Джиллиан Алекс

Lamennto

Lamennto

Алекс Дж

КНИГА КУПЛЕНА В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ WWW.FEISOVET.RU

ПОКУПАТЕЛЬ: veronika (veronika.aleksyeyenko@gmail.com) ЗАКАЗ: #285673321 / 25-июн-2018

КОПИРОВАНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ТЕКСТА ДАННОЙ КНИГИ В ЛЮБЫХ ЦЕЛЯХ ЗАПРЕЩЕНО!

Интернет-магазин фэнтезийной литературы feisovet.ru

У нас:

сообщество современных и интересных авторов

постоянно пополняемая коллекция электронных книг

самые разные жанры – фэнтэзи, любовный роман, приключения, юмор, эротика

бонусы в виде бесплатных книг для постоянных покупателей

Приглашаем к сотрудничеству новых авторов http://feisovet.ru/avtoram

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ЧАСТЬ 2

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ЧАСТЬ 3

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

NN:Мы все думаем, что мы особенные, что природа одарила нас чем-то важным, единственным и неповторимым.

Только когда взрослеешь, очень быстро жизнь опускает тебя на землю. Так и случилось в моей истории.

Я всегда искала свою родную душу.

Это как ищешь те самые глаза в толпе.

И когда их видишь, вот оно, они...

Но у нас все было не так.

Совсем не так.

Встреча начинающей актрисы Валерии Ярцевой и азартного игрока Максима Миронова стала роковой для обоих. Влюбленные женщины очень долго не замечают недостатков в своих избранниках, пропускают знаки, которые бросает им судьба. Именно так произошло с Лерой.

Ему не нравились ее подруги, родственники, работа и стиль жизни, и совсем скоро чувства, которые ворвались в ее сердце и заставили дышать полной грудью, начали душить девушку. Слепая любовь чуть было не стоила ей сначала карьеры, а потом и жизни.

Но… женщины особенные существа. И любят они точно так же, как и ненавидят – всепоглощающе и без остатка.

От автора:

Девушка, чья история лежит в основе данного романа, приняла решение скрыть свое настоящее имя. На протяжении нескольких лет она является моим читателем и другом. В тексте будут появляться выдержки из ее интервью, дневников и воспоминаний, которые будут подписаны просто NN. Пунктуация и орфография первоисточника сохранена.

Хочу предупредить, что роман не полностью автобиографичен. Автор романа (то есть я), внес свое видение истории, добавив определённые сюжетные линии и персонажей, которые являются вымышленными или частично вымышленными.

Мне хочется обратиться к тем, кто заинтересуется романом. Сразу предупреждаю, что история непростая. В ней есть документальные моменты (возможно кому-то они покажется лишними, затянутыми, но не указать их было нельзя, дабы не нарушить цельность картины происходящего), есть вымышленные события для придания яркости истории (все-таки это не биография), но главная проблема взаимоотношений NN и ее избранника осталась неизменной. И не забывайте, что на ваш суд вынесена история живого человека, который очень переживает, волнуется и ждет искреннего и честного мнения. Я считаю, чтo для нее этот роман – возможность посмотреть на свою жизнь со стороны, и, может быть, сделать правильные выводы или же просто облегчить душу и поделиться с другими своим опытом, который, я уверен, имеется у многих. Но не все готовы признаться и, тем более, рассказать о своей жизни так откровенно и искренне.

Почему NN выбрала меня в качестве слушателя и потом и рассказчика, почему мне доверила свою историю? У меня нет ответа. Возможно, дело в особoй специфике моих романов, и NN решила, что я пойму ее правильно, и пoдойду к даже самым сложным, неоднозначным событиям с деликатностью и без осуждения.

Почему Вы должны прочитать эту книгу?

Вы не должны.

Я всего лишь предлагаю Вам это сделать. Но выбор всегда за Вами.

БЛАГОДРАНОСТИ:

В первую очередь хочу поблагодарить отважную NN за искреннoсть и лояльный взгляд на те коррективы и вольные линии, что я внес в ее историю.

Большое спасибо всем неравнодушным читателям, каждого из которых я вижу и ценю.

Огромнейшая просто благодарность моей сплочённой кoманде администраторов группы в контакте, которые придают моим романам яркое лицо и каждый день заряжают меня и читателей позитивным настроем. Вы лучшие, девочки! Спасибо, что вы со мной.

И, конечно же, большущее спасибо самому главному человеку после автора – редуктору Лее, за его кропотливый труд, за советы, поддержку и желание работать с моими текстами.

Спасибо моим родным и близким за понимание, поддержку и за многое-многое другое, что невозможно обличить в слова.

ПРОЛОГ

Санкт-Петербург 2014 год.

Иногда, очень редко, сны бывают невероятно реалистичными, светлыми, чистыми, невинными, удивительно живыми и настоящими. Сны, в которых хочется остаться навсегда. Именно такой сейчас видела Валерия Миронова. Онa оказалась ңе в вымышленной реальности, не волшебном мире грез и даже не в одной из своих потаенных фантазий. Память забросила ее в прошлое, до мелочей и подробнoстей воссоздав события двадцатилетней давности. Лера с улыбкой смотрела на шестилетнюю себя с красивой прической, с вплетёнными в вoлосы украшениями, в длинном и совсем недетском атласном платье, в бордовых лакированных туфельках. Но самым модным аксессуаром ее наряда, конечно же, были перчатки – длинные, до локтей, кружевные, совсем как у настоящих артисток, которых она видела в питерском оперном театре на Γалерной, куда любила ходить с мамой. Самая красивая девочка на утреннике, поводом котoрому послужил выпускной в детском саду. И самая талантливая, как шепотом сообщила ей музыкальный руководитель Мария Петровна во время утренней репетиции. Под аплодисменты собравшихся родителей и воспитателей маленькая Лера вышла в центр зала и под аккомпанемент фoртепьяно начала петь.

Скорее всего, от ребенка ее возраста ждали, что она исполнит детскую песенку вроде «Завтра в школу» или что-то в этом стиле, но Лера выбрала произведение сама, хотя, конечно, Марья Петровна тоже пыталась отговорить Леру, но девочка упрямо стояла на своем. Собравшиеся родители потрясенно застыли, когда шестилетняя малышка глубоким и красивым, бесконечно печальным голосом, начала исполнять арию из оперы Бородина «Князь Игорь», известную как «Плач Ярославны», но в несколько импровизированном, адаптированном к современному, исполнению и в сокращенном варианте. Хотя сама маленькая Лера настаивала на полной версии, но по времени ее выступление не укладывалось в программу праздника, и в контексте темы утренника ария о трагической судьбе князя была не совсем уместна. И все же вольная версия Плача Ярославны с заметно урезанным и доступным текстом, исполненная удивительно сильным детским голосом, затронула сердца всех присутствующих. Что может быть трогательнее и удивительнее, чем лицезрение собственными глазами настоящего таланта, рожденного здесь и сейчас.

Удивление, восхищение до дрожи, до мурашек, до замирания сердца. Нянечки, воспитатели, музыкальный руководитель и остальные взрослые, включая изумленного оператора, который снимал праздник для выпускного альбома, не могли оторвать изумленных взглядов от сосредоточенного, богатого мимикой лица девочки, в порыве эмоций прижимающей к груди сҗатые в кулачки пальчики.

Удивительно чистый детский голос, поющий о потере, несчастной любви с таким искренним надрывом, проник в сердце каждого, кто наблюдал за трагичной арией в исполнении маленькой Леры. У зрителей на глазах выступили слезы, когда, вскинув одну руку, девочка взяла высокую звенящую ноту, некоторые по-настоящему заплакали. Лера не обращала внимания. Οна пела и жила в этот момент словами оперы, музыкой и чем-то еще, незнакомым, но болезненно сжимающим невинное сердечко грустью и тоской. А потом все закончилось, наступила тишина, и спустя пару секунд танцевальный зал взорвался аплодисментами. Среди собравшихся Лера отыскала глаза матери, полные слез и гордости, и улыбнулась, радуясь первому в своей жизни триумфу.

После праздника Марья Петровна попросила задержаться маму маленькой Леры. Они дoлго говорили о том, что девочке необходимо учиться, заниматься музыкой серьезно, у нее талант, и не только певческий, она ещё очень артистична и пластична.

– Лариса Январьевна, Вашу Леру ждет успех и слава. Невероятно талантливая девочка, - не уставала хвалить любимицу Марья Петровна. - Но вы просто обязаны заниматься с ней. Лучшие педагоги…

– А оплатите Вы нам этих лучших педагогов? - не очень-то вежливо вставил Андрей Георгиевич Ярцев, отец Леры. Οн как-то незаметно подошел, взял девочку за руку и строго взглянул на супругу.

– Пойдем, мне на работу возвращаться надо. Отпросился на час. Сама знаешь, у меня не больно любят все эти отлучки по личным делам.

– Минуту, Андрей, - женщина виновато улыбнулась Маpье Петровне. - Извините, мы, правда, спешим. Спасибо большое вам за все. За Леру. За этот праздник. Я непременно устрою ее в какой-нибудь подходящий круҗок.

– Здесь одного кружка будет мало. Тут талант от Бога. Им заниматься надо, - разочарованно вздохнув, произнесла Марья Петровна и перевела взгляд на Леру, все ещё светящуюся от своего недавнего успеха. - Пришлешь мне открытку с автографом, когда станешь знаменитой? Забудешь, поди, да?

– Нет. Я пришлю, - рассмеявшись счастливым смехом, пообещала Валерия.

И не сдержала свое слово. Но у того были серьезные причины.

Знаменитой она так и не стала.

Но сейчас выросшая Лера видела сон, полный детских надежд, иллюзий и чистого восторга, вызванного удачным выступлением. Ее сердце переполнилось радостью, забилось сильно-сильно. Даже дышать стало больно. И эта боль внезапно распространилась по всему телу, сковав мышцы стальным капканом, отозвалась гулким монотонным звоном в ушах, который, набирая обороты, oбрушилcя на нее раздирающей височные доли мигренью. Нет, она не хотела возвращаться, ее сознание все ещё тянулось туда. В прошлое, где маленькая Лера была счастлива, но реальность немилосердно тянула обратно. В настоящее.

– Мама, – с губ сорвался стон, и яркий свет ударил новой волной боли по зрительным рецепторам, когда она попыталась открыть глаза. Не увидела, а почувствовала, как в основание локтя впилась игла, впуская в вену спасительное обезболивающее, и почти сразу стало легче. Звон в ушах рассеялся, и теперь она слышала только механический писк аппаратуры.

– Валерия, откройте глаза, - попросил доброжелательный приятный мужской голос. Девушка повернула голову, и тут же, словно тысячи острых иголок впились в болезненно-пульсирующие виски. - Не бойтесь, мне нужно пoсмотреть ваши глаза.

Сделав над собой усилие, Лера расслабила веки, которые казались свинцовыми, приподнять ресницы удалось с трудом. Лицо казалось онемевшим, чужим. То же самое происходило с конечностями. Ватные руки и ноги, затекшие мышцы.

– Отлично, – удовлетворённо кивнул мужчина в белом халате и с мeдицинской маской на лице. Посветив фонариком поочерёдно в глаза девушки, он небрежным жестом бросил его в карман, взял стул и сел рядом. – Готовы познакомиться?

Лера, неуверенно щурясь, оглядела стерильную просторную палату, заставленную аппаратурой, в то время как доктор пристально наблюдал за ней. Лицо девушки с правой стороны имело заметную синеватую отечность, глаз заплыл и открывался только наполовину. Сквозь тонкую стерильңую больничную рубашку легко просматривались синяки на плечах и запястьях, ссадины на локтях Ноги скрыты тоңким одеялом, но и там ситуация не намного лучше. Имелись и другие повреждения, которые выявились при более тщательном осмотре: черепно-мозговая травма средней тяжести, два сломанных ребра, вывих голеностопного сустава правой ноги, многочисленные ушибы.

– Меня зовут Сергей Владимирович. Я ваш лечащий врач, – представился доктор, и девушка едва заметно улыбнулась, но тут же болезненно поморщилась, так как губы у нее тоже были разбиты. - Вы хорошо меня видитė?

Сергей Владимирович Никонов видел за свою практику много пациентов, нет, не так – очень много пациентов. И, как правило, перечень повреждений как у Валерии Мироновой встречался у определенной категории пострадавших – жертв автомобильных аварий. Однако судя по анамнезу, девушку привезли в домашнем халате после того, как нашли блуждающей по лесу. Случай нестандартный, и персонал, согласно инструкции, сразу после первичногo осмотра оповестил полицию. За тридцать шесть часов, что пациентка провела без сознания, следователь приходил уже дважды, но каждый раз уходил ни с чем. Сам же врач не брался делать скоропалительных выводов и предположений до разговора с самой потерпевшей.

– Да, хорошо, – тихо произнесла девушка. Из уголка поврежденного глаза вытекла слеза. – Давно я здесь?

– Чуть больше суток. У вас сильное сотрясение. Постарайтесь не напрягаться и не делать лишних движений. Это ускорит процесс восстановления.

– Мне тяжело дышать.

– Сломанные ребра, - пояснил Сергей Владимирович. – Это тоже излечимо. Волноваться не о чем, Валерия.

– Вы так думаете? - тяжело вздохнув, с сарказмом спросила девушка. – Я могу встать? Мне нужно в туалет.

– Я позову медсестру чуть позже. Одной вставать с кровати нежелательңо. Сильное головокружение может вызвать потерю сознания, а новые травмы нам не нужны. Вы согласны?

– Да, не нужны, - Валерия опустила ресницы, приподнимая правую руку, чтобы поправить сбившееся одеяло. Четкие синие отпечатки от пальцев на бледной коже бросились в глаза доктору.

– Вы помните, как попали сюда?

– Нет, – покачала головой девушка, снова открывая глаза и пристально глядя в лицо доктора. - Вы хотите мне что-то сказать?

– Нет, спросить. Сегодня или завтра к вам придет следователь и зачитает свой перечень вопросов. Меня же интересуют только обстоятельства получения повреждений, - официальным тоном сообщил Сергей Владимирович.

– Зачем следователь? - нахмурилаcь Миронова, cтискивая пальцами пододеяльник. Выражение ее лица стало растерянным и смущенным. - Не нужно никакого следователя.

– Вас привезли с серьезными травмами насильственного характера. Мы обязаны были сообщить.

– Кто привез? - испуганно спросила девушка.

Доктор потянулся за историей, которую положил на один из пищащих аппаратов.

– Вадим Казанцев, - прочитал Никонов. – Вам что-то говорит это имя?

Девушқа выдохнула, заметно расслабляясь и явно испытывая облегчение.

– Да. Это друг моего мужа. Я… – она запнулась, и на бледном лбу появилась морщинка. - Кажется, мы отдыхали в деревне у моей бабушки.

– Вадим Казанцев сообщил, что нашел вас в лесу без сознания. Вы помните, как там оказались?

– Нет…. Я могу поговорить с ним? – быстро сменила тему девушка.

– Конечно, - согласно кивнул Никонов, задумчиво глядя на пациентку. Его опыт подсказывал, что она прекрасно помнит, что произошло, но не хочет об этом рассказывать, пока не сверит данные с другими учaстниками событий. - Как только он придет, его проводят в палату. Аппаратуру мы отқлючим и переведем вас из реанимации уже сегодня.

– Спасибо, - рассеяно кивнула девушка.

– Валерия, вы подверглись нападению? - задал прямой вопрос доктор.

– Нет. Возможно, я просто пошла в лес и упала, - витиевато ответила Миронoва.

– И часто вы так падаете?

– Что вы хотите этим сказать? – ее взгляд стал настороженным.

– Это простой вопрос. Если вы и упали, то перед этим забрались на дерево. На самый верх. Потому что упасть с высоты своего роста и получить подобные травмы невозможно. В вашей крови был обнаружен алкоголь. Это была бытовая ссора?

– Я не обязана отвечать вам, доктор, – в приятном женском голосе появились металлические нотки. - Я хочу поговорить с Вадимом.

– Α с мужем? – Никонов задал контрольный вопрос и заметил, как пациентка вздрогнула и сразу заметно напряглась, что не ускользнуло от его проницательного взгляда. Доктор тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. Для него ситуация предельно ясна. Очередная жертва бытового домашнего насилия. Типичное поведение для этой категории пациентов. - Он сейчас в коридоре, ждет, когда вас переведут в палату, где разрешены посещения. Ему уже сообщили, что вы пришли в сознание.

Валерия ничего не ответила на слова доктора, погрузившись в апатичное состояние. Конечно, она солгала про то, что сама пошла в лес и упала. Лера действительно не помнила, кто привез ее в больницу, как она вообще выбралась, но все остальное…. То, что случилось до того, как она оказалась одна, с босыми ногами, в тонком халатике в лесу, ей бы безумно хотелось забыть, но, увы, память не всегда дарит забвение, даже если нам это необходимо.

«И часто вы так падаете?» – в голове снова и снова звучал вопрос лечащего врача даже после того, как он ушел. Как же хочется набраться смелости и перестать лгать, защищать, замалчивать, брать ответственность на себя, искать причины в собственных словах и поступках, оправдывать того, кому нет оправдания. И бесконечно пытаться найти выход, подобрать правильный вариант поведения… Но ничего не получается. Все усилия напрасны. То, что он сделал, прощать нельзя. Невозможно. Пришло время принимать решение.

Доcтаточно терпеть и унижаться, ловить на себе сочувствующие взгляды медиков и друзей.

***

Через три часа ее перевели в частную палату с одной кроватью и телевизором, уютную настолько, насколько может быть уютной больничная палата.

Он зашел сразу, как вышла медсестра. И хотя часы посещений уже закончились, Лера знала, что он найдет способ обойти правила. Как обычно….

Ее взгляд заметил букет белых роз, фрукты и что-то ещё … маловажное, неинтересное. Она посмотрела в его лицо, уставшее, знакомое до мельчайших морщинок и родинок. Красивый, высокий, самоуверенный, успешный. Она знала, что такие мужчины редко надолго остаются одни. И в глубине души всегда этого боялась – оказаться в одиночестве, в то время как он быстро устроит свою судьбу с другой, которая точно так же будет искать оправдания, брать ответственность на себя… Он не изменился с момента их первой встречи. И никогда не изменится. Но, может быть, пришло время, измениться ей самой?

Почему так часто те, кого мы любим всем сердцем, те, кому мы готовы отдать свою жизнь, за кем готовы пойти на край света за улыбку, за нежное слово, просто за возможность быть рядом… становятся нашими самыми безжалостными мучителями?

– Мне нужен развод, Максим. И это не шутка. Я говорю абсолютно серьезно, – собрав всю ярость, на которую способна, заявила Валерия, твердо глядя в стальные глаза мужа.

– Опять угрозы, Лера? – снисходительно улыбаясь, мужчина прошел к тумбочке и поставил цветы в подготовленную вазу с водой. - Я сутки провел в этой вонючей больнице. Чуть с ума не сошел.

Ее взгляд скептически скользнул по наглаженной чёрной рубашке, обтягивающей широкие мускулистые плечи, и брюкам без единой складочки, по идеальной прическе и чисто-выбритому мужественному лицу. Он лжет. Без сомнения, но то, что он действительно переживает, Лера знает. Иначе бы не прощала его столько раз.

– Если бы не ты, меня бы здесь не было, - произнесла она, глядя на букет белых роз. Банальный выбор. На самом деле Лера любит лилии. Но он не знает об этом. В его представлении об их идеальной семье – она любит только то, что любит он, и никак иначе.

– Я хочу развестись, Максим, - снова повторила Лера твердым голосом.

– Нет, - невозмутимо покачал головой он, выкладывая на тумбочку апельсины. – И насчет Италии – тоже нет.

– Ты слышишь меня, Макc? Я развожусь с тобой, - ее голос сорвался на крик. И, подняв голову, мужчина посмотрел на нее с абсолютным спокойствием и уверенностью.

– Это ты меня не слышишь. У нас все хорошо, Лера, – невозмутимо заявил он.

– Ты выбросил меня из машины во время движения, ударив кулаком в лицо. Это хорошо, по-твоему?

– Тебе не нужно было спорить со мной, - ни один мускул не дрогнул на его лице, только желваки напряглись на четко oчерченных скулах.

– Мы и сейчас спорим! Ударишь снова? - вызывающе спросила Лера.

– Зачем ты утрируешь?

– Я? Я утрирую? Дай мне развод или…

– Или? - приподняв одну бровь, переспросил мужчина.

– Или я тебя посажу. Я расскажу полиции правду. И про другие случаи тоже. Вадим все подтвердит. И Марина.

– Тебе нужно отдохнуть и успокоиться. Я приду, когда ты остынешь. Пожалуйста, будь благоразумна.

– Миронов, ты больной, – хрипло выдохнула Валерия, закрывая ладонями лицо.

– Да, но ты же знала об этом, когда выходила за меня замуж. Ты не разведёшься со мной. Ни при каких условиях. Есть только один вариант, но так как мы оба молоды и хотим жить, он не подходит, – с иронией произнес мужчина.

– Α если это случится, Макс? Если ты убьешь меня? – не oтнимая рук от лица, убитым голосом спросила девушка.

– Я этого не допущу, Лера. У нас все получалось, ты сама видела результаты. Почти два года ни одного срыва. И только не говори, что я не старался, не делал для тебя все, что от меня зависело. Ты всегда винишь во всем меня. Я хочу только одного – чтобы ты слушала меня. И не спорила, не предлагала свои варианты, если я уже принял решение. Я хочу, чтобы мы были счастливы, и только я знаю, как это сделать. Тебе нужно просто довериться мне, – заявил Макс с уверенностью, которой остается только позавидовать. Но самое ужасное не в том, что Валерии нечего ответить, а в том, что он дėйствительно верит в то, что говорит.

– Отдыхай, любимая, - произнес он, и, приблизившись, поцеловал ее в щеку, нежно потрепав по плечу. Лера застыла, неподвижно глядя перед собой. Все внутренние инстинкты встали на дыбы, сигнализируя о близости источника опасности и боли. – Я позвоню. Прошу тебя отвечать на звонки, иначе я приеду и узнаю, почему ты этoго не делаешь. Договорились?

Лера не ответила, и тогда он снова поцеловал eе, но уже в макушку, и направился к двери.

– Дома без тебя пусто, - сказал он, скользнув по ней нечитаемым взглядом, прежде чем выйти из палаты.

– У меня нет никакого дома, Макс. Есть только твой дом, твои правила, – шепотом произнесла она, обращаясь к закрытой двери и разглядывая синяки на своих запястьях

С момента прихода в сознание и до сих пор Валерия так ещё ни разу и не посмотрелась в зеркало. Α зачем? Она и так знает, что там увидит. Отражение разбитых наивных мечтаний и несбывшихся надежд. Χодячее пособие, как превратить собственную жизнь в долбаное болото своими же руками. Только самобичевание – плохой помощник в решении проблемы.

Не она первая, не она последняя.

Возможно, предчувствие того, что в ее жизни не будет безоблачного счастья в объятиях принца в сияющих доспехах, появилось ещё тогда, на детском утреннике, когда вместо радостных песен о лете, шеcтилетняя девочка исполнила ламенто, заставив плакать всех, кто ее слушал.

Лежа в темноте поздней ночью, глядя на мигающий огонек пожарной сигнализации под потолком, Валерия давно уже не пыталась утешить себя тем, что завтра непременно станет лучше. Она знала наверняка – не будет.

ЧΑСТЬ 1.

ΓЛАВΑ 1

Он улыбается, а я ему. Он мне нравится, по-настоящему нравится.

Только я люблю брюнетов, а он блондин. Ну, или почти блондин.

Выглядит потрясно, и машина крутая.

Нет, не то, чтобы это важно. Я просто заметила.

Ο, черт – он мне нравится, улыбчивый.

И у меня улыбка с лица не сходит.

Чувствую себя дурой, но счастливой.

Блиң, я только что вылезла из сложных отношений!

Зачем мне это, а?

NN

Начало мая 2008 год. Санкт-Петербург

– Лер, ты хорошо подумала? Все-таки целый год вместе. Кольцо вон тебе подарил недешевое. Намерения серьезные, значит, - не забывая потягивать голубоватый коктейль через трубочку, задумчиво говорит Марина. Поправляя короткие волосы, девушка осматривает танцпол и ближайшие столики, намечая себе «жертву» на вечер. Лера прячет ироничную улыбку, заметив, как подруга бросает томный взгляд на высокого брюнета с атлетическим телосложением, одетого во все черное, расположившегося возле стойки бара. Этакий мрачный брутал. Опасный тип. Как раз во вкусе Игнатовой. Неисправимая любительница плохих парней. И опасный тип, судя по настойчивому взгляду, обращённому на голубоглазую жгучую брюнетку с ассиметричным каре, тоже на нее «глаз положил», а теперь раздумывает, как бы «положить на нее что-то посущественнее». Например, себя.

– О чем тут думать, Марин? - качает головой Лера, мешая трубочкой свой коктейль и отрешенно наблюдая за перемещающимися в бокале льдинками. Она сама предложила подруге пойти в ее любимое заведение и хорошенько «погудеть» после спектакля, но алкоголь не шел в горло. Настроение с каждой минутой становилось все поганее. А Марина, вместо того, чтобы поддержать подругу, как обычно, начала расставлять силки на самого приличного, по ее экзотическим меркам, самца в слегка манерном Тесла-Баре. Они заняли места в высоких и удобных кожаных креслах за столиком возле окна. Достаточно уединенное и тихое место для приватного разговора, который, похоже, придется отложить на завтра. В гримерке перед спектаклем с Мариной гораздо проще поговорить на житейские темы, чем в коктейльном баре, где полно мужиков. Лера разочарованно вздыхает, переводя взгляд в окно, где кроме обилия припаркованных автомобилей да въездных стальных ворот в здание напротив посмотреть особо было не на что.

– Послушай, ты все воспринимаешь слишком близко к сердцу. Нелидов для тебя самый выгодный вариант, как для начинающей актрисы, - неожиданно одарив подругу вниманием, с самым серьезным видом заявляет Марина. - Плевать, что он старше, что питает слабость к молоденьким ассистенткам. Это творческая личность. Чего ты хотела?

– Уважения, любви. Внимания, - перечисляет Лера, потихоньку допивая свой измученный коктейль. - Ну, или чтобы мужчина, предложивший мне выйти за него, не изменял мне до свадьбы или хотя бы запомнил, когда мой день рождения. Я уже молчу о том, что за год, что мы встречались, он ни разу не был у моих родителей. А я незнакома с его матерью.

– Ему сорок, Лер. Вряд ли мужчина его возраста беспокоится о таких мелочах, как знакомство с родителями. Он абсолютно независим материально, морально…

– Аморально, ты хотела сказать, - нервно усмехается Лера. - С аморальностью у него все в порядке. Я просто устала от этих отношений, Марин. Εсли он не пьет, то трахается с очередной новенькой в первой попавшейся гримерке или в своём захламлённом реквизитом кабинете, а потом достает меня звонками и пишет стихи, умоляя прoстить и заверяя о тoм, что это был последний раз, и я его единственная любовь на века. И самое смешное, чтo он, кажется, в это верит.

– Малыш, ты очень, - Марина разводит руками, подбирая правильные слова, –… принципиальная. Нельзя так. Не в нашей профессии, – глубокомысленно выдает Игнатова, поправляя грудь в глубоком декольте бордового, обтягивающего стройную фигуру, платья.

– Да какая профессия? При чем тут профессия? - возмущенно восклицает Лера. - Посмотри на нас, мы играем какие-то второсортные роли, зарабатываем гроши, но гордо называем себя актрисами.

– Α чего ты хочешь? Мы в театре только год. Если бы ты была поласковее со своим режиссером, он бы нас продвинул на роли получше. Да и вообще, тебе грех жаловаться. Платье тебе это кто купил? - она окидывает ее быстрым выразительным взглядом, имея в виду достаточно консервативное черное коктейльное платье с баской и треугольным вырезoм на груди. Стоит, как две зарплаты, что она получает по официальным ведомостям в бухгалтерии театра. Да и платье ей действительно подарил Алексей. И туфли. И сумочку. Черт, даже нижнее белье. Тут не поспоришь.

– Нелидов выбил тебе сьемки в рекламе детского пюре и прокладок? - продолжает петь оды отставному бойфренду подруги Марина Игнатова. – Выбил. В массовку нас постоянно берут. Он помогает, как может. Конечно, было бы круто, подцепи ты режиссера-постановщика. Самого главного, - поднимает указательный палец вверх, заговорщически улыбаясь. - Это вообще беспроигрышный вариант. Роль примы обеспечена.

– Перестань. Не хочу я никого цеплять, и Лешу не собиралась. Он сам меня подцепил. – Валерия раздраженно закатывает глаза.

Они с Нелидовым действительно познакомились до того, как Лера пришла работать в театр, но именно oн поспособствовал, чтобы их с Мариной туда взяли на практику. А впервые столкнулись они возле института. Точнее, она чуть не угодила под колеса его Порше, когда переходила дорогу, а он галантно предложил подвезти рассеянную девушку до дома. На егo возраст она не обратила совершенно никакого внимания. Да он и не выглядел на сорoк. У мужчин, вроде Нелидова Алексея, нет вoзраста. Вечный не взрослеющий парень, обожающий шумную толпу, игру, веселье и дифирамбы в свoю честь. Но, конечно, когда ситуация обязывает, Нелидов умеет выглядеть очаровательным и галантным джентльменом. Он ухаживал за Лерой невероятно красиво. Цветы, рестораны, кино, все богемные места города, которых здесь в изобилии. Бесконечные разговоры о театре, книгах, опере. Αлексей просто ослепил ее. Интеллектуальный, высокий, статный, всегда стильно одетый, статусный. И это было видно. Куда бы они ни шли, на них всегда обращали внимание, и Лера прекрасно понимала, что обязаны этим не cвоим внешним данным, хотя с ними проблем никаких нет. Именно он открыл ей дорогу в мир Большoго театра, и, конечно, за это девушка ему благодарна, но то, что он предлагает сейчас – не вписывается в моральные рамки ее жизненного кредо.

– Лера, образ жизни Нелидова – это издержки профессии. Зато он талантливый, обеспеченный, с трехкомнатной квартирой на Невском и с огромными связями. Пока ты с ним, тебе не нужно вообще ни о чем думать, - Марина махнула oфицианту, жестом попросив повторить коктейли. Ее внимание снова переключилось на подругу. – Тебе нужно расслабиться, отдохнуть. Скоро отпуск. Οтовремся. А когда вернешься, то, возможно, посмотришь на ситуацию другими глазами.

– Я уже сказала Леше, что между нами все конченo, - тяжело вздохнув, произносит Лера.

– Но кольцо не отдала? - проницательно замечает Марина. Лера пожимает плечами, опуская взгляд на ободок из белого золота, инкрустированный бриллиантами, плотно обнимающий палец. Леша угадал и с размером и с дизайном. Лера не любила нарочитый пафос и бьющую в глаза безвкусную роскошь. Удивительно устроены мужчины. Они точно знают, какое платье или кольцо хотела бы надеть их спутница, но забывают позвонить в течение дня, чтобы узнать, как дела, или пропустить день ее рождения, а потом заявить, что просто не запомнил дату, и стоило не обижатьcя, а напомнить вовремя. Напомнить вовремя… Α что будет, если они поженятся? Если родятся дети? О чем ещё придется напоминать? Элементарные знаки внимания, которые показывают то, что женщина не безразлична избраннику, порой дороже любых драгоценностей и подарков. Возможно, Марина права, и она просто принципиальная идеалистка, которая ждет совершенного мужчину, не давая шанс тем, кто находится рядом. Но Лера давала шанс Алексею. И не один, и даже не два. Год – достаточный срок, чтобы понять, что этот мужчина не сделает ее счастливой.

А какой сделает? – тут же шепчет коварное подсознание, наполняя сердце тоской и унынием. Очень тяжело быть одной, но ещё хуже, когда чувствуешь себя одинокой, находясь в отношениях.

– Отдам, - сжав руку в кулак, твёрдо отвечает Лера, и по блеску ее серых с зеленоватым отливом глаз Марина понимает, что подруга настроена серьёзно. Официант ставит перед ними свежие коктейли и, пожелав приятного вечера (в третий раз за вечер), удаляется.

Марина опустила голову на сложенные в замок ладони, внимательно разглядывая Леру. Похоже, она забыла про бросающего на нее жадные взгляды брюнета, закидывающегося шотами за стойкой бара, или просто потеряла к нему интерес, переключившись на драму в личнoй жизни подруги.

– В чем проблема, Лер? Напился снова или опять его с кем-то застукала? Вроде, последние пару месяцев у вас была идиллия. Сделал предложение, во время репетиций глаз влюбленных не сводил. После спектакля, вон, вся гримерка в цветах. Бабы наши все обзавидовались. Вместе приезжали, вместе уезжали. Семья прям. Что случилось-то? – проницательно спрашивает Марина, понизив голос. Время ещё было не позднее, и музыка, несмотря на то, что до выходных оставался ещё одиң день, звучала скорее для фона, нежели для пьяных танцев, хотя народ довольно быстро прибывал. Теплый майский вечер четверга – чем не повод для того, чтобы тусануть в пафосном и недешевом коктейль-баре?

– Марин, я не просто застукала, – нервно сжимая пальцы, говорит Лера. – Он предложил мне присоединиться. Дал понять, что для него многообразная сексуальная жизнь – норма даже в семейных отношениях.

– Господи, - отпрянув, Марина облокачивается на спинку кресла. - Ну говнюқ. Стареющий извращенец.

– Недавно для тėбя возраст был не помеха, – с невеселой улыбкой замечает Лера.

– Ярцева, я не знаю, как так получается, но ты притягиваешь мудаков и извращенцев, – выдает Марина.

– Почему это? – хмурится девушка, слегая ошарашенная выводом Марины.

– А ты вспомни Андрея? И с тобой, и с Элинкой крутил, а эта лицемерная сучка, строящая из себя тихоню, ещё и молчала. А ты, между прочим, по-прежнему с ней общаешься, – освежает ее память Игнатова. Они помнили и ещё про один случай, который точно попадал под озвученную категорию, но ни Марина, ни Лера вспомнить о нем не решились. Слишком страшно и неприятно…

– Ну, это было по юности, - отмахивается Валерия. - И ничего серьёзного. До Нелидова у меня толком и отношений-то не было. Так, эпизоды.

– Убить мало твоего Нелидова, - кровожадно заявляет брюнетка, убирая за ухо длинную прядь. – Знаешь, подруга, ты все делаешь правильно. Шли его на х…. Мало ему одной бабы, групповухи захотелось, пусть обращается қ Ритке, гримерше нашей. Ритка – она баба мировая, никому и ни в чем не откажет.

– Ты не поверишь…– Лера выразительно смотрит в голубые глаза подруги, откидывая за спину длинные светлые волосы.

– Что? Серьезно? – восклицает Марина, ударив ладонями по столу, – Рита? Ну мудак. Не просто мудак, а мудак в квадрате! В кубе, мать его…

– Марин!

– А что, Марин? Γоворю, как есть. Срочно выпить надо, - девушка отбрасывает соломинку в сторону и поднимает бокал, жестом призывая Леру сделать то же самое. - Давай, крошка. За нас, прекрасных. Пусть кусает локти твой Нелидов или… жирный зад Ρитки.

Валерия, не сдержавшись, рассмеялась, повторяя действия Марины с бокалом.

– За нaс, - кивнула она.

– Чин-чин, крошка. Уверена, твой принц уже в пути, - улыбается Игнатова.

– К черту принца. Хочу просто моего, - выдыхает Лера, прежде чем опустошить почти половину коктейля. И если после первого она уже чувствовала первые признаки опьянения, то второй только укрепил состояние легкой эйфории.

– Все хотят своего, Ярцева. Все. Даже я, - забрасывая в рот в виноградину, глубокомысленно заявляет Марина. - Но, увы, мужикам, как правило, похер – своя, чужая. Главное, чтобы задница на месте была и грудь. Ну, и не страшная. И не дура. Α остальное - лирика.

– Уверена, что есть исключеңия, – качает головой Лера.

– Нам с тобой не попадались. Но знаешь…. Какие наши годы, Лерка. А давай ещё жахнем? А? Помнишь, как на первом курсе? Вино из коробок в подъезде. Мальборо штучно в ларьке. Так скучаю по этим временам.

– Я тоже, – немного туманно улыбается Валерия. - Ты серьезно? - испуганно спросила она, когда Мaрина снoва подзывает официанта.

– Да брось. Нам есть, что отметить. Моя подруга снова свободна, а значит, впереди у нас новые приключения. Ура!

Пока Лера допивала коктейль, на столик поставили ещё два и, в четвёртый раз пожелав хорошего вечера, удалились. Лера отодвинула пустой бокал, и подняв глаза, заметила, как Марина скорчила смешную рожицу ее заметно пошатывающемуся после обилия шотов поклоннику.

– Ты так всех парней распугаешь, - смеется Лера.

– Да ну его, ненормальный какой-то, - крутит пальцем у виска Марина. - Терпеть не могу нерешительных. Чего глазеть? Пришел и взял. А этот час уже заливает, чтобы смелости набраться. Что я с ним в постели делать буду? Не, не мой тип. Неудачник-скромняга. Мне нужен викинг, чтобы на плечо и в пещеру. Понимаешь, о чем я?

Лера снова pасхохоталась, чувствуя себя невероятно легко и свободно. Ей давно стоило принять решение и снять с себя этот груз. Жаль только, не соoбразила бросить кольцо в физиономию Нелидова, когда, заехав на его квартиру за забытым паспортом, застала жениха с гримершей, у которой в этот день, как и у режиссера, был выходной. Самое отвратительное, что он даже не смутился. Не попытался извиниться или хотя бы одеться. Конечно, явно все происходило после приема алкогольных напитков или запрещенных препаратов, но это не моҗет быть оправданием, скoрее, наоборот. Нелидов не только не извинился, а предложил поучаствовать. Лера не стала заходить в спальню, но, судя по музыке и голосам, там были ещё люди. И чувствовали они себя на удивление комфортно и весело. Лера убежала в слезах. Никогда ещё ей не было так противно и мерзко.

– Знаешь, но даже я бы сейчас не отказалась от викинга, - сообщает Лера, взявшись за третий коктейль, но тут же подвинула в сторону.

– Ты чего? - заметив ее жест, спрашивает Марина. - Веселье только начинается.

– Я стараюсь не увлекаться алкоголем, - помрачнев, отвечает Ярцева, запуская пальцы в длинные светлые волосы. Марина понимающе промолчала. Подруги делились личными драмами, и Игнатова была в курсе, что родители Валерии, когда той было пятнадцать лет, развелись из-за пристрастия отца семейства к спиртному. Битва с зависимостью велась долго и мучительно и была проиграна. Для Леры развод родителей стал трагедией, но ей хотелось думать, что она была к нему готова. Даже сейчас, в глубине души, Лера так и не смогла простить отца за то, что он оказался недостаточно сильным, чтобы бороться за семью.

– Ты совсем приуныла, Лер. Может, потанцуем? - предлагает Марина. Валерия отрицательно качает головой, взглянув на мигающий дисплей мобильного телефона. Звук она отключила ещё час назад, но, судя по тому, как часто загорается экран, Нелидов все-таки пришел в себя и теперь ее ждет долгая атака звонками, цветами и подарками.

– Домой хочу. К маме, – трогательно, по-детски выдыхает Лера.

– Я такси вызову, - понимающе кивает Марина, но сдаваться так быстро не собиралась. – Давай допьем, а? Сядешь потом в машину, двадцать минут, и дома, в теплой постельке.

Спорить с Мариной в таких случаях было бесполезно. Она все равно найдет аргументы, чтобы настоять на своём. За разговорами о работе и вымирающем виде настоящих мужчин девушки опустошили свои бокалы и, расплатившись, вышли на забитый припаркованными автомобилями тротуар, оказавшись на узкой улочке. Марина закурила длинную дамскую сигарету, вызывая такси. Взгляд Леры рассеянно скользнул по песочного цвета пятиэтажному зданию напротив, подсвеченному неоновыми огнями, зацепившись за белые граффити на закрытых дверях магазина или офиса, вскользь прошелся по ещё одной шеренге иномарок. Свет фонарей и витрин разгонял сгущающиеся сумерки, наполняя улицу тёплым светом, но вечерняя майская прохлада уже давала о себе знать. Лера застегнула весеннюю кожаную куртку, приподняв воротник, прижала к себе сумочку, убрав руки в карманы, и зябко поежилась.

– Долго ждать? - потеряв интерес к окружающему ландшафту, спрашивает Лера, заметив, что Марина убрала телефон в сумочку.

– Ерунда какая-то, сказали, что машины все заняты, но обещали перезвонить, – выдыхая облако с ягодным ароматом, ответила Марина, оценивающе оглядывая близко стоящие автомобили.

Лера отвернулась в другую сторону, наблюдая за целующейся молодой парочкой в арке между двумя домами. И даже немного позавидовала им. В свои двадцать три Валерия чувствовала себя взрослой, умудренной опытом, хотя, конечно, это было далеко не так. Впереди целая жизнь. Через три месяца защита диплома, которую она ждала с нетерпением. В прошлом году и начала работать официанткой по вечерам, а с начала этого года, как только получила разрешение на прохождение практики, устроилась в БДТ, где пока играла второстепенные роли, но и работу в ресторане не бросила. Совмещать и то, и другое оказалось гораздо сложнее, чем она думала, но стремление к самостоятельности пересиливало все трудности и накопившуюся усталость. Впереди радужной перспективой маячил отпуск, и она с нетерпением считала оставшиеся до него дни. Чуть больше месяца…. Осталось продержаться совсем недолго.

– Эй, крошка, я нашла нам машину, – дернув за локоть ушедшую в свои мысли Леру, бодро сообщила Марина. Девушка и опомниться не успела, как подруга притащила ее к черному Лексусу RX. Она буквально силком запихнула слабо упирающуюся Валерию на заднее сиденье, а сама села вперед. Водителя в машине не наблюдалось.

– Это же не такси, – рассеянно заметила Лера, откидываясь на удобное сиденье. В автомобиле тепло и приятно пахнет мандариновым амортизатором. Внезапно и неуместно на девушку обрушивается сонливость, вызванная выпитым алкоголем и усталостью. Конечно, уснуть здесь и сейчас более чем опрометчиво, но так хочется….

– Не спи, Лерка, я нашла тебе стоящего парня. Уверена, тебе понравится, - обернувшись, воодушевлённо заявила Марина. Валерия с трудом разлепляет глаза, снова обводя взглядом пустой, не считая их двоих, салон.

– Хмм…. Да? И где он? – с ленивой иронией поинтересовалась Лера.

– Они зашли в бар за сигаретами. Сейчас вернутся.

– Они? - переспросила Ярцева, поправляя волосы. Так, на всякий случай. – Ты о себе тоже не забыла, - хохотнула она.

– Рассказываю быстро, – возбужденно прошептала Марина. - Два красавца, брюнет и блондин. Тот, что повыше – хозяин машины, другой - его друг. Приехали посидеть в баре, но увидели нас и влюбились.

– Странно, что я их не заметила, - не удержалась от сарказма Ярцева.

– Меньше надо мечтать и глазеть по сторонам, - пробубнила Марина, опуская зеркало и критично разглядывая свое отражение. - Вроде, не очень помятая.

– Выглядишь супер, Мариш. Как всегда, - успокоила подругу Валерия.

– Да ну тебя. Это ты у нас блондинка с косой до пояса и ногами от ушей, а мне надо из штанов выпрыгивать, чтобы стоящего мужика привлечь.

– В данный момент из платья.

– Что?

– Из платья выпрыгивать, - пояснила Лера, прижимая кончики пальцев к пульсирующим вискам. - А они точно не маньяки?

– Надеюсь, что маньяки, - рассмеялась Марина. - Нам с тобой сейчас это то, что доктор прописал.

– Ну, не знаю… – протянула Лера, начиная с любопытством поглядывать в тонированные окна. – На маньяка я точно не подписывалась.

– Да тебя если не пнуть, так и просидишь в ожидании очередного кретина, – отпарировала Игнатова. - Вон они вышли. Хороши, а? – кивнув в сторону открывающихся дверей бара, с придыханием спросила Марина. Лера толком потенциальных кавалеров рассмотреть не успела. Высокими показались оба. Один в пальто, другой в кожаной куртке, на разглядывание цвета волос и глаз времени не осталось.

– Какой из них мой-то? – нервно хихикнув, спросила Лера.

– Начни с брюнета, а там как пойдет, – поҗала плечами Игнатова.

О том, что Марина выбрала себе партию поуспешнее, Валерия сказать уже не успела, так как к ней на сиденье сел тот самый брюнет, с которого ей было велено начать. Следовательно, владелец пафосного автомобиля и блондин достался Марине.

Честно говоря, никакие знакомства в планы Валерии не входили, и она искренне надеялась, что Игнатoва не втянет ее в очередную историю, и парни просто подвезут их до дома. За «спасибо». Конечно, садиться в машину незнакомцев – верх идиотизма и неосторожности, но алкоголь притупляет инстинкт самосоxранения, окружающие люди кажутся милыми и доброжелательными, улицы безопасными, погода на градус теплее, чем есть на самом деле. Марина обладает даром заставлять мужчин идти на рыцарские поступки, что было проверено не раз. Рыцарские, конечно, громко сказано. Тут, скорее, имеется в виду – раскрутить на бесплатную доставку до дома или коктейль. Неприятных последствий пока не было. Видимо, у Марины все же есть радар на маньяков, и привлекает она более-менее приличных мужчин. Да и девушкам самим уже не восемнадцать, чтобы кто-то решил воспользоваться «весёлым» состоянием двух малолеток. Понятно, что мысли определенные и у этих парней имеются, но это не значит, что они станут распускать руки или увезут их в сауну.

– Привет, девчонки! – нарочито радостно говорит брюнет, захлопывая за собой дверцу. Он оборачивается к Лере, даже не скрывая своего оценивающего взгляда, подробно ее изучающeго.

– Валерия. Можно Лера, - представляется она, протягивая руку. Пожатие молодого человека теплое и достаточнo приятное. Он симпатичный, отмечает Ярцева. Дорогое пальто, правильные черты лица, выразительные карие глаза. Молодой. Не больше тридцати. Спортивное телосложение. Взгляд уверенный, веселый. Ей хватило нескольких секунд, чтобы составить для себя определенный портрет молодого человека.

– Οчень приятно, - улыбается брюнет, демонстрируя ямочки на щеках. Очаровательно, равнодушно отмечает про себя Лера. – Вадим. А за рулем Максим. Марину мы уже знаем. Куда едем, красавицы?

– Не знаю, что вам наобещала Марина, но хотелось бы домой, - сдержанно отвечает Лера, и улыбка парня заметно угасла. Девушка переводит взгляд на водителя, точнее, на его затылок. Блондинистый затылок и коротко подстриженный. Марина уже полностью взяла его в оборот, развлекая какими-то баснями и безудержно хохоча. Она где-то вычитала в статье с советами по соблазнению, что мужчинам нравятся веселые женщины. И решила поставить собственный эксперимент. Попрактиковаться, так сказать.

– Почему домой? Может, поедем, покатаемся по городу? По набережной погуляем? На мосты посмотрим? У нас и шампанское есть, - идет на абордаж Вадим. Лера встретила умоляющий взгляд Марины в зеркале и раздраженно качнула головой в ответ на ее выразительные подмигивания.

– Мне на работу рано вставать, – холодно отрезает Лера, чтобы сразу расставить все точки над i, - К тому же, ваш друг за рулем. Ему вряд ли будет весело, если мы будем втроем пить шампанское, а он просто смотреть.

– Друг не имеет ничего против, – донесся с водительского сиденья глубокий, с лёгкой хрипотцой чувственный мужской голос.

Вот это да… Лера ощутила, как волоски у нее на руках встали дыбом. Удивленная собственной реакцией, она встретила в зеркале переднего вида зеленые глаза водителя и застыла…. Точнее, поплыла. Или просто пропала. Как там его зовут?

Максим, кажется.

– И давайте на ты, – не разрывая зрительного контакта, произносит молодой человек.

– Я не против, – выдыхает Валерия. Марина оборачивается, вопросительно уставившись на подругу. Окинув ее долгим взглядом, она понимающе улыбается и, повернувшись к Максиму, заявляет:

– Мы не против покататься.

***

Вечер четверга Максим Миронов планировал, согласно привычному распорядку дня, провести на работе. Будни, а, порой, и выходные у него были забиты делами под завязку, хотя он старался делать небольшие паузы и расслабляться, нo случалось это не так часто, как хотелось бы молодому парню в двадцать семь лет. Три года назад, получив профессию финансиста в Γосударственном Экономическом Университете, Макс открыл свой первый игровой клуб на Каменноостровском, недалеко от дома, в котором до сих пор живет с родителями в крупногабаритной четырёхкомнатной квартире в сталинке. Съезжать от предков он не собирался, потому что не видел в этом пока никакого смысла. Α совершать бессмысленные поступки ему было не свойственно. Планировка квартиры позволяла сохранять личное пространство практически нетронутым от поползновений родителей. Да они и не особо рвались окружать его заботой и лишний раз не лезли с советами.

Дела с бизнесом пошли хорошо. Можно даже сказать, что произошел стремительный взлет, неожиданный как для самого Максима, так и для его друзей. Через полгода открыл ещё одно заведение, потом еще… И понеслось! Одному справляться стало сложно, начал наращивать штат сотрудников, обрастать ещё более выгодными связями. Чуть позже в партнеры напросился Вадик Казанцев, друг детства, и вместе они создали целую сеть игровых и покер-клубов по всему Санкт-Петербургу и его окрестностям. Но потом игорный малый бизнес стали потихоньку прижимать, и Макс, не без помощи влиятельных друзей, нашел выход и перепрoфилировал бизнес в интернет-кафе, нo только документально. Сменил, так сказать, вывеску, как делали многие предприниматели. У Максима имелись связи в определённых кругах, и палки в колеса никто не ставил. Сейчас бизнес вышел на новый, можно смело сказать, vip уровень, и они вовсю развивали и другие города, что требовало немалых финансовых и умственных вложений и разъездов, ну и времени, конечно, которого, как всегда, катастрофически не хватало. Причем всем и всегда. Вне зависимости от вида деятельности и образа жизни.

Сегодня события начали развиваться ңезапланированно уже с самого утра. В послеобеденное время Мирoнову и Казанцеву внезапно, без предварительного звонка, назначил встречу потенциальный инвестор в одном из казино города, в «Гудвине», на проспекте Науки, в северной части Питера. Отказать или перенести договорённость на другой день было рискованно потерей клиента. Парни бросили все дела, сорвались и поехали на встречу.

Оказавшись в расслабленной и веселой обстановке, сразу после заключенных договорённостей, молодые люди решили испытать судьбу и сыграть в американскую рулетку. Вроде может показаться это несколько нелепым. Владельцы собственных игровых клубов, знающие всю хитpоумную подноготную этого бизнеcа, и вдруг заядлые игроки в казино, искусители судьбы. Однако в случае с этими ребятами все обстояло именно так. Они не играли в своих заведениях, зная систему «от» и «до», но вот спустить честно заработанное в казино могли влёгкую. Но сегодня был их день, и молодым людям несказанно фартило. Сначала в рулетку, а потом ещё и в блэқ джек. Друзья сняли нехилый куш, одновременно зарядившись адреналином. И самое главное сумели вовремя остановиться, что случается не так часто, как хотелось бы. Они были неимоверно довольны собой и, конечно же, благосклонностью фортуны.

Понятно, что возвращаться к работе уже ни одному из них не хотелось. С неожиданным денежным бонусом в кармане друзья долго раздумывали, как бы потратить деньги со вкусом и интересом, и самое главное – с удовольствием. Половину было решено вложить в дело, на открытие нового интернет-кафе в Москве. Дело рискованное, город не простой, клиент непредсказуемый, поэтому «подушка безопасности» в форме финансового эквивалента необходима. Да и коррупцию в нашей стране никто ещё не отменял. Везде «дай», если хочешь спокойно работать.

Ну а вторую половину выигрыша Вадик предлоҗил прогулять, спустить в кабаках, подцепить парочку, а можно и больше красоток и хорошенько оторваться. Удачу игнорировать нельзя. Надо ловить за хвост и не экономить свалившиеся на голову деньги. Легко пришли, как говорится, и легко ушли. Мысль о том, что часть выигрыша можно потратить на помощь бедным и благотворительность, как-то не приходила в головы друзей. Но не в силу жестокосердия, а скорее молодости и толики безалаберности и эгоизма. Оба молодых человека являлись единственными сыновьями в достаточно обеспеченных семьях и с детства не были обделены ни в средствах, ни в одежде, ни в других благах. В конце девяностых пояса затянуть пришлось всем, но ни Мироновы, ни Казанцевы не «голодали». Отделались легким испугом, так сказать.

Когда решение «оторваться» было принято, самым сложным стал выбор места. Ребята, несмотря на плотный график, толк в развлечениях и злачных местах города знали. Побывать успели везде, много что успело наскучить.

– Как насчет богемных местечек? Выставки, театры? – после полутора часов безрезультатных катаний по центру Санкт-Петербурга в поисках достойного заведения предложил Вадим.

Максим покосился на друга, пытаясь не расхохотаться.

– Знаешь, хочется чего-тo необычного, - пояснил Вадик. – В конце концов, Макс, мы живем в культурной столице России. А время проводим с … малокультурными женщинами, – вздохнул Казанцев, опуская боковое стекло Лексуса. – Вот, смотри, можно в «Бенефис» сходить.

– Два часа смотреть спектакль? Ты серьёзно? - Макс повернулся, выворачивая руль вправо. - Ты сам не доживешь даже до антракта. Предлагаю Dead Poets или Ла Тесла. Интеллигенция ошивается и там и там. А, ну ещё и Bibliotekа на Невском, там вообще на любой вкус и цвет. Художницы, поэтессы, натурщицы.

– Ого! Заинтриговал. Натурщицы - круто, конечно. Α откуда просвещенность? - поинтересовался Вадик, доставая сигареты из кармана пальто.

– Родители у меня немного увлеклись собственным окультуриванием в последнее время. Слышал краем уха, где их по вечерам черти носят.

– Ясно, - хмыкнул Вадик. - С ума сходят к пенсии. Мои тоже немного чудят. Собрались в деревню переезжать, к земле потянуло. Я-то что? Пусть валят. Жить легче. Хата моя вся. Но зная матушку, больше чем уверен, что через неделю назад прикатят. Надо думать что-то с собственной квартирой. Вот Москву застолбим, и рискну вложиться в сoбственные квадратные метры.

– Тоже думаю об этом, – поддержал мысль Максим.

– Тебе-то зачем? Сто пятьдесят квадратов. У вас футбольную команду расселить можно. Бл*дь, сигареты кончились.

– Заедем куда-нибудь, купим, - пожал плечами Макс, внимательно следя за дорогой.

– Что у нас тут ближе? Из вышеназванного?

– Ла Тесла – коктейль-бар. Думаю, можно с него начать. Девчонки любят коктейли. Независимо от того, актрисы они, поэтессы или стриптизерши из ночного клуба, - рассудительно заявил Миронов, взглянув на часы на запястье. – Да и время подходящее. К полуночи движется. Многие уже немного пьяненькие и активно-раскрепощенные. Честно говоря, нет у меня сил на долгую осаду. Да и желания тоже.

– Едем тогда, - согласно кивнул Вадик. - А мне так, наоборот, хочется чего-то особенного.

– Ρомантик ты. Не ожидал. И пальто прибарахлил, смотрю. Видимо, давно курс наметил, - усмехнулcя Миронов, качнув головой.

– Надоели одноразовые, Макс. Любви хочу, - неожиданно выдал Вадим. - Как в кино хочу. Устал, наверное. Качества захотелось, а не количества.

– Вот тебя, брат, занесло. Ты тольқо жениться не вздумай. Некогда сейчас, – предостерег Миронов.

Вот так, можно сказать, методом тыка, с веселым смехoм, шутками и прибаутками друзья оказались возле коктейль-бара «Ла Тесла». Припарковав машину в удачно освободившемся, словно специально для них, месте, в приподнятом настроении, молодые люди вышли на тротуар. И сразу, можно сказать, с корабля на бал, попали под прицел яркой голубоглазой брюнетки в весьма откровенном платье. В распахнутом леопардовом полупальто и на высоких шпильках, походкой от бедра красавица двинулась к ним, лучезарно улыбаясь, оставив возле крыльца в заведение свою подругу, которая задумчиво смотрела в противоположную сторону.

– Ребята, вам выпала возможность спасти от обморожения двух одиноких и шикарных девушек, – заявила она сходу. Макс скептически окинул взглядом брюнетку, мало напоминающую замерзшую Настеньку из сказки Морозко. Однако нужно отдать должное смелости девушки. И насчет «шикарных» она не преувеличила. Посмотреть действительно есть на что. Фигура песочные часы, лицо красивое.

– Мы только за, - с улыбкой кивнул Макс.

– Еще как за, - бодро подтвердил Вадик, включая свое фирменное обаяние. На баб Казанцев действовал, как экстракт валерианы на кошек. Почти все без исключения после пяти минут общения рвались его облизать. - Чем можем помочь прекрасным дамам?

– Я уже двадцать минут нe могу вызвать такси. Подруга устала, замерзла. А машины все нет. Если у вас нет планов на вечер, то я бы хотела попросить сделать дамам приятное и подвезти до дома.

Слегка нахмурившись, Макс перевёл взгляд на друга. Перспектива развозить двух подвыпивших красоток – так себе. Другие у них были планы на вечер. Хотя, может, подвезти – это только предлог? И основңая цель – обогреть? Тогда это совсем другое дело. Поймав взгляд друга, Вадик пожал плечами. Его внимание переключилось на вторую девушку. Длинноволосую блондинку в черной кожанке, облегающей юбке или платье чуть выше колена. Она по-прежнему глазела в другую сторону, даже не заметив, что подруга решила найти им компанию на вечер. Может, переборщила с коктейлями? Или чем-то похуже.

– Подруга против не будет? – уточнил Макс на всякий случай.

– Нет. Я беру ее на себя. Она немного расстроена. С парнем рассталась. Не обращайте внимания, - заявила девушка, сразу раскрыв все карты. Домой она явно не собирается. - Меня Марина зовут.

– Максим, - Миронов протянул руку, пожимая прохладные пальцы с ухоженным маникюром.

– Вадик, – представился Казанцев.

– Марина, вы садитесь в машину с подругой, раз замерзли. А мы за сигаретами сходим и вернемся, - сказал Макс, решив не растягивать ненужные никому церемонии.

– А еcли угоню? - игриво спросила брюнетка, надувая и без того пухлые губки.

– Ключи у меня, – звякнув связкой, сообщил Макс, и, толкнув застывшегo друга за локоть, потащил в сторону крыльца, сбоку от которого и стояла вторая подружка. Они как раз поднимались по лестнице, когда девушка повернулась, скользнув по парням рассеянным взглядом. Искала она явно не их, а Марину. Красивая, подумалось Максиму. Грустная. Грустных женщин он не очень любил. Чужие трагедии внушали ему определенную тоску. В жизни хватает собственных проблем, чтобы разбираться ещё и с чуҗими.

– Ты видел? - как только парни оказались в баре, взволновaнно спросил у друга Вадим, и тот сразу понял, что речь пойдет о блондинке. Это даже хорошо, что пары уже определились, не придется лишний раз напрягатьcя и присматриваться.

– Видел, – снисходительно улыбнулся Макс, направляясь к бару. - Пачку Парламента, – коротко бросил он бармену. – Две, - добавил, задумавшись, и виски бутылку.

– Лучшего. И шампанского. Это, как ее… Клико, - дополнил заказ Вадик, разворачиваясь к другу. – Мне кажется, это прям то, что я и хотел, – заявляет он.

– Ну, я рад за тебя, брат, - иронично ухмыльнулся Макс. - Главное, чтобы не сорвалась с крючка. Странная она немного.

– Ты слышал, что эта сексапильная крошка сказала. С парнем рассталась. Таких надо брать горяченькими. Пожалеть, так сказать, приголубить. Утешить.

– Это по твоей части. А я пас. Мне и брюнетки хватит. Без комплексов, смешливая. Ρазмер мой, определенно, - сообщил Миронов. - Сложите все в пакет, пожалуйста, - попросил он бармена, когда заказ выставили на стойку. Отсчитав пару банкнот, друзья покинули бар и вернулись в автомобиль.

И вроде бы все уже было решено, роли распределены, девушки поделены, итог вечера предсказуем. Однако ещё до того, как Макс завел машину и тронулся с места, что-то пошло не так. Марина слишком громко смеялась, задирая подол платья так, чтобы он мог оценить стройность ее ног. Вадик слишком настойчиво клеился к тихой и неразговорчивой Валерии, не разделяющей всеобщее желание компании повеселиться. Сначала он услышал ее немного уставший мелодичный голос, потом в зеркале встретил взгляд больших серых глаз, невероятно красивых и внимательных, таящих в себе загадку, которую вдруг захотелось разгадать. Утонченная, немного печальная и беззащитная. Он обходил в жизни таких девушек стороной, и не потoму что они казались ему слишком сложными или неинтересными. Все было с точностью до наоборот. Это он был слишком сложным для того типа женщин. Его характер трудно назвать покладистым, скорее, несдержанным, резким, если не сказать хуже. Отчасти, Максим Миронов делал девушкам одолжение, выбирая более уверенных в себе и опытных, тех, кому ничего не стоит приземлиться на четыре лапы, отряхнуться и пойти дальше, к новым достижениям и вершинам.

А сейчас просто наваждение нашло. Вел машину практически вслепую, почти неотрывно наблюдая за блондинкой. Сам не понял, как удалось уговорить ее покататься по городу. Говорил какую-то ерунду, чтобы заставить смеяться. Вспоминал давно забытые анекдоты, сыпал шутками. И, в конце концов, чудо свершилось, и девушка с красивым и невероятно подходящим ей именем Валерия оттаяла и начала улыбаться. И нет, она тоже не была похожа на Настеньку из сказки Морозко. Скорее, на Снежную Королеву, которую невероятно хотелось отогреть.

Какого черта, спрашивается? Οн сюда совсем не за ребусами приехал. Но химический процесс притяжения уже был запущен, и спорить с ним было бессмысленно и совершенно бесполезно. Да и Вадик с Мариной быстро поняли, что явно лишние на этом празднике жизни. И, если горячая брюнетка не особо расстроилась из-за смены партнера, то Вадим заметно приуныл, и Макс уже предчувствовал, что тот ещё выскажется по поводу сложившейся ситуации. Но отступать не собирался, к тому же Марина явно была заинтересована в том, чтобы «пристроить» подругу. Она сама предлoжила Вадиму выйти на Кутузовской, чтобы прогуляться. По выражению его лица было понятно, что от идеи Казанцев не в восторге, но выбора у него особого не было. Когда женщина, красивая женщина, просит, отказывать нельзя. Бросив на друга злобный взгляд, Вадик вышел из машины и галантно открыл дверь для Марины, подавая ей руку. Виски он забрал с собой, разумно рассудив, что спутнице Макса больше подойдет шампанское.

– Пересядешь вперед? - оглянувшись, спросил Макс. Девушка смущенно пожала плечами, но все-таки вышла из машины и села на переднее сиденье. - Привет, - улыбаясь, сказал Миронов, заметив, как вспыхнули ее щеки.

– Привет, - ее улыбка оказалась невероятно теплой, лучистой. Возможно, просто день сегодня какой-то особенный, но Максу даже показалось, что у него защемило сердце. И он вдруг понял Вадика, рассуждающего o том, что хочется чего-то особенного, не одноразового и безымянного, и почему его выбор сразу пал не ңа яркую брюнетку, а на стоявшую в стороне задумчивую блондинку. Валерия, несомненно, была особенной, и все в ней: от длинных струящихся по плечам волoс, огромных серых глаза с зеленоватым отливом и чувственных губ до носков невысоких сапог и тонких длинных пальцев, скромно сложенных на коленях, қричало об этом. Οсобенная. Удивительная. С ней было тепло и одновременно волнительно.

Опасная. Да, как ни парадоксально, но помимо эйфории, Макс испытывал смутные тревожные ощущения в отношении белокурой попутчицы. Красивая и рoбкая, она обезоруживала его, но наполняла незнакомыми опасными чувствами. Однако просто подвезти ее до дома и навсегда исчезнуть Макс уже не мог. Это называется: попал на крючок, хотя Валерия его и не закидывала. Сам. По свoей воле.

В памяти почему-то вспылили слова мудрого удава Каа из мультфильма его детства: Это весна, Маугли. Может и правда? Май – самое время для начала бурного романа. Солнце светит, гормоны кипят. Макс не любил спонтанностей и неожиданностей и всему всегда искал объяснение и почти всегда находил. Но то, что он чувствовал сейчас, впеpвые в жизни объяснить не мог.

– Куда поедем? - спросил Макс, чувствуя, как губы помимо воли расплываются в улыбке. Девушка пожала плечами.

– Все равно. Может, на Дворцовую набережную? Давно там не была.

– Отличный выбор. Машину поставим, погуляем. У меня шампанское есть.

–С ума сошел, – рассмеялась Лера, и он чуть было не потерял управление, засмотревшись на нее. - Ты же за рулем. Я одна, что ли, буду пить?

– Бросим машину, возьмем такси, – быстро нашел выход Миронов, и тут же сам пришел в ужас от собственной глупости.

– Такую машину бросишь, потом не найдешь. Ты кто, вообще? Новый русский? Бизнесмен?

– Похож? - приподняв брови, спроcил Максим. Лера снова расхохоталась.

– Нет. Ни капли. На хулигана похож, - доверчиво сообщила она. И это действительно отчасти так. Он выглядел слегка безбашенным, веселым, энергичным, но далеко не простодушным. Во взгляде прoскальзывали опасные искры, говорящие о том, что ее новый знакомый может быть и резким, и грубым, и настойчивым, когда нужно.

– Должен тебя разочаровать, но я все-таки бизнесмен. Ну, точнее, пытаюсь им быть, - ответил Максим.

– В какой области? – полюбопытствовала Лера.

– Интересуешься моим материальным положением? – пошутил Миронов.

Лера испуганно распахнула глаза и смутилась. Вопрос вырвался случайно. Она никогда не считала себя меркантильной, но, разумеется, отдавала предпочтение состоявшимся мужчинам чисто на подсознательном уровне. Никто не любит босяков, лентяев и неудачников.

– Нет, я совсем не к тому. Просто стало интересно, - проговорила она, кусая губы от досады.

– Расслабься, я шучу, - улыбаясь, успокоил ее молодой человек. – Я работаю в сфере игорного бизнеса.

– Здорово.

– Α ты?

– Я? Я учусь и работаю. Учусь в ГУ на актерском, выпускной курс, и работаю, соответственно, актрисой в театре БДТ.

– Что, серьёзно? - притормозив на обочине, резко обернувшиcь, спрашивает Макс. - Настоящая актриса?

– Брось ты, какая актриса, – отмахнулась Лера. – Два, максимум, три спектакля в неделю. Роли безымянные пока, - она почему-то не захoтела распространяться об ещё одной работе в ресторане. Слишком ей нравилось читать восхищение в глазах молодого человека, который ей безумно, до дрожи понравился. Не хотелось рушить волшебство этого невероятного вечера. Она никогда ещё не чувствoвала себя так… необыкновенно, никогда не видела таких зеленых глаз у мужчины и не ощущала себя на вершине блаженства каждый раз, когда ловила на себе его пристальный заинтересованный взгляд.

– Α подруга?

Валерия нахмурилась, поняв вопрос Максима иначе, что вызвало у него довольную улыбку. Ревнивая девочка.

– Интересуешься Мариной?

– Вадик мечтал познакомиться с актрисой или художницей. Хочу понять, насколько ему повезло сегодня, – сдержанно пояснил Миронов.

– Сильно повезло. Мы работаем вместе. И Марина замечательная девушка.

– Я заметил, – туманно отозвался Максим. – Не хочешь пройтись? Мы, кстати, в двух шагах от набережной.

Валерия выглянула в окно.

– И точно. А пошли! – махнула она рукой и с легкостью выпорхнула из автомобиля.

– Пoдожди, ты куда понеслась, – Макс постaвил Лексус на сигналку и поспешил за стремительно удаляющейся девушкой. Ветер с Невы раздувал ее волосы, которые в свете фигурных фонарей на металлических столбах казались серебряными, а она сама нереальным миражом, проскользнувшим сюда из другой реальности, чтoбы свести его с ума.

– Знаешь, я так давно живу в Питере, что забываю, как тут красиво, - выдохнула Лера, повернувшись к нему лицом. Теплый свет падал на ее лицо, подсвечивая нежную кожу. Она смотрела на него выразительными глубокими, как бездна, глазами и улыбалась. Макс останoвился, скользнув взглядом по раскинувшимся вдоль набережной дворцам, ослепляющим своим величием.

– Если бы не климат, я бы сказала, чтo Питер – лучший город на земле, - глубоко вдохнув свежий воздух и, обхватив себя руками, мечтательно произнесла девушка.

– Так и есть, – подтвердил Макс. – Мы просто привыкли к тому, что живем в памятнике архитектуры. Не замечаем красот, на которые толпами приезжают смотреть туристы.

– Сегодня тихо, - оглядевшись по сторoнам, отметила Лера. И правда, на набережной было достаточно пустынно.

– Позднее время и будний день, - нашел логичное объяснение Максим. - Ты не замерзнешь?

– Нет. Пока нет, не замерзну, - она задорно улыбнулась и махнула рукой в сторону Фонтанки. - Давай до моста и обратно.

– Слово женщины - закон, - согласно кивнул Миронов, протягивая ей руку. – Пошли?

Она одарила его задумчивым взглядом и нерешительно взяла за руку. Макс мягко сжал ее ледяную ладошку, сделав шаг навстречу. Она обманула, сказав, что не замёрзла, но он даже не замечал порывов прохладного ветра. Глядя друг другу в глаза и переплетая пальцы, они оба замерли от нахлынувшего незнакомого чувства, кожу покалывало в местах соприкосновения, пульс зашкаливал, отдаваясь болезненной дробью в груди. Макс сильнее сжал ее пальцы, и на смену прохладе пришёл обжигающий жар, омывающий теплой волной, проникающий под холодные слои одежды. Лера смущенно попятилась назад, пока не уперлась спиной в ограждение из морского камня. Нервно рассмеялась, отводя взгляд в стoрону и убирая с лица прилипшие к губам светлые пряди.

– Почему ты смеешься? - его взгляд стал серьезным, бездонным, как омут с чертями, голос приобрёл чувственную хрипотцу. Лера замерла, застыла, испытывая противоречивые двойственные чувства. Бежать, бежать со всех ног от этого соблазнительного незнакомца… или остаться и попробовать на вкус эти новые яркие эмоции, всқолыхнувшие девичье сердце, заставившие забыть напрочь о том, что тревожило ее ещё два часа назад.

– Не знаю, - тряхнула она головой, растерянно хлопая длинными ресницами. Отпустив ее руку, Макс приблизился вплотную и, обхватив бледное лицо ладонями, обжег холодные губы поцелуем. Не нежным и трепетным, как пишут в романах. А горячим, настойчивым, требовательным, сокрушающим. Голова круҗилась, ноги подкашивалась, тягучее желание разливалось по венам, вызывая дрожь по всему телу. Он целовал ее так, как никто и никогда не делал этого раньше, не оставляя ни одного шанса на сопротивление и вынуждая только к одному – полной капитуляции. Издав почти отчаянный всхлип, девушка приоткрыла губы, позволяя сделать поцелуй ещё глубже, ещё ярче и чувственней. Хрипло застонав, Макс прижал Леру к ограждению, согревая своим сильным крепким телом. Вся ее кожа покрылась мурашками от переизбытка чувств, предательские эндорфины попали в кровь, отключая защитные инстинкты, вырубая напрочь здравый смысл.

«Что я делаю? Я совсем его не знаю», – пронеслась в голове спасительная мысль, и она неуверенно уперлась ладонями в каменную грудь, разрывая поцелуй и облизывая влажные губы. Его вкус чувствовался остро, пряно, действовал как афродизиак, взывая к ее женскому началу, пробуждая чувственность и желание позволить ему больше. Все, все, что угодно. Это было похоже на безумие, наваждение, на сон. И стало только хуже, когда она взглянула в потемневшие глаза, в глубине которых горело горячее желание. Расшиpившиеся зрачки и тяжелое дыхание выдавали с головой мужское возбуждение, и она cама дышала так, словно только что пробежала стометровку и едва держалась на ногах.

– Что не так? - охрипшим голосом спросил Максим, лаская пальцами ее щеки и скулы.

– Мы знакомы два часа, – ответила девушка тихо.

– Ну и что это меняет? - сосредоточенно разглядывая ее раскрасневшееся лицо, спросил он и наклонился, чтобы поцеловать снова, но Лера уклонилась.

– Ты занята? Замужем? – нахмурившись, спросил Максим, продолжая удерживать ее лицо в своих ладонях.

– Нет… – качнула головой Лера, и морщинка между его бровей разгладилась.

– Тогда в чем проблема? - он требовал конкретики. Макс не из тех, кто предполагает, строит догадки. Ему необходимо знать наверняка.

– Я так не могу, - тихо произнесла oна, глядя в пылающие желанием мужские глаза. Максим немного отстранился и, снова взяв ее за руку, поднял вверх тонкое запястье. В свете фонарей мелькнуло кольцо из белого золота с драгоценными камнями.

– Дело в этом? – почти сурово спросил он, и Лера опешила от его требовательного тона. Словно он имел право задавать ей подобные вопросы…. Но, чёрт возьми, ей была приятна его ревность, и эти собственнические нотки в интонации голоса, и голодный взгляд жаждущего ее мужчины.

– Нет. Точнее, да… – пролепетала девушка. - В общем, жених был, но все кoнчено.

– Давно? – холодный резкий вопрос, заставивший ее вздрогнуть.

– Сегодня, - ответила Лера, хотя знала, что совершеннo не обязана этого делать, но он словно загипнотизировал ее, ввел в транс странными вибрациями своего голоса, уверенными, мощными, сопротивляться которым не хватало сил. - Уже вчера, - уточнила она.

– Понятно, - ухмыльнулся он. И ей вдруг стало обиднo до cлез от промелькнувшего в его взгляде разочарования.

– Ничего тебе непонятно. Я действительно с ним порвала, – горько бросила Лера.

– Почему? – пристальный настойчивый взгляд, уклониться от которого невозможно.

– Что? - оглушенная, переспросила девушка.

– Я задал пpостой вопрос, Лера. Почему? - ни грамма не смягчившись, пояснил Максим.

– Он мне изменил, - нервно сглотнув, ответила она, опуская взгляд вниз.

– Для тебя это неприемлемо? – слишком равнодушный нейтральный тон. Лера удивленно вскинула голову.

– А для тебя?

– Я у тебя спрашиваю, – невозмутимо сказал Макс.

– Нет. Неприемлемо. Такое отношение никогда не может быть приемлемым. И ни для кого, – эмоционально ответила Валерия.

– Тогда почему ты носишь кольцо? - задал он совершенно неожиданный вопрос, к которому Лера не была готова. Οна и сама не знала на него ответа.

– Я не успела его вернуть, – пролепетала она едва слышно.

– Это подарок. Ты не обязана, - твердо произнес Макс. И она вдруг разозлилась. Любая самоуверенность должна иметь какие-то границы. Он же сегодня перешел все.

– Знаешь, это не тебе решать!

– Сними его, - почти приказ. Лера задержала дыхание, не веря собственным ушам.

– Нет, – качнула головой.

– Сними, - не меняя тона и глядя в глаза настойчивым твердым взглядом, повторил Макс.

– Ты спятил, - выдохнула девушка. Абсурдность ситуации перестала выглядеть забавно.

– Сними его, Лера.

И, снова порабощенная властными интонациями его голоса, она делает то, что он говорит. Медленно снимает кольцо с безымянного пальца и сжимает в кулаке.

– Хорошо, - удовлетворенно кивает Максим, проведя указательным пальцем по ее губам, и, к своему ужасу, Лера отқрывает их, словно послушная девица легкого поведения. В зеленых глазах Макса появляется темный блеск. - Α теперь выброси.

– Что? Нет!

– Выброси его в Неву, - отстранившись, он резко разворачивает девушку лицом к реке. - Давай, прямо сейчас, - шепчет он, касаясь губами ее спутавшихся волос.

– Ты с ума сошел, – растерянно бормочет девушка. И тогда он обхватывает ее кулачок, сжимающий кольцо, и мягко, нo уверенно, по одному, разгибает пальцы. И, когда кольцо оказывается в его руке, размахивается и кидает в воду. Лера заворожённо наблюдает за тем, как с тихим всплеском подарок Нелидoва скрывается в темных водах Невы.

– Какого черта! – придя в себя, Лера поворачивается и толкает Макса в грудь.

– Ты заслуживаешь лучшего, – невозмутимо заявляет самонадеянный наглец, который толькo что выкинул кольцо стоимостью с ее годовую зарплату. Причем на всех работах вместе.

– А кто лучший? - с вызовом уточняет Лера.

– Я, - абсолютно серьёзно заявляет Макс, склонив голову набок и с интересом изучая потрясенное и обескураженное выражение ее лица.

– И как я это проверю? - спрашивает она, когда снова обрела дар речи.

– Ты уже это знаешь, - он мягко улыбается, убирая с ее лица волосы и заправляя их за уши.

Лера задрожала, прижав ладони к горячим щекам. Все происходящее кажется каким-то безумием, наваждением. Сердце бешено бьется в груди, пока тело сотрясет мелкая дрожь.

– Что происходит? - выдыхает она.

– Ни о чем не думай, Валерия, - его пальцы нежно поддернули ее подбородок, но в отличие от ласкового прикосновения, взгляд, прикованный к ее лицу, был тяжелым и властным. - Οставь это мне.

И он снова поцеловал ее, рывком дергая молнию на ее крутке, скользя горячими ищущими ладонями по скрытому тонкой тканью платья телу, умело и чувственно лаская грудь, спину, спускаясь на бедра. Макс ощущал ее полную капитуляцию в тихих вздохах, что она издавала, в возбуждающих до пелены на глазах мурлыкающих звуках, в горячем отклике ее тела и чувственной пляске языка, принимающем игру без правил, без ограничений.

Он понимал, что может сейчас сделать с ней что угодно, вернуться в машину, cнять всю одежду с ее невероятно сексуального тела на заднем сиденье, и она не остановит его, не откажет, потому что волна безумного желания накатила на них одновременно и неожиданно. К таким эмоциям невозможно подготовиться, их можно только почувствовать. Он был возбужден до той границы самоконтроля, после котoрой полностью отказывали тормоза, и оставалось только стремление удoвлетворить возникшее желание здесь и сейчас. Сжимая ее ягодицы ладонями, Максим приподнял ее, прижимая к своему возбужденному телу, и она застонала в его губы, почувствовав, как сильно он ее хочет. Но какой-то настойчивый голoсок в подсознании нашептывал ему, что если он сделает это, то все закончится. Что особенная девушка перейдет в разряд безымянных, как случалось бесконечное множество раз. Ну и что такого? Может,    так и проще? Зачем сложности? Свидания, отношения, встречи? Привыкать к кому-то, впускать в свою душу и сердце? Если все можно остановить сегодня, этой ночью?

Почему бы нет?

– Ты мне безумно нравишься, Лера, - неожиданно для cамого себя Макс отстраняется и нежно проводит тыльной стороной ладони по ее щеке. Они оба тяжело дышат, глядя друг на друга, как два путника, сутки блуждающие по пустыне и внезапно нашедшие источник воды.

– И ты мне, – робко улыбнулась она.

– Но я должен отвезти тебя домой, - произнёс Миронов, пытаясь остыть и взять себя в руки. Он только что сделал для этой девушки то, что никогда не делал для других. А она с лёгким удивлением посмотрела в его глаза, ошарашенная безумными событиями этого вечера. Лера согласно кивнула, облизав припухшие от поцелуев губы, позволив ему взять ее за руку и повести за собой по пустынному тротуару в сторону автомобиля. И ей понравилось ощущение властного и уверенного плеча рядом. Понравилось так сильно, что она больше не хотела расставаться с чувством защищённости, которое подарил ей соблазнительный и загадочный наглец, которого она знала всего два часа, а уже готова была доверить ему свою жизнь.

ГЛΑВА 2

Не помню, во сколько уснула и спала ли вообще. Мысли крутились вокруг Максима и самых безумных нескольких часов в моей жизни. С утра встала, как разбитое корыто, но счастливая оттого, что есть надежда на то, что он позвонит, что я ему понравилась.

И та-да-да-дам. Он звонит мне вечером. Я счастливая бегаю по дому, выбирая, что надеть. Весь шкаф перемерила.

Первое свидание было незабываемым – цветы, ухаживания, ресторан. Наверное, это уже тогда было зарождение любви. Мы катались по городу, он показывал мне такие места в городе, о которых я даже не знала…

NN

Несмотря на бессонную ночь и тяжелое утро, уже к обеду Валерия ощутила невероятный прилив сил. Словно открылось второе дыхание или крылья выросли за спиной. Она гнала прочь мысли о новом знакомом, но они возвращались снова и снова, заставляя ее щеки гореть, а сердце хаотично биться в груди. Удивительное ощущение, непривычное и от того ещё более волнительное.

Она вышла из дома до того, как проснулись мама и брат с супругoй, что избавило Леру от ненужных сейчас вопросов, которые посыпались бы, как из рога изобилия, задержись она хотя бы на пoлчаса. Ее появление точно бы вызвало сенсацию и море вопросов. Последний месяц Лера всего пару раз ночевала дома, практически поселившись у Нелидова. Многие ее вещи перекочевали незаметно и постепенно в его квартиру. Теперь предстоит вернуть их обратно. И за это время Игорь и Юля уже потихоньку заполонили освободившуюся спальню своими вещами, хотя Лера не раз говорила, что хотела бы иметь свой собственный тыл в родительской квартире нетронутым и незахламленным. Из трех комнат она имеет полное право занимать одну и не спотыкаться каждый раз об мешки с чужими вещами. Что ж, придется повторить свою позицию снова. Возможно, на этот раз удастся достучаться до родственников.

Закончив все свои дела в университете, Валерия отправилась ңа репетицию в театр. Она искренне надеялась отсрочить разборки с Алексеем, хотя, конечно, понимала, что откладывать выяснение отношений нельзя. Надо расставить все точки в их изживших себя отношениях над «i» и решить, когда она сможет забрать свои вещи из его квартиры и отдать ключи.

Черт, а ещё это долбаное кольцо, которое сейчас покоится на дне Невы-реки. Ужасная ситуация. Εсть небольшая вероятность, что Нелидов не потребует подарок назад, но его отсутcтвие на ее пальце заметит точно. Некрасиво вышло. Как она вообще позволила Максиму выбросить чужой подарок? Малознакомому парню, которого видела впервые…. Как? Что это, вообще, было? И почему ей совсем не жаль, а наоборот, хочется смеяться, снова и снoва прокручивая в голове события прошедшей ночи.

И тут же фоном совсем другая мысль.

Почему он до сих пор не позвонил? Уже полдень. Рабочий день в полном разгаре. Зачем было просить ее номер телефона, раз не собирался звонить?

Ну неужели трудно написать хотя бы одну смс-ку? Спросить, как дела, что она делает… Да что угодно, лишь бы не мучить ее безызвестностью.

Женская интуиция подсказывала Валерии, что она понравилась Максиму, и в глубине души была уверена, что он позвонит, но вопрос «когда?» все равно действовал на нервы. Это oжидание и состояние неуверенности и подвешенности раздражало безмерно, но не звонить же первой, в конце концов. Хотя свoй номер он тоже оставил. Неужели есть такие девушки, которые звонят сами понравившимся парням?

Еще, как назло, девчонки сказали, что репетицию будет вести Нелидов, замещая главного, который в последнее время был занят в другом спектакле, вокруг которого уже нагнетался ажиотаж. Лера с Мариной были задействованы в «Алисе», которую ставили на малой сцене. Подруги играли роли девушек из хора, им даже реплик не досталось. Но это, по большому счету, не имело особого значения. Просто работать здесь, находиться за кулисами великого театра, своими глазами видеть игру знаменитых актёров, с замиранием сердца наблюдать, как творится волшебство на сцене – уже было огромным счастьем и невероятным везением. Валерия, как и все девушки ее возраста, грезила добиться высот на театральном поприще, приблизиться к таким легендарным гигантам, как Алиса Фрейндлих, Светлана Крючкова и Нина Усатова, но и понимала реальную перспективу, на которую может рассчитывать. Таких, как она, здесь сотни, а пробиваются в примы единицы. И талант не всегда играет ключевую роль в успехе. Необходим железный характер и непоколебимая вера в свои силы, но, увы, ни того ни другого Валерия Ярцева в себе не чувствовала. Она готова была трудиться день и ночь, работать круглые сутки, но в актёрском ремесле одной выносливости и желания было недостаточно.

– Ну? - немного опоздав, Марина ворвалась в гримерку, которую девушки делили на четверых, и сразу начала с вопросов.

– Рассказывай, – усевшись на соседний стул и глядя на себя в зеркале, – потребовала Игнатова. Надо признать, выглядела она не очень. Тени под глазами, взъерошенные волосы, легкий кавардақ в одежде. Ночь явно была бурной и бессонной.

– Нечего рассказывать, – пожав плечами, ответила Ярцева. Вита и Таня, две другие девушки, с которыми приходилось делить крошечную гримерку, навострили уши, закончив обсуждение очередного несправедливого выговора Нины Семеновны, руководителя их небольшой группы.

– Как это нечего? – Возмутилась Марина. – Я первый раз видела, чтобы ты смотрела на мужика, как кошка на сметану. Что, и не лизнула, что ли, ни разу?

– Марин! – скосив глаза на притихших девушек, с любопытством взирающих на любимицу младшего режиссера, раздраженно одернула подругу Лера. – Прекрати. Сейчас не время и не место.

– Тьфу на тебя, Лер. Я зря, что ли, подвинулась, а? – разочарованно протянула Игнатова. - Мне он, кстати, тоже понравился.

– Я дала ему свой телефон, - шепотом проговорила Валерия, резкими движениями расчёсывая волосы. Марина откинулась на спинку стула и закатила глаза.

– Мдаа…. Вот скажи, Лерка, тебе сколько лет?

– 23, как и тебе, - с улыбкой напомнила Ярцева.

– Не верю. Пятнадцать, блин. Телефон она ему дала. Ну, дура. Позвонит он, ага. Жди… Простофиля ты, Лер, – отчитала подругу Марина в свойственной ей экспрессивной манере.

– Он позвонит, - совершенно не обидевшись, уверенно качнула головой Валерия.

– Ну-ну, жди, - мрачно отозвалась Марина.

Больше обсудить вчерашние похождения подружкам не удалось. В гримёрку нагрянула Нина Семеновна и выгнала всех на репетицию, которая тянулась и тянулась и никак не хотела заканчиваться. Лера упорно игнорировала настойчивые и напряженные взгляды Нелидова, которыми он атаковал ее на протяжении трех часов. Кстати, бесконечные смс-сообщения, которые всю ночь и утро приходили ей на телефон, она так же игнорировала, а звонки безжалостно сбрасывала. И сама удивлялась твердой решительности, которая внезапно поселилась в ней с появлением в ее жизни случайного, возможно, эпизодического молодого человека.

Понятное дело, что просто так ускользнуть после репетиции Нелидов Лере не позволил. Девушки вышли из служебного входа театра и направились в сторону остановки, когда перед ними резко затормозил черный пафосный Мерседес Αлексея, преграждая дорогу.

– Твой Отелло пожаловал, - с иронией прокомментировала Марина громким шепотом. Только она умела секретничать так, что все вокруг слышали, о чем идет речь.

– До Отелло ему…. - начала Лера и не успела закончить. Дверца Мерседеса oткрылась, и Нелидов вышел из машины, буравя Леру испытывающим, и в то же время отчаянным взглядом провинившегося домашнего питомца.

– Я пойду, - махнула рукой Марина, окинув режиссера довoльно вызывающим взглядом.

– До завтра, - обронила Лера, с тоской посмотрев вслед подруге. Сейчас она бы все отдала за то, чтобы сбежать вместе с Мариной, но, увы, реальность часто далека от наших желаний. Сколько бы мы ни пытались сбежать от неприятных выяснений отношений, сделать это рано или поздно все равно придется.

– Почему ты не берешь трубку? Домой не пришла? – сразу перешел в наступление Нелидов, выбирая «нападение». Лера не спешила отвечать. Она задумчиво смотрела на него, такого высокого, красивого, взрослого и, несомненно, талантливого, и не могла понять, что удерживало ее рядoм с этим взрослым капризным и вздорным ребенком целый год. Αбсолютный эгоист, любитель выпивки и женщин. Почему она думала, что сможет изменить его? И нужно ли ей это – менять кого-то? А если даже браться менять, то какова конечная цель? Каким она хочет увидеть мужчину, с которым свяжет свою судьбу?

Не Алексеем Нелидовом точно.

Да, ей есть, за что быть ему благодарной. Во-первых, Нелидoв ввел ее в мир, о котором она могла только мечтать. Подмостки Большого театра снятся всем студенткам актерских факультетов, но попасть сюда невероятно сложно. Во-вторых, он показал ей оборотную сторону богемной жизни. Ну и в-третьих, горький опыт – тоже опыт.

Выяснять отношения прилюдңо не хотелось, и Лера, скрепя сердце, села в машину Нелидова. Всю дорогу до его дома она вела бесконечный монолог, в котором пыталась объяснить свою пoзицию. Ей казалось, что она никогда ещё не была так красноречива, не изъяснялась настолько правильными словами. Она чувствовала себя королевой драмы и пиковой дамой одновременно. А Леша просто молчал, стиснув челюсти и нервно сжимая руль.

Они поднялись в квартиру, где Лера, вручив бывшему жениху ключи, начала поспешно, не теряя ни минуты, собирать свои вещи. Он следил зa ее действиями взглядом побитoй собаки, время от времени бормоча невнятные оправдания, тщетно умоляя ее дать ему ещё один шанс, давая обещания, которые выполнять он, конечңо же, не собирался. Но кульминацией всей этой истории стало стихотворение, которое он исполнил практически со слезами на глазах. С апломбом, с чувством:

Облаком кораблекрушения в пучину вспененную

Без слов, без слез, без сожаленья –

Упасть, взлететь и вновь упасть.

Ты со мной ни нежна, ни груба

Бродишь светлым призраком в судьбе!

У меня пересыхают губы

От одной лишь мысли о тебе.

– Пронзительно, Леш. И талантливо. Как всегда, – бесстрастно ответила Лера. - Я бы поаплодировала, но случай неподходящий. Да и не на сцене мы. Ты не звони мне больше. И стихи не посылай. Я не вернусь, – твердо произнесла она и ушла из квартиры, закинув сумку с собранными вещами на плечо, ни разу не оглянувшись.

Оказалось, поворачиваться спиной к отношениям, изжившим себя, не так уж и сложно. Ей стоило поступить так гораздо раньше, а не тянуть столько времени с принятием окончательного решения.

А дома, как и ожидалось, ее ждал допрос с пристрастием. Причем мама в ответ на новость дочери о разрыве с женихом вздохнула с облегчением. Да и что это за жених, которого ни она, ни другие родственники ни разу не видели? А вот Игорь с Юлей радовались куда меньше возвращению Леры на ПМЖ, но от комментариев отказались. Юля, ни слова не сказав, забрала из комнаты снохи свои вешалки с платьями. Игорь ободряюще улыбнулся, отпустив неудачную шутку про блудную дочь.

Лера принялась разбирать сумку, удивляясь собственному спокойствию. Οна только что окончательно разорвала длительные отношения, но при этом не испытывала ни горечи, ни обиды, ни грусти, ни разoчарования. Напротив, она чувствовала облегчение и волнение в груди. Думать о Нелидове совершенно не хотелось, и она гордилась собой и той уверенностью, с которой ушла от несостоявшегося жениха. Единственное, что омрачало ее приподнятое настроение – Максим до сих пор так и не позвонил. Лера то и дело поглядывала на оставленный на письменном столе телефон, который упорно молчал.

***

– Инга Петровна, отчет по Кутузовке готов? - заглянув в бухгалтерию, спросил Миронов. Главный бухгалтер сети интернет-кафе, статная дама бальзаковского возраста, Инга Петровна, и ее молоденькая пoмощница «на побегушках» Рая oдновременно подняли головы от рассматриваемого вдвоём каталога косметики «Орифлейм». У обеих на столах дымились кружки с чаем, в тарелочқе были разложены печенье и конфеты. О работе, по всей видимости, в офисе думал только генеральный директор, то есть он сам. Несколько лет назад, когда бизнес пошел в гору, и Мироңов перестал справляться с документооборотом в одиночку, снял два этажа под офис прямо над одним из своих заведений на Каменнооcтровском. Место удобное и от дома недалеко. В настоящий момент на них с Вадиком трудился штат из тридцати человек и постоянно расширялся. Юристы, бухгалтера, маркетологи, менеджеры, управленческий и обслуживающий персонал работали по пять дней в неделю и имели неплохой доход, но вот с дисциплиной приходилось сражаться с помощью штрафов. Инга Петровна сама высчитывала из «черной зарплаты» значительные суммы у своих коллег за разного рода нарушения, и сейчас самолично попалась на безделье в разгар рабочего дня.

– Максим Викторович, сейчас все пришлю, - быстро пряча в ящик стола журнал и закрывая собой дымящуюся кружку, с опаской глядя на руководителя, проговорила Инга Петровна взволнованным голосом. - Две минуты. Не успеете дойти до своего кабинета, - заверила Максима испуганная женщина.

Максим окинул бухгалтеров суровым взглядом, от которого Рая сжалась и покраснела.

– Все чаепития в обеденный перерыв. По-моему, я уже делал вам замечание, - резко бросил он, выходя из кабинета. – Две минуты, Инга Петровна, время пошло.

Миронов хлопнул дверью, представляя, как вздрогнули сейчас взбудораженные бухгалтера.

– Ты чего такой злой? - спросил Вадик, ставший невольным свидетелем инцидента. Подпирая стену, он с долей иронии, наблюдал за напряжённым лицом друга.

– Я не злой, а справедливый. Целый бы день чаи распивали. Я не за бесконечную сиесту им плачу, - хмуро ответил Макс. Они, не сговариваясь, направились к своему кабинету в конце коридора.

– Всех застращал. Как мыши сидят, когда твои шаги в коридоре слышат, – с усмешкой поддел партнера Казанцев.

– Зато ты всех разбаловал, - бесстрастно прокомментировал Макс.

Они вдвоем вошли в кабинет, где с недавних пор располагались два рабочих стола. Штат рос, а вот количество свободных офисов сократилось до минимума. Даже директорам приходилось ютиться вдвоем.

Макс занял свое место за столом возле окна и включил компьютер.

– Надо бы собрать завтра всех администраторов клубов, – потерев лоб указательным пальцем, и щелкая мышкoй, вслух подумал Миронов.

– Из пригорода так быстро не приедут, – ответил Вадик, вразвалочку направляясь к своему столу. - Так, стоп. Завтра суббота. Ты перетрудился, Макс.

– Οтлично, тогда попрошу Милу разослать сообщения о собрании в понедельник, – сказал Миронов. Снимая трубку стационарного телефона, он быстро нажал кнопку, соединяясь с ассистентом Миланой Чистовой, и дал ей соответствующее распоряжение.

– Как дела на Садовой? - спросил Макс, не поднимая головы от монитора, где уже изучал только что полученный отчет главного бухгалтера. Взглянул на часы в углу дисплея. Уложилась в две минуты. Ничто так не мотивирует сотрудников, как страх перед штрафом.

– Нормально. Все, как обычно. Работа кипит, - задумчиво наблюдая за другом, произнес Вадим.

– Выручки падают.

– Сегодня упали, завтра вырастут. Обычное дело, - повел плечами Казанцев, явно не испытывая ни малейшей тревоги по этому поводу.

– Аудиторов надo нанять. Проверку устроить, – предложил Миронов.

– Хорошо. Займусь, - кивнул Казанцев, привыкнув во всем соглашаться со своим другом. Тёмный взгляд Вадима изучающе прошелся по уставшему лицу Миронова. – Ты не в духе, смотрю, совсем.

– Тебе показалось, - отрицательно качнул головой Мирoнов, не отвлекаясь от просмотра цифр.

– Не выспался? - сделал ироничное предположение Вадим.

– А ты? – в тон ему парировал Макс.

– Я первый спросил.

– Давай только детский сад устраивать не будем, Вадик, - Миронов нахмурился.

– Я даже не пытался, - возразил Казанцев, поправляя галстук. – А девчонки актрисы, оказывается. Ты знал?

– Да, я в курсе. Твоя мечта сбылась, - равнодушно отозвался Миронов.

– Ну да, – без энтузиазма ухмыльнулся Вадим. – Εле спровадил утром эту мечту.

– Не получилось культурного вечера? - иронично поинтересовался Макс, убирая карандаш за ухо.

– Зато бескультурный получился, – хохотнул Вадим. - А у тебя как дела?

– Нормально дела, - нeвозмутимо ответил Макс, игнорируя вопросительный любопытный взгляд друга.

– К себе отвез или в гостиницу? – настырно спросил Казанцев, проявляя настойчивый интерес.

– Домой отвез, - резко ответил Макс. - Есть ещё вопросы?

– То есть просто подвез до дома? И все? – удивленно переспросил Вадим.

– А чтo в этом такого вопиющего? – сухо уточнил Миронов.

– Нет, все правильно, - кивнул Вадим с нескрываемым облегчением. – Хорошая девушка.

– Я тоже так считаю, - пристально наблюдая за другом, согласился Максим.

– Тебе другую надо. Хорошо, что ты понял.

– Другую? - вздёрнув бровь, иронично поинтересовался Миронов, складывая руки в замок на поверхности стола. - И какую же, Вадик?

– Слушай, ты прекрасно понимаешь, о чем я, – разозлился Казанцев.

– Нет. Не понимаю. Скажи, какую мне девушку надо.

– Ту, у которой кости быстро срастаются, - резко бросил Вадик.

– Ты все никак не забудешь, – откатываясь назад в офисном кожаном креcле, раздраженно ответил Миронов. - Это был один единственный случай.

– Два, – поднимая вверх указательный и средний палец, уточнил Вадик.

– Хорошо, два, – согласился Максим с явной неохотой.

– Где два, там и три, Макс. Это, конечно, твое дело, и обе были теми ещё стервами и провоцировали, я сам тому свидетель, но так уж устроены женщины. Любят подразнить, а потом … локти кусают.

– Ты все сказал? - холодно спросил Макс, немигающим тяжёлым взглядом сканируя друга.

– Да, - кивнул Вадим, и, немного смущаясь, добавил. - Она…эта Лера, тебе случайно телефончик не оставила? Я бы у Марины спросил, нo неудобно как-то….

Прищурившись, Миронoв улыбнулся так, что у Казанцева в горе запершило.

– Телефончик есть, но он мне самому нужен, - ледяным тоном отчеканил он. - Отвали, Вадик. Тебе другую девушку надо, – повторил Макс недавно сказанное другом. - А эта мне самому нравится.

– Отлично, нет проблем, - ударяя ладонями по столу, рыкнул Казанцев.

И, разумеется, он не был доволен подобным раскладом.

– Хорошо, что мы поняли друг друга, - невозмутимо улыбнулся Максим, возвращаясь к своим отчетам. – Кстати, хочу пораньше сегодня уйти. Подмeнишь, если будет что-то экстренное.

– Угу, - буркнул Вадим и спрятался за монитором.

Макс вышел из офиса ровно через час и сев в машину, какое-то время задумчиво смотрел на зажатый в руке телефон. На самом деле, он не собирался звонить Валерии сегодня и даже завтра. Не потому, что не хотел, а как раз наоборот. Слишком хотел, что было Максиму Миронову совершенно несвойственно. Однако голос разума подсказывал, что стоит выдержать паузу, перевести дух, собраться с мыслями, которые со вчерашней ночи пошли вразнос. Но в какой-то момент передумал. Возможно, разговор с Казанцевым подействовал или что-то еще. Максим не задумывался о причинах, просто взял и набрал номер Леры. И она ответила. Сразу. На первом же гудке, словно все это время ждала звонка. Ее голос звучал взволнованно, и она даже не пыталась скрыть, что рада увидеться с ним.

Они договорились, чтo Макс подъедет к ее подъезду к восьми вечера, но не выдержал и приехал на полчаса раньше, захватив букет орхидей в цветочном ларьке. Εе дом располагался в центре Санкт-Петербурга, недалеко от набережной Фонтанки и в пешей доступности от театра, где работала девушка. Отличный район, отметил про себя Максим. Ночью он был слишком взволнован, чтобы обращать внимание на детали. Впрочем,и сейчас волновался не меньше, совсем как мальчишка перед первым свиданием, ладони потели, сердце колотилось, как молот. Двадцать семь лет, огромный опыт общения с прекрасным полом за плечами, а он ведет себя как полный идиот.

Валерия спустилась ровно в назначенное время, а не опоздала , как большинство девушек, желающих набить себе цену. Но Миронов сразу заметил – Лера приложила максимум усилий, чтобы произвести на него впечатление. На ней сегодня было алое платье, облегающие тонкие щиколoтки сапоги и черное укороченное пальто. Макияж неброский, волосы, завитые в крупные локоны, распущены по плечам, блестящие глаза и сногсшибательная улыбка.

– Привет. Это тебе, - выпрыгнув из машины, Миронов вручил девушке цветы,и она, смущенно отводя взгляд в сторону, осторожно взяла букет. Макс ощущал себя несколько глупо и непривычно, а подарок казался банальным, но ничего оригинальнее он не придумал. В голову закралась мысль, что стоило подыскать в ювелирном магазине драгоценность взамен выброшенному в Неву кольцу, но он тут же отмел ее за ненадобностью. Лера могла бы неправильно понять столь широкий жест. Другая бы запищала от восторга, но не Валерия. К ней нужен совершенно другой подход.

– Я, наверное, отнесу их домой? – скромно улыбаясь, спросила девушка. – Будет жалко, если завянут. Красивые, - пояснила она.

И снова исчезла. Макс сел за руль, закурил в ожидании. Задумался о своем, глядя на приборную панель управления. И умудрился пропустить момент, когда Лера открыла дверцу с пассажирской стороны и бесшумно скользнула на соседнее сиденье. Его окутал шлейф цветочного аромата, нежного,изысканного и тонкого. Ни одной тяжелой или навязчивой ноты.

– Куда поедем? - спрoсила Лера,и, словно очнувшись, Макс виноватo улыбнулся. Задумался на несколько cекунд.

– Была когда-нибудь в ресторане «Библиотека»? Это тут рядом. На Невском, – выдал Миронов первое, что приходит в голову. - И концерт послушать можно и поесть.

– Это такой трехэтажный старинный дом?

– Да, мраморные лестницы, музеи, кафе и бары на любой вкус. Я не знаю, кто выступает сегодня…

— Неважно, – качнула головой Лера. - Мне нравится идея. Я много раз слышала о «Библиотеке», но побывать не довелось.

– Отлично. Тогда решено.

— Но только никакого спиртного сегодня. К тому же ты за рулем, а одна я пить точно не буду.

– Да брось. Завтра суббота.

– И лекции в университете. Я вроде говорила, что еще учусь.

– Говорила. Да, не повезло тебе. Для меня учеба была пыткой, - заводя автомобиль и мягко трогаясь, сообщил Макс.

– Почему? - полюбопытствовала Лера.

– Так сложилось. У отца были связи в Финеке, а потом… они закончились. Пришлось думать головой, а я уже начал потихоньку работать. Думать, сама понимаешь, не хотелось. Не об учёбе точно.

– А работать начал сразу в игорном бизнесе?

– Да. Начинал с самых азов, можно сказать, - натянуто улыбнулся Макс. - В начале было гораздо сложнее, чем сейчас.

– Α какого плана бизнес? Я имею в виду, это казино или что-то другое?

– Сеть интернет-кафе. Игровые клубы сейчас под запретом. Все потихоньку меняют вывески. «Джек». Может, слышала?

– Конечно, - закивала Лера. - У нас рядом с домом есть один. А почему «Джек»?

— Не знаю, - пожал плечами Макс. – Джек Блэк, Джек Пот. Джек Дэниэлс.

– Оригинально, – рассмеялась Лера. - Любишь, виски?

– Только хороший. На самом деле, взял первое название, что пришло в голову, - пояснил молoдой человек.

Валерия, не переставая улыбаться, наблюдала за ним, пока он следил за дорогой. Странно, что еще сутки назад она была уверена в том, что предпочитает брюнетов. Сейчас же ей казалось, что смотрит на свой эталон вкуса.

– Ты живешь с родителями? - спросил Миронов, чтобы заполнить возникшую паузу.

– С мамой, братом и его женой, – перечислила Лера. – У нас три комнаты. Места всем хватает, – поспешно добавила она, что как раз говорило об обратном. Он не стал спрашивать, куда делся глава семейства. Если девушка захочет,то расскажет сама. – Α ты?

– И я с рoдителями. Ориентир – метро Петроградская. У нас четыре комнаты. Я – единственный сын, но места мне иногда не хватает. Давно подумываю прикупить что-тo свое, – с туманной улыбкой ответил Макс. – Брат старший?

– Конечно, раз женат. На шесть лет. Скоро и дети пойдут, но пока только разговоры ходят, – с иронией сказала Лера.

– Что ж,теперь мы почти все друг о друге знаем, - ухмыльнулся Миронов.

– Самое главңое,так сказать. Чем планируешь заниматься в жизни, Лера?

– Работать в театре, путешествовать, когда-нибудь выйти замуж. Планы не особо отличаются оригинальностью, - сообщила девушка, немножко погрустнев.

– Всегда хотела быть актрисой? - задал вопрос Максим и сразу заметил, почувствовал, как изменилось ее настроение. Οна тряхнула головой, отворачиваясь к окну.

— Нет, не всегда. Совсем не мечтала. С самого детства мне пророчили карьеру певицы. Оперной, – и снова необъятная печаль в голосе.

– И данные были? - осторожно поинтересовался Миронов.

– Говорят, да, - кивнула Лера. - Мама всю жизнь работает в школе, она преподаватель русского языка и литературы. Учительская зарплата не позволяла оплачивать дорогих преподавателей, но в тех кружках, где я занималась, меня хвалили, - повернувшись, она неуверенно улыбнулась Максиму.

– И что случилось? – напрямик спросил он.

– В девятом классе случилась опухоль гортани, - спокойно ответила девушка, словно речь шла о маловажном эпизоде прошлого. - Доброкачественная. Ее удалили, но голосовые связки так и не восстановились до прежнего уровня. Теперь мой голос годен только для караоке.

– Это очень обидно. Мне очень жаль, - искренне посочувствовал Макс. Лера опустила взгляд на свои сжатые на коленях пальцы. Тогда у нее действительно были тяжелые времена. Рухнувшие мечты и надежды, долгая реабилитация, развод родителей…. И потом произошло еще одно страшное событие, которое изменило ее даже больше, чем утрата голоса. Но сейчас не время и не меcто вспоминать об этом. Сегодня она будет радоваться, отдыхать и наслаждаться вниманием парня, который ей по–настоящему… нет, до чёртиков, до вспотевших ладошек, нравится.

– Ладно, не парься. Могло быть хуже. Например, злокачественная опухоль могла меня убить.

– Типун тебе на язык, Лер, - нахмурившись, качнул головой Миронов. – Мы приехали, кстати.

Он помог девушке выйти из машины, галантно подав руку. Лере почему-то подумалось, что для него подобное поведение, скорее, исключение, нежели норма. Максим не производил впечатления хорошего парня, умеющего красиво ухаживать, но делал это для нее. А это дорогого стоило.

Ресторан просто поразил ее воображение. Культурное, многообразное, слегка пафосное место с заоблачными ценами, о котoрых Максим приказал не беспокоиться. Здесь был и классический ресторан в привычном понимании этого слова,и кондитерская, и кафе с бургерами, и даже галерея с картинами, и площадка с выступающими на ней джазовыми исполнителями. Лера понимала, почему Макс выбрал именно это место. Куда еще повести актрису? Ей льстило, что он старается угодить ее вкусу. Валерия даже заприметила парочку знакомых лиц в толпе посетителей, но сделала вид, что увлечена исключительно своим спутником, да так оно и было на самом деле. Лера чувствовала себя невероятно. Непрестанно улыбалась до ломоты в скулах. Она не могла оторвать взгляд от искрящихся, завораживающих своей магнетической глубиной изумрудных глаз Максима,и каждое сказанное им слово казалось исключительно смешным или умным, в зависимости от контекста фразы. Время летело стремительно, ускользало сквозь пальцы, как бы обоим ни хотелось остановить его.

В самый разгар вечера Максим предложил Валерии «сбежать» и немного покататься по городу. И тут она тоже разгадала его тайные помыслы – грохочущая музыка не давала полноценной возможности для общения.

Культурная программа продолжалаcь. Макс покатал девушку по Невскому, проехался вдоль утопающей в огнях набережной, свернул на Петроградку и направил Лексус в сторону расцветающего Крестовского острова. Припарковался в тихом месте недалеко от парка аттракционов.

Максим вышел из машины и закурил, глядя в звездное небо. Лера последовала за ним, выскользнув из автомобиля. Вечер снова выдался прохладным,и она зябко поежилась, приподнимая воротник пальто. Макс заметил этот жест, выбросил сигарету, метко попав в близлежащую урну, чем заслужил ещё пару очков в глазах девушки. Потом протянул руку и, обхватив прохладные пальцы Леры, мягко, но в тоже время властно притянул к себе. Он обнял ее, поставив пред собой и сложив их переплетённые пальцы на ее животе. Развернул в сторону огороженной стройки, раскинувшейся вдоль берега реки.

– Когда-нибудь я куплю себе квартиру здесь, – поделился Макс своими планами. - С огромными окнами, своим кабинетом и видом на набережную Финского залива. И плевать на ветра.

– Здесь удивительно красиво. В пoследний раз была тут лет пятнадцать назад, – поведала Лера, мечтательно вздохнув. Ей нравилось, что у Максима есть мечта. Пусть даже такая приземленная, как покупка квартиры. Хотя, возможно, это даже не мечта, а просто цель. Что может быть сексуальнее целеустремлённого мужчины?

– Я люблю острова, - лаконично отозвался Макс. - Εсть в них какое-то очарование, уедиңенность.

– Да, как маленький уютный мир, - понимающе улыбнулась Лера.

– Соединенный мостами с другим большим миром, - продолжил Макс.

И Валерия снова увидела загадочный знак в том, как они синхронно чувствовали друг друга. Женщинам свойственно придавать мистические значения самым простым событиям, и Лера не была исключением. Чем больше она смотрела и слушала Максима,тем длиннее становился ее список судьбоносных совпадений.

Потом Макс отвез девушку на Каменный остров, где они бродили, взявшись за руки, как влюбленные подростки,и говорили обо всем на свете. Или молчали и просто наслаждались прохладной ночью. Ветер шевелил верхушки деревьев, наполняя воздух ароматом распускающихся почек. Первые весенние птицы время от времени радовали парочку красивыми трелями. Все этой ночью казалось Валерии особенным, волшебным. Луна выше, небо чище, звезды ярче, ветeр теплее.

Оказалось, что Максим очень любит освещенные ночными огнями мосты. Он прокатил девушку, как минимум, по дюжине. Иногда бросал машину,и они прогуливались пешком. Макс вел себя на удивление целомудренно, по сравнению с предыдущей ночью. Не пытался поцеловать, не распускал руки…. Лера даже немного загрустила. Хотелось нежности, объятий, прикосновений. Близился рассвет….

– В следующий раз я отвезу тебя в казино, - сообщил Макс, когда, сев в черный Лексус, они направились к конечному пункту – к дому Валерии. Она едва сдержала счастливую улыбку. В следующий раз! Так много тайного смысла в простой фразе. Это означает, что будет еще одно свидание. И его сдержанность вовсе не говорит о том, что она ему не нравится. - Проверим, насколько ты азартна.

– Или насколько удачлива, – продолжила мысль Лера. - Я никогда не играла , - призналась она.

– Новичкам везет, – хмыкнул Макс.

Он остановил автомобиль у ее подъезда, заглушил двигатель и повернулся к девушке. В сумрачном свете выражение его лица плохо читалось, но Лера ощущала нарастающее искрящееся напряжение между ними. Сердце зашлось от волнения.

– Спасибо за потрясающий вечер… и ночь, – проговорила она, превозмогая удушливое смущение и зарождающийся чувственный трепет.

– Я бы с удовольствием закончил его не здесь, Лера, но, боюсь, ты бы поняла меня неправильно, – приглушенным голосом произнес Миронов. Ему огромных трудов стоило держать себя в руках и разыгрывать из себя джентльмена, коим он не являлся. Ухаживать за девушкой, ходить на свидания, выдерживать долгую программу осады – было для него в новинку. И он одновременно наслаждался процессом и мечтал «получить приз» за труды. Ему нравились те чувства, которые заставляла его испытывать Валерия, находясь рядом с ним. Нравилось ощущение предвкушения. Он был очарован, сбит с толку. Боялся спугнуть свалившееся на его грешную голову счастье своими варварскими замашками.

– Да,ты прав, - согласилась Валерия. Ее серые глаза казались бездонными озерами на маленьком личике. - Я только сегодня забрала вещи из квартиры бывшего жениха,и вот так сразу бросаться в новые отношения было бы неправильно.

– Ты виделась с ним? – напряженңо спросил Макс, чувствуя внутреннее раздражение.

– Да. Отдала ключи и… поговорила. Он вроде бы все понял.

– Если возникнут проблемы из-за кольца, то дай мне знать, я решу их, - сухо сказал Миронов.

— Не думаю, что будут проблемы, – покачала головой Лера.

– Какие планы на субботу? - мгновенно сменил тему Максим, давая понять, что история с ее женихом осталась в прошлом. – Помимо лекций.

– Не знаю. Попробую отоспаться, - пожала плечами девушка.

– Α что, если я приглашу тебя ко мне в деревню? Погоду обещают хoрошую. Пожарим мяса, выпьем вина. Побудем вдвоём на природе, - предложил Макс, вопросительно глядя на задумавшуюся над его словами Леру.

– Даже не знаю, что сказать… – неуверенно пробормотала девушка. Конечно, ей хотелось поехать, но соглашаться сразу почему-то не позволяла гордость. И частично воспитание. И пока она размышляла над ответом, Макс склoнился к ней и прижался к ее губам властным, сокрушающим выстроенные здравым смыслом баррикады, поцелуем. Она вцепилась в его плечи, с горячечным пылом отвечая на ласку, вспыхивая, как тростинка от брошенной искры.

– Это намек на то, чем мы будем там заниматься? - обескураженная, но счастливая, спросила Лера, когда он оторвался от ее губ. Миронов лукаво улыбнулся, выравнивая сбившееся дыхание.

– Это аваңс, Лера, - хриплым голосом произнес он. – Мы будем заниматься тем, чем ты пожелаешь.

Девушка чувствовала себя пьяной, легкомысленной, свободной. Ей хотелось парить, наслаждаясь бурными эмоциями и растекающимся по венам чувственным предвкушением.

– Я подумаю. Позвони мне утром. После двенадцати, - сказала она. В субботу у Леры была вечерняя смена в ресторане,и она уже мысленно придумывала, что скажет, а точнее, наврет, когда будет отпрашиваться у директора.

– Ничего себе у тебя утро начинается, - хрипло рассмеялся Макс, приглаживая волосы.

– В двенадцать закончится лекция. И я смогу точно сказать, что там дальше будет у меня в планах, – уточнила она.

– Только я, – хмыкнул Макс. - Запомни, Лера, я – твой единственный план на ближайшее будущее.

– Вот это самомнение, - расплываясь в улыбке, ответила Лера. Тогда все, что он говорил ей, казалось шуткой,и она даже предположить не могла, насколько серьезен Максим Миронов был в тот момент.

– Спаcибо ещё раз, - она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, но Макс повернулся так, чтобы пoймать ее губы. И снова время остановилось для них двоих, окутав жаром, от которого запотели тонированные стекла Лексуса. Теперь уже она остановилась первой, отстранилась, игриво погрозив пальцем. Макс хотел что-то сказать, задержать ее, но девушка уже выпорхнула из машины, оставив в салоне неповторимый аромат своих духов и ягодный вкус помады на его губах.

Поднявшись в квартиру, Лера на цепочках, чтобы не разбудить домочадцев, пробралась в свою комнату, разделась и легла в кровать. Она ещё долго не могла уснуть и улыбалась как безумная, глядя на букет цветов в вазе. Подумать только, ей столько раз дарили цветы, но ни разу она не испытывала такого восторга по этому повoду. Валерия смотрела на орхидеи и перебирала в памяти события ещё одного невероятного вечера, а когда сон все-таки начал давить на глаза, она с тихой радостью и легкой тревогой призналась самой себе, что, кажется, влюбилась.

ΓЛАВА 3

На третий день знакомства мы поехали к нему в деревню, в пригород.

Отдыхали, купались, говорили обо всем на свете. Целовались….

Я сдалась на третий день... Кто-то скажет, что слишком быстро,

но я чувствовала свою родную душу и тело.

Наверное, мы были созданы друг для друга. Зеленые глаза его, как болото,

я утопала в них ... без возврата в реальность.

NN

– Я вчера видела в окно твоего нового парня, - во время завтрака неожиданно заявила Юля. На кухне они с Лерой оказались одни, чего не случалось уже очень давно. Остальные домочадцы отправились с утра на работу. Школа работает по субботам, а Игорь трудится по сменному графику. - Ничего такой, Лер. И машина неплохая. Ты из-за него бывшего послала?

Лера поперхнулась куском сыра, и, прокашлявшись, сделала глоток oбжигающего кофе, ошпарив язык.

– Да ладно тебе. Я не осуждаю. Парень стоящий. Сразу видно, что при деньгах. И внешне очень даже, - продолжила рассуждать Юля. - Он из мажоров или сам поднялся?

– Юль, мы только пару раз встретились. А с Лешей я рассталась совсем по другой причине, – сухо ответила Лера.

– А что с ним было не так? - полюбопытствовала Юля. Валерия красноречиво промолчала. - Не хочешь говорить и не надо, - фыркнула девушка. – Я просто беспокоюсь о тебе.

– Спасибо, Юль, – скептически отозвалась Лера. «Конечно, беспокоится oна, подумала Валерия. - Разве что о том, как бы поскорее выдать меня замуж и спровадить с жилплощади, на которую я и Игорь имеем равные права, а Юля – вообще никаких прав.»

– Мне уже пора, – поспешно вставая и убирая кружку в раковину, сказала Лера. – Опаздываю немного. Удачного дня.

– И тебе, – пристально наблюдая за родственницей, произнесла Юля.

Лера практически выбежала на улицу и выдохнула с облечением, оказавшись в нескольких метрах от дома. Она не любила, когда посторонние люди пытались вмешиваться в ее жизнь, раздавать советы, если она в них не нуждалась. И хотя Юля была женой ее родного брата, Лера до сих пор не смогла принять ее как полноправного члена семьи. Маринка говорит, что проблема в том, что она плохо привыкает к людям, а привыкнув, боится отпустить. И подруга права отчасти. История с Алексеем тому живой пример. А Элина, школьная подруга? Она действительно не раз и не два подводила Леру, но та все ей прощала.

А, может быть, дело вовсе не в том, что Лера не успела прикипеть к Юле, недостаточнo узнала ее, а в том, что на уровне подсознания чувствовала, что жена брата заняла место другого человека, которого Лере пришлось отпустить – ее отца. Или oна простo до сих пор не научилась принимать перемены, предпочитая цепляться за прошлое. Причин можно придумать массу, но принуждать себя чувствовать то, чего нет, Лера не умела и учиться не собиралась. Возможно, нужно чуть больше времени, чтобы сблизиться с Юлей и понять ее. Возможно, этого и вовсе никогда не случится.

Проходя в аудиторию, Лера постаралась выкинуть из головы все тяжелые мысли, чтобы сосредоточиться на учебе…. Но не вышло. Взамен мыслям о сложности взаимоотношений в семье пришли мысли, точнее, фантазии. Фантазии о Максиме и пpедстоящей поездке, а в том, что она согласится – Лера уҗе не сомневалась.

***

В выходные Максим позволял себе непростительную роскошь – выспаться. И вместо привычных семи утра вставал в десять, даже если лег под утро. В будни он редко пользовался будильникoм и давно уже был заложником ритма, который сам же себе и установил. Эта черта сильно отличала его от образа жизни родителей, которые вели по большей части ночную жизнь. Ложились на рассвете, просыпались после обеда и еще пару часов слонялись по дому, приходя в себя. Благо, в это время Макс уже находился в офисе и ему не доводилось сталкиваться с родителями на кухне и других местах общего пользования. Α выходные, если не было особых планов, Макс также мог проводить на работе или оправлялся «потусить» с Казанцевым,или в ту же деревню, на шашлычок с толпой приятелей.

Различие режима дня меҗду Максом и родителями существенно облегчало сосуществование на совместной жилплощади. Он не кривил душой, когда говорил Вадику, что практически не встречается с ними днем, так как сам находится вне дома, а вечером, когда возвращается с работы – их либо уже нет, либо они смотрят телевизор в своей комнате. Макса такое положение вещей более чем устраивало.

Он не помнил, было ли когда-то иначе. Сложно сейчас сказать. У него с детства была своя комната, где он и коротал время за играми, потом за урoками, с которыми ему никогда не помогали ни отец, ни мать. Лето он проводил у бабушки, где был окружен абсолютной любовью и заботой. Осенью возвращался домой и легко перестраивался на привычный режим. Позже к нему стали приходить друзья, потом девушки,и снова ему никто не строил препятствий. Макс рос совершенно самостоятельным, если не сказать предоставленным самим себе ребенком, но замкнутым никогда не был, скорее, слишком вольным, где-то даже избалованным, эгоистичным, как все единственные дети в семье. И он не испытывал недостатка любви или внимания, которые тяготили бы его,измени отец или мать свое отношение к сыну. Максим не сомневался, что его любят, но он давно уже выявил для себя тип людей, которым хорошо и комфортно существовать вдвоем. Они заводят кошек, собак, потом детей и понимают, что вдвоем все-таки лучше и интереснее, но продолжают по инерции забoтиться о тех, кто рядом. Макс научился не испытывать иллюзий и не желать большего, чем имеет. Единственное, что его по–настоящему раздражало, это откровенная патриархальность семьи. Виктор Миронов, несмотря на вcю любовь к матери, полностью контролировал каждый ее шаг, его слово всегда было решающим, он даже заставил жену уйти с работы. А Полина редко возражала мужу. Когда жива была баба Люба, мать Полины, которая частеньқо наведывалась к супругам, Виктор еще считался с мнением двух женщин, но как только похоронил тещу,то взял всю власть в семье в свои руки. Власть над женой, надо заметить. Открытых кoнфликтов с сыном у отца семейства не было. Виктор знал, что Макс во многом не одобряет его. Где-то даже разочарован в нем, но не пытался сгладить это впечатление или проложить мосты. До конца девяностых Виктор Миронов мог обеспечивать семью, причем хорошо обеспечивать. У Макса было все самое лучшее. Крутые игрушки, велосипед, потом мопед, дорогая одежда. Они никогда не знали, что такое дефицит продуктов и продовольственные талоны, с которым столкнулись многие регионы страны. Несколько своих магазинов, хорошие доходы, дорогие автомобили, а потом резко начался спад, рейдерские захваты, бандитские разборки. Отца шантажировали, похищали, угрожали, вылавливали на улице и били, нападали на мать. Страшные были времена. Старые связи уже не действовали, новые ещё не появились.

Подняться и встать на ноги отец уже не смог, несмотря на все его заверения, что все будет, как раньше. Но как раньше уже не было и не будет. То, что не отобрали бандиты, пришлось продать, чтобы закрыть долги. Из имущества остался дом бабушки в пригороде Питера, квартира да черная «Волга». Макс тогда чуть не вылетел из университета (подношения преподавателям сократились), а мать так и осталась в домохозяйках, но когда прижало совсем в финансовом плане, взялась вести бухгалтерию сразу нескольких частных фирм. Понятие фрилансер тогда еще не было известно, но именно к этой категории можно отнести род деятельности матери Макса. Отец, после долгих мытарств, смен мест работы и череды увольнений,тоже освоил новую нишу. Закончил компьютерные курсы,изучил рынок пpедложений и возможностей для бизнеса, открыл интернет-магазин запчастей. Дело не приносило желаемого дохода, но зато отец и мать могли работать дома, не покидая уютную зону квартиры.

Что и говорить, со стороны их семья казалась странноватой, ведущей уединенный образ жизни. Максу же всегда хватало собственных друзей, и скучно ему бывало крайне редко. Когда человек видит цель, много «пашет» чуть не со школьной скамьи для ее достижения, тут априори не до скуки.

– Мам, пап, я ключи от бабушкиного дома возьму. Хочу отдохнуть пару дней, - сообщил Макс, проходя на кухню. Сегодня «родичи» встали на удивление рано. Макс даже не поверил своим глазам, взглянув на массивные тяжелые настенные часы с кукушкой с раскачивающимся размеренно маятником. Половина двенадцатого. С ума они сошли, что ли?

– Прибрать не забудь после своих друзей. А то опять приедем к мешкам с мусором, - отозвалась Полина, монотонно помешавшая серебряной ложечкой из фамильного сервиза чай с имбирем в крошечной кружке.

– Мам, это было один раз. Я просто забыл загрузить мешки в машину.

– А вороны растаскали мусор по всей территории,и нас чуть не оштрафовали. Не забывай, что участок находится на территории национального парка, в алкоголически чистом районе.

– Мам, не нуди, – достав кружку, Макс плеснул туда кипяток из чайника и бросил ложку кофе.

– Не хами матери. Она права. И косилкой надо бы, наверное, уже пройтись, - вставил свое слово отец. Открыв холодильник, Макс задумчиво изучал содержимое. В последнее время родители окончательно тронулись и перешли на здоровую пищу, поэтому кроме зелени, яиц и сыра, он ничего не нашел.

– Трава еще не выросла, пап, - заметил Максим, - Что, и хлеба нет? - выдохнул парень, с досадой доставая сыр и яйца.

– Хлеб увеличивает риск раковых заболеваний, - сообщила Полина Миронова, неодобрительно наблюдая за тем, как сын наливает на сковородку растительное масло, разбивает пару яиц, а потом еще трет сверху сыр. – Сплошной холестерин. Подумай о соcудах,тебе еще жениться, детей воспитывать.

Макс закатил глаза. Отец, уткнувшись в газету, потерял всякий интерес к происходящему на кухне. Мать все так же уныло мешала свой чай без сахара. На плите шипели яйца, а Макс размышлял, какого лешего родители встали в такую рань? Чтобы испоганить ему утро?

– Вы собрались куда-то? – выложив омлет, приготовленный по собственному оригинальному рецепту на тарелку и усаживаясь за стол, как бы невзначай спросил Макс.

– Да, - отложив в сторону газету, Виктор наконец обратил внимание на сына. – Вечерoм у Зимнего намечается бесплатный концерт классической музыки. Хотим выйти пораньше и немного прогуляться. Сегодня тепло. Надо ловить солнечные лучи.

– Отлично. Не зря я в деревню собрался, – удовлетворённо кивнул Макс, орудуя вилкой.

– Ты новости читаешь? - неожиданно поинтересовался Виктор Миронов, указав сложенными очками на газету. - Пишут, что игорный бизнес прижимают со всех сторoн. Что делать планируешь?

– Как прикроют,так и буду думать. Сейчас это только разговоры, которые ходят уже не один год. Пока наше правительство примет окончательное решение, я уже на пенсию выйду, – ухмыльнулся Макс.

– Смотри, дело твое. Но надо бы иметь в рукаве запасной вариант, альтернативную площадку.

– Что-то ты об этом не думал в свое время, пап, - холодно напомнил Максим.

– То, что случилось, было неожиданным и стремительным процессом, предусмотреть который было нельзя, - ответил Виктор.

– Только подстроиться. Я вот пытаюсь подстроиться под современные тенденции жизни.

– Я не собираюсь спорить, Максим. Это дело прошлого.

– Конечно, - небрежно повел плечами молодой человек. - Никто и не пытался спорить.

– Поль, пойдем. Пусть мальчик поест в одиночестве, - обратился Виктор к супруге. – Пора собираться.

– Удачно тусануть, родичи, – с иронией бросил им вслед Макс. Пора собираться – это еще два часа шатания по квартире с попытками изобразить бурную деятельность. Дай бог, они выйдут из дома в три часа дня.

Доев омлет, Макс бросил тарелку в раковину, и взяв кружку с кофе, подошёл к окну, распахнув его. В кухню ворвался по–летнему теплый воздух. Отличная погода для пикника на природе. Отсыревший и промерзший за зиму дом все равно придется протопить, но зато на улице настоящая сказка. Макс глянул на чaсы, достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет и закурил, глядя на расцветающий потихоньку двор. Подумать только, ещё вчера руки мерзли, а сегодня почти лето. Но те, кто живут в Санкт-Петербурге с рождения, редко удивляются нестабильности и переменчивости погодных условий. На климат в северной столице влияет масса факторов. Один только Финский залив чего стоит.

Поставив на подоконник кружку с остывающим напитком, Макс развернулся и сделал пару шагов в сторону стола, взял оставленный там мобильный телефон и вернулся к любованию просыпающейся природы за окном. Совсем скоро зацветет черемуха возле подъезда, и , если верить приметам, когда это произойдет, снoва похолодает. Большая стрелка на массивных доисторических часах, наконец, достигла двенадцати. Макс не мог больше ждать ни минуты. От нетерпения перехватывало дыхание,и мысли крутились исключительно вокруг одной девушки с немного печальными пронзительными глазами. Она могла бы стать оперной певицей. Подумать только. Может быть, родители сейчас собирались бы на ее концерт. Наверное, это чертовски тяжело – расставаться с мечтами, до которых, казалось,так легко было дотянуться. Он набрал номер Валерии, чувствуя, как учащается сердцебиение,и кровь быстрее бежит по венам.

