решалась сделать шаг вперед.

Моя прошлая жизнь закончилась на пороге всего самого увлекательного. Предстоящая интересная работа, к которой я так настойчиво готовилась, мои родные и близкие, комфортный, привычный мир, все осталось далеко позади и стало навсегда недоступно. Страх перед новым миром и новой жизнью затопил меня, заставляя сердце биться сильнее. Что ждет меня там, за порогом?

Прислушалась… Тишина… Включила функцию усиления звука и услышала гул ветра, стрекот насекомых, шелест листьев. И тут, вдруг, я остро почувствовала, как устала от маленького замкнутого пространства, в котором, как узница провела столько времени. Так захотелось выйти на свободу, увидеть небо и землю, вдохнуть запах травы и листвы, услышать пение птиц.

Я решительно шагнула вперед!

И оказалась на поляне. Вокруг, привычно зеленый, густой лес. Кроны хвойных исполинских деревьев, похожих на нашу реликтовую секвойю, уходят высоко в небо, глубокого синего цвета. Стволы деревьев толстенные — не обхватить, гладкие, без сучков. Да… на такое не заберешься в случае опасности или чтобы осмотреться. Лес многоярусный. Под высокими хвойными деревьями подлесок из широколиственных деревьев и кустарников. Много лиан и огромных папоротников. Я отключила дыхательные фильтры и убрала ротовую мембрану. От густого запаха озона, смолы, хвои, мха, прелых листьев, аромата цветов закружилась голова.

Сумеречно. Влажно. Утренний туман оседает каплями росы на растениях. Похоже, здесь субтропики. Это хорошо, не люблю холод и зиму. Пока я осматривалась, косые лучи восходящего солнца, кое-где, пятнами, заскользили между густыми растениями. И я двинулась вперед.

Под ногами мох и маленькие кустики с какими-то ягодами красного цвета. Интересно, их можно есть? В Академии нас учили различать съедобные и ядовитые растения, но предупреждали, что сто процентной гарантии быть не может. Ладно, займусь этим потом. А какие здесь насекомые? Присмотрелась, прислушалась и увидела, и услышала гудение и стрекотание мотыльков, бабочек, мошкары, пчел. Присела и внимательно вгляделась в растительность. Заметила жучка с жесткими крыльями ярко-синего цвета, сидящего на листочке, дотронулась до него пальцем в перчатке, и он, с громким жужжанием, улетел. Я невольно улыбнулась. Как здорово чувствовать землю под ногами, небо над головой, видеть жизнь вокруг!

Встала и снова осторожно пошла вперед, к реке, которая, согласно моей карте, протекала рядом с ближайшим озером. Мы с Каа предположили, что эльфы, скорее всего, селятся на берегах рек, это и вода, и еда, и транспортная артерия. Оптимистичный план был таков — двигаться вдоль реки в надежде найти поселение. Когда оно будет найдено, скрытно понаблюдать за аборигенами, составить о них представление и, в подходящий момент, обнаружить себя.

Идти было непривычно легко, сказывалась меньшая сила притяжения. А вот обзор плохой, кругом густая зелень. Иногда, сквозь кроны деревьев, проглядывает средних размеров, диск солнца, желтого цвета, поднимающийся все выше и выше. Когда, через несколько часов, это солнце достигло зенита, взошло второе. Оно выглядело как маленький красный шарик. И, вскоре, стало жарко и душно. Я включила функцию терморегуляции костюма и присела на землю, оперевшись спиной о ствол дерева, что бы отдохнуть и подкрепиться коктейлем. В тот миг, когда я отстегнув шлем сняла его, резкая боль сжала мою голову, в глазах потемнело, тело обмякло, и я потеряла сознание.

…Когда очнулась, оказалось, что я лежу на земле, а сквозь кроны деревьев, над моей головой, сияют мириады незнакомых мне звезд. Прислушалась к себе, ничего не болит. Странно, что же это было со мной, если я тут столько часов без сознания провалялась?

Села, вспомнила, что я хотела поесть, и поняла, что испытываю просто зверский голод. Трясущимися от нетерпения руками достала коктейль и быстро, на одном дыхании, выпила всю флягу. Чувство насыщения никак не приходило, а ведь эффект, обычно, наступает сразу. Как я не уговаривала себя поберечь свою еду, ничего с собой поделать не смогла, выпила и вторую флягу. И такая благодать растеклась по телу, а в груди чувство умиротворения.

Ах, как красиво вокруг! Вот цветочек закрылся на ночь в плотный бутон. Вот круглый кустик, защищаясь, смешно растопырил колючки. Вот стройное деревце поет колыбельную песню, слегка шурша резными листочками.

Минуточку! А как я все это слышу и вижу? Шлем-то мой, с функцией «ночного зрения» и «усиления звука», валяется рядом на земле. Испытывая одновременно восторг и страх, я задалась вопросом — а чем еще наградил меня этот Мир, пока я лежала в отключке? Прислушалась к себе и осознала, что, вопреки здравому смыслу, я чувствую необыкновенную уверенность, что все будет хорошо, что этот Мир примет и полюбит меня, а я его.

Запихав пустые фляги в рюкзачок, подхватив шлем, я легко зашагала вперед, почему-то и без солнц отлично ориентируясь по сторонам света, и точно зная, куда надо двигаться. Даже больше того, меня как магнитом тянуло к намеченному озеру. Я шла всю ночь. А утром, наконец, оказалась на берегу изумительно красивого озера. Оно было идеально круглой формы, обрамленное, как зеркало рамкой, каймой песчаного берега. Чистая, как слеза вода, искрилась под лучами поднимающегося желтого солнца. Завораживающе красиво.

И снова, как раньше с коктейлем, нестерпимое желание, противоречащее взвешенным решениям и осторожному поведению, охватило меня — хочу искупаться! И плевать на все опасности! Быстро раздевшись догола, я с разбега влетела в воду.

Озеро встретило меня приятной, бодрящей прохладой. Где-то в районе солнечного сплетения, вспыхнуло незнакомое ощущение какого-то теплого, греющего, приятного комочка. Вновь, возникло яркое чувство единения с миром. Показалось, что излечиваются душевные раны, что тоска, все это время камнем лежащая на сердце, растворилась, ушли мрачные мысли, а тело наполнилось энергией. Меня охватила жажда жизни! Просто волшебство какое-то!

Вдоволь накупавшись, наплававшись, нанырявшись и напившись вкуснейшей воды, я выбралась на берег в полной эйфории. Но пока обсыхала, эмоции улеглись, и я поняла, что пора отдохнуть и поспать, а то аж зевота одолела. Заново переплела волосы в тугую косу, надела костюм и, забравшись поглубже в кусты, улеглась спать.

Когда сладкая дрема уже окутывала меня, я услышала посторонний шорох. Только напряглась, чтобы вскочить, как на меня кто-то прыгнул сверху, придавив к земле. В этот миг, увидела, сверкнувший в косых лучах солнца, занесенный над моей шеей клинок, зажатый в пятипалой руке.

— Не убивай меня! Я разумная и не причиню тебе вреда! — заорала я на эльфийском, думая о том, что этот кто-то, если и он разумен, не должен знать, что его оружие безопасно для меня, пока я в боевом костюме.

От моего крика, тело, придавившее меня, замерло. Тут, я, с любопытством и волнением, попыталась его рассмотреть. Гуманоид. Интересно, слишком ли мы различны?

Кажется, это мужчина. Наверное, молодой. Строение лица похоже на человеческое, только все какое-то утонченное, удлиненное и идеально правильное. Большие, вытянутой формы глаза, обширная лучистая радужка которых непривычного светло-фиолетового цвета. Глаза доминируют на лице, из-за практически отсутствующих надбровных дуг, и, наверняка, дают большее поле зрения и лучший обзор, чем у меня. Рот небольшой, губы красные, узкие. В оскалившемся рту видны белоснежные зубы с немного выступающими верхними клыками, говорящие о том, что он, скорее всего, всеядный. Нос небольшой, прямой, прогиба переносицы нет, из-за этого кажется, что нос начинается прямо изо лба. Ресниц на веках нет, бровей тоже нет и даже на голове, волос нет, но это его совсем не портит, скорее подчеркивает непривычные, соразмерные и безупречные черты лица. Уши аккуратные, плотно прижаты к голове, без мочки, вытянуты кверху, заостренные. Но самое потрясающее это его кожа — гладкая, очень светлая, лишь на щеках и веках чуть розоватая. Она настолько эластичная и упругая, что на лице ни одной мимической морщинки, нет носогубных складок, но, главное, его кожа чуть сияет, то ли задерживая дневной свет, то ли отражая его. Именно кожа и изящность черт лица придают ему кажущуюся хрупкость и, как на мой взгляд, излишнюю женственность. В целом, необычен и идеально красив, как совершенная кукла, лишенная мимики. Но все же, он похож на людей моей планеты. Я, все это время напряженно затаившая дыхание, наконец, выдохнула. Прав был Каа, между нами расовые различия, а не видовые. И это большая удача, повышающая мои шансы на адаптацию и выживание.

— Как ящерица может быть разумной? — произнес он на эльфийском, красивым, бархатным, певучим голосом.

— Сам ты ящерица! Где ты видишь у меня хвост? Это на мне защитный костюм надет, который так похож на чешую. Если отпустишь, я согласна его частично снять, чтобы ты убедился, что я не ящерица, — ответила я примирительно.

— Согласен отпустить. Только двигайся без резких движений, — предупредил он, тут же быстро скатился с меня, и встал на безопасном расстоянии. Передвигался он при этом завораживающе грациозно, как будто плавно перетекал из одного положения в другое. Да, мне такая моторика и не снилась. Так, недолго и комплекс неполноценности получить.

Теперь, приподнявшись на локтях, я могла рассмотреть его в полный рост. Да, это мужчина, грудных желез нет, плечевой пояс хорошо развит, бедра узкие. Типичный гуманоид. Пятипалый, как и у меня — три ногтевые фаланги удлиненной формы, ногтевые ложа узкие, розового цвета. Руки и ноги длинные, худощавый, высокий, наверное, метра два. Одет в свободные штаны и рубашку из плотной, шелковистой ткани, темно-зеленого цвета, маскирующего его на фоне растительности. Обут в короткие кожаные сапоги на толстой пружинящей подошве, и… он ранен в ногу. Левая штанина закатана до колена, а голень перетянута окровавленной повязкой. Главный вывод, из этого осмотра, принесший мне облегчение — наши биологические подвиды очень схожи, не вызывают отторжения, и у меня есть шансы интегрироваться в их сообщество.

Я медленно села, медленно сняла перчатки, медленно подняла руки к шее, отстегнула шлем, сняла и его. Приняла демонстративно расслабленную позу, стараясь унять и собственное волнение от неожиданной встречи, и эльфа не настораживать. От нашего первого знакомства зависит многое и мне надо быть предельно собранной.

Он долго, молча, рассматривал мое лицо, быстро поглядел на кисти рук, а затем приказал:

— Снимай дальше.

— Э, нет! Я тебе не настолько доверяю! Мой костюм полностью облегает меня, поэтому ты можешь спокойно разглядеть форму моего тела и без раздевания, — категорично возразила я, надеясь на его разумность.

— Тогда встань, — распорядился он, соглашаясь.

Ну, надо же, какой сговорчивый. Неожиданно, но очень хорошо. Я встала, стараясь не показывать настороженной собранности, готовая, при необходимости, отразить атаку.

Он, так же долго изучал мою фигуру, взглядом ощупывая мое тело, не пропуская ни пяди. При этом я отчетливо чувствовала, что он удивлен, растерян, насторожен, охвачен любопытством… страдает от боли в ноге, но, все равно, уверен в своем превосходстве надо мной. Отлично, это то, что мне надо, он не должен меня бояться.

Однако откуда я все это знаю? Лицо-то эльфа непроницаемо, как маска, никаких намеков на эмоции. Всегда, я и мои близкие знали, что моя эмпатия выше, чем у большинства, я легко улавливаю настроение, желания окружающих или чувствую, когда меня обманывают, но не до такой же степени?! Это опять что-то новое во мне.

Тем временем мой визави, закончив осмотр, спросил:

— Кто ты?

— А как ты думаешь? — задала я встречный вопрос, провоцируя его на рассуждения, из которых я могла бы получить хоть какую-нибудь полезную информацию. И не ошиблась.

— Волосы, их цвет и цвет глаз у тебя как у гномов, но у них другая форма тела, намного меньше рост и кожа с красным оттенком. Твоя же кожа светлая, как у эльфа, но у нас глаза всегда фиолетовые, уши другой формы, нигде на теле нет этой безобразной растительности в виде волос. К тому же, ты меньше ростом, чем мы, да и твои формы слишком выдающиеся. Телом ты скорее похожа на орчанку, но они шестипалые, черноволосые, кареглазые, темнокожие, имеют гибкий хвост и гораздо массивнее. В нашем Мире нет таких разумных, как ты! — наконец, сделал он логичный вывод.

— Правильно! Я иномирянка, — обрадовалась я его сообразительности, значит, с этими эльфами можно будет как-то договариваться.

— Не может быть! — возмущенно воскликнул он. — Портал в наш Мир не стабилен, и уже сотни лет не активен, и даже, когда он, в прошлом, изредка открывался, никто и ничто не проходило через него к нам.

Какой еще, к черту, портал? Неужели он имеет ввиду ту энергетическую воронку, которая засосала мою шлюпку?

— Так что, ты не почувствовал, что он тридцать дней назад был активен? — задала я ему наводящий вопрос.

— Нет, я не обладаю такими способностями. Чувствовать всплеск Силы на большом расстоянии могут только Старейшины. А в городе, где они находятся, я не был больше, чем тридцать дней, поэтому новостей не знаю.

— А о какой Силе ты говоришь? — заинтересовалась я.

Он, как мне показалось, с недоумением, посмотрел на меня:

— Как о какой? Магической, конечно.

Так, ладно, с этой магией разберемся потом. Сейчас, задача подружиться, получить как можно больше разнообразной информации, попасть в их город и быть положительно представленной его соотечественникам.

Эльф снова заговорил:

— Вынужден поверить, что ты — иномирянка. Глядя на тебя, других объяснений я не нахожу. Но где находится твой мир? Какой он? Кто живет в нем? Какие вы? А эльфы в нем есть? Как ты попала к нам? И почему? Зачем…

— Слушай, — перебила я поток его вопросов, — у меня вопросов не меньше. Давай так, каждый из нас задает один вопрос — получает один ответ, по очереди. Но вначале займемся твоей раной. Если ты мне доверишься, я могла бы тебе помочь.

— У тебя Дар Целителя, и ты можешь исцелить мою рану? — обрадовался он, о чем я поняла скорее своим новым шестым чувством, чем по голосу или по выражению лица.

— Про Дар Целителя ничего не знаю, но я лекарь. Могу снять боль и обработать рану, чтобы она быстрей зажила.

— Хорошо, я доверюсь тебе, что мне надо сделать? — согласился эльф, после недолгих колебаний.

— Сядь, вытяни ногу, чуть согнув в колене, постарайся расслабиться и потерпи, боль скоро уйдет, — порадовалась я возможности оказать помощь, быть полезной и расположить к себе. Ох, хоть бы мои лекарства меня не подвели и еще действовали.

Достав из своего рюкзачка медицинский набор, я присела рядом с эльфом на колени и занялась его раной. В то же время, с облегчением отмечая очень высокое качество ткани, из которой была сделана его одежда, прекрасную выделку кожи на сапогах и отличную сталь клинка кинжала, который он убрал в ножны на поясе.

Комментируя каждое свое действие, чтобы не вызывать ненужных подозрений, я говорила размеренным голосом:

— Сейчас, я сделаю тебе укол в бедро с обезболивающим лекарством… э-э-э… зельем, — поправилась я, сообразив, что употребила несуществующее здесь слово. — А теперь, я сниму твою повязку… О! Да тебе кто-то вырвал кусок мышцы… Сейчас посмотрю, не попала ли в рану грязь…

— Нет, грязи нет, я промыл рану в озере, — заверил меня эльф, внимательно следя за каждым моим движением. — А боль, и правда, прошла.

— Ну, отлично. Тогда я залью в рану клейкое вещество, которое остановит кровотечение, по возможности стянет края раны, не даст попасть в нее грязи и поможет быстрее зарасти. Но шрам и дефект мышцы, потом, все равно останутся, — продолжила я свои объяснения.

— Да, наверное, только Пионарэль сможет убрать шрам и избавить меня от такого уродства, — с неподдельным огорчением вздохнул он.

— Нет, шрам не убрать, — уверенно возразила я. — А кто такой Пионарэль? — уточнила, тут же.

— Это наш лучший Целитель.

— Слушай, а не пора ли нам познакомиться? — спохватилась я. — Меня зовут Ева.

— Что это за неприлично короткое, гномье имя? — презрительно прокомментировал он.

Я, почувствовав его пренебрежение, быстро сориентировалась и, изобразив смущение, сказала:

— Ну, это сокращенное, домашнее имя, для близких, а ты можешь называть меня Еваниэль.

— Меня зовут Адаминэль, — церемонно представился эльф, чуть склонив голову.

— Хм, — невольно, некстати, хмыкнула я. Очень символично! Адам и Ева. Может это судьба? И сразу добавила, во избежание недоразумения: — Красивое у тебя имя.

— Спасибо тебе, Еваниэль, за лекарскую помощь, — поблагодарил он, когда я закончила. — Моя нога перестала болеть, и это очень облегчит мне путь домой, — подумав немного, добавил: — А у тебя, как я понял, дома здесь нет. Я предлагаю тебе воспользоваться моим. Будь моим гостем.

— Спасибо, я принимаю твое предложение. Но, как отнесутся ко мне твои родные и близкие, с которыми ты живешь? И твои соотечественники? Ведь я посторонняя для вас. Не захотят ли они избавиться от меня? — одновременно радуясь этому предложению и беспокоясь, нет ли здесь подвоха, спросила я.

— Да ты что! Ты будешь сенсацией тысячелетия! Иномирянка! Да все на руках тебя носить будут! — впервые ярко выражая эмоции, с энтузиазмом заверил он.

Несмотря на пафос сказанного, я снова почувствовала, это не совсем правда. Кроме радости, что он причастен к такому событию и желания похвастаться этим, есть что-то еще, недосказанное. Однако рассудила так — буду решать проблемы последовательно. В любом случае мне повезло, что я не блуждаю в одиночестве по незнакомой территории, не зная особенностей флоры и фауны, кто и что представляет здесь опасность, как охотиться, что можно есть и, в конечном счете, самостоятельно разыскивая места проживания, все тех же эльфов. Так что, выбора у меня нет. Хорошо бы, пока, подольше пробыть с ним вдвоем, чтобы получить больше полезных сведений и не чувствовать себя уж совсем беспомощной.

И хоть идти, несмотря на рану, эльф мог и сейчас, я сказала:

— Ладно, давай некоторое время посидим, поговорим, пока клей в ране не подсохнет, а уже потом — в путь.

Он согласился.

В результате, рассказывая по очереди, друг другу, каждый о своем мире, мы просидели целый день. Общаться было легко, речевого барьера не существовало, я хорошо выучила язык, да и открывшиеся дополнительные, неясные, новые возможности помогали. Редко встречались непонятные мне слова, значение которых приходилось уточнять.

Многое, из рассказанного эльфом, в чем-то напоминало отдаленную историю моей планеты и это радовало, давая надежду на то, что я, возможно, смогу здесь приспособиться. За все время нашего общения, я наблюдала, как вслед за желтым солнцем поднимается второе, красное солнце, и небо меняет свой цвет. Из голубого оно становится насыщенно розовым. Наступает жара. Потом, уходит за горизонт первое солнце, небо приобретает красноватый цвет, а жара спадает. Затем, опускается и красное солнце, становится прохладно, а на темно-синем небе загораются незнакомые звезды. Абсолютно чуждое зрелище. Этот Мир необычайно многолик.

И вот, что я узнала за это время.

Здесь, животный мир состоит из червей, моллюсков, насекомых, паукообразных, рыб, земноводных, пресмыкающихся. Все. Птиц и млекопитающих нет. Раз эволюция остановилась на пресмыкающихся, значит, сделала я вывод, местные гуманоиды попали сюда извне. Может через этот их пресловутый портал?

Самый многочисленный, разнообразный и востребованный у эльфов класс животных — пресмыкающиеся. Так же как и на моей родине, он делится на четыре отряда: черепахи, крокодилы, змеи, ящерицы. Они бегают, лазают, прыгают, плавают. Но, если, на Земле их брюхо волочится по поверхности, как бы смыкаясь с ней, отсюда и название, то здесь, их брюхо, чаще приподнято над землей и эльфы называют их рептилиями. Их кожа покрыта чешуйками, они имеют четыре конечности, кроме змей. Размножаются яйцами. По способу питания делятся на насекомоядных, растительноядных, хищников и всеядных. Некоторые хищники достигают гигантских размеров и несут смертельную опасность на воде и на суше. Много одомашненных видов, которые используются в быту как транспорт, помощники на охоте, охранники и, конечно, источник белковой пищи. Так как нет млекопитающих животных, в этом мире нет и молока. Поэтому молоко кормящей матери вызывает у эльфов священный трепет и, по праву, считается влагой дающей жизнь.

Растительный мир, по крайней мере, на этом материке, также многообразен и используется как строительный материал, источник углеводной пищи, лекарственных средств или ядов.

Эльфы знают, что кроме их материка, есть еще материк гномов и материк орков. С гномами у них вполне нейтральные отношения и редкие торговые контакты, но подробностей их жизни эльфы не знают, потому что, им это неинтересно. Орки же являются для них врагами. Это быстро размножающаяся, агрессивная раса. Эльфы опасаются, что скоро оркам станет тесно на собственной земле, истощится, и так довольно скудная в степи, кормовая база, и они двинутся завоевывать эльфийский материк. Но пока, и тут мне очень повезло, войн на этой планете нет.

О самих эльфах я узнала, что это долгоживущая раса, средний срок проживания семьсот-восемьсот лет. Ничего себе! В первый момент, услышав это, я даже не поверила в такие возможности организма, но выспросив подробнее, поняла, что с такой регенерацией и иммунитетом как у них, это возможно. Хотела, уж было, позавидовать, но тут, не охотно, только под давлением моих каверзных вопросов, Адаминэль признался, что их раса вымирает. Дети рождаются очень редко, женщин в пять раз меньше, чем мужчин. Из-за этого женщины являются сверхценностью, их тщательно оберегают и многое позволяют. Социальное устройство — ограниченная выборная монархия. Во главе власти пожизненно избираемая Королева и Совет Старейшин.

От бесконечного разговора, избытка информации и отсутствия сна уже почти двое суток, я дошла, просто, до изнеможения. В очередной раз, судорожно зевая, я обратилась к эльфу:

— Адаминэль, я тебя умоляю, давай сегодня никуда не пойдем. Я не спала предыдущую ночь и очень устала. Ляжем спать, ведь и ты нуждаешься в отдыхе. А утром, с новыми силами, отправимся в твой город.

— Согласен, — вздохнув, ответил он. — Только схожу за своими вещами, которые оставил неподалеку, в лесу.

Через некоторое время он вернулся, тяжело прихрамывая, но при этом передвигаясь все равно совершенно бесшумно, неся сумку на лямке через плечо, сшитую из тонкой чешуйчатой кожи, большой лук и колчан с длинными стрелами.

— Давай поедим и спать, — он достал из сумки два свертка из листьев.

В одном свертке оказались хлебные лепешки, в другом — вяленое мясо. После синтетической пищи, все показалось мне обалденно вкусным и я, на всякий случай, не стала уточнять, чье мясо мы едим. Затем, он достал скатанный плащ, сделанный из тончайшей и мягчайшей кожи, покрытой очень мелкой чешуей зеленоватого цвета, и фасоном напоминавший нашу плащ-палатку. Расстелив его на земле, спросил:

— Ты согласна лечь рядом, так будет теплее, а то ночи холодные?

Я согласно кивнула. Я-то не замерзну, но ему это знать необязательно. Не надевая шлем и, тем самым демонстрируя доверие, легла с краю плаща, на спину, и устало потянулась всем телом. Он лег рядом, на бок, лицом ко мне, внимательно рассматривая.

Я повернулась к нему:

— Ты видишь в темноте?

— Конечно, а ты что, нет? — с удивлением, задал он встречный вопрос.

— И я вижу.

— Можно мне дотронуться до твоего лица? — с просящими интонациями тихо спросил он.

— Можно, — согласилась я, понимая его интерес.

Он провел ладонью, легко касаясь, по моим волосам и быстро ее убрал, было понятно, что ему это не понравилось. Потом, аккуратно, кончиками пальцев, дотронулся до моего лба, перешел к носу, щеке, губам и очевидное любопытство сменилось дружелюбным сочувствием, а затем и мужским интересом, ну, мне так показалось. Я закрыла глаза и… провалилась в сон.

Утром, проснувшись, я обнаружила, что крепко прижата спиной к груди эльфа, а сам он притворяется, что спит. Пошевелилась и он неохотно отодвинулся.

— Доброе утро! — поприветствовала я его, быстро вставая. — Ну что, умываемся, завтракаем и в путь?

— Доброе утро, Еваниэль. Умыться обязательно, нельзя не воспользоваться водой этого озера, ведь под ним Источник Силы. Это придаст нам энергии. Именно поэтому я притащился сюда после ранения. А вот что касается завтрака, то его еще надо добыть.

Я побежала к озеру, на ходу прокричав:

— Не волнуйся, теперь моя очередь угостить тебя едой!

Эльф рванул за мной, несмотря на рану, не отставая ни на шаг. Весело поплескав друг другу водой в лицо и, в самом деле, почувствовав себя отлично, мы вернулись к стоянке. Я залезла в свой рюкзачок, достала последнюю полную флягу, одну пустую и разделила коктейль на две равные порции. Протянула эльфу одну из фляг:

— Держи, это наш завтрак. Пей, это вкусно и очень питательно.

Он с любопытством покрутил флягу в руках, рассматривая ее плоскую форму, необычный легкий, тонкий, упругий, но прочный синтетический материал, из которого она сделана, яркую завинчивающуюся пробку. Настороженно принюхался, но увидев, с каким наслаждением я пью, последовал моему примеру.

— Действительно, очень вкусно, а что это? — спросил он, выпив все до капли.

— Это походная еда и питье в одном флаконе, из моего мира.

— И много у тебя такой еды?

— Это была последняя, — огорченно вздохнула я. И, отметив его интерес к фляге, сказала: — Флягу дарю, ты сможешь брать в ней в поход воду или вино.

Он удивленно посмотрел на меня:

— Я не могу у тебя взять подарок. Подарок может сделать только мужчина.

— Ну, это у вас, эльфов, так, — сообразила я. — А в моем мире подарки делают родным, друзьям и близким знакомым, независимо от пола. Пожалуйста, не обижай отказом.

— Да что ты, я не хочу тебя обижать ничем. Ты такая удивительная, отзывчивая, с тобой хорошо и очень интересно. Мне повезло, что я первым встретил тебя. Спасибо за подарок, Еваниэль, — как мне показалось искренне, ответил он, убирая флягу в свою сумку.

— Адаминэль, а сколько раз в день вы едите?

— Два, утром и вечером, а вы?

— У моей расы неплохая приспособляемость, так что, в зависимости от ситуации и привычек, от одного до четырех. А что вы едите? И как добываете себе еду? — задала я очень актуальный вопрос.

— Мы всеядные, едим мясо и рыбу, яйца животных и нектар насекомых, разнообразную растительную пищу. Мясо добывают на охоте мужчины. Овощи, фрукты, ягоды и пряные травы, в небольшом количестве, многие выращивают в своих садах, но их можно собрать и в лесу. И, конечно же, все это можно купить в городе.

— А женщины ходят на охоту?

Он удивленно взглянул на меня:

— А зачем? У женщины есть мужчина, который обеспечит ее всем необходимым.

— А если у нее нет мужчины?

— Ты имеешь ввиду юных эльфиек? Ну, так у них есть отцы. В общем, женщину обеспечивает мужчина. Хотя, иногда, находятся и такие самостоятельные женщины, которые объединившись в отряд лучниц, отправляются на охоту сами. Но, это не необходимость, а, Хвала Небесам, редкий каприз. Большинство женщин не стремится быть полностью независимыми. Ну, это и понятно, ведь если она родит дитя, то оно, в отличие от детенышей животных, появляется на свет недоразвитым и очень долго остается беспомощным, завися от матери, которая его кормит, защищает, обучает. Это приводит к тому, что одинокая мать не в состоянии прокормить себя и потомство, когда ей приходится нянчиться с беспомощным малышом. Требуется существенная помощь мужчины или сородичей.

Пока болтали, мы собрали свои вещи, и я хотела было надеть шлем, но Адаминэль попросил:

— Пожалуйста, не надевай свой головной убор. Ты и так не слишком красива, а в нем, вообще, у тебя отталкивающий вид.

Я некрасива? Я?! Зашибись! Впервые услышав о себе такую характеристику, я ошеломленно замерла. Но быстро взяла себя в руки, сообразив, что это правда, с точки зрения эльфа. Чтобы увидеть красоту в непривычном, надо обладать широким кругозором, независимостью от стереотипов и глубоким чувством внутренней свободы. Вряд ли я такое здесь встречу, не тот уровень развития цивилизации. И с этим придется смириться, задушив уязвленное самолюбие.

— Ладно, — неохотно согласилась я, оставив шлем в руке, — но только до первой опасности.

— Не волнуйся, я защищу тебя. Только иди у меня за спиной, и не отставай. Когда выйдем на дорогу, идти станет легче.

Хоть и прихрамывая, эльф пошел быстрым, бесшумным, скользящим шагом, легко обходя или преодолевая заросли. Я старалась идти за ним след в след, но, конечно, у меня не получалось идти так тихо.

Вскоре, мы действительно вышли на широкую, рассчитанную на встречное движение, прямую дорогу, далеко просматривающуюся в обе стороны. Покрытие дороги представляло собой два ряда плотно уложенных, без зазоров, огромных плит восьмиугольной формы, черного цвета.

— Подожди, Адаминэль, дай рассмотреть, — попросила я, опускаясь на колени, сняла перчатку и потрогала поверхность. Она напоминала толстую, плотную, слегка пружинящую резину. Вот это да! Материал и качество, сродни моему высокотехнологичному миру. — Вы умеете делать такие дороги? — спросила с довольной улыбкой. Я была беспредельно удивлена и обрадована.

— Нет, — разочаровал он меня. — Это сделали Древние, наши далекие предки. Весь материк покрыт сетью таких дорог, но мы поддерживаем в хорошем состоянии только те, которыми пользуемся — между оставшимися заселенными городами, их пять, к Источникам Силы, их всего три, и к проливу Океана. А мы утеряли эти и многие другие знания, умения и Силу Древних.

— Почему? Случилась какая-то катастрофа? — с сочувствием спросила я, поражаясь, как на такое большое пространство приходится, всего-навсего, пять городов.

— Нет. Просто нас рождается все меньше, и мы все менее одаренные, — с грустью ответил он и похромал вперед.

— Ладно, теперь расскажи мне, кто тебя ранил и почему ты так долго не был в своем городе, — пользуясь тем, что, двигаясь по дороге, мы могли свободно идти рядом, я тут же возобновили свой расспрос.

— Я был в Дозоре, что, вместе с дорогой к нему и обратно, занимает почти полтора месяца. При возвращении, уговорил командира отпустить меня на охоту в ближайшем пригороде. Хотел пополнить запасы еды в доме.

— А что такое Дозор? — ни на минуту не оставляла я эльфа в покое, довольная тем, что он беспечно забывает о встречных вопросах.

— Это дозорный лагерь с десятью воинами, на побережье пролива Океана, на границе с орками. В том месте, где пролив самый узкий и орки могут его преодолеть. Редко, но они предпринимают такие попытки, пересекая пролив на плотах, в одиночку или группой. Нам, ни в коем случае, нельзя, чтобы они свободно попали на наш материк и поняли, как нас мало. Дозор длится месяц, это пятьдесят дней. Приблизительно двадцать дней, иногда немного больше, уходит на дорогу туда и обратно. Затем два месяца ты свободен, а потом снова в Дозор. Так вот, во время охоты, я отвлекся, задумавшись о посторонних делах, чего делать нельзя, — тяжело, виновато вздохнул эльф. — Из-за своей невнимательности, задел сторожевую паутинку и пропустил атаку Рицинулея.

— А кто это, Рицинулей? — уточнила я.

— Это огромный паук, хищный и опасный. Его железы вырабатывают паралитический яд, вместе с которым он впрыскивает в жертву пищеварительные соки. Они быстро разъедают ткани и образовывают питательный раствор. Рицинулей всасывает этот раствор приспособленным для этого ротовым отверстием. Вот, в процессе моей схватки с ним, он успел укусить меня за ногу и впрыснуть яд. Когда я сумел с ним справиться и убить, то сразу же, не теряя времени, иссек себе кусок мышцы в месте укуса, иначе зараза распространилась бы дальше и, через некоторое время, из меня получилась бы лужа органического сиропа.

Его рассказ вызвал у меня омерзение от опасной твари, здесь обитающей, и радость, что у меня есть боевой костюм. Ладно, теперь поговорим на другую тему:

— Вы знаете орочий язык?

— Конечно, мы же не раз брали орков в плен, при их попытках попасть на нашу землю.

— Дозор на границе с орками единственный?

— Нет. Стационарный Дозор — один, но передвижных дозорных отрядов много. Потому что основная задача воинов охранять города от диких животных, не давая им приближаться, и, тем более, сделать рядом кладку яиц.

— Значит, ваши враги это орки и опасные хищные животные? — сделала я вывод из услышанного, и эльф согласно кивнул. — А гномов вы не опасаетесь?

— Гномам не нужна наша земля. Они могут жить только внутри гор, потому что плохо переносят солнечный свет и перепады суточных температур. Но, на всякий случай, на границе с гномами тоже регулярно проходит дозор. Хотя там пролив гораздо шире и его трудно преодолеть без помощи магии. А гномы, как и орки, магией не владеют.

— А гномий язык вы знаете?

— Знаем. Один раз в год, когда Красное солнце не поднимается в зенит, а остается стоять над горизонтом, мы этот день называем Новый Год или День Желтого Солнца, наш торговый караван, на плотах, переправляется на гномий материк. Для торгового обмена. Все, кто участвует в этом, и торговцы, и воины их сопровождающие, знают гномий.

— А что за город, в который мы с тобой идем?

— Идем мы в столицу Эльфийского Леса, город Асмерон. До него, от Озера с Источником Силы, полтора дня пути.

Вокруг нас летали и жужжали какие-то жучки, мотыльки. Иногда, под ногами шустро проскальзывали маленькие змейки. Большая черепаха пересекла дорогу впереди.

— Адаминэль, а почему не видно больших животных, и почему ты сейчас не опасаешься хищников?

— Травоядные и насекомоядные очень пугливы, слышат нас с тобой издалека и разбегаются во все стороны, поэтому охотиться на них не просто. А хищники бродят в поиске пищи, как правило, ночью, когда прохладно и добыча вялая. Но ты напрасно считаешь, что я расслаблен и не обращаю внимания на то, что происходит вокруг. Вон, слева от тебя, застыла черепаха, не успевая убежать, она изображает из себя большой камень.

Успокоенная его объяснением, я продолжила задавать вопросы. Мы поговорили о временах года и погоде. Оказывается, здесь нет времен года, всегда лето, в моем понимании. Колебания температуры ежесуточные. Утром — тепло, днем — жарко, вечером — прохладно, ночью — относительно холодно. Дожди бывают не часто, но регулярно и только в виде грозовых ливней.

— Берегись! — закричал Адаминэль, отталкивая меня в сторону, но я отскочила, видимо, недостаточно проворно, раз спикировавшая откуда-то сбоку и сверху громадная змея сумела меня зацепить, и своим большим весом сбить с ног.

Мысленно проклиная себя за то, что согласилась не надевать шлем, я руками и ногами отбивалась от прилипшего ко мне тела змеи, стараясь увернуться от нацеленной мне в голову широко раскрытой пасти, с трепещущим языком. Эльф, стремительно кинувшийся мне на выручку, молниеносно вонзил свой кинжал ей в глаз. Змея медленно начала ослаблять свою хватку, и я сумела ее отбросить.

— Как ты? — с тревогой спросил Адаминэль, падая рядом со мной на колени.

— Все в порядке, не волнуйся, — поспешила я его успокоить, восстанавливая сбившееся дыхание и учащенное сердцебиение. Как же здесь, все-таки, опасно! И я, явно, проигрываю эльфу в скорости реакций.

— Не могу не волноваться, эта змея могла и отравить тебя ядом, и задушить. Страшно представить, что я могу тебя потерять, — со вздохом облегчения, что со мной все в порядке, ответил он. Это было приятно услышать, только вот, что именно он во мне ценит? — Почему ты такая невнимательная, неуклюжая и медлительная? — задал он обидный вопрос. Э-хе-хе, я себя такой, раньше, не считала. Но раз это так, найду время для дополнительных тренировок.

Неопределенно пожав плечами на его вопрос, предположила:

— Возможно, это наши с тобой расовые различия, а может разный жизненный опыт. Но все хорошо, что хорошо кончается, двинули дальше?

— Нет. Видишь, всходит Красное солнце? Скоро будет очень жарко, время обязательного полуденного отдыха — сиесты. И мы сейчас, сойдя с дороги, найдем подходящее место и отдохнем. Но вначале, я разделаю эту змею, ее мясо очень вкусное. А еще, надо забрать ее шкуру и яд, их можно выгодно продать, — и эльф принялся за дело.

Я внимательно наблюдала, как Адаминэль, раскрыв змеиную пасть, на что-то надавил, и в подставленный маленький пузырек, который он вынул из своей сумки, скатилось несколько крупных капель ярко-желтой жидкости. Затем, он аккуратно, как чулок, снял кожу с туши змеи, скатал ее в плотный рулон, завернул в листья какого-то растения и убрал в сумку. Отрезав огромный кусок мяса, он уложил его на отрез ткани, замотал, и получившийся сверток перетянул веревкой. Закинул его себе за спину, вместе со своим луком.

Закончив дела, эльф сказал:

— Теперь надо отойти от этого места подальше, скоро здесь будут падальщики, многие из которых так же опасны как хищники.

В быстром темпе пройдя приличное расстояние, мы сошли с дороги, разбили лагерь недалеко от ручья, где умылись, попили водички и, надо сказать, эта вода не вызвала у меня такого восторга, как вода из озера.

— Жарко, может быть, ты снимешь свою одежду, — спросил эльф, когда мы расположились в тенечке.

— Нет, потерплю, — ответила я, не собираясь объяснять ему тайны моего костюма.

— Ты что, боишься меня? — возмущенно спросил он. — Хочешь, чтобы тебя успокоить, поклянусь, что не причиню тебе вреда?

Какой наивный. Или инфантильный. Внешне совершенно взрослый, сформировавшийся мужчина, кажется, что мой ровесник, а психологически я ощущаю себя более зрелой. Интересно, они все такие? Или, возможно, из-за большой продолжительности жизни они медленно взрослеют? Вот и сейчас, я сама могла бы легко причинить ему вред, если бы понадобилось. Одна шприц-ампула со снотворным чего стоит, а он не опасается меня с момента знакомства. И я, все время, ощущаю его чувство превосходства.

— Нет, я не боюсь тебя и доверяю, так что клятва не нужна. Но одежда мне не мешает, она сделана из особого плотного материала и защищает от укусов, уколов, порезов, а такая опасность для меня кругом, ведь я еще не умею жить в вашем мире.

Отдыхая, мы обсудили, как хронометрируется здесь время. У эльфов десятичная система измерения всего, в том числе и времени. В одной минуте — сто секунд, в одном часе — сто минут, в сутках — шестнадцать часов. Обычно эльфы двенадцать часов бодрствуют и четыре часа спят. В самое жаркое время дня — сиеста, два часа отдыха, когда все прячутся по домам, отложив все дела.

В году четыреста дней, которые условно делятся на восемь месяцев по пятьдесят дней каждый. Месяц делится на пять недель, в неделе десять дней.

Больше мне ничего узнать не удалось. Мы, закончив отдыхать, снова вышли на дорогу и, до наступления вечера, была уже моя очередь рассказывать эльфу о моем мире.

Вечером мы снова сошли с дороги, нашли ручей и устроились на ночевку. Адаминэль собрал сухие ветки, подгреб к ним осыпавшуюся хвою и совершил какой-то замысловатый жест пальцами. Вдруг, из его ладони вырвалась искра запалившая хвою, огонь с которой быстро перешел на ветки.

— Как ты это сделал? — не веря своим глазам, пораженно воскликнула я.

— Что именно? — не понял он моей реакции.

— Создал искру!

— С помощью магии, — он недоуменно пожал плечами.

Ну, ладно, про магию буду выяснять потом, чувствую, что это непростой, долгий и очень важный для меня разговор.

С любопытством наблюдая, как эльф жарит мясо змеи на углях, я удовлетворенно отметила, что тоже так умею, недаром сдавала экзамен по «Выживанию в полевых условиях». Приготовленное мясо, действительно, оказалось очень вкусным, а Адаминэль заверил, что самое вкусное блюдо из него — змеиный суп, но у него нет с собой котелка, чтобы его сварить.

Спать мы легли опять на плаще эльфа, вместе. Снова, коснувшись моих волос, он быстро убрал руку.

— Еваниэль, у эльфов ни у кого, нигде нет волос. Твои волосы делают тебя особенно чужой нам. Когда мы придем в город, позволь Целителю убрать их навсегда. Я заплачу ему за эту работу. Тогда, ты будешь чуть-чуть похожа на эльфийку. — Это его «чужой», вызвало неприятную ассоциацию и резануло по сердцу. Эх, если бы он только знал, кого мы называем чужими.

— Ни за что, — твердо ответила я. — В моем мире это считается украшением женщины. Наши воины иногда убирают волосы, из соображений гигиены и удобства, но я не воин. Без волос я буду похожа на уродливую эльфийку, а с волосами на красивую человеческую женщину, и я предпочитаю второй вариант. Если вы, эльфы, не примете меня в таком виде, я буду искать себе другое место в вашем Мире, там, где мои волосы не будут помехой, — от чего-то, по-детски, еле сдерживая слезы, обиделась я. Понимая при этом, как глупо в моей ситуации переживать из-за волос.

Он вздохнул несогласно, а я, отвернулась. Не буду становиться здесь кем-то другим ни внешне, ни внутренне. Иначе, так недолго и себя потерять, став бесполезной, беспомощной, экзотической зверушкой, не вызывающей ничего кроме пренебрежительного любопытства.

Утром мы проснулись, как приклеенные друг к другу. Что это у эльфа за страсть такая, обнимать твердое, бесчувственное тело? Или он, до сих пор, не понял, что мой костюм непроницаем, и я не чувствую его прикосновений? И тут, я все же почувствовала. Его нос у своей открытой шеи. И поняла, что он принюхивается ко мне.

— Ты чего меня обнюхиваешь? — отодвигаясь, возмутилась я.

— Твой запах привлекает к тебе. Очень хорошо пахнешь, невозможно надышаться. Похоже на Лесные Жемчужинки, это очень редкий, ценный и нежный цветок.

— Дай я тоже тебя понюхаю, — расслабившись, сказала я. Ну, хоть что-то во мне не отталкивает. Развернувшись в его объятиях, теперь я уткнулась ему в шею.

Он пах, как свежескошенная трава в жаркую погоду. Мне понравилось. Двинулась носом от шеи к груди и не сразу, в моем-то костюме, заметила, что он, видимо, обнимает меня крепче, а его мужское желание однозначно выдает выпуклость внизу живота. О! Здорово! Значит физиология у них такая же, как у нас. Но, что гораздо важнее, взаимная привлекательность запахов и сексуальный интерес, это не просто свидетельство принадлежности к одному виду, а возможность давать совместное жизнеспособное потомство. Ну, так, по крайней мере, в теории.

Выставив вперед руки, я с усилием отодвинулась и, со словами:

— Так, хорошего понемножку! Давай вставать! Нас ждут великие дела! — вскочила на ноги.

Он не стал силой удерживать меня, неохотно встал и, повернувшись спиной, стал собирать свои вещи. Хорошо. Значит, тут не практикуют насилия в отношении женщины.

По дороге эльф начал объяснять:

— Еваниэль, мы подойдем к Асмерону, когда поднимется Красное солнце. Это время сиесты, и улицы будут пусты. Но ты, на всякий случай, накинешь мой плащ, чтобы никто случайно не увидел тебя в этой странной одежде и не схватился за оружие. Я оставлю тебя в своем доме и уйду. Чтобы принести тебе подходящую одежду. Чтобы рассказать о тебе кому следует. Чтобы выяснить, когда Королева и Совет Старейшин дадут тебе аудиенцию.

Приближение к городу заставило мои мысли течь в определенном направлении: «город — цивилизация». Ох, как хочется окунуться в ванну. От гигиенических возможностей моего костюма, кожа и волосы быстро становятся неприятно сухими.

— А у вас есть… — и тут я с разочарованием поняла, что слова «ванна» нет в эльфийском языке, только «душ». Как много язык, на котором говорят разумные, может о них рассказать.

— Что именно? — не дождавшись продолжения, уточнил Адаминэль.

Я, как могла, объяснила ему, что такое ванна.

— У многих, на цокольном этаже домов, есть бассейны, но только Древние обладали таким большим резервом Силы и могли сразу, нагреть такое количество воды. Так что, сейчас, наши бассейны стоят пустые. А мы, ныне живущие, с помощью бытовой магии, можем нагреть только емкости с водой для душа.

— Ну, ладно, душ — это тоже здорово! — радостно улыбнулась я, не уточняя, пока, подробности об этой их Силе. И так голова гудела от избытка полученных впечатлений и информации.

Когда мы подошли к городу, как и предсказывал Адаминэль, светили оба солнца.

— Надевай мой плащ, — сказал Адаминэль, протягивая мне сверток, вынутый им из сумки. Плащ оказался слишком длинным для меня и доходил почти до земли. — Ничего, — прокомментировал Адаминэль, — если кто и увидит тебя, подумает, что рядом со мной подросток.

Когда лес перед нами расступился, я увидела то, что, в моем понимании, нельзя назвать городом, скорее большой поселок. Широкий и глубокий ров, заполненный водой, замыкал периметр. Дорога, по которой мы пришли, переходила в большой, крепкий, надежный деревянный мост, перекинутый через ров. В конце моста стояла сторожевая будка с висящим рядом колоколом, а дорога за мостом появлялась вновь, переходя в центральную улицу города.

Еще на подходе, Адаминэль объяснил, что город окружен рвом для защиты от диких животных. Что мы войдем в Северный вход, а есть еще и Южный. Что вход контролирует страж. Он звонит в колокол, когда в город возвращаются отряды охотников или воинов. Один удар колокола, означает для горожан, что кто-то появился у Южного входа, два удара — у Северного. Звук колокола усилен магией и его слышат все в городе. Если же жителям грозит какая-либо опасность, бьет тревожный набат.

Подходя к будке стражника, я поглубже натянула капюшон плаща и пошла за спиной эльфа так, чтобы меня было трудно разглядеть, правда, я и сама из-за этого почти ничего не могла увидеть. Хотя, коротко брошенный взгляд на стражника позволил отметить, что выглядит он так же, как Адаминэль.

Поравнявшись со стражником, Адаминэль обменялся с ним приветственными кивками и пошел вперед. Я прибавила шаг и встала рядом с Адаминэлем с противоположной от стражника стороны. В общем, все прошло благополучно, эльф на страже не заподозрил подвоха.

Зайдя в город, я, с волнением, опасением и любопытством, завертела головой. Возможно, мне здесь придется жить. Смогу ли я приспособиться к местным условиям? Все ли эльфы такие толерантные, как Адаминэль и сумеют ли они принять меня в свой круг?

Вдоль прямой и широкой улицы, мощенной все теми же плитами что и дорога, но имеющей с обеих сторон тротуар, росли широколиственные деревья, образуя аллею, дающую тень. За этими деревьями, вдоль дороги, тянулись одинакового размера разграниченные участки земли, в глубине которых располагались двухэтажные деревянные дома с высоким каменным цоколем. Все дома приблизительно равной площади и высоты. Невысокие, четырехскатные, деревянные крыши покрыты какой-то полупрозрачной пленкой. Большие окна застеклены. Только фасады домов отличаются разнообразием: где-то портик, где-то башенка, где-то балкон, где-то крыльцо в виде стеклянного фонаря, где-то открытая терраса.

Территория вокруг каждого дома отгорожена со всех сторон густой, колючей и непроходимой живой изгородью. С передней стороны изгороди, в нее врезаны двухстворчатые, кованные въездные ворота и пешеходная калитка. Через ворота можно разглядеть весь сад, аккуратно засаженный цветущими деревьями, кустарниками, лианами и цветами. Иногда видны скамейки, вазоны, скульптуры, фонтанчики, беседки, прудики, каменистые горки. Тихо, кругом чистота, приятные цветочные запахи, все очень гармонично, красиво. Просто райские уголки! Ну, здорово. Все не так плохо, как я ожидала после того, как увидела примитивное оружие Адаминэля.

Меня, привыкшую к совершенно другим представлениям о городе, к многолюдью, шуму многочисленного транспорта, высоким строениям, пластику, металлу, стеклу, асфальту, бетону, отсутствию натуральных, природных, зеленых насаждений, запахам пыли и синтетических материалов, увиденное просто заворожило.

Я ахала и охала, бурно выражая свой искренний восторг, от окружающей красоты, удивительной близости к природе и потрясающего чувства тихого покоя. Заметила, что эльфу приятна такая моя реакция.

— А как спланирован город и как нумеруются дома? — заинтересованно спросила я.

— Город вытянут с севера на юг. Мы сейчас идем по Центральной улице, есть еще четыре параллельных, аналогичных, справа — Западная, а за ней Речная, слева — Восточная и Лесная. Перпендикулярно, их пересекают еще сорок улиц. Вот они и нумеруются. Первую мы уже прошли, сороковая недалеко от Южного входа. Я живу на пересечении Центральной и Третьей улиц.

— Здорово! Какая разумная планировка, — восхитились я. И, действительно, такая строгая регулярность не вызывала ощущения скучного однообразия, а радовала своей простотой и логичностью. — В таком городе никогда не заблудишься!

Он не понял меня:

— Как можно заблудиться в городе, это же не лес?

Улицы были пусты, поражая тишиной и безлюдьем. Да, поняла я, сиеста для эльфов нерушимая традиция, отражающая их образ жизни и менталитет. Но, видимо, и правда, в это время очень жарко. Мне, в моем костюме, трудно это почувствовать.

Вдруг, навстречу нам выехала повозка, запряженная большой ящерицей с длинной, вертикально поднятой шеей. Такого большого размера ящериц я в жизни не видела. Прям, небольшой динозаврик! Ящерица, шустро извиваясь всем телом, пронеслась мимо на бешеной скорости.

— Ой! Расскажи про ваш транспорт! — поразилась я примитивному способу передвижения.

— Как ездовые, используются определенного вида ящерицы. Управляют ими с помощью Ментальной магии. Есть ящерицы, которые тянут большой вес, а есть такие, которые, как вот эта, развивают большую скорость. Соответственно и повозки разные. Фаэтон — легкий, открытый экипаж. Карета — большой, вытянутый, полностью закрытый кузов. Самые быстрые, но и сложные в управлении — кабриолет и колесница, это не четырех-, а двухколесные экипажи. Ну, вот, мы и пришли.

Дом и сад Адаминэля были так же восхитительны, как и другие. Когда мы подошли к входным дверям, ключа он не достал, а сделал рукой какую-то распальцовку и толкнул дверь, она открылась.

— Входи, Еваниэль. Ты согласна быть хозяйкой в моем доме? — с каким-то, непонятным мне, напряженным предвкушением в голосе, спросил он.

— Нет, нет, не хозяйкой, а гостьей, — после недолгого раздумья, осторожно ответила я. И, переступив порог, услышала за спиной разочарованный вздох.

Адаминэль устроил мне экскурсию по дому, объясняя по ходу дела, как чем пользоваться. Все рационально, вполне цивилизовано и, я бы даже сказала, относительно привычно, кроме, разве что, отсутствия пластика, который заменил нам практически все натуральные материалы. Здесь не было бессмысленных украшений, ничего излишне яркого, кричащего, каждая вещь функциональна и выглядит как произведение искусства. Этот стиль я назвала бы комфортным экологичным минимализмом.

На первом этаже гигиеническая комната, в ней туалет с водяным сливом и душ. Кухня-столовая, с обеденным столом и креслами, очагом для приготовления пищи и холодильным шкафом, для хранения продуктов. Большая комната отдыха, в ней — камин, диван, кресла, столик. Кабинет с библиотекой. Книг мало, они похожи на наши древние, бумажные, с напечатанным текстом, но гораздо большего размера. С такой книгой, на диване не поваляешься, читать можно только за столом. На второй этаж вела красивая широкая лестница, с перилами на витых балясинах. Там располагались четыре просторные спальни, залитые светом солнечных лучей из больших, застекленных, панорамных окон.

— Мой дом похож на твой, в твоем мире? — заинтересованно спросил Адаминэль.

— Нет, но он мне очень нравится, — с улыбкой, искренне ответила я.

— Сиеста закончилась, и я должен уйти. А ты занимай любую из свободных спален, можешь все рассмотреть, потрогать. Пользуйся, чем хочешь, для тебя здесь нет запретных мест, — дружелюбно предложил он.

— Спасибо, я так тронута твоей заботой, вниманием и доверием, — растрогано поблагодарила я и, неожиданно для себя, обняла его за талию, прижавшись щекой к его груди.

Не ожидала я такого доброжелательного отношения, с первого знакомства. Я была уверена, что все будет намного труднее, опаснее, дольше. Или я рано радуюсь, и основные сложности впереди?

Адаминэль в ответ обнял меня за плечи, притянув ближе. Мы некоторое время стояли так, внимательно смотря друг другу в глаза, и тут, он наклонился и нежно поцеловал меня в нос. В тот же миг я отчетливо поняла, что он думает о том, как хорошо нам было бы вместе, но он боится, что меня заберут у него, и у него нет уверенности, что со мной обойдутся гуманно. Ох! Я что, могу читать чужие мысли?

— Адаминэль, скажи, вы умеете читать мысли других? — стараясь скрыть свой испуг, непонимание и растерянность, спросила я, осторожно отстранившись.

— Обладающие Ментальным Даром могут на расстоянии определять не мысли, а чувства других. А для чтения мыслей необходим непосредственный телесный контакт, нужно хотя бы коснуться того, чьи мысли ты хочешь узнать. Но Ментальная магия такой силы очень редка. В нашем городе ею обладает только Королева и некоторые из Старейшин. Почему ты спрашиваешь?

— Я хочу знать, можно ли закрыть свои мысли и чувства от других? — быстро сориентировалась я.

— Конечно. Надо опустить Ментальный щит.

— А как это сделать?

— Самый простой способ, сосредоточить свое внимание на каком-нибудь постороннем предмете или ничего не значащей мысли, — охотно ответил он.

— А как узнать, что тебя читают? — продолжила я свой расспрос, чувствуя, что это очень важные для меня сведения.

— Это ощущение щекотки в голове, или легкая боль. Но это, если не стоит щит. Если же действует ментальный маг такой силы, что может взломать Ментальный щит, то это очень больно.

— Адаминэль, а ты можешь договориться, чтобы аудиенция произошла не сегодня? Сошлись на то, что я очень устала, и мне надо время на отдых. Ведь это же правда, — жалобно попросила я его.

— Не волнуйся, я и сам хотел так поступить. Тебя, наверняка, замучают вопросами, а день-то уже скоро кончится, лучше уж с утра. Еваниэль, я понимаю, что тебе страшно в чужом Мире. Но в этом доме ты в полной безопасности, у нас никто не может зайти в чужой дом без приглашения, даже Королева. Так что расслабься и отдыхай.

Я согласно кивнула, чувствуя, что он меня не обманывает и искренне настроен доброжелательно. Вопрос только в том, как отнесутся ко мне его сородичи?

Когда он ушел, все еще заметно хромая, я, выбрала себе спальню, ту, в которой стояла изящная мебель из светлого дерева. Комод, над ним зеркало, платяной шкаф, два кресла, кровать застеленная покрывалом из гобеленовой ткани с растительным рисунком — большие зеленые листья папоротника, в которых притаились яркие бабочки. Вид из окон, в данном случае, не имел значения, к сожалению, из всех окон, широкий обзор закрывала зелень.

Наконец, я сняла боевой костюм и отметила, какое огромное облегчение и наслаждение, при этом, испытала. Вновь, как это было у Озера, откуда-то пришло чувство бодрости, оптимизма, восхищения окружающим миром, вытесняя из груди тревогу и боль утраты.

Захватив с собой свою земную одежду, освободив при этом майку от уложенных в нее вещей, я отправилась в душ. Всего один кран, в виде прямой ручки. Открыла его, повернув в сторону, сверху, через рассекатель, полилась теплая вода. Внизу поддон со сливом. Расплетя косу, с наслаждением помылась, жмурясь и постанывая от удовольствия. Ионный душ на моей шлюпке мне порядком осточертел, очищая, но, в отличие от воды, не давая ощущения дышащей кожи и чувства обновления. Здесь, на полке, были и жидкое мыло, и ароматные ополаскиватели. Перенюхав их все, я выбрала тот, который напоминал мой любимый запах ландыша.

Завернулась в полотенце. Выстирала свою одежду и повесила ее сушиться в своей комнате, на спинке кресла. Боевой костюм убрала в шкаф, кажется, смертельная опасность мне здесь не грозит. Судя по Адаминэлю, эльфы вполне адекватные и разумные.

Раз мне было позволено, пошла в спальню Адаминэля. Отыскав у него в шкафу рубашку, освободилась от полотенца, и надела ее. Получилось, как раз, свободное платье рубашечного покроя, до колен, только рукава закатать. Нигде, по понятным причинам, не найдя расчески, кое-как разобрала влажные волосы пальцами.

Честно сказать, долгий пеший путь сюда, меня порядком вымотал с непривычки. Но, несмотря на заманчивое предложение эльфа отдохнуть, не обращая внимание на усталость и волнение по поводу того, чем там закончатся переговоры Адаминэля, я пошла внимательно осматривать предметы быта. Убедилась, что все они природного происхождения, сделаны из дерева, керамики и стекла, натуральных тканей, светлого металла, кажется серебра, и из чего-то желтоватого цвета, похожего на твердую резину, может быть аналога каучука? Все емкости закрываются либо накладной крышкой, либо, как раз из этой желтой резины, плотно закупориваются притертой пробкой. Винтовых крышек, как на моих флягах, нет. Неужели не додумались? Столовые приборы — ножи, ложки и двузубые вилки, посуда фарфоровая.

Кто все это производит? Как заработать денег на покупку дома и утвари? Ведь мне надо как-то приспосабливаться жить здесь.

Все осмотрев, вернулась в свою спальню, легла на кровать — удобная, в меру мягкая, тонкая шелковистая простыня, одеяло из толстой ткани и даже есть подушка, заполненная какими-то мягкими, сыпучими зернышками. Думала, не усну от тайфуна волнений, впечатлений и мыслей в голове, но, помимо воли, сразу же вырубилась.

Разбудил меня Адаминэль, когда была уже ночь, осторожно поглаживая мою голую ногу, торчащую из-под одеяла.

— Ну, как? — спросила я с тревогой, сев, убрав под себя ласкаемую ногу и потерев глаза кулаками. — Какие новости?

— Подожди, дай мне, наконец, рассмотреть твою ауру. Хорошо я сразу сообразил, что это из-за твоего костюма ее не видно, а то можно и с ума от этого сойти, ведь все живое имеет ауру.

— Ну, смотри… только комментируй, что видишь! — замерла я, боясь ему помешать.

— Она очень яркая. Это значит, что ты маг, как и все мы, эльфы, в отличие от гномов и орков. Ее ореол небольшой, что говорит о небольшом резерве Силы. Она очень нестабильна и переливается всеми цветами радуги, так, обычно, бывает у детей, пока их индивидуальные особенности не проявились. Не понимаю, как это возможно? Кстати, сколько тебе лет?

— Двадцать пять, по нашему времени, а по вашему чуть-чуть меньше.

— Как двадцать пять?! — он от удивления вытаращил, и так не маленькие, глаза, вдруг, демонстрируя свои эмоции. — Ты что, ребенок?! В это невозможно поверить при таком зрелом теле, как у тебя!

— Нет, я не ребенок. Я молодая женщина. Совершеннолетие у нас наступает в двадцать один год. Мы короткоживущая раса, средняя продолжительность жизни — сто пятьдесят лет. А тебе сколько лет?

— Я тоже совершеннолетний, о чем можно легко догадаться, раз у меня есть свой дом, — с какой-то детской гордостью ответил Адаминэль. — До этого времени мы живем в доме родителей. У нас, это долгожданное событие, наступает в сорок лет. Считается, что именно в этом возрасте половые клетки и мужчин и женщин становятся способны к оплодотворению. А мне сорок восемь. Интересно, а в нашем Мире сколько ты проживешь, как мы или как вы?

Я пожала плечами, нет ответа, самой интересно.

— А как увидеть ауру? — заинтересованно спросила я.

— Надо расфокусировать взгляд и сосредоточиться. Но сразу не получится, необходимо тренироваться, и лучше с учителем. Ауру видят все эльфы, а вот правильно ее интерпретировать может далеко не каждый. А вот здесь, — он дотронулся указательным пальцем до района моего солнечного сплетения, где теперь все время ощущалась приятная теплота, — находится резерв магической Силы.

— А ты можешь стать моим учителем? — с надеждой спросила я, осознавая, как много мне еще предстоит здесь постичь неизведанного.

— Да какой из меня учитель, сам недавно был учеником, но мы что-нибудь придумаем! — оптимистично ответил Адаминэль.

— Ладно, тогда рассказывай скорее, какие у тебя новости? — поторопила я его, горя нетерпением.

— Все хорошо. Тебе, даже, дали один завтрашний день на отдых, разрешив остаться в моем доме. За это время созовут всех Старейшин. А послезавтра, с утра, нас ждут в резиденции Королевы на Совете Старейшин. Активизировавшийся Портал почувствовало несколько эльфов, но новость, что через него прошла ты, повергла всех в шок. Я кое-что пересказал Королеве из твоих рассказов, но, тем самым, только подогрел ее любопытство. Так что, готовься, тебя замучают вопросами, — посочувствовал он мне.

— А что, тебе так просто увидится с Королевой? — удивилась я такой демократичности и легкой доступности властных структур. Все же, в моем представлении, Королева это не тот объект, с которым можно напрямую пообщаться, когда захочется.

— С такой новостью, как у меня, конечно!

— И что ты думаешь, мне разрешат жить с вами? — волнуясь, задала я самый тревожащий меня вопрос.

— Даже не сомневайся. Только скажу тебе честно, не знаю, будут ли эти старые маразматики относиться к тебе, как к равной, с уважением.

— Что, они все такие старые? — стараясь не думать о плохом и не нервничать раньше времени, спросила я.

— Ну, большинству из них около четырехсот. Зоровадэль самый старый, ему больше шестисот. Только Пионарэль и Эдмунизэль еще молодые, им около двухсот.

— Про Пионарэля я уже знаю, это ваш лучший Целитель, а кто такие Зоровадэль и Эдмунизэль?

— Зоровадэль самый сильный и знающий маг из ныне живущих, он обладает Ментальным Даром и двумя стихийными — Земли и Воды. Эдмунизэль лучший воин и наш военачальник, у него тоже три Дара — Ментальный, стихии Огня и стихии Воздуха. Вообще-то, все Старейшины высокоодаренные, что, теперь, редко встречается среди нас.

От сердца немного отлегло, новости, и правда, неплохие. С их неуважением будем бороться, доказывая, что я не хуже чем они, а, судя по их образу жизни и уровню развития, кое-чему могу и их научить. Наверное.

— Теперь, расскажи мне про вашу социальную систему и финансово-экономическую, — несмотря на ночь, не теряя времени, вновь приступила я к получению жизненно важной для меня информации, хоть, видимо, уже замучила эльфа своими расспросами.

Адаминэль согласно кивнул и, проявляя удивительное терпение, начал объяснять:

— Нами, как обществом, руководит Королева и Совет Старейшин, в который входит десять эльфов. Новую Королеву, после смерти старой, выбирает Артефакт Власти, доставшийся нам от Древних. В выборах, в качестве претендентки, может принять участие любая совершеннолетняя эльфийка.

— А ее муж — король? — уточнила я.

— Нет, он, просто, муж Королевы. Ну, а каждый член Совета Старейшин избирается всеобщим голосованием. Старейшина — почетное, пожизненное звание. Собирается Совет только в связи с чрезвычайными ситуациями и, вместе с Королевой, решает те вопросы, которые касаются благополучия всей расы. Личная свобода ограничена только вопросами морали и традиций, а так, я сам выбираю, слушаться ли мне моего Учителя или моего командира.

— А какие запреты накладывает ваша мораль? И какое бывает наказание за их нарушение?

— Главный запрет — нельзя убить эльфа! Ну, а наказание за проступки — общественное порицание. С наказанным, демонстративно никто не общается. Это очень трудно, чувствовать себя изгоем. Наказание длится до тех пор, пока наказанный не осознал свою вину.

— Но как это узнать, ведь он может притвориться раскаявшимся?

— Для этого есть сильные ментальные маги. Если раскаянье искреннее, эльф охотно соглашается на проверку, а если не соглашается, значит, не будет прощен.

— Фу-у-ух… ладно, — выдохнула я. — Поняла, у вас нет смертной казни и изгнания, которое, фактически, будет ей равносильно.

Он даже подпрыгнул на моей кровати от этих слов и возмущенно выкрикнул:

— Конечно, нет! Какая такая смертная казнь?! Нас и так мало! Поэтому мы терпимы и миролюбивы.

— Успокойся, это очень хорошо, что нет казни. Но, позволь усомниться в вашем миролюбии. Эльфа убить нельзя. А орка? А гнома?

— Ну, ты сравнила! Они внешние потенциальные или реальные враги. Но внутренних-то противоречий у нас нет!

— И в это трудно поверить, — скептически возразила я. — У вас что, полностью отсутствует инстинкт собственника, когда кто-то покушается на то, что принадлежит тебе? Неужели никогда не возникает конфликта интересов между мужчинами за женщину, оружие, добычу на охоте?

— Ну, всякое бывает, хотя и очень редко, — неохотно признал он.

— И как, в таком случае решаются разногласия?

— Отношения, между мужчинами, выясняются поединком. Конечно, не магическим, это смертельно опасно, а либо на мечах, либо обычной дракой, но, в любом случае, до первой крови. Что касается женщин, то они драться не будут, у них другие методы. Женщины умеют проявить коварство и выставить соперницу в неприглядном свете.

— Ясно. Это больше похоже на правду. Теперь, расскажи о деньгах, — затронула я новую тему.

— Деньги существуют в виде золотых и серебряных монет. В одном золотом сто серебреников. Огромные запасы монет остались нам в наследство от Древних и хранятся в неприкосновенности, в подвалах Королевской Сокровищницы. А сколько наличных денег должно быть в обороте, чтобы финансовая система была стабильной, подсчитывают специалисты во главе с Королевским Казначеем и уведомляют Королеву. Теперь, о том, как заработать деньги. Каждый старается добыть, вырастить или создать что-то полезное или красивое, что можно продать. Или оказать услугу, за которую с тобой расплатятся. Например, управлять ездовыми животными могут только те, у кого есть хотя бы слабый Ментальный Дар, позволяющий воздействовать на мозг животных. Таким Даром обладают не все, и у кого его нет, могут оплатить эту услугу погонщику ездового ящера. Одна десятая часть всех заработков, в виде налога, отдается на общественные нужды. На эти деньги содержатся Королева, королевские службы, воины Дозора и воины охранники городов.

