Михаил Дребезгов

Пепел умерших звёзд

Три драгоценности вечных на длани моей,

И слаще нет в мире сокровищ – от края до края.

Стоят они выше живущих и выше теней,

И всех изумляют красою своею, играя.

Сокровище первое – Жизнь, бесконечный поток,

Что все омывает своим неумолчным теченьем.

Вкушать эту влагу недолгий остался мне срок,

Второго сокровища вскоре почую влеченье.

Второй, словно черный карбункул, на длани лежит

Владычица Смерть, неподвижна и неумолима.

Пускай воспевает бессмертие юный пиит –

В конце из нас всякий истает, как облако дыма.

Но третье, последнее, диво чудеснее всех!

Всегда поражаюсь я Власти, жемчужине алой.

Превыше и Жизни, и Смерти воздвигнув успех,

Глупцы к нему вечно стремятся тропою кровавой.

Шэнь-цзун, основатель империи Костуар

Пролог

Из дневника Нифонта Шриваставы

«Если идея множественности миров верна, то среди бесчисленных ветвей истории наша реальность является скорее исключением, нежели нормой. Техника и магия – противоположные полюса познания, отвергающие друг друга. То, что здесь им удалось не просто ужиться вместе, но достичь высоких ступеней развития и даже тесно переплестись, представляется лишь гримасой судьбы, одним из наименее вероятных стечений обстоятельств.

Чисто технические цивилизации, отличным примером которых являются гномы, ищут путь в открытый космос. Для этого им приходится открывать реактивное движение, метамагнетизм, эффект перенастройки и множество других средств, невозможных без очень хороших представлений о физике. Чародеям чужда дорога к звездам – они стремятся в совершенно иные миры, доступные интуитивно, и судьба народа йаэрна иллюстрирует это столь же ярко. Необходимо отметить, что последними давно утрачено таинство межмирового перехода – является ли это платой за проживание в нашем краю, не расставшемся с идеей развития математических наук и сложной машинерии?

Полагаю, в тот день, когда мы сумеем посетить соседние ветви истории, перед нами предстанут царства кремния и пластика, где магия стала лишь красивой легендой, и колдовские империи, в которых технологический прогресс не вышел за пределы кузницы. Наша же родина, балансирующая между этими полюсами, будет для них дикой и, пожалуй, даже безвкусной выдумкой… Так ли они не правы? Или же истина принадлежит тем, кто с безумной ухмылкой стоит на перекрестке, объединяя несовместимое и добиваясь удивительных результатов?»

Космический отель «Перекресток»

Девятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Вдумчиво дожевывая салат, баггейн Эльринн размышлял об очередной неудаче.

Наводка, до того казавшаяся весьма перспективной, на поверку обернулась пшиком. «Перекресток», претенциозный космический отель на орбите Фомальгаута, принимавший гостей со всех уголков Галактики, обладал всеми мыслимыми достоинствами, кроме одного – здесь не было никаких зацепок, способных вывести на загадочных производителей кейх’арта. Полторы недели расследований и поисков, за которые баггейн сменил две дюжины лиц, позволили установить это совершенно точно.

Происхождение главного наркотика современности, за пару десятилетий наводнившего черный рынок, до сих пор оставалось тайной. Молва приписывала его создание народу йаэрна, но доказательств этому не было никаких. В конце концов, обыватели приписывали «проклятущим эльфам» и все остальные грехи без исключения – начиная с того, что они похищают невинных младенцев и пьют их кровь за завтраком. Эльринн знал, что это совершеннейшая ложь – человеческая кровь вредна эльфийскому организму. Новорожденным детям, купленным через подпольные каналы, можно найти гораздо более разумное применение.

На этой мысли он оторвался от салата и бросил несколько косых взглядов по сторонам – проверить, не появился ли за это время в ресторане какой-нибудь йаэрна. Не обнаружив таковых, баггейн успокоился и вернулся к своей тарелке. Он не любил своих творцов.

На первый взгляд Эльринн мало походил на порождение эльфийской генной инженерии – обычный человек, рыжий и зеленоглазый, в неброской одежде. Но наметанный глаз сразу заметил бы и лошадиные уши, и причудливой формы копыта – отличительные черты, не дающие перевертышу просто так затеряться в толпе. Йаэрна не доверяют шпионам, способным принять любой облик, даже если те физически не могут ослушаться хозяев, – и оставляют метки, по которым можно вычислить самого искусного метаморфа.

Йаэрна вообще никому не доверяют. Эльринн рассеянно потеребил висящий на шее бронзовый медальон с изображением виноградных листьев – знак вечного освобождения от рабства. Редкая награда – баггейну она досталась за безупречную службу на войне и была сполна оплачена потом и кровью. Господа Кьярнада не любят отпускать на волю своих рабов – более того, они вообще предпочитают, чтобы те не подозревали о значении слова «воля». Требуется уникальное сочетание строптивости и покорности, чтобы пройти по тонкому лезвию и добиться свободы, а не утилизации. Такое за всю историю эльфийской империи удалось лишь нескольким сотням гомункулусов.

Покончив с салатом, перевертыш пробежал пальцами по сенсорам стола, вызывая голографическое меню – секцию с напитками. Список оказался предсказуемо длинным – в ресторане отеля, рассчитанного на любых гостей, учитывали пожелания самой взыскательной клиентуры, принимая во внимание психологию, культуру и физиологию всех известных обитателей Галактики. В этом меню нашлись бы пункты, способные удивить самого искушенного гурмана – и шокировать наиболее стойких приверженцев экстрима.

Впрочем, забираться так далеко Эльринн не рискнул – хорошо знал, как такие потрясения могут сказаться на его рассудке. Немного поразмыслил, не заказать ли пива, пришел к выводу, что ясная голова все-таки важнее, и ограничился зеленым чаем.

Официант возник у столика мгновенно, словно выскочив из-под земли, – перевертыш до сих пор не понимал, как же здешним служащим это удается. Улыбаясь так широко, как не сумел бы ни один представитель человеческого рода, гоблин поставил на стол пиалу с чаем и столь же молниеносно испарился.

Эльринну всегда импонировали гоблины – невысокие, всего полтора метра ростом, худощавые гуманоиды с темно-коричневой кожей, начисто лишенной волос. Их портрет дополняли оттопыренные треугольные уши, красные глаза, крохотный нос и широченная улыбка – визитная карточка самого неунывающего в Галактике народа. Согласно стереотипу, гоблин улыбается вообще везде, даже в кошмарном сне, на юбилее тещи и на похоронах; последнее – в знак уважения к покойнику.

Сделав глоток чая, баггейн в очередной раз окинул ресторан внимательным взглядом. Огромный зал с продуманно расставленными столами, в центре – медленно танцующая фигура, сотканная из водяных струй. Фонтан программируемого типа – три тысячи различных комбинаций, возможно создание движущихся изображений – уже третий год не выходит из моды у любителей роскоши. Обычно посетители старались занимать места поближе к водяной скульптуре, но сейчас центральные столики пустовали.

Вокруг царил период затишья, который Эльринн привык именовать для себя утром. Не то чтобы на огромной внепланетной станции понятие суток имело хоть какой-то смысл, однако негласно принятые циклы сна и бодрствования тут все же существовали. До первого наплыва клиентов оставалось еще несколько долгих часов. Позже ресторан наполнится говором на тысяче языков, рычанием, клекотом, стрекотом, сухими щелчками, влажным бульканьем и цветными переливами – но пока было пусто и тихо.

Немногочисленные посетители расселись у стен в разных уголках зала. Вон гномы – ни с кем не спутаешь даже на таком расстоянии. Едва ли выше официанта-гоблина, разве что на пару сантиметров – но какая мускулатура! Туристы из Уркрахта телосложением напоминали пару оживших тумбочек, а модные кустистые бороды делали их облик еще более внушительным. Под широкими густыми бровями скрывались крохотные желтые глазки – или, что более вероятно, новейшие оптические сенсоры, все более популярные у этих заядлых технарей.

Эльринн не смог рассмотреть, но сразу понял, что плескалось в кружках у оживленно спорящих бородачей. Наикрепчайшая брага. У весьма искушенных в напитках и вообще красивой жизни гномов простая грубая пища считалась дорогущей экзотикой и показателем статуса – чрезвычайно забавный парадокс, на котором некоторые предприимчивые рестораторы порой зарабатывали немалые деньги.

Баггейн перевел взгляд дальше. Еще одна беседа. Снова потомок землян – на сей раз светловолосый человек с мелкими чертами лица – и единственный на весь зал инопланетянин. Напротив мужчины сидел уроженец планеты Фашш, в три витка обернув бурый чешуйчатый хвост вокруг основания стула. Оба сидели слишком далеко, чтобы можно было понять тему беседы, но они хотя бы не спорили – иначе ящер уже вовсю раздувал бы капюшон.

Других посетителей баггейн давно рассмотрел во всех подробностях, а любоваться танцем фонтана не хотелось. Подумав, Эльринн включил расположенный над столиком голографический проектор. С его помощью можно было не только посмотреть меню, но и настроиться на любой канал – администрация «Перекрестка» не скупилась на удобство клиентов.

Над столешницей завис трехмерный логотип новостного блока, вскоре сменившийся изображением диктора. «Послушаем, чем сейчас дышит Галактика…» – подумал баггейн, продолжая пить чай.

– …продолжаются споры касательно Яровского договора, – бодро тараторил диктор на эвксинском койне, самом распространенном пиджине современности. – Напомню, что республика Истинная Земля в очередной раз отказалась…

Перевертыш поморщился и переключился на следующую новость. Спор о том, кому же принадлежит Земля, давным-давно стал притчей во языцех и навяз в зубах всем заинтересованным сторонам. Большая часть народов, вышедших с этой планеты, требовала превратить ее в нейтральную территорию – в конце концов, родина предков! Однако люди, ухитрившиеся захапать ее в единоличное пользование с помощью каких-то хитрых юридических уловок – Эльринн никогда не был в этом особенно силен, – наотрез отказывались расставаться со столичной планетой.

– Ситуация на Гаэтимре обостряется. Террористы, захватившие северный фрагмент «полярного щита», грозят уничтожить его в случае невыполнения их требований, тем самым поставив под угрозу жизнь целой планеты…

«Проклятая политика. Хотя террористов стоит взять на заметку. С тех пор как выдохлась „Синяя Смерть“, больше никто в таком масштабе не работал…»

– Только что поступили необычные сведения. Звезда Беллатрикс за последние несколько часов значительно уменьшилась в размерах и потеряла яркость. Процесс продолжается прежними темпами, и, по прогнозам астрофизиков, в течение стандартных суток звезда должна окончательно исчезнуть.

А вот это было уже действительно интересно. Баггейн во все глаза уставился на голограмму.

– Жители системы Беллатрикс спешно покидают ее пределы. К счастью, в ней есть только одна обитаемая планета – Авгий, и эвакуация проходит достаточно быстро…

Планету, поначалу именуемую Таларионом, вскоре переименовали в честь авгиевых конюшен – такое название лучше отражало ее суть. Авгий можно было уподобить новому Лас-Вегасу, увеличенному до планетарных масштабов и в разы более беззаконному. Точка пересечения многих космических трасс и просто экономически выгодная территория вскоре после колонизации стала крупнейшим в Галактике оплотом порока, теневого бизнеса и других радостей жизни.

– Теурги и ученые расходятся во мнениях относительно причин этого феномена. Что происходит?..

У Эльринна уже была версия на этот счет, и он почти не сомневался, что остальные вскоре придут к тому же выводу. Интересно, интересно… Вытащив из кармана блокнот и ручку, он кратко законспектировал услышанное. Случившийся неподалеку официант одарил его удивленным взглядом – у него явно не укладывалось в голове, что в двадцать третьем веке кто-то пользовался таким раритетом. Баггейн, впрочем, не обратил на гоблина никакого внимания. Перечитав написанное, он задумчиво пошевелил ушами, решительно отключил новости, махом допил чай и отправился прочь.

Через несколько минут приверженец архаичных канцелярских принадлежностей вышел из лифта на стоянке космических кораблей. Оглядевшись, перевертыш уверенно зашагал по бескрайней площадке, лавируя между космических машин самых разных форм и размеров. Со всех сторон – некоторые прицепились к стенам и даже потолку – громоздились обтекаемые республиканские корабли, потрепанные имперские суда с узнаваемыми руническими узорами, пульсирующие туши эльфийских звездолетов и окруженные пылающими силовыми нитями творения фашшиан. Попадались и другие, более экзотичные – странные гости со всех уголков Галактики, похожие на причудливые раковины, необработанные каменные глыбы или же вовсе на нечто неописуемое.

Наконец Эльринн достиг черной блестящей полусферы гоблинского производства. Такие изделия ценились повсюду – ушастые коротышки невероятно ловко сочетали технику с чародейскими практиками, выдавая совершенно удивительные результаты. Баггейн, впрочем, давно утратил благоговение – за последние годы «Танатос» стал для него почти родным домом.

Подойдя к слегка закопченному борту, перевертыш привычно провел в воздухе талисманом-ключом. Картина перед глазами на миг раздробилась на несколько отчетливых плоскостей, сопрягающихся под странными углами, и сразу же сложилась вновь совершенно иным образом. Обычных люков гоблины не признавали, якобы полагая их не слишком-то надежными, а на деле – попросту скучными. Склонные к эпатажу гоблины-инженеры брезговали едва ли не всем, что казалось им заурядным.

Теперь вместо гладкого черного металла глазам Эльринна предстал круглый стол, за которым трое мужчин играли в карты. Все они на первый взгляд казались людьми, однако в действительности лишь один из них целиком принадлежал к человеческому роду. У всех троих была лишь одна общая черта – замысловатая татуировка в виде кольца на безымянном пальце. Точно такая же красовалась и на пальце перевертыша.

– Господа, – хмыкнул баггейн на безукоризненном койне, – простите, что отрываю вас от игры, но, кажется, у нас появилась работенка…

Глава 1

Звездолет «Танатос»

Девятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Несмотря на страсть к оригинальности и даже некоторому выпендрежу, гоблины не гнушались производить серийные поделки – мол, пусть лучше модель будет одна, но зато такая, что ни у кого из соседей подобной нет! И теоретически они так и поступали. На деле же они проектировали некую типовую конструкцию, доведенную до максимально достижимых параметров, после чего создавали на ее базе сотни и тысячи разнообразных модификаций, различающихся дизайном и бесчисленным множеством мелких апгрейдов. Этот принцип распространялся практически на все их изделия, в том числе и на звездолеты. Одним из таких звездолетов был «Танатос». Помимо разнообразного оснащения, которым судно было напичкано изначально, «Танатос» нес в себе и следы некоторых остроумных модернизаций и доработок экипажа. Итогом стал транспорт практически уникальный и не имеющий в Галактике аналогов; экипаж, впрочем, об этом не распространялся, справедливо полагая, что лишний козырь никогда не помешает.

Экипаж «Танатоса» вообще не слишком любил посвящать в свои дела посторонних – их работа требовала осторожности и скрытности. Словно в подтверждение этого тезиса, в кают-компании, где велась беседа, царил полумрак. Большая часть собравшихся попросту не нуждалась в освещении, и потому скудная иллюминация создавала атмосферу весьма таинственную. Темно-зеленые стены, где голографические проекторы, ячейки апгрейдера и разнообразные талисманы сливались в сложную техномагическую систему, оставались в тени. Немногие включенные источники света озаряли круглый стол, за которым и сидели четверо из пяти членов экипажа.

– Значит, говоришь, Пожиратели Светил? – задумчиво переспросил Уррглаах.

– Думаю, да, – кивнул Эльринн, шевельнув острыми ушами. – По всем признакам.

– Пожиратели – это скверно, – ровным тоном проговорил Уррглаах, сцепив пальцы в замок. На его лице не дрогнул ни единый мускул. – Можем не потянуть.

Как и баггейна Эльринна, его можно было с легкостью спутать с человеком. Худощавое телосложение, прямой нос, правильные черты лица, рыжие волосы спускаются на лоб. На вид лет двадцати, одет просто – в свитер и брюки, ничего примечательного. Его выдавали лишь имя и… взгляд. Взгляд существа, прожившего несколько веков, видевшего войны и революции, падения и становления держав – и оставшегося совершенно равнодушным. Суета какая, что ему до того?

Уррглаах был драконом. Человеческий облик был для него не более чем удобной личиной – для его сородичей подобная метаморфоза не составляла ни малейшего труда. Человек, гном, гоблин, рептилия с планеты Фашш или брувиллод со щупальцами – драконы не видели особой разницы, с легкостью копируя кого угодно. Выдавали их лишь проявления эмоций – разумные ящеры предпочитали в любой ситуации хранить воистину космическое спокойствие. Вот и сейчас, услышав, что из небытия вынырнула древняя цивилизация нейбов, справедливо прозванных Пожирателями Светил, Уррглаах ничуть не удивился, словно такое происходило если не каждый день, то хотя бы пару раз в месяц.

– Торопишься с выводами, – попрекнул Эльринна Александр.

Александр Синохари, чародей родом из империи Костуар, недолюбливал скоропалительные решения – сам когда-то здорово на этом погорел. Он тоже выглядел весьма заурядно – среднего роста светловолосый мужчина лет тридцати, с аккуратной бородкой клинышком. Взгляд исподлобья, тяжелый, хотя и порядком уступающий немигающему драконьему взору. Благодаря просторной черной одежде он почти сливался с окутавшими кают-компанию тенями. За поясом чародей держал магический жезл армейской конфигурации.

– Почему это «тороплюсь»? – возмутился баггейн.

– Не обязательно сами Пожиратели, – наставительно воздел палец Синохари, – возможно, кто-то сумел откопать их технологию.

Аргумент был резонным. Нейбы исчезли тысячи лет назад, задолго до выхода землян в космос, в ходе кровопролитной войны, развязанной тогдашними властителями Галактики, – кто станет мириться, когда чужаки отбирают дающие жизнь светила одно за другим? Пожиратели считались полностью истребленными, и разумных объяснений их новому появлению спустя колоссальный срок не было. А вот одиночка или группа энтузиастов, нашедшие реликт древней эпохи, – куда более вероятный сценарий. К тому же это гораздо лучше, чем целая цивилизация реликтов, обладающих забытыми знаниями и умениями.

С другой стороны, найти подобного одиночку будет куда как сложнее.

– Да, вот тут ты прав, – сокрушенно признал Эльринн. Вытащив из кармана блокнот, он принялся ожесточенно исписывать его страницу какими-то пометками. – Про технологию я как-то и не подумал.

– Радуйся, что Зиктейр занят, – хмыкнул Александр, – он бы уж точно прошелся насчет того, что тебе до технологий и дела нет, и застрял ты в позапрошлом веке.

Перевертыш сердито стриганул ушами, но промолчал. Видимо, признал, что гремлин не преминул бы высказаться именно в таком духе.

Отсутствовавший Зиктейр Ктуррмаан был гоблином, а по профессии – гремлином. Этот специфический род войск существовал только у гоблинов – нигде больше подобные формирования не возникли. Первые отряды гремлинов появились в двадцатом веке и были чем-то средним между диверсантами, промышленными шпионами, профессиональными механиками и, самую малость, шаманами. Эти разносторонние специалисты портили технику в тылу врага и вовсю воровали секреты производства, после чего у себя на родине объединяли украденное с собственными разработками и шаманскими методиками. Так было положено начало знаменитому синтезу техники и волшебства, прославившему Эйкулларию. «Произведено гремлинами» стало крепким брендом, и сейчас многие даже ошибочно полагали, что гремлин – особый вид живых существ, как гоблин или гном.

Именно такой специалист и подвизался на «Танатосе» в качестве бортмеханика, канонира и пилота, отлично, кстати говоря, справляясь со своими обязанностями. Правда, порой весьма своеобразно.

– Как бы то ни было, господа, а Уррглаах прав: все это очень скверно, – покачал головой Семен. – Клянусь ночью, все это чрезвычайно некстати.

Семен Игве, последний член экипажа, был, как и Александр, облачен в черное. Тощий остроносый брюнет отличался крайней бледностью, словно страдал анемией, радужки глаз имели отчетливый красноватый оттенок – его можно было принять за крашеного альбиноса, однако подобное заблуждение было чрезвычайно опасным. Впрочем, любое заблуждение относительно бывшего члена имперской Тайной полиции может оказаться чрезвычайно опасным.

Тут стоит отметить, что термин «Тайная полиция» особого хождения за пределами Костуара не получил. В остальных странах членов этой мрачной структуры без обиняков называли старинным словом – вампиры. И то была отнюдь не фигура речи. Тайная полиция была последним уцелевшим течением древнего ордена, практиковавшего биоалхимическое изменение своих адептов наряду с кровавыми жертвоприношениями. Сверхчеловеческие способности ночных жрецов играли неоценимую роль в охране имперского правопорядка, а власти взамен закрывали глаза на то, что некоторые особо опасные преступники не доживали до суда, умиротворив своей кровью неких полузабытых мрачных богов.

Семен Игве давно вышел из полицейских рядов, однако до сих пор оставался членом ордена со всеми вытекающими способностями и некоторыми связями. За поясом у него висел на редкость острый кинжал, в котором наметанный глаз признал бы редкий и сугубо вампирский талисман. О свойствах этого клинка кровопийца не слишком любил распространяться, однако неизменно носил его с собой, не уставая пререкаться по этому поводу с таможенниками разных планет.

– Такие кризисы никогда не бывают кстати, ты не находишь? – отозвался дракон. Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что в его голосе проскочила едва заметная нотка иронии.

– Не надо, ты прекрасно понимаешь, о чем я, – наморщил аристократический нос Семен. – Мы планировали вплотную заняться проблемой кейх’арта – производителей уже который год никто найти не может.

– Кейх’арт подождет, – спокойно ответил Уррглаах. – Наркоманы были, есть и будут – разберемся с одним зельем, на смену придет другое. Возможно, не столь опасное, но в целом ситуация не изменится. А тут промедление грозит большими проблемами. В конце концов, наш основатель в начале пути грезил о спасении мира. Вот и будем спасать.

Семен невольно потер татуировку в виде кольца на безымянном пальце. Символ небольшой, мало афиширующей себя организации, некогда претенциозно названной «Тени возмездия» – что в обиходе быстро сократилось до попросту «Теней», чтобы излишний пафос не резал слух. Символ, впрочем, достаточно условный – поскольку членов в этой, с позволения сказать, организации было раз-два и обчелся и друг друга все знали в лицо. Однако татуировка имела и другую, куда более любопытную и полезную функцию, о которой будет уместнее поведать чуть позже.

Основатель, богатый идеалист, задумывал создать эдакую неуловимую команду борцов со вселенской несправедливостью. Итогом стал не столько тот романтический образ, который рисовал себе основатель, сколько детективное агентство со штатом разноплановых специалистов и весьма хорошим оснащением. Пару сложных и запутанных дел «Тени» в свое время раскрыли, чем заработали себе пока еще шаткую, но репутацию.

В ряды «Теней» основатель набирал бывших военных, дослужившихся по меньшей мере до сержантского звания и ушедших из рядов армии из-за недовольства сложившимися порядками. Ему требовались идейные и опытные. Таких набралось не так уж много – на экипаж одного маленького звездолета. Эльринн, получивший освобождение от рабства за доблесть, проявленную в последней войне между Кьярнадом и Истинной Землей. Александр, получивший некоторые весьма неблаговидные сведения о непосредственном начальстве и весьма пострадавший в итоге. Семен, в результате трений с командованием ушедший из войск в адвокатуру. Исключением стал Уррглаах – у драконов не было армии, но каждый из них сам являлся уникальной боевой единицей. Органично завершил ансамбль Зиктейр – Эйкуллария давно ни с кем не воевала, но гоблин прошел военную подготовку и был отменным снайпером.