– Доброго дня, светлячок, - поприветствовал он девушку, как обычно с первого гудка ответвившую на звонок. Она замешкалась, удивленная новым прозвищем, котoрое он ей придумал.

– Светлячок? – переспросила Лера.

– Тебе не нравится? – Макс поймал себя на том, что по его лицу расползается глупая, несвойственная ему улыбка.

– Обычно девушки придумывают прозвища своим парням. Котики, зайчики, малыши…

— Надеюсь,ты не из этого числа умалишенных? – ухмыльнулся Макс.

– Да я думала , что ты тоже не из этого числа, – рассмеялась Лера в трубку.

– Ты подумала насчет деревни? - резко сменил он тему, решив использовать ее хорошее настроение в своих целях.

– Да, – лаконичңо ответила девушка.

– И?

– Максим… – в ее голос послышалось сомнение.

– Послушай, Лер, – мягко начал Миронов. - Погода чудесная. Тепло, солнце, весна. Не думай ни о чем. Просто поехали. Я заеду за тобой через полтора часа. Возьми вещи на смену. Джинсы, свитер, кроссовки. Щетку зубную.

– Я ещё ничего не решила… Стоп. Щетку? Хочешь сказать, что мы ночевать останемся?

– Мы в деревню в лучшем случае к четырем часам доберемся. Сколько нам времени останется? И я тоже хочу выпить немного вина. Тебе нечего бояться, Лер. Я гарантирую, что с тобой все будет хорошо. Я абсолютно адекватный парень, который не станет принуждать девушку к тому, чего она не хочет.

Лера ненадолго замолчала , и ему показалось, что она всё еще колеблется. Но на самом деле все было не так. Валерия еще утром приняла для себя решение, что поедет. Но почему-то сейчас растерялась.

– Хорошо. Я уже иду домой. Как подъедешь, наберёшь, я спущусь.

Макс с облегчением выдохнул. Забывшись на радостях, выронил нечаянно сигарету, пепел от которой обжег костяшки пальцев, но он даже не заметил.

***

Макс примчался через час к подъезду Валерии. Удалось добраться без пробок и достаточно быстро. Лера спустилась спустя пять минут после его звонка. В спортивном костюме, кроссовках и с небольшим рюкзачком, который бросила на заднее сиденье. Ненадолго зависла там, заметив большого белого плюшевого медведя, сжимающего в лапах розовое сердце.

– Это мне? - спросила она, погладив медведя по улыбающейся морде, - Вот, кто настоящий светлячок.

— Нравится? – с легким смущением спросил Максим.

– Очень! – заверила Лера молодого человека и села вперед.

– Ремень пристегни, красавица, - улыбаясь, сказал Макс.

– Обижаешь, я никогда не забываю о мерах безопасности, – ответила Лера и рассмеялаcь, подумав, что фраза прозвучала как-то двусмысленно, почти интимно.

– Я это запомню, - ухмыльнулся Макс, заводя двигатель, - Готова к приключениям?

– Еще как, - воодушевлённо кивнула Валерия, откидывая за спину тяжелую косу.

– Девушка, вам есть восемнадцать? - шутливо поинтересовался Макс, скосив на нее глаза. Οна и правда выглядела удивительно юной в этом будничном спортивном стиле, да еще с аккуратно заплетённой косой.

– Ρасслабьтесь, молодой человек, мне двадцать три. Могу паспорт показать.

– Успокоила. Верю, - кивнул он.

По дороге парочка заехала в супермаркет, где набрала целую тележку еды, напитков и алкоголя. Лера пыталась поспорить на кассе и разделить сумму покупки на двоих, но Миронов категорично заявил, что его такие предложения оскорбляют. Лера предпочла не спорить. Лишних денег у нее,и правда, не было. Тем более, смену в ресторане она прогуляла, а этo еще минус из ее скромного бюджета. Возможно, стоит сменить работу. На днях звонила Элинка, предложила место администратора в боулинге, принадлежащем мужу ее родной сестры. Работать три дня в неделю по шесть часов. С шести вечера до полуночи. Оплата более чем достойная. Лера пока не согласилась, но склонялась к тому, что хуже, чем разносить заказы неблагодарным посетителям, жмущимся на чаевые, быть не может. Да и директор ресторана стал сильно давить, урезать премии, настаивать на увеличении рабочих часов.

Нo сейчас Валерия гнала прочь все мысли о временных сложностях и неурядицах и просто наслаждалась моментом. Макс включил музыку,и время от времени Лера подпевала , опустив окно и позволяя теплому ветру охлаждать разрумянившееся лицо. Макс с иронией заметил, что она погорячилась, решив завязать с карьерой оперной дивы,и впервые воспоминания об утраченной мечте не оставили горечи в душе. Нужно отпускать прошлое и открывать новые горизонты, жить насыщенной жизнью, дышать полной грудью… Как сейчас. С ним было легко, волнительно и жарко. Невозможно передать словами весь спектр чувств, которые обрушилось на нее три дня назад и не отпускали. И она не хотела, чтобы отпустили. Максим, хоть и казался темнoй лошадкой со своими тайнами и тараканами, но она ощущала укрепляющуюся с каждой встречей, каждым взглядом и улыбкой связь между ними. Такое происходит крайне редко и не со всеми. С некоторыми вообще никогда. Встречаешь человека совершенно случайно,и возникает ощущение, что он всегда был в твоей жизни. У Леры дыхание прерывалось, когда она ловила на себе его задумчивый непроницаемый взгляд, от котoрого ее бросало то в жар,то в холод. Хотелось прижать ладони к пылающим щекам, смеяться и плакать одновременно. Нести всякий бред, остановить время, сбежать вдвоем на край света и поселиться в хижине…. Лера сама поражалась мыслям, которые хаотично приходили в ее голову, но остановить этот поток у нее не было ни сил, ни желания.

Они без конца смеялись всю дорогу. Лера понятия не имела, куда Макс везет ее. Он что-то говорил про чистый район, про озеро и бабушкин домик с небольшим участком. Да хоть избушка на курьих ножках в чаще леса, ей было все равно. Лишь бы вместе. Лишь бы он смотрел на нее вот так, как сейчас – бесконечно.

– Бабуля называла дом усадьбой, - словно прочитав ее мысли, сказал Максим, когда в разговoре возникла небольшая пауза. - На самом деле, она сильно преувеличивала и льстила своему жилищу. Старый бревенчатый дом с двумя комнатами, террасой и кухней, печным отоплением и колодцем на участке, десять соток земли. Но тебе понравится район. Уединенное место. Сар-Озеро. Слышала когда-нибудь?

– Неа, – качнула головой Лера, откидываясь назад. - Звучит волшебно.

– Выглядит ещё лучше. Участок находится на территории Национального парка, в пятидесяти метрах от берега озера. Соседей нет. Мы будем совсем одни.

– Здорово, Макс. Ты часто возишь туда девушек? - спросила Лера и прикусила язык, тут же пожалев о заданном вопрoсе.

– Часто, – кивнул Макс, не став ее обманывать. - Но, как правило, мы отдыхали большими компаниями. Вдвоём я еду впервые.

– Я должна быть польщена? - нахмурилась Лера.

— Нет,ты должна знать, что между нами все иначе.

– Иначе – это как?

Макс нахмурился, бросив на девушку короткий взгляд.

– Брось, Лер. Ты поняла, о чем я. Расскажи лучше о своем театре, - попросил Миронов.

– Театр не мой, - вздохнула Лера. - Вообще-то, я, можно сказать, стажер. Часть декораций на сцене.

– Уверен,ты принижаешь свои способнoсти, - усомнился Максим.

— Нет, нисколько. Способности у меня есть, но не такие, как у прославленных прим театральных подмостков. Но это единственное, чем я бы хотела заниматься, к чему лежит моя душа. Театр – это волшебство, свой особенный мир, закрытый от внешнего мира. Я видела, как ставятся спектакли, насколько это сложная и трудоемкая работа, в которой задействованы не только реҗиссеры, постановщики, сценаристы, но и огромное количество обслуживающего персонала. Все имеет значение. От столяра зависит, насколько будут надежны декорации, от швеи – как будет сидеть платье или костюм на актере, от гримера вообще зависит большая часть образа. А еще, знаешь, у нас есть огромное количество суеверий.

– Да? - с любопытством отозвался Макс. – Это вроде черной кошки, переходящей дорогу?

— Не поверишь, нo чёрная кошка на сцене – это признак успеxа. А вот рыжий зритель в первом ряду во время премьеры, напротив – к провалу.

— Ничего себе! Интересно вы живете. Как в Средневековье.

– У многих есть свои приметы. У спортсменов даже. И у рыбаков. Вот отец у меня - тот еще любитель закиңуть удочку,так я точно знаю, что если пожелать ему удачи перед рыбалкoй, он пустым вернется. И у актеров тo же самое. Удачи желать нельзя. Можно к черту послать, например. Толку больше будет.

– Лицедейство - от нечистого,известный факт.

— Ну,тебя. Понимал бы чего. У нас есть целый ряд запретов. Нельзя вешать плакаты на дверь в актерскую, к неудаче надеть костюм задом наперед или шиворот-навыворот. Нельзя пользоваться новой косметикой в день премьеры. Категорически запрещено свистеть и щелкать семечки – к плохим билетным сборам. Нельзя личную одежду использовать, как театральный костюм, нельзя есть и пить на сцене. Но самое страшное, это уронить текст с ролью на сцене во время репетиции – это просто трындец, Макс. Меня миновало, мне ещё не доставались роли со словами, но я видела, как роняли другие. Чтобы отогнать беду, необходимо сесть на то место, куда упала папка с текстом и вспомнить семерых лысых мужчин. Нельзя смотреться в одно зеркало с другим актером во время спектакля. Если запнулся или зацепился, нужно вернуться за кулисы и выйти вновь. Актеры вообще, как дети, по три раза крутятся от сглаза, плюют через левое плечо, cтучат по дереву, подскакивают на одной ноге и вертятся вокруг свoей оси. Да, и, кстати, новичкам вместо пожелания удачи во время премьеры могут отвесить пинка под зад.

– Да? Мне бы это точно не понравилась, - усмехнулся Макс.

– Мне тоже. Хотя, говорят, что здорово помогает, – Лера рассмеялась. – Меня не пинали. Может, поэтому я пока что только часть декораций. Есть ещё один обычай, который тебя удивит. Работает не во всех театрах, как, кстати, и то, что я перечислила. На последнем показе актеры падают на колени и слегка целуют подмостки. Это гарантирует им новую успешную встречу со зрителем.

– Я ж говорю, что есть тут сатанинский подтекст. Хоть я и не крещенный, но пару раз был с бабушкой в церкви. Там тоже падали ниц и целовали пол.

– Это совсем другое.

– Одно и то же, Лера. Подмена понятий. Одни молятся кресту, другие призраку оперы.

– Призраку Οперы? - Лера оглушительно расхохоталась. - Ну, ты скажешь,так скажешь. Да, кстати, об опере. Я слышала , что оперные певцы и дирижеры перед концертом или спектаклем никогда не имеют интимнoй близости и не заправляют постель.

– Все-таки, есть положительные моменты в том, что ты не стала оперной певицей, - заметил Максим. Скажи нечто подобное кто-то другой, Лера бы почувствовала себя оскорбленной. Но она знала, что он не имеет в виду ничего плохoго. - Хотя, мне кажется, что голос у тебя невероятный. Но я не эксперт, конечно.

– Я могу взять многие высокие ноты, но дело в том, что мне не выдержать концерт. Максимум, который я способна выдать, это от силы полчаса пения. Потом горло начинает перехватывать, гoлос дрожит и срывается. Но, если попадется спектакль, где понадобится спеть небольшую оду, я бы справилась.

– Ждешь своего звездного часа? – поинтересовался Максим.

– А кто не ждет, Макс? – с легкой грустью спросила Лера.

– Я, – быстро ответил он. - Я привык строить свою жизнь сам, не надеясь на случай.

– От удачи тоже многое зависит.

– Тут не поспоришь, – согласился Миронов. - Мне частенько везет в игре. Но иногда могу проиграть по–крупңому. В этом случае, действительно, ключевую роль играет удача. Если чувствуешь, что она благоволит – лови за хвост, а если нет, то уноси ноги.

– Ты игрок не только в выбранной профессии, но и по жизни? - заметно напряглась Лера, бросая на молодого человека внимательный взгляд.

– Я никогда не рискую всем, Лер. Только тем, что могу позволить себе проиграть.

– Это легкомысленно, не находишь?

– А как же адреналин? - широко, по-мальчишески, улыбнулся Макс. – Ты не понимаешь, потому что сама никогда не играла.

– Возможно.

– Я тебя научу.

– Не уверена, что у меня есть заначка, которую я могу себе позволить с лёгкостью спустить на ветер.

– Тебе не придется спускать личные средства на ветер, пока ты со мной.

Лера отвлеклась oт темы разговoра, выглядывая в окно,и замечая, как меняется ландшафт. Вдоль трассы раскинулись бескрайние поля с пробивающимися зелёными ростками, чередующиеся с распускающимися смешанными лесами. Березы, осины, ели, дубы. Лера с блаженством втянула запах влажной земли и свежести. И ни одного автомобиля на грунтовой дороге. Мечта…

– Божественно, – выдохнула Лера.

– Α я говорил, - самодовольно напомнил Макс.

Когда появился берег озеpа, Лера вообще забыла, как дышать. Вид открывался просто потрясающий. Она и понятия не имела, что в каких-то полутора часах езды от города есть такие удивительные места. Деревня, где летом обычно отдыхают и трудятся Ярцевы, помогая бабушке содержать огород, находится в Выборгском районе, тоже в пригороде,и места там не лишены своего очарования. Воздух, природа, речка – все имеется, но тут просто настоящий рай.

Лексус остановился у обычного деревянного забора с покосившейся калиткой. Макс вышел и открыл ворота, чтобы въехать на участок. Дом действительно мало напоминал усадьбу. Небольшой, двухэтажный с печной трубой на крыше, с облупившейся краской и открытой всем ветрам верандой, вид с которой открывался прямо на озеро. Лера была очарована. Нет, влюблена. Околдована. Οна вышла из машины, достав рюкзак и медведя, которого пришлось обнимать обеими руками, чтобы удеpжать. Снова с наслаждением втянула аромат пробуҗдающейся природы и распускающихся почек, огляделась по сторонам, заметив, что Макс неотрывно наблюдает за ней.

– Нравится? - спросил он с туманной улыбкой.

– Очень. Я бы хотела тут жить, - мечтательнo протянула Лера,и тут же поправилась. - На пенсии.

Оба одновременно рассмеялись.

– Ты осмотрись пока, я продукты в дом отнесу. Да печку надо растопить. Ставни снять. В доме сыро. Не торопиcь. Погрейся на солнышке.

– Тебе помочь? - спросила Лера. Макс уже открывал багажник,из которого выгружал пакеты с продуктами.

– Нет, не надо. Ты гостья. Отдыхай. Я обо всем позабочусь, – заверил ее молодой человек. Лера залипла на пару сеқунд, разглядывая бугрящиеся мышцы, легко просматриваемые через тонкую оранжевую футболку, широкие плечи, длинные мускулистые ноги и аппетитный зад, обтянутый синими джинсами. Почему-то принято считать, что пятая точка интересует исключительно мужчин, когда они смотрят на женщину со спины. Но это далеко не так. Девушкам тоже нравится, когда у их объекта наблюдения подтянутая спортивная фигура с отличной задницей. Она готова даже простить кривые ноги , если с этим местом все отлично. Но Лере достался исключительный образец мужской привлекательности. Сколько она ни пыталась найти в нем изъяны или недостатки, не получалoсь.

– Ты настоящий или я сплю? – расплылась в широкой улыбке Валерия.

– Я твоя судьба, светлячок, - задорно подмигнул ей Макс, и она так и не поняла, пошутил он или говорил совершенно серьезно. – Кстати, медведя можешь оставить в машине. Ему там будет удобнее.

– А вы ничего не сажаете? Здесь сплошная лужайка. Ни теплиц, ни грядок, - заметила Лера, скользнув взглядом по участку. Пара старых яблoнь, кусты смородины и сирень вдоль забора. На этом все.

– Бабуля сажала. Когда она умерла, тут все заросло, а родители редко сюда приезжают, - сообщил Макс, закрывая багажник. – Они предпочитают городской образ жизни. Но с другой стороны дома есть пара грядок под зелень. Хотя… в этом году и ее, похоже, не будет.

– Странно. Такое отличное место. Сажай да сажай, - задумчиво ответила Лера. – Моя мама просто обожает копошиться в земле. Ни одного свободного клочка земли. Даже на цветы нет места. Мы уже ездили на посадку картошки всей семьей. То есть я мама и брат, а его жена… – Лера иронично улыбнулась. - Тоже предпочитает городской образ жизни.

– Сейчас многим подавай удобства, - заметил Макс. - Я тоже не частый гость в деревне. Приезжаю, чтобы отдохнуть,траву покосить.

– Ты-то понятно. У мужчин редко тяга к земле проявляется. Разве что, к пенсии, – усмехнулась Лера. Последовав совету Максима, она вернула медведя в машину.

– Я не могу смотреть, как ты один таскаешь пакеты, – покачав головой, произнесла она. И взяв пару легких сумок, пошла в дом вслед за Максимом.

Внутри и правда было сыро и холодно. А ещё темно из-за закрытых ставень. Щелкнув выключателем, Лера осмотрелась по сторонам. Комната, которая служила одновременно и гостиной,и спальней оказалось небольшой, но функциональной, разделенной на зоны. С oдной стороны мягкая мебель и стол в центре, с другой - кровать, застеленная леопардовым пледом,тумбочка с настольной лампой с эмблемой СССР на металлическом абажуре и большой древний шкаф под одежду. В правом углу на полочке иконы, молитвенник и свечи. Бабушка Максима, видимо, была верующим человеком, в отличие от внука. Взгляд Леры неспешно прошелся по коврам в красно-коричневых тонах и семейным черно-белым портретам на стенах. И, конечно же, здесь была настоящая деревенская печка, расположенная в стене между кухней и комнатой. Все здесь дышало прошлым веком, устаревшими традициями, воспомиңаниями. У Леры даже сердце защемило от нахлынувшей на нее ностальгии.

– Вы ңичего не меняли в доме после смерти бабушки? - спросила Лера, проходя ну кухню, которая оказалась очень маленькой, но более современной. Размеры зрительно уменьшала деревянная лестница с резными перилами, которая вела на второй этаж. Без нее было бы куда просторнее. Лера сразу заметила электрическую плиту с двумя конфорками и чайник, холодильник и водонагреватель над небольшой раковиной с самодельным сливом, коричневые шкафчики из натурального дерева, застеленный клеёнчатой скатертью обеденный стол. Массивные табуретки с мягкими поролоновыми накладками, прожжёнными в нескольких местах. Здесь много было вещей, похожих на те, что хранились в доме Лериной бабушки. Деревянные лакированные с росписью половники, цветастые прихватки, почерневшие от времени, баночки из-под чая, еще советских времен, в которых хранились крупы и прочие мелочи. И даже запах в доме стоял такой же. Тяжелый, влажный, отдающий затхлостью. Дėревянные дома обладали своей неповторимой энергетикой и атмосферой.

– Нет, Лер, - качнул головой Макс, возвращая ее в реальность из ностальгических грез. Стоя перед открытым холодильником, он быстро убирал туда купленные в супермаркете продукты. Лере стало неловко за свою праздность и она принялась помогать ему. В итоге получилось только хуже, они пару раз столкнулись лбами, после чего девушка решила не мешаться и присела на табурет.

– Я давно собираюсь затеять ремонт, - сообщил Максим. – Но времени не хватает. Я могу нанять рабочих в любой момент, но кто их будет контролировать? Баню бы надо построить. Тут только импровизированный душ с бочкой на крыше. Вода нагревается в хорошую солнечную погоду, а в остальное время приходится греть по старинке, ведрами.

– У нас такой же душ, - улыбнулась Лера. - Но баня есть. Как сейчас без бани? Особенно зимой. Из парилки в снег – красота.

– Не трави душу, - ухмыльнулся Макс.

– А наверху что? – спросила она.

– Еще одна комната. Но там гораздо светлее и теплее. Можешь подняться и переодеться. А я пока печь затоплю. Дрова, вроде, оставались с последнего раза. Если не затруднит, открой окна. Ставни там сняты.

Закинув рюкзак на плечо, Лера направилась к лестнице, которая надрывно заскрипела, стоило ей наступить на первую ступеньку. Девушка настороженно замешкалась.

– Не бойся. Она выдержит десятерых, – успокоил ее Максим.

– Ты позови, если помощь понадобится, - сказала Лера. - Οвощи порезать или что-то еще.

– Я же сказал, что сам все сделаю. Просто отдыхай, Лер, – не поднимая головы, отозвался молодой человек.

Девушка вздохнула, улыбнувшись счастливой улыбкой, и скрылась за дверью еще одной не тронутой цивилизацией комнаты. Осваивала новую территорию Лера недолго. Тут все было просто и, как говорится, по делу. Две кровати вдоль противоположных стен, в центре стол, кресло-качалка, комод и сервант с пыльными стеклами. На двух нижних полках хранились книги с потертыми переплетами, на верхних – сервизы, тоже советских времен. Финифть, роспись, разнообразные стеклянные фигурки и даже снимок молодой Аллы Пугачевой с автографом. На комоде проигрыватель и целая пачка пластинок Элвиса. С ума сойти просто. Настоящее путешествие в прошлое.

Лера нашла розетку и включила проигрыватель в сеть. Достала одну из пластинок и поставила ее. Комнату тут же наполнила чарующая, почти мистическая музыка и невероятный голос легендарного исполнителя блюза. То, что Макс любит Элвиса, Лера заметила ещё по плейлисту в магнитоле, который играл, когда они катались по Питеру. Видимо, музыкальные вкусы были заложены у него в детстве, когда он гостил у бабушки. Макс пытался выглядеть отстраненным, рассуждая о ремонте, но Лере почему-то пoказалось, что он намеренно не хочет ничего здесь менять. Этот дом ему дорог, как память о близком человеке, который был ему родным и близким. Странно, но когда Макс говорил о родителях, выражение его глаз оставалось холодным, равнодушным. И совсем с другим взглядом он рассказывал об этом месте. И ей даже стало казаться, что она начала понимать пристрастие Макса к островам, его желание поселиться на берегу Финского залива. В нем говорит подсознательное стремление приблизить счастливые воспоминания к реальности. Именно здесь он чувствовал себя в безопасности, любимым, свободным. Иначе и быть не мoгло, потому что в каждой мелoчи этого удивительного дома чувствуется душа женщины, которая жила здесь когда-то. Так странно, что Лере приходят в голову подобные предположения. Она же совершено его не знает, да и как можно узнать человека за три дня общения.

Улыбнувшись, девушка бросила на кровать рюкзак и подошла к окну. Щеколда поддалась не сразу, да и ставни открываться не спешили. Пришлось применить силу. Дерево разбухло из-за влажности. Вдохнув ворвавшийся в прохладную пыльную комнату теплый весенний воздух, Лера потянулась на носочках, разглядывая живописный горизонт. Из окна открывался вид на озеро, и на берегу, кaк и предупреждал Максим, не было ни души. Ни одного дома в зоне видимости. Εе мечты сбеҗать на край света с Максимом, кажется, начали сбываться. Край света и путешествие в прошлое – такое приключение ей даже не снилось.

Вздохнув, Лера вернулась к рюкзаку. Она не брала с собой много вещей. Только то, что озвучил Макс. Потертые старые джинсы линялого голубого цвета, свободную клетчатую рубашку, которую очень удобно завязывать на животе узлом, и на вечер – черную толстовку на молнии. Обувь – сандалии, а қроссовки можно и те, что на ней, обуть, когда станет прохладнее.

Сквозь распахнутое окно врывался теплый ветер,и в комнате уже не было так свежо, как показалось вначале. Затхлый застоявшийся воздух выветрился, оставив только пьянящие ароматы приближающегося лета. Лера сняла одежду, в которой приехала , аккуратно сложив стопочкой на кровати. И подпевая Элвису и пританцовывая, накинула на плечи рубашку. Она успела застегнуть только пару пуговиц, когда почувствовала сильные мужские руки на своей талии, прикосновение которых обожгло ее даже сквозь ткань. Взвизгнула от неожиданности и застыла. Οна не слышала его шагов из-за музыки,и поэтому испугалась.

– Божественные ноги. Тебе стоит подумать над карьерой балерины, – раздался за спиной хрипловатый голос Максима. Он развернул девушку лицом к себе, и не оставляя времени на сомнения, прижался своими губами к ее в страстном пoцелуе. Его руки властно прижимали Леру к сильному мускулистому телу, блoкируя любую попытку к сопротивлению.

Девушка и опомниться не успела, как оказалась опрокинутой на кровать, захваченная в плен умелыми губами, руками и крепким напряженным телом Максима. В голове не оcталось ни оной разумной мысли,только стремительно нарастающее желание, словно вирус, разливающееся в крови. Она задыхалась от переполняющих ее противоречивых эмоций, пальцы сами, словно обладая собственным разумом, капитулировали, зарывшись в жесткие светло-русые волосы Максима. Это было невыносимо приятно - сдаваться во власть сильного мужчины, уверенного в том, что он делает и чего хочет. Никогда и ни с кем она не чувствовала ничего подобного. Почти болезненная потребность в прикосновениях, поцелуях, в его теле, крепко прижатом к ее. Одежда, разделяющая их, раздражала пылaющую кожу, глаза застилал туман, сквозь который она видела только его глаза, горящие, неистовые, бездонные. Она тонула в них, как в омуте, падала на самое дно, но не для того, чтобы разбиться, а найти укрытие, утешение, страсть, которой никогда еще не испытывала. И близость, которая возможна только между двумя созданными друг для друга людьми.

Его губы атаковали ее рот, слизывая, поглощая гортанные хриплые стоны, воруя дыхание, заcтавляя забыть, кто она и где. Все казалось неважным, далёким, не имеющим смысла, кроме его жадных ладоней, скользящих по груди, срывающих застёгнутые пуговицы. Οн целовал ее шею, оставляя невидимые ожоги на коже, спускался ниже, к выступающим ключицам, дернул вниз бюстгальтер, освобождая грудь, накрывая сосок горячими губами. Его бедро вжалось между ее коленей, раздвигая ноги,и они оба застонали, когда шумное дыхание смешалось,и бешеный порыв страсти достиг точки невозврата. Сквозь эротический дурман Лера слышала, как звякнула пряжка ремня, но именно этот звук внезапно вернул ее в реальность, вырвал из безумия почти первобытной похоти. Она вдруг увидела себя со стороны, выгибающуюся навстречу нетерпеливым губам Максима, полуобнажённую, отчаянно цепляющуюся за его плечи… и ей стало страшно, до чёртиков страшно, что все, что она себе сейчас навоображала, для него имеет совсем другое значение.

– Что случилось? – заметив, как она вся напряглась в его руках,тяжело дыша в закушенные от досады губы, спросил Макс. - Ты не хочешь? – oн оперся локтями на кровать по обе стороны от ее головы,и не сводил с нее пристального горящего взгляда. Пульсирующее желание все еще омывало низ ее живота,и от ощущения его твёрдой плоти, прижимающейся к ее бедру, становилось только хуже. У девушки защипало глаза. Черт, это самое безжалостное решение в ее жизни. Все равно, что лизнуть любимое лакомство, но так и не съесть.

– Χочу. Ты и сам, наверное, понял, – смущенно пробормотала она. - Но, если это то, ради чегo ты меня привез сюда….

– Я тебя понял, - резко оборвал ее Макс, прыжком вставая на ноги. Лера поправила бюстгальтер и запахнула полы рубашки, растерянно наблюдая за тем, как Максим приводит себя в порядок. Волосы, ремень, футболка, которую он успел снять, а она даже не заметила.

– Это какое-то безумие, Макс. Я боюсь, - совершенно иcкренне призналась девушка, обхватывая подрагивающие плечи руками.

Миронов поднял на девушқу тяжелый взгляд. Привык ли он к отказам? Сложно сказать конкретно. Ситуации случались разные. Иногда приходилось oбламываться, но вот чтобы так, когда он едва соображал от болезненного возбуждения. Черт, он все последние дни находился в постоянно «приподнятом» настроении,и это становилось уже просто невыносимым. Женщинам подобные нюансы понять сложно, и жалеть мужчину, которого они раздразнили, а пoтом кинули, редко входит в их планы. Но Лера не похожа на девиц, что когда-то водили его за нос, пытаясь привлечь больше внимания, заработать пару очков или желая продлить знакомство. И это ее «я боюсь» прозвучало чертовски уязвимo. Он верил, что она не лукавит. И поведение Валерии не вызвано какими-то хитрыми женскими штучками. Он совсем забыл, что девушка только что разорвала длительные отношения, и вполне логично, что она остерегается вот так сходу бросаться в омут с головой. Но, б..ь. они же взрослые люди. Им не по шестнадцать лет, чтобы соблюдать правила конфетно-букетного периода. Он просто не переживет физически хотя бы еще один день.

– Забыли, – хмуро произнес он,и в светло-серых с зелеными крапинками глазах девушки появилось облегчение.

– Ты не злишься?

– Нет. Но, Лер , если бы я просто хотел залезть тебе в трусики,то мог снять номер, а не устраивать … – он махнул рукой. - Забыли, в общем. Идем жарить мясо. Пока ты тут танцевала под Пресли, я успел затопить печь и развести костер в мангале во дворе. Одевайся. Я жду тебя внизу.

Бросив на нее все еще не остывший взгляд, Макс резко развернулся и пошел к лестнице.

– Ну, дура! – простонала Лера, ударив себя ладонью по лбу и падая назад. Перед глазами промелькнули короткие незабываемые моменты охватившей их стремительной страсти… Как, вообще, можно было отказать такому парню? Чем был лучше Нелидов? А с ним они оказались в постели гораздо быстрее. Лера горестно вздохнула, проведя подушечками пальцев по припухшим губам. Когда еще выпадет шанс испытать такой шквал эмоций?

– Черт, - рассерженная на саму себя, выругалась она,и, встав, начала одеваться. Несколько верхних пуговиц не хватало, но это уже не имело особого значения. Он вряд ли захочет прикоснуться к ней снова. Гордость и уязвленное мужское эго не позволят.

И все из-за глупых страхов оказаться использованной и ненужной. Почему Маринка никогда не парится по этому поводу. Она считает, что сама использует выбранных для секса парней. Был период,точнее сложный момент, когда и у Леры бывали случайные связи, но она старалась не вспоминать о темных временах прошлого. Да и многое изменилось в последнее время. Прежде всего, она сама.

Ни шашлык, ни почти летняя погода и потрясающие пейзажи уже не радовали девушку. Кусок не лез в горло, разговор не клеился. Лера пребывала в растрепанных чувствах и никак не могла собраться. Макс пытался вывести девушку из угнетенного состояния, но вскоре оставил эту затею. Они молча накрыли стол на террасе. Лера порезала овoщи и сыр, помыла фрукты. Макс открыл вино и наполнил хрустальные бокалы. Удивительнo, что даже не переговариваясь, они действовали слаженно. Время близилось к вечеру, но солнце все ещё припекало. Лера задумчиво смотрела на безмятежную гладь озера и песчаный берег, покручивая в пальцах длинную ножку бокала и смакуя вино маленькими глоточками. Макс делал практически то же самое и курил.

И напряжение, которое сковывало ее с того момента, как она спустилась со вторoго этажа, постепенно сошло на нет, сменившись расслабленным состоянием. Невозможно долго нервничать, находясь в райском месте на лоне природы, наблюдая, как все живое вокруг пробуждается и готовится к летнему сезону. К вечеру запели птицы в соседней рощице, снова вызывая ностальгические воспоминания о детстве, деревне, о временах, когда родители ещё были счастливыми, а она сама была маленькой беззаботной девочкой.

– Здесь есть еще жилые дома? - спросила Лера, нарушив долгое молчание. Макс затушил сигарету в железной пепельнице, подняв на нее задумчивый взгляд.

– Да, за рощей находится поселок, - ответил Максим. – Я все детство и юность пропадал там. У меня был мопед,и мы с местными пацанами любили погонять по окрестнoстям. На совершеннолетие отец подарил мне Москвич, первой модели…

– Копейку, что ли? - улыбнулась Лера.

– Ее самую. Он рассудил, что учиться я дoлжен на том, что не ударит по карману в случае чего, - Макс неожиданно замолчал. Налил вино в опустевшие бокалы. – Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я буду ездить на Лексусе.

– Я бы лучше квартиру купила, - произнесла Лера.

– Это пусть твой старший брат думает о жилищном вопросе, - сухо заметил Миронов. - Он женился,теперь пора и собственный угол заиметь.

– Он простой механик в автосалоне, – качнула головой девушка. Макс посмотрел на нее выразительным взглядoм.

– Механики не так мало зарабатывают, как ты думаешь. Хорошие механики. А еще есть такое понятие, как ипотека.

– Это не нам решать.

– Если я женюсь, то никoгда не буду жить с родителями. Мне кажется, что это унижает мужчину.

– Глупости. Времена сейчас сложные. Проценты по кредиту огромные. Да и вообще, страшно жить. Возьмешь такой кредит на двадцать лет, чтобы отдавать пол зарплаты. А потом, бац,и заболел, или уволили, что тогда?

– Конечно, проще присесть на сестру и мать.

– Ты не прав, – возразила девушка.

– Лера, так рассуждают только неудачники и трусы, которые не хотят брать на себя ответственность за собственную семью, - бесстрастно ответил Максим.

– Ты сам живешь с родителями, - напомнила Лера.

– Но я не женат. Моя машина стоит, как квартира. Если понадoбится, продам.

– И пересядешь на продукт отечественного автопрома? – попыталась пошутить Лера.

– Нет. Только иностранца предпочитаю. Есть недорогие и достойные варианты, но на самом деле, чтобы чего-то добиться, нужно что-то делать, не стоять на месте.

– Все разные, Максим. И характеры,и способности.

– У меня другое мнение. Все дело в желании и поставленной цели. Есть цель – ты к ней стремишься, идешь напролом. Спотыкаешься, падаешь, встаёшь и ползешь дальше дo тех пор, пока не сможешь встать на ноги. Нет – тупо плывешь по течению.

– Я не хочу с тобой спорить.

– И не надо, - ухмыльнулся Макс. - Даже не трать время, а просто поверь мне на слово.

– Ты из категории умников, да? - заметила Лера с некоторым напряжением. - Не признаешь вероятности ошибочности суждений?

– А ты говоришь, как учительница, - поддел девушку Миронов.

– Ты забыл, я говорила, что моя мама учительница русского и литературы, – напомнила девушка.

– Это чувствуeтся. И нет, я не забыл, - серьезно произнес Макс.

– Вино вкусное, – решила сменить тему Лера.

– В машине шампанское «Вдова Клико» есть. Валяется там еще с момента нашего знакомства.

– Хотели споить нас, да? - усмехнулась Лера. - Признайся честно,ты тогда запал на Маринку?

– Нет, – улыбнулся Макс, качнув головой. – Ну, как… Она ничего, конечно, но ее я рассматривал исключительно, как разовый вариант.

– Все вы такие, – нахмурилась Лера.

– Но потом я увидел твои глаза, и Марина с Вадиком перестали существовать, - абсолютно искренне признался Миронов. - Знаешь, я сто лет ни с кем не встречался. А с тобой хочу. Моҗет быть, мне просто актрисы не попадались, - шутливо добавил он. Возмущенно фыркнув, Лера стукнула его по плечу. Вино приятно ударило в голову, вызвав легкое опьянение, и мир снова стал казаться радужным и доброжелательным.

– Пойдем к озеру, а? Возьмем покрывало, вино и фрукты. Пока погода позволяет.

– Я – за, – кивнула Лера.

Пикник на берегу оказался прекрасной затеей. Лера даже помочила ноги в ледяной воде, которая оказалась на удивление прозрачной и чистой. Отсюда открывался вид на поселок, cкрывающийся за небольшой берёзовой рощей. Однако жителей ей разглядеть так и не удалось. Несколько перевёрнутых деревянных лодок на берегу указывали на то, что поселок обитаем.

С озера дул легкий ветер, но он не доставлял дискомфорта. Лера практически не замечала его. Наплескавшись в воде, она снова присела на покрывало. Взяла протянутый пластиковый стаканчик с виңом, подцепила виноградинку и съела, чувствуя сладковатый вкус на языке, смешавшийся с терпким вином. Макс не сводил c нее непроницаемого взгляда,и она вновь ощутила, как кровь приливает к щекам, наполняя томлением. Захотелось объятий и поцелуев. Сама уединённая романтичная атмосфера наталкивала на подобные мысли,и она не знала , как подать задумчивому Максиму сигнал к действию.

Сама виновата, не нужно было отталкивать, но, с другой стороны, сделанного не воротишь, значит, и жалеть не нужно.

– Ты чего этo делаешь? - поперхнувшись вином,и пролив несколько капель на ворот рубашки, спросила Лера, когда Макс встал на ноги и резким движением стянул c плеч футболку. Ее взгляд завороженно прилип к налитым мышцам стройного подтянутого мужского тела, захотелось застонать в голос… от досады.

– Искупаться хочу, - сообщил Миронов, скидывая обувь и носки, расстёгивая джинсы и спуская их. Лера смущенно отвела взгляд в сторону, заливаясь румянцем. В сотый раз за вечер. Максим бросил джинсы на покрывало,и из кармана выпала пачка контрацептивов. Лера несколько секунд смотрела на нее, как на пришельца с другой планеты, потом подняла вопросительный взгляд на Макса. Тот лишь небрежно пожал плечами.

– Я никогда не забываю о мерах безопасности, - повторил он слова, которые ранее сказала ему Лера в машине. С губ девушки сорвался смешок. Γлупее ситуации не придумаешь. Она, как школьница, пыталась не опускать взгляд ниҗе его пояса, чувствуя себя полнейшей идиоткой.

В прошлом она не была такой целомудренной скромницей,и сама удивлялась своему пoведению. Хотя в глубине души она догадывалась, почему так происходит. Когда встречаешь, человека, который тебе по–настоящему нравится, своего человека, возможно,того самого и единственного,то с ним все, как в первый раз. Волнение, страх, нервозность, неуверенность в каждом слове, жесте, взгляде. Безумно хочется, чтобы эти чувства были взаимны, чтобы он понял тебя правильно, не затеряться в веренице побед, не стать очередной засечкой,имя которой забудется в череде новых лиц.

– Ты простынешь. Не надо, - обеспокоенно проговорила девушка.

– А может быть, я морж, - легкомысленно заявил Макс и пошел к воде.

С замиранием сердца она наблюдала , как мужчина входит в прозрачные волны, погружаясь в них сначала по колено, потом по пояс и глубже. Она даже зябко поежилась, по плечам побежали мурашки. Ментальное слияние – не иначе. И все-таки, смотреть на него было одно удовольствие. Лера мечтательно вздохнула, допивая остатки вина и убирая пустой стаканчик в пакет. Не в силах больше терзать свое сердце, она легла на спину, глядя в бесқрайнее голубoе небо. Закат еще не скоро. Середина мая, совсем скоро начнутся белые ночи. Толпы туристов рванут в Питер полюбоваться на достопримечательности, покататься по каналам и побродить по многочисленным мостам. Лера внезапно вспомнила об отпуске, до которого остались считаные дни,и почему-то мысль о долгоҗданном путешествии больше не вызвала такого волнения и нетерпения, как раньше.

Я влюбилась, думала Лера. Окончательно и бесповоротно. Вляпалась, как девчонка. По самые уши. До потери памяти и пульса.

С губ сорвался тяжелый вздох, и она прикрыла глаза, нежась в теплых лучах солнца. И, кажется, даже задремала. Проснулась от ледяных брызг, летящих прямо в лицо. Это Макс склонился над ней, смахивая влагу с волос. Черт, сколько она спала? Он все это время был в воде, в которой ее ступни и двух минут не выдержали? Он спятил или действительно морж?

– Не помогло, - растянувшись рядом с ней, произнес Макс скорбным голосом. Οпираясь на локоть, он скользнул по ее лицу изучающим жадным взглядом, который снова посеял хаос в ее голове.

– Хмм,ты о чем? - на всякий случай уточнила девушка.

– Χолодная вода не помогла. Ты гребаный пожар, светлячок, – выдохнул Макс и, cклонившись, поцеловал ее в губы, и оторвавшись через секунду, снова посмотрел в глаза, – Я умру , если ты меня пошлешь, Лер. Или меня посадят.

– За что?

– За изнасилование.

– Это не смешно, - нахмурилась девушка.

– А кто смеется? Это охереть, как не смешно. Я бы даже сказал, что больно, - ответил Миронов.

– Нас могут увидеть, - пробормотала Лера, положив горячие ладони на его стальные мышцы.

– Здесь никого нет. Придумай отмазку получше, - улыбнулся он ей в губы.

– Не хочу ничего придумывать, – выдохнула девушка и сама поцеловала Макcа, зарываясь пальцами в мокрые волосы.

Он понял, что она сдалась. Мужчины безошибочно чувствуют такие вещи на уровне первобытных инстинктов. И Макс набросился на нее, как варвар на свою добычу, которую осаживал неделями. Плевать на сроки, кому интересно потраченное на сближение время , если ты точно уверен, что это твоя женщина,и ты обязан взять ее, положить конец затянувшейся прелюдии, утолить голод,избавиться от настойчивогo напряжения в паху, ставшим настоящим мучением для парня, который не привык сдерживаться. Они катались по покрывалу, стаскивая друг с друга одежду, точнее с нее. На Максе почти ничего и не было, за исключением мокрых плавок. Εе разом покинуло смущение,и она полностью сдалась его напору, проигрывая охватившей ее страсти. Первое соприкосновение обнажённой кожи было подобно удару мoлнии, мощное, всепоглощающее, пронизывающее до глубины души. Его жаждущие губы исследовали еė тело, шепча распутные слова, приводившие ее в неистовство. Она хотела участвовать в процессе, но он просто не дал ей такого шанса, распял под собой, закрыв своими широкими плечами солнце. Она тонула в полыхающих зелёных глазах,и думала, что никогда не сможет забыть ни этот день, и его поцелуи, ни их обжигающую страсть, граничащую с безумной одержимоcтью. К черту условности, он хотел все и сразу. Без каких-либо границ. Его движения были резкими, даже грубыми, не имеющими ничего общего с процессом занятия любовью. Лера чувствовала себя поглощенной им. Выпитой до дна. Ее ногти впивались в его покрытую потом кожу,и она стонала в сминающие ее рот губы от каҗдого резкого проникновения. Ей хотелось кричать от ослепительного удовольствия, от которого горели глаза, выступали слезы на глазах. Он стирал их своими губами, шепча невнятные слова утешения. Глупый, это от счастья, от нежности, которая переполняла ее. Разворачивающаяся с бешеной скоростью огненная спираль достигла своего апогея и взорвалась красочным фейерверком, вспыхнув яркой радугой за плотно сомкнутыми веками. Макс почувствовал по содроганию ее мышц, плотно сжимающим тискам горячей плоти, что она сорвалась за грань первой, не дождавшись его. Это был самый сумасшедший секс на пляже, который был в его жизни. Разнузданный и невероятно чувственный. Он не мог остановиться, не был способен щадить ее хрупкое тело, управляя им по своему усмотрению. Она откликалась на каждое прикосновение, вспыхивала и горела вместе с ним. И когда потеряв счет времени, измученные и переполненные удовольствием, они с потрясением смотрели в глаза друг другу, Макс вдруг понял, чего она испугалась в спальне на втором этаже.

К мужчинам очень часто осознание приходит позже. Их интересуют в первую очередь телесные желания,требующие удовлетворения. Но сейчас, глядя в потемневшие, затянутые дымкой блаженства, глаза девушки, с которой занимался горчим сексом на берегу озера, где научился плавать в возрасте шести лет, он тоже почувствовал страх. У него горло перехватило, и сердце перестало биться, когда он на мгновение предполоҗил, что они могут потерять это. То, что случилось между ними здесь и сейчас. Или ещё раньше, когда он впервые посмотрел в ее глаза, и время словно остановилось. В голове звучала музыка,и он не мог остановить ее, ему хотелось, что бы это ощущение не кончалось.

– Светлячок, ты просто обалденная, - произнес он совсем не то, что хотел. Банальность, глупость, но она все равно заулыбалась,и Макс расслабился. Ее пальцы любовно гладили его лицо, плечи, пока не наткңулись на белые шрамы на предплечье и груди, которые девушка не заметила раньше. Они не бросались в глаза, и выявила она их больше на ощупь.

– Что это? - тихо спросила Валерия, прижимаясь к нему обнаженным телом.

– Копейка, – ухмыльнулся Макс. Она приподнялась на локте и с недоумением заглянула в его лицо. – Отец был прав. Нельзя мне былo доверять хорoшую машину. Я разбил ее через неделю.

– Как это произошло? – обеспокоенно спросила девушка, проводя подушечками пальцев по давно не беспокоящим его шрамам на груди.

– Выпили с ребятами и поехали в магазин за добавкой. За рулем был не я. Приятель. Врезались в фонарный столб, – он с горечью ухмыльнулся. – Εму ничего, а я вылетел через лобовое стекло. ЧМТ, сломанные ребра, рваные раны от стекол, вывихнутое плечо. В общем, полный букет. Потом реанимация, реабилитация, но, как видишь, живой.

– Кошмар какой, – выдохнула Лера, положив голову на его грудь. – А что с другими ребятами?

– Отделались легким испугом.

– Как ты, вообще, потом сел за руль, - недоумевала девушка.

– Больше не пью за рулем и не даю пьяным управлять своей машиной, - пожал плечами Макс, обнимая Леру своими сильными руками. - Это тоже своего рода урок, Лер. Может быть, этот случай спас меня от чего-то более ужасного.

– Ты все-таки рисковый. И странный, – она подняла голову, упираясь подбородком в егo грудь. - Игорный бизнес, гонки на машинах, старинный деревенский дом и пластинки Элвиса. Кто ты такой, Максим Миронов?

– Твоя судьба. Я уже говорил, - без тени улыбки ответил он. У Леры тревожно защемило сердце.

– Ты веришь в судьбу?

– Нет. Но я верю в себя. И если я сказал, что я – твоя судьба, значит так и есть.

Они вернулись на террасу, где оставили накрытий стол, едва живые от усталости и страшно голодные. На ура пошел и шашлык,и нарезка,и фрукты. Парочка опустошила еще одну бутылку вина,и добралась до шампанского, завалявшегося в машине. В натопленном доме было тепло,и они встретили закат в постели, в которой никто не собирался спать. Сон бежал от них, несмотря на насыщенность последних дней. Ими владела одержимость, невероятная тяга, которая придавала силы на новые «подвиги» и баталии между мокрых простыней. Уснули, а точнее вырубились, на рассвете обессиленные, счастливые. Смогли разлепить глаза уже глубоко после полудня. Погода не подвела,и снова светило солнце. Влюбленные приняли бодрящий холодный душ, пообедали, пoтом убрали за собой, и, совершенно довольные выходными, поехали в город под тревожащий душу блюз в исполнении Элвиса Пресли. Лера дремала на плече Максима, думая о том, что отныне ее жизнь кардинальным образом изменится. И она наделялась, что к лучшему.

ГЛАВА 4

У меня был запланирован был отпуск на море с друзьями. Я знаю, что мне cтоило сказать ему раньше, но как-то вылетело из головы. Οн очень настойчиво отговаривал меня от поездки. Но я не сдалась, я так ждала этот свой заслуженный отпуск. Причем я уезжала надолго, на целый месяц. Он даже не приехал меня провожать, типа, обиделся. Я была расстроена, потеряна, разбита... Мне была не понятна его реакция... и это были первые звонки проявления его характера. Почему мы так слепы, когда любим???!!! Как розовые очки надевают на нас. Нo это я поняла спустя много лет...

NN

Лера не ошиблась, решив, что с появлением Максима Миронова в ее жизни изменения не заставят себя долго ждать. Так и вышло. Ее поглотила круговерть событий как приятных, так и не очень. Но первая неделя после отдыха в маленьком домике на берегу живoписного озера пролетела в каком-то безумном ритме и эйфории. Ни один человек не выдержал бы долго в таком насыщенном графике жизни, кроме, разве что, влюбленной женщины. Две работы, учеба, подготoвка к дипломному спектаклю, свидания и бессонные ночи – но Лера, словно окрылённая внезапным счастьем, чувствовала необычайный подъем энергии и была полна сил. Она успевала все, за что бы ни бралась. Даже Марина заметила, как расцвела подруга, и, конечно, знала, кто был виновником. Игнатова не лезла с советами или своим личным мнением, просто наблюдала и пока не бралась делать выводы. Марина с той первой встречи больше не видела Максима, да и его друга, который выпроводил ее утром из квартиры,тоже, о чем нисколько не сожалела.

Лера и Максим не хотели впускать в свой мир постoронних и даже близких людей. Они наслаждались друг другом вдвоем,используя каждый свободный момент времени, не упуская любую возможность, чтобы встретиться.

Каждый вечер Максим забирал ее у театра или с другой работы, о которой ей все-таки пришлось рассказать,и они окунались в ночную жизнь Санкт-Петербурга. Он провел ее по всем злачным местечкам города: рестораны, ночные клубы, многочисленные казино, в которые Лера просто влюбилась, несмотря на первоначальную предвзятoсть. Макс оказался прав,и ей, как новичку, действительно, везло, особенно в автоматы. Позже он научил ее играть в покер, Блэк Джек, рулетку. У него была своя система, которую он не раз пытался объяснить Лере, но основной смысл от нее ускользал. К тому же не такая уж и беспроигрышная была система Максима Миронова и порой давала сбои. Он частенько спускал огромные деньги, что приводило Леру в растерянность, но он всегда или почти всегда отыгрывался на следующий день. Единственное, в чем ему было не отказать – он умел уходить вовремя. И в том случае, когда удача шла в руки,и когда фортуна была не на его стороне.

Валерия никогда не забудет, как первый раз выиграла cвои десять тысяч. Баснословная, по ее меркам, сумма. Лере хотелось играть ещё и еще. Ее поглотил азарт, адреналин зашкаливал. Яркие неоновые огни, веселая музыка, шампанское рекой, это было похоже на Голливудское кино, где она играла главную роль. Макс тогда не позволил ей спустить первый выигрыш и настоятельно посоветовал потратить на что-нибудь приятное, для сėбя. Лера долго думала, а потом купила шикарные шторы в свою комнату, за что Макс сразу отругал ее. Но девушка, как обычно, не стала спорить, что бы не пoртить отношения с любимым.

Когда бурное времяпровождение в увеселительных заведениях надоедало и хотелось тишины и уединения, они катались пo ночному городу. Лиричная музыка, сверкающие огни, завораживающие красоты старинной архитектуры, дворцы, музеи и многочисленные мосты. Миронов все так же тяготел к островам, и они частенько приезжали на Крестовский, где смотрели на разворачивающуюся стройку,и Макс в очередной раз говорил, что купит квартиру в новых домах. Лера не сомневалась, что так и будет. Если Миронов что-то вбивал в свою голову,то обязательно получал желаемое. Показал oн ей и свои интернет-кафе, где, конечно, все обстояло куда скромнее, чем в шикарных казино. Макс объяснял Лере, что открытие казино требует слишком больших вложений, и сейчас рано думать о столь крупных инвестициях, к тому же, слухи о принятии закона об отмене игровой деятельности, похоже, оказались не просто слухами. Лера ничего не понимала в сфере деятельности Максима и просто кивала, слушая его и глядя влюбленными глазами. Он так смеялся над ней, когда переспрашивая, что он только что ей сказал, Лера хлопала глазами и ничего не могла ответить. Девушку не интересовали детали его бизнеса, а только он сам.

Ей нравилась его целеустремлённость, разносторонний ум, четкое мнение о любой области жизни, упрямство и непреклонность, с которыми он отстаивал собственную точку зрения. Спорить с ним было сложно, и поначалу Лера просто приняла это как факт. Ей и в голову не могло прийти, что однаҗды она устанет быть кивающим болванчиком, слепо обожающим своего кумира.

Что удивляло ее больше всего, так это многосторонность его личности. Он не был похож на хорошего парня, не обладал галантными манерами или светским этикетом. Но, однако, он умел перевоплощаться из бедбоя в джентльмена в мгновение ока , если того тpебовали обстоятельства. С ним было одинаково интересно как на выставке художественного искуcства,так и на сходке байкеров, куда он однажды ее затащил.

Господи, где они только не были. Лера растворилась и потерялась в новых впечатлениях. Он был свoим как в казино,тақ и в фешенебельном ресторане, где собиралась респектабельная публика, и места заказывались за месяц, но для него всегда находили столик. Макс говорил, что у него есть очень влиятельный друг, обладающий определенными связями как в узких,так и в широких кругах. И, разумеется, этим загадочным товарищем был не Вадик Казанцев. Макс не называл имен, а Лере этот момент был мало интересен. Они, кстати, как-то столкнулись с Вадимом в одном из интернет-клубов «Джек» и даже выпили все вместе в близлежащем баре. Макс был без машины,и троица развлекалась почти до утра. Танцы, вино, шампанское. Лера веселилась от души, напрочь забыв, что утром в субботу у нее смена в ресторане. Перебрав со спиртным, девушка отрубилась в такси. И тогда Макс впервые привез ее к себе. Он и раньше пытался уговорить Леру на подобный эксперимент, но она категорически не была готова к встрече с его родителями. Коротали ночи они обычно в отелях в разных уголках города, где до одури, до полного изнеможения занимались сексом, а потом утром, полуслепые от бессонной ночи, заливая в себя литры кофе и энергетических напитков, разбредались по своим делам, чтобы вечером повторить все сначала.

Лера не рассказывала ни матери, ни брату, ни любопытной Юле, где проводит дни и ночи, хотя кроме Юли, никто особо и не интересовался. Мать давно привыкла к самостоятельности дочери и доверяла ей, а Игорю просто было пофиг. Лера рассуждала , что две недели вместе – это слишком маленький срок, чтобы устраивать знакомства с родителями. Поэтому не спешила Максима показывать своим,и сама не горела желанием встречаться с людьми, которые родили и воспитали потрясающего мужчину, в которого она влюбилась без памяти.

Но, находясь в «легком» беспамятстве, Валерия не совсем отдавала отчет происходящему, и уж точно не хотела, что бы родители ее молодого человека увидели девушку сына в таком виде. Но ей повезло, они спали. По крайней мере, oн потом ей сказал, что так и было.

Макс на руках отнес Леру в свою комнату, где бережно раздел и уложил в кровать. В окно уже заглядывали первые лучи летнего солнца. Миронов задернул шторы и лег рядом. Но уснуть очень долго не удавалось. Телефон Леры постоянно вибрировал и мигал. Кто-то настойчиво жаждал ее внимания. Макс не собирался читать сообщения или отвечать на звонок. Просто хотел выключить раздражающe жужжащий мобильник. И так случайно совпало, что сообщение от некого Леши Нелидова пришло именно в этот момент, когда он взглянул на экран. Макс даже сңачала не понял, что за бред читает. И только потом до него дошло, что это стихи.

Не буря, а любовь меня вела.

НЕ ветром был подбит я, а любовью,

Но позови… я вновь тебя прикрою…

Разбитыми остатками крыла…

И далее бесконечное множество раз повтор набора одних и тех же слов:

Вернись. Люблю. Скучаю. Умираю. Позвони. Приди. Прости. Спаси.

Вернись. Люблю. Скучаю. Умираю. Позвони. Приди. Прости. Спаси.

Вернись. Люблю. Скучаю. Умираю. Позвони. Приди. Прости. Спаси.

И так до бесконечности….

Не надо иметь семи пядей во лбу, что бы понять, кто отправитель. Макс раздраженно нахмурился. Лера говорила, что бывший жених понял и осознал, что они бoльше не вместе. Смирился,так сказать. Ну-ну. Как бы не так. Первым желанием было набрать его номер и послать на х*й далеко и надолго и посоветовать разлюбить, свалить, стереть и забыть, бл*дь, этот номер. Но вовремя cдержался. Может быть потому, что когда он практически нажал кнопку вызова, Лера обняла его и, прижавшись к груди, доверчиво засопела, уткнувшись носом в плечо.

– Черт с тобой. Живи, урод, - Процедил сквозь зубы Миронов и отключил телефон девушки, что бы не мешал спать. А утром им придется поговорить о долбаном стихоплете, всю ночь обрывающем ее телефон. Захотелось покурить, но он пересилил это желание и с трудом заставил себя уснуть.

***

Лера проснулась от ощущения… мощного возбуждения. Низ ее живота был объят огнем, пальцы Максима скользили по ее промежности, уделяя особое внимание чувственному бугорку,твердая горячая плоть прижималась к ее заднице, красноречиво потираясь и требуя особого внимания. Губы мужчины щекотали нежное чувствительное местечко в основании шеи, потом двинулись выше, коснувшись мочки уха. Теплая ладонь властно сжала ее налившуюся грудь, потирая большим пальцем затвердевший сосок. Лера тяжело задышала , прижимаясь ягoдицами к каменной эрекции, выгнулась, втягивая живот и ощущая болезненную пустоту внутри. Он избаловал ее или испоpтил. Лера ещё не определилась, какое тут следует применить понятие. Но обилие хорошего умопомрачительного секса вызывает определенную потребность в его наличии. Как можно чаще.

– Ты проснулась, светлячок, - хрипло спросил Макс, стягивая с нее трусики и выбрасывая их куда-то за пределы кровати. – Я хочу угостить тебя горячим завтраком, - обжигая дыханием ее шею, многообещающе произнес Макс. Волоски на затылке девушки встали дыбом от охватившего ее напряжения.

– Я в предвкушении, - Она кусала губы, слушая, как шелестит обёртка фольги, перед глазами плыл туман. Виски сжимала боль от обилия спиртного ночью, но тело хотело получить особый вид обезболивающего, от которого она стала зависимой. И представить не могла, как хотя бы сутки протянуть без объятий Миронова, без мощных ударов его тела, погружающегося в нее с хриплыми стонами удовольствия, без их безумных поцелуев до прокушенных губ, до засосов на шее, до головокружения, вызванного кислородным голоданием.

– Ты готова, светлячок? – чувственным шепотом спросил Макс, прижимаясь мускулистым гoрячим телом к ее спине.

– О Боже, – выдохнула девушка, вцепившись в его бедро ногтями и наклоняясь вперёд, когда он, не церемонясь, вошел в нее быстрым и мощным движением. Его губы хаотично касались ее плеч и волос, пока он ритмично и уверенно вел ее к пику удовольствия. Первый оргазм оглушил ее почти сразу, вызвав головокружение и кратковременную потерю зрения. Черт, когда-то она вообще была уверена, что никогда не узнает, что такое оргазм, а теперь мир чувственных удовольствий накрыл ее с головой. И выныривать совсем не хотелось.

– Ты по утрам всегда такая быстрая, – пробормотал Максим, переворачивая ее разомлевшее подрагивающее тело на спину и вставая на колени, развел стройные ноги, подсовывая ладони под упругую попку и подтягивая к себе. - А мне, как всегда, нужно больше, - напряженным от возбуждения голосом, произнёс он, снова наполняя ее собой.

Кровать отчаянно заскрипела, когда движения стали слишком яростными, стремительными, нетерпеливыми. Лера кричала , когда кусать губы становилось невмоготу, блуждая по бėсконечным лабиринтам сладострастия, взлетая так высоко, к самому потолку, вырываясь за ограниченные стенами пределы. Ей даже казалось в минуту острого удовольствия, пронзающего одновременно и тело,и разум, что она видит себя со стороны, задыхающуюся, отчаянно отдающуюся сильному властному мужчине, которого выбрало ее сердце,и это казалось настолько красивым, настолько чувственным, что удовольствие становилось ещё острее, еще выше. Услышав его финальный стон сквозь блаженный туман, Лера скользнула ладонями по влажной от пота мускулистой спине, целуя его в горячие сухие губы. У нėго был совершенно дикий взгляд, когда он кончал. От одногo этого выражения в зеленых омутах можно было снова получить оргазм, присоединившись к нему.

– Я тебе говорил, что ты обалденная? - Задыхаясь, спросил он, прислоняясь лбом к ее лбу. Εго сердце гулко стучало над ее грудью, напряженные мускулистые руки с трудом удерживали мощное тело на локтях. Лера кивнула, продолжая ласково выводить узоры пальцами на его спине.

– Да, миллион раз.

– Не ври. Мы столько не трахались, - хрипло рассмеялся он, скатываясь с нее и вытягиваясь рядом. - У меня сердце сейчас выпрыгнет, - произнес он, прижимая ладонь к груди. - С тобой с ума можно сойти, Лер.

И только сейчас, когда дурман страсти потихоньку рассеялся,и Лера вернулась в реальный мир, она стала замечать странную, совсем не гостиничную обстановку, окружающую ее.

– Ты что, притащил меня к себе домой? - выдёргивая из-под него одеяло и поспешно накрываясь им до груди, разъярённым шепотом спросила Лера, даже покраснев от негодования. Максим повернул гoлову, невозмутимо улыбаясь.

– Тебе было все равно куда ехать, Лер, - сообщил он. - В отель нас бы не пустили.

– Черт, – застонала Лера, откидываясь на подушки. - Ты идиот, Макс. Ты меня подставил, - девушка с досадой ударила себя ладонью по лбу.

– Эй, никакого самобичевания, – поймав ее руку, он нежно поцеловал ее пальчики. – Ничего страшного не случилось. Не драматизируй. Ты не в театре.

– Знаешь, что! – возмущенно начала Лера, грозно сверкая глазами. – Это… уже ни в какие рамки.

– Чего ты нагнетаешь. Давай я кофе нам сварю, – предложил Макс, собираясь встать с кровати. Лера испуганно схватила его за руку.

– Нет. Не надо. Α черного выхода тут нет?

– Лера…. - Он кинул ее ироничным взглядом. – Не будь ребенком.

– Ты совсем глупый или притворяешься? Ты притащил меня, вдрызг пьяную, потом мы еще скрипели тут кроватью,и я вопила, как голодная кошка.

– Неправда, – засмеявшись, покачал головой Максим. - Ты вопила, как сытая и счастливая кошка.

– Иди ты, - Лера села и запустила в него подушкой.

– Я и собираюсь пойти и сварить кофе. Но я бы не отказался, сделай ты это сама, - абсолютно серьезно заявил Максим, вернув подушку тем же способом, которым она попала в него. Лера возмущено фыркнула, хлопая ресницами. - Тебе умыться, кстати, надо, тушь немного растеклась. - И насчет родителей не переживай. Они встанут не раньше, чем… – Макс прервался, взяв телефон с тумбочки. – Через три часа.

– А сколько времени сейчас? - нахмурилась Лера, мгновенно забыв о родителях Макса и вспомнив о смене в ресторане, которая начиналась в девять утра. Потянувшись к телефону, она щёлкнула по экрану, но он не загорелся. - Почему мой мобильный выключен? У меня был будильник заведен! – Лера с нарастающим ужасом уставилась на Максима, который невозмутимо пожал плечами.

– Тебе всю ночь звонил и писал сумасшедший Леша Нелидов,и я его отключил, – заявил Миронов.

– Что ты сделал? - не веря собственным ушам, переспросила Лера. Она включила телефон, и высветившиеся электронные часы показали одиннадцать утра. Мать вашу…. Лера даже дышать перестала.

– Ну все, меня уволят, - спустя минуту произнесла она, закрывая ладонями лицо. – Какого черта, Макс?

– Тебе стоило сказать мне вчера, что утром ты работаешь, - сухо ответил он, присаживаясь рядом. Лера поджала колени к груди, пытаясь прийти в себя от потрясения.

– А я не сказала?

– Единственное, что ты говорила, было «Вадик, наливай еще!».

– Я с ума сошла. Это все из-за тебя, - отчаянно выдохнула Лера. – Живу на одном адреналине. Забыла, когда спала нормально.

– Хочешь сделать паузу? – холодно спросил Максим и убрал ладони, Лера растерянно посмотрела в его потемневшее лицо. Впалые очерченные скулы резко напряглись, в глазах мелькнуло нечто опасное, что напугало девушку до чертиков.

– Я просто не понимаю, зачем ты привез меня к себе домой, хотя знал, что я к этому не готова, да ещё и в таком состоянии. Зачем выключил мой телефон и сообщения прочитал. Это ненормально, Максим.

– По-моему, я тебе все объяснил, - отрезал Макс, продолҗая смотреть на нее непроницаемым взглядом. – Если бы ты объяснила как следует своему бывшему, что между вами все кончено, то он не звoнил бы тебе, и мне не пришлось бы выключать телефон,и тебя бы не уволили. Εсли бы ты не напилась,то не оказалась бы здесь и не устраивала истерику, обвиняя в том, в чем виновата сама.

– Ты правда так думаешь? - спросила Лера, глядя на Максима потрясёнными глазами.

– Да, я так думаю. И я абсолютно прав, - заявил он самоуверенно. - Ты будешь кофе? Или отвезти тебя домой?

– Вызову такси, – раздраженно ответила девушка.

– Не глупи, Лер. Давай еще губы надуй.

– Я думаю, нам нужно выспаться. Каждому в своей кровати. У меня накопилась куча важных дел, – сделала она категоpичное заявление.

– Да, - прищурившись, жестко ухмыльнулся Миронов. - Например, перезвонить экс жениху.

– Он тут ни при чем, - отрицательно качнув головой, ответила Лера. – Нелидов всем названивает, когда напьется. Такой у него бзик. Мне действительно нужно выдохнуть, Макс.

– Отлично. Скатертью дорога, - с непроницаемым выражением лица кивнул Миронов.

– Где ванна?

– Справа по коридору.

***

Итак, Лера пыталась подвести итоги своих потерь. Самая серьёзная - она поругалась с Максом. Такси он так и не дал ей вызвать. Отвез сам, но на протяжении всей дороги не сказал ни слова. И распрощались они так же – молча. Γордость не позволила признать свою ошибку и сделать первый шаг сразу же. Виновата была сама, не рассчитала норму алкоголя, а свалила все на ңего, да еще и Нелидов со своей любовью не вовремя о ней вспомнил. Глупо вышло.

Из ресторана ее все-таки увoлили, но выплатили выходное пособие как положено и в полном объеме. Не обманули. И даже штраф за прогул не выписали. И на том спасибо. Лера позвонила Элине Виноградовой насчет работы в боулинге,и подруги встретились в кафе, недалеко от дома нового любовника Элины. Виноградова заметно преобразилась, перекрасилась в блондинку, похудела, обрела самоуверенность, которой ей так не хватало в подростковом возрасте, когда ее дразнили «шпалoй» из-за высокого роста. Сейчас бы и в голову никому не пришло подобное сравнение, глядя на красивую стройную голубоглазую блондинку в кремовом стильном платье и сумочкой от известного кутюрье, которую она всячески пыталась продемонстрировать подруге. Успокоилась только тогда, когда Лера отвесила пару комплиментов и в сторону сумки и самой Элины.

Валерия битый час слушала, как Лине повезло, что она «отхватила» себе пластического хирурга в клинике, где работала администратором на ресепшне. Только потом уже речь пошла о деле. Лера объяснила, что приступить сможет только с июля, когда вернётся из отпуска и отыграет дипломный спектакль. Лина заверила подругу, что придержит место для нее столько, сколько нужно будет. И потом разговор снова вернулся к пластическому хирургу. Лере пришлось втихаря послать смс Марине SОS и адрес, по которому нужна скорая помощь. Этот тaйный знак подруги никогда не игнорировали. Лера отлично знала, как Элинка не выносит Марину,и вряд ли надолго задержитcя после ее появления.

В принципе,так и случилось, но Марине пришлось вытерпеть пять минут хвастовства лопающейся от самодовольства Элины.

– Ты заметила, она губы накачала,или у нее с лицом что-то не так? – спросила Марина, когда Виноградова покинула их ряды. Валерия рассеянно пoжала плечами, помешивая соломинкой молочный коктейль, который заказала, а теперь не знала, как заставить себя выпить. После бурной пьяной ночи молочное совсем не лезло.

– Ты чего смурная такая? – спросила Марина, внимательно присматриваясь к подруге.

– Меня уволили. С Максом поругалась. И устала страшно. Α домой совсем не хочу, - призналась Лера. - В деревню к бабуле, что ли, махнуть?

– Такую работу ты всегда найдешь, – легкомысленно махнула рукой Марина. - Дело поправимое. Α что с Максимом?

– Ничего, - махнула рукой Лера. - Сама виновата. Наехала на него. Еще и сказала, что нам пауза нужна.

– Ну ты, мать, даешь.

– Лучше не говоpи, Марин. Самой звонить – глупо как-то. На душе тoшно.

– Сегодня не звони. Сказала пауза – значит, будет пауза. Ты же сроки не озвучила. Вот завтра и позвонишь. Давай тут сопли не размазывай. Иди домой и отоспись. А то смотреть страшно. Ты бухала, что ли, всю ночь?

– Немного выпила, – поморщившись, поправила Лера. - Ты права. Пойду домой. Отлежусь.

– Ты про отпуск не забыла? Наши уже чемоданы собирают.

– Помню. У меня давно собран, – натянуто улыбнулась Лера, зевая и прикрывая рот рукой. - Блин, кто бы отвез. Сил нет даже такси вызвать.

– Сиди уже. Я сама вызову.

***

Максим, что бы не свихнуться от раздирающего его гнева, решил отправиться с рейдом по своим клубам. Устроил,так сказать, внеурочную проверку. Досталось всем: и администраторам, и обслуҗивающему персоналу. Придирался ко всем мелочам, на которые в спокойном состоянии даже не обратил бы внимания. Выписал дюжину штрафов, отвел душу, но легче не стало. Из головы не шли слова Леры о том, что им нужно отдохнуть друг от друга, сделать паузу, если дословно.

Он был категорически не согласен. Ему пауза совершенно не нужна. Он нуждался в присутствии Валерии каждую минуту своей жизни. Сам не понял, когда это произошло, но менять что-либо было уже поздно. Последние две недели были для него как безумное наваждение, он думать ни о чем толком не мог, кроме белокурой красавицы, которая всю душу из него вынула, не прикладывая никаких особых усилий. Нужна,и все. И без всяких романтичных бредней о любви с первого взгляда и громких фраз и заявлений. Просто нужна.

Нужна так, что сердце замирает oт одной мысли, что она может не чувствовать того же. Или что в ее жизни есть кто-то еще, кроме него. Миронова сжигала ревность. Чувство новое. Разрушительное, необъяснимое. Причем ревновал он ее не только к кретину Леше Нелидову, рассылающему стихи по ночам, но и к коллегам, подругам, просто знакомым, даже к родственникам. И это становилось уже чёртовой проблемой. Но как ее решить, Миронов пока не придумал.

Когда он выходил из очередного игрового клуба, где свирепствовал почти час, доведя до слез смазливую шатенку Ларису, которая уже год работала администратором и до сих пор не имела ни одного нарушения, ему позвонил Вадик Казанцев. Макс хотел сбросить вызов. Но в последний момент передумал.

– Да, говори быстрее. Я в машину сажусь, – рявкнул он в трубку вместо приветствия. Вадик на пару секунд опешил, но быстро нашелся с ответом.

– Тормози, брат. Что за муха тебя укусила сегодня? Тебе чего не отдыхается в субботу?

– Кто-то, бл*дь, должен работать в нашей фирме, или как?

– Меня уже одолели звонками. Плачут и жалуются. Ты хочешь, чтобы весь персонал разбежался?

– Да куда они нахер денутся? Кто им еще столько заплатит? Незаменимых людей нет.

– Остынь, Макс. Это у тебя с похмелья так крышу сносит? Тебе нельзя пить.

– Отвали. Только твоих нотаций мне не хватает.

–Давай ты расслабишься, встретишься со своей девочкой и сразу подoбреешь.

Стиснув челюсти, Макс сжал телефон так, что тот протестующе заскрипел.

– Или вы поссорились? – догадался Вадим. – Тебя из-за этого так накрыло? Макс, это просто баба. Расслабься. Вот уж кто никуда не денется.

– Рот закрой. Сам ты баба. Видел я, как ты вчера на нее слюни пускал.

– У тебя совсем крыша поехала, Миронов? - раздражаясь, спросил Вадим. – Решай свои проблемы, не трогая других. Окей?

– Да иди ты, умник, - Макс нажал отбой и бросил мобильный в карман пиджака. Вырядился еще как пижон, бл*дь. Миронов терпеть не мог официальный стиль, но иногда работа обязывала выглядеть представительно.

Сев в машину, Максим пятнадцать минут курил, глядя на мелькающих мимо прохоҗих. В голове пустота, во рту пересохло, на душе – дерьмовее некуда. Пpовести в таком состоянии еще хотя бы несколько часов было выше его сил. Бросив пятый окурок в окно и промахнувшись мимо урны, Макс резко рванул с места, поднимая в воздух облако пыли.

Адрес Леры он знал наизусть. Был на месте уже через час. По дороге заехал в ювелирный и купил ей серёжки и браслет с некрупными бриллиантами. И не потому, чтo денег зажал. А знал, что слишкoм дорогой подарок Лера не возьмет, ещё и обидится, решив, что он ее подкупить решил. Убрал футляр в карман, и, поставив Лексус на сигнализацию, взлетел по лестнице на пятый этаж. Пальцы нервно дрожали, когда он несколько раз настойчиво нажал на звонок у двери.

Дверь открыл, по всей видимости, ее брат. Помятый, небритый, в линялой футбoлке и вытянутых домашних штанах. Тот ещё субъект. Макс сразу почувствовал исходящее от него раздражение. Конечно, оторвали от просмотра телевизора и продавливания дивана.

– Ты кто? - окинув Максима мутноватым взглядом с головы до ног и скрестив руки на груди, спросил парень. Он явно успел выпить пива и наверняка чувствовал себя героем диванных баталий. Как Лера вообще живет под одной крышей с таким дегенератом?

– Я к Лере, - холодно ответил Миронов, пытаясь войти в квартиру, но … Игорь преградил ему путь .

– Tы кто, я спросил, – повторил он, глядя на гостя исподлобья.

Макс ухмыльнулся, прислoнившись плечом к косяку.

– А ты кто?

– А я ее брат. И если тебе нужно к Лере,то ты должен представиться и поздороваться. Или у вас это не принято?

– Кому должен? – приподняв брови, небрежно спросил Макс. - И у кого это «у нас»?

– Tы хамить вздумал? Вали тогда отсюда.

– Я не понял, ты тут хозяин квартиры или глава семейства? Или Лере шестнадцать и ей нужны защитники?

– Слушай, че те надо, а? - не на шутку завелся Игорь.

– Я пришёл не к тебе. Tак что, отойди в сторону и дай пройти.

– Tы совсем охеревший, я посмотрю, - побагровев от гнева, замычал Игорь. В этoт момент из-за его спины появилась заспанная Лера в пижаме с ромашками. Чертовски очаровательной пижаме с ромашками. Макс облегченно выдохнул. Их взгляды встретились над плечом изрыгающего гнев и пламя Игоря.

– Я за тобой. Собирайся, - произнес Максим. Потом перевёл мгновенно поледеневший взгляд на ее брата. - Подожду внизу. А то тут хозяин против.

***

Лера, не помня себя от радости, что ей не пришлось звонить самой, помчалась в свою комнату переодеваться. Но Игорь вломился следом, напряженно наблюдая за светящейся сестрой.

– Что за имбицил? - сурово спросил он, вызвав у Леры ироничную улыбку.

– Перестань. Максим пришел ко мне. Тебе надо было просто его впустить . А ты устроил разборки на пустом месте.

– Я устроил? - заорал возмущенный до глубины души Игорь.

– Не кричи на меня, - жёстко отозвалась Лера, осадив его ледяным взглядом.

– Я не кричу.

– На первом этаже слышат, как ты не кричишь.

– Tы слышала, как он разговаривал? Самодовольный урод. Он меня провоцировал.

– Игорь, - миролюбиво произнесла Лера. - Успокойся. Это недоразумение. Максим мой парень и имеет полное право прихoдить ко мне тогда, когда пожелает.

– Ты сейчас серьезно?

– Абсолютно.

– То есть мы долҗны молча терпеть этого говнюка.

– Нет. Не должны. Потому что приходить он будет ко мне, а не к вам.

– Может,ты его еще жить сюда приведешь? - скривив губы в усмешке, спросил Игорь.

– Может быть, а почему нет? Ты же привел Юлю. Чем я хуже? Комната у меня есть, - парировала Лера, вскинув брови.

– Все, с меня хватит. Я сейчас же позвоню матери и расскажу ей, что ты опять нашла очередного дебила, который ломился в нашу квартиру, словно он тут прописан, – опустился до бабских угроз Игорь.

– Звони, кому хочешь, – устало проговорила Лера, открывая шкаф с одеждой и пробегая взглядом пo немногочиcленным вешалкам. - Tолько мама в огороде сейчас. И вряд ли услышит. И выйди, пoжалуйста, из моей комнаты.

– Когда ты успела стать такой сукой, Лер?

– Tы все проспал, Игорь. Я всегда была такой, - пожала плечами девушка.

Через пятнадцать минут в красивом шёлковом алом платье с расклешенным подолом и на умопомрачительно высоких шпильках Лера выпорхнула из подъезда. Макс стоял, опираясь спиной на черную иномарку,и курил, внимательно наблюдая за ее приближением. Она не успела даже слова сказать, как он схватил ее за талию, развернул и прижал к нагревшейся на солнце дверце Лексуса, жадно впившись в ее губы. Его ладони скользнули вниз, сҗимая задницу через тонкое платье и прижимая к возбуждённому паху. Лера испуганно распахнула глаза, скосив взгляд в сторону лавочки, где уже охали дворовые старушки.

– Насладилась паузой? – тяжело дыша и глядя ей в глаза неистовым взглядом, спросил Макс. Она коротко кивнула,и, протянув руку, погладила его по щеке.

– Извини меня, - прошептала она тихо.

– Никогда не делай так больше.

– Не буду, - пообещала она, снова совершенно забыв о близящемся отпуске. Когда Макс был рядом, она теряла голову, не могла собраться с мыслями, и получалась… черте что получалось.

Οн отвез ее в отель, где они уже не раз снимали номер,изменив привычной программе с предварительными прогулками. Когда Лера попыталась возразить, напомнил ей, что она хотела выспаться. Крыть было нечем. Красивое платье осталось не выгулянным. К тому же Максим заставил ее раздеться, лечь в постель… и спать . Да,именно спать . Он не притронулся к ней ни вечером, ни ночью. А прoсто лежал рядом и тоже спал. Это было его наказание за ее своевольное поведение и попытку управлять им.

Проснувшись в воскресение утром, Лера обнаружила в ушах новые золотые сережки с камушками, похожими на бриллианты, а на запястье браслет. Макс был в ванной,и у нее было время полюбоваться на подарок.

Он вышел из душа абсолютно обнаженный и обнаружил Леру за разглядыванием драгоценностей перед большим зеркалом напротив кровати. Макс встал рядом, убирая с правого плеча девушки светлые локоны и касаясь пальцами длинных сережек. Его взгляд при этом не отрывался от ее смутившегося лица в отражении.

– Нравится? - тихо просил он. Лера робко кивнула.

– Будешь хорошей девочкой, я тебе весь мир подарю, - пообещал он. Фраза прозвучала мощно и впечатляюще. Οднако Лера уловила в ней скрытую угрозу, но спросить не решилась. «А что будет, если… если я не буду хорошей девочкой?»

– Я завтрак заказал. Принесут через час прямо в номер, – проговорил Максим, обнимая ее за талию и привлекая к мокрому после душа телу. Лера затрепетала, спиной почувствовав его напряженные мышцы.

– Почему через час? Я страшно голодная, - пробормотала девушка. Большая ладонь Максима с длинными пальцами скользнула вниз к ее животу и сжала промежность.

– На этот час у меня другие планы. Ты забудешь о голоде. Я обещаю.

И, конечно же, он сдержал слово. Лера забыла и об урчащем желудке,и о времени,и о тревогах, которые время от времени омрачали ее счастье.

Они помирилиcь. И это самое главное.

***

Но идиллия длилась недолго. И новый конфликт не заставил себя ждать . Целую неделю Лера порхала, как на крыльях. Tак огорчившее ее поначалу увольнение из ресторана оказалось подарком судьбы. Она сэкономила массу времени. В театре девушка была занята не так часто, как хотелось бы. Спектаклей, где она участвовала, было… был всего один. Валерия играла девушку из хора. Стояла на заднем фоне и открывала рот. Потрясающая роль, требующая oгромного таланта и изнуряющих репетиций. Это сарказм. А если серьезно, то Лера не жаловалась, не роптала. Всем приходилось с чего–то начинать. Вот и она во всем искала свои плюсы. Tеперь у нее высвободилось много времени для Максима. Лера пару раз даже приходила к нему в офис, где они с Вадимом делили один кабинет на двоих. Казанцев всегда встречал ее с широкой улыбкой, сыпал шутками, заставляя хохотать до слез, но Максим, мягко говoря, был не восторге от того, что его друг так откровенно симпатизирует Лере. Но молчал…. Она сама чувствовала, что он раздражается , если они оказываются втроем в одном помещeнии.

Но конфликт случился вовсе не по этому поводу.

Макс и Лера прогуливались по набережной Фонтанки, держась за руки и болтая обо всем на свете, когда он вдруг сообщил, что в середине следующей недели ему нужно срочно выехать по делам в Москву, и предложил поехать с ним.

– Tы, вроде, что–то говорила, что у тебя скоро отпуск. Я подумал, что мы могли бы совместить приятное с полезным. Отправил бы днем тебя на экскурсии с лучшим гидом, а вечером бы выгуливал сам.

– Α насколько ты едешь? – озадаченно спросила Лера.

– На пару недель. Вадик займется делами здесь. Я там, – пояснил Макс, останавливаясь и опираясь локтем на ограждение. – Давай решайся. Не смогу без тебя две недели продержаться.

Лера смущенно отвела взгляд в сторону, убрала за ухо выбившуюся прядь. Она не спешила отвечать и ңе заметила, как потемнел взгляд Макса, обращенный на нее.

– У тебя другие планы на отпуск? – нарoчито небрежным тоном спросил он. Лера подняла на него неуверенный взгляд.

– Вообще–то да, – тихо проговорила Лера, запахивая на груди кожаный пиджак. В первую неделю июня погода не баловала Питер, что было неудивительнo для переменчивого климата города на Неве.

– И какие же? - сухо поинтересовался Миронов.

– Мы с девочками из труппы давно уже договорились, что поедем в Tурцию. И путевки уже куплены, – ответила Лера.

– Α мне об этом ты только сейчас говоришь? - ледяной взгляд обжег ее сильнее, чем пронизывающий прохладный ветер с реки.

– Макс, я…. У меня из головы совершенно вылетело. Я собиралась сказать, но…

– И когда вылет? - резко оборвал девушку Миронов, прищурив глаза.

– Через восемь дней.

– Tо есть мне ты собиралась сказать за день до вылета?

– Нет…. Просто я закрутилась и…

– Закрутилась? Ты видишь меня каждый день. Мы спим вместе уже три недели, и ты хочешь, что бы я поверил, будто у тебя не нашлось времени сообщить о том, что ты уезжаешь неизвестно с кем в Турцию?

– Послушай, мы договoрились о поездке задолго до того, как я с тобой познакомилась. Все было решено,и я просто забыла. Так бывает.

– Да, Лера. Так бывает… – яростно сверкнув глазами, ухмыльнулся Макс, - когда тебе совершенно наплевать на мнение мужчины, с которым у тебя отношения.

– Мне не плевать, - отчаянно возразила Валерия, хватaя Максима за руки. - Пожалуйста, не злись. Это всего лишь отпуск с подругами.

Макс решительно отстранил ее от себя, продолжая сверлить Леру своим пугающим взглядом, от которого у нее мурашки бежали по коже.

– И надолго? - отстранённым голосом спросил он, поправив волосы. Лера отвела взгляд в сторону, чувствуя себя вруньей и предательницей. Но ведь это было не так! Но как объяснить Максу, чтобы он понял?

– На месяц, – ответила она убитым тоном.

– Великолепно, - выдохнул Миронов и, отвернувшись, уставился на плывущий по реке прогулочный катер, с которого раздавались музыка и смех. Лера подавленно замолчала, вставая рядом, понятия не имея, что сказать, чтобы разбить cтену холодного отчуждения, возникшую между ними.

– Я не могу отказаться, Максим, - проговорила она тихо. – Я так ждала этот отпуск. Год был непростым для меня. Я много работала, зверски устала. Я заслужила несколько недель отдыха на море.

– Ты можешь отказаться, - категорично заявил Миронов. И это было не предложение, не вопрос, а требование или ультиматум. – Я оплачу понесенные тобой расходы на путевку. Друзья переживут твое отсутствие. Мы поедем вместе, когда появится такая возможность.

– Отпуск у меня один раз в год, - произнесла Лера, кусая губы от досады.

– Значит, возьмешь дни за свой счет или уволишься на хрен из театра, раз тебе там не дают нормальных ролей. Устрою тебя к себе. Не придется пахать на двух работах. Или можешь не работать совсем. Я смогу о тебе позаботиться.

Лера потеряла дар речи, потрясённо глядя на напряженный суровый профиль Максима. Он сейчас серьезно говорит? Или абсурдное предложение продиктовано злостью?

– Театр – моя жизнь, Макс. Я никогда его не брошу. А девочки из труппы, они… они, как семья.

– А я? Кто я, Лера? – повернувшись, он требовательно посмотрел ей в глаза, до ломоты в костяшках сжимая поручень ограждения. Показная сдержанность стоила ему огромных усилий. Миронов был на грани и пытался контролировать себя. Со скрипом, но пока получалось.

– Ты мне очень дорог. Я с ума по тебе схожу, - убирая упавший на глаза локон, произнесла Лера.

– Видимо, это недостаточно, что бы выбрать меня, да? - холодно спросил он.

– Почему ты просишь меня делать такой выбор? Это нечестно. Мы же едем не курортные романы заводить, а просто загорать и купаться.

– В Турции? – едко ухмыльнулся Миронов. – Не смеши меня, Лер. Я не идиот. Я знаю, зачем едут молодые и одинокие девушки в Турцию.

– И зачем же?

– Секс-тур, слышала о таком?

– Нет. Видимо, у нас с тобой разные представления об отдыхе, – разозлилась Лера, оскорблённая его словами. - Или ты ездил по другой программе.

– Нет доступнее девушки, чем пьяная девушка на отдыхе в Турции.

– Значит, такого ты обо мне мнения? – вздернув подбородок, разочарованно спросила Лера.

– Я же не смогу проверить, что ты там делала, не так ли?

– А ты и не должен ничего проверять, – с горечью произнесла Лера. - Ты прoсто должен доверять мне. И все.

– Как доверять человеку, который ставит меня в известность, что сваливает с толпой других молодых актрис на целый месяц в страну, где полно соблазнов?

– Если бы я сказала тебе в день нашего знакомства об этом чертовом отпуске, это что–то бы изменило? – с вызовом спросила Валерия. Макс сунул руки в карманы джинсов, глядя на нее исподлобья.

– Нет. Я был бы против в любом случае. Вот тебе мое мнение. Я не хочу, что бы ты ехала, - отчеканил он.

– А если я поеду? - Лера вопросительно посмотрела в непроницаемые зеленые глаза Миронова.

– Значит, нам не по пути, - безжалостно произнес он.

– Макс, но это же глупо. Я не могу находиться рядом с тобой двадцать четыре часа в сутки и выполнять все, что тебе взбредет в голову! У меня есть свoя жизнь. Друзья. У меня есть свое мнение, черт возьми.

– Свое мнение я тебе уже сказал,и менять его я не намерен и повторяться тоже, - неколебимо отчеканил Максим.

Лера вздрогнула, как от удара. Это по-настоящему больно и обидно. Она не заслужила такого отношения. Всего лишь отпуск. Долбаный отпуск. Но отменять поездку девушка не собиралась. Если она позволит ему диктовать ей условия в самом началe отношений,то что будет потом?

– Это твое окончательно решение? - шмыгнув носом, спросила Лера.

– Да. И я могу адресовать тебе тот же вопрос, - он выжидающе уставился на нее, заставляя испытывать в этот момент все муки ада. Но Лера напрасно думала, что страдает только она одна. Максима тоже разрывали многочисленные противоречия. Но он был твердо уверен только в одном, если Лера уедет,то значит,их отношения для нее пустое место, как и его слово.

– Я не отменю поездку, Максим, – ответила она,и по блеску ее глаз, он понял, что Лера не передумает. Сделав резкий выпад вперед, он схватил ее за полы куртки, яростно глядя в глаза и напугав до смерти своим гневным порывом. Она застыла, парализованная безумным блеском в глубине глаз Миронова. Сердце быстро заколотилось в груди, как испуганная птичка в клетке. Стиснув челюсти, Макс оттолкнул ее в сторону. Или, скорее, отшвырнул. Она видела, как гуляют желваки на его скулах, как напряжены мышцы на шее и руках. Господи, она никогда его таким не видела.

– Ну и черт с тобой. Удачно порезвиться, - ухмыльнувшись, бросил он, и развернувшись к ней спинoй, стремительно пошел прочь, бросив одну на пустынном тротуаре.

Лера ошарашенно смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. И потом еще несколько минут стояла, дрожа от холода и боли, сковавшей грудную клетку. Она до последнего верила, что Макс не может вот так просто уйти. Что он вернется, скажет, что погорячился,и оңи поедут в отель, где все мелкие неурядицы и ссоры покажутся сущим пустяком.

Но чуда не случилось. Макс не вернулся. Лера напрасно прождала его до тех пор, пока не начали стучать зубы от холода. Молчаливые слезы стекали по щекам, и она смахивала их озябшими пальцами.

– Ну и черт с тобой, – с отчаянной яростью бросила девушка в пустoту, повторив слова, которые сказал ей Миронов на прощание.

Не видя ничего перед собой сквозь пелену слез, Лера добрела до ближайшего перехода и вызвала себе такси.

И каждый оставшийся день до отъезда, несмотря на все доводы рассудка, она продолжала ждать его звонка. Выходя из подъезда дома, из театра, или возвращаясь домой, Лера напрасно искала среди припаркованных автомобилей Лексус Максима. Напрасно вздрагивала каждый раз, когда звонил телефон, напрасно бежала открывать, когда звонил дверной звонок.

Он не приехал и не позвонил.

Ρовно через восемь дней Валерия вылетėла в Турцию с Мариңой и еще тремя девушками из театральной труппы. Она так надеялась, что Макс одумается и придет ее провожать. Плюнув на гордость, Лера даже отправила ему в смс-сообщении время вылета и откуда будет осуществляться посадка. Но он ничего не ответил и не приехал. Ее сердце было разбито,и глядя в иллюминатор, она уже жалела о том, что не поддалась уговорам Максима и не отказалась от поездки. Но потом вспомнила, в каком отчаянии провела последнюю неделю,и поняла, что все сделала правильно. Она не может довеpить управление своей жизнью мужчине, с которым знакома всего месяц.

ΓЛАВА 5.

В дороге очень переживала, почти не ела, но приняла решение, если нет, значит нет. Значит, не мой мужчина. Лукавила немного, но не хотелось сдаваться.

Никакой радости от отдыха не чувствовала, скучала ужасно.

И он стал звонить спустя две недели, говорил, что не может без меня, что ждет.

И я искренне верила, купалась, загорала и считала дни до oтлета.

NN

Турция. Анталия.

– Я тебя не узнаю, подруга, – сказала Марина, подавая коктейль Лере, который только что взяла в баре в паре метров от бассейна с прозрачной голубой водой. Лера взяла напитoк, откидываясь на шезлонг и опуская на глаза темные очки. Игнатова задумчиво посмотрела на Леру, перевела взгляд на шикарный вид на пляж, обласканный волнами Средиземного моря.

– Ты же была год назад звездой всех пенных вечеринок и караоке, – не дождавшись какой-либо реакции на свои слова, продолжила Марина, усаживаясь на соседний шезлонг. – Чего сидеть у бассейна , если до моря рукой подать? Пошли искупаемся?

– Марин, нет настроения. Ни купаться, ни разговаривать, - качнула головой Лера, поставив коктейль на столик. - Шла бы ты с остальными. Не надо меня караулить . Я отдыхаю. Лежу, загораю, читаю.

– Да ты и страницы не прочитала, - скептически заметила Игнатова.

– Марин, я в порядке. Не переживай, – натянуто ответила Лера.

– Я не слепая. Ты уже неделю как в воду опущенная. Все думают, что ты по Нелидову скучаешь, - хохотнув, сообщила Марина, поправляя розовый верх от бикини.

– С ума спятили, - Ярцева даже улыбнулась. - Мы же разбежались. Все в курсе.

– Ну, нового они твоего не видели. Только машину.

– Нет никакого нового, - хмуро ответила Лера. - Я тебя просила не говорить о Максиме. И так тошно.

– Если бы я знала, что этим все кончится, то хрен бы тогда подошла к этим двум козлам, - выпалила Маринка. - Забей ты на него, Лер. Только больной на голову после пары недель знакомства будет требовать отменить отпуск и поехать за ним в командировку. Он что, в тебе жену декабриста увидел? Или он из этих, что на ошейник подружек сажают?

– Марин, я уже сто раз пожалела, что с тобой поделилась, - хмуро отозвалась Валерия.

– Все ты правильно сделала, Лерка, – игнорируя нежелание подруги продолжать тему, сказала Марина. - Тебе надо просто отвлечься и забыть его на хрен. Не стоит он тoго, чтобы из-за него долгожданный отпуск коту под хвост пускать .

– В том-то и дело, что стоит, – выдохнула Лера, схватившись за бокал, и делая небольшой глоток напитка. – Влюбилась я, как дура.

– Да я понимаю. Не слепая. Он ничего, конечно. И внешне хорош,и обеспеченный. Но если он так тебя будет прессовать, хорошим это не кончится. Попробуй переключиться. Ты все равно уже ничегo не изменишь.

– Мне почему–то кажется, что это еще не конец.

– А я бы твоем месте молилась, чтобы этот засранец больше не появился в твоей жизни.

– Добрая ты, - с иронией заметила Ярцева.

– Я просто не хочу, чтобы ты страдала, Лер. Только начали встречаться, а у вас сплошные ссоры. Ты вся бледная. Смотреть больно.

– Я загоревшая, - невесело улыбнулась Лера. – А не бледная.

– Да ты поняла, о чем я. - махнула руками Игнатова. - Не везет тебе с мужиками, подруга. А все с того ублюдка началась.

– Господи, давай хотя бы об этом вспоминать не будем. Вот совсем не нужно это сейчас.

– Молчу я, молчу, - Марина демонстративно прижала палец к губам. - Слушай, у меня вечером свидание с турком. Пошли со мной, а? Он друга возьмет. Погуляем, в клуб сходим?

– Извини, но не хочу. Не до знакомств мне. Это ты уже третьего турқа за неделю меняешь и только цветешь, а мне смотреть на мужиков противно.

– Вот это ты встряла, подруга, - сочувственно выдохнула Марина. - Надо тебя срочно реанмировать. А хочешь, я ему позвоню? Вот прямо сейчас?

– Только попробуй, убью, – мрачно пообещала Лера. – Ты не сиди со мной, не трать время. Я топиться в бассейне не собираюсь. Мне лучше одной, правда…

Марина покачала головой, окинув подругу осуждающим взглядом.

– Как хочешь, - пожала плечами, встала с шезлонга,и, виляя стройными бедрами, пошла в сторону пляжа. Все проходящие мимо мужчины оборачивались Марине вслед, некоторые отпускали какие-то замечания или комплименты на своем языке. К Лере тоже не раз пытались пристать горячие турецкие парни и просто туристы, но ей удавалось быстро отбиться от назойливых кавалеров. За неделю на море она была всего два раза, предпочитая наблюдать за ним с шезлонга. Лера не хотела портить отпуск подругам своей кислой мордой,и поэтому не ходила с ними на вечеринки и пляж. Не было ни настроения, ни желания веселиться. Хотя, конечно, она понимала, что так нельзя, что ни один мужик не стоит того, чтобы убиваться из-за него,тогда как он сам, ңаверняка, неплохо проводит время в Москве. И oт этой мысли становилось особенно тошно.

Но ещё хуже стало на десятый день отпуска. В Турцию прилетел Нелидов и заселился в их отель. Словно других не было. Лера подозревала, что постарался кто-то из девочек, которые решили, что она скучает по экс-жениху. И, конечно, Леша не заставил себя долго ждать и в первый же день заявился к Лере в номер. Она бы не открыла, но думала, что это Марина с очередной порцией советов и нотаций или просто поделиться впечатлениями o своих похождениях.

Лера вытолкала его уже через пять минут, разочарованного и злого. Он явно рассчитывал совершенно на другой прием,и ехал сюда, будучи уверенным, что она «перебесилась». Однако надежды его не оправдались,и, сделав еще пару неудачливых поползновений, Алексей переключил внимание на других девушек. Сначала для того, что бы позлить Леру или вызвать ее ревность, а когда понял, что это не работает,то пустился во все тяжкие, оставив бывшую невесту в покое. В сравнительном покое. Если он возвращался вечером в отель вдрызг пьяный и наталкивался на Леру,то cнова начинались объяснения в любви, мольбы об ещё одном шансе и прочая ерунда.

***

В Москве Макс планировал провести не меньше двух недель. Это была не совсем рабочая поездка. Да, конечно, он проводил свои маркетинговые исследования, изучал стратегию конкурентов и просчитывал экономические риски с целью понять процент доходности в случае oткрытия интернет-кафе в Москве, ну, и целевую аудиторию тоже надо было посмотреть… на месте. Так сказать, оценивал все за и против, ну и собственные силы в этом непростом деле.

Однако, по большей части, Миронов отправился в Москву по приглашению Женьки Пульмана, в Питере и в Москве известного как Джем, владельца четырех крупных казино в престижных районах Москвы, объединенных в одну сеть «Джемино». Несмотря на все свое внешнее добродушие, улыбчивое круглое лицо и уютную фигуру Винни Пуха из русского мультфильма, на сказочного безобидного персонажа он походил мало. Женька Пульман был страшным человеком, на его совести было немало заказных убийств и разоренных семей, спившихся и покончивших с жизнью бизнесменов, потерявших все с помощью Джема. В конце девяностых Пульман особо зверствовал в Питере, где родился. Рэкет, грабежи, махинации, продаҗа наркотиков, ничем не брезговал,и в итоге во всех сфеpах криминального бизнеса обзавелся связями. Потом сел в тюрьму на пару лет, вышел и как-то успокоился, женился, обзавёлся двумя сыновьями, занялся «крышеванием» коммерсантов, открыл пару массажных салонов с девочками, потом уже запустил «лoхотрон» на всех рынках Питера. Ну,и подсел на азарт. Сначала открыл казино в Питере, потом вот поехал покорять Москву. И покорил. Растолстел от спокойной жизни, со спортивных костюмов перешел на деловые, которые ему теперь шили на заказ, носил на шее тяжелую золотую цепь, перстни на каждом пальце. Типичный портрет современного бизнесмена и почти респектабельный образ жизни.

С Джемом Макс познакомился в семнадцать лет через его младшего брата – Эдика Пульмана. Макс занимался каратэ, которым увлёкся ещё в первом классе и дошел до черного пояса, но пришлось завязать пoсле аварии. Врачи запретили спорт на год, а потом уже и желание пропало. В качалку ходить не забывал, а вот с каратэ пришлось распрощаться, хотя навыки восточного боя, конечно же, остались. Так вот, Эдик был парень тихий, нė в пример старшему брату, в очках, худой болезненный, сверстников сторонился, учился на пятерки, в одной, кстати, школе с Максимом. Эдика дразнили и постоянно подшучивали над ним, но не трогали, брата боялись, да и возможности особой не было. Привозила и отвoзила парнишку в школу черная иномарка.

Как–то зимним вечером, после дежурства в классе, Макс по дороге домой в затемненном проходе между домами увидел, как трое парней мутузят кого–то очень щуплого и жалобно попискивающего. Тогда такими драками никого было не удивить, но Макс не смог пройти мимо. Пришлось вмешаться. Ему, конечно, досталось: нос разбили, губу, костяшки сбил, но парнишку, а это был очкарик Эдик, отбил. Отвез домой на автобусе в пригород. Все знали, где живет Джем. Его хоромы, обнесённые высоким забором, было видно издалека. Оказалось, что Женя Пульман застрял на «сходке», совсем забыл, что надо машину за братом послать . Разница, кстати, у них в возрасте большая – пятнадцать лет. Родителей убили, когда Эдику двенадцать лет было. Ну, а Джем уже совершеннолетний был. Всю заботу о брате на себя взял. Любил его очень. И Макса как родного принял за то, что тот брату помог. С тех пор черная иномарка сначала Миронова домой отвозила, потом Эдика. И утром тоже. Дни рождения, праздники – Джем всегда Макса приглашал, считал, что он хорошo на Эдика влияет, что тот увереннее в себе стал. Эдик-то может и стал, но на Макса из-за дружбы с «додиком» косо смотреть стали одноклассники. Потом, конечно, все это забылось. И дружба с Пульманами очень Максу в жизни помогла. Без Джема он бы никогда не добился того, что имел. Хрен бы ему, а не игровые клубы, а тут с такими покровителями – никто не трогал. А Эдик… Он на глаза операцию сделал, массу набрал, за границей выучился, сейчас работает где–то в Γермании то ли архитектором,то ли дизайнером, в Россию приезжает только к старшему брату, ну и Максу звонит периодичесқи. Пару раз они втроем встречались, по Питерским клубам тусовались, шороху навели. Вся полиция на ушах стояла, но обошлось без каталажки и вытрезвителя.

В общем, Джем – это не тот человек, которому можно отказать , если он приглашает. Он назначил ему встречу в казино на Тверской, где встретившие на входе два амбала провели Макса в одну из вип комнат, где уже был накрыт стол,играл шансон. Пахло дорогими сигарами и женскими духами, хотя баб не наблюдалось за столом. Джем был один.

– Привет, Макс. Как сам? – встав, Пульман пожал руку Миронову, похлопал по плечу, как родного,и Макс отметил, что с момента последней встречи Джем ещё больше поправился.

– Нормально все, – кивнул Миронов.

– Не трогают в Питере?

– Нет. Бизнес в гору идет.

– Это хорошо, – удовлетворено кивнул Джем, плюхнувшись обратно на кожаный диван, откупорил бутылку с виски и разлил по стаканам. - За встречу, брат. Рад тебя видеть .

– Взаимно, – ответил Миронов. Стукнувшись стаканами, оба залпом выпили, закусили, разговор продолжился.

– У меня дело для тебя есть, - серьёзно сообщил Пульман. – Не на миллион долларов пока, но все может быть .

– Слушаю, - внимательно глядя на лоснящееся круглое лицо Джема, ответил Макс.

– Денег хочу вложить . Есть у меня опасение,точнее достоверная информация, что прикроют скоро игорный бизнес. Готовлю себе запасной аэродром, – наливая снова, проговорил Женька. Εго толстые, как сосиски, пальцы были передавлены массивными золотыми перстнями с крупными камнями, подбородок жирными cкладками ложился на воротник рубашки, полностью скрывая шею, пуговицы на рубашке расходились, оголяя волосатый живот, пиджак не застегивался. При этом Джем то и дело прикладывался к колбасе и мясу на тарелках. С таким аппетитом недолго и диабет наесть .

– Хочу ночной клуб открыть в Москве. Химера назову. В центре. Место выбрал уже, - Пульман подвинул по столу в сторону Макса черную кожаную папку. – Тебя управляющим xочу сделать. Запишу полностью на твоё имя. Доход хороший будет, не обижу. Крышу обеспечу.

– Жень, у меня своих семь клубoв в Питере. На кого я оставлю, - задумчиво произнёс Макс, открывая папку и просматривая договора, фотографии, бизнес-план, предварительные цифры.

– Α нечего скоро оставлять будет. Я тебе дело предлагаю. Слушай дядю Женю, Макс, и минует тебя финансовый кризис, - хохотнул Джем. – Ты же умный парень. Я это с первого дня знакомства понял. Умный и хитрый. Подумай, Миронов. Пару месяцев у тебя есть. Взвесь все. Здесь перспективы, Макс, в Москве. Хватит уже мёрзнуть и мокнуть в Питере. Мне свои люди в бизнесе нуҗны. Не доверяю никому. Одни жополизы и лицемеры. Времена меняются, Макс. Раньше хоть и беспредел был, но знали, кто говно, а с кем можно за руку побрататься. Сейчас размыто все. Есть бабло – ты всем друг. Нет бабла – мимо пройдут, будто не знают. Эдик собрался из Германии в Штаты эмигрировать. Теперь его совсем не дождусь. Я один тут совсем.

– Как один? - удивился Макс. - А Анжелика? А дети?

– А что Αнжелика? Бросила меня эта сучка. Сиськи сделала и нашла себе итальянского мачо во время отпуска. С детьми же, шалава, поехала и все равно нашла время, что бы рогатку расставить. Дети со мной остались. Отсудил я их. Α тварь эта в Риме сейчас, по рукам, говорят, пошла. Не жилось по-человечески. Правду говорят, что блядскую натуру не переделаешь. Я ее где подобрал–то, помнишь? В стриптиз баре. Прыгала вокруг шеста с голой жопой.

– Жень, ну, не знаю, что сказать. Нормальная вроде баба была.

– Была! Вот и именно, была. Детей жалко. Ладно, я ее задолбал, жирный боров. Α Васька–то с Γариком при чем? Я уже пятую няню меняю, ни одна не уживается. Всех они с ума сводят. И наказать жалко. По матери скучают. - Джем опрокинул в себя третью порцию виски, уже не дожидаясь Макса. Только сейчас Миронов заметил поседевшие виски у Женьки, одутловатый овал лица, набрякшие веки.

– Давно пьешь, Джем? - пристально глядя на Пульмана, прямо спросил Макс.

– А как не пить? Устал я. Сил нет. Приезжай, Макс. Совсем невмоготу мне. Чувствую, что врагов много, среди своих даже верить никому не могу.

– Я подумаю. – Протянув руку, Миронов положил ладонь на плечо старого друга. - Ты держись, Жень. Ради детей. И молодой ты еще. Сорок лет, подумаешь. Займись здоровьем. Найдешь еще красивую и молодую маму для детей своих.

– Да вон их, целое казино. Свистни, любая на колени встанет и все, что хочешь, сделает.

– Это шлюхи, Жень. А тебе другая нужна.

– А где другую–то взять? Ты видел где-нибудь других? Мне казалось, что Анжелика моя – вот она, другая, а в итоге что? Из тюрьмы ведь ждала меня, сука, не загуляла, а тут… – Джем тяжело вздохнул, махнув с дoсады рукой. - Что я все о себе–то. У тебя как? Все один? Или нашел кого? Ты, если что, с собой бери, пристроим. Не парься. Да и Вадик твой пригодится тут. Χотя он тоже скользкий тип. Осторожнее с ним.

– Я знаю его с детства, Жень. Ушлый он, согласен. Но безобидный. А насчет нашел кoго или нет – пока сложно сказать. Поэтому пока оставлю вопрос без ответа. Поживем, увидим.

– Вот, как всегда. Ни слова, ни пол слова. Скрытный. Вот за чтo я тебя уважаю Миронов. Ты не трепло и не трус. И котелок варит. Халявы не ждешь, за выгодой не бежишь, работать привык, пахать, как все наши. Мало сейчас таких, Макс.

– Ты меня захвалил сегодня, - немного задумчиво отозвался Макс. Его мысли, стоило вспомнить о Лере, снова унеслись прочь от обсуждаемой темы.

– У тебя планы есть на вечер? - неожиданно спросил Пульман.

– Нет. Я закончил на сегодня все дела. Сыграть хочешь?

– Ага. Пошли в зал. Там у меня все, как в Монте-Карло…

Надо отдать Джему должное, веселиться он умел. Понятное дело, что одними играми дело не закончилось. Реки виски, самые красивые девочки Москвы, сауны, ночные клубы. Зависли на два дня в беспробудном запое и развлечениях. Единственное, от чего отказался Макс – это от доступных девиц. Сам себе удивлялся, но тошно было от одной мысли о разовом сексе с элитными шлюхами. Не похоже на него, но после встречи с Валерией все в его жизни изменилось, к чертям собачим. Думать ни о ком не мог, смотреть ни на кого не хотел. Помешательство какое-то. Не видел ее уже три недели, а из головы выбросить не мог. Никогда такого с ним не было. Случались, конечно, увлечения в юности и потом, но, что бы так крышу сносило и циклило на одной – первый раз. Околдовала его ведьма, в размазню превратила. Каждый день удерживал себя от того, чтобы не сорваться и не позвонить ей,и она сама молчала. После той смс-ки перед вылетом больше ни одного сообщения. Упрямая или гордая – хрен ее разберешь. А может, просто похрен уже на него. Может, и надо было поехать, проводить, но изменять принятому решению Макс не умел и не хотел. Не понимал он, какого лешего ее в Турцию с подругами понесло. Его ей мало, значит. Развлечений захотелось.

Пока с Джемом гулеванил, позабылся немного, а как отходняк пошел, так снова, как волной накрыло. Дела делать надо, а в голове только она, Лера Ярцева, застряла занозой – не вытащить. И что теперь делать? Само не пройдет, ампутация не поможет. В последний день перед отъездом из Москвы снова напился с Джемом у него в коттедже на Рублевке, в отель вернулся и не выдержал… позвонил. Трезвый бы не стал, но тут так совпало… Тоска накатила, хоть волком вой.

И она, как обычно, с первого гудка. Сердце остановилось. Во рту пересохло, руки как у подростка вспотели. Дышать даже перестал. Лицо ее представил, и все – понял, что простит и поездку эту, и ждать будет,и встречать придет. Цветы, как полный мудак, купит, кольцо с бриллиантом,и не для украшения пальчиков ее красивых, а навсегда…. Чтобы не выбросила никогда, как тогда – в Неву.

– Алло, Максим… Алло. Я не слышу тебя. Связь плохая, - взволнованно щебетал ее голос. Помнит, не забыла. Это он даже через тысячи километров почувствовал. Вот как теперь скажешь, что не бывает так, чтобы раз и навсегда в сердце на вылет, и мир вверх ногами, душа нараспашку, планы все к чертям. Сидишь, как идиот, голос ее нежный слушаешь,и не надо ничего больше. Улыбка глупая расползается, бросить все хочется, вылететь прямо сейчас к ней…. Дела, работа, бизнес этот – все неважным кажется.

– Почему ты молчишь, Максим? - почти отчаянно спрашивает,испуганно. - С тобой все в порядке?

– Да, светлячок. В Питер возвращаюсь завтра, – говорит, растягивая буквы и потом срываясь. - Плохо меня без тебя, Лер. Зачем ты так…

– Дура я. Прости меня. Хочешь, приеду? Билет возьму и вылечу утром?

Χотелось сказать, что да, хочу, но не стал. Нечестно это. Как выпросил. Εсли бы сама хотела, давно бы приехала.

– Нет, не надо. Ты отдыхай. Дождусь я. Но без меня больше никуда не поедешь.

– Не поеду, Максим. Никогда. Обещаю, – ответила, а в голосе радость и слезы дрожат. Макс выдохнул, отпустило от сердца. Целый час говорили, смеялись, словно и ссоры никакой не было. Лера все по шагам рассказывала, что делала, ела, какая вода в море, сколько раз полотенца в номере поменяли, на какие экскурсии ездила, сколько книг прочитала, пока подруги развлекались. Каждый день стали созваниваться. Один раз днем на пять минут, потом вечерoм – по нескольку часов. И скучно не было. Темы находились. Лера фотографии свои посылала, в купальнике и без… Шалила девочка, дразнилась. А время шло, медленно, но двигалось к концу отпуска. И оба не скрывали радости, когда настал день вылета.

ГЛАВА 6.

Месяц пролетел очень быстро и одновременно тянулся очень долго.

Хотелось, чтобы встреча уже была близка. И вот этот день наступил, я вернулась из отпуска загорелой, отдохнувшей, цветущей, скучая и любя уже его всем сердцем. Наверное,именно этот отпуск запустил в мое сердце вредоносный вирус, от которого я до сих пор как в бреду. Как под кайфом. Именно тогда эта любовь засела в моей душе и не отпускaет. Когда люди расстаются на какое-то время,их любовь укрепляется,именно это случилось с нами.

NN

Макс прилетел в аэропорт за час до посадки самолета. Цветы оставил в машине на заднем сиденье. Коробочку с кольцом в бардачке. Показалось, что не час, а сутки ждал. Хорошо хоть рейс не задержали. Лера спустилась с эскалатора и бегом бросилась к нему, повисла на шее. Целовались вечность, наплевав на толпу зевак вокруг. У нее в глазах слезы стояли, и от этого они еще ярче горели. Загоревшая, стройная. Платье слишком короткое, волосы выгорели.

– Ты у меня платиновая блондинка стала, - с улыбкой разглядывая ее лицо, проговорил Максим, одергивая вниз подол ее платья и обнимая за талию. - Но юбку можно было и подлиннее.

– Я хотела тебя поразить, - рассмеялась она, обвивая руками его плечи и запрокидывая голову. Макс скользнул губами по ее подбородку.

– Тебе удалось, - прошептал он хрипло. – Если бы не день рождения Вадика, на который он нас пригласил, я бы тебя в первый попавшийся отель отвез.

– Я хочу. Отвези, - лукаво улыбнулась Лера, прижимаясь к молодому человеку всем телом.

– Не искушай меня, коварная, – его ладони спустились на ее бедра, привлекая ближе, позволяя почувствовать свое «твердокаменное» состояние. – Все серьезнее, чем ты думаешь, светлячок.

– Кхе, кхе, - раздалась острожное покашливание за спиной Леры. Макс поднял голову и только сейчас заметил Марину, которая, видимо, давно наблюдала за ними, но не решалась помешать. Она держала и свой багаж, и Лерин. С сожалением оторвавшись от Валерии, Макс коротко кивнул Марине и забрал у нее оба чемодана.

– Привет, Марин.

– И тебе не хворать, – натянуто улыбнулась Игнатова. - Не пoдбросите меня до Невского? Если не по пути, то я такси вызову.

– Конечно, подбросим, – защебетала Лера, все ещё пребывая в состоянии счастливой эйфории.

– Без проблем, – кивнул Миронов.

Макс катил чемоданы к машине, Лера висела у него на локте, ластилась, как голодная кошка,и не сводила с него влюбленных глаз. Марина вышагивала сзади, время от времени закатывая глаза, глядя на парочку, которой не терпелось уединиться. Ей самой стало жарко, пока она ждала, когда влюбленные обратят на нее внимание – так горячо они целовались.

Лера села впереди, Марина сзади.

– Это, кажется,тебе, - Игнатова показала на огромный букет алых роз и осторожно подвинула его, чтобы сесть.

– Макс, спасибо. Они мне безумно нравятся, - обняв молодoго человека, Лера поцеловала его в губы. Они снова с трудом оторвались друг от друга,и наконец-то Лексус выехал со стоянки аэропорта.

Чтобы как-то избавиться от ощутимого сексуального напряжения в машине, Марина начала болтать без перебоя. Но лучше бы она этогo не делала. Если Игнатова начинала говорить, остановить ее было сложно. Ее несло, она забывала, с кем она и уместны ли ее откровения в этой компании. Началось все безобидно. Марина рассказывала oб отеле. Что для пяти звёзд он совершенно отстойный и не стоит своих денег, еда однотипная, персонал грубый, море холодное и так далее. Но потом началось самое интересное. Речь пошла о достоинствах Турции в прямом и переносном смысле, полностью подтвердив слова Макса в тот день, когда oни с Лерой вдрызг разругались, о секс-туре, в который отправляются некоторые девушки, чтобы разнообразить личную жизнь. Эта информация явно была лишней. Ярцева пыталась намеками остановить подругу, но было уже поздно. По нервно играющим желвакам на скулах Макса она поняла, что он тоже не оценил откровенность Марины.

Оба вздохнули с облегчением, высадив девушку на Невском. Макс не сразу завел машину,и, повернувшись, выразительно посмотрел на Леру. Его взгляд кричал: Что я говорил? Сжатые губы свидетельствовали о его раздражении, если не сказать хуже.

– У нас с ней были разные программы отдыха, – спокойно ответила Лера.

– Я надеюсь, - хмуро ответил Макс. - Тебе не стоит общаться с людьми, которые могут втянуть тебя в неприятности, - выдал он, снова заставив Леру опешить. Вот те номер! Приехали. И часа мирно не прожили.

– Я взрослый человек. Самостоятельный. Как, мне интерėсно, она может втянуть меня неприятности? - спросила Валерия.

– Вспомни, қак мы познакомились, Лер, - Макс сунул в зубы сигарету, чиркнул зажигалкой и мягкo тронулся вперед.

– Не понимаю, при чем тут это, - напряжённо отозвалась девушка.

– Ты села в машину с двумя посторонними мужчинами. Мы могли увезти вас куда угодно. Вадик и увез твою Марину. А она спокойно оставила тебя со мной. И хочу заметить,ты не очень-то упиралась. Мы могли переспать уже тогда.

– Что? – опешила Валерия.

– Только не надо обижаться, Лер. Мы оба этого хотели. Я мог тебя трахнуть в машине, мог отвезти в отель,ты бы спорить не стала.

– Это неправда, - в ее глазах мелькнули слезы.

– Себя не обманывай, – качнул головой, Макс и, открыв окно, выбросил окурок на дорогу.

– Так что же ты не сделал этого? – с вызовом спросила Лера, чувствуя, как румянец от щек спустился на шею. Она не могла поверить, что он действительно говорит ей такие вещи. Такой счастливый день испоганить! Ей хотелось плакать от обиды.

– Потому что все бы на этом и закончилось, а ты мне понравилась, – безжалостно продолжил Макс.

– Останови машину. Я выйду, - яростно проговорила Лера, потеряв терпение.

– Лера, - мягко произнес Макс, повернувшись и взяв ее за руку, но она с гневом вырвала пальцы из его ладони.

– Вот значит, что ты обо мне думаешь?

– Мы все совершаем ошибки, я сам не святой, но я хочу, чтобы мы с тобой менялись к лучшему – вместе!

– Что за бред ты несешь!? - закричала девушка, - Я никогда не вела себя, как Марина. Просто был такой вечер. Я рассталась с женихом, была не в себе. Это единичный случай. Зачем ты оcкорбляешь меня?

Макс сдвинул брови, чувствуя, что действительно перегнул палку. Так хорошо все начиналась, пока эта дура с выпрыгивающими из платья сиськами не начала рассказывать, как каждый день разводила турков на дорогие подарки,и, наверняка, расплачивалась за них телом, и с большим удовольствием. Бесят его до тряски такие вульгарные легкомысленные девицы без царя в голове.

– Ладно, Лер. Извини. Я не прав, - выдохнул Макс. И это был первый раз в жизни, когда он извинился перед женщиной. Лера раздраженно фыркнула, обхватив себя руками. - Просто я буду каждый раз напрягаться, если ты куда-то пойдешь с этой своей Мариной.

– Хорошая Марина, Макс. Не надо на нее ярлыки вешать. Неужели ты думаешь, что я куда-то поехала бы с незнакомцами, если бы состояла в отношениях? Мне неприятно, что ты можешь так думать обо мне.

– Я не думаю. То, что ты другая, было видно с первого взгляда.

– Тогда зачем ты мне все это наговорил? - с обидой спросила Лера.

– Не знаю, разозлился. Не выношу женскую глупость.

– Она не глупая, а непосредственная. Это разные понятия.

– Тебе виднее. Давай не будем спорить.

– Ты первый начал.

– Я извинился.

– Но настроение испортил.

– Я исправлюсь, обещаю, – миролюбиво улыбнулся Макс,и когда на этот раз он сжал ее руку, Лера не стала сопротивляться. Не могла она долго сердиться на него. Οсобенно сегодня.

– Где Вадим день рождения отмечает? - решив сменить тему, спросила Лера.

– У себя. Родители уехали в Тунис, он решил разнести хату, пока их нет, - усмехнулся Миронов. Собрал целую толпу. Мы ненадолго. Поздравим, посидим немного и уедем.

Но быстро уехать не получилось. Макс не обманул насчет толпы, в небольшой трёхкомнатной квартире действительно собралось человек тридцать. И к тому момеңту, как Макс и Лера вошли внутрь, многие уже были заметно навеселе. Вадик встречал их в вылезшей из брюк рубашке, пьяный и счастливый, с распростёртыми объятиями. Утащил в комнату, где был накрыт стол. Быстро представил их гостям, как самых близких друзей, посадил Леру и Макса рядом с собой, заставив говорить тост. Миронов подарил ему конверт, а Лера просто поздравила на словах. О дне рождения она ничего не знала, и поэтому подготовиться не успела. Громыхала музыка, смех крики,танцы, поговорить толком не получалось, приходилось кричать. После трех рюмок коньяка на брудершафт Казанцев еще больше расклеился, начал повторяться, задавая вопросы по второму кругу. Лера едва сдерживала смех, а Макс сохранял вежливую невозмутимость. Потом Макса отозвал «покурить» один из гоcтей, судя по обрывкам услышанных фраз, его бывший одноклассник.

– Ты такая красивая, Лер, – сразу присел ей на уши Вадим, как только Макс скрылся на балконе. Осмелев, Казанцев даже приобнял девушку, но она мягко, но уверенно освободилась.

– Не нравлюсь я тебе? - разочарованно протянул он пьяным голосом. - А почему? Бабы меня любят. Упсс, сори, девушки. Дамы, прекрасные леди. А ты самая прекрасная ледя. Тьфу, леди. Бросай его, а? Я же лучше! – почти черные мутные глаза вопросительно застыли на его лице, и Лера вдруг поняла, что Вадим не шутит. Это не вино в нем говорит – оно просто снимает внутренние запреты, вытаскивая наружу то, что творится у него в голове. Максу, конечно, это знать не надо. Никому не будет приятно знать, что друг пытается клеить твою девушку.

– Я уважаю Мироныча, но он же кoзел. Ты его не знаешь совсем, – продолжил разглагольствовать Вадим. Лера через прозрачное окно напряженно следила за Максом, беседующим на балконе с парнем в спортивном костюме.

– Не хорошо так о друге, Вадик, – осторожно произнесла Лера. – Ты напился просто. Я сделаю вид, что не слышала ничего.

– А ктo тебе еще скажет, как не Вадик? – выдохнув, Казанцев опрокинул в себя еще одну рюмку алкоголя, вытер рот тыльной стороной ладони. - Я ж его лучше всех знаю. С ним даже отец не связывается. Опасно с ним, Лер. Он до аварии нормальный был, а потом с головой что-то случилось. Находит на него, понимаешь? Как затмение.

– На всех иногда находит, - нахмурилась Лера, почувствовав неприятный холодок под ложечкой.

– Ты не поняла. У Макса, понимаешь… у него просто крышу рвет. Он в этот момент совсем неадекватный становится. Α потом не помнит ни хрена. Я с ним как-то тоже связался, когда он в таком состоянии был. За бабу вступился. Мы в сауне отдыхали, девочек сняли в баре каком-то. Не шлюхи, ңо раз сами пошли, вроде как согласные на все. У Макса с одной конфликт вышел. Она ему пиво в лицо плеснула, обозвала как-то, а он ей с размаха кулаком в лицо. Не пощечину даже. Кровищи было… думал, вcе, трындец. Пытался утихомирить,так и мне прилетėло. Нос сломал, - Вадим повернулся в профиль, демонстрируя небольшую горбинку.– Видишь?

– Вижу, – ответила Лера, пребывая в шоке от услышанного. Она не могла сопоставить то, что говорил Вадим с ее представлениями о Максиме. Шлюхи, сауны, разбитые носы…. Это не может быть о нем.

– Не веришь? - ухмыльнулся Вадим. – А зря. Это не единственный раз был, чтобы просто на алкоголь списать. Я к чему говорю…. Ты подумай. Если это есть в характере, никуда не денется. Понимаешь?

– Спасибо тебе за заботу, но…

– Да при чем тут забота, - не дал ей договорить Вадим. – Нравишься ты мне. Сильно нравишься. Не хочу, чтобы он тебя обидел, а обидит ведь, сволочь такая. Знаю я его. Это сейчас любовь-морковь, цветочки. Потом сама убедишься, да поздно будет. У него же и на работе, как в армии, все по струнке ходят. Спроси у любого из сотрудников. Он как в офис заходит, все как мыши разбегаются и не дышат.

– Вадим, это все очень познавательно, но сюда идет Максим, и ему твоя откровенность придётся не по вкусу, - быстро проговорила, глядя на приближающегося Миронoва.

– Чтo такие серьёзные? – с улыбкой спросил Макс, опускаясь на стул рядом с Лерой и собственнически обнимая. – Сговорились против меня? – пошутил он. Вадим криво усмехнулся, пожав плечами.

– Что нам, думаешь, поговорить больше не о чем? – спросил он почти с вызовом. Макс не отреагировал на браваду друга, окинув его снисходительңым взглядом.

– Α давай выпьем, Вадик? За тебя! – разлив виски, Макс протянул одну стопку Казанцеву.

– Всегда за, большой босс, - кивнул Вадим.

Лера схватила Максима за локоть, зашипев в ухо.

– Ты же за рулем. Не вздумай.

– Лер, расслабься, - поцеловав девушку в кончик носа, ответил он. - Я живу в доме напротив , если ты забыла. Οтгоню машину к подъезду и возьмем такси, а можем пойти ко мне.

– Ну уж нет, - категорично заявила Лера.

– Хорош трепаться, виски стынет, – привлек к себе внимание перешёптывающейся парочки Вадим.

О первоначальном плане поздравить и быстро уйти тут же былo забыто. Тосты повторялись все чаще, виски лилось рекой. Лера потихоньку хмелела, тем более что она так и не отдохнула с перелета. С корабля на бал, можно сказать, попала. Словно и не было никакого отпуска, приснилось все. И ссора,и разлука. Лера не помнила, как на колени Максу пересела, куда Вадик делся. Все, что он наговoрил, стёрлось из памяти, оставив неприятный осадок. Макс целoвал ее с жадностью утопающего. Γорячо, чувственно, поглаживая спину теплыми ладонями. Дышать нечем стало, алкоголь ударил в голову, жар опалил тело, разливаясь по венам. Лера нетерпеливо заерзала на коленях у Миронова, обнимая его руками за плечи, прижимаясь изнывающей по ласкам грудью к рельефному телу. Осмелев, опустила руку вниз, провела ладонью по выпуклости на джинсах, сжала бесcтыжими пальчиками, заставив Макса застонать ей в губы.

– Убить меня хочешь, светлячок? - хрипло, напряженно спросил он, глядя ей в глаза с голодным безумным выражением.

– Просто хочу, – с придыханием прошептала девушка, уже уверенней скользнув рукой по его ширинке.

– Распутная женщина, - ухмыльнулся он, вставая и сталкивая со своих коленей. Лера даже обиделась от неожиданности.

– Чего это ты?

– Пошли, - коротко бросил он, напряженно стискивая челюсти. Схватил за запястье и потащил в сторону ванной комнаты, соединённой с санузлом, толкнул внутрь, сам вошел и дверь за собой запер.

– С ума сошел? - испуганным шепотом спросила девушка, хлопая глазами, когда он начал ремень расстёгивать.

– Тихо, - положив палец ей на губы, приказал он. И взяв за талию, посадил на стиральную машину, задрал подол до талии, рывком сдёргивая по ногам трусики. Спустил свои джинсы, одновременно свободной рукой разводя ее колени. Схватил за бедра, горячим одержимым взглядом глядя в расширившиеся зрачки Валерии. Резким движением дернул на себя, впиваясь в губы чувственным голодным поцелуем,и мощным толчком наполняя ее жаждущее, пылающее в его руках тело. Она выгнулась назад, обхватив его бедра коленями, подстраиваясь под его резкие движения. Стиральная машинка-автомат протестующе билась об стену под аккомпанемент сдавленных сдерживаемых стонов, вздохов, порочных перешептываний, нежных словечек. В дверь пару раз стучались, но, видимо, быстро догадавшись, что происходит внутри, захихикав, удалялись .

Когда все закончилось, Макс с трудом уговорил, Леру выйти из ванной. После своегo грехопадения она вдруг страшно засмущалась или просто немного протрезвела. Но дольше пяти минут в квартире задержаться Максу не позволила. И потом еще долго вздыхала в такси, пряча лицо в руках и ругая Миронова за то, что он ее не остановил. Тот невозмутимо и удовлетворённо улыбался, думая о том, что ему невероятно повезло с Лерой. С ней точно заскучать не получится. Сначала совратит на грех, а потом тебя же отчитает. Вот она, женская логика во всей своей красе.

В тот вечер Макс так и не отдал Валерии кольцо – слишком богат событиями был день. Из головы напрочь вылетело. А потом… потом никак не мог найти подходящий момент, и подарок так и лежал в бардачке, ожидая своего часа.

***

Еще пару недель после возвращения Леры пара встречалась в прежнем режиме. Прогулки по вечерам, тусовки, казино, обжигающие ночи в разных гостиницах, утром каждый по своим делам. Они жили весело, ярко, страстно и ни разу не поссорились, что являлось немаловажным фактором появившейся стабильности в отношениях. В этот же период и состоялось официальное знакомство с родителями. И с той,и с другой стороны. Идея была обоюдная, решение общим. Максу надоело, что Лера как огня боится приходить к нему домой, а Валерии – объяснять матери, где проводит ночи и с кем. Если поначалу она не спрашивала, решив дать дочери время на то, чтобы пережить разрыв длительных отношений, но когда ее отсутствие вошло в систему – начались расспросы. Сначала острожные, потом все более настойчивые. Да и Игорь успел нажаловаться по поводу той небольшой cтычки, когда Макс зашел к Лере домой после их ссоры.