— А мужчины и женщины могут одинаково учиться и трудиться?

— Да, только воинами женщины не бывают. Запрета вроде как нет, но мы не можем ими так рисковать. Большинство женщин предпочитают не работать. Но те из них, у которых есть полезный Дар, используют его на благо окружающих, получая за это оплату. Ведь нас так мало, особенно эльфов с Даром, что мы не можем себе позволить его игнорировать.

— А ты можешь воздействовать на животных и управлять ими? — с любопытством спросила я.

— Нет, у меня нет Ментального Дара. Так, хватит болтать, пойдем, поедим и спать, — устало сказал он.

Он поднялся и направился к двери, и тут я заметила, что он не хромает.

— Адаминэль! Стой! Ты что, уже полностью вылечил ногу?! — поразилась я такой скорости реабилитации.

— Исцелил не я, а Пионарэль. Но шрам все-таки остался, — и недовольно поморщившись, добавил, — вот, буду теперь, как дикий орк. Представляешь, они не только все в шрамах от бесконечных войн и поединков друг с другом, но еще и сознательно уродуют свое тело татуировками! А Пионарэль, кстати, очень заинтересовался твоим зельем и твоими лекарскими умениями.

— Дай посмотреть! — я нетерпеливо заерзала на кровати, не сводя глаз с его ноги, не в силах поверить в такое быстрое исцеление.

Он вновь подошел ко мне и задрал штанину. Я увидела на месте раны тонкий красный рубец, который в будущем побелеет и станет практически незаметным. Мне непонятно, как было возможно полностью восстановить иссеченную мышцу. У нас такое повреждение называется «минус ткань» в отличие от опухоли, которая разрастаясь, будет называться «плюс ткань». После заживления, в месте «минус ткани», всегда остается дефект в виде ямки, а здесь, я вижу полноценную икроножную мышцу, как будто из нее не иссекали кусок.

— Это просто чудо! — восхищенно воскликнула я, водя пальцем по его шраму. Он шумно задышал. Я подняла голову и удивленно посмотрела на него, не понимая, что это с ним?

— Еваниэль, ты что, не знаешь, что это возбуждает? — возмущенно пояснил он, правильно поняв мой недоуменный взгляд.

— Ой, извини, я не предполагала, что ты так будешь реагировать, ведь в этом нет ничего особенного, — искренне покаялась я, отдергивая руку.

— Как это, нет ничего особенного? Ты же меня гладила!

— И что, у вас нельзя просто так погладить мужчину, это обязательно воспринимается, как приглашение к сексу?

— Да, и даже больше! У нас мужчина ласкает женщину, а не наоборот!

— Извини, извини, извини! Я же не знала! Обещаю, больше никогда так делать не буду! — заверила я. А ничего себе, девки у них устроились, ведь это получается — игра в одни ворота!

— Нет, можешь делать, мне понравилось… — нелогично возразил он.

— Слушай, давай сменим тему и пойдем на кухню, — сказала я, откинув одеяло и поднимаясь на ноги.

Посмотрев на меня, одетую в его рубашку и сверкающую голыми ногами, он снова запыхтел и возмущенно закричал:

— Ты что, собираешься так ходить? Полуголой?!

— А ты хочешь, что бы я снова надела свой костюм? — в ответ возмутилась я.

— Нет, но я принес тебе одежду, сейчас схожу за ней, — сказал он, намереваясь выйти.

— Адаминэль, — жалобно заскулила я, — давай завтра, а сегодня ты просто не смотри на меня.

— Не могу не смотреть, ты, несмотря ни на что, такая женственная, — прошептал он, разворачиваясь ко мне, охватывая мою фигуру жадным мужским взглядом, особенно долго задержавшимся на груди, и делая шаг навстречу.

— Все, все, иди, а я за тобой, — обеспокоенно сказала я, выставив вперед руки.

Он, со вздохом, опустил глаза, послушно повернулся и пошел вниз. Я за ним.

Во всем доме горел свет. Подойдя ближе, к одному из источников света, я с любопытством обнаружила, что это скопление светящихся насекомых. Они сидели на плоском блюдечке, в которое бала налита какая-то густая жидкость. Увидев мой интерес, Адаминэль объяснил:

— Это светлячки, они активны ночью и слетаются на нектар, достаточно только на минутку вечером приоткрыть окно чтобы их впустить, и утром чтобы выпустить.

Ужин, состоял из яичницы из черепашьих яиц, которые по вкусу напоминали привычные мне куриные, жареной рыбы, каких-то овощей, салата из фруктов и сока. Все очень вкусное. Пока ели, эльф так и норовил дотронуться до меня. То ногу прижмет под столом, то погладит мои пальцы, и даже моих распущенных волос коснулся без заметной брезгливости.

— Еваниэль, как ты ко мне относишься? — задал он неожиданный вопрос.

— Честно? — замялась я.

— Конечно!

— Адаминэль, я счастлива, что именно тебя я встретила первым, в этом незнакомом мне Мире. Ты красивый, обаятельный, привлекательный мужчина. Ты, неожиданно для меня, проявляешь ко мне удивительную доброту и заботу, за что я очень тебе благодарна и испытываю к тебе самые искренние дружеские чувства. Но… несколько раз у меня возникало ощущение, что ты в чем-то меня не то обманываешь, не то что-то не договариваешь, и это обижает. Так что давай, колись, что не так?

Тяжело вздохнув и опустив глаза, он ответил:

— Ты права, была с моей стороны одна уловка. Самому стыдно. Но я пошел на нее потому, что ты мне понравилась. По нашим традициям, жить в доме одинокого мужчины может только одна женщина — жена. Но не волнуйся, поселившись у меня, ты ею не стала, потому что не произнесла на пороге дома ритуальную фразу, что согласна быть хозяйкой в моем доме.

— Что, ритуальная фраза — это и есть весь обряд бракосочетания? — не поверила я.

— Да.

— Ничего так, скромненько…

— А что, лучше, как у орков, сутки подряд пить и жрать целым племенем, а потом устроить драку? — раздраженно спросил он.

— Нет, нет, это гораздо хуже. А скажи, что, теперь, твои соотечественники будут думать, что я твоя жена? Мне, вообще-то, без разницы, а может даже и не плохо, но хотелось бы знать, как себя правильно вести.

— Нет. К сожалению, они будут знать, что ты мне пока не жена, но согласие жить в моем доме расценят, как декларацию о намерениях, очень редкий случай у нас.

— Ага, значит… невеста, — произнесла я это слово на родном языке, — А как они узнают, что не жена?

— Жена — это когда, вместе с совместным проживанием, произошло и слияние. Читающие ауру это заметят по особому свечению, в области живота. И, хоть по твоей ауре, пока что, ничего не видно, зато по моей, все можно понять.

— А брак можно расторгнуть?

— Можно, по желанию одной из сторон. И чаще, это желание возникает у женщины, ведь их так мало, поэтому на них очень большой спрос. Наши женщины не редко меняют мужей, от двух до пяти раз за свою жизнь, в то время как мужчины, в своем большинстве, в лучшем случае, один раз побывали в качестве мужа.

— Значит браки у вас моногамные?

— Да, по традиции семья — это моногамный брак. Когда женщина дает свое согласие на него, она переселяется в дом мужчины. Но некоторые эльфийки предпочитают полигамию. Тогда женщина живет в собственном доме и ее отношения с мужчинами не считаются семейными. Такое же право имеет и мужчина, но оно очень-очень редко реализуется. В общем, у нас свободный выбор, без излишней стыдливости и лицемерия.

— А как же дети? Они остаются с отцом или с матерью в случае развода?

— С матерью, конечно. Разве какая-нибудь эльфийка отпустит от себя своего ребенка?! Но, вообще-то, какая разница!? Лишь бы они рождались! Дети — самая большая душевная боль нашей расы. Они почти не рождаются, не у каждой женщины, за всю ее жизнь, рождается, хотя бы один, ребенок.

— Значит, вы вымираете? — искренне огорчилась я.

— Да.

— Почему?

— Неизвестно.

— Грустно… — посочувствовала я.

— Очень… — тяжело вздохнул он.

— Ладно, давай спать, у нас говорят, что утро вечера мудренее. Вот, завтра, с утра, ты мне, наконец, расскажешь, что это такое ваша магия, — решила я больше не мучить сегодня его, своими нескончаемыми вопросами. Да и самой надо переварить все услышанное.

— А что у вас ее нет? — спросил он недоверчиво.

— Нет, — уверенно подтвердила я. — У нас нет никакой магии.

— Вот это да! Как такое возможно? Скорее всего, вам не дано ею пользоваться, как, например, гномам и оркам, но что бы в мире вообще не было магии, в это невозможно поверить, — возразил он.

— Завтра это обсудим, — пообещала я.

Адаминэль выпросил у меня на ночь «дружеский» поцелуй в щечку, осторожно коснувшись меня губами. Надо же, другая галактика, другая планета, другая раса, а как у всех гуманоидов много общего. Наконец, мы разошлись по разным комнатам и улеглись спать.

Уже засыпая, подумала о том, что, кажется, несмотря на внешние различия, я здесь вполне сексуально привлекательна, судя по реакции Адаминэля. Если это так, то хорошо это или плохо, при таком дефиците женщин?

Первое знакомство с цивилизацией эльфов показало, что жить здесь можно. Войн, вооруженной борьбы за власть, религиозного противостояния и других видов жестокого кровопролития здесь, к счастью, нет. Быт, хоть и очень прост, но достаточно благоустроен.

Теперь, моя главная задача внедриться в их общество, приспособиться, научиться жить самостоятельно и быть максимально независимой. Я человек действия и мне надо найти себе дело по душе и приносить пользу, тем самым приобретя и смысл своего здесь существования, и заинтересованность во мне. Добиться всего этого, наверняка, будет не просто. Но я никогда не искала для себя праздной жизни и легких путей.

* * *

Утром, надев свои уже чистые и сухие трусики, лифчик, шорты и майку, я, счастливая от привычных ощущений, с улыбкой на лице, скатилась на попе по перилам лестницы вниз. Залетев на кухню, обнаружила, что Адаминэль уже хлопочет над приготовлением завтрака.

— Это что, ваша традиционная одежда? — спросил он, пылающим взглядом рассматривая меня.

— Ну… эта одежда пляжная или домашняя. А мы ведь дома, вот я и подумала, что могу ее надеть. Я так скучаю по всему, что связано с моим домом, — грустно улыбнулась я.

— Дома можешь так ходить, — как-то неуверенно сказал он, — мне нравится, хоть и выглядит вызывающе интимно.

— Да не бери в голову, это вопрос привычки. Но ты не отвлекайся, помнишь, наша главная тема сегодня — магия! Постарайся рассказать мне все о ней, в доступной форме.

Он рассказывал мне о магии целый день, с короткими перерывами на то, чтобы каждый мог попить и сходить в туалет. Мы оба устали от этого так, будто из нас выдавили все соки.

Вот, что я из всего этого поняла. Существует в этом мире какая-то энергия, которую эльфы называют Магической Силой, которая, как родник, выходит из земли в определенных местах, называемых Источниками Силы, и рассеивается в эфире. Все эльфы могут эту Силу улавливать и, как бы, закачивать в себя. Из Источника быстрее, из эфира медленнее. Каждый может взять разное ее количество, в зависимости от своего индивидуального размера магического резерва. Чем резерв больше — тем маг сильнее. С помощью этой магической энергии маг может, так или иначе, преобразовывать окружающий мир, но, конечно, не получить что-то из ничего.

Всю магию эльфы условно делят на магию Стихий — это возможность воздействовать на Воздух, Огонь, Воду и Землю, и магию Жизни, которая делится на магию Природы, Целительство, Зельеварение и Ментальную магию.

Каждый эльф владеет магией, это расовая особенность. На бытовом уровне, не требующем существенных преобразований, каждому эльфу доступны практически все виды магии, для этого не нужно иметь большой внутренний резерв и особые способности.

Но есть эльфы, которые обладают большим резервом и особенно одарены в какой-то одной области магии. Это называется Даром. Например — Ментальный Дар, Целительский Дар, Дар Огня или Дар Воздуха. Иногда, встречаются мега одаренные, владеющие несколькими Дарами одновременно, предположим, Ментальным Даром и Целительским. Раньше, изредка, рождались эльфы, одаренные всеми возможными видами магии, таких магов называют Универсалами. Но, среди ныне живущих эльфов, их нет.

Есть маги, которые могут управлять этой силой самопроизвольно, импульсивно, их называют — импульсивники. Им достаточно только захотеть и приложить волевое усилие к выбросу Силы и желаемому преобразованию. Таких магов мало, и они никогда не обладают большим резервом, а значит и не бывают сильными магами. Эльфы считают, что так, их Мир защищает себя от разрушения. Потому что, иначе, будучи еще недостаточно обучены или под влиянием особых стрессовых ситуаций, маги могут, не удержав свою Силу, импульсивно начать разрушать все вокруг. Все остальные маги, их называют — заклинатели, преобразовывают окружающее пространство и предметы с помощью определенных слов и жестов, так называемых заклинаний. И тем, и другим, чтобы управлять магией, надо учиться.

У кого резерв маленький, а значит и Силы мало, вынуждены помогать себе физическими усилиями. Например, очищая с помощью стихии Воздуха одежду — ее желательно встряхнуть; ускоряя рост растения магией Природы — его лучше полить водой; при лечении раны Целительской магией, вначале, рану лучше промыть, очищая от грязи. Видимо, в связи с вырождением расы, сильных магов рождается все меньше, и все больше приходится пользоваться обычными возможностями ума и тела.

Несколько особняком стоит магия, которая воздействует не на окружающий мир, а на разум — Ментальная магия. Она считается потенциально особо опасной. Ментальная магия позволяет читать чужие мысли и внушать нужные. Правда, установив Ментальный щит, можно защититься. Ментальное внушение тем слабее и держится тем короче, чем больше внушение противоречит установкам личности того, кому пытаются что-то внушить. Например, внушить эльфу — убить эльфа — невозможно. Считается крайне неэтичным ментально сканировать эльфа без его согласия, но иногда это правило нарушается. Слабые менталисты могут воздействовать только на животных, чей мозг примитивен.

Вычерпанный до дна магический резерв, вызывает физическую и психическую слабость, вплоть до потери сознания. Если резерв полный, около Источника Силы долго находиться нельзя, иначе возникнет перевозбуждение, сопровождающееся эйфорией и неадекватным поведением. Ну, и последнее. Чтобы у ребенка максимально пробудились магические способности, его, в младенчестве, самое позднее до трех лет, надо окунуть в Источник Силы. Таких источников, на материке эльфов — три, и все они находятся под водой Озер.

Все эти сведения заставили меня задуматься, а что же со мной произошло, когда я, оказавшись здесь, сняла шлем и надолго потеряла сознание, а потом еще и купалась в Озере с Источником Силы. Неужели и во мне, теперь, есть резерв Силы и способность владеть этой их магией? С натяжкой, конечно, но все же, меня можно считать новорожденной в этом Мире.

— А что такое артефакт, ведь ты упоминал Артефакт Власти, это тоже что-то магическое?

— Да, но этот вид магии нами утерян. Правда, им, вроде бы, владеют гномы. А теперь, твоя очередь рассказать, как же в твоем мире достигли таких ошеломляющих результатов, как хождение между мирами, если у вас нет магии? — недоверчиво спросил Адаминэль.

— Видишь ли, мы тоже пользуемся различными Силами, которые называем Энергией. Только мы не накапливаем их в себе и не пропускаем через себя, это несовместимо с жизнью. Мы направляем эту энергию по наружным каналам к нужным нам приборам, по-вашему, наверно, артефактам, которые выполняют ту или иную работу. Например охлаждают, нагревают, стирают, моют, создают пищу или целебные зелья, передвигают тяжести, летают и так далее. Мы пользуемся многими видами энергий: электрической, электромагнитной, ядерной, термоядерной, химической, световой и другими. Я думаю, что вы не обнаружили их у себя потому, что вам все заменила магия, и у вас не было необходимости искать другие источники Силы.

— Как-то неприятно осознавать себя таким ограниченным, ужасно бьет по самолюбию! — сокрушенно заметил эльф.

— Нет, нет, ты не должен это так воспринимать — горячо возразила я. — В каждом явлении есть свои преимущества и недостатки, как мы говорим «свои плюсы и свои минусы». Возможно, именно благодаря магии вы так долго живете, а наши Силы вредны для живого и поэтому срок нашей жизни так короток. Согласись, долгая жизнь это не маленькое преимущество.

— Согласен. Умеешь ты утешить, — довольно улыбнулся Адаминэль.

— Ладно, давай на сегодня уже заканчивать мое просвещение. Завтра трудный день и полный волнений. Но, прежде чем мы ляжем спать, пожалуйста, сделай мне расческу и шпильки для волос, я тебе подробно объясню, что это такое. Хотелось бы, чтобы мои волосы выглядели привлекательно, — и с тяжелым вздохом, я огорченно прошептала себе под нос, — хоть это, наверное, и невозможно для вас.

Утром следующего дня я задалась извечным женским вопросом — что надеть? Боевой костюм или, раздобытые для меня Адаминэлем, шелковые рубашку и штаны симпатичного сливочного цвета и мягкие, короткие сапожки, сшитые из кожи рептилии. Решила, что все-таки, эльфийский костюм. Не надо их шокировать облитыми формами тела и отсутствием ауры. Вряд ли меня захотят убить в первый же день, так что свой костюм оставлю в доме Адаминэля.

Белье надела свое, так как выяснилось, что лифчиков у местных женщин нет, у них грудь крепкая и маленькая, и трусы здесь не носят. Костюм, как объяснил Адаминэль, он мне укоротил у мастера-портного, потому что, их женщины выше меня ростом. Оделась, посмотрела на себя в зеркало и невольно поморщилась. Укоротить-то укоротили, а расставить в груди и попе никто не догадался. Ладно, сделаем рубашку навыпуск и попу прикроем, а вот с обтянутой грудью так, что того гляди пуговицы отлетят, ничего не сделаешь. Но тут мне в голову пришла спасительная мысль, надеть под рубашку мою майку, а рубашку вовсе не застегивать. Вновь взглянув в зеркало, я осталась довольна. Кожаные сапожки оказались чуть великоваты и узковаты. Ничего, потерплю, они мягкие, быстро разносятся.

Вчера вечером Адаминэль сделал мне расческу из местного каучука, эльфы называют его эластик, он в больших количествах используется и в быту, и как шины для колес. Придав вручную расческе нужную форму, Адаминэль, с помощью магии, моментально сделал ее твердой, напоминающей упругую пластмассу. Шпильки согнул из готовой серебряной проволоки, пообещав, что когда будет время, сделает все гораздо красивее.

Расчесав волосы, я заплела их в косу, уложила на голове короной, закрепив шпильками, и спустилась вниз, как всегда съехав по перилам.

Адаминэль меня уже ждал.

— Красиво ты уложила волосы, они смотрятся, как украшение на голове и, вообще, чем больше на тебя смотришь, тем все более привлекательной ты кажешься… — задумчиво констатировал он. — Ну, что, волнуешься?

— Очень! Вдруг я буду вызывать только неприязнь, окажусь бесполезной для вас, не найду способ зарабатывать деньги. Что тогда делать? — От такой перспективы слезы навернулись на глаза, но я мысленно приказала себе — «Не плакать! Я сильная! Безвыходных ситуаций не бывает, в конце концов, здесь есть еще орки и гномы».

Адаминэль приблизился, одной рукой обнял за талию, другой вытер мне скатившиеся две слезинки, нежно и безвинно коснулся моих губ своими губами и, успокаивая, зашептал:

— Даже если так случится, я всегда буду рядом с тобой, и денег заработаю достаточно для двоих.

От его слов волна признательности накрыла меня. Вспомнился Петя, мой парень на Земле, поддержку которого я всегда так ценила, теперь есть рядом Адаминэль. Я не одна. Да и сумею я, не быть обузой. Напряжение стало спадать, не надо спешить с выводами, может быть, все разрешится благополучно.

— Не волнуйся, — после поцелуя, сказал Адаминэль. — Тебе, перед сегодняшней встречей, надо знать следующее — поскольку ни чьих имен ты пока не знаешь, вежливое обращение к Королеве — миледи, к женщине — леди, к мужчине — лорд. Приветствуешь малознакомых кивком головы. Хочешь выразить особое уважение — легкий поклон. Приветствуешь с большого расстояния — приподнятая рука с открытой ладонью.

— У вас есть вежливое обращение на Вы? — уточнила я.

— Как это?

— Все понятно, вопрос снимается. А есть родовое имя?

— Нет, род не имеет значения, важно, что лично ты, как индивидуальность, из себя представляешь. Но полное имя включает в себя указание на место рождения. Вот я, например, родился в Асмероне и мое полное имя Адаминэль Асмерон, а вот, например, Эдмунизэль родился в Лангосе и теперь, где бы он ни жил, его полное имя Эдмунизэль Лангос.

Выйдя из калитки сада на улицу, первое, что я увидела, двух страстно целующихся лысых мужиков!

— Ой! — вскрикнула я от неожиданности, — а что, у вас все мужчины поддерживают гомосексуальные отношения?

— Не все, но это не редкость. Кому-то не досталась женщина, а кто-то изначально предпочитает такую любовь, считая, что мужчина лучше понимает тебя, более верный, надежный друг и партнер, который не так капризен, и с ним гораздо легче найти общий язык и общие интересы, — спокойно воспринимая происходящее, объяснил Адаминэль.

Увидев нас, «надежные партнеры» отлипли друг от друга и во все глаза уставились на меня. Хоть лица их были невозмутимы, я чувствовала их любопытство, высокомерное презрение и даже брезгливость. Ну, и ладно, они же пока меня совсем не знают.

То ли было время разгара активности эльфов, то ли «сарафанное радио» разнесло весть о моем появлении и любопытство выгнало их из домов, но Центральная улица, по которой мы шли, просто кишила местными жителями, глазеющими на меня. Я, без стеснения, отвечала им тем же.

Трудно с непривычки увидеть индивидуальные особенности, поэтому внешне все эльфы показались мне на одно лицо и похожими на Адаминэля. Высокие, худощавые, гибкие, пластичные, стремительные. Изумительная кожа, светлая, сияющая, даже на вид кажущаяся шелковистой и гладкой, без каких-либо дефектов, морщин, шрамов, пятен, родинок. Округлая форма головы, без каких-либо вмятин, выступов, складок, соразмерная с пропорциями тела. Уши вытянутые, носы аккуратные, глаза большие, различных оттенков яркого фиолетового цвета. Лица правильные, гармоничные, идеально симметричные. Губы узкие, и это, на мой взгляд, единственный недостаток, нарушающий нечеловеческую красоту их лиц. Эта красота не была излишне экспрессивной, несмотря на яркий цвет глаз, губ и розоватые оттенки на лице, но завораживала так, что взгляд отвести невозможно, хотелось смотреть и смотреть.

Обратила внимание, что детей на улице нет, и не сразу смогла понять, чем женщины отличаются от мужчин. Потом сообразила — у женщин одежда светлая, у мужчин — темная. Хотя, в целом, одежда унисекс, на тех и других надеты рубашки и штаны одинакового покроя. Но это цветовое различие в одежде помогло разглядеть, что женщины немного ниже ростом и более изящные, хрупкие. В отличие от моих крутых изгибов, их талия, грудь и попа слабо выражены, руки и ноги худые и длинные, у нас такую фигуру назвали бы подростковой.

Все обращенные на меня взгляды были полны брезгливого любопытства и надменного превосходства. Неприятно. Пожалуй, я вчера поспешила с выводами о своей женской привлекательности, возможно, Адаминэль здесь единственное исключение в этом вопросе.

Большое впечатление на меня произвели и редкие, но разнообразные экипажи, едущие по улице в обе стороны. Эти транспортные средства передвигали ящеры всевозможных размеров и расцветок.

— Адаминэль, а зачем вам повозки? — негромко спросила я, идя с ним рядом по тротуару. — Ваш город невелик, и его можно обойти пешком, а за пределами города никто не ездит. Ведь, за целый день, что мы с тобой шли по дороге Древних, нам так никто и не встретился.

— Они используются для перевозки грузов, и эльфов на большие расстояния, в том числе, в те пять других городов, о которых, я тебе рассказывал. А дорога, по которой мы шли, ведет к пустынному берегу Океана и по ней, действительно, редко кто ездит. Ну, и еще, повозка это вопрос престижа.

— А что случилось с остальными городами? — уточнила я.

— Заброшены, нет столько жителей. Даже здесь, в столице, много пустующих домов, — уныло вздохнул он.

— Сколько же вас всего?

— Очень мало, около ста тысяч.

— Но, это же катастрофа! — не удержалась я от удивленного восклицания, шокированная услышанным. Как-то не поняла я сразу, что дело до такой степени плохо. Не удивительно, что они вздыхают о своих Древних, удивительно то, что сумели сберечь хотя бы остатки своей цивилизации. Наверное, это удается только благодаря их магии, которая не требует высоких технологий, сохранить которые такой численностью невозможно.

— Да, — невесело согласился он.

Когда мы, свернув с улицы, и пройдя через какой-то парк, подошли к зданию Королевской Резиденции, я застыла от восторга. Такого красивого здания я еще не видела. В отличие от остальных, оно было существенно больше и имело три этажа. Центральный фасад украшали колонны, а вход — парные каменные вазоны с шапками красных цветов. Такие же цветы густо увивали открытую галерею, шедшую по периметру всего второго этажа. Окна третьего этажа представляли собой панорамные застекленные эркеры. Крыша покрыта очень крупной чешуей какого-то животного и переливается, под лучами солнц, всеми оттенками перламутра.

Адаминэль подтолкнул меня в спину, прервав мое восторженное любование. Мы, войдя в высокие двухстворчатые двери, оказались в огромном, залитым солнечным светом холле, занимающим всю площадь первого этажа, с окнами от пола до потолка.

Навстречу нам вышла эльфийка. Мой чувствительный слух как будто приласкали, так мелодичен и красив был ее голос, она буквально пропела:

— Адаминэль, тебе не позволено зайти в Зал Совета со своей спутницей, подожди здесь. А ты, — перевела она надменный взгляд больших светло-фиолетовых глаз на меня, — следуй за мной.

Адаминэль, державший меня за руку, сжал пальца в жесте поддержки, и отпустив мою ладонь, отступил на шаг.

По центральной, широкой, деревянной лестнице, огороженной с двух сторон красивыми, причудливой формы, резными балясинами с перилами, мы, с эльфийкой, поднялись на второй этаж. В небольшом холле было две двери напротив друг друга. Открыв левую дверь, эльфийка пропустила меня вперед.

От волнения сердце громко застучало в груди. Вот, сейчас и решится, стану ли я частичкой их народа или нет.

В центре большого зала, за круглым столом, в мягких креслах, сидели одиннадцать эльфов. Я слегка поклонилась и застыла у дверей. Эльфы встретили меня внимательными взглядами на холодных, совсем не дружелюбных лицах.

Ничего не происходило, меня никак не приветствовали, не предложили пройти и присесть, все молчали. Игра в гляделки продолжалась минут пять, усиливая мое волнение и рождая внутренний протест. За это время я решила, что если они будут агрессивны или будут меня унижать, я уйду, и буду искать себе другое место в этом Мире. Но, к моему облегчению, женщина с обручем на голове, наверно это и есть Королева, прервав мучительно долгое молчание, звонким, певучим голосом произнесла:

— Приветствуем тебя, Еваниэль, в нашем доме. Присаживайся, — и указала на неудобный жесткий стул, хотя, я еще в доме Адаминэля обратила внимание на то, что эльфы пользуются креслами, у которых и сиденья, и спинка, и подлокотники мягкие, и это еще один дополнительный маленький штрих к их менталитету. Стул, стоящий на значительном удалении от стола, за которым сидели эльфы, как бы подчеркивал наше неравенство.

Ну, что ж, вы уже знаете о моей беде. И если не обладаете гостеприимством и сочувствием, обойдусь! Я собрала все силы и волю в кулак, не позволяя пробиться наружу моим опасениям, тревогам, волнениям, неуверенности, мучительному чувству одиночества и своей здесь чуждости. Села, приняв расслабленную позу, закинув ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя отсутствие страха, независимость и чувство собственного достоинства. Хотите играть в такие игры, пожалуйста, буду вести себя аналогично.

Все так же молча, мы рассматривали друг друга. Четыре женщины, семь мужчин. Хоть Адаминэль назвал их «старыми маразматиками», все выглядят одинаково молодо, красивые, а к их лысым головам я уже привыкла. Выражения лиц холодные, надменные, сосредоточенные, никаких их мыслей и чувств не ощущаю, наверное, у всех ментальные щиты стоят.

А затем, так мне и не представившись, они начали перекрестный допрос, по-другому не скажешь. Как я сюда попала? Что этому предшествовало? Где находится мой мир? Кто его населяет? Сколько нас? Каков уровень развития моей цивилизации? Есть ли шанс, что вслед за мной придут другие? И так далее. Затем последовали вопросы личного характера. Кто я? Кто родители? Сколько мне лет? Чему обучалась? Чем занималась? И тому подобное. Потом затронули, видимо больной для них, вопрос физиологии и особенностей размножения моей расы.

За это время несколько раз возникало чувство щекотки в голове. Но мне некогда было сосредотачиваться на посторонних предметах, как советовал поступать в таких случаях Адаминэль. Поэтому я мысленно отмахивалась от этого чувства, как отмахнулась бы от навязчивого комара, и эта щекотка, в тот же миг, пропадала. Может мое сопротивление их ментальному сканированию и усилит их настороженность, но я не хочу перед ними оказаться душевно обнаженной, да и некоторые мои секреты им знать ни к чему.

Они продержали меня без воды и еды до глубокой ночи. Под конец, отвечая на их вопросы, я уже хрипела пересохшим горлом, а они как будто этого не замечали. Вот холодные, бессердечные сволочи! Неужели Адаминэль единственное исключение?

Это длительное общение с одиннадцатью эльфами очень многое мне дало и научило выделять их индивидуальные особенности. Они уже не казались мне все на одно лицо. Для себя я выделила Королеву, еще одну женщину и двух мужчин. Эти четверо отнеслись ко мне чуть более доброжелательно. Еще, двух мужчин, которые особенно подчеркивали свое брезгливое презрение ко мне. Один мужчина, удивил меня тем, что за все это время не задал мне ни одного вопроса, ни разу не отвел от меня взгляда, и его я хоть как-то чувствовала, отмечая направленное на меня постоянное, напряженное внимание. Не знаю, как воспринимают его сами эльфы, но меня он поразил более мужественной внешностью и своей запредельной красотой, отличавшей его, даже на фоне своих миловидных соотечественников. Оставшихся двух женщин и двух мужчин я никак для себя не отметила.

— Спасибо, Еваниэль, ты можешь идти, — равнодушно сказала Королева, когда их многочисленные вопросы, наконец, иссякли.

Несмотря на нечеловеческую усталость, обида и злость ярко вспыхнули в моей душе. Ну, нет, так дело не пойдет! Буду общаться с вами только не паритетных началах! Иначе, больше вы от меня ничего не добьетесь!

— Извините, но теперь моя очередь задавать вопросы, — распрямив уставшую спину, уверенно возразила я охрипшим голосом, обведя их всех требовательным взглядом.

Их сдержанная холодность и непроницаемость дали трещину. На лицах «тех двух» обнажился злобный оскал. Лица остальных удивленно вытянулись. И только у «того одного» красавца, черт возьми, как трудно без имен, даже не представились, гады, ни один мускул не дрогнул на лице, только зрачки расширились.

— Уважаемые миледи, леди и лорды, я хотела бы знать, дадите ли вы мне возможность жить в вашем городе, и если да, то на каких условиях? Буду ли я полноправным членом вашего общества? Могу ли я самостоятельно решать свои проблемы так, как считаю нужным? В том числе, зарабатывать деньги, нанять учителя, приобрести дом? И, может быть, вы подскажете, как это лучше сделать?

После длительной паузы, во время которой все сверлили меня недобрыми взглядами, соизволила ответить Королева, на лице которой я сумела уловить недовольную тень:

— Мы заинтересованы в том, чтобы ты жила с нами. Многие твои знания будут для нас интересны и полезны. Но, по нашим представлениям, ты еще ребенок и аура у тебя соответствующая, так что, тебе нужен опекун. Он и должен решать все твои проблемы от содержания, до поиска Учителей, если посчитает это нужным. Работать ты, пока, не можешь, как и распоряжаться собой. Кто будет твоим опекуном, мы решим позже, когда немного лучше узнаем тебя и твои возможности. Адаминэль настойчиво просил назначить его твоим опекуном, да и ты выбрала его дом, но он сам еще очень молод и у нас есть сомнения, что он справится с этой ответственной ролью. До принятия решения мы дадим тебе месяц, то есть пятьдесят дней, чтобы ты могла немного освоиться, приглядеться к нам, а мы к тебе. На все это время ты, временно, останешься в доме Адаминэля.

— То есть, о равноправии речь не идет? — все же, уточнила я.

— Нет. Это все на сегодня, — и легкий кивок головы, означающий прощание.

Ладно, не буду их больше злить, похоже, для этого у меня еще есть время впереди.

— До свидания, — кивнула всем сразу. Вышла.

Голова гудит от пережитого напряжения, урагана чувств и мыслей. Но сейчас надо все выбросить из головы, завтра, на свежую голову, подумаю обо всем, что я сегодня видела и слышала.

Коридор и лестницу освещают светлячки. Зачем, если у всех есть ночное зрение? Может для красоты? Спустилась вниз и оказалась в объятиях Адаминэля. Он чмокнул меня в нос и с беспокойством спросил:

— Я так волновался, почему так долго?

— Идем домой, а? Я очень устала, больше уже не могу говорить, горло пересохло и болит.

— Ответь хотя бы, ты им понравилась? — с тревогой спросил он.

— Нет.

— Но они оставят тебя у нас, в Лесу? — разволновался Адаминэль.

— Да.

— А оставят со мной? — с не меньшим волнением.

— Не знаю. Скорей всего нет.

Когда, в темноте, мы пришли домой, не встретив никого на своем пути, видать эльфы устали дожидаться мой выход, хотелось только пить, пить, пить, есть, в туалет и спать. Выполнив все свои насущные желания, я рухнула на кровать. Уже засыпая, подумала, что все не плохо, я ведь и не рассчитывала, что меня здесь встретят с распростертыми объятиями, а свое место, под их солнцами, я еще успею отвоевать.

Утром, привычно скатившись по перилам вниз, первый вопрос, который я задала Адаминэлю:

— Где же ваша пресловутая личная свобода, если я сама не могу выбрать себе опекуна и учителя?

— На тебя не распространяется личная свобода, ты не эльфийка. Да еще, представляешь интерес и угрозу всему эльфийскому народу.

— Какую еще угрозу?! — прифигела я.

— А вдруг ты неуравновешенная, агрессивная, неадекватная личность и задумала причинить нам вред?

— А зачем?! — усмехнулась я.

— Ты чужая, откуда нам знать, что у тебя в голове. Кстати, тебя ментально читали?

— Да, но, кажется, у них не получилось.

— Тогда, тем более, понятно, что тебя опасаются. Лучше бы ты открыла им свой разум. Все-таки расскажи, что там вчера было? — не в силах больше сдерживать любопытство спросил он.

В процессе своего пересказа, заодно выяснила, что «те четверо», которые отнеслись ко мне неплохо — Королева, ее ближайшая подруга и сильный менталист Хазаруэль, еще Целитель Пионарэль, ну и, старейший и сильнейший маг Зоровадэль. «Те двое», которым я особенно не понравилась — принципиальные поклонники любви между мужчинами. Они пара. Один из них воин с Даром Огня, отвечающий за внутренний порядок в городе — Басонамэль, второй — лучший эльфийский певец, обладающий каким-то особым Ментальным Даром — Грансимэль. И, наконец, «тот один, красавец», что молчал и не сводил с меня глаз — командир воинов, Эдмунизэль. Из оставшихся четверых — двое мужчин, Королевский Казначей и Смотритель дорог, две женщины — Хранительница Эльфийской Библиотеки и Координатор по связям с другими городами.

— А теперь объясни, чем мне грозит отсутствие равных прав, ведь, вроде бы, рабства у вас нет?

— Что мы, орки что ли?! Конечно, рабства нет! — возмутился Адаминэль. — Но если эльфа нельзя убить, ни при каких обстоятельствах, то представителей других рас, в том числе и тебя, может убить любой, и за это ему ничего не будет. А если ты убьешь эльфа, даже с целью самообороны, тебя тут же казнят.

— Слушай, может тогда мне лучше, не теряя времени, убраться отсюда? — серьезно задумалась я.

— Не бойся, я буду защищать тебя, — с жаром заверил Адаминэль, порывисто сжав мои ладони в своих.

— Ладно, посмотрим, — ответила я, решив, что пока, надо осмотреться, а потом уже делать выводы и принимать решения, и на это у меня есть месяц, то есть пятьдесят дней.

Мы стали обсуждать, как проведем это время, отпущенной мне относительной свободы. Я хотела всего и сразу. И новой одежды. И физических тренировок. И научиться стрелять из лука. И продемонстрировать свои неплохие умения метать ножи. И разобраться со своими новыми возможностями. И поучиться бытовой магии, раз моя аура говорит, что это возможно. И сходить на охоту, попутно узнав, кого тут можно есть, а кого опасаться. И понять, чем же полезным я могу тут заниматься. И познакомиться с другими эльфами, если хоть кто-нибудь пойдет со мной на контакт. И многое другое.

Адаминэль пригасил мой энтузиазм, заявив, что за такой короткий срок все мои пожелания выполнить невозможно, но обнадежил, что будем стараться.

Глава 3

ПОБЕГ

Этот месяц пролетел, как одно мгновение, но принес очень много полезного для меня.

На берегу реки, являющейся продолжением защитного рва с западной стороны города, у эльфов был организован тренировочный полигон, они называют его — Тренировочное Поле. Туда, каждое утро, мы с Адаминэлем бежали наперегонки и начинали тренировку. Я показывала ему свой комплекс разминочных упражнений, он мне свой, я ему приемы самообороны, он мне — атакующие, я ему — метание ножей, он мне — стрельбу из лука по мишеням. Эти занятия шли на пользу нам обоим.

Имелась тут и полоса препятствий, для выработки и поддержания выносливости, ловкости и быстроты реакции. Среди препятствий были как знакомые мне, так и нет. Горизонтальное подвижное бревно, гладкий палисад, изгороди, частокол, окопы, подземный лаз, ров, проволочные заграждения, лабиринт, разрушенный мост, стенка с двумя проломами, разрушенная лестница и многое другое удалось мне не сразу освоить.

Адаминэль не понимал, зачем я так упорно тренируюсь. А я объясняла, что привыкла к большим физическим нагрузкам и нуждаюсь в этом. Но на самом деле, это была не единственная причина. Я не была уверена в своем будущем здесь и хотела быть готовой к непредвиденным трудностям.

Во время первой же тренировки я обратила внимание, что Адаминэль одинаково владеет правой и левой рукой.

— Ты что, амбидекстр? — удивленно спросила я.

— А что это такое? — не понял он моего вопроса.

— Это когда оба полушария мозга развиты одинаково, и, соответственно, одинаковая степень владения правой и левой рукой и ногой. В моем мире это редкое явление. Вот у меня, например, доминирует левое полушарие и поэтому, за счет перекреста нервных волокон головного мозга, наблюдается отчетливая доминанта правой руки и правой ноги.

— Как интересно! В таком случае все эльфы, как ты говоришь — амбидекстры.

Постепенно я разобралась и с их оружием. Кинжалы с двухсторонней заточкой и метательные ножи. Меч — оружие маневренное, но требует большой силы в руках и высокого мастерства. Эльфийский лук — большой, длинный, дугообразный, к нему колчан и стрелы с острыми наконечниками, иногда ядовитыми. Арбалеты — с зубчатым механизмом натягивания тетивы. Сюрикены — в основном женское оружие. Духовые трубки с острыми ядовитыми иглами.

Тренировались мы на Поле не одни. Изредка появлялись здесь и немногочисленные женщины-лучницы, но в основном, там собирались на тренировку и повышение мастерства воины, находившиеся в это время в городе. Они менялись, кто-то уходил в дозор, кто-то на охоту, кто-то возвращался на отдых домой.

Женщины-лучницы, как будто не замечали меня, и это казалось мне не столько обидным, сколько странным. Как это так? Ни женской заботливости, ни интереса, ни любопытства. Воины вначале, тоже сторонились меня, считая неприличным показывать свой интерес. Но постепенно, наблюдая за моими умениями, упорством и успехами, стали здороваться, затем подбадривать короткими фразами, а потом и вовсе, иногда, даже шутить. Вот в процессе такого общения я и поняла, что мой невысокий рост по сравнению с ними, формальный возраст и детская аура, многих вводят в заблуждение, заставляя воспринимать меня как подростка.

Их главный воин, наставник и командир — Эдмунизэль, с каждым моим появлением на Тренировочном Поле, отходил от своих воинов, откладывал оружие, садился на землю и все время моей тренировки неотрывно наблюдал за мной, как хищник стерегущий свою жертву. Но я отгоняла эту неприятную мысль, ведь понятно же, что я здесь чужая и он меня пристально изучает, чтобы знать, что от меня ожидать. Мой жизненный опыт и мое окружение, там, дома, приучили меня не обращать особого внимания на внешнюю красоту, но, каждый раз, я невольно отмечала, что этот эльф выглядит как-то более мужественно и очень красив. Чуть ниже ростом и существенно шире в плечах, чем большинство здешних мужчин, он имел редкую для эльфа сильно развитую, бугрящуюся мускулатуру. Вместе с необычайной пластичностью движений в нем чувствовались хищная сила, несокрушимая воля, острый ум, опасный опыт, непоколебимая уверенность в себе и притягательная сексуальность. Его глаза, особенного цвета, настолько темно-фиолетовые, что казались почти черным, тревожили меня, когда были направлены в мою сторону, заставляя сердце стучать сильнее. Чаще, чем следовало бы, и я посматривала на него, испытывая странное чувство — мне, одновременно, хотелось и спрятаться от него, и быть рядом. Парадокс — он был опасен и, в то же время, была уверенность, что рядом с ним безопасно.

После тренировки мы, опять бегом, возвращались с Адаминэлем домой. Душ, завтрак, занятия бытовой магией. С магией у меня ничего не получалось. Я не понимала, что делаю не так, но старалась не отчаиваться. Ведь все же видят во мне этот резерв магической Силы, значит рано или поздно я добьюсь результата. Я упорно учила эти чертовы заклинания, состоящие из жестов и отдельных слов, и продолжала пробовать и пробовать вызвать искру, чтобы зажечь очаг, или создать плотную волну воздуха, чтобы очистить одежду, иногда доводя себя до изнеможения. Однажды, рассердившись, что у меня, как всегда, опять ничего не получается, я топнула ногой, резко выбросила руку вперед, выставив указательный палец и с яростью прокричала:

— Хочу, чтобы это полотенце высохло!!! — и вдруг, над полотенцем поднялся легкий пар, и оно стало сухое. От неожиданности я села на пол, а Адаминэль, наблюдавший эту картину, сказал:

— Э-э-э… да ты оказывается импульсивник. С твоей нечитаемой аурой, этого никто и предположить не мог. Теперь тебе не нужно учить заклинания, а нужно научиться направлять импульс внутренней магической Силы на предмет, который ты преобразовываешь, с пониманием чего ты хочешь достичь и как это сделать. Это значит, что я был прав, когда впервые увидел твою ауру. Твой резерв Силы небольшой, и ты не будешь сильным магом, но не огорчайся, сильных магов очень мало.

Я и не огорчилась этому. Пока, хотелось овладеть просто бытовой магией, чтобы быть хоть сколько-нибудь приспособленной к местным условиям. Здесь даже огонь разжечь нечем, кроме магической искры.

С тех пор дело пошло. Вначале, всегда приходилось четко представлять процесс желаемого явления на известном мне физико-химическом уровне, топать ногой, тыкать пальцем и эмоционально кричать, но потом, постепенно, внешне остался один указующий палец. Адаминэль, заставая меня за этим занятием, просто впадал в ступор:

— Ну и ну! Какое у тебя подвижное лицо, сколько экспрессии жестов. Не надо быть ментальным магом, чтобы считать твои мысли и чувства. Ты должна следить за собой, если не хочешь быть для всех открытой книгой. Это и неприятно, и неприлично.

— Да, пускай. Смотрите все, что я не несу никакого зла и не замышляю ничего для вас опасного, — не стала я заморачиваться на эту тему.

Я быстро освоила эльфийское меню и рецепты приготовления еды. Вначале готовил Адаминэль, а я внимательно присматривалась. Затем мы готовили в четыре руки. А потом я одна, когда он был занят или уходил из дома. Сначала Адаминэль этому противился, уверяя, что я не должна готовить, но я убедила его, что делаю это с удовольствием, и не надо меня его лишать. На самом деле, в ответ на его заботу и хорошее отношение, я хотела быть чем-то полезной, как-то отблагодарить, хоть готовка это не то, чем мне нравилось заниматься.

Во время сиесты, я с помощью Адаминэля изучала атлас животных этого мира. Все, конечно, сразу выучить невозможно, но многое я узнала — кто, чем опасен, где слабые места, кого можно приручить с помощью ментальной магии. А еще я учила алфавит, чтение и правописание эльфийского языка.

Вечером, когда спадала жара и становилось прохладнее, мы шли гулять по улицам Асмерона, рассматривали, через калитки, дома и сады. Адаминэль рассказывал, кто живет в этих домах, как организовано производство и торговля в городе. Что касается торговли, она оказалась очень примитивна. А вот производство почти все основано на магии, и постичь его принципы было делом не легким, даже зачастую невозможным.

Перед каждым входом на личную территорию стоит довольно высокий столб. Если коснуться его рукой, внутри дома раздается мелодичный перезвон, это называется «сигнал посетителя». В том доме, где хозяин что-либо продает или оказывает какую-либо услугу, на этом столбе прикрепляется вывеска с ключевым словом, например, «сумки» — значит, здесь производит и торгует сумками мастер-сумочник. В дом тебя, конечно, никто не пустит, но на территории сада, недалеко от входа, есть небольшой торговый павильон. Не обязательно что-то покупать, не вызовет недовольство, если ты просто посмотришь на товары, потому что, возможно, ты будущий покупатель.

Гуляя по городу мы встречали прохожих, с некоторыми Адаминэль пытался меня знакомить, но никто не задерживался около нас надолго. В большинстве случаев, эльфы демонстрировали свое превосходство, пренебрежительное или безразличное отношение ко мне. Обидно. Какая, все-таки, холодная, высокомерная, нетерпимая и ограниченная раса, но удивительно эстетичная внешне.

— Адаминэль, а как вы определяете возраст друг друга? Вот мне кажется, что все вы одинаково молоды, — как-то во время прогулки задала я интересующий меня вопрос.

— Мы просто интуитивно чувствуем это. А внешних признаков, действительно, очень мало. Практически, с возрастом меняются только глаза. По мере прожитых годов, они становятся менее яркими, как бы выгорают, появляется легкий сероватый оттенок. Вообще, глаза самая выразительная часть лица, выдающая наши истинные чувства. Например, при ярости они приобретают красноватый оттенок. Хотя, конечно, мы мало эмоциональны, по сравнению с тобой.

— А когда к старости исчерпан жизненный ресурс, как эльфы умирают?

— Эльф поднимает над крышей своего дома траурный белый флаг, оставляет в доме письменное завещание, ложится спать и уходит за грань, во сне. Соотечественники, увидев флаг смерти, три дня не заходят в этот дом, мысленно прощаясь с решившим уйти сородичем. По истечении этого срока предают его тело огню и выполняют его волю, высказанную в завещании. А случается все это тогда, когда эльф потерял интерес к окружающему, считает, что свое предназначение он выполнил, больше не может быть полезен, устал от жизни и не видит смысла оставаться, когда не рад новому дню, — терпеливо объяснил мне Адаминэль особенности эльфийского менталитета.

Поздним вечером, возвращаясь домой, мы садились ужинать, весело болтали о том, о сем и напряжение дня отпускало меня. Адаминэль поглаживал мои пальцы, иногда даже теребил кончик косы, преданно заглядывая в глаза. Я с благодарностью пожимала его руку и не ленилась рассказывать, как ценю его помощь и хорошее ко мне отношение, искренне считая, что мне очень повезло, что именно его я встретила в лесу.

И только ночью в постели, оказавшись одна, закрыв глаза, я остро ощущала свое одиночество в чужом мире. С тоской вспоминала утерянный родной мир и своих близких. Борясь со слезами отчаяния, я позволяла себе надеяться, что мои родители остались живы, сумели еще родить детей и прожили долгую благополучную жизнь, ведь на Земле уже прошло сто лет.

Однажды, во время вечерней прогулки, мы встретили эльфийку, ее звали Миланиэль. Она единственная проявляла ко мне доброжелательный интерес и позвала нас к себе в гости «на бокал вина», что означало короткий визит. Мы с радостью согласились. Ее дом внутри мало отличался от дома Адаминэля. Нам действительно налили по бокалу пузырящегося, изумительно вкусного, легкого фруктового вина, похожего на наш сидр, которое пилось как сок, но вызывало ощутимое веселое опьянение. Во время беседы Миланиэль сказала:

— Мы все с интересом следим за твоими успехами в освоении магии и стрельбы из лука, и я рада, что тебе так быстро многое удалось.

— Откуда знаешь? — вытаращила я глаза от удивления. Не замечала, чтобы ко мне, действительно, кто-то проявлял интерес, кроме Адаминэля.

— Ну как же, Адаминэль каждый день рассказывает, — как само собой разумеющееся, объяснила она.

Я повернулась к нему:

— Когда, ведь мы почти все время вместе?

— Рано утром, когда ты еще спишь, ведь у тебя норма сна больше, чем у нас, — с извиняющимися интонациями ответил он.

— Значит, ты приставлен ко мне надзирателем? — разочарованно уточнила я у Адаминэля.

Тут вмешалась Миланиэль:

— Просто ты важна для нас, мы верим в предназначение. Раз Портал пропустил тебя в наш Мир — это неспроста. Поэтому к тебе все так лояльны, позволили жить среди нас, почти не ограничивают твою свободу. Но мы хотим знать, как твои дела, что ты делаешь, как себя ведешь, что от тебя ожидать, и в чем же твое предназначение?

Я промолчала. Это понятно, что меня не оставят без присмотра. Но то, что Адаминэль делал это втихаря, не предупредив, неожиданно обидело.

Эта встреча с Миланиэль оказалась очень полезной. Во-первых, я чувствовала, что она отнеслась ко мне без предубеждения, и мы, возможно, сможем подружиться. Во-вторых, когда я пожаловалась ей, что стесняюсь демонстрировать свою выпирающую, в эльфийской рубашке, грудь, и мне нужна не стандартная одежда, она посоветовала обратиться к определенному портному, заверив, что он сумеет выполнить любые пожелания.

На следующий же день Адаминэль отвел меня к нужному портному. Сказав ему, что оплатит мой заказ, он ушел по своим делам, оставив меня впервые без присмотра. Заверил, что это безопасно, ведь все знают решение Королевы и Совета Старейшин и никто не решится причинить мне вред.

С портным мы быстро нашли общий язык. Я объяснила, что мне нужен все тот же эльфийский костюм, желательно светло-зеленого цвета, под цвет моих глаз, только он должен быть свободным, чтобы ничего не выпирало и не стесняло движений.

— Хорошо, я понял, — ответил мне мастер. — Надо снять с тебя мерки.

Я, согласно кивнув, быстро разделась до нижнего белья, как привыкла это делать в своем мире, где нужно встать на крутящийся подиум, и считывающий световой луч построит трехмерную проекцию со всеми индивидуальными параметрами. Но, видимо, я сделала что-то не то, судя по тому, как эльф неподвижно застыл передо мной, а зрачки его глаз удивленно дрогнули. Чего это он? Эльфы совсем не показались мне скромными и непорочными, чтобы так смущаться отсутствием одежды.

— А что это на тебе надето? И зачем это нужно? — с недоумением спросил мастер, спохватившись.

Я охотно объяснила:

— Лифчик для фиксации груди. Она ведь не имеет жесткого анатомического каркаса, поэтому мягкая и подвижная. И это ограничивало бы возможность интенсивных физических нагрузок, при таком объеме груди, как у меня. Конечно, можно перетянуть грудь куском ткани, но с лифчиком комфортнее и красивее. Хотя, твоим соотечественницам, с их маленькой, плотной грудью, он не нужен. А трусы нужны из соображений гигиены и экономии сил, чтобы чистить каждый день не штаны, а только маленькие трусики. Вот от них-то многие эльфы не отказались бы.

После того, как мастер обмерил меня какой-то веревочкой, я пожаловалась ему, что у меня только один такой комплект белья, и я опасаюсь, что из-за ежедневной носки и чистки он мне долго не прослужит. Спросила, может ли он сделать что-то подобное? Эльф, почесав свою лысую голову, попросил меня зайти за ширму, снять белье и дать подержать ему в руках. Высунув руку из-за ширмы, я отдала ему белье и долго ждала, переступая босыми ногами, когда он мне его вернет. Что там можно столько времени рассматривать? Наконец, получив свои вещички обратно, оделась, и мы стали прощаться.

— Лорд, можно заказ будет моим долгом перед тобой, у меня еще нет своих денег, — попросила я его.

— Ты разве не знаешь, что твои потребности дал согласие оплачивать Адаминэль, до тех пор, пока у тебя не появится другой опекун? — проявил в отношении меня полную осведомленность посторонний эльф.

— Моя гордость и так страдает от того, что я живу в доме Адаминэля, он меня кормит и заботится. Мне не хочется быть еще больше обязанной и зависимой от него.

— Но женщина не должна так рассуждать, — возразил он.

Я пожала плечами:

— Что поделать, я такая.

— Хорошо, я не возьму деньги за твой костюм и белье, считай это обменом за идею трусов, — вдруг, неожиданно расщедрился эльф.

— О! Если ты дашь мне бумагу и карандаш, я нарисую, как в моем мире выглядят мужские трусы, футболка, свитер, носки и ночная рубашка, — о платье и юбке умолчала, слишком авангардно. Даже в моем мире, это умирающий вид одежды, оставшийся, фактически, только как наряд для особых случаев. — Тогда я буду считать обмен равноценным, — сказала я, радуясь и поражаясь неожиданной щедрости портного.

В процессе рисования выяснилось, что женские ночные рубашки у них есть, и он мне ее сошьет вместе с костюмом. Слегка тянущаяся ткань для футболки не проблема, ее здесь ткут какие-то пауки. А вот как связать свитер, пришлось наглядно показать. Хорошо, что в раннем детстве, моя бабушка, пытаясь быстрее развить у меня мелкую моторику, научила этому бесполезному занятию. Эльфы же, знают только сотканную ткань, либо вручную, либо пауками, а понятия ручной вязки у них нет. Мастер отыскав толстую нитку и две тонких гладких палочки, следуя моей инструкции, заострил их с одной стороны и сделал эластановый шарик-ограничитель с другой, а я продемонстрировала, как вывязывать лицевые и изнаночные петли. Эльф, придя в восторг от увиденного результата, заверил, что если у меня не будет другого заработка в будущем, то и на вязке свитеров я неплохо заработаю. Договорились, что я зайду за своим заказом через два дня.

Выйдя на улицу уже в темноте, я обернулась, чтобы внимательно запомнить дом мастера и, отступив на шаг назад, споткнулась спиной об кого-то.

— Ой, извини, — начала я оборачиваться и еле удержалась на ногах от грубого толчка в спину. Повернувшись, увидела перед собой эльфийку с привычным, надменным выражением на лице.

— Нечего извиняться, смотреть надо, куда идешь. Как ты смеешь касаться меня?! Я — дочь Королевы, а ты — мерзкая чужачка! Ты должна мне кланяться еще издали, — с непонятной мне злостью, утратив певучесть голоса, прошипела она.

— Я кланяюсь только тем, кто кланяется мне, или тем кого уважаю, а тебя я даже не знаю, — возразила я, призывая все свое самообладание. Ну, вот, первый раз осталась одна и, кажется, нарвалась на неприятности.

— Ты будешь еще со мной пререкаться…

— В чем дело Агейлаэль? — прервал ее мужчина, выступивший из темноты. Я, вопреки логике, с облегчением обрадовалась, узнав в нем Эдмунизэля.

Эдмунизэль, как обычно, внимательно смотрел на меня. Наши глаза встретились, и мое сердце неожиданно замерло. Да что это со мной? Это страх или интерес? Сама себя понять не могу. А он что, пришел сюда вместе с этой высокомерной хамкой? — царапнула неприятная и неуместная мысль. Мне-то какая разница?

— Ах, Эдмунизэль, здравствуй. Я так давно тебя не видела, соскучилась. Где ты пропадаешь последнее время? — пропела эльфийка, теперь уже сладким голосочком.

— Что здесь происходит, Агейлаэль? — повторил он свой вопрос, продолжая неотрывно смотреть мне в глаза.

— Ты представляешь, эта чужачка меня толкнула?! — она капризно выпятила губки.

— И что? — как мне показалось нетерпеливо, уточнил эльф.

— Как это, что? Да кто она такая? — возмущенно переспросила эльфийка.

— Лорд, мне можно уйти? — решительно спросила я, не собираясь выслушивать их диалог и стремясь, как можно быстрее, отсюда смыться.

— Я отведу тебя, — ответил он, взяв меня за руку и потянув вперед.

Неожиданно по моей руке прошла волна жаркого тепла, вызвав странное чувство, смущения и радости одновременно.

— Эдмунизэль, подожди, а как же я? — разочарованно крикнула нам вслед Агейлаэль.

Он никак не отреагировал. Пройдя некоторое расстояние, спросил:

— Почему ты одна?

— Адаминэль сегодня занят. Да и не младенец я неразумный, а он не нянька, чтобы все время со мной таскаться, — пожала я плечами.

Оставшуюся часть пути мы шли молча, но это было какое-то спокойное, безопасное, уютное молчание. Я прислушалась к его мыслям. Нет, ничего не чувствую. Зато, почувствовала его запах и, от удивления, даже сбилась с шага. Он пах очень знакомо, как пахнет сандаловое дерево на моей родине, один из моих любимых запахов.

Пройдя через калитку в сад и подойдя к порогу дома Адаминэля, я остановилась:

— Спасибо, что проводил. Спокойной ночи, лорд.

Он молча смотрел на меня, пытаясь что-то прочесть в моих глазах. Я занервничала, не понимая его молчаливого вопроса. Хотела высвободить руку, не получилось, держит крепко. Я запаниковала, что ему от меня нужно?

— Спокойной ночи, — кажется почувствовав мой страх, произнес он и отпустил мою руку из своей горячей ладони. Дождавшись, когда я открою дверь в дом, он ушел.

— Тебя что, привел Эдмунизэль? — удивленно и встревоженно спросил меня, стоящую в дверном проеме, Адаминэль и поверх моей головы наблюдая за удаляющейся спиной Эдмунизэля.

— Да, а что? — не поняла я удивления Адаминэля.

— Это странно. Почему он беспокоится о тебе? И почему, в таком случае, не послал кого-нибудь из воинов проводить тебя? — разволновался он. — Ничего не случилось? Ты хорошо себя вела? — обидно, как маленького ребенка, строго спросил меня Адаминэль.

Это что, так моя детская аура действует? Или они, здесь, все меня за дурочку принимают? Я пожала плечами:

— По-моему, он встретил меня случайно и, наверное, нам было по пути.

Уже лежа в кровати задумалась. Есть у меня Ментальный Дар или нет?.. Иногда я уверенно чувствую, о чем думает мой собеседник. Это не чтение мыслей, в буквальном смысле слова, но общее направление мыслей легко определяю. А иногда, хоть ты тресни, ничего определить не могу. Если это мой Дар, то почему он так не стабилен? А может это Ментальные щиты не дают мне, зачастую, проникнуть в мысли эльфов? Для меня предпочтительнее о своих ментальных возможностях не распространяться, но может они скоро увидят это по моей ауре?

И Адаминэль ведет себя странно. С одной стороны я уверена, несмотря на мою чуждость, я ему нравлюсь, и он хотел бы близких отношений. В его заботе и стремлении мне помочь, тоже нет сомнений. Но, в то же время, я не могу полностью ему доверять, так много порой между нами недосказанного или даже просто несказанного. А как я сама-то к нему отношусь? Он мне друг, это точно. И как мужчина привлекает, но последнее время, как только дело доходит до нежных прикосновений, почему-то внутри все неприятно сжимается и всякое желание более близких отношений пропадает. Наверное, все-таки, кроме дружеских чувств я к нему ничего не испытываю. Узнав его лучше, интуитивно понимаю, что он очень хороший, но не мой мужчина. Слишком легко он поддается влиянию, в нашей паре я стала бы лидером. Впрочем, кажется, так в большинстве эльфийских пар. Все подчинено, в первую очередь, интересам женщины. И мне это не нравится, хотя и удобно, конечно, но скучно. Но и властный тиран для меня неприемлемый вариант. Мне бы хотелось паритетных отношений, взаимное уважение, равенство прав, обязанностей и чтобы одинаково учитывалось мнение друг друга. Но это в мечтах, а как все сложится в жизни, неизвестно. Может быть, мне, вообще, придется прожить жизнь одной, без близкого мужчины рядом. Это будет ужасно печально, одиночество — горький удел.

А Эдмунизэль… Он мне враг или нет? Почему он так упорно следит за мной? Подозревает во мне диверсанта? Но он же должен понимать, мне некуда деваться, и теперь, это и мой дом. Почему я так выделяю его из всех? Почему так много и с волнением о нем думаю? Почему так остро на него реагирую? Он меня пугает и в то же время привлекает больше всех здесь.

Но я не в том положении, чтобы обо всем этом думать. Сейчас не до симпатий, влечений, женских интересов и переживаний на эту тему. Надо думать о том, как адаптироваться и выживать.

Да… вопросов куча, и все жизненно важные, а ответов нет. Ладно, надо успокоиться, разберемся со временем.

Со следующего дня, с трудом убедив Адаминэля, что мне надо становиться более самостоятельной и учиться обходиться без него, я отправлялась, после сиесты, по улицам Асмерона. В поисках развлечений и, может быть, какой-либо полезной информации, покупки-то делать мне все равно не на что.

Идя по улице, с интересом посматривала на прохожих, я отыскивала столбы с вывесками. «Посуда», «Обувь», «Зелья и эликсиры», «Мебель», «Ткани», «Мясо», «Овощи», «Фрукты», «Вино и соки», «Масло», «Нектар» и многое другое встречалось мне на пути.

Большинство населения города, видимо, притерпелось ко мне, или смирилось с тем, что я есть, потому что встречали меня у столбов мастера вполне нейтрально, свои изделия демонстрировали с удовольствием, на вопросы отвечали охотно, хотя и снисходительно. А я, сосредоточившись на их глазах, училась определять их возраст, понимать их настроение, отмечая то лениво приспущенные веки, то презрительный прищур, то удивленно расширенные зрачки. И, в то же время, не переставала искренне, вслух восхищаться их мастерством, утверждая, что в будущем, когда у меня будут свои деньги, обязательно приобрету ту или иную вещь.

Под вывеской «Зелья и эликсиры» обитал зельевар. Чего только я у него не обнаружила! С удивлением и радостью я разглядывала пузыречки со стимулирующими, успокоительными, общеукрепляющими и лечебными зельями и эликсирами. Кстати, выяснилось, что зелья — это лекарственные настойки, которые, надо варить. А эликсиры — холодная выжимка из различных ингредиентов, но, в обоих случаях, при их изготовлении применяется магия.

Мастеру-посуднику я подсказала возможность винтовой крышки, пообещав, в качестве образца, принести свою флягу. Мне очень нужна походная сумка, поняла я, зайдя к мастеру-сумочнику. Увидев понравившуюся сумку, я уточнила, а может ли мастер заменить наплечную лямку на две заплечных, как у рюкзака, подробно объяснив, почему так удобнее. Выслушав, он согласился со мной и пообещал, что когда я приду за покупкой, он выполнит мои пожелания и, вообще, возьмет эту идею на вооружение. Да, не все такие щедрые, как мастер-портной, и не меняют идею на продукт, но мне и не надо, важнее подружиться и показать свою полезность.

Из всего увиденного больше всего я запала на облегченный и укороченный лук со стрелами, как выяснилось, сделанный для подростка. И на грудную перевязь с метательными ножами. Ножи потрясающие. С отличной баллистикой, клинок тяжелее рукояти, гарда отсутствует, в рукояти отверстие для удобства закрепления нескольких ножей на поясе или грудной перевязи и быстрого метания их серией. А вот подпальцевых подхватов, как на наших десантных метательных ножах, нет. Рассказала об этом мастеру, объяснила, что даже новичок сможет метать такой нож. Он слушал, и недоверчиво покачивал головой.

Идя по улице, я никак не могла выбросить из головы увиденное оружие. Мысленно взвесив все «за» и «против», поняла, что без лука я, пока, обойдусь и метательные ножи мне предпочтительнее. Для меня это более привычное и надежное средство самообороны и от диких животных и, хоть бы этого не случилось, от агрессивных разумных.

Ох, как плохо без денег! Такой беззащитной и беспомощной я себя никогда в жизни не чувствовала. То, чему я так долго и упорно училась — лечебному делу, здесь, эти мои знания и умения, реализовать невозможно. Нет соответствующих лекарств, инструментов, приборов, реактивов. И создать их не позволяет низкий уровень технического развития. Да эльфам это и не нужно. Они, с помощью своей магии, не меньшие чудеса творят. А в бытовом плане это высокоразвитая культура, хоть и угасающая. Неожиданно, но тут, мне любой сто очков вперед даст, будучи лучше приспособлен, зная и умея гораздо больше меня.

Что делать-то? Как же денежку заработать? Думая над этим, мне пришла в голову отличная мысль. Зачем ждать, надо сейчас воспользоваться подсказкой мастера-портного. От предвкушения, я даже идти спокойно не могла, бегом летела как ветер, к дому мастера, удивляя редких прохожих своим поведением. Он встретил меня вполне доброжелательно, но напомнил, что мой заказ будет готов только к послезавтрашнему утру.

— Да я по другому поводу, — переводя сбившееся дыхание после бега, заверила я. — Если свяжу свитер, ты сможешь его продать, вычесть цену твоих ниток и комиссионных, а остальные деньги отдать мне?

— Буду рад, тем более первый свитер, вещь эксклюзивная, продам дорого!

— Отлично! Давай нитки, желательно потолще и помягче, и спицы, которые ты вчера сделал.

— Какого цвета нитки? — уточнил он.

— Желательно темно-фиолетового, это будет мужской свитер.

Мастер собрал все необходимое, завернул в кусок ткани и протянул мне. Вот невезуха, сумки-то у меня как не было, так и нет. Прижав сверток к груди, поблагодарила поклонившись, и бегом домой.

Охваченная азартом, я вязала, вязала, вязала, не отвлекаясь даже на ужин, только съела несколько лепешек, не прерывая работы.