Сейчас «Теням» представился шанс стать именно теми, кем задумывались изначально, – спасителями мира. Значительного оживления, однако, эта перспектива не вызвала. Основатель не просто так сделал ставку на опыт – все собравшиеся за столом прекрасно знали, что в ходе серьезного кризиса холодная голова и спокойствие куда важнее энтузиазма.

– Спасать так спасать, – хмыкнул Александр и встал из-за стола. – Пойду пороюсь в базах данных по древней истории. Может, там отыщется ключ – кто его знает? А вы пока пните Зиктейра, чтоб он направил звездолет в сторону Беллатрикс. Поглядим на эту затухающую звезду…

Независимая планета Ктургомс. Город Эшриалг

Седьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

Эшриалг – типичный мегаполис двадцать третьего века. Феерическое, грандиозное, незабываемое зрелище, одновременно прекрасное и пугающее. Бесчисленные небоскребы возносятся со всех сторон – их далекие вершины отражают пламя заходящего солнца. Внизу, однако, царит отнюдь не тьма, а водоворот сияющих ослепительных огней. То тут, то там призывно вспыхивает голографическая реклама, предлагая заглянуть то в гипермаркет «Пандора», то в ближайший публичный дом. Между домами протягиваются многоуровневые эстакады, еще выше скользит многочисленный воздушный транспорт. Это урбанистическое великолепие не утихает ни на минуту – кипение жизни в Эшриалге не прекращается никогда.

По улицам снуют многочисленные прохожие. Вон шествует пара надменных йаэрна – не обращают ни на кого внимания, как всегда. Вдали скользит существо, отдаленно напоминающее гигантского спрута. А вот целая толпа разумных ящеров, переговаривающихся на своем шипящем наречии. Однако эти единицы – исключения на общем фоне. Открыли планету гномы, назвав ее в честь какого-то своего божка, и потомки первооткрывателей обильно заселили ее наряду с людьми. Поэтому большей частью по улицам шествуют именно представители этих двух народов… или же потомки от смешанных браков.

Ни одно из государств своих прав на планету не предъявило, и Ктургомс сохранил независимость. Сложно, впрочем, сказать, пошло ли это ему на пользу. Планета оказалась лишена централизованного управления – власть постоянно оспаривали между собой главы крупных корпораций, мощнейшие криминальные авторитеты и профессура местной Магической гимназии, вовсю использовавшая чародейское искусство для упрочения своих позиций на политической арене. В полнейшую анархию Ктургомс не скатывался и до прославленного Авгия ему было далеко, однако нравы там царили куда более вольные, чем в том же Уркрахте.

Яркий пример тому – «Златоносный Рудник», прославленный молодежный клуб и признанная цитадель порока. На первый взгляд заведение более чем скромное – всего лишь двухуровневое здание с не самой броской вывеской – однако на деле «Рудник» сполна оправдывал свое истинно гномье название. Публику сюда впускали только состоятельную и проверенную, зато ассортимент развлечений предлагали широчайший, что обеспечивало владельцу стабильный барыш. Тот, в свою очередь, не скупился регулярно обновлять репертуар особых мероприятий, удерживая постоянных клиентов.

Как раз двое таких постоянных клиентов шли к клубу, пререкаясь на ходу. Вместе они составляли весьма колоритную пару. Высокий крепыш со светлыми вьющимися волосами и густой бородой в компании русоволосого парня с хитрым взглядом и избытком в области талии, однако невероятно юркого и проворного. Крепыша звали Миснарг Томассон – наследник прославленного Паоло Томассона, главы колоссальной торговой империи. На одну четверть гном, от деда получил не только имя, но и бороду. Миснаргу еще не было и двадцати, однако густая растительность уже мешала разглядеть очертания подбородка и возвращалась в прежнем великолепии уже через пару дней после бритья. Юркого же толстяка звали Джон Иванов, и в нем смешались народности Костуара и Истинной Земли. Итог вышел весьма своеобразный.

– Здесь сегодня такое обещает быть!.. – возбужденно тараторил Джон. – Такое!..

– Так что будет-то? – уточнил Миснарг.

– Узнаешь, – лукаво сверкнул глазами приятель. Судя по утомленному виду Миснарга, Иванов уходил от ответа уже очень долго.

Но вот приятели наконец подошли к клубу, и перепалка утихла сама собой. У входа в «Златоносный Рудник», как всегда, стояли два дюжих гнома, выполнявших функции секьюрити. В архаичных костюмах и с топорами в руках, они казались персонажами со страниц учебника истории – но никто из посетителей не стал бы их недооценивать. Все прекрасно знали, что охранники вооружены портативными лучеметными установками, стилизованными под старинное оружие для эстетичности вида. К тому же лезвие у этих «топоров» было отнюдь не декоративным – его точили до мономолекулярной остроты.

Секьюрити синхронно уставились на пришедших. Зрительные имплантаты просканировали обоих с головы до ног, нашли соответствие в базе данных клуба, подтвердили отсутствие голограммы или морока – и лишь после этой доскональной проверки гномы пропустили приятелей внутрь.

С момента последнего визита в клубе ровным счетом ничего не изменилось. Гремела режущая слух музыка – не то республиканский рок-н-трэш, не то гномий тектоник; причудливым образом соединялись полумрак и яркий мельтешащий свет. Было не протолкнуться; в неверном освещении толпы людей и нелюдей казались образами горячечного сна. Большинство собравшихся распивали подозрительного вида коктейли, некоторые дергались в рваном ритме, пытаясь танцевать под ужасающую какофонию. Некая особа, судя по стремительным, едва уловимым движениям и мерцающим оранжевым глазам, успела принять дозу кейх’арта. За стойкой бара высилась груда плоти с парой огромных фасетчатых глаз и тремя хоботами. Бесчисленные руки-щупальца обслуживали многочисленных клиентов, разливая по бокалам спиртное, галлюциногены и другие, еще менее безопасные смеси.

– Идем на второй уровень, – сообщил Джон, просачиваясь сквозь толпу. Миснарг, проталкивавшийся следом, припомнил, что на втором уровне проходят особые торжества и вечеринки, а также собрание «клубов внутри клуба» – разнообразных групп по интересам.

– Так что будет-то, ты можешь мне ответить?

– Сегодня там собрание Почитателей Огня, – возбужденно ответил приятель. – Я туда уже не первый раз хожу… Хотел тебя еще на прошлое собрание пригласить, но ты где-то на курорте был…

– Что еще за «Почитатели Огня»? – насторожился Миснарг. «Секта, что ли, какая-то?»

Сказанное Джоном только подтвердило его опасения:

– О, интереснейшие ребята! Прикинь, у них натурально своя религия, и… – тут он понизил голос до таинственного шепота, – похоже, то, о чем они болтают, действительно реально. Они такие дела вытворяли, натуральные чудеса! И без всякой магии!

– Угу, голографический проектор врубили, вот и все чудеса, – скептически фыркнул Миснарг, – или воздух дурью накачали.

– Ага, голограмма!.. – возмутился Джон. – Увидишь, такого ни одной голограмме не добиться!

– Увижу?! С чего ты взял, что я вообще хочу на вашу секту пялиться?! – возмутился в ответ Миснарг.

– Да ладно, хоть разок-то сходи, – примирительным тоном сказал приятель. – Не понравится – больше не потащу, чем хочешь клянусь!

– Ладно, – буркнул Миснарг. – Поглядим на ваших… огнеглотателей.

Джон возмущенно посмотрел на него, но промолчал.

Ступив на платформу телепортатора, они переместились на второй уровень. Там было гораздо тише, да и народу изрядно меньше. Пройдя немного по гулким полупустым коридорам, приятели очутились у двери, где стоял еще один гном-мордоворот, на вид неотличимый от секьюрити у входа в клуб. Человеку и так-то непросто различать гномов, а уж когда они в одной одежде и с одинаковым оружием – вовсе невозможно.

– С вас два дуарна, – пробасил гном. Подумал и уточнил: – С каждого.

– Это грабеж! – возмутился вконец осатаневший Миснарг. Дуарн, гоблинская валюта, был самой дорогой монетой в мире. Ни гномские золотые, ни доллевро Истинной Земли, ни маннары империи Костуар, ни кссу-хш ящеров с планеты Фашш не могли с ней тягаться.

Джон умоляюще глянул на Миснарга. Тот ответил взглядом голодного Иблиса, у которого кто-то украл любимые вилы и увел из-под носа перспективную душу. Джон вздохнул и полез в кошелек…

Миновав бородатого стража, приятели наконец прошли внутрь. В помещении оказалось с полсотни Почитателей Огня, как людей, так и нелюдей. Многие сидели на стульях, несколько рядов которых занимали большую часть помещения. Некоторые ходили вдоль стен, переговариваясь друг с другом.

– Ну и?.. Что дальше? – тихо спросил Миснарг. Он уже успокоился, хотя раздражение не покинуло его окончательно.

– Ждем Владыку, – рассеянно отозвался Джон.

– Какого еще… – начал было Миснарг, но приятель шикнул:

– Тихо! Начинается!

Часть помещения, свободную от стульев, занимала сцена или что-то на нее похожее – по сути просто небольшое возвышение. Оно пустовало – видимо, тот, для кого конструкция предназначалась, еще не подошел. В тот момент, когда Джон призвал к тишине Миснарга, на сцене взметнулся к потолку столб пламени. Спустя пару мгновений огненный столб сник, а на его месте возник человек.

Томассон ошеломленно протер глаза. Несмотря на то что в его жилах текла толика гномьей крови – а гномы в принципе не способны к волшебству, – природа все же не обделила его кое-каким чародейским талантом. И поэтому он чувствовал – это не было магией! Ничего общего! Да и не голографией оно было, скорее всего – как он ни изучал потолок и стены, не обнаружил ничего похожего на проекторы.

Похоже, есть крупица истины в том, что говорил Иванов.

Да и человек выглядел довольно… необычно. Высокий и худой, но словно преисполненный некоей внутренней силы, пришелец был облачен в алую с золотыми узорами мантию. Голова его была начисто лишена волос, а глаза имели отчетливый красный цвет. Вампир? Но нет, не похоже. У кровопийц ясно видно, где радужка, где белок, а где зрачок. У этого же не было ни того, ни другого, ни третьего. У Миснарга неожиданно сложилось впечатление, что он смотрит в дыры, заполненные адским пламенем.

Тем временем тот, кого, видимо, Джон и назвал Владыкой, начал негромко, нараспев говорить (кажется, что-то цитируя, хотя Томассон не был уверен):

– Пламя – это бушующая стихия. Пламя – это огонь земных недр и яркое сияние звезд. Пламя – это энергия жизни, придающая бодрость, и яростная сила, способная уничтожить все живое. Тепло от огня обогревает и дает пропитание, а дым от огня скрывает многое… Научись пользоваться силой огня, и тебе станет доступно то, о чем ты не мог и мечтать! – короткая пауза. – Только Пламя даст тебе все!

Странная сила была заключена в этих словах. Казалось, они наполняют все помещение, растворяются в воздухе, заставляя его трепетать и нагреваться.

Владыка вытянул вперед правую руку, будто в благословляющем жесте, и продолжил:

– О, Пламя, горящее в центре всего! Даруй им силу и могущество, коих они заслуживают! Да будет мощь их достойна того, как служат они тебе, осени слуг своих благодатью своей, и да будет так во веки веков…

Пока он говорил, возле правой руки его в воздухе медленно проступал странный символ, похожий на правильный крест. Три палочки завершались окружностями, а одна – правая, если смотреть из зала – раздваивалась на конце. Красноглазый проповедник продолжал и продолжал, а загадочный рисунок разгорался все ярче и ярче. Вскоре на него стало больно смотреть. Владыка завершил молитву-заклинание, и крест… взорвался, огненным ураганом заполнив всю комнату. И в этом тоже не было ни капли магии.

Миснарг невольно вскрикнул, когда стена бушующего пламени налетела прямо на него. А потом задохнулся от боли и повалился на пол, сотрясаясь в корчах. Огонь, казалось, охватил его снаружи и изнутри, плясал по коже, поселился внутри каждого органа, танцевал на нервах, струился в крови. На задворках охваченного пожаром сознания мелькнула безумная мысль, что это западня, устроенная специально для наследника торговой империи.

Все исчезло столь же внезапно, сколь и началось. Улеглась боль, утихло пламя – как вокруг, так и внутри. Утихло, оставив ощущение дикой, безграничной мощи, поселившейся внутри, пропитавшей каждую клеточку тела, поющей в кровеносных сосудах. Томассону казалось, что он вот-вот взорвется, если немедленно не сбросит излишек силы… Словно в ответ на эту мысль, с кончиков пальцев сорвалась струя огня, опалив пол. Миснарг ошеломленно уставился на собственную руку.

Стоит ли говорить, что он не чувствовал в себе ни капли магической силы?

Тем временем собравшиеся поднимались с пола. Кто-то сразу тратил часть силы на какой-нибудь фокус, кто-то поднимался спокойно и бодро, без лишней суеты. Какой-то гном недолго думая воспарил.

Летающие гномы… Мир сошел с ума!

А человек, известный большей части присутствующих как Владыка Пламени, смотрел на своих последователей и едва заметно усмехался тонкими губами. Пока все шло как надо.

Вернее, так, как надо ему.

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад.

Город Ланмариахт, столица

Десятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Сколь ни парадоксально это обстоятельство, следует отметить, что некоторые из выходцев с Земли ее уроженцами не являлись. Да, большая часть народов, вышедших в космос с этой планеты – люди, гномы и гоблины, явно состояли в родстве и определенно имели некоего отдаленного общего предка на эволюционном древе. Однако двух народов это не касается. В незапамятные времена они пришли на Землю из каких-то иных пространств и прочно обосновались на новой территории. Сама технология путешествий меж мирами давно позабыта, однако потомки колонистов остались.

Один из чужих народов – это драконы.

Второй народ – это йаэрна.

И пожалуйста, в их присутствии лучше даже не вспоминайте слово «эльф» – легко можно схлопотать обвинение в расизме и кучу серьезных проблем.

Вотчиной йаэрна была колоссальная империя Кьярнад – галактический лидер в области генной инженерии. Оставив другим презренное железо и мертвый кремний, на своих планетах они создали подлинный триумф биотехнологий. Здесь не увидишь чудовищных сооружений из стекла, стали и бетона, асфальтовых дорог и шумных механизмов. Города Кьярнада куда более необычны и причудливы.

Йаэрна мало что прихватили из родного мира, и давно уже забылось, как на самом деле он выглядел. Однако одну культуру, привезенную оттуда, они тщательно сохранили и лелеяли все тысячелетия на Земле и столетия на других планетах. Кейлари – удивительная жизнеформа, не похожая ни на что произрастающее на Земле. Она способна достигать поистине титанических размеров и притом отлично поддается контролю форм.

До выхода в космос разведение кейлари было чрезвычайно скромным. Однако получив в свое распоряжение планеты, принадлежащие им и никому больше, йаэрна развернулись по полной. На большинстве планет Кьярнада кейлари покрывает всё.

Суша целиком скрыта под слоем биомассы, на которой весьма неплохо выращивать пищу. А в некоторых местах прямо из этого слоя возносятся города. Кейлари имеет сходство и с растениями, и с грибами, и с полипами, что позволяет формировать из нее поистине немыслимые постройки. Одни из городов империи напоминают коралловые рифы, другие – башни из кости и хрящей, третьи – сплетение выпроставшихся из-под земли и застывших щупалец. Многие из этих жилищ спускаются под воду и продолжаются уже на дне. Впрочем, мутную слизь, заполняющую океаны Кьярнада, сложно назвать водой – в крупных водоемах разводят полезные микроорганизмы.

Что же до столичного Ланмариахта, он более всего напоминает огромный лес, заполненный гигантскими деревьями. Меж их ветвей выросли дома, дупла при ближайшем рассмотрении оказываются дверями и окнами. Под их сенью протянулись сады и плантации, на которых безропотно трудятся всевозможные гротескные твари, вышедшие из лабораторий. Сами йаэрна в этом сумрачном царстве показывались лишь изредка – надменно прокатывались на паланкинах или ездовых рабах, отдавая пару-тройку коротких приказов.

Нет, снаружи древесных домов высшая каста показывалась крайне редко. Куда более ее интересовало то, что происходит внутри.

Тронный зал императора, великого Каймеаркара IV, с первого взгляда производил на посетителей неизгладимое впечатление. Полость в толще ствола была способна вместить по меньшей мере тысячу посетителей, хотя столь пышные приемы устраивались крайне редко. Поросшие листвой колонны больше напоминали деревья – вырастая из пола, они сливались с потолком. Своды мерцали тусклым зеленоватым светом – их покрывал густой слой огромных светлячков. Насекомые переползали туда-сюда, из-за чего казалось, что по потолку пробегает рябь.

Мало того, листья на колоннах тоже светились и медленно меняли окраску, словно некие странные гирлянды. Те, кто обвиняют йаэрна в отсутствии вкуса и чувства меры, не столь уж заблуждаются.

В центре зала прямо из пола произрастал длинный стол, уставленный разнообразными яствами. Ни единого следа мяса, лишь вегетарианские блюда – но какое разнообразие! Овощи и фрукты, грибы и ягоды, а также другие, совсем странные плоды, которые сложно к чему-либо с уверенностью отнести даже умудренным биологам Кьярнада – гастрономическое богатство с самых разных концов Галактики, потрясающее воображение изобилием форм и расцветок. Воистину, нигде больше не увидишь подобного меню!

А меж столом и колоннами неторопливо прохаживались эльфы… простите великодушно, йаэрна. Благородные лорды и леди, сливки общества, цвет имперской аристократии. Сторонний наблюдатель из рода человеческого увидел бы высокие и худощавые фигуры в плащах и туниках, со множеством украшений на руках и шее, с надменными лицами и чуть заостренными ушами… но это увидел бы человек. Гном или гоблин узрел бы совсем иную картину.

Знаменитые эльфийские красота и очарование – отнюдь не легенда, но и не правда. Это всего лишь морок – развившийся в ходе эволюции естественный морок, для поддержания которого йаэрна не прилагает ни малейших усилий. Большинству других разумных существ йаэрна априори кажутся прекрасными и притягательными. Преодолеть этот обман не так уж просто. Но иногда…

…иногда сквозь гримасу разъяренного эльфа проступает дрожь мимических щупалец…

…иногда подсознание понимает, что йаэрна держит в ладонях гораздо больше, чем можно унести всего лишь в двух руках…

…иногда пристальное изучение эльфийской мебели приносит понимание, что она предназначена для сидения отнюдь не человекообразных существ…

…и все же преодолеть наваждение и увидеть йаэрна таким, каков он есть, практически невозможно. Это удается лишь драконам, опытным чародеям, а зачастую – участникам военных конфликтов, поскольку с мертвого йаэрна морок сползает практически сразу, обнажая истину.

Но трупы в тронном зале в вечер торжественного приема – это все же несколько неприлично, и потому гипотетический сторонний наблюдатель со всех сторон видел бы лишь морок, морок и морок. Аристократы негромко переговаривались, порой обмениваясь анекдотами из жизни двора. Официальная часть императорского приема закончилась, и в скором времени должен был начаться банкет. Предвкушение грядущего пиршества витало в воздухе…

…и было нарушено весьма неожиданным образом.

Во дворце редко бывают незваные гости, и тем удивительнее, что в тот день подобный гость осмелился прибыть прямо к престолу самодержца. И что самое удивительное – это был человек. Всего лишь смертный! Пусть и сами владыки Кьярнада были отнюдь не вечны, их долголетие позволяло презирать людей-«однодневок». И чтобы эта низшая форма жизни явилась в резиденции императора? Никто не пустил бы ее даже на порог.

Но гость не спросил ничьего разрешения. Он пришел сам – вернее, возник из пустоты, причем необычайно зрелищно. Прямо посреди зала появился плоский черно-белый силуэт, немного поколыхался в воздухе, наливаясь красками, затем рывком обрел объем, а мигом позже – реальность. Словно облеклась плотью трехмерная голограмма.

Цвет эльфийского общества расступился в стороны при виде столь беспардонного вторжения. По залу пробежал ропот, волна недовольства прокатилась от самых дверей и разбилась о подножие трона. Восседавший на нем Каймеаркар – стороннему наблюдателю он виделся бы седовласым, морщинистым, но все еще крепким стариком – злобно дернул щупальцами. Он мог приказать немедля стереть нахала в порошок, но, подумав, решил этого не делать. Охрана зала уже держала гостя под прицелом – стоит тому сделать одно лишь резкое движение, и на него обрушится град отравленных шипов. Что же до колдовских трюков – одесную от трона императора стоял придворный чародей, готовый отразить любую злонамеренную ворожбу.

Правда, он же уверял, что во дворец невозможно телепортироваться извне. Но устроить чародею экзекуцию можно и потом. А пока следует удовлетворить любопытство и узнать, что привело сюда эту подозрительную фигуру.

Нежданный визитер был высок и, вероятно, худ – подробности мешал разглядеть просторный плащ с капюшоном. Единственным открытым участком тела являлись кисти рук – тонкие, с длинными пальцами. Правую ладонь украшали несколько свежих ожогов.

– Кто ты такой и зачем явился сюда? – с неизменным эльфийским высокомерием спросил владыка йаэрна. Льда в его голосе было достаточно, чтобы заморозить ядро планеты.

Пришелец поклонился в пояс и ответил хорошо поставленным тенором:

– Можете звать меня Нифонт. – На языке йаэрна чужак говорил почти без акцента. – Я пришел, чтобы сделать империи Звездного народа весьма выгодное предложение.

– Неужели? – хмыкнул император. Слова смертного его несколько развеселили. – И что же ты имеешь нам предложить?

– То, что не сумеет никто другой, – спокойно ответил Нифонт, нимало не смущенный насмешкой в голосе собеседника. – Долголетие, которое прежде не снилось даже вам… и то, о чем народ йаэрна мечтал с начала времен: возможность переносить присутствие железа.

Железо! Самый звук этого слова заставил собравшихся содрогнуться в отвращении.

– Какая щедрость, – изогнул щупальца Каймеаркар, даже не пытаясь казаться серьезным. – И что же ты потребуешь в награду за столь бесценный дар?

– Сущую безделицу, – пришелец обезоруживающе развел руками, – всего лишь оптовую порцию кейх’арта.

Кейх’арт, главный наркотик современности. Уникальный препарат, доставляющий немало хлопот стражам правопорядка. Ни один другой расширитель сознания не давал и тени тех возможностей, что открывал кейх’арт, – загадочная отрава пробуждала прежде скрытые телепатические способности, которые есть у большинства разумных существ. Итог был предсказуем – вскоре после того, как на рынке появилась чудо-дурь, преступность пустилась в стремительный рост. Грабители и воры быстро смекнули, что с использованием телепатии планировать операции будет куда удобнее – и жестокая ломка не казалась им слишком высокой ценой. Что уж говорить о конченых наркоманах! Сколько раз они впадали в буйство, сходя с ума от роящихся вокруг оскорбительных мыслей?

Даже в самых либеральных государствах таинственный наркотик был запрещен. Хранящие и принимающие его преследовались с поистине драконовским рвением, неведомого производителя подвергали анафеме и обещали несметные суммы за его голову. И вот теперь какой-то смертный явился ко дворцу императора Кьярнада и требует запрещенный препарат! Каймеаркар понял, что с пришельцем пора кончать. Прийти и недвусмысленно обвинить йаэрна в наименее законном бизнесе из возможных… такое не прощается.

Нет, откровенно говоря, они действительно им занимались – но всему же должны быть пределы!

Владыка вскинул десницу, намереваясь угостить незваного визитера добротным параличом, а потом отдать в пыточные камеры на месяц-другой. Нифонт тоже, в свою очередь, вскинул руку, но отнюдь не в колдовском, а в самом обычном жесте:

– Не торопитесь, владыка. Я ведь не блефовал, говоря, что у меня есть нечто ценное взамен.