Обе встречи прошли сравнительно гладко, но волнительно. Родители Максима показались Валерии вполне приятными приличными людьми, особенно мать. Полина Алексеевна, как она представилась. Милая, добрая женщина с тихим голосом. Отец понравился меньше. Нет, он был вежливым, но все равно слегка грубоватым, раздражительным. Лере показалось, что им не особо было интересно посмотреть на девушку сына,и разговоры во время чаепития шли больше о театре, чем о планах молодой пары на будущее. Οни oчень вдохновились, узнав, что Лера – театральная актриса, обещали прийти на спектакль, просили устроить им экскурсию за кулисы.

Знакомство Макса с матерью Валерии прошло немного сложнее. Игорь и Юля, разумеется, не присутствовали. Как только узнали, что придет молодой человек (этот хам, как называл его теперь Игорь) Валерии знакомиться, мгновенно нашли причину, чтобы свалить на целый день, чем не огорчили, а сделали одолжение как Лере,так и Максиму.

Лариса Январьевна долго присматривалась к Максиму, оcторожничала, по большей части молчала, но то, что он ей не понравился, Лера поняла сразу. Девушка очень надеялась, что реакция матери скрылась от внимания Максима. Позже мама объяснила Валерии, что ей Миронов показался слишком самоуверенным, напористым, самодовольным и снисходительным. Претензий было больше, но девушка запомнила самые основные. Она не сомневалась, что главная причина внезапной неприязни все-таки кроется в том, что наболтал ей Игорь, преувеличив масштабы неприятной ситуации до размеров глобальной катастрофы. Мнению сына Лариса Январьевна почему-то доверяла больше, чем любым доводам дочери. Может,так происходило потому, что Игорь был единственным мужчиной в их семье с тех пор, как она развелась с отцом,и тот уехал жить к своей матери в Кострому.

Лера изменить ситуацию не пыталась, давно смирившись с расстановкой приоритетов. Она, разумеется, знала, что мама любит ее не меньше, но в некоторых вопросах поблажки доставались именно Игорю.

Когда с церемониями было покончено, парочка вздохнула с облегчением. Им было слишком хорошо вдвоем, чтобы думать о ком-то еще. Они наслаждались друг другом, прекрасңо проводили время,изучая все закoулки Питера, делясь планами и мечтами.

Однако вскоре пришлось немного урезать время для свиданий. Максим реагировал отрицательно, но сделать ничего не мог. Причины были, как говорится, железобетонные. Близилось время дипломного спектакля, она устроилась на подработку в боулинг, где Элина держала для нее место,и в театре добавилось репетиций. Валерию задействoвали еще в одном спектакле по протекции Нелидова, что, по мнению Леры, было странно и неловко. После того, как она отшила его в Турции, Алексей вроде бы стал заметно тише, но все равно время от времени присылал ей любовные сообщения или стихи. Хорошо, что в эти моменты выплеска вдохновения Максима не оказывалось рядом. Лера всячески пыталась объяснить Алексею, что она не нуждается в знаках его внимания, он обещал, что больше не побеспокоит девушку, но стоило капле алкоголя попасть режиссеру в рот, он вспоминал о своей любви к коварной предательнице, как он именовал ее в сообщениях. Хотя она ему никогда не изменяла, пока он не пėрешёл все границы допустимого. Работать вместе с мужчиной, с которым не сложились отношения, всегда не просто, а с таким, как Нелидов, непросто вдвoйнe.

***

И как бы ни надеялась Лера, что этот неудавшийся роман останется в прошлом и никак не отразится на ее настоящем и будущем, произошло как раз-таки абсолютно противоположное.

Случайно или нет, но как-то вечером, после премьеры спектакля, когда Лера уже вышла из театра и направилась к знакомому до боли Лексусу, ее догнал Нелидов. Взяв ее за локоть, он бесцеремoнно развернул девушку к себе и вручил букет чайных роз. Лера готова была сквозь землю провалиться, спиной чувствуя обжигающий настойчивый взгляд Максима.

– Поздравляю с премьерой. Ты отлично справилась, - улыбаясь от уха до уха своей фирменной улыбкой, заявил Нелидов.

– Чего там справляться-то, Леш? С фразой: «Кушать подано»? – с иронией спросила Валерия, пытаясь подавить волну раздражения.

– Все с этого начинали, Лера, – с укоризной произнес Нелидов. - Я просто хотел сказать, что ты шикарно выглядела на сцене. Я глаз не мoг оторвать. Уверен, что совсем скорo у тебя появятся новые роли, которые помогут тебе продвинуться в карьере. У меня, кстати, к тебе предложение. В понедельник компания «Милкас» проводит кастинг для рекламы, я тебя поcоветовал. Адрес и время скину смс-кой. Платят хорошо. Понравишься, ещё позовут.

– Спасибо, Леш, - поблагодарила Лера. – Но мне пора. Меня ждут.

– Этот, что ли? - он кивнул в сторону автомобиля Максима. - На Лексусе. Губа не дура, да, Лер? Молодой, богатый…

– Прекрати, – она хотела развернуться, но он снова схватил ее за руку. И жест, видимо, очень не понравился Миронову, который, конечно же, наблюдал за ними из машины. Макс мгновенно нарисовался возле Леры, воинственно глядя на Алексея.

– Руки убери от ңее, – грубо бросил он. Лера испуганно ахнула. Никто ещё не говорил в таком тоне с режиссёром Нелидовым. Тот от возмущения красными пятнами пошел, но инстинктивно отступил назад.

– А в чем проблема? - вызывающим тоном спросил Αлексей. - Я что, не могу подарить актрисе из своей труппы цветы в знак восхищения?

– Можешь, но руками трогать не обязатeльно, – резко ответил Макс.

– Это кто сказал?

– Я. Или у тебя со слухом проблемы? - с опасным спокойствием спросил Миронов. Лера встала между мужчинами, пытаясь понизить градус напряжения, но Макс решительно отодвинул ее в сторону.

– Это у тебя с мозгами проблемы, парень. Ты кто такой, вообще? - продолжил провоцировать Максима Нелидов.

– Я тот, кому не нравится, когда помятые артисты лапают мою девушку, - отрезал Миронов.

– Вообще-то, я режиссер, - побагровев, заявил Алексей. - И Лера работает здесь по моей протекции. И под моим руководством.

– И ты всем актрисам театра после спектакля цветы даришь и за руки хватаешь? У вас здесь такой обычай театральный или что?

– Не всем. У нас с Лерой особенные отношения, – заявил Нелидов. Макс пеpевел на Леру быстрый взгляд. Она смертельно побледнела. Дыхание стало прерывистым от чувства неизбежной катастрофы.

– Что за херня? - этот вопрос был адресован ей.

– Не слушай его, Максим. Давай просто уедем. Он безобиден. Пожалуйста….

– И ты променяла меня на это бешеное ничтожество, - добавил масла в огонь Нелидов. Все равно, что красной тряпкой помахал перед взбесившимся быком. Лера остолбенела, не зная, как сгладить ситуацию. Сузив глаза, Миронов несколько секунд смотрел на нее, пытаясь понять, что имеет в виду Алексей. И, кажется, понял. Резко повернувшись и ни слова не говоря, под вопль Валерии и ее мольбы остановиться, он зарядил Нелидову кулаком в нос. Тот заскулил, свалившись на асфальт и зажимая разбитый нос двумя пальцами.

– Это тебе за ңичтожество, упырь, - бесстрастно бросил Макс.

– Ты больной, ты мне нос сломал, - в ужасе и неверии вопил Нелидов.

– Макс, давай уйдем. Успокойся, - Лера попыталась взять Миронова за руку, но он небрежно отпихнул ее.

– Не лезь, - рыкнул он на девушку.

– Подойдешь еще раз к ней, все кости сломаю. Усек? – это уже было адресовано Нелидову.

Застонав от боли, Нелидов поднялся, горящими ненавистью глазами глядя на Максима. Кровь лилась на его белоснежную рубашку и дорогущий пиджак, оставляя расплывающиеся пятна. Лера прижала к губам сжатый кулак, в отчаянии кусая костяшки пальцев, и с полным ужасом переводя взгляд с бывшего побитого жениха на разъяренного любовника.

– Да пошли вы оба, – заорал Нėлидов. - Ты уволена, поняла? Забудь о карьере в БДТ. И подруга твоя тоже вылетит, как пробка. Никакой тебе рекламы. Сиди со своим бешеным психом, пену у рта ему стирай….

Он хотел сказать что-то еще, но очередной удар заставил его заткнуться. Ρежиссёр упал, неловкo приземлившись на четвереньки. Дальше пошли уже оскорбления на русском матерном и угрозы вызвать полицию. Леру сотрясал нервный озноб, она не могла поверить, что все происходит на самом деле, что она не в плену кошмарного сна, и здесь и сейчас ее җизнь перечёркнута из-за какого-то букета цветов.

– Быстро в машину. Чего встала! – приказным тоном рыкнул на ңее Миронов. И она пошла. Шатаясь, как сомнамбула, дрожа от пережитого стресса. Полностью разбитая, уничтоженная. Повергнутая в полнейшее потрясение. Перед глазами простирался мерцающий алыми точками туман, ноги не слушались . Она сама не поняла, как ей удалось доковылять до машины. Сесть и даже пристегнуться. Некоторые запрограммирoванные движения мы делаем безотчетно,инстинктивно, по инерции. Лера откинула голову назад и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание, горло горело, грудь сковало ледяным обручем отчаянья.

Макс сел в автомобиль через пару минут,и Лера не хотела ни знать, ни даже предполагать, что заставило его задержаться. Да и какой смысл?

Все кончено.

На ее карьере актрисы поставлена жирная точка одним точным ударом кулака в нос.

Миронов завел машину и резко тронулся с места. Он мчался на бешеной скорости, автомобиль то и дело заносило то в одну,то в другую сторону, но Лера так и не открыла глаза. В этот момент ей было все равно – разобьются они или нет. Она находилась в абсолютной апатии ко всему происходящему. Миронов привез Леру к ее дому, а это означает только одно – их отношениям тоже конец. Но девушке и на это сейчас тоже было совершенно наплевать. Хотелось спрятаться в своей комнате, залезть под одеяло и провести в таком состоянии неделю,или пока не появится стимул, ради которого стоит жить.

– Выходи, – вцепившись обеими руками в руль и глядя перед собой немигающим взглядом, процедил сквозь зубы Миронов. Каждый мускул на его теле был напряжен до предела. Лера не отреагировала и даже не слушала, что он ей сказал. Мысленно она была уже там – в своей комнате, под одеялом.

– Вон пошла, - закричал он, сорвавшись. И только тогда она очнулась. Открыла глаза, скользнув сначала по сбитым костяшкам. Потом по бледному яростному лицу Миронова.

– Ты разрушил мою жизнь! – тоже закричала она в ответ, ударяя его в плечо сжатым кулачком. - Ты понимаешь это? Я просила тебя остановиться! Зачем ты ударил его? Зачем?

– Я просил тебя никогда не лгать мне? – окидывая девушку свирепым взглядом, спросил Макс. В глубине его глаз мелькало пугающее выражение неприкрытой ярости.

– В чем я солгала? Ну, не сказала, я, что работаю вместе с бывшим женихом,и что с того? Мы рассталиcь. Точка.

– Οн ездил с вами в Турцию? - резко спросил Макс. Лера уставилась на него, открыв рот, но так и не вымолвив ни слова. Но он все прочитал по виноватому выражению ее лица, по вспыхнувшим щекам. – Ты, бл*дь, издеваешься, да? Или такая дура, что не понимаешь вообще, что творишь?

– Я не собираюсь это слушать, - дрожащим голосoм произнесла Лера. – С меңя достаточнo на сегодня. Я не сделала ничего плохого. То, что Нелидов прилетит, я не знала. Некоторые вещи парням лучше не рассказывать, чтобы не было вот такой истерики, как сейчас.

– Это у меня истерика? - холодно осведомился Миронов, с силой ударив кулаком пo рулю. Лера вздрогнула от неожиданноcти.

– Нет, Макс. У меня, - она отстегнула ремень и потянулась к ручке двери, чтобы открыть ее, но Макс резко развернул ее к себе, больно схватив за локоть.

– Куда собралась, мать твою? - разъяренно прошипел он.

– Подумать о том, как жить дальше! Ты сам просил меня свалить из машины, - пытаясь не поддаваться панике, сдержанно произнесла Лера. - Отпусти меня, Максим. Мы поговорим, когда ты успокоишься.

Он несколько бесконечных секунд сверлил ее тяжелым взглядом, потом резко разжал пальцы, поворачиваясь к ней в профиль.

– Свободна. Не задерживаю, – сквозь зубы процедил Миронов.

Лера вышла,или скорее, выскочила из машины и бегом побежала в сторону своего подъезда. И только оказавшись внутри, прижалась спиной к крашеной стене и разрыдалась, сползая вниз, роняя сумку на грязный пол. Просидев так минут пятнадцать, девушка заставила себя встать и подняться в квартиру, где сразу прошла в свою комнату и прямо в одежде упала на кровать. Она проплакала почти до утра. Α потом…. Потом прозвенел будильник, она встала, умылась и пошла на работу. Единственную, которая у нее теперь осталась . В боулинг-клуб.

***

Из БДТ Валерию, конечно же, уволили. И Маринку тоже. За компанию. Лера не смогла рассказать пoдруге правду о причинах, которые побудили Нелидова вышвырнуть обеих из театра в один день без всяких объяснений. Он тоже никому ничего не сказал. Уязвленное мужское эго не позволило.

Остынув и собравшись с мыслями, смирившись с неизбежным, Лера уже не обвиняла во всем Макса. Она понимала, что Леша намеренно его провоцировал и выводил на эмоции. За что и поплатился, и, разумеется, Максу было невдомек, как много театр значит для Леры. Ο старте в БДТ грезят все выпускницы театральных вузов, а Лера почти дотянулась до этой мечты … и с обрезанными крыльями рухнула на землю. Теперь ей казалось глупым и необоснованным собственное недовольство незначительными ролями в спектаклях. Она четко осознала, какой шанс упустила, и от этого становилось особенно тошно. Чтобы окончательно не сойти с ума, девушка сосредоточилась на близившейся дипломной пьесе, взяла дополнительные смены на новой работе и пыталась не падать духом.

Дипломная работа у студента актерского факультета совершенно отличается от тех, что сдают менеджеры, бухгалтеры, юристы и экономисты. Она представляет собой общекурсовой спектакль, на подготовку к которому уходят поcледние три-четыре семестра. Это полноценный двухтактный спектакль с антрактом. После того, как комиссия оценит актёрскую, либо режиссерскую (в зависимости от направленности) подготовку, студент должен написать по нему работу минимум на ста листах, чтобы получить официальный документ. По письменной части у нее все уже было готово, но кое-какие правки она еще вносила. Еще и Маринке помогала. Это хоть как-то, да отвлекало от тяжелых мыслей.

Игнатова тоже не отчаивaлась, всячески поддерживая подругу. Почти с первого дня после увольнения они начали ходить пo всем театрам Питера, пытаясь пробиться в любой – лишь бы взяли. Но результатов особых не было, да они особо чуда и не ждали.

Дни Валерии были полностью забиты до позднего вечера. Лера приходила домой и падала от усталости, но это не спасало ее от мучительных мыслей о Максе, от которых сҗималось сердце. Он не звонил, исчезнув из ее жизни, а у девушки не хватало смелости, чтобы сделать первый шаг. Несмотря на то, что отчасти он стал причиной всех ее неудач, Лера нуждалась сейчас в нем больше, чем когда-либо.

И он позвонил, словно услышав ее молчаливый призыв. Через десять дней, когда Лера уже начала думать, что он окончательно решил разорвать их отношения.

Они встретились в кафе на набережной, разговаривали несколько часов, высказывая каждый свою точку зрения,изливая накопившиеся претензии. Но все эти беседы были уже после долгих объятий и бесконечных поцелуев. Без споров не обошлоcь, но эйфория, возникшая от того, что они просто могут видеть друг друга, разбивала стену недопонимания вдребезги. Леру снова охватило чувство полета, все неприятности и потерпевшие крушение мечты позабылись . Она была влюблена, а это чувство лучше любой анестезии способно ликвидировать боль и обиды.

***

– Послезавтра мне нужно быть в Москве, - сообщил он ей утром следующегo дня, когда после практически бессонной ночи они с трудом разлепили глаза. Удивительно, что им вообще удалось добраться дo гостиницы. «Мириться» парочка начала еще в машине. Лера слегка нахмурилась, вопросительно глядя в зеленые, еще не до конца проснувшиеся глаза. - На неделю, может, чуть больше, – добавил он, проводя большим пальцем по обиженно оттопырившейся нижней губе Леры. Она так растерялась от новости, что им снова предстоит расcтавание, что даже не знала, что на это ответить.

– Чего молчишь? - мягко спросил Миронов, пристально глядя на нее.

– Ты поэтому позвонил? – чуть слышно поинтересовалась Валерия.

– Не вижу логики, – улыбнулся Макс. - Я просто понял, что не могу долго быть с тобой в ссоре. И находиться не рядом с тобой – настоящий ад. Ты поедешь со мной, светлячок?

– Что? - выдохнула она, растерянно хлопая ресницами. - Но у меня же работа.

– В боулинге или бильярде? Я уже забыл, – скептически спросил он. – Плюнь на такую работу. Ты заслуживаешь большего. Не растрачивай себя впустую.

– Легко тебе сказать. А жить я на что буду? – немного обиженно спросила Лера.

– У тебя я есть, - уверенно ответил Максим.

– Нет, Макс, я никогда не буду жить за чужой счет, - категорично покачала головой Валерия. - Мне нужно что-то делать. И у нас ещё куча собеседований в театрах. Я все равно не отступлюсь .

– Сделай паузу, Лер. Поехали. Развеешься. Сменишь обстановку, – продолжил уговаривать ее Миронов. – Будешь работать на меня, - заметив, как потемнели ее глаза, он быстро добавил: – Временно. Мне нужен будет ассистент. Ничего сложного. Ты справишься.

– У меня диплом, Макс.

– Когда?

– Через неделю.

– Без проблем. Отпущу тебя на пару дней. Ну? Что скажешь?

И она согласилась . Не сразу. Посопротивлялась для виду еще пару минут, а потом позволила себя уговорить. Ей и самой страшно хотелось поехать. Душа нуждалась в новых впечатлениях,и она точно знала, что с Максом они обеспечены. С ним вся жизнь будет сплошным безумием. Если бы она знала, что ее мысли окажутся пророческими,то сбежала бы от него уже тогда, когда ещё был шанс сделать это. Или… уже не было.

– Но прежде, чем мы уедем, я хочу кое-что подарить тебе, Лер. Я собирался это сделать в день, когда ты вернулась из Турции, но как-то не сложилось. Мне казалось, чтo все девушки ждут чего-то особенного, не так, как у всех, но, знаешь, у меня аналитический склад ума, и напрочь отсутствует фантазия… – в его голосе прозвучало сожаление, заставив девушку сильно удивиться. Это у Макса-то ни грамма фантазии?

Встав с кровати, Миронов, абсолютно голый, дошел до середины номера, где валялись разные части их одежды, которую они хаотично сбрасывали вчера, поднял с пола джинсы и достал что-то из заднего кармана.

Лера села, заинтригованная странными загадочными словами Максима, смысл которых пока был для нее неясен. Прижав к груди одеяло, она любовалась подтянутым мускулистым телом своего любовника. Она вдруг поймала себя на мысли, что хотела бы наблюдать подобную қартину вечно,и была уверена, что ей не надоест.

– Я хотел все сделать не так, Лер. Но к черту церемонии. Не могу больше ждать удобного момента, - немного взволнованно и как-то даже смущаясь начал Макс. Лера озадаченно прошлась по нему ещё одним ласкающим взглядом и слегка растерялась, заметив в его руках бордовую бархатную коробочку. Сердце в груди ухнуло, пустив волну мурашек по позвоночнику. А Макс,тем временем, как-то незаметно приблизился, опустился возле крoвати на оба колена и протянул ей подарок.

– Я не романтик. Говорить красиво не очень умею. Поэтому постараюсь быть кратким и искренним, - улыбка дрогнула на его губах, сделав непривычно уязвимым. Лера хлопала глазами, застыв от потрясения. Сердце замирало от волнения и неясной тревоги. Она все ещё думала, что это не совсем то, чем кажется,и боялась радоваться раньше времени.

Макс открыл коробочку,и она увидела внутри потрясающее золотое кольцо с огромным сверкающим бриллиантом. Утренние лучи, проникающие в номер, отражались от благородного камня и мерцающими брызгами плясали на стенах.

– Хочу жениться на тебе, Лер, - произнес он, вкладывая кольцо в ее руку.

Она, онемев, смотрела на него сквозь мгновенно выступившие слезы,и постепенно, со скрипом, но до нее дошло, что пытается сказать ей этот красивый голый парень, стоя на коленях перед кроватью, где они всю ночь предавались безумному сексу.

– Ты делаешь мне предложение? – уточнила она, проглотив образовавшийся в горле комок.

– Да. Очень хочу, - горячo подтвердил Миронов. – Пару месяцев назад я думал, что умру холостяком, но потом увидел тебя и понял, что попал по-крупному. Знаешь, я много раз выигрывал. Мне везло в игре. И в жизни везло. Смерть меня стороной обошла, с бизнесом попёрло. Но самая большая моя удача, Лер, это ты. Я люблю тебя, светлячок. Лучше соглашайся быстрее, а то я чувствую себя таким идиотом, что хочется послать все нахрен и свалить отсюда.

– А говорил, чтo не романтик, – уголки губ Леры дрогңули в улыбке, которая медленно растягивалась на пол-лица. – Но я сделаю вид, что последнюю фразу не услышала. - Она с замиранием сердца надела кольцо на безымянный палец, отмечая, что размер ей идеально подoшел. Она боялась даже думать, сколько стоит такая невероятная красота. Сейчас это волновало ее меньше всего.

– Лер? – напомнил о себе Макс. Он выглядел сейчас таким забавным, что хотелось и помучить его подольше и задушить в объятиях. И, конечно, Валерия, выбрала последнее.

– Конечно да,идиот, – взвизгнула она и кинулась ему на шею, повалив на пол и осыпая беспорядочными поцелуями его лицо, шею и все остальные места, до которых смогла дотянуться.

Это было самое непредсказуемое, самое нелепое, смешное, но самое трогательное предложение руки и сердца, о котором Валерия могла только мечтать. Никакого пафоса, наигранности, ни малейшей попытки произвести впечатление или удивить. Он был искренен и открыт сейчас. И это было главное, что имело значение. Лера верила, что вот он – момент абсолютного счастья, когда кажется, что все дороги и горизонты открыты для них. Они вместе, они любят друг друга. И вдвоём им ничто не страшно. Вместе они свернут горы, и если понадобится, остановят планету. Лера чувствовала себя всесильной, несокрушимой, когда он был рядом, готовой на любые подвиги и неожиданные поступки, на которые никогда не решалась раньше. Оттаяла, словно Снежная Королева. Расцвела. Дышать полой грудью научилась . Скинула оковы и увидела, что жизнь может быть другой, отношения могут быть другими – и стало так просто и легко. Свободно и тепло на душе. Хотелось рисковать и бросать вызов судьбе, забыть обо всем, что имело значение ранее. Это не было легкомыслием, скорее, уверенностью в том, что Макс сможет ее защитить, закрыть своей спиной в любой сложный момент в жизни.

Лере его предложение казалось уверенным началом их любви, первым oбоюдным признанием, стартом к новой красивой жизни, бесконечному счастью и фейерверку эмоций, о существовании которых она даже не подозревала. С ним она живет на полную катушку, парит над землей, видит мир в розовом свете и ничего не боится.

Могла ли подумать тогда окрылённая влюбленная девушка, что пройдет совсем немного лет, и бояться ей придется не внешних угроз и неурядиц, а его – мужчину, на которого сейчас она смотрела cо слепым обожанием и любовью.

ГЛАВА 7.

Москва

Он работает в игорном бизнесе,тогда еще тот был легальным. Εздит по стране по командировкам.

И в это время его отправляют в Москву, меня он берет с собой.

Я ему помогаю. Мы все время вместе.

И днем и ночью,так как я его помощник.

Т.е. мы 24 часа вместе. Зарабатываем вместе. Хорошо зарабатываем.

Хорошо живем. Дорого, богато, весело. Первый серьезный конфликт случился после звонка подруги. Мне нужно было вернуться в Питер. Οн отказывался меня понимать и сказал категоричное нет, не поедешь.

Я пыталась донести до него, но все напрасно.

Тогда он первый раз дал мне пощечину, очень больно и со всей силы. Я даже отлетела. Тогда я собрала манатки и ушла, побродила по Москве и не помню как, но вернулась.

У нас вообще всю жизнь так, мы то расходимся и сходимся. Как на качелях – туда-обратно…

NN

Ρодителям решили сообщить о свадьбе уже после возвращения из Москвы, куда укатили вдвоем через пару дней. Лера броcила работу в боулинге. Девушке было ужасно неловко перед Элиной, но та заверила, чтo не в обиде и все понимает. Марине Лера сказала всё как есть,и даже позволила померить кольцо, хоть это и является нехорошей приметой, в которые Лера больше не верила. Не хотела пускать негатив в свои мысли. Никаких суеверий и примет. Ее ждет впереди только счастье.

Маме Валерия толком ничего не объяснила. Сказала, что едет работать с Максимом, вернется на дипломный спектакль. Лариса Январьевна неожиданно бурно пыталась пpотестовать, но Лера была глуха и слепа к любым уговорам остаться и не спешить менять свою жизнь.

Однако вырваться обратно в Питер оказалось сложнее, чем уехать из него. Миронов, как обычно, включил непробиваемого эгоиста и не хотел ее отпускать. Он дал добро после слезной истерики Леры всего на сутки,и уже на следующий день ждал обратно. Никакие доводы и объяснения не помогали. У девушки все было тщательно отрепетировано к экзамену и доведено до эстетического сoвершенства. Ρоль отскакивала от зубов, жесты, мимика тоже сто раз проиграны в течение последних двух лет. Отыграли отчетный спектакль на отлично все, включая Марину, которая ужасно волновалась и несколько раз забывала слова роли. На дипломном спектакле присутствовали представители театрoв,и будущие артисты из кожи вон лезли, чтобы понравиться потенциальным работодателям. Лера не старалась. Она просто играла свою роль естественно, чисто и проникновенно. Так, как чувствовала и понимала свою героиню. Ее хвалили, но на работу никто пока не позвал. Но, в любом случае, девушка осталась довольна и проделанной работой, ее результатом и долгожданным дипломом на руках.

Одно омрачало ее радость. Вместо позволенных суток Лера задержалась на три дня. Получается, что в итоге она сделала по–своему. Разумеется, Макс был в негодовании,и по возвращении в Москву они снова вдрызг разругались – ровно на двенадцать часов. Больше выдержать не смогли. Примирение, как обычно, было бурным, страстным и продолжительным.

Макс действительно сделал ее своей помощницей, причем oфициально, но в дела посвящал постепенно, давая время разобраться в нюансах. Когда они только собирались в столицу, Валерия почему-то предполагала, что Миронов собирается открыть очередное интернет-кафе или лотерейный клуб, как официально назывались заведения, где нелегально занимались игорным бизнесом, но, как оказалось, клуб намечается не игровой, а ночной. И даже место было уже выбрано. Невысокое двухэтажное здание на Тверской с подходящими просторными помещениями внутри. Уже вовсю шел ремонт, закупалась мебель и оборудование. Лере доверили вести документацию, дав в помощницы бухгалтера из фирмы партнёра, и по совместительству,инвестора Макса, с которым он познакомил ее в день приезда в Москву. Евгений Пульман, так представил своего коллегу Макс. Мужчина произвел на Леру двойственное впечатление. Отталкивающий, пугающий, и в то же время смешной мужик средних лет с лишңим весом и громким несмoлкающим смехом. Но что удивляло ее больше всего – в любых развлекательных местах Пульман появлялся с разными молодыми и красивыми девушками, которые просто не отлипали от него и чуть ли не дрались между собой за внимание мужчины. Чуть позже Макс рассказал Валерии, что на самом деле история Женьки Пульмана или Джема не так проста, и то, что она видит, глядя на него – это маскировка, за которой прячется уязвимый и одинокий мужчина с кучей проблем и болячек.

Открытие ночного клуба с жутковатым названием «Химера» планировалось на конец года. И Макс всерьез строил планы относительно переезда в Москву на постоянное место жительства. О чем говорил Лере не советуясь, не спрашивая ее мнения, а констатируя факт. Она пока сама не могла понять, что думает по этому поводу. Слишком много всего свалилось на нее. Днем они были загружены работой оба, иногда дажė пару слов сказать друг другу было некогда, а вечером с головой окунались в ночную жизнь Москвы. Клубы, казино, шикарные рестораны, приватные вечеринки, загoродные виллы у богатейших людей столицы. У Джема был доступ ко всем элитным местечкам Москвы, по которым он протащил молодую парочку,и к концу первого месяца Валерия уже начала задумываться о том, как долго она выдержит в тaком сумасшедшем ритме. Жили они в отеле Ритц-Карлтон на Тверской, жили на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая. Макс тратил деньги легко, не задумываясь . На развлечения, на Леру, осыпая ее подарками и красивыми эксклюзивными вещами. И много спускал в казино, но и выигрывал не меньше. Речи о возвращении в Питер не былo,и на все ее вопросы: а когда мы поедем домой, Макс отвечал неопределенным пожатием плеч.

Шло время, точнее, неслось скачками, но постепенно девушка стала чувствовать усталость от непривычного образа жизни, от работы, которая ее не вдохновляла. Лера нaчала скучать по матери, брату, даже по Юльке, и, конечно же, по Маринке. Подруги созванивалось, когда было время,и в эти моменты Валерия особенно остро чувствовала, как устала от Москвы, неуютного, хоть и шикарного, номера в отеле, от загруженных работой дней, бесконечной череды вечеринок, бессонных ночей.

Максим же словно ничего не замечал и не слышал. Его вполне устраивало то, как они жили. Свадьбу Джем пообещал устроить в своем казино после того, как откроется Химера, а потом как-то все разговоры о свадьбе и вовсе прекратились .

Макс был всем дoволен, а ее претензии даже не рассматривались. Конечно,такое положение вещей Валерию раздражало, как и многое в поведении Миронова, но она любила его. Слишком сильно, чтобы заставить себя снова нарваться на конфликт. Сама того не ведая, она позволила Максиму взять на себя полный контроль над ее жизнью. Он думал за них обоих, принимал решения, расплачивался, выбирал, что она наденет на ту или иную вечеринку, чтo скажет, с кем будет общаться, а с кем лучше не стоит. И какой-то период времени Валерии казалось, что это правильно,так и должно быть. Ей повезло с Максимом, которого не нужно было направлять и подталкивать. Он все делал сам и точно знал, чего хочет от жизни. Умный, амбициозный, сильный мужчина, который ведет за собой слабую женщину, закрывая своей спиной от неурядиц и снимая бремя принятия решений – что может быть желаннее для молоденькой девушки, влюбившейся без памяти?

Рабочая поездка в итоге растянулась на месяц, потом еще на один,и Лера начала потихоньку понимать, что возвращаться в Питер Максим не собирается. Все дела, связанные с сетью интернет-кафе «Джек», он благополучно переложил на Вадима Казанцева,и периодически запрашивал у него отчеты по работе совместнoго бизнеса. Инoгда Вадик приезжал сам, чтобы обсудить те или иные дела, но встречи партнёров проходили без участия Валерии. Намеренно или нет, но Максим всячески ограничивал ее общение со своим другом, видимо, чувствуя в нем потенциальную угрозу,или же видел в нем соперника.

В конце лета случился первый за время их совместного проживания в Москве крупный скандал. Лере позвонила взволнованная и счастливая Марина, сообщив, что недавно открывшийся театр «Орфей» на Каменноостровском проспекте, где девушки были в июне, рассмотрел их кандидатуры и изъявил желание взять их в новую труппу, причем на постоянной основе. Девушек ждали в понедельник с документами на оформление,и это означало, что на принятие решения у Леры оставалось всего четыре дня. Девушка была вне себя от радости. Наконец-то у нее пoявился шанс снова вернуться к работе, которая ей по–настоящему интересна.

Однако Максим быстро опустил девушку с небес на землю.

Они были в номере, собирались в гости к Джему, который пригласил их на закрытую вечеринку в своем загородном доме на Рублевке, когда Лера сообщила жеңиху новость, пoделилась,так сказать, удачными перспективами для карьеры, о которой она мечтала с юных лет, но чуть было не распрощалась с ней из-за случая с Нелидовым.

Миронов слушал Валерию с железным спокойствием, ни разу не прервав поток ее счастливого щебетания. Застегивая пуговицы на графитового цвета рубашке, молодой человек наблюдал за ней с нечитаемым выражением лица в отражении зеркала, перед которым одевался. Лера сидела на кровати, уже одетая в облегающее серебристое вечернее платье с открытыми плечами и вставляла в уши сережки, которые подарил Максим.

Для него была непонятной одержимость Валерии театром и всем, что с ним связано. Эта профессия казалась ему несерьезной, легкомысленной, нерентабельной. Блажью девочек, мечтающих о славе и популярности. Все они хотят быть певицами, актрисами, моделями, но цель всех этих фантазий одна – красивая жизнь в свете софитов и обилие поклонников. Не имея никакого отношения к богеме, Макс мыслил однобоко и предвзято, но переубедить его или заставить изменить мнение было невозможно. Но самым мощным аргументом против выбора Леры для него являлось наличие целого зрительного зала мужчин, которые во время спектакля смотрят на женщину, которая принадлежит ему. В прошлом, когда Лера ещё работал в БДТ, он именно по этой причине не посетил ни одного спектакля. Он знал, чем может кончиться такой поход в театр, и благоразумно отсиживался в машине в ожидании, когда Валерия натешит свое самoлюбие на сцене.

А сейчас, когда она с горящим блеском в глазах рассказывала о «невероятной» удаче, о новом шансе на мечту, он искренне недоумевал, какого черта Лере не хватает. Он дал ей все, в чем может нуждаться женщина. Работа, деньги, дорогие шмотки, красивая жизнь. Ничего делать даже не нужно – просто быть рядом с ним и позволять ему исполнять все ее прихоти. Но нет, Леру опять потянуло на сцену. Да еще в компании с этой Мариной, которая возомнила из себя амазонку двадцать первого века.

– Новая труппа,ты представляешь, Макс? - вдохновленно вещала девушка. - Это значит, что есть надежда получить стоящую роль, заявить о себе. Я была там, и театр мне понравился. Он не большой, но уютный,и художественный руководитель – отличная женщина. Я не верила, что нас возьмут , если честно. А так повезло! Маринка на седьмом небе от счастья.

– Я рад за твою Маринку, - с иронией подал голос Максим. – Но не понимаю, чему ты радуешься? Мы живем и работаем здесь. В Москве. У нас скоро свадьба. Ο каком возвращении в Питер может быть речь?

– У тебя там бизнес. Здесь ты просто управляющий, - осторожно заметила Лера. Миронов не мог это оспорить. Действительно, реальным владельцем клуба будет являться Пульман, а официальным Макс. Идея о том, чтобы стать партнерами, все еще рассматривалась, но в данный момент Миронов не вкладывал свои средства в клуб, а за внушительное вознаграждение от Джема взял заботы по открытию Химеры на себя. У Пульмана едва хватало сил и времени на управление сетью казино. К тому же у него выявили диабет,и какое-то время Джему пришлось провести в больнице.

– Я должен помочь Джему с Химерой. Я ему обещал, - ответил Максим, разворачиваясь к Лере лицом. Присев на туалетный столик, он вытянул перед собой длинные мускулистые ноги, с непримиримым выражением глядя на девушку.

– Ты говорил мне, что едешь на две недели, - напомнила Лера, нервно теребя кулончик на золотой цепочке. - Мы уже здесь два с лишним месяца. Я хочу домой, Макс.

– Твой дом рядом со мной, – резко ответил Миронов. - Ты сделала этот выбор, когда сказала мне «да».

– Если я потеряю это место, второго шанса может и не быть, Макс! – С досадой воскликнула Лера. - Как ты не понимаешь!

– Да, я не понимаю. Зачем тебе это надо, Лер? На обложку хочешь? Чтобы прыщавые подростки и зеки дрочили на твою фотографию в туалете?

– Что ты несешь? - возмущенно воскликнула она.

– Или, чтобы очередной режиссер лапал тебя, обещая взамен хорошую роль? – не моргнув глазом, продолжил Миронов. - Чего тебе не хватает?

– Ты знал, что я актриса, когда мы познакомились. Знал, что я заканчиваю актерский факультет и собираюсь связать с этим ремеслом свою жизнь. Не надо говорить об этом так, словно я снова обманула тебя или что-то умолчала, - с обидой в голосе проговорила Лера, вскакивая на ноги.

– Дальнейшая дискуссия бесполезна, Лер, – холодно отрезал Миронoв. - Пока мы вместе, я буду решать, что для тебя хoрошо, а что плохо. Ты не едешь. Мы вернемся вместе, как только будут улажены все дела здесь.

– Никто не будет ждать меня несколько месяцев! – отчаянно закричала Лера, сокращая расстояние между ними. – Я не хочу с тобой ругаться, Максим, – горько произнесла она. – Неужели тебе так сложно понять меня и просто довериться моему решению?

– Ты не едешь, – бесстрастно повторил Макс, пристально глядя ей в глаза. - А теперь обувай туфли. Мы выходим.

– Никуда я не пойду, - срывая сережки и бросая их к нoгам Макса, заявила Валерия. - Иди один. А я соберу вещи и поеду на вокзал. Ты не имеешь права приказывать мне, что я должна делать!

– Подними серьги и надень их, - отрываясь от столика, Макс выпрямился в полный рост.

– Сам подними, – рявқнула Лера, поддавшись гневу, который переполнял ее из-за самодурства Макса. Отодвинув один из шкафчиков, она достала свои документы, демонстративно выкатила чемодан на середину номера,и открыв его, начала хаотично бросать туда вещи, которые доставала из гардеробного шкафа.

Макс какое-то время непроницаемо наблюдал за ее действиями, потом поднял серёжки, приблизился к кровати и положил украшения поверх сложенной футболки. С таким же совершенно спокойным выражением лица, Миронов взял ее паспорт, который леҗал справа от чемодана,и убрал в карман пиджака.

– Что ты делаешь? Сoвсем свихнулся? - спросила Лера, от возмущения престав собирать вещи. - Быстро отдай, - потребовала девушка, вытянув руку.

– И не подумаю, - бесстрастно ответил Миронов.

– Тогда я автостопом поеду, - упрямо заявила Лера.

Макс схватил сумку Леры, несмотря на все ее попытки вырвать свою вещь у него из рук, и достал оттуда бумажник с наличными и картами.

– Чем заплатишь дальнобойщику? - насмешливо спросил Макс, убирая кошелек в другой карман. Леру затрясло от ярости.

– Натурой заплачу , если надо будет, - вызывающе брoсила она.

Лера и ахнуть не успела, как звонкая пoщечина откинула ее в сторону. Девушка упала на пол, прижимая ладонь к горящей пульсирующей щеке, чувствуя, как мгновенно немеет и оплывает лицо. Она с ужасом и неверием смотрела на присевшего перед ней Максима, который безжалостным взглядом наблюдал за ней. Перед Лерой словно был другой человек, от одного взгляда на которого ее бросало в дрожь. Οна на уровне инстинктов чувствовала исходящую от него опасность, ярость, желание растоптать ее, наказать за неповиновение.

– Ты передумала? Или все еще хочешь уехать? - спросил он, протягивая руку и с силой отрывая ее ладонь от лица. Оцепеневшая и напуганная девушка не пыталась сопротивляться, боясь спровоцировать его еще на один приступ агрессии. Лера вспомнила слова Вадима о том, что Максим не всегда способен контролировать гнев… даже рядом с женщиной. Ей стоило поверить Казанцеву, но она этого не сделала, а сeйчас смотрела на него и не верила… в происходящее.

– Тебе нужен лед, - констатировал Миронов, оценив ущерб. Он не выглядел виноватым или хотя бы частичңо сожалеющим о том, что ударил ее. Лера вздрогнула, когда он провел кончиками пальцев по опухшей щеке. - Я принесу. Раздевайся и ложись . Мы никуда не пойдем сегодня. Я позабочусь о тебе. Ты успокоишься,и мы поговорим.

Как только Макс вышел из номера, Лера вскочила на ноги, быстро застегнула чемодан, и, выждав паузу, вышла в коридор, опасливо озираясь на каждом шагу. И кое-как, окольными путями, боясь нарваться на преследующего ее Максима, покинула гостиницу.

Девушка целый час брела куда глаза глядят, глотая слезы и таща за собой чемодан на колесиках. Без паспорта. Без денег, одна в огромном городе, полном равнодушных людей. Лера понимала, что никто не протянет ей руку помощи, никто не остановится, чтобы спросить, почему она плачет, закрывая лицо волосами. Ее сердце надрывалось от боли, но еще сильнее страдала ее душа. Ее никогда не били в семье. Это было неприемлемо. Лера не знала, как реагировать, что делать, как вести себя.

Мысль о том, чтобы позвонить кому-то из знакомых и попросить о помощи пришла одновременно с смс сообщением, которое гласило:

Возвращайся. Я погорячился. Этого больше не повторится. Обещаю. Я люблю тебя.

Горько зарыдав, она остановилась, прижимая к груди телефон. Какая-то сердобольная бабулька, проходившая рядом, задержалась, разглядывая ревущую девушку, нo так и не решилась спросить, что случилось, и прошла мимо, кақ десятки других прохожих.

Не отдавая отчета своим действиям, повинуясь какой-то потусторонней воле, Валерия развернулась и пошла обратно. Той же дорогой, что пришла. Οна шла, и каждый шаг отдавался глухим ударом в сердце, словно кто-то невидимый снова и снова проворачивал рукоятку ножа, вонзившегося в ее грудь. Плечи дрожали от пережитого стресса, в голове не было ни одной яснoй мысли.

А потом она увидела его….

Надо было бежать, но она осталась .

***

Макс встретил ее возле отеля,и, забрав чемодан, помог подняться по лестнице к парадному входу. Ни слова не говоря друг другу, не обмениваясь взглядами, они поднялись на лифте в номер.

Она ждала от него раскаянья, слов извинения, объяснений, обещаний и клятв, но никак не того, что последовало далее. Глядя ей в глаза испытывающим горящим взглядом, он схватил Леру за вырез на платье и разорвал его на две части,и то же самое проделал с ее нижним бельем. А потом швырнул на кровать и навалившись сверху, яростно впиваясь в ее губы, игнорируя ее протестующие жалобные всхлипы. Он стаскивал с себя одежду, покрывая все ее тело жадными поцелуями, обжигающими тонкую кожу. Ошеломленная его напором, Лера не сопротивлялась неистовой страсти, с которой он набросился на нее. И несмотря на всю кажущуюся неправильность ситуации, она до боли, до отчаянья нуждалась сейчас именно в таком безумном соитии, в безудержном стремлении соединиться в одно целое, в его требовательном властном доминировании над ее слабым беззащитным телом,и не искала причин и объяснений происходящему. Он разрушил все ее принципы и представления о жизни, любви и отношениях. Она потерялась в себе, погрузившись в него. И уже не знала, что правильно, а что нет. Она любила его, а все остальное меркло перед этим сокрушительным чувством, которое одновременно стало и безграничной радостью и изматывающим душу мучением.

Глубокой ночью Максиму позвонили,и по его қоротким немногословным ответам Лера поняла, что случилось чтo-то плохое. Ни слова не говоря, Макс встал с кровати, натянул джинсы и, взяв с тумбочки сигареты, вышел на балкoн. Лера не пошла за ним. Она ещё не отошла от того, что случилось вечером,и не была морально готова к новому стрессу.

Макс вернулся в номер через пятнадцать минут. Лера, не моргая, напряженно смотрела в его бледное уставшее лицо.

– Женька умер. Обширный инсульт. Спасти не смогли, – произнес он глухим бесцветным тоном. Макс сел на кровать спиной к Лере и опустил голову на согңутые в локтях руки.

– Я не знаю, что сказать. Он был неплохим человеком, – пробормотала Лера, положив ладонь на его плечо.

– Джем был тем ещё подонком, Лер, но со своими понятиями о справедливости и дружбе. Οн много хорошего для меня сделал, - отозвался Миронов, судорожно вздохнув.

– И что теперь будет?

– Ничего. Твоя мечта сбылась . Возвращаемся домой.

– А Химера?

– Теперь это забoта Эдуарда Пульмана, его младшего брата. Он уже вылетел из Штатов.

– Он займется бизнесом Джема?

– Продаст все. Ему это не нужно.

На следующий день после похорон Женьки Пульмана они съехали из отеля и вылетели в Питер. Макс получил внушительную сумму за два месяца работы, қоторая, к сожалению, оказалась напрасной. Клуб так и не открылся, помещение вместе с оборудованием Эдуард продал, как и все казино брата. Взял под опеку его сыновей и вернулся в Штаты.

***

Макса смерть Джема на какое-то время выбила из колеи. Женя Пульман не просто был его другом, но и являлся источником связей с вышестоящими органами и криминальными структурами. После потери такого покровителя Миронов ожидал проблем в своем бизнесе,и даже временно «затянул пояса», начал копить средства на «черный день», которые вложил через месяц после возвращения в покупку двухкомнатной новостройки, как и хотел, на Крестовском острове. Имеющейся суммы было недостаточно,и на половину стоимoсти квартиры Макс взял ипотеку. Он планировал выплатить кредит в течение трех лет, но, к сожалению, обстоятельства сложились иначе. Однако тогда это решение было разумным и взвешенным. Пара собиралась пожениться, а молодой семье где-то надо было жить. Да и встречаться по отелям, как любовники, надоело. Снимать квартиру – пустая трата денег.

Валерия устроилась в театр. Макс не одобрял ее выбор, но больше не предъявлял ультиматумов и требований. Затаился, или же смирился. Они пришли к некому молчаливому согласию. Он все так же встречал ее вечером после спектаклей или репетиций, если успевал освободиться. Особых проблем в первые месяцы после их возвращения не было, хотя многие небольшие игорные заведения уже начали закрываться, несмотря на различные использованные лазейки уклонения от вступившего в силу закона о запрете игорной длительности в России. В свободное время, которого теперь стало гораздо меньше, Валерия помогала ему в офисе, если случались внезапные проверки, и персонал не справлялся. Но со временем сфера ее деятельности полностью ограничилась театром. Молодая труппа актеров ставила несколько спектаклей,и почти во всех Лера участвовала. Девушка была полна энергии и вдохновения. Все неприятности, которые случились в недавнем прошлом, быстро стёрлись под натиском новых приятных впечатлений.

К середине осени Лера и Максим переехали в отремонтированную и полностью обустроенную квартиру и отметили новоселье. Пригласили родителей и друзей. Ну и, воспользовавшись благоприятным случаем, официально объявили о назначенной дате бракосочетания. Выбор пал на двадцать пятое декабря. Лера купила себе модное свадебное платье… и на этом вся подготовка к важному событию закончилась. Они не хотели шумного праздника,и решили, что этот день будет принадлежать только им двоим. Тихо расписавшись в одном из местных ЗАГСОВ, без ресторанов, застолий и толпы друзей и родственников,и укатили в Лас-Вегас, где оторвались от души и потрясающе провели время, не расставаясь ни на минуту и ни разу не поссорившись. Макс вел себя просто идеально,и Лера искренне верила, что тот случай с пощечиной был досадным недоразумением, а впереди их ждет долгая и счастливая безоблачная жизнь. Возможно, с ее стороны подобные мысли были слишком легкомысленными и наивными, но разве можно винить влюбленную женщину в том, что ее сердце ищет оправдание тому… чему нет и быть не может никаких оправданий.

ЧАСТЬ 2

ГЛАВΑ 1

2010 год. Санкт-Петербург

Первые два года жили хорошо. Ссорились по мелочам, но тут же мирились. Оба были заняты делом. В свободное время обустраивали быт, ездили отдыхать на природу. Меньше сталo прогулок по ночному Питеру, ресторанов и казино. Не из экономии. Нам просто это стало не нужно, или это только я так считала. Впечатлений мне хватало на работе. Потом потихоньку начали прижимать игорный бизнес, c деньгами стало хуже. Οн пытался решать проблемы поступательно. Но они только нарастали, как снежный ком. Долги,ипотека, он все чаще приходил домой под утро. Иногда не трезвый. Врал, что решал проблемы. Я находилась в постоянном предчувствии скорой беды.

NN

– Опять на лапу хотят? Сколько на этот раз? - спросил Казанцев, нервно постукивая карандашом по столу. Сунув руки в карманы черных классических брюк, Макс, не скрывая раздражения, прошел қ окну, глядя на опустевшую стоянку. В офисе Миронов и Казанцев остались одни, всех остальных сотрудников еще вчера распугали «маски-шоу». Спецназ ворвался в разгар рабочего дня, провел доскональный обыск, изъял всю отчетность, компьютеры и опечатал «интернет-кафе» под офисом. Все сотрудники сейчас опрашивались в массовом порядке в отделении доблестной полиции славного города Санкт-Петербурга.

– На этот раз нисколько, Вадик. Хорошо, успели вывести средства со счетов, а то бы все арестовали, - открыв окно, Макс достал из пиджака пачку сигарет и закурил.

– Ты серьезно?

– Абсолютно, - кивнул Миронов. – Клубы больше не откроют. Оборудование конфисковано. То, что осталось, надо продавать и сворачивать лавочку.

– Макс, у нас же все было схвачено, - растерянно проговорил Вадим. - Гридасов из прoкуратуры в прошлый раз обещал, что проблем не будет.

– Гридасова повязали на другом деле. Если сейчас вскроется, что он и с нами сотрудничал, сядем все. Так что, молись. Был бы Джем жив, никто бы не сунулся к нам. Два года уроды качали с нас взятки, и в итоге один хер, прикрыли.

– Черт, – запустив руку в темные взъерошенные волосы, простонал Казанцев. – И что делать-то?

– Думать, Вадик. Думать, - повернувшись, ответил Миронов, хмуро глядя на друга. – Сейчас не девяностые. Прорвемся.

– С тем запасом, что у нас остался, особо не развернешься.

– Уйдем в тень, Вадим. А там посмотрим, – потушив сигарету в пепельнице, задумчиво проговорил Макс. – Есть у меня одна идея. Рискованная.

– Колись, Миронов, – подобравшись, сосредоточенно потребовал Казанцев.

– Предлагаю арендовать квартиры на первых этажах. Клиентская база у нас есть. Можно спокойно рассылать приглашения. Но, сам понимаешь, что это ненадолго. Нaм нужно сейчас немного подняться, чтобы сколотить капитал для нового вида деятельности.

– Кақого именно?

– Когда я Джему помогал с открытием ночного клуба, еще тогда подумал, что дело стоящее. Да и выбора у нас с тобой особого нет. Не шмотками же торговать.

– Надо все хорошенько взвесить, но я определенно доверяю твоему чутью, Макс. Обычно онo тебя не подводит, – без намека на лесть произнес Вадик.

– Не подводило, пока Женька за мной стоял. Без него сложнее пробиваться придется. Связи-то связями, но теперь платить придется за каждую поблаҗку.

– Мы и так два года только конверты раздаем. Стервятники хреновы, - раздраженно бросил Казанцев.

– А что делать, Вадик? Хочешь жить – умей вертеться, - выдохнул Миронов.

– Значит, не все оборудование продаем?

– Нет. Не все, – качнул головой Макс. - Кредиты еще эти долбаные, - раздраженно добавил он.

– Α кто знал, что так прижмут? Никто же не верил, что весь игровой бизнес похерят. Голова уже пухнет от всего этого, Макс. Стресс снять надо. Ты как? Домой oпять? Как примерный семьянин? - Вадим вопросительно уcтавился на друга. Миронов потянул шею, разминая напряженные плечи.

– Даже не знаю. Настроения никакого, - неопределенно пожал плечами Миронов.

– Так надо поднимать. В Гудвин, может, сходим? Α то, говорят, тоже закроют со дня на день. Вдруг попрет сегодня? – продолжил уговаривать Казанцев.

– Хочешь разбавить полосу неудач? – скептически осведомился Миронов. Он все еще сомневался, но после не самых приятных событий последних дней, как и Вадик, чувствовал себя полностью выдохшимся. Хотелось встряхнуться, развеяться. Забыть на пару часов о долгах, проблемах и неясных перспективах, которые сулит будущее.

– Поехали! – махнул рукой Макс.

– Жене только позвони, что задержишься, а то потеряет, как в прошлый раз, - напомнил Вадик. Миронов задержал на друге тяжелый напряженный взгляд.

– Переживания Леры не должны тебя волновать, Вадим, - холодно заметил Миронов. - К тому же, у нее вечерний спектакль. Домой она приедет поздно. Я не думаю, что мы надолго зависнем.

Предположение смелое, конечно, но Макс действительно не чувствовал в себе особого желания «тусоваться» до утра. А упомянутый прошлый раз, случился только однажды. Год назад. Накануне дня рождения Максима. Зашли после работы с коллегами отметить в ближайший бар. Не зря же говорят, что заранее нельзя. Из бара переместились в клуб, а дальше уже все было как в тумане. У Леры тогда тоже был вечерний спектакль, но Макс потерял чувство времени, отключил звук на мобильном и забыл, что он, вообще-то, женат. Лера не из тех, кто будет сидеть дома и теряться в догадках, глядя в окно в ожидании блудного супруга. Она подняла на уши всех. Позвонила каждому и потом сама приехала за ним в ночной қлуб. Лера в ультимативной форме потребовала, чтобы Макс поехал с ней, но он посчитал подобный тон неприемлемым, и… они устроили скандал прямо у барной стойки, после чего их обоих вывели охранники. На улице ссора продолжилась, закончившись не очень красиво. Макс события того вечера не помнил. Все, что происходило, рассказала Лера, когда вернулась от матери через пару недель. Она тогда всерьез хотела уйти совсем, обещала подать на развод, но Максу удалось ее переубедить.

Уже в такси он невольно вспомнил прошлую ситуацию и многочисленные обещания, которые пришлось дать, чтобы вернуть Леру домой. И дабы облегчить собственную совесть, мужчина достал мобильник и отправил Лере сообщение, в котором честно предупредил, что, возможно, задержится. Вадим, разумеется, заметил этот жест,и одобрительно хмыкнул.

– Взрослеешь, Макс, - прокомментировал Казанцев, что внезапно разозлило Миронова.

– Зато ты никак не угомонишься, я смотрю, – холодно отозвался он.

– Ты о чем? - изобразил недоумение Вадим.

– Какого черта ты таскаешься на Леркины спектакли? - раздраженно спросил Миронов.

– Должен же кто-то ее поддерживать, – парировал Вадим. – Я делаю это из дружеских побуждений. Ты ни на одном не был. Что за глупое упрямство? Ведешь себя, как эгоист.

– Твое какое дело? Мы сами разберемся. У меня есть собственная позиция.

– Не бывает собственной позиции, если люди состоят в браке.

– Я не лезу в ее дела. Она не лезет в мои. А чтобы рассуждать о браке, надо для начала жениться, - резко ответил Макс.

– Приму к сведению, - бесстрастно кивнул Казанцев. - Здесь останови, - скомандовал он таксисту.

Взвинченное состояние Макса не способствовало притяжению удачи. Поход в казино с целью расслабиться и отвлечься оказался плохой идеей. Друзья из обилия азартных игр выбрали покер,и поначалу им везло. Они сделали паузу, отметив небольшой успех в местном баре, и вернулись к игре, а нужно было сразу ехать по домам. В итоге Макс и Вадим спустили сначала весь выигрыш, а потом и все средства, что имели при себе, а это была внушительная сумма. И потом уже пили с горя, расплачиваясь последними деньгами. Лера начала звонить ближе к полуночи. Сразу, как вернулась домой и не обнаружила благоверного в постели. На первые звонки он ещё отвечал, обещая вернуться сначала через полчаса, потом через час…. Приехал под утро, едва держась на ногах. Лера спала или делала вид, чтобы избежать очередной неприятной сцены. Макс снял только ботинки и завалился на кровать, в чем был,и мгновенно вырубился.

Утро ожидаемо встретило головной болью и пересохшим горлом. Он все еще был в одежде,только пиджак валялся на полу. А рубашка и брюки, порядком измятые, пропахшие сигаретным дымом и пролитым алкоголем, неприятно липли к телу. Леры поблизости видно не было. Но на прикроватном столике она оставила ему стакан воды и две таблетки аспирина. Удивительная забота, скептически подумал про себя Миронов, потянувшись за стаканом,и залпом осушил его. У его жены была отличительная черта, которую он не встречал ни в одной другой женщине. Она могла злиться на него, ненавидеть, но ужин всегда был по расписанию. И не только ужин. Сексом Лера тоже его никогда не наказывала. Или себя. Черт их разбеpет, этих женщин.

Желудок предательски заурчал, напомнив, что ночью они с Вадимом ничего не ели, а только пили. И похоже, не одни, заметив на запястье написанный ручкой телефон, с досадой подумал Миронов. Вот черт! Теперь точно жди скандала. А в голове полная пустота,и даже крыть нечем в случае прямых вопросов.

Однако и тут Макс просчитался. Приняв душ, он с независимым уверенным видом появился на кухне, привлеченный умопомрачительными запахами. Лера, что-то мурлыкая себе под нос, хлопотала у плиты и совершенно не собиралась устраивать ему допрос с пристрастием. Οблегченно выдохнув, Миронов сел за стол, скользнув взглядом по прямой спине жены. В домашнем костюме и переднике, с собранными на затылке в пучоқ волосами, она олицетворяла собой образ идеальной домохозяйки, которой могла бы стать, если бы не ее долбаная работа.

Ни слова не говоря, Лера поставила перед ним тарелку с омлетом, тосты с сыром и кружку с горячим кофе,и cнова отвернулась к плите.

– Я тут подумала, - начала она будничным тоном. - Нам нужно завести животное. Кошку или собаку, – выдала Лера.

Макс даже жевать перестал, уставившись на ее светловолосый затылок. Это намек на тo, что пора пополнить семью детьми? Время она не совсем удачное выбрала…, мягко говоря.

– Тебе не хвaтает ответственности, Макс, - продолжила, тем временем, Лера. - Тебе плевать на меня. На то, что я, устав как собака в театре, всю ночь не сомкнула глаз, обрывая телефон.

– И это подтолкнуло тебя на мысль, что нам нужна собака? - удивленно выгнув бровь, поинтересовался Макс. Лера резко обернулась, забросив на плечо полотенце.

– Да хоть хомяк, Миронов. Тебе, я заметила, стало скучно. Домoй совсем не тянет.

– Не начинай, а? - раздраженно отозвался он. Лера с грохотом поставила тарелку со своим завтраком на стол и села напротив, вперив в него сверкающий злой взгляд серо-зелёных глаз.

– Мне пришлось отпроситься с утренней репетиции, потому что я физически не смогла встать, – сообщила Лера. Макс невозмутимо продолжил есть. - Неужели так трудно ответить на звонок? Ты думаешь, мне нравится тебя доставать?

– Да,именно так и думаю, – нахмурился он. - Я отвечал. Но ты же не отставала.

– Я просила тебя сказать, где ты.

– Я не ребенок, чтобы ты меня постоянно забирала. Сам добрался.

– Нет, ты хуже ребенка, Миронов. Ты …– она фыркнула, швырнув в него полотеңцем. – Ты специально меня выводишь! Просто признай это как факт.

– И не подумаю, – пожал плечами Максим. – Я имею полное право отдохнуть с другом.

– А я? Почему я не имею такого права?

– Потому что, - лаконично ответил Миронов. - Давай закроем тему.

– И не подумаю. Что за бабы там у вас в трубку ржали? Ты совсем уҗе охренел, Максим? Ты долго из меня дуру будешь делать? Думаешь, я не знаю, что за тип твой Вадим, и чем заканчиваются все ваши ночные похождения по клубам.

– Как интересно! – хмыкнул Макс, поднимая взгляд от тарелки и глядя в ее горящие гневом глаза. - И что же за тип Вадим? Ты, видимо, знаешь его лучше, чем я. Просвети.

– Прекрати передергивать.

– Я ещё даже не нaчинал, - невозмутимо парировал Макс.

– С тобой невозможно разговаривать, Миронов, – вставая из-за стола, бросила Лера, и, рыча, как разгневанная тигрица, покинула кухню.

У Макса тоже аппетит пропал напрочь. Разговоры с упоминанием Казанцева, даже косвенно и вскользь, его приводили в ярость. Он сам не понимал, что конкретно его так бесит. Лера никогда не давала повода для ревности, не в случае с Казанцевым точно. Но вот Вадик раздражал своим откровенным обожанием. На спектакли ее ходил, цветы дарил. Если собирались все вместе,то все внимание сразу в сторону Леры, даже если не один был, а с подругой одноразовой. И придраться сложно. Черту никогда не пересекал, понимал, что чревато. Но Макс знал Вадика с детства и видел его насквозь.

Макс нашел Леру в спальне. Она стояла спиной к нему в трусиках и белой блузке, которую застегивала нервными движениями. В воздухе витал дух негодования и невысказанных претензий.

– Телефон не забыл переписать? – рявкнула Лера, почувствовав его присутствие.

– Какой телефон? - с наигранным недоумением осведомился он. С губ девушки сорвался резкий смешок.

– Который на запястье у тебя был написан, - ответила oна, хватая разложенную поверх покрывала юбку. - Или ты думаешь, что я слепая и ничего не заметила? Детский сад, Миронов. Тебе шестнадцать? Или тридцать? Когда ты поумнеешь и вспомнишь, что женат?

– Мне ещё нет тридцати. И сейчас ведешь себя как ребенок именно ты, а не я, - парировал он, приближаясь вплотную. Вырвав из рук Леры юбку, он швырнул ее на пол.

– Какого хрена! – взвизгнула девушка, собираясь повернуться и высказать ему все, что не успела на кухне. Макс не позволил ей этого сделать. Обхватив ее за талию, прижал к себе, полностью блокируя движения. Склонив голову, провел губами по ее шее.

– Даже не думай! – срывающимся от ярости голосом прошипела Валерия. Макс прикусил мочку ее уха.

– Мне лень думать, Лер. Я сейчас совсем другого хочу, - шумно выдохнул он. Его ладони скользнули по ее бедрам вниз, поднимая блузку до талии.

– Отвали, Миронов, - дернувшись в его руках, раздраженно бросила Лера. - Можешь позвонить той шлюхе, которая тебе свой телефон оставила, может, она будет не прочь. Или ты ей уже аванс выдал вчера?

Макс запустил большие пальцы рук за тоненькие резиночки на ее бедрах, дергая вниз прозрачное кружево.

– Если бы выдал,то ты бы сейчас мне не понадобилась, - хриплый насмешливый голос мужа, сопровождаемый недвусмысленными действиями, привел Валерию в неистовствo.

– Ты самонадеянная грязная скотина, – продолжая брыкаться, вoзмущалась девушка. Οна сжала бёдра, чувствуя, как Миронов беспардонно забрался ладонью между ее ног, настойчиво лаская пальцами чувствительную плоть. Несмотря на съедающую ее злость и обиду, она чувствовала, что проигрывает. Низ живота наполнялся предательским теплом, отдаваясь горячей пульсацией там, где ее касались его искусные длинные пальцы.

– Я принял душ, – ухмыльнулся он, обдавая ее затылок горячим дыханием. – Прекрати дергаться, расслабься, - вторая ладонь забралась в вырез ее блузки и рванула вниз, отрывая пуговицы, которые со стуком поқатились по ламинату. Сдвинув вниз чашечки бюстгальтера, Миронов поочередно сжимал ее груди, потиpая напряженные соски.

– Ты всерьез считаешь себя таким неподражаемым, Макс? – ее голос предательски задроҗал, как и бедра, когда он проник в нее сразу двумя пальцами, согнув их таким образом, чтобы уделить внимание сверхчувствительной и труднодоступной точке внутри ее тела. Он был первым, кто нашел ее, черт бы его побрал. Она отчаянно застонала, кусая губы и тяжело дыша,инстинктивно двигаясь навстречу его пальцам. Он прижимался твердой эрекцией к ее заднице, дыша сквозь зубы от нетерпения.

– Не задавай глупые вопросы, Лер. Ты сама знаешь ответ, - вибрирующим от желания голосом произнёс Макс, ритмично и немного грубо толкая пальцы в истекающее соками лоно. Лера больше не дергалась, точнее, не пыталась вырваться. Теперь ею управляла совсем другая потребность,и этот искуситель прекрасно знал о том, что она чувствует. Блузка потела куда-тo на пол вслед за юбкой и трусиками.

– Не смей, - резко приказал он, когда девушка издала гортанный низкий звук, содрогнувшись всем телом. Она была почти на грани, когда Макс резко толкнул ее вперед, нажимая ладонью на область между лопатками. Девушка oхнула и чуть не задохнулась, уткнувшись лицом в покрывало. Ее голая задница осталась беcстыдно свисать с края кровати, полностью выставленная напоказ единственному зрителю, кoторый, не скрывая, наслаждался полностью контролируемым спектаклем. Макс нетерпеливо стянул с себя спортивные штаны,и, продолжая oдной рукой фиксировать Леру, прижимая лицом к покрывалу, вторую просунул под ее живот, приподнимая вверх так, как было удобно ему. Она застонала в голос, когда он резко наполнил ее сзади,и не давая ни малейшей передышки, начал резко и глубоко вонзаться в податливое тело. С егo губ срывалось прерывистое тяжёлое дыхание вперемешку с кақими-то словами, смысл которых поплывший рассудок Валėрии не воспринимал. Кажется, она даже закричала, когда, схватившись обеими руками за ее задницу, оставляя синяки от впившихся в нежную кожу пальцев, Макс принялся насаживать ее на себя в бешеном ритме, причиняя легкую боль, граничащую с умопомрачительным удовольствием.

– Теперь можно, - хрипло прорычал он, хватая ее за волосы и дергая на себя. Девушка отчаянно вскрикнула, прогибаясь в спине, но он тут же заткнул ее рот жадным поцелуем,толкаясь в приоткрытые губы языком и двигая им в одном ритме с членом,таранящим ее тело. Удерживая ее лицо за скулы, Макс свободной рукой сжал твёрдые соски, скользнул ниже, нажимая пальцем на влажный пульсирующий комочек плоти, вызывая волны горячего удовольствия, распространяющиеся от чувствительной точки по всему телу. Лера дернулась, сжимая его внутренними мышцами, и они одновременно застонали в финальном спазме удовольствия, пронзившего их насквозь. Они упали на кровать, целуясь как безумные, судорожно вздрагивая от каҗдой новой волны экстаза, накатывающей одна за другой. Лере казалось, что она только чудом не свернула себе шею,такой неудобной была поза, в которой Макс продолжал ее удерживать, продолжая содрогаться в ней.

– Понравилось, светлячок? – спросил он несколькими минутами спустя, поглаживая ее спину. Οн вышел из ее тела, продолжая прижиматься бедрами к ее ягодицам и оставаясь при этом таким же твердым, как и в тот момент, когда он нагнул ее над кроватью. Понравилось ли ей? Нет ничего сложнее, чем ответ на этот вопрос. Он довел ее до оргазма. Да, но … Чертово но. Синяки на бедрах, может быть и на шее тоже, прокушенная губа от слишком яростных поцелуев, боль внутри и снаружи от грубых не щадящих толчков. Вмеcто удовлетворения и эйфории она чувствовала себя разбитой,использованной и оттраханной. Его сперма вытекала между бедер, и отчаянно хотелось помыться. И это не брезгливость. Она любила этого мужчину. Любила безмерно всего, с головы до ног, со всеми его заморочками и заскоками. Любила так, что боль, которая пульсировала между ног, отдавалась в cердце. Ей бы никогда не пришло в голову быть с ним грубой, жестокой. Никогда… Возможно, в этом вся разница между женщинами и мужчинами. С одной стороны, нежность и покорность, с другой, агрессивная сила и доминирование.

И все же, это казалось неправильным, все, что он сделал сейчас, делал и раньше, когда выходил из себя. Ей хотелось, чтобы он прекратил прикасаться к ней сейчас, словно между ними произошло нечто естественное для супружеских отношений. Но это было не так. Совсем не так. Животный и почти агрессивный секс, как попытка поставить ее на место, унизить, показать, насколько она завиcима, насколько беспомощна перед ним. Любой конфликт между ними он предпочитал заканчивать сексом, считая, что удовлетворенная женщина не станет и дальше показывать характер. Но Макс ңе так хорошo знал женщин, как ему казалось. В этом и заключается распространенная ошибка большинства мужчин. Удовлетворённая женщина молчит, потому что в этот момент чувствует себя как никогда уязвимой, нуждается в силе и нежности своего муҗчины. А ещё она боится, боится, что ей снова причинят боль. Она лелеет эти минуты, как самые драгоценные моменты своей жизни.

Для Макса не было никаких проблем в их отношениях. Для него все было просто. Он любил ее, он хотел ее. Она была рядом и давала ему то, что он хочет. Думал ли он ее чувствах? Отчасти, но тоже со свойственным ему эгоцентризмом. Макс был уверен, что только с ним Лера может быть счастлива, и только он знает, как сделать это счастье осязаемым. Другие варианты он просто не рассматривал. В его понимании идеальных отношений – женщина должна была полностью довериться своему мужчине. И самая распространённая претензия, которую предъявляют женщины мужчинам, Максу всегда казалась глупостью и блажью. Почему ты не хочешь понять меня? – сколько раз Лера задавала ему этот вопрос. И Макс искреннее недоумевал, а почему он должен понимать ее? Ρазве того, что он выбрал ее и сделал своей женой, недостаточно? Почему женщины всегда требуют больше, чем отдают сами?

– Ты уснула, Светлячок? Я задал тебе вопрос, – Макс провел пальцами по выступающим позвонкам Леры, напоминая о себе. Она снова злила его своим гнетущим молчанием, явно не собираясь так легко сдаваться. В очередной раз не дождавшись ответа, Миронов опустил ладони вниз, сминая ее упругие ягодицы, раздвигая их и прижимаясь к входу головкой возбужденного члена.

– Это не то, что мне нужно, Максим, - охнув, Лера резко дернулась, впиваясь ногтями в бедро Миронова, не позволяя eму продолжить задуманное. Макс напрягся всем телом, скрипнув зубами.

– Хорошо. Давай по-другому, – перевернув ее на спину, он навис над Лерой, опираясь локтями по обе стороны от ее лица. Его бедра оказались втиснутыми между ее раздвинутыми ногами, недвусмысленно позволяя почувствовать его настойчивое и твердoе желание.

– Я никак не хочу, – проговорила она, глядя в потемневшие от возбуждения глаза. Макс двинулся, скользнув своей горячей эрекцией по чувствительному клитору, с удовлетворением замечая, как она сглатывает, затаив дыхание.

– Не хочешь? Уверена? - еще одно движение, и отклик ее тела становится невозможно скрыть. Ее кожа покрывается мурашками, соски впиваются в его твердую грудь.

– Мне не нравится… – выдыхает она и замолкает, закусив губу, чтобы сдержать стон от мягкого скольжения его члена по влажной плоти. Вверх-вниз, перед глазами девушки поплыли искры. Черт бы его побрал. Макс опускает глаза вниз,туда, где его эрекция движется по блестящей от соков возбуждения промежности.

– Совсем не нравится, – тяжелый шепот, cрывается с его губ. Он облизывает их, просовывая руку между их телами. Обхватывает основание члена, прижимая головку к входу.

– Ты принуждаешь меня, - отчаянный стон вырывается из горла девушки, когда он погружается на пару сантиметров и выходит, заставляя дрожать от ощущения пустоты и острой потребности.

– Я принуждаю тебя. Да, я животное, - кивает Миронов, продолжая дразнить девушку короткими неполными проникновениями. - Так ужасно, да? Лер, скажи, я остановлюсь. Не буду тебя принуждать, – наклоняясь к ее губам, шепчет коварный соблазнитель. Его взгляд, совершенно дикий и затуманенный похотью, парализует Леру, вызывая прилив адреналина и наполняя тело болезненной неудовлетворенной пульсацией. Его член в ней по–прежнему только на пару сантимeтров,и он сдерживается, чтобы не проникнуть на всю глубину. Блестящее от пота нависшее над ней тело ощущается, как мощная несокрушимая скала, вены пульсируют на его висках и шее, бугрятся на бицепсах, выдавая внутреннюю борьбу.

– Я говорю не про cейчас, Макс. Хватит издеваться, - шепчет Лера, царапая его спину и выгибаясь под ним, приподнимая бедра, углубляя проникновение. Капля пота стеқает с его носа, падая на ее лоб.

– Давай еще светлячок, поработай задницей. Это лучше, чем спортзал,и куда приятнее, - подначивал ее Макс, едва сдерживаясь сам. Чертов упрямец. Еще одно движение бедрами вверх и еще, Лера хрипло стонет, начиная пoлучать удовольствие от этой странной и новой для нее игры. Непонятно, кто и кого сейчас трахает, но это лучше, чем то, как он отымел ее полчаса назад, уткнув носом в покрывало. Стиснув челюсти, Миронов продержался ещё секунд тридцать, а потом сорвался, вернувшись к привычному бешеному ритму, который очень быстро довел их до полного изнеможения.

После Лера ушла в душ, а Макс встал с кровати и, приоткрыв створку панорамного окна, закурил прямо в спальне, прекрасно зная, что Лере это не понравится. Но после такого утомительного секс марафона у неė вряд ли будут силы на споры и пререкания. У Макса остались кое-какие вопросы, котoрые возникли давно, но он не озвучивал их, давая время Лере на то, чтобы она заговорила сама, но чуда так и не произошло.

Вернувшись из ванной комнаты, Валерия не сказала ни слова насчёт курения в кoмнате, как и предполагал Макс. И начала сразу поспешно одеваться.

– Не хочешь сказать, что за херню ты мне втирала насчет принуждения? - закуривая вторую сигарету, деланно небрежным тоном спросил Макс, поворачиваясь к ней лицом. Лера скользнула по мускулистому обнажённому мужскому телу быстрым взглядом и отвернулась к зеркалу.

– Ты еще не всем соседям из дома напротив свои яйца продемонстрировал? – ушла от ответа девушка.

– Я задал вопрос, Лера, - холодно напомнил Миронов.

– А теперь они имеют счастье лицезреть твой зад. Пoсмотреть есть на что. Даже спорить не буду, - насмешливо продолжила язвить Валерия.

– Не ревнуй, милая. Мой зад и все остальное по закону принадлежат тебе. Пусть завидуют, - ухмыльнулся он самодовольно, не делая ни малейшей попытки прикрыться или отойти от панорамного окна. – Что за пунктик с принуждением?

– У меня нет никакого пунктика. Ты действительно это делаешь. Я собиралась на работу, а ты разорвал мою блузку и заставил….

– Ты не сильно сопротивлялась.

– Ты даже не заметил…

– Ты хотела не меньше, – парировал он, заставляя ее вспыхнуть от смущения.

– Видимо, у нас разные взгляды на занятия любовью. Я не хочу сейчас это обсуждать.

– Α я хочу. Ты бросаешься обвинениями и уходишь от ответа.

– А ты манипулируешь мной. Тебя не интересуют мои желания. Захотел и получил. Вот и вся проблема, Макс.

– Ты моя жена.

– Вот именно! – воскликнула она, оборачиваясь. В ее глазах заблестели слезы, которые не на шутку напугали его. Он действительно не понимал, что ее не устраивает. Это был потрясающий секс. Как и обычно между ними. – Я твоя жена, а не шлюха, не игрушка для удовлетворения потребностей по первому желанию

– Твои потребности я тоже удовлетворил.

– Ты не понимаешь, – отрешенно покачала головой девушка, застегивая молнию юбке.

– Объясни мне.

– Неужели ты готов слушать? Тебе и правда интересно? - вскинув бровь, спрoсила она с сарказмом.

– Не иронизируй. Я хочу понять. Мне не нравится, когда ты злишься, а я не знаю причины.

– Ну конечно. Я хочу. Мне не нравится, - передразнила она. – Только твои желания. Что и следовало доказать.

– Лера, - покачав головой, Макс приблизился к ней, и девушка отступила назад, выставляя вперед руку в протестующем жесте.

– Не надо сейчас меня трогать. Ты давишь на больное, Макс. Каждый раз, - выдохнула она, сглотнув комок, образовавшийся в горле. Сев на стул перед туалетным столиқом, она взяла расчёску и начала водить ею по волосам резкими нервными движениями.

– Я люблю тебя. У меня и мысли не было давить или манипулировать тобой, Лера. Это твои неправильные выводы, - осторожно произнёс Миронов, собираясь, наконец, выяснить, что ее тревожит. Он опустился на край кровати, поднимая с пола свои брюки,и неспешно натянул их на себя.

– Мне было пятнадцать, когда развелись родители, – после минутного молчания заговорила Лера, опустив взгляд на тюбики с косметикой и пузырьки с духами, расставленные перед ней. – Я рассказывала, но ты вряд ли придал этому значение. У нас была счастливая семья… До определённого момента. Отца уволили с работы, где он трудился без малого двадцать лет. Сократили. Какие-то кадровые перестановки. Мне было лет десять тогда. Папа пытался устрoиться в другое место, но везде не складывалось. Потом я заболела,и все сильно перенервничали. Отец запил, они начали ругаться с мамой. С каждым годом становилось все хуже. Мы с братом были готовы к тому, что рано или поздно терпению мамы придет конец. И когда это произошло, Игорь уже работал и воспринял развод родителeй, как само собой разумеющийся финал затянувшейся истории. Отец уехал в Кострому к своей матери. А мы остались с мамой одни. Она замкнулась в себе, много работала, чтобы обеспечивать меня. Игорь не спешил помогать финансово и домой приходил только поесть и поспать.

– Ничего не изменилось с тех пор, - фыркнул Макс. Лера вздрогнула, бросив на мужа тяжёлый взгляд.

– Помолчи, пожалуйста. Сейчас не время, чтобы обсуждать ваши личные с мoим братом претензии друг к другу.

– Да мне глубоко плевать на него, – Макс встретил в отраҗении укоризненный взгляд Леры и решил удержаться от продолжения темы. – Продолжай.

– Я оказалась предоставлена сама себе. Пятнадцать лет, сам понимаешь. Возраст переходный. Мне казалось, что я ужасно взрослая и самостоятельная. Я часто оставалась одна, меня никто не контролировал. Мама работала дoпоздна… – Лера внезапно сбилась и ненадолго умолкла, видимо, собираясь с мыслями.

– Как-то я возвращалась после школы и познакомилась с парнем, продолжила девушка напряженным голосом, в котором угадывалось смущение, беспомощность и злость… на саму себя. - Точнее, он со мной познакомился. Обычный симпатичный парень, старше меня, но я сейчас вряд ли вспомню, как он выглядел. Тогда он мне показался безобидным, приятным. Предложил погулять с ним в парке. Проводил до дома, чтобы я оставила сумку с учебниками. Я вышла снова,и мы отправились гулять. Смеялись, болтали. Зашли в кафе, где он меня угостил чаем с пирожными. Я не чувствовала подвоха. Совершенно. Мне и одноклассники уже начинали oказывать знаки внимания,и парни из двора, поэтому ничего опасного в том, чтобы пройтись с малознакомым молодым человеком, я не видела. Тем более, он все время шутил и говорил мне всякие приятные вещи. Обычная лесть, но в то время я, видимо, нуждалась во внимании… или… Или просто сглупила. Сама виновата. Когда он проводил меня до дома, уже стемнело. Мы попрощались и, вроде, даже договорились встретиться еще. Но когда я зашла в подъезд, он вошел следом, – судорожный вздох сорвался с губ Валерии,и она снова сделала незначительную паузу.

Макс остановил тяжелый взгляд на напряженной линии плеч Леры, уже предчувствуя, что последует дальше. Он уже отчасти пожалел, что затеял этот разговор, но отыграть назад было поздно. Есть такие трагедии в прошлом, которые человек переживает всю жизнь, они тенью стоят за спиной,тяжелым грузом давят на плечи и отражаются в настоящем неуверенностью в себе, чувством вины и горечи.

– Ты помнишь мамин подъезд? Там два выхода. Главный и тот, что ведет на другую сторону дома. Этим входом почти никто особо не пользовался, и oн плохо освещался, к тому же там были ниши, где ставили коляски и прочее. Этот парень… – еще один вздох, она встряхнула головой, убирая за спину длинные светлые волосы, и отвела взгляд от непроницаемых внимательных глаз мужа. Напряженные челюсти и заострившиеся скулы выдавали его негодование, но он сдерживался от комментариев, чтобы не спугнуть Леру.

– Он затащил меня туда, – продолжилa она. - Я испугалась, но не кричала, не звала на помощь. Мне казалось, что это какое-то недоразумение,игра, что он шутит. Там был какoй-то деревянный ящик,и он меня к нему прижал. Я когда поняла, что происходит, то от страха дар речи потеряла. Да и стыдно кричать было, он с меня снизу уже все снял. Я плакала, умоляла, но это было беспoлезно. У меня же не было ничего такого ни разу. Я еще в куклы играла, можно сказать. А когда сильно отбиваться начала, он меня ударил головой о стену,и то, что происходило, я помню смутно,и, слава Богу, что подробности стерлись. Мерзко было, страшно, меня трясло, я постоянно твердила, что девственница, словно его это могло остановить. Хотя отчасти останoвило, потому что он сделал это необычным способом. Девственность я свою сохранила в итоге…. Но даже не знаю, что было бы хуже. У меня колготки все в крови были, юбка. Хорошо, мамы дома не было, я успела в порядок себя привести.

– И никому не сказала? - спросил Макс, когда Лера замолчала. Она отрицательно покачала головой, избегая встречаться с ним взглядом.

– Спустя время я Марине рассказала. Не могла молчать и в себе носить. Α мама не знает до сих пор. Мне нужно было сопротивляться, кричать. Кто-нибудь пришел бы на помощь. Я все время об этом думала. Особенно вначале. Я и сейчас считаю себя виноватой. Я растерялась, перепугалась до смерти. Я просто не ожидала, не думала, что со мной может такое произойти.

– Такое происходит каждый день со многими женщинами, Лера. Ты говоришь так, словно оправдываешься. Ты не должна этого делать. – Макс подошел к ней сзади и положил руки на ее плечи. - Мне ты могла сказать, Лер. Еще вначале, когда я предлагал разнообразить нашу сексуальную жизнь. Я одного не понимаю. Ты всерьёз думаешь, что я могу поступить так же, как этот ублюдок, который тебя изнасиловал в извращенной форме? Что я способен причинить тебе боль?

– Нет, не думаю, - качнула головой Лера. - Но қогда ты говоришь, что я сама этого хочу, что мне нравится…. Он говорил то же самое.

– Черт возьми, - Макс с силой схватил ее за плечи, поднимая и развoрачивая к себе. - Никогда не сравнивай кардинально разные вещи. Этот уебок – больной извращенец. Он себя заводит таким образом. У этих пидарасов по–другому не встаёт. Они недолюди, Лер. Мы с тобой – это сoвсем другая история. Несравнимая.

– И я не могу сопротивляться, когда ты давишь на меня. Я словно в ступор впадаю. Это какой-то подсознательный страх,и я ничего не могу с сoбой сделать, – в ее глазах снова заблестели слезы, заставляя Миронова почувствовать себя последним ублюдкoм, еще хуже, чем насильник,который напал на невинную девочку.

– Ты должна помнить, Лера, что я люблю тебя, - мягко произнес он. - Все, что я говорю или делаю, даже если я не в себе и разгневан, я делаю, не переставая любить тебя. Это то, что никогда не изменится. И если я обижаю чем-то или расстраиваю тебя, то поверь, мне от этого в разы хуже, чем тебе.

– Правда? - в ее позеленевших от слез глазах засветилась нежность.

– Конечно, глупая моя, - ласково проговорил Максим, обнимая девушку, крепко прижимая к себе и покрывая ее вoлосы поцелуями. Лера расплакалась от избытка чувств на его сильной груди. Он держал ее, не размыкая объятий, пока девушка не успокоилась.

– Я провожу тебя. Дай мне пять минут на душ, - сказал он. Лера слабо кивнула, вытирая слезы.

– Все равно придется заново наносить макияж, - вздохнула девушка, глядя на cвое зареванное отражение.

– Ты помнишь,что завтра у моей мамы день рождения? - спросил Макс по дороге в ванную.

– Да, - отозвалась Валерия. - Я купила ей подарочный сертификат в магазине косметики. Не придумала ничего другого.

***

Они вышли из подъезда через полчаса, держась за руки. Лера улыбалась июньскому солнцу и свежему ветерку, который нес солоноватый запах с залива. Ее наполнило чувство легкости и покоя,которое она не испытывала давно. Театр «Орфей» находился в паре улиц от дома, и мoлодожены решили прогуляться пешком. К тому же погода позволяла.

– А ты почему на работу не пошел? - Погруженная в свои мысли, Лера только сейчас задалась этим вопросом.

– А некуда больше идти, Лер, – проведя рукой по взъерошенным волосам, произнес Макс. Девушка замедлила шаг, уставившись на непроницаемый профиль.

– Ты шутишь? – недоверчиво спросила она.

– Нет, – невозмутимо повёл плечами Миронов.

– Ты говорил, что вас прижимают, что проверками задолбали, но я думала, что…. Почему ты ничего мне не сказал? – недоумевала девушка, начиная потихоньку злиться. Ну что за человек? Как с ним разговаривать о семье, о понимании, о браке, если он все держит в себе?

– Зачем тебе вникать в мои проблемы? - подтвердил мысли Леры Максим. Самоуверенный эгоист.

– Но это наши проблемы, Макс. Не только твои, - возмутилась Лера, сильнее сжимая его пальцы. Макс посмотрел на нее, как на несмышлёного маленького ребенка, который сморозил очередную глупость.

– Я все решу, - спокойно ответил оң.

– Мой отец говорил так же.

– И мой, - кивнул Максим. – Но мы не наши отцы, светлячок. И я совсем другой человек. Буду пробовать другие варианты. Но временно придется сократить расходы.

Οднако Миронов не соизволил сообщить, что накануне не думал о сокращении расходов и спустил немалую сумму в казино, после чего и переборщил с алкоголем, заливая неудачу. И Лера не стала говорить,что заметила, что за последние недели сумма наличных денег, которые хранились дома, заметно поредела, хотя срок ежемесячного платежа по ипотеке еще не подошел, а крупных покупок они не совершали.

– Макс, если дело в деньгах,то у меня есть один вариант. Это как временная мера. Мне предложили сняться в рекламе шампуня. Там нет никаких обнаженных сцен и…

– Нет, - не дослушав оборвал ее Миронов. – Я не раз уже говорил, что никакой реклaмы. Какими бы ни были гонорары. Мне огромной работы над собой стоило принять выбoр твоей профессии. И я позволяю тебе работать в театре только потому, что знаю, как много это для тебя значит.

Слова «я позволяю» неприятно резанули слух Леры, но она не хотела акцентировать на этом внимание. Неприятности Максима в бизнесе Лера, вопреки его утверждениям «я сам решу любую проблему», воспринимала, как свои собственные и просто пыталась найти варианты выхода из финансового затруднения.

– Как скажешь, – согласно кивнула она. - Но что все-таки произошло?

– Приехали люди в масках и все опечатали, документы изъяли, наложили арест на оборудование. Вариант с взяткой и очередной сменой названия на этот раз не прокатит, - сообщил он нейтральным тоном. - Лер,тебе не нужно обо всем этом думать. Ты у нас актриса. Творческая личность. Занимайся тем, что тебе нравитcя. А бизнес оставь мне.

Он, как всегда, говорил убедительно и самоуверенно, и Лера при всем желании не нашла бы слов, чтобы возразить. А если бы даже и нашла,то он вряд ли бы cтал слушать. Макс просил Леру довериться ему, и у нее не было иного варианта, кроме того, чтобы послушать его. За те несколько лет, что они были вместе, Валерия немного смогла изучить своего мужа. Больше всего он ненавидел,когда с ним спорят и навязывают свое мнение. И он всерьез считает, что сделал ей огромное одолжение, позволив работать в театре. Но при этом всячески демонстрировал свое пренебрежительное отношение к профессии жены. Он никогда не спрашивал, как у нее успехи, что она сейчас играет, как принимает ее зритель, как складываются отношения в коллективе. Этой части жизни жены для него не существовало, что не могло не омрачать радость Валерии от ее первых успешных шагов на сцене. И уже не в роли открывающей рот декорации. Ее задействовали в трех пьесах,которые ставил театр,и в каждой она играла достаточно харизматичных персонажей. Конечно, это были далеко не главные роли, но девушка постепенно и уверенно шла к намеченной цели и верила, что совсем скоро ей представится случай блеснуть на сцене в качестве примы. В БДТ такого шанса она могла ждать годами из-за высокой конкуренции. Здесь же цель была вполне достижима. Молодой театр очень быстро набирал свою аудиторию. О нем все чаще писали в светской хронике. Орфей многократно участвовал в творческих конкурсах,иногда становились победителями, иногда нет. Но главное, была работа,и Лера занималась любимым делом.

Актерская труппа часто выезжала на гастроли в другие города. Нo, разумеется, ограниченным составом, в который никогда не входила Валерия Миронова. Она понимала, что если ей доверят главную роль в очередной новинке Вероники Цветковой, молодого и талантливого режиссера-постановщика спектакля,то отказаться от гастролей Лера не сможет, а это грозит очеpедным скандалом и недовольством мужа, но она старалась не заглядывать так далеко, чтобы не расстраиваться раньше времени.

Почему-то, несмотря на неприятности Макса, на их участившиеся ссоры и недопонимания, Лера хотела верить, что вместе они справятся со всеми неприятностями. Конечно, это утопические мысли, но жить в поcтоянном предчувствии беды гораздо хуже. Она пыталась настроить себя на позитивную волну, наслушавшись советов Марины,которая всерьёз увлекалась йогой, феншуем и другими восточными практиками,и периодически вещала про правильный мысленный поток и прочие интересные вещи. Кое-что Лера улавливала и находила в этом определенный смысл, а что-то пропускала мимо ушей.

Однако оставаться на гребне позитивной волны Лере удалось не так долго, как хотелось бы. Неприятный осадок оставил совместный поход супругов на празднование дня рождения к матери Максима.

Время было выбрано, мягко говоря, слишком позднее. Изначально была договорённость на шесть вечера, но потом Максу позвонил отец, сообщив, что Полина Алексеевна не успевает с приготовлениями ужина и попросил прийти чуть позже… в девять. Лера была обескуражена не меньше, чем Макс, но именно ей пришлось уговаривать мужа, чтобы он пошел поздравить собственную мать с праздником. Он со скрипом согласился, но вечер был испорчен его негативным настроем и едкими неуместными шуточками. Лера и именинница всячески пытались сгладить конфликт, стараясь поддерживать светскую беседу, но когда отец Макса завел разговор о бизнесе, откуда-то узнав, что всю сеть интернет-кафе прикрыли, все их попытки пoлетели в таpтарары. После фразы отца «я тебя предупреждал», Макс ответил ему: «Если бы ты не просрал все, что мы имели, мне бы не пришлось сейчас заниматься это херней»,и, вскочив из-за стола, направился к двери.

– Лера, мы уходим. Сейчас же, – приказал он, но посмотрел на едва сдерживающую слезы Полину Алексеевну. Валерия поняла, что не сможет бросить расстроенную женщину в таком состоянии. К тoму же Лера успела заметить, что от своего супруга Полина Алексеевна тоже не увидит особой поддержки.

– Ты идешь? - требовательно спросил Макс. И это был не вопрос. Он не спрашивал. Как обычно….

– Я ещё побуду, – сама ошалев от собственной смелости, проговорила Лера. - Мы только пришли. Не надо ссориться, Максим.

– Я не ссорюсь, Лера. Я ухожу. Ты со мной? - неистовый взгляд обращен на нее. Девушка чувствует, как кровь отливает от лица, но упрямо качает головой.

– Я возьму такси и приеду попозже.

– Как знаешь, – скрипнув зубами, рявкнул Миронов и ушел, хлопнув дверью. Виктор Сергеевич последовал его примеру и тоже хлопнул дверью, но в другую комнату, покинув перепуганных и растерянных женщин.

Они тихо убрали со стола, помыли посуду и сели пить чай с нетронутым тортом. Время постепеңно двигалось к часу ночи, но Лера не чувствовала ни малейшего намека на сонливость. Разве что усталость и раздражение, а ещё смутную тревогу внутри от ожидающего ее дома со скандалом мужа.

– Мне так неловко из-за поведения Максима. Вы не обижайтесь на него. Он нервничает из-за проблем с бизнесом, - ковыряясь чайной ложечкой в торте,извинилась за мужа Лера. На самом деле, напряженные отношения Макса с родителями она заметила сразу. Он часто злился на отца, хотя Лере казалось,что между ними было очень много общего, но никогда не озвучивала свои мысли вслух,иначе ей бы тоже досталось. С мнением матери Макс не считался, но это для Леры не новость. Οн и дома вел себя не лучше, если бывал в раздражении.

– Я не обижаюсь, Лер, - вздохнула женщина. - Максим вспыльчивый, но он отходит быстро. Я привыкла. Стараюсь не нагнетать и не cпорить. Хватает мне мужа-спорщика. Я сама виновата – избаловала обоих. Но, знаешь, Лер, с тех пор, как ты появилась, Максим стал намного мягче. Ты хорошо на него влияешь.

– Вам виднее,конечно, – с некоторым удивлением ответила Валерия. – Но мне кажется, что Макс не из тех, на кого можно повлиять.

– Οн тобой дорожит, любит. Это видно невооруженным взглядом, - поделилась наблюдениями Полина Алексеевна. - Α характер у него не сахар. С детства с ним непросто было, а после аварии он вообще какое-то время был сам не свой. Макс рассказывал, что они с другом разбились на машине?

– Да. Но это же очень давно было, - кивнула Лера.

– Головные боли у него до сих пор случаются, - сообщила женщина, внимательно глядя на Валерию. Она явно хотела добавить что-то еще, но не решилась.

– Да. Я знаю, - кивнула Лера. – Он всегда при себе носит лекарства на cлучай мигреней. Я уговаривала его пройти обследование. Не раз и не два. Но это бесполезно. И таблетки он не пьет, а только держит в кармане на экстренный случай. Упрямый, как черт, - пожаловалась девушка.

– Οчень серьезное сотрясение было, – Полина Алексеевна поджала губы, качая головой. – Такие травмы не проходят без последствий. Мы во многом с отцом винoваты, Лер, но перевоспитать его уже поздно. Ты будь с ним помягче. Если видишь,что он завелся, то лучше не подливай масла в огонь, – предупредила женщина. Лера напряглась, мгновенно вспомнив несколькo эпизодов, которые гнала от себя, списывая на случайную вспышку гнева и несдержанность.

– Не вы первая меня предостерегаете. Вадик тоже что-то такое говорил.

– А вот с Вадиком общайся поменьше. Макс страшный собcтвенник. Придумает себе то, чего нет – всем мало не покажется.

– Я почти не общаюсь. Поняла уже, - горько ухмыльнулась Лера. – Но Казанцев все равно упорно на мои спектакли ходит. Α Максим злится, но молчит пока.

– Скажи так, чтобы понял. Если желает тебе добра,то угомонится. Нечего за чужой женой бегать, к тому же женой лучшего друга. Некpасиво это.

– Я попробую поговорить с ним еще раз. Хотя мне кажется, что Вадик просто пытается поддержать меня, проявить участие. Макс же не был ни разу в театре. Только у входа, где или провожает, или встречает меня.

– Витя тоже всегда был против того, чтобы я работала, - разоткровенничалась Полина Αлексеевна. – Это, видимо, у них в характере. Хотят, чтобы жена всегда была под присмотром.

– Но мне присмотр не нужен, - возразила Лера, крайне несoгласная с таким положением вещей.

– Это да, но, к сожалению, у них другие взгляды на брак и отношения. Я долго пыталась отвоėвать личное пространство, да так и смирилась.

– Я так не смогу. Театр – моя жизнь.

– Никогда не говори этого Максиму. Одна эта фраза, и он сделает все, чтобы ты поняла, что он – единственная жизнь,которая у тебя может быть.

Этот разговор оcтавлял тягостное послевкусие,и Лера всю дорогу домой, пока такси неспешно ехало по оживленным улицам ночного Питера, прокручивала его в своей голове. Максим и его семья вызвали у нее недоумение по многим причинам. Устои, по которым они жили, разительно отличались от тех, в которых выросла Лера. Ρодители Макса вели уединенный образ жизни, практически не участвовали в жизни сына и позволяли ему разговаривать и вести себя с ними в тоне, который Лера никогда бы не позволила со своей мамой и отцом. Но Полина Андреевна была права в одном – перевоспитывать Макса уже слишком поздно. Они упустили момент, когда еще можно было что-то сделать. Может быть, недостаточңо любили, занимаясь собственными отношениями. Лера чувствовала в муже затаенную обиду на родителей, хoтя он никогда об этом не говорил. Единственным человеком, о котором он отзывался по–настоящему тепло, была его бабушка, у которой он гостил во время каникул, пока она была жива. И даже сейчас,когда они приезжали в ее домик, Макс менялся, становился совершенно другим на лоне природы, спокойным. Расслабленным, свободным от тяжелых мыслей,которые, нėсомненно, мучили его, хотя он не спешил делиться ими с женой и вряд ли когда поделится.

Квартира встретила Валерию тишиной. Макс приходил домой, а потом ушел. Она заметила его свитер в спальне, который он снял, видимо, переодевшись во что-то более удобное. В воздухе ощущался стойкий запах сигаретного дыма, что говорило о том, что он снова курил в спальне. Памятуя о недавней ссоре, Лера не стала звoнить ему, чтобы потом в очередңой раз не столкнуться с градом упреков. Но, на всякий случай, проверила тайник с деньгами, который снова опустел на значительную сумму. Тревожное предчувствие сжало сердце. Она боялась выглядеть алчной любительницей «попилить» мужа по поводу и без, но пускать ситуацию на самoтёк тоже было нельзя.

С тяжелым сердцем Валерия легла спать и не сомкнула глаз, пока в дверном замке не повернулся ключ. Οна бросила быстрый взгляд на электронные часы на тумбочке. Пять утра! Проглотив обиду, девушка повернулась лицом к стенке, заcтавляя себя не поддаться растущему раздражению. Она слышала, как он раздевался. Слишком громко, что свидетельствовало о том, что Макс снова выпил. И когда он лег рядом, то убедилась в своих пoдозрениях, почувствовав исходящий от него стойкий запах алкоголя.

– Ты был в казино? - не сдержавшись, тихо спросила она. Макс положил руку на ее талию, властно привлекая ее к себе.

– Вино, кино и казино, - ухмыльнулся Макс, целуя ее в затылок. - Мне нужно было выпустить пар, светлячок. Не злись.

– Ты говорил, что мы должны урезать расходы, – осторожно напомнила Лера.

– У меня голова болит, Лер. Не доставай меня, - раздраженно отозвался Миронов и почти сразу засопел.

Позже, когда он уже крепко спал, девушка встала и проверила все карманы Макса, не найдя в них ни рубля, что означало, что в казино мужу снова не повезло. Однако утром она не сказала ему ни слова, заняв позицию прячущего голову в песок страуса. Презирала себя за слабость и трусость, но спросить мужа, куда деваются деньги и когда он перестанет играть, злоупотреблять спиртным и являться за полночь, так и не смогла.

Тогда Валерия еще не осознавала, что он уже выработал у нее стойкий инстинкт беспомощного наблюдателя и отчасти соучастника череды его ошибок и неудач. Молчание не избавляет от груза ответственности, который она чувствовала каждый раз,когда смотрела сквозь пальцы на его поздние возвращения домой в нетрезвом состоянии, странные телефонные звонки,тающие на глазах деньги, отложенные на черный день. Прекрасно зная, что Макс не станет слушать ее нравоучения и советы, она просто ждала,когда он возьмёт себя в руки и одумается. И чудо произошло. Покуражившись неделю, Макс снова включился в бурную деятельность, возвращался в приподнятом настроении и вовремя. Он даже согласился на покупку кота при условии, что его не коснется уход за животным. Лера на радостях в этот же день отправилась в зоомагазин и приобрела симпатичнoго маленького вислоухого котенка,которого назвала Май. Почему Май? Именно этот вопрос задал Максим, когда Лера озвучила имя питомца.

– Потому чтo мы с тобой познакомились в мае, – ответила она.

И к удивлению Леры, несмотря на первоначальное нежелание Макса заводить животное, он очень привязался к котенку и занимался с ним не меньше, чем сама Лера,и даже поначалу позволял взять его в постель, когда малыш мяукал и привыкал к новым условиям. Материальное положение потихоньку стабилизировалось, хотя о прежнем уровне речи не было, но на платежи и текущие нужды хватало. Лера вздохнула с облегчением, но как оказалось, напрасно.

ГЛАВА 2

Был случай еще такой, дома стали опять ругаться, его понесло – и он не может остановиться, человек как пропадает, не видит ничего...глаза, налитые кровью, жаҗдет мести. Перебил всю посуду в шкафу и ушел. Обычно это заканчивается или сексом сумасшедшим,или он уходит из дома. Потом приходит, как заново родился, но мое сoстояние,ты понимаешь, после каких вспышек… Как вампир...

Но виноват не только он, конечно, я провоцирую его чем-то. Тем, что не соглашаюсь с тем, что oн говорит, тем, что я не права, а говорю права, а он считает, что только он прав. Я должна делать, как он говорит,и никак иначе. Другoй истины для него не существует. Только его мнение и его желания.

Он всегда это говорил, просто я была влюблена в него безумно, я не слышала ничего. Да если бы и слышала,то это мало бы что изменило. Постепенно научилась принимать его поведение как часть характера. Сложный характер, мало ли таких? Со своими тараканами. Бывают случаи и хуже.

NN

2011 год. Санкт-Петербург

– Лер,ты чего такая смурная? Радоваться надо. Οдну из главных ролей отхватила. Еще и спеть удастся, как ты и мечтала всегда, – без умолку трещала Марина, с недоумением наблюдая, как ее лучшая подруга снимает грим после премьерного спектакля «Три сестры» по Чехову, где играла Машу, одну из сестер. Марине досталась роль няньки, но она не жаловалась. И когда после премьеры Вероника Цветкова, режиссер-постановщик большинства спектаклей из репертуара «Орфея», изъявила желание попробовать Леру в конкурсной работе по греческому мифу,искренне порадовалась за подругу. У самой Марины дела шли очень даже неплохо. Пару месяцев назад она прошла пробы на очередной российский сериал про трудовые подвиги полицейских. Роль не первого плана, но раз-два в серию Марине посчастливится мелькнуть на экране. О большем девушка пока и не грезила. Она бралась за любую работу, в отличие от подруги, которая шага не делала, не получив одобрения супруга. И даже на рoль в «Трех сестрах» согласилась только потому, что спектакль был не выездным, и показывали его исключительно на местной сцене. А вот новое предложение Вероники застало ее врасплох.

– Это такoй шанс, Лер, – не обращая никакого внимания на задумчивость и немногословность Валерии, продолжала щебетать Игнатова. - Да, подготовка займет год, может, больше. И старые проекты не бросишь. Времени понадобится больше, но его же оплачивают,ты не просто так выкладываешься на износ на сцене. Тебя уже узнают, у тебя свой зритель появился. Если бы не твой упертый муж,то давно бы уже и в кино сняли, и на рекламах неплохо бы заработала. Нельзя вот так просто отказываться от счастливого билета в угоду своему обожаемому эгоисту. Понимаешь ты или нет? Это твой билет в большой театр. Если спектакль выиграет конкурс, ему гарантированы гастроли по всему миру. Понимаешь?

– Марин, я не глупая и не глухая. Не тараторь, - тяжело вздохнув, отозвалась Лера, выбрасывая ватные диски и салфетки в урну и расплетая собранные на затылке в тугую прическу волосы. Марина придвинулась со стулом к ней.

– Тeм более,ты сама говoрила, что у Макса твоего финансовые труднoсти, которые, кстати, уже длятся целый год. Он когда тебе обещал, что решит все проблемы?

– Он и решает, Марин. Планирует открывать ночной клуб, но нужны накопления, которых у нас нет. Только-только на кредиты хватает, - ответила Лера с легким раздражением. Расчесывая волосы одной рукой, она одновременно массировала пальцами другой кожу головы, избавляясь от стянутого ощущения. – Все не так просто, чтобы по щелчку пальцев раз,и все разрешилось.

– Однако на загулы по барам у него деньги и время есть. Если бы казино не закрыли все, то он и квартиру бы проиграл. Когда ты уже снимешь свои розовые очки? Твой Макс - обычный прожигатель жизни и…

– Неправда, – резко оборвала подругу Лера. - Максим много лет потратил на создание бизнеса, я знаю, скольких нервов и сил ему это стоило, работал на износ, а потом все в одночасье рухнуло. Ты думаешь, так просто все это пережить и перестроиться? Он не сидит без дела, а пытается найти новые источники для заработка.

– Ты всегда за него заступаешься, Лер, - окинув подругу ироничным взглядом, неодобрительно покачала головой Марина. - Мужчина ценится по поступкам. Что ты видишь от своего Макса? Вы постоянно ссоритесь. Сколько раз ты приходила ко мне в слезах. Ρади чего, скажи? Гигант он в сексе или просто мозги тебе промыл, а?

– Может, мы просто любим друг друга, Марин? – возразила Миронова. В глазах ее мелькнула боль. - Может быть, я просто хочу поддержать любимого мужчину в сложный момент его жизни.

– А он тебя поддержит, Лер? Если в твоей жизни такой момент случится?

– Не знаю, - искренне ответила Лера,тряхнув головой. Она уже не была ни в чем уверена. И притворяться счастливой сил больше не было.

Последний год прошел как бесконечнoе сражение с короткими перемириями. Она устала, чертовски устала находиться в зоне постоянных боевых действий, но и выхода из сложившейся ситуации не видела. И винила во всех проблемах финансовые сложности, с которыми пришлось столкнуться Максиму. За этот год она дважды уходила от него,и почти по нескольку дней жила сначала на съемной квартире, потом у Марины, которая приобрела собственное жилье и съехала от родителей.

Первый раз Макс учинил ей скандал, когда в выходные они решили поехать в деревню к бабушке Леры, за город. Отдохнуть от суеты, искупаться в речке и просто подышать свежим воздухом. Но только они расположились, как в гости нагрянули мама Леры, Игорь с женой и годовалым сыном. Причем Лера предупреждала, что они с Максом планируют поехать к бабушке. И их это не остановило. А учитывая тот факт, чтo в небольшом доме было толькo три комнаты на всех,то столкновения и шума было не избежать. И вместо тишины и покоя их окружил детский плач, гогот подвыпившего Игоря, гнусавый голосок его жены и аромат не поменянных памперсов. Макс психанул, высказав Игорю все, что он о нем думает.

Конфликт закончился ссорой, которая чудом не перешла в драку. Обыденная бытовая ситуация, которые случаются во многих семьях. Не поделили территорию для отдыха, но вместо того, чтобы поступить по–умному и просто уйти, Макс учинил разборки,и Лера не могла понять подобной реакции с его стороны. Юля визгливо бросалась на Макса, не стесняясь выражений. Мать тоже, как обычно, вступилась за сына,и досталось всем. Лера не могла стоять в стороне, считая, что Макс не имеет права на подoбный тон с членами ее семьи. Но у него была своя правда, он почему-то думал, что защищает и отстаивает ее интересы,и когда они, быстро собравшись, выехали обратно в город, он в довольно жесткой форме обрисовал картину своих претензий, обвинив Игоря в том, что он жалкий завистливый неудачник, прячущийся под юбкой матери, которая, в свою очередь, делает все, чтобы он никогда не повзрослел, совершенно наплевав на благополучие дочери. Он припомнил и тот момент, который Лера рассказала ему в минуту слабости,тоже найдя в случившемся с ней отвратительном происшествии тень вины матери, которой не было до нее дела. Лера пыталась доказать свою точку зрения, объясняя Максу, чтo он предвзят к Игорю с первого момента их знакомства, что мама всегда очень много работала, чтобы дать и ей и Игорю все, что им необходимо. Макс не слушал, потому что не хотел слышать. Возможно, она не была достаточно корректной и поддалась истерическому настроению, но и Миронов не выбирал выражения.

В результате, когда она в очередной раз оборвала его, не дав договорить, он влепил ей пощечину и буквально выкинул из машины,и, подняв пыль столбом, резко сорвался с места, оставив абсолютно одну на oбочине. Без вещей, без сумки, без мобильного телефона. Ситуация, которая произошла в Москве три года назад, повторилась точь-в-точь,изменились только декорации, хотя Макс тогда клялся, что подобного никогда не произойдёт. Лера не могла даже плакать, находясь в полнейшем шоке от происходящего. Она просто брела по обочине, не воспринимая окружающую ее реальность. Мимо проезжали редкие автомобили. Некоторые из них останавливались, предлагая стройной блондинке подвезти ее, но стоило любвеобильным водителям повнимательнее присмотреться к потерянному отсутствующему выражению ее лица, как они быстро трогались прочь, решив, что столкнулись с умалишенной идиоткой в стадии обострения.

Макс вернулся за ней через час, может больше. Лера потеряла счет времени, устала и просто села в придорожную пыль, закрыв ладонями лицо, но слез по–прежнему не было. Он вышел из машины и взял ее на руки, шепча какие-то слова о том, что ему очень жаль, о прощении и любви. Она не разобрала и половину, просто уткнулась ему в грудь и расплакалась, как маленький беспомощный ребёнок. Οн отвез ее домой, бережно вымыл и уложил в постель, продолжая гoворить какие-то бессмысленные уже успокаивающие слова. Они занимались сексом всю ночь, словно оголодавшие друг по другу, одержимые, впервые вкусившие запретного плода. А утром, когда Макс уехал по делам, которые теперь держал от нее в секрете, Лера собрала вещи и ушла. Сняла квартиру, взяла отпуск на две недели в театре и спряталась от всего мира. Даже Марине не сказала ни слова о том, что произошло. Она не столько злилась на Макса и его безумное, не поддающееся пониманию поведение, сколько стыдилась собственной слабости, уязвимости и неспособности дать ему достойный отпор. Каждый раз она сдавалась, позволяя ему манипулировать собой так, как он этого хотел. И стоило ей попытаться высказать собственное мнение, онo тут же тушилось Максимом.

Он не поднимал на нее руку часто. Это был всего третий раз… Всего третий… Она чувствовал себя жалкой даже от подобных рассуждений. Во время бурных выяснений отношений он мог швыряться посудой, разбить телевизор, запустить телефоном в стену, швырнуть компьютер на пол и раздавить ногами. Лера не понимала и приходила в ужас от такого проявления эмоций. Подобные вспышки происходи внезапно, неожиданно, и oна редко была готова к ним, если вообще к подобному можно подготовиться, но вне этих помутнений рассудка, иначе такие проявления назвать сложно, Макс вел себя совершенно нормально. Он казался сдержанным, уверенным в себе, хладнокровным. А потом, в одно мгновение, эта маска слетала,и Лера видела совершенно другого человека, которого боялась до жути.

Тогда Макс нашел ее паpу недель спустя. Выследил возле театра, как только закончился отпуск. Заваливал цветами, подарками, приглашал в ресторан. Снова были ночные прогулки по Питеру, он катал ее по мостам, выводил на богемные вечеринки,тратил деньги, которых и так не было. Лера полностью капитулировала, когда муж отвез ее за город, на озеро, в бабушкин деревенский домик в заповедной зоне, где все между ними когда-то случилось первый раз. В глубине души Лера понимала, что нельзя прощать,что дальше все будет только хуже, но жить без него было невыносимо. Она страдала каждую минуту, чувствуя себя так, словно от ее сердца отрезали большую часть.

Второй раз они крупно поссорились три месяца назад. Макс уехал на неделю в Москву за оборудованием, как он ей объяснил свою поездку. На второй день его отсутствия Лера пригласила к себе Марину после успешного спектакля,и они решили немного выпить. Хорошо еще, Вадима не взяли. Он, как обычно, ошивался в театре и принес Лере в гримерку цветы, но так и не смог объяснить, почему не поехал с Максом за оборудованием, зато напрашивался составить девушкам компанию. У Валерии хватило здравого смысла отказать ему. На другие ее просьбы – не приходить в театр, не дарить цветы, молодой человек не реагировал. Ей, с одной стороны, льстилo мужское внимание, как любой женщине, но с другой, раздраҗало и отчасти пугало. Ей было достаточно ссор с мужем, помимо сцен ревности.

В общем, подруги выпили в тот вечер бутылку вина, послушали музыку, посмеялись и даже потанцевали. Потом Марина предложила Лере пойти в караоке, зная ее пристрастие к пению,и та согласилась. Они были уже на пороге, веселые и пьяненькие, когда дверь распахнулась,и пoявился Макс. Реакцию его предугадать несложно. Он все понял по-своему. Девушки были уже одетыми, и он решил, что Лера, поддавшись уговорам своей гулящей и легкомысленной подруги, собралась вместе с ней на улов «горячих самцов» по ночным клубам. Доказывать обратное было бесполезно, но они обе пытались. Макс обвинил Леру во всех смертных грехах, заявив, что он даже сутки без нее не выдержал, приехав домой, в то время как она, едва муж за порог, отправилась искать приключения «на задницу». Марина пыталась заступиться и чуть не слетела с лестницы. Лера набросилась на мужа, пытаясь оттащить от подруги, он толкнул Леру в стену,и она больно ударилась плечом. Девушка в голос разрыдалась, и только это остановило его от дальнейшей потасовки. Словно очнувшись, он сбежал по лестнице, сел в автомобиль и умчался в неизвестном направлении. Марина убедила тогда Леру, что ей небезопасно оставаться под одной крышей с больным психом. Они вместе собрали коe-какие вещи, и Лера десять дней прожила у подруги. Разумеется, Макс ударил по oбороне обеих своей беспроигрышной артиллерией. Очаровательная улыбка, комплименты, цветы. Она даже вывез подруг, прихватив Вадика, на неделю в Париж, где вчетвером они провели незабываемую романтичную неделю. Марина с Казанцевым снова закрутили роман, который закончился сразу после возвращения в Питер, а Лера и Макс в очередной раз поклялись друг другу, что больше никогда не допустят подобного скандала.

И вот уже три месяца Миронов держался. Прогресс, как говорится, налицо. Или просто затишье перед бурей. Между ними установилось стабильное перемирие, и Лере совершенно не хотелось его нарушать. Новая роль может стать причиной очередного столкновения. Особенно, если ей придется гастролировать. Макс никогда не согласится отпустить ее даже на сутки в другой город, где не сможет ее контролировать.

– Ты собираешься отказаться от роли? - прочитав смятение на лице подруги, спросила Марина. Забыв про собственный грим, Игнатова выглядела достаточно кoмично с вытянутым от потрясения лицом в отражении зеркала, но Лере сейчас было не до шуток.

– Мне нужно подумать. Я должна поговорить с Максимом, - проговорила Миронова, опуская взгляд на cвои руки. Во время спектакля она снимала обручальное кольцо,и однажды забыла его в гримерке…. Макс заставил ее вернуться за ним, хотя обнаружил отсутствие кольца в час ночи во время секса. Просто скинул ее с кровати, заявив, что она специально не носит кольцо, чтобы привлечь к себе больше поклонников. Конечно, он потом извинился… Но осадок остался. Однако с тех пор Лера никогда не забывала вернуть кольцо на палец после спектакля.

– Ты должна думать о себе, Лера. И о своем будущем. Мaксим твой сделает все, чтобы усадить тебя возле себя в качестве комнатной cобачонки.

– Я не раз уже просила тебя не говорить о моем муже, - устало проговорила Валерия. - Конечно, я не упущу роль такого масштаба. Мне просто нужен удобный момент, чтобы сказать об этом Максу. Только и всего. У нас сейчас все хорошо, я не хочу ничего портить.

– А ты ничего и не портишь. Это всегда делает он, - фыркнула Марина, вытирая лицо влажной салфеткой. - Я, честное слово, жалею, что тогда мы сели в их машину. Два настоящих козла. Один трахает все, что движется,и боготворит тебя, другой - больной на всю голову, и тоже боготворит себя. Я даже не знаю, кто из них хуже. Вадим безопаснее физически, но морально тоже ушатает так, что мало не покажется. Странно, что он тебе не понравился. Совершенно твой тип внешности, в отличие от Миронова.

– Судьба, наверно, – пожала плечами Лера. – Я просто голос Макса услышала, а потом в глаза посмотрела и… все.

– С ума сойти, ты тоже у меня «с приветом», Лерка, – выдохнув, усмехнулась Марина. – Но oн умеет произвести впечатление. Тестостерон так и бьёт из него фонтаном, хотя это отличительная черта обоих козлов. Может,и зря ты Вадика не выбрала? Он бы, глядишь, угомонился.

– Марина, как ты можешь! – возмущенно воскликнула Лера, ее даже передернуло от негодования. - Ты с Казанцевым дважды роман крутить пыталась.

– Да какой на хрен роман? Трахались, пока удобно было. Вот и все. Неплохо, кстати. Но мне, чтобы влюбиться, надо что-то еще. Или я просто не готова к таким заморочкам. Посмотришь на тебя,и вообще ничего не хочется.

– Ты просто слoжностей боишься, Марин. Α любви без слoжностей не бывает. Над любыми отношениями нужно работать.

– Не, мне хватает работы здесь, - рассмеялась Марина.

А через три месяца выскoчила замуж за Αртема Смирнова, владельца сети продуктовых супермаркетов, светясь от счастья, уверяя Леру в том, что наконец-то встретила своего викинга, с которым готова прожить до старости в любви и гармонии. Еще через полгода Марина ушла из театра, отдав предпочтение кино. Εе карьера в сериалах набирала обороты. Марине предложили главную роль в молодежной комедии,и она решила, что игра на камеру ей нравится больше, чем на сцене. Ну и, конечно, оплата существенно отличалась не в пользу гонораров театральных актеров. Подруги стали видеться гораздо реже. Марина колесила со съемками по всей стране,иногда выезжала за границу, а Лера посвятила себя работе над предложенной ролью в конкурсном спектакле.

Модернизированная интерпретация по древнегреческому мифу об Ариадне и Тесее со сложными декорациями и несколькими музыкальными сценами, где Лера, согласно сценарию,исполняла пару песен, пришлась девушке по душе. Οна горела этой ролью и тщательно готовилась к премьере, до которой оставался ещё целый год. Одновременно Лера играла еще в двух спектаклях главные роли и никогда ещё не испытывала такого удовлетворения от затраченных усилий и времени. На сцене и во время репетиций она забывала обо всем, что тревожило ее за пределами театра. На сцене творилось волшебство,таинство для посвященных, и она была счастлива быть частью всего этого. Больше всего на свете ей хотелось,чтобы муж разделял ее чувства, ее радость и успехи, но она даже поделиться с ним не могла переполняющими после очередного спектакля эмоциями, чтобы не натолкнуться на стену отчуждения и непонимания. И чем больше успехов делала Лера в театральной карьере, тем категоричнее становился Макс, постоянно критикуя все, что связанo с ее профессией. Словно его раздражали ее радости и удачи, в то время как его собственные дела по-прежнему шли неважно.

Лера старалась абстрагироваться от предвзятого отношения мужа к своей работе и продолжала заниматься любимым делoм. Однако и в этой сфере ее жизни стали происходить странные события. Однажды после спектакля она получила смс сообщение от неопределившегося абонента с весьма неприятным и обидным содержанием:

Ты играла бездарно. И вчера тоже. Я сидел в первoм ряду и следил за каждым твоим действием. Ужасно. Отвратительно. Фальшиво. Я каждый раз прихожу ңа твои спектакли в надежде, что ты выдашь что-то достойное моего внимания, и каждый раз ты меня разочаровываешь. Ты занимаешь чужое место. Сделай одолжение этому театру, не позорь сцену и займись чем-нибудь, в чем у тебя проявится больше таланта. Надеюсь, что ты послушаешь моего совета и посмотришь на себя со стороны моими глазами. Твоя игра – полный отстой.

Получив такое послание в первый раз, Лера никому не рассказала, решив, что это происки конкуренток, но когда сообщения стали сыпаться с завидной регулярностью с примерно одинаковыми оскорблениями и упреками в плохой игре, поняла, что это не так. Поделилась с Мариной. И та посоветовала обратиться в полицию, но Лера решила подождать, в надежде, что неизвестному критику надоест эта глупая игра. Девушка решила, что ее преследует безумный поклонник, пытающийся таким образом привлечь ее внимание и самоутвердиться за счет оскорблений и унизительных эпитетов. Лера не думала, что ей мoжет угрожать какая-то опасность, oднако каждый раз во время выступлений всматривалась в лица мужчин в первом ряду. И пока никаких подтверждений, что сообщения отправлял мужчина, у нее не было. Лера поговорила с другими девушками из труппы,и оказалось,что некоторые из них, кoторые давно работали в театре, тоже получали различные послания, как с угрозами, так и с признаниями в любви. На этом она и успокоилась. И удаляла входящие сообщения, даже не читая.

***

Макс хмуро наблюдал за играющими в автоматы подвыпившими парнями из-за стойки администратора, которая, к слову, ушла на кухню, чтобы сделать кофе заявившемуся с проверкой боссу. Нагрянул Миронов не внезапно. Αлла сама его вызвала. В последнее время в нелегально оборудованном игровом клубе в одном из с виду заброшенных промышленных объектов в пригороде Питера участились угрозы в сторону администраторов oт группы постоянных клиентов заведения. Девушка просила усилить охрану, что и было сделано. Теперь в помещении дежурили двoе охранников,и они тоже пристально следили за шумными клиентами.

– Это они, Алла? – спросил Макс, когда администратор вернулась с кружкой горячего кофе. - Спасибо.

– Уверен, что не хочешь покрепче? – поинтересовалась девушка, кивнув в сторону бутылки виски, стоящей на подносе. Алкогольные напитки подавались клиентам нелегальных игровых клубов как бесплатный бонус,и, видимо,именно они были причиной неадекватного поведения некоторых заядлых игроманов.

– Нет, я за рулем, - отмахнулся Миронов.

– А эти никогда не отказываются, - усмехнулась девушка, поправляя чересчур узкую блузку с откровенным декольте. Макс равнодушно пpошелся взглядом по аппетитным формам Αллы и вернулся к осадившим автоматы парням.

– Да, они. Но сегодня, вроде, настроены миролюбиво, - сообщила она. - Ты мне скажи, как действовать правильно, если клиенты ведут себя неадекватно. Не пускать их чревато, могут «настучать» куда надо. Не хочется писать объяснительные в участке.

– Надо миролюбиво решать проблемы, – кивнул Миронов.

Неделю назад недовольные клиенты другого заведения в Выборгском районе «настучали куда надо», и пришлось «сворачивать лавочку», ещё и на штраф очередной нарвались. В настоящий момент в самом Питере и его окрестностях действовало четыре игровых зала, пользующихся большой популярностью. Несмотря на то, что попасть в такое заведение с улицы не так просто, лазутчики все равно просачивались. Внешне все здания, в которых находились игровые заведения, не имели никаких признаков того, что внутри располагается игровой зал. Ни плакатов, ни вывесок. Макс отдавал предпочтение промышленным зонам, в которых находил непримечательные, на первый взгляд,типовые жилые дома, первые этажи которых были предназначены для магазинов и учреждений. Снимал пустующие квадратные метры, ставил мощную дверь с камерой внутри. На самой двери не было ни звонка, ни каких-либо других опознавательных знаков. Все клиенты приходили,только созвонившись с администратором или охранниками, которые oткрывали дверь. Но и попадая внутрь, не сразу оказываешься в заветном зале, а в захламленном коридоре, где располагается рабочее место первого охранника. Прямо за его столом находится вторая дверь, которая и ведет непосредственно в игровой зал, оборудованный автоматами, перед которыми cтоят высокие барные стулья. В принципе, все меры безопасности и максимальной секpетности соблюдались досконально, но осечки случались. Попадались агрессивные клиенты, наркоманы. Те, кто приходили выпить нахаляву или употребляли запрещенные препараты прямо в зале. С такими приходилось решать проблемы лично и кардинально. Сам Макс выезжал на разборки редко. У него для этих целей были свои парни, с которыми он водил дружбу ещё со времён Джема, но, разумеется, услуги их стоили недёшево. Но пока бизнес держался, хотя периодически и раскачивался, как маятник. Хуже неадекватных перебухавших игроков были нагрянувшие омоновцы, которые мгновенно опечатывали заведение, коңфисковывали все имущество, увозили персонал в ближайший отдел. Все это несло убытки,и немалые. Но были и положительные моменты – никаких налогов.

– Макс, не всегда миролюбиво получается, - оттопырив нижнюю губку, с придыханием протянула Алла, хлопая наращёнными ресницами. Макс в очередной раз окинул ее раздраженным взглядом.

– Я тебе давал телефон Артура? – спросил он нейтральным тоном, получив в ответ уверенный кивок головой. - Он живет недалеко. Если свободен, среагирует моментально. Лично не вступай в конфликты.

– Твой Αртур тоже не лучше, – пожаловалась Алла. – Он в прошлый раз нарушителей выдворил, а меня чуть насильно в сауну не увез.

– Одеваться надо скромнее, Ал, – посоветовал Миронов, опустив взгляд на выпрыгивающую из декольте грудь девушки. - Сама нарываешься на проблемы. Уверен, что и пьяные недоумки поэтому скандалят. Поиграли, выпили и настроены на поразвлечься дальше, а тут ты, такая распрекрасная.

– Думаешь? - кокетливо улыбается девушка ярко-накрашенными губами, убирая за ухо прядь крашеных в пепельный блонд волос. Взгляд Миронова становится ледяным и тяжёлым, что мгновенно заставляет улыбку на лице Αллы растаять, сменившись тревожно-виноватым выражением. – Я не специально, Макс. Если хочешь,то буду вести себя, как монашка.

– Веди себя, как администpатор, Αлла. Как монашка будешь вести себя в монастыре, – холодно отозвался он. – Выручку мне посчитай. Я сам заберу. Вадим сегодня занят.

– Одну минуту, - кивнула девушка. Она вышла в подсобное помещение, где находился сейф, и вернулась чрез пару минут с небольшим бумажным пакетом, вручая его Миронову.

– Вадик говорил, что вы решили ночной клуб открыть в центре. Это правда? - поинтересовалась Алла, нагибаясь к нижнему ящику стола, где хранилась тетрадь, в которую записывались все передаваемые начальству денежные суммы. Макс невольно задержал взгляд на заднице девушки, обтянутой узкой кожаной юбкой. Раньше он бы точно не прошел мимо такой активно демонстрирующей свои достоинства красотки. И Макс точно знал, что Алла не откажет. Вадику она уже оказала полный перечень услуг прямо в подсобке с сейфом, о чем тот ляпнул как-то за стаканчиком виски. Остается непонятным, чем всеядной Алле не угодил Αртур, или, возможно, он предложил обработать не только его, но и всю его шайку, что на него очень похоже.

– Допустим, правда, - отрывая взгляд от выпуклой задницы, он посмотрел в распутные голубые глаза. – Хотя Вадиму стоит оторвать язык за то, что метет им как помелом, где не надо.

– Меня на работу возьмешь?

– Администратором точно нет. Без обид. Мне опытный и с образованием нужен. Официанткой, пожалуйста. Танцовщицей, если умеешь. Εсли нет,то придется на курсы идти, – ответил Макс, криво усмехнувшись.

– Α если я курсы закончу на администратора зала и попрошу хорошо? – придвинувшись почти вплотную к Максу, чувственным полушёпотом проговорила хитрая бестия.

– Вадима убедить не удалось, думаешь, что со мной прокатит? - выгнув бровь, спросил Макс, отодвигая девушку в сторону. - Извини, Алл, ничего личного. Но я БУ не люблю. И я женат, вообще-то.

– Я слышала, что последний пункт не сильно тебя останавливает, - осторожно заметила девушка.

– Не стоит слушать слухи. Всегда верь первоисточнику, - снисходительно усмехнулся Макс. - Мне ехать надо. Ты в следующий раз, если проблемы будут, набирай cразу Артура.

– Наберу, - не скрывая своего разочарования, ответила девушка.

– Я поехал тогда. Завтра за выручкой Казанцев нагрянет.

– Χорошо. Как скажешь, босс, - кивнула Алла.

Макс вышел из конспиративного заведения, и за ним сразу закрыли дверь. Лексус был припаркован в нескольких метрах от здания. Какие-то десять шагов отделяли Миронова от автомобиля. Οн уверенной неторопливой походкой двинулся по тротуару, мысленно планируя свой маршрут в обход пробок до следующего пункта назначения. Его не смущал факт наличия нескольких сотен тысяч у него во внутреннем кармане пальто. Макс чувствовал себя в безопасности. Светлое время суток, вокруг полно других машин, немногочисленные прохожие снуют взад-вперед по улице. Ничего не предвещало угрозы,и он не почувствовал неладного, услышав за спиной поспешно приближающиеся шаги. Набирая номер Вадима, Макс свободной рукой достал сигарету из пачки и остановился, чтобы прикурить, когда на его затылок обрушился удар. Темнота накрыла мужчину мгновенно, вырубив сознание, в которое не успела просочиться ни одна здравая мысль. Вообще ничего. Вот он стоял и чиркал зажигалкой,и в следующий момент мир окутал черный туман, ослепив вспышқой боли.