Адаминэль, узнав, что я делаю и зачем, завопил мне в ухо:

— Ты что?! Я дам тебе денег, сколько надо, и буду только рад этому, почему ты отказываешься?

— Ты и так сделал и делаешь для меня слишком много, я чувствую себя твоим должником, не надо усугублять это чувство. К тому же, хочется быть уверенной, что я и без тебя не пропаду — спокойно объяснила я ему свою позицию.

— Как без меня? — ужаснулся он. — Ты хочешь меня оставить?

— Пока нет, но мы ведь не знаем, как сложится жизнь дальше, — попыталась я достучаться до его здравомыслия.

— Я бы хотел, чтобы и дальше мы были вместе!

— Тогда не мешай мне делать то, что я считаю важным.

Он был не согласен, но промолчал, поняв что меня не переубедить. Через день свитер был готов. Завернув его в ту же тряпочку, где были нитки, помчалась к мастеру.

— Лорд, у меня все готово!

— У меня тоже, — с улыбкой ответил он, показывая кончики верхних клыков. — Я аж замерла от неожиданности, мне еще никто тут не улыбался, кроме Адаминэля. — С чего начнем? — спросил он.

— Со свитера. Вот, смотри и прикидывай, за сколько продать. Всем рассказывай: «Красивый, легкий, удобный, теплый», и это правда!

— Согласен, — опять заворачивая свитер в ткань и убирая в сторону, ответил он, — а теперь ты, принимай мою работу.

Приятное на ощупь, бледно-розовое белье и ночная рубашка из мягкой ткани типа трикотажа, наверное, те самые пауки ткали. Светло-зеленый костюм из шелковистой ткани, который отлично на мне сидел. Моему восторгу не было предела.

— Можно я прямо в этом пойду от тебя? — ерзая от радостного нетерпения, спросила я.

— Я буду только рад, — и, что делается-то, снова улыбка. Он стал заворачивать мою поклажу в кусок ткани.

— Подожди, а нельзя ли из этой тряпочки сшить мешочек с двумя ручками, в нем носить было бы намного удобнее, — остановила я его.

Вскоре, в новом костюме, с импровизированной сумочкой в руке, гордо и неспешно я вышагивала по улице домой, радуясь новым приобретениям, добытым собственными усилиями. Надеюсь, что это только начало!

Через несколько дней я вновь посетила мастера-портного. Он встретил меня приветливой улыбкой и передал маленький, симпатичный кожаный мешочек с пятью золотыми монетками, прокомментировав, что покупатель очень щедрым оказался.

Не теряя времени даром, я рванула к мастеру-сумочнику. Его удивительная оперативность меня приятно порадовала, наряду с сумками, он уже предлагал и рюкзаки. Выбрав себе самый легкий, среднего размера, из тонкой чешуйчатой кожи, отдала за него один золотой, поняв в этот момент, что покупатель моего свитера был, действительно, очень щедр.

Теперь, скорее, к мастеру-оружейнику. И там тоже меня ждал сюрприз. Мастер все-таки прислушался к моему пожеланию иметь на рукояти подпальцевые подхваты и продемонстрировал четыре таких, новеньких метательных ножа. Отдав четыре золотых за эти ножи и получив в виде бонуса еще и пояс, на который их можно повесить, счастливая, несмотря на полное банкротство, я шла по улице, напевая себе под нос веселую песенку. А жизнь-то налаживается!

Если бы я только знала, что ждет меня впереди…

* * *

Вот и подошел к концу месяц, отпущенный мне на адаптацию. Можно подводить первые итоги, размышляла я, возвращаясь домой после вечерней прогулки. Эти прогулки я теперь, не редко, совершала одна, чувствуя себя при этом вполне уверенно. Итак, уже не все эльфы при встрече демонстративно не замечают меня или кривятся. Многие мастера-торговцы и воины, посещающие тренировочный полигон, относятся ко мне неплохо. Несколько встреч с Миланиэлью показали, что у меня, даже, появилась подруга. Остальные женщины не проявляют ко мне никакого видимого интереса, игнорируя мое существование. Я полностью освоила бытовую магию и уже не завишу в этом вопросе от Адаминэля.

Приобрела собственное оружие, и хоть уже неплохо стреляю из лука, ножи — «это наше все». Научилась читать и писать по-эльфийски.

Так, теперь, что хотелось бы получить в ближайшее время? Вообще-то, я врач, а пока, как говорится — «ни сном, ни духом» не представляю, как здесь поставлено лечебное дело. Может быть, мне хоть что-то окажется доступным? Значит, надо просить учителя — Целителя.

Очень хотелось бы выучить гномий язык, но Адаминэль его не знает, только орочий. Значит, надо просить и учителя гномьего.

Новый опекун мне категорически не нужен. Кем бы он ни оказался, так комфортно, как с Адаминэлем мне ни с кем не будет. Значит, еще надо просить оставить Адаминэля моим опекуном. Хотя, честно говоря, предпочла бы обойтись вообще без опекунов, и жить одна, вон, как Миланиэль. Потому что, сколько мне еще будет удаваться избегать близкого телесного контакта с Адаминэлем и не портить при этом с ним отношений, неизвестно. Но собственный дом это, в ближайшее время, не реальная мечта.

Из темноты вынырнула мужская фигура. Еще даже не успев ничего рассмотреть, по тому, как дрогнуло сердце, поняла — Эдмунизэль. Почему мысли об этом эльфе не дают мне покоя? Я даже на тренировках, все время посматриваю на него, в надежде увидеть на его лице поощрение. Хотя и знаю, что его лицо, как маска, никаких эмоций. Впрочем, не я одна, все воины ведут себя аналогично. Наверное, он просто прирожденный командир, как, например, мой отец, похвалу которого хочет заслужить каждый.

— Здравствуй, Еваниэль, — окликнул он меня.

— Здравствуй, Эдмунизэль, — я впервые обратилась к нему по имени. И тут, с радостным удивлением обнаружила, что на нем надет свитер, который я связала. — Тебе понравилась эта одежда?

— Да, — как всегда, предельно лаконично. Молчаливость делает его таким загадочным, а я и так думаю о нем больше, чем следует. И хоть он проявляет ко мне поразительное внимание, мне кажется, что это не личный интерес. Идя со мной рядом, после паузы он сказал: — Завтра у тебя встреча с Королевой и Советом Старейшин.

— Я помню об этом, — согласно кивнула я.

— Ты уже выбрала, кого хочешь видеть своим опекуном?

Я обалдела. Это вопрос из разряда — «Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай, да или нет?»

— Эдмунизэль, как я могла кого-то выбрать, если я не знаю из кого выбирать. Именно поэтому я предпочла бы Адаминэля, его-то я уже хорошо знаю, и мы отлично ладим.

— Ты и дальше хочешь жить в его доме? — мне послышался недовольный рык в его голосе. — И будешь жить в нем одна, когда он вскоре уйдет на охоту, а потом в Дозор?

— Я не поняла, в связи с чем вопрос, уважаемый лорд. Если ты думаешь, что я не справлюсь с бытом, то ты ошибаешься. Если жить в доме, когда в нем нет хозяина, неприлично, я, конечно, переселюсь в другое место, куда мне укажут, — заряжаясь его непонятным недовольством, с трудом сдерживая раздражение, ответила я.

— Я хотел знать, ты хозяйка в его доме?

— Так и надо было спросить, — проворчала я. — К чему городить такие сложности? Нет, я в доме Адаминэля гостья. Теперь, ты ответь на вопрос, — мне лучше остаться в его доме или переселиться?

Он надолго задумался, удивив меня этим. Потом ответил:

— Останься… пока.

— Хорошо, — кивнула я, довольная его ответом.

— Ты не боишься ходить одна по городу так поздно?

— Не боюсь. А что, мне угрожает опасность? — встревожилась я.

— Нет, я постоянно приглядываю за тобой.

— Что? — теперь уже я недовольно зарычала. — Ты следишь за мной?! Считаешь меня опасной?!

— Нет, — снисходительно ответил он. — Это ради твоей безопасности. У тебя же нет телохранителя, как у большинства наших женщин.

Тут я растерялась. Не знала ни о каких телохранителях. Мы уже подошли к дому, и я решила побыстрее позорно смыться и не продолжать этот бессмысленный разговор, который, по-моему, раздражал нас обоих.

— Ладно, спокойной ночи, Эдмунизэль, увидимся завтра.

— Спокойной ночи.

Утром следующего дня, когда я уже была готова выйти из дома на аудиенцию, Адаминэль, обнимая меня за талию и стараясь притянуть с себе ближе, чему я осторожно сопротивлялась, объяснил:

— Еваниэль, не волнуйся. Сегодня тебе просто назначат Учителя.

— А опекуна? Ты что-то знаешь? — с надеждой спросила я.

— Не знаю, но надеюсь, что это буду я, — и он, уже традиционно, чмокнул меня в нос. — Ведь я же тоже прошел проверку за прошедший месяц, и, по-моему, справился.

В Королевской Резиденции меня вновь завели в зал с круглым столом и, как в предыдущий раз, пригласили сесть на далеко отставленный стул.

Начала Королева:

— Еваниэль, мы все внимательно наблюдали за тобой весь этот месяц и рады тому, как быстро ты осваиваешься у нас. Надеюсь, что и дальше ты будешь так же успешно учиться. Для этого тебе нужен Учитель. Зная, что в своем мире ты выучилась на лекаря, будет разумно, и здесь попробовать себя на этом пути. Это сложное мастерство, доступное не многим, если выяснится, что тебе оно неподвластно, тогда будем искать тебе другого Учителя. Ты согласна с этим?

— Да, сама об этом хотела просить, — честно сказала я.

— Хорошо. Твоим Учителем будет Пионарэль.

О! Здорово! Я чуть не подпрыгнула от радости и довольно улыбнулась. Но ведь, он наверняка очень дорогой учитель? У Адаминэля вряд ли есть столько денег, да и я не хочу, чтобы он за меня платил. Улыбка погасла на моем лице:

— Кто же будет оплачивать мое обучение?

— Королевская казна. Я уже знаю, что ты гордая и стремишься к самостоятельности, но ты новичок в нашем Мире и, пока, не можешь быть независимой. Тебе придется смириться с этим. Утешься тем, что мы уверены, все затраты на тебя, в будущем окупятся. Договорились?

— Да, спасибо, — ответила я, с опаской думая о том, что от меня потребуют взамен. Как известно, бесплатный сыр только в мышеловке.

— Теперь обсудим опекунство. У тебя есть пожелания?

— Есть, — уверенно кивнула я. — Я хотела бы, чтобы моим опекуном оставался Адаминэль. Он отлично справляется, вы сами отметили мои успехи, достигнутые под его наставничеством.

Возникла долгая пауза.

— Вы согласны? — обратилась Королева к десяти Старейшинам. Шесть из десяти согласно кивнули, четверо неопределенно пожали плечами. — Хорошо, — но в тоне Королевы я услышала недовольство, — твоим опекуном останется Адаминэль.

Интересно, а кого она мне хотела подсунуть?

— А теперь мы хотим поговорить с тобой о той трагедии, которая происходит с нашим народом. Может быть, твои знания нам чем-то помогут? Ты, наверное, уже знаешь, что мы вымираем. У нас катастрофически мало рождается детей, причем девочек гораздо меньше, чем мальчиков. Наши дети, с каждым поколением, все реже наделены каким-либо магическим Даром. Физиология эльфиек такова, что возможность зачатия наступает один раз в год, но мы умеем определять этот день, и никогда не пропускаем его, стремясь к зачатию. Но… беременность наступает крайне редко. Если же какой-то счастливице удалось зачать и родить, то это бывает единожды в жизни. Мы пробовали, и принимать эликсиры, повышающие уровень гормона беременности в женском организме, и менять разных мужчин, надеясь на лучшую совместимость. Безрезультатно. Почему так случилось, мы не знаем. Когда-то мы были вполне плодовитой расой и обладали простым воспроизводством населения, то есть число рожденных детей было таким, сколько нужно, чтобы заместить умерших. Теперь же, мы стремительно убываем и не знаем, как с этим бороться. Если ничего не изменится, через две тысячи лет от эльфов не останется и следа.

— Очень сочувствую, — искренне ответила я, — но чем же я могу помочь?

— Знаниями. Расскажи, как в вашем мире и других мирах, о которых ты знаешь, решается проблема рождаемости.

— У нас период фертильности женщины, то есть способности зачать, довольно короткий и приходится на молодой возраст, но в это время зачатие возможно ежемесячно, кроме, конечно, моментов самой беременности и кормления грудью. Если бы женщины не предохранялись от нежелательной беременности, они могли бы родить до десяти детей за свою жизнь.

Эльфы, несмотря на свое хладнокровие, заметно разволновались.

— Беременность может быть нежелательной?! — воскликнул кто-то из них.

— Да, — кивнула я в подтверждении своих слов. — Ни одна женщина не хочет всю активную часть своей жизни быть только беременной и кормящей матерью. Все хотят получить знания, профессию, быть востребованы как личности, иметь возможность развлечься, посмотреть другие миры и многое другое. К тому же, такой огромный рост населения привел бы к перенаселению нашего мира. Поэтому у нас стремятся, и различными методами добиваются, простого воспроизводства, как было когда-то у вас. Знания моего мира подсказывают, что в ваш генетический код, видимо, закралась ошибка, которая и привела к таким последствиям. Вы умеете на него влиять?

— Теоретически мы знаем, что наши гены хранятся в ядре клетки. Некоторые маги даже могут, внутренним зрением, увидеть это ядро, но разглядеть, что находится в нем не может никто из ныне живущих.

— В ядре клетки и находится макромолекула, состоящая из множества фрагментов — генов. Она обеспечивает хранение и передачу генетической программы. Эта молекула выглядит в виде двойной спирали, и мы называем ее дезоксирибонуклеиновая кислота, короче — ДНК. Каждая спираль молекулы передается оплодотворенной яйцеклетке от одного из родителей и, сливаясь в двойную спираль, образует индивидуальный генетический код.

— Правильно ли я поняла, что раз в твоем мире так много знают об этом, то и влиять на этот код могут? — с завороженным восхищением спросила Королева.

— Да, генетический код моей расы давно избавлен от ошибок, — подтвердила я, решив не грузить их рассказом о случайных мутациях и способах избавления от них. — Но раз вы не знаете всего этого и не можете на это влиять, то тогда у вас остается только один путь исправить ошибку генетического кода. Скрестить ваши измененные гены с генами без ошибок. То есть, необходимо межрасовое скрещивание. В вашем мире живут орки и гномы, вы совместимы с ними? У вас могут быть общие дети?

Ох! Не ожидала такой реакции. Как им это не понравилось! Забыв о своем хладнокровии и выдержке, кто-то из эльфов возмущенно вскочил с места, кто-то обнажил в раздраженном оскале клыки, кто-то злобно зарычал, кто-то затрясся, как припадочный. Я с испугом вжалась в стул. Один Эдмунизэль остался невозмутимым и, как всегда, не сводил с меня внимательных, изучающих глаз.

Побледневшая Королева с дрожащими руками и негодованием в голосе воскликнула:

— Это невозможно!

— Почему? — тихо спросила я.

— Потому что, и те и другие уродливы! Чужды нам и нашей культуре! И, главное, родись такие дети — они уже будут не эльфами!

— А альтернатива-то какая? — попробовала возразить я. — Через тысячу лет вымереть? И вместо вас здесь поселятся орки? А будут ли рожденные таким образом дети эльфами или нет, зависит только от вас. Если они будут воспитываться в вашей культуре и в ваших традициях, говорить на вашем языке, то они будут эльфами по духу, а внешность дело второстепенное. Ведь меня, с моей чуждой вам внешностью, некоторые из вас приняли.

Вся компания впала в ступор. Мы долго напряженно и мрачно молчали. Наконец, Королева смогла взять себя в руки.

— Еваниэль, на сегодня мы завершим нашу встречу. До свидания, — сердито сказала она.

Поклонившись всем на прощание, я тихо вышла из зала. Ждавший меня у входа в Резиденцию Адаминэль, обняв за талию, нетерпеливо, с тревогой спросил:

— Ну, кто опекун?

— Ты, — довольно улыбнулась я.

Он, радостно подхватив меня, приподнял и закружил:

— Здорово! Ты рада?

— Конечно.

— А кто Учитель?

— Пионарэль. Мое обучение у него оплатит Королевская казна.

— Ух, повезло! А что там еще было?

— Пойдем отсюда, дома расскажу, — взяв его за руку, потянула, стремясь поскорее уйти подальше от этих бешеных, неадекватных эльфов.

Дома я пересказала Адаминэлю мой разговор с Королевой. Порадовало, что он более спокойно воспринял услышанное, только поморщился. Наверное, не так консервативен, потому что молод?

— Ты действительно думаешь, что это наш единственный выход? — скорее с грустью, чем с возмущением, уточнил он.

— Да. И это в лучшем случае. Если повезет, и вы окажетесь генетически совместимы. У вас есть хоть какие-нибудь сведения о рождении полукровок?

— Нет. В нашей современной истории был только один случай, когда эльфийку украли орки. Это было еще до моего рождения, лет шестьдесят назад. Но что с ней стало, нам неизвестно.

— Да, плохо дело… — задумалась я об эльфийских перспективах.

— Не говори… — обреченно отозвался Адаминэль.

* * *

Со следующего дня началось мое ученичество у Пионарэля.

Утром, после укороченной по времени тренировки, душа и завтрака, я бежала к Учителю, так здесь принято обращаться в случае личного ученичества. До самого вечера я с ним не расставалась, даже во время перерыва на сиесту.

Мне очень повезло. Пионарэль оказался отличным мужиком и прекрасным Учителем. Красивый, веселый, внимательный, терпеливый, доброжелательный, он искренне стремился научить меня всему, что знал и умел сам. Он обладал Целительским и Ментальным Даром. С ним было очень интересно и психологически комфортно.

Сам он тоже проявлял активную заинтересованность к моим знаниям, стремясь узнать что-то новое для себя и полезное для своего народа, это и была моя личная плата за обучение. Он восхищался, как много умеют в моем мире без магии, а я, как много умеют в их мире с помощью магии.

Мы отлично ладили и хорошо понимали друг друга. В общем, о таком Учителе можно только мечтать. Да, вот с таким мужчиной, можно было бы строить отношения на паритетной основе. Он не прогибался, но и не подавлял. И, пожалуй, единственный, кто понимал всю трагичность моего положения и проявлял искреннее сочувствие, совершенно не заморачиваясь по поводу моей необычной, чужой внешности.

Вскоре выяснилось, что они с Эдмунизэлем близкие друзья, и тот часто заходил вечером к Пионарэлю «на бокал вина», куда приглашалась и я. А, после этих посиделок, Эдмунизэль брал меня за руку и отводил домой.

Один день в неделю Пионарэль посвещал изучению зелий и эликсиров. В этот день мы занимались вдвоем с Миланиэль, которая не имела Целительского Дара, но Природный Дар позволял ей активно интересоваться изготовлением и использованием зелий и эликсиров. Это еще больше укрепило нашу с ней дружбу.

В процессе обмена знаниями и опытом выяснилось, что у нас идентичные внутренние органы, только в зеркальном отражении — сердце справа, печень слева и так далее. В моем мире очень редко встречается такое же расположение внутренних органов и называется — транспозиция. На удивление, физиология эльфов оказалась очень похожей на человеческую, только гораздо более совершеннее. Особенно в том, что касается иммунитета, регенерации и приспособляемости к окружающим условиям. Поэтому у эльфов нет инфекционных заболеваний, быстро заживают раны, они легко переносят жару и холод, снижена болевая чувствительность.

Через некоторое время мы оба убедились в том, что знаний у меня больше, а реально помочь больному возможности Пионарэля несравненно выше. Кто б сомневался, достаточно вспомнить рану Адаминэля. Магия — потрясающее волшебство!

— Учитель, иногда я слышу слово лекарь, иногда целитель, есть разница?

— Конечно. Вот ты — Лекарь, ты лечишь, не используя магию, а я — Целитель, я исцеляю с помощью магии.

Однажды, за помощью к Пионарэлю, на носилках, принесли эльфа, которому дикий зверь, в лесу, распорол бок. Рана была глубокая, видны ребра, край печени и кишечник, к счастью не поврежденные.

— Лечи, как умеешь, — сказал Учитель.

Ну что же, придется шить рану, хоть и примитивный способ, давно ушедший в прошлое в моем мире, но я умею, научилась на занятиях по «оказанию помощи в экстремальных полевых условиях». Попросила несладкое крепкое вино, длинную иголку, шелковые нитки и кетгутовые нитки, ну, сделанные из тонко нарезанного кишечника животного, и чистую ткань.

Молитвенно сложив руки, просящим голосом сказала:

— Учитель, пожалуйста, или обезболь или усыпи, ведь у меня здесь нет подходящих для этого эликсиров.

Он согласно кивнул и, положив руку эльфу на лоб, усыпил.

Я согнула с помощью магии иголку дугой, тем самым сделав из обычной иглы — хирургическую. Вдела в нее нитку и опустила в блюдце с вином, чтобы простерилизовать. Затем тщательно протерла салфеткой, намоченной в вине, свои руки, другой салфеткой продезинфицировала края раны. Начала аккуратно зашивать рану, стягивая края послойно. Внутренний, мышечный слой кетгутовой ниткой, она потом сама рассосется, наружный — шелковой, ее после срастания тканей, через несколько дней, надо будет удалить. Закончив шить, вновь промокнула раневую поверхность салфеткой пропитанной вином и наложила тугую повязку на весь корпус.

— Все. Не имея дополнительного инструмента и соответствующих зелий, сделать больше ничего не могу. В моем мире это устаревший способ помощи, уже давно никто не пользуется сшиванием. Но, все же, он дает возможность пациенту выжить и быть здоровым через несколько дней.

Мой пациент к этому моменту проснулся, попытался встать и со стоном улегся обратно. Посмотрев на меня осуждающе, недовольно скривился.

— Напрасно ты так реагируешь, — сказал ему Учитель. — Она спасла тебе жизнь. А чтобы быстрее унять боль и сохранить красоту тела избавив от шрама, кое-что сделаю и я, — сняв наложенную мной повязку, он приблизил руки к ране. У меня на глазах, в течение десяти минут, происходила регенерация, к окончанию которой на теле не осталось даже следа от раны.

— Получается, я напрасно старалась, — грустно вздохнув, начала я срезать и выдергивать ненужные уже, наружные нитки.

— Нет, не напрасно. Если бы не твои усилия, мне пришлось бы залечивать такую рану не десять минут, а три часа и потратить не капельку своего резерва, а половину.

— Учитель, я тоже хочу так уметь, как ты, — с завистью сказала я.

— Будешь, — ответил он убежденно.

— Откуда ты знаешь? — с надеждой спросила я, стараясь унять терзающие меня сомнения. — Ведь моя аура не читается и неизвестно, есть ли у меня Дар Целителя?

— Мне так сердце подсказывает, — с улыбкой ответил он.

И правда. Уже следующего своего пациента, через несколько дней, я исцеляла магией.

Этот эльф пришел сам, губы синего цвета, надсадно кашляет, хриплый форсированный вдох.

— Учитель, да у него пневмония! А ты сказал, что у эльфов не бывает инфекционных заболеваний, и высокий иммунитет позволяет справляться с инфекциями самостоятельно.

— Правильно, у него пневмония. Но вызвала ее не инфекция, а яд, впрыснутый во время укуса, крупным летающим насекомым, которого мы называем Сур. Попробуй поделиться с больным своей Силой, направляя ее на выздоровление.

Преодолев волнение и сомнения, я положила ладони эльфу на голую грудь. Закрыла глаза и через свои руки послала ему частичку себя, своего тепла, которое теперь навсегда поселилось у меня в области солнечного сплетения. Мысленно пожелала эльфу выздоровления, представляя, как слизистая оболочка его трахеи, бронхов и альвеол очищается от излишней слизи, воспаления и отека, из красной становится розовой, блестящей, как весело заработали реснички эпителия. Через полчаса я открыла глаза, увидела как положительно изменился внешний вид моего пациента, довольная полученным результатом и испытывая непередаваемую радость, что сумела помочь, обессилено опустила руки. «Комплекс спасателя», так называется внутренняя потребность тех, кто стремится, по зову души, к профессии врача. И как же это здорово, иметь возможность реализовать этот комплекс и избавить кого-то от страданий. Я зевнула, и в беспамятстве грохнулась на пол.

Учитель быстро привел меня в чувство, поделившись Силой, и недовольно заворчал:

— Детка, зачем вычерпывать весь свой резерв? Тем более, что он у тебя не велик. Это опасно и не нужно, все равно все лишнее рассеялось в эфире. В данном случае хватило бы и половины твоего резерва.

— Но как узнать, сколько это — половина, и когда надо остановиться?

— Тренироваться и прислушиваться к себе, а не только к пациенту.

Тем временем исцеленный эльф решил обратить на себя мое внимание.

— Леди, — настойчиво обратился он ко мне, — очень благодарен, — и отвесил мне поклон. — Я мастер-животновод. Как желаешь получить оплату — деньгами или прирученным животным, если у тебя есть Ментальный Дар?

Я неуверенно пожала плечами, так до сих пор и не поняв, есть у меня этот Дар или нет:

— Давай попробуем животным.

— Хорошо. Жду тебя завтра, до восхода Красного солнца. Я живу на пересечении Речной и Двенадцатой улиц, последний дом справа.

Попрощавшись, он ушел. Учитель тут же отправил меня домой, приказав:

— Есть и спать!

В этот день, из-за раннего ухода от Учителя, Эдмунизэля я не увидела, и от этого было как-то не по себе. Вот недаром говорят «привычка — вторая натура». Или это беспокойство за собственную безопасность, раз Эдмунизэль сказал, что приглядывает за мной? Но, ведь вроде бы, мне ничего не угрожает и я не беспомощная, сама могу постоять за себя.

На следующий день, в сопровождении Адаминэля, я отправилась к мастеру-животноводу. Он встретил меня очень любезно, не скрывая признательности. Устроил экскурсию вдоль вольеров с животными, объясняя умения и полезность каждого. Змеи охотницы, которые, выслеживая добычу, обездвиживают ее, обвив телом, а затем сигналят хозяину, ритмично постукивая хвостом. Всевозможные крокодилы, в большей или меньшей степени зависящие от воды, могут служить самостоятельным плавсредством или двигателем для плота или лодки. Ездовые ящерицы. Парные черепахи, которые могут поселиться в твоем саду и регулярно снабжать свежими яйцами. Рой насекомых, обеспечивающий нектаром.

Эльф рассказал, что его работа заключается в том, чтобы приманить животных, обитающих в лесу в естественных для них условиях, и усилить их чувствительность к магическому ментальному воздействию на мозг. Несколько раз особо подчеркнул, что из-за слаборазвитого мозга, их поведение зависит только от инстинктов и приручить их невозможно даже регулярной кормежкой. Для общения с ними нужно частое ментальное воздействие, в виде коротких мысленных приказов, и если оно ослабевает, животное уйдет в естественную среду обитания. Так что, у кого нет хотя бы слабого Ментального Дара, животное иметь не могут.

— Какое животное, леди, хотела бы взять? — закончив экскурсию и объяснения, спросил мастер.

— Небольшое, иначе не прокормлю. Наверное, охотника.

— Давай, ездовое! — с азартом вмешался, в наш разговор, Адаминэль. — А я куплю фаэтон или кабриолет, — и мечтательно закатил глаза.

— Нет, ездовое потом, когда-нибудь. Что посоветуешь? — обратилась я к мастеру.

— У меня сейчас есть взрослый, но молодой, карликовый крокодил. Он может жить на суше, выслеживать добычу, а может покатать тебя по реке, возможно, может и охранять. Пойдем, попробуем, сможешь ли ты им управлять.

Когда я его увидела — маленький, длиной всего около метра, с чешуйчатой ярко-зеленой кожей, алой пастью в обрамлении белоснежных клыков, яркий, как игрушка! Я замерла с восхищением, а потом, непроизвольно, не сдержав эмоций, подпрыгнув, взвизгнула от восторга.

Мастер, узнав, что у меня нет никакого ментального опыта, но я импульсивник, объяснил, что я должна отрешиться от всех посторонних мыслей, сосредоточиться на крокодиле и мысленно отдать приказ. Результат превзошел все мои ожидания. Послала крокодильчику импульс с приказом закрыть глаза — он закрыл глаза, лечь — лег, встать — встал, идти ко мне — подбежал. Во, класс!

Объяснив мне, что мой крокодил исключительно плотоядное животное и кормить его надо мясом или рыбой, один раз в день, или отпустить на самостоятельную охоту, мы довольные друг другом расстались.

Своего крокодильчика я назвала — Кроки. И стала с ним неразлучна. По утрам, во время моей тренировки, я отпускала его поплавать в рядом протекавшей реке и как следует подкрепиться рыбой, тритонами, лягушками, посылая приказ вернуться ко мне, как только он насытится. Во время занятий с Учителем приказывала ему ждать, оставляя в саду Пионарэля, где он и спал в тенечке целый день. Вечером, в саду Адаминэля, приказывала охранять дом.

С появлением у меня Кроки и успехами в Целительстве, отношение ко мне окружающих еще немного улучшилось. Теперь со мной стали иногда здороваться на улице, даже кое-кто интересовался, как мои дела!

И только с женской частью города у меня отношения, к сожалению, так и не складывались. Как объяснил мне Адаминэль, эльфийки, в большинстве своем, освобождены от тяжелого труда и, поэтому, у них много свободного времени. Это время они тратят на то, что часто и регулярно встречаются друг с другом, в единственном общественном месте города — Королевском Парке, который находится позади Королевской Резиденции. Там, в большом павильоне-беседке, они обмениваются новостями. Обсуждают происходящие события, одобряют или осуждают те или иные поступки сородичей. Первыми замечают возникающие общественные проблемы и думают, как лучше их решить. Согласовывают друг с другом тактические и стратегические задачи, и влияют на поведение мужчин. Один раз в неделю эти собрания посещает Королева, и они делятся с ней своими умозаключениями.

— Так значит у вас матриархат — власть в руках женщин? — с удивлением выслушав Адаминэля, уточнила я.

— Нет, — возмущенно возразил он, — это какая-то крайность. Мужчины высказывают свое мнение и отстаивают его. Да и в Совете Старейшин большинство мужчин, хоть и руководит им Королева.

Мне, чтобы оценить это положение дел и сделать собственные выводы, да и чтобы как-то наладить контакт с эльфийками, надо было бы ходить на эти собрания, хоть иногда. И Миланиэль это советует. Но у меня нет на это ни времени, ни душевных сил. Совсем! Либо женские собрания, либо Целительство. И я, конечно, выбрала второе.

В один из вечеров, после ужина, Адаминэль посадил меня к себе на колени и, нежно прижимая к груди, с грустью заглядывая в глаза, сказал:

— Еваниэль, я так скучаю, совсем тебя не вижу, ты целыми днями занята.

— Ты не должен обижаться, я всегда о тебе помню, а то, что мало видимся, это временно, Учитель говорит, что уже скоро я буду учиться не целый день, а только полдня, после сиесты, — я примирительно потеребила острый кончик его уха.

Он, подпрыгнув вместе со мной, удивленно посмотрел:

— Ты что делаешь?

— А что я сделала? — не поняла я такой его реакции.

— Кончики ушей — эрогенная зона, ты не знала?

— Откуда? Ты же не рассказывал. Я так многого не знаю, что, наверняка, еще не раз попаду в неловкую ситуацию, — расстроилась я.

— Не огорчайся, ты быстро все усваиваешь, так что скоро освоишься. А твое ухо такое же чувствительное? — с любопытством спросил он.

— Ну, в какой-то степени, да. Только не все ухо, а мочка, — и я демонстративно сложила руки на коленях, стараясь не тронуть еще чего-то запретного.

Он, успокоившись, сказал:

— Завтра, в Королевском Парке, будет проходить праздник песни. Пойдем? Он бывает один раз в сто дней, всего четыре раза в год.

— Конечно, пойдем! — обрадовалась я. — А я все удивляюсь, почему у вас нет праздников? Оказывается есть, только очень редко. Расскажи, как он проходит?

— Собираются все желающие петь и слушать. Слушатели садятся полукругом вокруг помоста, на Концертной Поляне. Певец, на помосте, играя на кофаре, поет баллады. Если слушатели вскидывают вверх руку с открытой ладонью, значит, им понравилось пение, и они одобряют певца. Слушай, а я тебе как раз сделал новые красивые шпильки для волос, можешь их завтра надеть, или как правильно сказать?

— Неважно, как сказать — надеть или воспользоваться, лучше покажи скорей! — обрадовалась я.

Он, отпустив меня с колен, встал, взял с полки изысканную деревянную шкатулочку, инкрустированную перламутровыми вставками, и протянул мне.

В шкатулке лежала новая расческа и шесть шпилек потрясающего изящества и красоты. В основании каждой шпильки сидел ярко-красный цветочек в обрамлении зеленых листочков, сделанных из запеченой ювелирной глазури.

— О-о-о! Изумительная красота! — я чмокнула его в щеку, обняла за талию и прижалась лбом к его груди. Как же приятно, когда о тебе заботятся и делают подарки. — Спасибо большое! Ты сам их сделал?

— Да. Правда, советовался вначале с мастером-ювелиром, но форму и цвет придумал сам. Хотел, чтобы они подходили к цвету твоих глаз и твоего костюма. Тебе правда нравится?

— Нравится — не то слово, я в восторге! — Ну что за чудесный парень, не устаю радоваться, что встретила его в лесу и поселилась в его доме!

На следующий день, попросив Пионарэля отпустить меня пораньше, чтобы успеть собраться на праздник, я помчалась домой. Душ с ароматом полюбившихся мне Лесных Жемчужинок. Вычищенный зеленый костюм, жаль, что у меня их всего два, один из которых узковат. Праздничная прическа — коса, уложенная короной. Я, готовая к выходу, с нетерпением приплясывала у входной двери, дожидаясь Адаминэля.

— Еваниэль, еще рано, все соберутся только через час, — насмешливо заметил он.

— А мы придем пораньше, и я успею посмотреть Королевский Парк, а потом займем лучшие места, — уговаривала я его поторопиться.

Посмеиваясь надо мной, он, все же, согласно кивнул.

Королевский Парк соответствовал своему названию. Довольно большая территория была усажена красивыми деревьями и цветущими кустарниками. Кое-где стояли скамейки, качели, встречались фонтаны, скульптуры, роскошные клумбы с яркими, ароматными цветами. Все продумано с большим вкусом. Увидела я и павильон-беседку, где собираются эльфийки, даже заглянула внутрь. Множество мягких диванов, кресел, большой стол и шкафчик с посудой для легких закусок и напитков. В общем, уютно.

В середине Парка большая лужайка, ближе к ее краю, круглый помост напоминающий сцену. Кое-кто уже сидел напротив, на траве. Мы тоже нашли себе местечко, поближе к помосту, и уселись. Вскоре поляна оказалась полностью заполнена народом, все сидели плотно, но никто не касался друг друга.

Наконец, начался концерт. Пели и мужчины, и женщины, всегда соло, даже в этом демонстрируя свое стремление к индивидуальности. Мелодию наигрывали на музыкальном инструменте, называемом — кофар. Этот кофар напоминал то ли большую гитару, то ли виолончель. Гриф надо держать одной рукой, другой — перебирать струны, а корпус упирать в пол. Играют на нем сидя, или стоя, и тогда корпус упирается в скамеечку.

Голоса у эльфов красивые, глубокие, мелодичные, волнующие. Поют хорошо, но после первой баллады, которую я выслушала с интересом, стало скучновато. Все баллады длинные, однообразного драматического и лирического содержания. В одних балладах упор делался на смелость и ловкость главного героя, в других на любовь к нему спасенной им от смерти прекрасной эльфийки, в третьих воспевалась красота окружающей природы. Далеко не все эльфы поднимали руку вверх, поощряя певца.

Когда на помост вышел известный мне Старейшина — Грансимэль и запел, я, вдруг, забыла обо всем на свете. Существовал только его голос. Этот голос был гипнотизирующим, чарующим, он проникал прямо в душу, которая сладко замирала от счастья, восторга и щемящей грусти. Лес рук поднялся после его выступления.

— Что это было? — тихим шепотом спросила я Адаминэля, пораженная до глубины души таким глубоким воздействием на слушателей.

— Магия. Он единственный обладает таким особенным Ментальным Даром и умеет рассеивать вокруг ментальную магическую Силу, выпуская ее через свой Голос.

После выступления Грансимэля, больше никто не решался взойти на помост. И тут, во весь рост поднялась незнакомая мне эльфийка и громко прокричала:

— А теперь, пусть нам споет иномирянка! Она наслаждалась нашим пением, сейчас наша очередь насладиться ее!

— Вот заноза, эта Никамуэль, — недовольно проворчал Адаминэль и, взяв меня за руку, постарался успокоить. — Не обращай внимания, ты ничего не должна.

— Да не волнуйся, Адаминэль, я с удовольствием спою, — решилась я, хоть и понимала, что после выступления Грансимэля вряд ли произведу большое впечатление. Встав, я уверенно направилась к помосту.

Грансимэль протянул мне кофар. Я отрицательно качнула головой. Нет, не отважусь без подготовки воспользоваться незнакомым инструментом. Буду петь акапелла. Чтоб не шокировать эльфов, спою что-нибудь лирическое, повторив два раза всю песню, ведь их баллады такие длинные, а они все равно не поймут незнакомый язык и моей уловки.

Встала у края помоста и поняла, что хочу спеть колыбельную, которую в детстве мне пела бабушка. Запела… вспоминая бабушку, родителей, друзей, родину… и такая нежность к ним, боль утраты и тоска одиночества вырвались наружу, что я не удержала слез.

Закончив, посмотрела на Адаминэля и с признательным удивлением обнаружила и у него слезы в глазах. А я думала, эльфы плакать не умеют, такая холодная раса. Улыбнувшись ему ободряюще, стараясь не раскисать. Посмотрела на эльфов — неожиданно много поднятых рук, наверное, это знающие меня по Тренировочному Полю воины поддержали. Поклонилась и вернулась на свое место. Но оказалось, что все уже стали подниматься и расходиться по домам.

Дома Адаминэль похвалил меня:

— Детка, ты так чудесно пела.

— Спасибо.

— Знаешь, мне давно пора сходить на охоту, а я все откладываю, не хочу оставлять тебя одну. Но больше откладывать нельзя, скоро я уйду надолго в Дозор, а до этого надо добыть мясо, чтобы оставить его тебе, пока меня не будет. Да и частично продать не помешает, чтобы и деньги у тебя были. Ты справишься одна? Будешь по мне скучать?

— Не волнуйся, я справлюсь. И скучать, конечно, буду, и ждать, — чистосердечно ответила я.

* * *

Вот уже два местных месяца, как я появилась в Асмероне, и три дня, как живу одна, Адаминэль ушел на охоту. Мой распорядок дня не изменился. Утром, выбежав с Кроки на тренировку, увидела, что путь мне преграждает королевская дочка, Агейлаэль.

— Послушай меня внимательно, чужачка, — с презрением в голосе обратилась она ко мне. — Хочу предупредить тебя по-хорошему, и если ты не сделаешь правильных выводов — пеняй на себя. Мы решили, что если ты не изменишь свое поведение, сделаем так, что тебя здесь не будет! Отстань от наших мужчин! — яростно выкрикнула она.

— Кого ты имеешь в виду, Адаминэля? — опешила я от ее слов.

— Не притворяйся глупее, чем ты есть на самом деле. Причем тут Адаминэль? Таких мужчин, как Адаминэль, много, и каждый из них чем-то хорош, выбирай любого, исходя из личных предпочтений, никто против не будет. Но есть мужчины, и таких мало, которые обладают всем тем, что так ценят женщины. Они красивы, умны, успешны, богаты, преданы, заботливы! Но одно дело соревноваться за такого мужчину среди достойных и равных, и совсем другое, наблюдать как какая-то чужая уродка старается забрать их себе. Мы этого не потерпим! Оставь в покое Пионарэля и Эдмунизэля! Они не для тебя!

— Ты, наверное, что-то перепутала, я не претендую на этих мужчин. Обстоятельства вынуждают нас много общаться, особенно с Пионарэлем, но между нами нет того, чего ты опасаешься, — попыталась я ее успокоить и погасить неожиданный конфликт.

— Хватит врать! Я тебя предупредила! — и она, развернувшись, быстро ушла.

Я стояла, как оплеванная. Эти тетки, от безделья, совсем с ума посходили?!

Медленно побрела к Тренировочному Полю, хмурясь и не зная, как разруливать эту неприятную ситуацию. Мне совсем ни к чему ревность эльфиек и ни какие конфликты.

Пришла я на тренировку позже обычного. Вяло побросав ножи в мишень с сомнительным результатом, вернулась домой. Так и не придумав, что же мне делать, решила, что надо поговорить с Миланиэль. Спросить ее совета, как мне убедить глупых эльфиек в том, что я не претендую на их мужчин и эта ревность безосновательна.

Учитель с порога заметил мое угнетенное состояние.

— Что случилось? — озабоченно поинтересовался он.

— Ничего страшного, просто кое-какие женские проблемы, — постаралась я его успокоить.

— Рассказывай, подумаем, чем я могу помочь, — не отстал он.

— Нет, я лучше с Миланиэль посоветуюсь, это действительно чисто женское.

— Уверена?

— Да.

А вечером, когда зашел Эдмунизэль, я заспешила уходить:

— Извините, я не могу сегодня задержаться на «бокал вина», мне надо успеть зайти к Миланиэль.

Эдмунизэль, тут же, взял меня за руку:

— Я схожу с тобой.

— Спасибо, но у меня к ней конфиденциальная беседа, — не согласилась я, пытаясь вынуть удерживаемую ладонь.

— Я подожду на улице, — хмуро ответил он, не отпуская.

— Но я не знаю, как долго пробуду у нее, — продолжала я сопротивляться.

— Не имеет значения.

Я тяжело вздохнула. Если бы ты знал, как усугубляешь мои проблемы!

Оказавшись на улице, Эдмунизэль развернул меня к себе лицом:

— Что произошло утром? — внимательно глядя мне в глаза, спросил он.

— Свои проблемы я решаю сама, — ответила я с вызовом.

— Для этого ты еще слишком юная и не имеешь опыта, — напряженным голосом сказал он.

— Поэтому я иду советоваться с Миланиэль.

— Почему не со мной?

— Это сугубо женские проблемы! — упрямо продолжала я препираться с ним. Ну, в самом деле, не жаловаться же мне ему на их обожаемых эльфиек, и этим, вызывать к себе еще больший негативизм.

— Хорошо, — мрачно смирился он.

Пока шли, я, как всегда в его присутствии, с наслаждением принюхивалась к его запаху, испытывала волнение в груди, томление внизу живота. И поймала себя на мечтательном желании прижаться к этому сильному, надежному мужчине, спрятаться в его объятьях, позволив ему решить все мои проблемы. Понятно, почему эти эльфийки от него без ума. Но нет, это слабость, которую я не могу себе позволить.

Миланиэль встретила меня приветливо, и я, не теряя времени, пересказала ей утренний инцидент.

Выслушав, она сказала задумчиво:

— Я ничего об этом не знаю. Но видимо с этим связано такое настороженное отношение к тебе со стороны наших женщин. Возможно, в моем присутствии этот вопрос не обсуждался из-за того, что все знают о нашей с тобой дружбе. По поводу Эдмунизэля их подозрения, конечно, глупость. Но вот что касается Пионарэля, между вами действительно ничего такого нет?

— Я восхищаюсь им, как Целителем, и уважаю, как Учителя. И это все. Но если бы и было что-то большее, разве кто-то может мне это запретить?

— Конечно, нет, запретить никто не может. Но, когда ревность застилает глаза и охватывает все чувства и мысли, отыскиваются самые изощренные пути навредить сопернице и устранить ее.

— Но мне казалось, что я не давала никакого повода для ревности, — с отчаянием ответила я. Вот уж откуда не ждала неприятностей, мне и без этого бесконечно трудно.

— Как сказать. Мне самой очень нравится Пионарэль, но я не показываю ему этого, считая, что вы увлечены друг другом. Он никогда никому не уделял столько времени и внимания как тебе. А ты далеко не первый его ученик.

— О-о-о! Какой ужас! Даже ты не увидела очевидного! — возмущенно выдохнула я, с раздражением дернув себя за косу. — Но все объясняется очень просто, и лежит на поверхности. В отличие от других его учеников, у меня есть знания, которыми я могу поделиться с ним, а ему это интересно. Так что вперед, на завоевание Пионарэля. Я всегда помогу тебе в этом, если представится возможность.

— Спасибо, я воспользуюсь этим, — неожиданно серьезно ответила она.

— Короче, что мне делать? — я все-таки хотела получить совет от Миланиэль, которая ориентируется в местных традициях и менталитете, и гораздо лучше меня понимает, что происходит.

— Тебе ничего. А я постараюсь убедить недовольных женщин, что Эдмунизэль охраняет тебя, как иномирянку, возможно, попавшую к нам не случайно, обладающую полезными для нас знаниями. А Пионарэль эти знания из тебя выкачивает. Годится?

— Да, отлично! Тем более, что это правда! Миланиэль, а ты можешь объяснить, почему меня ревнуют к Пионарэлю и Эдмунизэлю, но не ревнуют к Адаминэлю, в доме которого я живу, и который уделяет мне гораздо больше внимания, не скрывая своей симпатии?

— Адаминэль отличный парень, но он еще так юн, что не может восприниматься всерьез ни одной женщиной. Он, пока еще, играет в жизнь взрослого мужчины, а не живет, как взрослый, ответственный за свои слова и поступки, с пониманием, как эти поступки отразятся в будущем. Вот, например, при встрече с тобой, он столько тебе разболтал наших секретов. А вдруг бы ты оказалась врагом?

— Ясно. Спасибо тебе, — искренне поблагодарила я Миланиэль за разъяснения и желание помочь.

На этом мы распрощались.

Эдмунизэль, как и обещал, ждал меня. Увидев, пристально заглянул мне в глаза, с заметным беспокойством, чем удивил, я-то считала его самым непроницаемым эльфом. Он сразу стал выяснять:

— Ты получила хороший совет? Проблема решена?

Неуверенно пожала плечами:

— Не знаю. Но мне дали надежду, что помогут.

Как обычно, молча, мы проделали остальной путь. У порога дома он спросил:

— Ты не боишься оставаться одна в доме?

— Нет, меня охраняет Кроки, — и, попрощавшись, все еще расстроенная, зашла в дом.

Следующим вечером я засиделась, в кабинете с домашней библиотекой Адаминэля, до поздней ночи. Изучала, по заданию Учителя, атлас растений, обращая особое внимание на съедобные, целебные и ядовитые. И вдруг, через приоткрытое окно, почувствовала, что Кроки в саду, то ли заволновался, то ли чем-то недоволен. Быстро надев пояс с метательными ножами, я выбежала в сад и мысленно подозвала крокодильчика. Он быстро оказался у моих ног, всем своим видом демонстрируя, что надо выйти за калитку, на улицу. Мы крадучись направились к выходу из сада. И я услышала приближающиеся раздраженные голоса мужчины и женщины. Кто-то, то ли ругался, то ли спорил. Метнувшись в кусты, я замерла, и Кроки приказала затаиться.

— … она моя Дармия! — эмоционально объяснял что-то мужской голос.

— Этого не может быть, ты и сам это знаешь! — с недовольным укором возразила женщина.

Ничего себе, да это же Эдмунизэль и Королева! Да он же, всегда, такой молчаливый, а она такая выдержанная. Что это с ними?!

— Но, с тех пор, как она появилась, мой резерв увеличился многократно!

— Это может быть связано со многими другими причинами, тем более, что ты и так щедро одарен и Даром Огня, и Даром Воздуха, и Ментальным Даром, — она упорно продолжала раздраженно ему возражать.

— Нет, именно в ее присутствии моя Сила становится активной, рождая чувство, что я могу ради нее горы свернуть, реки вспять обернуть, солнца с неба достать!

— Перестань придумывать то, что…

Они прошли мимо, недовольно споря, но мне уже было не слышно. Эх, жаль, не удалось дальше послушать. Интересно, о ком это он? Вот повезло кому-то. Сердце как-то болезненно сжалось, стало жалко себя, захотелось заплакать. Завидую. А Адаминэль будет так ко мне относиться, чтоб, ради меня, горы сдвинуть был готов?

На следующий день Учителя не оказалось дома, его вызвали к тяжелому пациенту. Его все знающий помощник, сообщил, что и Эдмунизэля нет в городе. В окрестностях объявился какой-то монстр, и Эдмунизэль, с отрядом воинов, ушел на зачистку.

Мы с Кроки собрались возвращаться домой, но тут я увидела приближающуюся Миланиэль. Я объяснила ей, что Учителя нет, занятий у нас сегодня не будет, и предложила немного погулять. С увлечением болтая о своем, о женском, но не затрагивая вчерашнюю тему, мы весело обсудили новый вид одежды — нижнее белье, появившееся у мастера-портного. Уже собираясь расставаться, я задала вопрос:

— Миланиэль, а кто это — Дармия?

— От ребенка услышала? — с улыбкой спросила она.

— Не знаю, из-за кустов видно не было, — слукавила я.

— Это героиня сказок и легенд нашего народа. В них рассказывается о том, что, однажды, мужчина находит ту единственную, любимую, верную, в присутствии которой увеличивается его магическая Сила и физическая выносливость. С другими женщинами, после этой встречи, он быть не может, союз этот обилен детьми. Если вдруг ее не станет, он без нее жить не сможет и от тоски уходит из мира за грань, вслед за своей Дармией.

— И кто же придумал эту сказку?

— Никто. Она существует с древности и ее рассказывают всем детям.

Распрощавшись с Миланиэль, я задумчиво шла домой, задавая себе вопрос — что же я услышала этой ночью?

Рассеянно открыв дверь, замерла на пороге от неожиданности, услышав незнакомый мужской голос:

— Как ты можешь рядом с ней находиться? Она чу-жа-я! У нее отталкивающая внешность. Одни ресницы, брови и волосы на голове чего стоят?! Фу! Мерзость!

И голос Адаминэля в ответ:

— Ты прав, конечно. Но лучше хоть такая женщина, чем никакой, согласись…

Не дослушав, я тихо вышла и пошла к реке. В груди все сжалось от боли, из глаз текли безудержные слезы. Так вот, значит, как он ко мне относится, а так здорово притворялся. Выходит, я здесь для всех мерзкое существо. А я, глупая, поверила, что ко мне стали привыкать, что Адаминэль ценит меня, может быть даже любит…

Просидев на берегу реки до ночи и немного успокоившись, окликнула обожравшегося лягушками Кроки и пошла назад. Деваться-то мне, пока, некуда. А завтра, пойду к Королеве. Пущу в ход все доступное мне красноречие, буду убеждать и просить разрешения поселиться в каком-нибудь пустующем доме. Я понимаю, чужаков никто нигде не любит. Надо с этим смириться и приспособиться жить одной. А способ заработать деньги я найду. Хоть почти все мои знания и умения здесь не востребованы, все-таки кое-что я могу. Можно вязать свитера, можно вместе с Кроки ходить на охоту или собирать полезные растения, можно заняться зельеварением. А уж если, в обозримом будущем, по-настоящему обучусь Целительству, вообще, проблем с деньгами не будет.

Подойдя к дому, увидела Адаминэля стоящего на пороге. Он радостно кинулся ко мне со словами:

— Еваниэль, я так спешил к тебе, вернулся на день раньше! — и с беспокойством добавил: — Почему так поздно? Где ты была? Я волновался, — всмотревшись в мои опухшие от слез глаза, прошептал испуганно, — Что случилось?

Да… менталист из меня ни к черту. Ведь мне кажется, что он искренен, гнусный обманщик.

— Ничего не случилось. Просто голова болит, устала, родителей вспомнила. Извини, сил нет, я спать пойду, ужинать не буду. Завтра поговорим, — и все-таки опять, вроде как, ментально ощущаю, что он мне не поверил и беспокоится обо мне.

Впервые, утром я не скатилась по перилам, а спустилась по лестнице. Я всеми силами гнала отчаяние, готовое поселиться в душе. Неужели, эльфы судят обо всем так поверхностно?

Адаминэль меня уже караулил:

— Завтрак готов, — сказал он, с редко наблюдаемой широкой улыбкой, показывая зубы.

— Спасибо. Но я не хочу есть, — не смогла я выдавить из себя ответную улыбку.

Его улыбка сползла с лица.

— Пожалуйста, посиди со мной и поешь хоть немного, — попросил он, встревожено заглядывая мне в глаза.

— Ладно, — неохотно согласилась я.

Ковыряясь в тарелке с кашей, я односложно отвечала на вопросы, как провела время в его отсутствие.

— Еваниэль, я вижу, что что-то случилось без меня. Кто тебя обидел? Почему ты не хочешь мне рассказать?

— Расскажу вечером, ладно? А сейчас мне надо бежать к Королеве.

Он попытался меня обнять, но я отстранилась и быстро ушла.

Подойдя к Королевской Резиденции, задумалась, а как попасть на прием к Королеве? Как и с кем надо об этом договариваться? Вряд ли меня пустят, если я просто в дверь постучу. На мою удачу дверь неожиданно открылась. Да, удачей и не пахнет, на пороге стояла Агейлаэль. Она посмотрела на меня с каким-то злорадством, и высокомерно произнесла:

— Еваниэль, я как раз собиралась идти за тобой. Королева хочет видеть тебя.

Нет, все-таки удача! Но зачем я понадобилась? Стало тревожно. Агейлаэль проводила меня на второй этаж, только теперь не к левой двери, где я уже бывала, а к правой. За этой дверью оказался, ну, наверное, тронный зал. На возвышении стояло красивое, резное, глубокое, мягкое кресло, в котором сидела Королева, просматривая какую-то книгу, лежащую у нее на коленях. Напротив нее — длинные ряды пустых скамеек со спинками. Увидев меня, Королева приветственно кивнула.

Я поклонилась и, выпрямившись, произнесла:

— Приветствую, миледи.

Она поднялась из кресла, положила на сиденье свою книгу и спустилась в зал. Опускаясь на скамейку, Королева похлопала рукой рядом с собой:

— Присаживайся, Еваниэль.

О! Очень неожиданно и демократично, наверное, она, действительно неплохая тетка.

— А мне можно остаться? — заинтересованно спросила Агейлаэль.

— Если Еваниэль не возражает, — ответила Королева.

— Возражаю, — непреклонно сказала я. Еще чего, буду я при ней о своих проблемах рассказывать.

Агейлаэль недовольно зыркнула на меня. На нее выразительно посмотрела Королева, и та вышла.

— Хорошо, что ты так быстро пришла. Нам предстоит важный разговор, — Королева как-то вся напряглась и сцепила пальцы в замок. Я насторожилась. — Еваниэль, все это время я думала о нашей последней беседе и вынуждена признать твою правоту. Нас, эльфов, может спасти только обновление генов. Но, гномы и орки неприемлемый вариант. Они слишком отличаются от нас и, возможно, мы, вообще, не совместимы. К счастью, провидение послало нам тебя! Неспроста открылся Портал! Я уверена, что ты генетически близка нам и, наверняка, сможешь родить здоровое потомство от наших мужчин. Я поняла, что в этом твое предназначенье! — глаза Королевы фанатично заблестели. — Десять детей! Какое счастье! А когда они вырастут, возможно, тоже смогут родить не по одному ребенку! — пафос в ее голосе возрастал. — Тебе выпала почетная миссия спасти наш народ! К твоим услугам будет любой мужчина, которого ты выберешь, а хочешь, сразу двоих одновременно. Многим эльфийкам это нравится. Наши мужчины прекрасные любовники и могут доставить незабываемое наслаждение.

Я с ужасом смотрела на Королеву, но она как будто этого не замечала.

— Ну что, ты рада таким грандиозным перспективам?! Что молчишь, я тебя слишком ошеломила? Ничего, у тебя будет время все это осознать. Обычно, женщина входит в дом мужчины, давая согласие быть в нем хозяйкой, но с тобой мы поступим по-другому. Я подберу тебе красивый, удобный и просторный дом, где тебя будут посещать мужчины или жить с тобой, все как ты захочешь, даю тебе полную свободу выбора. Как только ты родишь и выкормишь грудью ребенка, мы сразу возьмем всю дальнейшую заботу о нем на себя. Чтобы ты не уставала, была свободна и, как можно скорее, готова к новому зачатью! Сегодня же, нет сейчас же, займусь подбором подходящего для тебя дома, а завтра будь готова к переезду. Тебе очень повезло. У тебя будет все необходимое и даже больше. Обещаю, как только ты родишь, все эльфы будут относиться к тебе, как к Богине! Не будем терять время, пока иди. Увидимся завтра! — и она стремительно вышла из зала, не замечая ничего вокруг, охваченная восторженным азартом.

Я сидела в ступоре, ни жива, ни мертва. Возмущение и страх переполняли меня. Мне было плохо. Очень. Все предыдущие проблемы, и глупая зависть к Дармии Эдмунизэля, и ревнивые претензии Агейлаэль, и брезгливое отношение ко мне Адаминэля, показались, теперь, такой ерундой.

Собравшись с силами, встала. Не замечая ничего вокруг, вышла на улицу. Одна только мысль стучала в голове: «Бежать!.. Бежать!.. Бежать!..»

Пошла домой. Да какой, к черту, дом! У меня нет здесь дома, и не будет. Меня здесь презирают, ненавидят, брезгуют, но при этом еще и в рабыню-инкубатор превратить хотят!

Меня встретил Адаминэль и, посмотрев на меня, набросился с вопросами:

— Что у тебя происходит с Королевой? Что она тебе сказала? Почему ты стала такой холодной? Мне никто не смог дать ответ, никто ничего не знает. Пожалуйста, поговори со мной! — как-то жалобно попросил он.

— Хорошо, только можно я вначале переоденусь в свою домашнюю одежду? — согласилась я.

Поднявшись в свою комнату, быстро скинула эльфийский костюм, надела шорты и майку, достала из «индивидуального медицинского набора» шприц-ампулу со снотворным, зажала ее в кулаке и быстро спустилась. Адаминэль стоял у подножья лестницы и ждал меня. Сделала шаг ему навстречу. Прижалась всем телом. Обняла. И воткнула ему под лопатку шприц-ампулу.

Он вздрогнул, обнимая меня, а я, пока он не отключился, глядя ему в глаза, сказала:

— Не бойся. Я не сделала тебе ничего плохого. Это снотворное. Проспишь сутки и проснешься здоровым и бодрым. Ты считаешь, что уж лучше такая женщина как я, чем никакая. Но ты не прав, лучше любимая, и она у тебя обязательно будет. А такой, как я, не место среди вас. Возможно, орки отнесутся ко мне по-другому?

В его глазах отразилось понимание и тревога. Он прошептал:

— Прости… это была неправда, я … — и, закрыв глаза, он медленно осел на пол.

Правда-неправда, я даже думать об этом не буду! Это уже не имеет значения. Заботливо придала его телу удобную позу, чтобы не затекли конечности. Этому мужчине я многим обязана и мне грустно с ним расставаться, но выбора нет.

Я бросилась наверх. Надо собрать вещи. Скрытно выйти из дома с темнотой. Незаметно для стражника пересечь мост. У меня перед погоней, в которой я не сомневаюсь, фора — ночь и ложное направление. На самом деле, я пойду к гномам.

В мой новый, купленный мной рюкзак отправились вся моя одежда, сапожки, первая расческа. И, частично опустевший, «индивидуальный медицинский набор», из которого я вынула шприц-ампулу со стимулятором, вколю себе перед выходом. Еще у меня есть нож десантника, карта, две фляги с соком и несколько хлебных лепешек.

Дождавшись захода Красного солнца, туго заплела косу, надела боевой костюм космического десантника, шлем пока в рюкзак, в нем не смогу общаться с Кроки. Застегнула на талии пояс с метательными ножами. Сверху накинула плащ Адаминэля, для маскировки. И шагнула в темноту.

Прислушалась… Тихо… Отдав команду Кроки следовать за мной, я покинула Асмерон.

Глава 4

ГНОМЫ

Уйти незаметно из города оказалось легко. Все внимание стражника было направленно вперед, на лес, а не за спину, на город. Пока Кроки отвлекал стражника своим шуршанием в траве, а затем плеском воды, переплывая ров, я, тем временем, по-пластунски, чтобы не отсвечивать на фоне звездного неба, переползла мост, сползла с дороги и скрылась в лесу.

Ночь — время хищников, но нет возможности осторожничать. Убрав в рюкзак плащ, взяв в руку нож десантника, я бежала… бежала… бежала… Иногда, спотыкалась и падала, поднималась, и снова бегом.

Чтобы не дать победить себя отчаянью, все мысли сосредоточила на предстоящем пути. За мной, наверняка, будет погоня. Судя по фанатичному отношению Королевы к своей новой идее, она не отступится. В первую очередь, эльфы проверят дорогу к побережью. Поэтому я двигалась не по ней, а по лесу, вдоль берега реки. Так проще не сбиться с направления и передвигаться легче, чем через густые заросли. Согласно моей карте, эта река начинала свой исток в гористой местности на берегу океана, западнее места переправы к гномам. Я предполагаю двигаться до истока реки. Потом, по берегу океанского пролива пойду на восток, пока не дойду до переправы. Таким образом, я делаю крюк, удлиняя свой путь, но зато, на этом пути меня вряд ли будут искать.

Этой ночью на стимуляторе продержусь пять часов, как раз, почти до рассвета. После этого, неизбежно, придется спать часов шесть. Выдержит ли Кроки мой темп? Пока что, я слышу шелест его движения у меня за спиной. Время от времени даю команду:

— За мной! Не отставать!

Это случилось к концу четвертого часа моего бега. Слева, в прыжке, на меня летела с глухим шипением огромная ящерица, длиной больше двух метров, а в холке больше метра. Я не успела подумать, как защищаться… сработали инстинкты. Я упала на живот и тут же вскочила. Перелетевшая через меня ящерица еще не развернулась назад для нападения, как я прыгнула ей на спину и вонзила на всю глубину в ее тело нож десантника. Держась за нож, как за опору, я удерживала себя от сползания. В тот же миг, резко стукнув пятками о бока ящерицы, стала вновь и вновь погружать выдвинувшиеся из каблуков лезвия в ее тело, постоянно командуя Кроки:

— Нападай!

Ящерица извивалась всем телом, стремясь меня сбросить. Чувствуя, что долго не продержусь, выхватила левой рукой метательный нож. Держа оба ножа обратным хватом, попеременно — то левой, то правой рукой, я всаживала их в тело ящерицы, ползком продвигаясь к ее голове. Мне удалось к ней приблизиться и я, со всей силы, на которую еще была способна, вонзила нож десантника ей в глаз. Ящерица забилась в предсмертных судорогах и, тяжело осев, затихла. Я соскользнула на землю, безвольно привалившись спиной к неподвижной окровавленной туше.

— Кроки, ко мне!

Он подбежал возбужденный, и я впервые услышала его рык.

— Молодец! Отдыхай!

Он некоторое время потоптался около меня и, опустившись на брюхо, затих. А меня затрясло от запоздавшего страха, от выброса адреналина и пережитой ярости битвы. Спасибо упорным физическим тренировкам, стимулятору, боевому костюму и Кроки, который, оказывается, перегрыз ящерице задние лапы. Иначе бы, не выжила!

О дальнейшем движении вперед не было и речи. Мои силы, изрядно подточенные многочасовым бегом, на этой битве совсем закончились. Надо спуститься к реке, смыть кровь с Кроки, который был в ней от пасти до кончика хвоста, а то ее запах привлечет хищников. И, хоть мой костюм уже через двадцать минут будет чистым, лицо надо умыть.

Дав команду:

— К воде! — я с трудом поднялась на ослабевшие ноги, и поковыляла за Кроки, который ориентировался в лесу гораздо лучше, чем я.

Когда он, поплавав у берега и заглотив какую-то рыбу, вернулся ко мне, дала команду:

— К добыче!

Возвратившись к ящерице, разрешила Кроки насытиться. Себе тоже отрезала кусок мяса. Завернув его в знакомые, из занятий с Учителем, листья с консервирующими свойствами, убрала мясо в рюкзак. Теперь, отойдя подальше, ищем укромное место для отдыха, здесь скоро будут падальщики.

Углубившись в лес, я нашла труднодоступные заросли колючего кустарника. Хорошо, то, что надо. Моему костюму не страшно, а кто-то другой вряд ли полезет. Дала команду Кроки:

— Не отходить! Спать! — и буквально рухнув на землю, тут же отключилась.

Разбудило меня чувство страшного голода. Осмотрелась. Красное солнце уже взошло, рядом лениво распластался Кроки. Выбравшись из колючих кустов, я, из подобранных вокруг веток, развела костер с помощью магической искры. Пожарила себе кусок мяса, выпила флягу сока. Фу-у-у, полегчало!

Скомандовала Кроки:

— За мной! — и, вернулась к берегу реки. Быстрым шагом пошла вперед, просчитывая свой маршрут.

До побережья, вдоль реки приблизительно семьсот километров. Как бы трудно не было, но я должна, за день, проходить не меньше шестидесяти пяти километров. Значит, идти десять-одиннадцать дней. Вдоль берега океана до переправы около ста километров, будем считать, что это еще два дня. Итого, двенадцать-тринадцать дней в пути. Еще один день на переправу через пролив — и я у гномов!

Как плохо без транспорта, хотя бы наземного, я уж не говорю о воздушном. Вот бы, хотя бы воздушный шар с корзиной, и управлять им с помощью магии, используя стихию Воздуха! Почему же у эльфов этого нет? Может быть потому, что в этом мире нет птиц, и идея полета не приходит им в голову?

Так я и шла изо дня в день. Главная проблема длительной ходьбы — монотонность. Но мне это не грозило, приходилось все время крутить головой по сторонам, прислушиваться и даже принюхиваться — не пахнет ли дымом костра охотника или дозорного. Шлем я так и не надела, в нем нет контакта с Кроки. Останавливалась только чтобы поохотиться, быстро поесть и поспать.

Кормил меня, фактически, Кроки. В самом начале нашего пути, когда я отпускала его на охоту, и он притаскивал разнообразную живность, я пыталась отобрать у него и себе кусочек. Это вызывало в нем агрессию и защиту своей добычи. Потом, я догадалась внушить ему, что я его детеныш, о котором надо заботиться и регулярно кормить. Это дало потрясающий результат. Во-первых, я, с тех пор, всегда была сыта, не тратя силы и время на собственную охоту. И, во-вторых, Кроки стал бдительно меня охранять, даже без моего ментального приказа. Не всю предложенную им добычу я решалась съесть. И, тогда, Кроки недовольно рыкал на меня, как и тогда, когда я жевала черенки и листья некоторых съедобных растений.

Ночью, в самое опасное время, мы спали, найдя место поукромней. Иногда налетали тучи разнообразных насекомых, в том числе и кровососущих, но для нас они были не опасны, меня спасал мой костюм, я в эти моменты надевала и шлем, а Кроки — толстая чешуйчатая шкура. Повторной встречи с крупными агрессивными животными, на нашу удачу, мы избежали, возможно, это тоже заслуга костюма десантника, отсекавшего запах моего тела. Правда, один раз, пострадал Кроки.