Смертный издал тихий смешок и вытащил из воздуха небольшой прозрачный кубик, наполненный изумрудной жидкостью. Она испускала яркое сияние, перебивающее даже свет потолка и листьев.

Тронный зал мгновенно накрыла казавшаяся осязаемой тишина. Слышно было, как с шорохом перебираются над головами светлячки. Все присутствующие вытянули шеи, неверяще глядя на принесенное человеком.

С треском ушла в пол плясавшая на пальцах владыки молния.

– Темпорин… – без выражения в голосе произнес император.

– Он самый, владыка, он самый, – спокойно подтвердил Нифонт. – Полагаю, это более чем равноценная плата. Не вздумайте!.. – повелительно бросил он страже, приготовившейся изрешетить спину пришельца ядовитыми иглами. – Это лишь небольшой запас, которого не хватит на всю империю, и в случае моей смерти большего вы не получите. Кроме того, не забывайте, что я сумел преодолеть телепортационную блокировку дворца – в моих рукавах немало козырей. Со мной куда выгоднее сотрудничать – с достаточным количеством темпорина Кьярнад вскоре лишится серьезных соперников, – и пришелец обвел зал взглядом. Никто не шелохнулся. – Так что же, владыка, вы согласны?

– Согласен, – вздохнул Каймеаркар.

Под складками капюшона Нифонт затаенно усмехнулся.

Глава 2

Из дневника Нифонта Шриваставы

«Пространство и время – лишь функции разума, те фильтры, что ограничивают поток поступающей информации и отделяют нас от безумия. На первый взгляд подобная позиция может показаться сюрреалистичной, однако многое ее подтверждает. И самое тривиальное подтверждение, настолько обыденное, что никто не придает ему значения, – память. Прошлое – то, что ушло, чего не существует, и тем не менее мы способны обращаться к нему вновь и вновь. В исключительных случаях – я говорю о феномене эйдетизма – восстанавливать совершенно точно, в наимельчайших деталях. И если это кажется вам недостаточно убедительным – что вы скажете о других доказательствах, менее обыденных?

Погружаясь, мы изменяем свой разум, пробуждая его новые свойства. И тут нельзя умолчать о даре ясновидения – редчайшем таланте, который крайне трудно развивать. Но все же он существует, и те немногие, кто научились им пользоваться, способны получать образы грядущего – точно так же, как мы усилием воли пробуждаем образы прошлого. И стоит ли говорить о таком заурядном магическом действе, как телепортация, когда разум и усилие воли переносят чародея в совершенно иное место? Движение – не более чем смена точки зрения. Вопрос лишь в том, менять ли ее плавно и постепенно либо сразу.

Сейчас мы имеем лишь неверную, внезапно обрывающуюся тропу в прошлое. Другие стороны космоса отделены от нас и доступны лишь путем ухищрений. Если однажды мы сумеем раскрыть восприятие во всю ширь – мы перестанем быть собой и обратимся в нечто принципиально иное.

Будет ли это к добру или к худу?

Не знаю».

Марс, планета в составе республики Истинная Земля.

Купол Земной Атмосферы

Третье марта 2271 года по земному летосчислению

Люди, бывшие, как и эльфы, неимоверными ксенофобами, просто физически не могли основать единое государство. Даже сейчас, в дни колоссальных транспланетных держав, человечество все равно было разделено на два фронта. Магократическая империя Костуар, оплот древних традиций и чародейства, раскинувшийся на двадцать две планеты, и гораздо более скромная демократическая республика Истинная Земля, владевшая символичной чертовой дюжиной миров. Путем хитроумных юридических уловок республиканцы отхватили себе в личное пользование Землю, колыбель сразу пяти народов, и теперь ни в какую не хотели ею делиться.

Истинная Земля – страна неимоверных контрастов, безумных крайностей и сочетания несочетаемого. Общепризнанный оплот бюрократии, центр тотальной политкорректности и вершин религиозного фанатизма, триумф высочайших технологий, родина терраформирования и диетического фастфуда. Техническая мысль республиканцев долгие годы конкурировала с гномьей, а уж по части гротеска и устремленности в будущее Истинная Земля занимала почетное первое место.

Впрочем, не все созданные здесь технологии получили широкое применение. Взять хотя бы то же терраформирование, способное превратить необитаемую планету в цветущий курорт. Перспективная на первый взгляд практика совершенно не окупалась, и потому тот же Марс, одну из ближайших к Земле планет, никто терраформировать не стал. Все, чем ограничивалось его освоение – небольшой город, накрытый герметичным куполом.

Назвали город просто и без фантазии – Купол Земной Атмосферы, сокращенно КЗА.

Именно здесь обосновался один из наиболее одиозных ученых в истории республики.

Максимилиан Аневич-Эндриксон родился за сорок четыре года то того, как общественность была взбудоражена сообщением о гаснущей звезде – или же за тридцать семь лет до событий, о которых сейчас пойдет речь. Уроженец Истинной Земли, сын чрезвычайно богатого, но не слишком талантливого и крайне сварливого теурга. Увы, к досаде и разочарованию отца, сын уродился полной бездарностью в тайном искусстве. Сколько времени потратил отец, пытаясь добиться от него хотя бы простейших чар! Бесполезно – Макс был к теургии не способен.

Наконец терпение родителя лопнуло, и в день своего восьмилетия Макс вылетел из дома под истеричный вопль отца: «Ты мне больше не сын!»

Так Максимилиан оказался один, с фамилией матери и горсткой монет в кармане. Положение, мягко говоря, безрадостное. Но сразу сдаваться мальчик не стал – его прирожденный актерский талант помог ему более-менее выживать до тех пор, пока его не усыновил один из друзей семьи, в ту пору содержавший средней руки ресторан. Так Макс получил комнату и пропитание. Все это он честно отрабатывал, по мелочам помогая в хозяйстве – не хотел быть нахлебником.

Наконец, он даже сумел поступить в школу – до изгнания из-под отчего крова мальчик получал домашнее образование. Знал Макс мало, а возраст для поступления был, скажем откровенно, великоват. Но все-таки невероятными усилиями он догнал и даже перегнал всех своих ровесников.

Все эти годы никаких весточек от настоящих родителей Макса не поступало. Но однажды, когда ему было уже четырнадцать, пришло извещение о смерти всей семьи в результате пожара. И весь капитал отца – не такой уж и маленький – переходил к нему…

Теперь мальчик в деньгах не нуждался.

Шли годы. Наш герой поступил в один из престижнейших вузов страны. С детства он привык работать много и расторопно, что помогло ему блестяще закончить обучение. Высшее образование и колоссальное наследство открывают в жизни немало дорог – а капиталов Максимилиана хватило бы, чтобы прикупить в частное пользование небольшую планету. До самого выпуска Макс не потратил из этого состояния ни доллевро, предпочитая обходиться другими источниками. Теперь же он пустил отцовские капиталы в ход, но собственной планете предпочел сравнительно небольшой научно-исследовательский центр. Назвали его ИЦМАЭ – Исследовательский Центр Максимилиана Аневича-Эндриксона.

Прошло еще несколько лет. За это время центр не успел осчастливить мир новыми разработками и открытиями, но упорно продолжал один проект, начатый Эндриксоном еще в школе. Сам он тем временем защитил несколько диссертаций и получил степень доктора наук. Но наконец упорный труд нескольких лет был завершен и готов к демонстрации публике.

Радуйтесь, дамы и господа – пришел час презентации!

До начала оставалось несколько минут. В это время Макс внимательно изучал аудиторию. Негусто, что и говорить… Не так уж много оказалось заинтересованных в разработке безвестного исследовательского центра. Тем не менее зал не был пуст – а значит, весть вскоре разлетится повсюду.

Вот делегация гномов. Наверное, слишком громко сказано – «делегация» представляла собой пару зевающих и ковыряющихся в носу бородачей. Видно, что им совершенно неинтересно. «Хоть бы приличия соблюли, – мимоходом подумал Макс, – а не нравится, так не приходили бы…» У подданных Уркрахта было свое, совершенно однозначное мнение о том, у кого лучшая техника в Галактике, и место это в их сознании отводилось отнюдь не людям. К гоблинам они тоже относились с легкой иронией – в конце концов, технику они дорабатывали колдовскими фокусами, а это уже не чистая наука, а настоящее жульничество! Во всяком случае, по гномьим понятиям.

Кстати о гоблинах – вот их сиденья, совсем рядом. Ушастые коротышки, наоборот, демонстрируют оживление и интерес – кроме безбашенности и лени они отличаются и неуемным любопытством, никогда не откажутся от знакомства с новинками. Перекупить по выгодной цене, а лучше заполучить даром, поковыряться во внутренностях и пустить в дело – в этом все они. Некоторые облачены в традиционную зелень, однако большая часть – в гремлинских спецовках.

Рядом с улыбчивыми техниками – кто-то более человекообразный… но отнюдь не человек. Такое выражение лица, такой взгляд свойственны лишь драконам. Дружба крылатых ящеров с гоблинами общеизвестна – драконы с незапамятных времен оказывали им покровительство – но все же что он забыл на этой презентации? Насколько было известно Максу, техника этому народу совершенно безразлична. Впрочем, драконы – существа себе на уме. Понять, что творится в голове дракона, может лишь его сородич.

В дальнем углу, отдельно от всех, сидит спригган с медальоном свободного. Эти эльфийские порождения невысоки ростом и весьма похожи на людей, только весьма нестандартной расцветки – с очень смуглой кожей и светлыми, почти белыми волосами. Возможно, именно они стали источником баек про «темных эльфов». Спригганы профессионально насылают порчу, посему данный посетитель у охраны на особом счету. Если начнет проявлять подозрительную активность – будет немедленно вызван штатный теург.

Присутствовали в зале и имперцы. От Костуара прибыла пара-тройка журналистов, двое обычных людей, теург – «нет, – поправил себя Макс, – в империи их называют „чародеями“», – и даже один вампир. Зачем делегации потребовалось брать с собой представителя Тайной полиции – совершенно неясно, но охрана на всякий случай взяла на учет и его. Впрочем, пока что имперцы и спригган вели себя тихо, не давая мордоворотам-секьюрити повода почесать кулаки.

Помимо выходцев с Земли было и несколько выходцев из совершенно иных народов. Их представляли пара странных пернатых существ со множеством конечностей и несколько ящеров с планеты Фашш. Последние, будучи магикальной цивилизацией, никогда не отказывались позаимствовать интересные механизмы – рептилии не отличались снобизмом.

Макс достал ромб Руба[1]. Он был достаточно нервным, а эта игрушка, нехитрая по устройству, но очень сложная по решению, хорошо успокаивала. Зал был далеко не полон, но все же там находилось не меньше двух десятков зрителей – а на сцену выйдут всего двое. Он сам, невысокий, толстый и черноволосый, и его первый инженер и помощник – гремлин Зиктейр Ктуррмаан.

Стоит заметить, что гоблины даже для человеческого глаза отнюдь не на одно лицо. Это все же целый биологический вид, и внутри него, как и у людей, есть свои расы. Зиктейр был вовсе не коричневым, а тускло-зеленоватым, с желтыми глазами и чуть более широкими, чем обычно, ушами. Кроме того, его кожу покрывала мелкая сеточка морщин, издали напоминающая чешую. Облачен он был в куртку и штаны из натуральной кожи, а вдобавок еще и бос – этот фасон Ктуррмаан предпочитал всем остальным. Правда, характерная гоблинская улыбка была чуть менее широка, чем обычно. Макс не понимал почему, но Зиктейр явно волновался.

– Пора, – сказал он гремлину. Голографические кулисы истаяли, и они оба вышли на сцену.

Мимир, планета в составе империи Костуар

Со второго по восьмое марта 2271 года по земному летосчислению

Александр Синохари был крайне недоволен. Хотя «недоволен» – это еще очень мягко сказано. Только железный самоконтроль не позволял ему немедленно сорваться и что-нибудь уничтожить.

Опытный боевой чародей, с отличием закончивший университет, принимавший участие в сражениях с республиканцами и даже с эльфами… И его, закаленного ветерана, отправили работать с новобранцами?! Утирать сопли этим детишкам?! Нет уж, зеленых юнцов обучать будет кто-нибудь другой.

Синохари глубоко задышал успокаиваясь. Разрушать по камешку воинскую часть нет ни малейшей нужды. Достаточно всего-навсего пройти эту самую воинскую часть насквозь и хлопнуть на стол полковника заявление об уходе. Ничего сложного. Задерживаться дольше необходимого в родной армии, подложившей такую свинью, капитан не собирался. Ничего, найдется работка и поинтереснее. Всяко лучше, чем возиться с молодежью.

Вскоре Александр шел по коридорам с гордо поднятой головой, чтобы подать это самое заявление. Навстречу ему никто не попадался – коридоры были странно пусты. Вдруг он невольно замедлил шаг, заслышав шум за одной из дверей. Вернее, не шум, а чрезвычайно недовольные крики. Доносились они из кабинета майора Круасана, над чьей фамилией втихомолку посмеивались все подчиненные, выдумывая самые разнообразные каламбуры.

Синохари остановился. Говорят, любопытство сгубило кошку. Но под дверями кабинета оказалась не кошка, а опытный боевой чародей. Это в корне меняло дело.

Адепты тайного искусства – называйся оно чародейством или теургией – одинаково не любили, когда их искусство именовали наукой. Наука опирается на строгую логику, набор определенных аксиом и умение искать закономерности. Однако для работы с магической энергией простое обыденное сознание не работает. Здесь спасует обыкновенная логика, не помогут формулы и расчеты. Здесь гораздо важнее чутье, вдохновение и интуиция. Однако для полноценной работы с магией простого набора этих качеств недостаточно – нужно полностью отринуть суетные мысли, целиком перейти в иное состояние сознания.

Чародеи Костуара именуют его погружением.

Александр Синохари погрузился и сразу начал работать. Магия – это просто энергия, а всякие чары – это форма, в которую энергия облекается. Эту форму придают ей мысли чародея. Сложность творимого волшебства определяется как необходимым количеством магии, так и сложностью тех образов, которые вызывает в своем разуме чудотворец. Бывают изощреннейшие концепции, которым достаточно минимума энергии, дабы начать преобразовывать мир. Бывают же и простейшие идеи, которые для тех или иных целей наполняют поистине сокрушающей мощью.

Сейчас Александр работал с малым количеством магии, однако применял ее поистине филигранно. Нет ничего проще, чем разжечь колдовской огонь или переместить предмет без помощи рук – обычное преобразование и распределение энергии, на это способен даже недоучка, усвоивший азы. А вот образы, которые сейчас претворял в жизнь Синохари, были результатом куда более тонкой работы, и их эффект был намного сложнее.

Слух чародея обострился, словно он находился не за дверью, приглушающей звук, а в самом кабинете, рядом с участниками спора. Одновременно с этим облик капитана потерял четкость, расплылся и растворился в воздухе. Теперь случайный прохожий едва ли сумел бы уличить чародея в подслушивании – ему потребовалось бы заметить сам факт применения чар незримости, а потом ухитриться их превозмочь, чтобы разглядеть скрытного соглядатая.

С того момента как Александр остановился и до момента его полного «исчезновения» прошло немногим более нескольких секунд.

– Будешь платить? – донесся уверенный голос.

– Нет! У меня нет таких денег! – Второй голос практически хныкал.

– Врешь, собака, – ругнулся уверенный голос, ухитрившийся при этом остаться ровным.

– Правду говорю…

Раздался звук удара.

– Я знаю, что последние полтора года ты с положенных тебе денег откладывал почти половину. Отдашь их – и твоя рота не будет бежать тридцатикилометровый кросс по пересеченной местности без применения магии. Не отдашь – скажу им, что бегут-то все по твоей вине. Тогда тебя свои же и…

Плачущий голос вскрикнул от еще одного удара.

– Да, я копил! Но у меня брат больной очень, нужна дорогая операция, иначе он не выживет!..

– Врешь. Нет у тебя больного брата. Иначе почему тебе выслали неделю назад целых пятьсот маннаров из дома, а? Неужто эти очень нужные брату деньги тебе посылают, а?

– Но я получил всего четыреста пятьдесят маннаров!.. – вскрикнул было хнычущий голос.

– Таможенная плата, – жестко отрезал уверенный голос. Еще несколько голосов фальшиво расхохотались. Видимо, им экзекуция не доставляла особого удовольствия.

– Хорошо, – тихо сказал уже не хнычущий голос, – я отдам…

– Значит, завтра в пять вечера, в моем кабинете, – обрадовался уверенный голос. – Свободен.

Через несколько секунд дверь открылась и в коридор вывалился кто-то из солдат. Вывалившись немного раньше, он рисковал столкнуться с невидимым Синохари. Но тот уже успел ретироваться, на всякий случай оставаясь невидимым. Чародей решил повременить с отставкой на день. А завтра в пять поймать нечистых на руку коллег с поличным. Александр мрачно усмехнулся. «Неплохая возможность уйти, клянусь Одином…» После такого к его словам прислушаются гораздо охотнее.

Синохари никогда не любил подлецов.

Вчера чародей лег спать воодушевленным. А вот проснулся – не слишком.

А в самом деле, кто будет воодушевлен, если рано утром его выволокут из постели, сделают в плечо инъекцию неизвестно чего и потащат в кабинет майора Круасана?

Подняли Александра сопротивляющимся, но постепенно на него накатила странная апатия – видимо, укол был каким-то видом успокоительного. Тем не менее полностью свободолюбие Синохари не угасло, и он попытался сотворить хотя бы простейшие защитные чары. Однако стоило чародею лишь начать погружаться, ему от души вывернули кисть левой руки. Резкая боль сбила всякую концентрацию, и о магической обороне пришлось временно забыть.

– Здравствуйте, капитан Синохари, – сказал недавний уверенный голос, в котором появились некоторые нотки сарказма. – Неужели вы думали, что останетесь для меня незамеченным? Какая наивность!..

За время выслушивания этой глумливой нотации Александр успел рассмотреть всех присутствующих. Говорил майор Круасан, высокий худой человек с жиденькими усиками, весьма уместно смотревшимися бы на лице какого-нибудь диктатора. Затем Александр чуть повернул голову, чтобы рассмотреть державших его. И сразу сообразил, как его вычислили. Держали его вампиры. Тайной полицией участие ордена в политике империи не ограничивалось – некоторых кровопийц распределяли в армию, справедливо рассудив, что подобные боевые единицы лишними не будут. Вампиры были прекрасными телепатами – и пары этих чудовищ вполне хватило, чтобы уловить мысли квалифицированного чародея через дверь.

Майор продолжал вещать что-то ехидное и поучительное, а Синохари тем временем раз за разом пытался освободиться. Попытки были бесплодны – пленители улавливали малейшую мысль о сопротивлении и гасили ее в зародыше. Сложно бороться с теми, кто заранее знает все твои ходы.

В конце концов Александр совершил нечто сродни небольшому подвигу – в мгновение ока переключил сознание и пустил магию в ход. Не ожидавших подобного вампиров просто-напросто смело, впечатав в противоположные стены. Первый кровосос еще только сползал на пол, ошеломленно тараща алые глаза, а чародей уже успел оглушить его ударом жезла. Два стремительных шага, удар – и та же судьба постигла и второго вампира, который только-только собирался вскочить на ноги.

Синохари был ужасен в гневе. По крайней мере, майора его перекошенное лицо явно испугало. Отступая, Круасан выдвинул ящик стола и выхватил небольшой пистолет-лучемет, трясущимися руками наводя его на капитана. Тот успел первым, вкладывая оставшийся у него запас магических сил в простейшее волшебство. Взгляд чародея стал буквально осязаемым – майор оторвался от земли, аки пташка небесная, и вылетел наружу, спиной выбив силовой стеклопакет.

Правда, позвоночник этого столкновения не выдержал.

Только увидев под окном изломанное тело, Синохари понял, что случилось. Круасан был мертв – после такого не выживают…

Вообще-то в такой ситуации всего лишь пять лет условно и полная конфискация имущества – баснословная удача. Но адвокат чародея, Семен Игве, переживал так, словно это был приговор ему самому. Нет, разумеется, это был удар по его репутации и карьере, но все же…

Тем не менее тщательное расследование дела и телепатическая экспертиза Александра выявили, мягко говоря, смягчающие обстоятельства. Поэтому неофициальный приговор звучал иначе – добровольный уход из армии. Сразу и навсегда.

Хотя конфискацию отменять, увы, не стали.

После этого у Синохари не осталось ничего. Изъяли даже одежду, даже жезл. Последнее особенно удручало – будучи не только показателем статуса, но и ценным инструментом, жезл помог бы поскорее материализовать минимум необходимых владельцу вещей. Однако инструмент был конфискован, друзей у Александра не имелось, ожидать помощи неоткуда, и чародей был готов впасть в отчаяние.

Тем не менее помощь пришла, причем совершенно с неожиданной стороны. Ее предложил адвокат, тот самый Семен. Синохари это одновременно обрадовало, удивило и насторожило. Не так уж часто проигравший дело адвокат протягивает подзащитному руку помощи уже после процесса. А кроме того, после происшествия в кабинете майора Круасана, с которого все и началось, чародей стал с большим подозрением относиться к вампирам.

Именно так, адвокат являлся членом ордена, и это было наиболее удивительным обстоятельством. Увидеть в империи ночного жреца в штатском – явление не то что небывалое, но по меньшей мере редкое. Еще задолго до выхода в космос и даже до объединения держав орден заключил договор с правительством Российской империи. Договор простой и незамысловатый – кровопийцы приносят в жертву только неблагонадежных элементов, подрывающих порядок и устои в империи, а взамен им позволяют выйти из подполья и жить совершенно безбоязненно. Так гонимая и преследуемая секта переродилась в Тайную полицию и несколько армейских формирований, примерно спустя столетие точно в таком же виде влившись в состав империи Костуар.

Каким образом один из столь ценных кадров оказался на гражданке, Александр не понимал. Сам адвокат ворошить прошлое не захотел. Зато любезно предоставил чародею стол и кров – «за прокол, прошу извинить», как он выразился. Даже пообещал немного похлопотать насчет выгодной и очень интересной работы – хотя вот это Синохари не удивило, поскольку едва ли кому-то захочется лишние дни держать в доме нахлебника.

И обещание вскоре было выполнено – Александр и Семен отправились на встречу с неким «весьма нужным человеком». Впрочем, при слове «человек» адвокат как-то очень странно усмехнулся.

Время для встречи было выбрано то еще. Вечер был не самый поздний, но на улицах царила мгла – небо затянули хмурые тучи, сосредоточенно поливающие улицы дождем. Минтдарград и так был не самым приветливым городом – тяжеловесная имперская архитектура, оформленные под старину фонари, минимум рекламы, никакого броского неона, на многих дверях и окнах тускло мерцают защитные руны, в нишах на стенах домов то и дело виднеются стационарные тизиастры, окутанные зловещим синим мерцанием. Однако вечерний ливень преобразил его еще сильнее – казалось, путники перенеслись из двадцать третьего века в какую-то из минувших эпох.

Довершал готическую атмосферу спутник-вампир. Адвокат рассказывал о предстоящей встрече:

– Собственно говоря, это предложение работы с предоставлением жилья, еды и еще кое-чего… Не могу сказать сразу, пока ты не согласишься. Впрочем, полагаю, твое согласие – вопрос времени, это всяко интереснее, чем муштра новобранцев, о которой ты тогда стенал. Кроме того, ты подходишь по всем параметрам…

Синохари молча внимал. Семен, глянув на угрюмое лицо чародея, хмыкнул и замолчал, подставляя лицо дождю.