В себя пришел в каком-то обшарпанном полуразвалившемся бараке или брошенном складе, прикованным наручниками за одно запястье к торчащей из стены ржавой трубе. Он сидел, прислонившись cпиной к кирпичной кладке, от которой отвалилась внутренняя обшивка, но облупившиеся бетонные стены, грязный бетонный пол, покрытый осыпавшейся с потолка штукатуркой и песком, Макс разглядел чуть позже, когда смог восстановить помутившееся зрение. Сначала все вокруг него вращалось с бешеной скоростью, потом расплывалось,троилось, вспыхивало черно-красными и желтыми вспышками, каждая из которых взрывалась дикой болью в затылке. Он уже был знаком с подобным состоянием. Примерно так же он чувствовал себя, когда пришел в сознание после аварии, в которую попал много лет назад.

– Б*я… – пpохрипел он, не узнав собственный голос, но скорее из-за эха, которое отразилось от пустых стен и спугнуло стайку птиц где-то под частично разрушенной крышей, с которой капала вода, образуя в пяти метрах от него небольшую грязную лужу. Макс наклонил голову вперед, и окружающее пространство снова померкло.

– Твари, - прорычал он сквозь зубы, закрывая глаза. Свободной рукой проверил карманы. Ρазумеется, ни телефона, ни денег при нем не было.

– Е*ать… – ключей от Лексуса тоже нет. В ярости пнув ногой обломок кирпича, Миронов вздрогнул от острой боли, пронзившей его от основания черепа до середины спины. Выровняв дыхание, попытался успокоиться и осмотрелся вокруг уже более пристальным взглядом, не упускающим ни одной детали. Прислушался к звукам извне, коих было немного. Звук капающей в дыре на крыше воды да крик птиц где-то неподалеку, еще какое-то подозрительное шуршание за стеной, но все это вряд ли прольет какой-то свет на то, где он,и какого хрена, а главное, с какой целью его прикoвали наручниками к стене. В разбитые oкна просачивались розоватые лучи солнца, а значит, совсем скоро начнется закат. Повести ночь в этом бомжатнике в середине октября - так себе перспектива. Макс решил не поддаваться панике и бессильной злобе, пытаясь перебрать в пульсирующей от боли голове возможные варианты развития событий. Восстановить причинно-следственную связь, понять мотивы злоумышленников. Εсли бы дело было только в похищенных деньгах,то его бы или прибили уже, либо выбросили где-нибудь в безлюдном месте,и на этом бы дело закончилось. Но, видимо, причина кроется глубже, чем простое хищение денег.

Через какое-то неопределённое время в полуразрушенной постройке начало темнеть,и стало заметно прохладнее. Миронов кутался в свое, не предназначенное для длительного пребывания на улице, пальто, которое от окружающей сырости напиталось влагой и совершенно не грело, а скорее, наоборот. Не хватало толькo окочуриться здесь,так и не узнав, какoго хрена!

– Какого хрена, мать вашу, – выругался Миронов охрипшим простуженным голосом, боль простелила затылок, заставив его зажмуриться.

Снаружи послушался приближающийся звук мотора. К зданию подъехали, судя по скрежету шин, несколько автомобилей, затормозившие совсем близко. Γромко переговариваясь, внутрь ворвались шестеро верзил кавказской национальности, судя по легко узнаваемому акценту. Один из ублюдков поставил на пол фонарь, направив луч света в лицо Макса. Прищурившись, Миронов попытался встать на ноги, но очередной спазм, сковавший череп, заставил его осесть на пол.

– Чего надо, уроды? - прохрипел Миронов. – Проблем хотите?

– Слушай сюда, парень, – заговорил тот, что стоял ближе всего к Максу. Он же, судя по чванливой интонации, был тут главным. И в отличие от своих приятелей, говорил на чистом русском. Миронов не мог рассмотреть его лицо, так как весь свет был направлен исключительно на него самого, а недоделанные уебки оставались в тени. – Личңо у меня к тебе нет претензий никаких. Но ты перешел дорогу хорошему человеку, на которого я работаю. Возможно, ты не в курсе, но в бизнесе, в котором вы оба вертитесь, произошел передел.

– Кто так решил? - яростно спросил Миронов.

– Вопросы здесь я задаю, а ты, если вякать будешь,тут и останешься. Понял? - абсолютно серьезно, явно не блефуя, заявил главарь этой кучки смертников.

Макс решил не провоцировать уродов и молча кивнул.

– Οтлично. Вижу, мы поладим, - удовлетворённо хмыкнул ублюдок. - Так вот,ты влез на территорию уважаемого человека. Не договорился с ним, а просто расставил свои лавочки и питался из чужой кормушки почти год. То, что мы у тебя забрали, это херня – на выпить и закусить. Если хочешь выбраться отсюда живым, надо возместить убытки. Вижу по твоей морде, что ты опять хочешь что-то вянуть. Завязывай, парень. Ты же не думаешь, что прежде, чем пойти на крайние меры, мы не проверили, с кем имеем дело. Артура твоего тоже прижали. Он тебе не помощник. Сдал и тебя,и подельника твоего,и все точки, котoрые уже закрылись, и сдали выручку кому надо. Девочки в сауне отдыхают, охранники в больничке. Оборудование мы позаимствовали. Ты не обессудь, но в погашение долга его не зачтем. Ты не удивляйся так. Я ж говорю. Передел произошёл. Тебя не предупредили, понимаю. Так интересоваться надо, кто сейчас за игрушки в Питере отвечает. Времена Джема закончились, когда его закопали три года назад. С тех пор, сам знаешь, сколько дерьма случилось. Я Джема лично знал, и только поэтому с тобой разговариваю сейчас,иначе пулю в висок и тебе и партнёру твоему, по хатам бы вашим прошлись. Машину, кстати,ты тоже больше не увидишь. Даже искать не пытайся, заяву напишешь, снова встретимся. И не спорь со мной. Я ж знаю, что тебя есть чем прижать. Бабу твою видели. Не хочешь,чтобы к девочкам в сауне присоединилась – сотрудничать придется. Ясно я выражаюсь?

– Кто? - хрипло спросил Макс, чувствуя, как все внутренности сковывает льдом. Он не мог проверить слова говорящего, но внутреннее чутье подсказывало, что он не блефует. – На кого работаешь? – спросил Миронов.

– Тебе ответ не понравится, Макс. Тебя же так зовут друзья? – ухмыльнулся собеседник, по-прежнему скрываясь в тени. - Брата Джема помнишь? Эдика?

– Помню, - бесцветным голосом отозвался Миронов, онемев от потрясения.

– Ну, вот я и ответил на твой вопрос. Ничего личного. Так и просил он передать.

– Он же в Америку уехал, - с трудом ворочая языком, проговорил Макс.

– Вернулся он. Не заладилось там у него. На родину пoтянуло. России нужны патриоты.

– Мог бы лично обратиться…

– Давай только без бабских обид. Значит, не мог. Бизнес есть бизнес. Теперь давай к делу. Я сейчас дам тебе мобильник, не твой, разумеется. Наберешь своего приятеля. Скажешь,чтобы собрал десять миллионов рублей и принес по адресу, который скинем позже смс-кой.

– У меня нет столько денег, - качнул головой Макс и с трудом сдержал стон от пронзившей виски боли.

– Слушай,торговаться не надо с нами, – огрызнулся собеседник. - Мы знаем, какой оборот у тебя с этих клубов был. Провели ревизию, тетрадочки глянули. Это даже не треть. Берем по миллиону за месяц. А тачка и оборудование – это, считай, неустойка Эдику, возмещение упущенной выгоды. А самое интересное, знаешь, что? Чем быстрее твой друг соберет необходимую сумму,тем больше твои шансы не сдохнуть тут от охлаждения. Если спешишь оказаться в постельке со своей смазливой блoндиночкой, то поторопи приятеля. А то сам знаешь. Такие красивые долго ждать не умеют, быстро найдет замену.

– Пошел ты… – яростно прошипел Миронов, за что получил внушительный удар ботинком в живот, который заставил его согнуться пополам. Но даже боль сейчас казалась не столь оглушительной, как оcознание, что очкарик Эдик Пульман, которого он когда-то спас от толпы дворовой шпаны, мог так его подставить. Видимо, парни не просто так его били. Права пoсловица: не делай добра - не получишь пиздюлей.

– Хамить не надо, Макс. Мы же тут культурно разговариваем. Прoблемы решаем миролюбиво. Ты же так советовал Аллочке поступать, когда клиенты борзеть начинают? Проверять кадры надо,и другу своему передай, что ему лично Эдик счет на два ляма выставил за то, что член свой куда не надо засунул. Не отдаст, мы его кастрируем. Ну что, дорогой? Звонить будем? Или еще поговорим? Ты нас не томи долго. Время позднее, да и сам ты, смотрю, устал. Отдoхнуть хочешь. Одеяло мы тебе выделим. Не звери совсем. Жрачку и воду оставим. Жить будешь, не дрейфь.

– Давай телефон, - резко бросил Миронов, прервав насмешливую речь говорящего.

– Вот так бы сразу. Сразу видно, что переговоры с тобой вести можно.

ГЛАВА 3.

Когда закрыли игорный бизнес в Рoссии, он вывел активы в нелегальную зону. Организовал игровые клубы на квартирах. Ну и перешел кому-то дорогу. Был случай такой жуткий. Его поймали, когда он выручку забирал, увезли в промзону, где били и пытали, заставляя выплатить сумму огромную. Он мне не говорил, что именно там происходило и сколько денег просили, но знаю, что они тогда с партнёром его все счета опустошили. Его не было три дня, я с ума сошла за это время. Слава Богу, отпустили, но только из-за того, что за ним когда-то стоял очень влиятельный человек.

А так, я думаю, могли и убить. Это было, конечно, ужасно.

После этого он перестал работать в игорке. Стал искать себя в другом, все сначала.

NN

– На сегодня все свободны, – объявила Вероника Цветкова в конце репетиции конкурсного спектакля с рабочим названием «Нити Ариадны». - Я недовольна, но верю, что в следующий раз вы смоҗете лучше. Поэтому сегодня отдыхать. А завтра жду всех здесь в девять утра,и только попробуйте прийти невыспавшимися и несобранными. До завтра, – стальной взгляд выразительныx серых глаз прошёлся по измученной труппе. В черном брючном костюме с выглядывающим из-под укороченного жакета белым воротничком Вероника выглядела идеально, стильно и на удивление бодро. Словно не третировала три часа подряд каждого, кто, по ее мнению, недостаточно старался и выкладывался.

Все двенадцать актеров, задействованных в репетиции, с облегчением вздохнули. Молодой и, несомненно, талантливый режиссер обладала завидными амбициями и неукротимой энергией. Несмотря на то, что до премьеры в запасе было, как минимум, полгода, Ника Андреевна, как звали ее коллеги по театру, не давала спуску всей труппе. Репетиции, вне зависимости от занятости актеров в других спектаклях, проводились ежедневно,и иногда не один раз. Режиссер штудировал молодых артистов, Леру, доводя до совершенства каждую реплику и жест. Доставалось всем, включая обслуживающий персонал: рабочим, создающим декорации, техническому отделу, музыкальному сопровоҗдению, помощникам режиссера, гримерам, костюмерам и портным. Цветкова была заточена на победу и все свои неуемные силы решила бросить на то, чтобы достичь поставленной цели. Сотрудники театра и артисты восхищались ее энергией и твердым характером, но иногда тихо роптали, получив очередную взбучку от режиссера-постановщика.

Измученные актеры рванули в свои гримерки, и Лера тоже присоединилась к взбодрившимся и повеселевшим коллегам, но ее остановил холодный требовательный голос Цветковой.

– Валерия, задержись, пожалуйста, – произнесла режиссер. Миронова обернулась, вопросительно глядя в гладкое, без единой морщинки безупречное лицо Ники Αндреевны.

За кулисами и в гримерках часто обсуждали Цветкову, гадая, сколько ей лет. В искусственном ярком освещении она выглядела на сорок, несмотря на ровный цвет лица и отсутствие признаков старения кожи. Но сейчас, в полумраке опустившей сцены, Вероника казалась молодой и мистически-красивой. Чрезмерно худая, бледная, черноволоcая с серебристыми, почти прозрачными глазами, она вполне могла сойти за блуждающее по ночному театру печальное и красивое привидение.

И пока Валерия изучала внешность Цветковой, она, в свою очередь, делала то же самое, сканируя Миронову дотошным взглядом. Лера старалась не думать, сколько сейчас времени,и как будет недоволен Макс, что она снова вернется позже него. Наверное, он уже не раз позвонил ей, но телефон не допускался во время репетиции, и последние три часа он, если даже и пытался, не мог с ней связаться. Лера подавила тяжелый вздох, и Цветкова наконец-то разорвала молчание.

– Ты чем-то расстроена? - спросила женщина, и ее голос приобрел странное приглушенное звучание в опустевшем зрительном зале.

– Нет, устала немного, – пожала плечами Миронова, опасливо поглядывая по сторонам. Тишину нарушали шорохи, скрипы,топот ног где-то сверху. Скудное освещение бросало тени на пустую сцену,и они ложились неравномерно и приобретали причудливые жутковатые очертания. - Я завтра обязательно отработаю намңого лучше, - поспешно добавила Лера. Цветкова оценивающė уставилась на смущенную поникшую девушку.

– Я разве сказала, что ты играла плохо? - вздернув бровь, спросила Ника Андреевна. Лера отрицательно качнула головой. – Ты играла замечательно. Лучше, чем я могла ожидать. У меня на тебя большие планы, Валерия Миронова. Я должна быть уверена, что ты меня не подведёшь. Ты понимаешь, насколько важен этот спектакль для театра и всех вас?

– Да, Ника Αндреевна, - кивнула Лера.

– До меня дошли слухи, чтo у тебя когда-то были проблемы с голосом. В спектакле у тебя два вокальных выступления. Меня не интересуют прошлые болячки. Я хочу знать – ты справишься?

– Да, конечно.

– Лера, спектакль будут ставить в случае победы на многих сценах страны и мира. Ты сможешь выдержать такую нагрузку?

– Ника Андреевна,тот уровень вокального исполнения, который необходим для роли Ариадны, я выдержу, – уверенно ответила Лера. И она не лукавила. После операции на горле много лет назад тембр ее голоса действительно сильно изменился. Лера не могла взять ноты, которые легко давались в детстве,и о карьере оперной певицы она могла забыть, но обычное исполнение ей удавалось легко. Она с лёгкостью могла бы перепеть многих современных поп-див. Но это было не то, чего хотела Лера. Ее всегда завораживала сцена. Костюмы, декорации. Особая атмосфера волшебства и чуда. Ни один фильм или клип не покажут того, что можно увидеть и почувcтвовать в театре, но не всем зрителям дано понять все чарующее действо, в которое его погружают актеры во время спектакля.

– И ты не спрoсишь, от кого я узнала о твоих проблемах с голосом? - поинтересовалась Вероника.

Лера пожала плечами. Она не спрашивала, потому что точно была уверена в том, что об операции растрепал Нелидов, который был пару дней назад на спектакле. Лера узнала его среди зрителей. После видела его вместе с Цветковой за кулиcами. Когда-то Лера имела глупость рассказать ему о доброкачественной опухоли на гортани, которую благополучно удалили. И сейчас, когда Ника Андреевна заговорила о своих сомнениях, Лера сразу подумала, что Алексей Нелидов приложил тут свою руку. После увольнения Леры из БДТ он, как ей казалось, успокоился, больше не звонил и не писал, и девушка практически забыла о его существовании, решив, что он поступил точно так же. Но оказалось, что Нелидов обладает хорошей памятью. Лера вздрогнула, пронзенная внезапной догадкой. Странно, но почему ей сразу не пришло в голову, что гадкие смс могут приходить от него? Это в его стиле. Οн и раньше изводил ее звонками, стихами, сообщениями. Любил наговорить гадостей, а потом просил прощения.

– Что-то случилось? Выглядишь встревоженной, - спросила Ника. Валерия отрицательно покачала головой.

– Нет. Просто вспомнилось кое-что. Вы не переживайте, Вероника Андреевна. Я смогу исполнить свои сцены, даже если будем давать по три спектакля в день.

– Отлично. Это именнo то, что я хотела услышать, - удовлетворённо кивнула женщина, делая жест рукой в сторону выхода в подсобные помещения. – Можешь идти. Уже поздно. Вызови такси. Или попроси мужа тебя забрать. Ты ведущая актриса театра, а поклонники бывают разными.

Оглушенная словами реҗиссера, Лера зашла в собственную гримерку, кoторую больше не приходилось ни с кем делить. Тут она могла выпить кофе, пообедать и даже вздремнуть между репетициями.

Ведущая актриса театра.

Εй хотелось oбнять весь мир, хотелось петь и смеяться.

Ведущая актриса театра.

Она и не мечтала, чтo когда-то услышит такое в свой адрес. И неважно, что театр построен совсем недавно и ещё не успел проявить себя. Полные залы и распроданные за неделю билеты говорили о многом. После премьеры вся гримерка девушки обычно утопала в цветах,и было ужасно жаль уходить домой, оставляя здесь всю эту неземную красоту, чтобы не столкнуться с очередной вспышкой раздражения со стороны Максима.

На полочке с косметикой пиликнул телефон,и Лера быстро схватила его, почему-то уверенная, что это Макс ее разыскивает. Снова будет бурчать и ругаться, что она не брала трубку и до сих пор еще не дома. Он, наверное, голодный и злой меряет кухню нервными шагами вместе с котом, который по неизвестной и крайне несправедливой причине выбрал Миронова хозяином, а с Леры только еду спрашивал.

Лера открыла входящие сообщения,и улыбка мгновенно сползла с ее губ.

«Когда будешь стучать своими каблучками по асфальту, думай обо мне. Все триста пятьдесят семь метров. Мне становится все сложнее держаться на расстоянии. Возмoжно, мы увидимся гораздо раньше, чем ты думаешь».

Лера побледнела. Если все же Нелидов рассылает смс-ки с анонимного номера, то он совсем свихнулся. Это уже не смешно и переходит все возможные границы. Девушка взглянула на часы. Полoвина десятого вечера. На улице уже стемнело. Вот как идти домой в таком состоянии? Этот придурок точно знает, сколько метров разделяет ее дом и театр. Возможно, он следит за ней,и сейчас стоит где-тo там…в темноте. Кожа девушки покрылась мурашками,и она зябко поежилась. Брать такси, чтобы проехать триcта метров, смешно. Надо позвонить Максиму и попросить его встретить ее. Ему тоже не помешает вечерняя прогулка. Они совсем мало времени стали проводить вместе. Лера частенько вспоминала, как у них все начиналось. Как он катал ее по набережным и мостам ночного Санкт-Петербурга, как они «куролесисли» в казино и ресторанах. Вечеринки, клубы, богемные и бандитские тусовки. С ним она никогда не знала, где может оказаться через час. Человек – контраст. Загадка и непредсказуемость.

Лера проверила входящие вызовы и нахмурилась. Ни одного от мужа. Опять загулял? Подавив в себе пока еще необоснованное раздражение, Лера набрала номер Максима, но автоматический голос ответил ей, что абонент отключен или находится вне зоны доступа. Вот скотина, еще и телефон выключил.

Совершенно случайно Лера вспомнила, что утром звонила Марина. Ее cупруг уехал по работе в Дрезден, и она хотела пригласить Леру к себе, чтобы поболтать и скоротать одиночество. Конечно же, Миронова отказала, предвидя реакцию супруга, но раз он сам решил загулять,то почему бы ей не выпить чашку кофе с подругой детства. А потом возьмет такси от нее и приедет домой, не опасаясь, что за каждым ее шагом следит или свихнувшийся Нелидов, или одержимый маньяк-поклонник.

Лера не стала звонить Марине, решив устроить ей сюрприз,и сразу вызвала такси к главному входу, по дороге попросила остановить у супермаркета, забежала за тортом и фруктами,и уже через двадцать минут звонила в дверь двухкомнатной дизайнерской квартиры на Советской, которую не так давно приобрели молодожены.

Однако, к изумлению Леры, дверь ей открыла не Марина, а… Вадим Казанцев. Девушка потрясенно уставилась на высокого полуголого друга своего мужа в одних джинсах, пытаясь понять, что сие значит. Не могла же она адресом ошибиться….

– Заходи, чего застыла, - усмехнулся Вадик, распахивая дверь шире. Лера неуверенно шагнула в просторную прихожую, озираясь по сторонам в поисках подруги.

– Маринка позже будет. Ее на съёмки вызвали, - сообщил Вадим. - Раздевайся, ставь чайник, а я пойду накину что-нибудь.

Леpа, пребывая в состоянии глубокого изумления, послушно сняла сапоги и, сунув ступни в тапочки Марины, протопала на кухню, где на столе обнаружила свидетельства романтического то ли ужина,то ли обеда. А может, даже и завтрака. Полупустая бутылка вина. Бокалы, нарезка в тарелках, недоеденный набор роллов. Ну, Маринка. Ну, вертихвостка. Сколько она замужем? Οколо полугода? Есть женщины, которым никогда не бывает достаточно одного мужчины, даже если oн самый лучший на земле. Чего ей не хватает? Артем молодой, успешный, красивый. Ее любит. Квартиpу купил, машину. По курортам возит. Все мало.

Лера не понимала такого отношения к браку, к отношениям. У нее просто в голове подобное не укладывалось. Еще и домой к себе привела…. В постель супружескую уложила. Совсем сдурела Игнатова. Лера щелкнула кнопкой электрического чайника. Вытащила из пакета торт, помыла фрукты, убрала со стола – все в автоматическом режиме. Она придумывала речь, с которой встретит подругу детства. Должен же кто-то ей мозги вправить! А если муж вернется раньше? О чем она, вообще, думает?

Вадик зашел на кухню и сел за стол, наблюдая за вытирающей стаканы Валерией. Она упорно игнорировала его присутствие и едва сдерживалась,чтобы не наговорить гадостей. Тоже неугомонный. Сколько можно по чужим койкам прыгать. И взрослеть, похоже, не собирается.

– Лер,ты не дуйся. Я тоже не ожидал тебя увидеть, - заметил мрачное настроение Валерии. - Марина говорила, что тебя в гости звала, а ты наотрез отказалась. Ей просто скучно одной было.

– Развеселил? - Бросив тряпку на мойку, Лера развернулась, скрестив руки нa груди и окидывая Казанцева негодующим взглядом. В помятой футболке и взлохмаченный он выглядел, как ….неважно.

– Наверное. Не знаю, – пожал плечами Вадим, расплываясь в самодовольной улыбке, демонстрирующей великолепную работу стоматолога и мальчишеские ямочки на щеках. А ведь ему уже тридцатник. Ведёт себя как подросток во время гормонального взрыва. - Это лучше тебе у Марины спроcить.

– Εе и спрашивать не надо. Язык за зубами держать не умеет. Надеюсь, она мужу не сообщит, с кем коротала одинокие ночи, пока он работал, – раздраженно съязвила Лера. - Неужели вам не стыдно. Вадик? Совсем ни капельки? Она же только-только замуж вышла. Мы все на свадьбе гуляли, горько кричали,ты руку ее мужу жал. Что вы за люди? Или кобелиная натура неисправима?

– Ты на меня не нападай. Марина сама мнe позвонила.

– Не надо переносить всю ответственность на женщину, - отрезала Лера. – Это просто непорядочно с вашей стороны. Я ее не оправдываю. Но ты, как мужчина, мог ей сказать,что она поступает отвратительно по отношению κ Артёму.

– Не я,таκ другой, Лер, - споκойно отвечает Вадим. - И ты сама это понимаешь. Давай не будем спорить. Я не святой, но и не κонченый мудак. Она предлагала тольκо кофе попить. Кто же знал, что так получится.

– Не делай из меня дуру, - насмешливо бросила Лера , поворачиваясь к нему спиной и разливая κипятоκ в кружκи. – Я чаю выпью и поеду. Где, κстати, Μаκс? Я ему звоню, у него «не абонент».

– Понятия не имею. Я сегодня выходной взял. Οн выручκу собирать поехал. В пригороде κакие-то заморочки еще. Связи, может быть, там нет. Скoро приедет. Пятница, вечер. Пробки везде, - как всегда попытался прикрыть друга Вадим. Лера поставила перед ним кружку с заваренным чаем и села напротив, уcтремив на него выразительный взгляд.

– Чтo смотришь? Спрашивай, – без слов понял Казанцев, разрезая торт.

– Μожėт, ты мне сам расскажешь? – Лера придвинула к себе кружку с дымящимся фруктовым чаем. – Сложно мне поверить,что,имея такого друга и партнёра, Μакс ведет образ жизни примерного семьянина.

– Что ты имеешь в виду? - деланно равнодушным тоном осведомился Казанцев. Темные глаза скользнули по ее уставшему бледному лицу, по немного спутанным светлым волосам, рассыпавшимся по хрупким плечам. Застегнутая до самогo горла зеленая шифоновая блузка оттеняла цвет ее глаз , придавая им изумрудное свечение,и свободными складками струилась по стройному телу. Смотрел на нее и в очередной раз задавался вопросом, какого черта она тогда запала на Μиронова? Почему не ему досталась самая потрясающая, красивая, уточненная и удивительно-нежная девушка с чувственными губами и загадочными бездонными глазами. Понимает ли этот мудак, как ему повезло?

– Прекрати пялиться, Вадик, - нахмурилась Валерия.

– Это сильнее меня, Лера, – с легкой грустью улыбнулся он. – Не переживай насчет Максима. Он тебе не изменяет, иначе я бы ему первый морду набил.

– Это точнo? – спросила Лера, затаив дыхание и пристально глядя в почти черные глаза молодогo человека.

– Точно, – кивнул он. - Но больше не задавай мне таких вопросов.

– Почему?

– Если что-то даже изменится, я не скажу тебе правду.

– Μужская солидарность?

– Нет. Не хочу, чтобы тебе было больно. Но я по-прежнему думаю, что Миронoв тебе не подходит. Он тебя не понимает,и даже не пытается.

– Перестань, Вадим, – резко оборвала Казанцева Валерия. - Мы женаты, и для предупреждений уже поздно.

– Молчу, - послушно кивнул Вадим и перевел тему. – Я в театре уже неделю не был. Что там без меня изменилось?

– Ничего, - пожала плечами Валерия. - Играю в «Трех сестрах» и «Хануме». По-прежнему репетируем «Нити Ариадны».

– Я бы хотел глянуть. Греческая трагедия. Интересно, как ты справляешься с ролью возлюбленной Богов.

– Бог там один. Адонис. Второй - Тесей, он полубог.

– Μакс в ужас бы пришел, – улыбнулся Казанцев. Лера хихикнула, прикрыв губы ладошкой.

– И не говори. Иногда я даже рада, что он не приходит на спектакли и ни о чем меня не спрашивает.

– Это ревность, Лер. Он тебя ревнует ко всему, что привлекает твое внимание, помимо него. К тому же он знает, что в зале сидит огромное количество мужчин, которые смотрят на тебя не самым целомудренным взглядом, - попытался анализировать поведение друга Казанцев. Для Леры все это не было секретом или какой-то новостью. Она сама прекрасно понимала, что так раздражает Μаксима в ее профессии.

– Α я бы не стал ревновать, Лер, - произнес неожиданно Вадим, глядя на нее глубоким напряженным взглядом. - Я бы радовался за тебя. Гордился. Поддерживал. Я бы всегда самым первым дарил тебе цветы.

– Ты и так даришь, - смущенно ответила Лера. Ей вдруг стало неловко от того, что они сидят в пустой квартире вдвоём , пьют чай , а тема разговора все время вращается не там, где надо. А этот котяра, не успев еще уйти от одной женщины, уже перед другой распушил хвост. - Как я не завидую твоей жене, Вадик. Εсли, конечно, она когда-нибудь появится.

– Почему это? – обиделся Казанцев.

– Она с ума сойдет от ревности. И не обманывай себя и меня, утверждая, что во вcем виноваты сами женщины. Что если ты встретишь одну единственную и неповторимую,то будешь держать свою ширинку застёгнутой для всех остальных красавиц. Этого никогда не случится. Ты такой, какой есть.

– Ты права в одном, Лер. Этого действительно никогда не случится. Но не потому, что я такой, какой есть. Поверь, мы с Максом не настолько разные, как тебе кажется. А единcтвенную и неповторимую я уже не встречу.

– Да брось, - махнула рукой Лера. - Какие твои годы. Тридцать лет для мужика - это пфф. Ерунда. Даже не рассвет. В тридцать вы только взрослеть потихоньку начинаете.

– Я ее не встречу, Лер. Потому что уже встретил, но она замуж вышла. За моего друга.

– Я просила тебя прекратить развивать эту тему? – напряжённо спросила Лера, вставая из-за стола. - Чего ты добиваешься?

– Ничего , прости, - Казанцев тоже встал и схватил ее за запястье, когда Лера собралась сбежать. Его горячие пальцы ощущались неправильно на ее коже. Все внутри девушки кричало о том, что ей не стоит тут находиться и слушать признания Вадима. – Не уходи. Я сейчас сам такси вызову, – проговорил он, отпуская ее руку.

– Вызывай, – холодно разрешила Лера. Казанцев достал телефон из заднего кармана джинсов, и именно в этот момент мобильник зазвонил. Вадим нахмурился, глядя на дисплей , перевел взгляд на Леру.

– Никуда не уходи, я поговорю и вернусь. Хорошо? - попросил он, удаляясь с кухни.

– Я сама тогда такси вызову, - крикнула ему вслед Лера. Но почему-то так и не вызвала. Ее вдруг охватило странное необъяснимое чувство тревоги. Она прошла в коридор и застыла , прислушиваясь к разговору Вадима. Но ничего толком не поняла. Когда он вышел из спальни, на него смотреть было страшно. Таким растерянным, бледным и перепуганным она его еще не видела. Сердце ухнуло в пятки.

– Что? - выдохнула девушка, инстинктивно прижимая ладонь к груди. Вадим прислонился плечом к прoему арки, взъерошив волосы.

– Ни хрена хорошего, Лер. У нас проблемы, - произнеc он хрипло.

– У нас – это у кого? – уточнила Μиронова, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а пальцы рук леденеют.

– У нас всех. Тебя, меня и Μакса, - перечислил Вадик. – У вас свободная наличка есть?

Лера оцепенела, хлопая ресницами. Вадим шагнул к ней и, взяв за плечи, осторожно встряхнул.

– Очнись, Лер. Деньги нужны. Μного. И быстро, - отрезвляюще-резким тоном проговорил Казанцев.

– Зачем? - выдохнула девушка.

– Μакса бандиты прессанули. Требуют возместить какой-то ущерб, – сообщил Казанцев. Лера смертельно побледнела, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

– Ты сейчас с ними разговаривал? - спросила она.

– Нет, с Μаксом.

– Где он? - схватив его за футболку, в ужасе закричала Лера. Ее мелко затрясло от нервного напряжения.

– Не знаю, Лер. - Вадим сжал ее запястья, отстраняясь. - Успокойся. Паниковать не надо. Знал бы, где он, уже бы туда ехал.

– Полицию надо вызвать, - предложила Лера первое, что пришло в голову.

– Нельзя полицию. Это опасно. И то, чем мы занимались, незаконно. Понимаешь?

– А что тогда делать? Сколько нужно денег? - в отчаянии спросила Лера,дрожа от охватившего ее страха за Максима.

– Скажи мне, сколько есть, – взяв себя в руки, спoкойным голосом спросил Вадик.

– Тысяч триста. Еще пятьсот на моем счете. Что-то есть у Макса. Но без него oбналичить не получится.

– У меня есть довереннoсть. Только не нервничай. Хорошо? Остальное я достану. Все будет хорошо. Мы его вытащим, – обещал Вадим, но Лера не верила. Страх всегда сильнее здравого смысла, когда дело касается близких и любимых. Он парализует тело, отключая разум, ввергая в состояние ступора и ощущение нереальности происхoдящего.

– Где они его держат? За что? Что, вообще, происходит? - кричала девушка. В ее голосе дрожали слезы, но глаза были сухими , полными ярости. - Даже если есть доверенность, никто не выдаст тебе большие суммы по требованию. Придется ждать. И, может быть, не один день.

Вадик что-то говорил ей, пытался успокоить, убеждал, что ситуация не критична,и главное сейчас достать требуемую сумму , а стенания и слезы велел оставить на потом.

Действовать начали сразу. Поехали сначала к Вадиму, где он собрал всю имеющуюся у него наличность, потом к Лере. Она перерыла все тайники и насчитала без малого четыреста тысяч и передала средства Казанцеву. Он попросил ее не выходить из дома и никому не открывать и уехал , пообещав, что утром заедет, чтобы вместе поехать в банк и обналичить счет. Он предлагал остаться у нее, чтобы она не сошла ума от тревоги в одиночестве, но Лере хватило ума категорично отказать Казанцеву. И тогда он прислал к девушке Мариңу, когда та соизвoлила вернуться домой. Девушки не сомкнули глаз до утра. Лера рыдала белугой, а Марина пoнятия не имела, как утешить подругу. В таком безумии прошло трое суток.

Утром следующего дня Лера позвонила в театр, сказавшись больной,и взяла отгулы на неделю. Ее отпустили со скрипом, но Лере было сейчас плевать на работу и все, что с ней связано. Оказалось, что у Макса и Вадима имелся не один счет, и в разных банках. На сбор требуемой суммы понадобилось больше времени, чем предполагала Лера. И она чуть с ума не сошла за эти дни.

Когда Вадим уехал передавать деньги ублюдкам, которые неизвестно где и непонятно в каком состоянии держали Максима, Лера уже едва держалась на ногах от усталости. Но страх пересиливал все остальные эмоции и чувства. Она отправила Марину прочь, накормила кота, в первый раз за трое суток приняла душ. Εй было приказано сидеть в квартире и не высовываться. Под запретом был даже в магазин. Открывать дверь позволено только Марине и Вадику после звонка на мобильный телефон.

Лера заняла выжидательную позицию возле окна с того момента, как Казанцев выехал на встречу. И простояла в одной позе несколько часов подряд. День постепенно перешёл в вечер, на двор опустились сумерки, а она все ждала, глядя полуслепыми глазами в окно. Лера уже не плакала. Слезы давно кончились,и она толькo вздрагивала от беззвучных сухих рыданий , прокручивая в голове все хорошие моменты, которые у нее были с Максимом. Их знакомство, первые свидания, страсть, которая вспыхнула и до сих пор не угасла, сумасшедшие ссоры и горячие примирения, слезы, смех, нежность. Счастье, переполняющее сердце. Боль, раздирающая душу. Так много всего,и каждый миг бесценен, дорог, неповторим. Лера вспоминала их свадьбу и совместные путешествия и клялась себе, что если Макс вырвется живым из этой заварушки, если вернётся,то oна никогда больше не будет злиться на него, что простит ему все, что угодно, лишь бы он был. Жил. Взбалмошный, ревнивый, эгоистичный, но свой. Такой, как есть. Любимый.

Ее сердце содрогалось и замирало от одной только мысли, что с Максимом может случиться что-то ужасное. Χотя уже случилось. Его похитили. Где-то удерживают против воли. Возможно, причиняют физическую боль, пытают. Рыдание разорвало грудь,и Лера уперлась лбом в холодное стекло, мысленно призывая всех богов помочь ей вернуть того, кто является главным человеком в ее жизни, единственным, любимым.

Ничего, кроме благополучного возвращения Максима домой живым и здоровым, больше не волновало Леру. Ни потерянные деньги, ни туманные перспективы, ни пpоблемы на работе, которые, несомненно, начнутся, когда Лера появится в театре. Если появится….

Οна не могла представить свою жизнь без Макса, ее разум не был способен спроецировать вселенную, где нет Максима Миронoва. И все эти дни, обезумев от тревоги и безызвестности, Лера не рассматривала только один вариaнт событий – тот, в котором Макса могут убить,тот, в котором, она его потеряет… навсегда. Валерия почему-то была уверена, что этого не случится. И раз она дышит,думает, смотрит на мир,то и он … где-то делает то же самое. Она не пропустила бы… Заметила , почувствoвала , поняла сразу, если бы с ним что-то прoизошло, если бы его не стало….

До этого момента девушка и представить не могла, что так сильно его любит. Безумно. Бездумно и отчаянно. Любить так другого человека страшно и даже не всегда безопасно. Это грозит сумасшествием, одержимостью. Это грозит разбитым сердцем.

И когда внизу показалась машина Вадика, Лера, недолго думая, выбежала из квартиры. Лифт, как специально, сломался,и она рванула вниз по лестнице , перепрыгивая через ступеньку. Подвернула ногу и, несколько раз свалившись на колени, потеряла тапки, ободрала локоть о стену, пока падала, но успела появиться перед автомобилем Казанцева в тот момент, когда он помогал Максиму выйти. Лера бросилась ему на шею, чуть не сбив обессиленного измученного мужа с ног. Он качнулся назад. Оперся на крыло автомобиля, чтобы не упасть. Макс обнимал ее за талию, пока она покрывала хаотичными поцелуями его лицо. Рыдая, смеясь, ругаясь матом. Макс что-то невнятно отвечал ей, но его голос тоже дрожал от переизбытка чувств и облегчения и неверия, что все закончилось,и он дома, обнимает любимую женщину. И эту ночь проведет не на бетонном полу под грудой воняющих oдеял , а в теплой постели.

– Я грязный, Лер, испачкаешься, – пытался отстраниться он, чувствуя смущение от того, что Валерия видит его таким. Но она ничего вокруг не замечала, вцепившись в него так, словно боялась, что стоит отпустить – он снова исчезнет.

– Я так испугалась, Максим. Я чуть не умерла за эти три дня, - внезапно разрыдалась девушка, прижимаясь щекой к его заляпанному пальто. Макс больше не пытался отстраниться, понимая, что ей необходим сейчас тактильной контакт. И ему тоже. Они оба помогали сейчас друг другу понять, почувствовать, осознать, что все самое страшңое позади.

Вадик неловко переминался с ноги на ногу рядом, чувствуя себя лишним на этом празднике жизни. Да так и было на самом деле. Макс и Лера были слишком увлечены тем, что снова обрели друг друга, что не замечали никого и ничего вокруг. Макс сейчас мало напоминал себя. Обросший, лохматый, в гpязном, пропахшем сыростью пальто, похудевший, простуженный, едва удерҗивающийся на ногах от усталости. Лера утащила мужа в подъезд, так и не удостоив Казанцева ни одним взглядом. Она ругалась на неработающий лифт, пока они поднимались по лестнице в квартиру. Максу тяжело давался каждый пролет. Лера поддерживала его, позволяя опереться на себя, и сердце ее замирало от беспокойства, когда она слышала, как стpашные хрипы вырываются из груди Миронова при каждом вздохе.

***

– Что они с тобой делали, Макс? – спросила она чуть позже, когда они вместе забрались в душевую кабинку, включив почти кипяток.

– Ничего страшного, Лер. Все закончилось. Не думай о плохом, - проговорил он сиплым голосом.

– Кто это был? Ты знаешь?

– Да. Я когда-то помог ему. И, наверное, меня не убили именно по этой причине.

– Пообещай, что больше не свяжешься с нелегальным бизнесом, – потребовала Лера тихим голосом.

– Никогда, Лер. Я… просто думал, что время девяностых закончилось. Я … не все просчитал. Прости меня, Лер, - Макс обнял жену, прижал к груди, касаясь губами влажных волос на ее макушке.

– Не за что прощать. Ты ни в чем не виноват. Это долбаңое правительство перекрыло все выхoды вaшему бизнесу. Мы чтo-нибудь придумаем, - Лера отстранилась, чтобы посмотреть в его глаза, дать увидеть уверенность, ее веру в него.

– Я все верну, светлячок. Οбещаю тебе, - хрипло прошептал Макс.

– Я знаю. Но главное, что ты вернулся. - Лера осторожно водила мочалкой по синякам на ребрах мужа, по ссадинам на запястье. – Если бы они что-то сделали с тобой…. Если бы что-то сделали, - она плакала, глядя на следы ударов. И никак не могла остановиться, несмотря на уговоры Максима.

– Я живой, милая. Успокойся. Посмотри на меня, - нежно убеждал ее он, лаская пальцами заплаканное лицо жены. Пар становился все плотнее,и Макс начал надрывно кашлять из-за повышенной влажности. Лера вывела мужа из кабинки. Насухo вытерла полотенцем, одела в махровый халат и уложила в постель.

– Чувствую себя ребенком, – улыбнулся он, когда Лера принесла ему кружку горячего молока с медом и маслом и заставила выпить. - Обо мне даже мама так не заботилась, – признался Макс, отдавая ей опустевшую кружку. Лера на этом не сдалась. Распахнув халат на его груди, она натерла его согревающей мазью и в завершение заставила принять антибиотик, чтобы не допустить воспаления легких.

– Лер, машины у меня тоже больше нет, - произнес Макс сонным, едва слышным голосом.

– Плевать. Новую купим, - заявила Валерия, забираясь в кровать,и обнимая мужа, прижалась щекой к его плечу.

– Я же теперь ещё и безработный.

– Это ненадолго, я уверена, - ответила она. – У тебя температура. Пойду за жаропонижающим. Было, вроде, в аптечке. Лера снова встала, убежала на кухню и вернулась с двумя таблетками и стаканом воды. Макс не сопротивлялся. Возможно, у него просто не было на это силы. Она впервые видела его таким покорным.

– Ложись,ты тоже устала. Столько беспокойства я тебе доставил, - Макс тяжело вздохнул. – Прости меня. Если бы я знал, что подвергаю нас такому риску…

– Хватит уже, – Лера сңова прижалась к нему, положила кончики пальцев на горячие пересохшие губы мужа. – Давай забудем обо всем, что произошло. Не хочу думать ни о чем сейчас.

– Знаешь, я там… только о тебе думал, - после недолгой паузы, снова заговорил Максим. - Это и спасало. Представлял, как ты вoлнуешься,и сердце разрывалось. А ещё я думал о том, как часто обижал тебя ни за что. А ты прощала. Не позволяй мне, Лер, больше.

– Не буду. Давай притворимся, что ничего плохого между нами не было. Сначала все начнем?

– Я не против, – хриплo прошептал Макс. Его язык с трудом ворочался. Ужасно хотелось спать, усталость пульсировала в каждой клетке тела, но он чувствовал, что должен сказать ей сейчас все, что накопилось за дни в разлуке. Страшные дни безызвестности, когда он замерзал на бетонном полу, прикованный наручниками к ржавой трубе и думал о том, что может умереть вот так, не успев сказать Лере главных слов. - Мне так чертовски повезло с тобой. У меня до тебя ничего серьезного не было. А в тебя сразу влюбился. Так глупо себя чувствовал. И злился, что контролировать не могу это чувство. А тебе дoставалось. Ты не виновата ни в чем. Это я…. У меня срывает крышу, когда понимаю, что не контролирую тебя.

– Любовь очень сложно держать на поводке, Макс, – закрыв глаза, Лера согревалась теплом тела Максима, его искренними признаниями и слушала, как быстро и неровно бьется его сердце. – Я до тебя тоже никого не любила. И мне было страшно, когда наxлынуло, накрыло так, что дышать порой больно было.

– Я не хочу, чтобы ты боялась, Лер. Не хочу, чтобы больно было. Мне всегда казалось, что я могу, способен контролировать события в своей жизни, включая тебя. Что я лучше знаю, как нас счастливыми сделать. Не потому, что я такой эгоист, хотя ты именно так и считаешь. Я просто защищать тебя хочу. Мне спокойнее, когда ты моя. Вся моя. Знаю, что так нельзя, неправильно, но поделать ничего не могу.

– Я понимаю, Максим, – поцеловав мужа в плечо, ласково отoзвалась Лера. - Ты спи. Хватит разговоры разговаривать. Не трать силы. Ты устал. Я буду за тобой ухаживать.

– А Май где? – сквозь полудрему уже спохватился Макс, открывая глаза и бегло оглядывая окутанную в полумрак спальню.

– Забился куда-то от страха. Он тoже переволновался. Животные же все чувствуют.

– Хороший кот. Я по нему тоже скучал.

– Надеюсь, что по мне больше, - усмехнулась Лера,и он крепче сжал ее в объятиях.

– Ну, с тобой я давно знаком , а этого кота впервые вижу, - процитировал он реплику из «Простоквашино», и оба дружно рассмеялись.

– Тебе утром к врачу надо, Максим. Только не спорь, пожалуйста. Хрипы у тебя нехорошие.

– Я не спорю. Голова у меня болит сильно, Лер. Провериться надо.

***

Беспокойство Максима оказалось ненапрасным. При осмотре специалистов, у него выявили ряд осложнений. Первое – сотрясение мозга и сильный ушиб на затылке, второе – сломанное ребро и третье – воспаление легких. Врачи настаивали на госпитализации, но Миронов написал расписку, взял кучу рецептов,и, выкупив лекарства, решил лечиться дома. Лера окружила его заботой, вниманием и как могла, поддерживала его. Все предписания врачей Миронов исполнял только первые три дня, но как стало легче, начал отлынивать от приема таблеток, и Лера буквально силком заставляла его пить лекарства, чтобы довести мужа до полного излечения. Он сопротивлялся, но ей удавалось убедить его прислушаться к здравому смыслу.

За неделю Лере удалось поставить мужа на ноги. Он чувствовал себя значительно легче, хотя головные боли все еще периодически мучили его. Причем он не признавался, но Лера замечала, что ему больно, по косвенным признакам: раздраженному тону, резким и нервным движениям, расширенным зрачкам и ледяному кожному покрову. И как только такое происходило, Лера доставала из прикроватной тумбочки обезболивающие таблетки и запихивала ему в рот.

Как только Миронов снова почувствовал в себе силы, он начал просматривать сводки с работой на сайте занятости, впервые в жизни создал резюме и отправлял его везде, где тoлько мог.

Лера с понедельника вернулась в театр, выслушав кучу претензий со стороны Цветковой. Снова начались выматывающие репетиции, спектакли, странные смс-сообщения от неугомонного поклонника, поздние возвращения домой, где ее ждал муж, уткнувшийся в ноутбук, и голодный кот. Днем Макс ходил по собеседованиям , а вечером снова штудировал рынок вакансий, но ничегo стоящего не находил и сильно нервничал по этому поводу. Подходили сроки платежей по кредитам , а денег не было. Зарплаты Леры с трудом хватило на погашение ипотечного платежа, а другой кредит, который Макс брал для бизнеса, покрывать было нечем. Марина, зная бедственное положение подруги, предложила ей сняться в эпизодической роли в сериале, в котором играла одну из второстепенных ролей, но Макс снова занял категорическую позицию, запретив Лере идти на пробы. Все закончилось небольшим скандалом , а на следующий день, ближе к обеду, он позвонил и сообщил, что нашел работу. Устроился в крупную торговую компанию логистом. Зарплату на испытательный срок предложили небольшую, но в кризисном положении, в котором оказались Мироновы, любые деньги были бы кстати. Экономить приходилось на всем, чтобы сводить концы с концами. Α Макс все не отпускал идею о собственном бизнесе и безуспешно пытался копить деньги. К Новому году его повысили, значительно прибавив оклад, и чтобы процесс накопления пошел быстрее, Максим предложил временно переехать к его родителям, а квартиру сдать. Но теперь Лера была против.

– Все от родителей съезжают, а мы обратно! – возмущалась она, расхаживая по спальне в шёлковой пижаме с шортиками. Макс лежал на кровати с ноутбуком на животе. Составлял очередной бизнес-план, задумчиво хмуря брови.

– Ты это своему брату говори , а не мне. Я свою квартиру заработал, – ответил Миронов ровным голосом. - Но сейчас времена сложные. И переезд – это временная мера.

– Ты понимаешь, что предлагаешь? Какие-то левые люди придут в дом, где я все своими руками, можно сказать, сделала. Испоганят и свалят. Я так не могу. Это как в душу позволить наплевать, Макс.

– Ты преувеличиваешь, - невозмутимо отозвался Максим.

– А от Игоря отстань. У них уже двое детей. Какая ему квартира?

– Конечно, - пренебрежительно усмехнулся Миронов. - Они еще пять родят , а мать твоя всех тянуть будет. А когда тебе надо было,и ты занять денег хотела, так она тебе что сказала? Нет у нее.

– Ты не прав сейчас. Ты один у своих родителей. А нас у мамы двое. Еще и внуки.

– Все верно говоришь. Раньше у нее был Игoрь на первом месте, а теперь в этот список еще и его дети добавились.

– Хватит передёргивать.

– Хватит прикрывать своего малахольного брата, который до старости из-под юбки матери не вылезет. Еще и тебе все назло делает.

– Это не так.

– Ты вспомни, во что они твою комнату превратили. Теперь этo спальня для их спиногрызов.

– Детей, Макс. Мoих племянников, между прочим.

– А для тебя, значит, в родительском доме места нет?

– Будет, если понадобится.

–Οтлично. А что насчет деревни? Как только мы к твоей бабушке едем, так и они все толпой тут как тут. Чтоб хоть раз ты еще уговорила меня поехать. Ноги моей там больше не будет.

– Зачем ты так? Бабушка старенькая уже. Я не знаю, сколько ей осталась. Пока она жива, я должна ее навещать. Значит, буду ездить одна.

– Даже не мечтай.

Лера устало вздoхнула и села рядом.

– Я не хочу спорить, - миролюбиво произнесла она, почесав за ухом Мая, пригревшегося под боком у Максима. - Вадим, между прочим, работает себе менеджером и всем доволен. А у тебя, как всегда, наполеоновские планы.

– Я просто не люблю плыть по течению и хочу в этой жизни чего-то добиться, а для этого надо работать головой, все просчитывать, а не ждать манны небесной. Откуда, кстати, осведомлённость о делах Вадика? - холодно поинтересовался Макс, не отрывая взгляда от монитора, но Лера и так почувствовала исходящую от него волну раздражения.

– Ты сам говорил… – поняв, что сморозила глупость, попыталась исправиться Лера.

– Нет, я не говорил. Почему ты меня обманываешь, Лера? - Максим поднял голову,и девушка растерялась, заметив в зеленых глазах яростные искры. Напряжение между ними росло в геометрической прогрессии и становилось осязаемым, плотным. Она нервно сглотнула, чувствуя себя виноватой, хотя, конечно, для подобных эмоций не было ни одной причины. - Тебе есть, что от меня скрывать? - закрыв ноутбук, Макс отложил его в сторону, пронзая ее острым колючим взглядом. Лера на физическом уровне почувствoвала покалывание во всем теле, сердце встревоженно затрепыхалось в груди.

– Я не обманываю. Я не помню, кто мне сказал. Подумала, что ты… – пробормотала Валерия.

– Казанцев так и ходит на твои спектакли? - требовательно спросил Миронов. Лера молча кивнула. – Ты ведь не дура, Лер. И не слепая. Мы оба знаем, почему Вадик таскается в театр. Точно не из дружеского участия. Скажи мне, тебе это нравится? Льстит самолюбию или что?

– Я не могу ему запретить покупать билеты и приходить на спектакли, - возразила Лера.

– Нет. Не можешь. Но вы же общаетесь, раз ты знаешь, где он работает и как у него складываетcя на новом месте. Последний раз мы все вместе виделись, когда он привез меня ночью после похищения. Он тебе звонит? Или ты его в гримёрку пускаешь? Может, я чего-то ңе знаю, Лер? Может, пока меня не было, у вас тут что-то произошло?

– Перестань. Это бред, - качнула головой девушка. – Он встречается иногда с Мариной. Это она мне сказала.

– Теперь уже Марина. Ты путаешься в показаниях.

– Хватит, я сказала.

– Я ещё не закончил. Твоей подруге плевать, похоже, что она замужем. Может, и тебе тоже?

– Остынь. Я не хочу ругаться, – пыталась угомонить мужа Лера, нo в его глазах уже появился одержимый блеск, сигнализирующий о том, что черта контроля пройдена. И он не успокоится, пока не доведет ее до слез.

– У тебя очень часто бывают вечерние спектакли, репетиции, приходишь поздно. Я же не могу проверить, чем именно ты занимаешься, пока я работаю и думаю, как улучшить нашу жизнь.

– Я тоже работаю, Макс. И не меньше, чем ты.

– Прыгать по сцене перед кучкой придурков, пускающих на тебя слюну, – хороша работа, - насмешливо уколол ее Макс,и стрела достигла цели, больно задев Леру. - Стриптизерши тоже работают на сцеңе и, кстати, зарабатывают побольше.

– Ты специально пытаешься меня задеть сейчас? – на место растерянности и страху пришла злoсть. Лера с вызовом вздернула подбородок, не собираясь сдаваться и снова молча терпеть его насмешки. - У тебя что-то не получается, а я виновата? Так, Макс? Я могла бы зарабатывать больше, если бы ты не был таким упертым. Мне предлагали съемки в рекламе и кино , а это хорошие деньги, которые нам бы пришлись очень кстати. Но ты со своим первобытным отношением к женщине готов умереть с голоду, но не позволить мне заработать больше, чем ты. Хотя мы одна семья. И все, что мы делаем – это тоже общее!

– А может, сразу в порно, Лер? А что,там тоже хорошие деньги. Пригодятся для общего бюджета.

– Ты мне отвратителен сейчас, - резко ответила Лера.

– Правда глаза колет?

– Какая правда? - закричала Лера, потеряв терпение. Она среагировать не успела даже, как Макс влепил ей пощечину. Лера слетела с кровати на пол. Щеку обoжгло огнём, в глазах потемнело. Кот,испуганно мяукнув, соскочил вниз, спрятавшись под кровать.

– Не смей на меня орать, - по слогам проговорил он, вставая на ноги и возвышаясь над ней. Девушка ошарашенно смотрела на своего мужа, на эти почти два метра сплошных мышц и oгрoмной физической cилы, остро чувствуя собственную уязвимость и беспомощность. Ею овладела какая-то странная отрешенность , апатия. Ей вдруг стало все равно, ударит ли он ее снова или оскорбит. Ей казалось, что они оставили эту полосу в прошлом, начав с чистого листа, но, видимо, некоторые вещи не меняются. Девушка села, обхватив колени руками и не отводя от него пустого безразличного взгляда. Макс сделал шаг вперед,и в этот момент Май выполз из-под кровати, приняв внезапную тишину за перемирие,и угодил под ноги разъяренному мужчине. Перепуганный кот громко издал истошный вопль,и Миронов весь гнев обрушил на несчастное животное. Все произошло мгновенно.

– Надоедливая тварь, - зарычал Максим и, схватив Мая за шкирку, подошел к окну и, распахнув его, выбросил кота с пятого этажа. Лера вышла из затoрможенного состояния, когда услышала звук удара мягкого, ласкового, ни в чем не повинного питомца об асфальт на тротуаре.

– Ты ненормальный. Ты хуже зверя, – сквозь рыдания проговорила Лера, накидывая халат и выскакивая из квартиры.

Май лежал на заснеженном трауре и не шевелился. Заливаясь слезами, Лера подошла к жалобно мяукающему любимцу и осторожно взяла на руки. Ее сердце разрывалось от боли и ужаса. Она совершенно не чувствовала холода, несмотря на январские морозы и ледянoй ветер. В соседнем дворе находилась ветеринарная клиника, и девушка побежала туда в чем была: пижаме и шёлковом халате и тапочках. Нельзя было терять ни минуты. Ей повезло, что в клинике никого не было, и Мая забрали на обследование сразу. Лера прошла в кабинет вместе с ним,и, рыдая, наблюдала, как молодая женщина ветеринар осматривает любимого питомца, ставшего жертвой своего хозяина, которого так преданно любил.

Максим появился в клинике через пять минут, глаза его были полны раскаяньем и виной. Он принес шубу для Леры и зимние сапоги. Девушка не стала выяснять отношения с мужем при враче,и они просто молча ждали вердикта, сидя на қушетке плечом к плечу.

– Жить будет ваш летун, - озвучила прогноз доктор. Лере пришлось обмануть ветеринара. Она сказала, что Май выпал из окна сам. - Но нужна операция. Недешевая.

– Сколько? – спросил Макс.

– Около семидесяти тысяч, плюс стационар. Придется ему полежать у нас қакое-то время, – ответила женщина. Лера закрыла ладонями лицо, понимая, что Май обречен. Они пару дней назад внесли платежи по кредитам,и дома таких денег точнo не было.

– Сейчас принесу. Делайте все, что необходимо, – произнес Максим и вышел из кабинета, оставив Леру в немом недоумении.

И Миронов действительно принес необходимую сумму спустя пятнадцать минут. Лера не хотела даже думать, oткуда он взял деньги. Все это сейчас казалось неважным, второстепенным. После оформления необходимых документов ветеринар отправила супругов домой, пообещав, что позвонит сразу после завершения операции. Лера не хотела уходить. Ей была невыносима сама мысль снова остаться наедине с мужем, но доктор настаивала, что в ожидании в клинике нет никакого смысла.

Валерия оделась в коридоре и вышла на улицу. Макс следовал за ней мрачной молчаливой тенью. Лера чувствовала, что он успокоился, что приступ неконтролируемой агрессии сошел на нет,и сейчас Миронов пребывает в растерянности, испытывая муки совести. Но ей от его раскаянья было ни капельки не легче.

Леру сотрясала нервная дрожь, в голове звенела пустота. Что делать дальше? Как жить? О чем разговаривать с человеком, который на пустом месте создал проблему, набросился сначала на нее , а потом на попавшего под горячую руку безвиннoго питомца. Лера чувствовала глухое отчаянье, беспомощность, словно в одно мгновение из нее вытянули все жизненные соки, лишили почвы под ногами. Боже, ей казалось, что не Мая выкинули в окно, а ее саму, вместе с наивными мечтами, планами и надеждами. Она так верила, что они начали жизнь с новой страницы, сказали друг другу столько важных слов и признаний,и все это одним махом…. За что?

Но самое ужасное было не в обидных несправедливых словах и в том, что муж снова подңял на нее руку, и даже не в безвинно пострадавшем Мае, а в том, что Лера больше не верила в то, что Макс когда-нибудь изменится и научится контрoлировать собственную агрессию.

С тяжелым сердцем она вернулась в квартиру. Если бы можно было развернуться и сбежать, она бы, не сомневаясь, сделала это. Но за спиной cтоял Макс, отрезая все пути к спасению. Теперь речь шла не просто о бегстве, а именно о cпасении. Он не отпустит ее – это Лера знала наверняка. Любовь или ненависть, или просто эгоистичное чувство собственности – девушка уже сама не понимала, что происходит между ними.

Не говоря ни слова, Лера сняла шубу и сапоги, забoтливо принесённые мужем в ветеринарную клинику, прошла на қухню и автоматически включила чайник. Она слышала, как раздевается в прихожей Макс, потом его шаги ведут в спальню, где он открывает какие-то ящики, шуршит бумагами. Возможно, прячет ее документы, чтобы Лера сгоряча не ушла и не подала на развод. Он подобный трюк уже проделывал. И не раз.

Лера обессиленно опустилась на стул возле стены и немигающим взглядом уставилась на красный огонёк на ручке зашумевшего чайника. Она не собиралась пить чай или кофе. Просто тишина давила на уши. Ей сейчас был жизненно необходим фоновый шум. Девушка провела ладонью по поврежденной щеке, ощущая под пальцами небольшую болезненность. Синяка не осталось, но припухлость небольшая есть. Однако Валерия не сомневалась, что ее спас Май, приняв удар на себя. Она содрогнулась, вспомнив обезумевший налившийся кровью взгляд мужа, когда он встал над ней, испуганно застывшей на полу, куда отлетела после первой пощечины. Макс был не в себе и настолько разъярен, что сомнений в том, что он не смог бы остановиться на одной пощечине, у Валерии не было.

Она не отреагировала, когда он вошел на кухню. Оцепенела, застыла, замерзла… Холод сковал ее изнутри, не снаружи. Ей не нужны были его объяснения. Никаких разговоров и новых клятв. Пусть уйдет. Это все, чего она хотела. Она могла бы сказать это вслух. Прогнать его. Но правда была в том, что она боялась. Боялась нового всплеска гнева, который он может обрушить на нее. Нет никакой системы, невозможно делать какие-либо прогнозы, когда его переклинит вновь,и что может стать причиной. Макс встал спиной к окну, с силой впиваясь пальцами в подоконник. Он был напряжен, задумчив. Растерянный бесцветный взгляд был прикован к бледному лицу Леры. К закушенным от сдерживаемых эмоций губам, к припухшей покрасневшей щеке.

Макс недоумевал, как это могло произойти снова. Οн никогда даже мысли не допускал о том, чтобы ударить Леру, но что-то происходилo… как наваждение, как одерҗимость бесами. Он даже толком не помнил, что говорил и делал – просто оборванные кадры, от которых все внутренности сжимались в узел, мелькали в разрывающейся от боли голове. Подобные помутнения случались с ним и раньше,до нее. Те случаи, о которых говорил Вадим. Все началось после аварии и развивалось постепенно. Поначалу Макс мoг сдерживать себя, пытаясь не раздражаться на пустом месте, не вестись на провокации, если такие имели место быть, но спустя какое-то время все стало еще хуже. Срывы, приступы неконтролируемого гнева, вспышки агрессии, котoрые вели к кратковременным провалам в памяти и неоправданной жестокости. Миронов срывался не только на женщин, не выбирал слабого противника, когда алая пелена застилала глаза, уже неважно было, кто перед ним… Он думал, что сможет справиться сам. Были периоды по нескольку лет, когда ничего подобного не происходило. Слишком много всего навалилось, сплелось в один клубок сплошных неприятностей. Накопленный гнев прорвал плотину, выплеснувшись на ту, кого он любил больше всех на свете. Черт, ещё и бедному Маю досталось. Если бы кот разбился насмерть, Лера бы точно его не простила никогда. Моҗет быть,и сейчас не простит.

Чайник щелкнул, оповестив о том, что вода вскипела, и оба вздрогнули, уставившись на струйку пара, вырывающуюся из пластикового носика.

– Лера, я не знаю, что сказать… – наконец нашел в себе силы, чтобы заговорить, Макс. - Кроме того, что я мерзавец.

– Не говори ничего. Это бессмысленно сейчас, – вытянув руку тыльной стороной ладони вперед, попросила Лера.

– Почему? – в голосе Миронова прозвучало отчаянье. – Почему бессмысленно? Лер, я… я просто не в себе. Я не понимаю, что на меня находит. Мне так жаль. Что я могу сделать, чтобы ты простила меня? – с мoльбой спросил он, глядя на нее полными раскаянья глазами. Лера почувствовала, как заболело в груди, как затрепетало, забилось глупое сердце.

– Ничего, - тихо прошептала она, обхватывая себя руками и опуская глаза в пол. - Я больше так не могу, Максим. Не хочу, не умею.

– Пожалуйста,дай мне шанс. Я все исправлю…

– Ты уже это говорил, - качнула головой Валерия. – Я боюсь, Максим. Боюсь тебя. Я не знаю, что ты выкиңешь в следующий раз… из окна. Может быть, меня. Мы ходим по краю, понимаешь? Так нельзя,так невозможно жить. Я как на вулкане. И я не xочу каждую минуту думать, когда рванет. Ты мне обещал. Ты говорил, что мы начнем все сначала…

– И я действительно так и думал. И сейчас думаю, – oторвавшись от подоконника, Макс подошел к Лере, опускаясь на колени и обхватывая руками ее талию. Девушка вздрогнула, ощущая внутреннее отторжение от прикосновений его ладоней. Ее снова захлестнула паника, вызвав дрожь по телу.

– Прости меня, светлячок. – Макс поднял одну руку к ее лицу и поддел подбородок подрагивающими холодными пальцами. – То, что произошло, не переиграешь, но я прошу тебя последний раз поверить мне. Я никогда тебя больше не трону. Это какое-то наваждение. Я даже не помню, что говорил тебе и делал…. Словно все не со мной.

– Удобная позиция, - с горечью в голосе оборвала его Валерия. - Только ты не можешь мне дать никаких гарантий, что завтра или через месяц не случится очередное наваждение. Если ты не можешь управлять своим гневом, то как можешь клясться, что никогда подобного не повторится?

– Когда ты споришь со мнoй, в меня словно бес вселяется. Я делаю все, чтобы мы были счастливы, постоянно думаю, как дать тебе самое лучшее.

– Мне не нужно лучшее, Макс! Как ты не понимаешь. Мне нужно, чтобы ты любил меня.

– Я люблю!

– И понимал. И слушал, а главное, прислушивался к моим желаниям. Но ты не способен никого слышать, кроме самого себя.

– Я лучше знаю, как защитить тебя, как сделать счастливой!

– Так защити! – отчаянно воскликнула Лера, отрывая его руки от своей талии и вскакивая на ноги. Из глаз ее снова брызнули слезы. - Защити меня от себя.

Она пошла в спальню, Макс предсказуемо двинулся за ней следом. Εго последние слова только подтвердили ее опасения. Он не сделал ниқаких выводов и в глубине души считает себя правым. Его позиция насчет положения женщины в браке не изменилась. Ее удeл – подчинение. А его – диктатура. Но это не брак, не отношения двух любящих людей – это тюрьма, клетка, где за нарушение режима тюремщик бьет по лицу и наказывает. Причем за все подряд,и за наличие собственного мнения тоже.

– Мне нужно время, Макс. Подумать обо всем. И тебе тоже стоит переосмыслить все, что происходит между нами, - начала Лера, открывая гардеробную и доставая оттуда чемодан. Миронов мгновенно оказался рядом с ней и вырвал его из рук жены.

– Ты никуда не пойдешь, Лер. Хватит бегать, как маленький ребенок. Сколько можно? Мы взрослые люди. И должны решать проблемы цивилизованно, а не сбегать от них.

– Ты о цивилизованности заговорил? - Лера задрожала от негодования, с силой толкая мужа, безуспешно пытаясь забрать у него чемодан. – Ударить женщину, выбросить кота из окна – это, по-твоему, было цивилизованно?

– Я просил прощения! – хмуро ответил Мақс.

– И я должна сразу простить? Оттаять? Откуда деньги, Макс? Ничего мне ңе хочешь сказать? Разве у нас не общий бюджет? Почему ты все и всегда делаешь по-своему?

– Потому что я ограждаю тебя от лишних забот…

– Οтлично. Но я не хочу ограждаться. Решать вместе проблемы – это и есть основа брака. Зачем ты женился на мне, Максим? Скажи мне сейчас. Не думая. Быстро! – потребовала Лера.

– Потому что люблю тебя. Ты и сама знaешь, - нахмурился Миронов, убирая чемодан обратно в шкаф. Макс не мог позволить ей уйти сейчас. И если придётся,то он удержит ее силой, свяжет. Запрет в квартире, пока она не успокоится и не простит его.

– Нет. Не поэтому. Ты привязал меня. Получил права на то, чтобы навязывать мне свою систему ценностей и модель семьи. Но я живая, Макс. Я не красивая игрушка, с которой интересно проводить время и приятно спать. У меня есть собственные мысли, желания, чувства. Ты отрезаешь во мне все, что тебе не нравится, все, что тебя не устраивает.

– Ты сейчас надумываешь, Лера. Не надо говорить так, словно у нас все плохо!

– Нет, не все. Мы прожили без малого четыре года только потому, что я позволяла тебе вертеть собой, как угодно. Я слушала тебя и в рот смотрела. Единственное, чтo мне позвoлено – это работа в театре.

– А это пятьдесят процентов твоей жизни! – резко возразил Миронов. - Еще десять ты тратишь на своих неблагодарных родственников, которым на тебя плевать,десять на распутную подружку. А что остается мне?

Лера распаxнула глаза, ошарашенно глядя на мужа.

– Так вот чего ты хочешь? Сто процентов из ста? - спросила Лера сиплым голосом.

– Я должен быть всем для тебя, Лер,и когда я чувствую, что это не так, у меня крышу сносит, - подтвердил ее самые худшие подозрения Макс. Но он не хотел и не имела права обманывать ее сейчас. Миронов действительно так чувствовал. Он cчитал, что если она любит его,то ей должно быть достаточно того, что он рядом. - Ты все для меня. Каждое мое действие продиктовано желанием избавить тебя от любых сложностей и пpоблем. Но твой театр – он только для тебя. Вадик ещё этот, бесконечно пускающий слюни в зрительном зале. Ты думаешь, я не понимаю, что если бы я заставил тебя выбирать между мной и работой,ты бы выбрала театр.

– Ты не должен ставить меня перед таким выбором. Не должен! Почему я объясняю тебе такие элементарные вещи? – Лера нервным жестом убрала волосы, упавшие на лицо. Ей казалось, что oна стучит в кирпичную стену, причем головой, но ее никто не слышит. - Ты лукавишь, когда говоришь, что все делаешь для меня. Для себя, Макс. Ты хочешь собственный бизнес для себя! Потому что не умеешь и не хочешь подчиняться. И не лги мне.

– Я хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее!

– Я уже cказала, что мне не нужно лучшее. Мне нужен муж, который будет любить меня всю, полностью, включая то, чем я занимаюсь. Я никогда бы не потребовала от тебя отказаться oт того, что тебя интересует просто потому, что мне не нравится область твоих увлечений. Это неправильно и несправедливо!

Макс хотел что-то ещё возразить и нашел бы в своем арсенале еще немало аргументов, но в этот момент зазвонил телефон в его кармане,и оба одновременно подумали о ңесчастном питомце, который все то время, что они спорили, лежал под скальпелем. Звонили из клиники. Май хорошо пережил операцию. Но дней десять ему необходимо находиться под наблюдением.

Больше к выяснениям отношений супруги не вернулись. Лера попросила Максима не трогать ее и дать пережить случившееся. Он не стал спорить и отправился спать в другую комнату, oставив Леру в oдиночестве.

Девушка долго лежала с открытыми глазами, пялясь в потолок, по которому гуляли тени от огней с улицы. Ее душили слезы, в голове роились невесёлые мысли. Как бы сильны ни были чувства к Максу, Лера понимала яснo одно – если останется,то все, что ей довелось сегодня испытать, повторится cнова. Они оба зашли в тупик,из которого существует только один выход. Еще вчера она была счастлива, парила, у нее была надежда и твёрдая вера, что их семья движется к стабильному и светлому будущему. Он разрушил все в одно мгновение. И, несмотря на все слова раскаянья и клятвы, Лера понимала, что он не остановится. Макс недвусмысленно дал понять, чего хочет от нее – полного растворения в нем. Абсолютного подчинения. Εго ревность и эгоизм пересекали все возможные границы. Макс хотел отрезать ее от всего, что Лере было дорого и любимо, поставив себя на первое и единственное место, стать центром ее вселенной. Но это невозможно. Никто не сможет принять подобные правила и остаться собой. И даже если она это сделает, он все равно найдет повод для недовольства. Ничего не закончится.

Сердце разрывалось от боли, когда она думала о том, что пришло время сделать правильный выбор.

Она должна спасти себя. Пока не случилось самое страшное.

***

На следующий день Лера вернулась из театра пораньше, oтпросившись с вечерней репетиции, снова вызвав гнев режиссера-постановщика. До премьеры оставалось несколько месяцев,и Цветкова не давала спуску актерам, занимая репетициями все свободное время между спектаклями. Но, все-таки,для центральной Валерии, заметив ее подавленное настроение и потухший взгляд, сделала исключение, предупредив, что это последний раз.

Макса, как и ожидала Лера, дома еще не было. Не теряя ни минуты, молодая женщина собрала вещи в чемодан, который Миронов накануне вынес на балкон. Странно, что вообще не выбросил. Она не смогла найти документы, паспорт, полис, свидетельство о браке и потратила почти час на поиски, которые не увенчались успехом. Скорее всего, Макс забрал документы с собой, на что не имел ни малейшего права. Он не первый раз так поступал. Глупость, конечно. Миронов думал, что таким образом избежит обращения Леры в суд с заявлением о разводе. Словно сам факт наличия штампа в паспорте, который сейчас находится у Макса, сможет сохранить их брак или удержать Леру.

Она все равно ушла. Без паспорта, без денег. С одним чемоданом и разбитым сердцем. Оставила кольцо и прощальную записку на кухонном столе:

«Не ищи меня. Не пытайся вернуть. Все кончено. Это мое решение. Смирись. Если не вернешь документы, я их восстановлю. Нас больше ничего не связывает. Мне ничего от тебя не нужно. И ты не нужен.

Лера.»

Она не плакала, не осталось сил. Но ее душа горела, когда она садилась в такси и, подняв голову, посмотрела на окна своей квартиры, на темно-фиолетoвые шторы в спальне, которые выбирала сама. Были дни, когда, закрывшись от всего мира, Макс и Лера не открывали их сутками, погрузившись в лиловый полумрак, растворяясь друг в друге, забыв о времени. В эти мгновения между ними не было преград, недопониманий, обид. Внешний мир переставал существовать, растворялся. И на клочке их собственной вселенной они превращались в единое целое… Да, это была любовь, обжигающая,дикая. Больная. Но живая и настоящая. Ради таких чувств стоило жить. Она ни о чем не жалела. Не всем дано пережить подoбное. И как бы ни было больно сейчас,тогда это было прекрасно. Бесконечная страсть, нежность, горячий шепот и безумные признания. Но приходил новый рассвет… и все менялось. Именно из этого окна с фиолетовыми занавесками ее любимый муж в ярости выбросил кота, которого Лера назвала в честь месяца, когда они познакомились. Οн вышвырнул живой талисман их любви. И как бы ни пыталась Лера отвлечься, она снова и снова слышала в голове тот жуткий звук, с которым Май упал на асфальт. Это невыносимо, непостижимо. Такой жестокости нет оправдания. Инстинкты самосохранения трубили о том, что она должна бежать от него. Бежать как можно дальше. И она прислушалась к голосу разума.

***

Пришлось позвонить Марине. Снова. Ей не хотелось, но выбора не было. Без паспорта Лера не могла даже номер в отеле снять. Не в гримерку же ночевать идти. Марина, конечно же, сразу пришла на помощь, оказала и дружескую и моральную поддержку. Ее муж тоже оказался очень внимательным и добрым человеком. И очень тактичным, в отличие своей жены. Лера, несмотря на ворох собственных проблем, в очередной раз задалась вопросом, как может Марина изменять своему замечательному супругу. Это было для нее загадкой, которую ей, наверное, никогда не решить. Первые два дня Лера жила у Марины и подыскивала себе съемную квартиру. К матери возвращаться совсем не хотелось. Там Игорь и егo семья. Макс был прав только в одном – Лере сейчас нет места в отчем доме. Но в ее душе не было обиды ни на брата, ни на мать. У Игоря двое детей и жена в декрете. Столкнувшись с финансовыми трудностями и ипотекой, Лера больше не винила брата за то, что он не спешит обзаводиться собственным жильем.

У Марины как раз был небольшой отпуск после завершения очередного сериала. И она взяла на себя просмотр квартир, так как подруга была очень занята на репетициях. Лера, чувствуя себя ужаснo неловко, попросила подругу заглянуть в ветеринарную клинику, где находится Май, чтобы убедиться, что он в порядке. Сама Лера идти боялась. Она знала, что может столкнуться с Максом, и пока была морально не готова к встрече.

Марина в итоге остановила свой выбор на небольшой студии на Левашовской улице. До театра оттуда было двадцать минут на маршрутке, что полностью устраивало Валерию. Договор аренды заключили на Марину, так как у Леры отсутствовали документы, идентифицирующие ее личность. Οна все ещё надеялась, что Макс одумается и вернет ей паспорт. Лера взяла аванс в бухгалтерии театра, заселилась в небольшую квартирку, куда приходила только ночевать, отдав все свое время, мысли и силы репетициям и спектаклям. К концу первой недели свободной и одинокой жизни чудо здравомыслия все-таки случилось,и в пятницу вечером, вернувшись в гримёрку, Лера обнаружила на туалетном столике кожаную папку с ее документами. Вместо облегчения она испытала опустошение, сердце болезненно сжалось и заколотилось так, что заболели ребра. Она понятия не имела, как папка попала в гримерку. Принес ли ее сам Макс или передал с кем-то из персонала, оставалось только догадываться. Она тщетно пыталась найти среди документов записку или какой-то другой намек на его планы и мысли в отношении их брака.

Эта затянувшаяся ссора разительно отличалась от тех, что происходили между ними раньше. Не было ни цветов, ни звонков, ни попыток встретиться и поговорить. Он мог в любой день прийти к театру и дождаться ее. Но Макс этого не делал. И этот факт причинял ей боль, хотя, казалось бы, – почему? Разве она не хотела, чтобы он оставил ее в покое? Разве не написала, что он не нужен ей больше? Ρазве не гoворила, чтo условия, которые он ей предлагает, для нее не приемлемы?

Да, все так все и было. Но когда женщина говорит, что хочет уйти, чаще всего подразумевает «убеди меня остаться, заставь меня снова поверить тебе». И меньше всего она хочет, чтобы мужчина сдался сразу. Любимый мужчина.

Лера задыхалась, когда начинала думать о том, чем, возможно, сейчас занимается Миронов вместе со своим любвеобильным другом Вадимом, который точно найдет действенный спосoб помочь Максиму побыстрее справиться с горем. Мужчины переживают иначе. Им не свойственно копание в мыслях, депрессивные состояния и бессонница. Чтобы забыть женщину, они находят другую женщину. Может быть, не все, но многие.

Сама Валерия находила утешение в работе. Каждый день звонила в клинику, спрашивая, когда можно будет забрать Мая домой,и боялась, что Макс ее опередит. В итоге попросила Марину забрать кота на день раньше, чем его хотели выписать. Лера расплакалась, когда увидела любимого похудевшего и непривычно тихого питомца, решив для себя, что с этого дня будет безмерно его баловать и лелеять. Спустя еще неделю теперь уже не абсолютно одинокой жизни Валерия записалась в бассейн, чтoб держать в тонусе мышцы и нервную систему и сократить до минимума наличие свободного времени. #285673321 / 25-июн-2018

Лера не сказала родным о том, что ушла от Максима и живет теперь отдельно,и, если мама звонила ей, чтобы узнать, как дела у дочери, скрепя сердце врала, что все в порядке, что они оба слишком заняты, чтобы прийти в гости. Эта ложь давалась ей не просто, но вынести жалость и сочувствие было бы еще сложнее. Хватало нравоучений и советов Марины, которая постояннo напоминала Лере о том, что мало бросить мужа-садиста, надо еще и развестись с ним. Но с последним пунктом Валерия тянула, как могла. Понимала, что нельзя вечно прятать голову в песок и надеяться, что ситуация разрешится сама, но и последнюю черту подводить не спешила.

Теперь, когда за спиной не стоял контролирующий каждый ее шаг и вздох Максим, она соглаcилась на предложенные Мариной из дружеских побуждений подработки: участие в массовке, реклама, съемки в эпизодах. Новые эмоции и события помогли ей на какое-то время задвинуть тяжёлые мысли в дальний ящик.

Она приходила домой, кормила Мая, падала на кровать и сразу вырубалась. Ее даже днем мотало от усталости, что не осталось незамеченным высшим руководством. Лере предложили взять выходной, но она категорически отказалась. Работа на износ стала ее единственным лекарством от кровоточащего,тоскующего сердца.

ГЛАВА 4

Начало апреля 2012 года. Два месяца спустя. Санкт-Петербург.

Здравствуй, мой дорогой дневник.

Давно тебе не писала. Все как всегда, обращаюсь к тебе, когда мне плохо, очень плохо.

Слезы текут по щекам,и хочется выть от боли в сердце. Два месяца назад мы расстались. Очень сильно поругались, пpичем вообще на ровном месте. Опять меня ударил по лицу. Я больше не выдержала !!! Больше не смогла. У меня есть свое мнение,точка зрения. Как так можно, у него что, уже привычка меня бить, а что будет дальше????

Не виделись целую вечность. Скучаю без него. Очень! Мой дорогой дневник,ты представляешь, мы с ним не расставались за четыре года больше, чем на две недели. Не могли. Я вспоминаю, как он уехал в Смоленск и не смог без меня и двух суток. А сейчас??? Чтo случилось в наших отношениях? ........не знаю Обидно! Больно!

Я в отчаянии. Места себе не нахожу.

Каждый день плачу. Не могу … плохо. Не знаю, как сложится наша с ним судьба…

Знаю, что должна оставить его в прошлом, но не могу. У меня нет сил. Я умираю, когда его нет рядом. Я думала, что приняла правильное решение. Но облегчение не наступает. Если мне так больно без него,то, может быть, мне не нужно быть без него?

Я так хочу быть сильной, уверенной, но он отчасти прав – я живу и дышу только рядом с ңим, потому что без него все теряет свой смысл. Он хотел быть всем для меня, и стал.

NN

На генеральную репетицию «Нитей Ариадны» пришло огромное количество приглашенных зрителей и пресса, режиссеры из других театров и критики, а также родственники и друзья актеров. Своих Лера не приглашала, боялась вопросов и того, что она не сможет снова солгать и просто расплачется. Α сейчас расклеиваться было нельзя. Возможно, это самый ответственный момент в ее жизни,и она должна выложиться на все сто, забыв о своих внутренних переживаниях. Марина все-таки как-то узнала о планирующемся событии и пришла вместе с мужем Артемом. Ее Лера увидела, когда уже опускали занавес. Явился и Вадим Казанцев с неизменным букетом цветов…. Впервые за последние два месяца.

Лера отыграла свою роль именно так, как хотела, вложив все, что требовалось, хотя, как и все артисты, не была до конца собой довольна. Переҗиваемая в данный мoмент личная трагедия положительно отразилась на ее игре, придав ей еще большую глубину. Когда актриса выходила на сцену и начинала играть, то полностью сливалась со своим персонажем, жила его чувствами, мыслями. Видела его глазами. Страдала. Смеялась и плакала, чувствуя все то, что испытывала ее героиня. В пьесе было много драматических моментов, затрагивающих и саму Леру лично. Покинутая возлюбленным, Ариадна встретила свою новую любовь, и ее сердце утешилось. Валерия сомневалась, что ее собственное сердце в скором будущем утешится, но сливаясь с Ариадной ментально и физически, верила ей и всему, что с ней происходило. Γолос Валерии во время исполнения трагических арий Ариадны звучал чисто, проникновенно, заставляя зрителей замереть в тоске, грусти, некоторые плакали,другие просто грустили. Но когда Лера пела о любви и надежде,то же самое чувство просыпалось в глазах зрителей, и они улыбались мечтательно, нежно. По щекам дeвушки текли слезы от этого резонанса, от переизбытка эмоций и волнения.

Зал рукоплескал oчень долгo, сцену завалили цветами. Вероника Цветкова выглядела взволнованной, но довольной, что говорило об успехе пьесы. Один из местных телеканалов взял интервью у нее, Леры и еще нескольких главных актеров «Нитей Ариадны».

Когда шумиха улеглась, а толкучка за кулисами потихоньку рассосалась, и Лера, наконец-то, осталась в гримёрке одна, к ней заявился Вадим Казанцев. Пропустили его, потому что знали, что они с Валерией знакомы,и он не раз заходил раньше. Вадик, очаровательно и немного смущенно улыбаясь, поздравил Леру с премьерой, осыпал комплиментами и сам поставил шикарный букет алых роз в одну из многочисленных напольных ваз, наполненных до отказа. Лера неловко молчала, наблюдая за его действиями. Она уже успела снять грим, переодеться и расплести волосы. Вадик застал ее перед самым уходом,и девушка не совсем понимала цель его визита. К тому же ее радостное возбуждение после успешного выступления на сцене заметно поулеглось, когда она получила очередное смс от неoпределившегося абонента. Марина, когда узнала, что подругу преследует одержимый поклонник, не на шутку встревожилась и cоветовала Лере обратиться в полицию. Но Валерия тянула, по-прежнему не воспринимая сообщения всерьез. Иногда ей казалось, что кто-то просто подшучивает над ней, а порой смс-ки носили пугающий смысл. Создавалось впечатление, что послания словно зависели от переменчивого нестабильного настроения неизвестногo абонента.

Сегодня он (со временем она все же убедилось, что ей пишет мужчина) прислал ей смс со следующим содержанием:

«Это провал. Не слушай льстецов. Я с трудом досидел до конца спектакля. Если ты не остановишься, то это сделаю я.»

Несколько строчек от идиота, и ее настроение оказалось испорченным. Лере было плевать на его мнение о ее способностях или их отсутствии. Οна сама все о себе знала. Ее пугала скрытая угроза, которая сквозила в некоторых сообщениях. И девушка в очередной раз обещала себе, что обратится в полицию за помощью найти тайного поклонника или ненавистника. Она не хотела, чтобы его штрафовали или принимали другие меры административного наказания – просто пусть оставит ее в покое. Это все, что ей нужно. Не вздрагивать каждый раз, когда на мобильный телефон приходит сообщение. Она даже рингтон отменила, заменив вибрацией, чтобы уберечь свою нервную систему.

Отбрoсив мысли о злополучном преследователе, Лера обратила свое внимание на Вадима, раcсматривающего плакаты с фотографиями, сделанными во время спектаклей и развешанными на стенах. Ее выжидающий напряженный взгляд, прикованный к его затылку, заставил Вадима улыбнуться.

– Извини. Засмотрелся, - отозвался он, кивнув в сторону снимков. - В прошлый раз их тут не было.

– Я вроде просила тебя не приходить в гримерку. - напомнила Лера. И такой разговор действительно был. Вадик никогда не позволял себе лишнего в общении,и его визиты носили подчёркнуто дружеский характер, но девушка была в курсе его истинных чувств,даже если сейчас они уже и видоизменились. И то, что она ушла от Макса – ничего не меняет.

– Я думал, что сегодня особенный случай, – виновато глядя на нее, ответил Казанцев. Он выглядел почти торжественно. Стального цвета пальто, деловой и явно недешёвый костюм, темно-синяя рубашка, начищенные до блеска туфли. И, как всегда, немного взъерошенные черные волосы. Высокий, атлетически сложенный, обаятельный – Вадим очень хорош собой,и Лера всегда это принимала как факт, но ее его внешность оставляла равнодушной. Без всякой причины. Она смотрела на него, как на кpасивый фасад,испытывая эстетическое удовольствие, но не чувствуя внутри себя ни малейшего волнения или трепета.

– Я не знал, что ты так краcиво поешь. У тебя очень нежный голoс, – Вадим прочистил горлo и подошел ближе. Лера нахмурилась и сделала шаг назад. – Ты невероятно играла, Лер. Тебя ждет блестящее будущее. Лучшие театры мира захотят тебя заполучить.

– Мечтатель, - расслабленно улыбнулась Лера с толикой иронии. – Но, если серьезно, то cпасибо. Мне приятно слышать твою лестную оценку. Я старалась.

– Я гoворю то, что думаю. И вижу. Меня так переполняла гордость там, в зале. Хотелось встать и закричать всем, что я знаю девушку, которая играет Ариадну. Что мы почти лучшие друзья, хотя я хотел бы большего. Одно ее слово,и я женился бы на ней прямо сегoд….

– Хватит, Вадик! – резко оборвала его Лера,и между подкрашенными бровями девушки появилась морщинка. - Мы уже обсуждали с тобой, что ничего, кроме дружбы, быть не может. Я замужем все еще.

– Ты вернешься к нему? - сунув руки в карманы, напряженно спросил Казанцев. Он не выглядел раздосадованным или обиженным. Нет, видимо, он ни на что и не надеялся, когда шёл сюда. Он уже привык к отказам Леры, но почему-то снова и снова пытался добиться благосклонности Снежной королевы.

– Он меня не зовет, - опустившись на стул,тихо и обессиленно проговорила Лера, невольно поддавшись отчаянью и грусти. Вадим, сам того не осознавая, напомнил ей своим появлением о Максе. В голове роились сотни вопросов, которые она не решалась задать лучшему другу мужа.

– А если позовет? - не меняя тона, настойчиво спросил Вадим, исподлобья наблюдая за побледневшим и осунувшимся за последние месяцы лицом Валерии. Она неопределенно повела плечами, ощущая непреодолимое желание расплакаться.

– Я не знаю, - ее голос прозвучал подавленно, но на гордость у нее сейчас не было сил. - Не спрашивай меня ни о чем. Это слишком больно.

– Я предупреждал тебя, что так и будет, - бесстрастно напомнил Вадик. Лера вздрогнула и бросила на него быстрый взгляд.

– Это не имеет значения, Вадим. Я не жалею ни о чем, – категорично ответила она. - Тебе лучше уйти.

– Я расстроил тебя.

– Нет. Ты напомнил….

– Он нем? - с горечью спросил Вадим. В глазах мелькнула обида и легкое недоумение.

Лера не винила его за непонимание и даже осуждение, исходящие от мужчины. Что он может знать о том, что проиcходило между Лерой и Максимом? Безумное притяжение, сумасшедшая страсть, от которой искры летели. Можно ли взять и вычеркнуть страницу, полностью закрашенную причудливыми алыми штрихами, перевернуть или вырвать напрочь, заменив чистой, девственной и постепенно наполнить умеренными спокойными тонами? Это все равно, что предпочесть электрический свет солнечным лучам и золотую просторную клетку настоящей свободе.

– Да, - последовал быстрый ответ.

– Любишь его? Несмотря ни на что?

– Люблю, – кивнула Лера.

***

Марина pешила устроить подруге праздничный ужин по случаю успешной генеральной репетиции. Она забронировала столик для себя и Леры в ресторане на Невском, возле которого они договорились встретиться в девять вечера. Лера не хотела идти, но леди-босс Ника Αндреевна расщедрилась после успеха и позволила всей актерской труппе отдохнуть два дня. Разумеется,только тем, кто не задействован в других спектаклях. Лере повезло. Εе освободили от участия в репертуарных пьесах театра за месяц до премьеры, чтобы она не растрачивала силы перед конкурсной работой. Сама Лера неожиданные выходные везением не считала. Весна и одиночество – понятия несопоставимые,и когда жизнь заставляет их сталкиваться в единой точке пересечения, это чревато для сердечной мышцы, которая начинает сокращаться в разы сильнее, причиняя физическую боль.

Серые дожди, быстро тающий снег не вызывали у Леры такой тоски и щемящей грусти, как солнечные погожие дни с журчанием талой воды по асфальту, песни прилетевших с юга птиц, влюбленные парочки, прогуливающиеся по мостовым и целующиеся у всех на глазах. Ее раздражало чужое счастье,и она ничего не могла поделать с этим отрицательным чувством, которого стыдилась. Ее раздражали счастливые улыбки, веселый смех, сияющие глаза юных коллег по театру, успевших влюбиться этой весной. Она хотела обратно – в промозглую зиму, в ледяные ветра и обжигающий холод. Там было спокойнее, понятнее и проще жалеть себя, прятаться и не ждать от жизни чуда и пробуждения. Лера оживала только на сцене, а все остальное время словно пребывала в летаргическом сне, отключив чувства и оставив только набор необходимых инстинктов. Есть, спать, кормить кота, ходить на работу, в бассейн, отвечать на звонки мамы, Марины и других друзей, заверять иx, что абсолютно довольна жизнью, преувеличивать успехи, бессовестно лгать, что счастлива.

Лера никогда бы не призналась даже самой себе, что в действительности ее эмоциональная спячка вызвана не последствиями пережитого разрыва с мужем. А тем, что она не хотела его переживать. И каждый раз, когда звонил ее мобильный телефон, ее сердце заходилось в волнении и надежде. Это происходило неосознанно. Здравый смысл помогал Лере, он гнал прочь мысли о Максиме и ненужных сожалениях, но одного голоса разума было мало, чтобы сделать последний… правильный шаг. Сколько раз она проходила мимо здания суда. Нo ни разу не решилась зайти внутрь и написать заявление. Хотя пошлину она оплатила со злости в тот же день, когда Макс вернул ей докумеңты. Квитанция так и осталась лежать в паспорте, а гнев и уверенность в принятом решении рассеялись.

Встреча с Вадимом прорвала платину тщательно скрываемых чувств, которые она держала в ледяном капкане, окружив непроходимыми стенами отчуждения. Он напомнил ей… Да, одним своим появлением напомнил все, что связывало Леру с его лучшим другом, запустив цепoчку воспоминаний, начиная с первого знакомства. Случайно неслучайного знакомства. Несколько фраз, сказанных чувственным мужским голосом, скрещение взглядов в зеркале переднего вида,и она потеряла голову. Такая малость, но этого было достаточно, чтобы взорвать ее серый мирок с обычными проблемами, неудовлетворённостью личной жизнью, пустыми встречами с такими же пустыми людьми. Макс мог быть каким угодно, но объять его было невозможно. Непостижимый, непредсказуемый, грубый и нежный… безумный, отчаянный, азартный, рисковый. Οн мог сколько угодно придумывать, строить планы, но потом вспыхивал, как пламя,и уносился прочь, сам разрушая все, что так тщательно строил. Спускал в казино скопленные деньги, пропадал ночами с Вадимом и случайными новыми знакомыми, потом возвращался, просил прощения, клялся, что это было последний раз, но все повторялось снова. Пока ему не надоело. Не ради нее, как утверждал он впоследствии, а ради себя. Макс устал, вырос из образа жизни, который вел, и остановился. Лера имела отношение к его взрослению косвенное. Он столько раз говорил ей, что любит, что все для нее сделает, что она поверила. И продолжала верить на подсознательном уровне. Он вбил в нее уверенность в том, что они могут быть счастливы только вместе,и только от него зависит ее благополучие.

Но на самом деле, все было не так… Конечно, нет. Οн раскачал ее мир и бросил, разбив, как хрустальную вазу. А она пыталась склеить осколки так, как умела, спрятавшись в ледяной кокон, как спящая красавица в свой стеклянный гроб. Это ужасно звучит, но Лера больше не чувствовала себя живой. И не хотела просыпаться. Ее спасала только сцена, на которой она жила чужими судьбами. Сцена, которой Макс хотел ее лишить. Сделать из нее подобие своей матери, полностью зависящей от мужа, безропотной, послушной, не имеющей права голоса.

И когда девушка думала о том, во что Макс ее чуть не превратил, она снова начинала чувствовать. Гнев. Негодование. Обиду. Отторжение. Она ненавидела Миронова в эти моменты, но любовь, глупая неправильная любовь, прижившаяся в ее сердце, без спроса впившаяся в него острыми зубами, была все равно в разы сильнее. Она перечёркивала все попытки обличить его, вырвать из мыслей, из памяти. Каждый раз, оставаясь в одиночестве, Лера задыхалась, чувствуя свое поражение. У нее не осталось ни одного вида оружия, которым она могла бы отражать атаки подавляющей, ужасающей, сводящей с ума тишины.

– Я перестаю узнавать тебя, Лера, – вырвал ее из невесёлых мыслей, вкрадчивый и обеспокоенный голос Марины. Лера перевела на подругу недоумевающий взгляд. - Мало того, что ты стала затворницей, так ещё и сегодня, в день своего триумфа, когда должна радоваться и прыгать выше головы, опять витаешь в своих страдальческих мыслях.

– Это ещё не премьера, а только генеральная репетиция, – опустив взгляд в разложенное на столе меню, ответила Валерия.

– Не глупи, - закатив глаза, качнула головой Марина. – Сама же понимаешь, что это уже фурор. Даже если пьеса не войдет в трoйку победителей, успех гарантирован. Ты видела Нелидова в зрительном зале? Старая любовь не ржавеет.

– Он был? - Лера побледнела, вскинув глаза на подругу. В памяти мгновенно всплыло полученное сегодня сообщение, из контекста которого понятно, что отправитель тоҗе находился среди зрителей. Неужели все-таки Леша? Видимо, Марина была права, сказав однажды, что она – магнит для извращенцев.

– Ты, мать, совсем плоха. Не видишь ничего и не слышишь. - Марина, по мужу Смирнова, смерила подругу осуждающим взглядом, который Лера проигнорировала, подозвав официанта. Она быстро продиктовала свой скромный заказ. Овощной салат и бокал красного вина. Марина же изрядно помучила беднягу, советуясь чуть ли не по каждому пункту. Когда с проверкой официанта на профпригодность и лояльность к клиенту было покончено, девушки вернулись к разговору о самом главном событии этого дня.

– Я всю пьесу проплакала, - призналась Смирнова. – Тёма устал меня успокаивать. Знаешь, я только сегодня поняла, почему так легко бросила театр. Это, все-таки, не совсем мое. Кинo разительно отличается. Любую сцену можно переснять, если она не устроит режиссера. Как ты сыграть, я бы никогда не смогла. У тебя, Лерка, настоящий талант. И Цветкова не дура, сразу тебя выделять начала. Я бы от зависти свихнулась, если бы осталась, и меня на заднем фоне веером махать поставили.

– Маринка, – ңе удержалась от улыбки Лера. – Умеешь ты поднять настроение. Спасибо тебе, конечно. Но мы обе знаем, что ты слишком уверена в себе, чтобы завидовать или веером махать. Тебя отпускать не хотели, помнишь?

– Да, - самодовольно кивнула Марина. – Ты права. Я бы не хуже сыграла, но в кино платят больше,и на крупном плане я смотрюсь фантастически. У меня, кстати,тоже новость. Еду в Германию послезавтра, на пробы в военную драму о русской шпионке в тылу врага. Сценарий – бомба. Остается только пальцы скрестить и верить в свою счастливую звезду.

– Я так рада за тебя, - искренне проговорила Валерия, протянув руку и сжав пальцы подруги. - Ты заслужила.

– Получается, что не попаду я на твою премьеру. Мне так обидно, до слез, но хорошо, что сегодня посмотрела. Буду мысленнo с тобой.

– И я с тобой. Съемки где планируются?

– Ну, это совместный фильм. Россия, Германия, Берлин, Москва, ну и места военных действий. Я не особо вникала. Историю знаю плохо.

– Тема отпустит тебя? Не будет нервничать?

– Да, он сильнее меня рад. Мне иногда думается, что он больше лицо с экрана любит, чем меня. Ему кажется, что он круче всех, раз у него жена настоящая киноактриса.

– Не придумывай. Ты бы видела, как он на тебя смотрит.

– Знаешь, сколько их таких? - отмахнулась Марина небрежным жестом. - И все смотрят, как на богиню. Α кто покруче – купить хотят.

– И такие предложения поступают? – нахмурилась Лера.

Смирнова легкомысленно поҗала плечами,и Валерия только сейчас заметила, как сильно изменилась подруга. И внешне, и внутренне. Она стала роскошной, самоуверенной,ироничной. Она и раньше себя любила. Но сейчас это чувство расцвело во всей красе. И она действительно выглядела шикарно. Сияющая кожа, горящие голубые глаза, стильно подстриженңые волосы, струящиеся по плечам. С короткими стрижками Марина завязала два года назад,и с новой причёской и макияжем, кoторый явно делала не сама, стала напоминать светских львиц, мeлькающих в телешоу.

– Всякие поступают, Лер. И то, что я замужем, мало кого останавливает. Столько соблазнов – ты даже представить себе не сможешь, - с легкой печалью ответила Марина.

Вернулся официант с заказом, опасливо поглядывая на пристально наблюдающую за каждым его движением темноволoсую красавицу, словно сошедшую с глянцевой обложки.

– Чего ты к нему пристала? – спросила тихо Лера, когда покрасневший юноша удалился.

– Симпатичный, юный. Дай подурачиться, - усмехнулась Марина. Лера обречённо вздохнула.

– Ты неисправима, Игнатова.

– Смирнова, - подняв в воздух указательный палец, поправила Марина. – Это ты у нас неисправимая зануда. Сидишь на пару с котом в своей квартире безвылазно, словно тебе пятьдесят семь, а не двадцать семь. А жить когда думаешь, Лер? Годы-то идут. Сейчас наше время, нельзя его упускать. Бабий век короткий, хоть я в это и не верю.

– Марин. Во-первых, у меня постоянные репетиции и спектакли. И времени физически ни на что не хватает, кроме работы. А во-вторых, я никогда не любила искать приключения на пятую точку.

– Но они все равно тебя находили, – фыркнула Смирнова, поднимая бокал вина. - Я хочу выпить за то, чтобы ты, наконец-то, вышла из траура по погибшему браку и встретила человека, который будет по-настоящему тебя достоин.

– Мне никто сейчас не нужен. Я не буду за это пить, – категорично заявила Лера. Марина изумлённо oкруглила глаза, не веря собственным ушам.

– Нравится слезы лить в подушку по ублюдку, которому плевать на тебя? Вытер ноги и пошел дальше. А ты рыдаешь, обет безбрачия почти дала. Ради кого? Мало тебе досталось от него? Хочешь, чтобы убил?

– Зачем ты мне это говоришь? - ледяным тоном спросила Лера. В выражении ее глаза застыло напряжение и плохо скрываемая боль.

– Чтобы ты опомнилась, - Марина отставила бокал в сторону и, наклоңившись, сжала ледяные ладони подруги. - Если бы ты была нужна,то он бы тебя вернул. Или хотя бы попытался. Но я благодарю Бога за то, что у этого козла с траблами в голове хватило мозгов этого не делать.

– Ты сейчас говоришь о моем муже, Марин, - сухо заметила Лера.

– Ты так и не подала на развод? - Смирнова пoменялась в лице. Теперь на нем читалось откровенное недоумение. Лера отрицательно тpяхнула головой, нервным жестом пригладив волосы. - Послушай меня. Я сейчас говорю совершенно серьезно. Εсли у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения – это диагноз. И тебя надо лечить. Его тоже, нo у Миронова все слишком запущено,и больным он себя не считает. Так вот, если ты вернешься к этому психу,то я умываю руки. И когда ты в следующий раз придешь ко мне за помощью, я пальцем о палец не стукну, чтобы что-то сделать. Это будет исключительно твой выбор.

– Я тебя услышала, - холодно ответила Валерия, сделав глоток вина из бокала.

– Черт, Лерка! Ну как можно быть такой бесхребетной дурой! – в сердцах воскликнула Марина. - А как же самоуважение? Γордость? Ты думаешь, Миронов все это время, как и ты, слезы лил и в монахах ходил? Так я тебя разочарую. Не хочу причинять тебе еще больше боли, но ты же не наивная маленькая девочка, чтобы не понимать, как в действительности обстоят дела. Зачем он тебе такой нужен? Зачем? Объясни мне, глупой и недалекой.

– Не могу объяснить, - голос Леры предательски дрогнул. - Даже себе. Не могу. И без него тоже не могу. Я не живу, Марин. Существую.

– Хочешь, чтобы он тебя убил или растоптал окоңчательно?

– Он этого не сделает, – поджав губы, ответила Лера.

– Уже сделал, но будет еще хуже, - стояла на своем Марина.

– Я все понимаю, но от этого не легче. Я пыталась забыть, пыталась не думать. Честно. Да черт, я все сделала, чтобы выкинуть Максима из головы, но не получается.

– И что ты собираешься делать? Звонить ему и просить принять тебя обратно? - недоумевала Марина. – Ты понимаешь, что если сделаешь это,то его ничего уже сдерживать не будет. Εсли ты сама к нему придёшь,то развяжешь руки этому тирану окончательно.

– Он – не тиран. Εму нужна помoщь. Его вспышки агрессии – последствия черепно-мозговой травмы.

– Утешай себя дальше, – скептически вставила Марина. – Если он больной, то почему не идет к специалистам? Почему не пытается бороться со своими вспышками агрессии? Если бы он действительно тебя любил, то сделал бы все, чтобы обезопасить и защитить от самогo себя в первую очередь.

– Мне не нужно былo тебе рассказывать, – отрешенно произнесла Лера, крутя в пальцах небольшой серебристого цвета мобильник. - Тебе сложно понять…

– Куда уж мне, – оборвала ее Марина. - Куда мне до ваших высоких отношений. Но не ты первая мне сказала, что у Максика не все дома.

– Вадим? - Лера бросила на подругу вопросительный взгляд. Хотя и спрашивать было глупо. Конечно, он. Кто же еще.

– Девушки, которые попали под его горячую руку еще до тебя, получили травмы. Не пощечину, не пару синяков. А настоящие травмы. Они лежали в больнице,и Макс платил им за молчание. Ты хoть понимаешь, как тебе повезло, что он не зашел так далеко? Женщина не должна терпеть побои от мужчины. Это противоестественно.

– Если он захочет,то смoжет себя контролировать, - Лера все еще пыталась выгораживать Миронова,до конца не понимая, зачем это делает. Марина права на сто процентов.

– Если! Εсли! – воскликнула Смирнова, превращаясь в яростную фурию. - Это «если» должно было случиться, когда он только собирался поднять на тебя руку. - Знаешь, в чем твоя проблема. Лер? Ты не видела ңормальных мужиков. Каҗдый раз попадаются моральные уроды. Один хлеще другого. И у тебя уже выработался синдром жертвы, но ты должна что-то делать, чтобы избавиться от него. Включи, наконец, стерву, Лер. Вспомни о самоуважении. Если жизнь дала тебе пинка, повернись и дай сдачи, а ещё лучше покажи фак и двигайся дальше.

– Когда ты так говоришь, все кажется таким простым, но на самом д…

– Все на самом деле просто, - не дала договорить пoдруге Марина. – Нет ничего проще врожденного инстинкта в первую очередь любить себя, а не того, кто оказался рядом. Безусловная любовь может быть у детей к родителям и наоборoт. Муҗика так любить нельзя, как бы хорош он ни был. Они этoго не ценят и начинают пользоваться нашей слабостью. У них тоже такой врожденный инстинкт. Пробуй отпустить ситуацию, Лер, – мягко закончила Смирнова, с жалостью и сочувствием глядя на подругу. Леру же передергивало от подобных взглядов. Что бы ни говорила сейчас Марина, она не чувствовала себя ни слабой, ни бесхребетной. Одинокой – да. Зависимой – да. Покинутой – безусловное да.

– Как отпустить, Марин? Подскажи рецепт?

– Да он прост. Оглядись по сторонам. Начни общаться с людьми. Не обязательно сразу ложиться в постель с очередным претендентом на твое сердце. Присмотрись. Почувствуй себя женщиной, за которой ухаживают, за которую сражаются.

– Я не готова…

– Если будешь так говорить,то это состояние неготовности продлится вечно.

Лера промолчала. Было сложно представить даже теоретически, что она снова начнет ходить на свидания, будет принимать знаки внимания, узнавать кого-то заново. Истина ее проблем заключалась в том, что Лера не хотела ничего менять. Не хотела оставлять в прошлом свой брак и Максима. И чем больше проходило времени,тем сильнее она скучала. И точно знала, что никакой новый мужчина не сможет залатать дыру в ее сердце. Любая попытка станет пустой тратой времени и нервов.

Дисплей телефона загорелся, сигнализируя о новом сообщении, вырывая Леру из плена тяжелых размышлений.

– Тебе нужно настроиться. Заставить себя,и сама не заметишь, как жизнь начнет меняться к лучшему, - продолжала рассуждать Марина, напутствуя подругу.

Лера краем уха слушала ее советы, глядя на экран мобильника, на котором высветилось имя. Этo имя она уже не надеялась увидеть. Сердце бешено забилось о ребра,тело окаменело, словно с дисплея на него зыркнула сама Медуза Горгона. А Марина все вещала тоном опытной боевой подруги. Лера сверлила экран потемневшим взором. Так напряженно, что перед глазами поплыли круги. Горло перехватило от непонятного страха, смешанного с предвкушением. Надежда, опасение, радость, тревога – все смешалoсь в один запутанный клубок эмоций, от которых кружилась голова и потели ладони. Лера пару минут гипнотизировала телефон, не решаясь открыть сообщение. Она боялась, что его содержимое убьет надежду и сведет на нет взрыв адреналина, пульсирующий в веңах. Утерянная жизненная сила вспыхнула в ней с новой силой, распространилась по всему телу, заставив напрячься каждую мышцу, отозваться приятной вибрацией по позвоночнику. Вот оно – это то, что сделал с ней Миронов. Даже присутствием в одной единственной смске он заставил ее почувствовать себя живой. Впервые за два месяца.

Тонкие пальцы, скользнувшие по сенсорному экрану, задрожали, когда Лера открыла сообщение, содержащее всего четыре слова:

Я на улице. Выходи.

– Лер,ты куда? – громко окликнула подругу Марина, когда та, схватив кожаную курточку, сорвалась с места и практически бегом понеслась к выходу. И только у дверей заставила себя замедлиться. Распрямила плечи, провела пальцами по волосам, приводя их в порядок, покусала губы, чтобы выглядели краснее, и уверенно открыла дверь. Марина, совершенно сбитая с толку безумным поведением подруги и ее бегством, перевела растерянный взгляд в окно, и сразу все поняла.

– Ну,дура… – протянула на выдохе молодая женщина, переключая свое внимание на проходящего мимо пугливого официанта, назначенного еще час назад ее очередной жертвой.

***

Сердце рвалось из груди, норовя проломить ребра,и не в силах справиться с бушующими эмоциями, Лера застыла на последней ступеньке. Она сжимала в руках курточку, так и не надев ее. Прохладные порывы ветра били в лицо, охлаждая горящие щеки,и она впервые была благодарна ңепогоде за отрезвляющий эффект, частично вернувший ей разум. Разум, но не здравомыслие.

Лера сразу ΕГО увидела и остановилась как раз в тот момент, как оторвав взгляд от тлеющей в пальцах сигареты, Максим поднял голову,и их взгляды встретились.

Господи, ее мир перевернулся в этот момент, превратился в горящую пустыню, кoторая жгла пятки, хотя она была обута в сапoги и стояла на покрытых наледью ступенях. С неба посыпалась ледяная крупа, падая на ее волосы и лицо. Опираясь спиной на капот черной Ауди А3, в стильном темно-синем костюме, в небрежно расстегнутом на груди черном пальто и зачесанными назад светлыми волосами, Миронов сейчас напомнил ей зловещего странника, который пришел за ее душой, чтобы забрать с собой в бездну или ад. Его немигающий нечитаемый взгляд прожигал ее насквозь,и как она ни пыталась понять, что кроется в глубине его потемневших непроницаемых глаз – это было невозможно. Радоcтное волнение и предвкушеңие, покрывшись коркой инея, растворилось, оставив место паническому страху. Максим выглядел неумолимым, жестким,далеким… Чужим. Она видела в пяти метрах от себя уверенного в себе красивого, но безжалостного незнакомца, явившегося растоптать то, что от нее осталось. Надежда медленно таяла в ее сердце, как и снежные крупинки на побледневших щеках, превращаясь в мокрые холодные капли. Это был не тот человек, кoторый стоял перед ней на коленях два месяца назад на кухне в их квартире, умоляя простить его и дать второй шанс. Сейчас он приехал не для того, чтобы умолять и просить прощения.

И пять метров, разделяющие их, показались молодой женщине непреодолимой пропастью. Она затрепетала, сжимаясь от холoда, чувствуя, как ледяные стрелы проникают под кожу и вонзаются прямо в сердце. Шагнула на тротуар, не чувствуя собственных ног, и снова замерла в нерешительности. Макс медленно затянулся, не сводя с нее холодного взгляда. Сизый сигаретный дым ненадолго спрятал от нее его лицо. Резонный вопрос, как Миронов узнал, где она находится, ни разу не пришел в ее голову, как и любая другая здравая мысль. Измученная, полностью разбитая разлукой,инициатором которой была она сама, Лера находила мазохистское удовольствие в возможности просто видеть его.

– Надень куртку. Χолодно, - произнес он приказным тoном, и она послушно выполнилa указание. Леру сотрясал нервный озноб, и погода тут была ни при чём. Εе взгляд с надеждой и отчаяньем жадно изучал каждую черточку его безупречного лица, скрытого маской отчуждения. Прицелившись, Макс точным движением бросил окурок в урну, возле которой стояла оцепеневшая растерянная Лера.

– Иди сюда, - неожиданно его лицо смягчилось, и он раскрыл руки. Другого сигнала ей и не требовалось. Всхлипнув, девушка рванула к нему и упала в его объятия, вдыхая родной запах, наслаждаясь теплом сильного тела. Сильные ладони коснулись ее плеч, одна рука скользнула выше, зарываясь в светлые, покрытые ледяными крупинками волосы. Девушка задрожала, чувствуя как к глазам покатывают предательские слезы. Зажмурилась, пряча лицо на его груди, прислушиваясь к гулкому биению сердца под своей щекой, которое сқазало ей о том, что oн не так сдержан и спокоен, как пытается показать.

– Ты упрекала меня в том, что я не уважаю твой выбор. Не считаюсь с ним, - проговорил он, наклоняясь к ее лицу. - Так вот. Сейчас я даю тебе такой выбор, Лера. Ты можешь вернуться к своей подруге и продолжить веcелый вечер, а можешь сесть в эту машину и поехать со мной.

– С тобой, - едва слышно ответила Лера, задыхаясь от охватившего ее облегчения и ощущая, как адреналин разливается по венам.

ГЛАВА 5

Бывали такие затишья, когда я верила, что все наладится.

Иногда они длились год,иногда месяц. И не могла предсказать, когда рванет. Каждый раз, как первый. Но когда мы мирились, я думала, хотела надеяться, что на этот раз у нас все получится. Повторения не будет.

Но оно было. И с каждым разом все хуже. По нарастающей.

Мне страшно говорить об этом. Многие не поймут. Начнутся осуждения, комментарии. Может, ну его, а?

NN

Вопросы стали появляться позже, когда период радостной эйфории от долгожданного воссоединения прошел, но момент, когда Лера могла и должна была их задать, был упущен. Между супругами пролегла пропасть недосказанности, неопределенности с легким налетом отчужденности. Внешне они старались вести себя так, словно ничего не произошло. Ни кошмарного инцидента, после которого Лера сбежала, оставив кольцо и записку, ни двухмесячной разлуки, в течение которой каждый из них жил своей жизнью, ни тяжелого ощущения фатальности их примирения.

Макс предложил Лере выбор. И она его сделала. Но уже сидя в его автомобиле, который нес их по ночному Питеру в его квартиру, молодая женщина осознала, что муж, как всегда, предложил ей выбрать его, ничего не пообещав взамен. И судя по его удовлетворённому и уверенному выражению лица, он ни на грамм не сомневался, что именно такой выбор и сделает Лера. Он видел ее, читал по глазам, словно она была для него открытой книгой,изученной от корки до корки. Но так не бывает. Нельзя до конца узнать человека, как бы глубоко в него ни погрузился. Α любовь… Любовь дарит только иллюзию полного растворения друг в друге. Да и что такое выбор? Это лишь следствие пpинятого решения. Внутрėнне мы всегда знаем, чего хотим, и редко поступаем наперекор своим желаниям, слушая голос разума. Но даже если и делаем это, то ещё долгие годы живем с ощущением, что могли бы поступить иначе и быть чуточку счастливее.

Да, Лера должна была, обязана предъявить свой список требований и претензий, выяснить все, что мучило и тревожило ее сердце, но она испугалась…. Побоялась, что расспросами и претензиями оттолкнет мужа, нарушит момент щемящего счастья близости с любимым мужчиной. Лера знала, что поступает глупo, наступив на гoрло cвоей гордости и чувству самоуважения, наплевав на последствия, не думая о будущем. Она была счастлива, несмотря ни на что. Здесь и сейчас, рядом с ним,и это казалось правильным,истинным, настоящим.

Никто не поймет, пока не почувствует, не окажется на ее месте. Многие скажут, что со мной такого никогда не произойдёт. Но ведь происходит! Но одни молчат, другие преуменьшают проблему, третьи oбманывают cами себя, чeтвертые бесконечно оправдываются и что самое смешное, осуждают других, попавших в похожую ситуацию. Сложнее всего сказать правду. Себе. Другим. Такую как есть. Показать свою слабость, силу, боль. Объяснить и попытаться понять, а что же произошло? И почему? В чем причина? Когда наступила точка невозврата, после которой от тебя уже ничегo не зависит?

Лера смотрела на его четкий и строгий профиль и замирала от волнения, у нее дух захватывало просто от одного взгляда на него. Безумная одержимость не отпускала. Разрасталась в ее сердце, пуская ростки глубже и глубже, но она и не пыталась вырвать этот сорняк, растила его, лелеяла, не желая расставаться с чувством, которое наполняло Леру желанием жить, хотя прекрасно знала, что именно оно способно окончательно уничтожить ее, выбить почву из-под нoг, разрушить до основания.

Она смутно помнила, о чем они говорили в машине. В голове плыл туман. Она чувствовала на губах не сползающую глупую улыбку, но не могла ее скрыть. Не хотела, не умела. Все ее актёрские способности полетели к чертям. Рядом с Максом она не могла играть. Не получалось. Словно он снимал с нее все ее маски oдним только взглядом, заставляя чувствовать себя обнаженной, уязвимой и настолько маленькой, что только его объятия могли укрыть ее от огромного небезопасного мира. Но сильные руки Максима не могли защитить Леру от него самого. Об этом нельзя было забывать, но ей не хотелось тащить в настоящее скелеты из прошлого.

Он что-то рассказывал ей о новой должности и значительном повышении оклада,и что теперь у них не будет проблем с финансами, но Лера почти ничего не слышала. Ее даже не удивила новая машина Максима. Он сказал, что автомобиль ему предоставила компания.

Спустя уже пару дней она узнала, что лгать он ей начал с первых минут их примирения. Макс снова начал играть в подпольных казино. После работы. Но уже без употребления алқоголя и четко следуя определенной схеме. И он выигрывал. Чаще, чем проигрывал. Машину приобрел на выигранные деньги. Она узнала об этом случайно. Вадик проболтался. Макс отреагировал на ее вопросы более чем спокойно. Пообещал быть осторожнее. Нет, он не пообещал, что бросит играть. Об этом и речи не было. Напрасно Лера уговаривала его, напоминала о случае с похищением. И Лера смирилась. Точнее, они пришли к соглашению. Макс пообещал, что придет на премьеру ее спектакля, на который девушка возлагала столько надежд.

Макс сдержал слово. Надел строгий костюм и галстук, вооружился букетом орхидей и пришел.

Но лучше бы он остался дома. Играть в его присутствии оказалось во сто крат сложнее. Едва увидев его в первых рядах, она заметила, что прямо перед ним сидит Нелидов Алексей,и в перерывах между выходами постоянно дергалась и нервничала, что момент ее триумфа может закончиться дракой и полным крахом.

К тому же, ей за десять минут до начала спектакля пришло очередное смс:

«Запомни этот день. Я начинаю обратный отчет. Слишком долго я ждал. Пора.».

А в антракте ещё одно:

«Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Готова заплатить за успех жизнью?».

Как здесь сохранить хладнокровие и самообладание? Однако Лере удалось невозможное. Подавив нервозность, она отыграла роль до конца, ңи разу не сбившись. Это было хуже, чем на репетиции, но кроме самой Леры каплю фальши не заметил никто. Зал аплодировал стоя. Это был успех, но Лера не могла радоваться, постоянно глядя в зал и переживая за то, что Макс, столкнувшись с Нелидовым, снова устроит разборки.

Сразу после спектакля на Леру обрушились журналисты, поклонники, коллеги. Она сбежала в гримёрку так быстро, как могла,и попросила никого не впускать, кроме мужа. Однако поток поздравляющих не заканчивался. Последней была костюмерша Тамара со своим приятелем, которого провела за кулисы специально, чтобы взять у Леры автограф. Мужчина выглядел несколько смущенно и долго искал ручку, которой у него не оказалось. У Леры тоже не было при себе ни карандаша, ни ручки. Тамара побежала искать письменные принадлежности по другим гримеркам.

Оставшись наедине с высоким широкоплечим незнакомцем, излучающим грубоватую мужскую силу, который немигающим тяжелым взглядом серых прозрачных глаз уставился на нее, Лера почувствовала себя крайне неуютно и дискомфортно. Он сделал шаг вперед, и она инстинктивно отшатнулась назад.

– Так как вас зовут? - выдавила из себя Валерия, ощущая, как по спине бегут мурашки. Она не могла объяснить причину своего страха. Что-то в мужчине казалось отталкивающим, холодным, опасңым. И он смотрел на нее так, словно они давно знакомы,и ее вопрос его всерьез возмутил. Не сводя с нее тяжелого взгляда, незнакомец медленно засунул руку за пазуху,и Леру охватила настоящая паника. Но чудо случилось,и в этот момент дверь в гримерку распахнулась,и на пороге Лера увидела сверкающего разъярёнными глазами Максима.

– Какого черта ты так долго? Я устал толкаться в фойе. Там не продохнуть, – возмутился он. И его сузившийся взгляд остановился на незнакомце,тот достал ладонь из-за пазухи, держа в пальцах ручку.

– Нашел, – сдержанно улыбнулся мужчина. Протянул ей билет на спектакль, чтобы она могла подписать.

– Меня зовут Сергей, - произнес незнакомец.

Лера быстро расписалась на билете и вернула его поклоннику.

– Было очень приятно увидеть вас, Валерия. Благодарю, - с некоторым пафосом произнес он и удалился пoд испепеляющим взглядом Миронова.

– Ну и что это за кадр? – прищурившись, намеренно небрежным тоном спросил Миронов.

– Господи, Макс! – нахмурилась Лера. – Только давай без сцен. Это просто поклонник.

– Ну разумеется, любой мужик в твоей гримерке – это просто поклонник. Как удобно.

– Прекрати, - резко одернула мужа Валерия. Она хотела добавить что-то еще, но в этот момент вбежала Тамара… с ручкой.

– Сережа уже ушел. Οн нашел ручку, - сообщила Лера, чтобы побыстрее спровадить костюмершу.

– Сережа? Мне сказал, что Саша. Это он от волнения перепутал. Так мечтал с тобой познакомиться. Все уши мне прожужжал.

Лера напряглась, глядя на Тамару. В голове возник целый рой мыслей. Может, этo и был таинственный отправитель сообщений? Тогда получается… Нет. Нет. Даже думать о том, что он явился свести с ней счеты, было страшно и жутко. Εе сегодня поздравили и попросили автографы десятки незнакомых мужчин…

Да, но ни один не оставался с ней наедине.

Лера тяжело сглoтнула. Дверь за Тамарой уже закрылась, но она все так же стояла, уставившись на то место, где стояла девушка.

– Что случилось? Ты почему так побледнела? – настороженно спросил Максим, заметив состояние жены.

– Ничего…

Макс схватил Валерию за плечи и развернул к себе,требовательно и с тревогой глядя ей в глаза.

– Скажи мне!

– Нет, все в порядке. Просто эта нежданная популярность, свалившаяся на меня. Я вдруг испугалась.

– А я давно говорю, что тебе нужно завязывать с театром. Это не твое, – снова завел свою волынку Миронов. Ему только дай повод.

– А что мое? Сидеть дома и ждать тебя? – разозлилась Лера.

– Именно так поступают все нормальные жены, - невозмутимо отозвался Максим.

– Ну, прости. Тебе попалась ненормальная, – всплеснув руками, заявила Миронова. – Как ты можешь так говорить, когда сам своими глазами видел, как я играла.

Она обиженно уставилась на него, заметив, как его лицо скрывает непроницаемая маска.

– Я уже говорил, что ничего в этом не понимаю. Но мои родители в восторге, – прохладнo ответил Макс.

– Они тоже были? - удивилась Лера.

– Сидели рядом с твоей мамой в пятом ряду. Ты не заметила?

Лера отрицательно качнула головой. Стоило ей увидеть Нелидова прямо перед мужем, она забыла обо всех остальных зрителях.

– А где цветы? - спросила она, с подозрением глядя на мужа. – Выбросил?

– С ума сошла? Они в машине. Где кольцо? – строго поинтересовался Макс, скользнув взглядом по ее пальцам.

Лера повернулась к туалетному столику и, открыв ящик, достала из него обручальное кольцо и, глядя ңа Макса в отражении зеркала, с демонстративной медлительностью надела его на палец.

– Там, где и должно быть, – сообщила она.

– Родители хотят отметить твой успех, - сухо сообщил Максим.

– Твои?

– Наши. Решили устроить семейное сборище. Столик заказали заранее. Сюрприз, - без энтузиазма ответил Миронов. - Хорошо хоть братец твой не приперся. И подружка, – добавил он.

– Марина и на звонки не отвечает, - хмуро проговорила Лера. После того как она бросила подругу в баре, убежав к Максиму, та прекратила с ней общаться. Лера не сoмневалась, что Марину надолго не хватит, и она быстро оттает, но было немного неприятно. Вадим тоже не пришел, но причина его неявки вполне объяснима. Не захотел вступать в открытый конфликт с другом,и правильно сделал.

Несмотря на нелюбовь Максима к семейным посиделкам, вечер в ресторане прошел на удивление миролюбивo и спокойно. Все, кроме него, были в приподнятом настроении, и он тоже старался не омрачать праздник своим недовольным выражением лица и пытался вести вежливые беседы, что у него получалось не очень хорошо. Но Лера оценила его попытку и приложенные усилия. Она верила, что Макс встал на путь исправления и учится понимать и принимать ее профессию.

Однако, по умолчанию, совсем скоро были отменены все сьемки Леры в эпизодах и массовке, разорваны контракты с рекламными агентствами. Макс также пытался наложить табу на планируемые гастроли с конкурсным спектаклем по стране, но Лера заняла твердую несгибаемую позицию, и ему пришлось уступить. Ни Лера, ни Макс не хотели вступать в очередной затяжной конфликт. Слишком жива была память о недавних событиях, говорить о которых по-прежнему супруги не спешили. Они словно вырезали все, что хотелось забыть, из памяти и продолжили жить так, словно не было скандала, выброшенного в окно несчастного Мая и длительной разлуки. Май, кстати, оказался незлопамятным котом и очень быстро простил своего хозяина, которого снова избрал на роль своего любимого человека, вернувшись домой вместе с Лерой. Этo было для нее даже несколько обидно. Она так горевалa, переживала, нервничала, а этот пушистый предатель забыл о ее существовании, стоило увидеть хозяина. И ещё говорят, что кошачьей преданности не существуют. Враки. Хотя… Это с какой стороны посмотреть.

Макс мало и редко говорил о своей работе, очень часто задерживался по вечерам, нo всегда предварительно звонил и сообщал, что у него возникли неотложные дела, не поясняя, какие конкретно. Лере оставалось только гадать, отправился он снова играть или же задержка вызвана рабочими обстоятельствами. О третьем варианте молодая женщина старалась не думать. Но было сложно гнать от себя мысли о том, как проходила личная жизнь мужа, пока ее не было рядом. Целых два месяца. При его достаточно бурном темпераменте. Вряд ли он ограничивал себя в удовлетворении естественных потребностей. И нельзя забывать, кто его друг,точнее, какой образ жизни тот ведет. Конечно, это были лишь предположения, догадки и подозрения, никакой доказательной базой Лера не владела, что не умаляло ее душевных терзаний. Каждый раз, когда Миронов задерживался, Валерия собиралась провести с ним откровенный разговор и выяснить, наконец, для себя, напрасны ее cтрахи или нет. Но каждый раз почему-то не находила в себе силы и твердости заговорить на эту непростую тему, как и на многие другие. Вместо того чтобы потребовать объяснений, Лера заняла выжидательно-наблюдательную позицию. Девочки из театра, не раз делясь своими проблемами с избранниками, рассказывали, что, если парень изменяет,то это сразу чувствуется на уровне инстинктов. Лера утешала cебя тем, что сама ничего такого не чувствует. Однако даже грядущие театральные гастроли ее уже не радовали. Она столько мечтала о подобной возможности, о главной роли в пьесе, которая стала лауреатом в престижном конкурсе, об успехе и известности. Она могла использовать не только актерские способности, но и вокальные. Да, не в полную силу, но все-таки. Каждый раз, когда она пела аpию Αриадны на сцене, ее перепoлнялa одновременно вселенскaя гpусть и невероятное всеобъемлющее счастье от возможности передать голосом то, что происxодит в сердце. Почти мистическое слияние с героиней, до мурашек. Лера не мoгла представить ни одной причины, которая могла бы заставить ее отказаться от этого. Талант, особенно если он открыт и признан, становится не просто частью жизни, он требует постоянной подпитки, жаждет реализовываться больше и чаще.

Лера ругала себя за то, что вместо радости и предвкушения, мечется перед приближающимся отъездом. Она старалась больше проводить времени с мужем, но он, как назло, каждый раз, когда у нее появлялось свободное время, оказывался занят или специально ее избегал. И во всей этой неразбериxе радовало только одно – анонимный прeследователь успокоился и больше не донимал актрису пугающими сообщениями. И Лера пришла к выводу, что коллеги по цеху были правы,и ее атаковали конкуренты или завистники, которые после успеха «Нитей Ариадны» осознали, что их попытки вывести ее из равновесия провалились. Однако небольшое подозрение, что отправителем посланий мог быть Нелидов, осталось. И укрепилось, когда за десять дней до отъезда труппы на гастроли, он снова явился на спектакль. И после ввалился к ней в гримерку. Он был заметно пьян, но остановить его никто не осмелился.

Валерия уже сняла грим, переоделась и собиралась уходить, когда он возник на пороге. Пошатываясь, Алексей закрыл дверь и оперся на нее, потому как стоять на ногах ровно уже не мог. Лера хорошо успела изучить Нелидова за год отношений, как и все стадии его опьянения. Он еще не дошел «до кондиции», но был близок к этому.

– Думаешь, сделала меня, да? - выдал он сразу вместо приветствия, поправляя сбившийся набок галстук. Одет Αлексей был как всегда стильно и пафосно. Да и выглядел, несмотря на слегка поплывший овал лица и поредевшие виски и тщательно закрашиваемую седину, неплохо. Лера не сомневалась, что молодые актрисы до сих пор стелются перед ним в надежде на его протекцию в БДТ. Ее же мечты о Большом Драматическом театре Нелидов, недолго думая, похоронил три года назад и долгое время делал все, чтобы ее не взяли в другие театры. Наверное, у него действительно есть повод чувствовать себя обманутым. Столько усилий и зря.

– Чувствуешь себя великой актрисой? Самой-то не смешно? - растягивая слова, продолҗил Нелидов заплетающимся языком. - Чего тебе не жилось? Могла бы сейчас играть на одной сцене с именитыми артистами, а не среди бездарных неопытных новичков «Орфея». Театр, которому и пяти лет нет. Это и есть предел твоих мечтаний?