Как это произошло, я не видела, он, уйдя на охоту, приполз ко мне с прокушенным хвостом, истекая кровью. Залив рану клеем из моего медицинского набора, тем самым остановив кровотечение, я обнаружила, что мой крокодильчик очень ослаб и двигаться не может. Я сняла с себя костюм, положила руку на поврежденное место и, уже имея опыт магического исцеления, отдала ему частичку себя, представляя, как боль затихает, а рана заживает, срастаются поврежденные мышцы, восстанавливается кровообращение и иннервация, увеличиваются силы и энергия.

Результат был впечатляющим. Кроки снова стал активным, место укуса выглядело здоровым, наверное, и клей был не нужен. Все никак не привыкну к возможностям магии. Зато я чувствовала страшную усталость, холод и пустоту в груди. Пока, я так и не научилась дозировать Силу. Пришлось пролежать три часа без костюма, что было очень опасно, прежде чем мой резерв Силы в какой-то мере восстановился, и я смогла двигаться дальше.

Я верно рассчитала. Через двенадцать дней мы оказались на каменистой возвышенности с редкой растительностью, на берегу океана. После многообразных, шелестящих звуков леса, поразила тишина океана. Нет, так привычных, волн прибоя, лишь иногда, от ветра, на глади воды появляется мелкая рябь. Темный цвет воды подсказал, что здесь большая глубина. Характерный запах океана — водорослями, йодом, моллюсками, вдруг вызвал ностальгические воспоминания о каникулах на курортной планете. Но я волевым усилием отогнала эти мысли, надо думать о насущном. Хоть я очень устала от тревоги и долгого изматывающего пути, об отдыхе буду думать только оказавшись на гномьем материке. Если обстоятельства позволят чувствовать себя в относительной безопасности, устрою себе там несколько дней отдыха, прежде чем пойду искать гномов.

Берег пролива оказался крутой, к воде не подойти. Помня, что здесь редко, но регулярно проходит дозор, не знала как поступить, идти на восток вернувшись к краю леса, где легко спрятаться, или, все-таки, по берегу. Решила рискнуть и двигаться вдоль берега, так и идти легче, и обзор лучше.

Там, где удавалось спуститься к воде океана, отправляла Кроки на рыбалку. К счастью, он нормально отнесся к соленой воде. Мы все дальше отходили от реки, много дней служившей нам проводником и источником питьевой воды. Надо было спешить, потому что, запас пресной воды у меня был мал. Только то, что я набрала в две свои фляги из реки, которая вблизи океана выглядела как журчащий ручеек. В лесу, конечно, я без проблем найду ручей, их здесь много, но не хотелось терять время на лишнее хождение туда-сюда. Я ни на минуту не забывала о возможной погоне за спиной, хотя, с каждым благополучно прошедшим днем, крепла уверенность, что мне удалось обмануть эльфов.

Весь этот путь, до рези в глазах, я всматривалась в горизонт за водной гладью, боясь пропустить самое узкое место пролива, где должен быть виден противоположный берег. И вот, к середине второго дня, я его увидела. Очень далеко… И ближе не станет, здесь нет отливов и приливов, ведь у планеты нет спутника.

Противоположный берег выглядел, как темная полоска на самом краю горизонта, в очертании которой угадывались горы. Ширина пролива в этом месте километров двадцать, не меньше. Такое расстояние мне вплавь не преодолеть. Эльфы переплывают его на плотах. Где они? Наверное, хранятся в лесу, что виднеется справа, но даже если я их найду, сюда мне плот не перетащить, сил не хватит. Что же делать-то?

Прохаживаясь вдоль берега, обратила внимание, что ветер дует с юга, это хорошо, будет подгонять в спину. Ладно, надо искать какое-нибудь бревно. Пошла в сторону леса, по пути стали попадаться обломки ветвей, одна из них привлекла мое внимание — довольно ровная, прямая, длинная. Как раз весло, еще бы лопасти с двух сторон приделать. Вскоре увидела толстое бревно Большое в диаметре, не дотащить… С трудом перекатила его и увидела продольную трещину вдоль всего бревна.

Сняла костюм. Воткнула в трещину десантный нож и стала вести его вдоль трещины, отдавая Силу, представляя, как нож расщепляет бревно на две половины. Мои старания увенчались успехом и бревно, с громким треском, распалось на две половины. Несмотря на ужасную слабость, после моих магических действий, я по очереди дотолкала обе половинки бревна до берега. Положила их рядом, параллельно, так, чтобы они касались друг к другу выпуклыми сторонами, и посередине образовалась как бы узенькая лодочка. Разорвала плащ на ленты и стала связывать половинки бревна между собой. На круглом-то, гладком бревне мне долго не удержаться, учитывая, что руки будут заняты. Все это время, с тревогой прислушивалась и оглядывалась, контролируя, что делается вокруг. Успела до темноты. К счастью, и Сила восстановилась за это время, ведь спать без костюма — замерзну, да и опасно.

Ночь прошла спокойно, хотя спала я, что называется «в полглаза». Утром допила последние остатки воды и оглядела свое плавсредство. Длиной около двух с половиной метров, если понадобится передохнуть, как раз уляжемся с Кроки по серединке друг за другом, у него только хвост чуть-чуть свешиваться будет. И весло я сделала, двухлопастное. В качестве лопастей крепко привязала к каждому концу найденной ветки, свои, уже пустые, плоские фляги, не айс, конечно, но лучше чем ничего.

Когда все было готово, вколола себе последнюю ампулу стимулятора и, столкнув свое судно в воду, уселась на рюкзак, вытянув вперед ноги. Дала команду Кроки расположиться за моей спиной и надела шлем. Взяв средний темп, я равномерно гребла в сторону едва видимого вдалеке берега. Иногда, оглядываясь назад, видела, как и этот берег становится все дальше и дальше.

По моим прикидкам, так я буду плыть часов девять. Да, монотонность изматывает. В голову начинают лезть тревожные мысли о неизвестности впереди и о своей дальнейшей судьбе. Чтобы себя как-то подбодрить, запела ритмичный и бодрый марш космических десантников, который мы так любили петь хором с однокурсниками, после сдачи очередных экзаменов. Напевшись до хрипоты, огляделась вокруг. Тут и заметила неладное.

Во-первых, в проливе оказалось хоть слабое, но заметное течение с запада на восток. Меня неуклонно сносит вправо, надо разворачивать нос влево. Во-вторых, на воде стали появляться небольшие пенистые волны-барашки, предвестники грозы. Сердце похолодело… Если вдруг гроза застигнет меня в океане — это конец! Оглянулась назад — я посередине пролива. Увеличила темп гребли. Но я не успела…

Гроза налетела вдруг, в один момент. Поднялся сильный ветер, дующий мне в спину. Небо затянула черная туча, загрохотал гром, засверкали молнии, поднялись волны. Дождь пошел стеной, берегов не видно… Огромная волна с сильным порывом ветра сбила меня с бревна, накрыв с головой. Вынырнув на поверхность, полностью дезориентированная, отплевываясь, я в панике закрутила головой. Куда плыть? Увидела рядом Кроки. Ухватила его за хвост. Свободной рукой сдернула шлем, отбросив его в сторону, и дала команду:

— На берег! — надеясь на врожденные инстинкты животного. Сама я уже совершенно не понимала в какой стороне этот берег.

Мы с Кроки куда-то плыли, то и дело оказываясь под водой, накрываемые волнами. Быстро подкрадывалась усталость. Но я упорно работала одной рукой и ногами, сопротивляясь неизбежному, твердя бесконечно: «Папа, я помню свое обещание, я стараюсь…».

Настал момент, когда я перестала, вообще, что-либо слышать и видеть, но из последних сил еще пыталась грести. А потом, несмотря на экзоскелет моего костюма я почувствовала сильный толчок в грудь и потеряла сознание.

* * *

Сквозь туман в голове и вату в ушах я отстраненно слышала чей-то голос, который что-то говорил и говорил…

Постепенно, слышимые слова стали проникать в мое сознание.

— …любимая… единственная… моя Дармия… как же ты могла бросить меня… ведь я чуть не умер, когда понял, что ты ушла… Ненаглядная моя, почему ты не пришла ко мне, не пожаловалась, не попросила помощи?.. Разве бы я тебя отдал кому-нибудь?.. Да я бы лучше умер… Когда увидел тебя впервые, не мог поверить, что на свете существует такая красота, от которой сердце замирает, а глаза больше не хотят смотреть ни на что другое… Думал, богиня пришла к нам и зачем-то притворяется смертной… Спать перестал, дела забросил, только о тебе думал… Караулил везде, лишь бы лишний раз увидеть, да следил, чтобы никто не обидел… И не уследил… Радость моя… Жизнь моя… что ж ты задумала? Куда хотела уйти?.. Одна… а ведь я за тобой хоть в жерло вулкана… а ты не позвала…

Когда я поняла, кто и что мне говорит, теплая волна радости прокатилась от сердца до пяток, заставив сердце сладко замереть, а потом застучать быстрее.

Настал подходящий момент, откровенно сознаться самой себе, что я и сама влюблена в этого мужчину так, как никогда раньше. Просто, в сложившейся ситуации, я признаваться в этом не решалась.

— Эдмунизэль… — не открывая глаз, прошептала я его имя. И, не подумав, неожиданно, тихо добавила, — я, кажется, тоже в тебя влюбилась.

— Правда? — В голосе Эдмунизэля мне послышались радость и волнение.

— Угу, — смутившись, промычала я.

— Дармия моя, любимая, ненаглядная, открой глазки. Скажи, что-нибудь болит?

Я открыла глаза и, несмотря на темноту ночи, увидела потрясающего цвета глаза Эдмунизэля, напряженно смотревшего на меня. Пошевелилась, поняла, что он сидит на земле, а я нахожусь в его объятиях, прижатая к его груди.

— Нет, ничего не болит, только слабость ужасная и пить хочется, — отметила я.

— Сейчас, сейчас, — засуетился он. Не отпуская меня, одной рукой потянулся в сторону и поднес к моим губам флягу, предварительно зубами вынув пробку. — Пей, Счастье мое. И больше не пугай меня так.

Отхлебнула, вода с запахом травы, чуть сладковатая, вкусно. Спросила:

— Что это?

— Укрепляющий эликсир. Попросил Пионарэля сделать, так и знал, что понадобится.

— Эдмунизэль, никогда не предполагала, что ты можешь быть таким разговорчивым, — с улыбкой, заметила я.

— Хм. Это только с тобой, — хмыкнул он.

— Да и со мной, раньше, больше молчал, — возразила я.

— Боялся напугать.

Невольно засмеялась:

— И добился обратного!

— Неужели ты меня боялась?! — удивленно воскликнул он.

— Очень.

— Да как такое может быть? Разве ты не чувствовала, что я без тебя жить не могу?

— Да кто вас разберет. Вашу мужскую логику умом не понять во всех мирах.

— Вашу женскую, аналогично!

— Ладно, давай сейчас поговорим о другом. Расскажи, пожалуйста, как ты меня нашел? Знаешь ли ты, как я спаслась? И где мой Кроки?

— Твой Кроки жив, я отправил его на охоту. А как нашел тебя… это долгий рассказ. В окрестностях Асмерона объявился Титанур — очень большое хищное животное и грозный враг. Для него, наш городской защитный ров не преграда и попади он в город — беды не оберешься. Их мало, они редко появляются около городов, но если такое случается, отряд воинов всегда веду я, потому что это очень опасная охота. Сутки ушли, чтобы выследить Титанура. Сутки на бой и отдых для обессиленных и раненых воинов, один из которых погиб. Сутки, чтобы собрать добычу и проститься с убитым, возложив его тело на погребальный костер. Сутки, чтобы вернуться в город.

Я всегда чувствую тебя издалека, а тут, уже подходим к городу, а я тебя не ощущаю. Не находя себе места от страха, что с тобой случилось что-то непоправимое, оставив свой отряд, который двигался для меня слишком медленно, я один побежал в Асмерон. К моему возвращению весь город гудел от новости, что ты, как неблагодарный предатель, ушла к оркам и, теперь, выдашь им все наши тайны. Заскочив за Пионарэлем, мы, вместе, отправились к Королеве выяснять подробности случившегося. Тут она и изложила нам свой чудовищный план в отношении тебя. Сообщив, что уже отправила за тобой в сторону орочьего материка отряд воинов, с приказом найти и вернуть, во что бы то ни стало. Высказав Королеве, что она не имеет права принимать никакие важные решения без согласия Совета Старейшин, и что ее поведение — вопиющее нарушение эльфийских традиций и этики, я рванул к Адаминэлю, попытаться выяснить подробности твоего ухода. А главное, понять, почему я тебя не чувствую? И не позволяя себе думать о самом страшном. Адаминэль рыдая, ну, прямо, как ребенок, рассказал, что ты ушла к оркам, потому что он тебя обидел. Несмотря на такое его невменяемое состояние, мне удалось вытащить из него сведения о твоей необычной защитной одежде, в которой не видна аура. Стало понятно, почему я тебя не чувствую. После этого я пошел к Северному посту и, встав на мост, с помощью магии стал искать тебя, надеясь, что ты, возможно, хоть ненадолго, снимешь свою необычную одежду. Простоял так несколько часов. Вдруг, в какой-то момент, ярко почувствовал тебя и понял, где ты и куда идешь. Поспешил к Пионарэлю за эликсирами. Рассказал ему, что ты пошла к гномам. Сообщил, что ты моя Дармия, что я ухожу вслед за тобой и не вернусь, если ты не захочешь вернуться. Поручил ему оповестить о произошедшем не только Совет Старейшин, но и весь город, объяснив всем, что мы не орки! У нас нет рабства! Любой разумный имеет право сам выбирать свою судьбу. После всех этих неизбежных дел, я отправился вслед за тобой, отставая от тебя почти на пять суток. Спешил. И опоздал. Как раз, началась гроза, когда я подошел к месту твоего отплытия и понял, что ты уже пересекаешь пролив. Пустился за тобой вплавь, все время ментально подзывая ближайшего Океанского Змея. Мне повезло, один откликнулся. Когда он подплыл ко мне, я, забравшись на его скользкое тело и, обхватив его руками и ногами, приказал ему плыть за тобой. Мы быстро догоняли тебя. Почти нагнав, я увидел, как волной и ветром тебя и твоего крокодила с силой выбросило на берег. Отпустив Змея, я выпрыгнул из воды и, подхватив тебя, отнес подальше от берега. Высушил твои волосы и стал ждать, когда ты придешь в сознание, я же не Целитель и в этом никак помочь не мог. Вот. Все рассказал, — с облегчением выдохнул Эдмунизэль.

— А мои вещи? Ничего не выбросило на берег? — с надеждой спросила я.

— Нет.

— Ну вот, только порадовалась, что хоть что-то приобрела, как потеряла даже то, что было. Теперь, кроме боевого костюма без шлема, ну и еще метательных ножей, у меня ничего нет.

— Не расстраивайся, Счастье мое. У тебя будет все, что захочешь, ты только скажи, — с трогательной нежностью в голосе, сказал он.

— Хочу, чтобы ты был рядом, — смущенно ответила я.

— Дармия моя!.. — прошептал он мне в губы, сильнее прижав к себе.

Я потянулась к нему, обняв за шею, и наш первый поцелуй буквально снес мне голову. Его горячие губы прижались к моим, он нежно лизнул мою нижнюю губу, коснулся своим языком моего. А затем его поцелуй стал более глубоким, жадным, страстным и упоительно желанным, вызывая волну жара во всем теле.

Наконец, отстранившись от него и отдышавшись, я спросила:

— Что будем делать? Я шла к гномам, просить у них приюта. Хоть у вас мне было неплохо, и я уже стала привыкать к мысли, что проживу свою жизнь среди эльфов, но та роль, которую мне отвела ваша Королева, для меня невозможна.

— Не волнуйся, я никому не позволю распоряжаться тобой, принуждать к чему-либо и причинять тебе вред. Ты можешь без опасений вернуться в Асмерон. Но, раз уж мы оказались на гномьем материке, давай поступим так — постараемся отыскать живущих здесь гномов и подружиться с ними. Надо лучше узнать, что они собой представляют, как вид разумных. Наши сведения о них очень скудные. Я согласен с твоей теорией выживания эльфов, вот, заодно, и посмотрим на них с точки зрения физиологии и возможности совместного скрещивания, хотя бы гипотетически. Ну, а ширмой для наших с тобой интересов будет служить заинтересованность в более активном товарообмене.

— Отлично придумал! Я согласна, — довольная его решением, отозвалась я, необъяснимым образом уверенная, что мне обязательно надо побывать у гномов и собственными глазами на них посмотреть.

* * *

Два дня мы обследовали побережье океана. Это было предгорье с каменистой почвой и скудной растительностью. Очень жарко днем, от палящих лучей солнц спрятаться негде, а ночью холодно. Перепады суточных температур намного больше, чем в Эльфийском Лесу. Животный мир разнообразен, но все рептилии мелкие — маленькие змейки, маленькие ящерки, маленькие черепашки, в изобилии покрывали прибрежную зону. Земноводные такие же миниатюрные — тритончики, саламандры, лягушки. А вот крокодилы не встречались, наверное, они не бывают размером меньше, чем мой Кроки. Да… уже по одному только размеру животных понятно, что здесь суровые условия для выживания.

В общем, если бы не Кроки, который снабжал нас рыбой, с едой было бы хлопотно. Нашей основной тактической задачей было найти пресную воду. На моей погибшей вместе с рюкзаком карте, устье реки впадавшей в океан было немного западнее. Туда мы и передвигались, экономно расходуя запас воды во фляге Эдмунизэля. Каждый старался делать глотки поменьше, чтобы другому досталось побольше, и оба протестовали, заметив эту уловку. Эдмунизэль не выпускал моей ладони из руки, в любом труднопроходимом месте так и норовил взять на руки и… ревновал к Кроки.

Я рассказала Эдмунизэлю об особенностях моего боевого костюма и посетовала на потерю шлема, после чего он все время стремился отдать мне свою бандану, а я объясняла ему, что это не нужно, мою голову защищают волосы. Кстати, без шлема, с его функцией очистки, мои волосы теперь придется мыть чаще. Очищать их с помощью магии у меня, пока, плохо получалось, и рисковать ими я боялась, так что надо быстрее найти пресную воду.

К вечеру второго дня мы дошли до реки, которая при впадении в океан имела дельту из нескольких рукавов. Вдоль ее берегов растительность была более густая и высокая. В тени редких деревьев, дневная жара была не такая выматывающая, и мы решили задержаться здесь на несколько дней, отдохнуть и подготовиться к походу в неизвестность. Где искать этих гномов? Вокруг, никаких признаков обитания разумных.

Утром, до восхода Красного солнца, я снимала свой костюм, оставаясь в нательном комбинезоне, и, в такие моменты, Эдмунизэль буквально ничем не мог заняться, все время старался прикоснуться ко мне, понюхать, обнять, поцеловать. Его ласки доставляли мне непередаваемое удовольствие, да и самой хотелось в ответ погладить его безволосую голову, потрогать вытянутые уши, почувствовать его удивительно гладкую кожу, пощупать перекатывающиеся мышцы, и бесконечно вдыхать сладко-терпкий запах сандала.

Это неизбежно привело к тому, что в какой-то момент его прикосновения стали более откровенными и настойчивыми. Его губы и руки были везде, своими умопомрачительными ласками сводя меня с ума. Хриплым от возбуждения голосом он зашептал:

— Дармия моя… сладкая… желанная…

Я, уже не владея собой, вжимаясь в его тело, прошептала в ответ:

— И я хочу тебя…

Жаркие, страстные объятья и влажные поцелуи в самых неожиданных местах, заставляли мое сердце замирать от восторга и удовольствия. Горячая волна возбуждения подстегивала нетерпеливое желание большего. Невольно ерзая, я старалась сильнее прижиматься к его паху. Он, чутко откликаясь, плавно проник в меня. Наши тела слились в вечном, волшебном ритме любви, дарящем наслаждение. Краем сознания я уловила какие-то звуки и не сразу с удивлением поняла, что это мои страстные стоны. Сладкое, желанное напряжение нарастало, мои руки судорожно обнимали его сильнее, я подавалась ему навстречу, желая ускорить подбирающийся пик наслаждения. И, в момент кульминации, непроизвольный страстный крик удовольствия вырвался из моей груди.

— Я люблю тебя, Счастье мое, — прошептал он мне в губы, следуя за мной к вершине разрядки.

— И я тебя…

Я пришла в себя только через некоторое время, ощущая удовлетворенную слабость в теле и умиротворенную радость в душе. Эдмунизэль, прижимая меня к себе и нежно поглаживая, шептал слова благодарности.

Да за что благодарить-то? Мне никогда не было так хорошо. У меня есть сексуальный опыт и собственное отношение к этой стороне жизни. Я всегда считала, что секс важен для всех. Он дает возможность получить удовольствие, дарит положительные эмоции, помогает сбросить накопившуюся негативную энергию, усиливает восприятие красок жизни, заряжает активностью, наполняет оптимизмом. Но сейчас, я испытала что-то гораздо большее. Это было какое-то взаимное, глубокое проникновение и полное слияние, рождающее абсолютное доверие, переплетение душ, всепоглощающую любовь и превращающее нас в единое целое.

В ответ я обняла его со словами:

— Ты самый лучший мужчина во всех мирах, и мне обалденно повезло встретить тебя.

— Это мне повезло, что ты пришла в наш Мир. Что я увидел тебя. Что ты ответила на мои чувства. Мне даже в самых смелых фантазиях, мне не приходило в голову, что женщины бывают такими теплыми, нежными, чувственными, отзывчивыми и желанными. Наши женщины брезгливы и холодны, с ними трудно добиться близости, а заставить испытывать удовольствие еще труднее.

— А может в этом секрет их бесплодия, без разрядки удовольствия, их матка не готова принять мужское семя?

— Ничего не могу тебе на это ответить. Я, вообще, не знал, что и у женщины может быть такая бурная разрядка, думал, что это особенность мужчин.

С этого дня, ежедневная близость стала неотъемлемой частью наших отношений, сопровождавшаяся взаимной жаждой прикосновений, нескромных ласк, упоительного наслаждения друг другом, желанием брать и стремлением отдавать.

Но когда нам удавалось оторваться друг от друга, мы занимались заготовкой еды, предполагая, что с ней у нас могут быть сложности в пути. Эдмунизэль ментально подманивал рыб в реке к берегу, объяснив, что это довольно трудно ментальному магу без опыта, потому что у рыб предельно маленький и примитивный мозг, практически не на что воздействовать. Кроки, сидя в воде, хватал подплывающих рыб своей пастью и выбрасывал на берег, где мы ее подхватывали. Когда рыбы накапливалось довольно много, мы с Эдмунизэлем, с помощью бытовой магии высушивали ее до состояния плоской пластины. В таком виде она легкая и отлично хранится. А когда понадобится, достаточно опустить ее в воду на некоторое время и получить полноценную тушку сырой рыбы, как будто только что выловленной. Такой способ заготовки, в моем мире называется лиофилизацией и мне хорошо знаком, потому что в космический полет берут только такие продукты, для уменьшения веса и объема. А любая влага на корабле многократно циклично используется, проходя очистку до состояния чистой дистиллированной воды.

Поздним вечером, укладываясь спать я сожалела, что чтобы не замерзнуть вынуждена оставаться в боевом костюме. Ну вот, опять не буду чувствовать прикосновений Эдмунизэля. А он, ложился рядом и все равно прижимал меня к себе, зарывался носом в мои волосы, упрямо укрывал нас обоих своим плащом, и никакие мои уверения, что мне этого не надо, когда я в костюме, не имели успеха.

К моей огромной радости выяснилось, что Эдмунизэль знает гномий язык. Он всегда сопровождал торговые караваны к гномам и использовал эту возможность выучить язык, поэтому часто служил переводчиком при их встречах.

— Научи меня гномьему, хотелось бы хоть что-то понимать при встрече с гномами, — попросила я его.

— Почему хоть что-то? Пользуясь тем, что мы оба ментальные маги, я могу передать тебе мысленно любые свои знания, в течение более или менее короткого времени. Тем более, раз ты моя Дармия, это, наверное, будет еще проще. Правда есть одно но… из-за которого этим способом редко кто пользуется. Это не просто вторжение в личные мысли и знания, это обнажение своей души и решиться на это могут только те, кто абсолютно доверяет друг другу и ничего не пытается утаить. Надо полностью открыть сознание навстречу, и в этот момент каждый из нас, вольно или невольно, может узнать очень многое, если не все, о партнере. При деликатном отношении можно сосредоточиться на конкретных знаниях, но, иногда, все-таки, помимо воли, поток информации оказывается шире. Короче, ты должна верить мне, что я постараюсь не смотреть то, что ты не хочешь показать, но быть готова к тому, что я могу это увидеть.

— Эдмунизэль, я тебе абсолютно доверяю, а главное, ничего не собираюсь от тебя скрывать, — нисколько не испугалась я такой перспективы.

В ответ он притянул меня к себе и, нежно поцеловав, сказал:

— Не понимаю, чем я заслужил такое счастье?! Но я никогда не буду стремиться посмотреть больше, чем оговорено, иначе что-то будет больно узнать мне, что-то заставит тебя стесняться. Но предупреждаю, может непроизвольно что-то случайно проскользнуть.

— Отлично, я тоже обещаю, что не буду пытаться узнать больше, чем мы договорились. Что мне надо сделать?

— Ты должна снять свой костюм, сесть напротив, расслабиться, неотрывно смотреть мне в глаза и представлять, будто приглашаешь меня с полным доверием посмотреть внутрь тебя. А я должен хотя бы касаться тебя, чтобы создать канал передачи.

Я все сделала, как он сказал. Сняла костюм, села верхом ему на колени лицом к лицу. Эдмунизэль обнял меня. Я, смотря ему в глаза, тонула в их глубине. Почувствовав щекотку внутри головы, уже привычно хотела отмахнуться, но вовремя спохватилась и, мысленно улыбнувшись, приветливо сказала — «Входи». Вслед за этим мой взгляд расфокусировался, мелькнуло видение, как несколько больших груженых плотов плывут по океану. Как Эдмунизэль приветствует кого-то низкого роста с квадратной фигурой, на незнакомом мне языке, а потом я постепенно начинаю понимать этот язык и целый шквал вначале различных слов и понятий, а затем и предложений, обрушился на меня.

Когда я очнулась, было чувство ужасной усталости, голова болезненно гудела. Я непроизвольно застонала. Как всегда, когда мне плохо, Эдмунизэль стал целовать мое лицо и гладить по голове, перебирая волосы.

— Извини, я виноват, слишком много для одного раза, тем более с непривычки.

— Да ничего, я готова потерпеть, лишь бы результат был, — успокоила я его.

— Он есть, но сейчас ты не должна об этом думать и пытаться воспроизвести полученные знания. Все придет само собой, через некоторое время.

Все эти дни, проведенные нами на реке, были наполнены взаимными ласками и любовью. Улыбки не сходили с наших лиц, что было особенно непривычно и удивительно видеть у Эдмунизэля. Несмотря на безусловную красоту его лица, улыбка, обнажающая его сверкающие белоснежные клыки, вначале пугала меня своей чуждостью. Но я, тут же, вспоминала, как мне с ним хорошо и его внешний облик постепенно становился все привычнее, ближе, роднее.

Поднимавшуюся время от времени тревогу о будущем, я прогоняла, твердя себе: «Мы будем решать проблемы по мере их поступления», уже не отделяя себя от Эдмунизэля и объединяя в это «мы».

Но все хорошее не вечно. Мы, запася достаточно рыбы, все-таки заставили себя покинуть полюбившееся место, где нам вдвоем было так хорошо, и пойти на поиски гномов. Рассудили так, гномы не могут жить без воды, значит, у них есть реки или хотя бы ручьи внутри гор, которые должны где-то вытекать и впадать в более крупные реки. А единственная большая река на их материке та, у которой мы находимся. Значит, пойдем вдоль нее вверх.

Из оружия мы имели мой пояс с метательными ножами. Длинный кинжал Эдмунизэля, висевший в ножнах на его широком поясе, где в кармашках этого пояса было несколько маленьких пузырьков с эликсирами. И еще у Эдмунизэля была духовая трубка с ядовитыми иглами, во внутреннем нагрудном кармане его рубашки.

Эдмунизэль не дал мне ничего нести, кроме его плаща. А сам нес, надетую через плечо, большую походную сумку, нагруженную рыбой. В сумке, сверху, лежала и пустая фляга для воды, набирать которую не было смысла, пока мы идем вдоль реки. На мои протесты и уверения, что я тоже могу нести часть поклажи, он заявлял:

— Ты, следи за Кроки.

Мы шли по гористой возвышенности и через два дня пути дошли до притока реки. Это была небольшая речка, уходившая в верх, еще выше в горы. Решили, что теперь пойдем вдоль нее. Идти стало намного труднее, все время подъем, растительности почти нет, редкие маленькие кустики, кое-где островки травы. Далеко впереди стали видны заснеженные горные вершины. Через три дня, мне уже приходилось изображать для Эдмунизэля несуществующую бодрость, иначе бы он понес меня на руках. Стало заметно холоднее, ночью вода замерзала в лед. На ночном привале я спросила:

— Эдмунизэль, а как мы будем искать гномов внутри гор? Неизвестно, где эти гномьи пещеры. А в них, наверное, полный мрак, будем ли мы там что-нибудь видеть? И живут ли внутри гор опасные животные?

— Счастье мое, — ответил он, ласково покусывая мочку моего уха, — мы не пойдем внутрь гор одни, ничего не зная о том, что нас там ждет. Я не могу так рисковать тобой. Вот уже два дня, я посылаю вперед ментальный Зов, в надежде, что его услышат и выйдут нам навстречу. Если же никто не откликнется, придется возвращаться назад.

— Так научи и меня посылать этот Зов. Вдвоем-то, мы быстрее дозовемся, — с энтузиазмом предложила я.

— Тебе это нельзя. За то время, что мы здесь находимся, я нигде не почувствовал Источник Силы, а из эфира, в котором здесь очень мало магии, ты даже без своего костюма можешь брать только крохи. Так, к тебе быстро придет истощение. А я, к сожалению, не могу поделиться Силой с тобой, передать ее другому могут только Целители.

— Но я могу снять свой костюм, по крайней мере, днем, когда не холодно, и тогда мой резерв будет все время чуть-чуть пополняться, — возразила я.

— Нет. То опасно, то жарко, то холодно. Я твой костюм ненавижу и благословляю одновременно. Но жду не дождусь, когда же наступит то время, когда ты снова будешь в обычной одежде, — мечтательно улыбнувшись, сказал он и ласково поцеловал.

На следующий день, еле передвигая ноги по склону, который становился все круче и круче, я все-таки решила, втихаря от Эдмунизэля, применить магию. Не знаю, как правильно посылать этот Зов, но я, страстно желая, чтобы меня услышали, уговаривала невидимого собеседника прийти нам на помощь, объясняя, что у меня больше нет сил. Так прошел почти весь день. В какой момент сознание покинуло меня, я не знаю.

Очнулась я раздетая до нательного комбинезона, вся в испарине, хотя был уже холодный вечер. Рядом сидевший и державший меня за руку Эдмунизэль увидев, что я открыла глаза, нагнулся ко мне и, нежно погладив по щеке, строго спросил:

— Счастье мое, что же ты творишь?!

— Я только попробовала, — стала оправдываться я, сделав виноватое выражение на лице. — Больше не буду!

— Хорошо. Как ты себя чувствуешь?

— Да все нормально, — ответила я, садясь и протягивая руку к рядом лежащему костюму. И замерла, услышав звук скатившегося камушка.

Мы оба стремительно, бесшумно поднялись. Эдмунизэль, затолкав меня к себе за спину, выхватил из ножен на поясе кинжал. Выглядывая из-за его спины, я увидела, что к нам спускаются двое, видимо, гномов, оба в солнцезащитных очках, с круглыми, сильно затемненными стеклами.

Эдмунизэль крикнул им на гномьем, и я сразу, без проблем, поняла его:

— Мы не причиним вам вреда! Нам нужна помощь! — и демонстративно положил кинжал на землю.

Эти двое приближались к нам неспешно, не выказывая опасения и внимательно разглядывая.

Когда они подошли, Эдмунизэль, чуть поклонившись, сказал:

— Я эльф, меня зовут Эдмунизэль, ваши соотечественники называют меня — Дэм, а это моя женщина, ее зовут…

— Ева, — выйдя из-за его спины, представилась я.

Оба гнома, забыв про Эдмунизэля, уставились на меня с недоумением на лицах. Пока они рассматривали меня, я рассматривала их. Невысокие, чуть выше полутора метров, с короткими, толстыми, мощными руками и ногами, пятипалые. Тело широченное, бочкообразная короткая грудная клетка, большая часть тела — живот. Кожа на лице красноватая, все остальное тело закрыто одеждой из плотной грубой ткани. Волосы на голове рыжие, короткие, кудрявые, такая же борода, закрывающая нижнюю часть круглого лица. Черты лица грубые — толстые губы, большой широкий рот, плоский узкий лоб, нос с выраженным прогибом, уши как у человека, оттопыренные. Солнце скрылось за горизонтом и оба гнома сняли очки. Тут я смогла разглядеть и их глаза. Круглые, навыкате, зеленые, но не как у меня яркие, а болотного оттенка. Мимика подвижная, выразительная, живая. Да… Не красавцы, с эльфами не сравнить.

— Кто ты? — спросил один из них меня, со жгучим интересом на лице.

Ответил Эдмунизэль:

— Она иномирянка.

— Как такое возможно?! — недоуменно воскликнули они хором.

— Это долгая история, а мы очень устали добираться до вас. Может быть, предоставите нам возможность отдохнуть, а потом, мы все вам расскажем.

— А это кто? — удивленно спросил гном, указывая толстым, коротким пальцем на Кроки.

— Это животное, мой питомец, — ответила я.

— Он тоже иномирянин? — спросил другой гном.

— Нет, такие животные живут в Эльфийском Лесу, — разъяснила я.

Гномы посмотрели друг на друга, обменялись какими-то жестами и позвали за собой.

За спиной Эдмунизэля, я быстро надела свой костюм, который гномы рассматривали с нескрываемым любопытством, и мы двинулись за ними. Вскоре стемнело, но мы шли недолго и оказались у входа в пещеру, который никем не охранялся. С приглашающим жестом гномы зашли внутрь.

Обернувшись к Кроки, дала команду:

— Есть! Спать! Ждать! — и мы вошли в пещеру вслед за гномами.

Пещера была небольшой, естественного происхождения и слабо освещалась через вход светом ночных звезд. В противоположной стене пещеры начинался туннель, он пугающе зиял чернотой. Гномы что-то достали из карманов. Это оказались налобные фонарики. Они нацепили их себе на головы и шагнули в туннель. Мы опасливо двинулись вслед за гномами и оказались в рукотворном туннеле, широком, но низком. Я чуть не задевала свод головой, а Эдмунизэль вынужден был согнуться в три погибели. Ориентируясь на свет гномьих фонариков, мы прошли небольшое расстояние. Туннель резко повернул налево и за поворотом нам открылась потрясающая картина.

Перед нами была широкая Улица, с высоким сводом, хорошо освещенная искусственными светильниками, находящимися под потолком. По правой и левой стенам, образующим эту улицу, приблизительно на равном расстоянии находились металлические двери, большей частью закрытые. Все это напоминало мне, гигантский многоквартирный дом.

По Улице сновали во всех направлениях гномы. В отличие от эльфов было видно, что кто-то из гномов молод, кто-то стар. Гномки отличались от мужчин только наличием огромной груди, и отсутствием бороды. В остальном, такие же коренастые как мужчины, тот же рост и прическа, такая же одежда — широкие штаны и рубаха из грубой ткани, плетеная из полосок кожи обувь на деревянной подошве. Увидев нас, гномы в шоке застывали, провожали недоуменными взглядами, начинали о чем-то возбужденно переговариваться за нашими спинами.

Подведя нас к очередной двери, наши провожатые открыли ее, просто толкнув, и со словами:

— Подождите здесь, — ушли, прикрыв за собой дверь.

Мы огляделись. Большая комната, под потолком светильник. Невысокая, широкая, длинная каменная лавка вдоль стены, являющаяся ее выступом. Напротив каменный стол, за ним еще одна лавка. На противоположной стене висит большой примитивный рукомойник, под ним углубление в полу со сливом. На стене много неглубоких ниш, в которых стоит разнообразная металлическая посуда. В общем, похоже на столовую комнату.

Усевшись на наружную лавку спиной к столу, иначе ему некуда было бы деть свои длинные ноги, Эдмунизэль посадил меня к себе на колени и зашептал в ухо:

— Я здесь долго не выдержу, магии вокруг совсем нет. Впервые такое испытываю, как будто лишился части себя, в груди пустота. Даже видеть и слышать хуже стал. Неприятно. Наверное, камень экранирует, поэтому и на мой Зов долго никто не отзывался. А ты как?

— Мне не так тяжело, как тебе. Да, магии не чувствую, но я и в своем костюме ее почти не ощущаю, а раньше, вообще, жила без нее.

Вскоре, дверь открылась и зашли уже знакомые нам гномы и с ними еще пятеро. Мы встали, поклонились. В ответ гномы слаженно стукнули себя кулаком в грудь и хором выкрикнули:

— Хой!

Один из гномов сказал:

— Здравствуй, Дэм, твой приход неожиданность для нас, ведь до дня Желтого солнца еще далеко.

— Здравствуй, Кир, рад тебя видеть, — ответил Эдмунизэль.

Еще один гном выступил вперед, и я обратила внимание, что он немного отличается от других тем, что чуть выше ростом, не так массивен и черты лица менее грубые:

— Присаживайтесь. Я Повелитель гномов, меня зовут Мин. Мы понимаем, что вы устали после трудной дороги, но любопытство не даст нам покоя, пока мы не узнаем вашу историю. Сейчас вас напоят и накормят, и вы нам расскажете, как оказались здесь.

— Кормить не надо, мы сыты, только пить хотим, — ответил Эдмунизэль.

В это время, в дверях появилась гномка, толкающая перед собой грохочущий столик на колесиках, заставленный наполненными мисками, кружками и кувшинами, сделанными из металла. Перегрузив все это на наш стол, она молча ушла.

— Пусть начинает иномирянка, — властно распорядился Повелитель Мин, усаживаясь за стол со своей свитой. Мы тоже сели за стол, лицом к гномам, и я в душе посочувствовала Эдмунизэлю, колени которого оказались на уровне его груди.

— Меня зовут Ева… — в который раз начала я свой рассказ. Уже севшим голосом, закончила словами, — …так я попала в город эльфов.

Гномы, некоторое время, сидели молча, не отводя от меня глаз.

— Про твой мир хотелось бы узнать подробнее, — сказал один из них.

— Конечно, — согласилась я, мечтая скорее лечь и закрыть глаза. — Только, если можно, уже не сегодня. Я очень устала.

Они согласно кивнули.

Теперь, Эдмунизэль стал рассказывать нашу версию этого визита к гномам. Дескать, хотелось бы больше контактов, чтобы лучше узнать друг друга, для взаимной пользы.

Выслушав его, Повелитель Мин надолго задумался, а потом сказал:

— Ты что-то недоговариваешь, Дэм. Но ты не представляешь для нас никакой угрозы, будучи один и на нашей территории. Поэтому я позволю тебе здесь остаться. Надеюсь, пробыв у нас дольше, ты будешь более откровенен. А пока отдыхайте. Вас проводят в гостевые покои.

На этом, все поднялись и вышли. Вскоре к нам пришла гномка и басовитым голосом позвала за собой. Мы снова вышли на Улицу. Пройдя по ней, нам открыли одну из дверей. Войдя, увидели небольшую комнату с накрытым столом, из нее вели две двери. Гномка объяснила, что за ними спальня и гигиеническая комната. Указала нам коротким толстым пальцем на заставленный, наполненной посудой, стол и посетовала, что мы сегодня не поели днем.

— А вы едите три раза в день? — поинтересовалась я.

— Да, а вы сколько?

— Два — утром и вечером.

— То-то я смотрю вы такие худые — кожа да кости. Девка-то, на лицо такая красавица, а фигура как худосочная палка, — проворчала она недовольно, и предупредив, что зайдет через полчаса забрать посуду, ушла.

Присев к столу я отметила — вилок нет, только металлические ложки. Не узнав ничего знакомого, кроме мелко порезанного мяса в какой-то подливе, мы с опасением попробовали всего по чуть-чуть. Поев, пошли осматривать остальные помещения. Гигиеническая комната имела отгороженный ширмой ватерклозет. Еще рукомойник и каменную ванну с рычажным краном, из которого, при его открытии, текла теплая вода. Вся использованная вода собиралась в желобок, выдолбленный в полу, и стекала в дырку под рукомойником. Висели полотенца из грубой ткани, небольшое зеркальце, лежало кусковое мыло, жесткая мочалка из каких-то водорослей и, о, радость! — расческа.

В спальне стояла короткая и очень широкая каменная кровать. Мы сразу решили, что ляжем поперек, так получится длиннее. Толстый матрас был набит чем-то вроде соломы и застелен простыней, подушек нет, одеяло — толстая ткань.

Впервые мы оказались с Эдмунизэлем вдвоем в более или менее цивилизованных условиях.

— Позволь, я помою тебя сам? — с надеждой заглядывая мне в глаза, попросил Эдмунизэль.

— Это здорово, у меня уже ни на что нет сил, — согласилась я, еле ворочая языком.

Ванна оказалась коротковата, лечь в ней не удалось, я расположилась только полулежа. Эдмунизэль, взяв в руки мочалку и оценив ее грубую волокнистость, поморщился, отложил ее и, намылив свои ладони, стал нежно ими намыливать меня. Я так устала и так расслабилась, под его чуткими, ласковыми руками, что чуть не уснула. Он вытер меня после купания, я зажала в руке расческу, и он отнес меня на кровать. Усевшись по-турецки, я, несмотря на усталость и желание лечь и не двигаться, принялась расчесывать волосы, иначе завтра не разодрать. Эдмунизэль, как завороженный, следил за каждым моим движением.

— Можно мне попробовать? — потянулся он к расческе.

Я откинула голову назад, закрыла глаза и блаженствовала от его осторожных движений, иногда урча от удовольствия.

— Это так приятно? — удивился Эдмунизэль.

— Да, очень, когда это делает кто-то другой и так бережно. Спасибо. А теперь давай спать, сил нет, того гляди свалюсь.

Эдмунизэль быстро ополоснулся и мы улеглись, прижавшись друг к другу. Закрыв глаза, думала что сразу же вырублюсь, но, на самом деле, не могла уснуть, чувствуя напряжение, тревогу, дискомфорт Эдмунизэля. Нет, так дело не пойдет. Знаю способ его расслабить. Обняв его за шею, потянулась за поцелуем. Он тут же страстно отозвался, крепко прижимая меня к себе, как будто я живительный источник. Забыв об усталости, от взаимных ласк, внизу живота родилась горячая волна желания, распространяясь по всему телу. Уж раз, сегодня, я проявляю инициативу, буду последовательной до конца. Сев на него верхом, я сама начала двигаться, стремясь, чтобы это было все глубже, сильнее, быстрее.

— Не спеши… — прохрипел он со стоном.

Но я абсолютно потеряла контроль над собой и уже не могла остановиться. Чувство жара и напряжения нарастало, приближая меня к разрядке. Когда я, наконец, достигла вершины удовольствия, в тот же миг почувствовала и его ответную горячую, пульсирующую реакцию, усиливающую мое наслаждение.

— Мне так хорошо с тобой, — прошептала, обессилено упав ему на грудь, теперь уже не в силах даже пошевелиться.

— А я и не мечтал о таком счастье, радость моя… — сказал он, осторожно перекладывая меня на кровать, но не выпуская меня из своих объятий.

Сквозь подступающую дрему вдруг мелькнула мысль, что у меня же есть Целительский Дар, значит, я-то могу поделиться Силой с Эдмунизэлем. Надо только сделать это незаметно, а то он не даст осуществить задуманное. Я тихо лежала, притворяясь спящей, и ждала, когда же уснет Эдмунизэль.

— Почему не спишь? — прошептал он через некоторое время мне в ухо. Ну надо же! Как он это понял?

— А ты? — прошептала в ответ.

— Я всегда засыпаю только после тебя.

Вот засада! Ладно, придется действовать в открытую, но без предупреждения! Прижавшись губами к его груди, я мысленно представила, как отдаю частичку своей Силы уставшему, опустошенному Эдмунизэлю. Уже теряя сознание, с разочарованием отметила, что и у меня Силы, в этих стенах, так мало, что он ничего и не заметил.

Утром, открыв глаза, я сразу увидела внимательный взгляд Эдмунизэля.

— Что ты вчера вечером пыталась сделать? — в его голосе звучало недовольство.

— Поделиться Силой, — ответила я честно.

— Любимая, больше никогда так не делай. Опасения за тебя перекрывают все то, что может дать мне твоя Сила.

— Не могу обещать, ведь я беспокоюсь о тебе не меньше, чем ты обо мне.

Со стоном обняв меня руками и ногами, тесно прижав к груди, он с обидой в голосе сказал:

— Какая же ты упрямая, Счастье мое.

— Что поделаешь, смирись, — согласилась я.

— Сомневаюсь, что смогу.

— Старайся, — весело ответила я, стремясь закончить этот бесполезный разговор. — И давай вставать, нас, наверное, уже ждут.

Выйдя из спальни и увидев накрытый стол, мы поели уже без опасений, раз после вчерашней еды осложнений не было.

Пока ели, обсудили, насколько откровенными мы можем быть с гномами. Решили, что чем мы будем честнее, тем больше доверия будет между нами. Эдмунизэль предупредил, что единственная нерушимая тайна эльфов это то, что они вымирают, так что это нельзя разглашать. А планы Королевы в отношении меня объясним ее желанием поставить эксперимент по генетической совместимости рас.

— Кто будет говорить, ты или я? — спросил Эдмунизэль.

— Ты. Все-таки с эльфом дело иметь для них привычнее, — решила я.

После еды я настояла, чтобы Эдмунизэль выпил своего стимулирующего эликсира, потому что видела, как ему нелегко в этих каменных стенах, а моя вчерашняя попытка ему помочь, мало что дала.

Вскоре, за нами пришел провожатый и отвел в уже знакомую комнату, где нас ждали Повелитель Мин и еще двое виденных вчера гномов.

— Здравствуйте, Дэм, Ева. Давайте сегодня подробнее обсудим цель вашего визита, — заинтересованно сказал Повелитель.

— Повелитель, вчера ты заподозрил меня в не откровенности и был прав. Сегодня я хочу это исправить, — и Эдмунизэль рассказал о причинах нашего побега.

Он объяснил, что мы очень хотели бы у них задержаться до Нового Года, как у гномов говорят — Дня Желтого Солнца, когда они, как обычно, встретятся с эльфами на берегу Океана, у Переправы, для торгового обмена. Тогда, мы узнаем новости от эльфов и решим, на каких условиях можем вернуться назад. Эдмунизэль заверил Повелителя, что мы не будем гномам обузой и сумеем быть полезными, поделившись знаниями, умениями и помощью. Попросил разрешения поселиться снаружи, у входа в пещеру, объяснив, что внутри гор ему малодоступна магия и его возможности, в таком случае, резко ограничены.

Повелитель внимательно выслушал, а затем стал задавать множество вопросов о жизни эльфов. Затем, удовлетворив свое любопытство, принялся за меня. И уже я рассказывала о космосе, галактиках, звездных системах, планетах, разумных расах, своем мире. Он слушал мой рассказ, как ребенок сказку, и остановил только тогда, когда увидел, что голос мой начал надсадно хрипеть.

— Я согласен, чтобы вы жили с нами. К завтрашнему дню вам организуют жилище вне гор. Но такого комфорта, как здесь, внутри гор, не обещаю, — обрадовал нас Повелитель своей лояльностью. — Понимаю, что у вас вопросов не меньше, чем у нас, поэтому дам вам в помощь двух молодых гномов, мужа и жену, он — Сар, сын Кира, она — моя племянница Яна. Они помогут вам обустроиться и ответят на ваши вопросы. Несколько дней на отдых, а затем начнете работать на взаимовыгодных условиях. Согласны?

— Да, спасибо, Повелитель, — ответил Эдмунизэль.

Повелитель и двое сопровождающих вышли из комнаты со словами:

— Сейчас вас проводят назад в ваши покои.

Оказавшись в своем временном жилище, я спросила непривычно вялого Эдмунизэля:

— Как думаешь, уже вечер? Как они тут ориентируются во времени суток?

— Уверен, что уже ночь, а ориентировка во времени дело привычки.

— Ну, раз уже ночь, давай поедим и спать, завтра выйдем из горы, и тебе будет легче, — постаралась я подбодрить Эдмунизэля, испытывая острое чувство сочувствия и жалости к нему. Вот ведь, что одному хорошо, другому — смерть. Эльфам хорошо в лесу и плохо в горах, а гномам наоборот. Но мои адаптационные возможности, кажется, лучше, чем у жителей этого мира, я могу жить и там, и там.

Утром, после завтрака, к нам пришли гном и гномка.

— Я — Яна, — представилась гномка, переводя любопытный взгляд с меня на Эдмунизэля.

Мы тоже рассматривали ее во все глаза. Зная, что она племянница Повелителя, я обратила внимание, что она немного отличалась от тех гномок, которых мы успели разглядеть на Улице. Чуть-чуть не такая массивная, кожа немного бледнее, и черты лица чуть помельче. Я думаю, это наследственные особенности рода Повелителей так себя проявляют. Интересно, что еще, кроме внешнего отличия, это дает?

— Я — Сар, — представился гном, который, на наш взгляд, не отличался от других. — Пойдемте, мы проводим вас к вашему новому жилью и поможем устроиться.

Мы вышли за дверь и увидели четыре свертка, лежащих у порога.

— Это вещи для вас, — сказала Яна и, ухватившись за один из них, забросила себе на плечи.

Сар подхватил второй. Эдмунизэль схватился за оба оставшихся, но я, сердито засопев, выхватила у него один, и мы направились к выходу.

Оказавшись в пещере, у выхода на поверхность, Яна и Сар остановились. Положив свертки на пол, они достали из карманов, и надели перчатки и солнцезащитные очки, накинули на головы капюшоны своих накидок и, снова подхватив свертки, вышли наружу. Мы за ними. Увидев дневной свет, я одновременно услышала глубокий выдох облегчения Эдмунизэля и напряженный вдох гномов.

На некотором отдалении от входа в пещеру стояла, ну, не знаю, как назвать, наверное — большая палатка. Между столбами, сложенными из камней, сверху и с боков была натянута плотная ткань, типа брезента. С одной из сторон, свободно откидывался полог, служащий входом. Внутри получилась комната с довольно высоким потолком и ровным каменным полом. Каменная кровать была просто невысоким возвышением пола, небольшой каменный стол и два каменных сидячих места. Недалеко от входа, опять из камня, возвышение с какой-то маленькой нишей.

— Что это? — спросила я.

— Артефакт для приготовления еды. Вот сюда, — указала на нишу Яна, — кладете заряженный кристалл, и поверхность накаляется. После приготовления еды кристалл вынимаете, и она постепенно самостоятельно остывает. Держи, вот кристалл, — и, вынув из кармана, протянула мне обломок кристалла прозрачного цвета, размером с половину моего мизинца. — Не потеряй, это особый кристалл, он очень дорого стоит, и ты получила его во временное пользование, — назидательно проинструктировала меня гномка.

Эдмунизэль, взяв у меня кристалл и обследовав его, сказал, что он наполнен сырой, универсальной магической Силой, как будто взятой из Источника Силы.

— И много у вас таких кристаллов? И где еще вы их используете? — не сумел скрыть своей заинтересованности Эдмунизэль.

— Много, — ответил Сар. — Но каждый на учете. Вся организация нашей жизни зависит от кристаллов-накопителей Силы. С их помощью работают все наши артефакты. Кристаллы редко бывают в личном владении, чаще всего они выдаются казначеем Повелителя в аренду.

— Но кто их заряжает магической Силой? — недоуменно спросил Эдмунизэль.

— Есть на нашей земле, в Гномьих Горах, два Озера, вода в которых наполнена Силой. Вот к такому Озеру регулярно отправляется отряд с опустевшими после использования кристаллами. Опустив их в воду Озера на сутки, вынимают уже снова заряженными.

Выслушав эту интересную и полезную информацию, я стала дальше осматриваться. В одном из углов, за ширмой, санитарно-гигиеническое пространство с рукомойником, сидячей ванной и ватерклозетом.

— А откуда же вода, тем более теплая? — обрадовалась и удивилась я.

— Сумели подвести, — с гордостью ответил гном. — А теплая, потому что, как и всем живущим внутри горы, проведена от горячего гейзера.

— Спасибо. Как здорово у вас все получилось! — искренне восхитилась я умениями гномов и заботой о нас.

— Да, — без ложной скромности, согласился Сар. — Вначале, голову сломали из чего строить вам жилье. Камень, как нам сказали, нельзя, дерева у нас очень мало, вот и решили ткань натянуть. Ну, а если гроза и промокнет вдруг, придется в пещере прятаться. Вам помочь распаковаться или сами?

— Спасибо, мы сами, — ответил Эдмунизэль.

— Тогда придем к вам, когда сядет Желтое солнце, принесем еду, — сообщил Сар, и гномы ушли.

А мы стали с интересом разбирать свертки. В одном оказался матрас. Во втором — простыня, одеяло, два полотенца, кусок мыла, мочалка, расческа. В третьем — две миски, две кружки, две ложки, два котелка, сковородка. В четвертом — одежда, видимо для меня, похоже гномов шокировал мой вид в боевом костюме. Штаны и двое трусов-боксеров, все с завязками на поясе, рубаха, плетеные кожаные мокасины, головной платок.

— О! Эдмунизэль, — радуясь, воскликнула я — у нас с тобой есть свой дом, и в нем все необходимое для жизни.

— Ох, Счастье мое, все время удивляюсь тебе. Такие суровые условия, а ты радуешься. Я же страдаю, что не могу предоставить тебе лучшего, да и то что есть, не моя заслуга.

— Не расстраивайся, — обняла его за талию и прижалась щекой к его груди, — я уверена, все у нас с тобой будет хорошо. А сейчас пойдем, осмотримся вокруг и будем искать Кроки.

Вокруг были горы с заснеженными вершинами, голые камни, редкая растительность и мертвая тишина. Очень суровый пейзаж.

— Кроки, здесь, не прокормится. Он, наверняка, ушел к реке, но где она? — растерялась я.

— Иди за мной, я знаю где, — уверенно ответил Эдмунизэль.

Я шла и посылала ментальный Зов Кроки. И он услышал! Прибежал, рыкнул радостно и недовольно одновременно. Скомандовала:

— Накорми! Голодная!

Он быстро побежал вперед. Как мы и предположили, охотился он в реке. Уже отработанным способом мы наловили рыбы, и пошли обратно к нашему новому жилищу.

Вернувшись, разделись, помылись. Я решила отдохнуть от постоянного ношения боевого костюма и надеть подаренную одежду. Штаны, как ни странно, в попе были как раз, только короткие очень, чуть ниже колена, с рубахой та же история. Это подростковая одежда, догадалась я.

Эдмунизэль, чуть не плача, с жалостью смотрел на меня:

— Любимая, обещаю, у тебя будут самые красивые наряды.

— Да не бери в голову, мне и эти нравятся, — искренне ответила я, радуясь той легкости, которая появлялась во мне, когда я снимала свой костюм. — Давай ужин готовить.

Я сунула кристалл в плиту-артефакт, и поставила на нее котелок с водой, бросила в него почищенную и выпотрошенную Эдмунизэлем рыбу. Вскоре, уха была готова, жаль соли нет, но и так вкусно. Есть сразу не стали, решили подождать гномов.

Гномы пришли с двумя котелками готовой еды и застыли на пороге.

— Проходите. Мы тоже вас хотели угостить. Вот, рыбы наловили, — гостеприимно пригласила я их войти.

Но они не двигались, во все глаза разглядывая Кроки.

— Кто это? — изумленно спросила Яна.

— Это животное называется крокодил. Не бойтесь, хоть он и опасен, но вас не тронет. Такие животные обитают в Эльфийском Лесу, — объяснила я.

Мы с Эдмунизэлем уселись рядышком на кровать, гномы за стол. Мы ели из одной миски, они из другой. Наконец, поев, мы начали свой расспрос. Гномы отвечали на вопросы охотно, обстоятельно, доброжелательно. И вот, что мы узнали.

Естественных врагов на материке обитания у гномов практически нет. Угрозу представляют только гигантские Горные Змеи, живущие в переходах внутри гор. Остальная живность здесь, из-за сурового климата, только мелкая и вся идет в пищу. Кроме этого, гномы питаются рыбой из внутренних рек и озер, и грибами, важный продукт в пищевом рационе гномов, их выращивают на внутригорных плантациях.

Конкуренции за землю с другими расами гномы не опасаются, справедливо считая, что кроме них в этих трудных условиях никто не выживет. Большинство гномов плохо переносят жару, а ультрафиолетовое излучение солнц вызывает у них ожоги кожи и глаз. Из-за этого они редко выходят на поверхность и, если в этом есть необходимость, предпочитают это делать ночью, обладая ночным зрением. Но среди гномов есть те, кто так критически не боится жары и ультрафиолета. Им достаточно просто не снимать одежду и надевать солнцезащитные очки. Оба наших сегодняшних опекуна относятся к такой группе. Почти все гномы-мужчины с такими отличительными способностями занимаются охотой и собирательством на поверхности. Регулярно ходят к Источнику Силы и к проливу Океана, где добывают дерево и высушенную траву. Участвуют в торговом обмене с эльфами, один раз в год, спускаясь с товаром к Переправе.

Гномы образовывают моногамные семьи — муж, жена и дети. Рождаемость регулируется желанием супругов и, обычно, ограничивается от одного до трех детей, хотя редко встречаются и бесплодные пары и многодетные с максимально возможным числом детей — четверо. Продолжительность жизни около трехсот лет. Хотя, с течением времени, отмечается уменьшение продолжительности жизни гномов, в связи с ухудшением здоровья расы. Почему? Гномы не знают.

Декларируется равноправие полов, работают все, и мужчины и женщины. И в заботе о детях, и в ведении домашнего хозяйства участвуют оба супруга. Женщина, у которой несколько детей, может и не работать, но редко кто из них так поступает. Материальный стимул играет в этом немалую роль, гномы скупы и очень падки на выгоду.

Как и у эльфов, десятичная система счета. Есть деньги, в виде монет из различных металлов. Но если у эльфов монетки маленькие, легкие, с красивой гравировкой, выглядят как произведение искусства, и имеет значение только номинал, то у гномов — монеты большие, тяжелые и это, в первую очередь, редкий и ценный металл.

В горах добывают различные руды, из которых выплавляют металлы, используемые в быту. Самая ценная добыча — кристаллы-накопители, на которых работают их артефакты и обеспечивают гномов не только светом, теплом, холодом, но и часто используются в инструментах мастеров, применяются в работе различных механизмов. Благодаря этим кристаллам двигаются лифты между жилыми уровнями и контейнеры с рудой в шахтах, горят сталеплавильные печи, обслуживаются плантации грибов. В общем, от кристаллов наполненных магией зависит все, что обеспечивает жизнь гномов внутри гор. Величина и качество этих особенных кристаллов, определяют количество магии, которую кристалл может в себе удержать.

Оружие гномов — боевой топор, кинжал, дротик и кистень. Но, по большому счету, гномы не воинственная раса и, кроме как с Горным Змеем, битв они ни с кем не устраивают.

Гномы — немногочисленная раса, которая условно делится на три больших поселения, во главе каждого стоит Повелитель, и эта абсолютная монархическая власть наследуемая. Вынужденное деление гномов, на три поселения, обусловлено ограничением мест и площадей, пригодных для поселения. Но это не мешает гномам чувствовать себя единым народом и, время от времени, ходить друг к другу по делам и в гости, обмениваться информацией и товарами, влюбляться и переселяться.

Поселения устроены в виде Улиц, вдоль которых находятся жилые помещения. Улицы располагаются на многочисленных ярусах, сообщающихся между собой с помощью вырубленных в камне лестниц или подъемных механизмов. Не каждая Улица имеет выход наружу. Улица, на которой мы побывали, занимает девятый уровень. А конкретно в этой горе, уровней всего восемнадцать.

Когда у нас иссякли основные вопросы, была уже середина ночи.

— Извините, что так надолго задержали вас, но можно последний вопрос, что вы знаете об орках? — спросила я.

Ответила Яна:

— Да ничего не знаем, только, как внешне выглядят. Где-то раз в сорок — пятьдесят лет появится какой-нибудь одинокий приблудный орк, полазает по горам и быстренько назад подается. Мы даже не выходим с таким на контакт, нет смысла, язык разный, друг друга не поймем. Общих границ нет, попасть к нам они могут только через эльфийские земли. Да и, судя по поведению, орки дикие, отсталые, так что никакой выгоды от них не получишь.

На этом мы закончили сегодня разговор и простились с этой гномьей парой, испытывая искреннюю симпатию друг к другу, непонятно как родившуюся за такой короткий срок и имея такую разницу во внешности.

— Ты ментально их просматривал? — спросила Эдмунизэля.

— Нет. Боюсь, они бы почувствовали, возможно, догадались бы, что происходит, и на этом дружбе конец.

— И я так же рассуждала, но и без этого чувствую, они к нам хорошо отнеслись, — заметила я.

— Да. Но не будь наивной. Им, действительно, нечего нас опасаться в собственном доме, а за свое гостеприимство они еще потребуют с нас плату. Гномы ничего не делают просто так и не упустят своей выгоды.

* * *

К взаимному удовлетворению мы прижились у гномов и наладили «взаимовыгодное сотрудничество». «Выгодно» — ключевое слово у гномов, как у эльфов — «красиво».

Нас обязали один раз в декаду приходить к Повелителю и отвечать на его вопросы. Держался он с нами вполне демократично, но, как я успела заметить, только с нами. По отношению к своим подданным он проявлял властность, а они к нему демонстративное почтение. Повелитель хотел разделить нас и расспрашивать по очереди, с чем Эдмунизэль категорически не согласился, все время стараясь не выпускать меня из поля зрения. Так что, отвечая на вопросы Повелителя, мы с Эдмунизэлем и друг о друге больше узнавали.

С Эдмунизэлем Повелитель обсуждал вопросы изготовления оружия, инструментов, предметов быта. Расспрашивал о географии и климате Эльфийского Леса, интересовался вопросами ботаники и зоологии. Удивлялся, при этом, обширности знаний Эдмунизэля. В беседах со мной, он расспрашивал о моем мире. Все эти разговоры удовлетворяли его любопытство, но, как мне показалось, полезных выводов для себя и своего народа он не делал.

Однажды Повелитель спросил меня:

— Скажи, в твоем мире все разумные так же красивы как ты?

После презрительного и брезгливого отношения к моей внешности эльфов, хоть они и не сумели вызвать во мне комплекс неполноценности, но такая оценка гномов была приятна. Пришлось рассказать Повелителю о генной инженерии и генной модификации, сделавших моих соотечественников привлекательными, без изъянов во внешности и здоровье, и существенно увеличивших продолжительность жизни.

Выслушав меня, Повелитель с завистью сказал:

— Вот бы и нам так! А то у нас-то ситуация с этим тяжелая. Здоровье все хуже и жизнь все короче.

— Да, было бы хорошо, — согласилась я. — Но это не возможно в вашем Мире. Нет необходимых для этого знаний и технологий.

Как-то раз Повелитель задал мне вопрос:

— Ева, что ты думаешь о том, как мы появились в этом Мире? У нас на этот счет нет ни сказок, ни легенд.

— Думаю, что этот Мир вам не родной, и вы появились из техногенного мира, как и я. Скорее всего, ваша изначально родная планета была гораздо большего размера, чем эта и, соответственно, имела большую силу притяжения. Отсюда ваше телосложение с большой мышечной массой и невысоким ростом. А плохо вы переносите ультрафиолет и жару из-за того, что суша находилась на слабо освещенной стороне планеты, а там обычно холодно. Возможно, ваш летательный космический корабль, с большим количеством пассажиров, потерпел аварию, но сумел приземлиться на эту планету. И вы, со своими знаниями и умениями, смогли определить самое подходящее для себя здесь место, выжить, приспособиться и даже процветать, — с улыбкой закончила я.

Было видно, что Повелитель доволен такой оценкой.

— А мы как тут появились, что думаешь? — заинтригованно спросил Эдмунизэль.

— А вы появились с планеты приблизительно такого же размера как эта. Сознательно выбрали себе мир с наличием магии, и материк с подходящим климатом. Прошли, с помощью магии, через Портал, раз вы, до сих пор, о нем помните и знаете. А из-за чего вы вынуждены были покинуть изначальный мир, не знаю, но скорее всего, он по каким-то причинам погибал. Или вас оттуда вытеснили представители другой расы, ведь наличие в ваших именах расового признака, в виде — эль в окончании, говорит о том, что вы, в том мире, были не одни и идентифицировали себя, в том числе, и с помощью имен.

— О, как же интересно тебя слушать, — с восторгом отметил Повелитель. — Но на сегодня все. Жду вас, как всегда, через декаду, если что-то потребуется, обращайтесь.

Но у нас не было необходимости обращаться к Повелителю. Да и эти слова, просто вежливая форма речи. Прав Эдмунизэль, гномы не склонны к благотворительности. Нас встретили доброжелательно и постарались помочь только из-за беспрецедентности такого визита в Гномьи Горы.

Мы сами нашли себе занятия, за которые нам платили деньги. Этими деньгами мы и расплачивались за все необходимое. Во-первых, Эдмунизэль, очень заинтересовавшийся кристаллами-накопителями, быстро научился, как брать из них Силу, так и заряжать их собственной магией. Вот, он и стал, заряжать кристаллы для гномов, по одному кристаллу раз в пять дней. Он мог бы заряжать их и больше, но считал, что гномам ни к чему знать его истинные возможности. Правда, в отличие от заряженных в Источнике Силы, и являющихся после этого универсальными, кристаллы заряженные Эдмунизэлем были узко специализированными. Заряженные с помощью Дара Огня, годились только для освещения и обогрева. А заряженные с помощью Дара Воздуха, для использования в очистительных артефактах и в подъемных механизмах.

Однажды Эдмунизэль заметил, что я стала бледная, губы сухие, в уголках рта появились болезненные трещинки, хотя я чувствовала себя неплохо.

— Что с тобой? Ты чем-то заболела? — встревожился он, осторожно трогая пальцами мои губы и с паникой заглядывая мне в глаза.

— Авитаминоз, не хватает растительной пищи, — объяснила я.

Он тут же позвал меня на прогулку. Насколько возможно, мы спустились вниз по горам. Эдмунизэль, среди появившейся там скудной растительности, стал что-то искать. Находя, срывал какие-то травинки и убирал в сумку. Придя домой, заварил отвар из собранных трав и велел выпить. Напиток получился терпким, горьким, вяжущим, но я, под давлением Эдмунизэля, пила его каждый день. Уже через три дня трещинки исчезли и появился румянец на щеках.

— Какая же ты красивая, — отметил положительные изменения Эдмунизэль.

— Хорошо выглядишь, — заметила, при встрече, Яна.

— Спасибо травяному напитку, — ответила я ей, рассказав о заботе обо мне Эдмунизэля.

Яна, как все гномы очень практичная, предложила продавать эти травки. С гномами надо торговаться, а то уважать не будут, а я не умею. Предложила Яне быть нашим посредником, за десять процентов от полученной суммы дохода. Она с радостью согласилась. Это стало вторым источником нашего дохода.