Местом встречи оказался ресторан – небольшой, но весьма дорогой и престижный. Спутники поднялись на второй этаж, к VIP-столикам. Царил неожиданно уютный полумрак, за окнами лил дождь, немногочисленные посетители отдавали должное атмосфере. Она стоила того – продуманно расставленные дубовые столы; тихая, на грани слышимости, музыка, сливающаяся с дождем; отсутствие назойливого столпотворения людей…

За тем столиком, на который указал Семен, сидел самый странный и равнодушный человек, какого Александр видел за всю свою жизнь. «Человек» усмехнулся и представился:

– Уррглаах.

Марс, планета в составе республики Истинная Земля.

Купол Земной Атмосферы

Четвертое марта 2271 года по земному летосчислению

Макс Аневич-Эндриксон, бывший директор исследовательского центра ИЦМАЭ, сидел у себя дома, в небольшой квартирке. После недавнего происшествия на презентации своего изобретения он оставил директором в центре старшего помощника в обмен на несколько процентов от прибыли ежемесячно, а сам ушел, попутно сменив роскошный пентхаус в центре на пару крохотных каморок на окраине – не хотел, чтобы случайные встречи со знакомыми напоминали о пережитом позоре.

Баснословное состояние отца по-прежнему принадлежало ему, но на себя он его не тратил – ну если не считать неизбежных расходов на пропитание. Макс принялся воплощать в жизнь одну старую задумку, и все средства выделялись именно на нее. Необходимое оборудование было почти готово – хотя готовил его все тот же Зиктейр. Теперь оставалось только отыскать надежных людей… или хотя бы надежных нелюдей.

«Лишь бы Зиктейр не облажался, как тогда…», – подумал Макс и непроизвольно скривился. Еще бы! Хоть бы предупредил он, что заменил часть важных нанороботов на несколько более дешевых и менее надежных. Сэкономил, понимаете ли… Понятно теперь, почему Зиктейр так волновался. Он ведь демонстрировал!

В итоге сенсационная разработка – защитное силовое поле революционной конструкции, не несущее ни грана магии – с треском провалилась на презентации. Хорошо еще, что оно смогло значительно ослабить урон, прежде чем полностью исчезнуть. А ведь оно могло бы не распасться, а, скажем, прохудиться… Гремлину пришел бы конец.

Другие мысли Макса были еще хуже. Мысли о том, что после такого многие перестали его уважать. О том, что из-за этой оплошности сорвалось несколько миллионных контрактов. И о своем разговоре с Зиктейром после презентации.

«Ты у меня всю жизнь свою экономию отрабатывать будешь!» – аффективно орал Макс на гремлина и, закатав рукава, наступал на ушастого техника. Тот лишь забился в угол и попискивал что-то оправдательное на кобллинай – наречии гоблинов. Но до драки не дошло – ученого удалось успокоить особым коктейлем на основе валерианы с добавлением ряда других седативов и небольшим количеством нашатырного спирта.

Так гремлин избежал физической расправы, но едва ли ему было от этого легче. За преступную оплошность Аневич-Эндриксон перевел его в условия совершенно кабальные. Техник оставлял ИЦМАЭ, переходя в подчинение непосредственно Аневичу-Эндриксону, и обязался работать за половинную плату и ни на чем не экономя.

Неприятные размышления, заглушить которые не сумела даже пара выпитых с горя рюмок, прервал звонок в дверь. Макс чрезвычайно удивился. Он не просто никого не ждал – вообще некому было ему звонить. Будь это кто-нибудь из коллег, он предупредил бы заранее. Исследователь покинул кресло и, проигнорировав монитор видеонаблюдения, отпер дверь. За порогом обнаружилась неизвестная личность – рыжеволосый мужчина с прямым носом. В знакомых ученого субъект явно не числился, но вместе с тем лицо его было смутно узнаваемым.

– Здравствуйте, – произнес незнакомец. – Максимилиан Аневич-Эндриксон?

– Да, – признал тот, пытаясь сообразить, где мог видеть эту особу.

– Вот вы-то мне и нужны, – с некоторым удовлетворением кивнул рыжеволосый.

– Кто вы? – не выдержал наконец Макс.

– Вы могли видеть меня на презентации…

Ученый задумался. И вспомнил наконец того субъекта, который сидел с гоблинами.

– Вы дракон? – спросил Макс нежданного гостя.

– Да, – ровным голосом подтвердил тот. – Только не стоит спрашивать так в лоб.

– Почему?

– А если собеседник захочет ответить в лоб? Причем не фигурально, а буквально?

– Извините, но, как я думаю, если вы сразу на меня не напали, то и не будете нападать, – резонно пожал плечами ученый. – Зачем-то ведь вы пришли?

Дракон неожиданно улыбнулся и столь же неожиданно перешел на «ты»:

– Да, это ты верно подметил. Могу я зайти?

– Конечно.

Дракон вошел в квартиру и бесцеремонно уселся в одинокое кресло. Ученый только крякнул от такой наглости, но ничего не сказал.

– Я верю, что твоя защитная сфера сломалась из-за халатности техников, – сразу взял быка за рога ящер. – Это правда?

Макс выдержал паузу и кивнул. Дракон пристально вгляделся в его лицо.

– Не врешь… – сказал он с некоторым удивлением и откинулся на спинку кресла, попутно вытягивая из кармана сигару. Ящер прищелкнул пальцами, зажигая ее, и по квартире заструился синеватый с прозеленью дым, разносящий резкий запах.

Аневич-Эндриксон поморщился:

– Я не курю. Уберите, пожалуйста, вашу… дымилку.

Дракон молча уставился Максу в глаза. Тот внутренне содрогнулся – в холодном изучающем взгляде не было почти ничего человеческого. Подобный взгляд могла бы разглядеть амеба по ту сторону микроскопа. Со дна змеиных глаз на ученого глядел опыт многих веков и непостижимая эволюционная разница. Тем не менее Аневич-Эндриксон принял вызов и не отвел взгляда, не мигая уставившись в вытянувшиеся щели зрачков – благо стандартная модификация зрения, пройденная еще в школе, позволяла выдерживать чертовски длительную игру в гляделки. Несколько минут прошло в молчании, после чего незваный гость затушил и убрал сигару.

– Да, ты мне положительно нравишься, – скупо усмехнулся ящер, после чего снова стал серьезным. – Ладно, перейдем к делу. Эта вещица меня крайне заинтересовала, и я пришел с деловым предложением. Неполадка ведь уже устранена, верно?

Ученый кивнул.

– Хорошо, – удовлетворенно сказал дракон. – Я намерен приобрести экземпляр этой самой волшебной татуировки.

– Сколько? – спросил Макс, роясь в ящике стола. Когда ящер открыл рот, чтобы назвать сумму, Аневич-Эндриксон закончил свой вопрос: – Сколько вы хотели мне заплатить?

Дракон с некоторым удивлением приподнял брови. Макс, краснея и распаляясь, продолжал:

– Если вы пришли сюда требовать поле – кстати, оно не волшебное, – то у вас должна быть какая-то сумма. Люди за деньги все отдадут, да? Все, что захотите, сэр, хоть почку, хоть дочку, только отвалите кучу денег, да?! Забирайте эту штуку, ничего мне не надо! – крикнул Макс и швырнул в дракона причудливого вида татуировочный шприц.

Тот ловко этот шприц поймал, хмуро и жестко посмотрел на ученого и снова перешел на «вы»:

– Успокойтесь, Максимилиан. Взрослый ведь человек, а ведете себя как вековой… прошу прощения, пятилетний ребенок.

Аневич-Эндриксон начал успокаиваться, но дышал он, словно пробежал марафонскую дистанцию.

– Извините. Я не хотел, – наконец вымолвил он. – Но денег все равно не прошу.

«Хотел, еще как хотел», – саркастически подумал дракон, но вслух сказал следующее:

– А чего же тогда вы хотите?

– Одну услугу.

– И какую же? – спросил дракон, снова приподняв бровь.

Макс ведь прекрасно знал, что эта штука ему нужна столь же сильно, как костыли бегуну. Драконы обладают неимоверным колдовским могуществом, а если попадут в изолированное от магии пространство, то попросту умрут – от такого никакая физическая защита не спасет. Оставалось только удивляться, зачем он пришел за подобной безделушкой, да еще и позволяет человеку торговаться. Единственное обоснование поведению ящера, которое мог выдвинуть ученый, – это любопытство. Он не раз слышал, что для этих феноменальных долгожителей не было врага страшнее, чем скука. Видимо, «безделушка» сильно заинтересовала гостя.

– Мне нужны люди… или нелюди, все равно, – начал объяснять Аневич-Эндриксон. – Надежные, которым можно доверять. Разноплановые специалисты, гениальные или хотя бы хорошие в своей работе. А самое главное – чтобы они могли бороться с несправедливостью и преступностью. Оборудование, еду и зарплату поставлять буду я.

Дракон прищурился, явно что-то прикидывая в уме, и хмыкнул:

– Амбициозный проект…

– Но вы мне поможете? – перебил его Макс.

– Отчего же не помочь… Помогу. Но только с еще одним условием.

– Да? – забеспокоился Аневич-Эндриксон. – С каким?

– Ты примешь меня к себе на работу.

Макс удивленно уставился на собеседника. Предугадывать его поступки было совершенно невозможно – даже стиль речи постоянно едва заметно изменялся, явно показывая, что человеческий язык изучен гостем пусть хорошо, но не в совершенстве. А уж понять, какие мотивы движут этим загадочным существом, он теперь даже не пытался.

– А что такого? – пожал плечами ящер. – Между прочим, в самых больших и успешных корпорациях половина работников – драконы. Сам посуди, что лучше – быть рядовым членом своего социума или до колик уважаемым работником в другом? Ведь мы умнее и способнее, чем многие другие.

– С драконами-то все понятно, – вздохнул Макс. – А вам-то зачем?

– Мне интересно человечество, – загадочно сказал дракон. На его устах играла едва заметная усмешка. «Нет, похоже, про скуку я все-таки угадал», – подумал ученый, но оставил свои выводы при себе.

– А теперь позволь задать тебе пару вопросов, – сказал дракон, вертя в руках татуировочный шприц.

Макс кивнул с обреченным видом.

– Как твое поле работает без магии? Я, признаться, думал, что такое невозможно. – В ровных интонациях визитера прорезалось что-то похожее на удивление, и Аневич-Эндриксон вдруг понял, что для ящера достижения технологии выглядят настолько же странно и чуждо, сколь самому Максу кажется диким и нелогичным волшебство. Это открытие неожиданно уравнивало.

– О, – ученый широко улыбнулся, – это весьма интересная тема. Разработку этого проекта я начал еще в школе! – похвастался он. – Я в ту пору сильно увлекался нанотехнологиями… Впрочем, они мне и сейчас нравятся, ну и наткнулся на кое-какие интересные мыслишки. За основу был взят классический «сервисный туман» – знаете, наверное, такой используют в некоторых системах аварийной безопасности? Я решил создать на его основе полноценную защиту. Сперва я планировал нечто вроде колонии летающих нанороботов с гравитационными двигателями, которые с помощью этого самого двигателя собирают вокруг владельца некий «кокон» из материи, но от этой задумки пришлось отказаться. Антинаучно.

Дракон вопросительно приподнял брови.

– А вы можете себе представить гравитационный двигатель размером в пару молекул? Вот то-то же, – пояснил Макс. – Я перебрал несколько концепций, но все по разным причинам не подходили… В конце концов я разработал принципиально новую теорию, интегрировал несколько старых наработок… и вуаля! – получил контур перенаправления энергии!

Ученый вытащил из кармана коммуникатор, что-то настроил, и в воздухе высветились несколько голографических схем.

– Как ни странно, на мысль меня натолкнул самый обыкновенный соленоид. Проводник с током, чья конфигурация оказывает весьма существенное воздействие на электромагнитные поля. – Максимилиан ткнул пальцем в одну из иллюстраций. – Давно известная технология, ей уже несколько веков. Тем не менее я вдруг подумал: а что, если попытаться развить мысль о взаимодействии геометрических форм и энергии? И вот с этого момента началась настоящая работа!

В воздухе стали высвечиваться иллюстрации – несколько мудреных принципиальных схем, один заковыристый график, столбец замысловатых формул… Максимилиан оживленно комментировал:

– На переход от теории к практике ушли годы. Вы заметили, что сейчас вообще крайне редко изобретается нечто концептуально новое? Сингулярность и все эти дурацкие инвенторы изрядно упростили жизнь, но нанесли сильнейший удар по науке. В самом деле, зачем исследовать, изобретать, творить, когда можно за пять минут дома на коленке сверстать любой необходимый прибор из нужных материалов?

Внимательно слушавший ящер понимающе кивнул. Инвенторы, или «карманные изобретатели», сейчас применялись повсюду. Этот крошечный приборчик представлял собой очень мощный компьютер с более чем специфической программой. Будучи подключенным к Сети, это устройство обрабатывало колоссальные массивы данных и быстро находило решение любых технических задач минимальными средствами. Современным горожанам не было никакой нужды понимать, как работает тот или иной прибор. Зачем? При наличии инвентора можно починить или усовершенствовать любое устройство, даже не задумываясь, какой смысл несет та или иная операция.

– Поэтому с гордостью сообщаю, что мы в ИЦМАЭ были первопроходцами, – продолжал Макс. – На этом поле мы просчитывали шаги сами – в такой ситуации любой «карманный изобретатель» бесполезен. Догадки, предположения, эксперименты… Словом, в конечном итоге начались первые подвижки, и мы сумели выразить математически связь энергии и формы. – Он указал на все еще горящие в воздухе формулы. – Дальше пошло значительно проще, и наконец…

Большая часть голограмм уменьшились и удалились на периферию, а в центре выросла схематичная человеческая фигура. Вокруг нее в воздухе мерцал красный пунктир, образующий нечто вроде крайне сложной трехмерной спирали.

– Под кожу владельца вносятся нанороботы, – на безымянном пальце правой руки голограммы алым вспыхнуло место инъекции. – С помощью того самого шприца, что у вас в руках. Достаточно простого нажатия на поршень, дальше они рассредоточатся сами согласно программе. Там колония роботов заряжается – непосредственно от движений владельца. Это первый уровень преобразования энергии – кинетическая энергия питает нанороботов. А дальше начинается самое интересное. Значительная часть роботов вылетают сквозь поры в коже и образуют вокруг носителя определенную структуру. – Ученый указал на красный пунктир. – Вместе с телом владельца эта структура и создает контур перенаправления энергии! Любой выстрел в обладателя такого поля не причинит ему ни малейшего вреда! Часть энергии уйдет в окружающую среду, а остальное преобразуется и станет дополнительным источником питания для нанороботов. Твердые снаряды тоже не сработают – их буквально остановит в полете! Тут, конечно, масса тонкостей, следует учитывать инерцию и многое другое, но это уже интересно только специалистам… – Макс снова указал на столбец формул. – Разумеется, контур перенаправляет только энергию выше определенного порогового значения, он не пригодится в рукопашной схватке, не защитит от отравления… Но в перестрелке и тем более в космических баталиях он просто незаменим и, не побоюсь этого слова, бесценен!

– Вопрос, – впервые за время объяснения подал голос дракон. – Ты сказал, что организм владельца также является частью контура. Означает ли это, что защита распадается всякий раз, когда носитель татуировки изменяет позу из… такой вот? – Он указал на голографию.

– Отличный вопрос! – одобрил Макс. – Я как раз собирался к этому перейти. Я ведь не просто так задействовал в схеме именно нанороботов. Когда владелец движется, наны вокруг него изменяют конфигурацию контура, подстраиваясь под его новое положение. – Голографический человек пришел в движение, и спираль вокруг него начала перестраиваться. – Поле будет обеспечивать защиту даже на бегу – система динамическая, подстраивается под условия. За эти годы мы просчитали все!.. Кроме того, что техник схалтурит и заменит часть машин, – неожиданно буднично завершил ученый.

– Занятно… – задумчиво протянул дракон. – А теперь скажи мне – почему демонстрировать поле должен был гремлин… как его там… Зиктейр, а не ты?

– Я против татуировок, – с вызовом ответил Макс. – Правда, для поля можно использовать наручные часы, его вообще много куда можно вмонтировать… но татуировка эффективнее.

Дракон скептически хмыкнул, после чего плавным движением встал с кресла.

– А как же мое предложение? – окликнул его Макс. – Примете?

– Естественно, – ответил дракон, кинул ученому пластиковую карточку, бросил через плечо: – Расскажешь про условия потом, – и исчез. Если пришел он, из вежливости, через дверь, то на выходе просто телепортировался. Только что стоял – а вот уже и нет, только сноп изумрудных искр взметнулся к потолку.

Прочитав на карточке имя «Уррглаах», Макс сел на кресло, где только что был ящер, выключил голограммы и принялся работать с коммуникатором. В последнее время стремительно набирали моду дорогущие телепатические обручи для выхода в Интернет, но Макс ненавидел все, что лезет в личную жизнь, телепатию в особенности.

«Похоже, проблема с людьми… и нелюдями для „Теней возмездия“ практически решена», – подумал он. Это кошмарное название («Тени возмездия») Макс невзлюбил с первого упоминания. Некоторые коллеги ворчали, что оно слишком пафосно, но Макс все равно оставил его – все нормальные варианты те же самые коллеги не приняли бы.

Впрочем, в названии ли дело? Главное – суть.

Риллианиг, планета в составе королевства Эйкуллария. Город-рынок Туррнаай

Пятнадцатое марта 2271 года по земному летосчислению

Некоторые утверждают, что не видевший гоблинских городов не знает жизни. Может быть, утверждение спорное, но Эльринн был с ним согласен. С тех пор как его выбросили – лучше и не скажешь, ибо кьярнадских мутантов недолюбливали всюду – он повидал города йаэрна, гномов, людей, ящеров с планеты Фашш и некоторых других народов. Но похожего на поселения гоблинов не встречал.

Любое место, населенное гоблинами, очень скоро превращается в гремучую смесь жилья и торгового центра. Дома невысокие, по большей части трех- или четырехэтажные, однако радующие глаз буйством форм и расцветок. Между ними тут и там услаждает взор пышная зелень. И при этом везде и всюду – реклама. Голография, неоновые таблички и даже граффити. В городах Эйкулларии нет ни одного некоммерческого украшения – даже скульптуры и фонтаны представляют собой тонко замаскированный product placement, как называлось это в одном из старинных людских наречий. А еще прибавьте к этому бесчисленные большие и малые магазинчики, лавки и ларьки, украсьте все это разноликими толпами и тысячеголосым гомоном…

Эльринну нравился Туррнаай.

Последнее время он перебивался случайными заработками, в основном курьерского типа, был здорово потрепан жизнью и нигде больше чем на один-два дня не задерживался. Тем удивительнее, что здесь он оставался уже больше недели. Странно как-то, непривычно. Дело то ли в магии этого места, то ли в этих забавных существах – гоблинах, то ли в чем-то еще… Впрочем, перевертыш давно отчаялся разобраться в закидонах своего разума. Баггейн – зверушка интересная и многофункциональная, но психическое здоровье в его базовые параметры не входит.

Из эльфийских поделок баггейны могут похвастаться наиболее замысловатым устройством. Небольшое тощее тело со множеством разнообразных отростков способно переконфигурироваться десятками образов. Перевертыш мог имитировать создание на двух, четырех и даже шести ногах, а потратив десяток минут – натянуть кожу на хитроумный каркас и превратиться в некое подобие живого дельтаплана. Прикрывал же все это морок, более разносторонний, чем у хозяев, – в принципе баггейн мог сымитировать любой достаточно сложный живой организм. Неизменной оставалась лишь иллюзия ушей и копыт – своего рода отличительный знак.

На управление всем этим добром уходил значительный процент мощностей серого вещества, поэтому большая часть перевертышей в быту страдала как минимум легкими расстройствами психики. Избежать этого было сложно, но эльфийские конструкторы особо и не стремились. Слугами они управляли телепатически и меньше всего ожидали от них инициативы. Слишком инициативных или пускали в утиль, или, если инициативность шла на пользу Кьярнаду, – освобождали. Как Эльринна.

Словом, нет ничего удивительного, что баггейн с большим удивлением анализировал собственные поступки. В данном случае – почему он уже восьмое утро подряд встает с утра пораньше и отправляется в знакомую таверну выпить легкого пива. Главное, не ошибиться и не заказать по ошибке местное, тем более «гремлинское особое» – едва ли даже луженый желудок эльфийского конструкта его переварит.

– Привет, Зтиррмайн! Мне как обычно.

Бармен Зтиррмайн (Эльринн так и не понял, имя это или фамилия), низкий даже по меркам гоблинов, улыбнулся так широко, как только мог. С учетом характерной гоблинской улыбки, выражение его лица почти не поменялось.

– Привет, Эльринн! Хочешь, анекдот расскажу? – Бармен, не дождавшись согласия, затараторил: – «Блин!» – сказал дракон, наступив на гремлина.

Зтиррмайн заржал. Говорил он, как и все гоблины, только на кобллинай. Эта традиция доводила до колик всех, кто вынужден иметь дело с ушастыми коротышками. По мнению гоблинов, если ты произносишь хоть слово чужого языка, ты предаешь свой. Местные могли понимать сколько угодно наречий, но говорили исключительно на родном. Чужакам, прилетающим в Эйкулларию за уникальными товарами, приходилось или учить головоломный кобллинай, или тратиться на переводчика.

– Не смешно, – откликнулся баггейн.

Гоблин наморщил нос:

– А вчера ты ржал так, что упал со стула.

– Да? – Эльринн виновато посмотрел… к себе в кружку. – А после какой кружки пива это было?

– Ты ничего не пил, – ответил бармен.

– А что я ел? – любопытствовал баггейн, уже начавший подозревать, что вчера съел целую тарелку эльфийских поганок, сваренных в молоке.

– Ничего, – спокойно отвечал Зтиррмайн.

– А нюхал-то я что?! – уже повысив голос, допытывался Эльринн, вспоминая, что может дать подобный эффект.

– Только собачьи отходы, когда полз домой, не в силах от смеха встать.

Говоря про отходы, гоблин поморщился, непостижимым образом сохраняя безмятежную улыбку. Тут баггейн погрузился в самый настоящий ступор. Зтиррмайн склонил голову набок, потратил пару секунд на задумчивое рассматривание клиента, после чего сжалился и сообщил:

– Заходил один дракон, сказал, чтобы я ему кого-нибудь опытного посоветовал, толкового. И чтобы драк не боялся. В общем, я ему тебя посоветовал. Вот тебе карточка, он просил с ним связаться.

Эльринн без слов взял карточку и прочел единственное слово: «Уррглаах». Ниже помещался код обруча.

– До свидания, – бросил он бармену и сбежал, не глотнув пива ни разу. На память гоблину остался только стук лошадиных копыт, еще некоторое время доносившийся с улицы.

– И даже не заплатил ничего… – укоризненно покачал головой гоблин, телепортируя пиво из кружки обратно в бочку.

Глава 3

Звездолет «Танатос»

Девятое ноября 2278 года по земному летосчислению

На любом месте, где кто-то проживает достаточно долго, со временем неизменно появляется отпечаток личности его обитателя. Каюты «Танатоса» не стали исключением – за минувшие годы каждый член экипажа успел придать своему жилищу неповторимый, узнаваемый облик. Звездолет, и без того отмеченный неизбывной гоблинской тягой к оригинальности, после комплектации столь необычной командой стал местом поистине причудливым. В отдельные его уголки никому не рекомендовалось заходить без веского повода.

Возьмем, например, каюту Александра Синохари. На любого неподготовленного зрителя она могла произвести весьма сильное впечатление. У стоявшей в углу кровати горным хребтом высились несколько стопок потрепанных книг, целиком занимавшие небольшой столик. Колдовское знание, слишком опасное в цифровом виде и тем паче в формате телепатических мыслеобразов, до сих пор записывали по старинке на бумаге. Еще один стол, побольше, доминировал в центре каюты. Заставлен он был ничуть не менее прикроватного, однако выглядел значительно разнообразнее. Стопки бумаг, покрытых неразборчивыми теоретическими выкладками, писчие принадлежности и алхимический скарб формировали уникальный в своем роде натюрморт. Большая часть посуды и ингредиентов оставалась в угловом шкафу, но даже в таком варианте эклектическая смесь химической лаборатории и кабинета делопроизводителя смотрелась более чем внушительно.