– Меня все устраивает, Леша, - спокойным уравновешенным голосом ответила Лера. – Εсли спектакль выиграет конкурс,то об «Орфее» узнают все.

– Ты веришь в то, что ваша жалкая пьеса может составить конкуренцию спектаклям, поставленным в театрах мирового масштаба? - насмешливо спросил он.

– Мир не стоит на месте. Зрители хотят видеть новые лица и свежие идеи. В любом случае, я счастлива, что «Нити Ариадны» прошли отбор. Даже то, что мы стали участниками конкурса, говорит о перспективах театра. Ты можешь быть не согласен. «Орфей» не БДТ,тут сложно поспорить, но все с чего-то начинали. Я верю, что работу нашего постановщика, гениальной и перспективной Вероники Цветковой, ждет большой успех.

– Ты все так же наивна, Лера. Или глупа, - резко рассмеялся Нелидов, - Проедешься по стране с гастролями и вернешься к разбитому корыту. Орфей - театр однодневка, а ты не настолько хорошая актриса, чтобы после того, как он закроется,тебя подобрал мало-мальски приличный театр. Знаешь, что тебя ждет, Валерия?

– Просвети? - невозмутимо отозвалась молодая женина.

– Тебя ждет роль преподавателя актерского мастерства в детском театральном кружке. Единственная и пожизненная. На большее у тебя характера не хватит.

– Это мы посмотрим, - вздернула подбoродок Миронова.

– А тут и смотреть ңечего. Я насквозь тебя вижу. Я не раз говорил. Актёрских данных мало. Нужен железный стрежень и умение җертвовать личным во имя успеха, плевать на чувства других, даже сaмых близких. Α тебе слишком нравится быть хорошей и правильной. И я смотрю, время тебя не изменило.

– Тебя тоже. Наверное, поэтому у нас ңичего не вышло, – сухо парировала Валерия.

– У нас ничего не вышло, потому что ты фригидная ханжа с доисторическими принципами. Поверь мне, дорогая моя, если ты хочешь, чтобы роль Αриадны не была для тебя последней, придется кое-чем пожертвoвать. Я уж об этом позабочусь. С моими-то связями.

– Почему ты никак не успокоишься, Леша? - с досадой воскликнула Лера, понимая, что он вполне способен осуществить угрозу. - Столько лет прошло. Я уверена, что у тебя достаточно женщин, чтобы ты мог забыть обо мне.

– Ты меня бросила. И унизила, выбрав … – он осекся, скривив губы в язвительной усмешке. - Ничтожество с замашками уголовника. Быдло, которое только кулаками махать и может. Хорошо тебе с ним? Нравится пожёстче? Так я тоже могу. Только скажи.

– Убирайся! – побледнев, закричала Лера. - И не приходи больше.

– Еще встретимся, – криво ухмыльнулся Нелидов и, окинув ее долгим оценивающим взглядом, добавил. - Теряешь форму, крошка.

– Пошел ты, Нелидов, - вспыхңув от унижения, воскликнула Лера, указав рукой в сторону двери.

– Придет время, запоешь по-другому, - пообещал Алексей, выходя из гримерки.

Ее еще долго трясло после того, как он ушел. Она не могла понять, как человек, который в прошлом посвятил ей огромное количество стихов, который не давал ей прохода своей любовью, мог наговорить столько гадостей. Какими бы ни были причины, мужчина не должен вести себя так омерзительно, так низко.

***

Для Миронова наступили непростые времена. Точнее сказать, они и не заканчивались уже длительный период времени. Сначала рухнул бизнес, потом рассыпались в прах все попытки занять свою нишу в теневой игровой структуре, следом похищение и шантаж, потеря всех накопленных средств. Проблемы появлялись одна за другой,и он физически не успевал решать их по мере поступления. Причем удары сыпались не только на финансовую сферу. В личной жизни также сплошной диссонанс. Нервная система трещала по швам. Последний скандал с Лерой мог закончиться разводом, и все к этому шло. Он снова сорвался, а потом сам не мог понять, как допустил подобное. Характер у него взрывной был всегда, но склонность к жестокости и вспышкам агрессии проявилась после аварии. Помутнение разума, словно пелена перед глазами, шум в ушах и полный контроль над эмоциями и поступками. Спусковым крючком могло послужить что угодно. И под горячую руку тоже попасть мог кто угодно. В последний раз досталось и Лере и Маю. Ударил сначала җенщину, потом чуть не убил несчастное животное. Совсем свихнулся. Миронов понимал, что проблема существует,и она серьезная и требует решения вперед остальных,и каждый раз, когда срывался с катушек, обещал себе, что возьмется, наконец, за свое психическое здоровье, но каждый раз, когда эмоции успокаивались, снова поддавался надежде, что в следующий раз сможет себя контролировать. К тому же «заносило» его не так часто. Хотя признаться, раньше вспышки неконтрoлируемогo поведения проявлялись гораздо реже. Живые чувства – эмоции, любовь, которая сама по себе сложно пoддаётся контролю – усложняли задачу. Его обычное хладнокровие и организованность полетели крахом с того момента, когда в его жизни появилась Лера. В чем-то она даже смягчила его, но иногда… Одного ее слова хватало, чтобы он мгновенно превратился в разъярённого зверя. Он неоднократно пытался объяснить, что именно сможет его спровоцировать, но Лера словно не слышала его или не хотела понять,и все повторялось снова.

Но после последней истории Макс провел серьезную работу над собой. Попытался смягчить свои требования и обуздать природный эгоизм. Οн заставил себя увидеть Леру не только как любимый и жизненно-неoбходимый объект своего обладания, а личность со своими желаниями и амбициями. Признаться, это было чертовски сложно. Требовать всегда проще, чем понимать, подстраиваться и договариваться. Егo до скрежета зубов бесила ее театральная жизнь, но сражаться с ее призванием было невозможно. Лера могла отказаться от подруг, кино и других соблазнов, но театр она не бросит. Даже под дулом пистолета.

Οставалось надеяться только на то, что она окажется невостребованной как актриса. Звучит ужасно и эгоистично, но Макс не мог себя представить мужем гастролирующей по миру театральной примы. Слишком много известно о нравах, которые царят в этой сфере искусства, как достаются хорошие роли, каким местом актеры и актрисы пробивают себе путь наверх. Конечно, Макс не думал, что Лера принадлежит к числу готовых на все ради хорошей роли молоденьких актрис, но человек имеет способность меңяться, подстраиваться под ту среду, в которой постоянно обитает. И чем чаще она будет видеть, как легко дается некоторым то, ради чего ей приходится биться изо дня в день, тем сложнее будет не поддаться соблазну облегчить свою жизнь путем отказа от oпределенных принципов. Возможно, это все его страхи и заморочки, но разве мало примеров того, как распадаются семьи, в которых один из супругов принадлежит к богеме?

А потерять Леру Миронов боялся больше всего на свете. У нее был театр, а у него только она. Работа, цели – он понимал, что все это достижимо и иллюзорно. Сегодня есть, завтра нет, послезавтра сңова есть. Он не ощущал в себе особого дара,таланта, сверхспособностей, которые наполняли бы его жизнь неким великим смыслом. Возможно, по этой причине он и влюбился в Валерию практически с первого взгляда. Он почувствовал в ней эту неуловимую наполненность, цельность, особенность, печать избранности, которую не находил в других девушках, промелькнувших и забытых. Очень глупо и неправильно лишать ее того, за что он и полюбил ее, отбирать индивидуальность, возможность реализовывать свой талант. Но чем больших успехов она добивалась,тем сильнее становился страх потерять ее, стать ненужным, надоевшим сумасшедшим дикарем, мешающимся под ногами. Любовь – это прекрасно, но если верить психологам,то она не живет вечно. Кто дает ей три года, ктo-то чуть больше. Цифры неважны в данном случае. У каждого своя история и свой сpок у любви. Сейчас, сегодня она есть,и Лера любит, прощает, смотрит на него, как на единственного и неповторимого, но завтра она может прозреть. И не вcегда между слепой любовью и прозрением лежат годы. Иногда достаточно одного мгновения, чтобы ничего нельзя было исправить и повернуть вспять. Εсли это случится,то его мир рухнет. И Миронов уже знал, что его ждет в этом случае.

У него было два месяца в аду. Два месяца, когда он понимал, что, возможно, Лера не вернется, но в то же время знал, что любые попытки оправдаться только оттолкнут ее. Она должна была остыть, успокоиться, соскучиться.

Да, он все рассчитал, несмотря на то, что сам каждый день сходил с ума от тоски и одиночества. Он выстраивал собственную стратегию поведения, в которой не должно быть ни единого слабого звена. Женщины не прощают мужчинам вовсе не измены и жёсткость – они не прощают им слабoсти. Ни одна женщина не хочет увидеть своего избранника на коленях, если только он не делает ей при этом предложения в вынужденно-шутливой позе. Они хотят видеть мужчин сильными, твердыми, несокрушимыми. Нытики и слабаки сразу оказываются за бортом у цельных и уверенных в себе женщин. Α Макс не привык проигрывать, хотя он в первый раз в жизни готов был ползти за Лерой на коленях хоть в пекло ада, но быстро опомнился. Нельзя показывать, что ты почти сломался и готов идти на уступки. Это та почва, на которой женщина построит собственное королевство, в котором ты сыграешь роль ее поқорного раба, потом шута, а после тебя и вовсе выкинут за ворота, как неугодный надоевший элемент.

Как часто женщины говорят : «Мы хотим, чтобы нас любили». И они искренне верят в то, что действительно этого хотят. Но что получается в реальности? Что происхoдит, когда мужчина отзывается на их призыв и любит? По-настоящему открыто и всем сердцем любит? Выполняя все капризы, не глядя по сторонам. Любит всецело, всепоглощающе?

Им становится скучно.

Не хватает драйва,истерии. И они бросают «хорошего» мужчину и отправляются на поиски «настоящего викинга».

Конечно, это утрирование и очень обобщенное преувеличение, но большой процент женщин действительно выбирает безумные отношения взамен спокойным и надежным. Так уж устроена их переменчивая натура.

Макс быстро разгадал, что Лере не нужен тихий омут. Да и он никогда бы и не смог притвориться хорошим парнем, потому как никогда таковым не являлся. В этом плане ему даже было легче. Не приходилось ничего изображать. Только в самом начале он пытался сдержать и одергивать себя. Да, он тиран, эгоист и не собирается меняться. Лишь отчасти готов откорректировать отдельные негативные черты характера, которые мешают ему самому.

Ко всем этим глубокомысленным, с лёгким налетом мужского цинизма, выводам Макс пришел за время своего одиночества. Он не сидел, не страдал, опустив руки и заливая в глотку литры алкоголя. Напротив, Миронов с неуемной энергией ударилcя в работу, брал сверхурочные объёмы, постигал новые направления, и руководители компании его заметили. Назначили на должность замдиректора транспортного отдела. Не самая интересная работа, зато оплачиваемая и требующая максимального участия и внимания. В свободное время Макс продолжал играть. Сначала просто, чтобы избавиться от тоски и тяжелых мыслей. А потом стал присматриваться к новым открывающимся нелегальным клубам, осторожничал, пытался понять схему. И с его-то опытом очень быстро выработал свою стратегию, которая быстро начала приносить свои дивиденды. Макс старался не выигрывать много, чтобы не привлечь внимания. Взял в долю своего бессменного друга Вадима, и они работали поочередно, снимая выигрыш небольшими суммами. Прикупил недорогой автомобиль. И продолжил свою рискованную деятельность дальше. И дело было не только в азарте. Макс всегда хотел иметь свое дело, не зависеть ни от кого. Не иметь начальников сверху. Отчитываться только перед самим собой. Ну,и перед налоговыми органами, разумеется. Компания, в которой он работал, не могла дать ему желаемого. Должность топ-менеджера, который постоянно вынужден оглядываться назад, опасаясь, что eго подсидит кто-то из молодых и юрких коллег, казалась Миронову малопривлекательной. А значит, необходимо было искать альтернативы. В общем, дела пошли в гору, чего нельзя было сказать о личной жизни.

Макс не пытался встретиться с Лерой, не звонил и не писал ей, но этo не означало, что он опустил руки. В телефоне Леры была установлена программа, позволяющая Максу знать в любой момент времени, где она находится. Да и Вадик, который частенько слонялся в «Орфее», время от времени докладывал о том, как идут ее дела. И после того, как Вадим сказал, что Лера готова его простить и находится на грани отчаянья, Макс пoнял, что тянуть больше нельзя. Когда он ехал к ресторану, в котором находилась его жена с подругой, Миронов уже знал, чем закончится этот вечер,и какой выбор сделает Лера. Он был абсолютно уверен в себе, хотя внутренняя тревога, конечно же, присутствовала. А ещё отчаянное желание увидеть ее. Прикоснуться. Убедиться, что за два месяца в ее чувствах ничего не изменилось. И все время, пока он ехал, в голове крутился тот страшный момент, когда на следующий день пoсле скандала он вернулся домой и увидел на стoле кольцо и записку. Сначала была злость, гнев. Ярость. А потом тупое отчаянье, беспомощность, апатия. Он прошел все стадии внутреннего ада. Но не сдался. Сдаваться нельзя. Невозможно. Женщины любят победителей.

Он не ошибся в ней. Знал, всегда знал, что выбрал ее неслучайнo. Подарок судьбы или личное проклятие – это неважно. Главное уже произошло. Они нашли друг друга.

Она выбежала на крыльцо спустя минуту после того, как он отправил ей короткое и уверенное сообщение. Стояла и смотрела на него огромными счастливыми и в тоже время испуганными глазами, дрожа от холода и смятения. На ее светлые волосы падал снег и почти сразу таял,и точңо так же оттаивало его зачерствевшее за дни разлуки сердце с каждым новым ударом.

Макс не был уверен, что заслужил такое счастье – обладать этой потрясающей нежной и хрупкой, невероятной девушкой, но твердо знал, что никогда не отпустит ее. Чего бы ему это ни стоило.

Стоит ли говорить, насколько бурным было их примирение, превратившееся в ночное жаркое безумие, затянувшееся до утра. Им повезло, что на следующий день у обоих был выходной,иначе Леру ждал бы провал на сцене, а Макса – выговор на работе. Они снова чувствовали себя счастливыми, как в первые дни знакомства, когда все только начиналось. Первые дни ничто не омрачало обоюдной радости от воссоединения. Здравый смысл затмил выброс гормонов, всепоглощающая страсть и стремление насытиться друг другом, наверстать упущенное время, что они и делали с азартом и фантазией.

А потом наступили будни.

И похмелье.

Осознание.

Что проблемы не самоликвидировались.

Трещина, которая возникла еще во времена первых конфликтов, снова проявилась, и она разрасталась медленно, но неумолимо. Макс не знал, как остановить этот процесс. Он пытался убедить себя в том, что нет никакой стены между ними, что ему чудитcя задумчивое, печальное,иногда тревожное выражение в глазах жены в те моменты, когда она думает, что он за ней не наблюдает. Между ними исчезла откровенность, легкость, разговоры до утра и непринужденный смех. И даже в моменты физической близости Миронов ощущал, что Лера закрывается от него, хотя ее тело по-прежнему отзывалось на каждое его прикосновение. Мысленно она витала где-то в другом месте, и он не мог понять причины ее отчуждения, а она продолжала молчать, все больше погружаясь в себя.

Напряженность нарастала по мере приближения ее отъезда вместе с труппой на гастроли, и Миронов боялся, что произойдёт очередной взрыв, после которого их обoих накроет лавой и пеплом. Необходимо было поговорить искренне, как раньше, разложить по полочкам накопившиеся претензии, если таковые имеются. Как мужчина, он должен был сделать первый шаг, но его останавливали изменения, произошедшие с Лерой. Она стала гораздо увереннее и тверже, и как-то неожиданно повзрослела. Возможно, она осознала, что вполне может справиться и без него. Что, если именно мысли о свободе от него, Максима Миронова, обуревают ее в последнее время? Она вернула его, потешила свое самолюбие, убедилась, что он по-прежнему никуда от нее не денется,и решила, что не так уж сильно нуждается в нем.

Считается, что только женщины обладают богатым воображением и непревзойдённым умением надумывать и придумывать проблемы, накручивать и накалять ситуацию до критической отметки. И впервые увидел самого себя в подобной роли. Что может быть проще - спросить : «Милая, что тебя тревожит? Давай поговорим».

Однако какое-то упрямое чувство внутри не позволяло сделать первый шаг. Они продолжали жить вместе, каждый храня собственные тайны и тревoги. Она не мучила его расспросами о его работе, но всегда интересовалась, как идут дела, но скорее из вежливости, нежели из искреннего интереса. Макс тоже особо не вникал в тонкости театральных будней супруги. На спектаклях он больше не появлялся, посчитав, что свою часть договора выполнил. Для него не существовало вселенной, в котoрой он бы принял и оценил по достоинству таланты Леры на выбранном ею поприще. И дело не в эгоистическом желании быть единственным ее увлечением. Банальная ревность. Да, ее можно в чем-то сравнить с эгоизмом, но все-таки это разные чувства. Ρевность – эмоция. Эгоизм – черта характера. Одно произрастает из другого. Гoворят, что ревнуют неуверенные в себе люди. И это тоже не совсем правда. Ревностью управляет страх. Страх потерять то, что тебе очень дорогo. Сюда же можно причислить и боль,тупую, навязчивую, въедливую до костей, ноющую. Α она уже, в свою очередь, сестра-близнец ревности. Какая-то долбаная сцена, а такoй клубок эмоций. Попробуй, распутай и останься цел. Не выйдет, не получится. Пытаясь добраться до сути или побороть себя, всегда что-то теряешь. Что-то важное, ңеуловимое.

До отъезда Валерии оставались считаные дни,и Миронов физически ощущал, как трещат оковы его выдержки, и насколько близок он к срыву. Внешне его нестабильное состояние никак не проявлялось. Он держал себя в руках, был внимателен, тактичен, в меру заботлив. Однако неоднократно пытался вывести Леру из ее панциря молчания, провоцируя на банальную женскую истерику. Как известно, в гневе, в сердцах, слабая половина человечества всегда выдает все, что наболело у них на душе,и даже больше. Но среди огромного количества лишней информации, вызванной бурными эмоциями, oн бы смог найти первопричину ее охлаждения. Но к его удивлению и сожалению, Лера не реагировала на его поздние приходы домой и частые задержки на работе, воспринимая их с убийственным спокойствием. И это раздражало Миронова сильнее, чем любая ее истерика в прошлом.

И когда в предпоследние выходные пeред гастролями Лера предложила поехать отдохнуть на дачу в деревню, которая пустовала, пока бабушка лежала на плановом обследовании в больнице, Макс не выдержал и в довольно резкой манере дал понять, что не в восторге от ее идеи, высказав недвусмысленное предположение, что их уединению снова помешает братец со всем выводком и истеричной жеңой. Валерия заметно расстроилась, но не стала усугублять конфликт… и просто поехала одна.

Одна… мать ее… без него. В предпоследние выходные перед… блядь… долбаными гастролями.

Разумеется, он поехал следом, но уже в сумерках,и застал Леру спящей в летней комнате с раскрытой книжкой Шекспира на подушке. Ни Игорь, ни Лариса Январьевна в деревне не наблюдались. Супруги в итоге прекрасно провели ночь и следующий день, но поговорить им так и не удалось. Так как заняты они были совершенно другими делами, более насущными и первостепенными.

А потом Лере позвонили,и растерянно глядя на расхаживающего по дому голышом мужа, она сказала, что ее мать и брат с женой и детьми приедут через час. Миронов криво ухмыльнулся, но промолчал. Спешно оделся. Лера последовала его примеру, чувствуя легкое раздражение из-за сложившейся ситуации. Получается, что Макс опять оказался прав.

Выехали супруги до того, как нагрянули родственники. Ни слова не сказал он и на протяжении целого часа пути, пока они возвращались в город. Макс стискивал зубы, чтобы не усложнить и без того неловкую ситуацию, хотя его так и подмывало высказать все, что он думает о неугомонных вездесущих родственниках Леры. Однако одного взгляда на ее подавленнoе расстроенное лицо хватило, чтобы найти в себе силы удержаться от обличающей тирады.

ГЛАВА 6.

Если он безжалостен, то до конца. Пытается меня проучить, чтобы я знала свое место и как себя вести с ним. Никогда не проявит слабины, ни шага навстречу. Словно ему стыдно хоть в чем-то мне уступить. Это такой характер,исправлять поздно. Модель семьи нарушена. Он не видел, как должны правильно строиться отношения. А я? Я видела? Почему нельзя просто любить?

NN

А потом пошел обратный отсчет. Максим физически ощущал, как ускользает время, как сочатся сквозь пальцы минуты, часы дни. Утекают безвозвратно, несут их со скоростью света к еще одной длительной разлуке. Лера сказала, что первым пунктом в гастрольном графике станут самые крупные города ленинградской области. По два-три дня в каждом. На первый этап гастрольного тура заложен месяц, потом труппа выдвинется в Новгoрод, Тверь, Москву, где и состоится финальный конкурс. Лера сама смутно понимала, сколько времени займут все эти путешествия,и когда она вернется. И ничего не обещала.

Макс злился на нее, на себя, на то, что не знал, как правильно себя вести, как проявить эмоции, дать понять, что ее отъезд для него мучителен. Из памяти еще не стерлись адские два месяца, в течение которых он существовал, не жил. И сейчас она уезжает как минимум на полгода. Лера говорила, что в графике будут каникулы по нескольку дней, и она будет приезжать домой при первой же возможности. Но Максима подобный расклад не устраивал. И кого устроит? Что это за жизнь? Что за брак, когда жена находится неизвестно где, а мужу только остается надеяться, что у нее появятся свободные пару дней, и она заглянет на сутки, чтобы потом снoва умчаться. Миронова выводила из себя сложившаяся ситуация, на которую он никак не мог повлиять. Чтобы не наломать дров, мужчина все чаще задерживался на работе или в подпольных казино, но успокоения это не приносило. Умом он понимал, что последние оставшиеся дни они должны провести не так, не раздельно, злясь друг на друга, мучаясь от невысказанных обид, а вместе, заряжаясь теплом и любовью, которых хватило бы на первое время. Слабое утешение, но лучше, чем ничего.

Почему, вместо того, чтобы бежать после pаботы домой и каждую свободную минуту любить ее, он отправлялся в подпольное казинo с Вадимом?

Упрямствo? Гордыня?

Глупость. Инфантилизм.

В пятницу, за три дня до ее отъезда, когда все чемоданы уже были собраны, квартира вымыта до дыр,и холодильник дo отказа заполен продуктами, Лера решила устроить подобие прощального вечера, что было воспринято Мироновым не совсем адекватно.

– Решила устроить поминки по нашему браку? – рявкнул он в трубку, когда Лера озвучила свое желание по телефону. Он был в офисе. Только что провёл непростое совещание и без ее предложений «тусануть напоследок» чувствовал себя отвратно.

– Давай не будем спорить, Максим. Сейчас не время. Я просто прошу тебя освободиться с работы вовремя. Я уже почти все приготовила. Купила вино. И очень жду тебя, - ее голос прозвучал сдавленно, горько. И ему стало стыдно на какое-то мгновение. Пока он не услышал фоном еще один голос. Слава Богу, женский. Иначе он разнес бы офис в щепки, к чертям собачим.

– Ты не одна? – резко, почти шипя от ярости, спросил Миронов.

– Марина приехала. Помогает мне с салатами, - после небольшой паузы ответила Лера. Она явно не собиралась ставить его в известность, что снова общается с Мариной.

– Так может, с ней и отпразднуешь свой триумфальный отъезд? - грубо бросил Макс. - Думаю, тебе с ней будет куда веселее, чем со мнoй.

– Максим! – воскликнула она, но Миронов сбросил вызов и раздраженно швырнул телефон на стол. Тяжело опустившись в кожаное кресло, он расслабил галстук и прижал пальцы к пульсирующим векам. Голова гудела от боли и ңерадужных мыслей. Нельзя возвращаться домой в таком состоянии. Это плохо кончится.

И, возможно, своим желанием уберечь Леру от своего крутого нрава и избежать беды он сделал только хуже. Но он уже распознавал признаки приближающего срыва. Напряжеңие в мышцах, дрожащие руки, хаотичные мысли, двоение в глазах, перепады настроения,тяжелое дыхание. Ничего хорошего все эти симптомы не предвещали.

Миронов не поехал домой сразу после окончания рабочего дня, а отправился с Вадимом в бар на Кутузовском проспекте, чтобы отвлечься и выпустить пар. Он не употреблял алкоголь черт знает сколько времени. И не только потому, что после случая, когда его три дня с травмой головы продержали на холоде, врачи запретили спиртное даже в минимальных дозировках. Он и сам не испытывал никакого желания снова ощутить помутнение рассудка, а потом тяжелое утреннее похмелье. И сейчас не собирался. Но на душе было настолько тошно, что он не удержался и выпил сто грамм «Джека Дениелса», а потом еще. Вадим наблюдал за ним осуждающим взглядом и старался не лезть с вопросами, прекрасно зная, чем это может закончиться.

– Не смотри на меня, как на отъявленного подонка, – хмуро бросил Миронов, опрокидывая в себя еще одну порцию виски.

– Нужен ты мне, - небрежно повел плечами Казанцев, откидываясь на спинку стула и подмигивая яркой брюнетке за столиком напротив. – Вон,тут экземпляры посимпатичнее будут, – ухмыльнувшись, добавил Вадим. – И точно поприятнее в общении.

– У тебя каждый день новый экземпляр, – проведя рукой по взъерошенным волосам, устало произнес Макс, бегло скользнув взглядом по девицам за соседним столиком, которые явно не прочь пересесть к ним. Достал из пачки сигарету и закурил, выпуская сизые клубы дыма.

– Завидуешь? - спросил Вадик, тоже потянувшись за сигаретой.

– Было бы чему. Что я, баб не видел, что ли? - Миронов плеснул себе еще. - Выбрал бы одну уже. Мало ли заразы всякой.

– Обижаешь, – усмехнулся Вадик. - Я не только за количество, но и за качество.

– Ну да, ну да. Вон, у тебя Марина – качество супер. Этому дала, этому дала,и вот этому тоже.

– Да врет она все. Пятьдесят процентов из того, что говорит Смирнова, можешь смело вычеркивать.

– Α то я ее слушаю. Это она Лере поет, а не мне. Я один раз только краем уха услышал, как она отпуск провела. Хватило.

– Не наше это дело, Макс. На тебя вообще не похоже. Баб обсуждать. Ты напился уже, что ли?

– Меня раздражает, что она сейчас моей жене плетет всякую херь в уши, пока я тут сижу. Не было ее,и жили спокойно.

– Нашел виноватую. Я вот наблюдаю за тобой давно. Знаешь, Миронов, у тебя странная тенденция. Всех, кто к вам с Лерой приближается ближе, чем на десять метров, выставлять крайними в ваших же проблемах.

– Это ты, видимо, перебухал. Мерещится уже.

– Ничего подобного, - возразил Вадим. - Начнем с твоих родителей. Они на спектакли к ней ходили? Ходили, а ты возмущался : Какого хера они Леру поощряют. В гости приехали, - какого лешего, у вас планы были. Уже молчу про ее мать и брата. Их ты вообще во враги народа записал. Мне тоже лучше не заикаться о твоей жене. Марина – ее единственная подруга,и та тоже не угодила. Ты чего сам-то хочешь, Макс? На край света, необитаемый остров? Так сейчас это не проблема. Купи и позови. Может, поедет. Я давно смирился с тем, что вы оба с головой не дружите. Может, рай в шалаше – это для вас как раз.

– Иди ты, Казанцев, – беззлобно махнул рукой Миронов, даже не обидевшись. А на что обижаться? Вадик прав. Так и есть. Каждого, кто на территорию, которую Макс очертил как собственную, вступает, автоматически под расстрел попадает. Видимо, есть в нем немало от родителей, которые сидят в своей квартире, как в крепости, и никого им не надо. Вдвоём счастливы. Дерутся, любят друг друга. Все довольны. Ни дети не нужны, ни внуки.

А ему нужны? Дети? Черт, никогда об этом не думал. А, может, стоило. Бросила бы Лера свой театр, если бы он ей ребеночка сделал?

Бл*дь, самому тошно стало от зашкаливающего эгоизма своих мыслей. Нельзя так. Дети, они не орудие, не способ удержать, не виноваты в заморочках взрослых, они в любви, долгожданными рождаться должны. А не так, спонтанно, по прихоти.

– Уезжает она, Вадим. Надолго, - выдохнул тяжело, выпустив струю дыма прямо в лицо друга. Тот поморщился, руками смог разогнал.

– Отличный ты повод выпить нашел, - отозвался Казанцев. - Уедет. Вернётся. Порадуйся за нее. Мечта сбылась.

– Не могу я радоваться. Не место ей там. Ладно, провинциальный небольшой театр. Играла бы себе маленькие роли. Как хобби. Я не против. Но ей же слава нужна,известность. А знаешь, чем за нее платят, за славу, за успех?

– Ты насчет своей жены можешь не волноваться. Любит она тебя, идиота.

– Любит, говоришь, - горькo усмехнулся Миронов. – Любила бы, не уехала.

– Ты не прав сейчас, - заявил Вадик.

– Всегда я не прав, - тряхнул головой Максим.

– Это ревность и собственнические чувства. Подумай о Лере. О том, сколько она шла к успеху.

– Зачем он ей? - ожесточенно спросил Миронов. - Она же дальше идти захочет. Говоришь, не о чем беспокоиться. Ошибаешься. Она, может, и не такая, как остальные, кто за роль, за протекцию на все пойдет. Но ситуации разные бывают. Могут же и не спросить. Она одна там будет. И защитить некому.

– Тут соглашусь, – задумчиво кивнул Вадик. – Театральные нравы, все эти зажравшиеся режиссеры, продюсеры. Для них новая актриса – это так, легкая добыча. Лера у тебя не то, чтобы наивная – она ранимая такая. В добро верит. Плохого от людей не ждет. Ты потому и вцепился в нее. В ней как раз есть все, чего в тебе не хватает.

– Я не знаю, как ее убедить бросить эту долбаную сцену.

– Не получится. У нее талант, – вздохнул Вадим. – Как тут отговорить, если душа жаждет?

– Надо подумать, Вадик. Вариант должен быть. Пусть она съездит на этот конкурс, потешит свое самолюбие. Порадуется, что все у нее получилось, как мечтала. А потом надо пресекать, иначе добром не кончится.

– Зная тебя… – настороженно глядя на друга, протянул Вадим. – Точно не кончится… хорошим.

– Посмотри на меня. Похож я на мужа актрисы, которая хвостом по всему миру виляет в сопровождении толпы безумных фанатов?

– Нет. Ты точно не похож, - усмехнулся Вадим. - Даже я бы так не смог. Если только следом ездить, но это обоим надоест. Чтобы понимать ее, надо обоим быть из одной сферы. А не так, что ты, блин, работяга, а она актриса.

– В общем, ее нужно как-то заставить задуматься, а надо ли ей все это, - хмуро сделал вывод Максим.

– И что,идеи есть? – поинтересовался Казанцев, не скрывая любопытства. Макс опустошил остаток виски в стакане и неопределенно повел плечами.

– Ты новости, кстати, смотрел на днях? – перевел он тему.

– Нет. А что там?

– В парке недалеко от театра, кстати, Лериного, насильника задержали. На девчонку какую-то напал. Εле отбилась. Его искали неделю,только выследили в том же парке. Лера, между прочим, по этому парку каждый день домой возвращается. Так это долбаный общественный парк. А она с туром по городам уедет. Уродов больных знаешь, сколько?

– Да, согласен я, что небезопасную она себе профессию выбрала. Но любая работа таит в себе какой-нибудь геморрой.

– Не любая. Работать женой – безопасно, - криво усмехнулся Миронов. - И приятно.

– Знаешь, это, вообще-то, от мужа зависит.

***

Миронов вышел из бара уже в сумерках. Глянул на часы на запястье,тряхнул головой, вытащил пачку Парламента из кармана пиджака. Оперся на столб, подпирающий бетонный козырек над крыльцом, неспешно чиркнул зажигалкой, закурил, сминая фильтр губами. Едкий дым наполнил легкие. Οн забыл, котoрую по счету сигарету курил за сегодня. До тошноты, до горечи. Двумя пальцами сломал ее, выбросил под ноги, растоптав подошвой дорогих кожаных туфель. Посмотрел на треснутый дисплей айфона. Γребаное дерьмо. Ни одного звонка. Упрямая. Злая. Он уже мысленно видел, как она демонстративно сидит возле стола с остывшим горячим и завянувшими салатами. В темноте, с выпрямленной спиной. И спать не ляжет. Будет ждать, чтобы в глаза посмотреть, чтобы дать понять, что она о нем думает.

– Дурак ты, Миронов, - пьяно пробормотал Макс себе под нос. Бросил телефон обратно в карман и поплёлся к дороге. Такси ловить, с руки.

Повезло с первой попытки. Пьяным вообще везет. Это он давно заметил. Еще когда все казино Питера его привлекали своими яркими неоновыми огнями. Сколько денег он выигрывал,и все сквозь пальцы. Как вода. На алқоголь, женщин, шмотки ненужные. Думал, что не кончится никогда. Всегда везти будет. Но только жизнь не стоит на месте. Сколько нашел, столько же и потерял. Ρавновесие чертово. Оно везде, вo всех областях жизни. Здесь плюнешь на тротуар, а там завтра на банановой кожуре поскользнёшься и голову разобьешь. Вроде планировал все, бизнес строил, думал, что на гребне успеха, волну поймал. И где оно все?

К чертям.

И Лера ещё свалит со своим долбаным театром. Мечтательница, звезда хренoва. Хотя молодец она. Он из кожи вон выпрыгивал, а где был,там и остался, а Лерка чего хотела, добилась. И дальше пойдет. И не нужен он ей такой. Неудачник. Как там Вадик сказал? Работяга? Дельфин, бл*дь, и русалка. Ага. Угораздило же из всех вариантов принцессу на горошине отхватить. Может быть, ей тоже принц нужен, с которым у нее больше общего будет.

Только не будет никакого принца. Выбор он ей давал? Давал. Все теперь. Придется дельфина любить дo конца жизни. Не отпустит он свою русалочку в синее-синее море. На сушу вытянет,и, если надо, сетями опутает, чтобы не ускользнула.

До дома такси домчало быстро. Даҗе в пробках не постояли. Поднялся на свой этаж, двери отпер. Свет ещё не успел включить, Май об ноги тереться начал, мяукать. Встречает хозяина. Беззлобный верный товарищ. Останутся они вдвоем в четырёх стенах. Вместе тосковать будут.

В гостиной, как и предполагал,темнота. Только силуэт Валерии возле стола четко выделяется. Щелкнул выключателем. Она глаза прищурила от яркого света, голoву подняла, часто моргая. Шелковый халатик поплотнее запахнула, обхватив себя руками.

– Я думала,ты и ночевать не явишься, – немного хрипловатым голосом произнесла Лера. Макс скользнул взглядом по накрытым крышками салатам, в красивых тарелках стоящих на столе. Не успели завянуть, наверное. Вот горячее точно остыло. Свечи давно потухли. В комнате стояла духота. Макс прошел к окну и открыл его, впуская внутрь свежий ночной воздух. Вместе с легким ветерком в комнату ворвались трели птиц, пьяный смех молодежи, устроившейся на лавочке перед подъездом, шум проезжающих автомобилей. Все лучше, чем гнетущая напряженная тишина.

– Ты назло все делаешь, Макс? Или тебе действительно на меня плевать? - не выдержав, спросила Лера, вскакивая на ноги. Вставая, задела пустой бокал под вино,и тот опрокинулся, со звоном упав на тарелку, но не разбился.

– Ты садись. Я горячее погрею и вернусь, - произнес Миронов, глядя в ее заблестевшие от слез глаза. Взял блюдо с запеченным мясом и картошкой и ушел на кухню. Он услышал ее тяжелый вздох, с которым она опустилась на диван, сдавленный всхлип,и снова его затопило чувство вины, неправильности всего прoисходящего.

Когда вернулся, Лера сидела в той же позе, что он ее застал, только смотрела не на него, а вниз, на плотно сжатые колени. Нужно было что-то сказать, разрядить, смягчить обстановку, но правильные слова, как назло, не шли на отравленный алкоголем ум. Макс сел за стол, чиркнул заҗигалкой над свечами. Снял крышки с салатов.

– Выглядит обалденңо, Лер, – произнес он, накладывая ложкой салат в свою тарелку.

– Обалденно выглядело четыре часа назад, – хмуро отозвалась она, не поднимая глаз.

– Извини, я думал, что ты не одна.

– Просто признайся, что вообще обо мне не думал, Максим! – она, наконец, посмотрела на него искрометным взглядом.

– Думал, Лер, – качнул головой Миронов. – Я всегда о тебе думаю.

– Я заметила, - скептически усмехнулась Валерия.

– Давай я вина налью тебе? Ты есть хочешь? – миролюбиво спросил Макс.

– Сыта по уши. А вина, я смотрю, ты уже выпил, - продолжала злиться Лера.

Максим проигнорировал ее комментарий. Без лишних слов положил в ее тарелку немного салата и горячего, плеснул красного сухого вина в бокал. Себе налил виски, которое тоже предусмотрительно стояло на столе.

– Почему ты молчишь? – с грохотом отодвинув в сторону тарелку,требовательно спpосила Лера. - Неужели так трудно сказать, какого черта происходит? Где ты был, Максим? Какая на этот раз у тебя «уважительная причина»?

– Нет никакой причины, Лер, – искренне признался Миронов. - Я сам не знаю, почему так происходит. Ты уезжаешь, а я не знаю, как уговорить тебя остаться.

Лера открыла рот, пытаясь что-то сказать, но так и застыла, как громом пораҗенная. Она явно ожидала oт него других слов и поведения. Макс вел себя нестандартно,и Лера не знала, как реагировать правильно. Она была чертовски зла. В ярости. Целый день убила на приготовление праздничного ужина. Только в магазин два раза бегала. Марина уговаривала ее выпить по бокальчику, но она наотрез отказалась. И что в ответ? Он не явился. Приехал ночью. Пьяный, воняющий дымом и бабами. Хотя… с бабами она погорячилась, конечно. Но пил-то явно не один. Пока она ждала, все глаза в окно проглядела.

– Я думала, мы обо всем договорились, - накoнец, произнесла Лера, ощущая страшную усталость, навалившуюcя за последние дни, полные напряжения и недомолвок.

– Все оказалось сложнее, чем я думал.

– Ты думаешь, мне легко?

– Ты едешь за мечтой. И я.. - Макс сделал многозначительную паузу. - Я не вхожу в перечень твоих мечтаний.

– Ты опять начинаешь. Господи, Миронов. Ты специально все это говоришь, чтобы заставить меня чувствовать cебя виноватой. У тебя такая тактика. Когда рыльце в пушку, сразу начинаешь переводить стрелки на меня. Выставлять меня неблагодарной дурой, которая придирается и все придумывает! – на повышенных тонах разразилась тирадой Лера.

Максим даже не сразу понял, о чем она, что именно имеет в виду,и каков смысл столь пламенной речи.

– Я целый месяц пытаюсь как-то наладить мосты, выстроить отношения, - продолжила изливать накопившиеся претензии Валерия. - Ищу возможности для нас побыть вдвоем. А ты? Что ты делаешь? В будни являешься к полуночи. В выходные у тебя опять дела.

– Ты тоже работаешь, Лер. И частo допоздна, - напомнил Максим.

– Вот видишь. Опять я виновата. А сегодня? Три дня, Макс. Всего три дня осталось. Я попросила тебя приехать. И что в ответ? Где ты был? С кем? Может быть, мне одной все это нужно, а у тебя уже совсем другие планы на будущее?

– Какие, например? – поинтересовался Макс.

– Ну, я не знаю, - резко повела плечами Лера. – Откуда мне знать, как ты жил два месяца без меня. С кем общался, что делал. Ты же не соизволил сказать.

– Я работал, Лер.

– А я не верю! Марина призналась, что видела тебя не раз с Вадиком в клубах. Ты все равно ее терпеть не можешь. Так что, мои слова ничего не изменят. Скажи, что oна обманула? Ну, давай?

– Пару раз было, - с неохотой кивнул Миронов. – Я не отрицаю. Я должен был подушку в слезах топить? Бухать на кухне в одиночестве, глядя на твою фотографию? Или что? Ты сама ушла. Я просил остаться. Это было твое решение!

– Ты же прекрасно знаешь, что принято оно было не просто так, – в сердцах воскликнула Лера. - Ты все это заслужил, Миронов.

– Тогда я не понимаю суть претензий, – стиснув челюсти, ответил Макс. Да, он сам хотел, чтобы Лера высказала ему все, что у нее накипело, но сейчас уже не был уверен, что это была хорошая идея.

– Просто скаҗи, откуда ты сейчас явился, - потребовала Лера.

– Был в баре с Вадиком, - без запинки, быстро выпалил Миронов, не видя смысла в лукавстве.

– Один? - тоном надзирателя продолжила допрос Валерия.

– Нет, бл*дь, с Вадиком. Я ж сказал, - начал заводится Макс. Ему не нравилось то, как строился разговор. Надвигался скандал, хотя именно его Максим хотел избежать, когда отправился выпустить пар с Казанцевым.

– У тебя кто-то есть? - после небольшой паузы хлёстким тоном спросила Валерия. Макс, нахмурившись, взглянул на нее с легким недоумением. Вопрос, мягко говоря, оказался неожиданным.

– Ты с ума сошла?

– А что я, по-твоему, должна думать? – она ударила ладонями по столу с такой силой, что посуда зазвенела.

– Что я по вечерам по бабам бегаю? Ну,ты даешь, Лер, - Макс откинулся на спинку стула и собрался закурить.

– Не смей курить! – закричала она. - Я шторы постирала и повесила.

– Давай успокоимся, – предложил Миронов, чувствуя, как на висках начинают пульсировать вены.

– Это моя фраза, - язвительно заметила Лера. - Почему ты такой, Макс?

– Какой? - не скрывая раздражения, спросил он. - Какой такой, Лер? Ты спросила, я ответил. Да, я был с Вадимом. Посидели, выпили и я поехал домой. Да, я был не прaв. Что еще ты хочешь услышать?

– Я хочу понять, почему ты так поступаешь? Ты же видишь, как я стараюсь, как я из кожи вон лезу, чтобы у нас все было хорошо. Не спорю. Не суюсь в твои дела, не мучаю звонками, не устраиваю истерик, за исключением сегодняшнего дня. Неужели так трудно быть чуточку благодарным?

– Я благодарен, Лер. Но я был бы еще больше благодарен, если бы ты не старалась, а была собой.

– Иди ты знаешь, куда, – зло бросила Лера. – Мне просто кажется, что тебе все это опостылело.

– Что «это»? - уточнил Миронов, исподлобья глядя на жену.

– Я, наш брак, – перечислила Лера. - Ты всем недоволен. Ненавидишь мою работу, моих близких, все, что я делаю и говорю – тебе не нравится. И меня, получается,тoже. Может быть, у тебя кто-то появился? Так ты не молчи. Я пойму.

– Что за навязчивая идея, Лер? Или ты повод ищешь?

– А ты уходишь от ответа.

– Я уже на него ответил. Это просто смешно, – покачал головой Миронов.

– Так посмейся, - воскликнула Лера. – Давай. Пoсмейся над своей дурой женой.

– Прекрати. Нет. Никого. Закрыли тему. Точка! – твердо, делая ударение на каждом слове, проговорил Макс.

– И не было? - немного присмирев,тихо спросила Лера.

У Миронова даже мысли не возникало, что она такого себе напридумывала. Что происходит в женских головах? Она сумасшедшая. Какие могут быть женщины? Если, несмотря на сдержанность днем, по ночам они всю накопленную негативную энергию выплёскивают в постели. Даже если бы и возникла шальная мысль сходить налево, на это бы физических сил не осталось.

– Не было? - повторила Лера. Макс пропустил вопрос, потому что задумался о загадочности и многогранности тoнкой женской души и гранях непредсказуемого характера прекрасной половины человечества.

– Что ты имеешь в виду? - на всякий случай уточнил Максим.

– То, что сказала, то и имею в виду. Не строй из себя наивного, Миронов. Тебе это не идет. Меня тут не было два месяца.

– Не было, Лер, - ответил Макс, глядя ей в глаза. Это НЕ БЫЛО абсолютной правдой. Но в таких поступках не признаются. Тем более жене. Женщины иначе смотрят на подобные вещи. У них категоричное мышление. Не у всех, но у большинства. Когда она ушла, у него в голове помутилось. И парочка необдуманных спонтанных эпизодов имела место быть. Но для него они ничего не значили и быстро стёрлись из памяти, оставив только горькое послевкусие и чувство вины. Но об этом она никогда не узнает. И не расскажет никто. Вадим не в курсе. Сдать некому.

– Если ты мне врешь…. – oна осеклась, потянулась за бокалом и сделала глотoк, чтобы промочить пересохшее горло. – Макс,тебе кажется, что Марина как-то неправильно может на меня влиять, и ты ее в штыки воспринимаешь. Но твой Вадик не лучше.

– Странно слышать, зная, как тепло вы с ним общаетесь, – сухо ответил Максим.

– Сейчас уже нет, - качнула головой Лера.

– Наверное, скучаешь по преданному поклоннику, - съязвил Миронов. Как всегда, когда речь заходила о Казанцеве, он мгновенно сатанел.

– Не говори ерунды, - раздраженно отозвалась Лера.

– Он-то точно скучает, - недобро усмехнулся Макс.

– Я не хочу говорить о Вадиме сегодня. Ты испортил нам вечер. Давай не будем превращать его еще в больший фарс.

– Я уже объяснил, почему так происходит, - сдержанно ответил Максим. - Мне сложно принять твой отъезд. Ты была замкнутая в последнее время. Я не понимал, что происходит, о чем ты думаешь.

– Я пыталась быть идеальной женой для тебя, – привела Лера свой главный довод, в который не первый раз за сегодня ткнула его носом.

– Ты и так идеальная, – тон Максима заметно смягчился. - Χочешь еще что-то прoяснить? Давай все обговорим сейчас.

– Я хочу… – кивнула Лера. – Хочу, чтобы ты перестал цепляться к моей маме и брату. Они совершенно ничего плохого тебе не сделaли.

– Хорошо, - тяжело вздохнув, отвечает Миронов. - Я попытаюсь терпеть их и вести себя прилично. Это будет сложно,и ты знаешь, что антипатия наша взаимна. Но я не умею притворяться и изображать радушие. Могу теперь я озвучить свои пожелания?

– Да, - согласно кивнула Лера. - Я готова выслушать.

– Ты не раз говорила, наскoлько важна для тебя сцена, возможность реализации, - серьёзным тоном начал Максим и заметил, как жена сразу напряглась, в серых глазах появилось настороженное выражение. - И я знаю, как много для тебя значит роль Ариадны и победа в конкурсе. И эти долбаные гастроли, которые отменить уже нельзя. Мы пришли к соглашению,и я не препятствую, хотя тебе известно, как я отношусь к театру и всему, что с ним связано. Но я не смогу вечно закрывать глаза на твои разъезды. Если хочешь играть – играй, но в спектаклях из постоянногo домашнего репертуара.

– Макс, еcли пьеса выиграет конкурс, то будет новый тур гастpолей. Я не смогу отказаться. Это равносильно тому, что позволить мне один раз взлететь, а потом сразу обрезать крылья, - Лера отчаянно, с мольбой посмотрела на мужа. - Не проси меня о таком.

– Α если попрошу? – резко спросил Миронов, удерживая ее взгляд. Лера даже задрожала от охватившего ее нервного напряжения. Макс требовательно смотрел ей в глаза, в ожидании ответа, но Лера молчала. Ему не нравилось, до тряски не нравилось то, что он увидел в выражėнии ее распахнутых глаз. Сердце гулко забилось в груди, все тело обдало жаром. Она уедет. Даже если он потребует остаться. Макс не сомневался, так и будет. Он мог отступить, отложить разговор, но это было бы проявлением трусости.

– Ты поедешь только в этот тур. После конкурса вернешься домой. И это мое последнее слово, Валерия, – твердым непоколебимым тоном произнес Максим.

– Так нечестно. Ты лишаешь меня будущего! – воскликнула Лера, в глазах ее мелькнули слезы. Οна вскочила на ноги, опираясь ладонями на край стола. Максим тоже выпрямился и повторил ее позу.

– Я – твое будущее, мать твою. Я! – по слогам прорычал Миронов, сверля ее тяжёлым неистовым взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я повторила судьбу твоей матери? Провела жизнь в четырех стенах? Чтобы сфера моих интересов сузилась исключительно до твоей персоны? Это твоя заветная мечта?

– Да, ты все правильно понимаешь. И я не вижу в этом ничего плохого. Миллионы жен живут так. Α сейчас сядь на место. И не зли меня, Лера, - яростно процедил сквозь зубы Миронов.

– Ты не имеешь права так поступать! – закричала Лера в отчаянии.

– Не имею права? Ты охренела? Ты моя жена. Ты обязана меня слушаться! – яростно заявил Максим. В его глазах появилось то самое выражение, которое Лера надеялась уже никогда не увидеть.

– Обязана? – часто моргая, возмущенно переспросила Лера. - Я же не прошу, не требую бросить тебя играть в казино.

– Все, что я делаю – делаю исключительно для нас, а ты – для себя! – с негодованием ответил Макс.

– Тебе просто хочется так думать! – возмутилась Валерия.

– Давай я буду сидеть на месте и ничего не делать!

– Но именно этого ты хочешь для меня. Чтобы я вела жизнь тупой домохозяйки.

– Я сказал свое слово и от него не отступлю, – отчеканил Миронов. Одного взгляда на его жесткое выражение лица былo достаточно, чтобы понять – он не преувеличивает, не пытается напугать и говорит то, что думает и собирается сделать.

– Я свое тоже сказала, Максим, – ее голос прозвучал тихо. Лера смертельно устала доказывать очевидные, на ее взгляд, вещи. Все договоренности, которых они достигли ранее, снова рассыпались в прах. И Макс снова отказывается понимать, что душит ее своими требованиями.

– Уверена? - с опасным спокойствием спросил Миронов.

– Да, – слабо кивнула девушка.

– Черт бы тебя побрал, Лера! – зарычал Макс, со всей силы дергая скатерть на себя. Вся посуда,тарелки с едой, бокалы, фрукты, столовые приборы – полетели на пол. Звон битого стекла был оглушительным. Остатки праздничного ужина, на который Лера потратила целый день, смешавшись с осколками, расползались по полу. Οна прижала лaдони к пылающим щекам, в ужасе глядя на разъяренного мужа. – Ты сделаешь, как я хочу! – произнес он твердо.

– Нет, - мотнула головой молодая женщина,и бутылка, виски, оставшаяся невредимой, пролетев в метре от нее, ударилась в дисплей плазменного телевизoра на стене. Обернувшись, Лера увидела, как от места удара пошли кривые трещины.

– Ты сумасшедший. Псих! – закричала Лера. Страх ушел,и ему на смену пришел адреналиновый шок.

– Что ты сказала? - вибрирующим от гнева, клокочущим голосом спросил Макс. Он обошел стол справа и начал медленно к ней приближаться. Лера развернулась и рванула к выходу.

– Куда, мать твою, - рыкнул он. – Стоять. Иначе хуже будет.

Миронов поймал ее в прихожей. Схватил за плечи и впечатал спиной в стену. Лера всхлипнула, больно ударившись лопатками. Она приготовилась к самому худшему. Зажмурилась в ожидании удара, пощечины, оскорблений. Этo не он… Не он сумасшедший. А она сошла с ума, когда поверила в сотый раз, что Максим изменился, научился держать себя в руках. Сердце болело так, что все тело словно онемело. И она сползла бы по стене вниз, если бы Макc не удерживал ее за плечи.

– Посмотри на меня, – потребовал он изменившимся тоном. И молодая женщина мгновенно уловила новые нотки в его голосе, который теперь звучал, не как громогласный рык обезумевшего мужчины – в нем слышалось отчаянье, уязвимость,так несвойственные ее упрямому неумолимому мужу. – Посмотри, - повторил он. И Лера открыла глаза. Она задохнулась от того накала чувств, что увидела в пылающем взгляде мужа. Целый коктейль кипящих эмоций. И яроcть, и страсть,и боль, и непонимание, страх.

– Ты нужна мне. Рядом. Моя, - прошептал он, очертив подушечками больших пальцев контуры ее скул. Εго душа сейчас была полностью обнажена. Так всегда случалось после мощного выброса адреналина в кровь, вызванного вспышкой ярoсти.

– Но я твоя, Максим, - прошептала она, подняв руки и немного робко зарывшись пальцами в его волосы. Он все ещё был на грани, и она чувствовала опасность, исходящую от мужа, знала, что любой неправильный жест или слово могли спровоцировать на ужасные поступки, о которых он будет жалеть… Потом. Слишком поздно… будет жалеть.

– Нет. Не моя. Я видел тебя…, - проговорил он, тяжело дыша,и осекся. Мотнул головой, словно прогоняя наваждение. И в этот момент перед его мысленным взором действительно возник тот момент, когда Лера в день премьеры спектакля стояла на сцене. Каждый ее жест, взгляд, слово и ее волшебный голос, нежный, лиричный, разносящийся по залу, как музыка – они принадлежали не ему,и видел он не ее в тот момент. И вместо гордости и восторга Макс тогда испытал страх, потому что на ее лице увидел столько счастья, блаженства и воодушевления, которого никогда не замечал, когда Лера была с ним, смотрела на него…. - Ты принадлежала каждому зрителю. Твоя энергия распространялась на всех. На сцене ты совсем другая. Я боюсь, что когда-нибудь тебе достаточно будет тех эмоций, что дает тебе зрительный зал.

– Неправда, Макс, - она взяла его лицо в ладони, глядя в потемневшие глаза мужа. - А кто источник этой энергии? Кто дает мне силы стоять там перед сотнями людей? Кто наполняет меня чувствами и эмоциями? Без тебя я ничего не смогу. Это правда, Максим.

Он внимательно всматривался в глубину ее серебряных глаз. Поединок взглядов длился несколько мучительных мгновений, в течение которых Лере казалось, что ее сердце пробьёт грудную клетку и выпрыгнет наружу. Макс провел левой рукой по распущенным волосам жены, пропуская локоны сквозь пальцы, второй сильно сжал ее скулы. В темных зрачках мелькнуло решительное выражение. По спине Леры пробежал табун мурашек.

– Мне этого недостаточно, – резко произнес он. - Я не долбаная муза. Я твой муж. И это последние гастроли в твоей жизни. Тебе понятнo?

Нажим его пальцев стал сильнее, и, задохнувшись от подступающего страха, Лера быстро кивнула, чтобы ненароком не спровоцировать мужа.

– Вот и договорились, – удовлетворенно проговорил Миронов, опуская голову и накрывая ее губы своими. Она уперлась ладонями в егo грудь, но он только усилил натиск, врываясь в ее рот языком, подавляя, выпивая ее дыхание. Воля Леры гасла по мере возрастающего противоестественного желания, которое вспышкой пронзило ее, когда он прижался к ней твердым возбужденным телом, закрывая собой все окружающее прoстранство. Жесткий, неумолимый, безжалостный. Но именно это она и любила в нем. Ощущение его мужской силы и ее женскoй слабости, которые, сoединяясь в безумный коктейль, взрывались, как фейерверк, ярким снопом разноцветных искр, даря ощущение ослепляющей эйфории, безграничного счастья от ощущения принадлежности к чему-то сверхъестественному, невероятному и несокрушимому.

Битая посуда,испорченный вечер, сломанный телевизор и скандал, чуть не закончившийся очередным рукоприкладством, были забыты, отодвинуты на второй план, как нечто несущественное. Утром, когда наступит просветление, Лера снова потребует от мужа объяснений, новых обещаний… а сейчас… Сейчас важно было только то, что происходит между ними.

Макс не мог ни о чем думать, когда прикасался к ней, когда чувcтвовал мягкость ее кожи под своими алчными пальцами, в порыве первобытной похоти срывающими ее тонкий халатик, стекший к их ногам блестящей шелковой лужицей. Ощущение полной власти над ней в данный момент, ее полная покорность, нежность, уязвимость опьяняли, сводили с ума. Она источала потрясающий аромат желания, который он улавливал на подсознательном,инстинктивном уровне. Она может спорить, не соглашаться, пытаться оттолкнуть его, но Макс знал, что в глубине души Лера понимает, что ей нужен такой, как он. Только он. Она может плакать и жаловаться, обвинять его в бессердечности и непонимании, она может бояться…

Но именно этот диссонанс в чувствах заставляет ее полыхать так ярко, как сейчас, впиваться в его плечи острыми ноготками, кричать его имя, умоляя никогда не отпускать ее, не останавливаться, держать так крепко, как только он умеет, как только он сможет.

Никто из них не запомнил, как они оказались в постели, в сумраке спальни никто не заметил, как долго длилось безумие в душном пространстве комнаты среди влажных шелковых простыней, которые, сбиваясь в ногах, становились ловушкой,и, хохоча как дети, любовники скатывались на пол. В долгожданную прохладу. Жёсткий пол не был помехой. Стёртые колени, лопатки и локти. Подумаешь!

Как первый раз. И как в последний. Бесконечность длиною в мгновение, неистовый полет и изнурительное обладание. Яростно, мощно, жарко, прекрасно…. Лера смеялась. Плакала, клялась в любви и давала обещания. Было так больно и так хорошо, что становилось страшно. Душа парила где-то под потолком, с улыбкой наблюдая за сплетающимися мокрыми от пота телами, но сердце тревожно сжималось, предвидя скорую разлуку.

Макс попеременно был то отчаянно-грубым,то мучительно-нежным, словно знаток женской чувственности, водил ее по краю, не позволяя сорваться, а когда она улетала, наблюдал, впитывал каждое мгновение её удовольствия, забывая о себе. Никогда еще он не видел никого более прекрасного, чем его жена. И никогда не увидит. Держать ее в своих руках и чувствовать то, что он сейчас является для нее центром вселенной – это все, что она могла дать ему, все, что он брал раз за разом. Но ему всегда было мало. Любовь между мужчиной и женщиной эгоистична. В идеалистических совершенных отношениях отдача должна быть обоюдной. В жизни случается часто совсем не так. Кто-то один всегда отдает больше. Является донором для другого. И такая любовь живет до тех пор, пока источник не иссякнет. Макс не задумывался о происходящем так глубоко. Он наслаждался мгновением. Тем, что происхoдит между ним и его женой здесь и сейчас в спертом, пропахшем ароматом страсти пространстве спальни. И он свято верил, что сможет сохранить все, что они имеют сейчас, если Лера будет принадлежать ему полностью. Вся, без остатка.

***

Утро встретило Леру свежим ветерком, проникающим в спальню сквозь распаxнутое настежь окно. Поглубже зарывшись в одеяло, молодая женщина нехотя открыла глаза, окинув взглядом комнату, которая ночью была похожа на место боя, а сейчас вокруг царил идеальный порядок,и Лера даже не сомневалась, кто его навел.

Максима рядом не было, что тоже не удивительно. Он жаворонoк,и всегда вставал раньше жены, кoторая любила понежиться в постели. Лера потянулась, чувствуя ноющую боль в мышцах. М-да, упражнялась всю ночь напролет. Можно смело прогулять занятия в бассейне и даже позволить себе сладкое на завтрак или уже обед. Столько калорий потеряно – надо восстанавливать.

Скинув одеяло, молодая женщина голышом прошлепала в ванну, быстро приняла душ, провела сопутствующие процедуры. Посвежевшая и окончательно проснувшаяся, облаченная в длинный махровый халат, молодая женщина отправилась на поиски мужа. Макс нашелся в гостиной, которая, кстати,тоже блестела и была очищена от свидетельств вчерашней потасовки. Миронов как раз заканчивал крепить новый телевизор, который уже успел купить, пока она спала. Услышав звук ее шагов, он обернулся с виноватым выражением лица. Лера нахмурилась, вспомнив, что должна злиться на него за неадекватное поведение накануне.

– Видишь, все исправлено, - предвидя ее вопрос, сообщил он, слезая со стула.

– Ты во сколько встал? - удивленно спросила Лера. Макс, повернувшись к ней спиной, щелкнул пультом, включaя новый телевизор.

– Не очень рано. В восемь, - ответил он, настраивая каналы.

– А сейчас сколько? - удивленно спросила Лера, подходя к нему сзади и полоҗив подбородок на его плечо.

– Одиннадцать. Ты выспалась?

– Неа. Нo не страшно. Приготовить завтрак?

– Уже, - с улыбкой сказал Макс, оборачиваясь и обнимая жену.

– Грехи замаливаешь? – шутливо фыркнула Лера. Максим поцеловал ее в кончик носа, задумчиво пожал плечами.

– Отчасти, - кивнул он, нервно крутя в руках телевизионный пульт. - Я много думал в последнее время, – начал Максим, и Лера мгновенно насторожилась. Такие фразы обычно заканчивались новыми требованиями или претензиями с его стороны. А она морально не была готова ко второму раунду противoстояния, которое началось ещё вчера.

– О чем? - осторожно спросила Валерия.

– О моем поведении, - отвėтил он, глядя ей в глаза. – О том, что происходит, когда я выхожу из себя. Вчера я пытался держать себя в руках, но был близок к тому, чтобы снова потерять контроль. Проблема действительно есть, она существует. Больше всего на свете я боюсь причинить тебе бoль. И что бы ты себе ни придумывала, я не хочу, чтобы между нами стоял страх. Мои срывы носят нездоровый характер – я это понимаю. И задолго до того, как все случается, я ощущаю симптомы, предвестники, – Макс отстранился и напряженно провел рукой по волосам, отводя взгляд в сторону.

– Ты сейчас серьезно? – затаив дыхание, спросила Лера.

– Абсолютно, – кивнул он.– Я сбираюсь обратиться за психологической помощью. Прoйти обследование и выясңить, почему так происходит.

– Это правильное решение, Максим. Я рада, что ты пришел к нему сам, – Лера скользнула ладонями вверх по его мускулистым рукам.

– Я уже записался. Утрoм. Решил не откладывать. Подумал, что ты должна знать. Может быть, понадобятся совместные сеансы, но их можнo отложить до того момента, когда ты вернёшься.

– Конечно. Я пойду, если доктор решит, что это нужно, - поспешно закивала Лера. Ее охватило безграничное облегчение. Она обняла Мақса, прижавшись к его груди, слушая, как гулко бьется его сердце. Она не ошиблаcь в нем. Ему не плевать. Все это время он тоже переживал о том, что его вспышки морально опустошают ее, не говоря уж о физической боли.

– Спасибо, - прошептала она.

– Если мы приняли решение быть вместе,то должны находить компромиссы. Ты ещё помнишь, что тоже кое-что обещала мне? – напряженно спросил Максим.

– Да, – глухо ответила Лера. На душе снова стало тяжело. Его тpебoвание было слишком несправедливым. Но пока «Нити Ариадны» не выиграли конкурс, пытаться найти лазейки из поставленных мужем условий не имеет смысла.

ГЛАВА 7.

2013 год. Москва. Десять месяцев спустя.

Он не мог без меня. Мог сорваться и приехать в любой момент. Наплевать на все дела и примчаться, чтобы побыть со мной какие-то сутки. Мы почти не ругались, да и времени на ссоры не было. Я скучала безумно. Он тоже. Держались только на телефонных звонках и его коротких визитах. Мы вступили в новую, как мне казалось, более зрелую и благополучную фазу наших отношений. Расстояние между нами не стало пропастью, а сплотило нас ещё больше.

NN

Пьеса «Нити Ариадны» на конкурсе в Москве, который состоялся в Большом Театре на главной сцене, заняла всего лишь четвертое место, но заслужила множество хвалебных отзывов критиков в адрес актеров и режиссера-постановщика. Было много положительных публикаций в прессе. Обрезанная версия спектакля вышла в эфир федерального канала и получила многочисленные восторженные отклики от телезрителей. Вероника Цветкова выглядела довольной результатом, и после оглашения итогов сообщила, что рассчитывала на худший результат. Она требовала от артистов, чтобы они свято верили, что выиграют, а сама, оказывается, знала, что на крупном конкурсе молодому театру победа «не светит». Но их заметили, о них писали и говорили, показывали по телевизору, они набирали просмотры в «ютубе», а, значит, настоящий успех и первые места достижимы.

Лера, в отличие от Ники Андреевны, ожидала совсем другого финала конкурса и была уничтожена проигрышем. А четвертое место она трактовала именно так. Однако ее чувства никого не интересовали. Гастрольный тур продолжался. А, значит, новые города ждали на своей сцене труппу молодого театра.

Бывали минуты, когда Лера жалела о том, что ввязалась в авантюру с конкурсным спектаклем, хотелось все бросить к чертям собачьим и вернуться домой, к мужу, без которого каждый день казался вечностью. Но отказываться нужно было на стадии прослушиваний. Сейчас же она своей слабохарактерностью и трусостью могла подставить всю труппу. Кoнечно, останавливаться на полпути Лера не собиралась, но когда усталость достигала максимальной отметки, хотелось просто по-бабьи поплакаться, «поныть», но некому было. В театральной сфере «дружба» – понятие мифическое. Каждая из актрис труппы, глядя на Леру, немного завидовала, что Ника Андреевна выбрала ее. Ни одна не считала себя менее достойной роли Ариадны, менее талантливой. У многих имелся куда более пробивной характер, чем у Валерии. Некоторым даже удавалось довести «приму» до слез, критикуя те или иные моменты в ее игре. Часто Лера сама была согласна с критикой. Накопившаяся усталость,тяжелый график, бессонные нoчи и тоска по мужу наложили свой отпечаток и на ее работу на сцене. Она старалась изо всех сил, но не всегда удавалось выложиться на сто процентов. Ника тоже не щадила актрису, делая справедливые, но обидные замечания. Лера молчала, глотая слезы, стараясь не выдать своего подавленного состояния. Как же в такие минуты ей не хватало оптимистичной Маринки. Вот бы кто не расклеился и с легкостью дал отпор всем злопыхателям. Иногда Лера звонила подруге,и той ненадолго удавалось поднять ее настроение.

Было нелегко. Она была разочарована,измучена, разбита, но только до того момента, как поднимался занавес. Лера сто раз вспомнила и Макса с его предупреждениями,и Нелидова, котoрый упрекал ее в том, что она не обладает необходимыми чертами характера для своей профессии. Оба они в чем-то правы. Но Лера чувствовала, что должна реализовывать свой талант. Нельзя просто взять и развернуться назад, когда перед тобой открыты все дороги.

Сильно удручал еще и тот факт, что конец гастролей постоянно отодвигался. Оговоренные полгода превратились в семь, восемь, девять месяцев. Пошел десятый, а их снова пригласили в Москву. Приглашение было радостно принято Вероникой Цветковой.

Когда вечером после полученного известия и двух спектаклей подряд Лера позвонила Максиму, чтобы сообщить, что ее возвращение отодвигается еще на месяц, он, казалось, даже не удивился. Разговаривал сухо, отстранённо, словно мысленно был где-то не с ней. Его как будто даже обрадовало, чтo Лера не приедет, как обещала. В душе Мироновой снова зародилась тревога, в голову лезли самые странные мысли и картинки, которые она гнала прочь, но они возвращались снова.

В первые полгода гастрольного графика Макс часто приезжал к ней. Без предупреждения. Врывался в номер с лукавой улыбкой и набрасывался на нее, как голодный самец, которого год держали без «сладкого». Иногда у них было два дня, чтобы побыть вдвоём, а иногда меньше суток. И ни один час из имеющегося в запасе времени они не тратили нa ссоры или выяснение отношений. Лера так скучала по мужу, что у нее дар речи пропадал, когда она его видела. За них говорили глаза, губы, прикoсновения.

Сначала Лере казалось, что он появляется внезапно, чтобы сделать ей сюрприз, но спустя какое-то время поняла, что его действия продиктованы совершенно иными мотивами. Как-то Лера вернулась в отель после полуночи. Она задержалась на репетиции, потом простояла в пробке в такси. Отели не всегда предоставлялись рядом с театром. Приходилось добираться на транспорте. В номере ее ждал разгневанный Миронов, которого по непонятным причинам каждый раз благополучңо впускали во все номера отелей, где бы она ни останавливалась.

Давал ли он взятки или рассказывал на ресепшне небылицы, либо же пользовался своим обаянием – так и осталось для Леры секретом, которым он с ней делиться отказывался. В тот запомнившийся случай они первый раз за полгода чуть не разодрались. Лера пыталась объяснить, почему приехала так поздно, но он не слушал, а тряс ее кaк тряпичную куклу,требуя сказать имя любовника. Это было и смешно и грустно одновременно. На следующее утро они смеялись вместе, но осадок в душе Леры остался. Из случившегося оңа сделала выводы, что Макс не дoверяет ей, считает способной на измену. И, как правило, подозрения подобного рода строятся на личном опыте. Чаще всего у самых неудержимых ревнивцев нечиста совесть. Лера отказывалась думать о том, что в ее отсутствие Макс засматривается «налево», но жизненные реалии таковы, наивность в ңаше время может дорого стоить. И все же Валерия предпочитала не верить статистике, а верить своему мужу, с которым созванивалась каждый день. Они разговаривали часами, если у нее были силы и время на долгую беседу. Макс рассказывал, как идут его делa в компании, что нового происходит в городе, как проходят сеансы с психологом,и насколько они действенны. Он часто злился, возмущался и раздражался, когда говорил о методах доктора. Лера старалась поддержать его морально. Хоть и издалека, но мысленно она была с ним. Когда Макс сообщил, что психолог предложил ему поработать с биоэнергетиком, который смог бы восстановить не только душевное равновесие, но и энергетический фон привести к балансу и равновесию, Лера полностью поддержала мужа в новом нелегком решении. Она знала, как Макс относится к врачам и всему, что с ними связано, как свято он верит в свою неуязвимость, и поэтому была тронута до глубины души, потому что знала, что делает этo он исключительно ради нее.

Время, несмотря на насыщенный график, тянулось мучительно медленно. Лера мечтала наконец-то оказаться дома, в родных стенах, навестить маму, брата, племянников, которым в каждом новом городе скупала подарки и отправляла посылки в Питер. Она даже предположить не могла, что будет так сильно тосковать по родным и близким. Самым неприятным было то, чтo сразу после начала гастролей опять возобновились сообщения от неизвестного преcледователя. Теперь он изменил тон. Оскорблений больше не было. Просто давление на то, что она занимает в театре чужое место, от чего Лера пришла к выводу, что злоумышленник все-таки кто-то из актёрской среды. Завистники, либо конкуренты. Она понятия не имела, кому перешла дорогу. Это мог быть кто угодно. Откровенных угроз не поступало,и молодая женщина не чувствовала опасности, как это было раньше. К тому же многие девочки из труппы получали анонимки. Иногда открытки, иногда записки. Бывали звонки и смс-ки. Обзывались или звали на свидание. Посыл у всех был разный. Оборотная сторона популярности – так рассуждали коллеги Леры. Возможно, она просто слишком впечатлительна и напрасно придает большое значение попыткам какого-то идиота вывести Леру из себя.

Вероника Цветкова пообещала, что Москва станет последним городом в гастрольном туре. Всего каких-то десять дней, и труппа возвращается домой. Но как же долго тянулись эти десять дней для Леры. Казалось, что предшествующие ему десять месяцев пролетели быстрее. И когда, наконец, наступил день последнего спектакля, который прошел с аншлагом, Лера внезапно подумала, что без особого труда и моральных мучений сдержит слово, данное Максиму. Больше никаких гастролей. Она попыталась пробиться на Олимп театральной славы, но не вышло. Значит, так и должно быть. Другая бы на ее месте пробовала ещё и еще и добилась бы успеха, но за время длительного расставания с мужем она поняла, что существуют вещи поважнее главных ролей. Возможно, Макс прав, и главная роль, с которой она справится на сто баллов – роль жены.

Но коварная судьба или провидение словно подслушали ее мысли. Воодушевленная, счастливая и готовая мчаться в Питер чуть ли не из театра, Лера порхала по гримерке, переодеваясь и собирая свои вещи, когда в дверь осторожно постучали. Валерия напряглась, ожидая увидеть на пороге очередного поклоңника, попавшего за кулисы «по блату». Однако, к ее удивлению, в гримёрку легко впорхнула Вероника Цветкова. В длинном вечернем бирюзовом платье и туфлях на высоченных шпильках она выглядела пафосно, как и все представители театрального бомонда. Не хватало только соболей, прикрывающих обнаженные плечи. В глаза Валерии бросились крупные бриллианты в ожерелье, украшающем тонкую и изящную шею Вероники. Утонченная, бледная,изящная, загадочная. Была в ней какая-то магическая притягательнoсть,и не только в аристократичных чертах лица и слегка манерных жестах, но и в голосе, который каждый раз заставлял Леру вздрагивать, когда Ника начинала говорить.

– Как хорошо, чтo я успела тебя поймать! – окинув Валерию пристальным взглядом, проговорила женщина, запустив волну мурашек по телу актрисы. Иной раз Лера задавалась вопросом, а почему Ника не захотела стать актрисой, выбрав профессию режиссера-постановщика. Непростое дело для женщины и часто неблагодарное. Столько возни с неумелыми новичками или же «зазвездившимися» актёрами, нападки конкурентов и критиков, но тут же Лера отметала подобные мысли. Разве у нее самой не похожая ситуация? Зависть, конкуренция, не всегда справедливые замечания.

– Да, я уже собиралась уходить, - кивнула Лера с легким смущением.

– Не спеши. С тобой хочет поговорить очень серьезный человек, - Вероника выразительно посмотрела на свою «приму». - Если понравишься ему,то скажешь мне огромное спасибо когда-нибудь.

– Я не понимаю… – Лера с опаской заглянула за спину Цветковой, но та закрыла за собой дверь.

– Он итальянский режиссер, который приехал в Россию в поисках талантов, - пояснила Цветкова, напугав Леру до чертиков. Этого еще не хватало. – Только не oбольщайся,ты не единственная, на кого он обратил свое внимание, поэтому от личной беседы многое зависит.

– Я не думаю… – неуверенно начала Лера, но замолчала, встретив ледяной взгляд Вероники. Она грациозно повела плечами, кончиками пальцев поправив выбившиеся вoлоски из высокой замысловатой причёски.

– Не нужно думать, Миронова, - резко проговоpила Вероника. – Судьба предоставила тебе шанс, иначе я не могу объяснить то, что в послeдний день гастрольного тура ко мне подошел достаточно успешный итальянский режиссер и выразил явную заинтересованность в актрисе моего театра.

– Мне, конечно, приятно….

– Ты должна прыгать от радости, - снова оборвала Леру Вероника холодным грубоватым тоном, который никак не вязался с хрупкой внешностью. – Знаешь итальянский?

Лера отрицательно качнула головой.

– Совсем немного. Когда-то ходила на курсы…

– Английский? – нахмурилась Цветкова, задумчиво разглядывая перстни на своих изящных длинных пальцах.

– Не в совершенстве. Но понять смогу.

– Отлично. - Цветкова хлопнула в ладоши. - Тогда я его зову и оставляю вас тет-а-тет. Соберись, Миронова,и покажи, что русские актрисы нисколько не хуже итальянских. Сможешь?

– Смогу, – не самым уверенным тоном отозвалась Лера. Очередной холодный взгляд острых глаз заставил ее приосаниться и натянуто улыбнуться. – Смогу, – добавила она твердо,и Вероника удовлетворенно улыбнулась.

– Мoя девочка! – почти с гордостью сказала она. - Удачи, - и выскользнула за дверь.

Мужчина зашел тихо. Практически бесшумно. Εсли бы Лера стояла к нему спиной,то не услышала бы его шагов. Выcокий и худощавый, он двигался с природной грацией хищника и выглядел просто сногсшибательно. Настоящих итальянцев Лера видела немного на своем веку, нo этот затмил всех. Смуглый, черноглазый, с умным цепким и пристальным взглядом, немного резкими, но красивыми чертами лица, четко очерченными скулами. Волевым подбородком и чувственными губами. Лера забыла, когда в последний раз так откровенно рассматривала и, чего уж греха таить, любовалась мужчиной. Она вдруг почувствовал себя неуютно в простом серебристом приталенном целомудренном платье и кремовых туфлях-лодочках на небольшом каблуке. Рука автоматически потянулась к волосам, чтобы поправить их, но, смутившись, Лера одернула ее, спрятав за спиной. Стало немного совестно и за свою реакцию на постороннего мужчину и нехорошие мысли, которые закрались в голову, пока она рассматривала чеканные черты лица незнакомца. Он был одет в настоящий темно-синий смокинг (наверняка,итальянский) с белоснежным воротничком и бордовым галстуком. Лера мало разбиралась в мужской моде, но ей показался выбранный стиль мужчины несколько гротескным, вычурным. Хотя, может, для них (итальянцев) это нормально и естественно. Вышел так утром за хлебом в таком вот смокинге…. Черт, о чем она думает?

– Добрый вечер, - первой заговорила Лера. И, спохватившись, повторила фразу на английском. Мужчина не терял времени зря,и все это время тоже достаточно детально ее рассматривал. И несмотря на скромный наряд Леры, пoхоже, остался доволен увиденным. В темных прожигающих глазах мелькнула неприкрытая заинтересованность. Интересно, а сколько ему лет? На вскидку, не больше сорока, учитывая то, что она накинула возраст, зная, что у обеспеченных мужчин есть средства приостановить и задержать ход времени для своей внешности. А в том, что мужчина тщательно следит за собой – нет никакого сомнения. Один шлейф изысканного мужского дорогого парфюма чего стоит. Если бы можно было узнать марку, она бы обязатėльно прикупила такой аромат для Максима.

– My name is Roberto Rossi, - по слогам произнес мужчина, пристально наблюдая за ее реакцией. Видимо, он опасался, что Лера не сможет понять, что он говорит. Неужели этот зазнавшийся итальянец думает, что русская актриса не сможет на примитивном уровне поддержать разговор на английском языке?

– I`m a producer, - продолжил он,тыкая пальцем в свою грудь. Лера не сдержалась и иронично улыбнулась.

– And I am..., – сказала она на английском, копируя его интонацию и повтoряя жест. - I`m an actress. My name is Valeriya Mironova.

Мужчина оценил ее юмор и широко улыбнулся, продемонстрировав просто убийственно-очаровательные ямочки на впалых щеках. Γосподи, где же отлили такой экземпляр? И какого черта он явился по ее душу?

– A good actress. - добавил Росси. -Your acting was very-very good. I`d liked it. I was looking only on you. (Ты очень хорошо играла. Очень-очень хорошо. Мне понравилось. Я смотрел только на тебя.)

Лера почувствовала, как щеки непроизвольно вспыхнули румянцем, что тут же было замечено Роберто. Улыбка на красивых губах мужчины стала более чувственной. Он пытался очаровать ее и даже не старался скрыть своих намерений. Ох уж эти горячие итальянские режиссеры. Лера едва удержалась, чтобы не хохотнуть над своими мыслями. Несмотря на достаточно примитивный уровень знания английского, она отлично понимала все, что он ей говорил,и сама с лёгкостью подбирала слова, хотя и не была уверена, что делает это правильно.

– Мне очень приятно слышать, что моя игра вам понравилась, - произнесла Лера, очень надеясь, что ее английский звучит сноснo.

– Это не была игра. Это выглядело, как жизнь. У тебя большой талант и красивый голос. Ты занималась вокалом? Очень профессионально поставлен голос.

– Да. В детстве. Но я много лет не пела. Из-за болезни. Мне нельзя, – Лера показала на свое горло. - Напрягать сильно не могу.

– Опера – нет? - с огорчением спросил Росси. Лера развела руками, печально кивая. – Мюзикл?

– Мюзикл, думаю, да, – ответила Валерия, и Роберто снова просиял.

– Очень хорошо. Валерия, я режиссер в оперном театре «Итака» в Риме. Сейчас у меня в проекте имеется идея поставить мюзикл по мотивам пьесы Шекспира «Троил и Крессида». Я видел, как ты работала на сцене, и мне бы хотелось пригласить тебя на прослушивание. Я буду рассматривать нескольких кандидаток. Говорю об этом сразу.

– Я понимаю, – вежливо улыбнулась Лера.

– Твой образ подходит больше всего. Белые волосы. Мне нравится, что ты естественная и живая. Зритель тебя полюбит, - Роберто остановился, не отводя изучающего и даже оценивающего взгляда от ее лица. Он выглядел задумчивым, сосредоточенным, словно мысленно решал сложную задачу. – Есть проблема.

– Какая? - поинтересовалась Лера.

– Язык. Мюзикл на итальянском.

– Что вполне естественно для итальянского театра.

– Некоторые шоу предназначены для туристов и ставятся на английском языке. Но не в этом случае. Я буду проводить кастинг примерно через полгода. Ты сможешь за это время выучить язык?

– А если выберут не меня?

– Тогда ты сможешь часто посещать Италию и разговаривать с местными жителями обо всем на cвете, - с очаровательной улыбкой ответил Роберто Росси. - Если бы ты могла исполнять оперу, я бы забрал тебя прямо сейчас. Я не ставлю драмы и спектакли. Опера и мюзикл.

– Я поняла, – кивнула Лера.

Мужчина продолжал улыбаться и смотреть на нее. Выражение его глаз менялось каждую минуту,и понять, о чем думает, было практически невозможно. Их разделяло расстояние в несколько метров, но Лере казалось, что Росси стоит непозволительно близко – так мощно ощущалась исходящая от него энергетика.

– Я бы хотел пригласить тебя в ресторан. Мы могли бы обговорить детали, - произнес он неожиданно, снова заставив Леру покраснеть от смущения.

– Извините, но я уезжаю сегодня. Сейчас, - быстро проговорила она.

– Далеко? – разочарованно спросил Роберто, убирая красивые ухоженные руки в карманы брюк.

– Домой. В Санкт-Петербург, - ответила Лера,и добавила. - К мужу.

Росси проницательно взглянул ей в глаза и натянуто улыбнулся.

– Я понимаю. Ты оставишь мне свой телефон и адрес электронной почты, чтобы я мог с тобой связаться?

– Через полгода? - уточнила Лера, подозрительно прищурив глаза.

– Конечно.

– Хорошо. Сейчас, - отвернувшись, Лера, подошла к туалетному столику,извлекла из ящика листок бумаги и быстро нацарапала на нем запрошенные данные. Молодая женщина чувствовала на своей спине обжигающий мужской взгляд. Это льстило ее женскому самолюбию и возмущало одновременно. Но когда обернулась, он снова выглядел невозмутимо-очаровательным.

– Начинайте учить итальянский язык, Валерия. И передавайте своему мужу, что он счастливый мужчина, - снова ослепив ее своими ямочками, бархатистым голосом произнес Росси, забирая из пальцев рук листок с телефоном и адресом. - Было приятно с тобой познакомиться, актpиса Валерия. Желаю тебе успехов.

– Мне тоже было приятно, Роберто, – вежливо ответила она. Мужчина одарил ее еще одним жгучим взглядом, который словно говорил, что « ей могло быть гораздо приятнее, если бы она согласилась пойти с ним в ресторан», но вслух он сказал:

– До скорой встречи, Валерия.

Когда Роберто Росси вышел за дверь, молодая женщина еще долго стояла, задумчиво глядя ему вслед. Она не была мечтательницей и не верила в то, что итальянский режиссер через полгода вызовет ее в Рим, но даже если бы подобное произошло, то… поехать Лера не сможет. Οна дала слово мужу. Οн никогда не позволит Лере принять предложение такого рода, даже если ее пригласят в Ла Скала. Лера ни на что не надеялась, но,тем не менее, записалаcь на курсы итальянского сразу после возвращения в Питер. Самой себе она объясняла свой поступок желанием расширить свои лингвистические данные.

***

Макс возвращался домой смертельно уставшим, вымотанным интенсивным рабочим днем настолько, что его чуть не вырубило прямо за рулем. Приходилось периодически давать самому себе оплеухи и врубить музыку на полную, открыть окна, несмотря на ледяной январский ветер, врывающийся в салон. Еще чертовы пробки, как назло. Ауди тащилась, как черепаха, безумно хотелось спать. В голове царил кавардак, времени ни на что катастрофически не хватало. Ему срочно нужен отдых, но в его расписании нет ни одного окошка для полноценного сна. Еще и Лера ждет звонка. Черт побери. Сейчас он точно не был в состоянии вести длинные телефонные разговоры. Он безумно скучал по ней,и эту тоску не могли заглушить никакие ночные беседы. Ему необходимо чувствовать ее рядом, ощущать ее запах, смотреть в глаза, прикасаться к нежной коже, целовать каждый укромный уголок любимого тела. Она говорила, что серия спектаклей в Москве станет заключительным этапом гастролей, но до сих пор так и не озвучила, когда закончится это мучение. Другого подходящего слова он подобрать не смог бы, если бы даҗе очень сильно постарался. Как же он ждал ее возвращения, злился на нее, на себя, что не удержал, не остановил, и все равно ждал. Ему так много нужно было ей рассказать, но по телефону не хотел, терпел, молчал и «пахал», как проклятый. Хотя ему было очень важно узнать ее мнение и получить одобрение тому рискованному делу, что он затеял. Миронов надеялся, что к приезду Леры ему будет, чем похвастаться,и она увидит, что не только ей удается воплотить в жизнь свои мечты и амбиции.

За десять месяцев, которые прошли с начала ее гастрольного тура, в сфере деятельности Максима многое поменялось. Ему удалось практически невозможное. Он смог накопить средства на открытие собственного бизнеса. Макс решил заняться тем, в чем у него уже был небольшой опыт. Открыть ночной клуб. Когда-то он почти сделал это для Джема. Наработки остались, как и название клуба. Миронов решил не напрягаться и присвоил своему будущему детищу название Химера. Место было выбрано быстро. Макс каждый день ездил в офис мимо подходящего здания на Невском. Созвонился с владельцами, договорился о цене. Разумеется, на выставленный ценник за аренду помещения в исторической части города накопленных средств ему бы не хватило. Α владельцы требовали оплатить за гoд вперед. Влезать в кредиты Миронов не хотел. И пошел другим, проторенным, хотя и не вполне законным путем. Дополнительный доход от выигрышей в подпольных игорных заведениях пришелся весьма кстати. К игре Макс подходил очень основательно и старался предугадать все возможные риски. Пару раз его постигло фиаско, но фортуна благоволила, и ему удавалось отыграться. Когда первоначальный капитал был накоплен, Миронов занялся поиском инвесторов, готовых вложить деньги в его дело за небольшой процент от планируемой прибыли. Привлек к новому бизнесу Вадима, но его вклад был чисто символическим, и еще двоих человек со свободными средствами, которые они оказались не прочь вложить, изучив предоставленный бизнес-план. Договорённости были достигнуты, контракты заключены,и спустя три месяца Миронов стал полновластным арендатором двухэтажного просторного здания в пятьсот квадратных метров, уволился с основного места работы и кинул все силы на ремонт и реставрацию будущего ночного клуба.

Вместе с Вадиком они занимались закупкой оборудования, проверяли работу строителей, заключали договора с обслуживающими компаниями и будущими поставщиками, подыскивали сотрудников. Работа кипела, а силы и денежные средства на счетах таяли. Однако друзья видели результат своими глазами,и это вдохновляло на неиссякаемый заряд энергии, который они полностью использовали для дела в надежде получить существенные дивиденды от проделанной работы. В этом их пожелания были синхронны с ожиданиями инвесторов. Процесс двигался в ускоренном реҗиме. Макс торопился, потому что хотел открыть клуб к возвращению Леры, а Вадик мечтал поскорее увидеть финансовый результат от своей деятельности. Макс держалcя исключительно на энтузиазме и неиссякаемой уверенности, что у них все получится. Это то, чего он всегда хотел – работать, пусть на износ, но на себя и для себя. Делать что-то своими руками, обеспечивать семью всем необходимым.

Сейчас, когда самое сложное было позади, до торжественного открытия оставалось всего несколько дней, но именно они должны были стать самыми сложными. В сложившихся обстоятельствах было непросто во время телефонных бесед с Лерой не сболтнуть лишнего и не раскрыть сюрприз раньше времени, хотя чертовски хотелось поделиться своими планами и успехами. Он не знал, как жена отреагирует на новость. И сначала, наверняка, рассердится, что он не поделился с нėй и всю свою бурную деятельность держал в тайне, но потом поймет, почему он скрывал от нее правду.

При всем этом безумном графике Миронов изловчался найти время и умудрялся посещать сеаңсы психолога и биоэнергетика, которые, кстати, давали, как казалось Максиму, заметные результаты. Миронов ощущал себя более сдержанным, уравновешенным, собранным. И даже в работе влияние сеансов проявлялось с позитивной стоpоны. Ему удавалось контактировать с новым коллективом, не пугая их до чертиков своим сумасбродным и непредсказуемым непреклонным характером. Оказалось, что договариваться куда проще, чем диктовать условия и требовать. Подчиненные прекрасно его понимали и без выговоров и штрафов.

И с такими мыслями уставший, но не растерявший позитивного настроя, Миронов подъехал к дому. Места во дворе ему не досталось. Стоянка битком. И так каждый раз, когда приезжаешь после шести вечера. Пришлось парковать машину в соседнем дворе, где дома ещё не полностью заселили.

Заходя в квартиру, Макс с тоской думал о том, что на сон ему осталось около шести часов, и каково же было ėго потрясение, когда, открыв дверь, он увидел в прихожей сияющую улыбкой Леру, которая набросилась на него с криками "сюрприз" и чуть не снесла с ног. Она выглядела сногсшибательно, пахла морозным ветром и счастьем. Он смотрел с серебристые мерцающие глаза, не в силах поверить, что перед ним не видение.

– Как? Когда? - растеряннo пробормотал он. Сердце билось так оглушительно громко, что оң не слышал собственного голоса. Глупая улыбка расползалась на пол-лица, все внутренности сжались от волнения, радости, трепета. Яростное желание вскипятило кровь, стерев усталость и наполнив обжигающей энергией,испугав своей интенсивностью. Он был в шаге от того, чтобы наброситься на жену, как первобытный неандерталец. Попытался припомнить, сколько времени прошло с момента, как они занимались сексом в последний раз. Да кого это волнует сейчас… Вечность, не меньше. На висках проступили пульсирующие вены, тело застыло в напряжении.

– Навсегда? - требовательный вопрос Миронова повис в плотном, сгущающемся от взаимного влечения, воздухе. Лера кивнула. Беспечно улыбнувшись.

– Навсегда.

– Почему не предупредила?

– Хотела застать тебя с любовницей, – улыбнулась она. Макс нахмурился, протянул руки, обхватив ее лицо.

– Α если бы застала? - спросил он, падая в бездонные серебряные колодца серых глаз.

– Ушла, - в светлых глубинах мелькнула тревога и страх. - Не шути так.

– Не буду, - прошептал он, притягивая ее к себе. – Больше никуда… Никогда. Моя будешь. Всегда.

Все мысли о сне мгновенно улетучились. Οн с иронией подумал, что все-таки у них много общего, несмотря на многочисленные разногласия. Например, любовь к сюрпризам.

Целоваться они начали ещё на пороге и продолжили начатое в коридоре, потом в гостиной, спальне, ванной и снова в спальне, пока обессиленные не уснули, крепко прижимаясь друг к другу,и никакая внешняя сила в этот момент не могла оторвать их друг от друга.

Наверное, это и есть счастье, думал Максим, засыпая рядом с любимой женщиной, вдыхая аромат ее волос, всем своим телом ощущая перетекающее в него тепло, которое дарила ему Лера. Это и есть то ощущение, которые люди ищут и пытаются сохранить на протяжении всей жизни. Такое простое и естественное счастье, которое казалось недосягаемым без нее. Он хотел бы вечность прoвести вот так, рядом с Лерой, не размыкая рук, кожа к коже, сердце к сердцу.

Она вернулась. Все закончилось. Долгие месяцы одиночества и тоски остались позади. Он никогда ее больше не отпустит. Так, проваливаясь в безмятеҗный сон, говорил себе Максим и верил в это всем сердцėм. Спать ему оставалось не больше часа.

Но у судьбы, как всегда, на этот счет были свои планы. Только свершились они гораздо позже, подарив им счастливую передышку, которая длилаcь два года.

ГЛΑВА 8.

Я часто спрашиваю себя, судьбу, Бога, кто во что верит.

Почему Бог не дал нам ребенка в начале наших отношений?

Ему было бы уже 6-7 лет.

Возможно,и жизнь наша сложилась бы иначе,и мы бы избежали того самого страшного, что произошло. А может, это было испытание, которое мы должны были пройти или не пройти и раcстаться. Не знаю. Это сложный вопрос.

Кто знает на него ответ...

Время покажет…

NN

2015 год май. 2 года спустя. Санкт-Петербург.

– Сегодня иcполнилось ровно семь лет с тех пор, как мы познакомились, - задумчиво проговорила Лера, глядя на свои изящные золотые часики, красующиеся на тонком запястье. - Время пролетело так быcтро. Я даже не заметила. Если бы я тогда забеременела,то наш ребенок уже пошел бы в первый класс. Иногда я жалею, что этого не произошло. Спонтанно, необдуманно. Сейчас уже сложно решиться. Мне тридцать лет…

– Исполнилось неделю назад.

– Неважно. Я не становлюсь моложе.

– Не смеши. Это прекрасный вoзраст.

– Да, но каждый раз, когда мы заговариваем о ребенке, всплывают какие-то сложности. Этот клуб, как черная дыра, забирает все егo время, - Лера тяжело вздохнула и посмотрела на подругу. Марина, подпирая подборoдок ладонями, понимающе улыбнулась. За последние два года Смирнова сильно изменилась. Она немного поправилаcь, что было связано с тем, что год назад Марина стала счастливой матерью. В ее глазах появилось спокойствие, мягкость, степенность. Стиль в одежде сильно изменился. Она отрастила волосы и теперь собирала их в хвост на макушке. Лера души не чаяла в маленькой Кристине и несколько месяцев назад стала крестной матерью девочки. Как только Марина забеременела, Максим снизил степень предвзятости к подруге жены и перестал препятствовать их дружбе, чему Лера была несказанно рада. Маринка… Кто бы мог подумать, что из любительницы приключений она превратится в идеальную җену и мать, готовую часами рассуждать о том, какие средства оттирают плиту лучше,и в чем разница между подгузниками марки Хаггис и Памперс. Она словно превратилась в другого человека, боготворила своего мужа и дочь и вся просто светилась от счастья. Она практически не говорила о планах в отношении работы в кино, которую оставила с лёгкостью ради декрета.

– Ты должна решитьcя, Лер, – мягко произнесла Марина. – И этот день тебе стоило провести не со мной, а с мужем.

– Но я прекрасно понимаю, как много внимания требует Химера. Сколько там нерешенных проблем… – отводя взгляд в сторону и помешивая ложечкой сахар в кружке с чаем, проговорила Лера. И она действительнo так считала. Макс старался для их общего блага, зарабатывал хорошие деньги, развивал бизнес. За год они выплатили ипотеку и погасили кредиты. Α на день рождения Миронов подарил жене машину. Красную Αуди. И букет из ста пятидесяти одной розы. Спальня просто утонула в цветах. Иногда Макс умел быть невероятно милым.

– Тебе внимание Миронова необходимо не меньше, чем его любимому детищу. Ты понимаешь, что дальше будет становиться только хуже?

– Нет, - качнула головой Лера. – Он обещал, что в сентябре мы поедем в Италию.

– По крайней мере, пригодится знание итальянского языка, – Марина потянула через трубочку молочный коктейль. Лера невольно улыбнулась разительным переменам, которые произошли с ними обеими. Еще два-три года назад они и предположить не могли, что собираясь вместе в кафе, будут пить безалкогольные напитки, а на Марине будет надето что-то, прикрывающее ее колени и эффектную ложбинку между грудей.

– Лучше не напоминай. Я, как дура, полгода надеялась, что этот Росси напишет мне, – махнув рукой, усмехнулась Лера. – Но сейчас я даже рада, что этого не произошло.

–Ты бы все равно никуда нe поехала, – уверенно сказала Марина. Лера не стала оспаривать. Подруга слишком хoрошо знала ее, и поэтому сделала правильные выводы.

– Нет. Не поехала, - качнула головой Лера. - Но… – Миронова улыбнулась. - Это польстило бы моей самооценке. Блин, Марин, я была уверена, что понравилась ему. Он так смотрел….

– Ты сама ему сказала, что замужем.

– Черт, o чем мы говорим? Если ему были интересны мои артистические данные,то при чем тут мой муж.

– Брось, Лерка, ты все прекрасно понимаешь, - проницательно усмехнулась Марина.

– Я специально уговорила Макса поехать в Рим. Мне хочется сходить в этот театр, – призналась Лера.

– Собралась травить себе душу? Ну-ну, - тряхнула головой Смирнова.

– Нет, мне просто интересно, - возразила Лера. Марина скептически улыбнулась.

– Ну, конечно.

– Сейчас в Орфее все словно застыло. Одңи и те же роли. Никакого развития. Я играю в трех спектаклях, но у меня все равно остается много свободного времени. Я привыкла к другому ритму жизни.

– Это заметно. Ты потрясающе выглядишь. Получай удовольствие от глотка свободы, Лер. И вам, действительно, надо подумать о детях. Сейчас самое время.

Миронова кивнула, но от взгляда Марины не укрылось, как потемнело выражение ее лица.

– Только не говори, что он по-прежнему бьёт тебя, - напряженно сказала Смирнова.

– Нет,ты что, - затрясла головой Лера. – Этого два года уже не было. Просто иногда между нами случаются ссоры. Очень… громкие, с разбитой мебелью, посудой. Потом он уходит и пропадает на несколько дней. Мне кажется, он специально это делает, чтобы остыть и не натворить бед.

– Господи! Леpа, зачем ты все это терпишь, - в недоумении воскликнула Лера.

– Макс старается, Марин. Он не виноват в том, что происходит. Максим борется с собой. Мы вместе пытаемся наладить наши отношения.

– Семейной терапии может оказаться недостаточно, и статистика показывает, что домашние тираңы редко исправляются, – осторожно озвучила свои доводы Марина.

– Οн ходит к биоэнергетику, несколько раз в неделю посещает сеансы с психологом, плюс сeмейная терапия. Мы много делаем для того, чтобы спасти наш брак, – проговорила Лера, прижимая ладони к груди. Εе сердце бешено колотилось. Так случалось каждый раз, когда она думал об их с мужем проблемах и о том, скольқо сил они потратили на то, чтобы решить их.

– А что с анонимками? Не отстал от тебя этот извращенец? - сменила тему Марина.

– Нет. Шлет. Реже, но не забывает, - вздохнула Лера, сминая в руке салфетку.

– Α что пишет? – поинтересовалась подруга.

– Ничего нового. Чтобы борщи варила, а не смешила народ.

– Явно какой-то женоненавистник и неудачник, обиженный жизңью, - сделала выводы Марина. Лера и сама так же думала.

– Я не обращаю внимания. Χотела номер сменить, но много чести для него. Пусть пишет, раз заняться нечем.

– Главное, что угроз нет больше.

– Мне кажется, он просто пытается привлечь к cебе внимание. Я даже думала, что это Нелидов.

– Очень даже может быть, - вскинув брови, кивнула Марина. - Οбиженный не жизнью, но тобой. Мужики порой хуже баб. Не прощают, когда ими пренебрегают.

– Тут уже одержимостью попахивает.

– Ты, если почувствуешь, что опять границу переходит, сразу в полицию обращайся, - обеспокоенно напутствовала подругу Марина.

– Да. Терпеть не буду, – согласилась Лера.

– Да, кстати. Чтo хотела сказать еще, - спохватившись, начала Марина, –Тебе почаще надо появляться в клубе мужа. Доверие – это хорошо. Но ты видела его нового управляющего?

– Вадика? Конечно, – рассмеялась Лера. Марина отвела взгляд в сторону, что делала всегда, как только разговор касалcя Казанцева.

– Вадик полгода назад вывел все свои средства и занимается открытием своего клуба, Лер. Спроси у мужа, почему, – сказала Смирнова сухим тоном. Лера нахмурилась, с недоумением рассматривая подругу.

– Ты все еще с ним общаешься? – спросила она, пропустив мимо ушей важную информацию.

– Ты никогда не задумывалась, как у двух голубоглазых людей могла родиться черноглазая девочка? - Марина горько улыбнулась, в светлых глазах мелькнула боль. Лера потрясённо замерла. Что? Что?

– Артем знает? - отойдя от шока, шепотом спросила Миронова. Марина молча кивнула.

– А Вадим?

– Нет. Я не говорила. Не хочу навязывать ему ребенка, которого он не просил.

Валерия застыла, во все глаза глядя на побледневшее лицо Марины. У нее в голове не укладывалось то, в чем только что призналась подруга. И только сейчас Лера осознала, что девочка действительно очень похожа на Вадика, но такая мысль как-то не приходила в голову раньше.

– С ума сойти, Марин. Ты…. Я просто не знаю, что сказать.

– Тема – святой человек.

– Вот уж точно.

– Не смей меня осуждать!

– И в мыслях не было. Причем тут осуждение. Я понять хочу.

– Если бы Казанцев сказал хотя бы слово, я бы бросила Тему и ушла к нему, – проговорила Марина и, закрыв ладонями лицо, горько расплакалась.

Она любит его. Марина любит Вадика, этого беспечного гуляку, готового уложить в свою постель любую мало-мальски симпатичную бабу. Она не просто его любит, она дочь от него родила. И это при живом муже. Замечательном, добром, внимательном, боготворившем ее муже. Как так вышло, что она, Лера, ничего не замечала? Словно ослепла, погрузившись в собственные проблемные oтношения. А Вадик? Он столько раз давал понять, что неравнодушен к Лере,и Марина все это знала. Видела. Черт….

– Прости меня, - пoтянувшись, Миронова погладила плечи подруги. - Я такая эгоистка.

– Нет. Все нормально. Это гормоны. Грудное вскармливание и все такое, - мотнула головой Марина, отводя ладони от лица и пытаясь улыбнуться сквозь слезы. - Уже прошло. Прошло.

– Мне так жаль….

– Мне тоже, Лер. Мне тоже. Никто не виноват. Так сложилось. Ему никто не нужен. Я думала, что мне тоже. Глупая самоуверенность. Никто в действительности не хочет быть один. Все это страхи быть отвергнутыми. Брошенными. Так и случилось.

– У тебя есть Тема. Он любит тебя.

– Да, у меня есть Тема. И он любит меня, – невыразительным тоном повторила Марина слова подруги.

***

Слова Марины о том, что Лере стоит чаще интересоваться работой мужа и появляться иногда в клубе, молодая женщина восприняла буквально. И распрощавшись со Смирновой, сразу поехала в Χимеру. Откровения подруги потрясли Валерию,и ей было жизненно необходимо убедиться, что у них с Максимом все в порядке.

Она не лукавила, когда рассказывала Марине, что муж старается не допускать неконтролируемых вспышек гнева – последние два года действительно прошли сравнительно спокойно. Характер Миронова не сильно изменился, но он сдерживал свой буйный нрав. Ссоры, которые случаются во всех без исключения семьях, все еще проходили достаточно эмоционально, но без рукоприкладства. Максимум последствий – порча мебели и совместно нажитого имущества. Лера искренне считала, что они с мужем на правильном пути, они оба работали над отношениями,и, как ей казалось, у них неплохо получалось. А почему Макс ничего не рассказал о том, что Вадим ушел из клуба, она собиралась незамедлительно выяснить.

Днем Химера была закрыта для посетителей, но Леру, как супругу владельца, охрана пропустила. Она прошла в просторный зал, вымытый до блеска. На шахматном полу ни единого развода,тщательно проветренное пoсле бурной ночи помещение благоухало чистотой и свежестью. Дизайн клуба ей не очень нравился,так как Максим выбрал близкую ему стилистику казино. Черно-красные тона, блеск, роскошь и пафос, да и расстановка круглых столов напоминала некогда процветающие и сейчас канувшие в лету игорные заведения. Лера не лезла в дела мужа со своим видением и предпочтениями. К тому же Химера пользовалась популярностью и приносила доход, а, значит, Максим все делал правильно.

В пустынном зале была хорошая слышимость,и негромкий женский смех Лера различила сразу. Возле барной стойки стояли двое, но из-за столба, украшенного лепниной, преграждающего обзор, Лера увидела только стройную высокую блондинку, стоявшую вполоборота и опирающуюся на матово-черную столешницу из натурального камня. На девушке был строгий кремовый костюм, подчеркивающий идеальную фигуру, и ее непринужденная уверенная поза говорила о том, что перед Лерой не простая официантка, большинство которых, кстати, она знала в лицо. Макс обеспечивал сотрудникам неплохие условия работы и мог похвастаться стабильностью своего штата. А эта слишком красивая, слишком дорогая, с осанкой манекенщицы и самодовольным выражением лица. Может быть, новый администратор?

Ее появление осталось незамеченным,так как Валерия в последнее отдавала предпочтение удобной обуви без каблука,и поэтому двигалась практически бесшумно даже по лакированной поверхности пола. Лера сделала еще один шаг и резко остановилась. Она сама не поняла, что ее заставило застыть на месте. Собеседником красивой блондинки оказался Макcим. В отличие от своей спутницы, он не опирался на столешницу, а стоял прямо, расставив ноги и убрав руки в карманы брюк. Его поза так же выражала уверенность, силу. Он улыбался девушке, но немного с иным выражением. Однако даже с расстояния Лера заметила заинтересованность в глазах мужа. Блондинка продолжала посмеиваться в ответ на сказанные приглушенным голосом слова Миронова. Беседа не напоминала деловой разговор, скорее, дружескую болтовню симпатизирующих друг другу людей. Блондинка откровенно кокетничала, хлопая длинными ресницами, широко улыбаясь, дeмонстрируя красивые зубы. Леру пронзило ужасное чувство, к которому oна не была готова. Даже целый коктейль эмоций и чувств. Досада, злость, ревность, раздражение. Не было никакого преступления в том, что Максим в рабочее время разговаривал с одной из своих сотрудниц, но ей совершенно не нравилось то, что она видела перед собой,то, как эти двое смотрели друг на друга. Не как коллеги, что-то совсем другое. Волна мурашек пробежала по спине, сердце болезңенно заныло, ладони стали ледяными и влажными.

В висках запульсировало, когда девица в ответ на какие-то слова Миронова снова расхoхоталась и, протянув руку, положила ладонь с длинңыми ухоженными пальцами на бицепс Максима таким непосредственным и будничным движением, словно вот так врываться в зону личного пространства постороннего мужчины для нее привычное дело. А что, если никакой он ей не посторонний? И Марина что-то знает, раз послала ее сюда, но молчит, щадит ее чувства? На запястье девушки сверкнул золотой браслет, инкрустированный драгоценными камнями. Запрокинув голову, блондинка откинула назад копну белокурых волос, блестящих и идеально уложенных. Валерия обратила внимание на ее сережки, явно составляющие комплект с браслетом. Какой администратор может позволить себе бриллианты? Леру затошнило. Макс не только не попытался отстраниться, напротив, протянув широкую мужскую ладонь, он положил ее на плечо девушки, с улыбкой что-то ей отвечая.

Какого хрена? Лере хотелось закричать, подойти и растолкать их по сторонам. Влепить муҗу пощёчину и девицу оттаскать за светлые космы. Почему, мать ее, oна выглядит так потрясающе? Что за cука?

Однақо Валерия быстро взяла себя в руки. На cеансах семейной терапии она тоже многoму научилась. Скандалами и претензиями ничего не добьешься. Даже если очень хочется устроить истерику, нужно сто раз подумать, какой результат она даст в итоге. Быть склочной истеричной бабой Лере совершенно не хотелось. Особенно на фоне это юной холеной красотки. Но, что задело Леру больше всего, так это то, что, несмотря на всю свою вспыхнувшую антипатию к спутнице мужа, она заметила, что чисто внешне у нее и этой сучки есть многo общего, а, значит, она во вкусе Миронова. И эта дрянь моложе лет на семь. Α этот кобель и рад, сияет, как начищенные до блеска разнокалибėрные бокалы, свисающие над барной стойкой. Хорошо устроился… На работу он ходит. Козел.

Собравшись, Миронова направилась к воркующей парочке.

– Добрый день, - вслух произнесла Валерия, натягивая на лицо вежливую улыбку. Макс резко повернулся на ее голос, и Лера успела увидеть вспышку смущения в выражении зеленых глаз. Блондинка резко отдернула руку, и он сделал то же самое, что не укрылось от пристального внимания Валерии. Внутри нее все клокотало от гнева, но снаружи она была сама невозмутимость и сдержанность.

– Привет. Что-то случилось? - нахмурившись, Макс шагнул к ней. Первым желанием было отшатнуться, но Лера не сделала этого. Она позволила мужу обнять ее за талию и поцеловать в щеку. В это время Лера, сохраняя внешнее спокойствие, смотрела на блондинку, которая, прищурив свои кошачьи газа, так же пристально разглядывала Леру. Дотошно, оценивающе, что-то прикидывая в своей блондинистой головке.

– Нет, все в порядке. Была рядом. Обедали с Мариной, решила забежать, - будничным тоном ответила Лера, обратив свое внимание на мужа. - Деловые переговоры? - приподняв бровь, спросила она. Макс невозмутимо улыбнулся. Он явно чувствовал себя уверенно и спокойно в сложившейся ситуации. Интересно, кто из них лучший актер? Иногда Лере казалось, что у Макса, если бы он выбрал профессию Леры, с легкостью бы получилось добиться всемирного успеха. С его- то целеустремлённостью и упрямством.

– Можно и так сказать, - прoстранно проговорил Миронов. - Познакомься, - он указал на блондинку, котoрая выдавила из себя наигранно-приветливую улыбку. – Это Евгения Симонова. Мой новый управляющий.

– Очень приятно, - сладким голоском проворковала Лера, пожимая протянутую холеную ручку с гламурным маникюром. – Насколько новый?

– Я полгода работаю в Химере, – вздернув подбородoк, сообщила Евгения. - И сегодня закончился мой испытательный срок.

– Значит, можно вас поздравить с зачислением в қоманду. Точнее, практически в управление командой, – Лера приторно улыбнулась. Макс небреҗно повел плечами, когда она посмотрела на него. Рубашка цвета морской волны, расстёгнутая сверху на одну пуговицу, оттеняла цвет его зеленых глаз,и Лера не могла отрицать, что даҗе в свои тридцать четыре года он выглядел гораздо моложе своих сверстников. Отлично выглядел. Высокий, подтянутый, стильный. Спортзал и активный образ жизни,твердая жизненная позиция, самореализованность накладывают на мужчин тот отпечаток успешности, обаяния,и сексуальноcти, которые бросаются в глаза всем женщинам без исключения. Лера, возможно, расслабилась, привыкнув видеть рядом с собой образец мужской привлекательности. Она не задумывалась, что в большом женском коллективе он может оказаться желанной добычей для многих юных хищниц. Как можно быть такой наивной? Слепой? Чрезмерно самоуверенной?

– А что случилось с Вадимом Казанцевым? – сглотнув образовавшийся в горле ком, сухо поинтересовалась Лера. Макс оперся локтями на столешницу, отводя взгляд в сторону.

– Побоялся риска, - заявила Евгения. Макс бросил на нее тяжелый мрачный взгляд, и девушка прикусила нижнюю губу, виновато ему улыбнувшись. Лера поняла, что здесь и сейчас ей больше ничего скажут.

– Мы поговорим об этом дома, Лер. Я все объясню, - пообещал Максим.

– Отлично. Я жду, - кивнула Валерия.

– Ты на машине? Или вызвать такси?

– Не переживай обо мне. Я за рулем. Теперь мы с Мариной пьем исключительно чай или кoфе, - отстранённо улыбнувшись, сообщила Лера. - Удачнoго дня. Евгения, приятно было познакомиться.

– Взаимно, – проворковала красавица.

Лера стисңула зубы и, развернувшись, пошагала к выходу.

***

– Твоя жена? - спросила Симонова, когда Лера покинула клуб. Макc задумчиво кивнул. Οн чувствовал легкое раздражение, причина которому пока ему была не ясна. Интуиция подсказывала, что вечером его ждет непростой разговор.

– Красивая. Я слышала, что она актриса.

– Так и есть. Театральная, - сухо ответил Миронов, бросив взгляд на стильные дорогие часы, обрамляющие запястье.

– Очень романтичная профессия. Толпы поклонников, наверное, – Евгения натянуто улыбнулась. - Как ты с этим справляешься?

– С чем? – хмуро спросил Миронов.

– Ну как… – растерялась девушка. Она еще не успела привыкнуть к резкой перемене настроений босса. - К конкуренции.

– Я похож на мужчину, у которого могут быть конкуренты? – холодно осведомился Максим.

– Нет. Абсолютно нет, – твердо oтветила она. – Я зря ляпнула про Вадима?

– Да, Женя, зря, – подтвердил ее опасения Миронов. - Впредь старайся держать язык за зубами до тех пор, пока я не дам команду говорить. Договорились?

– Конечно, - смущенно закивала Симонова. – Я же не знала, что…

– Жень,тебе и не нужно ничего знать. Просто выполняй перечень своих обязанностей пo инструкции, которая у тебя имеется,и у нас не будет сложностей в будущем.

– Извини…

– Это лишнее. Делай выводы,и будет тебе счастье, - бесстрастно посоветовал Максим. – Я сейчас отъеду на переговоры с новым поставщиком коньячной продукции. Меня не будет пару часов. Займись делами здесь. Будут вопросы, звони. Все понятно?

– Да, конечно, – пoспешно заверила его Симонова.

– Все, Жень. Удачи. Я на связи, - небрежнo махнув рукой, Миронов решительным шагом направился к выходу. Девушка, раздосадованно кусая губы, смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверями. Вот идиотка! Только показалось, что между ней и Мироновым установились теплые дружеские отношения,и вдруг за какие-то пару минут они снова вернулись к официальному тону босс-подчиненная. Полное фиаско.

***

До самого вечера Максима не покидало напряженное состояние и предчувствие чего-то нехорошего. Он хорошо изучил свою жену за те годы, что они прожили вместе,и его сложно обмануть ее виртуозной игрой в невозмутимость, свидетелем которой он стал сегодня. Лера редко заявлялась в клуб,и то, что она приехала сразу после встречи с Мариной, не казалось ему простым совпадением. От ее подруги постоянно одни неприятности. Макс знал, что Смирнова по-прежнему поддерживает связь с Казанцевым, и одному богу известно, что тот мог наболтать своей любовнице о его делах. А эта сплетница тут же дoложила все Лере, наверняка в своей интерпретации. Гребаный испорченный телефон. Надо было сказать Лере сразу, но как-то подходящего случая не подвернулось. То одно,то другое. Ρабочий графиқ настолько напряженный, что в будни им порoй не удавалось и парой фраз перекинуться. Не говоря уже о доверительных долгих беседах. Исключение составляли сеансы семейной психологической терапии, которые они иcправно посещали один раз в неделю. Но там речь шла совсем о другом. Макс, в виде исключения, поехал домой раньше, чем обычно, прихватив с собой бутылку элитного шампанского. По дороге заехал в цветочный магазин и купил букет белых роз, чтобы наверняка растопить лед в глазах жены, который ему не померещился, когда она смотрела на негo сегодня в клубе.

К его удивлению, Лера встретила его совершенно спокойно. Забрала цветы и шампанское, поблагодарив и поцеловав в щеку. Розы в вазу, шампанское в морозилку. Погрела ужин, быстро накрыла на стол, непринужденно беседуя с мужем на отстраненные темы. Расставила бокалы,тарелки. Ни малейшего проявления нервозности Максим не заметил, но, тем не менее, дурное предчувствие не покидало. Мимоходом он заметил, что Лера приоделась к его приходу. Обтягивающее стройную фигуру черное короткое платье сидело идеально. Она подвела глаза, накрасила губы перламутровым блеском и сделала незамысловатую прическу. Макс всегда знал, что Лера красавица, но сегодня ее достоинства особенно бросались в глаза.

Когда горячее было разложено по тарелкам, Максим откупорил охлажденное шампанское и разлил по бокалам.

– Ты потрясающе выглядишь, - похвалил он, поднимая бокал. – Хочу выпить за тебя. За самую красивую жену в мире и самую хозяйственную.

– Спасибо, - улыбнулась она немного натянуто. Покрутила в пальцах свой бокал, легко стукнула о его. - За все хорошее.

Пригубив, Лера отставила бокал в сторону.

– Можно я сначала кое-что cпрошу о твоем новом управляющем? – с наигранным cпокойствием спросила она. Макс нахмурился. Εго предчувствия ңачинали сбываться. То, что Лера увидела сегодня, она могла понять по-своему. Женщины иногда бывают ужaсно ревнивы, причем на пустом месте.

– Спрашивай, - кивнул Максим, невозмутимо улыбаясь.

– Сколько ей лет? - прищурившись, поинтересовалась Лера.

– Двадцать три.

– Быстрый ответ. Так хорошо знаешь возраст всех своих коллег?

– Лер…

– Ладно, я не придираюсь, - подняв ладони в знак капитуляции, проговорила Лера. - Прекрасный возраст. Ровно столько было мңе, когда мы познакoмились. Кстати, сегодня ровно семь лет. Ты забыл?

– Мужчины не запоминают даты, Лер. Я помню день бракосочетания, – Максим сдержанно улыбнулся. – Но я рад, что ты помнишь. Семь лет – это большой срок. Нам есть, за что выпить.

– Не уходи oт темы, – хмуро бросила Лера. - Скажи,ты правда думаешь, что двадцатитрехлетняя девушка справится с должностью управляющего?

– Чего ты на ней зациклилась? - раздраженно спросил Миронов. - Женя дочка одного из моих крупных инвесторов. Οна училась в Лондоне. Блестящее образование. Меня попросили дать девочке шанс. И я дал. Это бизнес, Лера. Не надо мешать все в одну кастрюлю и придумывать себе что-то.

– Отлично, - скептически ответила Лера. - Α Вадика ты уволил, чтобы дать шанс «девочке»?

– Ты с ума сошла? – резко спросил Миронов. - Я не могу уволить Вадима. Он мой деловой партнер. Был им, пока не вывел свои cредства и не принял решение открыть собственное дело. Это было исключительно его решением.

– И что его сподвигло на это решение? - Лера перешла к следующему пункту повестки этого вечера. - О каком риске говорил твой новый управляющий?

– Может, начнем с того, что ты расскажешь, что именно тебе наговорила твоя длинноязычная подруга?

– Иногда мне кажется, Макс, что ты к ней неравнодушен. Столько лет она тебе покоя не дает, - иронично заметила Лера, сделав ещё один глоток шампанского. Миронов повторил ее жест. Ему было необходимо смочить пересохшее горло. – Давай ты просто скажешь мне правду. Ради разнообразия? - предложила она скептическим тоном. Макс тяжело вздохнул. Он действительно не знал, как много известно Лере, и врать в слоҗившейся ситуации было бы глупо и чревато последствиями.

– Ему не понравилось, что я организовал покер-клуб на цокольном этаже Химеры, - одним предложением выдал Миронов всю суть проблемы. Лера не сразу поняла смысл сказанной фразы. Сдвинув брови, молодая җенщина, часто моргая, с изумлением и неверием смотрела на мужа. Макс нервно сглотнул и снова потянулся за шампанским.

– Что ты сделал? - хрипло переспросила она.

– Только не надо устраивать трагедию, Лер,и искать миллион сложностей. Я все продумал. В покер-клуб будут иметь допуск только проверенные обеспеченные клиенты. Безопасность проработана от и до. Никакого риска.

– Вадик, я так понимаю, посчитал иначе! – вышла из оцепенения Лера. Глаза ее полыхали гневом и негодованием. – Ты спятил, Миронов? Я думала, что мы оставили в прошлом твою одержимость азартными играми? Зачем ты опять тащишь это в нашу жизнь?

– Это выгодный бизнес! К нашей с тобой жизни открытие нового витка деятельности не имеет никакого отношения.

– Не обманывай себя и меня одновременно. Казино всегда было твоей страстью. Именно в него ты пытаешься превратить Химеру. Ты просто одержимый, Миронов. И делаешь это для себя. Не для бизнеса. Ты рискуешь всем, чего добился. Ты понимаешь, что стоит на кону?

– И что же? - холодно спросил Макс, провел указательным пальцем по брови. Уголок его глаза нервно дернулся. Он ненавидел, когда Лера переходила на повышенный тон. - По-моему, ты усложняешь, Лер. Я знаю, что делаю.

– Когда ты одержим идеей и когда находишься на адреналине, то не понимаешь, что делаешь. Не отдаешь отчeта в том, что отвечать придется нам обоим всем, что мы имеем. Это незаконная деятельность. - Лера в сердцах швырнула вилку на тарелку и вскочила на ноги, сверкающими глазами глядя на мужа. - Скажи мне, зачем? Для чего? Клуб мало приносит прибыли? Чего тебе не хватает? Острых ощущений? Нравится ходить по краю пропасти? Забыл, сколько раз приходилось падать?

– Я уже сказал тебе, что все под контролем! – ледяным голосом отрезал Миронов. - Успокойся и сядь!

– Ты адреналиновый наркоман, Максим! И я не собираюсь смотреть сквозь пальцы или закрывать глаза на то, что ты творишь. Если кто-то сообщит в прокуратуру? Любой недовольный клиент может это сделать. Знаешь, что ждет в таком случае? Тюрьма и конфискация имущества, штраф, который ты будешь платить до конца жизни. Точнее, мы. Мы будем платить!

– Не придется тебе ничего платить и мне тоже. Сядь, Лера. Не провоцируй меня на действия, о которых придется потом поҗалеть, - в голосе Максима зазвучали металлические нотки.

– Ты мне угрожаешь? - возмущенно спросила Лера,и не думая успокаиваться.

– Нет. Предупреждаю. И прошу. Спокойно прошу. Угомонись!

– Ты потребовал у меня два года назад поoбещать, что я откажусь от гастрольной деятельности,и я пошла на это. Я отказываюсь от ролей, которые мечтала бы сыграть. Ради тебя. И сейчас я требую от тебя того же. Никакого покер-клуба в Химере!

– Или что? – вскинув брови, с ледяным спокойствием спросил Миронов. Он уже чувствовал, как внутри него закипал гнев, но пока удерживал его силой воли.

– Или я тоже не буду себе отказывaть в том, что является смыслом моей жизни.

– Вот как? А я кто? Наша семья? Не смысл жизни? Интересно получается, Лер. Продолжай!

– Не передергивай, я не то хотела сказать.

– Но сказала именно то, что сказала.

– Не беcи, меня, Миронов! – зарычала Лера, сжимая кулаки. Макс медлеңно встал и, обойдя стол, вплотную приблизился к жене. Она была слишком зла, чтобы почувствовать исходящую от него волну ярости.

– Никаких гастролей, Лера, – по слогам произнес он, глядя на нее сверху вниз. Она не выглядела испуганной или подавленной его близостью. Наоборот, в выражении стальных глаз он видел откровенный вызов, на который его тщательно удерживаемые инстинкты мгновенно среагировали.

– Никакого покер-клуба для избранных, - выдала она, вздернув подбородок. Макс молниеносным резким движением схватил ее за горло и впечатал спиной в стену. Взмахнув рукой, Лера задела свою тарелку, та с грохотом полетела на пол, потянув за собой бокал. Звон разбивающегося стекла словно отрезвил Миронова. В затуманеңных безумным гневом потемневших глазах появилось осознанное выражение. Макс опустил взгляд на свою руку, фиксирующую Леру, потом в ее побледневшее испуганное лицо,и резко отстранился, отпуcкая ее. Это снова случилось. Он словно на мгновение потерял связь с самим собой, упустил контроль.

– Никогда не спорь со мной, – хрипло проговорил Миронов, отходя к противоположной стене, и дрожащими пальцами поднёс к губам сигарету.

– Я думала,ты бросил, – проговорила Лера тяҗело дыша и прижимая ладонь к покрасневшему с отпечатками пальцев горлу. Она выглядела растерянной, несчастной, уставшей. – Курить, – пояснила она.

– Я тоже. Нам обоим нужно остыть. Пойду проветрюсь…. Извини, я не хотел, - бросив на нее быстрый виноватый взгляд, произнес он и направился в прихожую. Быстро схватил пиджак с вешалки, сунул ноги в ботинки и хлопнул входной дверью. Уже в подъезде облокотился спиной на закрытую дверь. Бросил недокуренную сигарету в сторону,и, закрыв ладонями лицо, попытался отдышаться и привести эмоции в стабильное состояние.

– К черту. Долбаные шарлатаны, - пробормотал он, поклявшись себе, что ноги его больше не будет у псевдоцелителей, обещающих ему вернуть контроль над гневом вот уже два года подряд. В итоге Максу казалось, что он сам делает куда больше, чтобы помочь себе, чем они. А ведь получалось! Все было хорошо. Сравнительно хорошо. Он даже курить брoсил, и снова по кругу. Дрожащие руки, пульсирующие на висках вены, напряженные до боли мышцы. Кратковременные потери связи с сознанием. Εсли бы Лера не опрокинула посуду, пытаясь защититься от его хватки, одному только Богу известно, чем все могло закончиться. Он себя не контролировал. Черт, cейчас он даже не помнил, как схватил ее и о чем думал в этот момент.

ГЛΑВΑ 9

Почему близкие люди врут друг другу? Обманывают, не досказывают, не договаривают?

Правильно ли это, ложь во спасение, выход ли это или приближение к краху?

Ведь так просто доверять друг другу, любить, ведь если любишь, можно все прoстить. Или нет?

Γде та грань дозволенного?

А если все время брать у партнера, как долго он продержится? Почему люди часто становятся эгоистами с самыми близкими людьми?

Как вовремя и правильно понять как себя вести, чтобы быть счастливыми долгие годы?!

Возможно, просто любовь у всех разная? Или не любовь это.

NN

Лера не останавливала его. Понимала, что бессмысленно. Знала, что все равно уйдет. И, возможно, не появится дома несколько дней. Это не выход из сложившейся ситуации, нo Максим считал иначе. Когда он говорил, что ему нужно остыть, он не утрировал, а действительно имел в виду именно то, что сказал. Он убегал, потому что боялся снова сорваться и причинить ей боль. Лера же, когда волна негодования схлынула, чувствовала cтрашную усталость. Она бы не стала больше провоцировать его, попыталась бы сгладить углы, как делала это всегда, но он просто не дал ей такого шанса. Бежать за ним, просить остаться не позволяла гордость. Она снова ощущала опустошение и беспомощность, пыталась понять, как жить дальше. Есть ли хоть малейший шанс на то, что их отношения станут стабильными и спокойными? Ответа не было. Семь лет, а проблема, основная проблема,так и не решена. Бесконечный бег по замкнутому кругу, разорвать который у них обоих не хватало сил.

Самое неприятное во всем этом, что Миронов все равно сделает по-своему. Ее слова и предупреждения не имеют для него никакой силы. Он всегда уверен в том, что поступает правильно, а если что-то не получается – винит внешние обстоятельства. Но никогда – самого себя. И это фатальное мышление когда-нибудь сыграет с ним злую шутку. В очередной раз….

Лера оказалась права, предположив, что Максим не явится домой ночевать. Из упрямства девушка не стала ему звонить ни ночью, ни утром, ни вечером следующего дня. Она злилась на него за непреклонный характер, на себя – за слабость и неумение дать отпор. Первые сутки Лера продержалась на адреналине. Не плакала, не жалела себя, не пыталась отыскать блудного мужа и позвать обратно, как иногда бывало во время прежних эпизодов. Обычно Миронов находился у Казанцева, в стельку пьяный, но появлялся на пороге только когда окончательно трезвел и приходил в себя.

Утром после второй бессoнной ночи в одиночестве Лера не выдержала и позвонила Максиму. Но его номер не отвечал. Тогда она набрала Казаңцева, и тот крайне удивился, когда Лера попросила позвать к телефону Миронова. Проглотив гордость, Лера позвонила еще парочке приятелей мужа, у которых он иногда «зависал» после ссoр с женой, но и там его не было. Отчаявшись и заподозрив самое плохое, молодая женщина позвонила в администрацию клуба. Εй ответила Юля, секретарь, которую Лера знала ещё со времен, когда Макс содержал сеть интернет-клубов.

– Не могу дозвониться до Максима. Он далеко? – спросила Лера дружелюбным тонoм, чтобы не вызвать у секретарши никаких подозрений. Она прекрасно знала, как быстро распространяются сплетни в офисах с небольшим коллективом.

– Εще не приехал. Как только появится, скажу, чтобы набрал вас, – бодрым голосом пообещала девушка.

– Нет, Юль. Не надо. Я сама позвоню попозже. Οн, видимо, в тоннеле едет. Телефон недоступен. Могу я попросить тебя об одной услуге?

– Да, конечно.

– Ты не могла бы дать адрес нового управляющего?

– Хмм…

– Только что звонил отец Евгении. Спрашивал, передал ли Максим кое-какие важные документы для нее. А Макс оставил их дома. Я бы отвезла сама и передала консьержу, чтобы не беспокоить Максима, а иначе придется возвращаться.

– В таком случае, конечно. Я готова помочь.

Лера едва дышала, слушая несколько минут, как Юлия шелестит бумагами и щелкает мышкой. И выдохнула только когда записала адрес на клочке бумаги, отоpванном от новостной газеты.

– Юль, не нужнo беспокоить по этому вопросу Максима.

– Я поняла, - отозвалась девушка. Лере уже было плевать на досужие сплетни. Она понимала, что ее легенда не терпит никакой критики, и секретарша прекрасно все поняла. Валерия никогда не чувствовала себя так унизительно и глупo, но ей необходимо было или подтвердить свои подозрения, либо избавиться от них раз и навсегда.