А третий, нам помогал обеспечивать Кроки рыбной ловлей. Рыбу мы сушили, и она стоила гораздо дороже сырой, потому что легко хранилась. Ее тоже продавала Яна.

В общем, деньги у нас были. На них мы покупали кое-какую еду, приобрели сшитую на заказ одежду и обувь, два рюкзака. Большого размера рюкзак — Эдмунизэлю, поменьше — мне. Эдмунизэль заказал себе два новых кинжала и метательные ножи, шесть штук, в ножнах на нагрудной перевязи.

Сами гномы, в качестве оружия, предпочитали боевые топоры на длинном топорище из металла. С ними они ходили сражаться с Горными Змеями, освобождая от них свои рукотворные туннели и делая их более безопасными. Заодно, используя добытое мясо Змея в пищу.

Эдмунизэль попросил Сара научить его пользоваться боевым топором и, теперь, в сумерках, когда я уже была в постели, они устраивали перед нашей палаткой азартные боевые тренировки. После тренировки Эдмунизэль бежал в ванну, в которой помещался с большим трудом, а потом, нырял ко мне в постель.

Это были самые упоительные минуты за прошедший день. Никогда раньше, я не догадывалась, что отношения двоих могут быть до такой степени всепоглощающими, нежными, доверительными. А близость такой желанной, страстной, способной дарить, непередаваемое словами наслаждение.

Моя спонтанная влюбленность в Эдмунизэля, основанная на восхищении внешней красотой, силой, авторитетом в глазах окружающих и, конечно, сексуальном влечении, перешла в нечто более глубокое и ценное — осознанное чувство любви. Я оценила его преданность, внимание, чуткость, заботу, готовность всегда прийти на помощь, доброжелательность, гибкий ум, способность воспринимать новое, умение брать ответственность на себя, организовывать и руководить, смелость, силу, быструю реакцию, неутомимость.

Отыскала у него только три недостатка, которые легко прощала. Это — молчаливая замкнутость, высокая требовательность к окружающим и упрямство, когда решение им принято, переубедить его было почти невозможно. Ну что ж поделаешь, никто не совершенен, и наши недостатки это продолжение наших достоинств. Так, иногда, настойчивость и целеустремленность переходят в упрямство, расчетливость — в скупость, сдержанность — в замкнутость, щедрость — в транжирство, способность к риску — в безответственность, чувство собственного достоинства — в тщеславие.

— Эдмунизэль, если я для тебя Дармия, то кто ты для меня, как это называется? — попыталась я для себя прояснить наши особые отношения.

— Это называется, просто, любимый, в лучшем случае.

— Но это же несправедливо! — удивилась и возмутилась я.

— В Природе все очень разумно и справедливо. Во-первых, это я получаю очень значительное увеличение Силы от нашего союза, твоя же Сила не увеличивается. Во-вторых, это я умру без тебя, а ты без меня нет, и это очень правильно. У нашего народа такой дефицит женщин, что ни одна не должна погибнуть, ведь ей положено родить ребенка и вырастить его, несмотря ни на что.

— Нет, нет, нет, я не согласна жить без тебя, — уткнувшись ему в шею, прошептала я, ужасаясь такой перспективой.

— Ты обещала своему отцу выжить, как бы тяжело тебе не пришлось, вот и мне пообещай, что будешь жить, что бы ни случилось со мной.

— Без тебя — нет… Я не смогу еще раз перенести такую потерю и опять оказаться одна.

— Счастье мое, ты мне сердце разрываешь, — обнимая меня, выдохнул он мне в губы.

— А ты мне. Все, больше не хочу об этом говорить. Давай радоваться, что мы вместе и беречь себя и друг друга, тогда все будет хорошо.

Наша жизнь у гномов проходила спокойно, дни незаметно сменялись один за другим. Денег было больше, чем мы могли потратить. Кроме практичных вещей, гномы не делали ничего для красоты — ни женских украшений, несмотря на обилие драгоценных камней встречающихся в горах, ни украшений интерьеров.

Однажды, нас пригласили принять участие в празднике — выходила замуж подруга Яны — Юля. Свадьба! Как интересно! Побежала на Торговую Улицу за подарком. Нас с Эдмунизэлем уже все знали, приветливо здоровались, улыбались. Улыбаясь в ответ, я громко объясняла для всех:

— Ищу подарок для Юли!

Мне стали активно советовать:

— Посуду не бери, ей ее уже приготовили.

— Полотенца тоже купили.

— И одежду уже взяли.

— А что же брать? — растерялась я.

— Для будущего младенчика еще никто ничего не брал.

Я подошла к женщине, продававшей детскую одежду:

— Что посоветуете?

— Возьми десяток подгузников, две пеленки, две распашонки, двое штанишек и чепчик. Только дороговато будет, денег-то хватит?

— Хватит, хватит! Давайте все самое лучшее. И сумочку, куда все это сложить, — обрадовалась я.

Заплатив за покупку, мы с Эдмунизэлем вернулись домой. Я, не удержавшись, все купленное достала, разложила на кровати, с интересом и умилением стала рассматривать. И впервые, вдруг, задумалась с грустью, а у меня-то будут ли здесь дети? Критические дни наступают регулярно, хоть и более редко, раз в два местных месяца. Чувствую я себя здоровой, но вот совместимы ли мы с Эдмунизэлем генетически? Мы близки уже два месяца, никак не предохраняясь, у эльфов-то и понятия такого нет, а я точно, не беременна, никаких изменений в себе не чувствую. И такая грусть охватила меня, даже сердце болезненно сжалось.

Эдмунизэль, наблюдавший за мной, сразу все понял, подошел сзади, обнял за талию, прижал к себе, уткнулся носом в мою макушку:

— Легенды гласят — у Дармии обязательно будут дети. Не грусти, просто время еще не пришло.

И я поверила…

В день свадьбы нарядилась, как могла. Понятия нарядной одежды у гномов нет, она может быть только новая или старая. Зато волосы распустила по спине золотым водопадом, сколов боковые пряди на макушке. У Эдмунизэля аж дыхание перехватило, как на меня посмотрел. Глаза заблестели, руки ко мне потянулись…

— Нет-нет-нет! А то опоздаем, — выскользнула я из-под его рук к выходу, — бери подарок, пошли скорей!

Пройдя через пещеру на гномью Улицу, мы застыли в изумлении — вдоль Улицы, на сколько хватало глаз, на полу сидели гномы, многие с детьми. Кажется, здесь собралось чуть ли не все поселение. Перед каждым стояла миска и кружка. Вдоль этого ряда бегали молодые гномки с котелками, накладывали в миски еду, наливали в кружки гномий самогон, сделанный из грибов. Стоял радостный гомон.

Увидев нас, многие замахали руками, приглашая сесть рядом. Но тут мы увидели, что с пола поднялся Повелитель и приглашающее махнул рукой. Мы подошли, вежливо поклонились, отвечая на улыбки — улыбками. Здесь же были жених с невестой — Пит и Юля, а еще Сар и Яна, жена Повелителя — Ани, и их сын Тор, молодая копия отца. Нас пригласили сесть рядом. Мы поздравили жениха и невесту, пожелали долгих лет жизни, здоровых детей, достатка, передали подарок и уселись рядом на полу. Тут же подбежали гномки, поставили перед нами посуду, навалили кучу еды и убежали.

Встал Повелитель, все угомонились. Он произнес тост за молодую семью и опрокинул в себя кружку с самогоном, все повторили его жест. Мы с Эдмунизэлем только пригубили этот страшный напиток, и то, как будто огнем губы и язык обожгло. Вновь подбежали гномки, наполняя кружки. Все активно начали закусывать. Затем было еще три тоста, после каждого выпивалась кружка самогона.

К этому моменту, гномы опьянели, стали ритмично стучать ладонями по коленям. Тут и появились музыканты. У гномов только духовые инструменты, а музыка только маршевая. Музыканты загудели в трубы, и народ, хором, упоенно затянул маршевую песню о смелости и стойкости гномов. Пели до хрипоты. Затем Повелитель попросил нас спеть. Эдмунизэль тактично отказался, сославшись на непривычные ритмы и незнакомые инструменты. А я, встав, попросила две металлические крышки от котелков и аккомпанируя себе ими, как музыкальными тарелками, громко спела марш космических десантников. Гномы, не понимая слов, отлично поняли, что я пою об отваге. Уловив ритм, притопывали и прихлопывали в такт, а когда песня закончилась, рев восторженного одобрения потряс каменные стены.

После песен были всеобщие танцы до упада, в которые затянули и меня. Вот гномы, коллективный народ, в отличие от индивидуалистов эльфов. У гномов все сообща: и песни, и танцы, и выпивка, и работа.

В общем, повеселились мы на славу. Так здорово отключиться от забот, тревог и просто порадоваться жизни. И это радостное веселье как будто придало мне сил и оптимизма. Жизнь продолжается!

Домой мы с Эдмунизэлем приползли под утро и, рухнув на постель, тут же уснули.

— Ева! Ева! Бежим скорее! Сар в забой пошел, добытые кристаллы забрать, да оступился, упал с большой высоты, весь в крови, стонет, встать не может! Умирает! Помоги! — разбудил меня утром панический крик Яны.

— Яна, успокойся. Я не смогу помочь внутри горы, там магии нет, камни экранируют. Пусть мужчины принесут его сюда, аккуратно положив на носилки. А ты неси чистые тряпки и кружку самогона. Давай, беги скорее! — быстро сориентировалась я.

Вскоре принесли Сара, лежащего на металлических носилках, который был весь в крови и тихо постанывал. Носилки опустили в тени, около входа в наш домик.

Я, продезинфицировав руки самогоном, склонилась над гномом пытаясь рассмотреть, что с ним. Надо сказать, зрелище жуткое. Волосистая часть кожи на голове срезана, скальп упал на плечо и держится на меленьком кусочке. Весь обнаженный череп кровоточит, лицо залито кровью, под головой уже натекла лужа.

— Сар, ничего страшного не случилось, только кожа содрана, — успокаивая и себя, и находящегося в сознании гнома, сказала я, ощупывая кости черепа, с облегчением отмечая, что они целы. — Крепкая голова у гномов! Можно просто кожу пришить, тогда заживать будет дней десять. Но я сейчас постараюсь тебя, гораздо быстрее, магией исцелить. Тогда, только расчесываться нельзя будет, всего два дня.

На самом деле, пришить, конечно, можно, но не факт, что приживется, слишком большая раневая поверхность. Аккуратно, плотно уложив на место содранный с головы лоскут кожи, и тщательно расправив его, я положила ладони Сару на голову, закрыла глаза и сосредоточилась. Послала частичку своего тепла, всем сердцем захотев, чтобы боль утихла, представляя, как кожная ткань прирастает на место, восстанавливается кровоток и иннервация. Когда поняла, что силы оставили меня, а в глазах потемнело, почувствовала, как Эдмунизэль подхватил меня на руки. Он перенес меня на кровать, и протирая мои окровавленные руки, переживая за меня, проворчал:

— Когда же ты научишься вовремя останавливаться?

— Не волнуйся, я обязательно научусь дозировать Силу. Только еще немного потренируюсь, — успокоила я его, обессилено закрывая глаза.

Хоть использование магии и вызывает у меня каждый раз упадок сил, но я все равно очень довольна. Теперь уже, с уверенностью можно сказать, что я Целитель! Мне, наконец, удалось уверенно объединить свои знания врача и применение магии. И это значит, что мои новые возможности можно использовать на благо многих, да и сама я не пропаду с такими умениями, где бы ни оказалась в этом Мире.

Результат целительства эльфийской магией произвел на гномов большое впечатление. Хорошо. Еще один аргумент в пользу будущих взаимовыгодных контактов с эльфами, которые надо активно развивать. А то, я смотрю, у многих гномов половины зубов нет, кто-то плохо видит, кто-то весь в шрамах, кто-то хромает. А еще, нужно разнообразить их питание, это улучшит их здоровье и продолжительность жизни. Требуется разъяснить, что от того, как питается и получает ли с едой все необходимые витамины и биологически активные вещества во время беременности будущая мать, зависит будущее здоровье и интеллект ее ребенка. Например, если она испытывает их дефицит, когда, внутриутробно, идет закладка зубов у плода, то во взрослом возрасте у него будут плохие зубы, а если во время формирования печени, то проблемы с обменом веществ.

Еще неплохо бы расширить кругозор гномов и привить понятие «красота». А эльфам их кристаллы-накопители и артефакты пригодятся, хотя тайну использования и изготовления их, гномы хранят так же упорно, как эльфы свою тайну.

* * *

Ну вот, я прожила два месяца у эльфов, теперь два месяца у гномов. Завтра мы с гномами уходим к месту переправы через пролив, чтобы в день Желтого солнца быть на месте встречи с эльфами, где происходит обмен товарами. Итогом, длительных обсуждений Эдмунизэля и Повелителя, стало решение, что, теперь, такие торговые встречи будут происходить не один раз, а дважды в год.

А у меня, информации для размышлений и сравнений достаточно.

Психология и образ жизни гномов очень просты и примитивны. Скучно так прожить жизнь. Нет у них ни романтических стремлений к глубоким чувствам, ни мечты о других мирах, да что других, даже свой Мир они не стремятся узнать. Может быть, это из-за тяжелых условий жизни? Все силы направлены на выживание? Ну, ничего, в любом случае надо пытаться сделать межрасовое общение более интенсивным. И тем, и другим, следует привыкать друг к другу и осознать выгоду такой дружбы.

Эльфы мне как-то ближе по духу, нравится их стремление к комфорту, красоте. Жизнь гораздо насыщенней впечатлениями и опасностями. Климат несравнимо лучше. И магия, которой одарил меня этот Мир, гномам не доступна, а мне еще так многому хотелось бы научиться с ее помощью. Мне понравилось жить в Эльфийском Лесу гораздо больше, чем в Гномьих Горах.

Но главное, состояние Эдмунизэля. Я уже не смогу без него, и он меня одну не оставит, а я вижу, как ему тяжело у гномов. Он считает, что занимается здесь недостойной мужчины ерундой. Места себе не находит от беспокойства о своих воинах, оставшихся без командира. Переживает о судьбе своего народа. Да еще из-за меня страдает, считая, что и мне плохо у гномов из-за примитивных условий жизни и отсутствия комфорта. Но на самом деле он сильнее меня ощущает здесь свою инакость, физический и психологический дискомфорт.

Значит надо возвращаться к эльфам. Вопрос, на каких условиях? Я уверена, рядом с Эдмунизэлем мне никакое сексуальное рабство и роль инкубатора не грозят, он сумеет меня защитить. Но совершенно недопустимо чтобы кто-нибудь, в том числе и Королева, считал, что может распоряжаться моей жизнью. Ладно, послушаем, что скажут эльфы при встрече на Переправе. Эдмунизэль уверен, что там будет Пионарэль, а уж он-то точно расскажет нам всю правду.

Я взяла расческу и уселась на постель в излюбленной позе со скрещенными ногами. Надо успокоиться, а то волнения накануне ухода из гномьего поселения и постоянные мысли о том, что нас ждет, совсем меня извели.

Эдмунизэль тут же сел сзади меня и взял расческу у меня из рук:

— Позволь мне?

От его осторожных движений, приятных ощущений, я совершенно расслабилась и сквозь легкую дремоту услышала:

— …какая ты восхитительная, красивая, нежная, добрая, смелая, сильная духом, — и мысленно ответила:

— Я тоже тебя люблю…

Эдмунизэль замер с расческой в руке, затем спросил удивленно:

— Ты что, меня слышишь?

И тут, от звука его голоса я поняла, что разговаривала с ним мысленно.

— Да, слышу, а разве так бывает? — потрясенно спросила я.

— Эльфийские Хроники утверждают, что в древности мы обладали такими умениями. По крайней мере, некоторые из нас могли вести ментальные диалоги, ментально передавать знания любому, а не только менталу. С твоим появлением, воскресают многие легенды моего народа.

— Так это же здорово! Давай будем тренироваться, чтобы можно было этим пользоваться, — с энтузиазмом предложила я.

— Конечно будем, — довольно подтвердил Эдмунизэль, целуя мою макушку.

На следующий день состоялось прощание с гномами. Мы с Эдмунизэлем зашли внутрь горы, на Улицу, где уже толпились гномы. Со слезами на глазах и хлюпающим носом, я обнималась со всеми провожающими, втайне опасаясь за целостность своих ребер от их ответных объятий.

— Я очень вас полюбила. Безмерно ценю, что вы дали нам приют в трудный момент и были к нам добры. Надеюсь, мы будем, хоть иногда, встречаться. И помните, если понадобится наша помощь, только сумейте дать знать, и мы тут же откликнемся, — без устали твердила я всем, с кем обнималась.

Эдмунизэль, стоя чуть в стороне, согласно кивал головой, до тех пор пока не услышал слова Повелителя:

— Ты в любой момент можешь вернуться к нам. Мы всегда с радостью примем тебя и найдем тебе выгодное дело.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я сквозь слезы признательности. — Но я надеюсь это не понадобится.

Закончив прощаться, мы вышли наружу. Красное солнце село, пора отправляться в путь. Гномы ходят по поверхности гор ночью, а днем, в самое жаркое время, спят, под низко натянутым плотным тентом. Я одета в свой неизменный боевой костюм космического десантника. Рядом Эдмунизэль. Во главе отряда гномов — Тор, сын Повелителя. Обернулась к пещере, там, в проходе, толпились провожающие. Они трижды стукнули себя в грудь кулаком и хором издали боевой клич: — «Хой! Хой! Хой!». Гномы нашего отряда дружно отозвались: — «Хой!». Мы с Эдмунизэлем в ответ низко поклонились, и весь отряд тронулся в путь.

Мы замыкающие. Около наших ног порыкивая, бежит Кроки, наверное, чувствует мое волнение. Несмотря на коротконогость гномов, шли быстрым походным шагом, за четыре дня надо успеть дойти до Океана как раз ко Дню Желтого Солнца. Именно в этот день происходит встреча с эльфами для товарообмена. А затем, эльфы поплывут через пролив назад, домой, а гномы будут вновь нести тяжелые мешки, но уже в гору. Мешки гномов имитируют рюкзак, они сшиты из прочной ткани и имеют две крепкие наплечные лямки. В них гномы тащат для эльфов слитки металлов и различные минералы. Тяжесть умопомрачительная, я даже приподнять, такой мешок, не смогла. А назад гномы понесут рулоны выделанной кожи, эльфийские ткани и лакомство — нектар и лиофилизированные фрукты.

Выйдя к реке, мы пошли вдоль каменистого русла вниз, по течению. Поток воды бурный, среди русла реки торчат камни, часты водопады. Да, на горных реках плотами не воспользуешься, а жаль.

Если мы с Эдмунизэлем, когда шли сюда, преодолели этот путь за шесть дней, то с гномами мы шли восемь, потому что светлое время суток они предпочитали спать, прячась от солнечных лучей. Наконец, к намеченному времени наш отряд подошел к берегу океанского пролива.

Эльфы уже ждали. Плоты зачалены, товар для обмена на берегу, эльфы в напряженных позах вглядываются в наш отряд.

Еще издали они увидели высоченного Эдмунизэля, на фоне низкорослых гномов, и к нам навстречу рванул один из эльфов. Да это же Пионарэль!

С воплем:

— Учитель! — я побежала к нему, только в этот момент осознав, до какой степени я соскучилась. С разбега повиснув на его шее, прижалась лбом к его плечу, сглотнула болезненный комок волнения в горле, прошептала: — Мне так тебя не хватало…

Он крепко обнял меня, а затем, чуть отстранившись, внимательно посмотрев мне в глаза, ответил:

— Мне тебя тоже…

В этот момент я уловила острую, колючую, болезненно ревнивую, мысль приближающегося Эдмунизэля: «Не трогай ее! Она моя!».

Освободившись от объятий и отойдя от Пионарэля на шаг, но продолжая смотреть на него со счастливой улыбкой, мысленно передала: «Эдмунизэль, не волнуйся, я только твоя и всегда ей буду. Но он мой друг и Учитель, и мы оба рады встрече». В ответ уловила: «Извини. Я все это знаю, но в некоторых ситуациях не получается контролировать себя».

Когда Эдмунизэль подошел, я отступила в сторону, и эльфы на мгновение обнялись, хлопнув друг друга по спине, и тут же, каждый отошел на шаг назад. Вот ведь, индивидуалисты, оберегающие свое личное пространство в любой ситуации.

— Рад видеть тебя, — улыбнувшись, сказал Пионарэль.

— И я тебя, — улыбнулся в ответ Эдмунизэль. Повернувшись к остальным эльфам, обвел их внимательным взглядом и, коротко кивнув, произнес: — Приветствую вас, воины.

Те в ответ поклонились. Коротко скользнули по моему телу заинтересованными взглядами, но быстро перенесли все свое внимание на Эдмунизэля, напряженно глядя на него. И я поняла, что им было плохо без него, и они отчаянно надеются, что он вернется.

— Надо поговорить, — подал голос Пионарэль.

— Кто командует воинами? — уточнил Эдмунизэль.

— Я надеялся, что уже ты.

Эдмунизэль ничего не ответил, но вновь посмотрев на воинов, дал команду:

— За работу! Помочь гномам! — и, взяв меня за руку, повел в сторону. За нами пошел и Пионарэль.

— Давайте присядем, разговор не быстрый, — опускаясь на землю, сказал Пионарэль. — Начну по порядку, с самого начала.

Мы тоже уселись, вытянув уставшие ноги. Эдмунизэль обнял меня сзади, прислонив мою спину к своей груди, и мы приготовились слушать.

Пионарэль, большей частью обращался к Эдмунизэлю, во время своего рассказа:

— Когда мы расстались, после нашей последней встречи, я, честно говоря, пребывал в шоке и не могу сказать, что произвело на меня большее впечатление — поведение Королевы, побег Еваниэли или то, что у тебя появилась Дармия. Не верилось, что это — правда. Думал, может быть, ты ошибаешься и просто впервые влюблен. Однако решил, что мне надо посоветоваться с кем-то знающим и опытным. Отправился с визитами к Старейшинам. Вы не представляете, как мне повезло, что я начал с посещения самого старого, мудрого и уважаемого Зоровадэля.

Зоровадэль выслушав внимательно мой пересказ твоего рассказа, сказал, что слово Дармия не слышал уже несколько столетий. Последний раз оно произносилось в каком-то Пророчестве, которое необходимо найти.

Мы с ним отправились в Эльфийскую Библиотеку и отыскали забытую и запыленную Книгу Пророчеств, ведь уже давно у нас нет Пророков. Стали ее читать. Ты, Эдмунизэль, знаешь, как эти Пророчества трудно понять, пока они не исполнятся. Только тогда, всем, вдруг, все становится понятно. Вот и мы, вначале обратили внимание на одно из мрачных Пророчеств, из которого поняли только то, что вроде бы разумные, получив в подарок этот Мир, не сумели этим подарком правильно воспользоваться. И, как там сказано, «три лепестка, бесценного цветка разумной жизни» завянут, и разумная жизнь погибнет в этом Мире. А потом, дойдя, наконец, до последнего Пророчества, после его прочтения, сидели, как громом пораженные. Вот оно:

Когда появится мессия,

Которую устали ждать,

Забыв Пророчество о Мире,

Который будет погибать,

Ее воспримут, как Чужую,

И не подумав признавать,

Отправят прочь униженную,

Обрекши долго убегать.

Найдется воин, и Дармию

Свою он бросится спасать.

И если повезет герою

Ее любовь завоевать,

Вернуть с трудом в родное племя

И правоту ее признать,

О неизбежности смиренья

В том, чтобы себя менять,

Отступит ужас вырожденья.

И тут наступит благодать.

Когда мы пришли в себя после прочитанного, Зоровадэль засуетился, велел мне взять с собой Книгу Пророчеств, и мы вдвоем пошли обходить всех Старейшин. Вначале, я рассказывал им, как поступила с Еваниэль Королева, затем, что Еваниэль твоя Дармия и ты ушел за ней, а потом Зоровадэль давал им прочитать последнее Пророчество. Каждого мы просили подумать обо всем услышанном и собраться назавтра, на Совет Старейшин.

Последней, в нашем списке посещений, была Королева. Услышав мой рассказ, она и не думала отпираться, заявив, что Дармию ты себе придумал. А что касается Еваниэли, так она, Королева, должна заботиться в первую очередь о благе своего народа, а не о пришлой чужой. Когда же мы спросили, почему она не посветила в свои планы Совет Старейшин, она нагло заявила, что ей была нужна полная уверенность в выполнении задуманного, а со Старейшинами могли возникнуть сложности. Мы дали прочитать ей Пророчество. В первый момент она растерялась и даже испугалась, но затем стала уверять, что это просто похожее стечение обстоятельств.

На следующий день, на Совете Старейшин, каждый пытался получить от Королевы ответы на вопросы, почему она, зная, скрыла от остальных, что ты назвал Еваниэль своей Дармией? Почему приняла единоличное решение о ее судьбе? Отдавала ли она себе отчет, что сделав разумного рабом один раз, она, тем самым, допускает повторение подобного в будущем, разрушая все моральные устои нашей расы? К сожалению, Королева не чувствовала себя виноватой и находила себе оправдания. Но притихла, после слов Зоровадэля, о том, что, если она не пересмотрит свое поведение, то, по всей видимости, впервые в истории эльфийского народа, Королеве придется идти к Артефакту Власти второй раз, чтобы доказать свое право на трон.

А тем временем, в городе начались волнения. Все уже знали, что Еваниэль убежала, и ты ушел за ней. Твои воины спрашивали, почему ты не взял с собой никого из них. Адаминэль никак не мог поверить, что Еваниэль ушла не из-за него. Женщины собирались на свои собрания каждый день, пытаясь понять, что происходит и как к этому относиться. В общем, все были ужасно возбуждены. Никто не помнит, когда такие потрясения были последний раз.

После заседания Совета Старейшин я, во всех подробностях, старался рассказать, как можно большему числу эльфов, о положении дел. Всем желающим давал читать Книгу Пророчеств. Через короткое время, эту историю знали все. К чести сограждан, могу сказать, что Королеву осудили многие, хотя теорию выживания эльфов, выдвинутую Еваниэль, не принял практически никто, и в то, что она твоя Дармия, поверил не каждый.

Как бы то ни было, Королева притихла, и на следующем Совете Старейшин была согласна на все наши действия. А какие действия мы могли предпринять? Нашел ли ты Еваниэль? Вместе ли вы? Добрались ли до гномов? Живы ли? — одни догадки. Решили, что ты лучший воин среди нас и не пропадешь, а мы будем жить надеждой и ждать Нового Года в расчете на встречу с вами. Это все, — закончил свой рассказ Пионарэль.

Да… Не знаю, как все воспринял Эдмунизэль, все-таки плохо чувствую его через костюм, только очень сильные эмоции, но судя по его рукам, скрещенным у меня на животе, он немного расслабился. А вот я, не очень.

Не могу понять и принять такую психологию — мы выражаем свое восхищение тобой и веру в тебя тем, что не идем на помощь. Да если бы в моем мире пропал командир или даже просто рядовой человек, была бы обязательно организована поисково-спасательная операция. Или может эльфы боялись, что в этом поиске могут потерять еще кого-то. А их и так очень мало, тем более, что о гномах и их материке они мало что знают? Но тогда, это трусость. Ладно, уточню потом у Эдмунизэля их мотивы.

— Так значит нас ждут, и Еваниэль ничего не угрожает? — спросил Эдмунизэль.

— Да, верно, — охотно подтвердил Пионарэль.

— Хорошо, тогда мы с ней обсудим, как поступить и сообщим свое решение, — поднимаясь и поднимая меня, сказал Эдмунизэль.

Мы отошли еще дальше от всех.

— Да что обсуждать-то? Конечно, возвращаемся в Асмерон, — сказала я.

— Спасибо… — прошептал он мне в губы и нежно поцеловал.

— Мы вернемся в Асмерон, — сообщил Эдмунизэль, напряженно ожидающему нашего решения Пионарэлю, снова подойдя к нему.

А я отошла от них к гномам, которые уже заканчивали свою работу.

— Тор, — окликнула я гнома, — мы возвращаемся к эльфам, нас там ждут. Еще раз, большое спасибо за помощь и всегда рассчитывайте на мою. — Немного наклонившись, на прощанье обняла его за крепкую шею.

— Ева, зачем тебе эльфы? Да и ты им не нужна. Я понял, во время празднования свадьбы, что для меня нет тебя прекрасней. Лучшей жены невозможно желать. Останься со мной! — горячо произнес Тор, с надеждой заглядывая мне в глаза и крепко прижимая меня к себе.

От неожиданности я непроизвольно резко отпрянула и, отступив на шаг назад, прижала ладони к груди в защитном жесте. Вот это да! А я совершенно ничего не замечала! И вовремя, никаких мер, чтобы как-то погасить интерес Тора ко мне, не предприняла.

— Тор, ты отличный гном! Сильный, умный, смелый. Ты легко найдешь себе другую достойную жену, а мое сердце уже занято, — пытаясь и утешить, и объясниться, с сочувствием произнесла я. Отступив еще на шаг, поклонилась всем гномам и, повернувшись, пошла к лагерю эльфов, стараясь унять волнение, громко стучащее в груди сердце и чувство без вины виноватой.

Вскоре, помахав руками друг другу на прощанье, мы разошлись в разные стороны. Гномы ушли в горы, эльфы сели на плоты. Кроки пристроился рядом со мной. Плоты шли на веслах, которыми гребли воины. На каждом плоту был еще и впередсмотрящий, который, используя стихию Воды, помогал двигаться плотам с помощью магии. Отчетливо вспомнилось, как сама плыла тут когда-то, как было страшно, как прощалась с жизнью…

Вдруг, в глазах потемнело, кровь запульсировала в висках, звуки смолкли, все мысли и воспоминания куда-то уплыли. Одна только мысль, отчетливая, настойчивая, убежденная, появилась в моей голове — если я хочу жить в этом Мире, надо попытаться сделать его лучше. А для этого, мне нужна полная информация. Я уже знаю об эльфах и гномах, но ничего не знаю об орках и их проблемах. Рассказы эльфов мне не помогут, они видят в них только врагов, а как дело обстоит на самом деле? Я сама должна узнать, кто есть кто.

Постепенно зрение и звуки вернулись. Ох, как же мне об этом сказать Эдмунизэлю?! Он так рад, что возвращается домой, но ведь одну меня к оркам не отпустит. Я занервничала, прикусила губу, дернула себя косу и, конечно, Эдмунизэль сразу это заметил. Отдал весло кому-то другому, передвинулся ближе, заглянул с тревогой в глаза:

— Что случилось?

— Подожди до берега, расскажу, — не стала я отпираться.

Когда доплыли, все стали разгружать сумки и тюки, а Эдмунизэль не мешкая, крикнул Пионарэлю, что мы отойдем, и взяв меня за руку повел в сторону леса.

— Так что случилось? — настойчиво спросил он.

— Сейчас, сейчас, только зайдем за кусты, — как-то невпопад ответила я.

Он удивленно посмотрел на меня, но послушно направился к зарослям.

— Хочу снять свой костюм. Чтобы ты сам все почувствовал, — скороговоркой затараторила я, раздеваясь и не решаясь посмотреть в глаза недоумевающему, настороженному Эдмунизэлю.

Оставшись в нательном комбинезоне, беспомощно опустила руки и голову:

— Я чувствую себя такой виноватой, но я не могу сейчас пойти с тобой, — выдохнула я.

— Ты меня оставляешь? — с болью, севшим голосом, спросил он.

— Нет, нет. Ты не правильно понял. Я обязательно вернусь, обещаю! Но, вначале, я должна посмотреть на … орков.

Приподняв мою голову и недоверчиво глядя мне в глаза, он спросил:

— Зачем?

— Пожалуйста, посмотри меня ментально, так ты лучше поймешь, — ответила я. Он нерешительно замер. Зато я решительно прижалась к нему всем телом, почувствовав, как дрожат его руки, опустившиеся мне на талию. Заглянула в его любимые фиолетовые глаза, прошептала: — Очень прошу…

Эдмунизэль прижал меня крепче, не отводя взгляда, а я мысленно пригласила: «Входи». Знакомая щекотка в голове. Затем мелькнула картинка, как я радостно бросаюсь к Пионарэлю при встрече. Нет-нет, не там ищешь, — как-то отстраненно подумала я, ты должен не ревновать, а доверять. Посмотри, как я тебя люблю, уважаю, ценю твое отношение ко мне, восхищаюсь как мужчиной, наслаждаюсь твоими ласками, хочу всегда быть рядом. А теперь посмотри, что со мной случилось на плоту. Мои мысли об этом Мире, в который я хочу привнести больше гармонии, раз мне в нем жить. Об эльфах, о гномах. А теперь об орках, у которых, наверное, есть не меньше проблем, чем у эльфов и гномов. И с ними надо, тоже, попробовать подружиться. И если это возможно, помочь. А для этого я сама должна на них посмотреть…

Я очнулась от его нежных поцелуев в глаза, в нос, в губы, и шепота ласковых слов:

— Счастье мое, любимая… единственная… ненаглядная… Я никогда не оставлю тебя одну…

— Эдмунизэль, ведь Дармия — это «любимая, единственная, верная», почему же ты засомневался в моей верности?

— Потому, что «любимая» и «единственная» — это мои чувства, и я в них уверен, а «верная» — твои. Потому, что это — легенда. Дармию никто не видел на долгой памяти эльфов, и нет убежденности, что все именно так, как в легенде.

— Но ты же, все чувствуешь так, как в легенде?

— Да, — согласно кивнул он.

— Ну, тогда не сомневайся и в остальном, — заверила я.

— Я уже не сомневаюсь, Счастье мое… — прошептал он сквозь поцелуи, заставляя меня обнимать его крепче и хотеть того, чему сейчас совсем не время.

Остановил его только оклик с берега.

— Покажись им, успокой, что с нами все в порядке, а я пока оденусь, — заспешила я, схватившись за валявшийся на земле костюм.

Приблизившись к эльфам, Эдмунизэль знаком пригласил Пионарэля подойти к нам.

— Пионарэль, Еваниэли нужно попасть к оркам, так что мы не пойдем с вами, — решительно сказал он.

Учитель, несмотря на эльфийское хладнокровие, с ошеломленным выражением на лице уселся на землю, недоверчиво уставившись на меня.

— Почему, детка?! То гномы! То орки! Я понимаю, что мы тебя обидели, но эльфы осознали это и извинятся перед тобой. Еваниэль, я же знаю тебя, и уверен, что с нами тебе будет лучше всего.

— Учитель, дело не в обиде. И извинения мне не нужны. И жить мне действительно лучше с эльфами, по многим причинам. Но к оркам я иду не жить с ними, а только посмотреть, как они живут. После этого я обязательно вернусь.

— Если останешься жива! Это очень, очень опасно! Они дикие, агрессивные, сильные! Если их будет всего лишь двое, даже Эдмунизэль не справится с ними, — застонал он с отчаянием.

— Но мы будем наблюдать за ними скрытно и недолго. Как найдем их, один-два дня посмотрим со стороны и назад, — попыталась я успокоить его.

— Эдмунизэль, почему ты не отговоришь ее? Ведь это кончится вашей смертью, — простонал он, не слушая моих заверений.

— Потому, что она твердо убеждена, что так надо, и я ей верю, — невозмутимо ответил Эдмунизэль.

— Ни за что не отпустил бы тебя, Еваниэль, если бы не Пророчество. Раз ты мессия, тебе лучше знать, как поступать, — сдаваясь в этом споре, обреченно сказал Пионарэль.

— Я не верю ни в какие Пророчества, ни в то, что какая-то мессия одна может изменить целый Мир. Это возможно, только если все разумные будут прилагать к этому усилия. И вы, эти рентные установки, должны оставить, — недовольная таким мистическим фатализмом, проворчала я.

— Что такое рентные установки? — не понял Пионарэль.

— Это когда кто-то считает, что все его проблемы должны решать другие, а он сам бездействует и только ждет помощи.

— Ну, хорошо, — наконец, неохотно согласился Пионарэль, шумно выдохнув, — тогда надо подумать, что вам брать с собой в дорогу.

Поев, мы перетряхнули наши рюкзаки. Чтобы ничего не мешало быстрее передвигаться оставили в них только необходимое. Оружие, немного разных эликсиров выданных нам Пионарэлем, две фляги для воды, несколько эльфийских хлебных лепешек, плащи, спальные мешки. Наступила ночь и мы легли спать. Уснуть не могла долго, было и страшно, и любопытно, что нас ждет?

Утром простились с Пионарэлем и воинами. Я окликнула Кроки, который был как никогда резвый, видимо доволен возвращением в родную среду. И мы отправились на восток, по лесу, вдоль берега Океанского пролива. Если не спешить, идти до Дозора нам предстояло семь дней.

Глава 5

ОРКИ

Какой же классный материк выбрали себе эльфы для проживания! После жизни у гномов особенно остро воспринималась природная благодать. Деревья давали тень и защиту от жгучих солнечных лучей. Реки, ручьи и озера обеспечивали неограниченным запасом пресной воды. Многочисленная живность давала белковую пищу, а разнообразный растительный мир снабжал углеводами и витаминами. Теплый климат без больших перепадов температур не требовал огромного количества теплой одежды и обуви, обогрева домов, даже без магии обеспечивал длительную сохранность дорог и построек.

Благодаря пружинящей невысокой траве и мху под ногами, а именно так выглядела кромка леса вдоль побережья, шагать было не утомительно, а ночью спать комфортно. Опасаться приходилось только крупных хищников.

Иногда, у меня возникали трусливые мысли: «Куда меня черт несет? Могла бы тихо, спокойно жить среди эльфов, спрятавшись за надежную спину Эдмунизэля от всех проблем». Но тут же, сама себе возражала: «Нет, такая жизнь не для меня, не тот характер и воспитание».

Наконец, мы добрались до Дозора, места на берегу пролива, где расстояние между эльфийским материком и орочим было минимальным. И, кстати, существенно меньшим, чем у Переправы к гномам.

Нас заметили издалека, и вышли навстречу пять эльфов. Все они восторженно приветствовали Эдмунизэля и высказывали радостное удивление его присутствием. Меня эти воины знали, но впервые видели в боевом костюме, обтягивающем мое тело, как вторая кожа. Их взгляды жадно ощупывали меня и просто приклеивались к моей груди, талии и попе. Эдмунизэлю это не понравилось и он, закрыв меня собой, каменея лицом, грозно рыкнув, недовольно спросил:

— Мы так и будем тут стоять?

Воины тут же пригласили нас отдохнуть и обменяться новостями, уточнив, что остальные пятеро дозорных обходят контролируемую территорию. Эдмунизэль мне еще по дороге объяснил, что смена дозорных происходит в середине дня. Одна пятерка эльфов уходит патрулировать вторую половину дня и первую половину ночи, другая пятерка тем временем отдыхает. Потом они меняются и в дозор на вторую половину ночи и первую половину дня уходят отдохнувшие дозорные.

Дозор представлял собой длинный, деревянный, одноэтажный дом, стоящий среди низкорослых деревьев, весь увитый лианами, из-за чего маскировка была такая, что я увидела его только уткнувшись носом.

Внутри этого здания, соответственно эльфийскому менталитету, десять изолированных маленьких комнат с индивидуальным туалетом и душем. В комнате только узкая кровать, тумбочка и маленький шкаф. И еще есть одна общая комната, кухня-столовая, куда нас, собственно, и привели.

Быстро накрыв на стол, расселись и, согласно системе старшинства, первыми начали отчитываться дозорные. Дежурство этой смены, длившееся уже почти месяц и подходившее к концу, ознаменовалось редчайшим событием — один орк, то ли на бревне, то ли на маленьком плоту, направился через пролив в сторону Эльфийского Леса. Однако эльфам не удалось его пленить, как в таких случаях требовалось поступить, чтобы получить от пленника информацию о положении дел в Степи. Видимо, шум от его передвижения по воде, привлек внимание Океанского Змея, и их сражение было коротким. Змей хвостом, с одного удара, разломал плот, а оказавшегося в воде барахтающегося орка утащил под воду.

— Послушайте, — влезла я со своими новаторскими идеями, — так вместо того, чтобы держать в Дозоре десять эльфов, нужен всего один ментальный маг, который будет призывать Океанского Змея для защиты, если орков будет несколько, а если один — его можно пропустить и допросить.

В ответ все эльфы снисходительно улыбнулись, а Эдмунизэль ответил мне:

— Ментальных магов такой силы, чтобы послать Зов в Океан, у нас всего пять, в том числе Королева и три члена Совета Старейшин. Согласись, не разумно их использовать в Дозоре. К тому же, если Змея нет поблизости, даже они не смогут его дозваться, да и Змею нужно время, чтобы приплыть, — посмотрев на остальных, Эдмунизэль задал вопрос: — Это была разведка или побег?

— Не знаем, слишком далеко от нас все произошло, не смогли разглядеть экипировку.

Эдмунизэль с пониманием кивнул:

— Ладно, теперь о новостях в Асмероне.

Новости, которые пересказывали эльфы, больше напоминали сплетни — кто что сказал, кто с кем поссорился и из-за чего, какая эльфийка предпочла какого мужчину, по вечерам все ходят в новой модной одежде — свитерах, и одна сверхрадостная весть, за то время, что нас не было, родился один ребенок — мальчик.

Потрясающее отсутствие каких-либо значимых событий в жизни эльфов, мужчинами не замечалось, а меня очень удручало. Да… Настоящий упадок — ни новых изобретений, ни новых открытий, ни новых картин или песен!

Когда вернусь в Асмерон, обязательно расшевелю это сонное царство — устрою революцию в одежде, обуви, сумках, насочиняю новые песни, буду регулярно устраивать праздники с играми, викторинами и призами. Они почему-то не видят этой расовой депрессии, но надо же уже как-то справляться с ней, перестать удовлетворяться имеющимся и стремиться к большему.

Выслушав их, Эдмунизэль, видя нетерпение в глазах эльфов, сказал:

— Теперь я расскажу о том, где был, что видел и куда направляюсь.

После его достаточно подробного рассказа, я с удовлетворением отметила, что он, в отношении гномов, пришел к тем же выводам, что и я, постаравшись донести до слушателей вывод — с гномами надо активно общаться, к взаимной пользе. Эльфы слушали его с напряженным вниманием, но, как всегда, без эмоций на лице. Когда же речь дошла до объяснений, что нам нужно попасть к оркам, их хладнокровию пришел конец. Повскакав с мест, энергично жестикулируя, они хором издали протестующие крики.

Эдмунизэль не стал вступать в дискуссию:

— Это не обсуждается, от вас требуется помощь. Сейчас нужно сделать небольшой плот с двухлопастным веслом. В ожидании нашего возвращения, усилить дежурства — семь дежурят, трое отдыхают. Если мы будем отсутствовать достаточно долго, и придет смена дозора, не уходите домой, а вдвое усиливайте дозор. Держите наготове спасательный плот, на тот случай, если нам, при возвращении, понадобится помощь на воде. И будьте бдительны, луки держите расчехленными, кто знает, какой хвост мы ненароком можем за собой привести.

Эльфы заткнулись, задумались, согласно кивнули головами. Через некоторое время, наступил момент смены постов. С пятью новыми эльфами история повторилась один в один. Вначале уже знакомая реакция на мое тело в костюме, затем напряженное внимание при рассказе Эдмунизэля, потом возмущение и протесты и, под конец, смирение с неизбежным. Молодец, Эдмунизэль, что не ленится каждый раз рассказывать нашу историю, расставляя нужные акценты, в нужных местах.

После долгих разговоров, мы пошли осматривать берег. Он был высоким, крутым, кое-где видны обнаженные скальные породы, плот спустить будет непросто. Зато противоположный берег, наверняка, пологий, и это тоже нехорошо, нас издали будет видно. Значит, надо рассчитать время отплытия так, чтобы причалить в темноте.

Обсудив это, мы отправились мыться и спать. Хоть эльфы уступили нам две комнаты, Эдмунизэль, уложив меня на узкую кровать, сам улегся рядом на полу, предварительно наобнимавшись и нацеловавшись, пользуясь тем, что я сняла костюм. Его ласковые губы гасили мои стоны удовольствия. Какая же я шумная, оказывается.

Плот собирали и спускали на воду в течение двух дней, меня от этой работы отстранив. Но я не собиралась бездельничать. Найдя с Кроки удобный спуск к воде, мы занимались рыбной ловлей. Часть добычи я отдавала эльфам, а часть лиофилизировала, чтобы взять с собой.

Решили плыть без помощи магии. Не будем создавать попутный ветер и привлекать морских обитателей, что бы они подталкивали наш плот. Во-первых, неизвестно, кто отзовется из океанских глубин, еще утопят нафиг. Во-вторых, исчерпаем резерв, а будет ли возможность восстановиться на чужом материке — не ясно, ведь никто из эльфов там никогда не был. Расчетное время в пути — четыре часа. Значит, отплытие поздним вечером.

К ближайшей ночи мы с Эдмунизэлем собрались и стали прощаться с дозорными. Я чувствовала, как эльфы протестующе не хотят нас отпускать, не понимают, зачем нам к оркам, особенно переживают за Эдмунизэля. Еще бы, лучший воин, одаренный маг, наставник и командир, член Совета Старейшин, если не вернется — невосполнимая потеря для всего народа. С их точки зрения неоправданный риск. Ко мне же, они испытывали тщательно скрываемое недоброжелательное раздражение, не без основания предполагая, что это моя инициатива. Однако вслух не было произнесено ничего, кроме слов прощания и пожелания удачи.

Подошли к воде. На мне костюм, на поясе метательные ножи, на плечах рюкзак. На Эдмунизэле — на голове бандана, на теле обычная одежда, но под рубашкой кожаный чешуйчатый доспех, одевающийся через голову и завязывающийся тесемками с боков, прикрывает грудь, плечи и спину. Из оружия — грудная перевязь с метательными ножами, на поясе кинжал, во внутреннем нагрудном кармане рубашки духовая трубка. Впервые вижу его так впечатляюще экипированным. Зябко повела плечами. Страшно.

Эдмунизэль, чувствуя мое состояние, нежно погладил ладонью мою щеку:

— Не бойся, мы справимся.

От этой поддержки как-то полегчало. Повезло мне с мужчиной, чуткий, надежный. Погрузились на плот вместе с незабвенным Кроки. Нас мощно оттолкнули от берега, Эдмунизэль взял весло, и мы поплыли.

— Ложись, поспи, — предложил он.

Я прилегла, но о сне и речи быть не могло, тревожные мысли и плохое предчувствие не давали покоя. Спросила Эдмунизэля:

— Как мы будем их искать? Ведь они кочевники и долго не стоят на одном месте, значит, нет приметных троп.

— Так же, как и гномов искали, всем нужна вода, поэтому, ищем реку и идем вдоль русла.

— Но на моей карте было отмечено, что устье реки, впадающей в пролив, существенно восточнее, правда, где-то впереди должен быть ее западный приток.

— Не волнуйся, реку я почувствую, это врожденное, эльфийское — чувствовать окружающую природу.

— А идти будем днем или ночью?

— Зависит от ландшафта, если можно спрятаться среди растительности — днем, нет — ночью, — уверенно ответил он.

Потому, что берег действительно оказался пологим, мы не заметили, как, наконец, причалили. Плот от воды далеко не оттаскивали, мало ли, как уходить придется. Для маскировки сверху набросали немного мелкой гальки, которой был покрыт берег.

Огляделись. Впереди виднелись редкие невысокие деревья. Осторожно передвигаясь от дерева к дереву, пошли вглубь. Под ногами высокая, с пьянящим ароматом, трава. Тихо, только чуть слышно стрекочут насекомые. Ландшафт похож на лесостепь. Придерживаясь северного направления, мы шли до утра. А утром, когда обзор улучшился, увидели, что стоим на самом краю этой лесостепи. Дальше, перед нами, деревьев нет, а до горизонта расстилается равнина, поросшая травяной растительностью. Луговая степь, одним словом — прерия.

Обсудив увиденное, решили пока дальше не идти — поесть, отдохнуть, забраться на дерево, пока такое есть, и с высоты внимательно осмотреться.

— Как ты здесь ощущаешь магию? — спросила я у Эдмунизэля.

— Так же, как и у гномов в горах, на их поверхности. Она есть, но ее гораздо меньше, чем у нас в Лесу.

Когда дело дошло до — осмотреться, на дерево полез Эдмунизэль. Как мне показалось от нетерпения, он ужасно долго там что-то высматривал, а спустившись, сообщил:

— Впереди кочевое стойбище. Стоит пять шатров и около десяти кибиток. Рядом пасется стадо ящеров — голов триста. Близко не подойти, видно все как на ладони.

Выслушав, я попросила:

— Подсади, хочу сама посмотреть. — Эдмунизэль, на вытянутых руках, подбросил меня до первой толстой ветки, а дальше я сама ловко добралась до вершины. Да, все как сказал Эдмунизэль, с такого расстояния больше ничего не рассмотреть. Слезла с предложением: — Давай подумаем, как замаскироваться и подобраться поближе. Мне нужен день или два, тихо посидеть вблизи, и посмотреть, как орки выглядят, как живут, о чем говорят.

Мы все сидели и сидели, а мне ничего не приходило в голову, как остаться незамеченными? Неужели моя затея безнадежна?

Дельное предложение высказал Эдмунизэль:

— Приблизимся ночью, ползком. В такой высокой траве нас не увидят. Спрячемся среди стада, прикрываясь животными. Только Кроки туда брать нельзя, животные к чужаку будут проявлять агрессию, шум поднимут, да и забить могут. Мы же, ментально будем внушать ящерам, что мы их сородичи и нас нужно оберегать и прятать от двуногих.

Я, довольная его смекалкой, потянулась с поцелуем со словами:

— Какой умный мне достался мужчина! — стараясь, лишний раз заслуженно похвалить, а то их женщины совсем мужиков в грош не ставят, а они стоят и внимания, и уважения, и любви. Где бы сейчас их тетки были без них?

С наступлением сумерек все сделали, как задумали. Дала команду Кроки:

— Остаться здесь! Охота! Жди!

Мы нанесли защитную раскраску на лицо соком травы. Я надела плащ, натянув на голову капюшон. Шли в полный рост, пока не стали видны вдалеке шатры. Тогда, опустились на четвереньки, а приблизившись так, что стали видны два орка — караульных, в разных концах стойбища, и слышны далекие голоса, поползли по-пластунски. Пока двигались, наблюдая за стойбищем, поняли, что стадо вечером перегоняют куда-то недалеко на водопой. Пришлось подождать, пока они вернутся назад, и уже тогда, подползли к животным.

Несмотря на ночь, тихо не было, фыркали ящеры в стаде, из кибиток слышался плач детей. Над стойбищем стоял неприятный запах пыли, гари, пота немытых тел, навоза. Я подползла к одному из лежавших и дремавших ящеров и, уже опробованным на Кроки методом, отдала ментальную команду:

— Твой детеныш! Охранять!

Ящер обнюхал меня и придвинул лапой ближе к пузу. Фу-у-у, какие же эти рептилии неприятные на вид и на ощупь, с млекопитающими не сравнить, или это дело привычки? Эдмунизэль был рядом и прижался к моему другому боку. Из-за тел животных, мы старались рассмотреть стан орков.

Пять шатров разборной конструкции в форме конуса, высотой в центре около трех метров, накрытых кожей, стояли не далеко друг от друга. Двенадцать больших кибиток прямоугольной формы, стояли так, что образовывали широкий внутренний круг вокруг шатров. Удивили примитивные колеса кибиток, они представляли собой поперек напиленные стволы больших в обхвате деревьев. На бортах кибиток навешаны щиты. Удалось разглядеть, что они двух видов — плетеный из прутьев каркас обтянутый кожей или целиком из панциря большой черепахи, значит, здесь есть крупные животные и кроме домашних ящеров.

Внутри этих импровизированных, ограждающих стен из кибиток, кое-где тлели затухающие костры. Около некоторых кибиток кто-то спит, лежа на земле. Два караульных сидят в обнимку с копьями, обход, беспечно, не делают. Больше рассматривать нечего, говорить опасно, ментально общаться трудно — я в костюме. От нечего делать задремали.

Разбудил нас ранним утром гомон просыпающегося стойбища. Я во все глаза рассматривала орков. Огромные мужчины, наверное, даже больше двух метров в высоту. Но дело не только в росте, потрясала их умопомрачительная мышечная масса. Плечи широченные, бедра узкие, шея, руки и ноги мощные, бугрятся мышцами. Орки находились в постоянном движении, излучали огромную брутальную силу и выносливость. Очевидно, что это бесстрашные охотники, а не робкие собиратели растительной пищи.

Кожа очень смуглая, почти коричневого цвета, с серым налетом, толстая, прочная, гладкая. Черные, прямые, густые, блестящие волосы на голове. Черные брови и ресницы, волос на лице нет. Темно-карие глаза, большие, чуть раскосые, кажутся глубоко посаженными из-за выпирающих надбровных дуг. Выступающий нос. Большой рот, с даже сомкнутыми губами видны кончики белоснежных нижних клыков, придавая лицу свирепое выражение. Уши, как у эльфов, вытянутые, заостренные, но чуть большего размера. Шестипалые руки и ноги. И, самое необычное — хвост. Он гибкий, кожистый, толщиной с мою руку у основания, постепенно чуть утончающийся книзу, покрыт короткими редкими волосками, заканчивающимися черной волосяной кисточкой на конце. Хвост длинный, в свободном состоянии немного не достающий до земли, необычайно подвижный, ловкий и, фактически, заменяющий третью руку.

Женщины от мужчин отличаются меньшим ростом, меньшей мышечной массой, традиционной женской фигурой — «песочные часы». Волосы мужчин обрезаны до лопаток и собраны в низкий хвост. Волосы женщин длиннее и подняты в высокий хвост. Мужчины одеты в высокие сапоги, кожаные юбки до колен, напоминающие килт, с разрезом сзади для хвоста, выпущенного наружу, и кожаные жилеты надетые на голое тело. Насколько можно разглядеть, тела их покрыты многочисленными шрамами и татуировками. Женщины — в длинных, широких юбках до щиколоток, тоже с разрезом для хвоста, и в свободных подпоясанных рубашках. Вся их одежда из грубой ткани, окрашенной в различные яркие цвета. Ноги босые.

Несмотря на их такую необычную внешность, которую не назовешь красивой, орки мне очень понравились. Ну, с биологической точки зрения. В них чувствовалась экспрессия, жажда жизни, сила, быстрота, выносливость, неприхотливость, отличная приспособленность к дикой природе. Видно, что в своем предыдущем мире, они рассчитывали не только на свой интеллект, но и на свои физические данные. Настоящие, опасные хищники.

Вместе с большим количеством детей, многие их которых бегали голышом, орков было около двухсот. И тут, я с ужасом обнаружила, что ноги у некоторых женщин закованы в браслеты, между которыми натянута, гремящая при движении, цепь, из-за чего женщины вынуждены передвигаться маленькими шагами. Неужели рабыни?

Все продуктивно суетились. Кто-то носил воду в больших кожаных бурдюках из ближайшего источника, которым была река. Кто-то собирал навоз, использовавшийся как топливо для костров. Кто-то разводил огонь с помощью кремня. Кто-то готовил еду в металлических котелках, как мне показалось что-то вроде густого супа из мяса и каких-то кореньев. Было видно, что основная работа в стойбище лежит на женщинах, и их больше, чем мужчин. Все активно общались друг с другом, шутили, спорили, громко смеялись и ругались, дети дрались, и на них никто не обращал внимания. Гвалт стоял, как на птичьем базаре, и отдельных слов, зачастую, было не разобрать. И все-таки, прислушиваясь к их разговорам, поняла, что самое часто употребляемое позитивное слово в их речи — «полезно». Ну, вот, я и определилась с повседневным житейским менталитетом всех трех рас. У эльфов это «красиво», у гномов — «выгодно», у орков — «полезно».

Вдруг, все смолкли, когда из центрального шатра вышел огромный орк со свирепым выражением на лице и многочисленными шрамами и татуировками на теле. На поясе у него висела слегка изогнутая сабля с однолезвийной заточкой.

К нему бросилась одна из женщин, неся бурдюк с водой и полотенце. Он умылся, она сама вытерла ему лицо, руки, протерла мокрым полотенцем шею, плечи и хвост. Он внимательно оглядел притихший народ и, неспешно подойдя к ближайшему костру, сел на землю. Тут же подбежали несколько женщин, неся глиняные миски с едой и деревянную ложку.

— Почему ночью орали дети, мешая мне спать? — недовольно спросил он одну из орчанок.

Она ответила:

— Они были голодные, на вечернюю трапезу, рабыням и их детям, еды вчера не осталось.

Он согласно кивнул, и стал неспешно есть. Поев, вытер ладонью рот, а ладонь об свой килт, и, вновь оглядев окружающих, махнул рукой. Это был условный сигнал, все тут же вновь пришло в движение, орки стали рассаживаться у костров, чтобы поесть. Вначале мужчины, потом женщины и дети. А главный орк, их Вождь, как я поняла, отойдя чуть в сторону, окликнул молодую орчанку. Она резво подбежала к нему. Он, оценивающе осмотрев ее с верху до низу, задрал ей рубашку и стал ощупывать грудь, а хвостом шарить под юбкой. Из-за того, что в его присутствии остальные не слишком шумели, я услышала, как он сказал:

— У тебя большая грудь, мне понравилась. Сегодня ночью придешь ко мне, а Белая мне надоела, слишком она плоская. Поняла? — Орчанка, довольно улыбаясь, подалась к нему всем телом, но он отстранился, прикрикнув: — Ночью, ящерица нетерпеливая! Сейчас у меня другие дела, — и, с прогоняющим жестом, добавил: — Позови Шамана.

Вскоре, к нему подошел другой орк, старый, худой, сутулый, волосы с проседью, лицо морщинистое. Одет в килт, как мужчины, а рубашка на нем, как у женщины.

— Шаман, что будем делать? Еды не хватает. Мы здесь уже так давно, что выбили всю дичь в округе, а женщины выбрали все коренья и стебли, которые можно есть. Но уйти на другое пастбище или выследить какое-нибудь племя для грабежа, мы сейчас не можем, пока из яиц в кладках не вылупятся детеныши ящеров.

— Вождь, я же просил у тебя в жертву кровь и жизнь орка, для ритуала вызова Духов предков, чтобы они подсказали правильный путь, — ответил Шаман.

Вождь зло ответил:

— И я дал тебе раба, а ты его умудрился упустить. Спохватился поздно, и он успел убежать так далеко, что мы не сумели его догнать. Он уплыл в Океан, став бесполезным кормом для рыб.

— Не я его связывал так, что он сумел снять веревки, — возразил Шаман. — Так что, здесь нет моей вины.

— Не спорь! — грозно рыкнул Вождь. — Если я дам тебе для ритуала в жертву троих самых мелких детей рабынь вместо одного взрослого, они все равно бесполезные лишние рты, тебя это устроит?

— Да. Но к ритуалу снова надо готовиться. Так что, только к завтрашнему вечеру я буду готов.

— Договорились. Иди, готовься и пока ничего никому не говори, — распорядился Вождь.

От всего услышанного я пришла в настоящий шок — в горле встал комок, дыхание затруднено, приходится делать форсированный вдох и выдох, сердце забилось как бешенное. Эдмунизэль, увидев мое состояние, положил руку мне на голову, пригнул ее к земле и успокаивающе погладил ладонью. Так! Мне надо собраться и подумать, как спасти детей!

Перебирая всевозможные варианты, поняла, что хотя бы минимальные шансы на успех возможны только если этих троих детей определят заранее, и они какое-то время будут изолированы. Тогда можно пытаться их выкрасть. Сделать это возможно только ночью, когда большинство орков спит. Дети, конечно, добровольно с нами не побегут, значит надо чтобы Эдмунизэль все время ментально им внушал, что мы их спасение. От призрачной надежды я немного успокоилась.

Стадо медленно перемещалось вокруг стойбища, и мы вместе с ним переползали с места на место, наблюдая за происходящим. Одна орчанка, на гончарном кругу лепила из глины миски и кувшины. Другая, что-то шила из кожи. Третья, на примитивном деревянном станке, представляющим собой деревянную раму с натянутыми нитями, ткала ткань. Какой-то орк, камнем на камне правил наконечник для копья, другой, ремонтировал треснувшее колесо кибитки.

Скользя взглядом по стойбищу, я пыталась понять, где место для рабов. Наверное, вон там, около кибитки, которая вся в заплатах, оси прогнулись, да и орчанок закованных в цепи и занятых делом, рядом, больше всего. Я поняла, что не ошиблась, когда Вождь, выйдя из своего шатра, подошел к этой кибитке, что-то говоря. Вскоре, там собрали восемь детей. Вождь пальцем показал на троих самых маленьких, насколько могу судить с такого расстояния, мальчика лет пяти и двух девочек лет семи. Одна орчанка, громко завыв, бросилась на колени, в ноги Вождю. Он оттолкнул ее ногой и ушел в свой шатер. Она, громко рыдая, прижала к груди двоих детей — мальчика и девочку. Вторая орчанка, обреченно ссутулившись, взяла другую девочку за руку и молча увела ее в кибитку. Мое сердце разрывалось от жалости и сочувствия к ним, и зрела злая уверенность, что если выживу, сделаю все возможное, чтобы изменить сознание орков и повернуть в сторону гуманизма.

Больше никаких значимых событий не происходило, и я сосредоточилась на попытке разобраться с вооружением орков. Кроме длинных копий и щитов, которые были на виду, разглядела у некоторых мужчин такие же сабли, как у Вождя, у многих на поясе висели кинжалы. Утром видела орков с примитивными копьями и с луками, которые отличались от эльфийских, были более грубыми, простыми, из цельного куска древесины, плоскими и значительно меньше размером. Эти орки ушли на охоту, возвращаясь в разное время и далеко не все с добычей. Да, разнообразием и массовым поражением оружие этого мира не блещет, что, наверное, и неплохо.

К моему разочарованию, отобранных детей заперли в кибитке вместе с их матерями и выставили дополнительно двоих караульных, видимо опасаясь побега. В общем, к ним незаметно не подобраться.

Скоро начнет темнеть, животных погонят на водопой, надо отползать. Показала Эдмунизэлю жест рукой назад с оттопыренным большим пальцем, он согласно кивнул. Эдмунизэль передвигался так ловко, как змея, травинка не шелохнется, мне до него далеко, но все обошлось благополучно, нас не заметили. Отползли далеко, а когда стемнело, позволили себе сесть, поесть и попить из наших запасов.

Я рассказала Эдмунизэлю, что хочу попытаться спасти детей.

— Счастье мое, но ты же понимаешь, что если не эти дети, то другие будут принесены в жертву?

— Может и нет, — возразила я, — остальные дети-рабы постарше и от них уже есть польза в стане. К тому же, если ритуал сорвется уже во второй раз, возможно, они задумаются, хотят ли их Духи таких жертв?

Еще некоторое время мы обсуждали увиденное и ужасались дикости нравов орков. Потом, решили лечь спать, а ближе к утру снова подползти к стойбищу и действовать по ситуации.

На исходе ночи меня разбудил Эдмунизэль:

— Ну что, ты не передумала? Твоя задумка очень рискованная.

— Знаю, но не могу по-другому, — виновато вздохнула я.

Мы снова поползли в сторону стойбища, вскоре обнаружив, что в этот раз нам не повезло. Стадо ящеров находилось на другом месте, значительно дальше от стана. Добравшись до ящеров, Эдмунизэль стал ментально внушать вожакам стада двигаться в нужном нам направлении, но с рассветом эту деятельность пришлось прекратить. Орки-пастухи, заметив нежелательное движение стада, заулюлюкав, пошли к нам навстречу. К нашему облегчению, они вскоре ушли, увидев, что ящеры остановились. Но надежда спасти детей таяла на глазах.

Прождав полдня и напряженно всматриваясь в происходящее в стане, мы поняли, что там что-то готовится. Какая-то часть орков вышла за пределы кибиточного круга, и, вскоре, там заполыхал костер. А затем, громко и монотонно застучали барабаны. Каждый удар в барабан гулко отдавался в груди, усиливая тревогу. Ритм барабанной дроби постепенно ускорялся, превращаясь в вибрирующий в воздухе рокот. Он показался мне таким угрожающим, безумным, зловещим, что волосы на голове зашевелились, мурашки побежали по оцепеневшему телу, дыхание сбилось.

— Ползем, а то все пропустим, — скомандовал Эдмунизэль, тем самым помогая мне сбросить наваждение.

Мы подползли на максимально возможное расстояние, что бы оставаться незаметными в траве. Увидели, что около костра, рядом с жертвенным камнем, лежат неподвижно на земле трое голых детей, видимо чем-то опоенных, с застывшими лицами, бессмысленным взглядом устремленным в небо. Вокруг сидят, раскачиваясь в ритм барабанам, мужчины. Один орк бросает в костер какую-то траву, дающую удушливый дым. Пританцовывая, переваливаясь с одной ноги на другую, стучит в бубен Шаман и что-то выкрикивает. Трое его сподручных, скачущих вокруг барабанов, и синхронно стучащих по ним палками, все убыстряют тревожный ритм.

Стало ясно, детей не спасти. Мы не можем противостоять такому количеству орков. От жалости к детям, бессилия и негодования слезы полились из глаз. Эдмунизэль коснулся моего плеча, подавая знак — уходим, я согласно кивнула. Тут, неожиданно, все смолкло и наступившая тишина пугала не меньше, чем предыдущие звуки. Я невольно посмотрела, что там происходит и увидела, как Шаман поднимает нож над грудью маленькой девочки.

В этот момент мое сознание сузилось только до этой картины. Что-то перемкнуло в моей голове, отключив здравый смысл, и я, действуя на инстинктах, метнула нож в сердце Шамана, сопроводив бросок внутренней магической Силой.

Шаман рухнул, закрыв собой тело ребенка. А к нам, с криками бросились орки. Одни, держа наперевес копья, другие, размахивая саблями. Первые шесть из них, упали замертво, с ножами Эдмунизэля в груди. Остальные, толпой бросились на нас, прижали спиной к земле, держа за ноги, за руки, придавив коленом грудь.

Я, как всегда обессиленная после использования магии, с трудом осознавала, что происходит, слышала орков как сквозь вату. Тяжелая апатия навалилась на меня с чувством вины, что погубила Эдмунизэля, что не сдержала обещание данное отцу.

Нас не убили сразу, а отнеслись как к добыче, трофею. Стащив с нас плащи и разоружив, потащили в центр стана. Привязали к двум вкопанным в землю столбам, а я все раньше думала, зачем здесь столбы? Вокруг собрались мужчины, женщины, дети, все глазели, и со жгучим любопытством рассматривали нас, обсуждая и комментируя увиденное. Оказавшись к ним так близко, я заметила, что у них у всех вертикальные зрачки.

Вождь вышел вперед, поднял руку, и все умолкли. Тыча пальцем в Эдмунизэля, он сказал:

— Я знаю, ты — эльф! — и переведя палец на меня, продолжил: — Я не знаю, кто ты?!

Не получив ответа, он подошел вплотную, заставив меня почувствовать и задержать дыхание от его резкого неприятного запаха. Потрогал мое ухо, провел пальцем по щеке, губам, положил руку на грудь. И тут я услышала крик Эдмунизэля:

— Не трогай ее!