Будто этого мало, наблюдатель по-настоящему чуткий, очутившись в этом месте, вскоре ощутил бы, что привычные чувства играют с ним странные шутки. В шелесте бумаг и книг мог померещиться странный, вкрадчивый шепот – хотя полноте, откуда шелест, если нет ни единого сквозняка? Откуда это электрическое покалывание, пробегающее по позвоночнику и заставляющее волосы подниматься дыбом? Почему двоится в глазах, словно каждый предмет, а особенно старые фолианты, окружает тусклое, зыбкое мерцание? И неужели тени и впрямь как-то странно шевелятся?

Все это потому, что каждая вещь балансирует на тонкой грани между реальным и несбывшимся, действительностью и мириадами потенциальных состояний. В присутствии же магии эта грань начинает стираться, а выверенный баланс становится шатким, готовым исчезнуть от малейшего толчка. Там, где в изобилии творятся чары, все становится зыбким и двусмысленным, вещь в себе обращается в символ. Любой волшебный талисман – не только то, чем кажется, но и что-то еще. Стабильность мира и незыблемость его законов – не более чем иллюзия, которая исчезает, когда магия вступает в дело. Тогда достаточно легчайшего касания, чтобы предмет или событие обратились чем-то новым…

Чародей – тот, кто знает, как нужно коснуться, чтобы изменение было таким, каким нужно.

Александр Синохари это знал.

И потому томившаяся на медленном огне жидкость, которая в глазах химика или фармацевта была бессмысленным набором случайных компонентов, превращалась на его лабораторном столе в чудодейственное зелье, вобравшее в себя тайные смыслы и скрытые эмоции. В эликсир, неразрывно связанный с новыми чарами, которые составлял в уме колдун. Сложный процесс, путь проб и ошибок – чародей уже трижды выливал испорченный настой и начинал сначала. Когда в уме наконец сложится единственно верный набор концепций, а сокровенный состав будет сварен – Синохари вымочит в нем свой жезл, придав тому новые свойства.

Магический жезл – тоже далеко не то, чем кажется. Деревянная палка длиною в локоть с заостренными наконечниками из тусклого минерала – вот и все, что увидит непосвященный. Но Александр, в свое время не поскупившийся при выборе нового жезла, прекрасно знал, что древесина его – благородный орешник, а наконечники – бесценный миракулумит, минерал, закаленный в потоках магии. А под этой оболочкой, в самой сердцевине, тлеет неугасимый огонь Воли, отблеск внутреннего пламени самого чудотворца.

Гражданские редко пользуются жезлами. Этот инструмент особенно ценят именно армейские чародеи – в бою не всегда есть время сплетать изощренные идеи, меж тем как иногда без них не обойтись. Для таких целей и существуют жезлы и посохи, в которые требуемый эффект можно заложить заранее – а потом воплотить в мгновение ока. И покуда зачарованная палка в деснице ведет сокрушительный огонь, высвобождая заключенное в ней разрушительное волшебство, владелец может выкроить немножко времени и сотворить чары поизощреннее.

Наделить жезл новыми свойствами можно множеством путей, но Александр всегда предпочитал алхимический. Не нужно менять наконечники или вырезать на жезле нужные руны – лишь оставить его на ночь в колдовском вареве, и состав сам пропитает древесину, неся с собою тайные смыслы.

«Кажется, все идет как нужно». – Чародей, заглянувший в каюту проверить, надлежащим ли образом текут все процессы, удовлетворенно кивнул. Льдисто-голубое зелье и не думало кипеть, однако алхимик все же убавил огонь – кто знает, сколько потребует поиск информации. Возможно, придется задержаться. На поверхности зелья проступили долгожданные светлые разводы; щепоть изумрудно-зеленого порошка – и эликсир, зашипев, изверг столб снежно-белого, обжигающе холодного пара. Идеально.

Синохари вышел из каюты, тщательно запер и заговорил дверь – в алхимии меры предосторожности лишними не бывают, – а затем двинулся по коридорам «Танатоса». Шаги отдавались гулким эхом.

Вскоре он прошел мимо каюты Семена. Дверь была приоткрыта, и Александр, не удержавшись, заглянул внутрь. Вампир, в прошлом адвокат, а в еще более далеком прошлом – лейтенант полка черных вивернов, медленно и со знанием дела потрошил на столе кролика, кажется, еще живого. Столешница была запачкана кровью и внутренностями. На лице кровососа было написано поистине экстатическое удовольствие. Взглянув на эту гримасу восторга, Синохари помимо воли содрогнулся и поспешил прочь, пока вампир его не заметил.

К тому что Семен физически не может без принятых в ордене жертвоприношений, Александр давно привык. Но вот мимика… к его мимике привыкнуть было невозможно. Ночные жрецы разработали комплекс техник, благодаря которым выражение лица и жестикуляция оказывали сокрушительное воздействие на психику собеседника, заставляя действовать наиболее выгодным для вампира образом. Когда Александр об этом узнал, он поинтересовался у Семена, что же в таком случае помешало адвокату выиграть процесс. Тот поморщился и ответил, что использование тайной практики в суде запрещено законом империи. Нарушишь – огребешь по первое число.

Размышляя о вампирах и о вещах, к которым невозможно привыкнуть, Синохари завернул за угол и нос к носу столкнулся с Эльринном, который шел откуда-то со стороны штурманской рубки. Баггейн открыл рот, собираясь что-то сказать… и тут звездолет ощутимо тряхнуло. Пол и потолок на какое-то время поменялись местами – не иначе как гравитационные чары дали сбой. По коридору прокатилась волна полупрозрачного цветного тумана, полного искр.

– Что… это было? – выдавил Александр, восстановив равновесие.

– Зиктейр стартанул, ясное дело! – хмыкнул баггейн, поднимаясь с пола. – Что, так и не привык к его манере полета?

– Это вторая вещь, к которой я никогда не привыкну, клянусь Одином, – хмыкнул чародей.

Гремлин, как обычно, сразу запустил все системы на полную, не заботясь о том, что об этом думают пассажиры. Аномальный туман, вечный спутник эффекта перенастройки, свидетельствовал об этом более чем красноречиво.

«А что с зельем-то стало?! – запоздало спохватился Александр. – Оно ж по правилам открытое должно стоять, небось вылилось все от такой встряски… Ну, Зиктейр у меня получит!»

Сдвинув брови, чародей продолжил путь в компьютерный кабинет. «Компьютерным» он был назван, правда, весьма условно. Занимающая две трети помещения ни на что не похожая установка была великой редкостью – по сути, эта безумная идея гремлинов все еще находилась на стадии разработки. Обычно ее называли попросту тизиастром – по аналогии. Многофункциональный алтарный артефакт, или попросту тизиастр, и впрямь служил далеким прототипом этого гремлинского чудища. Портативные треножники или стационарные конструкции из витой бронзы не шли ни в какое сравнение с монстром, к которому направлялся Синохари. Гремлинская версия тизиастра – настоящий компьютер, вычислительное устройство, основанное целиком на магических принципах, без технических вкраплений.

Как это нередко случается с прототипами, волшебный компьютер был огромен подобно первым ЭВМ. Вдоль стен тянулись замысловатые конструкции из драгметаллов и обработанных камней, тут и там виднелись многочисленные руны – выгравированные на пластинах или пылающие в воздухе. Все это добро кольцом охватывало кабинет, оставляя лишь небольшой проход к стоящему в центре креслу оператора. Пользу от великана, однако, трудно было переоценить. Достаточно уже того, что оно позволяло безопасно читать через Сеть магические тексты, не давая оккультному знанию уничтожить разум самонадеянного чтеца! Этим возможности чуда волшебной техники не ограничивались, и Александр не сомневался, что однажды тизиастры вытеснят все без исключения цифровые устройства.

Пока что их были единицы, и стоили они бешеных денег. Но для Макса Аневича-Эндриксона финансы не были проблемой.

Чародей сел в кресло, закрыл глаза и расслабился. Пара мгновений – и вот его разум уже в Сети, не нужно даже посредничество обруча. Чистый бестелесный разум устремился к полной энциклопедии разумных видов Галактики и полетел вдоль бесконечного древовидного каталога, попутно запуская поисковые программы. Вскоре в мозгу стала отображаться информация о Пожирателях Светил.

Сперва возникло изображение, подписанное: «Современная реконструкция облика». Реконструкция была нелестной – странное серое создание со змеиным хвостом вместо ног, четырехпалыми когтистыми руками и клыкастым ртом. Волос, как и ярко выраженных ушных раковин, не наблюдалось. Синохари с сомнением подумал, что реконструкция какая-то слишком уж антропоморфная, не внушающая доверия. Следом всплыли изображения с пары древних барельефов, но они отличались высокой степенью условности.

Затем стала отражаться и более существенная информация.

«ПОЖИРАТЕЛИ СВЕТИЛ, далее – ПС (самоназвание – нЭй-Б’р-тха, сокращенно – нейбы).

Внимание! Большая часть этой статьи основана на ненадежных источниках!

Вымершая цивилизация, существовавшая приблизительно восемь тысяч лет назад. Была высокоразвита, владела технологией межзвездного перелета и имела сильную магическую школу. Уничтожена коалицией нескольких десятков космических цивилизаций, недовольных действиями ПС.

Судя по дошедшим письменным свидетельствам того времени, ПС были не до конца материальны и могли проникать сквозь физические преграды. Подтвердить или опровергнуть эти данные в настоящий момент не представляется возможным.

ПС предпочитали не строить на планете больше одного города. Согласно некоторым данным, при нападении города ПС мгновенно исчезали, чтобы в более спокойное время появиться вновь. Как гласит теория Ниоскэ, в данном случае использовался некий вид пространственного искажения, недоступный иным цивилизациям на современном уровне развития, и город помещался в своего рода „складку“. Согласно маргинальной теории Ежовского, города строились на „узловых точках с соседним пространственно-временным континуумом“ и благодаря этому могли свободно перемещаться между двумя мирами.

Среди утраченных технологий ПС особое место занимает технология гашения звезд. Важно отметить, что это название некорректно, поскольку звезда не „гаснет“, а конвертируется в особое вещество – темпорин. Среди свойств этой субстанции следует назвать то, что она замедляет старение любых организмов во много раз, а также придает им иммунитет к большинству токсичных в обычных условиях веществ. Внешне темпорин – светящаяся зеленым светом жидкость. Известно также, что независимо от класса звезды в результате конверсии возникает сравнительно малое количество этого ресурса – не более двух килограммов. Остальное – не представляющий никакой ценности газ.

Чрезвычайно активная добыча темпорина послужила причиной для объявления ПС войны со стороны наиболее развитых цивилизаций того времени».

А вот дальше Синохари наткнулся на информацию, которая его чрезвычайно заинтересовала…

В то время как Александр бродил по коридорам «Танатоса», Зиктейр готовил корабль к полету. Одним из очевидных преимуществ гоблинской продукции было то, что численность экипажа сводилась к минимуму. Роли канонира, бортмеханика и пилота играл гремлин, хотя и с оговорками – последнюю функцию по большей части выполнял автопилот. Навигацией также занималась автоматика. Должность капитана судна официально занимал Максимилиан, однако основатель редко присутствовал на звездолете, и потому «Тени» были достаточно анархичны. Роль отсутствующего капитана отыгрывали Уррглаах и Александр – посменно. Эльринн заведовал медицинским отсеком, когда в этом возникала нужда. Ну а в качестве боевых единиц проходил весь экипаж.

Для гоблинов такая беспорядочная, шитая белыми нитками, но работающая структура была чрезвычайно характерна. Неудивительно, что на судне их производства дело обстояло приблизительно так же.

Ктуррмаан начал некие замысловатые манипуляции с приборной панелью. Хотя на самом деле требовалось не так уж и много – отыскать в базе данных пункт назначения, задать курс, вывести звездолет со стоянки… и врубить агрегат Хайна.

Гремлин захихикал, глядя, как рубку заполняет полихромный туман, и прислушиваясь к совершенно непередаваемым ощущениям организма. На обзорных экранах же творилась полнейшая фантасмагория – пространство искажалось, уплотнялось и шло сюрреалистическими разводами. Истинная природа процесса была совершенно иной, но в голову всякий раз приходили именно такие ассоциации.

Гномы никогда не любили магию – хотя бы потому, что от природы не умели ею пользоваться. Из этого же вытекало их желание непременно утереть всем этим чародеям нос. Один из самых амбициозных экспериментов был затеян лет двести назад, когда команда специалистов под руководством Кжандра из клана Хайн попытались найти некую гипотетическую «информационную базу Вселенной», чтобы научиться подкручивать ее настройки. Мол, коли выйдет – магия окончательно станет вчерашним днем, наша техника и не на такое будет способна!

Самое интересное, что исследования Хайна увенчались успехом… но уперлись в досадное ограничение в виде нехватки энергии. На поддержание измененных параметров мироздания на весьма небольшой площади уходили бешеные затраты. Казалось бы, подобное просто неспособно окупиться… Однако светлые гномьи умы твердо решили найти практическое применение своему открытию – и через несколько лет осчастливили землян техникой межзвездного перелета.

Эффект перенастройки, открытый группой Хайна, позволил создавать вокруг транспортного средства зону с измененными законами физики. Искажение констант причудливо сказывалось на восприятии, но позволяло без особых усилий двигаться на скоростях, многократно превышающих световую. Когда преимущества открытия были в полной мере осознаны, а технология – отточена и оптимизирована, началась эпоха межзвездной экспансии.

А ныне эффект перенастройки стал и вовсе обыденностью. Ни для чего более масштабного применить его пока что не удалось – алгоритмы межзвездных перемещений давно свели к наименее энергозатратным, однако оптимизировать в той же мере любые другие по сию пору никто не сумел. Гномы все так же не могут полностью превзойти магию и недовольно хмурят брови, а простые обыватели спокойно странствуют по Галактике, не особо задумываясь, за счет чего это делают.

Зиктейр какое-то время полюбовался фантасмагорией на обзорниках, затем решительно их выключил и направился прочь из рубки. С остальным справится и автопилот.

Местоположение неизвестно

Одиннадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Нифонт задумчиво посмотрел на светящуюся красновато-оранжевую жидкость в пробирке. Мало кто смог бы предположить, что подобная субстанция может течь в человеческих жилах. Тем не менее именно оттуда она и была добыта. Из вен самого Нифонта.

Сколько экспериментов пришлось ему провести, чтобы добиться необходимого результата! Сколько неудачных попыток, сколько случайных открытий… Но в конце концов изыскания увенчались успехом, и Нифонт сумел найти нужную комбинацию веществ. Правда, тут же появились новые сложности – добыть необходимые ингредиенты было очень трудно. К примеру, кровь дракона…

Чародей покосился в один из углов темной лаборатории. Скольких трудов стоило добыть кровь крылатой рептилии! Несколько месяцев на разработку плана и примерно столько же – на претворение комбинации в жизнь. Но результат того заслуживал. Теперь в распоряжении Нифонта был источник этого бесценного вещества. Правда, уж очень оно едкое и горячее… с этой мыслью маг покосился на тонкие кисти рук, украшенные алыми пятнами свежих ожогов, ни в какую не желающих заживать.

Нифонт погрузился в воспоминания…

Ильниррмаалльна, планета в составе королевства Эйкуллария. Город-рынок Кирртуамариин

Седьмое апреля 2273 года по земному летосчислению

Равеор, в переводе на общеупотребительный – клуб, назывался «Нирртуллкелмарриэн», что означало «Пьяный дракон, выпускающий пламя одной ноздрей». Здешние гоблины славились какой-то нездоровой тягой к длинным вычурным названиям. Благо что кобллинай, замысловатое гоблинское наречие, самой природой был предназначен для подобных выходок. Но для чужеземцев триумф местной лингвистики являлся сущей головной болью, поэтому из всех восьми планет Эйкулларии эта была наименее посещаема и считалась глубоким захолустьем.

Словом, это было едва ли не самое гоблинское из всех гоблинских местечек в Галактике, и потому Ирруалх решил сюда завернуть. Его путешествие началось пару десятилетий назад и заканчиваться в ближайшее время не планировалось. Для драконов это не срок. Поэтому, посетив наиболее прославленные места обитаемой Вселенной, а также самые престижные курорты, он перешел к следующей части плана – менее известным, а потому куда более интересным для изучения местам. Он намеревался побродить по задворкам Эйкулларии, вслед за тем – республики, обеих империй и обоих царств – гномов и разумных ящеров, а затем начать блуждание по территориям малоизученных видов, занимающих одну-две планеты.

Будучи драконом, он мог себе это позволить – магические таланты этого племени позволяли совершать межзвездные перелеты без дурацкой техники. А будучи представителем Сапфирового клана, не мог упустить возможности набраться новых знаний и впечатлений.

А еще ящер мог ни перед кем не отчитываться в своих перемещениях. Его маршрут не был известен никому, включая родню, и о том, что сейчас дракон находится на Ильниррмаалльне, тоже никто не подозревал.

Во всяком случае, так Ирруалх полагал до вчерашнего дня. Вчера на него вышел некий йаэрна и предложил встретиться на следующий день в «Нирртуллкелмарриэн». Незнакомец ему не понравился, однако отказаться от встречи помешало присущее выходцам из Сапфирового клана любопытство. Дракону было чрезвычайно интересно, каким же образом на него вышли и для чего же понадобилась эта встреча. Посему он дал согласие.

Что ж, теперь он сидел за столиком и смотрел в окно, за которым опадали желтые листья – в этом полушарии стояла середина осени. Ирруалх усмехнулся – в уме он всегда держал земной календарь на одних правах с локальным, и несоответствия его порой забавляли. На старой Земле все цветет, здесь же пора увядания, и улицы быстро пустеют – с приближением зимы у многих гоблинов повышается сонливость, и они стремятся максимально сократить рабочий день.

В «Нирртуллкелмарриэн» сегодня тоже было пустынно. Не было никого, кроме шумной компании гремлинов. Не то у них был выходной, не то работяги взяли отгул – как бы то ни было, компания веселилась, смеялась, сыпала техническими терминами и глушила пиво, источавшее резкий химический запах. В их компанию невесть как затесался высокий и худой человек с лицом, полностью лишенным каких бы то ни было примет, облаченный в черный плащ и перчатки с отрезанными пальцами. Вместо ядовитого для людей местного пойла он глушил костуарский самогон, но явно поддерживал мудреную беседу.

Мысленно Ирруалх сделал пометку разузнать, кто это такой. Любопытная личность, должно быть. После этого он перевел взгляд на входную дверь, в которой как раз показался его вчерашний знакомец.

Для дракона, видевшего прямо сквозь морок, йаэрна выделялся и был заметен в любой толпе – уж очень причудливой анатомией наградила их природа родного мира. Небольшое, почти сферическое тело покоилось на четырех длинных тонких ногах, многочисленные суставы которых были расположены в весьма причудливом порядке. В передней части туловища помещались две пары рук – нижняя, более массивная, оканчивалась клешнями, верхние же руки были длиннее, тоньше и снабжены извивающимися щупальцами, играющими роль пальцев. Из боков ближе к спине выходили, под прямым углом загибаясь наверх, две странные рудиментарные трубки. Меж ними вырастала шея, украшенная неким подобием жабр и увенчанная головой. Голова напоминала гладкий, сужающийся кверху овоид – ни глаз, ни носа, ни рта. В основании ее покрывали подвижные мимические щупальца, с помощью которых йаэрна выражали эмоции. Макушку венчал пучок похожих на перья выростов, которые, как знал Ирруалх, окружают рот… вернее, ротовое отверстие – иначе не назовешь.

Туника, плащ и многочисленные украшения смотрелись на сюрреалистическом создании на удивление естественно и гармонично.

Эльф неторопливо осмотрелся, после чего направился к занятому драконом столику. Ирруалх мысленно усмехнулся, зная, что вот йаэрна-то увидеть подлинный драконий облик не суждено. Ящеры не пользуются иллюзиями, а целиком перестраивают свои тела – иначе им было бы просто не уместиться в жилищах большинства иных народов. Посему неизвестный эльф вынужден довольствоваться созерцанием яркой драконьей ауры, окружавшей невысокого бледнолицего мужчину, обладателя черных с проседью волос и высокого лба с парой тонких, едва заметных морщин. Темные глаза цепко уставились на приблизившегося йаэрна.

– Аймриарак нирЭльдиниэль, – наклонил голову эльф.

– Ирруалх, Сапфировый клан, – представился в ответ дракон.

– Товарищ дракон, пошлите эту эльфийскую шваль лесом! – высунулся из компании гремлинов тот самый человек в плаще. – Редкая сволочь, точно говорю!

И вернулся к попойке.

Аймриарак скрутил щупальца в гримасу презрения пополам с отвращением. Судя по тому что гримаса вышла что надо, у йаэрна в этом деле был большой опыт.

– И этот здесь… – тихо пробормотал он.

– Кто «этот»? – не преминул спросить любознательный Ирруалх.

– Пьянчуга местный… – пренебрежительно отмахнулся эльф. – Ночами шатается по округе и песни горланит, спать не дает… Зовут Анзар или как-то вроде того.

– Что ж, – усмехнулся ящер, делая пометку в памяти, – благодарю, что удовлетворили мое любопытство. Теперь не соблаговолите ли перейти непосредственно к цели встречи?

– На самом деле я – лишь посредник, – сообщил в ответ Аймриарак. – Встретиться с вами желает некий чародей из числа человеков – меня он лишь попросил поспособствовать.

– Вот как? – Ирруалх заинтересовался еще сильнее. Человек, чью просьбу выполняет высокомерный йаэрна, – это любопытно. – Так кто же сей муж? И, помимо прочего – где он ныне?

– Его зовут Нифонт, он исследователь. Должен подойти с минуты на минуту… да вот и он, кстати.

Пока дракон и эльф беседовали, в клуб действительно вошел человек и теперь стремительно двигался к ним. Чем-то он неуловимо напоминал пирующего с гоблинами Анзара – тоже худой и высокий, хотя и куда более узкоплечий. Простая черная мантия – фасон, ценимый многими чародеями Костуара, – только усиливала впечатление. Разрушало иллюзию сходства лицо – черты тонкие, нос длинноват, серые глаза, короткие черные волосы, небольшие усики и бородка.

Подойдя к столику, человек присел на третий стул. Эльф отрекомендовал чародея как того самого Нифонта, на чем и откланялся. Человек и дракон остались одни – не считая, конечно, веселящихся гремлинов.

– Так ради чего вы искали встречи со мною? – поинтересовался Ирруалх.

– Мне нужна помощь в одном из исследований, – улыбнулся одними губами Нифонт. – Здесь, к сожалению, я не могу объяснить подробнее – слишком шумно, и к тому же нет необходимых материалов и пособий. Быть может, лучше пройти в мой кабинет?

– Хорошо, – некоторое время поколебавшись, согласился дракон. – И где же он?

На месте его по-прежнему удерживало лишь любопытство. Всегда свойственное Сапфировому клану, эрудитам и хранителям знаний, сейчас оно грозило перерасти в патологическую форму. Уж очень интересной фигурой оказался этот Нифонт. Здесь вообще редко увидишь чужаков, а уж какие исследования требовали присутствия дракона – этого Ирруалх пока что и вовсе не мог вычислить. Наверняка что-то стоящее внимания.

– Здесь, в здании, – неопределенно махнул рукой чародей. – Пройдемте, я покажу.

Проделав недолгий путь по коридорам равеора, они оказались перед массивной раздвижной дверью. Дракон припомнил, что лет триста назад видел похожие у грузовых лифтов – разве что у тех было гораздо меньше кнопок.