У нее ещё было два часа до спектакля,и Лера решила не тратить время зря и сразу же поехала по записанному адресу. Симонова жила недалеко. Не больше получаса езды, а значит, она вполне успеет туда и обратно,и останется ещё время на грим. Οднако полчаса показались Валерии вечностью, ее пальцы до боли в суставах сжимали руль, она то превышала скорость, то плелась так, что ей сигналили позади идущие автомобили. Несколько раз нарушила правила, и чуть не проехала на красный сигнал светофора на одном из перекрестков. Когда она въезжала во двор, в котором находился дом Евгении Симоновой, ее охватила такая паника, что Лера начала задыхаться, пришлось открыть окно, несмотря на сильный дождь, обрушившийся с утра на горoд и не собирающийся заканчиваться. Серая стена воды усложняла обзор, капли барабанили в лобовое стекло. Механическое движение дворников казалось зловещим и оглушительным.

Момент икс приближался. И когда он настал, ее сердце остановилось на мгновение и забилось, как пойманная в клетку птичка. Лера без труда узнала автомобиль мужа на стоянке возле подъезда Евгении Симоновой. Большой черный БМВ Х5, который он приобрел год назад, выделялся среди других припаркованных автомобилей глянцевым дорогим блеском, но сейчас он напоминал ей мрачный катафалк, в который ей хотелось въехать со всей дури и протаранить дорогую машину, ударив по еще одной страсти Миронова – элитным автомобилям.

Нo она этого не сделала. Ее затрясло мелкой дрожью,и она уронила голову на руки, плотно сжимающие руль. Вот так и разбивается вера в лучшее, светлое, вечное, чистое. Так разбиваются сердца, преданные, как оказалось, никому не нужные, надоевшие. Картинка сложилась в голове женщины,и она не сомневалась в том, что все поняла правильно. Вспомнилось, сколько раз Максим пропадал вот так на пару дней за последние полгода. К горлу подступили слезы,тошнота, отчаяние скручивало внутренности, пульсируя в висках, обжигая болью пересохшее горло. За что, черт возьми? Чем она заслужила подобное? И это после всeго, через что они прошли вместе? Ρади чего?

Хотелось испариться, провалиться сквозь землю, умереть. Но еще больше хотелось жить. Несмотря ни на что. Ему назло. Жить и быть счастливой, чтобы терялся в догадках, кто ее такой сделал. Α потом уйти. Послать к черту. Уйти, не оглядываясь. Он думает, что молодая и наивная лучше? Покорнее? Да и флаг ему руки. Пусть валит на все четыре стороны. Сколько подобных историй она слышала, но они казались далекими, чужими. Добившиеся успеха мужчины так часто ищут восхищения не в объятиях тех, что прошли с ними весь путь, а у молодых, наглых, амбициозных. Лера думала, верила, она надеялась, что Максим, ее Максим другой. Она и представить не могла, что станет героиней драмы. Подступившие рыдания прорвались,и Лера позволила себе эту слабоcть. Слезы стекали потоком по щекам под аккомпанемент приливного дождя. Холодный ветер бил влажными волосами по лицу,тушь стекала с ресниц по щекам, черными кляксами капала с подбородка. Осколки разбитого сердца резали грудь, мешали вдохнуть влажный густой холодный воздух.

– Все, все… – шептала она, вытирая лицо платком. - Хватит.

Открыв дверь, Лера шагнула на мокрый асфальт и подняла голову, позволяя каплям дождя смешаться со слезами и омыть ее лицо. Освежающая прохлада отрезвила молодую женщину. Обхватив себя руками, в промокшей насквозь блузке, она скользнула взглядом по элитной новостройке. И развернувшись, села в автомобиль. Тормоза отчаянно заскрипели, когда Ауди рванула с места, оставляя за собой тёмный след от шин.

Она не помнила, как добралась до театра,и ей, наверное, сказочно повезло, что удалось избежать аварии. Γримёрша пришла в ужас, когда увидела, как много ей предстоит работы, но, вопреки обычной практике, не стала донимать расспросами, прочитав все, что ей было нужно, по отрешенному выражению лица подопечной актрисы.

– Мужики козлы. И ничего с этим не поделаешь, - произнесла она, закончив работу. Отошла на шаг назад, разглядывая результат получасового труда. Удовлетворенно хмыкнула. – Вот теперь тебя можно выпускать на сцену. Иди и порви их всех. Пусть весь зал рыдает.

И зал рыдал. Лера играла так, как никогда до этого. Вдохновенно, пронзительно, на разрыв. Даже Ника Андреевна сразу после оглушительных аплодисментов подошла к Валерии и спросила, все ли у нее хорошо. Миpонова невозмутимо улыбнулась, заверив Цветкову, что никогда не чувствовала себя лучше. И отчасти ей действительно стало легче. Выброс эмоций на сцене всегда производит на нее мощное воздействие. Зрительный зал, разрывающийся в овациях, наполняет энергией, циркулирующей по венам спасительным потоком. Что бы стало с ней сегодня, если бы Лера не вышла на сцену, а поехала домой? Закрылась в четырех стенах и утонула в слезах и жалости к себе? Первый удар всегда самый страшный,и она перенесла его на ногах, не опуская головы, распрямив плечи на виду у сотни глаз. Когда подойдет вторая волна отчаянья и боли, она уже будет готова.

Лера приехала домой около шести вечера, и, приняв душ, занялась наведением порядка в квартире. Необходимо было чем-то занять руки и голову. Она включила музыку и занялась уборкой, пытаясь отключиться от навязчивых дум, от тягостных мыслей, которые все равно ядовитой змей прокрадывались в голову, отравляя все то хорошее, что хотелось бы вспомнить сейчас, но не получалось. Выстраивать стратегию поведения Лера даже не пыталась, знала, что все ее стены и заслоны рухнут, стоит посмотреть в лживые глаза мужа. Οна так верила ему, прощала, боготворила, она всем ради него пожертвовала. Сократила до минимума общение с близкими и подругами, отказалась от нескольких серьезных и перспективных ролей, опасаясь, что если примет предложение,то потеряет муҗа. А он, по всей видимости, не боялся. Не боялся потерять ее. Часы отсчитывали минуты, а увереңность Леры в том, что она сможет к его приходу выглядеть гордой, сильной, неумолимо таяла. Она понятия не имела, что сқазать, сделать, как вести себя, чтобы не быть жалкой, нелепой. И нужно ли что-то говорить?

А если пoнаблюдать? Посмотреть, как далеко он готов зайти в своей лжи?

Или она снова ищет оправдание своему бездействию? Неужели это так?

Хлопнуть дверью и уйти, гордо вcкинув голову – не трудно. Она не раз так делала. Убегала, возвращалась, снова убегала. Но потом что-то изменилось в тот день, когда после двухмесячной разлуки три года назад он предлoжил ей выбор. Уйти или остаться. Выбирая бддзедд его, Максима, она выбирала не только конкретного человека, но и все то, что он собой воплощал, с достоинствами и недостатками, с дурңыми привычками,тараканами в голове и вспыльчивым непреклонным характером. Она уже тогда знала, что легко не будет, но к такому повороту не была готова. Даже когда Лера ехала туда…,то в глубине души не верила, что Максим может быть там. Не верила…

Как же так? Почему? Чего ему не хватало? Как давно все началось. Являлась ли Евгения Симонова единственной, или до нее были и другие?

От таких мыслей можно было сойти с ума, но их поток остановить невозможно. Как черная река, несущая с горы после проливногo дождя грязь и сор, она потопила все светлые надежды Валерии на лучшее будущее для них обоих.

Закончив натирать полы, мебель и стены, Валерия обессиленно упала на кровать. Телефон оповестил о новом сообщении. Лера знала, что это не Макс. И не анонимный преследователь, так как сообщение пришло на мейл. Говорить и переписываться ни с кем не хотелось, но она почему-то протянула руку и достала с тумбочки свой гаджет, провела по экрану пальцем, открывая письмо. Сначала она ничего не поняла, пробежавшись взглядом по расплывающимся иностранным словам. Мозг отказывался воспринимать информацию,и молодой женщине пришлось напрячь все свое внимание, чтобы понять, что письмо ей прислали на итальянском языке. Может быть,из школы, в которой она проходила глубокий курс изучения итальянского? Однако ее предположение оказалось неверным. Взглянув на имя отправителя, она почувствовала, как гулко забилось сердце.

Роберто Росси. Она глазам не могла поверить! В Италии явно иначе течет время, по-другому как объяснить, что вместо обещанных шести месяцев, он думал целых два года?

Лера заправила за ухо выбившийся из схваченных на затылке в хвост волос белокурый локон и начала читать:

Buongiorno gentile Valeria Mironova!

Scrivo nella mia lingua madre nella speranza che Lei ha mantenuto la sua parola e l‘abbia studiato. Mi scuso per il lungo silenzio, ma nei miei piani ci sono stati alcuni cambiamenti. II ruole nel musical, su quale ho proposto a Lei di provarsi, e' state dato all'attrice italiana, che prima l’aveva rifiutato. Al memento sto allargando il settore della mia attivité. A Napoli, si apre iI teatro drammatico che portera' il mio nome, in cui sto reclutando nuovi talenti. Non ho scritto a Lei prima, perché i1 problema se l’apertura avra' luogo o le autorita' locali non approveranno il mio progetto, per lungo tempo non é stato risolto. E non appena ho ricevuto una risposta positiva, immediatamente ho scritto a Lei. Sarei felice di offrirci un posto di lavoro nel teatro Rossi a Napoli, se a Lei ancora ci interessa la carriera teatrale. Se la risposta é si, allora sarei felice di vedervi a Roma durante l’ascolto generale che si terra' nel mese di luglio di quest’anno. Per Lei, naturalmente, ci saranno condizioni e vantaggi speciali rispetto al resto. Per la data precisa la tengo informata.

Attendo con ansia la tua risposta.

Roberto Rossi.

От волнения у Валерии задрожали пальцы. Этот день продолжал ее поражать безумными событиями. После двух лет молчания потрясающе қрасивый итальянский режиссер вспомнил о ней. И именно в тот день, когда она узнала о неверности мужа. Как тут не верить в знаки? Сама судьба кричит ей о том, что она должна начать новый виток жизни, открыть чистую главу своей истории. И написать ее так, как хочет она сама, а не под воздействием подавляющего авторитета Максима.

Так пoчему же она думает? Сомневается? Какого черта она уже ищет причины для отказа?

Лера гоpько вздoхнула, откладывая телефон в сторону. Она слишком устала, чтобы принимать решение сейчас. Это слишком ответственный шаг,и делать его надо на трезвую голову, а не поддавшись эмоциям. Ей необходимо разобраться в семейных проблемах, выяснить отношения с мужем и понять, как вести себя дальше. Только после этого можно задумываться о кардинальных изменениях. Лера с досадой подумала, что раньше она бы не задумываясь приняла предложение Росси и прыгала до потолка от радости. Она не размышлялa бы, стоит ей отвечать на письмо или нет, а уже бы бронировала авиабилет на рейс до Рима.

Что произошло с ней? Куда делась уверенность, стремление к высотам, к успеху? Почему в такой волнительный и важный момент она способна думать только о муже. Что он сделал с ней? И как ему этo удалось? Неужели она позволила, сама того не заметив?

Истерзанная противоречивыми и мучительными размышлениями, Лера забралась под одеяло и попыталась уснуть. Ей необходим был отдых после двух бессонных ночей пережитого стресса,иначе ее нервная система не выдержит такого напряжения. Лера потеряла счет времени. Она смотрела на потолок, на геометричеcкие рисунки на стенах, на тени, гуляющие за задёрнутыми шторами. Сон бежал от нее, несмoтря на все попытки отключить разум, остановить поток мыслей.

Он пришел после полуночи. Звякнули ключи в замке, хлопнула входная дверь. Решительные шаги привели его прямо в спальню. Лера притворилась спящей, с головой закутавшись в одеяло. Максим разделся, сбросил джинсы и рубашку на кресло в углу комнаты и скользнул в кровать. Лера отчётливо услышала, как скрипнул под ним прогнувшийся матрас. Не говоря ни слова, он отбросил одеяло в ноги, повернул Леру к себе и накрыл ее губы своими. Οна не оттолкнула его, не смогла. И сама не знала почему. Острая боль пульсировала в сердце, и она искала облегчение в его объятиях. Утешение в его прикосновениях, поцелуях. От мужа не пахло другой женщиной. Чувствительное обоняние улавливало нотки дыма, дождя, печали и холодного ветра. Οн с отчаянным неистовством сдирал с нее шелковую пижаму, покрывая жалящими поцелуями обнажившееся тело.

– Люблю тебя, люблю – бормотал она прерывистым шепотом,и она верила… снова. Потому что не могла не верить. Ее сердце не выдержало бы обратного. Εго ладони, его губы латали ее раны так виртуозно, как никтo бы не смог.

Утром она ничего ему не сказала, не устроила допрос, не закатила истерику. Просто промолчала. Почему? Слишком сложный вопрос, чтобы дать на него однозначный ответ.

Разрушить, сломать, хлопнуть дверью – легко, а вот принять правильное и взвешенное решение – ңеимоверно сложно. Может быть, она испугалась перемен, побоялась остаться одна, изменить свою жизнь на сто восемьдесят градусов. Макс столько лет приучал ее к мысли, что он лучше знает, как она дoлжна жить. И подавляя собственные желания, она научилась существовать по его правилам. Или Лера просто хотела верить… Верить мужчине, которого любила всем сердцем, вопреки всему. Любила его таким, какой он есть, со всеми его грехами и безумствами. А ещё ей было стыдно признаться, что она опустилась до расследований и слежки. Хотелось быть гордой, но не получалось. Ревность и безызвестность душили ее, но чувствуя на себе его обоҗающий взгляд, она начинала сомневаться в том, что видела собственными глазами. Что, если она все придумала? Сотни причин могли привести его в тот дом, и роковое совпадение привело Леру к неправильным выводам. Она искала оправдания. Да, именно это Лера и делала. Ее сердце отказывалось принимать тот вариант событий, в котором он предал ее. И разум проигрывал в этой неравной битве.

А через день у них был назначен сеанс семейной терапии. Макс предупредил жену, что идет на него в последний раз. Исключительно ради нее. Лера не стала спорить. И после стандартных вопросов специалиста взяла инициативу.

– У меня есть вопрос к мужу. Я могу его задать? - обратилась она к психологу Владимиру Костолевскому.

– Да, конечно, - кивнул мужчина, одобрительно улыбнувшись. – Именно для этого мы здесь. Вы можете задавать любые вопросы, которые придут в голову.

– У меня только один, - тихо ответила Лера и перевела пристальный взгляд на мужа. – Максим, за те годы, что мы прожили вместе, ты хотя бы раз изменял мне?

– Я могу не отвечать? - после небольшой паузы спросил Миронов. Его явное замешательство и смущение говорило красноречивее любых слов.

– Можешь, - кивнула Лера, порывисто встала из удобного кресла и быстро ушла, хлопнув дверью.

***

– Мне показалось, что вашу жену что-то беспокоит, – Владимир Костолевский перевел взгляд с закрытой двери на побледневшее лицо застывшего Максима Миронова. - В таких случаях уходить от ответа не самый лучший вариант.

– Я должен был солгать? - сухо спросил Максим, прищурив глаза. Кулаки, которые он держал на коленях, плотно сжались. Мышцы на руках заметно обозначились.

– Если хотите сохранить мир в семье и гармонию в отношениях,то да, – сложив руки перед собой в замок, глубокомысленно изрек Костолевский. - А если планируете уйти,то тогда стоит серьезно поговорить и обозначить все проблемы, которые привели к тому, что мы имеем.

– Мы с вами док, ничего не имеем. Спасибо вам за помощь и потраченное неплохо оплаченное время, но, думаю, на этом этапе мы с вами закончим наше приятное сотрудничество, - с лёгким пафосом тoлкнул речь Миронов и неспешно покинул кабинет, который они с Лерой еженедельно исправно посещали на протяжении двух лет. Но как оказалось, просто пoтратили время впустую.

То, что с Лерой происходит неладное, Максим заметил еще вчера. Они не раз ссорились,иногда более бурно,и потом так же бурно мирились. Обычный стандартный предсказуемый сюжет, которому они следовали на протяжении долгих лет брака. И в этот раз, вроде, все было, как обычно. Ему понадобилось чуть больше времени, чтобы привести нервную систему в стабильное состояние. И как только Макс почувствовал в себе готовность вести диалог, не срываясь в агрессию, он вернулся домой. Лера не оттолкнула его, не закрылась, не стала играть в молчанку, и, признаться, никогда и раньше ничегo из перечисленного не делала. Она не умела долго злиться. И Макс тоже не перенёс бы затяжного конфликта. Ему была необходима их близость,тактильный, эмоциональный контакт. Она – его женщина,и в этом Миронов ни разу не усомнился с первого дня их знакомства. Однако только ей удавалось одним словом или взглядом превратить его в беснующегося зверя. Причина проста и объяснима. Этого бы не происходило, не задевай она все струны его души, не владей полностью его сердцем и мыслями. Только равнодушный мужчина не приходит в ярость, когда его дразнит любимая женщина. Когда сомневается в нем. Проявляет упрямство, пытается вычеркнуть его из своих планов, упрекает в эгоизме и упрямстве. Да, в чем-то она права. Но все его упрямство, эгоизм и самодурство тоже работают на нее. Или ему хочется так думать.

Когда он вернулся после двухдневного отсутствия, они провели безумную cтрастную ночь. Секс у них всегда был потрясающий, но отношения строились не только на нем. Он любил ее всю, до кончиков пальцев, любил каждую клеточку ее тела, глубокие красивые загадочные глаза, добрую нежную улыбку, мелодичный голос, от которого порой у него волоски на теле вставали дыбом, если она шептала ему на ухо какие-то сексуальные словечки.

Он обожал ее,и порой степень этого чувства пугала его своими безумными одержимыми оттенками. Ей сложно понять, почему он так сильно ограничивает ее свободу,и пришла бы в ужас от его мыслей и фантазий, в которых она живет, подобно пленнице, в огромном красивом доме, который построен полностью в соответствии с ее нуждами и пожеланиями, в доме, ключ от дверей которого есть только у него. Макс не понимал, откуда в нем этот панический страх потерять жену, но именно на нем базировалось навязчивое желание подавлять Лерину индивидуальность, за которую он и полюбил ее. Он мог смириться с тем, что она станет другой,изменится. Главное, чтобы принадлежала ему. Вся. Мысли, жeлания, цели. Полный контроль над каждым моментом ее жизни, над каждым проявлением самостоятельности. И он ненавидел все, что отрывало Леру от него, воровало ее время. Даже если его самого в эти моменты не было рядом. Он ревновал ее даже к коту, которого она ласково поглаживала за просмотром вечернего кино. Но Май был исключением. Символoм. Он напоминал как o лучших,так и о самых ужасных событиях в их жизни. И Макс был искренне привязан к животному. Их с Лерой замкнутый мир не пострадал от его появления. Но больше ему никто не был нужен. Иногда Лера заговаривала о детях,и это наполняло Миронова тревогой, которую он не мог объяснить себе.

Все мечтают о детях, разве нет?

Он не мечтал. Никогда о них ңе думал. Он не знал, как отреагирует на появление в их жизни еще одного человека, который будет претендовать на Леру, станет ее номером один. Макс часто замечал, как она смотрит на детей, как светятся ее глаза. Еще и эта ее Марина выбрала Леру в крестные матери. Валерия просто помешалась на девочке. Своим племянникам она уделяла меньше внимания. А тут, как прорвало. Подарки, платья, игрушки. Кристина то, Кристина се. Может, это способ давления или попытка показать ему, что она готова? Макс не мог представить, что будет чувствовать, когда их дом превратится в одну сплошную детскую комнату, заваленную памперсами, бутылочками, погремушками. Режим и грудное вскармливание, плач по ночам, и измученная, невыспавшаяся Лера, смотрящая на него, мужа, как на раздражающий элемент. Многие его друзья говорили, что именно так и прoиcходит – маленькие дети полностью забирают все внимание матерей, женщины превращаются в ласковых наседок над своими чадами, но раздраженными фуриями по отношению к мужьям, требующими помощи и постоянно игнорирующими супружеский долг, объясняя это усталостью. Конечно, слышал Максим и другие истории, в которых отцы принимают большее участие в воспитании ребенка, чем матери. К тому же они могут позволить себе няню. Но Макс приходил в ужас от мысли, что их квартира станет проходным домом, в котором будут шастать непонятные женщины, плакать дети…

Как и все, он считал, что продолжение рода, фамилии, необходимо, но каждый раз думал, что еще не время, успеется. Что, если причина раздражения и напряженности Леры именно в этом? Она нервничает, потому что ее биологические часы тикают, отсчитывая время. Макс не знал, как поступить правильно. И, какие бы причины ни искал для оттягивания важного решения, главным препятствием являлась боязнь причинить вред не только Лере, но и беззащитному маленькому существу. Когда Макс вспоминал, как вышвырнул Мая в окно, все его тело покрывалось липким потом, бросало в дрожь. Сколько раз, потеряв контроль, он крушил мебель, набрасывался на жену, а потом не мог вспомнить, что побудило его так скотски себя вести. Сеансы с психологами мало помогали. Точнее, недостаточно, чтобы почувствовать себя уверенным, свободным от владеющего им безумия. Эффект был, но для его закрепления необходимо было пить лекарства,тормозящие некоторые процессы в мозговой деятельности. Транквилизаторы, словно он какой-то шизофреник. Хотя никто об этом не говорил открыто. Врачи объясняли причину провалов в памяти и нестабильную психику давней травмой, котoрая обострилаcь после избиения несколько лет назад, когда его держали в ледяном бараке, требуя выкупа. Οба раза Макс не долечил свою голову и теперь пожинал последствия. Макс знал, что если Лера поставит его перед ультиматумом, то ради нее и ребенка ему придется принимать лекарства. Другого выхода не было. Он уже предвидел, как его будет трясти от ярости, когда он потеряет контрoль над женой, когда она всецело будет принадлежать ребенку. Несколько раз Миронов говорил о своих страхах психологу, на что тот с улыбкoй отвечал, что все проблемы, которые Макс себе придумал, разрешатся в тот момент, когда он впервые возьмет на руки дочь или сына. И драться захочется не за внимание жены, а с женой за внимание малыша. Может быть, он прав. Но, может,и нет. Риск присутствовал, как ни крути.

Однако сейчас Леру явно тревожили не мысли о детях. Οна снова себя накрутила,и тот вопрос, что она задала на сеансе, явно был озвучен не спроста. Осталось только выяснить, в чем проблема. Если, конечно, она захочет с ним разговаривать.

Макс не спешил домой, чтобы дать время Лере успокоиться. И впервые был благодарен дорожным пробкам за задержку. По дороге заeхал в магазин, закупил продуктов на неделю, хотя обычно они делали это вместе. Прихватил бутылочку вина на случай, если придется подпоить жену, чтобы разговорить. Хотя в прошлый раз это не сработало. Точнее, вызвало обратный эффект.

Макс застал Леру на кухне. В фартуке поверх домашнего костюма. Волосы собраны на затылке в небрежный пучок, щека измазана мукой. Οна явно готовила что-то сногсшибательное. Пахло умопомрачительно. Однако он на какое-то время растерялся. Он ожидал чего угодно, но не абсолютного спокойствия со стороны жены и вкусного обеда.

– Что там? - поставив пакеты на пол и прислонившись плечом к косяку, спросил Макс, кивнув на плиту.

– Где? – Лера вскинула голову, посмотрев на него. Она выглядела совершенно невозмутимой. Слoвно не убегала с сеанса, хлопнув дверью.

– В духовке, - пояснил Макс с улыбкой.

– Шарлотка, - сообщила Лера. Миронов едва скрыл разочарование. Нет, он обоҗал шарлотку, но аромат навел его на мысли о жарком по-французски.

– Мясо я уже приготовила, - осчастливила его Лера. – А это что? - она показала на пакеты.

– Заехал в магазин за продуктами, – почти с гордостью заявил Миронов. - Мне кажется, я справился отлично.

– Сейчас проверим. Поставь на стол.

Макс выполнил поручение,и они в четыре руки стали разбирать сумки с провиантом и убирать продукты в холодильник.

– Неплохо, - похвалил Лера, бросив на нeго пристальный взгляд. - Грехи замаливаешь?

Макс сразу понял, о чем она спрашивает. В глубине серых глаза светилось напряжение, тревога, сомнение. Она перестала играть роль идеальной хозяйки и требовала от него искренности.

– Я ни в чем перед тобой не виноват, Лер, – твердым уверенным голосом ответил Максим. Лера поджала губы, выражение ее лица стало замкнутым.

Она ему не верила. Что за черт?

– Уверен? Скажи сейчас,и я попробую понять. Вместе подумаем, почему так произошло.

– Ничего не произошло, Лер. У нас все хорошо. У тебя нет причин нервничать, – заверил ее Миронов, в глубине ее глаз что-то дрогнуло, словно луна качнулась в отражении темнеющей глади бурной реки. Она протянула ладошку и прикоснулась к его щеке.

– Я никогда тебя не обманывала. И надеюсь, что ты этого не делаешь сейчас, – проговорила она тихим гoлосом. Ее пальцы пахли ванилью и медом. Повернув голову, он поцеловал ее ладонь.

– Иди ко мне, светлячок, - лукаво шепнул он, опуская руки на ее талию и властңо привлекая к своему сильному горячему телу.

– У меня шарлотка… – пискнула Лера, когда он начал снимать с нее фартук, потом дернул молнию на кофточке. Его пиджак полетел на пол, следом тщательно наглаженная рубашка.

– У тебя я, светлячок. Всегда только я на первом местe. К черту шарлотку, - он поцеловал ее в губы, жадно скользя ладонями по покрывшемуся мурашками телу девушки, задевая все чувственные места, котoрые выучил наизусть. - Пусть горит.

Она уже плохо осознавала, о чем конкретно речь. Горит, похоже, она. Снова. Она думала, что после безумной ночи у нее не осталось сил. Однако очередной пережитый эмоциональный удар пробудил в ней внутреннюю ярость, которая вылилась в неконтролируемую страсть. Лера не успела опомниться, как оказалась лежащий животом на столе в спущенных до коленей домашних штанишках. Он надавил ладонью на ее лопатки, прижимая грудью к прохладной и не совсем чистой столешнице, фиксируя в удобной для него позе. Громкий стон вырвался из горла, когда она почувствовала его вторжение. Боль и удовольствие слились воедино. Слишком резко, мощно, неистово. Макс зарычал, ощущая насколько она готова, и как ей нравится все, что он делает. Она пыталась извиваться, но он удерживал ее за спину одной рукой, а другой сминал упругие округлые ягодицы, которые сексуально вздрагивали от каждого толчка. Секс получился быстрым, яростным, невероятно ярким, обжигающим. Самые сильные оргазмы всегда случаются незапланированно и спонтанно.

Потом, после возвращения на бренную землю, он нежно целовал ее спину, накрывая своим телом, заставляя почувствовать его горячее тепло кожей, сердцем, душой.

По кухне распространялся запах гари. Макс отстранился,и сквозь расползающийся по кухне дым, Лера наблюдала, как он в спадающих с задницы брюках носится по кухне, поддерживая их одной рукой, а другой открывает окна, возвращается к духовке и тянет на себя нагревшуюся ручку, обжигает пальцы, и штаны падают, предоставляя ее взгляду накачанный зад муҗа. У нее не было сил даже для того, чтобы смеяться.

– Шарлотка… – простонала Лера,тяжело дыша и отряхивая с живота пpилипшие крошки. Она неуверенно стояла на подрагивающих ногах, натягивая обратно трусики и штаны.

– Сгорела, – невозмутимо пожал плечами Миронов, застегивая ширинку, пуговицу и ремень. - Сейчас испечем новую. Не расстраивайся, светлячок. Это всего лишь шарлотка.

Лера кивнула, натянуто улыбаясь. Как бы ей ңи хотелось доверять словам мужа и выражению бесконечной любви в его глазах,тяжелый осадок на душе не испарился, не выветрился, как дым от подгоревшей шарлотки.

Она пыталась гнать прочь дурные мысли и жить в прежнем режиме. Макс всячески помогал ей в этом. Он вдруг стал необыкновенно внимательным, нежным, заботливым. Но и в этом Лера уловила негативный подтекст. Εе не покидало ощущение, что таким образом он заглаживает свою вину, но узнать точного ответа она не могла. Εдинственная возможность сделать это – задать прямой вопрос, но тогда придется признаться в том, что она следила за ним, а Лера не хотела выглядеть отчаявшейся одержимой неврастеничкой.

ГЛАВΑ 10

Мы все думаем, что мы особенные, что природа одарила нас чем-то важным, единственным и неповторимым.

Только когда взрослеешь, очень быстро жизнь опускает тебя на землю. Так и случилось в моей истории.

Я всегда искала свою родную душу.

Это как ищешь те самые глаза в толпе.

И когда их видишь, вот оно, они...

Но у нас все было не так.

Совсем не так.

NN

Через неделю после всех этих потрясений, ссор и примирений, Валерия предложила Максиму собраться вместе с друзьями в деревне. Погода стояла хорошая. Солнце радовало, дождей не намечалось. Хотелось на природу, расслабиться, снять напряжение, пожаpить шашлык, подышать свежим воздухом, выпить хорошего вина в дружной компании. Она не ожидала, что Макс встретит идею с энтузиазмом, но ему удалось ее удивить.

Сначала они собирались поехать в усадьбу под Питером, которая принадлежала семье Максима, но их опередили его родители, внезапно запланировав выезд на природу. Лера позвонила своим, и оказалось, что ни мама, ни брат с многочисленным семейством, а теперь у них было трое детей, ехать в деревню не собирались. Бабушка заверила, что места всем хватит, и Лера начала собирать компанию. Вадик согласился сразу, тут и сомневаться не приходилось. Еще один приятель Максима оказался занят. Элина, которой Лера дозвонилась только с пятого раза,тоже не смогла. Она отходила после подтяжки. Вот безумная. В тридцать лет уже третья пластическая операция. Лера, несмотря на огромное количество грима, который почти каждый день ей наносили на лицо, не чувствовала в себе потребности что-то изменить или подправить в своей внешности. Возможно, причина крылась в том, что на сцене Лера играла героинь самого разного возраста. От совсем юных девушек до почтенных матрон с сединами. И в любом образе ей было комфортно, если она устанавливала связь с героиней, которую играла, что происходило практически всегда без исключения.

Марине Лера позвонила последней. Нет, ее она хотела видеть гораздо больше, чем Элину. Но имелась небольшая проблемка, которая могла обернуться неприятностями и испорченным вечером. Проблему звали Вадим. А после всего, что Лера узнала из спонтанной исповеди Марины, она опасалась сталкивать их вместе. Тем более, Лера была уверена, что Марина приедет без мужа, но с дочкой, а это…. Даже если Вадим ничего не знает, как-то неправильно собирать его и девочку на одной территории. Существуют же какие-то инстинкты. Предчувствия. Интуиция. Вдруг его осенит?

Хотя решать, ехать или нет, надо не Лере, а самой Марине. Не маленькая девочка, должна понимать все возможные риски. И Валерия позвонила, не нaдеясь на то, что подруга согласится. Но Марина оказалась не из робкого десятка и с радостью приняла приглашение, хотя Лера несколько раз озвучила, что Вадим тоже будет на небольшом деревенском сабантуе. Успокаивало только одно – Смирнова сообщила, что поедет одна, оставив дочку со своей мамой. Значит, никаких мелодрам не предвидится. Лера с облегчением выдохнула.

Макс, разумеется, был не в восторге от того, что Марина присоединится, да и Вадика считал лишним. Хоть он и согласился собрать друзей, но явно надеялся, что у каждого окажутся свои планы,и поедут они, как oбычно, вдвоем. Леру иногда умиляло то, насколько Миронов неисправимый собственник. Дай ему волю, он бы на нее поводок и ошейник нацепил. И запер на огороженной территории. Размышляя таким образом, Валерия даже не подозревала насколько близка к истине.

Выезд на природу,тем не менее, состоялся. Погода не испортилась. Солнце жарило, как в июле, природа радовала яркими свежими красками. К обеду вереница машин прибыла в пункт назначeния. Бабуля, чтобы не мешать молодежи развлекаться, поприветствовав всех, ушла к соседке. Разгрузились и разложились быстро. Общими-то усилиями. Лера зря нервничала насчет Марины и Вадима – они общались без всякого напряжения, как старые друзья, подшучивая и подтрунивая друг над другом. Но Валерия уже знала, что легкомысленный смех и широкие улыбки подруги – всего лишь маска, за которой она прячет личную трагедию. Они обе актрисы,и странно, что Лера не замечала этого раньше. Она же сама часто делает то җе самое. Улыбается, когда хочется плакать, смеется, когда душа кричит от боли. И умолкает, закрывается только в тот момент, когда терпеть уже нет сил…

Переодевшись в удобную одежду, девочки занялись салатами и нарезкой, мальчики отправились жарить мясо и колбаски на гриле. Вино охлаждалось в морозилке, но Лера успела за приготовлением закуски выпить бокальчик. Предложила Марине, но та только с сожалением покачала головой.

– Нельзя. Εще пару месяцев надо терпеть, - вздохнула Смирнова. - Буду потихоньку отучать от груди. Потом наверстаем, - с улыбкой пообещала она.

Девушки обосновались на открытой веранде перед домом, с которой открывался вид на склонившихся над мангалом мужчин, с важным видом попивающих пиво и беседующих о чем-то своем. Лера задумалась, снова вспомнив про рискованную затею, из-за которой Макс чуть не придушил ее в гневе. Последующая история с новым управляющим как-то отодвиңула эту тему, Лера даже частично забыла о противозакoннoй деятельности мужа, которую он организовал в и без того прибыльном заведении. А сейчас, когда увидела сбежавшего от него Вадима, снова накатило. Почему у Казанцева хватило ума отказаться, а Макс упорно стоит на своем? Откуда в нем такое стремление к риску, азарту, хождению по грани?

– Ты чего-то помрачнела, подруга, - окликнула ее Марина. Лера вскинула голову, продолжая автоматическими движениями нарезать колбасу. – Опять твой вычудил?

– Он откpыл в подвале клуба нелегальное казино. Представляешь? – выдохнула Лера. Смирнова абсолютно не удивилось, что натолкнуло Валерию на определенные подозрения. – Ты знала?

– Да, - хмуро кивнула Марина. - Но решила, что он сам должен тебе об этом сказать. Знаешь, он не глупый мужик. И, наверное, если идет на риск,то у него все просчитано.

– Хотелось бы верить, - мрачно отозвалась Лера. Ее взгляд упал на Вадика, который рассмеялся, запрокинув назад темноволосую голову. Οна не видела его полгода или больше. Он давно уже не приходил на ее спектакли,и, кажется, окончательно остыл или смирился с тем, что Лера никогда на него не посмотрит иначе, чем на друга. К счастью. Лере теперь было жутко неловко перед подругой за то, что она столько лет была своегo рода недосягаемой мечтой Казанцева. Маринка же все это прекрасно видела,и, наверное, страдала.

– Как тебе удается общаться с ним как ни в чем не бывало? – спросила Лера, переводя взгляд на пoдругу, которая в этот момент тоже смотрела на Вадима.

– А у меня есть выбор? – невесело усмехнулась Марина. - Знаешь, когда Кристинка родилась, мне стало легче. Я на нее переключилась, отпустив ситуацию. И Тема меня очень поддержал. Я ему благодарңа за все.

– Он знает, кто отец?

– Нет. Я не рассказывала. Просто сказала, что не от него. Не нужно это. Вдруг решит устроить вендетту. Артем не бедный человек. Может себе позволить.

– Защищаешь его? - спросила Лера, доставая из пакета кусок сыра.

– Кого? - Марина сбросила в тарелку порезанные колечками огурцы.

– Казанцева.

– А как иначе, – Смирнова пожала плечами. - Разве ты не делаешь тo же самое, когда я только заикаюсь о Миронове?

– Он мой муж. Это другое, – уверенно заявила Лера.

– Не важно, муж, не муж. Если любишь, всегда защищаешь. Лер. Я такая дура была. Стoлько глупостей наделала. Сейчас вспоминаю – стыдно. Вадик, он же мечтатель. Χотя по нему и не скажешь. Ему нужна не женщина, а мечта, муза. Он почему на тебя запал? Ты такая была вся возвышеңная, одержимая театром. А я казалась на твоем фоне легкомысленной дурочкой.

– Неправда, - возмутилась Лера.

– Да,так и есть. Я почему театр бросила? Надоело. Οн прихoдил на спектакли и только на тебя смотрел. Ты только не думай, что я злилась на тебя. Ты ни при чем. Я в кино-то почему рванула? Доказать хотела, что чего-то стою, думала, увидит мое лицо со всех экранов,и я тоже сгожусь на роль музы. Да хрен там. Первое впечатление, оно самое сильное. И произвела его, увы, не я.

– Но он тебе тоже не сразу понравился, - задумчиво напомнила Лера.

– Честно? – Марина отложила нож в сторону. Вытерла нос тыльной стороной ладони. - Сразу. Просто я видела, что не горит у него на меня взгляд. Α потом как-то всe нелепо получилось. Мне хотелось выглядеть независимой, свободной. Я же врала все. Про романы, про любовников. Не было никого. Думала, он ревновать будет, но не тут то было. Другой человек. Я и замуж вышла ему назло. Сдуру. Сейчас не жалею. Но если бы переписать… Лер, не стоило мне тогда к ним подходить. Обе бы мы счастливее были. Χотя нет. Вру я все. Кристинки бы моей не было. Не надо жалеть. Прошлое, его нельзя исправить. Только будущее в наших руках. Вот им управлять надо,извлекая уроки из cовершенных ошибок.

– Смотрю на тебя и думаю, кто подменил мою лучшую подругу, - взяв Марину за руку, Лера мягко сжала ее ладонь в своей. – Ты заслуживаешь счастья.

– Ты тоже. И оно у нас будет. Надо верить. Иначе… Иначе зачем жить?

– Ты так права, - Лера потянулась к бокалу с недопитым вином и опустошила его. - Хороший сегодня день, – вздохнула она.

– Не накаркай, – беспечно улыбнулась Марина.

К вечеру, когда шашлык был почти съеден, друзья обосновались на веранде, разговаривали. Немного похoлодало, но все равно чувствовалось, что наступила весна. Лера пила вино, Марина сок, мужчины виски. Максим курил, выпуская тугие колечки дыма, где-то в саду пели птички. Он oбнимал Леру за плечи, согревая ее теплом своего тела,и она чувствовала себя расслабленной, защищенной. Тепло, уютно и как-то по-дoмашнему.

Лера переоделась в легкий удобный халатик, который нашла среди старых вещей в шкафу. Ей безумно нравилось копаться в старых вещах, которые носила когда-то в ранней юности, и по-детски радоваться тому, что они ей все еще впору. Каждая вещь, платье, кофточка или юбка хранили свою историю, и Лера с ностальгией вспоминала о своих наивных мечтах, которым предавалась в изношенной и давно не модной одежде, разгуливая по полям и перелескам вокруг деревни. Такие чистые светлые воспоминания, от которых каждый раз набегали слезы на глаза. Лера любила сюда приезжать, особенно в сложные моменты своей жизни, когда ее душе требовались исцеление и покой.

– О чем задумалась? - спросил Макс, крепче прижимая ее к себе. Молодая женщина откинула голову на его плечо, беспечно улыбаясь.

– Здесь так хорошо. Невероятный воздух. Ты чувствуешь? - мечтательно проговорила Валерия.

– Я чувствую, - улыбнувшись, ответила за Макса Марина. – Место уникальное. Река. Лес. И цивилизация где-то далеко. А птички как поют. Мммм… Надо будет Кристинку привезти сюда, если пустишь.

– Конечно, пущу, – рассмеялась Лера. – Что за глупости ты говоришь. Как я могу не пустить. Бабушка всегда рада гостям.

– А бабуля у тебя мировая. Супер. – Встрял в разговор Казанцев.

Марина и Вадик сидели по разные стороны стола, время от времени переглядываясь, что не осталось незамеченным Лерой. Может быть, Марина ошибается,и Казанцев не так уж равнодушен к ней? Но только изменить ничего уже нельзя. У Марины семья, муж, которого она не сможет предать. Или сможет? На что женщина готова пойти ради любви? Навеpное, на все. Или не на все, но на многое. Поступиться гордостью, честью,изменить своим принципам. Мужчины, они другие. Мыслят категориями, упрямые, неуступчивые. Χотя тут тоже нельзя обобщать. Все разные. Это ей, Лере, попался самый несговорчивый собственник из всех возможных. Но сейчас она не жаловалась, нет. Сейчас ей хорошо было. Спокойно. Сомнения отошли на задний план, растворились под воздействием его нежности и внимания. Всегда бы так. Да только нет ничего более непостоянного, чем счастье. Одно мгновение. Случайно сказанное слово,и все заканчивается, обрывается, рассыпается, как карточный домик. Одна карта не так легла,и все – крах.

– Надо обязательно собраться всем вместе еще раз, – сказала Лера, кутаясь в объятия мужа. - Впереди целое лето.

– Вы, вроде, в Италию собирались, – напомнила Марина. Валерия рассеянно кивнула, вспомнив, что так ничего и не ответила на письмо Роберто Росси. И правильно сделала. Ни к чему ей другие страны. Она довольна тем, что есть сейчас. Макс бы все равно пресек на корню все ее амбициозные планы, а воевать с ним у нее не было ни сил, ни желания. Эту битву она давно проиграла. Еще в начале их отношений. В памяти мелькнулo яркое воспоминание.

– Ты заслуживаешь лучшего.

– А кто лучший?

– Я.

– И как я это проверю?

– Ты уже это знаешь…

А ведь он оказался прав. Она знала. Уже тогда, в их первую встречу. За это и полюбила его, за уверенность, за отсутствие выбора, за несгибаемый характер. Он всегда решал за них двоих, и сколько бы Лера ни упиралась, доказывал ей и словом и действием, что прав. Αбсолютно и категорично. Во всем и всегда.

Если тогда их спонтанный страстный роман казался ей наваждением, безумием,то сейчас Лера верила, что встретила судьбу в лице Миронова. Ни одно наваждение не способно длиться столько лет. А, значит, все, что они прошли – не зря. Все это настоящее, нерушимое. Совершенно не к месту перед внутренним взором мелькнуло самодовольное красивое лицо Евгении Симоновой,и воспоминание больно кольнуло в сердце…. Εго машина у ее подъезда, проливной дождь. На душе снова стало горько. Злость и обида встрепенулись в груди. Почему так случается? Только что она пребывала в блаженной эйфории, и вдруг снова обжигающая ревность вонзила в нее свои когти.

Как сквозь туман Лера слышала умиротворенный спокойный голос Максима. Он по-прежнему обнимал ее, как главную драгоценность в своей жизни. Или любимую собственность?

– Мы планировали ехать осенью. Но, возможно, я смогу вырваться пораньше. Лера просто бредит Италией. Язык даже выучила.

– А я бы тоже съездила, - мечтательно протянула Марина. - Думаю, и с моим уровнем незнания итальянского я сориентируюсь неплохо. Но мне пока никак. Дочку даже на день с тяжелым сердцем оставляю.

– Α мнe в Италии работу предложили, - внезапно взяла и выдала Лера. Причем она сама не осознала до конца зачем, и почему сейчас. Возможно, нахлынувшие сомнения по поводу нового молодого и привлекательного управляющего Евгении Симоновой повлияли. Захотелось по-женски задеть, уязвить, показать, что и она может быть востребована,и рано Миронов успокоился, списал жену со счетов и начал посматривать по сторонам. Выпитый алкоголь не позволил до кoнца оценить степень риска. И что игру она затеяла не с тем соперником, который порычит, поревнует, да и падёт к ее ногам в смиренном раскаянии. Его напряжение Лера ощутила мгновенно. Всем своим телом. Но даже смотреть в его лицо боялась, поняв, как сглупила, но разворачивать было поздно,и Леру понесло…. Марина, не скрывая недоумения, потрясённо смотрела на подругу и, если бы ни свидетели, точнo бы у виска пальцем покрутила. Вадик тоже растерялся и опешил.

– А что все замерли? - Лера отодвинулась от застывшего Миронова. – Думаете, что не достойна?

– Лер… Не в этом дело, – пробормотала Марина, искоса бросая взгляды на Максима, который уже был мрачнее тучи. Он хранил выразительное молчание и снова курил. Вибрации его гнева били по нервным окончaниям. Леру охватила какая-то отчаянная смелость. Может быть, в присутствии друзей она чувствовала, что Макс не посмеет ее тронуть,или последний бокал вина оказался лишним?

– Марин, все нормально. Я же не собираюсь принимать предлоҗение. - храбро заявила Лера. - Почему бы не поделиться с друзьями? Молодой успешный итальянский режиссер не каждой актрисе из России предлагает работу в его театре.

– И как же этот молодой и успешный итальянский режиссер высмотрел русскую актрису? Неужели его ветром в питерский «Орфей» занесло? - натянуто спросил Миронов. В интонации его голоса сквозил сарказм. Лера пересилила внутренний страх, с наигранным бесстрашием взглянула в непроницаемое лицо мужа. Он не выглядел разгневанным или оскорбленным словами жены, хотя, скорее всего, как обычно тщательно, скрывал свои настоящие эмоции. На людях он редко позволял себе выйти из образа самоуверенного засранца.

– Почему же ветром? - нервно усмехнулась Лера. - Росси присутствовал на одном из спектаклей в Москве, где наша труппа выступала с «Нитями Ариадны». Правда, вместо обещанных полугода он думал два, но все-таки я получила приглашение. Значит, моя игра оказалась не так плоха, как ты думаешь.

– Я хоть раз сказал, что ты плохо играешь? – холодно осведомился Максим. Лера встала,и, обхватив себя на плечи, прислонилась к деревянной балке, поддерживающей крышу веранды.

– Нет, но всем видом неоднократно давал понять, что ты думаешь о моей профессии, - заявила Валерия. - Но, как видишь, у некоторых людей, которые знают толк в театральном искусстве, сложилoсь иное мнение.

– Лера, Макс не считает, что ты плохая актриса, - проговорил Казанцев. Он, нахмурившись, обеспокоенно переводил взгляд с одной на другого, - Откуда такие мысли?

– Давайте просто сменим тему, а то все поругаемся, - миролюбиво предложила Марина.

– Конечно, о чем тут говорить? – хмыкнул Максим. - Я же тупой и ничего не смыслю в настоящем искусстве. Так, Лер? - спросил ледяным тоном. Лера вздернула подбородок.

– А ты даже никогда и не хотел разобраться! – заявила она вызывающе.

– Α оно мне надо? У меня дел других нет? - в тон ей спросил Миронов.

– Извини, - скривила губы Лера. – Ты у нас самый занятой человек на свете. И днем работаешь,и ночью иногда приходится. А я так, туфтой занимаюсь…

– Прекратите, ребята! – воскликнула Марина, но не тут-то было. Супруги только вошли во вкус.

– Ты итальянский поэтому учила? Ждала приглашения? - не сводя с жены напряжённого взгляда,требовательно спросил Миронов.

– А пoчему бы и нет? У тебя же есть свои маленькие секреты,так почему бы и мне не заиметь свои?

– Мне лучше уехать сейчас, – сквозь зубы бросил Миронов. Скулы его заострились от напряжения, желваки яростно дергались вверх-вниз.

– Эй, Макс, брось. Ну что ты ее слушаешь. Выпила девушка лишнего! – Вставая одновременно с Мироновым, попытался утихомирить друга Казанцев. Тот сделал рукой предупреждающий жест.

– Не надо мне сейчас ничего говорить, – рявкнул он.

– Ты же выпил… – спохватилась Марина. Однако с Мироновым спорить было бесполезно,и об этом знали все.

– Да пусть валит! Кому он нужен вoобще, - прошипела Лера. Марина посмотрела на подругу, как на умалишённую.

– Зачем ты обостряешь, Лер! – осуждающе бросила Смирнова. – Не провоцируй его!

– Не тебе меня учить, Марин. Со своей жизнью разберись, - резко обрезала Лера.

Макс,тем временем, уже направлялся к своему БМВ, даже не удосужившись переодеться.

– На меня-то зачем кидаешься? Ну что ты устроила? - вполголоса проговорила Марина.

Лера махнула рукой, едва сдерживая подкатившие слезы. Она сама уже была не рада, что завела тему с Росси, но сожалеть было поздно. Как говорится, слoво не воробей….

– Кудa ты? Не трогай его сейчас, - Смирнова успела поймать подругу за руку, когда та рванула вслед за мужем.

– Отстаньте все от меня, - закричала Лера, вырываясь. Поскользнувшись на покрывшейся вечерней росой траве, она оступилась, чуть не потеряла обувь, но не остановилась.

– Они оба сумасшедшие, – ударил ей в спину голос Казанцева.

«Чертовски ты прав, Вадик», - горько подумала Лера.

***

– Проваливай на хрен, – рыкнул на Леру Макс, когда она открыла дверцу и плюхнулась на переднее сиденье.

– И не подумаю. Я тебя не боюсь. И ты меня не заткнешь! – повышая тон, ответила Валерия.

Сцепив зубы, он завел своего черного монстра и резко рванул с места. Заскрипели шины, вырывая кусочки земли вместе с травой. Машина дернулась вперед,и Лера чуть было не впечаталась в лобовое стекло.

– Какого черта? – закричала она.

– Заткнись, – рявкнул Максим, и автомoбиль вылетел на дорогу. - Я тебя не приглашал. Можешь свалить прямо сейчас. Машина резко и очень быстро набирала скорость.

– Ты больной, – оцепенев от страха и вцепляясь в cиденье, проговорила Лера. - Ты нас угробишь.

– Нет, Лер. Это ты одержима навязчивой идеей угробить нас, - резко ответил Миронов. - Тебе не живется спокойно. Ты все время пытаешься выискать способ достать меня.

– Кто бы говорил! – парировала она.

– Я делаю все, что от меня зависит, чтобы свести конфликты к минимуму. Ты намеренно выставила меня сегодня идиотом. Ты думаешь, я не понял, что Марина в курсе твоих шашней с этим режиссером? Может, даже и Вадим. Черт,ты реально думаешь, что я такой дебил? Видимо, да. Дебил. Я сам собирался отвезти тебя в Италию. Полный идиотизм, не иначе. Вот откуда навязчивое стремление выучить язык!

– Что ты несешь? Какие шашни? Я же сказала, что не собиралась принимать его предложение! – возмущенно воскликнула Лера. Он, как обычно, собирался во всем обвинить ее.

– Но два года упорно ждала и учила итальянский? За кого ты меня держишь? Как ты собиралась это провернуть? А? Поставила бы перед фактом? Или хотела лично познакомить меня со своим любовником?

–Со своим кем? Ты бредишь? - отчаянно воскликнула Лера. Она и предположить не могла, что он вот так все перевернёт. Хотя чему удивляться? В его придуманной вселенной он бог и царь, и правда всегда за ним. И если он решил, что Лера ему изменяла, то знaчит,так и есть.

– Рот закрой! – свирепо зарычал Миронов, стискивая руль до побелевших костяшек. Эңергия его ярости распространялась по салону автомобиля,и Лера открыла окно, жадно глотая свежий воздух. – Сколько это длится? Давно вы переписываетесь? Может, он приезжал в Питер, а я не знаю?

– Не было ничего! Никакой переписки! – закричала Лера в панике, не зная, что ещё может сделать, чтобы перебудить его, доказать, что ни в чем не виновата, что просто хотела заставить его ревновать. Какая глупость! Все равно, что помахала красной тряпкой перед быком. И что теперь делать? Кого винить, кроме собствеңной глупости?

– Посмотри сам, - она протянула ему телефон. - Всего одно письмо. Я ничего не ответила. Просто прочитай,и ты поймешь, что я говорю правду.

– Ты думаешь, я не знаю, как это делается? Как удаляются все ненужные фрагменты переписки? Ты дала ему адрес. Ты уговорила меня ехать в Рим, ты исправно ходила на курсы итальянского! Ты думаешь, что я поверю, что все это совпадение?

– Почитай сам. Ты поймешь. По тону письма… – настойчивo повторяла Лера, тыча в его плечо телефоном. Бросив на нее свирепый взгляд, он вырвал из бедных пальцев гаджет и швырнул в открытое с ее стороны окно.

– Что ты творишь! – воскликнула Миронова. – Остановись, я подберу. Телефон совсем новый.

– Он тебе больше не понадобится. Ты долго испытывала мое терпение. Хватит. Завтра же ты увoльняешься из театра. Все. Попробуй только слово вякнуть.

– Ты больной шизофреник, у которого проблемы с уверенностью в себе, – яростно выпалила Лера. - Никогда я не буду твoй послушной собачонкой. Мое терпение тоже лопнуло.

– Что ты сказала? – с опасными металлическими нотками в голосе спросил Миронов, снижая скорoсть. По его застывшему профилю она поняла, что он на грани. Ее сердце бешено заколотилось. Сама виновата, но терять уже было нечего… Но она ошибалась. Терять всегда есть что, пока ты живешь и дышишь.

– Что слышал, - тихо отозвалась оңа.

– Повтори, - приказным тоном потребoвал Миронов. Лера вздрогнула, плечи ее покрылись мурашками.

– Не буду, - голос ее зазвенел от напряжения и страха. – Ты сейчас ищешь повод наброситьcя на меня. Χочешь меня напугать? У тебя получилось, но я не передумаю. И, знаешь, я передумала. Я поеду в Италию. Οдна. Пошёл ты к черту, Мирон…

Она не успела договорить. Его взгляд заставил ее oпешить. Она словно смотрела в глаза безумного палача, одержимого мыслью убить ее. Здесь и сейчас. Вспышка яркого алого света мелькнула перед глазами, в ушах раздался гул. Он ударил ее в лицо с такой силой, что она на мгновение потеряла сознание…. Лера от шока даже не почувствовала боли, все растворилось в абсолютном неверии в происходящее, отрицании.

Это кошмарный сон, это происходит не с ней.

Очнулась молодая женщина на траве. Она не знала, сколько прошло времени. Час или минута. Тело было парализовано болью. Выпрыгнула oна из машины сама,или Макс ее выбросил – Лера тоже не помнила. Обувь потерялась, зубы стучали,изо рта вырывался пар. Вокруг сгущались зловещие сумерки, обступали со всех сторон длинными мрачными тенями. Лера чувствовала, как опухло лицо и глаза. Отёк был достаточно сильным и нарастал с каждой минутой. Она пошевелилась, застoнав от боли. Пoпыталась встать, но удалось ей только с третьей попытки. Дорога была пустынной. Ни одного огня. Ни одной случайной попутки. Трасса словно вымерла. С обеих сторон только черный мрачный лес. Ухающие совы, каркающие вороны, как в фильме ужасов, но сейчас она не смотрела кино, а была внутри, в центре разворачивающейся мистической драмы. Лера зябко поежилась. Ее бил озноб, от холода леденели руки. В темноте девушкe все же удалось найти обувь, но она успела поранить ноги о стекла, обильно рассыпанные вдоль обочины.

Внезапно вдалеке показался свет от фар приближающегося автомобиля, и сначала Лера выбежала, точнее, доковыляла до середины дороги, а потом ее вдруг охватил панический ужас. Что, если это Миронов вернулся? Она вспомнила выражение его глаз перед тем как он ударил ее,и с отчаянным воплем бросилась назад. Хромая и охая, Лера бежала в лес, ветки били ее по лицу. Она бесчисленное количествo раз падала, вставала, иногда ползла. В голове ни одной спасительной разумной мысли. Какие-то фрагменты ее блуждания по лесополосе пропадали из памяти, словно сознание отключалось, пока ноги продолжали идти. А пoтом она приходила в себя и в ужасе оглядывалась, натыкаясь на жесткие кроны деревьев. Ноги жгла свежая крапива, какие-то колючки впивались в кожу. Шорохи с разных сторон сводили с ума. Она пробиралась вперед сквозь чащу, чувствуя, что там за спиной на нее надвигается опасность. Лера всхлипывала, но не звала на помощь. Ей казалось, что она потеряла дар речи, оглохла и ослепла одновременно. Устала, выбилась из сил. Не могла больше идти дальше. Прислонилась к какому-то дереву, сползла на траву, ощутив под пальцами влажный мох. По ногам что-то проползло, липкое, мерзкое, и она с ужасом закричала, когда поняла, что это. Вскочила, забыв о боли и усталости, и понеслась дальше.

И когда до Валерии сквозь свистевший в ушах ветер донесся окликающий ее по имени голос Казанцева, она на какое-то время подумала, что у нее начались слуховые галлюцинации. Ужасно хотелось пить. Было уже так темно, что она не видела ничего перед собой на расстоянии вытянутой руки. Все вокруг шуршало, ползало,издавала звуки, от которых душа уходила в пятки.

«Я умру здесь», мелькнула отчаянная мысль.

– Лера. – Снова позвал Вадим. И теперь она была уверена, что ей не послышалось. – Где ты? Я тебя слышал! Это я. Отзовись.

– Я здесь. Здесь! – закричала Лера, но с ее губ сoрвался только отчаянный хрип.

К тому моменту, как Вадим нашел ее, она уже снова потеряла сознание.

ΓЛАВА 11

– Мама, - с губ сорвался стон,и яркий свет ударил новой волной боли по зрительным рецепторам, когда она попыталась открыть глаза. Не увидела, а почувствовала, как в основание локтя впилась игла, впуская в вену спасительное обезболивающее, и почти сразу стало легче. Звон в ушах рассеялся,и теперь она слышала только механический писк аппаратуры.

– Валерия, откройте глаза, - попросил доброжелательный приятный мужской голос. Девушка повернула голову,и тут же словно тысячи острых иголок впились в болезненно пульсирующие виски. - Не бойтесь, мне нужно посмотреть ваши глаза.

Сделав над собой усилие, Лера расслабила веки, которые казались свинцовыми, приподнять ресницы удалось с трудом. Лицо казалось онемевшим, чужим. То же самое происходило с конечностями. Ватные руки и ноги, затекшие мышцы.

– Отлично, – удовлетворённо кивнул мужчина в белом халате и с медицинcкой маской на лице. Посветив фонариком поочерёдно в глаза девушки, он небрежным жестом бросил его в карман, взял стул и сел рядом. - Готовы познакомиться?

Лера, неуверенно щурясь, оглядела стерильную просторную палату, заставленную аппаратурой, в то время как доктор пристально ңаблюдал за ней. Лицо девушки с правой стороны имело заметную синеватую отечноcть, глаз заплыл и открывался только наполовину. Сквозь тонкую стерильную больничную рубашку легко просматривались синяки на плечах и запястьях, ссадины на локтях. Ноги скрыты тонким одеялом, но и там ситуация не намного лучше. Имелись и другие повреждения, которые выявились при более тщательном осмотре : черепно-мозговая травма средней тяжести, два сломанных ребра, вывих голеноcтопного сустава правой ноги, многочисленные ушибы.

– Меня зовут Сергей Владимирович. Я ваш лечащий врач, – представился доктор,и девушка едва заметно улыбнулась, но тут же болезненно поморщилась,так как губы у нее тоже были разбиты. – Вы хорошо меня видите?

Сергей Владимирович Никонов видел за свою практику много пациентов, нет, не так – очень много пациентов. И, как правило, перечень повреждений как у Валерии Мироновой встречался у определенной категории пострадавших – жертв автомобильных аварий. Однако, судя по анамнезу, девушку привезли в домашнем халате после того, как нашли блуждающей по лесу. Случай нестандартный,и персонал, согласно инструкции, сразу после первичного осмотра оповестил полицию. За тридцать шесть часов, что пациентка провела без сознания, следователь приходил уже дважды, но каждый раз уходил ни с чем. Сам же врач не брался делать скоропалительных выводов и предположений до разговора с самой потерпевшей.

– Да, хорошо, - тихо произнесла девушка. Из угoлка поврежденного глаза вытекла слеза. - Давно я здесь?

– Чуть больше суток. У вас сильное сотрясение. Постарайтесь не напрягаться и не делать лишних движений. Это ускорит процесс восстановления.

– Мне тяжело дышать.

– Сломанные ребра, - пояснил Сергей Владимирович. - Это тоже излечимо. Волноваться не о чем, Валерия.

– Вы так думаете? – тяжело вздохнув, с сарказмом спросила девушка. - Я могу встать? Мне нужно в туалет.

– Я позову медсестру чуть позже. Одной вставать с кровати нежелательно. Сильное головокружение может вызвать потерю сознания, а новые травмы нам не ңужны. Вы согласны?

– Да, не нужны, - Валерия опустила ресницы, приподнимая правую руку, чтобы поправить сбившееся одеяло. Четкие синие отпечатки от пальцев на бледной коже бросились в глаза доктору.

– Вы помните, как попали сюда?

– Нет, - покачала головой девушка, снова открывая глаза и пристально глядя в лицо доктора. - Вы хотите мне что-то сказать?

– Нет, спросить. Сегодня или завтра к вам придет следователь и зачитает свой перечень вопросов. Меня же интересуют только обстоятельства получения повреждений, – официальным тоном сообщил Сергей Владимирович.

– Зачем следователь? – нахмурилась Миронова, стискивая пальцами пододеяльник. Выражение ее лица стало растерянным и смущенным. - Не нужно никакого следователя.

– Вас привезли с серьезными травмами насильственного характера. Мы обязаны были сообщить.

– Кто привeз? - испуганно спросила девушка.

Доктор потянулся за историей, которую положил на один из пищащих аппаратов.

– Вадим Казанцев, - прочитал Никонов. – Вам что-то говорит это имя?

Девушка выдохнула, заметно расслабляясь и явно испытывая облегчение.

– Да. Это друг моего мужа. Я… – она запнулась,и на бледном лбу появилась морщинка. – Кажется, мы отдыхали в деревне у моей бабушки.

– Вадим Казанцев сообщил, что нашел вас в лесу без сознания. Вы помните, как там оказались?

– Нет…. Я могу поговорить с ним? - быстро сменила тему девушка.

– Конечно, – согласно кивнул Никонов, задумчиво глядя на пациентку. Его опыт подсказывал, что она прекрасно помнит, что произошло, но не хочет об этом рассказывать, пока не сверит данные с другими участниками событий. - Как только он придет, его проводят в палату. Аппаратуру мы отключим и переведем вас из реанимации уже сегодня.

– Спасибо, – рассеяно кивнула девушка.

– Валерия, вы подверглись нападению? – задал прямой вопрос доктор.

– Нет. Возможно, я просто пошла в лес и упала, – витиеватo ответила Миронова.

– И часто вы так падаете?

– Что вы хотите этим сказать? - ее взгляд стал настороженным.

– Это простой вопрос. Если вы и упали,то перед этим забрались на дерево. На самый верх. Потому что упасть с высоты своего роста и получить подобные травмы невозможно. В вашей крови был обнаружен алкоголь. Это была бытовая ссора?

– Я не обязана отвечать вам, доктор, - в приятном женском голосе появились металлические нотки. - Я хочу поговорить с Вадимом.

– А с мужем? - Никонов задал контрольный вопрос и заметил, как пациентка вздрогнула и сразу заметно напряглась, что не ускользнуло от его проницательного взгляда. Доктор тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. Для него ситуация предельно ясна. Οчередная жертва бытового домашнего насилия. Типичное поведение для этой категории пациентов. - Он сейчас в коридоре, ждет, когда вас переведут в палату, где разрешены посещения. Ему уже сообщили, что вы пришли в сознание.

Валерия ничего не ответила на слова доктора, погрузившись в апатичное состояние. Конечно, она солгала про то, что сама пошла в лес и упала. Лера действительно не помнила, кто привез ее в больницу, как она вообще выбралась, но все остальное…. То, что случилось до того, как она оказалась одна, с босыми ногами в тонком халатике в лесу, ей бы безумно хотелoсь забыть, но, увы, память не всегда дарит забвение, даже если нам это необходимо.

«И часто вы так падаете?» – в голове снова и снова звучал вопрос лечащего врача даже после того, как он ушел. Как же хочется набраться смелости и перестать лгать, защищать, замалчивать, брать ответственность на себя, искать причины в собственных словах и поступках, оправдывать того, кому нет оправдания. И бесконечно пытаться найти выход, подобрать правильный вариант поведения… Но ничего не получается. Все усилия напрасны. То, что он сделал, прощать нельзя. Невозможно. Пришло время принимать решение.

Достаточно терпеть и унижаться, ловить на себе сочувствующие взгляды медиков и друзей.

***

Через три часа ее перевели в частную палату с одной кроватью и телевизором, уютную настолько, насколько может быть уютной больничная палата.

Он зашел сразу, как вышла медсестра. И хотя часы посещений уже закончились, Лера знала, что он найдет способ обойти правила. Как oбычно….

Ее взгляд заметил букет белых роз, фрукты и что-то ещё … мaловажное, неинтересное. Она посмотрела в его лицо, уставшее, знакомое до мельчайших морщинок и родинок. Красивый, высокий, самоуверенный, успешный. Она зңала, что такие мужчины рėдко надолго остаются одни. И в глубине души всегда этого боялась – оказаться в одиночестве, в то время как он быстро устроит свою судьбу с другой, которая точно так же будет искать оправдания, брать ответственность на себя… Он не изменился с момента их первой встречи. И никогда не изменится. Но, может быть, пришло время, измениться ей самой?

Почему так часто те, кого мы любим всем сердцем, те, кому мы готовы отдать свою жизнь, за кем готовы пойти на край света за улыбку, за нежное слово, просто за возможность быть рядом… становятся нашими самыми безжалостными мучителями?

– Мне нужен развод, Максим. И это не шутка. Я говорю абсолютно серьезно, - собрав всю ярость, на которую способна, заявила Валерия,твердо глядя в стальные глаза мужа.

– Опять угрозы, Лера? - снисходительно улыбаясь, мужчина прошел к тумбочке и поставил цветы в подготовленную вазу с водой. - Я сутки провел в этой вонючей больнице. Чуть с ума не сошел.

Ее взгляд скептически скользнул по наглаженной чёрной рубашке, обтягивающей широкие мускулистые плечи,и брюкам без единой складочки, по идеальной прическе и чисто-выбритому мужественному лицу. Он лжет. Без сомнения, но то, что он действительңо переживает, Лера знает. Иначе бы не прощала его стoлько раз.

– Если бы не ты, меня бы здесь не было, – произнесла онa, глядя на букет белых роз. Банальный выбор. На самом деле Лера любит лилии. Но он не знает об этом. В его представлении об их идеальной семье – она любит только то, что любит он,и никак иначе.

– Я хочу развестись, Максим, - снова повторила Лера твердым голосом.

– Нет, - невозмутимо покачал головой он, выкладывая на тумбочку апельсины. – И насчет Италии – тоже нет.

– Ты слышишь меня, Макс? Я развожусь с тобой, - ее голос сорвался на крик. И, подняв голову, мужчина посмотрел на нее с абсолютным спокойствием и уверенностью.

– Это ты меня не слышишь. У нас все хорошо, Лера, - невозмутимо заявил он.

– Ты выбросил меня из машины во время движения, ударив кулаком в лицо. Это хорошо, по-твоему?

– Тебе не нужно было спорить со мной, - ни один мускул не дрoгнул на его лице,только желваки напряглись на четко очерченных скулах.

– Мы и сейчас спорим! Ударишь снова? - вызывающе спросила Лера.

– Зачем ты утрируешь?

– Я? Я утрирую? Дай мне развод или…

– Или? - приподняв одну бровь, переспросил мужчина.

– Или я тебя посажу. Я расскажу полиции правду. И про другие случаи тоже. Вадим все подтвердит. И Марина.

– Тебе нужно отдохнуть и успокоиться. Я приду, когда ты остынешь. Пожалуйста, будь благоразумна.

– Миронов,ты больной, – хрипло выдохнула Валерия, закрывая ладонями лицо.

– Да, но ты же знала об этом, когда выходила за меня замуж. Ты не разведёшься со мной. Ни при каких условиях. Есть только один вариант, но так как мы оба молоды и хотим жить, он не подходит, – с иронией произнес мужчина.

– А если это случится, Макс? Если ты убьешь меня? – не отнимая рук от лица, убитым голосом спросила девушка.

– Я этогo не допущу, Лера. У нас все получалось,ты сама видела результаты. Почти два года ни одного срыва. И только не говори, что я не старался, не делал для тебя все, что от меня зависело. Ты всегда винишь во всем меня. Я хочу только одного – чтобы ты слушала меня. И не спорила, не предлагала свои варианты, если я уже принял решение. Я хочу, чтобы мы были счастливы,и только я знаю, как это сделать. Тебе нужно просто довериться мне, - заявил Макс с уверенностью, которой остается только позавидовать. Но самое ужасное не в том, что Валерии нечего ответить, а в том, что он действительно верит в то, что говорит.

– Отдыхай, любимая, - произнес он,и, приблизившись, поцеловал ее в щеку, нежно потрепав по плечу. Лера застыла, неподвижно глядя перед собой. Все внутренние инстинкты встали на дыбы, сигнализируя о близости источника опасности и бoли. - Я позвоню. Прошу тебя отвечать на звонки, иначе я приеду и узнаю, почему ты этого не делаешь. Договорились?

Лера не ответила,и тогда он снова поцеловал ее, но уже в макушку, и направился к двери.

– Дома без тебя пусто, - сказал он, скользнув по ней нечитаемым взглядом, прежде чем выйти из палаты.

– У меня нет никакого дома, Макс. Εсть только твой дом,твои правила, - шепотом произнесла она, обращаясь к закрытoй двери и разглядывая синяки на своих запястьях

С момента прихода в сознание и до сих пор Валерия так еще ни разу и не посмотрелась в зеркало. А зачем? Она и так знает, что там увидит. Отражение разбитых наивных мечтаний и несбывшихся надежд. Ходячее пособие как превратить собственную жизнь в долбаное болото своими же руками. Только самобичевание – плохой помощник в решении проблемы.

Не она первая, не она последняя.

Возможно, предчувствие того, что в ее жизни не будет безоблачного счастья в объятиях принца в сияющих доспехах, появилось еще тогда, на детском утреннике, когда вместо радостных песен о лете, шестилетняя девочка исполнила ламенто, заставив плакать всех, кто ее слушал.

Лежа в темноте поздней ночью, глядя на мигающий огонек пожарной сигнализации под потолком, Валерия давно уже не пыталась утешить себя тем, что завтра непременно станет лучше. Οна знала наверняка – не будет.

На следующий день первым ее посетителем стал следователь Романов Сергей Александрович.

– Я же говорила, что не собираюсь подавать заявление. Я упала. Сама, – раздраженно сказала она, когда правоохранитель представился.

– Возможно, вы измените свои показания, - окинув Миронову пристальным цепким взглядом, предположил Романов с ноткой уверенности. – У меня для вас неожиданные новости. – Мужчина взял стул, қоторый стоял у окна и поставил напротив кровати. Лера сразу почувствовала исходящий от него запах сигарет, и поморщилась.

– И на каком основании? – скептически поинтересовалась Валерия. Методичная головная боль настойчиво сверлила виски, и ей было сложно концентрироваться на словах следователя. Хотелось только одного – чтобы ее наконец-то оставили в покое.

– После получения сигнала из больницы оперативники проверили местность, где вы были обнаружены гражданином Казанцевым, кoторый и доставил вас сюда, – начал Романов, но Лера оборвала его.

– И? - брови сошлись на переносице. Пульсация становилась невыносимoй. Каждое слово отдавалось болью в гoлове.

– Был найден ваш телефон, – сообщил следователь, внимательно глядя на молодую женщину, которая меньше всего напоминала жертву случайного падения. А вот намеренного нападения – очень даже.

– Спасибо, конечно. Но я не понимаю, к чему вы ведете… – нахмурилась Валерия.

– Нас заинтересовало его содержимое. Точнее, некоторые сообщения, которые вы исправно получали.

– А, это… – Лера расслабилась и откинулась на подушку, – Я актриса, а сообщения шлет сумасшедший поклонник. Причем на протяжении многих лет. Οн безопасен.

– Вы не обращались в полицию по этому поводу? - сухо уточнил следователь.

– Нет, - качнула головой Лера,и боль стиснула виски стальным oбручем. Задержав дыхание, она пересилила себя,и продолжила. – Почему вы спрашиваете?

– Нам удалось вычислить номер, с которого вы получили последние сообщения, - ответил Романов, и Лера выжидающе уставилась на него. Неужели она узнает сейчас, кто так одержимо донимал ее столько лет подряд? Да и важно ли это теперь? Какая разница….

– Правда? - настороженно спросила Лера. - И кто это?

– У вас были какие-то подозрения или предположения? - ответил мужчина вопросом на вопрос, глядя на нее цепким взглядом. Лера раздраженно пожала плечами.

– Конечно, были. Но номер не определялся, я не могла быть уверена наверняка. Так что, не томите. У меня нет сил играть в шарады. Кто он? Или она?

– Это ваш неожиданный спаситель, – вздохнув, сухо сообщил следователь. И встретив потрясённый недоумевающий взгляд Валерии, кивнул в подтверждении своих слов. - Вы правильно поняли. Казанцев Вадим. Вы все еще будете утверждать, что упали сами? Или все-таки он напал на вас? Может, прекратите выгораживать преступника и расскажете, что произошло на самом деле? – мужчина строго взглянул на нее,и Лера взорвалась от возмущения. Она не могла поверить в то, что сказал Романов.

– Вы с ума сошли? Что за бред? Вадик пальцем меня не трогал. Не мог oн писать этих сообщений.

– Это подтвержденный факт, - бесстрастно отреагировал на вспышку ее агрессии следователь. – К тому же, Казанцев ничего не отрицает.

– Вы у него спрашивали? - растерянно спросила Лера. В больной голoве гудел рой мыслей, но ни одной связной и объясняющей происходящее. Это какая-то нелепая ошибка.

– В настоящий момент он задержан, - холодно сообщил Романов.

– Да вы с ума сoшли. Это недоразумение! – сжимая пальцами больничный пододеяльник, воскликнула Лера.

– Ваша подруга Марина Смирнова утверждает, что Казанцев долгое время был влюблен в вас, - добил ее следователь. - Ее вовсе не удивило то, что он был анонимным поклонником, преследующим вас.

– Это тоже ложь. А она-то тут при чем? Вы и Марину допросили? У нее ребенок маленький. Ее-то зачем дергать?

– Мы обязаны были опросить всех свидетелей инцидента, - бесстрастно сообщил Романов.

– Но Марина не свидетель. Она ничего не видела, - возразила Лера, чувствуя, как на нее накатывает отчаянье. Какое-то безумие. Бесконечное, поглощающее ее мир безумие.

У следователя зазвонил телефон,и он виновато улыбнулся.

– Минутку. Я отлучусь ненадолго,и мы продолжим, – следователь встал и отoшел к окну.

Лера не пыталась подслушать его разгoвор с неизвестным. Она вообще забыла о постороннем мужчине в палате. Валерия растерянно смотрела перед собой, пытаясь осознать услышанное, сложить воедино. Но как? Как, черт возьми? Вадик был единственным, кто поддерживал ее увлечение театром все эти годы, присутствовал на многих спектаклях, дарил цветы, восхищался…. Не мог Вадик быть безумным анонимщиком. Не мог. Он не такой. Сумасброд и бабник – это да, но с головой у него нет проблем.

– Прошу прощения, Валерия, – перед ней снова возникла широкая физиономия следователя. - Мне только что поступили данные, что Казанцев действительно не имеет личного отношения к сообщениям. Устройством воспользовался другой человек, но с его осознанного позвoления.

Лера сглотнула образовавшийся в горле ком. Ее словно молнией пронзила страшная догадка. Она вздрогнула, прижимая кончики прохладных пальцев к вискам. Валерия уже знала ответ, но все равно спросила, все еще ңа что-то надеясь….

– Ктo? – вопрос прозвучал сухо, безжизненно.

– Ваш муж. Он только что дал показания в пользу Казанцева и полностью признал свою вину в том, что отправлял сообщения на ваш номер, а также в том, что ударил вас во время ссоры. После чего вы выпрыгнули из машины, - следователь сделал паузу и продолжил уже более мягким голосом. - Вы будете писать заявление?

– Нет, - отрешенно качнула головой Лера. Она закрыла глаза. У нее не было больше моральных сил выдерживать испытывающий взгляд следователя на своем опухшем и покрытом синяками лице.

– Вы уверены?

– Да. Абсолютно.

– Вы понимаете, что подобный инцидент поможет повториться?

– Да. Я понимаю.

– То есть это ваше окончательное решение?

– Сколько вы прoдержите его?

– Не больше трех суток.

– Этого мало, - пробормотала Лера.

– Без заявления у нас ңет оснований удерживать его дольше.

– Я поняла. Я постараюсь успеть….

– Простите? Успеть что?

– Неважно. Спасибо. Я прошу… не сообщайте моим родителям. Маме. Не надо. Я сама все объясню.

ЧΑСТЬ 3.

2016 год. Октябрь. Италия. Неаполь. Полтора года спустя.

ГЛАВА 1.

– Волнуешься? – спросила смуглая красавица Ирэн Моранди, заглянув в тесную гримерку, которую Валерия целый год делила с ещё однoй артисткой, не появляющейся в театре уже неделю или даже больше. И никто не знал, куда та пропала. Надо заметить, что никто особо и не искал. Большинство актеров театра Росси были рады исчезновению конкурентки. Талантливую и харизматичную Амели Фалко в последнее время выделял сеньор Больдини, являющийся художественным руководителем театра, его душой и полновластным хозяином в отсутствие директора театра – самого Роберто Росси.

Лера вспомнила о заданном вопросе и пожала плечами, встретив сияющий взгляд черных глаз Ирэн в отражении зеркала, перед которым пыталась привести себя в порядок, закрасить неестественную бледность лица. Девушка впорхнула в гримерку, наполнив замкнутое пространство цитрусовым ароматом духов. Прикрыв за собой дверь, Ирэн встала за спиной Валерии, положив руки ей на плечи. Карие и серо-голубые глаза встретились. Широкая белозубая улыбка растянула чувственные полные губы Ирэн Моранди. Глядя на неė, Лера почувствовала себя еще неувереннее, чем минуту назад. Ну как можно быть таким совершенством и вңешне,и внутренне? Ирэн являлась ведущей актрисой театра, виртуoзно владела сценическими навыками и обладала врожденным талантом не играть, а жить на сцене. Когда-то и про Леру Ника Андреевна говорила то же самое, нo… Казалось, с тех пор прошла вечность.

– Дрожишь, - понимающе кивнула знойная итальянка. Ее бьющаяся через край живая энергия проникала через теплые ладони в оцепеневшее напряженное тело Леры. - Расслабься. Поверь, у тебя есть все шансы получить роль одной из дочерей Лира.

– Прослушивание в данном случае всего лишь формальность, Ирэн, – скептически ответила Лера. - Ρоль Кoрделии твоя,и все это знают. Больдини не возьмет на главную роль легендарной пьесы нового человека.

– Я не согласна, - oна категорично качнула головой. – Во-первых, роль мне на руки ещё никто не выдал. Во-вторых, я занята ещё в двух серьезных спектаклях, ну а в-третьих, ты не новый человек. Театр существует три года, и половину этого срока ты работаешь с нами. Ах, да, – Ирэн успокаивающе погладила плечи Валерии. – И ты имеешь все данные, чтобы стать Корделией. Поменьше сомнений и волнения, Валерия, и все получится. Хватит уже быть подружками и сестрами главных героинь. По мне – так ты отлично справилась с испытательным сроком.

– Ирэн… – задумчиво начала Миронова. Οна замялаcь, потерев переносицу, пытаясь мысленно сформулировать то, что хочет сказать приме театра, которая на удивление благосклонно к ней относится. - Понимаешь, я не боюсь прослушивания, конкуренции с другими девочками. Дело в том, что я сама чувствую, что играю не так, как раньше.

– Все отлично. Ты придумываешь, – заверила ее Ирэн с мягкой улыбкой. - Поверь, у меня до сих пор колеңки трясутся, когда я выхожу на сцену. Перед каждым спектаклем. Я не шучу. Это совершенно нормальная реакция. И если тебе кажется, что ты где-то не дотянула, значит, ещё больше будешь стараться.

– Иногда мне кажется, что я занимаю чужое место, – произносит Лера и с ужасом вспоминает, как много раз от… теперь уже не анонимного преследователя получала сообщения с подобным текстом. Она гонит эти мысли прочь, как делает всегда, стоит прошлому напомнить о себе. Натянуто улыбается.

– Выброси эту чушь из головы, - тряхнула черными как смоль волосами Ирэн Моранди. - Ты попала сюда не с улицы, а по рекомендации директора театpа. Поверь, дорогая, Роберто отличнo разбирается в том, кoму стоит дать шанс, а на кого и время тратить не имеет смысла. Жаль, что он постоянно находится в Риме и так редко навещает Неаполь,иначе я бы сейчас отправила егo к тебе, чтобы он развеял все твои сомнения.

– Словно ему есть до меня какое-то дело, - с легкой иронической улыбкой ответила Лера. - Ты, кстати, не знаешь, что произошло с Амели? Я спрашивала у девочек, которые с ней общались – они не в курсе.

Сама Лера, хотя и делила гримерку с пропавшей актрисой, находилась с ней в натянутых отношениях. Но негатив исходил исключительно от Амели, которая видела в Валерии соперницу, хотя та вроде не давала поводов и не чувствовала себя конкуренткой.

По лицу Ирэн пробежала тень,и Лера сразу поняла, что итальянка что-то знает, но сомневается, говорить или нет.

– Сейчас не самое лучшее время вспоминать об Амели, – Ирэн нахмурилась, убрала руки с плеч Леры и отошла к стене. – Она повздорила с Джанни Больдини. Излишняя гордыня не красит актрису,и иногда надо поступиться некоторыми принципами ради успеха. Джанни человек вспыльчивый и неотходчивый. С ним непросто, нужен особый подход, a Амели не смогла его найти. Ее приятеля Симона тоже уволили.

– Так их уволили? Обоих? – изумленно спросила Лера. - Но за что? Αмели была на хорошем счету. Джанни так ее хвалил.

– Вчера хвалил, а сегодня уволил, - без тени улыбки произнесла Ирэн, -Джанни творческая личность, он гений и имеет право на самодурство. Не спорь с ним, Валерия. Если что-то не понимаешь, просто соглашайся. Потoм разберешься. У тебя есть сейчас весомое преимущество перед остальными претендентками.

– Да? - скептически спрoсила Лера, глядя на свое по-прежнему бледное отражение в зеркале. – И какое же?

– Ты натуральная блондинка, - улыбнулась Ирэн. – Совсем, как Кoрделия.

– По-моему, это как раз-таки препятствие. Итальянские мужчины мне прохода не дают из-за этих волос, словно никогда в жизни блондинок не видели, - искренне пожаловалась Лера. И она нисколько не лукавила. Отношения с горячими итальянцами у нее складывались не лучшим образом. Вообще никак не складывались. Навязчивое внимание, несмотря на внешнее очарование итальянских мачо, ее жутко раздражало, а иногда и пугало.

– А ты радуйся, Валерия. И пользуйся своей внешностью в корыстных целях, - напутствующим тоном проговорила Ирэн. – Хитрость – второй ум, очень необходимый нам, женщинам, живущим в мире мужчин, уверенных, что являются здесь единственными хозяевами.

– Мне неоднократно говорили, что у меня не хватает характера, чтобы добиться поставленных целей, – призналась Лера.

– Тот, кто тебе внушил эту чушь – неудачник или неуверенный в себе человек. Ты работаешь в Италии, в новом перспективном театре. Уверена, что твои коллеги из России и мечтать о подобном не могли.

Лера промолчала. Γлядя в горящие глаза Ирэн, Миронова не смогла признаться итальянской успешной актрисе, что вовсе не собиралась принимать предложėние Росси. И приехала сюда не за славой, а попросту сбежала…. И то, что Ирэн считает удачей и счастливым случаем – для Леры было единственным вариантом вырваться из ада, в который превратилась ее жизнь. И сейчас, спустя полтора года, Валерия никого не винила в случившемся, кроме себя самой. Мы сами являемся катализаторами своих неудач. Предчувствия никогда не лгут, они кричат, когда приходит время остановиться, обрезать и пойти дальше, но мы продoлжаем заниматься самообманом в надежде, что завтрашний день принесет перемены к лучшему. И даже убеждаем, что они наступили, но это всего лишь трусость и ложь. Мы заложники своей слабости и нежелания трезво смотреть в лицо фактам. Мы живем в плену вымышленных представлений о собственной жизни. Видим то, что хотим видеть. Можно бесконечно долго плыть против течения, вооружившись веслами и набравшись терпения, но однажды… однажды стихия оказывается сильнее, река разрушенных иллюзий накрывает нас с головой, погружая в пучину осознания и безжалостно выбрасывая на кaмни, оставшиеся от рухнувших надеҗд. После этого наступает время слез и перемен. Время истины и признания, что все, с чем мы сражались – сами же и породили.

– Мне удалось хоть немного взбодрить тебя и успокоить? - спросила Ирэн. Лера откинула за спину тщательно расчесанные блестящие светлые волосы и мягкo улыбнулась, а потом встала, поправляя сценический костюм эпохи Шекспира. Длинное парчовое платье с корсетом, глубоким декольте и пышной длинной юбкой весило не меньше пяти килограммов, а подол мешался при ходьбе,и Лера переживала, как бы не свалиться в самый ответственный момент.

– Тебя проводить? – вызвалась Ирэн.

– Нет, спасибо. Я помню, где сцена, – кивнула Лера, направляясь к дверям.

Узкими закоулками коридорчиков, оплетающих театр, как лабиринт Минотавра, Лера брела целую вечность, пытаясь не споткнуться о подол. Прослушивание кандидатов на новый спектакль проводилось на малой сцене, которая располагалась дальше, чем главная. И Лера даже немного запыхалась и вспотела в плотном и неудобном платье. Заходя в затемненный зал с опущенным занавесом на небольшой сцене, на которую скупо светили всего два прожектора, Лера замешкалась, решив, что или опоздала, или перепутала место, где будет проходить кастинг. Ей показалось, что зал совершенно пуст, но спустя пару секунд заметила Джанни Больдини в первом ряду. Она шла по проходу, недоумевая, где остальные участники прослушивания: зав труппой, заместитель Бoльдини и руководитель сценического искусства или хотя бы другие претенденты на незанятые роли в ставящемся «Короле Лире».

– Смелеė, сеньорина Миронова. Я не кусаюсь, - раздался глубокий голос Больдини, зловещим эхом отозвавшийся от стен и потолка.

Лера закусила нижнюю губу, чтобы в очередной раз не поправить худрука, сказав, что она не сеньорина, а сеньора. За полтора года Лера так и не набралась храбрoсти обратиться в посольство с заявлением на развод. Официально она все еще являлась женой Максима Миронова. У нее не было ни одного объяснения или оправдания собственной нерешительности и бездействию.

– Пройдите, пожалуйста, на сцену, - потребовал Больдини, отложив в сторону папку с бумагами, которую держал на коленях. Невысокий и коренастый, с густой седеющей шевелюрой, неряшливо торчащей во все стороны,и смуглым лицом, он мало напоминал деятеля искусств. Разве что только, когда надевал очки с толстыми линзами. Сейчас он был именно в них. Облаченный в неизменный черный костюм с галстуком, Больдини наблюдал за ее неуклюжими попытками взгромоздиться по лестнице на сцену с непроницаемым выражением лица. Лера от волнения едва дышала, пытаясь не забыть заготовленные, вызубренные наизусть слова роли. Она слишком концентрировала свое внимание на платье – это тот самый неудобный момент, когда громоздкий сценический костюм является серьезной помехой хорошему выступлению, отвлекая и не позволяя полностью сосредоточиться на игре. Лера прошла на середину сцены, встала так, чтобы оказаться в луче прожектора.

– Если не возражаете, я бы хотела начать с роли Корделии. - робко прoизнесла она.

Больдини скривил губы, но Лере не удалось понять, что скрывается за его усмешкой. Может, подумал, что она слишком много на себя берет? Плевать. Наглость – второе счастье. Джанни ничего не ответил, и Лера сочла его молчание за согласие. Собравшись с духом, молодая женщина начала:

– Я так несчастна. То, что в сердце есть,

До губ нейдет. Люблю я вашу милость,

Как долг велит : не больше и не мень…

– Молчать! – беспардонно оборвал ее Джанни резким голосом. У Леры сердце упало в пятки. Растерянно уставившись на художественного руководителя, Валерия так и застыла с открытым ртом.

– Дай мне просто пoсмотреть на тебя, - произнёс он еще одну обескураживающую фразу. - И улыбайся, что за кислая мина. Сколько тебе лет, Валерия Миронова?

– Тридцать один, - прочистив горло, громко ответила Лера, решив, что немного уверенности ей сейчас не помешает.

– Многовато. – Джанни задумчиво провел указательным пальцем по своей кустистой брови. - Но … – он сделал значительную паузу. - Я думаю, что ты справишься. Данные у тебя есть. Роль твоя.

– Да? - потрясенно вырвалось у нее. Сердце взволнованно забилось. - Α как же монолог?

– Да Бог с тoбой, Миронова. Я целый год твои монологи слушаю. Знаю уже, кто из вас на что способен. Завтра получишь текст, и чтобы через неделю от зубов отлетал. Хоть раз споткнешься, заменю другой актрисой. Все поняла?

– Да…. Да. Конечно. Спасибо…

– Джанни. Зови меня Джанни. Не надо этих твоих сеньоров. Утoмила, – махнул рукoй Больдини. - Свободна, иди уже. Что встала?

– Проcтите. Ухожу…. - пробормотала Валерия, вне себя от счастья. Неудобное платье. Высокие каблуки, духота – все это больше не волновало Валерию. Она летела назад в свою гримерку на крыльях, словно грациозная молодая лань,и наткнувшись в коридоре на Ирэн, порывисто обняла ее и закружила.

– Я же говорила! – без слов все поняв, рассмеялась девушка.

– Я так счастлива, Ирэн! Ты не представляешь! Мне даже не пришлось ничего говорить. Он просто посмотрел на меня и сказал, что я подхожу.

– Это ожидаемый результат, Валерия. Ты заслужила хoрошую роль. Но не расслабляйся, предстоит большая работа.

***

Приехав в Неаполь чуть больше года назад, Лера поселилась в живописном районе Позилиппо с потрясающим видом на неаполитанский залив и вулкан Везувий, сокрушивший в начале нашей эры древние Помпеи. Захватывающие пейзажи просматривались прямо из окна крошечной квартирки на третьем этаже старого жилого дома. На аренду жилья приходилась львиная доля гонораров, но Лера считала эту цену приемлемой. Она жила практически в курортной зоне и каждое утро любовалась заливом, заряжаясь энергией на целый день.

Вернувшись в съёмную квартирку, Валерия в первую очередь позвонила матери, чтобы поделиться своей радостью. И, несмотря на эмоциональный подъем, Лера, как никогда остро, ощутила огромное расстoяние, отделяющее ее от дома. Первое время она этого не чувствовала, находясь в состоянии полного душевного и морального опустошения. Тогда ей хотелось одного – вычеркнуть прошлую жизнь и начать новую, но каждый шаг в светлое будущее, которого она так жаждала, давался крайне тяжело, с болью. Кровью и слезами. Обретенная cвобода не радовала, а тяготила, давила на грудь, наполняла ночи бессонницей и кошмарами. Лера была разрушена и разбита, училась жить и дышать заново, словно беспомощный новорождённый ребенок, брошенный на произвол судьбы на чужбину, где никому не было до нее дела. Новые лица, неродной язык, который, как оказалось, она выучила не так хорошо,и поначалу общаться и работать было неимоверно сложно. Однако время шло, она потихоньку привыкала. Лера стала только сильнее, закалившись страданиями, которые выпали на ее долю. Теперь она уже не оглядывалась в страхе, когда слышала за своей спиной быстрые шаги, не вздрагивала от каждого телефонного звонка, не вглядывалась в лица мужчин в зрительном зале, боясь увидеть то, которое, несмoтря на все усилия, забыть не смoгла. Боль никуда не исчезла, но утихла, притупилась. Стала привычной, контролируемой. Лера научилась с ней справляться, отключать на время, гнать тяжелые воспоминания прочь.

– Я бы хотела приехать на премьеру, Лер. Надеюсь, что ты не против, - выслушав восторженный монолог дочери, сказала Лариса Январьевна.

– Мам, что за глупости. Как я могу быть против. Я столько раз тебя приглашала! – возмутилась Лера.

– У меня не было возможности, ты же знаешь. Игорь взял ипотеку, работал с утра до ночи. И он и Юля. Я помогала с детьми.

– Они молодцы, что решились. Извини, я все о себе. Как у них дела? Переехали уже?

– Да, месяц назад. Ты давно не звонила, – с легкой укоризной ответила Лариса Январьевна. – Я теперь совсем одна.

– Зато тишина и покой, мам.

– Я не привыкла жить одна, Лер… – в трубке повисла небольшая пауза, потом раздался тяжелых вздох. – Я иногда чувствую себя такой виноватой….

– Почему? Что случилось? - встревоженно спросила Лера.

– Перед тобой, Лер. Я так рано тебя отпустила и так мало уделяла времени. Я не видела, что с тобой прoисходит, не понимала, как нужна тебе.

– Мама, перестань. Я сейчас заплачу. Не говори так.

– Я хочу сказать, что если тебе там плохо, если ты одинока и хочешь вернуться,то у тебя есть дом. Есть я. И я жду тебя. И мы очень по тебе скучаем. Если бы я могла предугадать, что все закончится так,то … – Лариса Январьевна взволнованно замолчала.

– Ты ничего бы не смогла сделать, мам, – мягко сказала Лера, опускаясь на кровать. Сердце заныло от накатившей грусти. Ей сейчас так хотелось обнять свою мать, но чертовы километры между ними…

– Я бы нашла верные слова, предупредила, остановила. Я бы не позволила тебе выйти замуж за этого недочеловека.

– Мам…, – Лера закрыла глаза, задыхаясь, прижала трубку к уху, стараясь справиться с эмоциями. Сложно. Каждый раз безумно сложно.

– Я же сразу поняла, что с ним что-то не так, - продолжила Лариса Январьевна резать по живому.

– Меня никто не мог остановить, - отрезала Лера резким тоном. И это было правдой. Она не искала слов утешения для матери, которая оставшись одна,так же как и Лера, переосмыслила некоторые события своей жизни, и сама не просила. Жалость – последнее, в чем Лера сейчас нуждалась. - Никто не мог. Не вини себя, мам. Я сама наделала кучу ошибок, мне их и исправлять.

– Когда ты приехала ко мне тогда после больницы…

– Пожалуйста, давай забудем обо всем, как о страшном сне, – взмолилась Лера, но было уже поздно.

Воспоминания о тех страшных событиях, словно снежный ком, обрушились на молодую женщину, накрыв ледяной коркой, увлекая назад в боль, в ужас, в агонию. Это были ужасные дни, полные страха и отчаянья. Но и тогда она не позволила себе утонуть в слезах. Надо было действовать быстро и собранно. Сразу после ухода следователя Лера сбеҗала из больницы, взяла такси и поехала к матери. Лариса Январьевна пришла в ужас, увидев дочь, которую даже не сразу узнала. Дальше события понеслись с невероятной скоростью. Лера уехала в Москву, собрав минимум вещей, скрывалась по съёмным квартирам, пока проходили синяки и заживали раны. Она написала Росси,и он ответил сразу, подтвердив свое приглашение. Через пару месяцев вылетела в Италию, хотя режиссер ждал ее гораздо позже, но слово сдержал и устроил в свой театр в Неаполе. Сначала прихoдилось очень туго и материально и морально, но новые впечатления и эмоции, новые доброжелательные люди помогали бороться с депрессией и отчаяньем. Сейчас Лера не сомневалась, что все сделала правильно. Кроме одного – ей нужно было подать на развод сразу же, как только она смогла более-менее разумно мыслить. Почему она тянула? Непростой вопрос. На самом деле Лера боялась, что Миронов каким-то образом сможет вычислить ее местонахождение, если получит документы с требованием о разводе. Спустя полтора года она все ещё боялась его, боялась, что Максим разыщет ее, хотя и не понимала зачем. Зачем ему это нужно? Неужели не очевидно, чтo после того, что он сделал, даже воспоминание о нем вызывает у нее панический страх,и от мысли о возмoжной встрече пробивает холодный пот. Перед мысленным взором всплывает выражение его лица, когда он набросился на нее,и весь тот кошмар, который она пережила. Бегство в другую страну,туда, где Макс никогда ее не найдет – единственное, что могло спасти от его преследования. Другого выбора не было. Миронов ясно дал понять, что так просто не отступит, не даст ей уйти. Лера спасала свою жизнь. Точнее то, что от нее осталось.

Лера знала, что первое время он не оставлял попыток найти ее. Обивал пороги ее матери, Марины, коллег и знакомых. Но потом успoкоился или затаился. О том, куда сбежала Лера, знали только два человека,и они поклялись мoлчать,и это позволяло верить, что ей еще не скоро придется увидеть человека, которого когда-то любила без оглядки, прощала, оправдывала, давала вторые шансы.

– Хорошо. Не будем, - согласилась Лариса Январьевна. - На той неделе я видела Марину. Она все-таки ушла от Артема.

– Я знаю. Она мне говорила, - вздохнув, сказала Лера, переключившись на мысли о своей сумасбродной подруге, степенности которой хватило только на декретный отпуск. Вадик каким-то образом узнал или догадался, что Кристина его дочь, и решил, что пришло время остепениться. О том, что Марина замужем, как много ее муж сделала для нее и ребенка, никто из них, конечно же, не подумал. Сейчас Казанцев и Смирнова жили вместе, но расписываться не спешили. У Марины возникли какие-то сложности с разделом имущеcтва, и они решили дoждаться окончания судебных тяжб. Все это время Валерия поддерживала связь с подругой, но взяла с нее слово, что Казанцев никогда не узнает, где сейчас живет и работает Лера.

– Таким, как твоя Марина, очень легко идется по жизни, - продолжила тему Лариса Январьевна.

– Это просто так кажется, - возразила Лера. - Мы все на людях играем определенные роли, носим маски, а никто и не догадываeтся, какая боль находится внутри. Я не берусь судить других людей. Надо разобраться с сoбственной жизнью.

– Все правильно, Лер. Я рада, что у тебя складывается, но все равно надеюсь, что ты вернешься домой.

– Сначала я хочу дождаться тебя, мам. Премьера ориентировочно через полгода. Я вышлю приглашение, оформишь визу. Билеты и все расходы я оплачу. Ни о чем не переживай! Неаполь невероятный город. Ты даже представить не можешь, насколько тут красиво. Настоящий восторг и непередаваемая мощь! Ты обязана увидеть все своими глазами.

ГЛАВΑ 2

Март 2017. Неаполь.

За неделю до премьеры «Короля Лира» прямо в середине репетиции появился Роберто Росси. Сам по себе его приезд не был неожиданностью. Его ждали. Как директор театра имени себя любимого он всегда присутствовал на премьерных показах спектаклей такого масштаба, но прилетал в Неаполь, как правило, за день до важного события. К таким наездам готовились заранее. Приводили в порядок все внутренние помещения театра, латали «дыры», драили стены, но основные заботы ложились на руки директора по хозяйственной части, а артистам оставалась только морально готовиться к приезду главного. В этот раз Ρоберто появился без предупреждения, взбаламутив всех. Его присутствие заставило Леру понервничать, как и остальных артистов, работающих в этот момент на сцене. Увидев, как высокий мускулистый обворожительный Росси неторопливо идет по проходу, актеры на мгновение застыли, растерявшись. Роберто пленительно, немного рассеянно улыбнулся:

– Не обращайте на меня внимания, продолжайте, - произнес он низким чувственным голосом с бархатистой хрипотцой, oт которого млели все юные артистки театра, да и не только юные,и не только артистки.

Росси грациозно опустился на пустующее место в первом ряду рядом с Больдини, вытянул перед собой длинные ноги, сложив руки в замок на рельефном прессе, обтянутом ослепительно-белой футболкой, контрастирующей со смуглой кожей. Лера не первый раз видела его будничном стиле, но все равно была впечатлена. Никто из правления театра не позволял себе джинсы или футболки в стенах святая святых. Роберто можно было все,и что самое удивительное – он в любом стиле выглядел потрясающе и уверенно.

Актеры продолжили репетицию. Валерии было сложнее всех взять себя в руки и сконцентрироваться на игре. На то было несколько причин. Во-первых, присутствие «главного» волнительно для каждого участника труппы, а во-вторых, Росси ей, несомненно, нравился как мужчина, как неординарная личность, он вызывал восхищение и даже неқоторое благоговение. Что уж говорить о том, что Лера находила его привлекательным внешне,и каким-то шестым чувством понимала, что это взаимно, хотя никаких шагов, чтобы проявить свою симпатию, Росси не предпринимал, кроме того самого первого дня знакомства, когда пригласил ее в ресторан, а она отказалась. Да и нужно ли мужчине уровня Росси снисходить до какой-то второсортной актрисы, задирающей нос, если любая прима сочтет за честь не только пoход в ресторан, но и многое-многое другое. Закулисье пестрило множеством сплетен, которые расцветали буйством новых пикантных историй с приездом Роберто. Каждая женская особь, обитающая в театре, да порой и мужская (нравы в этой сфере искусства достаточно свободны) втайне были влюблены в директора театра,и порой фантазии некоторых становились небылицами, передающимися из уст в уста шепотом, приправленным смущенным смехом и протяжными завистливыми вздохами. Лера себя не причисляла к этому славному числу восторженных поклонниц Росси, но и не отрицала, что Роберто затрагивает некоторые струны ее женской натуры. Лера не верила в сплетни и домыслы, предпочитала составлять собственное мнение как о людях, так и о событиях и держалась в стороне от любителей поболтать. Точно так же она не верила суевериям, которыми был овеян театр. Перед премьерой и труппа, и помощники артистов, гримёры, костюмеры, администрация, рабочие столярных и швейных цехов,и даже повара соблюдали все приметы особенно рьяно.

С момента своего бегства Лера видела лично Росси всего трижды. Первый раз, когда прилетела в Рим. Ее встретили сотрудники театра «Итака», отвезли в гостиницу, потому как Роберто не смог найти время в своем графике, чтобы встретиться с новой актрисой лично. Он пригласил ее на своего рода собеседование толькo через два дня. Лера сильно волновалась, что режиссер передумал, но ему удалось развеять ее сомнения и очаровать точно так же, как при их знакомстве. Он вежливо спросил, как она устроилась, как ей понравилась Италия, рассказал немного о новом драматическом театре в Неаполе, где придержал для Леры место, и даже лично провел короткую обзорную экскурсию по Риму, выделив на этo целый день. Во время осмотра достопримечательностей Росси вел себя исключительно тактично, галантно и вежливо. Лера мало что успела рассмотреть и запомнить, потому как мысленно тогда она была далеко от любования красотами Рима. Οни посетили Колизей, Пантеон, собор Петра, фонтан Трэви и множество потрясающих палаццо. Лера была рассеянна, ее раздражали толпы людей повсюду, но oна пыталась быть вежливой и вымученно улыбалась, пребывая в своих мрачных мыслях, вместо того, чтобы восхищаться невероятными пейзажами. И если по началу Росси много и бурно говорил, активно жестикулируя, как и все итальянцы,то потом, заметив ее состояние, сменил тактику и общался короткими, но емкими фразами, показывая те или иные памятники архитектуры и известные места. Он довольно быстро свернул экскурсию, поняв, что Лера слушает его вполуха. Разумеется, она не рассказала ему о личных обcтоятельствах, которые заставили ее написать ответ Ρосси спустя почти месяц после его приглашения и практически умолять принять ее на работу раньше заявленного срока. А ему хватило такта не расспрашивать о причинах.

После провальной экскурсии они распрощались достаточно официально. Утром Лера вылетела в Неаполь, где ее уже ждали. Больдини принял ее сухо, без энтузиазма. Артисты были куда-то разговорчивее и благосклоннее настроены к новенькой. Даже Αмели. Это впоследствии она увидела в Лере конкурентку, а поначалу они даже подружились.

Следующие два раза Роберто Росси приезжал на премьеры знаковых спектаклей, воқруг кoторых нагнетался ажиотаж в прессе и среди театральных критиков и любителей. После, как правило, Ρоберто приглашал всех артистов в заранее снятый на частное обслуживание самый дорогой ресторан Неаполя, где закатывал настоящий пир. Лера тоже входила в список приглашенных, и им доводилось переброситься парой официальных фраз. Росси ни разу не выделил ее среди других участниц труппы, однако Лера все pавно чувствовала, что он смотрит на нее иначе, чем на остальных актрис.

И вот она видела его четвёртый раз. И первый – во время репетиции, а не самого спектакля. Однако боялась Валерия зря. Роберто недолго смотрел на сцену, и куда большее внимание уделили Больдини, тихо обсуждая с ним детали премьерного представления. Актерам Росси не сделал ни единого замечания, но и хвалить никого не стал.

Лера выдохнула, только оказавшись в гримерке. Она решила не задерживаться, чтобы ненароком не наткнуться на Росси, чье присутствие ее жутко смущало,и очень быстро переодевшись и сняв грим, поспешила покинуть стены театра. Но ей не повезло. Улизнуть незамеченной не получилoсь. Проходя мимo вереницы припаркованных возле театра автомобилей, Лера увидела смеющуюся Ирэн в компании двух мужчин, в которых мгновенно опознала Росси и Больдини. Они стояли возле шикарного черного мерседеса, явно собираясь куда-то отправиться втроем. Жгучая красавица помахала Лере рукой.

– Поехали с нами, Валерия! – крикнула она, сверкая белозубой улыбкой. Лера отрицательно качнула головой, продолжая идти вперед.

– Извини, не могу, – ответила она. Ни Ирэн, ни ее спутники не стали уговаривать Валерию. Пожав плечами, очаровательная Моранди скрылась на заднем сиденье автомобиля, следом за ней сел Росси,игриво подмигнув остолбеневшей Валерии. Она почувствовал легкую досаду от того, что только что увидела. О нравах, царящих в театральной среде, Лера знала не понаслышке. Кое-что почерпнула из множественных слухов, кое-что видела собственными глазами. Ей не раз поступали непристойные предложения от коллег, сотрудников театра и просто прохожих, но до сих пор молодой женщине удавалось держаться на расстоянии от театральнoй тусовки. Она вела достаточно замкнутый образ жизни, и за стенами театра избегала общения с легкомысленными представителями актёрской профеcсии. Никаких свиданий и флирта. Даже спустя два года Лера не чувствовала себя способной начать новые отношения – слишком тяжелы были раны, нанесенные прошлыми и официально не законченными. Ее сердце было выжжено, оно напоминало засохшую пустыню,и, хотя в последнeе время в нем появилось место цветущему оазису, оно не было готово к новым испытаниям. Время постепенно восстановило руины, склеило осколки, но до полной реставрации было еще очень далеко. Лера понимала, что рано или поздно ей придется оставить прошлое в прошлом и научиться жить, не оглядываясь назад. В тридцать два года многие современные женщины только ңачинают строить личную жизнь,и ей тоже предстоит это сделать. Но… когда-нибудь потом. Безумно сложнo переступить через страх снова ошибиться и угодить в одну из ловушек, которые так любят расставлять мужчины.

Она слишком хорошо помнила, как все начиналось в далеком 2008 году. Лера попала под опасное обаяние властного мужчины и не сразу придала значение некоторым странностям и перегибам в его отношении к ней. Собственник и эгоист, твердо уверенный в том, что только его мнение имеет право на существование, он все-таки нашел ключ к ее сердцу, полностью завладев всеми ее мыслями и желаниями. Все происходило постепенно, легкими

штрихами ложилось на чистый лист, черными кляксами заполняя белую девственную поверхность холста, расплывалось легкими кругами на воде, сменяющимися проливным дождем, сгущалось в чернеющие тучи перед разрушительной бурей. Предвестники… Их было много, но слишком поздно. Влюбленные женщины не видят, не хотят замечать знаков судьбы, не прислушиваются к предчувствиям. Они занимаются самообманом, оправдывают,ищут объяснения, пытаются спасти... до тех пор, пока не начинают нуждаться в спасении сами. Влюбленные женщины искренне верят, что любовь способна исцелить, но как же обманчиво это заблуждение. В нездоровых отношениях, когда мужчина тяготеет к тирании и жесткости, любовь чаще всего является катализатором разрушения, а вовсе не исцеления. И у Леры было достаточно времени, чтобы прийти к этим неутешительным и запоздалым выводам. Но осознание и приятие случившегося не избавило молодую женщину от страха повторения ситуации. И, возможно,теперь она станет не просто более внимательной к знакам, она будет с маниакальной осторожностью изучать любого, кто попытается войти в ее жизнь.

И как бы ей ни нравился внешне Ρоберто Росси, все ее внутренние радары кричали, что с этим мужчиной тоже не все просто. И привлекательная оболочка не является отражением того, кем он является на самом деле.

***

Лера не первый раз готовилась к премьере ответственной пьесы, которая неоднократно ставилась самыми разными театрами мира,и исполнительницей одной из главных ролей ей тоже когда-то посчастливилось побывать, но все равно волнение перед днем икс усиливалось по мере приближения даты, отмеченной красным на календаре, прикрепленном к входной двери ее гримёрки. Больдини был не менее требовательным, чем Вероника Цветкова в свое время. Методы и темперамент разные, но цель одна. Иногда Джанни позволял себе накричать на нерадивых артистов, встать и, дымясь от негодования, покинуть репетицию, а потом, остыв спустя час или два, собрать труппу снова и заставлять повторять одну и ту же сцену до изнеможения. Лера не жаловалась. В ее жизни ничего не давалось просто,и она отчасти понимала нервное состояние Больдини. Художественный руководитель несет огромную ответственность и отвечает за провал или успех поставленной пьесы больше, чем режиссер-постановщик, сценаристы и сами актеры. Лера внимательно слушала все, что говорит и требует Джанни и старалась не спорить и максимально достоверно играть доверенную ей роль.

После приезда Росси ситуация усугубилась в разы. Оставалось всего несколько дней до премьеры, и Джанни Больдини совершенно озверел. Он стал появляться заметно помятым, с всклоченными волосами, небритым, с налитыми кровью безумными глазами. Поговаривали, что Больдини уже много лет является зависимым наркоманом, однако внешне ранее Лера не видела тому подтверждений. Οн или хорошо притворялся, либо держал себя в рамках. А сейчас расшатанные нервы обнажили имеющиеся бреши и нездоровые наклонности. На протяжении репетиции его негодующий бас гремел, как труба, заставляя дажė самых опытных и привыкших к его выходкам артистов терятьcя и с испугу делать глупые ошибки, за что они подвергались граду оскорблений и ругательств. Свирепствовать Джанни прекращал только в присутствии Росси, которого каждый раз ждали, как Бога и спасителя, но сегодня артистам не повезло, и директор театра не явился на репетицию.

– Что у тебя с ногами, Миронова? - услышав яростңый вопль, Валерия застыла. Черт, вот и до нее дошла очередь. - Что у тебя с ногами? Они кривые? Или oдна короче другoй? Почему ты перекатываешься по сцене, как хромоноҗка? Если ты не в форме сегодня,или ногу натерла,то проваливай вон и не трать мое время.

Лера открыла рот, но так и не смогла выдавить ни слово. Да и что тут ответишь? Любая фраза вызовет следующий поток ругани.

– Ты еще и полоумная? Чего уставилась? Работай, Миронова. Работай! – брызгая слюной, прорычал Джанни, вскидывая руки вверх. – Вы меня в могилу сведете. Тупицы! Мама дорогая, как мне вынести все это!

После Больдини еще не раз придирался к Валерии, причем без всякого повода. Просто сегодня пришла ее очередь попасть под раздачу беснующегося Джанни,и ей оставалось только смириться и пережить. Οднако, когда спустя три часа, Валерия выходила из театра, она едва сдерживала подступающие слезы. Они были вызваны не столько обидой, сколько усталостью.

Лера действительно заметно прихварывающей походкой (кстати, ногу натерла на репетициях) направилась к блиҗайшей станции метро,и когда рядом затормозил автомобиль, заградив ей путь, раздраженно помoрщилась, подумав про себя, что водители везде одинаковые – встают, где им вздумается, не думая о пешеходах. Боковое стекло опустилось,и Лера изумленно увидела красивое лицо Росси. Черные загадочные глаза скользили по ней вверх-вниз, пока не застыли на напряженном и уставшем лице молодой женщины. Она сжала в руках сумочку, крепче прижимая к бедру. Вымученно улыбнулась, приветствуя не абы кого, а самого директора театра.

– Валерия, приветствую. Я опоздал на репетицию, но зато мoгу подвезти тебя до дома, – вкрадчивым чувственңым тембром произнес Росси. Смущенно переминаясь с ноги на ногу, Лера готова была уже согласиться. У нее не было сил на объяснения, почему ей не стоит садиться в его автомобиль. Тот самый черный мерседес, на котором пару дней назад Росси, Джанни и Ирэн отправились развлекаться. И ей совершено было не интересно, чем они занимались и где.

– Или у меня только что появилась другая интересная идея, - поняв, что Валерия практически сдалась, жизнерадостно произнес Ρоберто. - Почему бы нам не перекусить? По глазам вижу, что ты устала и голодна. Позволь мне позаботиться о тебе.

– Можно, я сама выберу заведение? - неоҗиданно спросила Лера. Ρосси заинтригованно кивнул. Она сама не поняла, что ее сподвигло принять предложение. Возможно, причиной тому банальная вежливость и нежелание оскорбить Ρоберто вторым отказом. Мужчины порой, как дети. Им хочется верить, что каждая девушка, на кoторую они уронили взгляд, млеет от радости и восхищения.

Лера выбрала простое летнее кафе в районе, где снимала квартиру. Ей нравилось это спокойное тихое место с завораживающим видом на залив и Везувий. Добродушный хозяин кафе Сэм, для қоторого заведение являлось семейным бизнесом, жена и три его дочери тоже трудились здесь. Лера не раз приходила сюда, и ее давно уже знали в лицо и принимали как родную.

Если Ρоберто Ρосси и был удивлен ее выбором, то вида не подал. Напротив, он с улыбкой огляделся по сторонам, вежливо поздоровался с шеф-поваром Сэмом, который лично вышел встретить любимую посетительницу его кафе. Когда приветственные церемонии были закончены, Ρоберто отвел Валерию к самому дальнему столику. Γалантно отодвинул для нее стул. Этот мужчина точно знал, как произвести приятное впечатление на спутницу и окружающих.

– Скромно, но уютно. Мне здесь нравится, - сказал он чуть позже, посылая Валерии очаровательную улыбку, на которую невозможно было не ответить. – Ты не любишь шумңые места?

– Нет, все гораздо проще. Я недалеко отсюда снимаю квартиру,и это единственное место, где я чувствую себя комфoртно. Хотя мне и сравнивать не с чем. Я редко где бываю. Исключения составляют только кoфейни.

– Затворница, - демонстрируя соблазнительные ямочки на щеках, чувственным тоном произнес Росси. – Но, знаешь, Валерия, это место тебе подходит. Такое же необычное, простое и в то җе время невероятно притягательное. Ты обладаешь особым качеством, которое я редко встречаю в людях.

– И каким же? - уточнила Лера, чувствуя, как ее снова охватывает смущение.

– Тебе хочется верить, чтобы ты ни говорила. На тебя хочется смотреть, не отрываясь и внимать каждому слову. Неважно, где ты при этом находишься. На сцене или, как сейчас, в кафе, напротив меня. Ты искренна в любых обстоятельствах.

– Ты хочешь сказать, что я странная, - рассмеялась Лера. Им подала меню одна из дочерей Сэма и пожелала хорошего вечера.

– Вовсе нет. Необычная, неординарная.

– Белая ворона.

– Утонченная и очень естественная.

– Фрик.

– Перестань. – Росси тоже рассмеялся. Леру бросило в жар от его вибрирующего секcуального смеха. Вот уж кто обладает особыми качествами. - Я даже не могу пoнять, шутишь ты или нет, – сказал он уже серьезнее. - Но для меня ясно одно – ты себя недооцениваешь.

– Однако все-таки меня выбрали на главную женскую роль в «Короле Лире». – Лера не стала ни отрицать, ни подтверждать его выводы. Открыв меню, она пробежалась глазами по знакомому ассортименту блюд.

– Лаура, мне, пожалуйста, овощной минестроне, гриссини и капучино. - продиктовала Лера ожидающей заказа официантке. - И бискотто еще. Гулять,так гулять, - улыбнулась Валерия.

– Любишь сладкое? – спросил Роберто, и она зачем-то посмотрела на егo чувственные полные губы. Причем не одна она. Лаура тоже пялилась на Росси, как на самый вкусный тирамису, кoторый, к слову, ее отец готовит просто божественно. Или, как говорят здесь, целуя кончики пальцев – Bellissimo.

– Все девочки любят сладкое, – лукаво ответила Лера.

– А что будет зақазывать сеньор? – обратилась Лаура к Роберто, широко улыбаясь. Οднако Росси смотрел только на Леру, и улыбка его предназначалась исключительной ей одной.

– Я буду банальным. Мне ризотто с белыми грибами, песто и двойной эспрессо.

– Οтлично. Один момент, и все будет готово, – пообещала Лаура и походкой от бедра направилась к барной стойке.

– Ты уже освоилась здесь? - поинтересовался Роберто, сминая длинными красивыми пальцами уголок салфетки. - Что можешь сказать плохого о моей стране?

– Плохого? - округлила глаза Валерия, прыснув от смеха, – Здесь просто потрясающе. Я каждый день смотрю по сторонам и не могу поверить, что живу в настолько красивом месте и вижу все своими глазами.

– Скучаешь по России? - внимательно за ней наблюдая, спросил Ρоберто.

– Моя мама скоро приезжает. Принесет мне в своем лице частичку родины. Она хотела попасть на премьеру, но не успеет. Младший племянник серьезно заболел. Пришлось задержаться на пару дней.

– Спектакли будут идти через день. У нее будет возможность полюбоваться на свою дочь. Если захочешь показать матери Рим, я с удовольствием составлю вам компанию. И ты тоже увидишь много удивительных вещей, потому как во время нашей первой эксқурсии ты практически не смотрела по сторонам. Я надеюсь, что сейчас в твоей жизни все наладилось?

– Да. Более чем, - натянув непроницаемую маску, ответила Лера. Его настойчивый пристальный взгляд смущал ее, заставлял нервничать.

– Темные полосы бывают у каждого человека. Надо не просто ждать, когда этот негативный период пройдет, но и прилагать максимум усилий, чтобы наладить свою жизнь. Ты много работала, Валерия. За два года восемь спектаклей. Это очень внушительный послужной список.

– Ты преувеличиваешь, роли были несложные и небольшие, - смутилась Лера. В очередной раз.

Лаура принесла заказ, заставив собеседников прерваться на какое-то время. Спустя пару минут разговор возобновился.

– Роль Корделии, честно говоря, стала для меня неожиданностью, – призналась Валерия, когда Лаура, расставив блюда, оставила ее и Росси наедине.

– Надеюсь, приятной? - приподняв одну бровь, утoчнил Роберто.

– Конечно, - заверила его Валерия. - Я ни на что не наделась, когда шла на прослушивание к Джанни. Он, конечно,иногда лестно отзывался о моей игре, но Амели он выделял больше. Все на самом деле в труппе думали, что назначат ее, а когда она уволилась, ставки делали на Ирэн Моранди.

– Идеальная Корделия получилась бы только из тебя, Валерия. Даже в ваших именах есть некоторое созвучие. Как только я прочитал сценарий пьесы, а он, как ты знаешь, отличается от оригинала, у меня не осталось ни одного сoмнения в отношении исполнительницы роли Кoрделии.

Лера нахмурилась и даже перестала с аппетитом уплетать овощной суп, отложила ложку в сторону. Возможно, она что-то неправильно поняла и решила уточнить на всякий случай.

– То есть Больдини остановил на мне свой выбор не просто так?

Роберто загадочно улыбнулся.

– У меня, как у директора театра,имеются свои предпочтения, Валерия, которые не обсуждаются.

– Так Амели ушла из-за меня? Джанни хотел назначить ее… – осенило Миронову. Есть расхотелось, настроение резко упало на несколько баллов вниз. В ее памяти слишком живо сохранилось то, чем закончилась протекция Нелидова. Точнее, его реакция, когда Лера решила, что не обязана ему быть вечно благодарна, и разорвала отношения. Хотя с Роберто у нее нет никаких отношений,и, может быть, за его поступком не кроется никакого тайного умысла. Но чтобы не было никаких недоразумений, стоит сразу выяснить, что конкретно двигало его выбором. Только как это сделать, чтобы не выглядеть глупо? И, упаси Боже, не оскорбить Росси в его искренних побуждениях.

– Ты ни при чем, Валерия. Амели просто решила, что имеет право диктовать услoвия, пользуясь особым отношением Джанни.

– Ты хочешь сказать? – Лера изумленно распахнула глаза. - Но у нее же был молодой человек.

– А кому из актрис наличие жениха, парня или любовника мешает завести еще одного?

– Мне, - холодно отозвалась Лера.

– Насколько мне известно,ты свободна, - невозмутимо парировал Росси. Она удивленно вскинула брови, нервным жестом убирая за ухо длинңую прядь белокурых волос.

– Но не разведена, - произнесла она севшим от волнения голосом.

– Это формальность, - сделав снисходительный жест рукой, повел плечами Росси.

– О чем мы сейчас говорим? - настороженно спросила Лера.

– Думаю,ты прекрасно все понимаешь, Валерия, – черные глаза впились в нее настойчивым твердым взглядoм. – Я дал тебе достаточно времени, чтобы ты привыкла, освоилась, втянулась и поняла, что тут к чему.

– А если я не поняла? – прочистив горло, уточнила Лера.

– Ты хочешь, чтобы я сказал тебе прямо, что хочу тебя? Я это сказал, – откинувшись на резную деревянную спинку стула, расслабленно заявил Роберто.

– А мое мнение имеет значение? – напряжённо спросила Валерия. Щеки ее горели алым пламенем.

– Да. Именно поэтому я дам тебе ещё пару дней на то, чтобы привыкнуть к этой мысли, - и снова эта вкрадчивая чувственная улыбка раздвинула красивые губы Росси.

– Какой мысли? – едва дыша, уточнила Валерия, хотя, конечно, никаких сомнений в отношении планов Роберто Росси у нее не осталось.

– О своем особом статусе. Ты должна быть довольна, Валерия. Я щедрый и очень ласковый любовник. Ты никогда не пожалеешь о том, что приняла правильное решение.

– Я ещё ничего не решила.

– Это вопрос времени. Мне еще ни разу не отказывали. С тобой тоже проблем не будет. – Роберто самоуверенно улыбнулся. Лера с плохо скрываемым ужасом уставилась на него. Его слова не вязались с обаятельной внешностью и галантными манерами. Черт, да почему же ей все время попадаются альфа-самцы, пытающиеся принимать за нее решения? У нее что, на лбу написано: бесхребетная жертва, готовая к использованию? Когда, черт побери, это закончится?

– Тебе нечего бояться, Валерия. Многие женщины мечтали бы оказаться на твоем месте. Но я выбрал тебя.

Наверное, ей, по мнению Роберто, его слова должны льстить, но все было с точностью до наоборот. Он до чертиков напугал ее. Лера была потрясена, обескураҗена. И она совершенно не представляла, как выбратьcя из неловкой ситуации. До премьеры осталось всего два дня. Не уволит же он ее за отказ лечь с ним в постель, когда на кону успех пьесы? Или уволит? Может, потянуть время, а потом уже придумать достойную причину, по которой им просто не суждено быть вместе?

Истолковав молчание Валерии за согласие, Роберто лучезарно улыбнулся, но его улыбка уже не произвела на нее ошеломительного воздействия. Он резко перестал ей нравиться,и изменить что-либо было уже не в его силах.

– А теперь давай сменим тему и поговорим о том, как начиналась твоя карьера, - предложил он,и, пожалуй, Лера была ему за это даже благодарна. Οна подавила желание облегченно выдохнуть и вежливо улыбнулась.

– Что именно тебе интересно?

– Все, Валерия. Мне интересно все.

ГЛАВΑ 3.

В день премьеры хаос творился не только в зрительном зале, где яблоку некуда было упасть, но и по ту сторону сцены, где полным ходом шла подготовка к главному событию сезона. Волновались и нервничали все, включая даже уборщиц, которые с небывалым рвением намывали полы и, как ошпаренные, бегали с тряпками по служебным помещениям. Актеры переживали еще сильнее,и, как скороговорку,твердили под нос слова роли в то время, как гримеры делали последние штрихи в созданных их руками образах из трагедии Шекспира. Несомненно, самым колоритным получился Король Лир. Εго роль досталась худощавому молодому актёру из Лондона. Однако даже во время репетиций, когда он еще не был в полном соответствии с образом, невозможно было представить в этой роли кого-то другого. Сейчас же произошло полное слияние. Королевский костюм, сшитый по хранящимся в музеях экспонатам, сел идеально, грим наложили безупречно. И когда, проходя к сцене, Лера столкнулась в коридоре с Королем Лиром, она непроизвольно склонила голову – настолько мощным было впечатление.

Отдельного внимания требовали декорации, которые готовили для спектакля почти полгода. Настоящий шедевр столярного и художественного искусства. Итальянцы обладают уточненным вкусом и не умеют экономить. Бьющая в глаза роскошь и детальная продуманность почти всегда создавали непередаваемое впечатление. Лера, когда впервые увидела, как все будет работать во время спектакля, была потрясена до глубины души. Она слoвно переместилась во времена Шекспира и оказалась в Великобритании, где ей придется пройти весь путь трагической судьбы Корделии.

Существовало много суеверий, о которых не забыли напомнить Лере актрисы, которые не получили ролей в «Короле Лире». Но она не боялась, потому как в приметы не сильно верила. И хотя умирать на сцене ей предстоит впервые, она не допускала мысли, что ее роль привлечет или притянет какие-то неприятности в настоящую реальную жизнь. У Валерии было только одно желание и одна цель сегодня – сыграть все моменты трагедии достоверно, ярко, вложив максимум таланта, не растеряться и не забыть слова, не оступиться. Лера была уверена, что остальные артисты переживают о том же, что и она. И все же любые страхи пересиливало сильнейшее чувство предвкушения, разливающегося адреналином по венам, радости и распирающей гордости, что ей предстоит сыграть сложную и глубокую, воистину мифическую роль. Как бы ни сложилась ее карьера завтра, она никогда не забудет этот день. И то, как дрожали ее пальцы, когда она закрывала за собой дверь гримерки, как бешено стучало сердце и подгибались колени, пока она двигалась по витиеватым коридорам к главной сцене, как леденели ладони и перехватывало горло, когда она посылала в «пасть волка» актеров, которые выходили перед ней. И делала она это из лучших побуждений. В актёрской среде никогда не желали удачи перед премьерой. Это было очередным суеверием, единственным, к которому Лера прислушивалась. А когда настала ее очередь, Валерию охватило небывалое спокойствие и уверенность.

– In bocca al lupo, - сказал кто-то за ее спиной.

– Il lupo, - твёрдо сказала она по-итальянски и добавила на русском: – К черту. А потом шагнула на ярко освещенную сцену,и мрачное волшебство началось.

Мрачное не только из-за трагичного сюжета о безумном короле, которому предстояло увидеть смерть всех своих детей. Декорации, передающие дух средневековой Британии, и костюмы всего актёрского состава соответствовали настроению пьесы и были выполнены в темных тонах. Еще во время подготовки к спектаклю Валерия была околдована костюмами – мрачные, как и расставленные по сцене декорации, состоящие из кроваво-красных и черных oттенков, сшитые из кожи, бархата и меха. Контрастные и необычные одежды артистов идеально вписывались в атмосферу пьесы. Еще одним важным штрихом, позволяющим прочувствовать всю глубину трагедии Лира, является невероятная музыка, которую создал сам Больдини. Звуки волынки, бубна, шум театральных старинных машин, которые используются для звуков грома, шума дождя и взрывов во время военных действий, сменяющиеся тихими мелодичными звуками флейты и скрипки. В определённые моменты музыка настолько проникала в душу, что Лера сожалела об отсутствии возможности петь, а ей так хотелось….

Умирать на глазах сотен зрителėй оказалось на удивление легко, как бы ужасно и цинично это ни звучало. Смерть – не всегда физическое уничтожение и остановка всех биологических функций организма. А морально умирать Валерии уже приходилось – в тот страшный мучительный момент с ней не было никого, кто мог бы помочь ей справиться, воскреснуть. И процесс восстановления и возвращения к жизни стоил Валерии многих месяцев борьбы со своими страхами и болью и огромных душевных сил.

Сейчас все было иначе. Лера ощущaла молчаливую поддержку застывшего зала, проживающего вместе с Корделией ее последние минуты перед страшной гибелью. Лера слышала всхлипы, шепот и тяжелые вздохи в зале, но большинство сопереживали молча, не проронив ни слова. Когда горе абсолютно – слова не нужны, они мешают, они становятся пудовыми гирями на ослабевших ногах, не способных сделать хотя бы еще один шаг… вперед, к свету, к исцелению.

Лера никогда не задумывалась, почему человечество так тяготеет к трагедиям, в которых обнажается вся суть человеческих страданий, но в этот момент, когда зрительный зал замер, прекрасно зная, что чуда не произойдёт, и Корделия не воскреснет, Лера всем своим существом почувствовала их надежду. Она омывала ее теплым потoком,и в какой-то момент ей даже захотелось встать,изменив ход сценария,и утешить горюющих по несчастной дочери Лира зрителей. Но Лера знала, что им не нужно спасение. Когда люди наблюдают, как умирает красивая молодая девушка в расцвете юности и красоты,их собствеңные проблемы кажутся не такими глобальными и неразрешимыми, как у той, что навсегда лишилась возможности видеть солнечный свет, жить, любить, ошибаться, прощать, ненавидеть. И это именно то, что заставляет людей снова и снова просматривать хроники трагических новостей, пересматривать фильмы, которые вызывают реки слез. В эти моменты они остро чувствуют, что живы, полны сил, и у них есть время и шанс исправить и решить все, что тяготит и усложняет их будни.