От этого окрика, состояние отупения, вдруг, резко схлынуло с меня, снова отчетливыми стали звуки, разнообразными запахи, реальность вернулась ко мне. Только страшная слабость в теле никуда не делась и если бы не экзоскелет моего костюма, который меня поддерживал, то я бы не удержалась на ногах.

Я повернула голову, чтобы увидеть Эдмунизэля и натолкнулась на полный любви и поддержки, уверенный и жизнеутверждающий взгляд. В который раз я подумала, непонятно за какие такие заслуги мне достался такой восхитительный мужчина — умный, сильный, заботливый, нежный, преданный. И так страшно потерять это нежданное счастье. Если с ним что-то случится непоправимое, я этого не переживу.

В ответ на его крик, я улыбнулась ему и сказала на эльфийском:

— Не волнуйся, ты же знаешь, в моем костюме я ничего не чувствую и он тоже. Я знаю, тебе это трудно, но постарайся не раздражать его. Молчи, притворись безобидным и тогда у нас будет время, чтобы сбежать.

Вождю не понравились наши переговоры. Он грубо схватил меня за подбородок, запрокинув, повернул мою голову к себе и, глядя в глаза, спросил:

— Ты говоришь на моем языке?

— Да, — ответила я.

— Тогда отвечай на мои вопросы! Ты кто? — недовольно зарычал он.

— Я иномирянка, — сказала я, тяжело вздохнув, представляя, в который раз я снова буду рассказывать о себе и своем мире.

— Ты врешь! — недовольно сверкая глазами, крикнул Вождь.

— А ты посмотри на меня внимательно. Как сам-то думаешь, кто я? Эльфийка или гномка? С орчанкой ты меня уж точно не перепутаешь, правда?

Он рассматривал меня минут пять, сверху вниз и снизу вверх. Засунув свой палец мне в рот, и заставив открыть его, внимательно осмотрел зубы, предусмотрительно сжав мне щеки другой рукой, чтобы я этот грязный палец не укусила. Пощупал мою косу. Внутренне содрогаясь, я терпела. В таком положении глупо сопротивляться. Надо ждать подходящего момента и думать, как будем спасаться.

Тем временем, орк глубокомысленно изрек:

— Ты не врешь!

Я согласно кивнула.

— Это одежда? — проведя вдоль моего тела рукой, спросил он.

Я снова кивнула.

— Сними ее!

— Она снимается только ночью и только с моего согласия, — насмешливо сказала я.

— Как одежда может знать ночь или день, согласна ты или нет?! — недоверчиво скривившись, спросил Вождь.

— Такая умная одежда в моем мире. Посмотри внимательно и ты поймешь, что такого никогда не видел. Нет завязок, пуговиц, а на плечах — умные артефакты, знающие когда ночь, а когда светят солнца.

Он еще раз осмотрел меня и, видимо поверив, сказал:

— Я очень терпеливый и дождусь ночи. А пока, рассказывай, как ты попала в мой Мир? Что ты делаешь с эльфом на моей земле? Почему ты убила моего Шамана?

— Вначале дай воды мне и эльфу, а то горло пересохло, какой тут может быть рассказ? — возразила я.

— Тебе дам, эльфу — нет, — он повелительно махнул кому-то рукой.

— Почему же эльфу нет? Разве ты не хочешь услышать и его рассказ о его земле, его народе, и зачем он здесь?

Вождь некоторое время размышлял, затем согласно кивнув, снова махнул рукой.

Нам принесли по большой глиняной кружке воды и дали напиться, не развязывая рук заведенных назад и связанных за столбом. Эдмунизэль вначале плотно сжал зубы, когда орчанка поднесла ему ко рту воду, но увидев, что я, глядя на него, нетерпеливо дернула плечом, выпил все до дна. Правильно, сейчас не место и не время демонстрировать гордость, надо беречь силы. Я тоже выпила воду и начала свой рассказ.

Орки придвинулись ближе, уселись на землю тесной кучей и, завороженно не сводя с меня глаз и открыв рты, слушали, как я на летающем ящере путешествовала среди звезд. А потом заблудилась. Потеряв свой мир, стала искать другой, где могла бы жить. Увидев их Мир, восхитилась его красотой и решила здесь остаться. Но одной жить скучно, поэтому мне захотелось познакомиться со всеми здесь живущими разумными и выбрать, с кем же мне тут жить рядом. Вначале пришла к эльфам, но они меня плохо встретили, и я ушла к гномам. Гномы встретили хорошо, но мне не понравилось жить в пещерах. Тут, пришел эльф и позвал меня вернуться назад к эльфам. Но мне хотелось посмотреть, как живут орки. И только я встретила первых орков на своем пути, как увидела, что взрослый орк убивает ребенка. В моем мире так поступать нельзя. Вот поэтому я и убила орка, за неправильное поведение. Похлопав невинно глазами, закончила я рассказ.

— Глупая женщина, — раздраженно заметил Вождь. — Это не просто орк, это был Шаман! Он не убивал ребенка, а приносил в жертву его жизнь и кровь Духам предков. Как ты могла этого не понять? А детей, в своем клане, мы тоже не убиваем, это очень глупо. Мальчики, когда вырастут, будут воинами, и клан станет сильнее, а девочки, хоть и не так ценны, но их можно продать в жены или наложницы, получив выкуп, а это — много полезных вещей.

— А зачем приносить жертву? — поддержала я диалог.

— Чтобы Духи предков, за полученную кровь и жизнь сородича, рассказали бы Шаману, который умеет позвать их и услышать, какие новости на нашей земле. Где ближайший клан, большой ли он, много ли в нем воинов, есть ли чем поживиться. Где хорошие пастбища и охота. Скоро ли вылупятся ящеры из яиц. Где найти воду, и многое важное другое. Ну, вот и наступила ночь, — этими словами он закончил свои объяснения и нетерпеливо заявил: — Снимай одежду, хочу посмотреть, так ли ты хороша без нее, как в ней. Хоть ты и мелкая очень, но, если мне понравишься, возьму тебя третьей женой.

— Я пока не решила, хочу ли ею стать. Слишком мало я тебя знаю. Нужно время, посмотреть и подумать, — возразила я.

— Что тут думать?! Я самый сильный Вождь! — самодовольно выкрикнул он, стукнув кулаком себя в грудь. — У меня есть жены: эльфа и орка, а будет еще иномирка. Все будут завидовать мне!

— У тебя есть эльфийка? — вытаращила я удивленно глаза. — Где ты ее взял?

— В набеге, с боем! — гордо ответил он, выпятив грудь. — Поняла, как тебе повезло? Раздевайся!

— Ну, это ты, так себя нахваливаешь, а мне надо самой вначале убедиться в твоей силе и ловкости. Так что, я пока подожду.

— Вот упрямица! — сердито воскликнул Вождь. — Но я тебе уже говорил, что терпеливый и умею поджидать добычу. Но поглядим, насколько хватит терпения у тебя быть привязанной к столбу дни и ночи. Да только смотри, не прогадай, без еды и воды потеряешь свою красоту, станешь не женой, а рабыней. — Посмотрев на Эдмунизэля, раздраженно закончил: — А тобой, эльф, я займусь завтра. И не думай, что с тобой я буду так же добр и терпелив. Ты еще узнаешь у меня, что такое орочья плетка для наказаний.

Повернувшись к оркам, он приказал:

— Быстро мне еду принести в шатер! Караул увеличить до четырех, проверю!

Все повскакали, засуетились, забегали, готовя запоздавший ужин. Когда же, наконец, все угомонились, охранять нас сел, в непосредственной близости, один караульный и еще трое расположились недалеко. Через некоторое время вышел, как и обещал, Вождь. Подошел ко мне.

— Ну что, не передумала? — спросил, трогая мою косу и принюхиваясь.

— Пока нет, — ответила я, притворно скромно опустив глазки.

— Ну, думай, думай, моя маленькая, сладкопахнущая иномирка, — постоял еще немного, хмыкнул и ушел уверенный в себе и не сомневающийся в моей будущей покорности.

Лихорадочно соображая, что же мне делать, с разочарованием констатировала — вся надежда на ментальную магию Эдмунизэля. И не ошиблась.

Караульные, один за другим, завалились на землю и крепко заснули, а из шатра Вождя вышла женщина, в фигуре и походке которой было что-то странное. Тихо подойдя к Эдмунизэлю, она ножом разрезала веревки, стягивающие его руки и ноги. Приставив палец к губам в жесте молчания, направилась ко мне. Эдмунизэль, опередив ее и перехватив из ее руки нож, быстро рассек мои веревки. Тут я и разглядела, что женщина — эльфийка! Опять жестом, она указала следовать за ней. Я, кое-как ковыляя, затекшими и дрожащими от слабости ногами, поддерживаемая Эдмунизэлем за талию, пошла за эльфийкой.

Когда мы отошли достаточно далеко она заговорила:

— Меня зовут Ирголаэль. Шестьдесят лет назад, меня выкрали орки, в чем я сама, по молодости и недальновидности, была виновата. Но это долгая история и на ее рассказ сейчас нет времени. А тебя, Эдмунизэль, я помню.

— Ты хочешь уйти с нами? — ни чем не выдавая своего интереса, спросил Эдмунизэль.

— Нет. Я не могу уйти, здесь мои дети и уже двое внуков, без них моя жизнь потеряет смысл. К тому же, за эти годы я уже приспособилась к жизни с орками, хоть она и очень жестока. Орки легко убивают друг друга, но зато их жизнь насыщена событиями, риском, сильными эмоциями и нет такого скучного однообразия как у эльфов. Будучи женой Вождя, я всегда сыта, обута, одета и имею немалое влияние…

— Пожалуйста, — взмолилась я, перебивая ее, понимая, что сейчас я могу узнать самое главное, — расскажи о своих детях и внуках. Как тебе удалось родить, сколько их, на кого они похожи?

Она ответила охотно, с гордостью в голосе:

— Пятьдесят пять лет назад, когда я была женой того Вождя, который меня похитил, я родила от него дочку. Внешне она вылитая эльфийка и у нее есть Дар, в ней нет ничего от орков, кроме волос на голове. Сейчас, она уже и сама жена одного из Вождей. Тридцать лет назад, во время набега, меня захватил в плен наш сегодняшний Вождь. Но я не была рабыней ни одного дня, он сразу назвал меня первой женой. Вскоре, я родила от него сына, который внешне абсолютный орк. У моей дочери такая же история. У нее двое детей. Старший мальчик — орк, младшая девочка — эльфийка.

Эдмунизэль вопросительно посмотрел на меня. Я согласно кивнула:

— Да, такое возможно. Называется — наследование внешних признаков сцепленных с полом. В таком случае, родятся не полукровки, у которых во внешности смешаны признаки обоих родителей, а девочки — той расы, к которой принадлежит мать, мальчики — той, к которой относится отец.

Ирголаэль, с интересом выслушав меня, уточнила:

— Значит, моя внучка тоже будет рожать эльфиек и орков?

— Да, — уверенно подтвердила я.

— Очень интересная и полезная для меня информация, — сказала Ирголаэль. — Однако, к сожалению, сейчас нет времени для разговоров, поэтому о главном. Несмотря на то, что число жен у орка может быть до трех, а рабынь-наложниц без ограничений, вернее столько сколько он прокормить может, я долгое время была единственной женщиной Вождя. Но, ничто не вечно, даже звезды. Вождь стал охладевать ко мне, он взял вторую жену, расковал пять рабынь, сделав их своими наложницами. Рано или поздно, я потеряю свое влияние на него и на клан. Поэтому я хочу, чтобы Вождем стал мой сын, а это возможно только в результате победы в смертельном поединке за звание Вождя. Мой сын сильный и смелый воин, но он еще очень молод и отца ему, пока, не победить. А ждать для меня опасно, и я должна дать сыну возможность победить уже сейчас. Видимо, сами Небеса решили мне помочь, и послали вас. Ведь у тебя, Эдмунизэль, с собой духовая трубка с иглами?

— Да, — невозмутимо подтвердил Эдмунизэль.

— Отдай мне их, и поединок для моего сына закончится победой!

Однако. Недаром говорят, с кем поведешься от того и наберешься. Вот это коварство! Вот это кровожадность! Толкать сына к убийству отца! Я была поражена услышанным, но вида не подала. Эдмунизэль тоже отреагировал хладнокровно. Спокойно вынул длинную, узкую, плоскую коробочку из внутреннего нагрудного кармана и передал ее эльфийке.

— Спасибо. А теперь вам надо торопиться, утром будет погоня, — прошептала Ирголаэль, пряча коробку запазуху, с довольной улыбкой.

— Ирголаэль, подожди, — попросила я, — а сколько живут орки?

— Никто из орков не доживает до естественной смерти, кроме шаманов, которых очень берегут. Шаманы рождаются редко и они единственные, кто здесь обладает магией. Это чуждая для эльфов Магия Смерти, их Дар — Некромантский. Так вот они, живут и до пятисот лет.

— Понятно, а теперь слушай, — обратилась я к ней. — Если твой сын станет Вождем, сделай ему предложение от имени эльфов. Ровно через месяц после будущего Нового Года, когда Красное солнце не поднимается на небеса, он может прийти на берег Океана, как раз напротив этой стоянки и произвести с эльфами обмен. Эльфы, на плоту, подвезут вам свои товары, а орки в обмен отдадут детей-рабов, которые окажутся здесь нежелательными, лишними ртами и обречены на гибель.

Эльфийка замерла, как громом пораженная, а на Эдмунизэля я даже взглянуть побоялась. Когда она справилась со своим, мягко говоря, удивлением, спросила:

— Зачем тебе это, иномирянка?

«Ага, щас-с-с, все тебе расскажу», — иронично подумала я, ответив:

— Деток жалко, — и демонстративно хлюпнув носом, по-деловому продолжила: — Подумай, что бы вы хотели получить от эльфов, только оружие пока не проси, — сказала я, решив, что глупо вооружать врагов.

Она, не задумываясь, воскликнула:

— Нормальную одежду! — и добавила уже спокойнее: — Ткани, нитки, иголки, обувь, эликсиры, индивидуальные фляги для воды.

— Хорошо. Ты все это получишь и, тем самым, усилишь свое влияние. Твоя задача убедить орков, что забрать товар у приплывших с того берега эльфов, убив их, не дальновидно. Тогда, это будет всего лишь одноразовая польза, а если сделка пройдет успешно, то этот обмен можно будет повторять и чаще, чем один раз в год. И последнее, запомни, эльфов будет всего четверо и орков должно быть не больше.

Наш диалог остановил Эдмунизэль:

— Есть в вашем стане тот, кто заменит убитого Шамана? — спросил он Ирголаэль.

— Конечно, — ответила она. — Без Шамана, как и без Вождя, не может быть самостоятельного клана. Поэтому у Шамана всегда должен быть ученик, будущий приемник.

— Тогда, отведи меня к кибитке, где находятся дети, предназначенные в жертву, — и, повернувшись ко мне лицом, посмотрев в глаза, решительно, не допуская возражений, сказал, — Еваниэль, ты ждешь здесь.

Я, в отличие от эльфийки, спорить не стала, а она принялась было возражать, но Эдмунизэль быстрым, неслышным, скользящим шагом направился к кибиткам, на ходу жестко сказав:

— Ирголаэль, мне нужна моя заплечная сумка, пустая. Принеси, пока я буду вытаскивать детей.

Эльфийка вынуждена была смириться, поднимать шум было не в ее интересах.

Пока я ждала, думала, что от волнения и тревоги, поседею. Когда увидела приближающегося Эдмунизэля, держащего за руки двух девочек, послушно идущих рядом с ним, бросилась навстречу. Третий ребенок, самый маленький, спал сидя в рюкзаке, из которого через две проделанные снизу дырки свисали его ножки.

— Счастье мое, быстро сажай девочку себе на спину, у меня одна рука должна быть свободной. Я усыплю ее, и мы уходим, бегом.

Он подсадил мне ребенка на спину, я схватила ее за ручки и, сложив их у себя на груди, чуть наклонившись вперед, побежала. Эдмунизэль бежал впереди, закинув вторую девочку себе на плечо, придерживая ее за ноги.

Чередуя бег с шагом, мы двигались всю оставшуюся ночь и утро, пока я не споткнулась, упала, и обессиленная, уже не смогла подняться. От страха, что нас поймают и мы уже так легко не отделаемся, от изнуряющей усталости, сердце стучало где-то в ушах, дрожащие ноги подкашивались, пот застилал глаза, жажда пересушила рот, губы потрескались.

Не видевшая, все это время, перед собой ничего, кроме спины Эдмунизэля, я, тяжело дыша, огляделась — хорошо, мы уже глубоко в лесостепной зоне, до океана рукой подать, но плохо, что сил подняться нет.

Эдмунизэль, присев рядом, погладил успокаивающе по голове:

— Отдыхай, можешь поспать часок.

Как только я услышала слово «спать», тут же отключилась.

Разбудил меня Эдмунизэль со словами:

— Счастье мое, надо снова спешить.

Я тут же поднялась и, преодолевая страшную усталость, сжав зубы, схватила спящую девочку и побежала вперед, посылая Кроки ментальный Зов:

— Ко мне! Жди у воды!

Светили оба солнца, голову припекало, последние силы покидали меня, пересохшим горлом просипела:

— Может снять костюм и у меня будет больше энергии?

— Нет, уже скоро берег, — ответил Эдмунизэль, и в его голосе я услышала и сочувствие, и жалость, и страдание.

Я бежала и повторяла про себя, как мантру: «еще чуть-чуть, скоро берег, еще чуть-чуть, скоро берег…»

Орки настигли нас у самого берега океана.

Они бежали широкой цепью, далеко друг от друга, это нас и спасло. Мы уже спустили плот на воду, когда орк, вышедший на нас, поднял, прицеливаясь, лук. Эдмунизэль послал ему ментальный приказ: «Не стрелять!» и орк ненадолго замешкался, сбив прицел. А те два орка, что находились справа и слева от него, оказались далеко. Выпущенные ими стрелы упали, не долетев до нас, потеряв кинетическую энергию.

Эдмунизэль мощно оттолкнул плот от берега, запрыгнул на него и, схватив весло, начал интенсивно грести, приказав мне:

— Лежать!

И я лежала, прижимая к себе спящих детей и зовя Кроки:

— Опасность! Плыву по воде! Ко мне!

Орки, подбежав к кромке воды, напротив нашего плота, выпустили в нас град стрел. Но, мы уже были для них недосягаемы, у них ведь не эльфийские луки и такой дальности полет стрелы им недоступен. Вождь, беснуясь, угрожающе размахивая руками и хвостом, топая ногами, что-то кричал нам вслед, но я его слов разобрать уже не смогла, только слышала ярость в его голосе.

Вдруг, рядом с нами вспенилась вода и из нее показалась алая пасть… Кроки. О-о-о! Неужели все закончилось так хорошо? Послала залезающему на плот Кроки команду:

— Охранять! Детеныши! — и с облегчением закрыла глаза, пытаясь расслабиться и избавиться от внутренней дрожи напряжения. Кажется, все самое страшное позади.

Эдмунизэль размеренно греб веслом, сидя впереди на коленях. Чуть отдышавшись, я подползла к нему сзади, обняла со спины. Прижалась щекой, и постаралась передать ему свою благодарность за его безоговорочную поддержку, и надежду на его прощение за мое самоуправство. Тихо сказала:

— Я так сильно тебя люблю!

Он замер, положил весло на плот, обернулся, прижал мою голову к груди:

— А я без тебя жить не смогу… Но предупреждаю сразу, еще раз притворяться, терпеть и молчать, как ты просила, я больше никогда не буду. Это невыносимо, а главное, неправильно. Еле удержался, чтобы не натравить, на всех этих орков, стадо ящеров, чтоб затоптали и следа не оставили. Или, как только окажутся развязанными руки, не направить заклинание Огня на этого Вождя и сжечь его, а пепел разнести по Степи.

— Ты можешь такое?! — удивилась я.

— Да.

— А ты ментально контролировал Вождя?

— Да. Но в его голове не родилось ни одной мысли, которую я мог бы использовать, кроме: «может, заняться ими завтра?» Вот с караульными не было проблем, каждый из них думал: «вот бы поспать», и Ирголаэль сразу вышла на Зов.

— А ты сам не можешь внушить нужную мысль?

— Наверно, теперь могу, но только при прямом контакте. Надо, хотя бы, прикоснуться рукой.

Я восхитилась его терпением, пониманием, удивительными возможностями и потянулась к его губам. Он нежно накрыл мои губы своими, но поцелуй быстро пришлось прервать из-за боли в моих потрескавшихся губах и вкуса крови. Мы некоторое время посидели обнявшись. Затем, он снова взял весло и начал грести.

— Бедные матери этих детей, мне их так жалко, — тяжело вздохнула я.

— Они будут утешать себя тем, что дети спаслись, ведь ты рассказала им, что иномиряне не убивают детей.

— Эдмунизэль, я взяла на себя смелость говорить с Ирголаэль от имени эльфов, но прекрасно понимаю, что, скорее всего, ни Королева, ни Совет Старейшин, ни твои сородичи не согласятся принять к себе орчат. Если эльфы не захотят воспитывать этих детей в эльфийских традициях, я сама воспитаю их в традициях своего мира. Поэтому прошу тебя, помоги мне убедить Старейшин, выделить для меня с детьми резервацию.

— Что такое «резервация»? — напряженно спросил Эдмунизэль.

— Это охраняемая территория для насильственного, обособленного поселения, выход из которой запрещен.

Его аж передернуло от негодования и смятения:

— Счастье мое, иногда мне кажется, что мы говорим на разных языках и никак не можем понять друг друга. Постарайся осознать — я никогда не оставлю тебя, если ты сама не прогонишь, я никогда никому не дам тебя обидеть и отправить в резервацию, я всегда поддержу тебя в любом твоем начинании.

— И ты пойми. Я никогда не прогоню тебя, но всегда буду оставлять тебе возможность самостоятельного выбора, оставляя такое же право и за собой, — непреклонно возразила я.

— Да, — тяжело вздохнул он, — я понял, язык общения один, традиции разные, и это, иногда, труднопреодолимо… — и, помолчав, продолжил: — Что касается резервации, об этом не может быть и речи. Мы сумеем убедить остальных в том, что орочьи дети — залог выживания нашей расы, и в этом нам очень поможет пример Ирголаэли. Но, кроме правильных слов и наглядных примеров, для этого нужно еще и время. Поэтому, прошу тебя, не спеши. И не убегай, если что-то, поначалу, пойдет не так, как хотелось бы.

Дальше плыли молча, говорить не было никакой возможности, от сухости во рту язык прилип к небу. Детские личики от обезвоживания заострились, им, видимо, перед ритуалом, тоже не давали пить.

Нас заметили с эльфийского берега издалека и навстречу поплыли двое дозорных на плоту. Когда плоты поравнялись, мы радостно приветствовали друг друга. Было видно, что эльфы безмерно счастливы видеть нас, и что на возвращение Эдмунизэля они почти не надеялись. И теперь, смотрели на него, как на героя, о котором будут слагать легенды.

— Вода есть? — первое, что спросил Эдмунизэль. — Мы вторые сутки как не пили.

Ему тут же перекинули две фляги, которые он протянул мне. Взяв одну, повернулась к детям, которых эльфы не заметили за нашими спинами.

— Эдмунизэль, детей надо напоить, ослабь, пожалуйста, их сон, — попросила я.

После того, как Эдмунизэль коснулся рукой головы каждого ребенка, я, по очереди приподнимая детские головки, осторожно вливала им воду в рот. Они, к счастью, глотали. Дозорные от увиденной картины безмолвно, потрясенно застыли, забыв, что надо грести, и их плот стал отставать от нашего. Когда вода в первой фляге закончилась, я выпила половину из второй. Протянула оставшуюся воду Эдмунизэлю, но он отказался, и никакие мои уговоры, и демонстрация недовольства, не помогли. Поэтому и эту воду я влила в детей. Тут, наши встречающие взяли себя в руки и, наконец, задали вопрос:

— Откуда у вас орочьи дети и зачем они вам?

Ответил Эдмунизэль:

— Это долгий рассказ, на который сейчас у нас нет сил. Доберемся до берега, поедим, попьем, помоемся, поспим, а потом все объясним. А вы пока доложите, что было у вас в наше отсутствие.

— За те четыре дня, что вас не было, происшествий нет. Смена дозора через декаду.

— Хорошо. Скорее всего, мы дождемся смены дозора и вместе с вами вернемся в Асмерон.

Когда приблизились к берегу, я попросила:

— Эдмунизэль, разбуди, пожалуйста, детей. Пусть они видят, как попали сюда, будет меньше вопросов и недоверия в будущем.

Дождавшись осмысленного взгляда орчат, я, гладя их по головам, спокойным, ласковым голосом стала объяснять, что мы плывем по Океану, вот на этом плоту. Что дома нечего кушать, а здесь, на другой земле, и еды полно, и жить интересно, поэтому мамы отпустили их с нами. На удивление дети спокойно восприняли мой рассказ, ни слез, ни капризов, ни желания вернуться назад.

Эльфы ошарашено рассматривали орчат и обеспокоенно прислушивались к моим словам.

Когда мы причалили, Эдмунизэль быстро раздал команды:

— Есть! Пить! Мыться! Пока мы заняты, установите за Дозором просторный шалаш, где мы все впятером временно поселимся. — Поймав мой полный обожания взгляд, тихо сказал: — Ты напрасно опасаешься, что детям могут причинить вред. Эльфы не способны убить ребенка, к какой бы расе он не принадлежал. Просто, так будет удобнее всем. И детям привыкать легче в привычных стенах, и воинам, которым, поначалу, общение с этими детьми надо дозировать.

Ели дети с большим энтузиазмом, и в таком количестве, что я опасалась за их самочувствие, но обошлось. По ходу дела, я рассказывала о незнакомых им фруктах, овощах, как растут, как собирать, чем полезны. Девочки слушали с интересом, мальчик больше с любопытством глядел по сторонам, маленький еще.

Проблемы возникли, когда пошли мыться. Детям эта процедура не понравилась, особенно мытье головы. Были и крик, и слезы, но я, продолжая их отмывать, объясняла, как это здорово, полезно, красиво, приятно быть чистым и душистым. Рассмотрев их внимательно, отметила, какие они худые. Торчат ребра, позвоночник, суставы, выпирает живот, головы сзади приплюснуты, кожа сухая, шелушащаяся. Истощение и авитаминоз — констатировала я. Выяснилось, что мальчику пять лет, одна из девочек его сестра, ей восемь лет, а второй девочке — семь.

Призвав на помощь Эдмунизэля, попросила его сбрить мальчику волосы на голове, и гигиеничней, и для эльфов привычней, но девочкам волосы оставила, будем теперь втроем щеголять косами.

Во что одеть? Вот в чем вопрос! Эльфы, наблюдая за всей этой кутерьмой, визгом, писком, смехом и слезами, постепенно как-то расслабились, даже намек на улыбку иногда появлялся. И я решилась попросить их поделиться чем-нибудь из одежды или тканей, ножницами, иголкой и ниткой. Мне выделили простыню светло-голубого цвета. Я, недолго думая, разрезала ее поперек, на три части, в каждой, посередине, вырезала дырку для головы, зашила с боков, оставив проемы для рук. Надев на детей эти балахоны, прорезала сзади дырочки для хвостиков. Подпоясала яркой веревочкой. Получилось вполне симпатично. У детей это была первая одежда в жизни, и они были в восторге, гордо задрав кверху носы, демонстрируя себя окружающим. Очень забавно.

К этому времени был готов наш дом-шалаш, детей уложили в нем спать и они, без помощи Эдмунизэля, мгновенно заснули. Эдмунизэль назначил одного из дозорных караульным по лагерю, на случай неожиданного вторжения на прилегающую территорию диких животных.

Ну, теперь, наконец, можно заняться собой. Зашли в душ вместе. Эдмунизэль, быстро сбросив одежду, помог раздеться и мне. Стон удовольствия вырвался невольно, когда я осталась без костюма. Такой прилив радости жизни, энергии, слияния с этим Миром.

«Хорошо?» — возник в голове вопрос Эдмунизэля.

«Очень!» — послала я ответ.

«И мне хорошо, когда тебе хорошо».

«Спасибо».

Мы потянулись навстречу, испытывая жгучую потребность друг в друге. Хотелось почувствовать, что мы живы, что вместе и что все самое страшное позади. Эдмунизэль крепко прижал меня к себе, и сердце, вздрогнув, упало в пятки. Привстав на носочки, обняла его за шею, притянув его голову, лизнула и чуть прикусила кончик его уха:

— Я соскучилась…

— И я… — шепнул он, посасывая мою нижнюю губу, а его ласковые руки заскользили по моему телу, уделив особое внимание моей груди.

Возбуждение такой силы накрыло меня, что ноги подкосились, и я бы грохнулась на пол, но он удержал меня, приподняв и прислонив спиной к стене, поддерживая за бедра. Я крепко вцепилась в него, обняв руками и ногами. Шепча слова любви, он своим проникновением быстро подарил мне такое наслаждение, что чуть не лишил сознания. Потом вымыв и завернув в полотенце, отнес меня обессиленную и сонную в наш шалаш. Положил рядом с детьми, укрыл одеялом, лег рядом, прижавшись, и мы все дружно засопели во сне.

Утром дети проснулись первыми и, затеяв возню, разбудили нас. Пора вставать и приступать к повествованию о нашем посещении орков, пока эльфы не умерли от любопытства.

Эдмунизэль раздобыл мне мужской эльфийский костюм, у которого я закатала рукава и штанины, сделал мне расческу, взамен утерянной у орков, и вскоре я была готова. Позавтракав и отпустив детей погулять поблизости с Кроки, Эдмунизэль призвал пять свободных эльфов, пообещав повторить рассказ тем, кто сейчас в дозоре.

Он рассказывал об Орочей Степи долго, обстоятельно, не упуская никаких мелочей. О природе, климате, скудности магии в эфире, о самих орках, их одежде, быте, ремеслах, оружии, о стадах ящеров и о том, что там с нами случилось. Несколько раз я ловила на себе осуждающие, гневные взгляды дозорных.

Особое внимание Эдмунизэль уделил встрече с Ирголаэлью, пересказав ее историю и ее поведение. За все это время, ни один эльф не шевельнулся и не произнес ни звука. Да и после рассказа, они еще долго сидели неподвижно и молчали. Видно, переваривали такой поток новой и очень важной информации.

Потом один из них спросил:

— Если эльфийка может родить ребенка от орка, может ли орчанка родить от эльфа?

Молодец! Правильный вопрос! Исходя из законов генетики и того факта, что мы уже знаем о том, что у орков мужская Y-хромосома доминирует над женской X-хромосомой, можно с уверенностью предполагать — мальчики будут эльфами. А вот с девочками вариантов несколько и, скорее всего, они будут или орчанками, или полукровками.

— Да, орчанка может родить ребенка от эльфа, — уверенно ответила я. — И результат будет таким, рожденные мальчики — эльфы. Девочки — скорее всего, полукровки, и как, в этом случае, смешаются эльфийские и орочьи внешние признаки, сейчас, угадать невозможно.

Я невольно задумалась, такая половая совместимость не свидетельствует ли о том, что все гуманоидные расы во Вселенной имеют общего предка?

* * *

Эти несколько дней жизни у Дозора, до прихода смены воинов, были одними из лучших в моей жизни. Отложив тревоги о будущем, я наслаждалась яркими и многообразными ощущениями души и тела. Любовь и забота Эдмунизэля, радость и активность детей, необычное снисходительное добродушие эльфов, пришедшее на смену их настороженного раздражения, красота окружающей природы, полный магический резерв согревающий сердце — все это, давало ощущение счастья.

Орчата обожали рыбалку с Кроки. Когда он выбрасывал зажатую в пасти рыбу на берег, они с азартными криками подбегали и падали на нее животами, чтобы она не убежала обратно в воду. Эдмунизэль, вырезал из стебля духовые трубки, научив орчат плеваться шипами растений. И дети с азартом охотились на лягушек, скармливая их потом Кроки. Заодно, на рыбах и лягушках я научила их считать. Эдмунизэль объяснил мне, что у орков двенадцатеричная система счисления и ее происхождение связано со счетом на пальцах. Мы, посоветовавшись, решили, что будем учить детей по десятичной системе, как принято у эльфов и гномов, поэтому считать на пальцах для них нежелательно.

Я учила их эльфийским словам, с грустью вспоминая Каа и сожалея, что сейчас у меня нет такого чудесного помощника. Исподволь готовила детей к переселению в Асмерон. Зная, как это для них будет нелегко после жизни без всяких условностей, я соблазняла их рассказами об удобной постели и красивой одежде, садах, в которых растут вкусные фрукты и ягоды, повозках, на которых можно покататься.

Когда я категорично заявила, что деткам надо дать имена, без этого не только неудобно общаться, но и, вроде как, они лишены индивидуальности, Эдмунизэль согласился, но сказал, что это должна сделать я сама. Орк с эльфийским именем это как-то нелепо, значит, имена не должны быть эльфийскими. Но и орочий принцип, когда имя-прозвище, как клеймо на всю жизнь, мне не нравился. В итоге, мальчика я назвала — Петрос, его сестру — Лирин, а вторую девочку — Надин.

Под руководством Эдмунизэля я, упражняясь в магии, научилась чувствовать объем своего резерва, а еще стала видеть ауру оеружающих. Она оказалась похожей на свечение вокруг тела и имела различные цвета и оттенки. Одно оставалось без изменений, что всех очень удивляло — моя аура не менялась, и все еще была как у ребенка. Не имея определенных цветов, она вся сияла равномерным светом, и определить по ней мои способности было нельзя.

Ну и, конечно, пользуясь каждой возможностью, мы с Эдмунизэлем стремились к близости. Прикоснуться, обнять, поцеловать, погладить и уединиться, всегда, когда это возможно. Хоть мы старались делать это незаметно для окружающих, иногда я краснела, заметив чужой взгляд в неподходящий момент.

Однажды, случайно услышала такой разговор Эдмунизэля с дозорными:

— Эдмунизэль, ты любой женщине можешь доставить такое удовольствие? — спросил с завистью в голосе один из них.

— Нет, парни, я ничем, в этом плане, не отличаюсь от вас. Просто, мне сказочно повезло, что я встретил женщину, единственно бесконечно желанную, а она оказалась невероятно чуткой и потрясающе отзывчивой.

За эти десять дней, заметно улучшилось ко мне отношение дозорных. То ли они оценили, какую важную информацию я им добыла с риском для жизни, то ли, видя меня каждый день, оценили отсутствие капризов, позитивное отношение к жизни и окружающим, то ли наблюдая, как трепетно ко мне относится Эдмунизэль, для них являющийся безусловным авторитетом. А может, все вместе. В итоге, я чувствовала их внимание, заботу, а иногда и восхищение. Да и к орчатам они стали относиться по-другому, вместо брезгливости, появился снисходительный интерес.

Смена дозора пришла утром и пришедшие эльфы застыли недоуменной, шокированной скульптурной группой от увиденного.

На ветке дерева, обвив ее хвостами, висели вниз головами три орченка, дразня бегающего под деревом и сердито фыркающего Кроки, который считал, что детеныши должны быть на земле, а не висеть в воздухе. А свободные в это время дозорные весело смеются, наблюдая это забавное зрелище. Что именно поразило новых дозорных больше — орочьи дети или благодушно смеющиеся над ними эльфы, не берусь судить. Эдмунизэль не дал им окаменеть навсегда. Поздоровавшись, он потребовал от них отчета о проделанном пути и рассказа о новостях в Асмероне.

Убедившись, что значимых новостей, как всегда, нет, Эдмунизэль позвал воинов поесть, отдохнуть после долгой дороги, и послушать историю наших приключений у гномов и орков. О двух месяцах пребывания у гномов они слушали, затаив дыхание, с большим интересом. Но четыре дня проведенные у орков произвели на них ошеломляющее впечатление. Мы с Эдмунизэлем мысленно посмеивались, уже не в первый раз видя такую реакцию. Да, после этого рассказа им есть над чем подумать — вымирать или пересмотреть свои позиции на расовую чистоту?

Обычно, дозор сменяется в один день, одни пришли — другие ушли, но сегодня так не получилось. Слишком засиделись за рассказом, а идти в ночь не разумно. Поэтому ночевали двойным составом, пришедшие — на земле, в спальных мешках, недалеко от нашего шалаша.

Утром, поев, собрались, простились и двинулись в путь. Воины в полном боевом вооружении. На поясе короткий меч в ножнах, за спиной лук, крест-накрест на плечах с одной стороны сумка с личными вещами, с другой колчан со стрелами. У нас с Эдмунизэлем нет ни вещей, ни оружия, но на мне боевой костюм, на Эдмунизэле кожаный доспех, не обнаруженный орками под его рубашкой. Кто-то предложил поделиться своим оружием, но Эдмунизэль отказался, заверив, что ему достаточно духовой трубки, которую он себе сам вырезал, а иглы к ней сделал из больших шипов растений, позаимствовав у дозорных только яд к ним.

Эдмунизэль нес рюкзак с Петросом, девочки шли сами, поражая своей выносливостью. Я, из-за костюма, который ограничивал доступ к магии эфира, опять потеряла ощущение счастья, а снять его в походных условиях, Эдмунизэль не позволял. Единственное, что удалось отстоять — снять хотя бы перчатки. Идя в середине отряда и держа девочек за руки, я была довольно расслаблена, полностью положившись за безопасность на мужчин. Мои мысли были заняты подведением итогов от увиденного, за все время пребывания в этом Мире.

Итак, все три разумные расы здесь обитающие — пришельцы. Скорее всего, первыми были эльфы и выбрали себе для жизни самое райское местечко. Затем гномы, которые получили подходящую, как они считали, для себя территорию. Орки были последними и земли им достались по остаточному принципу. Как можно заключить по количеству детей у орков, их численность высока, но прогресс пока еще стоит на нижних ступенях развития.

Отмечается явная тенденция к вымиранию у всех рас.

У высоко цивилизованных, магически одаренных, поначалу быстро развивающихся и прогрессирующих эльфов, из-за генетического сбоя, рождается мало детей и они, возможно из-за близкородственного скрещивания, все менее одарены. Им явно нужен приток новой крови.

У гномов ухудшается здоровье и снижается продолжительность жизни. Их раса явно слабеет и, если эту тенденцию не переломить, они тоже, с течением времени, угаснут. А причина этого кроется в чудовищно тяжелых условиях жизни и однообразном питании, с которым они недостаточно получают витаминов, микроэлементов и биологически активных веществ, необходимых для сохранения здоровья. С ними надо вести просветительскую работу на эту тему и, хорошо бы, улучшить их медицинское обслуживание.

Теперь — орки. У них явный дефицит пищи, отсюда такая агрессивная, жестокая, конкурирующая борьба за существование. Убивая друг друга в набегах, а по мере совершенствования оружия все в большем и большем количестве, да еще и совершая жертвоприношения соплеменниками, они, рано или поздно, поставят себя на грань гибели. Уже сейчас видно, что женщин у них гораздо больше, чем мужчин. Оркам надо бы менять менталитет в сторону большего гуманизма. Да еще научить создавать оросительные мелиоративные системы, способные увеличить урожайность земли, на которой они могли бы выращивать съедобные растения. Это повлечет за собой и положительные изменения ландшафта, климата, увеличение и разнообразие видов растений и животных.

Все три расы могли бы быть полезными друг другу в решении этих проблем.

Эльфы могут получить приток новой крови. Для них это главное. А еще гномы могут быть полезны им своими магическими кристаллами-накопителями и артефактами, а орки — как наемная рабочая сила, которая никогда не бывает лишней при быстром прогрессе цивилизации.

Гномам орки вроде бы не нужны, но вот эльфы с Целительским Даром и Зельевары, могли бы, в значительной степени, решить проблемы здоровья гномов. Жаль, что Целителей так мало среди эльфов.

Оркам нужны и гномы, и эльфы. Гномы, могли бы снабжать орков артефактами, а эльфы со своей магией Природы, как никто другой, помогли бы улучшить ландшафт орочьего материка.

Сплошные «могли бы». Понимаю, что это рассуждать легко, а реализовать в жизни очень трудно, если, вообще, возможно. И главное тут, добиться изменения психологии. А эти изменения идут в разрез с вековыми традициями, опытом, знаниями, укладом жизни.

Да, ни какой мессии не под силу так изменить сознание и менталитет разумных. Ну, ладно, буду жить по принципу — делай, что должно и будь, что будет.

На четвертый день пути, вечером, когда мы с орчатами, уже уставшие, еле передвигали ноги и мечтали о ночном привале, вдруг, раздался треск деревьев, а потом мы услышали громкий, низкий, угрожающий трубный рев, от которого сердце замерло в страхе.

Эдмунизэль крикнул мне:

— Это Титанур! На дерево, быстро! — и ухватив за талию, он подкинул на ближайшую ветку меня, потом девчонок, а затем и Петроса в рюкзаке сунул мне в руки. Дал сигнал воинам: — За мной! — и побежал в сторону, откуда раздавались такие пугающие звуки.

Рев не прекращался ни на минуту, слышались какие-то крики эльфов. Мне ничего не было видно и я, повесив рюкзак с Петросом на сук, велела девочкам крепко держаться за ветки, а сама полезла выше. С вершины дерева увидела только голову гигантского ящера на длинной змееподобной шее, которая, то поднималась, то опускалась, продолжая реветь так, что уши закладывало.

Понимая, что ничем помочь не могу, и Кроки не пошлешь на помощь, он слишком маленький, с бешено стучащим от волнения сердцем, я всматривалась в место боя. И, не переставая, шептала: «Хоть бы все обошлось, и все остались живы». В какой-то момент рев усилился, а по хаотичному движению головы я поняла, что ящер ослеплен. Мне казалось, что битва длится ужасно долго. Вдруг, я увидела, как огромное дерево со страшным треском падает на землю. Земля вздрогнула. Голова ящера исчезла из поля моего зрения и рев затих.

Я спустилась пониже, к притихшим, испуганным детям. Успокаивая их и себя, стала рассказывать, что воины победили страшное чудовище, про себя, с замиранием сердца, спрашивая — какой ценой?

Когда увидела Эдмунизэля, я от радости взвизгнула и, не тратя времени на спуск, прыгнула к нему. Он меня ловко поймал, а я стала лихорадочно ощупывать его:

— Ты не ранен?

— Нет, — устало садясь на землю, ответил он. Весь в крови, вонючей слизи, он отстранился от меня. — Не трогай, я грязный. Очищусь, когда резерв немного наполнится.

— Все живы?

— Да.

С облегчением выдохнув и начиная успокаиваться, я крикнула детям:

— Лирин, Надин, спускайтесь, а я слазаю за Петросом.

Когда мы все собрались около Эдмунизэля, попросила, сгорая от любопытства:

— Можно мы на него посмотрим?

Он согласно кивнул, встал и повел нас к месту битвы. Подойдя к убитому животному, я внимательно осмотрела его. Это был настоящий теропод — хищный динозавр, перемещавшийся на двух ногах с четырехпалой стопой, рудиментарными передними конечностями с трехпалой кистью. Огромных размеров туша длиной около восьми метров была покрыта крупной чешуей, которую сейчас вырезали воины. Обойдя этого монстра со всех сторон, увидела в глазницах отравленные шипы. Череп расколот большим упавшим деревом, выдавив расплескавшиеся мозги. Ноги, брюхо и хвост изрублены мечами.

— Как вам удалось его убить? — пораженно спросила я.

Ответил один из воинов:

— Эдмунизэль сумел выманить его на поляну, ослепить, а потом Силой вырвать из земли и повалить на него дерево. Мы же, только помогали.

— Эдмунизэль, а почему именно дерево? — не поняла я его тактического выбора.

— А что еще? Огонь в лесу использовать опасно, может загореться все вокруг. Ментальная магия на него не действует. Остается только стихия Воздуха, больше мне ничего не доступно. Вот, в подходящий момент, Воздухом и свалил на него дерево. Вся сложность была только в том, чтобы правильно рассчитать и не промахнуться, — объяснил он мне.

— А зачем чешую вырезаете? — снова обратилась я к воинам.

— Она очень ценная и используется во многих случаях, начиная от красивой пуговицы и кончая прочным доспехом. Еще отрежем куски от внутренних органов, для изготовления зелий и эликсиров. В общем, возьмем всего столько, сколько сможем унести.

— Почему же вы специально не охотитесь на таких опасных монстров, что бы обезопасить свою жизнь, а только защищаетесь в случае столкновения? — пыталась я осмыслить все произошедшее.

— Слишком большой риск. Чаще всего, при такой встрече, кто-то погибает, — ответил один из воинов.

— Так надо подумать, как уменьшить этот риск. Но необходимо избавляться от таких тварей под боком, иначе, однажды, погибших будет намного больше. Эти Титануры хоть не объединяются в группы? — разволновалась я.

— Нет, предпочитают охотиться в одиночку, тем более, что в животном мире им нет соперников.

Пока все были заняты, любопытные, бесстрашные дети уже пытались расшатать и выковырять из разбитой пасти динозавра огромные, острые, трехгранные зубищи.

Быстро и слаженно действуя, каждый из воинов вырезал по несколько чешуй и, очистив их, убрал в сумку, кто-то что-то отрезал от внутренних органов и, завернув в листья или лиофилизировав, тоже убирал. Эдмунизэль, уже чистый, скомандовал:

— Уходим, скоро здесь будут падальщики, — и все, быстро собравшись, пошли прочь.

Оставшиеся восемь дней пути прошли без происшествий. Только со мной стало происходить что-то странное и неприятное. Отекла слизистая горла, нападали приступы головокружения, нарастала слабость, тошнило, и все время хотелось плакать. Ничего подобного, раньше, со мной никогда не было. Эдмунизэль, конечно же, заметил, что со мной что-то не так, хоть я и старалась не подавать вида, чтобы и его не расстраивать, и не задерживать весь отряд.

— Что с тобой, Счастье мое? — с тревогой, спросил он.

— Не знаю. Я чувствую себя нездоровой, но и болезни никакой отыскать не могу, — беспомощно пожала я плечами.

— Может быть, нам разбить лагерь и постоять на месте два-три дня и ты отдохнешь? — предложил он заботливо.

— Нет, мне хочется скорее добраться до дома, — глотая слезы и стараясь утаить от него свое ужасное состояние, ответила я.

— Тогда давай я понесу тебя, — с паникой в голосе, сказал он.

— Нет, пока могу, буду идти сама, — категорично замотала я головой.

Мы поспорили немного на эту тему, но я настояла на своем.

Оставшуюся часть пути все мои силы уходили на то чтобы держаться на ногах, идти вперед и скрывать свое состояние от окружающих, ведь они все равно ничем помочь мне не могли.

Глава 6

ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЭЛЬФАМ

Когда подошли к Асмерону, я от слабости, недомогания и нервного кома в горле даже радости не почувствовала. Хотелось только одного: помыться, забраться в постель, свернуться в позу эмбриона, закрыть глаза и ничего не видеть, и не слышать.

Наш отряд заметили издалека. Раздался оповещающий звук колокола у поста стражника, и весть о нашем прибытии быстро распространилась по городу. Нас вышла встречать целая толпа, что нетипично для эльфов.

Первым к нам подбежал Пионарэль, коротко обняв меня, хлопнув Эдмунизэля по плечу, кивнув дозорным, он с тревогой приступил к расспросам:

— Не передать словами, как я рад вас видеть. С тех пор, как вернулся от гномов, места себе не нахожу, беспокоясь о вас. Но мы ждали возвращения воинов Дозора три дня назад. И уже завтра, собирались отправлять поисковую группу. Что случилось, почему вы так задержались?

— Во-первых, вышли на день позже, во-вторых, с нами дети, и мы шли медленнее, в-третьих, мы столкнулись с Титануром, — объяснил нашу задержку Эдмунизэль.

— Как вы с ним справились? Кто погиб? Какие дети? — удивленно распахнув глаза, опешил Пионарэль.

— Посмотри за наши спины, и ты увидишь, что никто не погиб и о каких детях идет речь. Но, друг мой, все вопросы потом, Еваниэль нездорова! И это сейчас главное! Нам нужно, как можно быстрее, оказаться дома, и нужна твоя помощь.

Тут, Пионарэль увидел Петроса, сидящего в рюкзаке за спиной Эдмунизэля, Надин и Лирин, стоящих у меня за спиной. Но, быстро справившись с удивлением, как его и просили, вопросов задавать не стал.

Увидев впереди толпу, я взяла девочек за руки и пошла вперед, не обращая ни на кого внимания, одна мысль стучала в голове: «Душ! Постель!»

И тут, к Эдмунизэлю, как вихрь, подлетела Агейлаэль и повисла на его шее. «Совсем как я с Учителем, у гномов» — подумала отстраненно, без какой— либо ревности. Но это оказалось другое.

— Я так соскучилась, дорогой, где ты был так долго? И зачем ты привел назад эту уродку, да еще и с орками?! — прижимаясь к нему всем телом, возмутилась она.

В тот же миг, я увидела, как Агейлаэль летит по воздуху спиной вперед, подхваченная воздушным вихрем, и падает на попу.

Прикрыв глаза, я обреченно подумала, что вот, когда я так хочу скорее оказаться в постели, кое-кто опять устраивает разборки.

— Кого ты назвала уродкой?! Мою Дармию?! — с бешенством в голосе, взревел Эдмунизэль.

— Какая Дармия?! Ты что?! Глаза открой! Посмотри на нее! Мало того, что у нее внешность отталкивающая, так она даже ауру потеряла! Как бревно какое-то! Такое существо не должно жить рядом с нами! Пусть убирается! — истерично прокричала Агейлаэль.

Во время этой ее возбужденной речи, я отстраненно посмотрела на эльфов вокруг. Многие с недоумением и осуждением смотрели на Агейлаэль, кто-то остался равнодушен, но кто-то был доволен и солидарен с происходящим.

Эдмунизэль оскалился как зверь, верхние клыки обнажились, фиолетовые глаза приобрели красный оттенок, руки сжались в кулаки и, хрипя от ярости, он прорычал, обращаясь ко всем вокруг:

— Убью любого, кто действием или словом обидит мою Дармию!

Вся толпа в ужасе, отшатнулась назад. Еще бы, для них немыслимо убить себе подобного. Но зато, я почувствовала, что Эдмунизэлю, наконец, поверили. И в то, что я его Дармия, и в то, что он за меня убьет.

— Эдмунизэль, опомнись! — воскликнула Королева, которая, оказывается, тоже присутствовала здесь. — Дармия не может так отрицательно влиять на эльфа. Ты ведешь себя недостойно и говоришь чудовищные вещи!

А я подумала, что если меня сейчас же не пропустят вперед, я сама тут всех поубиваю.

В этот момент наши воины-дозорные встали рядом с Эдмунизэлем, в знак поддержки, и положили руки на рукояти своих мечей. Эдмунизэль обратился к ним:

— Помогите мне довести детей до моего дома, вы ведь знаете, как моя Дармия устала. — Передав кому-то из них рюкзак с Петросом, он подхватил меня на руки и пошел сквозь расступающуюся толпу. А я уткнулась лбом в его шею, не желая никого видеть.

Когда мы, наконец, подошли к порогу дома Эдмунизэля, его глаза перестали полыхать алым. Он, с волнением глядя мне в глаза, спросил:

— Еваниэль, любимая, ты согласна быть хозяйкой в моем доме?

Если бы мне не было так плохо, я бы или возмутилась убогостью ритуала бракосочетания у эльфов, или прониклась торжеством момента, но сейчас я была способна только утвердительно кивнуть и быстро ответить:

— Согласна, — про себя продолжая повторять: «Душ! Постель!».

Счастливая улыбка на мгновение расплылась на лице Эдмунизэля, он шагнул через порог, крепко прижимая меня к себе, и поспешил к лестнице наверх.

Кто-то из воинов остался с детьми на первом этаже, а Эдмунизэль, быстро поднимаясь на второй этаж, одновременно переговаривался с Пионарэлем, не отстающим ни на шаг.

— Что с ней, она не ранена? — с тревогой спросил Пионарэль.

— Нет, ран и отравлений нет. Я не понимаю, что с ней происходит! Счастье мое, где болит? — занеся меня в спальню и осторожно положив на кровать, он стал аккуратно расстегивать магнитные застежки моего костюма. Когда он снял его, я сразу же почувствовала непередаваемое облегчение.

— Учитель, рада тебя видеть, — чувствуя, как возвращаются эмоции, и улучшается самочувствие, сказала я.

— И я рад. Вижу, что не все так страшно, как мне показалось, когда я, даже не видя твою ауру, чувствовал твое изнеможение. Скажи, как ты исчерпала весь резерв Силы?

— Не знаю, ничего такого не делала. Я, без видимых причин, чувствую себя плохо уже несколько дней.

Он, в повисшей напряженной тишине, сел на край кровати и, не притрагиваясь ко мне, стал внимательно осматривать от головы до пяток. Потом вдруг неожиданно улыбнулся и радостно, возбужденно воскликнул:

— Ты беременная!

— Как беременная?! — невольно подскочила я. — Когда? Почему?

Эдмунизэль, молча рухнув на колени около кровати, закрыв глаза, прижался губами к моей ладони.

— Что за глупые вопросы?! — улыбнулся Пионарэль. — Успокойся, все хорошо. Плод, пока, очень маленький, размером с крошечное зернышко. Теперь понятно, почему тебе было плохо. В момент имплантации, то есть внедрения эмбриона в матку, был задействован весь твой резерв Силы. Это очень ответственный момент, от которого зависит, наступит беременность или нет. И наступает этот момент на десятый день от момента оплодотворения яйцеклетки. У вас, че-ло-ве-ков, так же? — нараспев произнес он, непривычное слово.

— Да, все точно также, только имплантация, обычно, наступает на седьмой день.

— А сколько длится беременность у твоей расы и какого размера рождается ребенок?

— Длится, двести восемьдесят дней. Ребенок приблизительно около трех с половиной килограмм весом и около пятидесяти трех сантиметров, то есть почти с твой локоть длиной. А у вас?

— У нас двести пятьдесят дней длится беременность и ребенок существенно меньше, — охотно пустился он в объяснения. — Наши женщины, с их узким тазом, не смогли бы родить такого большого малыша. Значит, у нас дети еще более недоношены, еще более беспомощны при рождении и, по-видимому, еще медленнее развиваются и взрослеют. Но все это, мы с тобой обсудим потом. А сейчас, мои рекомендации, — подвел итог Пионарэль, — всю беременность постельный режим, разнообразное питание, положительные эмоции!

Я возмущенно возразила:

— Это у вас так. А у нас — больше движения, активности, прогулок, разнообразных впечатлений, ну, насчет питания и эмоций — согласна.

— Хорошо, только в меру, — все же согласился, но предостерег меня Пионарэль. — Сейчас я передам тебе немного Силы, и отдыхай, а мы пойдем, поговорим с Эдмунизэлем.

Эдмунизэль все это время слушал нас с таким напряженным вниманием, что даже острые кончики ушей шевелились.

Пионарэль положил мне на живот руку, и от нее теплая, приятная волна разлилась по телу. Захотелось спать и, закрывая глаза, я только и успела пробормотать:

— Пожалуйста, займитесь детьми.

Проснувшись, я чувствовала себя неплохо. Не имея другой одежды, прям в нательном комбинезоне, спустилась вниз и пошла принимать душ, до которого я так и не добралась до сих пор. Обмотавшись полотенцем, снова поспешила наверх с вечным вопросом в этом Мире — «что надеть?». Заглянула в шкаф Эдмунизэля и, с недовольным ворчанием: «сколько же это будет продолжаться?», надела его рубашку, закатав рукава. Ну, хоть расческа у меня в этот раз есть, не придется пальцами волосы раздирать.

Любимым способом скатившись вниз по перилам и влетев в кухню-столовую, увидела такую картину — эльфы все еще заняты беседой. Эдмунизэль, уже в который раз, подробно обсуждает наши визиты к гномам и оркам, а дети, оставшись без надзора, шарят по всем шкафчикам.

— Мы есть хотим! — заявила я, сгребая на ходу детей и усаживая их за стол.

Оба эльфа виновато подпрыгнули, Пионарэль бросился к очагу, а Эдмунизэль ко мне и, обнимая, глядя счастливыми глазами, стал выспрашивать о моем самочувствии.

Вечер перешел в ночь и этот утомительный день, наконец, закончился. Пионарэль ушел переваривать полученную информацию. Орчата спали. Мы с Эдмунизэлем лежали в постели, обнявшись, после умопомрачительной близости, когда его губы ласкали меня везде, а наши хриплые стоны выдавали степень нашего возбуждения. А потом, нежно поглаживая меня, Эдмунизэль заговорил о главном:

— Любимая, я счастлив, что у нас будет ребенок, но, в то же время, так боюсь за тебя. Ты такая маленькая, нежная, а ребенок, как я понял, будет очень большим. Не опасно ли это? Справишься ли ты? Ты же знаешь, что я не переживу, если с тобой что-то случится. Может быть, можно вызвать ребенка на свет раньше, пока он не вырос таким большим, как ты рассказываешь?

— Эдмунизэль, не тревожься, все будет хорошо, я уверена в этом. Не такая уж я маленькая и нежная, раз выдержала и путь к гномам, и путь к оркам. К тому же, мы не знаем сколько времени у меня, здесь, будет длиться беременность и какого размера будет ребенок. Ведь, я рассказывала о том, как это происходит в моем мире, а тут все может оказаться по-другому. И потом, есть очень веский аргумент против твоих опасений — эльфийка родила от орка! Что же ты думаешь, мне будет труднее?

— Хорошо, ты меня почти убедила, — неуверенно кивнул он. — Но я успокоюсь, только если ты мне пообещаешь, что во время беременности не выйдешь за пределы Асмерона.

— Ладно, обещаю, — легко согласилась я, про себя подумав, что же я, дурочка что ли, так рисковать малышом?

Несмотря на разомлевшее состояние от ласк Эдмунизэля, уснуть я никак не могла, уже выспалась днем. И Эдмунизэль был слишком возбужден событиями сегодняшнего дня, и тоже не мог заснуть.

— Эдмунизэль, — я решила задать неприятный мне, но интересующий, вопрос, — почему Агейлаэль так себя вела с тобой? У вас в прошлом были близкие отношения?

— Нет, никогда. Мои отношения с женщинами всегда носили временный характер, о чем я их честно предупреждал, потому что ни одна не вызывала у меня глубоких чувств и мне было комфортнее жить одному. Но я не типичный случай. Женщин так мало, что стоит им только пальцем поманить, и каждый счастлив быть рядом на любых условиях. Отношений же с Агейлаэль я сознательно избегал. Она никогда мне не нравилась. Может быть, именно из-за этого она меня так настойчиво добивалась. То ли хотела получить недоступное. То ли добиться реванша, привязав к себе. А возможно, это указание Королевы, которая всегда хотела большего влияния на Совет Старейшин и, в частности на меня, решив действовать через дочь. Но не только Агейлаэль испытывает к тебе ревность, — тяжело и огорченно вздохнул Эдмунизэль. — Многие другие наши женщины, тоже, будут интриговать против тебя. Эльфийки кокетливы, непостоянны, привыкли повелевать и брать, не давая ничего взамен. Ты же ведешь себя по-другому, и они видят в этом угрозу своему благополучию и привычному положению. Они опасаются, что вдруг, мужчины оценят твое поведение и захотят получить от них того же? Я уже голову сломал, думая, как оградить тебя от их интриг и возможных нападок? Правда, пока ты ждешь ребенка и будешь кормить грудью, тебе ничего не угрожает. Женщину, в этот период, все опекают и искренне заботятся о ней.

— Ну, вот и не волнуйся. За это время мы найдем способ отвлечь их внимание от меня, — успокоила я его, и сама стараясь не думать о плохом.

На следующий день я проснулась в отличном настроении, чувствуя себя здоровой и полной энергии. Ох! Больше никогда не надену свой костюм! Боевой костюм космического десантника, значительное технологическое достижение в моем мире, здесь меня чуть не угробил. В каждом мире, свое оружие и свои средства защиты. И, как я убедилась, в другом мире они могут оказаться бесполезны или даже вредны.

Рядом с кроватью лежал женский эльфийский костюм. Моего размера! Здорово, когда о тебе заботятся, но важно чтобы эта забота не перешла в удушающую опеку. И, я чувствую, мне над этим придется трудиться.

У эльфов «сарафанное радио» работает с молниеносной быстротой. Такое впечатление, что ночью никто не спал, а разносил по городу новости о нашем посещении гномов, орков, о битве с Титануром и … о моей беременности!

С раннего утра началось, поразившее меня, паломничество эльфов к нашему дому с различными маленькими подарками для меня, вопросами о моем самочувствии и выяснением, какого рода помощь мне нужна. Среди подарков обнаружились семь расчесок, всевозможные фрукты, сладости и одежда для будущего ребенка.

Встречала я всех в саду, провожала в беседку, там и вела светские беседы, в дом здесь не принято приглашать всех подряд, только очень близких.

От всей души радуясь доброжелательному вниманию такого количества эльфов, искренне, с улыбкой от уха до уха, благодарила за внимание и беспокойство, объясняла, что чувствую себя хорошо и ни в чем не нуждаюсь. Но помощь нужна — необходимо найти учителей для орчат. Сама я обучу их и эльфийскому языку, и как справляться с бытовыми нуждами без магии, которой они не обладают. Но физическое развитие, владение оружием, способность защитить себя в лесу, чтение, счет и письмо, нам с Эдмунизэлем не осилить. У него много важных дел, а я и сама хотела бы закончить свое обучение у Пионарэля. Где взять столько времени? Озвучивая эту просьбу, я, каждый раз, сталкивалась с эльфийским шовинизмом. Никто не захотел помочь. Все демонстрировали свое негативное отношение к орчатам.

В этот день меня посетили восемь женщин! Эльфийки, черт возьми, совершенно невозможно определить их возраст, с виду все молодые и красивые, интересовались только моей беременностью. Я чувствовала их восторг по этому поводу. Они, с искренней заботой, призывали меня беречь себя, больше кушать, спать и лежать, а я про себя недоумевала, как после такого образа жизни они могут самостоятельно родить, ведь все мышцы атрофируются. Может у них другой обмен веществ в организме? Надо с Учителем это обсудить.

Из них только одна неделикатно заметила, в отношении будущего ребенка:

— Хоть бы это была девочка и внешне похожая на нас, а не на тебя.

Одним из посетителей был Адаминэль. Он нерешительно топтался у входа в сад и виновато смотрел мне в глаза:

— Ты меня, наверное, ненавидишь?

— Что за глупые мысли?! Я рада тебя видеть, люблю тебя как друга и очень скучала! — чистосердечно воскликнула я, обняв его и на секундочку прижавшись щекой к его груди. И сразу отодвинулась, заметив, как он напрягся, а руки его судорожно сжали мою талию.

— Я хотел бы тебе объяснить…

— Не надо ничего объяснять, — решительно перебила я его, — будем считать, что произошло недоразумение, и мы больше о нем не вспоминаем. Согласен?

Он кивнул:

— Я тебе тут кое-что принес, — и торопливо достал из сумки знакомую мне деревянную шкатулку с перламутровой инкрустацией.

— Спасибо, я грустила, что у меня их нет, — улыбнулась я, рассматривая, когда-то подаренные им мне, расческу и шпильки.

— А я, так боялся, что их некому будет возвращать.

Я постаралась отвлечь его от грустных мыслей, заняв рассказом о своих приключениях за все это время. Потом, пожаловалась, что никто не хочет помочь мне с обучением орчат.

— Я могу помочь, — отозвался Адаминэль, — по крайней мере, во всем том, что касается физических тренировок.

— Ой, здорово! Спасибо тебе! Давай по утрам, когда сама тренируюсь, я буду приводить на Тренировочное Поле и орчат, — с благодарностью и радостным энтузиазмом, среагировала я.

— А разве тебе можно? В твоем состоянии и тренироваться? — удивленно, даже с каким-то страхом, спросил он.

— Конечно можно, только тренировки должны быть более легкие и безопасные и, конечно, уже не на полосе препятствий.

Когда пришла Миланиэль, ей я тоже подробно рассказала о том, что со мной происходило все время, что мы не виделись.

— Миланиэль, ты могла бы позаниматься с орчатами чтением, письмом и счетом, — с надеждой и мольбой глядя на нее, спросила я.

Она надолго задумалась. Я ждала ее ответа затаив дыхание. Если и Миланиэль откажется, очень-очень трудно будет заставить эльфов принять орчат.

— Хорошо, — согласилась она, а я облегченно выдохнула. — Но ты будешь мне должна. Помнишь свое обещание помочь мне в отношениях с Пионарэлем? Это будет твоя плата! — с заговорщицкой улыбкой сказала Миланиэль. — Каждый день, после сиесты, один час занятий с этими детьми. Пусть кто-нибудь приводит их ко мне домой.

— Ты самая лучшая эльфийка на свете! Обожаю тебя! — искренне радуясь, кинулась я обниматься, но, заметив, как она напряглась и застыла от моих объятий, непривычных и неприличных для эльфов, быстро отстранилась.

Весь этот насыщенный общением день, Эдмунизэль, боясь оставить меня одну, тоже принимал посетителей в саду, на лавочке у фонтана. Это были мужчины, в основном воины и кто-то из Совета Старейшин. Судя по их напряженным позам, они обсуждали что-то важное. В то же время, Эдмунизэль, контролируя происходящее вокруг, не выпускал меня и орчат из поля зрения.

Вечером, после утомительного дня, когда мы все вместе сидели за ужином, Эдмунизэль сообщил:

— С завтрашнего дня я должен приступить к своим обязанностям командира воинов. Боюсь оставлять вас одних. Поэтому договорился с одним из воинов, с которым мы вместе были в дозоре, что он будет вашим телохранителем.

— Ой, не надо таких сложностей, тем самым привлекая ненужное внимание. Мы сами можем себя защитить. Дети отлично стреляют из духовых трубок, а я закажу себе новые метательные ножи взамен отобранных орками. Но даже этого не понадобится, ведь я обещала тебе не выходить за пределы городского рва.

— У многих эльфиек есть телохранители. В окружающем нас лесу полно опасных хищников и, хоть в городе относительно безопасно, но всякое может произойти. Так что, в наличии телохранителя нет ничего особенного. Во время сиесты я буду дома, и воин будет уходить на отдых. Счастье мое, не сопротивляйся, пожалей меня, ведь иначе я от тревоги за тебя, не смогу заниматься делами. Я это уже испытал и знаю, как это невыносимо трудно и осложняет жизнь.

— Ладно, согласна, — не стала я упрямиться. — В этом, действительно, есть резон, не столько из-за меня, сколько из-за орчат. Но давай договоримся, что это временно, пока орчата не освоятся и окружающие к ним не привыкнут.

— И пока ты не родишь ребенка, — уточнил он.

— Хорошо, — опять не стала я спорить, в конце концов, ему виднее, как лучше поступить в данной ситуации. — Какие у тебя пожелания, чем я должна заниматься?

— Чем хочешь, охрана мешать не будет.

— Спасибо, — промурлыкала я, перебравшись к нему на колени, довольная такой степенью доверия и свободы. — Эдмунизэль, а где твои родители, почему ты меня с ними не знакомишь?

— Мои родители, Юфемаэль и Ариканэль, у нас нет, как ты рассказывала, обращения «мама» и «папа», живут в другом городе — Лангосе. Дороги между городами не безопасны, поэтому сообщение между ними, фактически, только деловое и необходимое. Но даже если бы родители жили в Асмероне, мы бы виделись редко. У нас считается оскорбительной опека родителей над взрослыми детьми.