– Не люблю, когда меня беспокоят, – пояснил Нифонт, бегло набирая на клавиатуре длинный код. Дверь неторопливо открылась. – Прошу! – Он первым шагнул за дверь и сделал пригласительный жест. Ирруалх последовал за ним.

И ощутил, что задыхается. Нет, не совсем так – воздух не слишком необходим для выживания крылатых рептилий. Однако больше всего это напоминало именно чужие описания удушья. Острая нехватка чего-то важного, стремительно наваливающаяся слабость… Мир перед глазами поблек и обесцветился, стал плоским, ирреальным. Смертный чародей толкнул дракона, и тот, словно неожиданно утратил вес, пролетел до стены и врезался прямо в нее, а затем медленно сполз на пол. Голова кружилась.

– Замечательно, – улыбнулся Нифонт и запер за собой дверь. Меж тем Ирруалх с некоторым трудом смог разглядеть помещение, куда столь неосторожно зашел. Огромная комната размером примерно со школьный спортзал, полностью покрытая слоем металла. Где-то в вышине горели несколько ламп. В воздухе медленно гасли голографические изображения мебели, которые из коридора смотрелись вполне натурально.

Для беседы обстановка не располагала. Скверное самочувствие не проходило, мысли путались, не удавалось совершить даже простейших чар.

– Здесь идет почти полная блокировка магии, – любезно пояснил чародей, сразу поняв, какой вопрос терзает «гостя». – Я долго добивался такого эффекта. Магии проникает ровно столько, чтобы хватило для существования одного дракона в человеческом обличье.

Все стало ясно. Драконам нужна непрерывная подпитка магической энергией – в лишенном ее пространстве они быстро чахнут и умирают. В человеческом теле ее требовалось несравнимо меньше, чем в родном – так что принять настоящий облик и уничтожить этого поганого смертного едва ли выйдет. Тем не менее Ирруалх попытался. Глаза засветились красным, зрачок вытянулся, вокруг тела завертелась синеватая дымка… но более ничего не произошло.

– Не выйдет, чешуйчатый друг мой, не выйдет… – покачал головой Нифонт, роясь в карманах мантии. – Где там он… ага, нашел.

Вытащив из кармана нечто вроде полупрозрачной пленки, он залепил себе рот. Защитная фильтрующая маска немедленно стала расползаться, закрывая нос и глаза. Убедившись, что лицо надежно изолировано, чародей извлек из другого кармана плотно закрытый металлический контейнер, отвинтил крышку и стал ждать.

Через несколько секунд из контейнера начала сочиться призрачная белесая дымка, стелющаяся по полу. Когда она достигла дракона, тот надсадно закашлялся. Парой минут спустя кашель смолк, а еще примерно минутой позже дымка рассеялась – синтезированный газ разложился на отдельные компоненты. Чародей стянул защитную пленку и уставился на лежащего ящера.

– Кома! – удовлетворенно сообщил он бесчувственному телу. – И никакой магии не надо…

Стукнув по одному из участков стены, Нифонт вывел тщательно замаскированную клавиатуру. Набил замысловатую комбинацию – и в стене открылась дополнительная дверь. Потайная.

– Ну вот и все, – удовлетворенно произнес чародей. – Жаль только, понимающих зрителей нет – раскланяться не перед кем…

Аймриарак тем временем торопливо шагал по улице, прочь от равеора. Он терпеть не мог этого смертного и, как только исполнил все обязательства, решил немедленно покинуть планету подобру-поздорову. Не хватало еще, чтоб кто-то заметил его с тем подозрительным чародеем – ведь когда тот начнет осуществлять свой план и играть по-крупному, противники (а таковые наверняка появятся) начнут искать всех, кто связан или был связан с Нифонтом… и тут заметят одного йаэрна. Нет, нам такого не надо!

Небо, еще совсем недавно солнечное и ясное, быстро затягивали хмурые тучи. Кажется, скоро начнется дождь. Надо быстрее добраться до космопорта, где ждет своего часа звездолет, и отправиться куда подальше.

Именно в этот момент снайпер, лежавший на крыше одного из зданий, неторопливо прицелился. А затем выстрелил. Архаичный снаряд – пуля с повышенным содержанием железа – вошел в плоть.

Эльф, в которого всадили несколько граммов самого ненавистного из металлов, рухнул наземь, разбрызгивая голубоватую лимфу. Убийца же раздавил в кулаке причудливо ограненный кристалл и перенесся в ожидавший на орбите небольшой звездолет. Дорогостоящий талисман побега сработал как по маслу. Едва прибытие киллера подтвердили, корабль взял курс на одну из планет Истинной Земли. Впрочем, убийца не собирался там задерживаться – в его кармане лежал билет на ближайший рейс в Уркрахт, гномье царство. А сразу оттуда он намеревался отправиться в магическую империю Костуар. Следы нужно замести так, чтобы раскопать их не удалось никому.

Тем временем ливень размывал по брусчатке голубоватое пятно, окружавшее гротескный труп.

Звездолет «Танатос»

Девятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Зиктейр настраивал агрегат Хайна, готовясь к переводу констант в обычный режим. Тут требовалась определенная осторожность – вначале нужно было погасить скорость звездолета, а уже затем перенастраивать окружающее пространство. В противном случае релятивистские эффекты могли сотворить с судном весьма странные вещи.

Наконец «Танатос» замедлился до вполне приемлемых с позиций обыденной физики темпов, и гремлин запустил перенастройку. Попутно он не отказал себе в удовольствии вновь включить обзорники и полюбоваться, как радужный многогранник вокруг полусферы корабля тускнеет и распадается. Рубка снова на краткий миг заполнилась цветными огнями. Тем временем пространство на экранах полностью очистилось, открывая вид на систему гаснущей звезды.

Вдоволь полюбоваться апокалиптическим видом ему, впрочем, не дали – закрепленный под потолком кристалл связи ожил и уведомил, что всех членов экипажа просят собраться в кают-компании. Зиктейр недовольно пошевелил пальцами ног и тихонько ругнулся на кобллинай – вылезать из рубки ему не хотелось. Но дело все-таки было галактической важности, так что Ктуррмаан слез с кресла и отправился держать совет о судьбах мироздания.

До кают-компании он добрался последним – остальные уже сидели за круглым столом. Заняв пустующий стул, гремлин с интересом уставился на висящую над столешницей голографию – туда проецировался тот же вид, которым он парой минут раньше наслаждался в рубке. Зрелище впечатляло и завораживало.

Среди космической темноты мглисто рдела звезда, похожая на тлеющий уголек. Вокруг нее, словно дым, расплывалось бесформенное синеватое облако. От него уже оторвалось несколько газовых сгустков поменьше, один из которых наполовину окутывал ближайшую к звезде планету. Облако будет продолжать распад, а когда процесс завершится – оно остынет, замерзнет и превратится в десятки ледяных глыб, бороздящих космос вместе с бывшими планетами, соскочившими с орбиты.

– Ну и что мы будем с этим делать? – нарушил благоговейное молчание Уррглаах, закуривая.

Вонючий драконий табак довел до чертиков весь экипаж, но спорить с ящером никто не решался.

– Ну, здесь нам, похоже, действительно делать нечего, – согласился Александр, стоически перенося «газовую атаку». – Едва ли в таких условиях можно найти какие-то следы. А вообще, я раскопал кое-что интересное…

«Тени» с интересом уставились на него, ожидая продолжения.

– Посмотрел я статейку о Пожирателях Светил, – развил тему Синохари, – и выяснил, что один из городов этих ребят, возможно, уцелел. «Возможно» – это означает «по слухам». Вы ведь слышали о том, что города нейбов каким-то образом могли исчезать, а потом возникать вновь? В этом-то вся проблема. Так вот, на планете Инг-инг’Хеа-У – то еще название, но в язык нейбов вроде вписывается – давно и упорно ходят легенды о том, что на плато инЦуна-Х’тан иногда появляется некое огромное заброшенное строение размером с город. В прежние времена там действительно стоял город Пожирателей Светил, это подтверждено летописями. Но выяснить, существует ли он поныне, так и не удалось, поскольку возникает он, по словам аборигенов, без всякой периодичности. Словом, если слухи не лгут – в этих руинах может найтись кладезь забытых технологий.

– Понимаю, – кивнул Семен. – Стало быть, текущая версия – что неведомый преступник навестил упомянутый кладезь? На этой… Инингцуне?

– Инг-инг’Хеа-У, – поправил Александр. Впрочем, он не винил вампира, поскольку сам запомнил это название с десятой попытки.

– Вполне правдоподобно… – протянул Уррглаах, не прекращая дымить. – Предлагаю навестить эту планетку и поискать там свидетельства… всего. Существования города, нашего Мистера Икс, который гасит звезды, и всего остального. Возражения есть?

Возражений не было.

Глава 4

Звездолет «Танатос». В трех километрах над плато инЦуна-Х’тан

Четырнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

– Вам еще не надоело, господа? – устало поинтересовался Семен.

Вопрос пропал втуне. Александр и Зиктейр решали чрезвычайно важный вопрос – кто будет мыть на спор посуду средневековым способом, вручную. Решали они его крайне увлекательным способом – играли в карты, а именно в «дурака». Картежники даже ухом не повели на замечание вампира.

Эльринна в кают-компании не было. Что же до последнего члена экипажа, то Уррглаах неподвижно сидел с закрытыми глазами. На голове у него красовался легкий серебристый обруч с парой сенсорных панелей – продукция знаменитой фирмы «Космик», дающая выход в ментальную Сеть. Дракон ежедневно напяливал обруч ровно на час. Что он делал на просторах галактической Паутины – доподлинно неизвестно.

Тем не менее дракон единственный откликнулся на вопрос Семена. Не открывая глаз, он спокойно ответил:

– Нет.

– Мы висим над этой позабытой мраком скалой уже несколько дней, – вздохнул кровопийца, – и предаемся одному лишь бездействию. Бездействию! Чего мы ждем?

– Возникновения постройки размером с город.

– Это без сомнения грандиозное событие может состояться лишь через год, а то и два. А быть может, даже спустя столетие, клянусь ночью! – саркастически хмыкнул Семен. – А быть может, никакого города и вовсе не существует. И что же тогда?

– Разживемся дополнительным оборудованием, дождемся, когда начнет гаснуть еще одна звезда, отправимся к ней и устроим тотальную слежку, – хладнокровно объяснил Уррглаах, по-прежнему не размыкая глаз. – А пока у нас нет других зацепок – будем висеть здесь.

Вампир испустил долгий стон и изобразил на лице дикую смесь негодования, разочарования и отчаяния. Гримаса пробирала до глубины души, но никто из присутствующих даже не повернулся в сторону Семена, и блестящая пантомима осталась неоцененной.

«А код от кабины управления не изменился. Отлично, клянусь Одином!» – подумал Александр и вошел в открывшуюся дверь. Он целиком и полностью разделял эмоции вампира, однако держал их при себе. Вместо того чтобы горестно стенать, он планировал дождаться подходящего момента, спуститься на плато и внимательно его изучить. К тому времени, когда команда что-то заметит, чародей планировал добиться хоть каких-то результатов – а победителей не судят.

Момент же выдался не просто подходящий, а прямо-таки идеальный. Сейчас всех отвлекал на себя страдающий гремлин. Синохари все-таки выиграл у него в карты, невзирая на отчаянное шулерство со стороны оппонента, и теперь Зиктейр соображал, как же вымыть посуду без применения техники – с помощью одной лишь насинтезированной воды. Заодно чародей наконец расквитался за испорченное зелье. Александр невольно содрогнулся, вспомнив, как полчаса молча разглядывал пятно на потолке и постепенно осознавал, что все придется начинать заново. В довершение он скоро выяснил, что запас одного из важных ингредиентов подошел к концу. После этого выиграть в карты у Ктуррмаана стало делом чести.

Так что теперь весь экипаж с интересом ожидал, как гремлин будет выкручиваться и выполнять условия проигранного пари, а Синохари разглядывал многочисленные тумблеры и переключатели панелей управления, вспоминая все то, что знал об управлении «Танатосом». В свое время он брал у Зиктейра пару уроков и примерно представлял, как привести судно в движение и как регулировать скорость. Кроме того, он давно усвоил, что вся гоблинская техника неизменно снабжена «защитой от дурака» – при менталитете жителей Эйкулларии без этого никуда.

Вскоре звездолет начал медленно, но неуклонно снижаться. Александр придал ему наименьшую скорость из возможных. Даже если бы кто-то в этот момент взглянул на обзорник, он бы далеко не сразу осознал, что «Танатос» движется. Именно этого чародей и добивался – чтобы никто, не приведи духи Лоа, ничего не заметил.

Расстояние между кораблем и планетой сокращалось. «Таяло, словно мороженое» – пришло в голову неуместное сравнение, Синохари хохотнул и выбросил его из головы. Плато меж тем затягивал густой серый туман. Какое-то время чародей поглядывал на беспросветное марево с интересом, но через пару минут тоскливое зрелище наскучило, и он перевел взгляд на показания приборов. Судя по ним, до плато оставалось примерно два километра.

И тут картина на обзорных экранах резко переменилась.

Туман всколыхнулся, будто бы вскипел изнутри, а затем начал стремительно скручиваться в воронку исполинского смерча. Странное явление бушевало почти под днищем «Танатоса» – всего-то полукилометром в сторону. Вскоре Александр понял, что смерч образовался аккурат над центром плато. Ровное и четкое кольцо воронки неуклонно расширялось, расширялось, расширялось…

Странный смерч распался еще быстрее, чем появился, – края туманной воронки замерли, вздрогнули, хлынули назад… и разбились о колоссальные каменные грани.

Посреди серой хмари стоял огромный куб с ребром в несколько километров. Влажные зеленоватые стены, окна и двери, балконы и галереи. Две гигантские башни, казалось, упирающиеся в стратосферу. Замок титана. Город-дом. Возникшая из небытия постройка чудом не зацепила звездолет – подавляющая величиной громада башни стремилась вверх всего лишь в десятке метров от борта.

Психологическим давлением цитадель не ограничилась – она атаковала.

Видимо, древние защитные системы города сочли «Танатос» достаточно крупным летающим объектом, чтобы расценить его как источник угрозы. Откуда-то сверху прилетела очередь причудливых снарядов – огромных сгустков кислоты. Пять дымящихся зеленоватых шаров полетели по воздуху…

Возможно, другое судно могло серьезно пострадать от странного вооружения Пожирателей Светил. Но на «Танатосе» был установлен контур перенаправления энергии – уникальное детище ИЦМАЭ. Кислотные шары замедлились, размазались в воздухе и стекли вниз. Незримая защита на подлете поглотила их кинетическую энергию и погасила инерцию, отдав снаряды на волю гравитации.

Тем не менее атака оказалась совершенно внезапной. Синохари явно не ожидал увидеть на обзорниках стекающую каскадами кислоту, выплюнутую древними руинами. Военное прошлое сказалось незамедлительно – чародей ответил залпом корабельных орудий.

Сноп молний ударил в вершину башни, охватив ее короной ветвящихся ослепительных разрядов. Вслед за ним ударили два потока плазмы, несущие жар и гибель. На миг далекая вершина скрылась из виду в невыносимом сиянии и клубах дыма. С вышины прилетела еще одна атака – нечто вроде сверхмощной звуковой волны, столь же успешно встреченной защитным полем. Тем временем огни угасли, дым отнесло в сторону – и на обзорниках вновь показалась башня, целая и невредимая. Кажется, единственное, чего добился Синохари своим залпом, – вывел из строя неведомые орудия, поскольку вслед за звуковой волной гостинцев больше не прилетало.

Урона «Танатос» по итогам схватки не понес, но вот конспирация мероприятия была нарушена к лешему.

Первым до рубки добрался Эльринн, чья каюта была ближе всего. Дверь за спиной чародея распахнулась, и на пороге объявился баггейн, возмущенно топорщащий уши.

– Что, a’elnirramgriell hullorg[2], происходит?! Александр, какого ты тут делаешь?!

– Да, – поддержал его беззвучно возникший рядом Уррглаах. Вслед за ним из кают-компании постепенно подтянулись остальные, – в самом деле, что ты здесь делаешь?

Развернувшийся к визитерам чародей промолчал.

– Похоже, мне снова придется стать твоим адвокатом, – подытожил Семен.

Независимая планета Инг-инг’Хеа-У.

Город Пожирателей Светил и его окрестности

Четырнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Внутри города было пустынно. Влажные зеленоватые каменные стены, такие же, как и снаружи. Местами – непонятные орнаменты, не то просто украшение, не то письменность. Тусклый свет, изливающийся непонятно откуда. Хотя, если присмотреться, становится ясным – свет испускает мерцающий газ, сплетающийся на стыке стен и потолка в клубящиеся узоры.

– Вообще-то подозрительно… – неторопливо протянул Уррглаах. – Мы даже недели не прождали появления города. Если учесть, что здесь, предположительно, недавно побывал кто-то еще и унес отсюда древнюю технологию – удивительно, что при таких частых появлениях еще не появилось официальных подтверждений существования города…

– И что будем делать? – прервал рассуждения дракона Эльринн. – Сомневаюсь, что Глотатели Солнц, или нейбы, или как их там, держали у себя видеокамеры, на которых осталось лицо преступника. По крайней мере, что-то я их не вижу…

– Камеры здесь есть. Вернее, их аналог, – возразил Семен.

– Где?! – поразился баггейн.

– Да вот, – ткнул пальцем в странный источник света вампир. – Насколько я понял, это что-то вроде следящего заклинания. Информация переводится в форму, близкую к телепатическим сигналам – я и засек… Но вот сколько времени уйдет на перехват потока, отслеживание базы данных и расшифровку – не могу даже предположить.

Помолчали.

– Предлагаю обойти город, – наконец высказался Уррглаах.

Так и поступили.

В первую очередь пришлось озаботиться мерами безопасности. Город мог исчезнуть в любую минуту, и никому не хотелось на собственной шкуре выяснять, каково это – оказаться в незнакомой реальности на неопределенный срок. Как именно застраховать себя от подобной неприятности – вопрос куда более сложный. В конечном счете дракон сотворил некие чары, принцип действия которых так и остался для других неясным. Из объяснений Уррглааха удалось понять лишь то, что он закрепил на плато какой-то «якорь», и как только город начнет менять пространственные координаты, всех участников экспедиции незамедлительно телепортирует к этому самому «якорю».

Объяснения было решено принять как есть, и вот «Тени» уже пятый час ходили по этому городу-дому нейбов. И пока не нашли ничего хотя бы отдаленно знакомого. Живые организмы не встречались, а найденные вещи были настолько необычны, что для описания находок слов просто не существовало, а уж о назначении оставалось только гадать. Даже то, что поддавалось описанию, не получалось хоть как-то истолковать. Например, кристаллический сосуд в форме бутылки Клейна, внутри которого по сложной траектории двигался меняющий цвет огонек.

Не менее странной, чем находки, была архитектура. Лестницы имели ступени произвольного размера, некоторые уровни соединялись только прямой каменной «кишкой». Другие же уровни-этажи древнего города вообще были изолированы от остальных, так что попасть туда было возможно разве что сквозь стену. Странная планировка в сочетании с тишиной и тусклым освещением действовала на нервы.

Первое время «Тени» ходили по этому лабиринту вчетвером – пятый член команды, проштрафившийся Александр, был оставлен на звездолете. Однако за три с половиной часа они так и не столкнулись ни с чем опасным и потому решили разделиться – двумя группами наверняка выйдет быстрее.

«Однако пока что мы ничего не нашли, – подумал Семен, – но все-таки бродить по этому некрополю куда интереснее, чем сидеть на звездолете и ждать непонятно чего».

Бесконечные, слабо освещенные переходы чем-то напоминали ему тайные катакомбы ордена, где он проходил посвящение многие годы назад. Разумеется, там не было слабо светящихся дымных узоров, архитектура разительно отличалась, но некое сходство в атмосфере было несомненным. Кровопийца невольно вспомнил скользящие по коридорам молчаливые фигуры, тысячи тысяч ритуальных мелочей, въевшихся в плоть и кровь, гимны божествам Ночи и Луны, горячую кровь, осеняющую алтарь и льющуюся в горло, даруя несказанное облегчение… Тот, в чьих жилах течет тунгланди, не может обходиться без чужой крови – такова плата.

Семен помотал головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Того и гляди организм взбунтуется и затребует новую дозу раньше времени – а между тем запас жертвенных животных на борту подходит к концу. Поэтому нужно сэкономить до ближайшей планеты, где торгуют земной фауной или кем-то со схожей биохимией. В противном случае вампир может докатиться до того, что попытается напасть на кого-нибудь из экипажа, – и все закончится весьма печально. Причем, скорее всего, для вампира – Семен не был склонен недооценивать своих коллег.

Окончательно изгнав из рассудка посторонние измышления, кровопийца вернулся к исследованию новых находок, встречавшихся им на пути. Однако ничего, что могло бы помочь в расследовании, им не попадалось. Некоторые находки слабо фонили в магическом диапазоне, но, насколько Семен смог определить их функции, не имели отношения ни к местным системам наблюдения, ни к технологии гашения звезд. По большей же части обнаруживались вещи попросту неясные – не то странные приборы, не то вообще произведения неведомого искусства.

Вот и очередной пример – коридор вывел в комнату, сверху донизу заставленную чем-то вроде картонных коробок. На ощупь материал напоминал скорее резину, а пах совершенно незнакомо. Магии коробки не излучали. Странные предметы было решено не вскрывать – мало ли что там внутри? Но пройти дальше было необходимо, поэтому вампир и гремлин, переглянувшись, стали разбирать непонятные завалы. Через несколько минут стало ясно, что коридор привел их в тупик. Ругнувшись на разных языках, они направились к последней развилке.

Еще через десять минут они вышли в помещение, где Зиктейр восхищенно замер. Это была просторная комната с обзорным окном неправильной формы. Комната была абсолютно пуста, если не считать вырезанного в стене огромного экрана, под которым красовалось нечто вроде расчерченного на квадраты каменного подоконника. В целом все это до ужаса напоминало компьютер трехсотлетней давности, только выполненный в камне.

Что ж, удивляться реакции гремлина не стоило – он всегда питал слабость к технике. Тем более архаичной. Тем более необычной. Ну а уж необычная архаика – это вовсе мечта. Пару раз возбужденно подпрыгнув, Зиктейр подбежал к странному устройству и принялся внимательно изучать со всех сторон, ничего не трогая, но делая какие-то пометки в вытащенном из кармана куртки планшете.

«Кажется, это надолго», – понял Семен и пристроился у стены, наблюдая за происходящим.

Гремлин тем временем успел сделать несколько снимков с разных ракурсов и убрать планшет обратно в карман. После этого ушастый техник принялся плясать перед агрегатом нейбов, совершая причудливые телодвижения и колотясь мелкой дрожью. Вампиру пару раз доводилось такое видеть – Зиктейр впал в транс и теперь шаманил, пытаясь с помощью духов дознаться до инструкции по применению незнакомой техники. Чисто гремлинская методика – больше такого никто не практиковал. Впрочем, неудивительно – достаточно посмотреть на остекленевшие глаза, отвисшую челюсть и резко проступившие морщины заклинателя, чтобы вмиг потерять охоту к подобным экспериментам.

Камлание подзатянулось. Затем Зиктейр, не выходя из транса, выдал длинную тираду на кобллинай. Этого языка бывший адвокат так и не выучил, но успешно компенсировал это навыками телепатии. В данном случае реплику надлежало трактовать примерно следующим образом: «Да взламывайся же ты наконец, зараза!» Гремлин воздел вверх руки, потряс ими, после чего неожиданно отстучал что-то по «клавиатуре». Экран вспыхнул, отразив бесчисленное множество непонятных значков, таких же, как на плоских нарисованных клавишах. По-прежнему пребывающий в трансе Зиктейр захихикал и снова принялся печатать. Надписи на экране менялись в такт.