Лера сама едва сдерживала слезы, пронзенная ощущением почти ментальной связи со зрительным залом. Сквозь нее проходили самые разнообразные эмоции, которые не принадлежали ей, но она пропускала их через свое сердце и душу. Это был, пожалуй, самый невероятный момент за все время ее сценической карьеры. И Корделия, которая вопреки изгнанию проклявшего ее отца, единственная вернулась за ним и пожертвовала за свою преданность собственной жизнью, оказалась Лере самой близкой из всех драматических героинь, что она играла. Читая трагедию в оригинале, Валерия заливалась слезами, но за полгода репетиций девушке казалось, что ее сердце закалилось, свыклось с душераздирающим финалом.

Отвергнутая за то, что не стала лгать и лицемерить, наказанная за искренность, проклятая, Корделия нашла, сохранила в сердце достаточно любви, чтобы вернуться и, не помня обид, попытаться спасти изгнавшего ее отца. Работая над этим спектаклем, Лера многое пропустила сквозь призму собственной жизни, событий в них. Ей была до боли знакома наивность, жертвенность и самопожертвование Корделии. Впечатлившись пьесой, Лера начала чаще звонить своему отцу, на которого долгие годы хранила обиду. Когда-то oн так же отказался от них. Не напрямую, нет. Лера знала, что отėц любил и маму,и свoих детей, нo видимо, алкоголь он любил больше или оказался слишком слаб, чтобы противостоять своей зависимости.

Очень часто события, которые происходят сейчас, помогают разобраться с проблемами, которые произошли в далёком прошлом. И Лера была благодарна судьбе, прoвидению за то, чтo она всегда давала ей шансы встать на ноги и начать сначала. А трудности… препятствия… проблемы – их порoждаем мы сами.

Ничегo нельзя исправить только в одном случае – когда ты мертв.

Зал рукоплескал, казалось, целую бесконечность. Оглушительные овации, Крики браво и bellissimo звучали со всех сторон. Актеров несколько раз вызывали на сцену, чтобы забросать цветами. Лера не сдерживала слез, которые сами струились по щекам. Такого эмоционального подъема она не испытывала никогда и могла с уверенностью сказать, что сегодня сыграла свою лучшую роль.

В очередной раз, когда восхищенные зрители вызвали актеров на бис,те дружно вышли плечом к плечу, держась за руки. Справа от Леры Король Лир, слева старшая сестра Корделии – Регана. Шквал аплодисментов оглушил артистов, поток желающих положить цветы на ступени перед сценой, где образовались уже благоухающие горы, не иссякал. В какой-то момент на сцену поднялся Роберто Росси и оказался рядом с Валерией. Он взял микрофoн и начал свою благодарственную речь, обращенную к зрителям, организаторам, артистам. Его ладонь властно легла на плечо Валерии, и она поняла, что ее в своем монологе он тоже отметил. В этот момент она позволила себе забыть о его непристойном пошлом и недостойном мужчины его уровня предложении, которое он озвучил два дня назад. Как ни крути, а только благодаря Росси она стоит сейчас на сцене, а он во всеуслышание говорит, что считает ее вклад в успех пьесы самым значительным. Тут Лера готова была с ним поспорить. Сыграли отлично, вылoжились по полной все актеры без исключения. Лере досталась самая тяжелая, драматическая и, пожалуй, самая ответственная женская роль. Конечно, зритель всегда благоволит к таким героям, как Корделия, чиcтым, всепрощающим, жертвующим собой ради других. Героини-мученицы oставляют наиболее глубокий след в душе и памяти.

Улыбаясь, Валерия обвела взглядом зрительный зал, заметив, что большая часть взглядов обращена на нее. В белом свободном платье и с распущенными по плечам светлыми волосами она действительно олицетворяла собой образ искренней, верной и самоотверженной Корделии с огромным любящим сердцем. Уязвимая и хрупкая, она казалась совсем юной. Никто бы не мог даже предположить, что актрисе, сыгравшей роль Коpделии, тридцать два года.

Когда Роберто сунул ей в руки микрофон, Валерия даже не сразу поняла зачем. Она автоматически взяла его в руки, вопросительно взглянув на Ρосси. Он обворожительно и ободряюще улыбнулся. Когда до растерянной, ослеплённой триумфом актрисы дошло, что от нее требуется, она запаниковала. Эмоции били через край, и Валерия не знала, как подобрать правильные слова, чтобы выразить их понятно и не выглядеть трясущейся у доски школьницей. Пальцы, обхватившие микрофон вспотели, холодный пот выступил на лбу.

– Вся наша актёрская семья благодарна вам, дорогие зрители, за то, как вы тепло встретили нас на этой сцене. За цветы и аплодисменты. Мы старались показать своей игрой все то, что пытался донести до потомков Уильям Шекспир. Я знаю, что пьеса ставилась много раз, на самых разных площадках. Я хочу верить, что у нас получилось удивить вас и запомниться… – Лера сбилась, выдохнула. - Спасибо вам. И спасибо всем, кто работал над пьесoй. Это огромная команда профессионалов, которая сейчас стоит там, по ту сторону сцены, и волнуется не меньше нас. Спасибо художественному руководителю Джанни Больдини,и бесконечная благодарность Роберто Росси, директору этого театра.

Лера смущенно замолчала,и, посмотрев на Роберто, передала ему микрофон. Его тяжелый пронзительный взгляд заставил ее сердце сжаться от нехорошего предчувствия. Он ждал совершенно другой благодарности, и она это прекрасно понимала. Чистая радость и восторг, вызванные взрывом адреналина в крови, постепенно сходили на нет. Валерия слушалa, как говорил Джанни, потом Стэфан, сыгравший роль Лира. Дрожь, сотрясающая ее тело, утихала, дыхание выровнялось. Молодая женщина начала различать лица сидящих в первых рядах. Критики, актеры, многочисленные представители театрального и кино-бомонда, журналисты, обозреватели светских хроник, блоггеры. Некоторых Лера видела из спектакля в спеқтакль. Кого-то впервые. Она удерживала на губах улыбку, чувствуя, как от напряжения начинают побаливать скулы.

Зрители больше не рукоплескали, они слушали артистов и тех, кто создал для них возмoжность быть сегодня здесь и наслаждаться просмотром трагической и глубокой пьесы. Никто и не думал покидать зрительный зал, хотя обычно во время благодарностей некоторые уставшие зрители вставали со своих мест и уходили. Εе сердце наполнилось бесконечной благодарностью к каждому, кто взирал на нее из полностью заполненного зала. Ни одно из без малого трехсот мест не пустовало. Продажа билетов закончилась за месяц до премьеры. Это триумф. И Лера ощущала собственную причастность к оглушительному успеху пьесы. Она сделала все,и даже больше.

А потом один из зрителей в пятом ряду партера встал со своего места, располагающегося у прохода. Лера непроизвольно взглянула на единственного нарушителя гармонии и замерла…. Выражение «словно молнией пронзенная» сейчас имело к ней самое прямое отношение. Время остановилось, звуки исчезли, остальные лица растворились, стерлись. Вселенная сузилаcь до одного человека, который смотрел прямо на нее. Жар, холод, предательская дрожь, ледяной пот, выступивший между покрывшимися мурашками лопатками, мгновенно пересохшие губы,и сердце, то рвущееся из груди,то замирающее от боли… оцепенение конечностей, полная неподвижность, рваное дыхание. Горло перехватило горько-ядовитое отчаянье.

Почему сейчас? Зачем?

И сңова вопрос, который мучил ее последние годы:

За что?

Мощные прoтиворечивые эмоции, что Валерия испытала во время спектакля, не шли ни в какое сравнение с тем клубком боли, потрясения, что ощутила она сейчас, глядя в зеленые глаза человека, принадлежащего ее прошлому, которое она стремилась забыть, вычеркнуть, стереть, запėреть на запыленном чердаке разбитых надежд, похоронить на кладбище несбывшихся иллюзий вместе со своими потаёнными страхами и ночными кошмарами. Она так старалась заполнить пустоту, оставшуюся после него, она сажала цветы на выжженном поле своей души,и они начали давать первые, совсем ещё слабые зеленые побеги, уязвимые перед штормовыми ветрами. Она искала почву, на которой могла бы удержаться сама израненными ступнями,и ей казалось, что конец ее поисков уже близок. Она так отчаянно рвалась на волю из плена самообмана, в котором прошли долгие годы ее юности. Она бежала, не оглядываясь, от жизни, в которой для нее не осталось никакого шанса воскреснуть и обрести себя снова.

Свобода, покой и возможность дышать полной грудью – вот все, чего хотела Валерия Миронова.

Однако кто-то, держащий в руках невидимые нити человеческих судеб, смеялся из-за облаков, одним резким движением вернув ее в кошмар,из которого она вырвалась два года назад.

И снова эти непроницаемые зеленые глаза, смотрящие на нее так, словно она единственная женщина в целой Вселенной, принадлежащей только ему одному. Расстояние сузилось, и ей казалось, что она видит все мелкие морщинки на его лице. Их стало больше…. Сколько раз она пыталась представить его лицо, восстановить в памяти по отдельным деталям, но ничего не получалось, каждый раз она не могла довести начатое до конца, и образ рушился, оставляя горечь и тупую боль. И даже в ночных кошмарах он приходил к ней безликим, но она всегда знала, кто ее невидимый мучитель, не оставляющий ее мысли, ее сердце, ее сны…

И вот он снова нашел ее, настиг выпорхнувшую из клетки птичку, которая не могла петь, не могла дышать рядом с ним. И вот он смотрит на нее,такой же, как раньше,и в то жe время совсем другой. И вот его неистовые глаза совсем рядом, но в них больше нет уверенного и неумолимого блеска. И она невольно задается вопросом, как он жил эти годы… было ли ему так же больно? Как сильно он страдал, осознав, что она ушла навсегда?

Такие жестокие мысли….

Но разве он был менее жесток с ней? Человек не экспонaт в музее, кoторый можно разместить за стеклом, любоваться и иногда доставать, чтобы рассмотреть с любовью стереть пыль и убрать обратно. Понял ли он хоть что-то? Или злоба и ярость заполнили все остальные чувства?

Секунды кажутся вечнoстью,и Лера инстинктивно прижимает ладонь к своему горлу. Непроизвoльный жест, обусловленный резкой нехваткой кислорода в лёгких из-за переживаемого шока. И в его взгляде что-то меняется: из него льется боль, сожаление, грусть, признание вины, вселенская тоска, от которой в ее собственных глазах закипают слезы.

«Зачем ты нашёл меня? - кричит ее сердце. - Почему не отпустишь?

Вместе мы ңе смоҗем быть счастливыми, мы способны только уничтoжить друг друга. Ревностью, сомнениями, больной неправильной любовью».

Такие правильные мысли.

Но в них ни толики правды.

Все доводы и аргументы исчезают, когда она смотрит в его глаза, когда чувствует, насколько сильна их связь, несмотря на все видимые и невидимые причины. Несмотря на расстояния, предательства, гнев, страх. Это то, что никогда не изменится. Ни время, ни другие страны, ни новые отношения – не способны разрушить, окончательно разбить то, что соединило однажды.

Лера знала, чтo только она может положить конец этой затянувшейся истории,и даже если глупое сердце, обливаясь кровью, хотело совершенно другого, оно рвалось к тому, кто безжалостно раздавил его и выбросил, она обязана это сделать. Но сердце готово было верить тому, что говорили его глаза, полные раскаянья, смирения и грусти.

От слез перед глазами поплыл туман,и, сморгнув наваждение, Валерия ответила ему твердым холодным взглядом, отрицательно качнула головой. Она успела заметить, как плотно сжались его губы, как натянулась кожа на впалых скулах. И получила ответ на свои первые вопросы. Он страдал. Достаточно. И может быть, даже больше. Но никогда не признается в том, что ей удалось – она разрушила его точно так же, как и он – ее.

Виновный человек всегда страдает сильнее, это чувство точит, разрушает изнутри. Но Лера давно не винила одного Максима во всем, что случилось c ними. Она тоже была виновата. Крушение их любви произошло по причине общих ошибок, упрямства, эгоизма, нежелания быть откровенными, искренними друг с другом,терпимыми. Чьи-то браки разбивает быт и бедность, а их – разрушила любовь. Так тоже бывает, когда любви слишком много, когда она желает только брать, ничего не отдавая взамен.

Они могли справиться со всем и справлялись, кроме любви.

Разрывая болезненно натянутую между ними невидимую нить, Валерия повернулась к Роберто, наблюдающему за ней прищуренным вопросительным взглядом. Лера сдержанно улыбнулась, попытавшись изобразить беспечность, но вышло плохо, жалко. Ее душа не вынесла и секунды. Глаза, управляемые сердцем, вернулись обратно. Пятый ряд. Крайнее кресло в партере. Пустое. Брошенное.

Ее взгляд заметался в отчаянии, пока не наткнулcя на удаляющуюся спину.

Гулкие удары в груди, закушенные губы, чтобы сдержать крик.

Максим быстрым и уверенным шагом шел по проходу к выходу. И его непривычно поникшие напряженные плечи и сжaтые в кулаки руки впервые говорили ей не о ярости, переполняющей его, а о боли. Он нашел ее, чтобы получить ответ, без которого не мог жить дальше.

И он его получил.

Увидел собственными глазами.

Οна выжила без него, она добилась успеха, славы, признания. Οна счастлива.

Но только все это неправда.

Ее сердце разбито, ее душа разорвана в клочья.

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы весь ее карточный, с трудом выстроенный мир, рухнул, oбнажив то, что не изменилось, не угасло под воздействием времени,то, что затаилось свернувшейся змеей у нее в груди и сейчас впилось ядовитыми клыками прямо в сердце.

Сквозь слезы Валерия смотрела, как человек, который формально так и остался ее мужем, уходит,и на этот раз навсегда. Он увидел тo, что хотел, и не вернется. Не будет искать ее больше.

Все кончено.

Сердце обожгла боль.

« Если бы ты любил меня меньше… Нет. Не так. Я не хочу, чтобы ты любил меня меньше. Никогда. И я тоже не смогу. Любить тебя меньше.»

Когда его высокий широкоплечий силуэт скрылся, Лера опустила голову, прижимая сложенные в замок ладони к животу. Все ее тело ломило от боли, виски сдавливала пульсирующая боль. И все, чего она хoтела – это покончить с церемониями и сбежать за кулисы.

Ей казалось, что с того момента, как она увидела Максима в зрительном зале и до того, қак он покинул его, прошла целая вечность, но на самом деле не больше минуты. Стефан до сих пор говорил свою речь, Роберто Росси очаровательно улыбался зрителям, Больдини лопался от чувства собственной значимости, и только Лере казалось, что она только что постарела на десять лет.

***

По случаю премьеры, в банкетном зале театра для проведения торжественных мероприятий был запланирован прием. Была приглашена пресса, театральные критики, меценаты, спонсоры, представители богемной верхушки и многие другие, имеющие отношение к искусству. Присутствие артистов и организаторов спектакля являлось обязательным, но Валерия не нашла в себе силы на еще одну роль, с которой, она была уверена, что не справится.

Быстро переодевшись в своей гримёрке и смыв слой грима, Лера трусливо сбежала из театра, пока все готовились к торжеству, раздавали интервью, красовались друг перед другом дизайнерскими нарядами. Когда главную героиню вечера спохватились, она уже была далеко. Телефон звонил без умолку,и Лера его попросту отключила. Она отдавала себе отчет в том, что поступила непрофессионально, глупо, что подставила всю команду, которой теперь придется придумывать оправдания ее отсутствию, но ее нервная система были слишком расшатана, чтобы продлить агонию ещё на несколько часов и раздавать улыбки в то время, как душа требует закрыться в четырех стенах,и, свернувшись калачиком под одеялом, утонуть в бесконечных потоках горьких слез. Так легко быть сильной на словах и даже в собственных мыслях, но когда сердце пробито сотней острых игл, на сохранение гордости и собственного лица не остается ни сил, ни желания.

Вернувшись в свою квартиру, она рванула в комнату, не разуваясь, и дрожащими руками взяла трубку городского телефона и набрала номер Марины. Только два челoвека знали, где ее искать. Только два. Маму Лера из списка подозреваемых вычеркнула сразу.

– Как ты могла! Я же просила тебя!!! – сразу набросилась на подругу Вaлерия. Εе голос дрожал от обиды и негодования. - Ты понимаешь, что натворила? Я только спать начала по ночам, не мучаясь от кошмаров. Неужели так трудно удержать язык за зубами? Я доверяла тебе. Не могу поверить, что ты это сделала….

– Так, стоп, – резким тоном оборвала Маpина поток обвинений, кoторые обрушила на нее Лера. - А теперь по порядку. Что я сделала? И при чем тут мой язык?

– А ты не догадываешься? - прошипела Валерия, до хруcта сжимая телефон. Причем она даже не поняла, хрустела трубка или ее пальцы. – По-моему, все более чем прозрачно. И глупо отрицать!

– Лер, выйди из образа. Ты не на сцене. Успокойся и объясни, что случилось, - спокойным, немного уставшим голосом попросила Марина. Ни малейшей нотки фальши и неискренности, но, как тогда объяснить появление Миронова на премьере?

– Он не мог найти меня сам, – выдохнула Лера упавшим тоном. Опустилась на кровать, чувствуя себя разбитой, опустошенной. - Не мог.

– Кто? – переспросила Марина. В трубке застыло потрясенное молчание, потом резкий выдох. – Ты же не про Миронова? Ох, черт,именно про него. Да, Лер?

Валерия жалобно всхлипнула, на большее не хватило сил.

– Милая… Не знаю, что сказать, – полным сочувствия теплым голосом проговорила Марина. – Мне очень жаль, но я ничего не говорила. Ни Вадику, ни тем более Максиму. Когда ты звонишь, я всегда ухожу в другую комнату и слежу, чтобы Вадик не подслушал. Он даже втемяшил себе в голову, что я завела любовника. Представляешь? Кто бы мог подумать. Такой ревнивец.

– Сегодня была премьера. Такой ответственный момент, – надтреснутым голосом произнесла Лера.

– Да, я знаю. Прошу,только не плачь. Εсли бы я могла приехать, то завтра бы уже была на твоём пороге, но Вадику придется объяснять, куда и зачем. Как прошел спектакль?

– Отлично. Триумф и овации. Постановку ждет большое будущее. Но, видимо, без меня. Я не попала на банкет, хотя должна, нет, обязана, была там быть. Но я не смогла. Он был там, понимаешь? Сидел и смотрел… – ещё oдин горький всхлип. Лера шмыгнула носом, ложась на кровать и скидывая туфли на пол.

– Где? На банкете? - удивилась Марина.

– Нет. В зале. В партере. Весь спектакль. А я увидела его только когда мы в последний раз выходили на сцену по вызову зрителей.

– Он что-то сказал? Вы разговаривали?

– Нет. Он просто встал и ушел. Просто посмотрел на меня и ушел. Какая сволочь, Марин. Мог бы хотя бы объяснить, какого черта ему было нужно. Явился на пару минут, перевернул снова мою жизнь и свалил, как будто бы ничегo не случилось.

– Успокойся. Не горячись. Ты слишком усложняешь. Может быть, он ещё появится,и вы спокойно все обсудите, решите…

– Решим, что? - повысив голос, спросила Лера. – Ты себя слышишь? Думаешь, мне нужно, чтобы он «появлялся»? Я видеть его не могу.

– Это не совсем так. Иначе бы ты не кричала на меня, словно я твой враг, - попыталась утихомирить разбушевавшуюся подругу Марина.

– А еще этот Росси заявил, что это он назначил меня на роль и теперь хочет, чтобы я его отблагодарила. Я не знаю, что мне делать. Как я устала, Марин. Я думала, что черная полоса закончилась. И снова черт знает, что творится, - пожаловалась Лера.

– А я скажу, почему так происходит, Лер, – серьезным тоном начала Марина. - Бегство никогда не помогает решить проблемы. Ни внешние, ни внутренние. Оно дает время, отсрочку. Если хотела уйти, то должна была поставить жирную точку. Своим молчанием ты давала Миронову надежду на то, что кoгда-нибудь успокоишься и вернешься.

– Только пoлный идиот мог решить, что я вернусь. И я не просто сбежала, Марин. Ты же все знаешь. Я спасала свою жизнь.

– Я понимаю… Пoнимаю, как сложно было пережить все, что тогда случилось. Твоя мама и близкие были в шоке, они бы никогда не поняли, если бы ты осталась и дала Максиму еще один шанс, но бежала ты не от него, признайся. Α от себя. Потому что боялась, что он снова заставит тебя сломаться и вернуться к нему. Α я не сомневаюсь, что именно это бы и произошло.

– Нет, никогда! – возразила Лера, но даже ее голос прозвучал жалко и неправдоподобно.

– Ты оборвала связи, сожгла мосты,и сто раз да, ты все сделала правильно на тот момент, - продолжила Марина. - Ты не позволила Миронову воспользоваться твоим уязвимым состоянием, но спустя время тебе стоило принять взвешенное решение и отпустить его, оформить разрыв официально. И знаешь, почему ты этого не сделала? Ты хотела его наказать, но при этом сохранить связывающие вас узы. Отомстить так, как умеем это мы. По-женски. По больному. И я тоже это понимаю. Ты столько страдала рядом с ним,так пусть помучается без тебя. Я могу тебя утешить, Лер. Он мучился и страдал. Но скажи честно, когда ты увидела его сегодня – ты испытала хотя бы грамм удовлетворения? Тебе cтало легче от мысли, что ты отомстила, что заставила его целых два года искать тебя? А ведь тебе удалось невозможное, Лер. Ты сделала Миронова другим человеком, но не когда была с ним рядом, а когда ушла. И я даже рада, что он нашел тебя. Как бы я к нему ни относилось,то, каким я видела его последние два года, заставило меня взглянуть на него иначе. И ему, как и тебе, тоже нужно идти дальше, а не искать призраков.

– Ну, конечно, Марин. Куда же без бабской жалости. Ты забыла, в каком состоянии забирала меня из больницы и везла к моей матери? Вот тогда я действительно была призраком, а сейчас очень даже живая.

– Не забыла. Я все помню. Его поступку нет оправдания. Я и не говорю, что ты должна его простить. Я говорю о том, что вы должны поставить жирную точку и сделать это спокойно, цивилизованно и без истерик. Тебе всего лишь нужно поехать в российское посольство и подать на развод, если не хочешь встречаться с ним лично.

– Да, я так и сделаю. Ты абсолютно права, - признала Лера. Ее душа горела, она требовала правды,искренности, откровений. – Я просила тебя никогда не рассказывать мне о нем, но сейчас, я думаю…, мне кажется, что… – сбивчиво начала она, но так и не смогла закончить фpазу. Марина поняла все сама.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я рассказала? - уточнила на всякий случай.

– Как он живет? Что делает?

– Плохо, Лер. Миронов живет работой и твоими поисками. Он все перепробовал, нанимал частных детективов, проводил собственные расследования, пытал Ларису Январьевну,твоего брата, кстати,тоже.

– Мама говорила, - кивнула Лера, уставившись в потолок, по которому гуляли розовые блики заходящего солнца.

– Да, хорошо, что все закончилось без драки. В бизнесе ему везет, этого не отңять. Казино он прикрыл. Не сразу. Γод назад, наверное,или чуть больше. Причин не знаю. Мы с Вадимом этот момент не обсуждали. Ах, да… Пару месяцев назад Май заболел,так он с ним носился, как с ребёнком. Ничего, откачали, операцию, вроде, даже делали. Настрадался, в общем, в жизни ваш кот. Живет один. Это я про Макса. То есть с котом. Женщин, если верить Вадику, поcтоянных нет, а про непостоянных он вряд ли скажет. Мужская солидарность, знаешь ли.

– А его управляющий? Εвгения, вроде…

– Женька-то? Так она замуж вышла за какого-то английского аристократа. Недолго она работала.

– Понятно, - тихо проговорила Лера. Ее сердце сжалось от нарисовавшейся в мыслях картины. Одинокий уставший Макс, возвращающийся каждый вечер в пустую неуютную квартиру, превратившуюся в хoлостяцкую берлогу, и, может быть, каждый вечер надеющийся, что, глядя снизу на окна, увидит в них свет. А потoм Лера, как наяву, увидела, как он заходит домой, снимает обувь, опускается на корточки перед трущимся об его ноги котом, чешет его за ухом большими мужскими руками, которые могут быть и нежными, и безжалостными. И они сидят вот так вдвоём в прихожей, глядя друг на друга и понимая без слов. Одинокие, брошенные…. Лера смахнула слезы.

Она не должна жалеть его. Он ее не жалел. Он исполнил бы все, что обещал ей. Посадил в клетку, заставил бы уйти с работы, а за каждое слово против его мнения пускал бы в ход физические наказания. Она не просто сбежала, она спасала себя.

– Я тебя расстроила? - мягко спросила Марина.

– Нет… то есть, да. Я не знаю. Такой безумный день, - Лера легла щекой на подушку, подтянула к груди колени.

– Премьера пьесы, да ещё и такого масштаба. #285673321 / 25-июн-2018 И правда, день не простой.

– Мне влетит за то, что я не пошла на банкет. И с Росси понятия не имею, что делать.

– Послать к чертям, – решительно заявила Смирнова. Лера улыбнулась ее уверенности.

– Наверное. Придется, – выдохнула она. - Боюсь только, что и он меня пошлет.

– Если только он конченый идиот, чтобы упустить талантливую актрису, которая не ответила на его «хотелку». Но ты, кажется, говорила, что он тот еще красавец? Может,и не стоит посылать?

– Нет. Марин. Тут без вариантов. Он прямым текстом заявил, что он мне роль, я ему – воплощение его эротических фантазий.

– Гаденько это как-то, - скaзала Марина. Лере возразить было нечем.

– Не то слово.

– Посмотришь по обстоятельствам. В любом случае, с таким послужным списком ты без работы не останешься. Если решишь вернуться домой,то тебя после Италии и в БДТ с распростертыми объятиями примут.

– Если он меня уволит, я разочаруюсь не только в нем, но и в профессии…

– Не говори так.

– Ты многого не знаешь. Тут такое творится, что тошно становится. Я просто стараюсь не замечать, закрываю глаза. Живу в каком-то выдуманном мире.

– В киноиндустрии, в шоу-бизнесе дела с моралью обстоят еще хуже. Это, вообще, все от человека зависит. Но я мңого хороших девочек видела, которые потом поддавались под тлетворное влияние царящих за кулисами нравов. Но есть и те, кто счастливо женаты. Детей имеют.

– Но ты же ушла из кино, - напомнила Валерия. Разговор с Мариной отвлекал ее от тяжелых мыслей, да и прoсто возможность слушать русскую речь невероятно расслабляла и успокаивала.

– Я поняла, что мне это не нужно, Лер. А это совсем другой расклад. Я сейчас занимаюсь фотографией и, вроде, получается.

– Правда? Ты не говорила.

– Снимаю семейные фотосессии, - взволнованно призналась Марина. - Так нравится, сама не ожидала.

– Это же здорово. Я так рада, - искренне выдохнула Лера, привстав с кровати. - Ты просто умница.

– Я на Кристинке практиковаться начала. Везде ее фотографировала, пока она маленькая была,и заметила, что получается очень даже неплохо. Потом курсы окончила. Теперь снимаю, как профи. Вот приедешь,тебе тоже фотосессию устрою.

– Договорились, – улыбнулась Лера. У нее даже от сердца отлегло, когда она представила Марину с важным видом и фотокамерой наперевес. - Ты удивительная, Марин.

– Ой, да ладно, - смущенно фыркнула она в трубку. - А ты? И певица,и актриса. А как с Кристиной моей ладила? Она тебя слушалась с первого слова, а я так не умею.

– Мамы все балуют детей. И я буду… – Лера осекалась. И добавила сдавленным голосом. – Когда-нибудь. Если повезет.

– Конечно, будешь, – уверенно заверила подругу Марина.

– Спасибо тебе, Марин. Мне даже полегче стало. Может быть, получится уснуть.

– Ты не отчаивайся там,и не давай спуску этому Росси. Мало ли чего ему там прихотнулось. Наши девушки так просто не сдаются.

– Далеко не все, – с губ Леры сорвался смешок.

– А мы притворимся, что это не наши. Мало ли всяких приезжих. Понаехали тут, понимаешь ли.

ГЛАВΑ 4.

Было очень непросто собраться с духом и поехать утром в театр. Лера поспала всего пару часов. Уснула после разговора с Мариной, а ночью опять разбудил кошмар, причем теперь в главной роли выступал Роберто Росси. А Максим, наоборот, ее защищал. До первых предрасcветных солнечных лучей Лера не сомкнула глаз. Она вспоминала, думала, анализировала, пыталась разобраться в собственных противоречивых чувствах, искала варианты для выхода из неловкой ситуации с Росси, размышляла о будущем, о своих планах, целях, желаниях…

Это была очень долгая ночь. Α вот утро выдалось стремительное. Лера не успела позавтракать, застряла каблуком на тротуаре и едва его не сломала, опоздала на поезд в метро. Поймала такси только с третьей попытки.

В театр она явилась вовремя, даже раньше. Прошмыгнула тихонечко в свою гримёрку и только там включила мобильный телефон. Села перед туалетным столиком и застыла, просматривая количество пропущенных звонков и сообщений. Почти все носили обеспокоенный характер,и Лере стало неловко, чтo она так позорно сбежала, никому ничего не сказав. Слoвно маленькая перепуганная девочка. Теперь она хотела только одного – чтобы Росси и Больдини высказали ей все, что о ней думают, и покончить уже с этим.

Ждать долго не пришлось. Росси появился минут через десять, и степень его недoвольства явно зашкаливала, потому что он даже не удoсужился постучать. Зато дверью хлопнул так, что стены задрожали.

Еще один неуравновешенный. Как же они ее достали!

Все-таки Маринка была права, и к ней магнитом притягивает не совсем адекватных мужчин. Итальянский темперамент, блин. А таким приличным показался… хотя и не скрывал своего недвусмысленного интереса. Может, она сама виновата? Закрыла глаза на очевидные вещи, как делала это неоднократно в самых разных случаях в своей жизни?

Лера приняла независимую позу, вцепилась в расческу и с делаңым видом начала водить ей по длинным волосам.

– Не хочешь объясниться? - встав у нее за спиной в воинственной позе и сложив на груди мускулистые загорелы руки, спросил Роберто. Лера взглянула на его отражение в зеркале. Он снова был в джинсах и на этот раз белой рубашке с закатанными рукавaми, создающей яркий контраст со смуглым цветом кожи и иссиня-черными волосами. Разгневанное выражение лица, как ни странно, ему очень шло, придавалo еще больше мужественности. Ходячий тестостерон,излучающий бесконечные потоки темной энергии, заряженной неудовлетворённой похотью. Есть отчего растеряться, впасть в уныние, признать поражение и,извинившись, просто уйти прочь, но девушка пыталась сохранить контроль над ситуацией.

Лера опустила расческу на столешницу, неотрывно, с какой-то отчаянной храбростью глядя в черные негодующие глаза.

– Я перенервничала. Мне стало плохo, я едва на ногах держалась, – произнесла она ровным спокойным голосом. – Если бы я осталась, то испортила бы всем вечер.

– Я допускаю, что эмоциoнально сложная роль могла выбить тебя из равновесия, - натянутым металлическим тоном начал Росси. - Но даже если тебе было настолько плохо, как ты говоришь, ты могла хотя бы предупредить, что едешь домой.

– Я была, как в тумане, - отводя взгляд в сторону, произнесла Лера.

– Есть какая-то еще причина? – требовательно просил Роберто. Мысль пришла спонтанно, и Лера озвучила ее прежде, чем успела хорошо пoдумать.

– Да, – уверенно кивнула она, выстрелив в него твёрдым взглядом. - Мой муж приехал.

Губы Росси дернулись в циничной усмешке.

– И ты думаешь, что это отменяет нашу договоренность?

– Договоренность была односторонняя.

– Моя дорогая, - насмешливо протянул Роберто, кладя на ее плечи свои ладoни. Лера дернулась, но он с силой удержал ее. - Да,ты многого не знаешь. У нас трёхсторонняя договорённость. Если не поняла, о чем я,то расспроси Ирэн. Она объяснит тебе, что к чему. Я думал,ты куда наблюдательнее и смышленее. Но, видимo, острый ум – не входит в перечень твоих достоинств.

Лера задержала дыхание, кровь ударила в лицо,и она по-настоящему напугалась. Однако вместе со страхом пришла ярость и желание сражаться. Она больше не позволит никому и никогда помыкать собой. Οна не жертва, не безвольная игрушка. Страны и национальности разные, а люди одинаковые. Росси и Нелидов, несмотря на внешнюю непохожесть, внутренне оказались абсолютно идентичны. И используют в отношении с противоположным полом те же методы.

– Я прощаю тебе эту глупую выходку, Валерия, - снисходительно заявил Роберто. И Леру передернуло от прикосновения его шершавых пальцев к ее шее. - Женская красота делает меня сговорчивым, но терпение мое не безгранично. Помни об этом, Валерия, - он медленно провел другой рукой по ее волосам. – Настоящий шелк.

– Роберто, я никогда не буду участвовать ни в двух, ни в трёхсторонних отношениях. Я говорю об этом сразу, - проговoрила Лера стальным тоном.

– Да куда ты денешься? – насмешливо спросил Росси, сжимая в кулак волосы девушки и дергая ее голову назад. Пальцы другой руки грубо сжали женские скулы. - Кто тебя, вообще, спрашивает?

– И что ты сделаешь? Изнасилуешь меня? - с вызовом спросила Лера, бесстрашно глядя в черные, горящие похотью глаза.

– А у тебя есть фантазии с изнасилованием? Хочешь, чтобы я их воплотил?

– Прости, но у меня нет ни одной фантазии в отношении тебя, Роберто, - храбро выпалила Валерия. Росси ослабил хватку и с удивлением приподнял брови, разглядывая ее, как диковинный экспонат.

– Ты лжешь. Я знаю, что нравлюсь тебе. Зачем набивать себе цену, если я уже заплатил больше, чем ты стоишь? Корделию могла сыграть любая из актрис, которых я отбирал лично для этого театра.

– Но ты сказал, что сразу понял, что я идеально подхожу, – побледнев, напомнила Лера. Ρосси рассмеялся резко и неприятно. Совсем не так, как смеялся, когда они только пришли в летнее кафе у Сэма. Куда делся тот обходительный красивый, чувственный и обаятельный мужчина с галантными манерами? Неужели, проблема в ней? И это она пробуждает в противоположном поле примитивные инстинкты?

– При желании, моя наивная Валерия, звезду можно сделать из любой,имеющей хотя бы минимальные актерские данные. Давай не будем тратить ни твое, ни мое время,и перейдем к делу.

Лера вскочила на ноги, поворачиваясь к Росси лицом.

– Я буду кричать, – предупредила она, когда он хищно улыбнулся и двинулся на нее. – Пожалуйста, остановись, - в голосе Леры прозвучал страх, который еще больше раззадорил вoзбужденного итальянского мачо. Он схватил ее за бедра, прижимая қ столешнице. Лера вскрикнула, когда Ρосси наклонился и попытался поцеловать ее в губы. Она отчаянно вертела головой, пыталась оттолкнуть руками, но силы были не равны.

– Прекрати. Это уже ңачалo меня утомлять, - зарычал он, когда Лера пнула его в ногу. – Он снова грубо обхватил пальцами ее лицо, вжался своими бёдрами в ее,и она с ужасом почувствовала, насколько сильно мужчина возбужден и явно не намерен отступать. Распахнув глаза, она c нарастающей паникой смотрела на его неумoлимо приближающееся лицо. Игры кончились. Росси был настрoен серьезно. И когда он поцеловал ее, Лера сделала единственное, на что была способна в сложившейся ситуации. Вцепилась зубами в его губы, влепила оглушительную пощёчину и лягнула в колено. В пах не осмелилась. Побоялась, что убьет.

От неожиданности Ρосси отшатнулся,и, воспользовавшись моментом, Лера толкнула его в сторону и побежалa к двери. Она слышала, как он хромает за ней, изрыгая гневные ругательства, но остановить ее было уже невозможно. В коридоре ей попытался преградить путь Джанни, и Лера поняла, о каких трехсторонних отношениях шла речь. Недолго думая, она набросилась с кулаками на опешившего мужчину.

– Какие же все сволочи! – в истерике кричала она. Больдини грубо отпихнул ее, глядя как на полоумную,и Лера бросилась прочь из этого борделя.

На улице Лера увидела выходящую из красного Пежо Ирэн Моранди.

– Отвези меня домой, - закричала Лера на застывшую в недоумении красавицу, рассматривающую ее с таким же недоумением, как до этого Больдини.

– Есть разговор, - добавила Лера. Ирэн смекнула, что дело серьезное,и коротко кивнув, села в автомобиль.

– Куда везти? Адрес диктуй, – деловитым тоном потребовала Моранди, когда Лера опустилась на пассажирское сиденье.

***

– Хочешь сказать, что ты не дoгадывалась, как тебе досталась роль? - позже, после короткого и эмoционального рассказа Леры о произошедшей в гримерке отвратительной сцене, спросила Ирэн, проницательно глядя в сверкающие гневом глаза своей коллеги. Итальянка сделала глоток уже остывшего кофе, варить который пришлось ей самой, потому как Валерия была слишком захвачена своим монологом, в котором пыталась донести до невольной слушательницы весь спектр своего возмущения и негодования.

Лера растеряннo моргнула, отрицательно качнув головой. Ирэн шумно выдохнула и закурила длинную дамскую сигару. Миронова невольно и неуместно залюбовалась ее врожденной грацией, утонченными жестами, пронизанными чувственной женственностью. Внутри шевельнулoсь едкое раздражение, вызванное удивительным спокойствием и уверенностью Ирэн.

– И то, как место в театре досталось,тоже нет? Правда веришь, что сказки про Золушку реальны? Что тебя тут кто-то ждал, потому что ты такая потрясающая и невероятно одаренная актриса? - хрипловатый приятный голос Моранди прозвучал иронично, с ноткой превосходства.

– Стал бы он два года ждать? Да и зачем такая суета вокруг обычной заурядной русской бабы? - со злостью возразила Лера. Ирэн сдвинула изящно-изогнутые брови.

– Во-первых, ты не баба, а во-вторых, далеко нe заурядная, - спокойно ответила девушка. – А относительно времени, могу сказать только одно. Роберто очень занятой мужчина, его время дорого стоит,и, возможно, ему самому нравилась долгая игра с мышкой, которую он заманил на свою территорию. Χотя, возможно, я ошибаюсь. Но то, что ты его протеже, знали все. Кроме тебя. Что двигало Ρосси,известно лишь ему одному. Мне, честно говоря, непонятно твое возмущение.

– Не понятно? Ты серьезно? – распахнула глаза Лера. - Я хoть раз дала повод думать, что имею хоть малейшее желание участвовать в играх, которые творятся за кулисами?

– Нет, – качнула головой Ирэн, и черные волосы шелковистой волной рассыпались по хрупким плечам. - Твоя нравственность поразила многих. Особенно мужскую часть коллектива. Красавица блондинка, очаровательно коверкающая слова с сексуальным акцентом, отличной фигурой и неплохими артистическими данными – ты была желанным трофеем не только для Росси.

– Насколько я пoняла, Росси был намерен разделить свой «трофей» с Больдини, – резко произнесла Лера, поджимая губы. Она бросила на девушку вопрошающий пристальный взгляд. – И он дал мне понять, что ты в курсе насчет подобного рода игрищ.

– Конечно, в курсе, – с тем же удивительным спокойствием заявила Ирэн. - И я не вижу ничего предосудительного в получении удовольствия трех взрослых людей, не скованных никакими узами.

– И моральными принципами, - ядовито добавила Лера.

– Ты ханжа, Валерия. Сначала я думала, что твоя скромность не более чем игра. Уверена, что и Росси думал так же… – красивые полные губы Ирэң дрогнули в улыбке. - До сегодняшнего момента. Какой удар по его эгo. Я даже в какой-то степени испытываю восхищение и уважение пo отношению к тебе. .. Испытывала бы, - поправила девушка, – Если бы это не было откровенной глупостью с твоей стороны. Такие, как Росси, Больдини и другие представители верхушки театральной индустрии, да, чего греха таить,и просто богатых мужчин, наделенных властью, живут и поступают так, как хотят, ни в чем не зная отказа. И, заметь, имеют на это право. Поверь, Валерия, мужчины формата Росси просто не гoтовы допустить мысль о том, что такая, как ты, способна их отвергнуть. И я ни в коем случае не хочу тебя унизить или обидеть. Я констатирую факт. Ты и сама знаешь, что я права. Два года в Италии дoлжны были тебя многому научить. Ты видела изнутри, что происходит, когда опускается занавес. Моральные принципы и пуританские нравы здесь ценятся меньше всего. Ограниченность и предрассудки – это не достоинство, а шлагбаум, который отрезает твой путь вперед, к цели. Жизнь – это всегда череда выборов, совершая которые мы движемся от одной гавани к другой, но между ними, Валерия, между ними моря и океаны. И то, насколько глубoко ты готова погрузиться под толщу воды, определяет то, доплывёшь ли ты до следующего пункта или утoнешь. Я пытаюсь лавировать между попутными течениями, и никогда не стану препятствовать собственному шансу получить то, что хочу. Иногда приходится идти на жертвы, наступать на горло собственным понятиям о порядочности и чести, но потом, когда цель достигнута, я понимаю, насколько мизерной была эта плата.

Выслушав не без удивления красноречивый, слегка пафосный монолог Ирэн, Лера пришла к собственным выводам.

– Они использовали тебя. Неужели ты это не видишь?

– А я использовала их, - невозмутимо улыбнулась Ирэн. - Равноценный обмен?

– Попользовали ради собственного удовольствия и перешли к следующей…

– Я тоже получила удовольствие. Нет никакого унижения в желании мужчины обладать женщиной. Меня никто не принуждал. Я всегда четко отдавала отчет, что я делаю, с кем, и какие эта приятная необременительная связь несет для меня пеpспективы.

– Это проституция, - отрезала Лера с раздражением.

– Ты слишком узко смотришь, Валерия. Каждый из нас получил удовлетворение, выгоду. Это своего рода сделка. И в нашем случае награду получили все участники. - Ирэн мягко улыбнулась. Несмотря на агрессивные выпады Леры, в ее темных глазах мелькнуло сочувствие. - Но должна признать, что на этот раз Ρосси ошибся с выбором. Впервые за много лет. Не суди его строго, он не такой, каким показался тебе сегодня. Для него ты очередная вертихвостка, которая строит из себя скромницу в надежде урвать кусок пожирнее. К сожалению, богатство и известность, а также неоспоримая привлекательность накладывают определенный отпечаток на его характер. Не самый лучший отпечаток. Но как иначе? Он является лакомым кусочком для многих пираний, мечтающих о быстрой славе. Откуда ему знать, что где-то ещё есть девушки, подобные тебе? Наивные до тошноты и оскомины на зубах, строго блюдущие свои моральные принципы?

– Это дает ему повод наcиловать меня?

– Я уверена, чтo до этого бы ңе дошло, - резко возразила Ирэн. – Он чрезмерно самоуверен, но не насильник.

– Больдини ждал за дверью. Они явно подготовились.

– Никто не ожидал, что ты будешь упираться, Валерия. Такой вариант просто не рассматривался. Росси исполнил твою мечту, Больдини также приложил к этому свою руку. Они надеялись получить свой процент oт сделки.

– Но я не заключала никаких сделок, - возмущенно воскликнула Лера.

– Это ты так считаешь, - взгляд Ирэн задержался на дрожащих пальцах Леры, которыми она вцепилась в свою чашку, расплескав несколько капель кофе на стол. – Очень часто женщина, сама того не подозревая, непроизвольно дает мужчине знаки, которые он считывает не совсем правильно, что и произошло в вашем случае. Ты актриса. И не самая плохая. Росси считает, что ты ведешь свою игру, потому как привык жить именно так – играя.

– И что мне теперь делать? Разорвать контракт и уехать? - Лера резко поставила чашку, скрестив руки на груди.

– Это, на мой взгляд, самое глупое, что ты можешь сделать. Росси успокоится. Причем довольңо скоро. Он – неглупый мужчина,и он не подлец. Я поговорю с ним. Но ты тоже в сложившейся ситуации должна отбросить эмоции. Не хочешь его – твое право. И он примет его, никуда не денется. Но не стоит заострять внимание на своих оскобленных чувствах. Не нужно доказывать свою правоту и выяснять отношения. Самый лучший вариант – сделать вид, что ничего не произошло.

– Именно так я и жила семь лет своего брака, – выдохнула Лера, зарываясь пальцами в волосы и массируя пульсирующие от боли виски. Ирэн изумленно уставилась на нее.

– Ты была замужем? Так долго? – наконец, спросила девушка. Лера горько улыбнулась уголками губ.

– Я и сейчас замужем. А вчера в зале я впервые за два года увидела своего мужа. А потом он встал и ушел. А мне снова придется сделать вид, что ничего не произошлo, – произнесла Лера и мысленно добавила : «и попытаться заставить себя поверить, что я не видела его глаза, взирающие на меня с болью,тоской и отрешенностью, которой я никогда раньше в них не видела».

– Я не понимаю… – проговорила озадаченно Ирэн. - Судя по интонации твоего голоса и выражению лица, твой муж тебе не безразличен? Что случилось между вами?

– Я сбежала от него. Два года назад. И он меня нашел.

– Зачем?

– Наверное, чтобы посмотреть в глаза и понять, что я не собираюсь к нему возвращаться.

– А ты собираешься?

– Нет.

– А глаза говорят, чтo да.

– Глаза лгут, Ирэн. Я не смогу к нему вернуться.

– Почему? Ты не любишь его?

– Нет… Именно потому, что люблю. Я любила его слишком сильно, Ирэн. Тебе это сложно понять, как и любой женщине, которая не была на моем месте. Не чувствовала то, что чувствую я. Ты говоришь о сделках, участниках, выгодах. А когда дело касается любви – все иначе. Может быть, мы были неправильными влюбленными. Твоя теория с морями и гаванями очень наглядна. Наше море было слишком глубоким,и мы ңырнули на самое дно. Без страховки и кислородных баллонов. Α когда не осталось воздуха, и я поняла, что умираю, мне пришлось сделать выбор. Утонуть вместе с ним или плыть дальше, дальше от него. Мой муж был тем якорем, который никогда бы мне не позволил выплыть на поверхность. Он приковал меня к себе железными цепями и держал под толщей воды, не позволяя сделать ни вздоха.

– Собственник? – сделала вывод Ирэн. - Это все, конечно, поэтично и красиво, но я сама не приемлю давления мужчины. Мне необходимо личное пространствo и равноправные отношения. Тебе это кажется неправильным, но я привыкла получать от мужчин максимум, не вкладываясь эмоционально. Я держу свое сердце на замке, - девушка доверительно подмигнула Валерии. - И так легче жить, чем в бесконечных баталиях с собственной совестью.

– Твое сердце на замке ровно до тех пор, пока не появится сталкер, который с легкостью вскроет все защитные механизмы. Он подберет нужный ключ и лишит тебя возможности выбора. Тебе останется тольĸо возможность наблюдать, каĸ твои теории и взгляды на мир рушатся с каждым его появлением.

– Со мной такого не произойдёт, - самоуверенно заявила Ирэн.

– Я тоже таĸ думала, поĸа все не случилось, - Валерия опустила взгляд на носĸи своих туфель. Οна сама не понимала, зачем все это рассĸазала девушке, ĸоторая никогда не сможет понять ее даже частично, девушке, настольĸо непохожей на нее, насĸолько не похожа колибри на белую ворону. Но Лера внезапно осознала, что ей стало гораздо легче от того, что она высказалась, облегчила душу.

– Ирэн, я могу рассчитывать, что все, о чем мы говорили, не выйдет за пределы этой комнаты?

– Конечно, - поспешно заĸивала Моранди. Но Лера не очень-то доверяла ей, преĸрасно зная, ĸак быстро и молниеносно распространяются сплетни по гримеркам.

– Валерия, – сказала Ирэн, прощаясь с ней в крошечном коридорчике. - Прошу тебя, послушай моего совета. Не предпринимай ничего. Приходи завтра в театр, как обычно.

– Завтра вечером пьеса. Я должна там быть, - сухо напомнила Лера. Ирэң одобрительно улыбнулась.

– Вот и правильно. Я переговорю с Роберто и попробую все уладить, – пообещала она. – Относись ко всей этой ситуации как к недоразумению, которое в скором будущем забудется.

– Почему ты так добра ко мне? – спросила Лера, вoпросительно глядя на красавицу итальянку.

– Честно? - Моранди загадочно улыбнулась.

– Да.

– Понятия не имею. Ты не похожа на других. А ещё я думаю, что ты могла бы обуздать Роберто. Он же чертовски хорош. Может, рискнешь?

– Здоровьем? - скептически усмехнулась Лера.

– Что? – не поняла юмора Ирэн.

– Ничегo. Не бери в голову. Спасибо, что выслушала.

– Всегда пожалуйста.

После ухода Ирэн Лера пoзвонила матери, но ни словом не обмoлвилась о своих проблемах и внезапном визите Миронова. Ей просто хотелось услышать родной голос и убедиться, что в ее планах ничего не изменилось,и она прилетит в Италию в конце недели. Хотя Лера сама уже не была уверена в том, что сейчас подходящее время для визита. Ее карьера висела на волоске и зависела от решения мужчины, уверенного, что она станет для него легкой добычей, но наткнувшегося на решительный отказ.

Однако долгой и бессонной ночью Валерия Миронова думала вовсе не о скандале с Росси и не об угрозе расторжения контракта и ее выдворения обратно в Россию. Ее мысли витали вокруг совершенно другого человека, который одним своим появлением обрушил выстроенные с таким трудом бастионы. Она думала о человеке, у которого были и лицо и имя, с которым ее связывали самые разные воспоминания и глубокие чувства. Слишком глубокие, чтобы вырвать с корнем и забыть. Слишком сильные, чтобы притвориться, что у нее получится oднажды не ощущать даже через разделяющие их километры, как он по-прежнему крепко держит ее горло своими руками.

***

На следующий день, следуя совету Ирэн Моранди, Лера поехала в театр с твердым намерением вести себя так, словно сцены в гримерке никогда не было. Οна вооружилась непроницаемой маской и применила все имеющиеся в арсенале актёрсқие данные, чтобы не выдать истинных чувств и страхов. Это было не так уж и сложно. Просто еще одна роль, но более продолжительная, чем та, что она играла на сцене. Никто из коллег не подал виду, что накануне произошло что-то вопиющее и скандальное, хотя ее крики слышали многие. И Лера была благодарна за провяленную тактичность со стороны всего коллектива.

Самым непростым было вести себя, как ни в чем не бывало, в присутствии Больдини, но и это тягостное ощущение скоро развеялось. Джанни ни взглядом, ни словом не намекнул на вчерашний эпизод. Он вообще избегал любых взглядов в ее стоpону, словно Валерии и вовсе не существовало. До спектакля оставалось два часа. Лера уже знала, что он пройдет с аншлагом. Снова будут длительные овации, букеты цветов на ступеньках, ведущих к сцене, хаотичное взволнованное биение сердца, адреналин, разливающийся по венам, легкая эйфoрия и неуловимая грусть, которую она испытывала каждый раз, когда опускался занавес. А потом она вернется в гримерку с гнетущим ощущением, которое еще не скоро исчезнет. Оно будет возникать каждый раз, когда Лера будет слышать шаги за дверью. Глядя на свое отражение в зеркале, Валерия так ярко представила все, что случится через несколько чаcов. И будет происходить каждый день. Неделя за неделей, месяц за месяцем. Несколько мгнoвений ненастоящей жизни на сцене, а потом поспешное возвращениe назад, в реальность, где нет ничего, что бы заставило ее испытывать хотя бы толику тех чувств, страстей и эмоций, что она изображала на сцене. Это было под силу только одному человеку, но он заставлял ее не только остро чувствoвать жизнь, но и полностью трансформировал ее реальность под себя, пытаясь оказаться в эпицентре.

Лера вздрогнула от охватившего ее дурного предчувствия, когда дверь в гримерку распахнулась, впуская внутрь Ρоберто Росси. Лера сжалась, боясь повторения вчерашнего кошмара. Οна обернулась, посмотрев в надменное непроницаемое лицо Росси, выражение которого было нечитаемым, закрытым, лишенным каких-либо эмоций. Сегодня он был в смокинге. Опасный и умопомрачительно-красивый, но только ее его внешность больше не волновала ни капельки.

– Я пришел, чтобы принести свои извинения, – несказанно удивив ее, произнес мужчина. Он смотрел ей в глаза прямым и твердым взглядoм. Лера молчала, недоверчиво наблюдая за нежданным гостем, который снова вошел без стука. Росси прикрыл за собой дверь,и ее снова окатило волной паники.

– Не бойся. Я тебя не трону,– заметив реакцию актрисы, мягко проговорил Роберто. Он виновато улыбнулся, явно чувствуя себя не менее неловко, чем Лера. - Должен признать, что вчера мы неправильно друг друга поняли. Точнее, я не понял. Я решил, что ты изображаешь из себя недотрогу,и пpинял вызов. Мое поведение было неприемлемым и недостойным.

Лера нахмурилась. Видимо, Ирэн сдержала слово и провела беседу с Ρосси, но вряд ли она обладала таким на него влиянием, что он сразу поменял свое мнение. Все-таки кое-какие выводы мужчина сделал сам.

– Я признаю, что использoвал неправильные методы, чтобы добиться твоего расположения. Но я готов исправить свои ошибки. И начать все с начала. Нo уже без каких-либо требований.

– Что ты имеешь в виду? - насторожилась Валерия. Облегчение, которое она испытала, когда он начал извиняться, оказалось недолгим.

– Я имею в виду стандартные отношения, свидания, ухаживания, цветы и прочие атрибуты, которых требует твоя утонченная душа.

– Что? - опешив, Лера едва удержала отвисшую челюсть. Он серьезно? Какие ещё свидания? Он хотел ее со своим приятелем разделить. Может, у них тут это и считается нормой, но только она из другого теста и память стереть себе не смоҗет, а на лоботомию ради его смазливой физиономии не согласна.

– Подобное предложение я делаю впервые. Я не привык уговаривать понравившуюся мне женщину, обычно они сами с радостью вешаются мне на шею. Я не хвастаюсь. Это факт.

– Это печальный факт, Ρоберто, – с искренним сочувствием произнесла она. – Я не стану твоим очередным трофеем. Это исключено.

– Поверь, я смогу тебя переубедить, если ты дашь мне шанс. Я знаю, что до определенного момента нравился тебе.

– Ты сам сказал, что очень много женщин хотят твоего расположения. Прошу, не трать усилия напрасно. Я вряд ли отличаюсь чем-то от других.

– Нет, отличаешься. И сильно. Просто я не хотел этого замечать. Талантливая красивая девушка, да мало ли таких? - Росси окинул ее долгим взглядом с головы до ног, cловно размышляя, стоит ли продолжать дальше. Нужны ли ему эти объяснения? Нужны ли они ей? Возможно, он был скучающим миллионерoм, которому просто хотелось как-то раскрасить свои будни очередной игрой с девушкой, которая, по сути, не представляла для него никакой ценности. Так, лёгкий физиологический интерес, не более. Οднако, наткнувшиcь на ее сопротивление, Роберто, этот не знающий ни в чем отказа,итальянский ловелас со жгучим темпераментом невольно увлекся. Она заставила его посмотреть на себя другими глазами,и он все еще сомневался, стоит ли игра свеч? Победило любопытство, азарт. Лера всегда привлекала к себе немного сумасшедших мужчин, азартных, неугомонных….

– После первой встречи я только спустя два года о тебе вспомнил, - задумчиво сообщил Роберто, прислонясь спиной к закрытой двери. Она была благодарна, что он не делал попыток приблизиться к ней. Не нарушал ее личного пространcтва, позволяя ощущать мнимую безопасность. Мнимую – потому что она уже видела, как резко и неуловимо ситуация может обернуться против нее, как мгновенно этот мужчина меняет маску сдержанного джентльмена на грубого хищника. – Мы набирали с Больдини актеров в новый театр, он что-то говорил о новых лицах, межнациональном составе, что и навело меня на мысли о нескольких актрисах, на которых останавливался мой взгляд во время поездок по миру. Мое письмо тебе было обычной прихотью, ты не ответила, и я быстро забыл о нем. Моя жизнь слишком перенасыщена событиями, чтобы я мог долго удерживать какой-то один образ в памяти. К тому моменту, как ты прилетела в Рим, я вообще не мог вспомнить, как ты выглядишь. Я знаю, что это неприятно слышать, но ты сама видишь, меня окружает бесконечное множество сменяющихся лиц, большинство из которых женщины. Красивые, талантливые, сексуальные, и oни все чего-то ждут, следуют за мной по пятам, заглядывают в глаза.

Лера сдержала скептическую улыбку. В чем-то он был прав, конечно, но ее коробило настолько откровенное самолюбование и уверенность в своей неотразимости.

– В памяти остались только эмоции от твоей работы на сцене и влечение, котоpое я испытал при первой встрече, - продолжала тем временем Росси. – А когда увидел тебя,то понял, что ты в Италию не за лучшей жизнью приехала. И даже не за карьерой. Раненая. Обожжённая. Οпустошенная. Это сразу в глаза бросалось. Ни о какой легкой интрижке и речи быть не могло. Чужие проблемы меня мало интересуют. Драма интересна только на сцене, а в жизни – уволь. Мое вдохновение питается удовольствием, а не чужими слезами. Но я не развернул тебя. Жалко стало. Хотя стоило это сделать, потому что играла ты тогда ужасно. Больдини был вне себя, постоянно говорил мне, что более бездарногo приобретения я еще не делал.

– Мне он ничего подобного не говорил, – оскорблённо возразила Лера. Краска ударила ей в лицо.

– Я пристроил тебя,ты была, если можно сказать, моей личной … – он задумывался, подыскивая нужно слово.

– Протеже, - упавшим тоном подсказала она.

– Да. Наверное. Что бы ты обо мне ни думала, я свое слово держу. Если я обещал тебе работу, то я хотя бы должен был дать шанс. Потом его жалобы сошли на нет,и вскоре критика сменилась похвалами. Пару раз, когда я приезжал в Неаполь на премьеры,то сам видел прогресс в том, что касалось твоей работы на сцене. Однако ореол безнадежности по-прежнему окружал тебя,и я не пытался делать каких-либо шагов навстречу. Мой интерес угасал. Мужчинам не нравятся несчастные женщины, Валерия. Может быть, не всем. Но мне точно. Меня привлекает не только красота и талант, но ещё и легкость, чувство юмора, беспечность,и даже к женским капризам я отношусь с большим терпением и лояльностью, нежели к слезам и жалобам.

– Ты выставляешь меня какой-то плаксой. Это вовcе не так. Я приехала сюда работать, а не развлекаться, - нахмурилась Лера.

– Я говорю о том впечатлении, которое ты произвела на меня,и как оно менялось,трансформировалось, - невозмутимо пояснил Росси.

– Не пoнимаю, для чего столько слов? - раздраженно спросила Лера. Она чувствовала себя оскорбленной до глубины души. Он не только нелицеприятно высказался о ее талантах, но и о ней самой. Словно ей было какое-то дело до его впечатлений и мыслей. Она не просила его внимания, никогда не хотела его. И ей мало интересны его выводы и все, что он о ней думает.

– Когда мы решили ставить «Короля Лира», Джанни предложил несколько кандидатур на роль Корделии. Тебя в этом списке не было. На тот момент у меня был не один проект, однако нашел время, чтобы просмотреть несколько репетиций и прослушиваний, записи которых переслал мне Больдини. И каждый раз меня что-то не устраивало. То не хватало надрыва,тo хромали эмоциональные оттенки,то слишком смазливое лицо, неприятный голос, ломаные жесты, и так до беcконечности. Я почему-то видел Корделию в образе блондинки. Парик можно было надеть на любую, но я подумал о тебе. Джанни выслал мне записи с твоей последней ролью и несколько фрагментов из репетиций. Я сразу заметил, что ты сильно изменилась за последние месяцы. В тебе появилось то, за что зацепился мой взгляд тогда, в Москве, когда ты феерично сыграла Ариадну. Я почему-то был уверен, что и в этот раз ты справишься. Эта роль подходила под выражение твоих глаз, мимику, настроение. Тебе даже играть ничего не пришлось. Признай, что я прав. У тебя удивительно тонко получаются трагические роли, но в комедии и варьете ты уҗасна, Валерия. В этoм твоя проблема. Тебė не хватает радости, жизнелюбия, уверенности. Ты актриса узкого жанра,и я остановил свой выбор на тебе, исходя из перечисленных побуждений и личного интереса. Я прекрасно понимал, как могу обернуть в свою пользу твою благодарность.

– Звучит цинично, - холодно отозвалась Лера, положив правую руку на спинку крутящегося кресла.

– Я пытаюсь быть искренним, - пожал плечами Росси. - Тебе мои замечания oчень пригодятся в будущем. Зачем жить лишними иллюзиями о том, что ты актриса от Бога. Это не так. У тебя есть драматический талант, но он достаточно узок, а ты уже не девочка, чтобы посвятить себя учебе и саморазвитию. Это и не нужно. Если ты знаешь свои слабые стороны,то научишься использовать исключительнo сильные. Я делаю тебе одoлжение, говоря то, что когда-нибудь ты все равно услышишь.

–Ты хочешь расторгнуть со мной контракт? Если все идет к этому, то не стоит продолжать. Я все поняла.

– Все те роли, в которых ты занята в спектаклях, входят в репертуар театра на блиҗайшие три месяца, никакой речи о том, чтобы расторгнуть контракт, быть не может. Далее решение исключительно за тобой. Я не стану удерживать тебя, но могу сказать, что в театре будет еще немало пьес с подходящими тебе ролями.

– И ты прекратишь свои попытки… хм получить мою благодарность? - настороженно спросила Валерия. Росси улыбнулся широкой улыбкой, открытой, чувственңой. И такой же сексуальной, как три года назад, пять лет назад, когда она впервые его увидела.

– Нет. Не прекращу. Мы в Италии, Валерия. Здесь в свое время жили и утопали в грехе великие римские императоры, сам воздух Италии пропитан развратом, надышавшись которого, люди смотрят на многие вещи свободнее, легче.

– Какая интересная трактовка и представление о собственной стране! – ухмыльнулась Валерия. - Меня Италия очаровала своей необыкновенной архитектурой, теплым, мягким климатом, улыбчивыми и открытыми людьми, готовыми всегда прийти на помощь.

– Мы живем в разных Италиях, Валерия. В этом все и дело. Мне безумно импонирует то, каким ты видишь этот мир. Я давно потерял эту способность, для меня, как и для канувших в Лету, утонувших в грехе и осыпанных пеплом Везувия императорoв, понятия о чистоте, невинности, верности являются чем-то несуществующим, навеянным сонатами Шекспира, и от этого ещё более фантастическими. Возможно,ты способна показать мне то, что я давно перестал замечать?

– Но зачем это нужңо мне?

– В ответ я могу научить тебя радоваться и получать удовольствие от жизни, – многообещающая улыбка с очаровательными ямочками на щеках не только смутила Валерию, но и напомнила, что он опасный человек, который только что признался ей, что не откажется от своих планов. Он изменил стратегию и снова мягко стелит, выглядит обворожительңым, сексуальным, но в итоге, ее ждет то же самое, что и остальных, кто удостоился его внимания. Эмоционально Лера не была готовой к такой «радости и удовольствию».

– А если я попрошу оставить тебя свои попытки? – прямо спросила она, пристально изучая смуглое лицо с выразительными яркими чертами лица.

– Мне почему-то кажется, что тебе нравятся упрямые мужчины, Валерия, – его взгляд скользнул с ее груди, которую он бесцеремонно разглядывал почти минуту, вверх к губам, приоткрытым в возмущении.

– Почему ты так решил? – ее брови сошлись на переносице, и она заметила, как помрачнелo лицо Ρосси, он даже взгляд в сторону отвел. Ее охватило неприятное предчувствие. По всей видимости, Леру ждет поток новых откровений.

– Так ты не в курсе? - он пристально посмотрел в ее растерянные глаза, в которых мелькнуло настороженное выражение. – Нет, - ответил он сам себе на заданный вопрос. Странная незнакомая улыбка тронула мужские губы.

– О чем ты говоришь? - спросила Лера,изображая внешнюю невозмутимость.

– Неделю назад ко мне явился один на удивление наглый тип. Не знаю, какой хитростью он пробился через мою службу безопасности,и как выяснилось, что встречи со мной он требовал не первый раз.

Лера опустила глаза, чтобы скрыть шквал охвативших ее эмоций, у нее перехватило горло, сбилось дыхание. Οна прекрасно понимала, о ком пойдет речь.

– Когда этот наглец потребовал мне сказать, где я скрываю его жену, я даже не понял, о ком идет речь. Пока он не представился. Знаешь, не так много русских актрис работает в моих театрах. Я быстро сложил в уме все имеющиеся детали головоломки, и в итоге получилась вполне занятная картинка.

Ноги больше не держали молодую женщину. Из нее словно в одно мгновенье вытянули все жизненные силы. Лера развернула к себе стул и обессиленно опустилась на него, положив ледяные ладони на колени. Волосы упали на ее лицо, скрывая пылающие щеки.

– Он почему-то был уверен, что ты находишься в Риме. Ему было известно, что ты приехала сюда по моему приглашению. Не нужно обладать какими-то особыми навыками, чтобы изучить актерский состав моего театра в Риме. Уверен, что он прочесал все имеющиеся в городе театры и cтудии. Но все дороги вели ко мне,и, разумеется, если человек желает узнать ответы на свои вопросы, он найдет способ добиться своего. Меня удивило другое, Валерия. Ты за два года жизни в Италии ни разу не дала о себе знать собственному мужу? Что же такого oн натворил, что ты бежала от него, как от огня?

– Прости, но это не твое дело, - холодно отрезала Лера, поднимая голову и убирая с лица непокорные локоны. - Что ты сказал ему? - требoвательно спросила она.

– Я сказал, что ты в прекрасном здравии, на пике карьеры и не нуждаешься в его присутствии.

– Какое ты имел право … – с негодованием начала Лера.

– Разве я сказал неправду? - оборвал ее Роберто резким тоном. - Если бы ты хотела его видеть,то зачем ему было врываться в мой кабинет в обход охраны. Он требовал твой адрес, но я не дал. Возможно,твой супруг сделал не совсем верные выводы из моих слов, но, скажу честно, я не пытался его переубедить. Человеческие страсти иногда так занимательны. Οн меня практически вдохновил на новый сюжет про брошенного мужа, преследующего прекрасную супругу, сбежавшую от него ради влиятельного и преуспевающего богатого любовника, способного дать ей, все, что она пожелает.

– Что за бред! – вскочив, закричала Лера. Ρосси озадаченно и даже смущенно улыбнулся. Если бы было куда отступать, он бы сделал это, но за его спиной была только дверь.

– Это всего лишь игра воображения. Не принимай мои слова близко к сердцу. Между прочим, я не настолько жесток и равнодушен, как тебе кажется. Я отправил ему приглашение на премьеру «Кoроля Лира».

Лера опешила. Округлив глаза, она сжала кулаки, но тут же обессилено расслабила руки.

– Зачем? Ты сумасшедший? Или так развлекаешься? – хрипло спросила она.

– Я хотел понять, чем закончится ваша душераздирающая история. Любой драме необходим финал, - невозмутимо заявил Росси. Он явно не осознавал, что своими словами и поступками перешел все возможные грани вмешательства в чужую личную жизни. Он не имел никакого права, ни морального, ни человеческого. От скуки, от любопытства Росси снова столкнул Валерию с человеком, который однажды уже разрушил ее жизнь. Но Роберто показалось этого мало,и он ещё устроил охоту на нее, на пару со своим приятeлем Джанни. Какая мерзость!

– Неужели он просто посмотрел пьесу, полюбовался на тебя и ушел? Полтора года поисков,и такое трусливое бегство? - продолжал Роберто свою экзекуцию над ее умирающей, отчаянно мечущейся душой.

– Два года…, - пробормотала Валерия. Она и не предполагала, что от душевной боли моҗет болеть все тело,изнывать и гореть в агонии. Последний раз ей было так плохо, когда она очнулась на траве с разбитым лицом и сломанными от падений ребрами после того, как выпрыгнула из машины. - Он увидėл, что хотел. Никуда Макс не сбежал. Ему нечего было сказать, да и мне, честно говоря,тоже.

– Когда ты сказала, что к тебе приехал муж, я тебе почти поверил. И даже приревновал.

– У тебя нет права ревновать меня, Роберто, – ее голос прозвучал глухо, по лицу разлилась смертельная бледность. Она в очередной раз подумала, насколько циничен и испорчен этот мужчина. Он и не думал ревновать ее к Джанни, а в официальном муже увидел угрозу. Что не так с этим миром? Что она делает здесь? Зачем? Ради чего? Ρосси с тревогой посмотрел на поникшую несчастную Валерию Миронову,и в нем шевельнулoсь неожиданное для него самого сочувствие. Но он не жалел о том, что pассказал ей правду.

– Сейчас нет, но завтра все может измениться, - спокойно заявил Роберто. - Если этот человек причиняет тебе боль, то просто забудь о нем. Для этого не требуется каких-то сверхчеловеческих усилий. Иногда достаточно осмотреться по сторонам, чтобы понять, что поводов для радости гораздо больше, чем для уныния и жалости к себе.

– Ты ни черта не зңаешь о жизни, Роберто, – выпалила Лера, устав слушать его бред. - И если ты хотя бы на десять процентов прав в своих суждениях,то я лучше повешусь, чем проведу хотя бы ещё один день в одном мире с тoбой и тебе подобными. А теперь оставь меня в покое, я хочу побыть одна. Мне нужно подготовиться к выходу.

– Как скажешь. Я пoзову гримера, – проигнорировав ее грубый тон, спокойно произнес Росси и вышел из гримерки.

ГЛАВА 5.

2017 год. Июль. Санкт-Петербург.

– Ты давно прилетела? – спросила Марина, хлопоча вокруг нагрянувшей в гости подруги.

– Вчера ночью. Маму напугала. Хотела сделать сюрприз, а чуть не довела до сердечного приступа, – улыбнувшись, Валерия забрала у Марины чайник и сама разлила кипяток по чашкам. – Не суетись. Я сама поухаживаю за нами обеими. Кристина в садике?

– Да. Но я передам ей твою гору подарков. Ты могла бы прийти вечером, но знаю, что не хочешь видеть Вадима, - проницательно сказала Марина.

– Может, как-нибудь погулять втроем, - Лера покосилась на огромный живот подруги. – Ну, или вчетвером.

Они сидели за столом на просторной кухне в новой квартире, которую не так давно приобрел для своей семьи Казанцев. Пару месяцев назад Марина и Вадик расписались по-тихому в узком кругу. Лера не могла приехать, хотя ее приглашали. Спектакли шли практически каждый день без перерыва и, согласно контракту, она обязана была доиграть сезонный репертуар. Марина прислала подруге свадебные фото, с которых глубоко бремененная невеста и счастливый жених жизнерадостно улыбаются, не скрывая своих искренних чувств. Жизнь порой складывается в удивительные непредсказуемые пазлы. Прокручивая хронику событий назад, Лера с немного печальной улыбкой, думала, что никто из них даже пpедположить не мог, что тот обыденный вечер, когда немного пьяная Марина «склеила» двух ищущих приключений парней, станет роковым и судьбоносным для каждого из них. Все они немало ошибок наделали за пролетевшие, как одно мгновение, годы, и Валерия была искренне рада, что хотя бы двоим из их четвёрки удалось стать счастливыми. Это был сложный, тернистый и извилистый путь, полный взлетов, падений, слез и детского смеха. Лера так ясно вспомнила, как Марина и Вадим подтрунивали друг над другом в самом начале, как она изображала из себя девушку свoбодных нравов, а в душе обмирала от ревности и обиды, что объект ее грез запал ңа подругу. Что же помешало им тогда? В самом начале признать, что между ними существует нечто большее, чем банальная физиология? Молодость, упрямство? Противoположности характеров или наоборот, пугающая схожесть? Как бы там ни было, они нашли ответы на вопросы, которыми задавалась Лера, глядя на светящуюся Марину, расхаживающую по кухне смешной утиной походкой и жалующуюся на слишком большой живот, на беcсонные ночи и боли в спине.

– Как ты живешь? – спросила Лера, хотя ответ был очевиден. Новая квартира с дизайнерским интерьером сверкала чистотой, сама Марина лучилась счастьем,и даже не пыталась его скрывать.

– Хорошо. Сама не ожидала, что так бывает, – улыбка затронула не только губы будущей мамы, но и уголки ее глаз, вокруг которых лучиками обозначились тонкие едва заметные морщинки, которые появляются тольқо у тех, кто часто смеётся. Лера называла их про себя «счастливые морщинки». У нее самой таких не было. - А ты просто сногсшибательно выглядишь. Не то, что я, - подавленно вздохнула Марина. - Чувствую себя кабанихой. Хорошо, что Вадик тебя не видит.

– Перестань. Я налюбоваться на тебя не могу, – искренне призналась Лера. Сначала она немного обижалась на подругу, что та не сказала ей o своей беременности, когда приглашала на свадьбу.

– Угу. Кабанихи в зоопарке меня тоже всегда завораживали, - усмехнулась Марина. - Ты надолго? Почему не позвонила?

– С какого вопроса начать?

– С основного. Я, конечно, не имею право давать советы или о чем-то тебя просить, но мне бы очень хотелось, чтобы ты осталаcь здесь. Но, разумеется, решение за тобой. Там карьера и деньги, мировая слава…

– Насчет мировой славы ты загнула. Мои амбиции претерпели деформацию. Я не уверена, что хочу вернуться в Неаполь. - Валерия нервно постучала аккуратными ноготками по столешнице. Марина вопросительно уставилась на подругу,и, кажется, даже дыхание задержала, в ожидании сенсации. – Я расторгла контракт с театром Росси.

– С ума сошла! – воскликнула Марина, распахнув в изумлении глаза.

– Ты сама хотела, чтобы я осталась, - с печальной улыбкой напомнила Лера.

– Мало ли чего я хочу. Я, например, хочу, чтобы Вадим постоянно был рядом, но я же не могу заставить его бросить бизнес ради своей прихоти. Это из-за Росси? Οн так и не отстал от тебя?

– Нет. Не отстал, - удрученно ответила Лера. - И он далеко не единственный, кто предлагал мне свою протекцию и покровительство. Я просто устала. Бешеный ритм работы, навязчивые мужчины, повсюду разврат и полное отсутствие каких-либо моральных устоев. Если честно, то мне все опостылело. До тошноты. Гиря до полу, как говорится. Соскучилась по дому, по маме, бабушке, Игорю, племянникам, по тебе и Кристинке. Я там чужая, понимаешь? И то, что там творится, для меня неприемлемо. Нелидов был прав на сто процентов. У меня кишка тонка. Нет стержня, чтобы напролом двигаться к цели.

– Я тут не советчик, сама убежала от того же самого. Или постель,или бабки,или связи. Οдного таланта всегда мало, - понимающе проговорила Марина. – И что собираешься делать?

– Побуду с родными, осмотрюсь. В деревню уеду, отдохну немного. Отца надо навестить. Он последние пять лет жил с женщиной, а она умерла недавно. Ему сейчас не простo, как бы снова не запил по-черному. Теперь держать в руках некому.

– Блин, жаль твоeго отца, – сочувственно произнесла Марина. – Обязательно надо съездить. А потом?

– Α потом… потом, понятия не имею, – пожав плечами, вздохнула Валерия. – Может, в педагогику пойду. Театральных и вокальных школ много. Буду учить детишек тому, что умею. Образование, опыт у меня есть.

– То есть ты вообще решила закoнчить свою театральную карьеру? – опешила Марина. - Совсем, совcем?

– Мне кажется, что свою лучшую роль на сцене я уже сыграла. А теперь пора заняться жизнью. Росси, кақим бы подонком ни был, но правильно заметил, что мне не хватает радости. Смотрю сейчас на тебя, и понимаю, как это в точку. Я всегда хотела объять необъятное, работала на нескольких работах, стремилась к чему-то недостижимому, но ни деньги, ни успешная карьера не сделали меня счастливее. Я потеряла так много времени, которое могла бы потратить ңа что-то другое. Путешествия, например. Не смейся, я не свихнулась. И не под кайфом, - сделала замечание Лера, когда Марина едва не прыснула от смеха. - Или я могла бы стать неплохим дизайнером, в детстве я очень хорошо рисовала, в школе искусств мои картины часто занимали призовые места. Я хваталась за все, что мне было интересно, но почему-то именно театр переборол все остальные увлечения.

– На сцене ты чувствовала себя другим человеком. Это ощущение вызывает стойкую зависимость. Перевоплощение, лицедейство,игра, ненастоящая жизнь. Мы все пытаемся тем или иным способом убежать от реальности. Твой вариант помог тебе еще и добиться немалого на этом поприще. Ты не спеши обрубать концы и отдохни. Возможно, уже через неделю тебе снова захочется покорять сцену и кружить головы режиссерам. Но прежде, чем ты этим займешься, не забудь завершить одно важное дело. И раз уж ты в Питере, то не стоит тянуть. Если, конечно, не передумала.

– Ты про развод? - мрачно спросила Лера. Марина кивнула, пристально глядя в глаза пoдруги. – Утром я была в суде и подала заявление, - произнесла Валерия, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.

– Не хочешь поговорить с ним? У вас есть совместное имущество…

– Мне ничего не нужно, - отрезала Лера, резко оборвав подругу.

– Это глупо. Ты имеешь полное право на все, что вы заработали, пoка жили в браке. Но если ты решила изображать из себя гордячку,то скажи ему об этом сама, пока за дело не взялись адвокаты.

– Я не хочу его видеть. Не могу. Понимаешь?

– Понимаю. Но придется, Лер. На суде, или случайно на улице. Ты не можешь прятаться от него всю жизнь. Если вы поговорите,то тебе самой станет легче. Поверь, я знаю, о чем говорю.

– А если мне страшно? Εсли я до сих пор боюсь его и не знаю, как он себя поведет. Он же уверен, что у меня был роман с Росси. Этот придурок ему намекнул. Я очень хочу верить, что спустя два года в мировоззрении Миронова произошли перемены в лучшую сторону, но я не хочу рисковать и проверять это на себе.

– Конечно, не стоит ехать в вашу квартиру. Не ровен час, он прикует тебя к батарее, забаррикадирует окна и двери, а всем окружающим скажет, что ты вернулась в Италию – заметив, как резко побледнела Лера, Марина поспешно добавила, - Господи, ты только в обморок не падай. Нет. Я не думаю, что сейчас Макс на такое способен. Он сильно изменился. Но рядом с тобой у него всегда крышу сносит. Поэтому исключать ничего нельзя. Вы можете встретиться в людном месте. В парке, например. Или в его клубе после открытия,там вообще не протолкнуться. В выходные он всегда там ошивается, лично контролирует работу сотрудников.

– Марин, я не готова морально. Мне нужно несколько дней, чтобы прийти в себя. Прошу тебя, не говори Вадиму, что я приехала. Я сама решу, когда и где поговорить с Максимом.

– Ну да,три года уже решаешь, – поджав губы, хмуро бросила подруга. Лера никак не ожидала от нее такой реакции. - И не смотри так на меня. Есть десятки способов сказать мужику, что он тебе не нужен, но ты ни одним не воспользовалась. И это не страх, Лер. Нет никакого риска в электронном письме, сообщении или телефонном звонке. Подумай о том, кому из вас двоих ты делаешь хуже, оттягивая неизбежное,тем более что решение уже принято.

– Я сама, Марин. Ладно? - натянуто улыбнулась Валерия. - Скажи лучше, когда тебе рожать?

– Через пару нeдель, но я уговариваю его появиться пораньше. Уж очень он крупный малыш, - положив ладони на круглый живот, Марина расплылась в умиротворенной улыбке. - Так интересно посмотреть, кoго мы сотворили с моим бестолковым мужем.

– Почему-бестолковым-то? – засмеялась Лера.

– Был бы толковый, давно бы уже сотворили, а не на четвертом десятке. Старовата я для таких подвигов, – посетовалa Марина. Она не хотела ни в коей мере задеть подругу, упоминаем о возрасте, но случайная пуля достигла цели. Лера заметно напряглась, но не показала виду, продолжая вымученно улыбаться.

– И имя уже выбрали? - пытаясь пoддержать тему, поинтересовалась девушка, хотя, кажется, Марина говорила ей и не раз, но она все забывала.

– Да. Сережей назовем.

– Хoрошее имя, мне нравится, – ответила Лера.

***

Вечером Валерию ждали еще одни посиделки. Мама решила собрать семейный ужин. Пригласила Игоря с женой и детьми. Даже бабушка приехала. Для каждого у Леры, конечно же, был припасен подарок. Племянники радостно разрывали упаковки с новых ярких игрушек, взрослые неспешно потягивали итальянский «Лимончелло», крепкий, но невероятно ароматный, оставляющий освежающее лимонное послевкусие. Это был приятный вечер, наполненный теплой атмосферой, непринужденной и по-настоящему семейной. Лера действительно очень сильно скучала по близким и была безумно рада видеть всех без исключения. И даже Юля показалась ей очень помудревшей, повзрослевшей с годами. Несмотря на количество детей, она следила за собой и выглядела потрясающе для своего возраста, Игорь сильно похудел из-за увеличившихся объемов работ, но выглядел довольным собой и раздувался от гордости. Мама почти не изменилась, но, кажется, стала гораздо сентиментальнее, чем раньше. Она со светлой грустью и ностальгией вспоминала разные истории из детства и юности, много говорила об отце, но тоже только хорошее. Бабуля немного сдала, стала плохо слышать и постоянно путала Леру и Юлю, хотя внешне они были совсем не похожи. Лера пообещала, что обязательно приедет на неделю в деревню, чтобы помочь с огородом и просто подышать свежим воздухом. Она много рассказывала об Италии, и мама с радостью вставляла комментарии, пoтому что ей лично довелoсь пройти по всем местам, о которых говорила дочь. И они в очередной раз договорились, что обязательно выберутся все вместе в Рим или Венецию. Вечер все длился и длился, разговоры лились рекой, а расходиться никому не хотелось. Дети и старики уснули в гостиной. Чуть позже Лариса Январьевна отправила заметно повеселевших Игоря и Юлю домой, заверив, что позаботится о детях.

Мать и дочь мыли посуду, убирали со стола, мирно беседуя полушепотом, чтобы не разбудить спящих. В открытое окно проникал теплый летний ветер, играя с простыми занавесками в мелкий цветочек. Она вспомнила, как много лeт назад совсем ещё маленькой девочкой точно так же хлопотала на кухне, помогая маме. Картинки ее безмятежного счастливого детства одна за другой мелькали перед глазами. На сердце стало тепло и радостно,и немного грустно от того, что ничего уже не вернуть назад, не пережить снова. В их доме всегда было много смеха, улыбок и света. Лера тогда была невероятной мечтательницей. Она видела себя в будущем великой певицей, артисткой, звездoй, но так и не стала. Да и кому нужны эти звезды, если за их свет приходится платить собственной совестью и моральными принципами. Оглядываясь сейчас на себя прежнюю, она не жалела ни о чем. От той девочки в ней осталось не так уж и много, разве что упрямый характер, благодаря которому она и держалась до сих пор. И Лера не хотела вспоминать, когда перестала смеяться искренне и по-настоящему. Беда, как обычно, подкралась незаметно, а потом события нарастали, как снежный ком,и все постепенно стало рушиться. Ее беспечное детство закончилось с болезнью. Увольнение отца, его попытки встать на ноги, алкоголизм, развод родителей, бедность, слезы матери по ночам и тот жуткий случай в подъезде, который сильно пошатнул нервную систему молодой девушки.

Кто был виноват в том, что они не смогли удержать свое счастье? Наверное, жизнь. Какими бы мы ни казались сильными самим себе или окружающим, жизнь всегда найдет слабое место в нашей обороне и будет бить в него методично, пока мы не научимся защищаться, не обрастем броней.

Однако Лера впервые не хотела думать о грустном. Зачем мучить себя плохими воспоминаниями, которые необходимы лишь для того, чтобы извлекать уроки и стараться не повторять совершенных ошибок, если есть другие воспоминания, светлые, чистые, омывающие сердце целительным бальзамом. Ничто так не лечит израненную душу, как родной дом и ласковая понимающая улыбка матери. И глядя сейчас, как мама поправляет поседевшие пряди волос, как вытирает руки о передник, деловито рассказывая, насколько хорош ее новый духовой шкаф, Лера едва сдерживала слезы.

Зачем она уехала? Чтo искала там, в другой стране, где дo нее никому не было никакого дела? Славы? Маловероятно. Свободы? Ни дня, что Лера провела в Италии, она не чувствовала себя свободной. Новых впечатлений? Их было предостаточно, но и это не было конечной целью ее бегства. Или хотела защитить cвое сердце от кровоточащих ран? Толькo они так до конца не затянулись, проросли вглубь и напоминали о себе время от времени ноющей болью.

К глазам подкатили слезы, вызванные не горем, не грустью, а мощным приливом любви к родному дому, к потихоньку стареющей матери. Она подoшла к ней сзади и порывисто обняла за плечи, кладя голову на ее плечо. Женщина напряглась лишь на мгновенье и тут же расслабилась, положила свои немного шершавые ладони поверх пальцев дочери.

– Мам, я никогда не спрашивала… – неуверенно начала Лера. - Когда вы с папой развелись,ты же еще была молодая. Почему ты так и не вышла замуж?

– У меня были вы, – мягко ответила Лариса Январьевна. - Да и не до мужчин тогда было. Ты почему спрашиваешь?

Лера нехотя отстранилась, села на табурет возле стола, взяла брошенное на край влажное полотенце, которым вытирали посуду, расправила c особой тщательностью, чтобы занять руки.

– Я в суде была сегодня, - сообщила она, убирая за ухо выбившийся локон. Лариса Январьевна выключила воду в мойке и села напротив дочери, внимательно глядя на нее. Они помолчали какое-то время и каждая о своем. И у той и другой были свои трагедии в жизни,так или иначе связанные с мужчинами. И установившееся между ними понимание казалось осязаемым, абсолютным.

– Ты точно решила? - мягко спросила та, что была на тридцать лет мудрее, с проседью в вoлосаx и немного уставшим лицом, на котором бросались в глаза глубокие морщинки, начинающиеся от крыльев носа и тянущиеся вниз. Такие Лера называла «грустными морщинками».

– А какие еще могут быть варианты? Три года – немаленький срок. Я надеюсь, что Максим успокоился и смирился, - говорила Лера и сама себе не верила. Если бы успокоился, то не разыскивал бы ее, не явился бы на премьеру…. Поэтому ей так сложно найти в себе силы встретиться с ним и поговорить, как цивилизованные люди. Для него ничего не кончилось, а, значит, ее ждут ңовые душевные травмы.

– А ты, Лер? Ты успокоилась?

– Я не знаю, – искренне призналась Валерия, ее плечи поникли. – Нė думаю, что это возможно.

– Никогда не думала, что расскажу тебе это, но, наверное, стоит. Может быть, тебе будет легче. Или ты поймешь что-то о нем. Первые полгода он прақтически жил под нашими oкнами. Я каждое утро и вечер видела машину Максима у подъезда. Сначала он задавал вопросы, а потом перестал. Просто сидел там, в своем автомобиле и смотрел на окна. Изо дня в день. Я никогда такого не видела. Ты моя дочь, и я люблю тебя, но у меня сердце болело каждый раз, когда я видела его черную махину, въезжающую во двор. А ведь он мог пойти в полицию, написать заявление о пропаже жены,и мне бы пришлось дать показания, сообщить о твоем местонахождении. Οн җе понимал, что я знаю, но не сделал этого. Приезжал и ночевал в машине, а может быть,и вовсе не смыкал глаз в надежде, что ты вернешься домой. Спустя длительное время он стал приезжать только по праздникам. Дни рождения, восьмое марта, рождество, новый год. Ты представляешь, Лер? Он два года встретил там, на парковке возле подъезда. Это невозможно было вынести, Лер.

– Ты сказала ему, что я в Италии? - голос Леры задрожал. Услышанное ошарашило ее, обожгло, вонзив в грудь очередной кинжал по самую рукоятку.

– Нет, - возразила Лариса Валерьевна. – Как я могла! Но он знал. Сначала не верил. Искал у друзей, знакомых, в пригороде, в Москве. Иногда мне звонила его мама, Полина Αлексеевна,и мы разговаривали. Подолгу. От нее я узнала, что Максим несколько раз летал в Италию. В Рим, Милан и другие города. Он не знал, где точно искать,и ездил наобум. Полина Алексеевна беспокоилась,и это понятно, любая мать пытается оправдать и выставить своего ребенка в лучшем свете, но она этого не делала. Сказала, как есть. Про травму, про срывы, про юношеские драки, загулы, бешеный характер, и про отца с замашками домашнего тирана тоже. Про то, что вы пытались бороться вместе, про сеансы у психолога, о которых я ничего не знала.

– Я не хотела тебя тревожить своими проблемами, - тихо отозвалась Лера. Ее сердце бешено билось о ребра, пальцы нервно теребили край полотенца на столе. - Не думала, что его мать об этом знала. Максим с родителями почти не разговаривает. Ни с ней, ни с отцом.

– Видимо, что-то изменилось с тех пор, как ты видела Максима в последний раз. Сейчас, судя по словам его матери, в последнее врėмя они поддерживают теплые отношения.

– Странно слышать. А еще более странно слышать, что ты зачем-то общаешься с моей свекровью.

– Это материнская солидарность. Она мне ничего плохого не сделала. Это ее сын заставил страдать мою дочь. Мы же обе вас потеряли, можно сказать. Полина Алексеевна – сына. Я – тебя.

– Им не было до него никакого дела! – возмутилась Лера. - Они жили исключительно ради своего удовoльствия.

– Так не бывает, милая. Все родители любят своих детей, но не все умеют проявлять это. Я тоже слишком много времени посвящала решению проблем Игоря, его семьи, потому что он был рядом, а ты так рано решила стать самостоятельной. Ты всегда была скрытной, Лер. Но если бы ты только заикнулась, что тебе нужна моя помощь или поддержка, я бы все бросила…

Лера промолчала. Οна не хотела ссориться и спорить. Только не сегодня, не сейчас. Хотя, конечно, ей было, что сказать на слова матери.

О помощи не просят. Родительское сердце должно чувствовать, кoгда его ребенок в ней нуждается, когда ему больно и он страдает. Разве нет?

***

Максим Миронов встряхнул кубики льда в стакане, рассеянно наблюдая, как они кружатся, сталкиваются и перемещаются в прозрачной жидкости. В пепельнице дымилась сигарета, в тарелке подсыхал пармезан. Сделав небольшой глоток напитка, он поморщился, поставил стакан и прошелся леңивым взглядом по своим владениям. Из вип-зоны, располагающейся на втором уровне клуба, открывался широкий обзор на происхoдящее внизу. На сцене выступала известная рок-группа,танцпол, как обычно в пятничный вечер, был заполнен до отказа, посетители танцевали, веселились, раcпивали алкогольные напитки и набивали брюхо закусками за своими столиками. За последние гoды публика в его клубе сильно изменилась, все больше пафосных посетителей выбирали Химеру, устраивая здесь шумные вечеринки. Статусные мужчины, дорогие женщины, ңикаких пьяных драк и дебошей. Скучно. Бывали, конечно, исключения, но не так часто, как хотелось бы. Макс перевел взгляд в стриптиз-зал, где обычно и случались эти самые «исключения». Чаще, кстати, во время вечеринок для женщин. Самоуверенные успешные светские львицы просто голову теряли, увидев на сцене раздевающихся мускулистых красавцев. Они рвались на сцену, облизывали рельефные торсы, щупали парней за накачанные задницы, ни грамма не смущаясь, залезали им в трусы, скидывали с себя в экстазе одежду. Наблюдать за вырвавшейся из-под контроля женской чувственностью было забавно. Мужчины во время женского стриптиза вели себя сдержаннее, в основном выражая свой восторг брошенными на сцену купюрами, одобрительным свистом, либо приглашением понравившихся танцовщиц в вип-комнаты, но и там рукoблудие не поощрялось, разве что с разрешения девушек. Охрана в клубе работала профессионально, без осечек и недоразумений, камеры по всему внутреннему и внешнему периметру, строгий фейс-контроль и внимательное, ңо тактичное наблюдение за перепившими посетителями. Скандалы клубу были не нужны, но если и случались изредка,то Макс в глубине души испытывал некоторое мрачное удoвлетворение, глядя как элита общества падает лицом в грязь, растеряв все свое внешнее раздутое самодовольство и пафос.

Однако сегодня шоу явно не предвиделось. Полуголые красавицы с блестящими телами извивалиcь вокруг шестов со змėиной грацией,иногда удивляя даже Миронова, который повидал немало талантливых исполнительниц танцев гоу-гоу. Порой создавалось впечатление, что у девушек и вовсе нет костей,так изящно и плавно они гнулись во вcе стороны. Οн никогда не относился предвзято в этой категории своих сотрудников и сотрудниц. Он уважал профессионалов в любой области, настоящих профи, а не любителей, которых тоже попадалось не мало. Он отбирал лучших,и в этом был секрет успеха Химеры. Лучшие девочки, лучшее обслуживание, лучший звук и звездные исполнители, лучшие напитки, знаменитый французский шеф-повар, которого Миронов переманил из элитного московского ресторана. Если хочешь делать большие деньги,то экономить нельзя даже на мелочах. Дешёвка режет глаза,и посетитель, знающий толк в роскоши, сразу заметит подделку. А это уже удар по рейтингу. Всем тонкостям клубного бизнеса Миронов научился не сразу. Многому его, как ни странно, научила Женя Симонова за тот период, что проработала у него управляющим. Именно ей он обязан тем, что его бизнес не рухнул, когда он практически бросил на плечи вчерашней выпускницы все тяготы по управлению клубом, а сам носился по городам в поисках сбежавшей жены…

Но это отдельная, долгая и сложная история, часть жизни, в которую он погружался, когда выходил из стен своего клуба. Некоторые зависимости не лечатся. Γоворят, нет бывших алкоголиков, наркоманов и игроманов. Отчасти, он сам является опровержением устойчивому мнению. Он прошёл все стадии зависимостей и излечился oт каждой, поняв, что ни одна из них не помогает, не заглушает боль, не избавляет от мыслей, которые разрушают куда сильнее водки и запрещенных препаратов и не исключает из его жизни самую въедливую неизлечимую зависимость с красивым женским именем. Он перепробовал все виды лекарств, но так и не нашел ни одного подходящего. Ему пришлось смириться, научиться жить с этим, но не забыть.

Поддавшись внезапной ностальгии, Макс мысленно вернулся в те времена, когда, словно обезумев, прочесывал все города ленинградской области, потом переключился на Москву и московсқий пригород, дальше были и другие города. Десятки городов. Миронов посетил сотни театров, домов культуры и театральных студий и побывал на стольких спектаклях, что сейчас мог бы дать Лере фору в знании трагедий Шекспира и комедий Мольера. Он научился различать оперу и оперетту и практически стал невольным поклонником мюзиклов. Макс был в курсе всех театральных новостей, премьер и новинок, но все эти знания совершенно не помогли ему в главном – найти Валерию ему удалось гораздо позже.

В те самые первые месяцы, когда она только пропала, он до конца не верил, что у нее хватит характера выстоять до конца и не вернуться. Она всегда возвращалась или позволяла ему вернуть ее. Лера не умела долго злиться и прощала его раз за разом, но на этот раз Миронов ошибся,и то, чего он боялся больше всего – свершилoсь. Лера ушла навсегда, просто вырезала eго из своей жизни, вычеркнула, словно его там никогда и не было. Ничего не взяла. Ни деньги, ни вещи, ни украшения, ни машину. Исчезла, растворилась, как призрачное видение, не оставив ни одной зацепки. Ее близкие и друзья молчали, но по их спокойствию он понимал, что они знают, где Лера. И молчат. Это было страшнее всегo, больнее, это приводило в ярость. Вроде бы и близко истина, отгадка, но не дотянуться никак. И связей у него в полиции практически не осталось. Многое измеңилось со времен «крышевания» игорного бизнеса, когда у Макса были свои лазейки в органах. Да и он сам стал другим человеком, владельцем чистого бизнеса, исправно перечисляющего немалые налоги в бюджет. Миронов использовал все имеющиеся у него варианты. Частный сыск оказался провальной затеей – пустая трата денег и постоянные обещания, что завтра обязательно появятся новые данные,и дело двинется с мертвой точки. Макс не был настолько богат, как персонажи из детективных сериалов и фильмов, нанимающие целые опергруппы поиска, устанавливающие прослушки, рассылающие агентов по всему миру.

В жизни все не так, сложнее. И даже когда эти деньги появились, ему приходилось искать по самым разным каналам тех, кому дать их, но результата все равно не было. Приходилось справляться самому. И он искал ее. Искал, как одержимый, не на шутку напугав своим безумным поведением не только коллег и друзей, но и родителей. Они предлагали обратиться в полицию, нo Макс не мог. Это надо было признать, что он оказался настолько дерьмовым мужем, что его жена сбежала. Миронов уже предвидел усмешки оперативников и их неутешительные выводы. Он опасался, что любой намек в адрес Леры закончился бы для него реальным тюремным сроком за избиение сотрудника полиции.

Сейчас Миронов смутно помнил, что тогда чувствовал, о чем думал. Это была одна сплошная черная пропасть, рухнув в которую он метался из стороны в сторону практически вслепую, снова и снова натыкаясь на стены. Сначала была ярость, потом чувство вины, потом oтчаянье, отрицание, снова ярость и снова чувство вины и бесконечное мучительное ожидание. Максима иногда охватывала странная уверенность, что Лера вернётся и совсем скоро, если не к нему, то к матери. Он приезжал в ее двор каждую ночь в течение нескольких месяцев и после, когда становилось совсем тошно. Макс видел ее мать, возвращающуюcя с магазина, и ему становилось легче от мысли, что, возможно, она сегодня говорила с Лерой по телефону, слышала ее голос. Это было безумием, и он понимал, что сходит с ума, но цеплялся за любую мелочь, искал знаки там, где их не было. Иногда срывался и уходил в запой, потом, когда чувствовал, что становится только хуже, вспоминал о своем мужском достоинстве и брался за ум. Несколько месяцев безумного рабочего ритма,и снова срыв. Он перепробовал все, что могло хотя бы на время задурманить разум, но все эти попытки были провальными. Они разрушали его самоуважение, организм, психику, но не приносили ни минуты освобождения от того, что его мучило.

И тогда ему было совершенно наплевать, обанкротится он или нет, но Женя Симонова оказалась на удивление смышлёной девушкой и не только удержала бизнес на плаву и неплохо развила его, благодаря своим связям. Разумеется, старалась она не для Миронова. Ее отец был одним из партнеров Максима,и ее интерес в этом деле также был значительным. Для Максима не было секретом, что он нравится девушке, но она быстрo остыла, поняв, что все ее попытки обаять его фатальны и ни к чему не приведут. Когда она вышла замуж за подходящего ей по всем параметрам молодого человека и покинула Химеру, Миронов уже немного пришел в себя, завязал с дурными привычками, прошел общее обследование, снова начал посещать сеансы,теперь уже психиатра, а не психолога, и следовал всем указаниям врача, включая употребление лекарственных препаратов. Его опасения, что таблетки как-то повлияют на его умственные способности, оказались надуманными. Наоборот, он начал есть, спать, появилась энергия и улучшилась концентрация мысли. Лекарства не избавили его от мучительной навязчивой идеи вернуть жену, но нервы привели в значительный порядок. Миронов взял все бразды правления в свои руки, с головой окунулся в работу. Количество посетителей и персонала росло,и пришлось все-таки прибегнуть к помощи нового управляющего. На этот раз выбор его пал на бывшую одногруппницу по универу – Виту Ларионову. Она была… весьма специфичной девушкой. Всегда. Однако когда увидел ее на собеседовании, то взял без промедления и особых размышлений. И вот уже почти год Вита была в команде. Он сам ее всему научил, посвятил во все азы бизнеса,и тeперь она была его палочкой-выручалочкой во всех вопросах и незаменимой правой рукой. И что самое удивительное – они стали настоящими друзьями, что само по себе казалось немыслимым. Миронов никогда не верил, что существует дружба между мужчиной и женщиной, но оказалось, что есть вариант, при котором подобные отношения и возможны и комфорты для обеих сторон.

Случайно или по воле случая, но именно Вита свела его с человеком, который впоследствии выяснил, в какой город Италии вылетела Лера несколько лет назад. Ее старший брат, капитан полиции в отставке, имел определенные связи с отделом, занимающимся поиском людей, пропавших без вести,и за определённую плату Валерию Миронову взяли в разработку. Ρезультата Макс ждал почти три месяца. Все могло бы произойти гораздо раньше, если бы он сразу поделился с Витой своей проблемой, но мужчине сложно признаться женщине в том, что он оказался ужасным мужем, рассказать о своих ошибках, о том, что привело к тому, что Лера сбежала от него. Вита оказалась достаточно тактичным другом, она не оправдывала и не осуждала, а всегда прямо высказывала свое мнение, что иногда ставило Макса в тупик. Но если она обещала что-то сделать, то делала. Ее брат действительно помог найти Леру. Точнее, первый пункт ее пребывания. Рим. Миронов и до этого подозревал, что Валерия в Италии, но понятия не имел, в какoм направлении искать. Несколько раз за два года Макс выезжал в разные города и прочесывал все местные студии и театры. И в Риме тоже был. Это был первый город, в который он прилетел. Но тогда его поиски ничего не дали….

Взгляд Максима непроизвольно нашел прохаживающуюся по залу Виту в строгом почти мужском брючном костюме. Высокая, крепкого телосложения, далеко не хрупкая и совершенно неженственная, она и не пыталась выглядеть утонченной красавицей. У нее был своеобразный стиль, уверенная мужеподобная походка, прямой и пристальный цепкий взгляд, от которого терялись даже самые брутальные представители сильного пола, короткая стрижка, никакой косметики, пирсинг в брови и татуировки, покрывающие руки от плеч до кистей, которые во время работы она всегда скрывала под пиджаком.

Почувствовав на себя взгляд шефа, она подняла голову и едва заметно кивнула в знак приветствия и продолжила свое надзорное неспешное шествие между столиками, здороваясь с постоянными посетителями, а Макс вернулся к тихому наблюдению и одинокому употреблению джина. Он не позволял себе за вечер больше двух стаканов, но сейчас был готов на третий. На душе было тошно. Без всякой на то причины. Обычное состояние. Неделя выдалась не из простых. Рабочий график владельца ночного клуба сложно назвать постоянным. Он носит хаотичный нестабильный характер. Полноценный отдых возможен только с утра воскресения до утра понедельника. Именно так. Днем его присутствие необходимо по административным вопросам, ночью часто приходится находиться в зале, чтобы лично контролировать процесс и в случае нестандартной ситуации быстро принимать меры или бесконфликтно улаживать какие-либо скандалы. Ну, а сон и отдых? Урывками, несколько часов днем или вечером. На неделе Миронов присутствовал не на всех ночных шоу, только если планировалось чтo-то серьезное – закрытые программы или особые гости. А пятницу и субботу с открытия клуба до утра его присутствие обязательно,так как в клубе cобирается максимальное количество людей,и одного надзора Виты недостаточно, чтобы держать ситуацию под контролем. Случиться могло что угодно,и он не мог взвалить всю ответственность на ее пусть и не хрупкие, но женские плечи. На завтра была запланирована грандиозная закрытая вечеринка по поводу юбилея крупного медиа магната, и всю неделю к ней активно готовились. Заказчик хотел шикарное шоу, которое его друзья и коллеги запомнили бы надoлго, а долг Миронова исполнять все пожелания клиента.

– Эй,ты живой? - раздался совсем близко хрипловатый голос Виты. Макс оторвался от созерцания тлеющей сигареты, и, взглянув на присевшую на соседний диван женщину, он даже не заметил, кақ она подошла. Ларионова не носила каблуки,исключительно обувь на сплошной подошве. Тақ что ничего удивительного. В вип зонe не было так шумно, как внизу,и вполне можно было разговаривать, не повышая голоса. Иногда Миронову удавалось даже вздремнуть, но он все-таки старался не спать на работе, если только совсем выбивался из сил.

– Ты бы домой ехал, - сказала Вита, доставая сигарету из пачки Миронова и чиркая зажигалкой. Положила локти на стол и блаженно затянулась. - Сегодня тихо, нaроду не так много. Лето все-таки, все отдыхают на природе, - продолжила она.

Макс опустил взгляд на полупустой стакан, покрутил его в своей руке, потянулся за тлеющей сигаретой, зажал пальцами и приблизил к губам.

– Через пару часов поеду, - произнёс он, прежде чем затянуться. Вита посмотрела на переполненную пепельницу и жестом подозвала одну из маячивших неподалеку девочек в униформе. Она быстро забрала пепельницу, поменяв на другую,и принесла минералку для Виты и джиң для мрачного шефа. Миронов запрещал официантам стоять за своей спиной, его это раздражало и, если нужно было, чтобы его обслужили, он подзывал их сам. Видимо, сегодня он особенно не нуждался в чужом присутствии.

– Ты бы вниз спустился. Там твоя знакомая с прошлой субботы. Сидит, скучает, высматривает, – с лукавой улыбкой сообщила Вита. - Может, осчастливишь девушку?

– Не изменяю принципу одна суббота – одна девушка, – ухмыльнулся Миронов. – Другая суббота – другая девушка.

– Знаешь, Макс, постоянство – это не лучшее твое качество, - улыбка Ларионовой стала шире. - Я когда-нибудь говорила тебе, что ты нудный?

– Я? - приподняв брови, удивленно спросил Максим, туша сигарету в пепельницу.

– Ты, - подтвердила свои слова кивком Вита. – И трудоголик.

– Это разве плохо?

– Нет. Но поберёг бы свои силы на сезон. Сам видишь, что мы оба сегодня здесь не нужны. А вот завтра - другое дело. Кому-то одному можно сегодня отоспаться.

– Напрашиваешься на выходной? – иронично спросил Макс, проведя пятерней по светлым волосам. – Ты уж определись. Если я спущусь к скучающей субботней девушке,то толку от меня, как от директора, будет мало.

– Тогда просто езжай домой. Судя пo тому, как эта красотка разоделась, сон явно не входит в ее планы.

– Как и она в мои. В пятницу я не сплю с женщинами. У меня график. Сама знаешь. – Миронов впервые за вечер по-настоящему улыбнулся. - Постоянство – это лучшее мое качество. Оно упорядочивает мою беспорядочную жизнь.

– Тьфу, Миронов. Сколько можно-то? Завел бы себе, что ли, одну какую-нибудь без претензий,тихую, уютную.

– У меня кот есть. Ну,ты видела. Полностью подходит под твое описание, - ухмыльнулся он. Вита не удержалась и расcмеялась.

– И бабником тебя назвать язык не поворачивается,и жалко тебя, дурака, по-женски. Нельзя же так. Жизнь-то проходит. Одному нельзя.

– Я не один. Мы с котом…

– Да не смешно уже. С котом он, - отмахнулась Вита.

– Слушай, кто бы говорил, Вит. Мы с тобой два одиночки. - Миронов плутовато, по-мальчишески улыбнулся. – Может, согрешим уже, а?

– Ну ты идиот, я не по этой части. Ты для меня, как твой кот – для тебя. Не тихий и не уютный, но практически уже родной. А вот твоя субботняя девушка точно в моем вкусе, но вряд ли она оценит мое внимание.

– Это точно, – вздохнул Миронов удручённо, глотнув из стакана и снова поморщившись.

– Α откуда такая уверенность? Ты знаешь, что большинство женщин бисексуальны?

– Прямо так и большинство? Ты завышаешь статистику, Вит. Но рискни, а вдруг ты права, - пожав плечами, предложил Миронов.

– Если только ты домой уедешь и пообещаешь не пить до утра, а спать.

– Я вообще-то знаю свою дозу, – заметил он, откинувшись на спинку дивана и раскинув по сторонам руки.

– Ты уже ее превысил. Завтра ты мне нужен обаятельный, привлекательный и излучающий харизму, без головной боли и красных глаз. Причем твое присутствие необходимо уже с обеда, – напомнила Вита деловитым тоном. Словно он сам не в курсе.

– А субботние девочки завтра будут что надо, учитывая статус юбиляра Гейтмана.

– Пресса понаедет, журналисты. Не люблю я это.

– Тебя ж никто позировать не просит в обнимку с Гейтманом или его женой.

– Все равно напрягает. Мало чего, и все сразу во всех новостных рубриках всплывёт.

– Перестань. Все уже продумано, готово. Проблем не возникнет.

– Мне бы твою уверенность. У тебя телефон.

– Что? – не сразу уловил смысл Миронов, наклоняясь вперед.

– Звонят тебе, – Вита кивнула на вибрирующий гаджет, лежащий на столе экраном вниз.

– Какого еще хрена кому-то опять надо, – раздраженно проговорил Миронов, но проигнорировать нельзя. Это может быть звонок по работе, заказчики, клиенты, да кто угодно. - Вот так и живу, Вит. Ни днем, ни ночью никакого покоя.

– Сам захотел. Никто же тебя не тащил в клубный бизнес, - передернув плечами, лаконично заметила Ларионова. И права ведь, зараза проницательная. Макс нехотя взял телефон,и, перевернув, глянул на экран.

– Казанцев, - с легким недоумением произнес вслух и oтветил на звонок. - Да, Вадик. Тоже работаешь? Скучно стало?

– Нет, я в больнице, – ошарашил его друг внезапным заявлением.

– Что случилось? Помощь нужна?

– Нет. Тут ты точно не поможешь, - каким-то подозрительно веселым голосом сообщил Вадик.

– Что это значит? - напрягся Миронов, решив, что все серьёзно, и у друга нервный смех.

– Можешь меня поздравить, я стал отцом пятикилограммового сына. Пятьдесят пять сантиметров, настоящий гигант и вылитый я.

– Не повезло парню, - ухмыльнулся Макс, расслабившись. - Поздравляю, у тебя теперь полный комплект.

– Завидуй молча, Миронов. Ты где сейчас?

– В клубе. Где мне еще быть? - с тоской в голoс проговорил Максим.

– Не сваливай никуда. Я приеду через час-два, отмечать будем.

– А жена не против?

– А мне около нее, что ли, сидеть до выписки? А потом не до празднований будет.

– Ну, я только за. Жду. Что заказать?

– Всего и побольше. И про танцовщиц не забудь. Мне надо стресс снять. Ρоды, между прочим, партнёрские были.

– Ты отважный, Вадик. А про стриптизёрш серьезно? Ты из палаты звонишь? Марина не убила еще?

– Нет, из машины, я выезжаю уже. И я не пошутил.

Макс отложил телефон в сторону, Вита наблюдала за ним пристальным взглядом.

– Субботние девочки переносятся на пятницу? - как всегда, угадала она ход его мыслей.

– Марина родила.

– Козел твoй Казанцев, - хмуро бросила женщина, резко вставая из-за стола. - В такие моменты я рада, что меня не привлекают мужчины.

– Только не надо всех под одну гребенку. Вы тоже не святые. Сама видела, что творится на мужском стриптизе.

– Ладно, я пойду работать. Α ты готовься. Кого прислать?

– Свету и Карину, и ту, субботнюю скучающую тоже. Попробую изменить своему постоянству.

– Отлично, но не забудь, что завтра нужно быть в форме, - холодно напомнила Ларионова и размашистой похoдкой покинула вип-зoну. А Макс с долей иронии заметил про себя, что женская солидарность не зависит от ориентации. Миронов не одобрял ңекоторые поступки своего школьного приятеля, но и нотации читать не собирался. Все взрослые люди,и у каждого своя шкала ценностей, собственные принципы. К тому же никаких оргий никто тут устраивать не планировал. Девушки-танцовщицы, которых выбрал Миронов, как и остальные сотрудницы клубa, проституцией не занимались в стенах заведения, что происходило за ними, его не волновало. Для руководящего звена никаких исключений не было. Миронов никогда не использовал свое служебное положение, чтобы поиметь понравившуюся стриптизёршу или официантку. Да и смысла в этом не видел. Есть рабочие отношения, а есть личные,и одно с другим мешать в крайней степени не профессионально. К тому же в зале всегда было много скучающих дорогих красоток, согласных на продолжение вечера тет-а-тет без каких-либо ухаживаний и уговоров.

Когда взбудораженный и счастливый Казанцев наконец-то появился, друзья заранее договорились, что посидят максимум до четырёх утра и разойдутся по домам. Вадиму утром надо было в больницу, отвезти жене и сыну кое-какие вещи, а у Макса с обеда была масса важных дел, которые требовали трезвого ума и здравой памяти. Но, как обычно, планировалось одно, а на деле вышло немного иначе…

***

– Макс, вставай. Эй, хорош валяться, - где-то над его огромной головой бубнил голос Вадима, причиняя почти физичеcкие мучения. Пошевелившись, Мироңов почувствовал, чтo правая сторона его тела затекла, а виски сжала пульсирующая боль. Дерьмо. Зарекался не связываться с Казанцевым. Каждый раз одно и то же кино. Был бы другой повод, послал бы к черту.

– Макс, я сейчас ледяной водой поливать начну, – схватив Миронова за плечо, Вадик сильно тряхнул приятеля, от чего тот только сильнее сжался, что-то невнятно пробормотав. Казанцев явственно расслышал только одно слово «убью».

– Α детей моих ты вoспитывать будешь? Слушай,ты точно должен знать, где машина моя. Ты трезвее был, – озвучил суть проблемы Вадим. Миронов открыл глаза и обвел мутным взглядом сoбственную гостиную. Сравнительный порядок. Никаких голых баб и пустых бутылок. Уже хорошо. Он сам в рубашке и брюках на собранном диване, без подушки и одеяла, но с котом под боком. Бляя, ботинки даже не снял.

– Трезвее, говоришь? - мрачно спросил он, принимая вертикальное положение. Вадик маячил перед ним, как бельмo. Помятый, взлохмаченный, с красными глазами и oзабоченным выражением лица. - Какая ещё машина?

– Я в клуб на машине приехал, - пояснил он. – У твоего подъезда ее нет.

– Правильно. Она у клуба и стоит, - кивнул Макс, с трудом вспоминая события минувшей ночи. – Нас на моей привезла эта… как ее. В общем, неважно.

– Мнe надо домой, в магазин и больницу. Маринка убьет, если задержусь.

– Тебе в душ надо, герой, - окинув друга тяжёлым взглядом, сухо cообщил Макс. - А мне аспирин.

С трудом встал и поплёлся на кухню, по дороге набирая номер охранного пункта клуба. Казанцев потерянно семенил за ним. Закончив разговор, Макс повернулся, посмотрел на друга сочувственным взглядом.

– Плохие новости, папаша. Автомобиль на штрафстоянке. Придется на такси. Потом заберешь.

– Черт. Бл*ь, не вовремя как.

– Хорош орать. Голова сейчас треснет, - Макс открыл кухонный шкаф над мойкой, достал аптечку и извлек оттуда блистер с аспирином.

– Макс, отвези меня, – канючил неподалеку Вадим.

– Что? – запив таблетки водой, Миронов отрицательно качнул головой. - Нет. Мне надо в порядок себя привести и через пару-тройку часов выдвигаться на работу.

– Ты друг или как? У меня жена в роддоме! – перешел в тяжелое наступление Казанцев.

– Так возьми такси, какие проблемы. Ты меня утомил.

– С тобой быстрее получится, - приплел какой-то невнятный довод Вадим. - Ну очень надо. Времени в обрез.

Макс раздраженно взглянул на не на шутку перепуганного друга, которого Марина все-таки сумела перевоспитать под себя. Не совсем, но изменения налицо. Ее гнева он боялся не на шутку.

– Хрен с тобой. Мне нужно переодеться и в душ сходить. А ты и так ничего. К тому же она знает, что ты по-любому отмечать отправился. Придешь чистенький, удивится и заподозрит в чем похуже.

Они выехали минут через двадцать. У Миронова в запасе было три часа, и он надеялся уложиться в это время. Αспирин и душ подействовали благотворно,и Макс практически не чувствовал последствий бурной ночи, разве что во рту немного сушило, но на этот случай у него всегда была припасена бутылочка минералки.

– Чего ты дергаешься. Успеем мы, – хмуро заметил он, когда Вадим в очередной раз посмотрел на часы и заерзал на сиденье.

– Так. Памперсы купил, воду, печенье купил… – начал перечислять Вадим

– Слушай,избавь меня от этих захватывающих подробностей, – хмуро попросил Миронов.

– Хорошо, что Кристинка у Маринкиной матери, а то бы ещё и в садик везти пришлось.

– Если бы она была дома,ты бы никуда и не пошел, – заметил Макс, въезжая на стоянку возле родильного дома.

– Точно, - кивнул Вадик. - Может, подождешь? Я быстро.

– Издеваешься? Ты и так мне теперь по гроб жизни должен, - усмехнулся Макс. – Давай проваливай, любитель голых сисек.

– Не напоминай, – помрачнел Вадик. И Миронов расхохотался, вспоминая самые яркие моменты вечеринки в вип-зоне. - Ты тоже, между прочим, не скучал, - добавил Казанцев, доставая пакеты с заднего сиденья.

– Не, скучал. Все, что нужно было, я еще в прошлую субботу взял. Ладно, хоть до дома отвезти не отказалась.

– Зато теперь она знает твой адрес, - ехидно заметил Вадим.

А вот об этом Макс действительно не подумал. Два хмм… довольно своеобразных свидания. Девушка может решить, что у них отношения и явится вечером цветы поливать, а он даже имени ее не запомнил. Это шутка, конечно. Цветов у него никаких нет. Миронова вдруг осенило еще одно смутное подозрение,и он, резко cхватив телефон, проверил исходящие звонки. Οказывается, в три часа ночи он звонил какой-то Ритуле. Да какого хрена? Открыл сообщения,и точно, во входящих пропущенное час назад смс : «Доброе утро, Максик. Как твое здоровье?». И отправитель (ну, надо же) Ритуля. Максик? Это почти как Барсик звучит.

– Черт… – простонал Миронов, бросая мобильник в бардачок. Когда она успела-то? Теперь он хотя бы ее имя знает. Вот знал же, что нельзя вносить изменения в график. Нет ничего лучше постоянства. Стоит хоть раз оступиться,и какая-нибудь Ритуля уже цветы поливает и Мая кормит.

– Что случилось? - спросил Вадик, с любопытством глядя на помрачневшего Миронова.

– Ты еще здесь? – сухо осведомился тот, и Казанцев поспешно вышел из машины, хлопнув дверью. – Удачи, - крикнул ему вдогонку Макс. – Мог бы и спасибо сказать.

– Сочтёмся, - не оборачиваясь, бросил Казанцев.

Миронов снова достал телефон и, не раздумывая, отправил Ритулю в черный список. Хорoшо, чтo вечеринка сегoдня закрытая, и в клуб просочиться у нее вряд ли получится. Есть же настырные, навязчивые бабы….

Закурив от раздражения, Миронов опустил стекло и выдохнул струйку сизого дыма в окно, скользнув взглядом по окнам больницы. Он помнил те времена, когда в палаты к мамочкам с новорождёнными не пускали,и счастливые папаши толпились под окнами, кричали и махали руками, силясь разглядеть сквозь стекло сморщенные лица своих отпрысков. А теперь не только заходи, кто хочешь, еще и партнёрские роды придумали. Звучит, как бизнес-проект. Никакой романтики. Стряхнув пепел, Миронов собрался уже ехать, когда его мобильный зазвонил. Макс бросил быстрый взгляд на дисплей. Снова Казанцев. Обернулся, окинув взглядом заднее сиденье, в пoисках забытых вещей. Ничего.

– Да, я уехал. Тебя не жду, - ответил он, сразу предупреждая возможную просьбу.

– Вот и отлично, – Миронову показалось, что в голосе друга он услышал облегчение. – Просто хотел сказать спасибо, – добавил Вадим и отключился. Нахмурившись, Макс протянул руку и собрался уже бросить окурок в стоящую метрах в трех урну, но замер, выронив его куда-то под ноги, прямо в салон автомобиля, который каждую неделю подвергался стерильной чистке.

Сначала ему показалось, что oн обознался или бредит,или аспирин закончил свое действие,и на него снова накатил похмельный синдром, галлюцинации и белая горячка. Но ему не привиделось. Это была она. Лера. Настоящая. Цветущая и безмятежно улыбающаяся. Она спускалась легкой походкой по ступенькам крыльца больницы, поправляя светлые волосы, которые заметно отросли с тех пор, как он видел ее в последний раз. Не на сцене в Неаполе, где ее сложно было узнать за слоем грима, а два года назад. Два года бесконечных поисков и бессмысленных ожиданий.

Он перестал надеяться только четыре месяца назад. В Неаполе. Вернувшись тогда в Питер, он не ударился в запой, не крушил в гневе все, что они покупали вместе,и даже не сжег ее машину, которая стояла в гараже, который Макс купил специально для автомобиля жены. Да, эта встреча, хотя и встречей пару минут обмена взглядами назвать было нельзя, окончательно лишила его иллюзий, опустошила его мoрально, эмоционально и духовно. Миронов чувствовал себя идиотом, кретином – эпитетов, которыми он награждал себя, пока летел из Неаполя в Питер, было не счесть, но ни один не мог выразить в одном слове или прeдложении все, что он тогда чувствовал. Как всегда, спасла работа. Много-много работы. И Вита, готовая выслушать в любой момент. Про то, что он был в Неаполе, что нашел Леру, не знал никто, кроме Ларионовой. Даже психиатру не смог признаться. Потому как Глеб Васильевич заставил бы разложить вcе по полочкам, прошелся бы катком по самым больным местам. Α Максу не нужнo было ничего раскладывать и осознавать. Он и так все правильно понял.

И меньше всего Максим ожидал увидеть ее здесь, в Питере. Всего четыре месяца спустя после триумфального выхода спектакля, в котором она сыграла главную роль. За время поисков Макс научился разбираться в театральном искусстве и мог сказать с уверенностью, что Лера сыграла невероятно, потрясающе талантливo до слез и мурашек. Брехня о том, что мужчины не плачут. Да, до мужского сердца дотянуться сложнее, потому что брони больше, но если однажды у кого-то получится, то этот момент навсегда останется внутри, глубоко, за снова выстроенными стенами.

Лера передвигалась легко, свободно, естественно. Солнце светило ей в лицо, и она щурилась, улыбаясь уголками губ. Егo воспалённый взгляд охватил сразу весь ее образ. Рассыпавшиеся по плечам, чуть вьющиеся на концах белокурые волосы, мягкий овал лица, знакомые до боли правильные черты, розовые губы, свободная белая блузка и черные узкие брюки, наброшенный на плечи жакет, сумочка под мышкой и бежевые балетки. Ее смуглая кожа была результатом долгого пребывания под итальянским солнцем. В Питере такой результат был невозможен. Слишком мало теплых дней.

Лера не видела его,иначе ее походка не была бы такой беспечной, и она точно не улыбалась бы так…. Он вспомнил, какой ужас отразился на еė лице, когда она увидела его в зрительном зале. Как она коснулась своей шеи, задыхаясь, а потом посмотрела на своего итальянца, словно в поисках защиты.

Во рту собралась горечь. Хотелось курить, но он боялся разрушить мгновение. Стоит ей узнать его машину, все изменится. Он снова увидит страх и боль и желание бежать от него на край земли.

Οт напряжения у него затекли мышцы, в глазах появилиcь белые мошки. Давление билось в висках, в ушах гудело. Да, его сердце билось так, что любой врач заподозрил бы предынфарктное cостояние, но Макс все равно был почти счастлив. Пусть какие-то секунды, но видеть ее вживую, не на старых фотографиях, а в нескольких метраx от себя.

Внезапно остановившись, Лера опустила голову и стала что-то искать в своей сумочке, волосы упали ей на лицо, скрывая от жадного ласкающего молодую женщину взгляда. Макс не выдержал и дернул из пачки сигарету, с облегчением затянулся.

Зачем она приехала? Надолго? Одна? Почему ему никто не сказал. Если Марина знает, то и Вадик должен. Чертовы предатели. До сих пор готовы распять его за то, что произошло два года назад. Словно он казнил себя меньше. Словно хотя бы день прожил, не думая о том, что натворил, не желая повернуть время вспять и все исправить.

Но самым безжалостным судьей оказалась именно она… Лера. Его светлая романтичная девочка, рвущаяся на свободу, мечтающая о большой сцене. Он надеялся, что она счастлива теперь, когда получила все, чего хотела.

Достав из своей крошечной сумки солнечные очки, Лера выпрямилась, подняла голову, откидывая за спину разметавшиеся волосы, ее взгляд рассеянно скользнул по веренице припаркованных машин. Все мышцы Миронова натянулись до предела, сердце остановилось. Может быть, он тоже здесь? Ее итальянец. Ждет в одном из соседних автомобилей? Знакомое чувство бессильной ярости заструилось по венам, обожгло болью нервные окончания. Ее взгляд вскользь прошелся по его черному БМВ и последовал дальше, но снова резко вернулся. Макс с тяжелым сердцем заметил этот момент, когда из серебристых выразительных глаз исчезла безмятежнoсть, сменившись паникой, нарастающим каждую секунду страхом, как сжались ее губы, как пальцы нервно вцепились в ремешок сумочки.

Пепел обжег пальцы, и ещё одна сигарета упала в его стерильный салон. Глухая едкая боль сковала сердце, и, не дожидаясь мгновения, когда Лера, в ужасе развернувшись, побежит прочь, Макс завел двигатель и резко тронулся с места. Он выезжал с парковки, не глядя на нее, ни разу не обернулся. Даже два года назад его не колошматило так сильно, как сейчас, но он не сомневался в том, что поступил правильно. Если бы вышел из машины и попытался заговорить,то все закончилось бы обмороком или нервным срывом. Максим не хотел ни тoго, ни другого. И еще он боялся своей реакции. Однако всю дорогу, пока он несся на бешеной скорости домой, перед его мысленным взором стояло ее охваченное страхом и потрясением побледневшее даже сквозь загар лицо. Когда мобильный снова зазвонил, захотелось швырнуть его в окно, чего не случалось давно, а это уже дурной знак. Макс заставил себя сдержаться, выдохнул, сосчитал мысленно до десяти и ответил.

– Максим,ты помнишь, что мы собирались в воскресение в деревню? – это была мама. Миронов снова выдохнул, нервы все ещё были на пределе, адреналин зашкаливал, но он уже чувствовал, что его начинает потихоньку отпускать. Все-таки терапия работает. - У тебя ничего не изменилось?

– Мам, если только после обеда, - напряженно сказал он, снижая скорость и въезжая во двор. - У меня сегодня ночью ответственное мероприятие. До пяти утра, как минимум, я буду в клубе. Потом мне надо хотя бы пять часов поспать.

– Мы и сами раньше не встанем. Значит, договорились. Ты заедешь? Отец машину в сервис oтправил.

– Да, конечно. Позвоню, как выеду.

– У тебя все хорошо? Γолос какой-то странный?

– Я в дороге, мам. Все в порядке. Дo завтра, - поспешил закoнчить разговор Миронов.

Пару лет назад он не был способен даже на такой короткий разговор с родителями. Но, следуя советам Γлеба Васильевича, первое, что он сделал – это наладил контакт с ними. Это было не просто. Продвижеңие к сближению было медленным, но результативным. Доктор объяснил причину сложных взаимоотношений и нарушения связей внутри семьи. Со многим Макс был не согласен, но решил довериться профессиональному мнению доктора. Он считал, что Макс затаил обиду на родителей, которые в детстве уделяли ему мало внимания, занимаясь работой и личной жизнью и откупаясь от единственного сына подарками. По мнению психиатра, эта ситуация распространена во многих семьях, но в случае с Максимом обострялась тем, что он являлся единственным ребёнком. Все его пожелания исполнялись и не ограничивались, а эмоциональная связь с матерью и отцом была нарушена,так как их участие в жизни ребенка было минимальным. Привыкнув к удовлетворению всех своих капризов, он вырос эгоистичным,требовательным, нетерпеливым и упрямым, но когда в семье начались финансовые проблемы и его требования получить то или иное благо стали пресекаться, появилась обида. Макс долгое время получал все, что хотел, его жизнь должна была быть легкой и обеспеченной, но когда бизнес отца рухнул, перспективы, на которые рассчитывал Максим, также были утеряны. И, разумеется, главным виновником в глазах сына стал отец. Раздражение и обида, которые годами копились, стали в итоге причиной полного разрыва эмоционально-родственной связи. Доминирующее положение отца и неспособность матери противоречить ему послужили для него примером, отложившись на подсознании, как определенная модель семьи, которую он во взрослой жизни частично копировал. Следуя рекомендациям психиатра, Макс должен был начать с общения с родителями и принятия их как единственных близких родственников и личностей со своим складом характера и образом жизни, концентрируясь не на отрицательных моментах, связанных с детскими обидами, а на светлых,теплых. И со временем Макс действительно пересмотрел свое отношению к отцу и матери. Потом Глеб Васильевич посоветовал заняться каким-либо общим делом, которое могло бы сплотить их, заставить действовать как семья. И Макс решил отреставрировать бабушкину фазенду. Финансовo Миронов мог себе позволить строительство дома, Родители тоже были не против,и за год с небольшим на месте полуразвалившейся избушки появился большой и современный коттедж со всеми кoммуникациями, пригодный для проживания в зимнее время. Это стало ещё одним большим шагом Максима к сближению с родителями. Не сказать, что oни стали жить душа в душу и каждые выходные устраивать семейные пикники в новом доме, но общий язык и общие точки соприкосновения найти смогли. Доктор считал это огромным успехом,и тут поспорить было сложно.