— А причем тут опека? — удивилась я. — Разве ты их не любишь, не скучаешь, не хочешь чаще видеть?

— Я очень их люблю, горжусь ими, они, редкое для эльфов явление, до сих пор вместе, уже многие годы. Но у нас не принято демонстрировать свои чувства.

— Какой ужас! Мы с тобой тоже должны будем не видеть своих детей, когда они вырастут?! — возмутилась я.

Он озадаченно ответил:

— Не знаю… наверное…

— Предупреждаю сразу, — воинственно напряглась я, — я буду любить своих детей и общаться с ними, как можно чаще, до самой смерти!

— Согласен, я тоже, — задумчиво ответил он.

— Какой ты хороший, мне так повезло, — прошептала я, с чувством целуя его в шею.

— Так, — по орочьи скомандовал Эдмунизэль детям, — всем пора в кроватку спать, — и, поднимая меня на руки, направился в спальню.

* * *

Постепенно наша жизнь вошла в размеренный ритм, принося свои повседневные радости и огорчения.

Пионарэль, посмотрев ауру орчат, констатировал, что магических способностей у них нет. Но я настаивала на том, что они могли просто не пробудиться, если детей не окунали в Источник Силы. И уговорила отвести детей к Источнику. Как я ни упрашивала, меня с собой не взяли, и с орчатами пошли Эдмунизэль и Адаминэль. Вернувшись через три дня, порадовали тем, что у Петроса пробудилась какая-то непонятная магия, хотя его резерв мал, и огорчили — Лирин и Надин купание в Источнике ничего не дало. С этого времени, я стала учить орчат обходиться, в эльфийском доме, без бытовой магии.

Адаминэль, сделав маленькие деревянные тренировочные мечи, по моему настоянию и для девочек тоже, учил орчат ими владеть. Продолжил, начатые Эдмунизэлем, тренировки с духовой трубкой, и начал с детским луком.

Миланиэль быстро переборола свои предубеждения против орчат и охотно их учила, с удивлением констатировав, что они вполне обучаемые.

Ласково, но настойчиво, я переломила сопротивление Эдмунизэля и возобновила свои утренние тренировки на Поле у реки, куда мы большой шумной компанией отправлялись все вместе — я, орчата, телохранитель и Кроки. А прибыв на место, радостно приветствовали воинов, в том числе и поджидающего нас Адаминэля. В ответ получали не менее радостный прием.

От спаррингов мне, конечно, пришлось отказаться, но разминка, метание ножей и стрельба из лука пока оставались в моем арсенале.

После тренировки — домой. Душ, завтрак, занятия с детьми разговорным эльфийским, обучение их бытовым навыкам без помощи магии. Как разжечь очаг, приготовить еду, помыть посуду, постирать и высушить одежду, убрать помещение, полить сад, выполоть сорняки и многое другое. Кое-что для этого пришлось создавать специально, например, механический замок на входную дверь или веник с совком. Обо всем этом я и сама-то имела приблизительное представление из когда-то прочитанных исторических книг, но эта наука оказалась простой.

Затем, у орчат еще одна тренировка с Адаминэлем, а у меня домашняя библиотека с намерением разобраться в истории и культуре эльфов. Куда не сунься, слышу: «это создали Древние», хочется докопаться до причины, почему такая высокоразвитая цивилизация пришла к упадку, и что нужно сделать для ее возрождения. Потом — сиеста, полная безмятежного блаженства и расслабленной неги в объятьях Эдмунизэля.

Когда жара спадала, дети отправлялись на занятия к Миланиэли, а я к Учителю. Теперь, хоть это были и ежедневные занятия, но не долгие, всего-то два часа. Пионарэль не разрешил мне самой исцелять с помощью магии, потому что, во время беременности нельзя терять резерв, он нужен ребенку на правильный рост и развитие, но позволил наблюдать, как это делает он сам, подробно объясняя свои действия.

Помня о своем обещании, в одно из занятий, я завела разговор о Миланиэли. Перечисляя ее достоинства, я с искренней убежденностью сказала:

— Учитель, поверь мне, лучшей жены, чем Миланиэль, тебе не найти!

— Да я вообще жену не ищу, — возразил он. — Жена требует очень много времени, сил, внимания, заботы, а мне некогда.

— Это большинство ваших женщин такие, а она другая. Она будет тебе помощником, ей интересна твоя работа, она разбирается в зельях и эликсирах, она добрая, отзывчивая, ну, и ко всему прочему, очень красивая.

— Вот именно! Ей стоит только захотеть и около нее окажется толпа желающих!

— Учитель, да не нужна ей эта толпа, ей ты нравишься! — уже не зная, как еще его заинтересовать, воскликнула я.

Пионарэль удивленно посмотрел на меня:

— Не может быть, она никогда об этом не говорила.

— Это потому, что она еще и скромная!

Тут он весело засмеялся:

— Запомни, скромных эльфиек не бывает.

— Ну, я же говорю тебе, она не такая, как все! — упрямо возразила я.

С тех пор я, при каждом удобном случае, вспоминала Миланиэль, подчеркивая мою признательность ей за занятия с орчатами, рассказывая, как многого она с ними добилась. Он с интересом слушал. И мои усилия давали определенные результаты. На еженедельных занятиях по зельеварению, когда со мной училась и Миланиэль, Пионарэль стал более внимательно и заинтересованно относиться к ней. И приглашать нас обеих после занятий «на бокал вина». Я, под разными предлогами, часто отказывалась задерживаться, и они оставались вдвоем.

Казалось бы, все у меня хорошо, живи, наслаждайся и не дергайся. Отличный муж, любимый и любящий. Желанная беременность, протекающая легко, без осложнений. Есть чему учиться, чем заниматься и быть полезной. Но… нисколько не веря в их Пророчество, я все же чувствовала, что могу и должна, как-то повлиять на жизнь эльфов к лучшему. И дело не только в том, что мне и моим будущим детям здесь жить. Обидно, что загублен такой колоссальный потенциал одаренной расы. Ведь красивые, умные, владеющие магией, живущие на таком изумительном материке с потрясающим климатом и природой, а они угасают и не пытаются этому противостоять. Одни слова, охи, ахи, сожаления и ни каких действий.

Надо как-то их встряхнуть, растормошить, заставить посмотреть вокруг другим взглядом, чего-то хотеть, к чему-то стремиться, что-то делать.

Начала я с малого. Решила, во что бы то ни стало, ввести в эльфийскую жизнь понятие — выходной день. Один, в конце недели, десятый. Вначале убедила, а потом привлекла в качестве союзников Эдмунизэля, Пионарэля, Адаминэля, Миланиэль, знакомых воинов, обошла тех мастеров, которые уже были мне хорошо известны — оружейника, портного, сумочника, зельевара, животновода.

Я предлагала, в этот выходной день, по желанию, или остаться дома с близкими, или погулять. Или покататься на фаэтоне по городу, рассматривая, через въездные ворота, сады перед домами эльфов, стремясь определить победителя в звании «самый красивый сад». А в следующие выходные — «самая красивая садовая ваза», а затем — «самая красивая беседка» и так далее. Подготовив общественное мнение, Эдмунизэль вынес решение этого вопроса на Совет Старейшин и один выходной день, в конце декады, был утвержден.

В общем, в первый же выходной, утром Эдмунизэль запряг своего ездового ящера в фаэтон и всех нас в него погрузил. Тесновато, конечно, но мы с орчатами все-таки влезли, прижавшись друг к другу, и отправились на прогулку в поисках «самого красивого фонтана». Я испытала необычайную радость, увидев, что мы не одни, и немало эльфов откликнулось на мой призыв.

Мы с Эдмунизэлем, обсмотрев все фонтаны в садах эльфов, которые видны с улицы, отдали свои голоса фонтану в саду Зоровадэля. Как и сам Зоровадэль, фонтан был очень стар и вблизи, наверное, видны следы разрушения, но издали казалось, что это не камень, а живая лиана роняет капли росы в маленькое озеро. Как позже выяснилось, этот фонтан и стал победителем в номинации.

Увидев положительную реакцию на мои начинания, я окрылилась — ну, подождите! Я вам еще и не такое устрою!

Следующим моим предложением было устраивать, по выходным, детские утренники. Во время их проведения, загадывать детям загадки, организовать конкурсы на звание «самый быстрый», «самый смелый», «самый умный», «самый ловкий». И выставлять детские поделки на конкурс, обязательно награждая подарками. Ведь соревнования вызывают честолюбивые стремления к совершенствованию, достижениям, движению вперед.

Неожиданно для меня, организовать досуг детей захотели многие эльфийки. Они сами договорились с Королевой, что детские утренники будут проводиться в Королевском Парке, в Королевской Беседке и сами выспросили меня, как проводятся такие конкурсы.

На первом детском утреннике, куда я пришла с орчатами, мое состояние душевного подъема дало трещину. Зайдя в Беседку и увидев всего шестнадцать эльфийских детей, я с огорчением спросила взрослых:

— Что, больше никто не захотел прийти?

И получила радостный ответ:

— Пришли все!

Слезы навернулись на глаза. Как больно со всей очевидностью видеть признаки гибели этой расы. Крепко зажмурилась, смахнула слезы. Дети не должны видеть моей печали, у них сегодня праздник.

Мои орчата пользовались бешеным успехом у эльфийской малышни, которая видела их впервые. В отличие от взрослых, дети общались с орчатами радостно, непосредственно, с любопытством. Одни щупали хвост, другие трогали гладкую безволосую голову, одни демонстрировали пять пальцев на руке, другие — шесть.

Орчата еще плохо понимали эльфийский, и мне приходилось быть у них переводчиком. Окружающих эльфов поразила наша манера общения, орчата кидались ко мне обниматься, хватали за руки, за ноги, за косу, я в ответ их постоянно гладила. Услышала за спиной недобрый комментарий:

— Вот варварство!

Участие в конкурсах показало, все, что касается жизненной энергии, риска, азарта, физической силы, быстроты, выносливости — орчата вне конкуренции. Они заметно изменились за последнее время. Правильное питание и посещение Источника Силы, быстро сделали пропорции их тела более гармоничными, ушли признаки авитаминоза и недоедания. Ах, какое же чудо чудесное эта Магия! А что касается ловкости, сообразительности, запоминания, пения, рисования, лепки — здесь впереди эльфята.

Зрителей набралось битком, присутствовали и члены Совета Старейшин, и даже Королева. Я поняла, что все они пришли с целью оценить орчат. И, надеюсь, что что-то изменится в их менталитете.

Очуметь, как было трудно убедить, хоть кого-нибудь, открыть ресторан! Долго пришлось объяснять, что это, и зачем есть на виду у других, почему нужны новые кулинарные рецепты. Хотя с тем, что не плохо один раз в неделю не заморачиваться с приготовлением еды, а поесть уже приготовленную кем-то, согласились многие. Да и с тем, что это очень облегчит жизнь эльфам, изредка приезжающим в Асмерон из других городов. Но никто не хотел браться за это дело, хоть я и уверяла, что это очень выгодно с материальной точки зрения. Вот если бы гном услышал слово «выгодно», не было бы проблемы!

В итоге, удивив всех, владелицей ресторана стала подруга Королевы и член Совета Старейшин — Хазаруэль. Подробно расспросив меня, как это должно выглядеть, она, в одном из пустующих домов на Центральной улице, сделала перепланировку. Без проблем набрала поваров и с большими сложностями официантов. Снобы эльфы не хотели обслуживать других. Все-таки Хазаруэль нашла выход из положения, наняв на эту работу двух подростков, которые остро нуждались в карманных деньгах.

Хазаруэль, после общения со мной и наслушавшись моих идей, помогла мне в моей следующей задумке. Она уговорила Королеву разрешить для всех желающих, по вечерам, в выходной день, в Королевском Парке, еженедельно устраивать концерты, а не раз в сто дней. И для этого установить там напротив помоста ряды лавок, ступеньками поднимающихся вверх за счет разной высоты ножек и наклонного рельефа местности. Это, пожалуй, одно из немногого, что эльфы приняли сразу и охотно.

К первому концерту я готовилась. Надо расширить представление эльфов о музыке и песне! Пользуясь тем, что мой живот пока еще почти не виден, кстати, это очень удивляло окружающих, заказала себе новый костюм. Укороченные, чуть выше щиколотки, черные брючки на манжете внизу. Черная приталенная жилетка. Белая блузка с коротким рукавом — фонарик и большим круглым отложным воротничком. Черные туфли на небольшом, устойчивом каблучке. Лорд портной чуть с ума не сошел, когда я ему сказала, что моя одежда должна быть черно-белой. Черный цвет здесь даже мужчины не носят, считая слишком мрачным, а белый считается цветом траура. А лорд сапожник стал уверять меня, что такая обувь, как туфли, совершенно неудобна, негигиенична и непрактична.

Я оделась, в новый наряд. За счет каблуков немного сгладилась разница в моем росте по сравнению с эльфами. Сделала праздничную прическу — тугой пучок на макушке. Готовая к выходу, спустилась из спальни вниз, где меня ждал Эдмунизэль. Даже его поразил мой вид настолько, что он сел, где стоял.

— Потрясающе! — прошептал он. — Недаром я иногда сомневаюсь, уж не заблудившаяся ли ты богиня?! И боюсь, вдруг, боги отыщут тебя и заберут у меня?

— Не волнуйся, ты же знаешь, что мной невозможно манипулировать. Никто не может меня забрать или отпустить, заставить или запретить, я всегда, снова и снова, буду стремиться к тому, что считаю правильным. А быть с тобой, это самое правильное в моей жизни. — Опустившись на пол рядом с ним, потянулась за поцелуем, во время которого, как всегда почувствовала горячую волну желания.

— Счастье мое, может, не пойдем никуда? — простонал он, жадно целуя меня в губы.

— Нет-нет, пойдем! — шустро поднимаясь, заспешила я. — У меня на сегодня кое-что задумано!

Пока шли, а затем искали место, где сесть, теперь уже не на траву, а на удобную лавку со спинкой, окружающие не сводили с меня ошеломленных взглядов. Вот и хорошо! Смотрите, сколько всего нового можно создать! Нельзя же слепо следовать традициям во всем! Жизнь не должна стоять на месте!

Во время концерта эльфы пели свои баллады, красиво и однообразно. После нескольких выступлений, неожиданно для меня, поднялся Эдмунизэль и, сделав в сторону слушателей приглашающий жест, пошел к помосту. Вслед за ним поднялось несколько воинов. Без музыкального сопровождения, стоя, они затянули тягучее многоголосье, завораживающе красивое и сладостно пронизывающее до глубины души.

Когда их пение закончилось, я, не выдержав, подпрыгнула с лавки и, вскинув обе руки в одобряющем жесте, восхищенно крикнула:

— Вау!

Эльфы, конечно, были шокированы моим поведением, но Эдмунизэля и его воинов поддержали, подняв руки вверх. Мужчины на сцене поклонились всем, затем мне персонально, и вернулись на свои места.

— А ты споешь? — шепнул мне на ухо Эдмунизэль?

— Спою! — решительно встав, я направилась к сцене.

Запела я чувственную песню о страстной любви в стиле танго, аккомпанируя себе пристукиванием каблука, прищелкиванием пальцами и пританцовывая. Войдя во вкус, получая громадное удовольствие от мелодии, ритма и слов песни, я никак не могла остановиться. И спела эту песню, не прерываясь, три раза подряд.

Когда я закончила, никто из эльфов не шевельнулся. Хмыкнув про себя, кто б сомневался, традиционалисты непоколебимые, посмотрела на Эдмунизэля. Он единственный, вскинув обе руки, стоял и смотрел голодными, горящими желанием глазами. Как же мне повезло с ним, такая удивительная способность тонко чувствовать и воспринимать новое! Сама разгоряченная экспрессивным ритмом и страстной песней, я спустилась со сцены и, схватив его за руку, поспешила домой, мечтая скорее отдаться зову тела и чувств.

Всю следующую неделю Асмерон гудел, как растревоженный улей, в очередной раз, обсуждая прошедший выходной и с нетерпением ожидая следующий. Я чувствовала, что двигаюсь в правильном направлении, стремясь расшатать их консерватизм и обреченную пассивность.

* * *

В один из дней Эдмунизэль пришел домой во время сиесты мрачнее тучи.

— Что случилось? — встревожилась я.

Он прижал меня к груди:

— Тебя хочет видеть Королева… и отказать ей нельзя. А ты, выслушав ее бредовые идеи, снова убежишь, — с отчаянием застонал он.

— Ну, что ты, я умею учиться на своих ошибках и делать полезные выводы. Во-первых, мне, тогда, не надо было сходу давать вам советы о расовом скрещивании, толком не узнав ваши особенности и менталитет. Во-вторых, меня сбила с толку информация, что она выбираемая Королева, а значит самая разумная и достойная. В-третьих, я, видимо, была не достаточно убедительна. А теперь, ситуация другая — я немало сделала, пытаясь подточить ваши стереотипы, расширить кругозор и кое-чего достигла. Но Королеве я не доверяю, а значит, готова с ней разговаривать только в присутствии Совета Старейшин. Ты же можешь на этом настоять? Так что, не надо паниковать, а надо обойти всех Старейшин и уговорить их присутствовать на нашей с Королевой встрече, чтобы не получилось, как в прошлый раз, когда она действовала втайне от них. Ну, а я, в этот раз, постараюсь быть более убедительной, — успокаивающе погладила я его спину.

Эдмунизэль выполнил мои пожелания, созвав Совет, и настояв на том, чтобы моя встреча с Королевой состоялась в расширенном кругу. Наша встреча произошла через два дня.

И вот, я снова в Королевской Резиденции, в зале Совета. Но только теперь, все лица знакомы. И приглашают меня сесть на мягкое кресло, за стол, вместе со всеми. Прогресс налицо!

После взаимных приветствий Королева попыталась завести разговор о моей беременности, с выражением радости по этому поводу. Только это ее и волновало, и только это она хотела обсудить со мной. При этом, она пыталась протолкнуть мысль, что я напрасно устроила побег, ведь в результате, имею то, от чего хотела убежать. Но я не стала вступать в дискуссию, категорично заявив, что все поздравления готова принять в частном порядке, а сейчас хотела бы поделиться некоторыми знаниями моего мира, которые, возможно, окажутся полезными эльфам. За столом установилось напряженное внимание, от меня не ждали ничего хорошего.

— Видите ли, уважаемые миледи, леди и лорды, история моего мира насчитывает несколько возникновений и угасаний различных цивилизаций. Каждая из них проходила через периоды зарождения, рассвета и гибели. Потомками детально изучались эти периоды. В результате, были сформулированы общие признаки, для каждого этапа развития цивилизации. Много позже, когда мои соотечественники сумели найти другие миры, населенные разумными гуманоидами, то с удивлением обнаружили, что и их цивилизации, имея свои отличительные особенности, в целом, подчиняются тем же законам развития. Сейчас не буду останавливаться на всех этапах, таких как зарождение, развитие, расцвет. Это был бы очень долгий разговор. Хочу подробно рассказать только о признаках периода упадка. Их довольно много, но обязательных признаков всего семь.

Первый. Снижение численности населения.

Второй. Уменьшение количества разумных, имеющих желание и способность изменить мир, готовых ради этого к разумному риску.

Третий. Уменьшение ореола обитания.

Четвертый. Расцвет неестественных сексуальных отношений.

Пятый. Утеря технологий.

Шестой. Во главе цивилизации встает тиран, из-за пассивного непротивления сообществом.

Седьмой. Отказ от физического уничтожения видов, непримиримо конкурирующих с разумными.

Предлагаю вам проанализировать эти признаки. И применить их к вашей сегодняшней эльфийской цивилизации. Если ваши выводы по тому или иному признаку окажутся утвердительными, а на мой взгляд они в той или иной мере утвердительны по всем пунктам, в срочном порядке начинайте действовать от противного, борясь с каждым из признаков. Мой личный совет — эта борьба должна быть последовательной, непрекращающейся, но без фанатизма, осмотрительной и конструктивной. — Увидев, как перекосило от возмущения лица Грансимэля и Басонамэля, я чистосердечно поспешила добавить: — Единственный признак, с которым, в настоящее время, не надо бороться, это неестественные сексуальные отношения. Во-первых, в ваших условиях это вынужденное положение вещей. Во-вторых, это личное право каждого на выбор, которого нельзя лишать ни одного разумного, если этот выбор не сопровождается насилием.

Эльфы сидели с каменными лицами, один Эдмунизэль, как всегда, не сводил с меня внимательных, любящих глаз.

— Теперь, что касается меня лично, — сказала я в заключение. — Я хотела бы жить среди вас, но при условии равных с вами прав, обязанностей и возможностей. Если это условие невыполнимо, я, с сожалением, покину ваш материк.

После этих слов, что тут началось! Королева, подлетев с кресла и уперевшись руками о стол, забыв о своем королевском и эльфийском достоинстве, с перекошенным от злости лицом, заорала:

— Да! Покинь нас, после того, как родишь! Ребенок принадлежит нам, его отец эльф, а ты чужая! А с нами можешь жить только если будешь регулярно рожать нам детей. В этом случае, мы готовы тебя терпеть. Да и то, еще надо посмотреть, кого ты родить-то можешь? Если это будут уродцы, в которых нет ничего эльфийского, я сама их изничтожу! Ишь ты, явилась из другого мира, не понимаешь наших потребностей и наших проблем, при этом еще и нагло поучаешь, как нам жить! О каком равенстве может идти речь?! Еще и статус Дармии пытаешься себе присвоить! От тебя одни неприятности! Своим распутным поведением ты подаешь плохой пример окружающим и плохо на них влияешь! От всех только и слышно…

Ей не дали договорить.

Глаза Эдмунизэля вспыхнули алым цветом. Он зарычал, как зверь. Красивое лицо неузнаваемо перекосило от ярости. Угрожающе нацелив на Королеву вытянутую руку, он шевелил пальцами и что-то магичил, от чего она резко побледнела, затряслась и на подкосившихся ногах тяжело осела на кресло.

Остальные тоже повскакали с мест.

Пионарэль кричал, тыча в Королеву пальцем:

— Она безумна, ее надо изолировать и пытаться исцелить!

Хазаруэль, звонко шлепая себя ладонью по лбу, причитала:

— И с этой безмозглой крокодилицей я столько лет дружила!

Сладкоголосый Грансимэль зашкаливающими децибелами пропел:

— Но миледи во многом права!

Его сердечный друг Басонамэль в ответ ему, истошно орал:

— Заткнись! Или между нами все кончено!

Сверкая глазами, Казначей — Стеламэль, призывал:

— С этой Королевой надо что-то делать!

Хранительница Библиотеки — Узилаэль, схватив за грудки Якуниэль, Координатора по связям с другими городами, кричала ей в лицо:

— А ты, тупая ящерица, хоть бы иногда читала Хроники и Книгу Пророчеств, тогда бы лучше понимала происходящее!

Смотритель дорог Демосибэль шептал:

— В кого мы превратились?

Сидели и молчали только я и Зоровадэль. Я мысленно с удовлетворением потирала руки, довольная тем, что Королева, в присутствии всех, так себя дискредитировала, показав свою нетерпимость и недальновидность. А еще я была довольна тем, что увидела, какой, сейчас, расклад «за» и «против», в отношении меня. Зоровадэль невозмутимо взирал на происходящее.

Шум стоял такой, что в резко распахнутые двери, нарушая традиции, в зал влетели телохранитель Королевы и Агейлаэль. Воин с тревогой спросил:

— Что случилось?

А дочурка Королевы кинулась к матери со словами:

— Она тебя обижает?!

Тут встал Зоровадэль и властно приказал им:

— Оставьте нас. Не мешайте нашей дискуссии! — чем привел их в еще больший шок, однако заставив выйти и закрыть за собой дверь. Обращаясь к притихшим членам Совета, он произнес: — Позвольте напомнить, что я уже высказывал мысль о необходимости повторно привести к Артефакту Власти миледи. По-моему, сегодня это стало очевидным для всех. И этому вопросу мы посветим следующее наше собрание. А сейчас давайте ответим Еваниэли на вопрос — гарантируем ли мы ей равные права?

— Нет! — голос Королевы.

— Воздержался, — голос Грансимэля.

— Воздержалась, — Якуниэль.

— Да! — все остальные.

— Итак, — подвел итог Зоровадэль, — рад приветствовать тебя, Еваниэль, в качестве члена нашей большой и, как показали сегодняшние события, не всегда дружной семьи. От лица Совета Старейшин благодарю за важные сведения, сообщенные тобой, которые мы еще не раз обдумаем. Так же, благодарю за заботу и участие в судьбе нашего народа. Особая благодарность за те потрясающие новшества, которые ты ввела в нашу действительность, пробуждая вкус к жизни и интерес, даже у такого старого эльфа, как я. — И тут, широко улыбнувшись, заговорщически добавил: — А Пророчество-то потихоньку сбывается!

— Только если вы сами приложите к этому усилия. Ни «мессия», ни «Чужая» в одиночку не решит проблемы целого народа. С неба, никому ничего просто так не падает, — я встала, поклонилась прощаясь и, получив ответный кивок от всех, кроме Королевы, которая все еще мелко дрожала, вышла из зала.

На выходе меня догнал Эдмунизэль, подхватил на руки и, унося в сторону нашего дома, заглядывая с тревогой мне в глаза, закидал вопросами:

— Счастье мое, как ты себя чувствуешь? Не слишком ли ты переволновалась? Не повредит ли это малышу? И неужели, ты и правда, могла бы уйти?

— Эдмунизэль, успокойся, я не волновалась, не сердилась и чувствую себя хорошо! Уходить я не собираюсь, это была провокация. Лучше расскажи, что ты сделал с Королевой?

— Опустошил весь резерв Силы этой змеи, — со злостью ответил он сквозь зубы.

— Как это? — не поняла я.

— Сам не знаю. Обещал ведь убить любого, кто тебя обидит. И как услышал, что она тебе говорит, такая ярость охватила. В глазах потемнело, сознание сузилось, одна мысли в голове: «Убить!» — и стал из нее жизнь вытягивать. Остановился только, когда в сознание пробились слова Пионарэля: «Безумна! Исцелять!». Тут и обнаружил, что выпил весь ее резерв. Хвала Небесам, что до ее ауры не успел добраться, а то бы, и правда, убил.

— Как выпил? Ты что, насильно перекачал ее Силу себе? — я потрясенно распахнула глаза.

— Да, сколько влезло, я ведь и так не пустой был, а лишнее рассеялось. Сам не знал, что такое возможно. Отдать Силу Целители могут, и то, только при непосредственном контакте, а вот забрать, вроде бы, не может никто.

— Ну, ты даешь! Прям как вампир! — восхитилась я.

— Кто такой вампир?

— Тот, кто выпивает кровь и жизненную силу другого.

— Это что, в вашем мире есть такие существа?! — спросил он с ужасом.

— Нет, только в сказках, — успокоила я его. — Но Королеву убивать не за что. Она мне ничем не навредила и я совсем на нее не обиделась, потому что ожидала такой ее реакции и хотела чтобы ее увидели остальные. С такой Королевой вам трудно будет что-либо менять.

— Теперь уже не вам, а нам, тебя ведь сегодня признали своей и дали равные права, согласна?

— Согласна. Слушай, почему она стала Королевой? Может ваш… то есть наш Артефакт Власти сломался от древности?

— Это вряд ли. Все созданное Древними работает лучше современного. Тогда, двести лет назад, когда ее выбрал Артефакт Власти, она действительно была лучшей. Но за время ее властвования все становилось только хуже и хуже, хоть и не по ее вине. Но честолюбие не позволяет ей уйти в Хроники как «Королева, не сумевшая спасшая от гибели свой народ». Вот она и свихнулась на поиске выхода из тяжелой ситуации любым способом, забыв о морали, считая, что цель оправдывает средства. Видимо прав Пионарэль, к ней пришло безумие.

— А что, безумие это частое явление?

— Нет, очень редкое. Мы на удивление здоровая раса и физически, и психически.

— Не повезло, если она действительно больна, — задумалась я.

— Кому не повезло, нам или Королеве?

— Всем, — тяжело вздохнула я.

— Да… Не представляю, как можно от нее избавиться. Известных прецедентов в истории не было. Будет ли Артефакт Власти выбирать кого-то другого, при живой-то Королеве? И как, на такую попытку переизбрания, отреагируют эльфы, ведь мы очень сакраментальный народ, ни в чем, никогда не нарушающий древних традиций? — он удрученно смотрел на меня, не чувствуя в себе уверенности, что сможет решить эту проблему.

За разговором мы уже подошли к дому, и Эдмунизэль поставил меня на ступеньку перед порогом, от чего наши глаза оказались почти на одном уровне. Обняв его одной рукой за шею, второй, я нежно погладила его по гладкому затылку и сказала убежденно:

— Не печалься. Все постепенно образуется и наладится. Сейчас главное — не борьба с Королевой, а борьба за умы и сознание твоих соотечественников. Надо разъяснять, и собственным примером показывать окружающим, что жизнь требует перемен. И начинать надо с ближнего круга, друзей и близких родственников, среди них больше потенциальных союзников.

— Хорошо. Согласен со всем, что ты говоришь.

От моей нехитрой ласки он уже шумно дышал, прижимая к себе мои бедра все сильнее и сильнее, а цвет глаз потемнел от желания. Но я хотела довести до конца этот важный разговор.

— И начнем с твоих родителей. Они ведь могут приехать к нам из Лангоса в гости? — ошеломила я Эдмунизэля.

— В гости? Это как? — растерялся он, ослабив хватку.

— Это значит, они будут жить не в «Доме путника», а в нашем доме. У нас ведь еще две спальни свободных.

— Они не согласятся, это нарушение общепринятых правил и традиций, — уверенно возразил Эдмунизэль.

— А мы их заманим моей беременностью, скажем, что мне сейчас нужна их помощь и поддержка. Как думаешь, на это они купятся?

— Возможно… — вновь крепко прижимая меня к себе, и уже не имел сил сдерживаться, он накрыл мои губы требовательным, глубоким и упоительно жарким поцелуем, а после поцелуя, взяв за руку, быстро устремился в спальню.

На следующий же день, Эдмунизэль, отправил курьеров в Лангос, к родителям, с приглашением посетить наш дом и познакомиться с его женой, ожидающей ребенка.

Курьерское сообщение между городами у эльфов довольно оперативное. По прекрасным дорогам Древних, в карете, три курьера отправляются в другой город. Они делают остановки только для короткого отдыха, необходимого ездовому ящеру. Один из них управляет ящером, второй тем временем отдыхает, третий охраняет, и так посменно. Курьеры возят почту, королевские указы, собранные в других городах налоги для Королевской Казны.

А вот для частных лиц, такое путешествие гораздо труднее, дольше и дороже. Нужно организовать две кареты, в одной из которых едут воины-охранники, всю дорогу отвечающие за безопасность пассажиров. Опасаясь хищников, ночью движение по дороге прекращается и выставляется дозор.

Прибыв на место в другой город, и поселившись в «Доме путника», надо устроить там же и охрану, которая понадобится для обратной дороги. А «Дома путника» — это совсем не гостиницы в моем понимании. Это просто несколько пустых домов в городе, где прибывшие сами должны себе организовать быт, начиная от чистоты, посуды, постельных принадлежностей и кончая приготовлением еды. В общем, кошмарная заморочка. Поэтому иногородние эльфы — редкость. Решатся ли родители Эдмунизэля на такое путешествие? Он ведь не сообщил им, что можно будет жить в нашем доме.

В один из дней, во время сиесты, когда Эдмунизэль, как обычно, прижимался к моему, уже заметно выпирающему животу, то носом, то губами, то ухом, то просто держал на нем свою руку, мы оба уловили чуть заметное шевеление.

— Что это? — с испугом прошептал Эдмунизэль.

— Кажется, ребенок шевельнулся, — с не меньшим испугом, тихо ответила я, невольно замерев.

Мы оба напряженно прислушивались и, через некоторое время, шевеление повторилось. Ну, точно, это ребенок.

— Эдмунизэль, а можно уже как-то определить пол малыша? — мучимая любопытством, спросила я.

— Можно, с середины срока. Целитель, наложив руки на живот, скажет, кто там, мальчик или девочка и правильно ли развивается, — уткнувшись в мой живот, невнятно пробормотал он.

Оттолкнув его и вскочив с постели, я засуетилась в поисках одежды, громко при этом возмущаясь:

— Так чего же мы ждем? Почему сразу не сказал? Бежим к Учителю! Пусть скажет, кто там!

Он, ошарашено съехав на пол, стал выяснять:

— А что, уже половина срока? Откуда ты знаешь? Этого не может быть, животик еще слишком маленький!

— Во-первых, я считать умею! Во-вторых, первое шевеление плода происходит в середине беременности, — ответила нетерпеливо.

— Это человеческие правила, а эльфийские другие.

— Давай не будем спорить, спросим у Учителя!

— Хорошо, но вначале, я сам попробую посмотреть, ведь я слышу стук его сердца, вижу ауру, может быть, используя свои новые возможности, я сумею разглядеть больше?

— Ладно! — я бросила одежду, уже оказавшуюся в руках, на пол и снова забралась на кровать. Легла на спину, вытянулась. — Смотри!

Он уселся на мои ноги, упираясь коленями в матрас, положил обе руки на мой живот, закрыл глаза и замер. Я тоже замерла, боясь ему помешать. Так, застыв, мы не шевелились полчаса. Когда мое терпение было на исходе, он открыл глаза и, счастливо улыбаясь, произнес:

— Мальчик!

— Уверен?

— Да!

— Что еще?

— Кажется у него большой магический резерв, он шевелит ручками и ножками, и еще он очень худенький. Говорил же тебе, что надо лучше кушать!

— Все-таки придется идти к Учителю, — слезая с кровати, я снова потянулась к одежде, валявшейся на полу.

— Пойдем чуть позже, когда жара спадет, а пока давай придумаем имя. У тебя есть пожелания?

— Нет, а у тебя? — спросила я.

— Тоже нет, — ответил он.

— Тогда называем по очереди любые имена, какие придут в голову, а ты прислушивайся к малышу, вдруг заметишь, что ему какое-то понравилось, — предложила я.

Мы перебрали бесконечное множество имен, но малыш никак не реагировал. Когда наша фантазия истощилась, и я назвала последнее, что еще пришло в голову, переиначенное имя моего отца — Александрэль. Ребенок, в ответ, толкнулся с такой силой, что мы, все это время не сводившие глаз с моего живота, с удивлением посмотрели друг на друга.

— Ну вот, наконец, ему понравилось, — со счастливой улыбкой, удовлетворенно констатировал Эдмунизэль. — Теперь, можно и к Пионарэлю собираться.

— А ты не сожалеешь, что это не девочка? — одеваясь, спросила я.

— Не имеет значения, мальчик или девочка. Любой ребенок — это огромное счастье, причем для всех, они ведь так редко рождаются!

— Ладно, но я хочу еще и девочку, и обязательно ее рожу.

— Обещаешь? — сияя от радости, уточнил Эдмунизэль.

— Обещаю!

Увидев нас вдвоем, Пионарэль испуганно спросил:

— Что-то случилось?

— Нет, нет, все в порядке, — поспешила я его успокоить. — Но у нас есть новости и нужна твоя консультация.

Эдмунизель вкратце пересказал ему события сегодняшнего дня.

— Пошли в смотровую, посмотрим, что там за худенький, выдающийся маг, Александрэль!

Осмотрев меня, Пионарэль радостно сообщил:

— Все правильно. Мальчик, большой магический резерв, только не худенький, а такой, как и положено для середины срока.

Эдмунизэль выслушав это, заметно расслабился.

— Еваниэль, ты должна закончить свои физические тренировки. Теперь, это станет не только тяжело тебе, но может повредить ребенку, — строго сообщил Пионарэль. — Желательно, вообще, побольше времени проводить в постели.

— Нет, про лежание в постели я уже все тебе объясняла. Но от тренировок, и правда, придется пока отказаться, только дома по утрам легкая, короткая зарядка.

— Хорошо. И ко мне на занятия будешь теперь ходить только два раза в неделю. У тебя, в связи с этим, появится больше свободного времени, и я очень тебя прошу, походи на женские собрания. Не надо себя ни отгораживать, ни противопоставлять эльфийкам. Ты сейчас в таком положении, что они к тебе будут очень расположены. А ты этим пользуйся. Пусть они к тебе привыкнут, тогда ты сможешь донести до них некоторые свои идеи.

— Ладно, Учитель, — тяжело вздохнув, согласилась я. — Очень не хочется, но ты прав. Только больше двух раз в неделю я этих собраний не выдержу.

Эдмунизэль тут же напрягся, сердито сверкнув глазами на Пионарэля:

— Счастье мое, не хочешь — не ходи, ты и так делаешь больше, чем можно вообразить.

— Нет, все-таки попробую. Посмотрю, послушаю, а там видно будет, — решила я.

Я понимала необходимость распространения новых взглядов, в первую очередь, среди эльфиек, влияние которых очень велико. Женщины, по своей сути, лучшие манипуляторы и миротворцы, чем мужчины. И у эльфов пользуются большой, но, как я считаю, незаслуженной властью.

Находясь в тепличных условиях, не сталкиваясь с жизненными трудностями, оберегаемые мужчинами, пользуясь своей привилегией малочисленности, эльфийки активно влияют на поведение, образ мыслей, мнение и позицию своих мужчин. При этом, не беря на себя ответственность за те или иные принятые решения. Мне кажется это не справедливым, а главное, ошибочным. Как можно что-то решать, если зачастую толком не понимаешь, о чем идет речь. Будь компетентной, знай и понимай детали, имей навыки, возможности, умей аргументировать свою позицию, тогда и руководи. А для этого надо учиться, трудиться, добывать, защищать, быть, как минимум, равной мужчине во всем. Ну, может быть, кроме физической силы. А если нет желания так утруждаться, так не командуй, сиди дома и ублажай мужчину, который обеспечивает твои запросы.

Хотелось бы донести до эльфиек мою точку зрения, но думаю, что это невозможно. Стану для них врагом номер один и, все равно, не сумею убедить. Значит, вначале надо попробовать втереться в доверие, а потом уже пытаться влиять.

Моему приходу на женское собрание эльфийки были искренне рады, и это объяснялось исключительно моей беременностью, вокруг которой и велись все разговоры. Каждая стремилась сделать мне что-то приятное, то угостить какой-нибудь вкусняшкой, то подарить что-нибудь для будущего ребенка. А я исподтишка переводила разговоры на орчат, их потребности и успехи, пересказывала все забавные моменты, происходящие с ними. И это принесло результат. Вскоре, эти разговоры перестали их напрягать и вызывать отторжение, а потом, я даже иногда стала получать подарочки и для них.

Много разговоров было и по поводу моих инициатив в виде выходного дня, детских утренников, концертов, ресторана. Эльфийки, в итоге, были очень ими довольны, ведь это значительно разнообразило их однообразную и скучную жизнь. Я всячески подогревала их интерес и энтузиазм рассказами о том, как все эти развлечения выглядят в моем мире. Эльфийки слушали внимательно, с интересом. И это уже они сами решили, что надо открыть еще один ресторан, проводить соревнования по стрельбе из лука и гонки на ящерах. Я, после некоторого колебания, рассказала им и об организации тотализатора.

Но, как только они заводили интересные для них разговоры, на темы, кто из мужчин как себя проявил в той или иной ситуации, на охоте, в дозоре, на тренировочном поле, в мастерской, в торговой лавке, в споре, в любви и начинали давать свою оценку их действиям, я замолкала, и ни одного комментария не озвучивала. Они заметили это не сразу, но когда, наконец, просекли, попытались втянуть меня в эти обсуждения.

— Видите ли, уважаемые леди, в большинстве случаев, которые вы обсуждаете, я не чувствую себя компетентной. Я не хожу на охоту, не выращиваю овощи и фрукты, не варю зелья, не создаю оружие, украшения или предметы быта, не разбираюсь в однополой любви, не даю повода для ревности своему мужу. Значит, я не могу высказывать свою точку зрения по этим вопросам и определить, а как было бы правильно в этих случаях поступать, — с доброжелательной улыбкой высказалась я, стараясь не вызывать их недовольство.

Никамуэль, одна из самых красивых и очень активных эльфиек, как я поняла из разговоров не желающая связывать свою жизнь с каким-нибудь одним мужчиной, поэтому имеющая одновременно несколько любовников, удивленно распахнула глаза:

— Разве, чтобы судить о чем-то, надо обязательно этим заниматься? Нам дан разум, чтобы мы им пользовались и, умозрительно представляя, о чем идет речь, могли бы это оценить, сделать соответствующие выводы и дать рекомендации.

— Ум и знания — разные вещи, — не согласилась я. — Как ты можешь судить, правильно ли воин провел боевой прием мечом, если сама никогда не брала меч в руки? Или как ты можешь судить о верности в любви, если сама никогда не испытывала такого стремления? Или как ты можешь осуждать мастера-оружейника, не сдержавшего раздражения в споре, если он сутки без сна и отдыха простоял в кузнице, а ты не знаешь, что такое усталость? Умозрительно легко поставить себя на место другого, осудить или восхититься. Но ты не он, и не знаешь, что предшествовало тому или иному поступку. У тебя нет его опыта и знаний, тебе зачастую неизвестны мотивы его поведения. Так что, чтобы понять хорошо или плохо поступил кто-то, нужно, как минимум, расспросить, почему он так поступил, а, как максимум, побывать в его шкуре, — тяжело вздохнув, обреченно от осознания бесполезности, попыталась я все же донести до них свою позицию.

Но Никамуэль не успокоилась, с вызовом спросив:

— Что же, ты никогда не имеешь свою точку зрения на происходящее вокруг?

— Почему же, конечно у меня есть своя точка зрения. Но я ее не высказываю и, тем более, не навязываю, если речь идет о вопросе, в котором я не имею достаточных знаний, умений, опыта. Да ты и сама так же, наверное, поступаешь. Вот, к примеру, у меня скоро родится ребенок, а у тебя детей нет, и, не имея родительского опыта, ты же не будешь меня учить, как его кормить, одевать и воспитывать?

По тому, как она сжала губы и отвернулась, я поняла, что попала в точку, она собиралась-таки меня этому поучать.

Возникла неловкая пауза, которую прервала другая эльфийка — Офелиэль, мать уже взрослого сына:

— А мои советы в отношении малыша ты примешь?

Радостно закивав головой, горячо заверила:

— Конечно, буду очень признательна. Особенно, если ты мне расскажешь, в каком возрасте ваши малыши начинают держать головку, сидеть, ползать, ходить, говорить. Болезненный ли процесс прорезывания зубов, и что в это время делать?

Сняв ненужное напряжение, разговор вернулся в привычное русло. Обсудили детей. Поохали и поахали по поводу предстоящих родов, что у эльфиек дело сложное, без помощи Целителя не обходящееся, и нередко сопровождающееся угрозой для жизни матери или младенца. Мне пожелали благополучия в этом вопросе. Заверили, что готовы оказать любую помощь — и раздобыть нужный эликсир, и приготовить для меня что-нибудь вкусное, да и мало ли что еще.

Выждав несколько дней, на следующем женском собрании, я завела разговор о том, как повезло эльфам с местом проживания, вот у гномов чудовищно трудный для жизни ландшафт, а у орков — засушливый климат. Я старалась вызвать у них сочувствие, а не презрение и ненависть, так им свойственные в отношении других рас. Слишком похожих, чтобы их игнорировать, слишком иных, чтобы их терпеть.

Спросила, возьмет ли кто-нибудь к себе в дом на воспитание орченка, если их удастся заполучить у орков после Нового Года? Вначале шок и тишина, но потом одна эльфийка несмело ответила, что подумает. Отлично, пусть привыкают к этой новой мысли.

А еще, через некоторое время, я постаралась донести до их сознания, что от таких страшных врагов, как Титанур, Рицинулей и им подобным хищникам, надо не только защищаться в случае столкновения, а активно их искать, подготовленным отрядом воинов, и уничтожать. Тогда, непредвиденных смертей станет меньше, уменьшится потенциальная опасность для жителей городов, да и дороги в другие города станут намного безопаснее, что позволит чаще путешествовать и встречаться с сородичами.

В следующий раз, когда меня спросили, как я отношусь к любви, в том числе гомосексуальной, ответила, что любовь — это счастье, чувство, которое наполняет жизнь смыслом, заставляет ощущать себя живым, стремиться к большему, становиться лучше и, в конечном итоге, двигает прогресс вперед. Так что я за любовь, любую, гетеросексуальную или гомосексуальную. Но для выживания вида, широкое распространение гомосексуальных отношений — начало заката, поэтому, если мы заботимся о будущем, то пропагандировать такие отношения не надо.

В какие-то из посиделок, я посетовала о потере многих технологий Древних и высказала мысль, что если находится талантливый, стремящийся к научным знаниям эльф, то это надо всячески поддерживать. Создавать ему условия для исследований и изобретений новых заклинаний, брать его на Королевское обеспечение, чтобы он не отвлекался на проблему заработка, а мог посветить все свое время изучению и применению нового.

В итоге, что-то оседало в их головах, и, я надеюсь, даст положительные результаты, что-то вызывало непонимание и раздражение, в таких случаях я слышала:

— Ты Чужая, поэтому не можешь нас понять и жить как мы!

Однажды, когда Эдмунизэль, как всегда, пришел забрать меня после занятий у Пионарэля, мы задержались у него на «бокал вина». Мужчины традиционно пили вино, а я сок, речь зашла о моей подпольной деятельности среди эльфиек. Я скептически заметила:

— По-моему, я ничего не добилась. Ваши женщины не понимают необходимость перемен. Они поддерживают только то, что развлекает и разнообразит их жизнь. Вон, некоторые воины Эдмунизэля уже все осознали. Даже готовы, рискуя жизнью, отправиться к оркам в пекло, чтобы украсть или добыть в бою себе орчанку. А эльфийки в этом не заинтересованы, им не нужны конкурентки, они беспокоятся о личном благополучии и не думают о будущем своих детей и своего народа.

— Ты не права, — возразил Пионарэль, — у тебя появились сторонницы и среди женщин. И они, конечно же, думают о том, что ждет их детей. Просто, женщины более консервативны по своей сути и им надо больше времени, чтобы принять новые идеи, особенно такие революционные, как смешение рас.

— Не буду спорить, но останусь при своем мнении, что дело не в консерватизме женщин, его как раз и нет, а просто в удобстве для них существующего положения. Поэтому считаю, что именно в вашем сообществе, наша главная надежда на перемены — мужчины. Эдмунизэль пользуется большим авторитетом у воинов, поэтому они его слушают. А твоя задача, Учитель, влиять на умы своих пациентов и учеников, которые верят тебе.

— Я так и делаю и уже вижу положительные результаты, — откликнулся Пионарэль.

Тут Эдмунизэль, поставив бокал на стол, задумчиво сказал:

— Этого мало… надо как-то влиять и на жителей других городов, а с помощью курьеров это сделать невозможно. Вон, даже у гномов нет такой изоляции между поселениями, как у нас. Что посоветуешь?

Я ответила, не задумываясь:

— Сделать безопасными дороги и приглашать всех желающих в Асмерон на праздники, развлечения, отдохнуть, получить новые впечатления и новую информацию. Только ваши «Дома Путника» с такой задачей не справятся, да и какой это отдых, если надо в чужом городе самостоятельно заботиться о бытовых удобствах. Надо организовать гостиницу.

— А что такое Гостиница? — заинтересовались мужчины.

Я подробно объяснила, что это не просто сдающиеся в наем меблированные комнаты, а еще и обслуживание гостей, и посоветовала подумать, кто бы мог все это реализовать. Сама же предложила кандидатуру Миланиэль в качестве хозяйки гостиницы.

На следующий день, когда Миланиэль зашла за мной по дороге на женское собрание, я рассказала ей о вчерашнем разговоре про гостиницу. Постаралась увлечь ее перспективами хорошего заработка, нового общения, общественной полезности, да и просто радости от того, что ты делаешь что-то нужное для приезжающих в Асмерон соотечественников.

Слушая меня, глаза ее загорелись азартом:

— Здорово ты придумала! Но боюсь, я не справлюсь!

— Уверена, справишься. От тебя требуется только организация и контроль. Надо найти пустой дом, желательно в центре и договориться о его покупке, аренде или безвозмездной передаче. Привлечь мастеров к его перестройке, ваши традиционные четыре спальни на втором этаже — это мало. Справа и слева необходимо пристроить к дому два крыла по шесть спален на каждом этаже, в каждой пристройке. Итого, двадцать восемь номеров. На первых порах достаточно. Единственная, небольшая техническая сложность — в каждом номере индивидуальный гигиенический отсек. В центральной части первого этажа, в атриуме, надо открыть ресторан. Затем нужны повар и разносчик еды, горничная или горничный, которые убирают номера и меняют постельное белье, и кто-то, кто это стирает или чистит. А приобрести надо мебель, белье, полотенца, моющие средства, посуду. Еще надо придумать название твоей гостинице.

— А почему нельзя назвать просто Гостиница?

— Думай на перспективу! Надеюсь, через некоторое время, твоя гостиница будет не единственная в городе. И как их тогда различать? Надо назвать ее или твоим именем, или по территориальному признаку, например, «Центральная» или «Южная». Осталось посчитать, сколько будешь брать денег за номер в сутки. Главный вопрос в другом — где взять на это первоначальный капитал? Я советую попросить взаймы у Пионарэля, — и засмеявшись добавила: — А лучше, выходи за него замуж. И тогда будешь пользоваться его кошельком, сама решая, как тратить и как приумножать ваши деньги. Не понимаю, почему вы еще не вместе?

Потупившись, Миланиэль тихо ответила:

— Он не предлагает.

— Конечно, потому что опасается отказа. Вон, на тебя сколько желающих поглядывает! Тебе надо брать инициативу в свои руки. Спроси его, как бы в шутку, не пора ли ему пригласить тебя в свой дом хозяйкой? По его ответу все поймешь, подхватит — давай согласие, а начнет увиливать, скажешь: «это шутка, не бойся», и твоя гордость не пострадает.

Миланиэль остановилась, посмотрела признательно мне в глаза:

— Еваниэль, ты настоящая подруга. А вот Никамуэль мне все твердит, «жди, да жди», а сама с ним активно заигрывает. Знаешь, я, пожалуй, не пойду больше на собрание, столько дел интересных намечается. Побегу к Пионарэлю, посоветуюсь насчет гостиницы и, возможно, твоим советом вскоре воспользуюсь. Спасибо тебе! — и сама обняла меня, впервые за все время нашего знакомства.

В ответ я тоже ее обняла, погладила по спине, шепнула:

— Удачи!

Так. Уже три эльфийки на собрания не ходят, потому что заняты подготовкой детских утренников, еще одна — организацией конкурсов на звание «самый…», и одна занята рестораном. Если, теперь, и еще одна будет заниматься гостиницей — отлично! Чем бы мне остальных занять? Может организовать спортивные состязания по стрельбе из лука среди женщин? Пусть время тратят на тренировки? Надо будет им сегодня это предложить.

* * *

Сидя на коленях Эдмунизэля, одной рукой обнимая его за шею, а вторую мою ладонь он прижал к своей груди, поглаживая мои пальцы, я завела разговор:

— Скоро встреча с гномами. Ты уйдешь с отрядом на эту встречу. А я тоже хотела бы быть с тобой.

— Счастье мое, я не хочу расставаться с тобой ни на минуту, но, на этот раз, сама понимаешь, ты останешься дома.

Я недовольно сморщила нос. Ведь я соскучилась по гномам и сгорала от любопытства, что, за время нашего отсутствия, у них произошло нового. В то же время, было бы безумием отправиться беременной в такой длительный маршрут. Придется смириться. Как же мне тяжело чувствовать свою беспомощность и ограниченность во всем, во время беременности.

Эдмунизэль с сочувствием наблюдал за моими размышлениями.

— Ладно, — вздохнула я, — на этот раз, я останусь дома.

— И на следующий тоже. Ты будешь, к тому времени, иметь на руках маленького ребенка. Но и сам я, в тот раз, не пойду с торговым караваном. Мне надо будет заранее, чтобы разведать обстановку, самому отправиться на встречу с орками. Надежды мало, но вдруг повезет, и мы все же получим орочьих детей.

— Ну, уж зато потом, я точно не буду сидеть дома, — с угрозой в голосе предупредила я.

— Конечно, — тут же, благоразумно согласился он.

— Эдмунизэль, хорошо бы пригласить гномов, гарантируя им безопасность, в гости, в Асмерон. Как уговорить на это эльфов? Пусть бы гномы посмотрели, как мы живем, своим расчетливым глазом прикинули, что полезного они нам могут предложить, а что мы им. Во-первых, это взаимовыгодно. Во-вторых, и тем и другим надо привыкать, что внешний облик разумных может быть разным, но это не должно препятствовать общению, взаимному уважению, личным отношениям. Вот, ты же дружишь со многими гномами, почему бы и другим эльфам не приобрести новых друзей среди них.

— Я и сам думал об этом. Попытаюсь, конечно, что-то сделать в этом направлении, но особенно на многое не рассчитывай. А вот согласятся ли сами гномы посещать наши земли, у меня большие сомнения. Ты же знаешь, как они самодостаточны и не стремятся к большему.

— А ты делай упор на выгоду, ради нее ни один гном не устоит.

— Буду стараться, — с улыбкой ответил он, — Счастье мое, с тобой я никогда не заскучаю, ты всегда найдешь для меня трудновыполнимые, но полезные и интересные дела.

— Ну, извини, да, я такая!

— Знаю, и люблю… — прикусив мне мочку уха, он прижал меня к себе крепче.

Эдмунизэлю все-таки удалось получить согласие Совета Старейшин на приглашение гномов в Асмерон. И вскоре, торговый караван отправился в путь. Я единственная пошла его провожать, здесь это не принято, только встречать, иногда.

— Еваниэль, дальше не ходи, — остановившись за мостом через ров и обняв меня, сказал Эдмунизэль.

— Ох, как мне не хочется с тобой расставаться, — сказала я, борясь со слезами.

— И у меня сердце кровью обливается. Как ты тут одна, без меня, да еще в таком положении.

Почувствовав панические интонации в его голосе, я постаралась улыбнуться:

— Ничего, я справлюсь. Только очень скучать буду. Иди и помни, я тебя жду.

Замерев в объятиях, мы не могли отпустить друг друга. Наконец, расцепившись, Эдмунизэль подошел к своим воинам, которые во все глаза таращились на нашу сцену прощания. Интересно, они завидуют или осуждают?

— Иди, — махнул мне Эдмунизэль, — а то я не могу первым уйти.

Я повернулась и пошла назад. За мостом, около стражника оглянулась и увидела, что караван уже далеко…

Это первое расставание с Эдмунизэлем, на такой большой срок, далось мне нелегко. Может быть, потому что во время беременности женщина беспомощна и нужно, чтобы ее мужчина и ее защитник был в это время рядом. Одной, в кровати, мне было холодно. Все время хотелось плакать. Все валилось из рук. И ни орчата, ни Кроки не могли мне поднять настроение.

Надо отвлечься каким-нибудь новым, интересным делом, решила я и отправилась к мастеру-изготовителю повозок. Вооружившись писчей палочкой и бумагой, я нарисовала ему, как выглядит самокат. И заказала два, для себя и телохранителя, размером побольше, и три для орчат, размером поменьше. Мастер долго не хотел мне верить, что это средство передвижения быстрое, вполне удобное и безопасное, но сговорившись о цене, заказ принял.

Через три дня, получив свои самокаты, я вывела орчат на улицу, учиться на них ездить. Лирин и Надин все-таки уже большие девочки, они очень быстро поняли, что от них требуется. Петросу пришлось труднее, он несколько раз свалился, прежде чем освоил свой самокат. С этого времени мы отправлялись на ежедневную прогулку по городу на самокатах, оставляя Кроки в саду, наша скорость была ему недоступна. Гордо задрав носы, мы обгоняли всех пешеходных эльфов, которые обалдевали, вначале от увиденного, а потом от зависти. Какое же разочарование испытали орчата, а я тайную радость, когда через декаду мы встретили двух взрослых эльфов на самокатах.

Правда, вскоре, Пионарэль, услышав от кого-то, что я разъезжаю на самокате по городу, примчался к нам домой и устроил мне разнос:

— Ты что, совсем ума лишилась?! — возмущался он. — А если упадешь?!

— Почему я должна упасть? Меня, пока, живот не перевешивает.

— Умоляю, перестань ездить на этой штуковине! Если с тобой что-то случится, Эдмунизэль меня убьет. Я ему обещал, что послежу за тобой и не дам делать глупости.

Мы долго препирались, но все-таки мне пришлось пообещать ему, что самокат — только после родов.

В день, когда ждали возвращения от гномов торгового каравана, я стояла на мосту уже с первыми лучами Желтого солнца. И простояла два часа, прежде чем одновременно услышала звон колокола у себя за спиной, а далеко впереди увидела идущих по дороге эльфов.

Когда же разглядела среди отряда, Эдмунизэля, сорвалась на бег. Он рванул мне навстречу. Подпрыгнув, обняла его шею руками, обхватила его талию ногами, плотно прижалась выпирающим животом и, вцепившись как клещ, вдыхала любимый, родной запах сандала, не в силах произнести ни слова, от вставших комом в горле слез. Так он и принес меня домой, уложил на кровать, лег рядом, обняв. Только тогда, я стала потихоньку успокаиваться и брыкающийся в животе ребенок затих.

— Любимая… единственная… жизнь моя… — шептал он, гладя мой живот, внутреннюю поверхность бедер, я же прижималась губами к его шее. — Не перестаю удивляться, за что мне такое счастье, — его горячее дыхание, вместе с губами, языком, клыками, заскользили по моей шее, груди, животу, бедрам.

Дрожа от возбуждения, я зашептала в ответ:

— Я очень скучала… Мне так плохо без тебя…

Только к закату Желтого солнца мы смогли разомкнуть объятия.

— Ну, рассказывай, что нового у гномов? — наконец, я смогла собрать мозги в кучку.

— Благодаря тебе, все новости теперь у эльфов, а у гномов все без изменений. Единственная новость, интересная тебе, у Сара и Яны родился сын, назвали Рон. Все передавали тебе привет. Приглашение посетить Асмерон я им озвучил, а вот результат мы узнаем только через полгода.

Через несколько дней, вечером, вернувшись домой после посещения женского собрания, я отпустила домой Адаминэля, который закончил занятия с орчатами. В ожидании Эдмунизэля, занялась приготовлением ужина. Я слушала рассказы орчат о прошедшем дне, на их уже неплохом эльфийском, когда раздался сигнал посетителя.

У входа в сад стояли, незнакомые мне, мужчина и женщина.

— Здравствуйте, меня зовут Еваниэль, а вы, наверное, к Эдмунизэлю? Проходите в беседку, он должен подойти с минуты на минуту, — любезно пригласила я их.

Эта парочка молча рассматривала меня во все глаза, особенно неделикатно уставившись на мой живот. Я почувствовала, как напрягся за моей спиной телохранитель, который уходил только с приходом Эдмунизэля.

И тут, эльфийка сладкозвучно произнесла:

— Смотри-ка, правду говорят, необыкновенная, ростом маловата и толстовата, но всеж-таки симпатичная, не такая как гномка. Но где же обещанная беременность?

Я не обиделась на такое замечание. Тело мое и в самом деле уже потеряло стройность. Талия исчезла, грудь увеличилась, живот округлился, хотя достаточная ширина моих бедер пока еще не давала ему уж очень сильно выпирать вперед, а свободная одежда скрывала истинные размеры. Но все же, я удивилась такой бесцеремонности:

— Вы кто? — решила я разобраться, с кем имею дело.

Ответил мужчина:

— Мы родители Эдмунизэля.

Я обрадовалась, улыбаясь, спросила:

— Значит, вы Юфемаэль и Ариканэль?

Оба согласно кивнули.

— Рада с вами познакомиться, мы вас ждали. Проходите в дом.

— И все-таки, — нетерпеливо притопнула ножкой Юфемаэль, — у нас есть беременность или нет?

О! Какие они все тут повернутые на этом вопросе.

— Не волнуйтесь, беременность есть. Уже даже известно, что мы ждем мальчика, — повернувшись, я направилась к дому.

Они встали с двух сторон от меня и, без пауз, засыпали возбужденными восклицаниями и вопросами:

— Как уже известно?! Какой же срок? — удивился Ариканэль.

— Какое счастье! — радостно воскликнула Юфемаэль.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ты хорошо кушаешь?

— Имя уже придумали?

— Когда предполагаемые роды?

— Целитель уже видел ребенка? Что сказал?

— Он будет эльф, че-ло-век или полукровка?

— Хоть бы роды прошли без осложнений!

— А вдруг не будет молока?

— Все должно быть хорошо, смотри, какая она женственная, и грудь большая!

Я крутила головой от одного к другому и не успевала открыть рот, чтобы ответить. Только мы дошли до кухни-столовой, и они увидели орчат, посыпались новые вопросы:

— Так, слухи оказались правдивы! С ними живут орочьи дети! — всплеснула руками Юфемаэль.

— Забавные! — отозвался Ариканэль.

— Ужасные!

— Где вы их взяли?

— Зачем они вам?!

— А что вы с ними будете делать, когда они вырастут?

— Не опасно ли будет держать их рядом с нашим малышом?

— В крайнем случае, заберем их к себе!

— Ни за что!

— Смотри, какие глазки умненькие, как будто они нас понимают!

Орчата, как и я, поворачивали головы, от одного к другому, будто ящерки за кусочком мяса, слушая их реплики. К моему облегчению, в это время пришел Эдмунизэль.

— Сынок! — со счастливой улыбкой эльфийка прижалась щекой к его груди.

— Эдмунизэль, рад встрече! — эльф хлопнул его по плечу.

И вновь посыпался, все тот же, град вопросов. Эдмунизэль, доброжелательно улыбаясь, молча помогал мне накрывать на стол и, когда вопросы стали повторяться, наконец, заговорил:

— Юфемаэль, Ариканэль, я рад, что вы приехали в то время, когда нам нужна ваша помощь и поддержка. Вы видите, с нами живут орочьи дети, которые требуют от Еваниэль много внимания и заботы. А еще она учится у Пионарэля Целительству. У нее совсем нет свободного времени, и она очень устает. Еваниэль хотела бы, чтобы вы поселились в нашем доме и, по мере возможностей, помогли ей вести хозяйство. Потому что я тоже очень занят и, в полной мере, помочь ей не могу, — произнес Эдмунизэль слова, которым я его заранее научила.

Глаза его родителей, полезли на лоб.

— Мы бы с радостью, но… — начал Ариканэль, его перебила Юфемаэль:

— А что скажут окружающие? Нас будут сравнивать с дикими орками!

— Юфемаэль, — возразил Эдмунизэль, — да какая разница, что скажут эльфы, главное, чтобы нам самим было удобно и хорошо. Не знаю, какая информация дошла до вас, но в столице сейчас очень напряженная политическая аура. Это связано с появлением здесь Еваниэли и орочьих детей. Я беспокоюсь о них. Давайте сейчас спокойно поедим, отправим детей спать и, если у вас после долгой и трудной дороги есть силы, поговорим обо всем, что произошло здесь за последнее время.

Родители Эдмунизэля вдруг как-то сразу затихли, согласно кивнули и приступили к ужину. Эдмунизэль и Юфемаэль настойчиво подкладывали мне в тарелку лучшие кусочки до тех пор, пока я не пискнула протестующе.

А после ужина, когда орчата приняв душ, улеглись в постели, мы перешли в комнату отдыха. Уселись в кресла с бокалами эльфийского вина, у меня — сока, и Эдмунизэль начал свой рассказ с момента появления меня в этом Мире.

Слушая его, я заново переживала все события, которые случились со мной. Поражаясь, как круто изменилась моя судьба. Удивляясь, как много всего произошло за такое короткое время. Радуясь, что мне выпал редкий шанс выжить в космосе, выжить на этой планете, полюбить этот Мир, быть благодарной, что и он принял меня, а еще, встретить здесь восхитительного, желанного и любящего мужчину.

Закончил рассказ Эдмунизэль уже ближе к утру, и отправил ошеломленных родителей спать в приготовленную для них комнату.

Мои опасения, что родители Эдмунизэля своей заботой и бесконечными разговорами заставят меня пожалеть о том, что я их пригласила, к счастью, не оправдались. Наверное, немалую роль сыграла моя беременность, но в их лице я приобрела любимых и любящих, близких, чутких родственников. Мало того, что они взяли на себя часть бытовых забот и много внимания уделяли орчатам, они еще прониклись всеми моими идеями и активно их пропагандировали. А Юфемаэль стойко выдержала конфронтацию с Королевой и женским собранием, когда не поддалась на их попытки через нее заставить меня отказаться от «излишней, никому не нужной активности».

Как-то раз, готовя с Юфемаэль ужин в четыре руки, я, тяжело вздохнув, пожаловалась ей:

— Мне так трудно смириться с тем, что я сейчас ограничена в перемещениях. Асмерон, конечно, красивый город, но такой маленький. Хотелось бы посмотреть и другие города.

— Детка, — удивленно возразила Юфемаэль, — а что там смотреть? Все города совершенно одинаковы. Асмерон отличается от них только тем, что здесь есть Королевская Резиденция и Королевский Парк.

— Ну, тогда, хотя бы попутешествовать по материку, составить карту. Ведь большая часть вашей земли не заселена и не изучена. Вот откуда вы знаете, что Источников Силы всего три, а может их больше? А еще неплохо бы исследовать горную местность на северо-западе, может там можно добывать кристаллы, как у гномов, накапливать в них Силу и расходовать ее по своему усмотрению.

— Да, все наши карты очень приблизительны и на них много неизвестных территорий, — согласилась Юфемаэль. — Говорят, что в Королевской Сокровищнице есть магическая Карта Древних. Но никто не может ее активировать. Сейчас, это просто большая, гладкая, тонкая каменная пластина, размером со столешницу.

— О! А что еще есть интересного в Сокровищнице? — загорелась я.

— Много чего, я подробностей не знаю, но все артефакты Древних мертвы и никому не удалось их разбудить, — с грустью сказала Юфемаэль.

— А кто имеет доступ в Сокровищницу?

— Королева и члены Совета Старейшин, но только с ее согласия.

— Значит, мне туда не попасть?

— Конечно, нет!

К ужину пришел домой Эдмунизэль. Он-то почти всегда занят — обучает новичков, тренирует воинов, формирует и отправляет отряды на охоту, в дозоры, в Совете Старейшин обсуждает и решает насущные проблемы. И Ариканэля сегодня нет в городе, он регулярно уходит в лес с отрядом охотников. Но завтра выходной день, и теперь, все кто может, стараются в этот день вернуться в город, отдохнуть и развлечься, вот и Ариканэля ждем к завтрашнему утру.

— Завтра у меня для вас всех приготовлен сюрприз, — с довольной улыбкой сказал Эдмунизэль.

— Какой?! — первая выкрикнула Юфемаэль.

— Увидите.

С утра мы все ходили за Эдмунизэлем хвостиком, в ожидании сюрприза.

— Ждите сиесты, — строго пообещал он.

Когда мы ее все же дождались, Эдмунизэль подвел нас к двери на цокольный этаж, которая никогда не открывалась. Сделав малозаметное движение рукой, он, сняв запирающее заклинание, открыл дверь, создал световой шар и первый начал спускаться по лестнице, мы за ним гуськом.