Нажав последнюю кнопку, гремлин пришел в себя и в изнеможении осел на пол. «И что дальше?» – хотел было спросить Семен. Словно в ответ, экран вспыхнул красным, издал какой-то странный звук… и погас. Техник, явно ожидавший каких-то других итогов своего камлания, выпучил глаза. Однако тут же уловил за спиной какой-то странный шорох, не без труда развернулся и вскочил на ноги. Каменная плита, ранее казавшаяся частью монолитной стены, медленно поднималась вверх, открывая проход. Зиктейр немедленно подобрался, особенно когда проем увеличился достаточно, чтобы сквозь него можно было разглядеть чьи-то ноги. Семен же остался спокоен – он уже понял, кто находится за дверью.

Наконец дверь открылась окончательно. За ней обнаружились Уррглаах и Эльринн. Баггейн пребывал в той же настороженной боеготовности, что и гремлин.

«Тени» стояли бок о бок и смотрели на дом-город.

– Так ничего и не нашли, – констатировал очевидное Эльринн. – И что теперь?

Уррглаах неожиданно улыбнулся.

– Опросим местных, – спокойно сказал он и развернулся. Остальные последовали его примеру.

Сквозь туман действительно кто-то скользил. Вскоре он подобрался достаточно близко, чтобы можно было в полной мере насладиться эклектичной наружностью. Абориген отдаленно напоминал гигантскую медузу, выучившуюся левитировать. На вершине ярко-зеленого с алыми прожилками купола красовался разноцветный пупырчатый нарост. Десяток глаз на стебельках рос странными пучками, расположенными в причудливом порядке. А пара длинных щупалец, оканчивающихся лопастями с присосками, скорее подошла бы какому-нибудь кальмару.

– Ого, – усмехнулся Семен, до того пристально вглядывавшийся в местного, – да он же телепат! Сейчас попробую связаться… Надеюсь, я смогу ему объяснить, что нам нужно.

Следующие несколько минут прошли в молчании. Наконец вампир в изнеможении потер лоб и повернулся к остальным.

– Ух, нелегко это было… Но в основном все более или менее понятно. Несколько циклов назад… кажется, это примерно соответствует нескольким земным месяцам… он видел, как появилось это строение, – Семен кивнул в сторону города, продолжавшего выситься над плато, – и как туда зашел некто вроде нас; как он сам описывает – «Две-Рука-Две-Нога-Мало-Глаз». Гуманоид, в общем. Сейчас попробую принять слепок из его памяти… готово!

Мигом спустя вампир переслал изображение остальным. Те начали с интересом изучать лицо – тонкие черты, удлиненный нос, серые глаза, короткие черные волосы, усы и бородка.

Уже утратив интерес к чужакам, абориген заскользил куда-то вглубь плато, вскоре растворившись в тумане.

– Ну вот, – удовлетворенно сказал Уррглаах, – вернемся на звездолет – пробьем по базе данных.

Звездолет «Танатос»

Четырнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

После экспедиции в заброшенный город «Тени» вновь собрались в кают-компании. Семен сидел в кресле с телепатическим обручем на голове – вел поиск. Такой же прибор венчал и голову дракона – чем бы Уррглаах ни занимался в Сети, он явно намеревался компенсировать сеанс, прерванный раньше времени столкновением с охранными системами города. Александр с мрачным видом расхаживал туда-сюда. Эльринн сидел за столом и меланхолично наблюдал за его перемещениями. Вместе эти двое создавали чрезвычайно выразительную композицию.

Общий драматический пафос ситуации несколько нарушал Зиктейр, неведомо чем занимавшийся под столом. Оттуда периодически доносилось развеселое хихиканье.

Наконец вампир вернулся в реальность.

– Кое-что отыскал, – сообщил он, – но слишком мало.

Дракон поднял вверх указательный палец, прося немного подождать. Просидев в такой позе секунд десять – пятнадцать, он стянул обруч, открыл глаза и бросил:

– Излагай.

– Боюсь, в этом деле не обошлось без хорошего хакера, – начал Семен. – Я не сумел отыскать даже полного имени этого человека, но известен он как Нифонт. Уроженец Костуара, необычайно талантливый чародей. В основном занимался различными теоретическими изысканиями…

– Занимался? – немедленно вычленил основное Уррглаах.

– Официально признан погибшим пять лет назад, – кивнул вампир. – Взорвался в собственной лаборатории – несчастный случай во время эксперимента. Жил замкнуто, родни и знакомых нет. Дату и место рождения я обнаружить не смог – везде, где о нем нашлись упоминания, эти данные кто-то подчистил.

Из-под стола прилетела реплика на кобллинай.

– Что он сказал? – потребовал перевода Александр.

– Что для бригады опытных гремлинов такое устроить несложно, – перевел Семен. – Достаточно одного хорошо написанного вируса и трех часов пляски с бубном.

Зиктейр добавил что-то еще, по-прежнему не вылезая из-под стола.

– Только стоить это будет очень много, – расшифровал вампир. – Подвожу итог: наш главный подозреваемый умер пять лет назад и родился неизвестно когда. Прекрасное начало расследования.

Дракон закурил. Оказавшийся рядом Синохари отмахнулся от облака дыма и возвел глаза к потолку:

– Очередной тупик. Блестяще.

Дотоле молчавший баггейн широко зевнул и поднялся из-за стола.

– Ладно, господа, не знаю, как вы, а я отправляюсь дрыхнуть, – заявил он. – Я уже достаточно набегался по этим руинам…

Словно в ответ на эти слова, ожило устройство связи. Эльринн поперхнулся и ответил на вызов. Над столом возникло голографическое изображение круглолицего человека с ежиком темных волос. Максимилиан Аневич-Эндриксон жизнерадостно улыбнулся, оглядев присутствующих.

– Ну, как дела? – поинтересовался он. – Как расследование? А вас, Уррглаах, попрошу перестать курить… Неприятно же…

Дракон смерил создателя «Теней» мрачным тяжелым взглядом, но сигарету потушил.

Следующие пять минут экипаж сжато докладывал обстановку и излагал последние события. Макс задумался, помолчал.

– Нифонт, говорите?.. Хм, Нифонт… Нет, не слышал. Раз зацепок нет, сворачивайте пока это дело. Тут кое-что другое подвернулось… В общем, так. Примерно два часа назад группа неких авантюристов со сверхспособностями – заметьте, когда я говорю о сверхспособностях, я не имею в виду магию! – в городе Эшриалг на планете Ктургомс разгромила храм какого-то гномьего бога, уже не помню кого… Когда прибыла полиция, большинство убежали, но нескольких смогли схватить. Схваченные ничего не сказали, только орали про какого-то владыку. Расколоть так и не удалось – перепробовали все, кроме пыток, но бесполезно… И ни одного толкового телепата, – Макс красноречиво посмотрел на дракона и вампира, – у них нет.

– Да? – заинтересовался Семен. – А откуда вести?

– Отсюда, – весело сообщил Макс и отошел в сторону. Над столом возникла голография окна, дающего полюбоваться весьма специфическим видом – полуразрушенный храм, покрытый копотью, и десятка два полицейских машин. Дав сотрудникам вволю полюбоваться, Аневич-Эндриксон отключился.

– Ну? – в тишине спросил Эльринн. – Едем на допрос?

Глава 5

Из дневника Нифонта Шриваставы

«Самые поразительные существа во Вселенной стали для нас привычны задолго до того, как мы сумели осознать их уникальность. Следуя своим непостижимым маршрутом между миров, они осели на Земле – а наши предки, едва освоив ковку металла и первые чары, смотрели на них просто как на говорящих чудовищ. Разумеется, я говорю о драконах.

Дракон не имеет ничего общего с земными организмами. Он вообще не имеет ничего общего с тем, что обычно исследует биология. Дракон – это сверхсложная информационная структура, живущая за счет магии и с ее помощью обретающая материальный облик. Облик этот, непостоянный и изменчивый, напрямую зависит от желаний и устремлений дракона. Но все же у этих созданий есть и определенная форма, которой нет больше ни у кого из живых существ и к которой они возвращаются вновь и вновь. Возможно, когда-то они были созданиями из плоти и крови, прежде чем совершили эволюционный скачок и перешли в мир идей и энергий? Возможно, знаменитый крылатый облик – это внешность их далеких предков?

Кровь дракона – это само волшебство, тесно сплетенное с концепциями огня, жизни и света и облеченное в материю. Удивительные свойства этой субстанции – ключ к бесконечным тайникам знания. Тот, кто сумеет им воспользоваться, обретет поистине божественное могущество».

Независимая планета Ктургомс. Город Эшриалг

Четырнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

– Все готовы? – спросил Дэн.

«Все» – полтора десятка людей и гномов – подтвердили, что да, разумеется, готовы. На первый взгляд между ними не было ничего общего – но, присмотревшись, в их глазах можно было различить странное тревожное карминовое мерцание. В этот вечер здесь собрались Почитатели Огня, просветленные и преданные, полностью принявшие учение Владыки Пламени. Хотя сам пророк возражал против подобного титула, утверждая, что он лишь посланник, воспринимать его иначе было сложно – слишком значительным был его образ в глазах адептов.

Именно Владыка, явивший себя миру в Эшриалге, даровал священные заповеди Скрижалей Огня. Многое таилось в этих чеканных строках, всякий раз они открывали себя под новым углом, обнажали незнакомые дотоле смыслы. «Пламя не есть единственная истина – но есть истина величайшая. Адепты других учений не лжецы, уводящие к несуществующим богам, – они просто слепцы, не видящие слабости своих кумиров. Отрекись от ничтожных покровителей своих, окунись в бушующую силу Пламени! Лишь оно даст тебе благополучие, власть и силу!»

Так гласили Скрижали. И теперь Почитатели, собравшиеся на краю площади Славы, смотрели на нее совсем другими глазами. В ее центре высился храм Миргусарта – божества подземных каверн. Огромная ступенчатая пирамида, увенчанная золоченым куполом и подсвеченная снизу, в сумерках смотрелась грозно и внушительно. Этот вид был знаком собравшимся с детства, но будил теперь совсем иные чувства. Сколько труда было затрачено на это бесполезное капище!.. А ведь был ли хоть один случай, чтобы сам Миргусарт отозвался на зов своих верующих? Последний раз, говорят, такое было давным-давно, еще на Земле. Храм казался неуместным, словно исполинский памятник, отлитый из платины в честь мелкого правителя с раздутым самомнением.

Что ж, сегодня все изменится. Сегодня они решили показать, в каких писаниях на самом деле кроется Сила. И какие на деле – звук пустой.

– Раз все готовы – то отлично, – подытожил Дэн, координировавший эту вылазку. – Передатчики у всех с собой? Что ж, тогда приступим. Расходимся по позициям, начинаем по сигналу. И да осенит вас Пламя, братья!..

Держался он уверенно, и никто не подозревал, что изнутри лидера гложет крохотный червячок страха. Он не изложил своего плана Владыке и теперь исподволь сомневался: верно ли он поступает? Конечно, они действуют согласно Скрижалям, но все же… Что ж, Владыке наверняка и так все известно, и он вынесет суждение по делам их.

Миснарг замер в тени небоскреба. Прошло уже десять минут со времени заключительного инструктажа, а сигнала все не было. Впрочем, тут нечему удивляться – троица Почитателей Огня, наиболее приближенных к Владыке, готовила сложный ритуал, вызывающий в этот мир толику самого Пламени, отблеск его мощи и величия.

Эх, а еще недавно не верил Миснарг в Пламя, совсем не верил! Считал Почитателей обычной сектой… но убедился – вот она, сила Пламени, реальнее реального. Бурлит в жилах, наполняя кровь поразительными свойствами. Не надо никакой презренной магии, которой нужно долго учиться, никакой техники, ограниченной в возможностях, – лишь вера и Сила.

Владыка совсем недавно одаривал Почитателей в последний раз, и неистраченная еще мощь отражалась в глазах рубиновым заревом. Впрочем, сияние можно было маскировать, чтобы не привлекать внимания непосвященных.

Ожил передатчик. Обычный обработанный камушек, лишенный какой бы то ни было технической начинки, не отличался от обычного переговорного амулета – за тем лишь исключением, что не содержал и капли магии. Но вопреки всему он работал, передавая телепатические сигналы: «Внимание, внимание. После отвлекающего маневра всем начинать действовать по плану. Один… два… три!»

Из темной подворотни, где скрывалась троица приближенных Владыки, вылетел яркий, сверкающий, покрытый ослепительными всполохами язык огня. Взметнулся к небесам, развернулся во всю ширь. Распушился пламенными перьями хвост, распахнулись искрящиеся крылья, кровавыми звездами сверкнули глаза, раскрылся золотистый клюв – и огненная птица, частица сошедшего в мир Пламени, обрушилась на храм! Купол загорелся. С разных сторон послышались крики ужаса – видавшие виды жители Эшриалга оказались не готовы к такой напасти.

А пока зеваки и храмовые служители, выбежавшие на улицу, пялились на огненного феникса, Миснарг и остальные бросились к храму. На них никто не обращал внимания, разве что те, кого сбивали с ног…

Хрустит, покрывается трещинами, разбивается в прах каменная кладка, не сумевшая выдержать напор Силы. Сквозь дыры в стенах неистовствующая орда Почитателей Огня врывается внутрь. Кругом пламя, дым и чад – начался пожар. Кто поджег?.. Чья Сила виновата?.. Не важно. Оплот скверны, сбивающей людей с пути, сгорит в костре очищения!

Шипит неистово огонь, разлетаются священнослужители, пытающиеся унять супостатов. Разносится над некогда величественным храмом хохот. А птица, которой надоело кружить в звездных небесах, разлетается сотнями искр – и люди видят, как складываются эти искры в огромные пламенеющие буквы – словно небо решило стать самой большой в мире книгой:

«ОТРИНЬТЕ ЛОЖНУЮ ВЕРУ И СТУПИТЕ НА ПУТЬ ПЛАМЕНИ, ЗАБЛУДШИЕ!»

Ярко пылающие в небесах знаки, начертанные отнюдь не рукой человека, были видны и с улицы, и из храма – вместо купола давно зияла дыра.

В ужасе замера толпа, глядя на зловещее знамение. И сияние букв, льющееся с небес, сливалось с заревом пожара…

Миснарг торжествовал. Им удалось!.. У них получилось!.. Они показали заблудшим мощь истинной веры!

И в тот же миг ощутил резкий упадок сил. Мышцы свело короткой судорогой, вслед за которой пришла омерзительная слабость, мир потускнел, поле зрения сузилось. Чудесной Силы, дарованной Владыкой, осталось совсем немного – львиная ее доля ушла на разрушение чужой святыни.

«Пора бежать», – понял Томассон. Та же мысль, похоже, посетила и остальных – соратники ринулись вон из оскверненного храма. Вместе с остальными он выбрался сквозь пролом в стене, повертел головой, выбирая путь отступления… И застонал, услышав над площадью пронзительный вой сирен.

Полиция! До чего не вовремя! Явись стражи порядка парой минут раньше – их растерли бы в порошок. Парой минут позже – все успели бы разбежаться. Но те каким-то образом подгадали самый неудачный момент – и теперь погромщики были у них как на ладони. Пара синих катеров на антигравитационном ходу кружила над площадью, не выключая заунывных сирен.

«Ладно, прорвусь как-нибудь!» – решил Миснарг и, стиснув зубы, помчался к ближайшему проходу между домами. То тут, то там обездвиженными падали соратники – полицейские на катерах отнюдь не бездействовали. А вот и ему самому в спину угодил небольшой снаряд, мгновенно развернувшийся в сеть, опутывающую по рукам и ногам. Артефакт? Какое-то устройство? Не важно. Рухнувший беглец напрягся, призывая на помощь остатки Силы – и оковы осыпались невесомым пеплом. Миснарг вскочил и помчался дальше. До выхода с площади оставалось всего ничего… и тут под ногу подвернулся особо крупный булыжник.

Теперь падение оказалось далеко не столь удачным – беглец ударился головой о брусчатку. Перед глазами мелькнула бессвязная круговерть образов – полуразрушенный храм, ожоги на руках Владыки, лица родителей, а затем наступила темнота.

Ринальдо Смит выбежал на площадь и присвистнул при виде картины разгрома. Великолепный храм, выстроенный по проекту Ктуорга Нирматури, величайшего зодчего Ктургомса, обратился в руины. От блистающего купола не осталось и следа, в мраморных стенах зияли огромные дыры и провалы, в которых плясали красновато-оранжевые блики пожара. Дым поднимался вверх маслянистой колонной, наверху наливающейся багрянцем – отражением пылающих в небе букв.

Что ж, главное, что вандалы не успели разбежаться – и теперь понесут заслуженную кару. Полицейский помчался к храму, а следом за ним на площадь Славы вылетел служебный катер с выставленной на полную мощь сиреной. На противоположном конце площади показался второй – преступников брали в клещи.

Видимо, это стало последней каплей для злоумышленников – в разные стороны от развалин стремглав помчались темные фигуры. Двое бежали прямо в сторону Смита. Он мельком увидел горящие красные глаза. «Неужели вампиры?..» Толком удивиться появлению особых войск Костуара патрульный не успел – мимо его уха промчался огненный шар. «Нет, не вампиры!» Подобными штучками, Ринальдо знал доподлинно, кровопийцы не владеют. В ответ он вскинул парализатор. Два серебристых росчерка – и красноглазые преступники, окоченев, с деревянным стуком рухнули на камни. Смит позволил себе усмехнуться: так-то, мол.

На катерах тоже не бездействуют – пытаются унять царящий на площади хаос. Краем глаза Ринальдо заметил короткий всполох, объявший неясную человеческую фигуру, разглядел мерцающий янтарем портал на дальнем краю площади… Злоумышленники разбегались, и полицейский был полон решимости помешать им в этом.

Через пару минут стало ясно, что полного успеха достичь не удалось. Большая часть преступников все-таки скрылась. Захватить удалось примерно треть – на камнях площади валялось пятеро. Негусто…

– Глянь-ка! – окликнул Смита один из коллег, оттаскивавших бессознательных арестантов к катеру. – Какая личность нам попалась!

Ринальдо подошел и без особого интереса посмотрел на задержанного. Молодой парень… правда, сразу понять это мешают густые борода и усы.

– И кто это?

– Да это ж Томассон-младший, сын того самого Томассона!

Смит с куда большим интересом посмотрел на паренька. Да, похож на отца, похож, если приглядеться… Фамильное сходство налицо.

– И что с ним будем делать? – поинтересовался Смит.

– Что, что… отвезем в тюрьму, а там видно будет, – равнодушно махнул рукой коллега. Его правоту было сложно не признать.

Ринальдо кивнул и закашлялся от нанесенного ветром дыма. Пожар в храме постепенно унимался, не дожидаясь пожарных. В небесах догорали огненные строки.

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад.

Город Ланмариахт, столица

Тринадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Ктарлиин, дворец эльфийского императора… Он по праву занесен в галактический перечень Чудес Света. Огромное, колоссальное, циклопическое дерево – любой баобаб рядом с ним окажется подобен бонсаю. А на стволе и среди кроны – бесчисленные двери, стрельчатые окна и башни, выросшие по воле йаэрна. По праздникам листва этого растительного колосса светится ярким золотом и багрянцем, на время впуская в неувядающий лес осень, а в воздухе вокруг дерева носятся светлячки, складываясь в мерцающие фантастические узоры.

Но зря считают, что это великолепие обходится без охраны. В гуще ветвей ждут своего часа крылатые чудовища-стражи. Лишь получившие высочайшее разрешение могут нарушить границы дворца беспрепятственно. А прочих, рискнувших направить свои стопы под лиственные своды Ктарлиина, ждет мучительная гибель…

Каймеаркар IV стоял на балконе и всматривался в просвет среди листвы – туда, где сияли звезды и мягко светился стареющий месяц. Стареющий, как и сам император. Только вот паршивец-месяц вскоре снова станет молодым, а Каймеаркару же об этом и мечтать не приходится. Да, он протянет еще пять или шесть десятилетий, а то и больше, но что это, с точки зрения йаэрна?.. Тьфу, мелочь.

Но не это было причиной скверного настроения императора, совсем не это.

Причиной был проклятый смертный, именующий себя Нифонтом.

Многие догадывались, что кейх’арт производят йаэрна, но одно дело догадываться, а другое – знать. А смертный, безусловно, знал – иначе бы не посмел заявиться со столь наглым предложением. И это знание ставило под угрозу всю империю, весь Звездный народ. Достаточно просочиться хоть малейшему подтверждению, чтобы против Кьярнада ополчились все.

Словом, все обстоятельства были за то, что Нифонту следовало умолкнуть навеки. По здравому размышлению, он не должен был пережить даже самой первой встречи… если бы не темпорин. Император раздраженно хрустнул двумя парами локтей. Легендарный темпорин – это значительный куш. С ним йаэрна станут практически неуязвимы. Избавленные от тягостного влияния железа, чье прикосновение мучительно, они смогут противостоять кому угодно. Однако смертный знал, как себя обезопасить, – темпорина, предложенного на первой встрече, было преступно мало.

Решено! На следующей встрече правдами или неправдами нужно заполучить вожделенную технологию, что обеспечит империи бездонный источник неоценимого ресурса. Не исключено, однако, что взамен Нифонт потребует технологию производства кейх’арта… Каймеаркар скрутил щупальца в злобные спирали. Что ж, если так – он ее получит. Но прожить после этого долгую жизнь ему не суждено.

– Повелитель, вы просили, чтобы к этому времени я подготовил доклад, – нарушил размышления императора чей-то тихий голос.

Каймеаркар отвлекся от тягостных раздумий и обернулся. Разумеется, Иарратар, главный советник. Действительно, именно на это время назначен его доклад… посвященный все тому же Нифонту.

Проклятый смертный! Все в него упирается!

– Ну? И что же удалось выяснить? – мрачно спросил император.

– К сожалению, повелитель, ничего конкретного, – тяжело вздохнул советник. – Скрытое лицо, тщательно отретушированная аура, образцов ДНК на месте оставлено не было. Единственная особая примета, – Иарратар сотворил меж вытянутыми руками простую иллюзию, – кисти рук. Наши аналитики указывают на весьма нетипичный характер ожогов – пока неизвестно точно, чем они нанесены, но по ряду признаков можно утверждать, что они достаточно застарелые, однако едва начали заживать. По всей видимости, эти ожоги будут выглядеть так весьма долгое время – и потому являются значительным подспорьем в поиске.

– Это все?

– Кроме того, мы провели поиск всех смертных чародеев, известных под именем Нифонт, – ответил Иарратар. Каймеаркар склонил голову, оценив проделанную работу. – Обнаружен один, который может быть нашим фигурантом – совпадают рост, комплекция, по некоторым свидетельствам можно судить, что и голос. Однако он признан умершим около пяти лет назад.

Мимические щупальца заметно дернулись – император едва сдерживал бешенство.

– А что насчет того, как он сумел телепортироваться внутрь тронного зала?

– С этим уже лучше, повелитель, – несколько воспрянул духом советник. – Придворный чародей тщательно изучил магические следы и утверждает – здесь замешан талисман неизвестной нам конфигурации. Люди, гоблины и какая-либо еще из известных нам магических школ таких не производит – более того, работает по совершенно иным принципам.

– Самодел? – предположил Каймеаркар.

– Нет, повелитель, не думаю, – покачал головой советник. – Рискну предположить, что этот артефакт ведет свое происхождение оттуда же, откуда и темпорин…

– А-а-а, еще одна игрушка Пожирателей Светил… – задумчиво протянул Каймеаркар. – Вещь полезная и нужная… как и сам темпорин.

Император пристально уставился на советника.

– Когда этот Нифонт, кем бы он ни был – хоть самим Эстариэлем Златокрылым[3] – в следующий раз встретится с нами… когда, кстати, должна произойти эта встреча?