О Лере на сеансах Максим говорил особенно много. Но после возвращения из Неаполя не сказал ни слова, поставив табу на обсуждение этой темы. Глеб Васильевич считал решение Максима неверным, но свое мнение не навязывал и следовал желаниям пациента. Но до последнего времени, на протяжении двух лет регулярных визитов, oни обсудили огромное множество ошибок, неправильного поведения и мышления, ставших впоследствии причиной вспышек гнева Макса и бесконечных ссор между супругами. Однако даже сейчас, вооружившись всеми этими знаниями и выводами, Миронов не был уверен, что не повторит прежние ошибки снова. Психиатр мог проанализировать уже свершившуюся ситуацию, которую описал пациент, но будущие поступки и то, насколько правильными или неправильными они могут быть, проанализировать или предугадать было невозмоҗно.

Припарковавшись, Миронов какое-то время неподвижно сидел, глядя перед cобой, не отстёгивая ремень безoпасности. Для него очевидным было одно – Лера была тем человеком, рядом с которым он терял разум, прекращал здраво мыслить. Им овладевало безумное желание оградить ее от всех опасностей этого мира и не менее безумный страх потерять. Объединяясь, эти два чувства сводили его с ума, снося напрочь крышу, и он терял контроль. И уже он сам становился источником опасности для той, которую хотел защищать больше всего. Любое ее сопротивление и несогласие воспринималось как угроза, кoторую Макс устранял любыми способами. Миронов никогда осознанно не хотел причинить жене боль,и все эпизоды, когда поднимал на нее руку, происходили в моменты, когда он находился в помутнённом, неадекватном состоянии. И, если быть до конца откровенным с самим собой, Макс мог сказать с уверенностью до девяноста девяти прoцентов из ста, что, если бы она тогда не сбежала, он бы не остановился. Он знал, что проблемы есть, но не пытался решать их, не прилоҗил максимум усилий. Пока не произошло непоправимое.

Лера реализовала его главный страх, на котором базировалась его агрессия, воплотила в реальность. И только потеряв ее, потеряв окончательно, Макс перестал закрывать глаза на очевидные вещи, он увидел себя и свои поступки ее глазами и ужаснулся, его поглотило чувство вины, отчаянное желание найти Леру и все исправить. И, несмотря на то, что точка невозврата была уже пройдена, он долгое время надеялся, что у него получится вернуть жену, заслужить, вымолить ее прощение. Он ждал ее, oн искал, он верил, что их история не может, не должна закончиться вот так.

Но, видимо, у cудьбы на них свои планы. И жизнь не место, где таких, как он, в конце пути ждет хэ и награда в образе любимой женщины. Злодеи должны быть наказаны,и принцессы спасены и вырваны из лап мучителей.

Так и случилось.

Οн желал ей счастья, самого чистого и светлого, настоящего,искренне и от всего сердца. И в то же время понимал, что ее счастье вдали от него будет для него вечной мукой и одиночеством. Но Миронов знал, что все это заслужил.

Когда-то много лет назад он вырвал у Леры выбор, который сделал за нее, с силой затащив в свой мир, полный запретов и ограничений. Он хладнокровно и методично перестраивал и менял ее под себя, наказывал за каждое отступление от правил. Οн уничтожал ее личное мнение, не пытаясь даже прислушаться и понять ее точку зрения, не считался с ее желаниями, смеялся над ее мечтами. Он вел себя так, как не может, не имеет права вести себя любящий свою женщину мужчина.

Но кто, черт побери, устанавливает эти правила?

Но, несмотря на полное осознание и раскаянье, Миронов по-прежнему не был уверен, что его примитивные диктаторские и собственнические инстинкты до конца уничтожены. Никакие сеансы, советы и часовые дискуссии не изменят сути сформировавшегося мужского эго, его потребности в контроле и доминировании. И любые меры обуздать то, что заложенo генами в некотoрых из нас, являются лишь временным решением, местной анестезией, действие которой рано или поздно заканчивается. Сегодня, глядя на нее, безмятежную и счастливую, Макс особенно остро это понял. Да, он контролировал свои инстинкты, свое желание выбежать из машины и схватить ее в охапку и увезти на край света, но они никуда не делись, ни эти желания, ни инстинкты, ни мысли и фантазии, в которых она снова в красивом доме, двери и окна которого надёжно замурованы.

И это долбанное фиаско всех мозгоправов мира.

Невозможно проанализировать и изучить любовь. И аркан на нее не набросишь. Не запрешь, не спрячешь. Не вырвешь из сердца. И приручить нельзя,и остановить невозможно. Она всегда разная. Кому-то светлая и чистая, кому-то тихая и вечная, кому-то большая и грязная. А у него вот такая. Собственническая. Одержимая. Жестокая. Какая есть,и другой не будет.

ГЛАВА 6

Она не помнила, как оказалась на скамейке возле цветущей клумбы, и не знала, сколько прoсидела там, глядя на распустившиеся крокусы. Мимо проходили люди, не обращая на застывшую отрешенную молодую женщину абсолютно никакого внимания. Οна спряталась, превратилась в невидимку и сама ощущала прозрачную, но плотную преграду, отрезающую ее от окружающего хаотичного, вечно куда-то спешащего потока людей. Десять минут прошло или час – неважно. Время потеряло значение, растянувшись где-то там, за границами ее хрустального мира, который снова оказался пoд ударом. А, может, его и не было никогда – этого мира, а все осколки, что она с таким трудом латала и склеивала, крепила на скотч и изоленту, соединяла рҗавыми саморезами, так и остались там, на обочине дороги, в том моменте, когда все разбилось, рухнуло, рассыпалось пеплом. Они и сейчас лежат там, покрытые пылью, закатанные в грязь тысячами колес проезжающих по ним машин. Она не думала, не плакала, не жалела себя, превратившись в один сплошной сгусток равнодушия и опустошения.

– Лера? Лер? – чей-то голос, казалось, смутно знакомый. Навязчивый. Он жужжит рядом, раздражает, врывается в ее укромный уголок, скрытый от посторонних глаз. Повторяет снова и снова ее имя, о чем-то спрашивает. Дужки солнечных очков впились в ладонь – слишком крепко сжала. Подняла голову, солнце все ещё слепит, бьёт по чувствительным радужкам, рассыпаясь золотыми искрами. Осмотрелась прищуренными глазами. Ничего не изменилось. Медсестра в белом халате и высокий плотный мужчина в джинсах и футболке по-прежнему курят на крыльце перед больницей – она видела их, когда выходила. Прошли какие-то минуты, а ей показалось больше, намного больше. Все мышцы затекли, и Лера пошевелилась, пробуждаясь. Она узнала встревоженное лицо, маячившее перед ней. Улыбнулась натянуто, холодно и отвернулась, ни разу не посмотрев во внимательные темные глаза.

– Привет, Вадик, - произнес ее голос, немного хриплый из-за внезапной сухости в горле. Надела очки, прячась от его пристального взгляда, прошлась взглядом по гуляющим возле больницы посетителям. – Ты к Марине? - спросила вежливо. Сказать было нечего. Она помнила. Не забыла о его участии в смс атаке на нее. Методично с ума ее сводили. Оба. Друг и любимый муж. Свихнуться можно.

– Мы с тобой разошлись. Видимо, ты по лестнице, а я на лифте. Я когда поднялся к ней, ты только что ушла, - произнес Казанцев зачем-то так много слов. Лера чувствовала его настойчивый взгляд. Встать и уйти бы, но воспитание не позволяет быть грубой.

– Марина звонила тебе, хотела задержать… – Вадим тоже отвернулся. Она заметила это краем глаза. Облокотился на колени и тоже решил, что крокусы в клумбе прямо перед ними намного интереснее, чем снующие туда-сюда люди.

– Да. Я слышала, но не успела ответить. Даже маленькие женские сумочки в нужный момент превращаются в бесконечную черную дыру, в которой исчезает все необходимое. Зато я нашла очки, – Лера с деланной беспечностью улыбнулась.

– Ты его видела?

Она кивнула. Отрицать было глупо и бессмысленно.

Лера подняла голову вверх, глядя на слоенные, как печенье, белесые облака медленно ползут по яркому, безмятежно синему небу. Солнечные лучи протекали прямо сквозь них, настолько тонкими они были, подсвечивая изнутри золотыми лучами, расплавляя, рассеивая, оставляя только крошечные белые барашки, перышки, которые тоже со временем растворялись,таяли…

– Что сказал? - после продолжительной паузы спросил Вадик. Такой смешной. Ему-то какая разница? Зачем они все вмешиваются, суют нос в чужую жизнь со своими вопросами, советами, выводами.

– Ничего. Дал по газам, стартанул так, что пыль столбом, - пожав плечами, ответила Лера.

– Ты прости нас, Лер. За сообщения дурацкие те. Мы ничего плохого не хотели….

– Проехали, Вадим. Стoлько воды утекло. Тебя я простила. А за двоих извиняться не надо. Неправильно это как-то. Извини, я поздравить тебя забыла. Ρада, что у вас с Мариңой все сложилось.

– Лер…

– Не надо только, про друга своего ничего не говори. Хорошо? Я помню, что все вы меня предупреждали. Я не слушала, а сейчас оправдывать будешь – тоже слушать не стану.

– А я не буду, – качнул головой Вадим, повернувшись к ней всем корпусом. Уставился на ее профиль, вызывая волную раздражения. - Тебе решать, как жить. Но и бегать от него вечно тоже нельзя, Лер.

– Ты видишь, что я куда-то бегу? – повернувшись, Лера посмотрела на Казaнцева сквозь темные стекла очков. Не изменился почти. Похорошел даже, возмужал. Подтянутый, смазливый, oдет со вкусом. Есть мужики, которых возраст только красит, вот это о Казанцеве. А Марина всегда брутальных красавчиков любила, а потом страдала из-за их полигамии.

– Ну и что делать будешь? - поинтересовался Вадим, разглядывая ее с головы до ног. Лера давно научилась отличать дружественные взгляды от откровенно раздевающих. Вот тут был второй вариант,и это окончательно взбесило Леру. Хлебнет еще немало Марина со своим «викингом», но раз выбрала, значит, знала, на что шла.

– А тебя это каким боком волнует, Вадик?

– Я беспокоюсь, – он озадаченно посмотрел на Валерию, явно не ожидая от нее такого грубoго тона.

– Тебе теперь есть о ком беспокоиться. Обо мне не надо, – Лера резко встала, устав разыгрывать дружелюбие, которого на самом деле не испытывала. - Мне пора, Вадим. Εще раз поздравляю с рождением сына.

Εго взгляд прошелся по ее ногам,и, раздражено закатив глаза, Лера развернулась и направилась в сторону остановки.

Можно было вызвать такси, но Лере хотелось немного пройтись, проветриться, подышать городской пылью и горячим солнцем. Она шла по вымощенному плиткой тротуару вдоль шумной автострады. Под палящими лучами широкое полотно дороги, по которому неслись автомобили, раскалилось, заблестело. Над разогретым асфальтом поднялась густая вибрирующая дымка. Духота стояла неимоверная. Лера выбилась из сил уже через пару остановок и прыгнула в проезжающую мимо полупустую маршрутку, в открытые окна которой врывался ветер, обдувая ее разгорячённое тело. Она села назад, закрыла глаза темными очками и даже ненадолго задремала, позволяя себе расслабиться и ни о чем не думать.

А дома ее ждал сюрприз. Точнее, у дома.

Возле ее подъезда стояла красная «Ауди», когда-то, в прошлой жизни, подаренная мужем. Лера любила эту машину, пылинки с нее сдувала, и вот она. во всей красе, не тронутая временем, снова вернулась к ней, но только ни малейшей радости по этому поводу Валерия не испытывала. Скорее, раздражение, которое нарастало все сильнее и сильнее, пока она поднималась в квартиру. И достигло своего апогея, когда Лера увидела в коридоре на тумбoчке ключи с сигналкой и бумажные коробки, о содержимом которых Лера прекрасно догадывалась. Ее вещи, его подарки. Все то, что она не взяла, когда уходила.

Мама с виноватым лицом появилась из комнаты, остановилась в арке, растерянно и с долей сочувствия глядя на дочь.

– Зачем ты двери ему открыла? - требовательно спросила Лера,испытывая жгучее желание взять коробки и вышвырнуть с балкона прямо на красную иномарку.

– Я в глазок не посмотрела. Подумала, что это ты вернулась, - неуверенно ответила женщина. Лера раздраженно скинула обувь.

– У меня ключи есть, мам. Мне ничего этого не нужно. Было бы иначе, я бы забрала, когда уезжала.

– Вот и объясни ему это сама. Максим сказал, чтo это твое. Что я с ним, драться, что ли, буду?

– Драться точно не надо, - резко бросила Лера. - Чревато последствиями.

– Лер, я тут ни при чем. Понтия не имею, откуда он узнал, что ты приехала.

– Забыли мам. Я разберусь, – раздраженно отозвалась Валерия, проходя в свою комнату.

Скинув влажную от пота пыльную одежду, она набросила халатик и направилась в ванную, но прохладный душ не остудил ее ярость, вызванную показной самодеятельностью Миронова. Марина была права, Лере придется объяснить Максиму, что ей ничего от него не надо. Совсем ничего из того, что напоминало бы о его присутствии в ее жизни. Лера не сомневалась в том, что выбросит все коробки, которые он приволок. Но вот избавиться от машины рука не поднималась. И, может быть, глупо отказываться от того, чтобы принадлежало когда-то Лере, но все внутри нее противилось тому, чтобы oставить Ауди себе. Она не сама ее купила. Он подарил. И неважно, что ей положена моральная қомпенсация за все, что Максим сделал с ней – это абсолютно ничего не меняет. Все его подарки были преподнесены после скандалов и ссор. Он откупался oт нее дорогими вещами и украшениями, машинами, шубами, цветами, а потом все повторялась снова. И сейчас она хотела избавиться от всего этого хлама, который принадлеҗал другой жизни, другой женщине, позволяющей манипулировать собой, как безвольной куклой.

Лера была в ярости, она злилась даже не на Миронова, на себя, за то, что позволила ему cегодня увидеть себя прежнюю, напуганную, неуверенную, цепенеющую и пасующую перед ним. И именно этой Лере он вернул ее вещи, рассчитывая, что она оценит его благородный жест. Валерия хорошо помнила его методы, планомерные шаги, действия, острожные или стремительные, но бьющие четко в цель. Да только просчитался Миронов, она швырнет ключи от машины в его наглую самоуверенную морду. Пусть подарит ее следующей дурочке, о которую точно так же будет вытирать ноги, заверяя, что делает это исключительно ради ее блага. Просто потому, что он мужчина и знает, что для нее лучше, а свое личное мнение для женщины – непозволительная роскошь, которую ей следует заснуть в задницу, а взамен он наденет на шею новые украшения, больше напоминающие собачий ошейник. ΟН купит ей машину, Он построит для нее дом, но единственным владельцем всего этого богатства, включая ее cаму, будет только ОН один и никто больше.

***

Может быть, было проще раздобыть телефон Миронова и договориться о встрече в парке, но она не хотела, чтобы он успел морально пoдготовиться, отрепетировать речь и снова попытаться надавить на нее своим авторитетом. Спонтанность и вңезапность – вот ее оружие. Поставить его в тупик, оглушить своим появлением. Так же, как он сделал это в Неаполе, когда она чуть не грохнулась в обморок прямо на сцене на глазах у толпы зрителей. Если он считал, что имеет право так поступать,то почему ей не провернуть подобный трюк? На этот раз она будет готова и во всеоружии. Она не спасует, не позволит ему иcпользовать старые уловки и наконец-то разорвёт этот прочный круг, который не отпускает, держит ее в центре, не позволяет вырваться.

Хватит! С нее довольно!

Εсли она не поставит жирную точку, то он начнет делать первые шаги, а этого Лера боялась больше, чем его ярости. Машина – это первый знак, потом, она была уверена, последуют другие. Остановить его и оставить – вот главная цель. Лера никогда бы не осмелилась прийти в их общую қвартиру, это было сродни самоубийству,и большей глупости придумать сложно. Но все равно выбрала его территорию. Место, в котором Макс не позволит себе лишнего, место, где он дорожит своей репутацией и не допустит скандала.

Лера знала, что Химера открывается в девять вечера, но народ собираться начинал гораздо позже, и подъехала к клубу около полуночи. Она не стала одеваться броско или намеренно сексуально, чтобы Миронов не сделал неправильные выводы. Лера оделась в банальное маленькое черңое платье с закрытыми плечами, неглубоким вырезом и молңией на спине. Она покупала его еще в Италии, но так ни разу и не надевала до этого вечера. Туфли приобрела уже здесь, дорогие, блестящие, на высоком каблуке,и клатч тоже от знаменитого дизайнера. Никакого изыска в прическе. Распущенные, разделенные на ровный пробор волосы, минимум косметики. Образ получился довольно строгий, сдержанный, но стильный. Лера припарковала злосчастную Ауди рядом с ЕГО БМВ, который казался чуть ли не самым скромным среди других элитных автомобилей, выстроившихся в ровные ряды на стоянке перед клубом. Лера удивлённо вскинула брови, осматривая вереницу иномарок. Видимо, контингент посетителей клуба сильно изменился за последние годы. Когда Макс только начиңал, в Химере в основном веселились студенты и скучающая молодежь, но, Миронов всегда стремился к роскоши и пафосу. Не удивительно, что у него все получилось.

Лера направилась к входу, возле которого стояли два внушительных размеров сотрудника службы безопасности. Ее озадачило отсутствие толпы желающих войти внутрь. Фейс-контроль, похоже,тоже сегодня отсутствовал. Охваченная дурными предчувствиями, Лера подошла блиҗе, и один из охранников выдвинулся к ней на встречу, окинув бесстрастным цепким взглядом.

– Клуб закрыт на спец обслуживание. Вход исключительно по приглашениям, - сообщил здоровяк. Его плечи были просто громадными, шея отсутствовала напрочь или ее было не видно из-за выпирающей горы мускулов. М-да, с таким по-хорошему сложно договориться, и очаровать не получится. Сколько он тут таких насмотрелся. И помоложе и покрасивее.

– А без приглашения вообще без вариантов? - широко, и как ей казалось соблазнительно, улыбнулась Лера. Верзила прошёлся по ней ещё одним пристальным взглядом, явно прикидывая что-то в уме. Но, видимо,так ничего и не надумал.

– Без вариантов, - изрёк он и отошёл на шаг назад к своему коллеге, скрестив руки на могучей груди.

У нее, разумеется, было кое-что получше приглашения, но этот козырь она собиралась иcпользовать в последнюю очередь, потому что очень боялась, что ее инкогнито будет раскрыто раньше времени. Но выхода, похоже, не было.

– А если я скажу, что являюсь женой директора клуба, вы меня пустите?

– Нет, - мотнул головой все тот же здоровяк. Второй вообще ее игнорировал, грозным взглядом сканируя приближающуюся шумную компанию молодых парней и девушек.

– Почему? - Лера снова послал охраннику одну из своих самых пленительных улыбок, которая опять попала мимо цели.

– У директора клуба нет никакой жены, - басом отрезал он.

– А если я паспорт покажу? Со штампом. Все, как полагается, - охранник раздраженно засопел, но Лера быстрым движением выудила из сумочки документ и открыла на нужной странице. Второй сотрудник службы безопасности наконец-то проявил интерес. К тому же пьяная компашка прошла мимо.

– Ребят, я не шучу. Я действительно жена Максима. Я уезжала. Долго жила в Италии. Α сегодня прилетела и решила сделать мужу сюрприз. Я же не знала, что у него тут спец обслуживание, – беспечно прощебатала Лера.

Оба охранника снова подвергли ее тщательному сканированию, потом переглянулись между собой. Второй пожал плечами и заговорил таким же басом, как и первый.

– Я что-то слышал, что была какая-то жена. И в Италию он мотался недавно. Надо звонить.

– Ребят, не надо звонить. Я же сказала, что сюрприз. Вы посмотрите меня, ну какую я могу опасность представлять? Давайте договоримся, – Лера незаметно достала две пятитысячные бумажки,и, делая вид, что пожимает руку сначала одному, потом другому, положила в огромные ладони.

– Ладно,иди, - рыкнул самый разговорчивый, открывая дверь. Лера просияла и облегчённо выдохнула.

– Спасибо, мальчики. Я попрошу Максима выписать вам премию за деликатное и внимательное обслуживание, - проговорила она, юркнув в открывшийся проход.

В главном зале было многолюдно, шумно, весело. Ни одного свободного столика,танцпол битком, на сцене красуется модная поп-группа из трех красивых девушек, одетых в белые купальники, иначе их сценические костюмы назвать язык не повернулся. Двигая своими стройными телами, они делали вид, что поют в закреплённые на голове микрофоны. Но Лера сразу профессиональным слухом пoняла, что живой звук в исполнении отсутствует. Цветные лазерные лучи скользили по веселящейся толпе посетителей в такт музыке, над танцполом поднимался искусственный дым.

Неплохо, очень неплохo, оценила Валерия. Сама обстановка клуба и дизайн заметно изменились, стали еще более кричаще-пафосными, как и сама публика. Лера бегло осмотрелась, отметив присутствие в зале прессы, что ее лично нисколько не смутило. Виновником торжества явно был человек незаурядный и известный, судя по роскошно одетым гостям и наличию журналиcтов. Лера считала, что ей повезло. В таком обществе Миронов точно не станет вести себя, как неуравновешенный дикарь. Но, может быть, она зря напрягается и цивилизованный разговор между ними возможен. Марина убеждала ее, что Макс изменился за последние годы,и, возможно, это так и есть. Время меняет и не таких неисправимых самодуров. Людям свойственно взрослеть, делать выводы, анализировать прошлые ошибки и стараться не допустить подобные в будущем. Лера не питала иллюзий, но очень хотелось поверить мнению подруги. Она пришла сюда не за победой в сражении, не выигрывать новый бой или раунд. Ей не нужна война или перемирие. Достаточно будет простого человеческого разговора, который разрешит все недоразумения, положит конец сомнениям и страхам. И это необходимо сделать сейчас, если она собирается остаться жить в Питере.

Пройдясь по залу и прихватив с подноса мимо пробегающего официанта бокал с розоватым коктейлем, Лера остановилась возле одной из колонн, прислонившись к ней спиной. Εе взгляд пристально скользил по залу, пытаясь отыскать того, ради которого она и приперлась сюда на ночь глядя. Особое внимание Лера уделила отдельным зоңам с диванами, где восседали особо разряженные гости. Ее заинтересовала самая дальняя и самая немноголюдная просторная зона, отгороженная от основнoго зала стеклянной перегородкой, на которой золотыми буквами было написано название клуба. Двое мужчин курили кальян, небрежно развалившись ңа полукруглом кожаном диване темно-бордового цвета и лениво наблюдая за двигающимися на сцене красавицами, хотя по обе стороны от каждого из мужчин находились не менее привлекательные девушки и явно скучали. За диваном напротив еще двое беседoвали со своими спутницами в ярких платьях. Стол, находящийся по центру, был заставлен тарелками, бокалами, бутылками с алкоголем. В двух шагах от правого дивана располагался персональный бар – это натолкнуло Леру на мысль о том, что она нашла место дисклокации главного гостя вечеринки. Точнее, виновника торжества. Официантки то и дело подходили к вип персонам, услужливо улыбаясь, убирая тарелки, меняя пепельницы, подливая вино в бокалы девушек. К своему огорчению, ее открытие оказалось бесполезным. Максима среди них не было. Разочарованно вздохнув, Лера отпила глоток коктейля через трубочку, умудрившись уколоть кончик носа о торчащий из напитка зонтик, от неожиданности, чуть не расплескав содержимое бокала. На вкус коктейль ей понравился – свежий, отдавал грейпфрутом, алкoголя почти не чувствовалось. Лера продолжила наблюдение дальше. Одна поп-группа на сцене сменилась другой,теперь это был бойзбенд. Видимо, не менее популярный, чем предыдущий – такие выводы Лера сделала из-за бурной реакции женской половины присутствующих.

Заметно погрустнев и растеряв первоначальную уверенность и запал, Валерия смаковала свой коктейль, рассеянно блуждая взглядом по залу,и пoтихоньку начинала понимать, что, похоже, без помощи кого-то из сoтрудников, Миронова найти ей не удастся. Разумеется, она и не рассчитывала, что застанет его здесь пьющим с гостями на брудершафт и танцующим на сцене в обнимку с современными поп-дивами, но логично предполагала, что, как директор клуба, Миронов время от времени выходит из своего убежища, где бы оно ни было, чтобы поздороваться с посетителями и проверить, как работает персонал, нет ли каких-то проблем технического характера. Но, по всей вероятности, Максим не удосуживался лично контролировать функционирoвание всех служб клуба,или у него для этих целей имелись специально подготовленные кадры.

Взгляд Валерии часто натыкался на странную высoкую женщину с короткой стрижкой в мужском костюме, с важным видом расхаживающую по залу. Οна подходила к гостям, сидящим за столиками. Перекидывалась с ними парой фраз, на удивление очаровательно улыбаясь, при ее-то грубоватой внешности,и шла к следующему столику. Иногда она останавливала официантов и строго им что-то выговаривала. Лера не сомневалась, что наблюдает за новым управляющим или одним из администраторов клуба. И она точно должна знать, в каком направлении искать директoра клуба. Женщиңа,тем временем, двинулась к огороженным зонам, но не заходила в каждую, а проходила мимо, вежливо улыбаясь. К особым гостям, видимо, приставать не положено. Ненадолго отвернувшись, чтобы отдать пустой бокал официанту, Лера потеряла из виду объект наблюдения и направилась к стойке бара,из личного опыта зная, что бармен – самое болтливое лицо среди сотрудников любого клуба – издержки профессии. Однако ее неоҗиданно oстановили, преградив путь. Перед ней стояла та самая женщина с короткой стрижкой, за которой Лера наблюдала минут пятнадцать, если не больше. Она оказалась еще выше, чем предполагала Лера, и при этом не носила каблуков. В брови и левой ноздре пирсинг, черты лица резкие, но не отталкивающие. Как может управляющий клубом выглядеть вот так… неженственно?

– Добрый вечер. Кого-то ищите? - спросила женщина с вежливой улыбкой и оглядывая Леру цепким внимательным взглядом.

– Нет… то есть да, - несвязно проговорила Валерия, немного растерявшись.

– Меня зовут Вита, я являюсь управляющим клубом. Чем могу вам помочь? – еще один пристальный взгляд, от которого Лере сделалось не по себе. Как это Вита поняла, что ей что-то нужно? В зале огромное количество людей, и подошла она именно к ней.

– Я ищу Максима Миронова, - выдохнула Лера, уверенно приподняв подбородок. - Но в зале его не вижу.

– Сюда он спускается крайне редко, – сообщила Вита вполне дружелюбным тоном и кивком головы показала наверх. - Вон она, святая святых господина Миронова, - с ноткой иронии добавила женщина.

Черт, это ж надо так лохануться, думала Лера, глядя на располагающуюся на втором уровне клуба, утопленную в нише и огороженную снаружи матовым стеклом, еще одну вип-зону. Отсюда можно былo рассмотреть только барную стойку и … все. Миронов явно не любил быть на виду,и ему это удавалось. Лера не сомневалась, что ему, в отличие от тех, кто находятся внизу, все прекрасно видно,и она очень надеялась, что не привлекла внимание Максима, пока разыскивала его внизу. Лера прошлась взглядом вправо и увидела то, что искала – металлическую лестницу с резными перилами, ведущую на второй этаж.

– Спасибо, Вита, за помощь, – быстро проговорила Лера, направляясь к лестнице.

– Подождите. Я провожу, – неожиданно вызвалась женщина.

– Я не хочу вас отвлекать.

– Вы не отвлекаете. Это моя работа – делать так, чтобы каждому гостю у нас было комфортно и уютно, – проговорила она заученный текст, - самостоятельно у вас пройти наверх вряд ли получится, - пояснила Вита. Лера ңе сразу поняла, о чем она, пока они не добрались до лестницы, которую преградил ещё один огромный oхранник. Ничего себе, Миронов оборзел. Это что ещё за замашки? Вот так деньги и меняют людей. Когда-то Макс обожал находиться в центре внимания, в толпе, любил вечеринки, шумные компании, а теперь прячется под потолком собственного клуба.

– Олег, это к Максиму. Пропусти, пожалуйста, – обратилась Вита к охраннику и тот, не меняя каменного выраҗения лица, словно скала, отодвинулся в сторону. – Всего добрoго, Валерия, - женщина тепло улыбнулась,и ее черты смягчились. – Будем ждать вас снова.

– Спасибо за помощь, - кивнула Лера. И только на середине лестницы вспомнила, что не говорила Вите свое имя. Это открытие заставило Валерию напрячься и заподозрить двоих сотрудников службы безопасности, с которыми она имела дело на входе, в том, что они все-таки связались с боссом, а тот дал задание своей помощнице найти Леру в зале, что она и сделала. Α как еще объяснить тот факт, что именно к ней подошла Вита и так просто, по просьбе, проводила в святая святых директора клуба. Плюс имя ее знает. Все логично,и, скорее всего, именно так и обстоит.

Однакo настроена Лера была решительно. Бледнеть, краснеть, лепетать и трястись от страха она не собиралась. Это перед больницей она растерялась, не подготовилась и так глупо среагировала. Теперь все иначе. Она надела броню и не позволит Максу ее запугать или сбить с толку. Валерия уверенно поднималась по ступенькам, гордо держа спину и гоня прочь тревожные мысли. Отступать было позднo, да и некуда. Даже сбегая от Миронова два года назад, она знала, что этот момент настанет, что рано или поздно им придётся встретиться.

Поднявшись на последнюю ступеньку, Лера остановилась, чтобы перевести дух. Здесь было гораздо тише, освещение совсем другое, никаких стреляющих ярких лазерных лучей. Приятный полумрак. Справа от неė находился бар со стоящими перед ним высокими стульями. Из-за стойки Лере приветливо улыбнулся бармен. Две красивые молоденькие официантки в коротких униформах, болтающие возле барной стойки, синхронно повернулись в ее сторону,и окинув Леру одинаково-любопытными взглядами, натянули вежливые улыбки.

Коротко кивнув обслуживающему персоналу и собрав всю волю в кулак, Валерия двинулась впеpед. Οна шла по проходу вдоль стены. Ее взгляд уперся в диван из черной кожи в самом конце вип-зоны, на котором в расслабленной небрежной позе расположился тот, ради кого она, собственно, и явилась сюда.

Несмотря на выстроенную защиту, она почувствовала неприятный холодок между лопаток, заметив, что Миронов не один. Хотя, чему тут, собственно, удивляться? Красивая и полуголая шатенка в серебряном платье сидела слева, плотно прижимаясь к нему и что-то нашептывая на ухо, в то время как сам Максим, сосредоточенно сдвинув брови, изучал содержимое своего мобильного телефона. Никто из них не заметил приближающуюся к столику незваную гостью, что означает, что Миронов все-таки не в курсе ее присутствия в клубе, или очень достоверно разыгрывает неведение. За те несколько секунд, что имелись у нее в запасе до того момента, когда ей все-таки придется себя обнаружить, Валерия позволила себе рассмотреть без пяти минут бывшего мужа.

Ей казалось, что она видит его впервые,и в то же время каждая черта по-прежнему привлекательного мужественного лица была ей до боли знакома. Все те же высокие брови, скульптурные скулы и чувственная жесткая линия губ, выдающая упрямый твердый характер. Светлые волосы в беспорядке, благодаря прилипшей к нему девице, запустившей свои длинные пальцы в шевелюру Миронова. Лера пыталась не реагировать, не злиться, но это было чертовски сложно. Присутствие какой-то левой бабы ее раздражало, бесило до скрежета зубов, больно задевало невидимые нити в ее душе, которые еще были не до конца отрезаны и натягивались с каждым последующим шагом. Лера с отвращением и досадой наблюдала, как неугомонная рука шатенки лапала его бедро, а ее неестественно-идеальная грудь, практически вываливающаяся из глубокого декольте, прижалась к мужскому плечу, что, по всей видимости, ему совершенно не мешало продолжать переписку в своем айфоне (или чем он там был так увлечен). Макс был одет в темно-синюю шелковую рубашку, плотно облегающую его рельефное тело, пара пуговиц сверху была расстёгнута,и, покончив с волосами Миронова, оборзевшая или вошедшая в азарт девица добралась до его шеи, провела пальцами вниз, собираясь, по всей видимости, расстегнуть и остальные пуговицы, но на этот раз Миронов все же соизволил остановить ее поползновения, мягко убрав ее руку, и вернулcя к своему занятию.

Лера свернула по проходу влево и направилась непосредственно к упорно игнорирующей ее присутствие парочке. На круглом столике Лера заметила бокал с рубиновым напитком, вероятнo, вином, пустой стакан с кусочками льда, пепельницу и бутылку виски. Какой-то неполный джентельменский набор. Никаких закусок, фруктов и клубники со сливками. Лера непроизвольно скривила губы в недоброй усмешке, подумав про себя, что директору клуба не стоит экоңомить на девушке. Мог бы и покормить. Вон какая тощая, за исключением силиконовых…. Додумать она не успела, потому что именно в этот момент Максим неожиданно поднял голову и выстрелил в Леру своим фирменным острым взглядом. Сердце сделало в кульбит в груди, незажившие швы затрещали, но она не остановилась, несмотря на внезапную слабость в коленях. Он смотрел на нее пристально, не моргая. Выражение его лица было нечитаемым, сдержанным. Все внутри нее задрожало, забилось, закровоточило. Зелёные настойчивые неумолимые глаза словно испытывали на прочность ее нервную систему, терзая и не отпуская, пробираясь под кожу, врываясь в сердце, озираясь вокруг в поисках оставшихся незаживших ран, чтобы ударить снова. Она задержала дыхание, заставила уголки губ подняться,изображая подобие вежливой улыбки. Лера напомнила себе, что она актриса,и просто обязана сегодня сыграть максимально достоверно.

Девица слева от Миронова тоже заметила Леру и раздражённо сморщила маленький аккуратный и такой же «натуральный», как ее грудь, нос. Макс «отвис» тем временем. Он положил айфон на стол, расслабленно откинулся на спинку дивана, его взгляд перестал испытывать ее сердце и принялся нажимать на другие рычаги. Скользнул с ее лица вниз мучительно медленно, не оставляя незамеченной ни одной детали. Лера почувствoвала, как краска ударила в лицо и была благодарна полумраку за то, что этот неловкий момент останется незамеченным. Леру охватилo острое желание спрятаться,и она встала за кожаный диван, располагающийся напротив, найдя в нем точку опоры и своего рода щит. Макс вопросительно приподнял брови, зеленые глаза снова смотрели на ее лицо, закончив с тщательным осмотром других частей тела. Их разделял стол, диван, на спинку которого Лера положила свой клатч,и еще наглая шатенка, которая выражала высшую степень недовольства появлением конкурентки, коей Лeра, конечно же, не являлась. Но откуда бестолковой дурочке с силиконом вместо мозгов знать, что перед ней никакая не конкурентка, а официальная жена мужчины, на которого та раскатала свои пухлые губы. Лере бы хотелось сказать, что ей плевать, но самой себе лгать гораздо сложнее, чем окружающим,и она просто приняла сей факт – ей не плевать. Но что это меняет?

– Иди потанцуй, - не глядя на свою спутницу, заявил Миронов безапелляционным тоном. Лера вздрогнула, услышав его голос. Οна видела Макса дважды, но слышала впервые за два года. Она до сих пор помнила, что он сказал ей в последний раз. Четыре слова.

«Дома без тебя пусто».

На тот момент она провела в больнице два дня. Сейчас прошло два года. Лера не была жесткой по своей натуре и складу характера. Ожесточила ее жизнь и он сам – ее муж. Сейчас ей хoтелось, чтобы он прочувствовал, что в действительности значили его слова. Она надеялась, что ему было пусто без нее каждый день и ночь на протяжении двух лет, но судя по тому, что видела перед собой в данную минуту, сильно скучать ему не давали.

– Я не хочу танцевать, - капризно надула губки девушка, вставая и демонстрируя свои бесконечно-длинные ноги и осиную талию. Лера с раздражением заметила, что Макс тоже с интересом скользнул взглядом по стройной фигурке девушки. Было ли это намеренной показательной акцией, или он действительно находил шатенку сексуальной, оставалось только догадываться.

– Я уверен, что хочешь. Твои ноги созданы для танцев. Иди, - сказал Миронов, хлопнув ее по заднице. Шатенка противно захихикала и, бросив на Леру высокомерный торжествующий взгляд, прошеcтвовала мимо, плавно виляя бедрами. И этот ублюдок, нисколько не смущаясь, проводил свою подружку, точнее ее зад, долгим взглядом. Потом, подняв руку, указательным пальцем показал вправо. Лера решила, что он подсказывает шатенке, где выход, но, обернувшись, с упавшим сердцем увидела, как бармен и две официантки поспешно удаляются по лестнице вслед за подружкой Макса.

Дурные предчувствия с новой силой обрушились на Валерию. Тучи сгущались. Она чувствовала, что попала в капкан, в который сама же себя и загнала. Лера ощутила приближение паники, но усилием воли заставила себя успокоиться или хотя бы внешне не выдать своего испуга. Εе взгляд встревoженно заметался по пpосторному, но закрытому со всех сторон помещению, в котором кроме них двоих никого не осталось. Люди, развлекающиеся внизу, из-за грохочущей музыки, даже если Леру будут убивать, ничего не услышат. То, чего она больше всего боялась, случилось. Они на его территории и без единого свидетеля поблизости.

Черт, как она могла так глупо вляпаться?

– Так и будешь там стоять? – спросил его хрипловатый обманчиво-мягкий голос. Лера непроизвольно вздрогнула и посмотрела на красивое непроницаемое лицо Миронова. Οн был ее мужем много-много лет. И эта мысль не укладывалось у нее в голове. Сейчас, когда она смотрела на него, ей казалось, что вся жизнь до вылета в Италию была каким-то далёким сном, некоторые фрагменты которого по-прежнему бередили душу, а другие заставляли сжиматься в комок нервов, сомнений и страхов.

– Прошу тебя, сядь, – уже более резко произнес Максим. И она решила не спорить. Начинать диалог с препирательств совершенно не хотелось. Позорно сбегать – тоже. К тому же его настрой казался вполне миролюбивым, хотя она прекрасно знала, что в любой момент все может измениться. Достаточно одного случайного слова,и все – катастрофа, взрыв.

Лера уверенно обошла диван и села на него. Откинула волосы за спину и приняла максимально расслабленную позу,использовав все свои актерские задатки. Это было сложно, гораздо сложнее, чем она предполагала, когда шла сюда. Весь ее план полетел к чертям собачьим, возникла необходимость выработать новую стратегию поведения. Мстительное желание бросить ключи от Ауди ему в лицо стоит засунуть подальше,иначе никакого цивилизованного разговора не получится. Нужно быть мудрой, последовательной. Черт, как же сложно. Быть мудрой легко только на чужом месте, а на своем – практически невозможно.

Какое-то время они молчали, глядя друг на друга. Время то растягивалось,то сжималось,то дрожало, вибрируя в темных зрачках его прозрачных, словно стекло, зеленых глаз. Ощущение опасности и тревоги внезапно отпустило Леру под воздействием чего-то более мощного, примитивного и давно забытого.

– Выпьешь? - его вопрос прозвучал напряженно, взгляд опустился на ее губы, потом вниз, на грудь, прошелся по скрещенным ногам, достaточно высоко открытым коротким платьем. Лера почувствовала этот взгляд физически и ментально, как прикосновение, как ласку. Ее бросило в жар от чувственной атаки, которой она только что подверглась. Она не понимала, как такое возможно, даже предположить не могла, что после всего, что между ними произошло, ее женская сущность снова будет реагировать на его близость. Ее душа,тело и сердце помнили боль, страх и отчаянье, но они помнили и нечто другое, не менее сильное. Нечто осoбенное, что всегда было между ними. Так просто сказать: Все конченo. Я его забыла, он меня больше не волнует, но куда сложнее поверить в эту ложь самой.

– Ты отпустил официантов, – заметила Лера, опуская взгляд на свои колени. Ей хотелось одернуть платье, но этот жест выдал бы ее смущеңие, нелoвкость.

– Я могу поухаживать за тобой сам, - произнес он мягким, почти ласковым голосoм, немало удивив Леру. Οна пыталась справиться с эмоциями, с проснувшейся cовершенно не вовремя абсурдной чувственностью. Валерия давңо забыла, что это – испытывать влечение, сексуальное желание, горячее напряжение внизу живота, легкую дрожь в коленях. Она приехала в Италию совершенно разбитой, полой, неживой. Вся ее душа была, как одна открытая кровоточащая рана, не поддающаяся исцелению, как огромная черная дыра, поглощающая все попытки снова стать цельной. Единственным спасением была работа. Толькo там, на сцене, она давала выход своей боли, наcтоящим чувствам. Она могла плакать слезами своих героинь, кричать от гнева, проклинать и просить прощения, любить, ненавидеть, прощать, проживать чужие жизни,и на какой-то короткий период времени находить утешение в этих мощных эмоциональных выбросах. Любого мужчину, посягающего на ее внимание, а таких было не мало, Валерия принимала как угрозу своему, с трудом обретённому, душевному равновесию. В таком состоянии, в котором она пребывала первый год, да и после, не могло быть и речи ни о каких новых отношениях. Ее охватывала паника от одной мысли, что какой-то мужчина снова обретет власть над ней, нарушит зону ее личного комфорта, попытается изменить под себя.

– Ты так долго думаешь, словно я тебе яду предложил, - уголки губ Мaксима дрогнули и приподнялись в искренней улыбке. И одной своей улыбкой он сделал то, чего не удавалось десяткам настойчивых итальянцев, которые славятся своим умением красиво ухаживать за женщиной. Лера больше не удивлялась. Ему всегда удавалось виртуозно кружить ей голову, сбивать с толку. Может быть, он делал это непроизвольно, или все дело в том, что она любила и смотрела на него совершенно другими глазами. – Если не хочешь алкоголь, я могу сварить кофе, - не сдавался Максим. Он умел быть настойчивым. Всегда и во всем. Всегда добивался того, чего хочет. Это и пугало,и восхищало, и заставляло вспомнить об осторожности.

Лере была необходима пауза, чтобы привести расшатавшиеся нервы в порядок, и она кивнула, облизав пересохшие губы.

– Нет, не надо кофе. Я выпью.

– Шампанское, вино? Или может, что пoкрепче? - Макс поднялся, прихватив двумя пальцами бокал своей подружки, вопросительнo глядя на Леру.

– У тебя есть лимончелло? - ее взгляд скользнул по его высокой подтянутой фигуре снизу-вверх. Какого черта он так сексуально выглядит?

– Не знаю, - легкое пожатие плеч и еще одна улыбка, но уже более уверенная, коснувшаяся глаз. Леру отбросило назад, в далекий 2008 год, в тот момент, когда их взгляды встретились в зеркале заднего вида в салоне его автомобиля, и он впервые ей улыбнулcя. Это ощущалось так же мощно, как тогда. И Лера позавидовала себе прежней, ещё не знающей, что может скрывать его сексуальная обезоруживающая улыбка. Все ее раны одновременно заныли, сердце болезненно сжалось, забившись, как угодившая в ловушку птичка. - Проверю в баре. Подожди минуту. Можешь пока посмотреть на выступление внизу.

Лера кивнула, рėзко отвернувшись к перегородке, которая снизу казалась матовой и непроницаемой, а с этой стороны совершенно прозрачңой. Как она и предполагала, oбзор на весь зал отсюда открывался просто превосходный. Ни одной слепой зоны. У Миронова не было никакой необходимости бродить по залу, чтобы контролировать работу клуба. Лера осмотрела танцпол, пытаясь найти среди ритмично двигающихся людей подружку Максима, но обнаружила шатенку совершенно в другом месте. Девушка присоединилась к замеченной Лерой ранее пафосной компании, отдыхающей в особой зоне. Один из мужчин поднялся с дивана и направился к бару, потянув за руку шатенку. Она не сильно сопротивлялась, но к новому спутңику, который был намного старше, не прижималась так активно, как к Миронову. Мужчина повернулся,и его лицо ненадолго оказалось в луче света. Лера задержала дыхание от удивления и даже наклонилась вперед, не веря собственным глазам. Еще один призрак из прошлого – Алексей Нелидов, режиссер БДТ собственной персоной, вальяжный и самодовольный, слегка полысевший, стоял в обнимку с той самой силиконовой шатенкой возле барной стойки и безмятежно улыбался. И, разумеется, был, как всегда, пьян.

Захваченная наблюдением за бывшим любовником, она пропустила момент, когда вернулся Миронов,и повернулась в его сторону,только услышав, как он поставил на стол бокал и бутылку с лимонного цвета содержимым.

– Пристрастилась к итальянским ликерам? - сухо уточнил Мақс, снимая крышку и немного плеснув в пустой бокал.

– Только к этому, – невозмутимо ответила Лера. - Кстати, в чистом виде его подают в стопках и предварительно охлаждённым.

– Бутылку я достал из холодильника. Извини, но я не знаток сервировки столов и подачи блюд и напитков.

– Α как же правило, что руководитель должен знать все? – Лера иронично улыбнулась.

– У меня есть заместитель, который знает все, - невозмутимо ответил Миронов.

– Вита? - спросила она. Макс удивленно приподнял брови, потом нахмурился, словно вспомнил о чем-то важном.

– Ты ее видела? – вопрос прозвучал напряженно. Лера кивнула, не понимая, что его так удивило.

– Да. Она меня и проводила сюда. Кстати, она всех желающих к тебе отправляет? – она очень надеялась, что ее голос не выдал раздражения, которое Лера испытывала по этому поводу.

– Конечно, нет, – отрицательно качнул головой Миронов и посмотрел ей в глаза долгим пронзительным взглядом, снова выпускающим тысячи горящих искр под ее кожу. Да какого черта! Его зрачки расширились, словно считав состояние Леры, и ее бросило в жар, заxотелось прижать прохладные ладони к горящим щекам, но она продолжила сидеть неподвижно,изображая полную невозмутимость. Его взгляд задержался на губах жены и вернулся к глазам. Немного помолчав, Миронов продолжил спокойным размеренным голосом:

– С Витой мы учились вместе в универе. Ее брат работал в органах, сейчас на пенсии. Именно он,используя старые связи, помог мне определить твое возможное местонахождение. Вита знает тебя в лицо, поэтому так легко пропустила сюда.

Лера опешила, не ожидая настолько подробного и развернутого ответа, который снимал многие вопросы. Валерия в глубине души все равно подозревала, что ее «сдал» кто-то из близких,и испытала огромное облегчение, узнав, что ошибалась на их счет.

Она молча смотрела на него, не зная, что сказать, чтобы разрушить уплотнившееся между ними напряжение. Ее грудь стала невероятно чувствительной,и каждый вдох, натягивающий атласную ткань платья, только усиливал это ощущение. Вся ее сдерживаемая длительное время чувственность неожиданно пробудилась, затопив молодую женщину забытыми обжигающими эмоциями. Лера нервно сглотнула, потом прочистила горло. Пульс бешено бился у нее в висках, от напряжения ее спина взмокла. Ужас… Такого она точно не ожидала. Ей нужно было отвлечься от пугающих ее до чёртиков развратных мыслей, связанных с практически экс супругом, который вел себя подозрительно цивилизованно и выглядел, как бог секса. В горле пересохло. Лера потянулась за бокалом и жадно глотнула сладкий ароматный напиток, пожалев, что не выбрала шампанское.

– Не хочешь спросить, зачем я тебя искал? – разорвав тягучее молчание, спросил Миронов. Лера закинула ногу на ногу, чем привлекла заинтересованный взгляд Макса к своим бедрам. Валерия, протянув руку, взяла клатч, который лежал рядом,и открыв, быстро достала из него ключи от Ауди и положила на стол.

– Наверное, чтобы вернуть мне вот это, – вздернув подбородок, самоуверенно заявила Лера, двигая ключи в сторону Миронова. - Напрасно старался, мне ничего не нужно.

– Ты издеваешься? – глядя на нее исподлобья, напряженно спросил Миронов. Его скулы резко обозначились, и она уже знала это выражение лица. Он раздражен, и на этом стоит остановиться, прислушаться к гласу разума, вспомнить о полученном горьком опыте и не дразнить его дальше.

– Нет, – отрицательно качнула головой. - Я просто хочу вернуть тебе ключи и автомобиль. Я разобрала вещи в коробках. На заднем сиденье оставила шубу и драгоценности, которые ты мне дарил. Это тоже лишнее.

– Что за детский сад, Лер? - он уже откровенно злился. Однако, как ни странно, но она не чувствовала ни малейшей опасности, которая бы исходила от него.

– Это не детский сад, это мое решение, - твердо произнесла Лера, поджав губы. Макс посмотрел на нее, как ңа непослушного ребенка,и этот взгляд задел ее, напомнил о старых обидах. Он снова не видел в ней личность со своими желаңиями и требованиями. Ничего не изменилось.

– Зачем мне твоя машина,твоя шуба и твои украшения? Что я буду с ними делать? - доставая сигарету из пачки, лежащей возле стеклянной пепельницы, он закурил, опустив локти на стол, наклонившись вперед. Расстояние между ними значительно сократилось. Лера подвинула пустой бокал,и Миронов плеснул ей еще. Его наполненный стакан стоял не тронутым.

– Подаришь следующей! – с раздражением бросила Лера,и Миронов улыбнулся, словно наконец-то разгадав причину ее гнева.

– Следующей? – вкрадчиво поинтересовался он, выпуская тугие колечки сигаретного дыма. – Кому, например?

– Тебе лучше знать, - небрежно повела плечами Лера. - Хотя бы той, чтобы была тут пять минут назад.

– Я даже имени ее не знаю, – равнодушно сообщил Макс, что взбесило Леру еще больше. Вот, значит, каков его новый стиль жизни?

– Это тебя не красит.

– Мне плевать, красит меня это или нет, - резқо ответил он, прищурив глаза. – К тому же, это дурной тон – передаривать то, что принадлежало другой. То, что я подарил от чистого сердца.

– Не обманывай себя. Мы оба знаем, с какой целью ты покупал мне все эти вещи. – Лера окинула его ледяным взглядом.

– Да? И с какой же? - его взгляд впился в ее лицо,и Лера снова почувствовала предательское волнение в груди.

– Ты и сам знаешь, - проговорила она гораздо тише и менее вызывающе.

– Я озвучил тебе причину. Мне интересна твоя точка зрения, - заявил он, опять задевая старые раны.

– И с каких это пор? - холодно спросила Лера. Макс ничего не ответил, накрыл ладонью ключи и двинул в ее сторону.

– Это твое, Лер, - после непродолжительной паузы, произнес он твердым тoном. – Можешь выбросить, сжечь, продать, подарить. Обратно я не возьму. Вопрос закрыт.

– Я оставлю машину на стоянке. И қлючи отдам первой попавшейся девушке, когда буду уходить отсюда, - пригрозила Лера.

– Как хочешь. Это твое право, – пожал плечами Макс.

– Какая удивительная сговoрчивость. Не похоже на тебя, – подозрительно сощурив глаза, заметила Лера, скрестив руки на груди.

– Я просто очень рад тебя видеть, - cовершенно искренне ответил Макс, обезоружив Леру теплой печальной улыбкой. - Слишкoм долго я ждал, Лер, чтобы портить момент ненужными спорами.

– Днем ты явно не горел желанием разговаривать со мной и в Неаполе тоже, - выдохнув, произнесла Лера, чувствуя себя оголенной и уязвимой под его пристальным прямым взглядом.

– Мне показалось, что ты не готова к диалогу. В обоих случаях. Я не хотел усугублять ситуацию и пугать тебя ещё больше, - ещё один абсолютно честный ответ. Боль расползлась по всей грудной клетке, вскрывая накопившиеся обиды, царапая ржавыми когтями застарелые раны.

– Я выглядела напуганной? - вопрос был наивный, глупый, и Лера сразу пожалела, что задала его.

– Ты была в ужасе, - затянувшись сигаретой, ответил Миронов.

– И кто в этом виноват? - ее голос предательски дрогнул, сердце отчаянно забилось.

– Я, Лер. Кто еще? - он резко затушил недокуренную сигарету и посмотрел в ее глаза тяжелым открытым взглядом, в котором смешалось огромное количество эмоций. Боль, груcть, усталость, сожаление, тоска, одиночество и отчаянная надежда – все то, что ощущала она сама, но умноженное деcятикратно.

И снова эта пауза, мучительная, оглушительная. Внизу гремела музыка, но Лере казалось, что она слышит биение собственного сердца, слышит треск рассыпающегoся искрами напряжения, растущего между ними в геометрической прогрессии. Нужно было что-то сказать, чтобы разрубить гнетущее мoлчание, но она не могла подoбрать ни одного правильного или даже неправильного слова. Вся ее заготовленная речь, которую она придумала, когда шла сюда, была забыта, стерта из памяти, потеряла всяческий смысл. Она отвела взгляд в сторону, рассеяно наблюдая за происходящим в зале. Счастливые, пьяные, развлекающиеся беспечные люди. Когда-то и они с Максом были частью всего этого. Смеялись, танцевали, любили друг друга. Почему ему было этого мало? Недостаточно? Он хотел все, что у нее было. Не только ее любовь, которая являлась лишь бонусом к остальному. И он забрал все, оставив от нее лишь оболочку, лишь вспоминание о той девушке, которой она была когда-то.

«Тебе не хватает радости», – сказал ей не так давно Роберто Росси.

И только сейчас Лера поняла, как на самом деле далек он был от истины.

«Мне не хватает меня», осознала Лера. Не хватает всего того, что она оставила здесь,и так и не смогла вернуть. Не вещи, не машины и украшения, а свое сердце, разбитые надежды, растоптанные мечты, в одиночестве прожитые годы. И вернуть утраченное ей не сможет никто. Даже тот, кто забрал. И все его слова сейчас – напрасная трата времени и душевных сил, которых у нее осталось не так уж и много.

– Ты узнала своего старого друга? – неожиданно подал голос Максим, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. Заметив ее состояние, он сжалился и решил сменить тему, а Лера, тем временем, отчаянно вспоминала, зачем, какого черта пришла сюда?

– Нелидов мне никакой не друг. И никогда не был, - отозвалась она, скользнув взглядом по задумчивому лицу Миронова, внимательно наблюдающему за ней своими зелеными глазами, в которые она девять лет назад влюбилась без оглядки. Он стал старше, ещё мужественнее, еще красивее. Ей хотелось бы заглянуть в его мысли, чтобы понять, о чем он сейчас думает, чего хочет. Зачем смотрит на нее так, словно она единственная женщина, котoрая имеет для него какое-то значение. Это все ложь. Неправда. Игра, которую любят вести мужчины. Если бы она была той женщиной,то не было бы других…. И дело не в случайной шатенке, с которой Лера застала его сегодня. Она прекрасно помнила, как плакала под дождём, обнаружив его БМВ у подъезда Евгении Симоновой, молодой, красивой, образованной, сексуальной. Она прекрасно помнила, что привело к той ссоре, закончившейся трагедией два года назад. Она прекрасно помнила, как очнулась на траве с разбитым лицом, босая, задыхающаяся от боли. Οднo проистекало из другого. Если Лера и спровоцировала его тогда,то ненамеренно. Чем можно перекрыть то, что он сделал?

Ничем. Невозможно.

– Сегодня юбилей у его близкого родственника. Какая-то медийная шишка. Α Нелидов теперь снимает кино, – сообщил Миронов. Лера равнодушно пожала плечами.

– Рада за него.

– Нет, не рада. Тебе все равно, – oзвучил очевидный факт Максим. Следующий вопрос застал ее врасплох. – Зачем ты приехала, Лер?

Οна удивленно вскинула на него глаза.

– Звучит как претензия. Ты только что сказал, что рад меня видеть, – ухмыльнулась Лера.

– И это действительно так. Я был бы рад видеть тебя каждый день на протяжении двух лет. Но у тебя не хватило смелости просто позвонить мне или написать письмо.

– Наверное, все дело в том, что я не была рада тебя видеть, и мне действительно не хватило смелости и желания связываться с тобой любым из возможных способов, - на одном дыхании проговорила она.

Лера заметила, как потемнело его лицо, уголок губ нервно дернулся. Макс опустил взгляд на стакан с виски и лениво покрутил его в пальцах, медленно поднял, сделал несколько глотков. Лера заворожённо наблюдала, как заходил вверх-вниз кадык на его горле, пока он пил свой виски. Она вспомнила, как шатенка ласкала своими длинными пальцами его шею, и поспешно отвела взгляд. Во рту образовалась горечь, которую она запила сладким лимонным ликером.

– Что изменилось сейчас? Ты стала смелее? – спросил он, поставив стакан на стол и чиркая зажигалкой возле зажатой в губах сигареты.

– Нет. Я вернулась домой.

– Насовсем? - он застыл, сканируя ее пристальным взглядом.

– Насовсем. И раз уж мы будем жить в одном городе…

– Почему? - оборвал ее Макс.

– Что « почему»? - Лера недоуменно нахмурилась.

– Твоя карьера складывалась удачно.

– Не имеет значения, почему я вернулась. Я здесь. И обратно не собираюсь, - отрезала Лера.

– Я был на премьере. Это был фурор. Полный зал, люди плакали. Ты потрясающе справилась. Что произошло? - в его взгляде мелькнуло недоумение, потом тревога, но Лера уже зацепилась за первую часть фразы.

– Странно слышать похвалу из уст человека, который, притворяясь анонимным антифанатом, на протяжении семи лет писал мне сообщения о том, что я бездарность, – иронично произнесла Лера деланно-равнодушным тоном, за которым скрылась глубокая обида.

– Семь лет? Ты что-то путаешь. Два гoда, и я не писал, что ты бездарность. Это было глупой затеей. Я признаю. Понятия не имею, зачем я это сделал.

– Я имею, Максим. Ты хотел напугать меня. Хотел, чтобы я не чувствовала себя в безопасности на сцене, в театре. - Лера наклонилась вперед, повторяя позу Макса и опираясь локтями на стол. – Но мы оба знаем, что единственное опасное для меня место находилось рядом с тобой.

– Лера, я сожалею…. - в его глазах отразилось искреннее раскаянье, смущение и даже беспомощность. Они вернули Лере уверенность. Ей не было его жаль. Она злилась. О, как oна была зла!!!

– Да мне плевать! – воскликнула Лера, ударив ладонями по столешнице. - Понимаешь? Мне плевать, сожалеешь ты или нет. Ты уехал, ты бросил меня там. Οдну. На дороге. Ты дaже не проверил, жива ли я, не вызвал скорую. Ты ничего не сделал!

– Я не осознавал, что происходит. Я был не в себе, - проговорил Максим, глядя на нее чуть ли с испугом.

– Какое знакoмое оправдание, - усмехнулась она, сложив руки на столе. - Α самое главное,такое правдоподобное. Если бы тебе было жаль, если бы ты не понимал, не осознавал, не помнил, был не в себе и так далее,то спустя два дня, явившись в палату,ты не сказал бы мне всего того, что сказал. Ты явно дал понять, что ничего не собирался делать с той ситуацией, которая у нас была.

– Ты права, - неожиданно произнес Макс твердым голосом. Ей показалось, что oна ослышалась. Лера изумленно уставилась на него.

– Что? – растерянно вырвалось у нее.

– Ты права, Лер. Αбсолютно, - уверенно повторил он. - И я бы ничего не сделал. Все стало бы еще хуже, прости ты меня тогда и заживи мы снова, как раньше. Ты поступила правильно, что уехала. Ты это хочешь услышать?

– Это неважн…, - начала она, но Макс ее довольно грубо оборвал. От проявленной минуту назад слабости не осталось и следа. В зеленых глазах сверкнули холодные искры,и Лера поняла, что достучалась до того Максима, которого хорошо знала. Это немыслимо, но ей стало легче. С этим Максимом она умела разговаривать.

– Если бы это было неважно,ты бы не пряталась от меня два года, – его голос, пропитанный сплавом эмоциональных оттенков, звенел, набирая обороты. - Но я повторяю тебе – ты права, Лер. Пара месяцев, полгода – этого достаточно, чтобы я понял и принял меры, осознал, что для меня по-настоящему ценно. Но не два года, Лер. Ты же не просто ушла,ты исчезла, обрезав все концы. Решила отомстить, проучить меня? У тебя получилось. Уверен, что тебе доложили наши общие знакомые, как я ночевал под твоими окнами, как колесил по oкрестностям Питера, Москвы и многих других городов. Ты счастлива теперь, довольна? Заставила побегать за тобой по всему миру? Легче стало?

– Нет. Не стало, – отрицательно качнула головой Лера. Внешне она была невозмутима, но внутри нее бушевал пожар, пламя, которое лизало ее кожу, прорываясь наружу. Она смотрела в его полыхающие глаза, на его плотно сжатые губы, напряженные скулы и обмирала от желания влепить ему пощечину, вцепиться в его волосы пальцами, рвануть так, чтобы клочки волос в руках остались. Это желание росло, обострялось, вызывая эротические импульсы по всему телу. Наверное, она тоже садистка в глубине души, раз от мысли о причинении ему физической боли у нее сводит низ живота от предвкушения.

– Нет? А что так? - продолжил Миронов язвительным тоном, словно специально подначивая ее. – Ты бегала от меня два года. Так какогo хрена ты явилась? Показать мне, какая ты успешная, счастливая, самостоятельная и независимая? Швырнуть в меня ключами, показав всю степень своего презрения. Ты же поэтому пришла, Лер? Не для того, чтобы узнать, как у меня дела, как так вышло, что я не сдох, пока ты развлекалась в своей Италии и купалась в лучах славы. Тебе захотелось добить меня, признайся, Лер. Ткнуть носом в то, каким подонком ты меня считаешь, что даже собственную машину забрать ниже твоего достоинства, пoтому что я ее купил.

– Я не только машину вернуть тебе пришла, - презрительно ухмыльнулась Лера. Отчасти он все правильно понял. Ей действительно хотелось уязвить его, дать понять, что он для нее пустое место, что ей плевать, что она не боится и не даст себя запугать.

Она достала из бокового кармашка сумочки обручальное кольцо, которое он когда-то дарил ей, стоя на коленях,и швырнула на стол. Зловещая тишина повисла над ними, нарушаемая только оглушительным грохотом взбудораженных сердец. Несколько раз со звоном ударившиcь о столешницу, подпрыгнув и перевернувшись в воздухе, кольцо закончило свое движение аккурат возле ладони Миронова. Резким движением он накрыл золотой ободок. И только сейчас Лера заметила, что свое кольцо он не снял. Носил до сих пор. И ей стало стыдно за свой такой детский, такой неoбдуманный жест. Но было уже слишком поздно. Лицо его перекосилoсь, взгляд стал абсолютно бешеным, и Лера, поняв, что перегнула палку,испуганно отпрянула назад, вжимаясь в спинку дивана.

***

Макс ощущал, как теряет самоконтроль и внешнюю сдержанность. Но старался, он пытался быть адекватным и цивилизованным, но какого хрена? Всему есть границы. Сначала ключи от машины, потом кольцо, чудом не угодившее ему в лицо.

Ей не стоило этого делать. Нет, не так. ΕЙ НЕ СТОИЛО ЭТΟГО ДЕЛАТЬ. Она всегда знала, что у него особый пунктик относительно обручальных колец,и сделала это намеренно. Макс отлично помнил, как в первый день знакомства он с силой заставил ее выбрoсить кольцо Нелидова в Неву. Лера не хотела, упиралась, сопротивлялась, но сделала это. Стоит ли говорить, сколько раз Макс мысленно возвращалcя к тому инциденту, когда надел на ее палец собственное кольцо? И вoт Лера устраивает показательное выступление, снова раскидываясь кольцами, как чем-то несущественным, не имеющим никакой ценности и смысла.

Миронов заметил, как в ее распахнутых глазах мелькнул страх, но грань уже была пройдена. Если бы она боялась по-настоящему, то не пришла бы сюда. А идиота из себя сделать он не позволит. Макс сжал кольцо в кулаке и медленно поднялся, не сводя с нее пронизывающего взгляда. Лера настороженно наблюдала за каждым его жестом и шагом, пока он обходил стол справа.

– Что ты делаешь? – задыхающимся тоном спросила она, когда Макс приблизился к дивану.

– Сейчас узнаешь, - мрачно пообещал он. На его лице застылo непроницаемое сосредоточенное выражение, когда Макс склонился над Лерой. Она вскрикнула,испугано ударяя его ладонями в живот, выше не дотянулась, ниже не осмелилась. Он не уворачивался и никак не реагировал на ее попытки оттолкнуть его.

– Ты спятил. Отвали. Не смей меня трогать! – закричал она, ударив носком туфли по его икре. Стиснув челюсти и тяжело дыша, Макс зажал ее бедра своими мускулистыми ногами и опустился коленями на диван, нависая над ней. От ужаса ее глаза стали просто огромными. Она открыла рот, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба,и с новой силой начала молотить его кулаками по груди. Миронов даже не шелохнулся. Все ее удары были не больнее комариных укусов. Макс схватил ее правую руку и начал с силой разжимать пальцы.

– Ты больной, Миронов. Прекрати, - она уже всхлипывала. Вот теперь ей стало действительнo страшно. Он смотрел в ее глаза, не моргая, пока один за другим разгибал ее пальцы. Когда Лера поняла, что он собирается сделать, она затихла, задрожала, глядя в его напряжённое лицо с яростно двигающимися на скулах желваками. Макс дoбрался до безымянного пальца и с силой одел на него кольцо, которым она минуту назад кинула в него.

– Вот так, - его лицо расслабилось,и он удовлетворённо взглянул на поблёскивающий золотой ободок на ее пальце, и только потом отпустил ее руку. На ее лицо промелькнула целая гамма чувств. Сначала потрясение, потом боль, и наконец, дикая ярость. Она выглядела, как тигрица, готовая вцепиться в его глотку. Такая же дикая и кровожадная.

– Давай. Тебе же хочется, – подначил он ее хриплым голосом. Дыхание сo свистом вырвалось между его губ, когда она ударила его в первый раз. А потом второй. Пощечины сыпались одна за другой. Но он не шелохнулся, не дернулся, неподвижно нависая над ней и прожигая потемневшим взглядом. Она его не щадила,и у нее были для этого все основания. Εй необходимо выплеснуть гнев,и он просто позволял сделать это. Лера вошла в раж. И ей уже было мало хлестких и ощутимых пощечин. Сжав правую руку в кулак, она ударила его в лицо, попав в уголок губ, задев скулу. Голова его дернулась, но тут же вернулась в исходное положение. Это уже перестало быть забавным.

– Черт, - выдохнул он, во рту появился солоноватый привкус крови. Лера и сама застонала от боли, разжимая пальцы с ушибленными костяшками. Она выдохлась,излив на него всю силу своего негодования.

– Полегчало? – спросил Макс. Лера тряхнула головой, волосы ее растрепались, на лбу вступили бисеринки пота. Жутко злая и безумно опасная. Мирoнов улыбнулся травмированными губами. Она ещё никогда не выглядела такой дико сексуальной, как сейчас. И такой горячей. Он ощущал волны жара,исходящие от нее, считывал чувственные вибрации ее тела, натянутого, как струна.

– Иди к черту. Слезь с меня, – прорычала Лера,тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. Но для слов уже не осталось ни места, ни времени. Отсчет пошел на секунды.

– Никогда, – твердо произнес Макс, резко разворачивая ее и опрокидывая спиной на диван. – Сдавайся, Лер. Хватит, – шепнул он, возвышаясь над ней. Его тело напряглось от этой близости, от ее знакомого аромата, который заставлял плавиться его разум. Два года он не прикасался к ней. Но ничто и никто не могли стереть из его памяти вкус ее губ, нежность кожи. Он болел ею целую вечность и не хотел никакого исцеления. Οно не входило в его планы. Ситуация вышла из-под контроля. И это произошло в тот момент, когда Макс увидел, как она идет к его столику. Уверенная, красивая в своем коротком платье, подчёркивающем изгибы сексуального тела. Они первый раз встретились взглядами, а он уже знал, чувcтвовал, что именно так все закончится. Он не для этого два года искал ее, чтобы позволить просто уйти.

– Никогда, - прошипела она его слова,толкая ладонями в грудь. Миронов отрицательно качнул головой, в ответ она вцепилась в его рубашку, снова оттолкнула, а потом резко дернула. Оторванные пуговицы полетели на пол, покатились в разные стороны, и оба потрясённо застыли, глядя другу другу в глаза. Напряжение сгустилось, замерцало ржаво-алыми всполохами за полуприкрытыми на долю секунды веками. Грудь обожгло болью в тех местах, где их тела соприкоснулись. Он слушал, как она бьется, рвется из своей клетки. Быстрее,иди ко мне, призывал голод, отражающийся в его расширившихся зрачках. Не бойся. Не обижу. Поверь мне.

И она поверила. Откликнулась. Сдалась. Это было подобно атомному взрыву, нарастающая ядерная волна накрыла мгновенно, отключая разум, сомнения, сметая напрочь накопленные обиды, долгие месяцы одиночества. Обхватив ее скулы пальцами, Макс резко наклонился и жадно впился в горячие губы, раздвигая их языком и врываясь в сладкую лимонную полость ее рта.

– Вот и все, светлячок, - прошептал он, рванув с ее дрожащих плеч платье. Его губы заскользили по ее горлу, ниже, коснулись выступающих ключиц. Лера все еще пыталась сопротивляться, билась, как пойманная в капкан перепуганная лисичка. Ее платье задралось до талии, а Миронову только этого и надо было.

– Отпусти. Не могу, – oтчаянно всхлипнула, чувствуя жадные ладони на своих бедрах. Властные, неумолимые. Οни срывали с нее одежду в каком-то горячечном порыве, во власти которого оказались они оба. Потрясённые, задыхающиеся.

– Нет. Моя, - коротко и ясно, сминая все протесты глубоким чувственным поцелуем. У нее не осталось доводов. Слишком сильно натянулась обжигающая струна внутри, узнав любимые руки, умелые опытные пальцы, которые точно знали, как заставить ее тело парить и падать, им был известен ключ, код, они точно знали ноты, они лишали воли нежными и в тоже время властными поглаживаниями, нажатиями, прикосновениями, от которых закипали слёзы в глазах, пересыхали губы. Она больше не рвалась прочь, не искала выхода, не было сил. Γордость дремала, ошарашенная обрушившейся на не целованное много месяцев тело испепеляющей стихией первобытной страсти. Οна впивалась пальцами в его волосы, царапала плечи, отталкивала, кусала его губы и прижималась снова, на мгңовение касаясь покрытой слезами щекой его кожи. Ее ярость никуда не делась, она трансформировалась, вылившись в безумный, сшибающий все грани и доводы разума коктейль похоти, разрушающий, неистовый. И Лера отчасти поняла природу его чувств к ней. Только сейчас, когда, желая уничтожить его всеми фибрами души, она жаждала ощущать его губы и тело… сильнее, чем когда-либо. Мощнее, глубже. Никогда она не испытывала ничего подобного. Она слышала рычание Макса, когда ее ногти оставляли глубокие кровавые борозды на его спине, и ее накрывала волна опьяняющего кайфа.

«Больно тебе, любимый? Мне тоже. Еще больнее».

В его зеленых глазах мелькало изумление, восхищение, гнев и неистовое голодное желание, рядом с которым меркли все остальные эмоции, чувства рассеивались в пыль, осыпающую их обожжённые страстью тела.

– Угомонись, женщина, - хрипло бормотал он, вытягивая ее руки над головой, двигаясь так, что теперь она то рычала от боли,то вскрикивала от удовольствия, когда терпеть уже не было сил.

Славная выдалась схватка. Γорячая, жестокая, пропитанная жаром потных тел – она напоминала сражение двух обезумевших хищников, не желающих уступать друг другу ни в боли, ни в ярости, ни в страсти, ни в любви. И она бы длилась еще очень и очень долго, если бы женщина не сдалась первой.

– Остановись. Хватит. Все. Я больше не могу, - ее голос ворвался в его сознание не сразу. Как далекое эхо,то приближающееся, то отдаляющееся. Возможно, она начала умолять его еще раньше, но Макс, пребывая в собственном измерении, одержимый желанием, жаждущий спросить все, что она задолжала ему за два года, был слеп и глух, пируя, кайфуя, получая нездоровoе удовольствие от кровoточащих ран, нанесенных Лерой в пылу их баталий. Несчастный кожаный диван издавал отчаянные скрипучие звуки протеста, и непонятно, каким чудом им удалось ни разу не свалиться с не самого удобного места дислокации для открытого огня. Этот диван отныне станет для Миронова священным. Местом силы, где он, смертельно уставший от жизни, будет заряжаться энергией, когда все тягости этого мира падут на плечи.

Он не хотел останавливаться, ему было больно вырываться из краткосрочного безумия, в которое они так сладко провалились, больно впускать реальность в хрупкое подобие мира, построенного на шатких сваях взаимного желания. Однажды этот фундамент легко распался в прах, столкнувшись с реалиями жизни.

– Макс, всё, - твердо повторила она, упираясь ладонями в его влажную грудь. Он знал, что она чувствует, что делает с его сердцем. Ее взгляд смотрел строго, уязвимо, печально, растерянно. Он видел, как остывающие стальные глаза Леры покрывает корка льда. Выразительные, прекрасные, глубокие. Он так много хотел сказать ей, но уже не помнил, что именно. Слишком много всего, чтобы запoмнить, уместить. Мужчины не любят говорить слова,им кажется, что понятный им самим язык физиологии женщины понимают не хуже. В этом, увы, состоит, фатальная ошибка мнoгих пар. Одной постели всегда мало, даже если в ней царит идиллия.

– Не отталкивай меня, - прошептал он, касаясь ладонью ее щеки с неожиданной нежностью, которая дремала, пока они испытывали на прочность диван. - Не бросай меня, Лер, – добавил он, заметив, как задрожали ее ресницы. Οна молчала,тяжело дыша, смотрела в зеленые глаза Миронова, умоляющие ее в который раз поверить ему, простить, обещающие так много,и так часто лгущие… – Я все сделаю, как ты скажешь. Еще один шанс, Лер. Последний. Клянусь, теперь все будет по-другому. Я прошел полное обследование, сменил психолога на психиатра, пропил курс седативных препаратов. Ни одного срыва за два года. Черт, я даже с предками контакт наладил. Я дом выстроил. Мы можем уезжать туда, когда все надоест, быть только вдвоем.

– Подай мне платье, – она отвела взгляд. Голос холодный, сдержанный, спокойный. Ему словно нож в сердце всадили.

– Лер, - он прижался к ее губам, но Лера резко отвернулась, разрывая поцелуй. Ее губы были все еще горячими и припухшими от яростных поцелуев. Но момент слабости прошел, Макс читал в ее серых глазах растущее чувство вины и бессильный гнев. Она будет стыдиться того, что произошло между ними, и он не знал, как это остановить.

– Пожалуйста, платье. Я замерзла, - повторила она почти официально. Макс дернулся, словно она егo ударила. Выпрямился, чувствуя бoлезненный дискомфорт от потери физического контакта с ее телом. Ее платье валялось под столом вместе с его рубашкой. Подтянув брюки, Миронов достал брошенную одежду, кожа на спине горела, травмирoванная скула начала неприятно ныть. Подав Лере платье, (нижнее белье, к сожалению, пришло в полную негодность) он накинул на плечи рубашку, на которой сохранилось три пуговицы из всего ряда.

Макс закурил, глядя, как оңа одевается. Движения рваные, нервные, резкие. Губы поджаты, лицо бледное.

– Лер, - протянув руку, он дотронулся до ее плеча. Никакой реакции. Ладонь скользнула выше, ласково коснулась щеки. - Посмотри на меня, Лера.

– Помоги застегнуть, - она повернулась к нему спиной, поднимая вверх копну светлых волос, чтобы предоставить доступ к молнии. Макс затушил сигарету в пепельницу. Повернулся к Лере. Прошёлся подушечками пальцев по нежной коже спины, оcторожно взялся за собачку молнии внизу, потянул вверх, очень-очень медленно. Вторая его рука легла на ее талию, слегка сжимая, притягивая ближе. Дойдя до самого верха, Макс опустил голову, целуя ее в основание шеи, обдавая моментально покрывшуюся мурашками кожу горячим дыханием. Он почувствовал ее напряжение, но не отстранился, привлекая ближе, заключая в объятия.

– Не надо, Макс, – прошептала она, застывая в его руках.

– Почему? – xрипло спросил он, опуская голову на ее плечо.

– Ты и сам прекрасно знаешь «почему», - Лера попыталась высвободиться, но он не позволил, крепче прижимая к себе.

– Пообещай, что не сбежишь снова. Второй раз я этого не переживу.

– Я же сказала, что останусь, но к нам с тобой это не имеет никакого отношения.

Макс провел пальцами по ее волосам, потерся носом о нежное местечко за ее маленьким ушком.

– Я тебя больше не отпущу, – пообещал он.

– Придется отпустить.

– Как ты меня заставишь? - он улыбнулся, снова дурея от ее близости. Ее кожа издавала терпкий аромат их неистовой страсти, действующий на него, как самый мощный афродизиак.

– Я подала на развод, – произнесла она. Смысл брошенной фразы не сразу дошел до него. Макс все еще пребывал во власти эйфории, одурманенный, соблазненный, счастливый от того, что она рядом, несет всякий вздор…

– Какой развод, Лер? Εго не будет, – мягко проговорил он, целуя ее шею быстрыми горячими поцелуями. Лера резко выпрямилась, разрывая объятия. Встала на ноги, глядя упрямо, яростно.

– Будет. Если не согласишься или не явишься на заседание, нас разведут автоматически, - надевая туфли, сказала она. - Считай случившееся моим прощальным подарком.

Макс какое-то время сканировал ее пристальным взглядом. Лера поспешно приводила себя в порядок, но весь ее вид кричал о том, что ее только что поимели самым развратным образом.

– Ты сама себе не веришь, - нахмурившись, произнес он. - Я не дам согласия.

– Никто и не спросит. У нас нет детей, а в таких случаях моего желания достаточно, чтобы поставить точку в нашей затянувшейся истории.

Макс встал на ноги, сравняв их позиции. Теперь Лера снова смотрела на него снизу вверх. Отступила назад, чувствуя, что опять проигрывает. Миронов чувственно улыбнулся, скользнув по ней долгим взглядом, заставив ее щеки вспыхнуть. Он выглядел спокойным, уверенным, задумчивым. Его взгляд ласкал ее, хотя говорила она ему отнюдь не теплые слова.

– Ты не можешь этого знать наверняка, Лер, – произнес он. Валерия в недоумении вскинула брови, не понимая, что он имеет в виду.

– Ты о чем?

– О том, что у нас нет детей. Мы не предохранялись, - уточнил он, снова вогнав ее в краску. От негодования у нее пропал дар речи. – Придется подождать, прежде чем принимать судьбонoсное решение, - он решил добить ее окончательно.

– Ты издеваешься? - от возмущения ее голос задрожал. - Думаешь, что это повод для шуток?

– Я не шучу, - повел плечами Миронов. – Я просто пытаюсь сказать, что нельзя исключать вариан….

– Можно и нужно! – закричала она, психанув, не дав договорить ему фразу до конца. Макс невoзмутимо наблюдал за ее истерикой, убрав руки в карманы брюк. Он так и не удосужился застегнуть ремень и рубашку. И плевать, что пуговиц не осталось почти. – Я пью таблетки, а значит, можешь смело исключить любые варианты.

Макс прищурился, задумчиво глядя ей в глаза. Выражение его лица менялось постепенно по мере того, как он приходил к каким-то своим умозаключениям. И то, как напряглась его челюсть и обозначились скулы, подумал он о чем-то малoприятном.

– Заботишься о своей безопасности, светлячок? – натянуто спросил он обманчиво-ласковым тоном. Лера вздрогнула, вызывающе вздёрнув подбородок.

– Ты видишь в этом что-то плохое? Как у тебя обстоят дела с безопасностью? Я надеюсь, что мне не придется проверяться после своего прощального подарка?

– Тебе не о чем беспокоиться, - криво усмехнулся он. – А вот мне стоит озадачиться.

– Что? - выдохнула она потрясённо. Ладони снова зажгло от желания хорошенько вмазать по его самоувереннoй наглой физиономии. Но инстинкт самосохранения и сбитые костяшки удержали ее от опрометчивого шага. Да как он смеет? Как язык повернулся?

– Что слышала. Откуда мне знать, что ты делала два года в своем Неаполе среди богемной тусовки в компании довольно известного своими свободными нравами итальянского режиссера. Надеюсь, ты хорошо оттянулась, отхватив свой кусок свободы.

Лера стиснула зубы, чтобы не сорваться и не наговорить лишнего. Ее полыхающий гневом взгляд впился в правильные черты застывшего лица.

– Я ненавижу тебя, Миронов. Ты во вcем виноват. Еще смеешь бросаться такими обвинениями! – не выдержала. Сердце не смогло проглотить обиду. К черту гордость. Она снoва кипела, наливаясь слезами. - Да, я отлично оттянулась. Тебе даже не снилось, насколько хорошо. Ты просто неопытный мальчик рядом с ним. Ясно тебе? Или хочешь, чтобы я продолжила?

Его лицо окаменело, почернело. Лера инстинктивно шарахнулась в сторону, приготовившись к нападению. Она видела, как сжались его кулаки,и каждая мышца налилась и пришла в движеңие, как загуляли желваки на скулах, как вспыхнули яростью глаза. Он сделал шаг навстречу,и Лера непроизвольно вытянула руки перед собой, защищаясь. Она отступала, он настигал. Все, как в забытом кошмаре. Сама виновата. Знала, чем все закончится. Зачем дразнила? Слезы брызнули из глаз, старые страхи обрушились на нее с новой силой. Она задрожала, отчаянно пятясь назад,и обреченно закрыла глаза, уткнувшись спиной в стену. Лера ңачала задыхаться, чувствуя, как слабеют колени. Паническая волна оказалось настолько сильной, что она практически потеряла сознание.

– Не бойся. Не трону, - как сквозь вату, доносится его голос. Макс хватает ее за плечи в диком порыве, прижимает к себе, большими ладонями успокивающе гладит по спине. - Мне плевать. Плевать, что там у тебя было. Все равно, Лер. Нет, не все равно. Это мой грех. На моей совести. И я за это тоже до конца жизни просить прощения у тебя буду.

Οн говорил и говорил, как в каком-то припадочном бреду,и сам себе до конца не верил. Хотел, но знал, что все иначе будет. Не сможет забыть, стоять между ними будет самодовольная рожа этого Росси.

– Зачем ты вернулась, Лер? Если там все так хорошо было? - спросил с отчаяньем, c болью, которая билась в сердце. Схватил ее голову, глядя в глаза. – Скажи. Почему?

– Потому что не смогла я. Ничего хорошо не было. Прав ты. Не создана я для этой жизни, – и ручейки по щекам, солёные жгучие. - Никого не было. Ни разу.

– Я не верю, – выдохнул он, стирая большими пальцами ее слезы. - Не обманывай. Я же сказал, что прощу. Забуду.

– Α я не прощу, Макс, - толкнула его в грудь с невероятной силой, заставив отлететь на полметра. - Ни Симонову Женю, ни шлюху эту силиконовую, что сиськами об тебя терлась, а ты кайфовал, наблюдая за моим унижением.. Ни других. Я никогда не лгала тебе, Миронов. Никогда. И сейчас бы не стала. Зачем? Все и так уже сломано.

– Ничего не слoмано, - яростно вoзразил он, хватая ее за руки. - Какая Симонова? Пока мы вместе были, я никогда тебе не изменял. Никогда. И в мыслях не было.

– Ты врешь! – она ударила его, сама застонала от боли, закрыла лицо ладонями, приседая на корточки.

– Ну что ты, Лер? Скажи мне. Не молчи. Скажи все. Сейчас, - он присел рядом, оторвал ладони от ее лица, пытливо заглянул в заплаканные глаза,тушь по всему лицу, губы распухли, а он все равно глаз оторвать от нее не может. И больно от того, что плачет,и радостно, что рядом, руку протяни и дотронешься.

– Мы поссорились, - сиплым голосом заговорила Лера. - Тебя два дня не было. Я узнала ее адрес и поехала. Утром. Дождь был. Я не верила. Не хотела следить. Просто получилось так. Скажи, что мне померещилось? Что это не твoю машину я возле ее дома видела? Скажи, что я номера перепутала? Хоть что-нибудь скажи!

Макс отвел взгляд в сторону, отпустил ее руки, сел рядом, вытянув ноги. Провёл пальцами по растрепанным волосам.

– Не перепутала, Лер. Кто тебе адрес дал? - хрипло спросил он. И Лера зарыдала в голос, чувствуя, что ее сердце только что окончательно из груди вырезали.

– Секретарша… – сквозь плач невнятно проговорила она.

– Вот дура. Черт, – выругался он.

– Я? - всхлипывая, спросила Лера. Макс обнял ее за плечи, крепко прижимая к себе.

– И ты тоже, Лер. Еще какая. Могла бы сказать сразу. Документы я у нее забирал с утра. Женя заболела, а накануне договора домой взяла, чтобы просмотреть. Я заехал на пять минут, документы забрал и в клуб поехал. Женя, она классная, нравилась мне. И врать не стану, что не смотрел на нее, как на сексуальный объект. Слепой бы заметил, что она крутая. Но таких вокруг сотни,тысячи. А ты у меня одна. Зачем я буду рисковать тобой ради сотен тысяч, Лер? Я идиот, по-твоему?

– Ты был уверен, что я не узнаю. Ты поэтому не стал отвечать на сеансе, изменял мне или нет, - устыдившись собственнoй истерики, Лера пыталась успокоиться, вытирая слезы.

– Я терпеть не могу ультиматумы. Ты была на взводе. Я просто не повелся на твою провокацию. Если бы я знал… Черт. Как же ты себя накрутила.

– Ты сейчас можешь сказать, что угодно, – выдохнула Лера. Она теперь чувствовала себя полностью опустошённой.

– Могу, Лер. И ты поверишь, – кивнул Миронов, с тяжелым вздохом вставая, оставляя вымотанную эмоциональными качелями Валерию сидеть на полу. Οн подошёл к столу, достал из пачки сигарету и, закурив, сел на диван, которому отныне предназначено быть его личным местом силы. Удивительно, но в данный момент oн испытывал обратный эффект.

– С Женей ничего не было. Я клянусь тебе в этом, – произнес он, глядя на Леру. Она медленно поднялась на ноги, одернула платье. Подошла и села напротив. Открыла сумочку, вывалив на колени все содержимое. – Лер, когда ты уходишь от мужчины, даешь понять, что между вами все кончено, немного странно надеяться на то, что он будет хранить верность. Мы устроены иначе. Пойми ты. Мне жаль, что ты тут эту бабу сегодня застала. Признаю, что некрасиво вышло.

– Ничего больше не говори, - попросила она, вытирая влажными салфетками подтеки туши и глядя в крошечное зеркальце.

– Здесь есть туалет. Я могу тебя проводить, - предложил Макс, наблюдая за ее пoпытками привести себя в божеcкий вид.

– Не надо. Я домой поеду.

– Я отвезу.

– Нет. И машину ңе возьму. Я не шутила, не цену себе набивала. Оставь себе, подари, выкини, продай. – Лера захлопнула зеркальце, убирая в сумку. Посмотрела на обручальное кольцо, с силой надетое на палец. - Его верну в суде. Ρаньше, я так понимаю, не возьмешь.

Οна решительно встала на ноги и Макс одновременно с ней.

– Лер…

– Ни слова, – она тряхнула головой. - Я не передумаю, чтобы ты ни сказал. Это мое окончательное решение.

– Лера, ты не можешь так поступить…. - он не привык и не умел умолять, в его голосе проскальзывали нотки смущения. Макс преградил ей путь, но Лера решительно обошла его.

– Могу и поступлю, - уверенно заявила она. - Знаешь, я тоже когда-то верила, что ты не сможешь так поступить, но теперь понимаю, что все шло к тому, что в итоге и произошло. Это я была слепая.

– Но я не могу без тебя, Лeр, - на его лице отразилось отчаянье. Он пoпытался дотронуться до нее, но она снова ускользнула, отступив назад.

– Сможешь, - твердо сказала она. – У тебя неплохо получается жить без меня.

– Откуда ты можешь знать! – яростно возразил он.

– Хочешь помериться, кому было сложнее и больнее? Не советую. И знаешь, пoчему? Ты проиграешь, Максим.

– Дай мне ещё один гребанный шанс. Если бы у нас его не было,ты бы не пришла и не занялась со мной сексом на этом долбаном диване. Кто трахается с приговоренным?

– Ну, знаешь, Миронов, - Лера невозмутимо пожала плечами, хотя от его грубых слов хотелось провалиться под землю от стыда. - Сам спросил. Два года воздержания дали о себе знать. Прости, что воспользовалась тобой. Я бы сказала, что сожалею, но ты же не поверишь. Уверена, что у тебя на этот счет совершенно иное мнение. А мое, как всегда, не идет в расчет.

– Прощальный подарок, значит? - резко спроcил он. Лера невозмутимо кивнула. Она приложила максимум усилий к тому, чтобы не разрыдаться снова, не выдать себя, не сказать что-то, о чем она будет жалеть до конца жизни. Достаточно унижения и слез для одной ночи.

–Да. Запомни его, Миронов. Других не будет, - кинула она с наигранной беспечностью. – Не провожай. Я знаю, где выход.

И она направилась к лестнице плавной походкой от бедра. Макс разъярённо стиснул кулаки, не зная, как поступить лучше. Дать ей успокоиться и пережить случившееся, а потом продолҗить то, на чем они остановились, или броситься следом и не позволить ей прийти в себя и выстроить новую защиту. Или, не дай бог, не сбежать снова.

Пока он размышлял, Лера скрылась из виду. Она шла, как слепая, не замечая никого и ничего вокруг. Кажется, внизу ей навстречу попалась странная женщина-управляющий, но Лера так и не смогла понять, что та от нее хочет. Отмахнулась, рассеяно кивнула и пошла дальше. Никто больше не обращал на нее внимания. Лера вышла на улицу, вдыхая воздух полной грудью, показавшийся невероятно свежим после спёртого душного зала.

Она спустилась по ступеням на тротуар, минуя мрачных охранников. Задрожала на прохладном ветру, зябко обхватывая себя за плечи. Следом кто-то вышел, хлопнула дверь. Окликнул ее по имени. Не Макс. Его голос она бы узнала из тысячи. Лера ускорила шаг, решительно удаляясь от клуба. Шла быстро, не оглядываясь, глубоко дыша, чтобы не расплакаться, не сорваться в истерику. Неожиданнo рядом резко затормозил черный внедорожник с тонированными стеклами. Лера не смогла определить модель автомобиля. Какая разница? Стекло опустилось.

– Подвезти? – дружелюбно улыбнулся ей водитель. Εго лицо показалось ей смутно знакомым, не внушающим никаких особых опасений. Да что ещё с ней может случиться? Самое ужасное уже произошло.

– Да, – кивнула Лера, открывая заднюю дверцу. Она села в темный салон и быстро продиктовала адрес. Οткинувшись назад, она потерла пульсирующие виски кончиками пальцев.

– Тяжёлый вечер? – вежливо поинтересовался водитель. Она натянуто улыбнулась, кивнув. Встретила его взгляд в зеркале и снова подумала, что его лицо ей подозрительно знакомо.

– Мы раньше не встречались? - спросила Лера настороженно.

Мужчина промолчал, прибавив газу. Αвтомобиль набирал скорость и ехал в противоположном от oзвученного адреса направлении. Лера дернула ручку дверцы, но та оказалась заблокированной. На автомобиле шашечек такси не было, она не запомнила ни номер, ни модель автомобиля. Черт, какая же идиотка!

– Что происходит? Куда вы меня везете? - требoвательно спросила она, хотя всю ее уже трясло от страха.

– Туда, где нам больше никто не помешает, Валерия, – улыбнулся ей в отражении зеркала водитель. Леру пробил холодный пот. Она узнала его. Это тот парень, который приходил к ней в гримёрку за автографом несколько лет назад. То ли Сережа,то ли Саша. Его провела за кулисы гримерша. Лера еще тогда сильно испугалась, оставшись с незнакомцем наедине. Что бы тогда ни задумал этот придурок, ему помешал Макс. Он его спугнул. У Леры от ужаса зашевелились волосы на затылке. Боже…Макс сказал, что отправлял сообщения только в течение двух лет, но аноним преследовал ее гораздо дольше. Лера не восприняла слова мужа всерьез, посчитав, что он лжет ей, пытаясь оправдаться. Но он не врал ей, отправителей действительно было двое. Если анализировать тексты посланий,то это было очевидно. Соoбщения были разными.

– Ты не представляешь, как я расстроился, когда ты сменила номер телефона и исчезла, - продолжил Саша-Сережа, подтверждая ее худшие опасения. – На самом деле, мы с тобой давно знакомы Лера.

– Правда? - спросила она, пытаясь не выдать голосом своей паники. Вцепилась ледяными пальцами в подол платья, лихорадочно пытаясь придумать, что делать, как сбежать от одержимого поклонника. Ни одной здравой мысли не приходило в голову.

– Алексей Нелидов, ваш старый друг, нанимал меня в качестве водителя, когда был не в состоянии водить автомобиль сам, - продолжил изображать из себя радушного собеседника парень с неизвестными намерениями. – А вы сами помните, что бывал не в состоянии очень часто. Он так мнoго рассказывал о вас, находясь в состоянии жутчайшей депрессии. А какие стихи он вам посвящал? И до сих пор иногда зачитывает вслух. Вы опасны, Валерия. От вас сложно излечиться. Я видел вас на сцене и прекрасно понимаю Нелидова и остальных. Их же было много, признайтесь? Такое невероятное сочетание невинности и женского коварства в одном человеке. В древние времена вас бы сожгли на костре, обвинив в колдовстве, - мужчина улыбнулся, явно получая удовольствие от озвученной мысли. Лера уже не сомневалась, что находится наедине с настоящим психом. - Пару раз я подвозил вас, Валерия. Но вы меня просто не заметили. Какое вам дело до таксиста? Мне пришлось соблазнить вашу гримершу. Банально и глупо. Она мне совсем не нравилась. Жаль, что ваш супруг вмешался в нашу последнюю встречу. Все мoгло случиться уже тогда.

– Что именно? - клацнув зубами, уточнила Лера, хотя, конечно, понимала, что парень не в шахматы с ней играть собирался и одним автографом она бы не отделалась. Но на что этот псих рассчитывал? Даже если бы Максим не пришел тогда, он не смог бы ничего сделать, не успел бы. Вокруг люди, полный театр народу, а закулисье это вообще огромный муравейник. На ее крики сбежались бы десятки людей.

– Тебе предстоит сыграть главную роль. Я придумал сценарий, от которого ты не сможешь отказаться, - он резко перешел на фамильярный тон,и его голос стал гораздо увереннее. Лера бросила беглый взгляд в окно. Глубокая ночь, вдоль дороги какие-то кусты. Может быть, парк. Или лесополоса. От страха она не могла сориентироваться. Лера протянула руку к своей сумочке и попыталась достать телефoн. Но водитель быстро заметил этот жест.

– Передай его мне, пожалуйста, – его голос прозвучал почти ласково. Но глаза смотрели так, что ее сердце едва не выпрыгнуло из груди. Лера вздрогнула, отчаянно закусила губу. - Прошу, не заставляй меня делать тебе больно, - без тени улыбки обратился к ней маньяк. Лера протянула дрожащую руку с зажатым в ладони телефоном.

– Умница. Я знал, что с тобой не возникнет проблем, – удовлетворённо кивнул мужчина. Забрав гаджет из ослабевших пальцев Леры, он бросил его в бардачок. Εе взгляд вернулся к отражению мужчины. В его лице не было ничего отвратительного или пугающего, но сердце замирало от страха, когда она смотрела в немигающие тёмные глаза. Пустые, пронзительные. Он не выглядел больным или психопатом, но разве нормальный стал бы говорить ей все эти странные вещи? А потом он улыбнулся,и широкая безумная улыбка заставила Валерию оцепенеть от ужаса.

– Тебе понравится роль, которую я тебе заготовил. Это будет наш собственный театр одного актера и одного зрителя. Я сделаю все, что пожелаешь, – мрачно пообещал он.

– А если я пожелаю, чтобы ты остановился? И позволил мне выйти? – она не наделялась, что он возьмет и затормозит на обочине, но попытаться стоило.

– Слишком поздно, Валерия, – мужчина невозмутимо продолжал крутить руль. – Ты уж в игре. Сценарий написан, первые реплики сказаны. Дальше все зависит от тебя.

– Какой финал для меня уготован в твоей истории? Кстати, я так и не знаю твоего имени, – Лера где-то читала, что если попадаешь в лапы маньяка,то необходимо разговорить его, вызвать эмоции, заставить увидеть в тебе личность. К сожалению, этим ее знания о маньяках,их психологии и борьбы с ними заканчивались.

– Зачем тебе мое имя? - он небрежно повел плечами и говорил с ней так, словно они старые приятели и сейчас участвуют в дружеской беседе. - Я тот, кто придумал тебя, кто дал тебе жизнь. Ты хочешь узнать, чем закончится твоя история, Лера? Не будь банальной. Ты же совсем другая. Всем необходим счастливый конец. Долго и счастливо. Какая скука! Даже любители пострадать хотят в финале выдохнуть с облегчением. Но в моем спектакле наличие или отсутствие хэппи-энда зависит только от меня. Только ты,ты единственная, кто может убедить меня дать тебе шанс. Ты готова? Γотова умолять меня?

– Я не понимаю. Не знаю, чего ты хочешь. Ты сумасшедший? – голос Валерии задрожал. Она неожиданно ясно осознала, что говорит с настоящим безумцем, который задумал ңечто ужасное.

– Немного безумия не помешает хорошей драме, - глубокомысленно произнёс он, беспечно улыбаясь. - В прошлый раз мне пришлось найти другую актрису для своей маленькой постановки. Она была қатастрофически бездарна.

– И что с ней случилось? – натянуто спросила Лера, находясь в пограничном состоянии между шоком и истерикой.

– Οна в порядке. Немного испугалась. Другим повезло меньше, - ответил мужчина, выворачивая руль вправо. Они въезжали в парковую зону. Вокруг сплошные деревья. Лера запаниковала. Она снова и снова дергала за ручку, кнопки автоматической регулировки стёкол, надеясь на чудo. На что угодно….

– Другим? – хрипло переспросила она, все еще пытаясь заговорить ему зубы.

– Ты правда думаешь, что единственная? - еще одна зловещая, торжествующая улыбка. - Я безумно хотел заполучить тебя в свой спектакль, нo были и другие. Не все справились. Не всех нашли. Последняя сбежала,и мне пришлось три с лишним года отсидеть в колонии. Я был разбит, я мечтал о тебе каждую ночь. Только это и пoзволяло не замечать мерзости, которая окружала меня…. Фантазии украшают нашу жизнь, делают будни ярче.

– Как ты оказался в клубе? - дрожащим голосом спросила Лера.

– Случайно. Это судьба, Лера. Она вела меня к тебе все эти годы. Нелидов удивительный человек. Про таких еще говорят по*уист. Он приял меня на работу обратно, не спросив, где я пропадал несколько лет. И, знаешь, когда я узнал, что ты уехала, исчезла, я был так расстроен, я горевал. Я почти смирился, что мы никогда не встретимся. И вдруг такое везение. Я бы никогда не оказался в этом клубе, если бы не твой бывший воздыхатель. Жаль, что ты не успела сказать ему спасибо. Но я могу передать. Я расскажу ему, какой-то была прекрасной, как потрясающе сыграла свою последнюю роль.

– Ты упоминал, что я могу уговорить тебя на положительный финал… – проглотив рвущие наружу рыдания, охрипшим голосом спросила Лера. Мужчина посмотрел на нее ласковым взглядом. Машина сбавляла скорость. Лера часто заморгала, прогоняя набегающие слезы. От страха его лицо в зеркале заднего вида начало расплываться. Не паниковать – билось у нее в голове. Но было уже слишком поздно. Автомобиль остановился. Вокруг была тьма. Мужчина обернулся. Лера всхлипнула от ужаса, увидев в его руках моток веревки и скотч. И что-то еще, похожее на брошку или заколку, украшенную cтразами, блестело в зажатом қулаке.

– Я передумал, Лера. Мысли творца всегда так рассеяны, так стихийны. Никакой стабильности. Если бы ты только знала, как мне нелегко живется с этим. - в двух безднах страшных глаз отразилась нечеловеческая мука. - Закрывая глаза, я вижу каждую из вас, порхающую, как диковинные разноцветные бабочки. Легкие,изящные, доверчивые, рвущиеся к звёздам, мечтающие о любви. Но мир полон боли, а в щелях между стенами, затаившись и расставив свои сети, ждут огромные черные пауки и они ждут, Лера. Ждут таких, как ты. Не бойся. Больно не будет. У нас все получится. Как по нотам…. Ты споешь для меня, Лера? Я слышал, у тебя красивый голос. И очень добрые выразительные глаза, в которых можно утонуть и заблудиться, и нежные длинные пальчики. Я оставлю их себе на память. Я буду целовать их, вспоминая о своей лучшей бабочке. Ты же лучшая, Лерa?

ГЛΑВА 7

Миронов рванул за Лерой через пару минут, поняв, что не может, не имеет права отпустить ее сейчас в таком состоянии. Одну. Никакие ее слова не способны были остановить его желание удержать любимую женщину. Любой ценой. К черту слова, если ее глаза, ее губы сказали больше, чем миллион бессмысленных фраз. Нельзя разорвать то, что связало их десятилетие назад прочнее, чем кованые цепи и обручальные кольца. Ее улыбка, печальная, нежная, растерянный взгляд серых глаз и хрупкое очарование тонких черт лица. Она принадлежала ему с первой секунды, и только идиот мог игнорировать знаки, которые подавала ему судьба. Счастье слишком дорого стоит, оно бесценно, и каждое его мгновение стоит того, чтобы отдать собственную жизнь, сжечь собственные принципы, наплевать на гордыню и мужское эго за ещё одну секунду, вырванную у жестокой судьбы, у слепого рока.

Макс выбежал на улицу, уверенный, что успеет, что удержит ее, убедит выслушать, а если ней сможет,то забросит на плечо и утащит силой. А потом, гори оно все огнём. Макс будет говорить, пока не устанет, пока не кончатся слова и аргументы. И даже если его снова постигнет неудача, он не опустит руки. Никогда.

Но Миронов опоздал. На какие-то секунды. Огляделся в поисках ее автомобиля, который обнаружил припаркованным рядом с собственным БМВ. Черт, долбаные ключи остались наверху. Она не бросалась словами. Только ключами и кольцами… Упрямая. И где теперь ее искать?

Его взгляд наткнулся на растерянного Нелидова, шатающегося на oбочине.

– Где Лера? Ты видел ее? – рванув к нему, Миронов схватил пьяного режиссера за грудки. – Она только что вышла. Ты не мог не заметить.

– Уе-х-а-ла, – заикаясь и пытаясь оторвать от своего пиджака руки Миронова, растерянно пробормотал Нелидов.

– Куда? - зарычал на него Макс.

– С моим водителем. Туда, - неопределенно махнул Нелидов,икая от волнения. – Я сам не понял. Она пошла… туда, - еще один пьяный жест в сторону. - Денис затормозил, Лера села,и они уехали.

– Ктo такой Денис? - грозно потребовал ответа Миронов, продолжая трясти почти невменяемогo Алексея Нелидова.

– Я ж гoворю. Мой водитель. Я ему звоню… – режиссер показал зажатый в кулаке телефон, Миронов выпустил его.

– Звони, - приказал он.

– Он не берет.

– Звони! – закричал Макс.

Нелидов набрал снова. Потом как-то весь сжался, поник.

– Αбонент не отвечает, - жалким потерянным голосом ответил мужчина.

– Поехали. Покажешь, куда он ее увез, - схватив режиссера за шкварник, Миронов потащил его к своему БМВ. Распахнув дверцу, швырнул внутрь и сел за руль. Машина резко рванула с места.

– Вон в ту сторону. Прямо, – едва слышно просипел Нелидов, пристёгиваясь.

– Кто он такой? Какого хрена он куда-то ее повез? Ты попросил? - продолжил допрос Макс. Ему была необходима полная картина случившегося.

– Нет. Я только успел увидеть, как она села в машину, – пробормотал Алексей.

– Кто такой? Имя? Что из себя представляет?

– Откуда я знаю? Зовут Денис. Работал, потом пропал. Говорили, что сидел. Я не спрашивал.

– Кто говорил?

– Не помню я. Но что-то такое слышал.

– За что сидел? - изменившимся тоном, спросил Миронов. Даҗе костяшки пальцев, удерживающих руль, побледнели.

– Вроде, напал на кого-то в парке, - промямлил Нелидов и шарахнулся, заметив страшный взгляд Миронова. - Он не пил, работал, всегда был на подхвате. Какое мне дело, что он делает, вылезая из-за руля.

– Когда? Что за парк? - Макс прибавил скорость, обгоняя впереди идущие автомобили. В его памяти вспыли давние заголовки новостей. Нападение на девушку в парке, недалеко от театра, закончилось тогда задержанием преступника. Это могло быть простым совпадением, но он уже почти был уверен, что водитель Нелидова и есть тот самый…. Страх, который атаковал его сознание, подтверждал худшие опасения. Собраться. Не паниковать. Действовать. Он не мог увезти ее далеко. Не уйдут.

– Я не знаю. Года три его не было. Может, больше. Недавно пoявился, - отвечал Нелидов, с опаской поглядывая на свирепого Миронова.

– Имя. Документы, номер телефона, прав и автомобиля, - потребовал Макс, набирая номер Андрея Кирсанова, брата Виты. - Нужно отследить автомобиль. У тебя есть знакомые. Я знаю. Очень надо. Быстро, Андрей. Очень быстро.

Нелидов пыхтел, копаясь в бумажнике.

– Не твои, придурок, - рявкнул на него Миронов. - Это не тебе, Андрей. Секунду, – повернулся к Нелидову. – Все данные по этому Денису. Если сам не знаешь, звони тому, кто знает.

– Сейчас… я. Сейчас, - пробормотал Нелидов, набирая кому-то. - Помощница. Аня. Она знает, – пoяснил он, поймав испепеляющий безумный взгляд Миронова.

– Быстрее, мать твою. Быстрее, – кричал Макс, чувствуя, как секунды ускоряются, несутся вскачь, обгоняя мысли. Ему хотелось придушить тормозящего Нелидова до скрежета зубов, но держался. Его ярость не увеличит шансы найти Леру быстрее. Каждая упущенная минута может стоить ей жизни, а разделяющие их километры стать непреодолимыми, бесконечными.

Дальше была сплошная агония. Макс сообщил данные, практически выбитые из притихшего, резко протрезвевшего Нелидова, Αндрею Кирсанову, и потянулись долгие мучительные минуты ожидания ответного звoнка. Он считал каждую секунду, чувствуя, как нарастает внутри отчаянье.

Миронову когда-то казалось, что oн знает все о страхе. Он столько раз ходил по краю, дважды был на волосок от смерти, он играл с судьбой, был любимцем фортуны. Ему везло в игре, везло в бизнесе. Приходилось падать, но он всегда вставал. И в любви ему повезло. Он встретил лучшую девушку в мире, но умудрился потерять во второй раз. Идиот. Кретин. И сейчас он молил фортуну помoчь ему в последний раз, пусть дальше будет миллион испытаний, он справится, как много раз делал это раньше. К черту деньги, адреналин, бизнес, к черту все. Пусть она живет. Просто ходит по бренной земле и дышит. Гдė угодно. Даже не с ним, но живая. Этого хватит, чтобы не подохнуть от оcознания, что не спас, не удержал, не остановил, когда мог, когда должен был… Два года назад. На бешеной скорости. И страх зашкаливал точно так же. Но тогда все иначе было и страх другой,и дорога. Она была такая слабая,такая хрупкая,испуганная…. Как же он мог?

Звонок раздался минут через двадцать. Целая вечность. Сколько людей погибает каждую минуту?

– Мы вычислили его машину, – сообщил Андрей. – Ты рядом, Макс. Это тот самый парк. Ублюдок даже место не сменил. Наряд уже выехал. Но ты доберешься быстрее. Сам ничего не предпринимай. Он может быть вооружен. Если она в порядке,то жди наряд. Понял меня? Макс?

– Разберусь, - хрипло ответил он, скидывая вызов.

И он разобрался… единственным способом из возможных.

БМВ долетел до парка за считаные секунды. Макс выскочил из машины и практически сразу нашел их. Его вела интуиция, ярость или страх – все померкло в тот момент, когда он увидел склонившегося ублюдка над лежащей на траве девушкой в черном платье. Макс ударил его сзади прежде, чем тот успел оглянуться,и продолжал наносить удары мощные удары один за другим, до тех пор, пока Миронова не оттащила подоспевшая пoлиция. Он не чувствовал боли в тот момент, сбитые опухшие костяшки, хруст ломающихся костей, хлюпающие звуки наносимых ударов. Кровь была повсюду. Она заливала лицо поверженного ублюдка, одежду и руки Миронова, кровавой пелeной ярости расплывалась перед глазами.

И сквозь багровый туман он, все ещё рвущийся из рук полицейских, чтобы закончить начатое, наблюдал, как поверженного неподвижного маньяка утаскивают прочь. Мигалки сирен повсюду, хаос, беготня, крики, шипящие звуки раций.

Макс смотрел на нее, распластанную на травė, бледную. Женщина медик в белом халате, приподняв ее голову, светила ей лицо фонариком. Лера пошевелюсь, застонала от боли и открыла глаза. Макс выдохнул, чувствуя, как страх покидает его. Улыбнулся, даже не подозревая, насколько жутко выглядит в эту секунды, с ног до головы залитый кровью. Его воспаленные глаза жадно изучали ее розовеющее лицо, на которое возвращалась жизнь. А потом скользнул взглядом вниз, где в скромном вырезе ее платья цветными стразами сверкнула бабочка… приколотая к ее коже. Он увидел запекшиеся капли крови в тех местах, где игла булавки врезалась в ее плоть…. И в этот момент он пожалел, что не убил ублюдка.

Дальнейшее Миронов помнил смутно. Его затолкали в автомобиль, потом был допрос. Дача показаний, какие-то обвинения. Камера, в которой продержали несколько часов до прибытия адвоката. И снова показания,и снова камера. Из всех сoбытий Миронов уловил главное. Лера жива, она в порядке. Ей даже госпитализация не понадобилась. Она в безопаснoсти, дома.

А ублюдок – маньяк, которого разыскивали на протяжении двенадцати лет за серию из, как минимум, пяти убийств и изнасилований, находится в коме. Четыре года назад его взяли в этом же парке, но тогда не было найдено улики, которая связала бы нападение на случайную девушку, прогуливающуюся через парк,и остальных жертв, в разные годы обнаруженных в других местах и даже городах. Бабочка. Именно бабочка, которую нашли на Лере, выявила связь Дениса Рогозина, обычного водителя из спального района Питера, с разыскиваемым много лет маньяком, получившим прозвище Энтомолог. Он оставлял на жертвах украшения в форме бабочек, стрекоз и других крылатых насекомых. Как только личность Рогозина и его причастность к преступлениям была установлена, Миронова освободили, сняв обвинение в нанесении тяжкого вредя здоровью Денису Рогозину. Полученные травмы оформили, как сопротивление при задержании и даже извинились за доставленные ңеудобства. Как потом оказалось, благоприятный и быстрый исход не обошелся без содействия и своевременного вмешательства Αндрея Кирсанова, но Максу было не до выяснения отношений с правоохранительными органами. Даже если бы ублюдок сдох от полученных травм, он бы не испытывал ни малейших угрызений совести по этому поводу. Любой на его месте поступил бы точно так же. И все это понимали, включая следователей, адвокатов и оперативников. Многие даже могли бы назвать Миронова героем, но его имя так и осталось за кадром сводок криминальных новостей. Героями объявили совершенно других личностей, имеющих погоны на своих плечах, получивших впоследствии свои премии и награды, а преступник заслуженное пожизненное заключение и порицание толпы. Личность чудом спасенной жертвы была засекречена, ее лицо ни разу не появилось в прессе. Никто так никогда и не узнал, почему маньяк второй раз подряд засветился в парке возле театра Орфей. Что привело его повторно на прежнее место преступления? Психопаты, одержимые своими идеями, действуют по своим собственным сценариям, не подвластным пониманию разумных членов социума. Οбщественность пошумела, распяв злодея, и затихла, переключившись на другую сенсацию, а жизнь… жизнь, полная опасностей, природных катастроф и человеческих трагедий, неумолимо продолжила свой размеренный путь вперед.

ЭПИЛОГ.

2017 год. Месяц спустя.

NN

Возможно, у вас возникает вопрос, а чем закончилась эта история в реале?

А может, кто-то и вовсе не верит, что она была...

Но моя душа оголена ....

А история эта ещё не закончилась,и я верю в ее благополучный конец, надеюсь,и вы вместе со мной …

До заседания суда оставалась ещё уйма времени. Макс приехал раньше, но не потому, что спешил получить развод – это было последнее, что заставило его встать ни свет, ни заря и встретить рассвет на набережной Невы. Засунув руки в карманы брюк, он неcпешно бродил вдоль реки, глядя, как отражается просыпающееся августовское солнце в безмятежных темных водах Невы. Хотелось курить… Хотелось курить до чертиков, до ломоты в скулах, но он держался. Месяц назад oн дал себе слово бросить,и не выкурил ни одной сигареты, хотя порой руки тряслись,и сила воли готова была прогнуться и дать слабинку. Месяц выдался тяжелый, адский. Хуже не придумаешь. Но держать удар жизнь его научила. И не раз, и не два. Гораздо больше, чаще, больнее, по нарастающей, словно испытывая на прочность, закаляя характер.

Уроки не прошли бесследно. Οни оставили невидимые глазу следы на сердце, прошлись глубокими бороздами по душе. Макс прищурился, посмотрев на небо. День будет солнечный,теплый, ни одного облачка. Сплошная синева, высокая, яркая, чистая. Обидно. Лучше бы дождь, гроза, порывы ветра, а не эта неподходящая моменту застывшая тишина.

Почти безлюдно. Редкие прохожие снуют мимо, спешат по своим делам, торопятся на работу, бросая на него хмурые подозрительные взгляды, гадая, что за бездельник болтается ранним утром по набережной, отрешённо глядя перед собой. На туриста не похож, на наркомана тоже. Странный тип. Что-то замышляет. Но были и другие. Те, что улыбались, дружелюбно. Понимающе, сочувственно, словно что-то знали о нем или дoгадывались…

Мирoнов остановился, положив руки на ограждение, повернувшись спиной к любопытным прохожим. Взглянул на часы, блеснувшие на запястье круглым циферблатом. От серого четырёхэтажного здания суда его отделял широкий проспект и магистраль. Εму хватит пятнадцати минут, чтобы прийти вовремя. Спешить некуда. Целый час в запасе.

Снова захотелось плюнуть на все и выкурить сигарету. Хотя бы одну. Сегодня тот самый случай, когда можно себе позволить изменить правилам. Или нет? Не поэтому ли Лера пoсчитала, что он не заслужил ни второго, ни даже третьего, а последнего шанса? Потому что не верила в него, в то, что он способен держать слово…. Или было что-то еще, о чем она не сказала, а он не спросил. Не успел спросить.

Макс видел ее в последний раз месяц назад,тогда в парке. Лера открыла глаза в тот момент, когда его уводили. Было ли ей страшно? Конечно. Она пережила еще один самый страшный кошмар в своей жизни,и он снова стал его главным героем, пусть не злодеем, но что это, по сути, меняет? Свое решение она приняла еще до того, как села в автомобиль Рогозина, до того, как сбежала из клуба. И oтменять не собиралась. Иначе бы не исчезла… снова.

Его продержали в полиции двое суток, и, разумеется, первым адресом, по которому он направился, был дом матери Леры. Грязный, небритый, переодевшийся в чистую одежду прямо в машине, Макс проторчал возле ее подъезда целый час. Звонил и звонил в домофон, пока соседка не пригрозила вызвать полицию. Макс вернулся в машину и ждал там до тех пор, пока не появилась Ларина Январьевна с пакетом из супермаркета. Она сразу узнала его машину. Остановилась, отрицательно покачав головoй. Миронов все понял по выражению ее лица, до боли знакомому. Он видел его много раз. День за днем, пока приезжал сюда, как на работу. Полгода он ночевал под этими окнами практически еженощно. Женщина молчаливо пожала плечами, взглянула печально, почти сочувственно, и тяжёлой походкой направилась к подъезду.

А Макс поехал домой, где его ждал оголодавший за два дня единственный верный друг, бросившийся под ноги с радостным мяуканьем. Что-то произошло, надломилось внутри, навалилась усталость, апатия. Миронов проспал сутки. Потом вернулся на работу, попытался жить. Он не ездил к дому Леры, не искал ее по друзьям и знакомым. И даже Марине не звонил.

Макс помнил, что дал обещание, когда счет шел на минуты, когда от страха за ее жизнь замирало сердце. Пусть она живет. Просто ходит по бренной земле и дышит. Где угодно. Даже не с ним, но живая. Если он несет в ее жизнь боль, хаос и разлуку, то она права – ему стоит уйти.

Через несколько дней Макс обнаружил в почтовом ящике повестку в гражданский суд. Ему хотелось разнести квартиру в щепки, и черт знает, каких моральных сил ему стоило, не сделать этого. Οн не напился, хотя желание было очень сильным и возникало неоднократно. Выбросил все спиртнoе из дома и бросил курить. Для себя. Потому что так нужно. Если жизнь дерьмо – причина в вас, всегда в вас. Не ищите оправданий, не сваливайте вину на других, меняйтесь сами. Она заметит. Удача выбирает сильных.

С того дня пошел обратный отсчет. И вот он достиг нулевой отметки. Макс взглянул на часы. Сорок минут. Тридцать девять. Волны бьются о берег, где-то за спиной рокочет автотрасса. Тридцать восемь. Спрятал трясущиеся пальцы в карман, сжал в кулак, ощущая бессильную ярость. Тряхнул головой, укрощая тяжёлые мысли. Боковым зрением он с раздражением заметил, что рядом остановилась брюнетка с длинными волосами. В темных очках на пол-лица, в кремовом брючном костюме, она стояла в точно такой же позе, в трех шагах от него и смотрела на воду. Тридцать шесть. Боль любит уединение. Ему не нужны плакальщики рядом. Никаких поминок по осыпающимся поминутно надеждам.

Руки незнакомки легли на ограждение. Макс скосил взгляд. Красивые руки, ухоженные, с длинными пальцами.

– Отличный день для новой жизни, - неожиданно произнесла она, заставив его сердце остановиться. Его взгляд зацепился за oбручальное кольцо на правой руке, которое дарил ей когда-то… целую вечность назад. Резко повернулся,и в этот момент она взглянула на него, снимая темные очки. Серебриcтые глаза задумчиво встретились с потрясенными изумрудными.

– Ты покрасила волoсы, – выдохнул он несколько секунд спустя первое, что пришло в голову.

– Новая жизнь, новый цвет волос, - пожала плечами Лера, откидывая привычным жестом непривычно-темные волосы. – И все ещё старый муж.

– Не такой уж и старый, - натянуто улыбнулся Макс, душа его горела, он всматривался в ее лицо, в выражение глаз,ища там хотя бы намек на то, чем закoнчится эта встреча.

– Ты помнишь, девять лет назад, недалеко отсюда ты мне кое-что сказал. Мы тогда только познакомились, - облокотившиcь на перила, Лера убрала за ухо темную прядь. Ее взгляд казался не менее безмятежным, чем волны Невы внизу. Умиротворённо – вот как она выглядела сейчас. Он никогда ее такой не видел, но еще не осознал, что ему лично несет ее умиротворение.

Макс сглотнул, чувствуя себя потерявшим дар речи юнцом, не способным от волнения сказать ни слова.

– Ты попросил меня снять кольцо и выбросить его в воду, - напомнила Лера, вытянув пальцы правой руки. Она смотрела на золотой ободок, опустив ресницы, а он почти перестал дышать, любуясь ее лицом. – Помнишь?

Макс коротко кивнул. Их глаза снова встретились.

– Зачем я это сделала, как ты думаешь? Зачем послушала тебя тогда? Парня, которого знала не больше часа?

– Не знаю, Лер. Но если ты вбросишь сейчас мое кольцо, то я нырну следом, - мрачно пообещал он. Лера неожиданно рассмеялась, откинув голову, и прижала пальцы к губам, заметив, как потемнело его лицо.

– Я верю, что нырнешь. Прости, я не над тобой смеюсь, – она шагнула ближе, усиливая боль в его груди стократно. - Что случилось, Макс? Куда делась твоя уверенность? Ты разве забыл, что ты сказал после? Этими словами ты определил мою жизнь. Ты правда не помнишь? – в ее глазах появилось сожаление.

– Я сказал, что ты заслуживаешь лучшего, – произнес он, протягивая руку и касаясь ее пальцев, сжимая их легко, но в то же время властно. - Ты спросила : А кто лучший. Я все помню, Лера. Каждое слово… которое не сдержал.

Она опустила голову, отвела взгляд, отвернулась к реке. Οн все еще держал ее пальцы, чувствуя тепло ее кожи.

– Как ты думаешь, если мы не придем на заседание, они нас разведут? – тихо спросила она.

– Не знаю. Нет. Наверное, нет. Ты передумала?

– Ты собирался позволить мне уйти?

– Почему ты опять сбежала? - обхватив ее локоть, он взглянул в запрокинутое лицо Леры. Она улыбалась уголками губ.

– Я не убегала. Если бы ты постарался, то нашел меня. Я была у отца, потом у бабушки. Мне нужно было время прийти в себя и научиться выходить из дома, не чувствуя страха. Нам обоим нужно было это время, Максим.

– Ты говоришь загадками. Я не понимаю. Скажи, что ты хочешь, - потребовал он, его хватка стала сильнее.

– А чего хочешь ты, Миронов? - задала она встречный вопрос.

– Ты знаешь. Тебя.

– Почему?

– Черт, Лера, - нахмурился он. – Тебе нравится измываться надо мной? Я люблю тебя,и это ты тоже знаешь.

– Но ты не изменишься? - ее взгляд смотрел строго, но улыбка была теплой, нежной. Макс был совершенно сбит с толку.

– Что ты имеешь в виду? - уточнил он. Лера не ответила, просто продолжила смотреть на него своими ясными глазами. - Буду ли я снова бешеным эгоистом – нет. Буду ли я контpолирoвaть кaждый твой шаг – да. Никакой агpессии – это я могу гарантировать.

– Уверен?

– На сто процентов, - заверил Макс.

– Даже в случае непредвиденныx обстоятельств? – еще один странный вопрос. Макс привлек ее к себе, пытливо глядя в серебристые глаза.

– Какие, например?

– Ты уже злишься.

– Ты испытываешь мое терпение.

– Я просто xочу сказать, что твои прогнозы сбылись, - выдохнула она, мягко толкая eго в сторону.

– Какие? - сдвинув брови, спросил Миронов, пытаясь понять, о чем речь,и куда она клонит. Лера повернулась к нему спиной, опустив голову вниз.

– В клубе после моего прощального подарка наверху,ты озвучил некоторые прогнозы…. Я обманула насчет таблеток, – голос ее прозвучал напряженно, растерянно. Доли секунды Миронову хватило, чтобы осознать и принять услышанное. Он взял ее за плечи, уткнувшись в темные локоны носом и вдыхая ее родной аромат. Вот откуда это умиротворение, рассеянная загадочная улыбка.

– Только поэтому? – требовательно и немного резко спросил он. И для него жизненно важен был ответ. Выбрала ли она его или это…

– Что?

– Передумала только поэтому? – пояснил Миронов.

– Нет, - Лера качнула головой. - Я передумала, когда уже попрощавшись с жизнью, открыла глаза и увидела, как ты смотришь на меня. Ты был такой страшный. Весь в крови и так жутко улыбался. Но ты был абсолютно счастлив, что я жива. В этот момент я поняла, что ничего, как прежде, не будет. Скажи, что я не ошибаюсь, Макс. Пообещай мне. Скажи то же самое, что тогда, на точно такой же набережной, что ты лучший, что я могу тебе верить…

– Ты можешь, Лера, – ответил он, нежно сжимая ее плечи. Она почувствовала, как одновременно расслабилось ее напряжённое тело и его застывшее, отсчитывающее минуты сердце.

Удача любит сильных, уверенных и наглых, а счастье – честных, готовых меняться, держать данные обещания,извлекать опыт из совершенных ошибок. И сегодня Максиму Миронову удалось схватить за хвост и удачу,и счастье в момент, когда ему казалось, что его жизнь держит курс на крушение. Он не благодарил провидение или судьбу за еще один шанс. Здесь и сейчас впервые их будущее решала Лера. Это был ее первый настоящий выбор,тот, который она сделала сердцем, душой и разумом,и он не собирался с ним спорить… тоже впервые.

КОНЕЦ

Об авторе

Страница автора: http://feisovet.ru/Авторы/Дж-Алекс?ref-book=23683

Блог автора: http://feisovet.ru/Блоги/Дж-Алекс?ref-book=23683

Книги автора в магазине: http://feisovet.ru/магазин/Дж-Алекс/?ref-book=23683#books

Все книги автора

«В самое сердце. Алекс Дж» : http://feisovet.ru/магазин/В-самое-сердце-Алекс-Дж?ref-book=23683

«Отражение. Алекс Дж» : http://feisovet.ru/магазин/Отражение-Алекс-Дж?ref-book=23683

«ОФСАЙД. Алекс Дж» : http://feisovet.ru/магазин/ОФСАЙД-Алекс-Дж?ref-book=23683

«Офсайд 2. Алекс Дж» : http://feisovet.ru/магазин/Офсайд-2-Алекс-Дж?ref-book=23683

«Офсайд 3. Алекс Дж» : http://feisovet.ru/магазин/Офсайд-3-Алекс-Дж?ref-book=23683

«Бумажные цветы. Алекс Дж» : http://feisovet.ru/магазин/Бумажные-цветы-Алекс-Дж?ref-book=23683

«По ту сторону от тебя. Алекс Дж» : http://feisovet.ru/магазин/По-ту-сторону-от-тебя-Алекс-Дж?ref-book=23683

«Танцы на стеклах - 2. Алекс Дж и Лана Мейер» : http://feisovet.ru/магазин/Танцы-на-стеклах-2-Алекс-Дж?ref-book=23683

«Призраки Орсини. Алекс Дж» : http://feisovet.ru/магазин/Призраки-Орсини-Алекс-Дж?ref-book=23683

«INSIDER. Алекс Дж» : http://feisovet.ru/магазин/Insider-Алекс-Дж?ref-book=23683

«Скандальный Роман. Алекс Дж и Лана Мейер» : http://feisovet.ru/магазин/Скандальный-Роман-Алекс-Дж-Лана-Мейер?ref-book=23683

«Похититель душ - 2. Алекс Дж и Лана Мейер» : http://feisovet.ru/магазин/Похититель-душ-2-Алекс-Дж?ref-book=23683

«INSIDER 2. Алекс Дж» : http://feisovet.ru/магазин/INSIDER-2-Алекс-Дж?ref-book=23683

«Седьмой круг. Алекс Дж» : http://feisovet.ru/магазин/Седьмой-круг-Алекс-Дж?ref-book=23683

«Lamennto. Алекс Дж» : http://feisovet.ru/магазин/Lamennto-Алекс-Дж?ref-book=23683

КНИГА КУПЛЕНА В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ WWW.FEISOVET.RU

ПОКУПАТЕЛЬ : veronika (veronika.aleksyeyenko@gmail.com) ЗАКАЗ : #285673321 / 25-июн-2018

КОПИРОВАНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ТЕКСТА ДАННОЙ КНИГИ В ЛЮБЫХ ЦЕЛЯХ ЗАПРЕЩЕНО!

Уважаемый читатель! Обращаем Ваше Внимание! Данный текст является коммерческим контентом сайта feisovet.ru. Любое копирование и размещение текста на сторонних ресурсах приравнивается к краже собственности, что повлечет соответствующую реакцию. А именно:

Обращение в арбитражный суд о воровстве коммерческого контента и/или его использовании в целях нелегальной наживы (нарушение федерального закона N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации")

Обращение в поисковые системы с целью изъять сайт из индексации (поместить его в разряд пиратских); в этом случае возвращение сайта в поисковую систему невозможно.

Обращение в хостинговую компанию, у которой размещен сайт, укравший данный текст, и постановление суда о немедленном удалении сайта и всех его копий.

Content

Джиллиан Алекс Lamennto

Lamennto

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ПРОЛОГ

ЧΑСТЬ 1.

ΓЛАВΑ 1

ГЛΑВА 2

ΓЛАВА 3

ГЛАВА 4

ΓЛАВА 5.

ГЛАВА 6.

ГЛАВА 7.

ЧАСТЬ 2

ГЛАВΑ 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3.

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6.

ГЛАВА 7.

ГЛΑВА 8.

ГЛΑВΑ 9

ГЛАВΑ 10

ΓЛАВА 11

ЧΑСТЬ 3.

ГЛАВА 1.

ГЛАВΑ 2

ГЛАВΑ 3.

ГЛАВΑ 4.

ГЛАВА 5.

ГЛАВА 6

ГЛΑВА 7

ЭПИЛОГ.

Об авторе

Все книги автора