Внизу оказалось огромное помещение, большую часть которого занимал бассейн, отделанный гладким камнем. Он был заполнен прозрачной водой. Все застыли от удивления. Я первая подошла к нему и, присев, опустила в воду руку. Вода была теплая! И я с довольным криком — Вау! — прыгнула в воду. За мной Эдмунизэль, за ним Ариканэль, за ним Юфемаэль. Только орчата остались стоять, они не умели плавать. Но ими занялся Ариканэль:

— Снимайте одежду и спускайтесь по одному, держась за бортик, я научу вас плавать, — позвал он орчат.

Я плыла неспешно, наслаждаясь давно забытыми ощущениями, рядом плыл Эдмунизэль.

— Нравится? — спросил он.

— Очень! А как тебе это удалось?

— Я уже давно чувствую в себе избыток Силы, а куда ее применить не знал. Вот и решил набрать воду в бассейн и попробовать ее нагреть. Получилось легко, всего четверть резерва израсходовал. Могу, хоть каждый день, вам воду очищать и подогревать.

— Здорово! Надо купальник заказать! — восторженно отнеслась я к такой перспективе.

Когда все наплескались и наплавались, высушили одежду и довольные разошлись по спальням, я спросила:

— Эдмунизэль, раз в тебе столько Силы, может быть, ты сможешь активировать какие-нибудь артефакты Древних из Королевской Сокровищницы?

— Наверное, что-то мог бы. Но я не знаю, что эти артефакты собой представляют. Для чего нужны? Не опасны ли?

— А как бы мне на них посмотреть? Может быть что-нибудь мне покажется знакомым?

— Королева не разрешит, — тяжело вздохнув, сказал он, — а вступать с ней в конфликт лишний раз, не разумно. Она и так, при виде меня, зубами скрипит.

— А пробраться тайно? — не сдавалась я.

— Нет, это невозможно. В Королевской Резиденции никому, кроме Королевы, ничего не доступно. Все, что там находится, это ее исключительное право. Там действует какая-то особая Древняя магия Крови, доступная только Королеве.

— Ну тогда, все-таки, попробуй убедить Королеву и получить доступ для себя. Когда там окажешься, запоминай, что видел, а еще лучше зарисуй и мне покажи. Юфемаэль рассказала мне о Карте Древних, вот бы попробовать ее как-то активировать.

Через несколько дней Эдмунизэль положил передо мной несколько рисунков со словами:

— Королева, с большой неохотой, разрешила мне, Пионарэлю и Зоровадэлю посетить Сокровищницу. Но зарисовывать там что-либо запретила, сказав, что об этих секретах Древних не должны знать посторонние и все, что там находится будущее достояние наших потомков. Поэтому я, нарушив ее запрет, кое-что нарисовал для тебя по памяти. Что касается самих артефактов там хранящихся, в том числе и Карты, сколько бы Силы я в них не вливал, они ее либо не принимают, либо впитывают в себя, но дальше ничего не происходит.

Я взяла рисунки и стала их внимательно рассматривать. Какие-то кольца, браслеты, цилиндры, пирамидки, пластины, спирали, ювелирные украшения, кристаллы, шкатулки, холодное оружие.

Любопытно, что среди ювелирных украшений нет, привычных мне, сережек. Ну, это и понятно, эльфы, с их культом чистой кожи и естественной природной красоты, ни за что добровольно не проткнут себе даже маленькую дырочку.

Обратила внимание, что среди большого количества браслетов есть, судя по размерам, как женские, так и мужские. Присмотревшись, поняла, что из них большинство — парные, с одинаковым орнаментом.

— Эдмунизэль, кажется, это брачные браслеты, — обратила я на них его внимание.

— А что это такое и зачем это нужно? — не понял он.

— Это символ. Увидев его, окружающим становится ясно, что тот, на ком такой браслет, уже имеет пару. И это помогает избежать нежелательных недоразумений. Возможно, вы от этого когда-то отказались в связи с таким дефицитом женщин. А в моем мире таким символом являются брачные кольца, которые в торжественной, или романтичной, или интимной обстановке, мужчина предлагает женщине. Если она принимает от него такое кольцо, это означает ее согласие на брак. Меня, вообще, поразило, как у вас такое важное в жизни событие обставлено так скромно, я бы даже сказала, убого. Вот мне, очень бы хотелось получить такой символический подарок, вместе со словами любви. По-моему, ваши Древние это понимали. Скорее всего, эти браслеты имели еще и какие-нибудь магические свойства, доступные только двоим владельцам. Вот, например, ты меня чувствуешь на расстоянии, а я тебя нет и, возможно, браслеты делают такую способность обоюдной. А может, обладают и еще какими-нибудь защитными свойствами. В общем, советую тебе их изучить именно с этой точки зрения.

— Спасибо за подсказку. И я учту твое пожелание, — внимательно слушая меня, сказал Эдмунизэль.

— Теперь, подробно, на словах расскажи, что это за трубка, какой она длины, и заглядывал ли ты внутрь нее?

— Длиной она чуть больше локтя. Внутри с разных концов двояковогнутые и двояковыпуклые стекла.

— Уверена, это оптический прибор для наблюдения за удаленными объектами. В моем мире он называется «подзорная труба». Я знаю из уроков истории, что такая подзорная труба использовалась на заре цивилизации и послужила прототипом «телескопа» — прибора для наблюдения за космосом. Чем подзорная труба длиннее, тем увеличение больше, поэтому ее часто делали из нескольких полых металлических трубок, втягиваемых одна в другую. Надо попробовать это на данной трубе. Имей в виду, что в помещении, при близких расстояниях, ты в нее ничего не увидишь. Надо выйти на улицу и посмотреть через нее вдаль. В лесу она, конечно, не нужна, здесь нет таких больших просматриваемых пространств, я думаю, именно поэтому вы забыли об ее назначении. Но в Дозоре, чтобы следить за берегом орков, ей нет цены. Теперь, вот эта шкатулка, в которой нарисованы два совершенно одинаковых медальона. Расскажи о ней поподробнее.

— Я потому и зарисовал ее, что таких шкатулок там несколько. Во всех, по два парных золотых медальона с выемкой в центре и четырьмя крохотными кристаллами по окружности. Я сумел слить в них Силу, но только два кристаллика приняли ее, изменив свой цвет.

— Мне кажется, что это средство связи, — задумчиво сказала я. — Нужно, чтобы два эльфа надели на себя каждый по медальону и отошли друг от друга на большое расстояние. Потом, один из них должен попробовать как-то воздействовать на свой медальон, а медальон второго, по-моему, отзовется. А выемка, мне кажется, нужна для пальца, который надо приложить, и через него послать чуть-чуть Силы.

— Хорошо, буду экспериментировать с Пионарэлем. Теперь, что касается Карты, вот ее рисунок, она мою Силу не принимает.

Передо мной лег рисунок с гладкой, угольно-черной доской. В одном из ее углов была нарисована глубокая борозда.

— А какого размера эта выемка?

— Длиной с ладонь, а шириной и глубиной с пол-ладони.

— По-моему, это напоминает ниши для кристаллов-накопителей, которые мы видели в артефактах гномов. Может быть, ты попробуешь найти в Сокровищнице кристалл, подходящего размера и, влив в него Силу, положишь в эту выемку?

— Попробую, — как-то неуверенно отозвался он.

— Не отчаивайся, если сразу ничего не получится. Артефакты надо изучать, тогда, возможно, замысел создателей станет понятным. Но если они будут просто похоронены в Сокровищнице, тогда, уж точно, никто никогда не узнает их предназначения, — высказала я свою точку зрения на недоступность сокровищ.

А еще через несколько дней Эдмунизэль пришел домой, сияя от радости:

— Ты оказалась права! Длинная трубка — это, как ты и сказала, подзорная труба, а медальоны — голосовой амулет связи. Мы с Пионарэлем поняли, как им пользоваться. В каждый из четырех кристалликов надо влить магию стихий — Огня, Воды, Земли и Воздуха. Делать это приходится сообща, так как Универсалов, владеющих сразу всеми стихиями, среди нас нет. Удалось убедить Королеву, что эти амулеты не могут быть в частном доступе, пока мы сами не научимся такие же делать. А те, что есть в Сокровищнице, надо будет раздать охотникам и дозорным, уходящим в лес. Правда, пока их использование ограниченно, потому что нам не удается настроить их на большое расстояние действия. Но мы еще будем над этим работать и экспериментировать. И с Картой ты все правильно поняла. Я нашел кристалл от нее и, влив в него немного Силы, положил в лунку. На Карте сразу же, правда едва заметно, проступили очертания трех материков. Так что это не Карта Эльфийского Леса, а Карта Мира. Решили, что в ближайший выходной день устроим в Королевской Резиденции для всех желающих торжественное пробуждение Карты Мира.

— А кто будет сливать Силу в кристалл?

— Я и Зоровадэль. Он магическую Силу стихии Земли и Воды, а я стихии Огня и Воздуха, но если нашего резерва не хватит, то будут помогать все Старейшины по очереди, у кого есть Дар Воды, Воздуха, Земли и Огня.

В выходной день около Королевской Резиденции толпился весь город. Было ясно, что в Приемном Зале первого этажа, всех желающих не уместить. Поэтому решили, что все эльфы выстроятся в колонну и будут медленно подходить к Карте, а затем двигаться на выход, уступая место следующим.

Когда настало оговоренное время, Эдмунизэль и Зоровадэль вместе коснулись кристалла и стали сливать в него Силу. Я занервничала, когда увидела, как они побледнели, а на лбу выступили капли пота, и успокоилась, заметив, что Пионарэль встал рядом, готовый в любую минуту прийти им на помощь. Но она не понадобилась. Вскоре Эдмунизэль и Зоровадэль расслабились и стерли пот со лба.

Улыбнувшись, Эдмунизэль произнес:

— Внимание! — и положил кристалл в лунку.

Карта сразу ожила. Вначале проступили очертания материков. Затем, они стали окрашиваться в зелено-желто-коричневые цвета, передавая рельеф местности. Потом, в сине-голубые цвета окрасились Океан и реки с озерами. А затем, на эльфийском материке проступила густая сеть дорог и городов. Городов было так много, что сразу и не сосчитать. Все наблюдающие эту картину ошеломленно замерли не в силах оторвать взгляд от этого зрелища.

Я, внимательно вглядываясь в Карту, увидела, что Источников Силы, которые сияли серебристым цветом, на материке не три, а, как я однажды случайно предположила, пять.

Эльфы не могли насмотреться на доказательство своего былого величия. Они становились в движущуюся колонну по несколько раз, жадно рассматривая Карту Мира ушедших времен. И такая безысходная тоска разлилась вокруг, что даже мой малыш в животе затих.

Нет, так дело не пойдет! Я подошла к Эдмунизэлю и, встав рядом, обратилась к эльфам:

— Нам не возродить прошлого величия таким малым числом. Но в наших силах учиться, изучать окружающий мир, пользоваться его дарами, понять, в чем причина неудач, искать пути решения проблем. Если мы не будем бездеятельны и безучастны, то обязательно получим положительные изменения в нашей жизни, а наши дети станут достойными потомками Древних! А сегодня давайте радоваться, что нам удалось возродить такой потрясающий артефакт, благодаря которому мы теперь будем лучше знать землю, на которой живем и постараемся воспользоваться этими знаниями.

Уж не знаю, кто и что понял для себя в моих словах, но атмосфера изменилась, стало легче дышать. Тут к нам подошла Юфемаэль и звонко крикнула:

— Да, если мы все будем так же активны и изобретательны, как Еваниэль, мы еще и Древних переплюнем!

Вокруг стали раздаваться смешки, все оживились, как-то разом заговорили, активно задвигались, а Эдмунизэль шепнул мне на ухо:

— Счастье мое, пойдем домой, что-то я устал сегодня.

— Пойдем, но на будущее, подумай о том, что кристаллов для Карты Мира может быть несколько и тогда их можно будет по очереди заряжать в Источнике Силы, как это делают гномы, а не тратить для этого весь свой резерв.

— А я весь и не истратил, но ты даешь правильный совет.

В один прекрасный день, когда во время сиесты я, лежа в постели и нежилась в объятиях Эдмунизэля, он сказал:

— Счастье мое, пусть с опозданием, но я хотел бы надеть на тебя брачный браслет. Ты согласна?

— Конечно! — радостно подпрыгнув, я уселась на кровати, выжидательно посмотрев на него.

Он встал, вынул, из нагрудного кармана брошенной на стул рубашки, два браслета очень похожих на те, что я видела на рисунках. Подойдя, взял меня за руку, с волнением и нежностью глядя мне в глаза, произнес:

— Еваниэль, я люблю тебя. Эта любовь наполнила мою жизнь ранее неведанными мне чувствами и сделала счастливым. Для меня нет ничего дороже тебя. Знай, что чтобы ни случилось, я всегда буду рядом, всегда приду на помощь, если потребуется, ценой своей жизни, — и, надев мне на руку браслет, защелкнул застежку.

Взяв второй браслет, и я с волнением и нежностью, сказала в ответ:

— Я люблю тебя, Эдмунизэль. В чужом для меня Мире я и не надеялась встретить такого чудесного мужчину, который подарил мне радость жизни, спокойную уверенность в завтрашнем дне и океан наслаждения, — застегнула браслет на его руке и почувствовала, как, вначале, закололо кожу под моим браслетом, а потом, от него по всему телу распространилось приятное тепло.

После долгого чувственного поцелуя, спросила:

— Где ты их раздобыл?

— Купил у Королевского Казначея, который, с разрешения Королевы, распоряжается кое-какими простыми вещичками из Сокровищницы.

— А разве так можно? — удивилась я.

— Можно. За большие деньги, — ухмыльнулся Эдмунизэль.

— Есть ли в этих браслетах магия?

— Да, это амулет. Если браслет теплый, с твоей парой все в порядке, а по мере угрозы жизни и здоровью браслет будет становиться все холоднее и холоднее. Возможно, есть еще какие-то функции, но в этом мы разберемся постепенно, по мере владения ими.

— А амулет и артефакт, разные вещи?

— Да. Амулет — слабое магическое приспособление, которое, соприкасаясь с телом, заряжается Силой от владельца. Артефакт — полезное, для тех или иных целей, устройство, которое берет магию или из окружающей среды, или от конкретного источника, например, от заряженного кристалла-накопителя, как мы с тобой подсмотрели у гномов.

* * *

Время приближалось к родам. Миновав без последствий срок, когда рожают эльфийки, я поняла, что буду рожать, как это происходит на моей родине, через двести восемьдесят дней от зачатья.

Навалилась ужасная усталость, мешал большой живот. Все время возникала мысль, что носить уже рожденного малыша на руках гораздо легче, чем в животе, а главное, его можно хоть на какое-то время оставлять в кроватке. И очень хотелось, чтобы этот момент, наконец-то, наступил.

Но самым неприятным было то, что мне хотелось капризничать. Я понимала неправильность своего поведения, но поделать с собой ничего не могла. Жаловалась на то, что во всем ограничена, что нельзя тренироваться, что нельзя охотиться, что нельзя путешествовать, что нельзя исцелять и, вообще, нельзя расходовать резерв. Сплошные «нельзя», из-за которых хотелось плакать.

Чтобы не портить жизнь окружающим, старалась больше времени быть одной, либо в библиотеке сидела, либо в бассейне плескалась, либо с Кроки по саду гуляла. Эдмунизэль с пониманием относился к моему поведению:

— Потерпи, Счастье мое, уже немного осталось ждать, — ласково уговаривал он меня, нежно целуя.

— Я терплю, но очень устала, хочется скорее родить.

— Как тебе помочь? Хочешь, буду все время рядом? Носить на руках? Кормить из ложечки?

— Нет! Мне это не поможет! Только сильнее злить будет! Лучше я буду утешать себя тем, что скоро все закончится. И я снова стану стройной, красивой и активной.

— Ты и так очень красивая и активная, — заверил он.

— Эдмунизэль, замолчи, а то я сейчас расплачусь! — сердясь, не поверила я такому очевидному обману.

Ночью, когда я уже засыпала, резкая боль в животе заставила меня вскрикнуть. Эдмунизэль подпрыгнул рядом.

— Что случилось?! — в панике спросил он.

— Кажется, начались роды, беги за Пионарэлем! — испугалась я.

Он, стремительно одевшись, убежал, а я, полежав какое-то время в ожидании новой схватки, которая так и не пришла, уснула. Утром Эдмунизэль рассказал, что когда они с Пионарэлем прибежали, я сладко спала. Пионарэль, не став будить меня, посмотрел и сказал, что рожать еще рано.

На следующую ночь ситуация повторилась, три схватки подряд вновь заставили Эдмунизэля бежать за Пионарэлем. Но когда они появились, со мной снова больше ничего не происходило.

— Еваниэль, как это понимать? — растеряно спросил Пионарэль. — Я вижу, что это еще не роды, почему же у тебя схватки?

— Наверное, это схватки-предвестники. Так иногда бывает. Матка, как бы тренируется, готовится к родам, — предположила я.

Когда и на третью ночь начались схватки, Эдмунизэль, утешая меня, стал упрашивать:

— Потерпи, сейчас все пройдет. Ведь Пионарэль сказал, что тебе еще рано рожать.

Я согласно кивнула, но, когда очередная схватка скрутила мой живот с необычайной силой, пронзив все тело нестерпимой болью, я заорала:

— А-а-а-а-а! Скорее за Пионарэлем!

Они появились быстро, но мне показалось, что прошла целая вечность. Схватки были частые, регулярные, очень болезненные и я не могла удержать крик и слезы. От этого все в доме проснулись, прибежали в спальню и, узнав в чем дело, беспомощно и испуганно суетились вокруг, не зная чем помочь.

Появившийся Пионарэль, один сохранял здравый рассудок и пресек нарастающую панику окружающих, выставив всех за дверь:

— Детка, ты хочешь, чтобы Эдмунизэль был рядом, или тоже вышел? — заботливо спросил Пионарэль.

— А ты как считаешь, Учитель, что лучше?

— Я думаю, лучше пусть ждет за дверью. Иначе, когда он грохнется в обморок, мне придется заниматься еще и им.

— Ладно, пусть уходит, — ответила я, соглашаясь с опасениями Пионарэля.

Пионарэль, преодолевая сопротивление Эдмунизэля, выставил и его из спальни.

— Еваниэль, я могу обезболить схватки, но тогда ты будешь рожать дольше, а если без обезболивания — это, конечно, труднее, но быстрее. Что выбираешь?

— Давай так, — сказала я после недолгого раздумья, — одна схватка без обезболивания, вторая с обезболиванием, чтобы я могла немного отдохнуть.

— Никогда так не делал, но давай попробуем, — сказал он, садясь рядом и, положив руки мне на живот.

Через пять часов совместных усилий, моих и Пионарэля, Александрэль, наконец, родился.

Пионарэль открыв дверь сообщил всем, что все в закончилось благополучно, и вначале впустил в комнату только Эдмунизэля. И хоть я очень устала, но посмотрев на него, засомневалась, кому из нас было тяжелее. Никогда его таким не видела — бледный, плечи опущены, руки дрожат, нос заострился, глаза запали и в них стоит панический ужас.

— Эдмунизэль, перерезай пуповину, — скомандовал Пионарэль.

— Я не смогу, — прохрипел Эдмунизэль, опустившись на колени около меня и уткнувшись лицом в мою ладонь.

— Ты доверяешь это сделать мне? — уточнил Пионарэль.

— Да.

— Хорошо.

Вскоре после этого, всех позвали на смотрины. Малыш был точной копией отца — нос, уши, овал лица, разрез глаз и их темно-фиолетовый цвет, конституция тела, все как у Эдмунизэля. Только на голове были мягкие, светлые волосики, золотистые реснички на верхнем веке, намечающиеся брови и маленький рот с пухлыми губками, как у меня. В общем, все-таки полукровка. Окружающие были в восторге от моего мальчика. Встав в кружок около его кроватки, и склонив над ней головы, все без устали рассматривали малыша, время от времени восторженно ахая.

— Все. Теперь оставьте Еваниэль и Александрэля отдыхать, — строго сказал Пионарэль, снова вытесняя всех за дверь. — А ты, Эдмунизэль, должен перестелить постель, протереть Еваниэль влажным полотенцем, дать выпить ей укрепляющий эликсир и накормить, когда она захочет.

Эти слова заставили Эдмунизэля мобилизоваться, заняться полезным делом и постепенно прийти в себя.

Прошли сутки, а у меня все не было молока. Теперь уже я ударилась в панику. Что делать, если не будет молока?! Здесь его заменить нечем. Слезы буквально брызнули из глаз, когда я представила, что мой ребенок погибнет от голода.

— А что делают женщины в твоем мире, чтобы молоко появилось скорее, и его было достаточно? — пытаясь меня успокоить и начать мыслить здраво, задал вопрос Эдмунизэль.

— В моем мире есть млекопитающие животные, у которых можно взять молоко и преобразовать в идентичное женскому, — упрямо возразила я.

— А все-таки, ведь вначале женщины пытаются делать это сами?

— Ну, да. Нужно как можно чаще прикладывать младенца к груди, и он сосательными движениями стимулирует выработку молока.

— Так в чем же дело? Прикладывай!

И в самом деле, вскоре, эта проблема благополучно разрешилась. Малыш оказался на удивление спокойным, хорошо ел и спал, очень быстро стал держать головку, приобрел осмысленный взгляд, был улыбчивым и охотно агукал.

Однажды Эдмунизэль наблюдая, как я кормлю малыша грудью, спросил:

— А на что похож вкус молока?

— Вкус трудно описать словами, да и зачем, если ты можешь сам попробовать.

— Как попробовать? — ошеломленно, с возмущенным недоумением посмотрел он на меня. — Ведь это же только для ребенка!

— Я не предлагаю тебе выпить все и оставить Александрэля голодным, я предлагаю только попробовать. Ну, давай же, сделай два-три глотка, мне очень интересно, что ты скажешь, — и я, переложив ребенка в кроватку, поманила Эдмунизэля.

Он нерешительно встал на колени, у меня между ног, обнял за талию, притянул к себе ближе. Прижался губами к груди, лизнул языком. То ли сосет, то ли ласкает. Я заерзала от пробудившегося сексуального возбуждения и заметила аналогичную реакцию Эдмунизэля. Сделав, наконец, глоток, он демонстративно закатил глаза:

— Божественно вкусно, ни с чем несравнимо, ну, разве что, сладостью напоминает нектар.

Я заинтересовалась его комментарием совсем с другой точки зрения.

— Ты сказал божественно, не раз и меня сравнивал с богиней, значит, вы верите в богов? Какова же ваша религия? И почему никогда не упоминается?

— Разве боги допустили бы такое, что происходит с эльфами? Нет, мы не верим в богов. А эти слова лишь отголоски древних сказок и легенд.

— Но ведь легенда о Дармии оказалась реальной?

— Да. Ну, тогда, возможно, и боги когда-нибудь себя как-то проявят. А ты, моя Богиня, знаешь ли, что твоя аура изменилась? — перевел он разговор на другую тему.

Я удивилась:

— Нет, мне никто об этом не говорил. Когда изменилась? Как?

— Изменилась после родов. Это значит, что ты полностью адаптировалась в нашем Мире и духовно, и физически. Твоя аура больше не детская. По ней видно, что ты энергичная, умная, добрая и у тебя небольшой магический резерв, но два Дара — Ментальный и Целительский. Они, кстати, в тех или иных пропорциях, всегда в паре. В твоей ауре нет ничего негативного, она без пятен затемнения, светлая, яркая.

Я иронично засмеялась:

— Ну, удивил! Как будто этого нельзя определить и без всякой ауры.

— Без ауры можно притвориться кем-то другим, что-то замаскировать, а с аурой это невозможно.

— Так что же вы, видящие ауру, читаете в ауре своей Королевы?

— На ауре Королевы не появилось пятен затемнения, в том числе и в зоне, отвечающей за ум, хоть Пионарэль и назвал ее безумной. Вся ее аура равномерно потускнела, потеряв яркие краски, кроме зоны, отвечающей за эмоции. Что это значит, я не знаю.

— В моем мире это называется «идти на поводу у эмоций». Когда такое случается с человеком, его здравый смысл спит, и он начинает совершать нелогичные и, чаще всего, неправильные поступки, руководствуясь не умом, а эмоциями. Может быть у эльфов также?

— Возможно, хотя наша раса считает себя малоэмоциональной, и Пионарэль был просто поражен, когда увидел, как эта зона в моей ауре приобрела необычную яркость, когда появилась ты. Так что же приводит к такому состоянию?

— Негативные эмоции. Либо очень сильные, либо очень длительные. Например, потеря близкого, или здоровья, или материального благополучия, или работы, или тяжелые условия жизни, или ревность, или безответная любовь, или длительная вражда, причин может быть много.

— Ты знаешь, что в этом случае делать?

— Да, я обучена, в том числе, и этому. Главное и самое трудное, убедить пострадавшего в двух вещах. Первое, что он стал неадекватен, сам он этого, чаще всего, не понимает. Второе, что он нуждается в помощи. К сожалению, это удается не всегда. Но если это получилось, то он добровольно идет к лекарю, специалисту в области психических нарушений. Лекарь, вначале, назначает успокоительные зелья, чтобы снизить накал негативных эмоций и тем самым дает возможность пробиться здравому смыслу, а, затем, помогает разобраться в психотравмирующей ситуации и найти пути выхода из нее.

— А какие пути выхода бывают?

— Ну, нужно или изменить ситуацию, подумав, как это реально сделать, или, если это невозможно, потому что не зависит от желания и воли пострадавшего, что чаще всего и бывает, надо изменить к этой ситуации свое отношение.

— Так просто?! — удивился Эдмунизэль.

— Эх, на самом деле и то, и другое очень трудно. Хотя и возможно, если осознать необходимость принятия мер, а потом и потрудиться.

— Вот как?! А у нас никто о таком не знает. Но главное, нам, эльфам, даже с Целителем недоступна такая степень откровенности и вмешательства в личные переживания. Правда и нужды в этом, по-моему, никогда не было, ведь мы, и в самом деле, малоэмоциональны, — задумчиво ответил он. — Хотя, с твоим появлением, все мы стали заметно более эмоциональны. Что ты сумела расшевелить в нас? И что же будет дальше? Видимо, еще многое изменится и, как сказано в Пророчестве, наступит благодать?!

— Не все так просто. Любые, даже самые благоприятные изменения рождают и новые проблемы. Это закон Равновесия. Сильные положительные чувства, такие как любовь, доброта, сочувствие, щедрость, рождают и сильные отрицательные, такие как ревность, зависть, ненависть, жадность, подлость. С этим придется смириться и научиться противостоять тому, что они за собой повлекут.

* * *

Приближалось время отправления торгового отряда к гномам. В этот раз его должен был вести Басонамэль. Эдмунизэль контролировал эти сборы, отдавал последние инструкции и напутствия, особенно в отношении гномов, которые прибудут к нам с визитом, если, конечно, такие найдутся и решатся.

Мы с Эдмунизэлем очень на это надеялись. И даже подготовили с Миланиэль для гномов номера в гостинице, заменив в них мебель на более низкую и прочную. Удалось получить от Королевы и деньги на содержание гномов во время их пребывания. В ожидании этого события, возбужден был не только весь Асмерон, но и другие города, сообщение с которыми стало заметно интенсивнее, что приносило хороший доход Миланиэли, так как ее гостиница, под названием «Центральная», имела большую популярность.

А я, пользуясь присутствием и помощью Юфемаэли и Ариканэля, между кормлениями Александрэля, постепенно входила в привычный, активный жизненный ритм.

Не знаю, что сыграло свою роль, то ли рождение ребенка — фактически эльфа, то ли изменение моей ауры, но отношение ко мне эльфов сделало еще один положительный шаг вперед. Уже никто не рассматривал меня демонстративно или, наоборот, так же демонстративно не отворачивался с презрительной ухмылкой. При встрече все приветствовали меня, охотно вступали в беседу, интересовались здоровьем Александрэля.

У меня появились первые пациенты, которых присылал Пионарэль, если сам был занят и считал, что я могу, в данном случае, помочь не хуже. Практика показала, что с моим резервом Силы я могу обслуживать одного пациента раз в три дня. Два последующих дня, после использования Целительной магии, я восстанавливала потраченный резерв.

И хоть, пока, мои заработки были небольшие, они меня радовали. Это вызывало недоумение у Эдмунизэля, который никак не мог понять, зачем женщине зарабатывать самой, когда рядом есть мужчина, способный ее обеспечить. Я объясняла, что дело не в деньгах, это нужно, чтобы развивать Дар и быть полезной. Что, в свою очередь, повышает самооценку, способствует приобретению авторитета в глазах и окружающих, и мужа и, главное, детей, которых ты можешь уберечь от некоторых ошибок. А я, теперь, все время ставлю на первое место интересы ребенка и думаю о его будущем. Мама, сидящая дома, ничем не занимающаяся, кроме домашнего хозяйства хоть и остается любимой, но, не вызывает уважения и гордости, а детям это важно.

Эдмунизэль не понимал моих убеждений в этом вопросе, считая, что все женщины в их обществе и так уважаемы. Но, к счастью, не препятствовал моей деятельности. Честно сказать, достаточно мне ухватить губами, прикусить зубами и лизнуть языком острый кончик его уха, как я получу от него согласие на все, что угодно, что не угрожает моей жизни.

Ушел отряд Басонамэля. Вслед за ним собрался и ушел с воинами Дозора Эдмунизэль, уложив в рюкзаки, которые, кстати, стали очень популярны, все то, что хотела получить Ирголаэль. А я, от тревоги не находила себе места, боялась за жизнь Эдмунизэля и волновалась о том, получим ли мы орочьих детей.

Но волновалась не только я. Все с интересом ожидали, чем закончатся встреча с гномами и, с напряжением ждали результатов встречи с орками.

В этой обстановке тревожного ожидания случилось только одно хорошее событие. Миланиэль переселилась жить в дом Пионарэля. Я искренне радовалась за них обоих, отличная пара получилась.

К предполагаемому времени возвращения торгового отряда, все были в таком нетерпении, что около Северного входа в город постоянно кто-то толпился и, когда ударил колокол, извещающий о приближении отряда, кажется, весь город двинулся навстречу.

Пообещав Юфемаэли и Ариканэлю, что подробно им расскажу все, что увижу и, оставив их дома с Александрэлем и Петросом, подхватив самокаты, я с Ларин и Надин помчалась к Северному посту. По дороге мы обгоняли эльфов, спешащих в том же направлении, и ловили на себе их завистливые взгляды. Хотя, вскоре выяснилось, мы не одни на самокатах, встретились и несколько гордо едущих «продвинутых» эльфов. Уверена, в ближайшее время у каждого в городе появится свой самокат.

Подкатив к посту стражника, и увидев там Миланиэль, я поручила ей присмотреть за девчонками, а сама, завидев показавшийся на дороге отряд, покатила дальше, через мост. Не выдержав, нарушая традиции и вызывая осуждающее недоумение, за мной побежал Грансимэль.

Первым шел Басонамэль и, увидев нас, его лицо удивленно вытянулось, а затем, не сдержав улыбку, он поднял руку в приветственном жесте. Конечно, всем приятно, когда тебя так нетерпеливо и искренне ждут. Я думала, Грансимэль запрыгнет на него, как я на Эдмунизэля, когда соскучившись встречаю его, но нет. Коротко хлопнули друг друга по плечу и все, дальше пошли рядом, оживленно переговариваясь.

Я тоже подняла руку, приветствуя воинов, напряженно всматриваясь в идущий отряд, и увидела за спинами воинов, гномов! Бросив самокат, подбежала ближе и, чуть не плача от радости, издала приветственный клич: «Хой!».

Все гномы мне знакомые, те, кто знает эльфийский язык — Сар, Пит, Кир, Гек, и даже своего сына, Тора, Повелитель не побоялся отпустить. Бросилась к ним обниматься, приговаривая:

— Я так рада вас видеть… так ждала… так соскучилась… Какие же вы молодцы, что решились прийти.

Их солидная сдержанность не ввела меня в заблуждение, глаза гномов так и лучились улыбками, было видно, что им приятна моя радость и сами они рады меня видеть.

— Ева, кончай трещать, рассказывай новости, — пробасил Тор. — Дошли слухи, что ты родила?

Подхватив самокат и идя с ними рядом, ответила:

— Да, мальчика. Копия Эдмунизэля, только волосы, брови и ресницы, как у нас с вами. А новостей много. Все расскажу, когда устрою вас в гостинице, и вы отдохнете после трудной дороги. Эдмунизэля, к сожалению, нет, и вернуться он должен только через месяц. А вы к нам на сколько? Успеете с ним увидеться?

— Планируем на два месяца, если выдержим. Хотелось бы без спешки, обстоятельно все посмотреть, раз уж такой путь проделали.

— О! Отлично! А почему вы без очков? — обратила я внимание.

— Оказалось в лесу не нужно, кроме полуденных часов, — ответил Сар.

— А что это у тебя за конструкция? — указал Тор на самокат.

— Смотри! — я встала сбоку от идущего отряда, который внимательно к нам прислушивался, и, оттолкнувшись со всей силы ногой от полотна дороги, поехала вперед. Гномы восторженно зацокали языками. — Попробовать не дам, боюсь ты мне его раздавишь, но могу сводить к мастеру, который сделает тебе такой же, в расчете на твой вес, — объяснила я Тору.

Мы подошли к посту, за которым стояла молчаливая толпа эльфов. Гномы не растерялись и, стукнув кулаками себя в грудь, крикнули хором приветственный клич:

— Хой!

Кое-кто из эльфов даже кивнул в ответ.

Ко мне подошли Миланиэль, Лирин и Надин. Я, представив всем друг друга, повела гномов в гостиницу, на ходу рассказывая на гномьем, как к нам попали орчата. Девчонки, увидев напряженный интерес гномов к их хвостам, кокетливо ими махали и закручивали то вокруг ноги, то вокруг руки, то вокруг талии.

В гостинице Миланиэль всю инициативу взяла на себя. Накормив гномов в ресторанном зале, подробно объясняя, из чего приготовлено то или иное блюдо и зачем нужны вилки. Потом, разместила их по номерам отдыхать, предварительно сообщив, что завтра с утра к ним придет сопровождающий и отведет для официального знакомства к Королеве. А после сиесты познакомит с городом, отвечая на все возникающие вопросы.

Гномы подняли вопрос оплаты их проживания и питания, но Миланиэль заверила их, что Первый Визит Гномов в Эльфийский Лес имеет историческое значение и оплачивается за счет Королевской Казны. Я же договорилась с гномами о том, что первые дни, каждое утро буду прибегать к ним в гостиницу, и помогать, если эта помощь понадобится.

Так и повелось. Десять дней я водила гномов по тем мастерам, которые согласились и на присутствие гномов, и на то, чтобы поделиться с ними секретами мастерства. Мастера особенно не переживали на эту тему, не боясь конкуренции, зная, что гномы не владеют магией, которую все они вкладывают в производство своих изделий.

Не устаю поражаться прагматизму гномов. Через десять дней, гномы, поблагодарив меня, заверили, что дальше справятся сами, разделились и стали ежедневно, как на работу, ходить каждый к своему выбранному мастеру: Тор к оружейнику, Кир к сумочнику, Сар к портному, Пит к мебельщику, Гек к зельевару. А еще через две недели они сменили мастеров: Тор к Целителю, Кир к посуднику, Сар к ткачу, Пит к мельнику, Гек к стеклодуву. А еще через две недели — новая смена и новые мастера.

Изучая работу мастеров, гномы и сами делились своими знаниями и умениями. Как выяснилось уже потом, подсказали много нового и полезного механического инструмента.

Пионарэль рассказал мне, что в какой-то момент на Совете Старейшин забеспокоились, не понравится ли гномам у эльфов настолько, что они захотят в будущем переселиться на эльфийский материк? Но опасения отпали, когда расспросив о впечатлении, которое производили гномы на Миланиэль и на выделенного гномам сопровождающего, поняли, что гномам очень трудно так долго находиться на открытом воздухе. Это их потихоньку истощает, и они, хоть и терпят, но очень тоскуют по своим каменным пещерам. Во время этого рассказа невольно вспомнила, как тяжело было Эдмунизэлю у гномов. Как говорится — каждому свое.

По выходным дням гномы тоже отдыхали. Но наши развлечения не произвели на них никакого положительного впечатления. С разрешения Миланиэли, гномы соорудили на кухне гостиницы самогонный аппарат и в выходной день предавались тоске по дому, глушили гномью водку и хором орали свои песни-марши, распугивая всю округу.

Так прошел месяц. Александрэлю, по местному времени, исполнилось два месяца. Он уже хорошо сидит. Его все любят, и он дружелюбно расположен к окружающим. Но у меня с моим ребенком особая связь. Стоит только нам коснуться друг друга, и у обоих возникают чувство умиротворения и счастливые улыбки.

Все время, пока не было Эдмунизэля, я постоянно ощупывала свой брачный браслет, и хоть он был всегда теплым, это меня мало успокаивало. Завтра Эдмунизэль должен вернуться, и мое волнение достигло такого предела, что я не могла ни есть, ни спать, ни найти себе места. Хотела пойти ему навстречу вглубь по дороге Древних, но Юфемаэль закатила скандал, сказав:

— Костьми лягу, но не пущу. Опасно. Подумай о ребенке!

Так я и просидела на пороге дома всю ночь, вместе с Кроки. Под утро, перед рассветом, пришел Адаминэль, ему, вскоре, забирать орчат на тренировку.

— Ты чего тут сидишь? — спросил он, садясь рядом и с тревогой заглядывая мне в глаза.

— Волнуюсь, спать не могу.

Он потеребил кончик моей косы, как когда-то:

— Какой я был дурак, мне не нравились твои волосы, — улыбнулся печально. — А сейчас кажется, такая красота!

— Хорошо, значит и другие привыкнут, — постаралась я сгладить интимность момента. — Ведь может так случиться, что в будущем все эльфы будут с волосами, — с улыбкой сказала я. Встала, дружески коснулась его плеча. — Ладно, не могу больше тут сидеть, пойду к Северному посту, а ты иди в дом, дети скоро проснутся. — Он попытался удержать меня за руку, но я, отобрав ладонь, повернувшись к нему спиной, быстро пошла на улицу.

Еще три часа я молча сидела на земле, рядом со стражником, вглядываясь в уходящую вдаль дорогу. Когда увидела вдалеке воинов-дозорных, быстро поднялась и, что есть духу, побежала навстречу, услышав сзади звон колокола. На бегу искала глазами Эдмунизэля, и когда расстояние сократилось, увидела его.

Хвала Небесам, живой! Напряжение многих дней и ночей резко оставило меня, накатила слабость, ноги подогнулись, и я бессильно опустилась на дорогу. Теперь Эдмунизэль кинулся вперед и, подбежав, подхватил на руки.

— Счастье мое, что с тобой, что случилось?! — перепугано спросил он.

— Уже все хорошо. Просто я очень боялась за тебя, — и, уткнувшись лицом ему в плечо, заплакала.

В этот момент к нам подошел весь отряд и я, вытерев кулаками глаза, увидела орчат среди воинов.

— Сколько? — спросила, радостно улыбнувшись сквозь слезы.

— Восемь, — ответил Эдмунизэль, — три мальчика, они самые маленькие, их несли в рюкзаках, и пять девочек, они побольше, сами шли.

— Воины все живы?

— Все.

У поста я сползла с рук Эдмунизэля. Нас вновь встречала молчаливая толпа. И тут гномы, затесавшиеся среди эльфов, с радостным криком: Хой! — подошли к Эдмунизэлю и начали соревноваться с ним, кто кому сломает ребра во время объятий.

Это было так комично — согнувшийся в три погибели Эдмунизэль и подпрыгивающие на носочках гномы! Зато очень искренне.

Я обвела взглядом эльфов и громко обратилась к ним:

— Уважаемые леди и лорды, детей восемь! Мы с Эдмунизэлем не сможем их всех разместить у себя в доме. Кто готов взять в свой дом ребенка, приходите за ним к нам, после сиесты.

В ответ на мои слова, вдруг, вперед выступила Офилиэль:

— Я возьму самого маленького мальчика, прямо сейчас!

Эдмунизэль, согласно кивнув, указал глазами воину с ребенком в рюкзаке в сторону Офилиэль и, когда тот подошел к ней, они вместе ушли.

Тут из толпы вышла Миланиэль и робко спросила:

— А можно мне двух девочек? Им вдвоем будет веселее.

Эдмунизэль, взяв двух девочек за руки, передал их Миланиэль, и та увела их, довольно улыбаясь и что-то нежно воркуя.

Видимо, эльфийки желающие взять орчат поняли, что после сиесты им уже может никого не достаться и кинулись выкрикивать свои пожелания. Желающих было не так много, но больше, чем осталось орчат, и Эдмунизэль распределил их, как мне показалось, по принципу — тем женщинам, у кого нет, и уже наверняка не будет детей, в силу зрелого возраста.

После этого толпа стала расходиться. Мы с Эдмунизэлем, держась за руки, не сводя друг с друга глаз, радуясь, что невыносимо долгая разлука позади, отправились домой.

Дома, после восторженных криков радости орчат, облегченного ворчания Юфемаэли, удовлетворенных комментариев Ариканэля и удивленного взгляда Александрэля, мы выслушали рассказ Эдмунизэля.

На встречу по обмену, Эдмунизэль решил плыть на одном, но большом плоту. Ирголаэль выполнила условия, и встречали четверых эльфов, четверо орков. После препирательств, кто первый отдаст товар, согласились на том, один ребенок сразу же обменивается на один рюкзак. Тут, к берегу вышла Ирголаэль с детьми, и выяснилось, что детей восемь, а рюкзаков-то всего семь. Эдмунизэль быстро сориентировался и сказал, что содержимое рюкзаков орки могут не перекладывать в свою тару, а все семь рюкзаков он отдаст за одного ребенка. Снова были споры. Но, в итоге, орки согласились отдать всех детей, было видно, что ни один ребенок им не нужен. И обмен начался.

Когда детей погрузили на плот, а орки стали перетаскивать рюкзаки дальше от берега, Эдмунизэлю удалось коротко поговорить с Ирголаэль. Ее сын все-таки стал Вождем, но это не принесло ей облегчения, потому что в Орочей Степи появился новый клан, под руководством очень сильного Вождя, который называет себя Владыкой. Владыка решил завоевать под свою власть всю Степь и успешно побеждает клан за кланом, проливая реки крови, грабя, облагая побежденных тяжелой данью, набирая в свои ряды все больше воинов и приобретая все больше власти. Ирголаэль считает, что если он доберется до них, то им не выстоять. Она опасается, что из-за своей малочисленности, их клан не сможет и откупиться данью. Тогда, кто-то из них будет убит, кто-то попадет в рабство, кто-то вольется в племя победителей. А пока, чтобы этого не случилось, они будут скрываться в степи.

На этом расстались, договорившись встретиться через год. Встретиться раньше, эльфийка категорически отказалась, сославшись на то, что к этому месту они приходят только один раз в году, когда ящеры откладывают яйца.

Во время рассказа Эдмунизэля, я перебралась к нему на колени, на что его родители, уже ко всему приученные нашей несдержанной компанией, не обратили внимания. Обняв его за шею, сказала:

— Какой ты молодец!

— Без тебя бы ничего этого не было, — ответил он, уткнувшись носом мне в макушку.

— Без тебя тоже, но не будем спорить, чья заслуга больше. Ты обратил внимание, как неожиданно быстро разобрали орчат? Все-таки среди эльфов достаточно гуманистически настроенных и вполне терпимых.

— Скорее, достаточно прагматичных, — возразил Эдмунизэль. — После того, как многие осознали, что проблему нашего вымирания мы самостоятельно решить не можем, пришлось признать твою правоту, что у нас нет будущего без притока новой крови.

— Ну, в данном случае, не важны мотивы, важен результат. Как думаешь, мы еще получим орчат?

— Надеюсь, — без уверенности ответил он.

Наконец, закончился такой длинный и суматошный день, и мы с Эдмунизэлем остались одни, в спальне.

— Больше никогда-никогда не отпущу тебя одного. Чуть с ума не сошла от тоски и тревоги, хоть браслет и был все время теплым, — сидя верхом на животе лежащего на спине Эдмунизэля, категорично сообщила я.

— И я не находил себе места без тебя. Скучал, волновался, тосковал, — и, повернувшись, он подмял меня под себя.

В этот раз, не было нежных ласк. Голодное нетерпение влекло нас друг к другу. Напряжение от пережитой разлуки вылилось в исступленную страсть. Поцелуи его были яростными, клыки покусывали мои губы, шею, грудь, живот, внутреннюю поверхность бедер, приближаясь к самому чувствительному месту и, достигнув, он сжал его губами. Мой стон перешел в неконтролируемый вскрик, когда мощный взрыв наслаждения разлился по всему телу. Не дав мне передохнуть, он проник в меня резко, глубоко, заставляя уходящее возбуждение опять затопить меня. Не замедляя и не ускоряя равномерный требовательный ритм, от которого я теряла связь с реальностью, он быстро вновь подвел меня к пику наслаждения и сам застонал, извергая горячее семя.

Обессиленная, я уснула, тесно прижавшись к Эдмунизэлю, чтобы даже во сне чувствовать, что он рядом.

Первую неделю после возвращения, Эдмунизэль много времени проводил дома, так и стремясь, при каждом удобном случае, прикоснуться ко мне. А еще, намного больше, чем обычно, общался со всеми обитателями дома. У эльфов нет ни одного такого заселенного дома, как наш. И я не раз отвечала на вопрос эльфиек, как возможно сохранять личное пространство при такой чудовищной перенаселенности.

— Ты не устаешь от того, что нас так много? — обеспокоенно спросила я Эдмунизэля. — Всегда шум, суета, несмолкаемые разговоры.

— Наоборот, рад, что в моем доме так много жизни. Не понимаю сейчас, как раньше жил в одиночестве и не тяготился этим, не скучал и даже не подозревал, что жизнь может быть такой завораживающе бурной. Но родителей все-таки надо отселять. Пока ты была ограничена в своих инициативах беременностью, кормлением ребенка и нуждалась в их помощи, хорошо, что они были рядом. Но уже очень скоро ты станешь более активна, и они, опасаясь за тебя, начнут этому всячески препятствовать. Да и им самим будет комфортнее жить отдельно, ведь традиции и менталитет никуда не делись. Наверное, ни они, ни ты, не захотите их возвращения в Лангос. Так что, надо подыскать им дом поближе к нам, чтобы можно было в любой момент пообщаться или подкинуть им детей. Согласна?

— Да. Но как им это сказать, чтобы не обидеть? — занервничала я.

— Не обидятся, они с самого начала знали, что поселятся у нас временно. Скорее, с облегчением и удовлетворением решат, что выполнили свою миссию. В любом случае, я сам обсужу и решу с ними этот вопрос.

И в самом деле, путем сложных переговоров с соседями, обменов, денег и оказанных услуг, Юфемаэль и Ариканэль вскоре поселились в соседнем доме, продолжая участвовать в нашей жизни и помогать, особенно в опеке над детьми. Не удивительно, что у меня такой чудесный муж, ведь он родился у таких классных родителей, а, как известно, яблочко от яблони недалеко падает.

Тем временем закончилась стажировка гномов у эльфийских мастеров. Гномы запросились у Эдмунизэля, который с ними все это время активно общался, пойти с отрядом воинов-охотников в лес, на охоту, за добычей. Эдмунизэль согласился, и сам возглавил этот отряд.

Через три дня они вернулись нагруженные мясом так, что я не смогла оторвать их рюкзаки от земли. Оставив немного себе, остальную добычу, заговоренную Эдмунизэлем от порчи, гномы сдали мяснику, а на вырученные деньги купили эластик, эльфийские ткани, выделанную кожу, нектар и различные эликсиры. А вот эльфийская посуда показалась им излишне изысканной и хрупкой, ювелирные украшения бессмысленными, оружие не лучше гномьего.

В один из дней Тор привел ко мне Кира, у которого так разболелся зуб, что распухло лицо.

Я заглянула в рот Киру и пришла в ужас. Такого удручающего состояния зубов я в своей жизни, еще ни разу, не видела. Пока осматривала Кира, Тор объяснил, что зубы у гномов — слабое место, их ресурс недолговечен, иногда их приходится даже вырывать, если они разрушились и вызывают боль.

— Ладно, сейчас идете к зельевару и покупаете у него шесть зубов крокодила, а потом возвращаетесь ко мне, — дала я им указание.

— Ты что, хочешь вместо его зубов вставить крокодильи? — с ужасом глядя на меня, ошеломленно спросил Тор.

— Нет, я их использую как материал для преобразования, и из него выращу новые зубы Киру, взамен недостающих и больных, — забавляясь его предположению, объяснила я Тору.

Когда они притащили зубы крокодила, и я действительно вырастила Киру новые зубы, восторгу гномов не было предела. А я, пользуясь наглядным примером, предложила:

— Берусь быть личным Целителем гномов. Готова открыть для вас в Асмероне небольшую лечебницу.

— А чем будешь брать оплату? — тут же, заинтересованно спросил Тор.

— Эльфийскими деньгами, конечно, — ответила я.

— А где мы их возьмем?

— Тащите сюда свои кристаллы-накопители, слитки металлов, драгоценные камни, продавайте, а на вырученные деньги лечитесь, — объяснила я простые истины.

— Но торговый караван ходит очень редко, а если болезнь не терпит отсрочки? — задумался Тор.

— Значит, надо организовать регулярную переправу через пролив, — посоветовала я.

— А как это сделать?

— Не знаю. Поговорите об этом с Эдмунизэлем, — ответила я, радуясь, что заставила гномов думать в нужном направлении. Пусть видят, сколько пользы приносит отказ от изоляции.

Незадолго до ухода гномов к себе домой, в Гномьи Горы, пришел сигнал на амулет связи, радиус действия которого удалось значительно увеличить, от дозорных в лесу. Они сообщили Эдмунизэлю, что обнаружен Титанур. Эдмунизэль и его воины не смогли отделаться от настойчивых гномов, горящих желанием еще раз принять участие в охоте, и взяли их с собой. Когда они вернулись через несколько дней, по притихшим гномам было видно, что они поняли, охота — это не всегда развлечение, азарт и выгода, а Эльфийский Лес — это совсем не безопасное место проживания.

Уходили гномы в сопровождении отряда воинов очень уставшие, побледневшие, похудевшие, какие-то вялые, но бесконечно довольные своим пребыванием у эльфов, приглашая к себе с ответным визитом. Я, переобнимавшись со всеми при прощании, передала приветы Повелителю и всем знакомым, высказав надежду, что теперь мы будем видеться регулярно.

— Ты не жалеешь, что не осталась со мной? — спросил меня при прощании Тор, с пронзительной грустью заглядывая мне в глаза.

— Нет. Ты же видишь, я счастлива с Эдмунизэлем. Да и эльфы, стали относиться ко мне, как к равной, — я опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд.

— Ну, тогда я рад за тебя. А то, когда шел сюда, думал, что если тебе здесь плохо, уведу к себе.

— Спасибо, Тор, ты отличный друг, — еще раз обнимая его на прощанье, искренне поблагодарила я, огорчаясь, что теперь мы, наверное, не скоро увидимся.

* * *

Как только я закончила кормить грудью и смогла более независимо располагать своим временем, я с энтузиазмом занялась тем, что считала лежащим в основе будущего эльфов.

Наше будущее — это наши дети, это бесспорная истина. От того, чему мы их научим, какими знаниями обеспечим, зависит, какими они вырастут — их стремления, интересы, кругозор. У современных эльфов нет стандартов образования. Детей так мало, что обучение только надомное, и родители выбирают учителей, исходя из своих возможностей. А возможности у всех разные, равенства, как и во всех мирах, здесь нет. Кто-то более одарен, кто-то менее, а значит, имеет и разные доходы, разный социальный статус, разные стартовые условия для своих детей. Вот эти стартовые условия и хотелось бы сделать более качественными и более доступными, для как можно большего количества детей. Короче, нужна школа и хорошие учителя.

Рассказала о своей задумке Эдмунизэлю. Он одобрил и посоветовал привлечь к этому Зоровадэля.

Зоровадэля долго уговаривать не пришлось. Этот старый умный эльф загорелся идеей не меньше моего. Только убедил меня, что это обучение не для маленьких детей, которые только учатся читать, писать и считать. Для этого не нужны высокоодаренные учителя. Поэтому мы, в итоге, решили, что это должна быть Академия. В нее будут приходить двадцатипятилетние подростки и заканчивать в ней обучение, как раз, к своему совершеннолетию.

Все обучение разделили на три цикла по пять лет. Первые пять лет одинаковые для всех — изучение окружающего мира, основы пользования магией, физическая подготовка и владение оружием. Следующие пять лет для тех, кто имеет Дар и хотел бы продолжить обучение, развивая его. Этих детей надо разделить на два факультета: магия Стихий и магия Жизни. Очень надеюсь, что в будущем, с помощью гномов, появится еще и факультет Артефакторов. Для особо одаренных, еще пять лет обучения по выбранной специализации, которое должно совмещаться с исследовательской научной работой и изобретательством.

Зоровадэль согласился стать ректором Академии. Он сам подобрал преподавателей, уговорил их согласиться на эту работу, а также убедил в необходимости такой Академии Королеву и стребовал у нее на это немаленькие деньги. А я должна была подготовить положительное общественное мнение об открытии Академии, найти подходящее место для строительства учебного корпуса и общежития для иногородних учеников.

Как всегда, мой главный союзник — Эдмунизэль. Это он нашел вдали от центра, в восточной части города, на Лесной улице, семь рядом расположенных участков с пустующими домами, и получил разрешение Королевы объединить их в единую территорию. Он же, нашел мне мастеров-строителей, которые согласились построить необходимые здания. Посоветовавшись с мастерами, я начертила проект. В качестве строительного материала использовали, по большей части, стоящие здесь дома.

Над общественным мнением мне особенно трудиться не пришлось. Эльфы, ради детей, готовы на все, и я встретила в этом вопросе безоговорочную поддержку. Не раз слышала высказывания типа — «почему мы сами до этого не додумались?» В итоге, весь город помогал, кто чем мог.

Строительство и организация потребовали огромных усилий. Спешили закончить к Новому Году, решив, что обучение будет начинаться через неделю после Нового Года. Учебный год разделили на два семестра — три месяца учимся, сдаем экзамены, месяц отдыхаем, и точно так же следующее полугодие. Как у всех, один выходной в декаду. Принимаются и девочки, и мальчики. Отличники поощряются Королевской стипендией.

Разослали курьеров по всем городам с подробными проспектами об открытии Академии, программе обучения, условиях проживания. Зоровадэль послал несколько приглашений на должности Учителей одаренным эльфам из других городов. Почти никто не откликнулся. Конечно, это теперь Асмерон — прогрессивная, авангардная столица, а остальные города слышат только эхо происходящих здесь событий и остаются тихой, консервативной провинцией, где жители очень инертны.

В целом, мы успели все организовать. Кое-какие недоделки завершим по ходу дела. К Новому Году стали подъезжать будущие ученики из других городов, в сопровождении родителей и охраны. Такого наплыва гостей Асмерон не помнил. Были заняты все «Дома Путника» и в гостинице Миланиэли не осталось свободных мест.

Накануне открытия Академии, я очень волновалась и замучила Эдмунизэля тревожными вопросами:

— Как ты думаешь, сколько их будет?

— Думаю около тридцати, — ответил мне Эдмунизэль.

— Будут ли они слушаться и учиться? Не разбегутся ли, кто куда, избалованные родителями детишки?

— Не волнуйся. Есть мощный фактор удерживающий от неадекватных поступков. Не будешь слушаться взрослых, учиться и владеть оружием, будешь сожран хищниками.

— А они это знают?

— Конечно, это вдалбливают всем детям до самого совершеннолетия.

— До сорока лет?! Какой ужас! — представила я себя на их месте.

— Ужас, когда тебе от тридцати до сорока, до этого возраста как-то легче переносится опека родителей.

— А у нас двадцатипятилетние. Как же родители решились их отпустить?

— Большинство не решилось, поэтому их будет мало. Но если они через два-три года убедятся, что все с их детьми в порядке, учеников станет больше.

— А вдруг не будет все в порядке? — уже не просто тревожась, а паникуя, спросила я.

— Счастье мое, успокойся, — обнимая и прижимая к себе, ласковым голосом сказал Эдмунизэль. — Во-первых, ты не одна несешь ответственность, весь город принимает в этом участие. Во-вторых, я выставлю там воинов-охранников. В-третьих, в этом возрасте, они еще послушные, но уже вполне сознательные. Все будет хорошо. А через некоторое время все эльфы будут тебе благодарны за твое неравнодушие, активность, сообразительность и доброту.

— Да не нужны мне никакие благодарности, лишь бы польза была, — отмахнулась я.

— Я знаю это, и очень ценю, — ответил он и, обняв за талию, повлек в спальню.

Рано утром на территории Академии толпился народ, всем было интересно, сколько и какие дети будут учиться, кто будет учить, чему учить, что скажет Зоровадэль в своей вступительной торжественной речи.

Мы с Эдмунизэлем встали в сторонке так, чтобы видеть будущих учеников. Их было тридцать шесть, семь девочек, двадцать девять мальчиков. Внешне вполне уже взрослые, красивые, высокие, правда, пока еще очень худые из-за слаборазвитой мускулатуры. До начала торжественного открытия оставался еще целый час, и, хотя все уже собрались, каждый был предоставлен сам себе.

Наблюдая за будущими учениками, я невольно вспомнила свое поступление в Военно-Космическую Медицинскую Академию и находила что-то общее между ними и мною в тот период. Их поведение было поведением подростков — неуемная жажда деятельности, любопытство с непомерными амбициями и повышенной самоуверенностью, потребность в общении со сверстниками, противопоставление себя взрослым со стремлением к независимости от них, не желанием подчиняться, нетерпеливый максимализм — «все и сейчас!»

Но, надеюсь, все это со временем сгладится, и у нас вырастут одаренные, умные и ответственные эльфы, способные улучшить наше будущее.

Наконец, торжественная церемония началась речью Зоровадэля, который пользуясь тем, что его слушает, как никогда, много эльфов из других городов, подробно рассказал обо всех новостях в жизни эльфов, начиная с моего появления в этом Мире. Когда он рассказал, что я Дармия Эдмунизэля, я невольно напряглась, дернув себя за косу. Мне не нравится, когда это обсуждается посторонними, по-моему, это глубоко личное. Эдмунизэль тут же заметил это и, притянув к себе, шепнул:

— Потерпи, для всех это важно.

Я согласно кивнула, попытавшись расслабиться.

Затем Зоровадэль зачитал Пророчество, которому, я считаю, они придают слишком большое значение. Потом рассказал о нашей с Эдмунизэлем жизни у гномов в Гномьих Горах, о посещении орков в Орочей Степи, о новостях в укладе жизни Асмерона, о возросшем магическом потенциале Эдмунизэля и активированной Карте Мира. Его речь, исподволь, пропагандировала расовую терпимость и необходимость прогрессивных перемен.

ЭПИЛОГ

Однажды Эдмунизэль спросил меня:

— Ты сожалеешь, что лишилась своего мира?

Я искренне ответила:

— Нет, ради такого мужчины, как ты, можно отправиться и в другую галактику!

Это правда. Но не вся. Конечно, женщине важно встретить надежного мужчину, от которого родятся здоровые, красивые, умные дети, и который способен любить, заботиться и защищать свою женщину и своих детей. В лице Эдмунизэля я все это получила по максимуму и, скорее всего, в родном мире мне не было бы так чудесно ни с одним другим мужчиной. С ним рядом, я всегда чувствую взаимную любовь, уважение, доверие и уверенность, что вместе мы преодолеем любые трудности.

Возможно, есть женщины, которым этого было бы достаточно для счастья. Но мне этого мало. Хоть в родном мире я была успешна, но все же, одной из многих. Как бы честолюбие и амбиции не подстегивали меня, мне всегда бы нашлась замена и, уж точно, судьба разумных целого мира никогда бы не зависела от меня, ни в какой мере. Здесь же, я чувствую себя нужной всем — эльфам, гномам, оркам. Ощущаю в себе силы и возможность положительно повлиять на их жизнь, сделать ее более комфортной, интересной, насыщенной, благополучной, целенаправленной. Подтолкнуть их вперед, чтобы речь шла не только о выживании, но и стремлении раздвинуть границы знаний, ставить амбициозные цели и, достигая их, гордиться своим разумом, искренне веря, что ты и есть вершина эволюции во Вселенной, что тебе все подвластно, все по плечу.

Понимание этого делает мою жизнь необычайно наполненной смыслом, рождая ощущение и собственной значимости. Когда же появляются намеченные достижения, возникает исключительный эмоциональный подъем и ощущение счастья. Вряд ли подобные чувства были бы мне доступны в моем мире.

А еще Магия! Она так действует на тело и разум, что вместе со здоровьем и долголетием, делает восприятие мира таким многогранным, что ежесекундно хочется жить, сливаясь с этим Миром и воспринимая себя, как неотъемлемую его часть. А уж какие горизонты возможностей она открывает, боязно задумываться!

Вспоминая свой мир, я тоскую только о бабушке и родителях, но заставляю себя думать, что они выжили и прожили благополучную жизнь с надеждой, что и я счастливо спаслась.

* * *

А теперь немного о ближайшем будущем.

Когда мы с Эдмунизэлем радовались успешной сделке с орками по приобретению орочьих детей, строили планы по расширению такого рода взаимодействия с орками, в надежде получить побольше детей-рабов, то даже не догадывались, что больше у нас такой возможности никогда не будет. Еще три года подряд отправлялись эльфы на орочий материк в назначенный день, но никто не выходил к ним навстречу. Что происходит там, в Орочей Степи? Никакой возможности узнать об этом у нас не было. За все это время, ни один орк не пытался проникнуть в Эльфийский Лес.

Что касается приобретенных нами, теперь уже наших, не степных, а лесных, орчат, несмотря на купание их всех в Источнике Силы, магических способностей ни у кого из них не появилось. Единственный, кто имел магический потенциал, был Петрос, но его магия, пока, себя никак не проявила. Все орчата росли сильными, смелыми, активными, очень эмоциональными и жизнерадостными. Из мальчиков выросли отличные воины, а из девочек прекрасные жены и матери.

Выяснилось, что орки созревают гораздо быстрее эльфов, и уже к двадцати пяти годам могут создавать семью и обзаводиться детьми. В итоге, к этому возрасту образовалась только одна орочья пара, все остальные девочки были взяты в жены эльфами. Конечно, ведь юным оркам трудно было конкурировать за женское внимание со зрелыми опытными эльфами.

Орчанки оказались высоко фертильными, и каждая смогла родить до трех детей. Мы же, воочию убедились, что от таких смешанных браков девочки рождаются полукровками с темными глазами, волосами различных оттенков коричневого цвета, смуглые, шестипалые, с хвостом или без, разнообразными чертами лица, с женственной, но мускулистой фигурой, со слабыми или отсутствующими способностями к магии. А мальчики рождались эльфами, похожими на отцов, с небольшим магическим резервом, часто без Дара, но бытовая магия им всем была доступна.

В отношениях с гномами мы тоже получили неплохие результаты. Организовали регулярную переправу через пролив Океана, и гномы стали частыми гостями в Эльфийском Лесу. Иногда, и некоторые эльфы, влекомые любопытством, на короткий срок, наведываются в Гномьи Горы. Каждая сторона приобрела от этого что-то полезное, появились новые знания, расширился ассортимент товаров, улучшилось их качество, возникли предпосылки для новых технологий, тем самым стимулируя прогресс.

Я, все-таки, действительно, организовала лечебницу для гномов и стала их личным Целителем. Гномья лечебница почти никогда не пустует, что приносит мне неплохой финансовый доход, расширяет круг общения, дает хорошую профессиональную практику и, необходимое мне, чувство востребованности.

Единственное, что огорчает в отношениях с гномами, это их отказ продавать эльфам кристаллы-накопители и нежелание поделиться секретом создания связи между таким кристаллом и технической частью артефакта. Объясняют гномы это тем, что, якобы, кристаллов им и самим не хватает, а они — основа их бытовой жизни. Ну, ничего, кристаллы мы и сами добудем, у себя в горах, на Западном Хребте. А секрет как-нибудь постараемся выведать или дойдем до понимания сами.

Главное, я считаю, что в результате активного общения гномы видят, что с эльфами можно и нужно иметь дело, а эльфы перестают считать себя единственными достойными.

Что касается нашей взаимной нелюбви с Королевой, то тут я выбрала такую тактику. Сама я стараюсь свести с ней общение к минимуму. Изредка, если что-то бывает нужно донести до ее сведения, я настраиваю подходящим образом кого-то из заинтересованных эльфов и направляю их к Королеве. Такая тактика приносит неплохие результаты. До ее мелких интриг против меня, мне нет дела. А существенно обижать меня она не решается, зная, что у меня есть непобедимый и непримиримый защитник в лице Эдмунизэля. Да и я уже так вросла в жизнь эльфов, что выдернуть меня из нее не представляется возможным.

Академия, в создание которой было вложено так много труда, процветает. Из года в год популярность и авторитет Академии растут. Ученики старательно учатся, шумно отдыхают, внося разнообразие в развлечения Асмерона. Учителя утверждают, что ученики их превзойдут, благодаря такому всестороннему и качественному образованию. Что ж, поживем — увидим! Один раз в год, я читаю в Академии лекцию, для всех желающих, об устройстве Вселенной, рассказывая о космосе, галактиках, звездах и планетарных системах. Она пользуется большой популярностью не только у учеников Академии, рождая фантастические мечты о посещении, в далеком будущем, других миров.

Ну, а теперь, главное из того, что касается меня лично. Я выполнила обещание данное Эдмунизэлю — родить дочку. Даже перевыполнила. Через пять лет после рождения Александрэля у нас родилась девочка, мы назвали ее Алинаэль, а через шесть лет после нее еще одна дочка — Ивануэль. Все мои дети — полукровки. Как я с материнской гордостью считаю, взявшие все самое лучшее от обеих рас.

Считается, что любимыми сказками и любимыми героями этих сказок, у детей, становятся те, на кого они сами больше всего психологически похожи. Рассказывая своим детям сказки и легенды родного мира, я обнаружила, что любимый герой Александрэля — Одиссей, которому храбрость и физическая сила, ум и хитрость помогают избежать смерти в его длительных путешествиях. Алинаэль, со слезами на глазах, сочувствует необычайно нежной и чувствительной Принцессе на горошине. Ивануэль обожает Русалочку, которая ради того, чтобы быть рядом с любимым, отказывается от своего Дара, в виде чудесного голоса. Вынуждена согласиться, мои дети похожи на выбранных ими любимых героев. Все они имеют Дар, а Александрэль вообще является Универсалом, единственным среди всех, ныне живущих, в этом Мире.

Нет! Я не сожалею о том, как сложилась моя судьба.

Но подводить итоги рано. Этот щедрый Мир, одарив меня магией, дает мне возможность прожить долгую жизнь. Впереди еще много свершений. Как же будет развиваться история этого Мира и разумных, его населяющих, как сложится моя дальнейшая жизнь и моих близких — расскажут уже мои дети. Каждый свою историю.

Конец первой книги

Content

Алин Крас
ЧУЖАЯ

Глава 1 ПРОБУЖДЕНИЕ

Глава 2 ЭЛЬФЫ

Глава 3 ПОБЕГ

Глава 4 ГНОМЫ

Глава 5 ОРКИ

Глава 6 ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЭЛЬФАМ

ЭПИЛОГ