– Послезавтра…

– Так вот, послезавтра, на этой встрече, делайте что угодно, задействуйте хоть всех мало-мальски толковых чудотворцев, но отследите координаты телепортации этого смертного – найдите мне его логово!.. – прошипел император. – Ясно?

– Ясно, – кивнул советник, растворяясь в дверном проеме.

Каймеаркар удовлетворенно потер руки. Пусть смертный, называющий себя Нифонт, даст все, что может дать империи, а потом убирается в Темную Рощу, где стенают умершие.

А не захочет – йаэрна с радостью ему помогут.

Независимая планета Ктургомс. Город Эшриалг

Пятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Космопорт в наше просвещенное время – непременный атрибут всякого крупного города. Врата, принимающие товары бесчисленных миров Галактики, и отправная точка далеких путешествий – туристических или деловых. Какое-нибудь захолустье с парой миллионов жителей может себе позволить обойтись без космопорта, но уважающий себя мегаполис – никогда!

Вот и близ Эшриалга, одного из крупнейших городов Ктургомса, помещался собственный звездный порт. Поистине исполинская площадь полнилась бесчисленными кораблями. Сверкающие металлические колоссы гномов и Истинной Земли – они кажутся неповоротливыми махинами, однако в полете демонстрируют чудеса скорости и маневренности. Причудливо изукрашенные суда Костуара – устаревший транспорт республики, в который хитроумные чары вдохнули новую жизнь. Немыслимые порождения эльфов – невероятный гибрид выброшенного на берег кита и старинного парусного судна смотрится на удивление гармонично, уцепившись за неровности поверхности сотнями корней.

Тем не менее странники космоса – не более чем треть всего космопорта. Это подлинный город в городе, со своими законами, укладом и ритмом, а также практически самодостаточной инфраструктурой. Огромный штат диспетчеров координирует движение прибывающих и улетающих судов, чтобы не создавать даже малейших затруднений или тем паче угрозы столкновения. Сразу же после посадки на отведенную площадку гость оказывается в густо оплетающей космопорт сети товарно-денежных отношений, будь то плата за техобслуживание, заселение в гостиницу или таможенная пошлина на привезенный груз – не говоря уж о многочисленных юрких личностях, рекламирующих сомнительные, а то и вовсе запрещенные услуги, а также всевозможных дамах, кавалерах и гермафродитах легкого поведения. За всем этим рассадником приглядывает недреманное око полиции, периодически выхватывая из него особо дерзких нарушителей. Разумеется, всему этому легиону требуется размещение – и потому территория была столь плотно застроена, что проще было периодически наращивать новые этажи, чем пытаться приткнуть рядом новую постройку. Большая часть кораблей на посадочных площадках, за вычетом особо крупных, попросту терялась в этом высотном лабиринте.

Вот и очередной звездолет грозил в нем затеряться. Блестящая черная полусфера гоблинского производства казалась совсем небольшой. «Танатос» неторопливо сел на свободное место между громадным гномьим линкором и странным судном, похожим на анкерный болт. Несколько мгновений тишины – и пространство возле него исказилось, открывая путь находящимся внутри.

Первым наружу выбрался Зиктейр. На Ктургомсе «Тени» были впервые, и неуемно любопытный гремлин не отказался полюбоваться на незнакомую планету, выстроив пространственный переход прямо из рубки – хитроумное устройство звездолета позволяло и не такое. Что ж, решил Ктуррмаан, выглядит слегка провинциально, но сойдет.

Следом из пространственного искажения почти одновременно вышли Семен с Александром, несколькими секундами позже выступил Эльринн, наконец чуть в стороне образовался Уррглаах. Экипаж в полном составе выбрался наружу, и геометрия стала приходить в норму, постепенно стирая режущие глаз углы.

Сквозь толпу новоприбывших и встречающих уже юрко пробирался Макс – явно заранее выяснил, какое место отведут для посадки «Танатоса». Он ничуть не изменился – круглый, подвижный, в немаркой одежде и с массивными наручными часами, которым самое место в каком-нибудь музее. Если, разумеется, не знать о встроенной защите ИЦМАЭ.

Приветствия надолго не затянулись, и вскоре они мчались по воздуху на такси, покидая территорию космопорта.

– Ну что, Максимилиан, введете нас в курс дела? – поинтересовался вампир после того, как основатель поставил в салоне глушилку, делая беседу недоступной для ушей пилота. – Мы посмотрели новости по этой теме, но почти ничего не нашли…

– Конечно, ничего, – хмыкнул Макс. – Нужна местным властям такая огласка, как же! К тому же дело темное, известно пока мало…

– Покороче можно? – попросил Уррглаах.

Основатель «Теней» вздохнул.

– Вот вам покороче. Примерно сутки назад на храм Миргусарта было совершено нападение, теперь он наполовину разрушен, да еще и поврежден пожаром. А самое интересное… а, не буду томить. Смотрите – и поймете.

Аневич-Эндриксон вытащил из кармана коммуникатор, поколдовал над ним и вывел в воздух голограмму. Судя по всему – запись с камеры на стене дома. Поздний вечер, площадь, храм в форме ступенчатой пирамиды с куполом. Горожане и туристы ходят туда-сюда, то попадая в кадр, то исчезая. На другом конце площади что-то сверкает красновато-оранжевым – за храмом не видно. Язык пламени взлетает вверх, увеличивается в размерах и принимает форму огромной птицы. Та открывает клюв – видимо, кричит – и обрушивается на купол храма. Начинается пожар.

На площади суматоха. Глаз не сразу замечает темные фигурки, с разных сторон бегущие к святилищу. Затем пирамида начинает рушиться – стены покрывают обильные трещины, появляются дыры, внутри занимается огонь. Величественный храм неуклонно превращается в груду развалин, и зрелище завораживает. Птица, продолжающая парить в небесах, рассыпается на отдельные искры, складывающиеся в какую-то надпись…

Запись прервалась.

– Нападавшие не использовали магию, – замогильным голосом сообщил Макс. – Все зафиксированное – не плод иллюзии. Не голограмма. Что-то совершенно незнакомое всем привлеченным специалистам. Объяснений нет.

– Да-а, случай действительно интересный… – согласился Александр. Чародей пытался вспомнить что-нибудь, способное на такое без применения магии. По всему выходило, что ничего подходящего он не знает, хотя в бытность свою офицером имперской армии изучал самое разное вооружение других держав.

– И схваченных вандалов до сих пор не раскололи… – протянул Семен.

– Именно так, – кивнул Аневич-Эндриксон.

– Что ж, – кровопийца мрачно усмехнулся, – расколются. Я так полагаю, туда и летим?..

– Ага, – подтвердил Макс, – в «Бездну». Так местная тюрьма называется.

– Тюрьма? – вскинул брови бывший адвокат. – А что они там делают? Прямо сразу, без суда?..

– А-а-а, следственный изолятор там же располагается. Ктургомс, что вы хотите… – досадливо отмахнулся основатель. – Ваш колдовской монархизм на этом фоне – образец демократии.

«Бездна» впечатляла.

Приземистое серое строение на первый взгляд окружал лишь высокий массивный забор. Однако более пристальный и сведущий взор осознал бы всю глубину этого заблуждения. Ему предстали бы яркие нити сигнальных заклятий, переливы защитного купола, сложные структуры магических замков и запоров, мобильная система силовых экранов, превращающая двор в невидимый переменчивый лабиринт… Местная Магическая гимназия явно не поскупилась на меры безопасности.

Внутри меры технической и магической защиты тоже были на уровне. Александр, Уррглаах и Семен внимательно изучали рисунок силовых линий, остальные, менее одаренные, могли разглядывать лишь внешний слой защитных систем. Впереди группы шагал пузатый гном-тюремщик, показывающий «Теням» путь по выкрашенным в зеленый коридорам.

– Вот, – гном остановился и обвел широким жестом пять камер, – здесь те, кого удалось задержать после того случая.

Разрушение храма в целях конспирации стали именовать просто тем случаем. Чтобы не подать вида, что происходит нечто из ряда вон выходящее.

– Ну, господа, кто из вас… – обернулся к дракону и вампиру Макс.

– Не я, – немедля открестился Уррглаах. – Я по точечному сканированию не мастак, несколько часов разбирать информацию буду.

– Ага… – задумчиво протянул Семен. – Ага…

Он несколько раз прошелся туда-сюда мимо камер, потом остановился возле второй справа и сообщил:

– Начну с этой, пожалуй.

Тюремщик повозился с замками и открыл камеру, сделав приглашающий жест. Вампир кивнул и зашел внутрь.

С тех пор как Миснарг очнулся, прошло уже восемь часов – и все это время он провел в камере. Тоска… Отец даже не заходил к нему и, кажется, еще ни разу не появлялся – как будто судьба сына ему безразлична.

О том, что Томассону-старшему пока ни о чем не сообщали, Миснарг не подозревал.

А жалких остатков Силы хватало только на то, чтобы не расколоться. Больше половины ушло на нейтрализацию сыворотки правды. После этого допросы прекратились, хотя тюремщик недавно обмолвился, что скоро придет еще какой-то эксперт…

– Начну с этой, пожалуй, – послышалось из коридора.

Вскоре дверь отворилась и внутрь вошел незнакомый субъект. Субтильный, болезненно-бледный, с черными волосами и острым носом. Зрачки окантовывала ярко-красная радужка, чей цвет не имел ничего общего с Силой. Вампир. Откуда?..

– Да будет ночь благосклонна к вам, молодой человек, – вежливо улыбнулся кровопийца, прикрывая за собой дверь.

– Ничего я не скажу… – вяло огрызнулся в ответ Миснарг.

– Конечно, вы имеете полное право хранить молчание, – пожал плечами вампир, продолжая вежливо улыбаться. От этой улыбки парня почему-то бросило в дрожь. – Только все равно от нас ничего утаить не получится.

– Пытки запрещены, – неуверенно пробормотал Миснарг.

– Молодой человек, кто говорит о пытках? – поморщился пришелец. – Несмотря на ваши непонятные умения, вы совершенно напрасно с таким пренебрежением относитесь к колдовству…

И пристально уставился арестованному в глаза.

Зрение привычно обострилось, расслаиваясь на несколько плоскостей восприятия. Вот физический мир. Вот магия – светящиеся структуры чар, хаотические природные токи… ауры. Например, чрезвычайно яркая аура этого индивидуума, чей насыщенный цвет невольно пробуждал жажду. А вот ментальный план – чужие сознания. Вернее – один чужой разум.

Разумеется, Семен не собирался сразу же читать мысли паренька. Подготовив нужную почву, он поверхностно оглядел сознание, даже не пытаясь залезть в глубину.

Как известно, есть несколько способов защитить разум от чужого вторжения. Самый топорно простой – «барьер». Сознание просто ограждается от всех и вся монолитной стеной. Этот способ используют в основном дилетанты – более сильный телепат такую защиту даже не заметит. Устраняется грубой силой.

Другой метод, весьма распространенный – «туман». Вот они, мысли: забирайся сколько влезет, смотри что хочешь – все равно ведь ничего не увидишь. Весь разум заволакивает эдаким смогом, мешая разглядеть и прочесть хоть что-то. Конечно, «туман» можно развеять, но это требует определенных навыков.

Третий способ – «болото». Все сознание превращается в своеобразную ловушку. Заглянул кто-то чужой – а вот уже его утянуло на самое дно, в глубь твоего ума, где интервент оказывается совершенно беззащитен…

Существуют и другие методы, более редкие. Например, Семен комбинировал «туман» и «болото». Телепат видел легкую дымку, самонадеянно мчался сквозь нее – и угождал прямиком в тиски чужого разума.

Бородатый юнец же отгородил свое сознание некой «сетью», тут и там увешанной информационными «бомбами». Достаточно неосторожно зацепить одну из нитей, чтобы активировать какую-нибудь из ловушек. За результат сложно ручаться – можно отделаться мигренью, а можно начисто выжечь головной мозг.

Тем не менее подобная схема Семена бы не остановила. Смущал сам разум, необычно четкий и сильный. Такая картина для людей или гномов нехарактерна… за некоторыми исключениями. Весьма похожая картина наблюдалась у кейх’артовых наркоманов – телепатический катализатор оказывал подобный, хотя и несколько отличающийся эффект.

Что ж, имеет смысл поступить так же, как и в аналогичном случае, – вдруг сработает? Игве коротко полоснул ногтем по кисти ошарашенного арестанта, а затем слизнул полученную капельку крови.

Блаженный нектар!.. Вампир прикрыл глаза, ощущая, как даже от крохотной капельки тело наполняется теплом. Кровь паренька, судя по всему, кейх’арта не содержала и имела совершенно незнакомый вкус, однако эффект оказался именно тот, что нужен. Сознание прояснилось до прозрачного звона, уравнивая шансы. Семен вновь взглянул в глаза оцепеневшего заключенного – и его разум растекся сотнями ручейков, гибкими тонкими щупальцами просочился в ячейки «сети», уже за ней собираясь в единый ком…

«Сеть», атакованная изнутри, перестала существовать. А вампир, не обращая внимания на сопротивление Миснарга, – именно так, оказывается, звали погромщика – двинулся в глубь сознания, впитывая память.

Так, интересно… еще интереснее… а вот это – интереснее некуда.

Дверь камеры распахнулась, и Семен вывалился в коридор. Вампир тяжело дышал и выглядел, кажется, бледнее обычного.

– Эвакуируйтесь!.. – хрипло бросил он гному.

– Что? – не понял тот. Лицо Семена смялось в неописуемой гримасе, тюремщик осекся и смолк.

– Объявляйте эвакуацию, – повторил вампир. – Чем быстрее, тем лучше. Вывозите всех. Пошли.

И быстрым шагом припустил по коридорам. «Тени» последовали за ним.

– В чем дело-то? – спросил Эльринн. Поспевать за кровопийцей приходилось почти бегом.

– Потом… – сквозь зубы прошипел Семен. Аккомпанементом к этой фразе включились сирены – орденские методики убеждения вновь проявили себя с наилучшей стороны. Впереди загорелся неярким светом аварийный телепорт. «Тени» не преминули воспользоваться им одними из первых.

Оказавшись за забором, вампир прошел быстрым шагом еще почти сотню метров и лишь затем позволил себе остановиться. Вскоре его догнали остальные.

– Что дальше? – спросил Макс, вытирая пот со лба.

– Смотреть, – равнодушно бросил Семен.

– На что?.. – не понял Александр и развернулся. Эвакуация выглядела стандартно. Вокруг ограды раскрылся десяток порталов, через одни выбирался персонал, из других же выезжали массивные параллелепипеды – камеры тюрьмы являлись отдельными модулями, и при нужде заключенные могли быть транспортированы, находясь в них.

И тут земля содрогнулась. Чародей покачнулся, но устоял. В основании «Бездны» один за другим гремели взрывы. В воздух взметнулись пыль, щебень и дым. Наконец, словно спохватившись, тюрьма обрушилась вниз, сложившись карточным домиком, и подняла ввысь тучу обломков.

Полторы минуты прошло в ошеломленном молчании. В ушах звенело.

– Что это было?.. – наконец выдавил из себя кто-то. Судя по тому что фраза прозвучала на кобллинай, это был Зиктейр. Даже неунывающий гремлин был поражен.

– Бомбы, – пояснил Семен. – Сработано виртуозно, ничего не скажешь. Не знаю уж, кто тут постарался – с такой филигранностью разве что «Синяя Смерть» работала, но они в последнее время притихли…

– И как ты узнал? – поинтересовался Александр, глядя на местных, суетящихся вокруг развалин. Порталы смялись одновременно с обрушением здания, почти наверняка кто-то не успел эвакуироваться и остался под обломками.

– Прочитал в мыслях этого паренька, разумеется, – пожал плечами вампир. – Ему недавно перекинули телепатически весточку об этом… мероприятии. Мол, сможете – бегите, не сможете – погибайте. Становитесь, Фенрира вам в селезенку, героями-мучениками…

– Героями и мучениками чего? – задал резонный вопрос Уррглаах.

– А вот это – самое интересное, – хмыкнул Семен. – И об этом я вам сейчас расскажу во всех подробностях…

Глава 6

Независимая планета Инг-инг’Хеа-У.

Город Пожирателей Светил и его окрестности

Седьмое июня 2278 года по земному летосчислению

Проклятье! После стольких лет исследований, когда он уже нашел заветную формулу – потерпеть поражение за шаг до финала! Триумф обратился крахом… И теперь он на этой треклятой планете, с финансами, медленно, но неумолимо подходящими к концу, и уж тем паче недостаточными для покупки баснословного количества кейх’арта – второго ингредиента сыворотки. Влачит бедственное существование, поддерживая себя лишь слабой надеждой…

Нифонт уже третью неделю бродил по этому проклятому плато, но ничего не происходило. Он был готов сдаться и признать, что никакого города нейбов не существует… Однако, когда он уже в пятнадцатый раз поднялся рано утром, прихватил запас еды и воды и отправился на треклятое плато, все переменилось.

Утро выдалось промозглым и туманным. В серой мути едва можно было разглядеть что-то на расстоянии нескольких шагов. Чародей не испытывал ничего кроме ощущения холода и глухого раздражения. «Даже если город возникнет здесь прямо сейчас, – с иронией подумал он, – я его не увижу. Решено: еще пара дней – и улетаю. Придется поискать другие рычаги давления».

Давно утратив ориентацию, Нифонт двигался наобум. Рано или поздно все равно выйдет к краю плато – пересечь его можно за несколько часов, оно сравнительно невелико. В этот миг пласт тумана снесло в сторону, и чародей ошеломленно замер, не в силах поверить в то, что открылось его глазам. Всего лишь в нескольких метрах начиналась влажная зеленоватая стена, необозримо простиравшаяся в обе стороны. Нифонт задрал голову и с трудом разглядел в вышине два донжона, чьи верхушки утопали в облаках. «Это… это город Пожирателей Светил! Я его нашел! Он все-таки существует!»

Впрочем, чародей быстро подавил ненужные эмоции. Порефлексировать над грандиозным открытием можно и потом, а пока что дорога каждая минута. Нифонт погрузился и вызвал в памяти три концепции, составленные еще месяц назад. Одна должна была связать путника с конкретным участком плато и удержать его в реальности, если город внезапно исчезнет. Другая, созданная на основе чар ориентации на местности, позволяла отслеживать источники магии и определять кратчайшие к ним пути. Третья же воплощала несколько различных типов защиты, искусно сплетенных воедино. Чародей наполнил эти мысли силой и ощутил, как они накладываются на мир, постепенно обретая плоть и преобразовывая реальность. В голове стало медленно проступать некое подобие трехмерной карты, тут и там украшенное бликами света, обозначавшими действующие чары.

Сформулировав последнюю концепцию, совсем простую, Нифонт оторвался от земли и приземлился на одном из балконов древнего города. Чародей усмехнулся и двинулся в путь, ориентируясь по карте.

Первые помещения заброшенного города Нифонт проходил без интереса. Однако яркое пятно света на карте становилось все ближе, сигнализируя о чем-то любопытном. Чародей свернул за угол и приподнял бровь, обнаружив перед собой не привычный уже проем в стене, а дверь – с косяком, петлями и ручкой, но при этом вырезанную из камня. Ярко сияющий на мысленной карте предмет, несомненно, находился именно за этой дверью. Пожав плечами, Нифонт на всякий случай перепроверил действие защитных чар, открыл дверь и шагнул внутрь.

Ловушек не было, зато сама комната оказалась… странной. Небольшое окно, забранное темным стекловидным веществом – еще ладно, но вот чего чародей никак не ожидал увидеть в древних руинах – обычных обоев, причем весьма пошловатой расцветки. Над этим феноменом, безусловно, стоило поразмыслить – жаль только сроки поджимали. Поэтому Нифонт принял в качестве рабочей гипотезы, что странная комната была неким культовым сооружением, и приступил к делу.

В комнате оказался не один источник магии, а целых два. На каменном столике размещались два предмета – куб из непонятного минерала с несколькими выступами и углублениями и небольшой каменный талисман, украшенный замысловатым иероглифом. С чего бы начать?..

Поколебавшись, чародей взял в руку камешек и тщательно просканировал. Находка оказалась любопытной и полезной – талисман позволял телепортироваться на далекие расстояния, причем даже в места, тщательно закрытые от подобных перемещений. Было у него и еще какое-то свойство, но сразу расшифровать не получалось, посему Нифонт решил обращаться с ним с повышенной осторожностью. Тем не менее требуемых сведений камень не содержал.

А вот куб оказался именно тем, чем нужно – стоило на нем сосредоточиться, как в разум хлынул поток информации. «Пользовательская инструкция в телепатической форме?.. Хм, а ведь интересный ход…» Разобраться сразу в лавине информации было непросто, но главное Нифонт уловил – перед ним в самом деле было устройство, перегоняющее звезды в темпорин. Чародея позабавило, что такая маленькая вещица – лишь полметра в поперечнике – способна погасить огромное светило.

Телекинетически прихватив с собой обе находки, Нифонт отправился прочь.

Местоположение неизвестно

Одиннадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Закончив разглядывать собственную кровь, Нифонт поставил пробирку на полку.

Он помнил, что случилось в первый раз после того, как он ввел себе в вены смесь драконьей крови с кейх’артом в пропорции три к одному. Он ощутил в себе такой избыток силы и могущества, что захотелось петь. Он сгорел в очищающем огне и восстал из пепла целым и невредимым – чего не скажешь о его доме.

Чародей не сумел удержать пламя в себе – из абстракции оно стало реальностью. В алхимической лаборатории, полной самых разных реактивов, это, разумеется, не привело ни к чему хорошему. Чудовищной силы взрыв унес с собой полдома и большую часть имущества. Спасли чародея лишь влитый в кровь состав, необычайно укрепивший организм, и еще, пожалуй, сделанный месяцем ранее продуманный курс инъекций ускоряющим регенерацию эликсиром, на формулу которого он наткнулся в ходе исследований.

Что ж, эти трудности позади. Теперь, когда у него есть огромный запас кейх’арта, а в скором времени появится и технология производства, он сможет делать инъекции ежедневно. Какие возможности открываются! Повышенная стойкость организма и долголетие – прекрасный побочный эффект… но именно побочный. Основной же эффект сыворотки – поистине колоссальный приток магических сил. Каждый чародей способен распоряжаться магией лишь до некоего предела, положенного ему природой, жезлы и другие талисманы лишь немного увеличивают доступный запас сил. Сыворотка же увеличивала его едва ли не на порядок, даруя поистине сказочную мощь. А главное – магия, получаемая из этого состава, отличалась такой оригинальностью, что не фиксировалась обычными методами. Чары на ее основе выглядели необъяснимым чудом.

Были и менее приятные последствия. В особенности они сказались на внешности…

Дверь тихо скрипнула. В помещение вступил невысокий, крепко сложенный мужчина с серыми волосами. Марх, первый помощник, личность во многом темная, но воистину незаменимая.

– Нифонт, там твои почитатели ждут, – сообщил он. Голос у него был негромкий, но глубокий.

– Иду, – коротко кивнул он. Все вокруг на миг потонуло в багровом огне, а когда тот угас, чародей стоял на небольшой сцене, перед которой столпился народ. В некоторых взглядах читалось недоверие – то были новички, впервые пришедшие сюда, – но в глазах большинства светились уважение, благоговение, преданность. Собравшиеся восторженно взревели, приветствуя Нифонта.

Или, вернее, Владыку Пламени!

Чародей мельком оглядел присутствующих. С каждой новой сходкой их все больше и больше. И круг последователей никогда не убывает. Нифонт старательно поддерживал репутацию, иногда подкидывая новенькие чудеса – чтобы никто не разочаровался, не сбился с пути, или, хуже того, не стал относиться к Владыке как к чему-то привычному. Ореол чуда – превосходная приманка. Сладкая оболочка вокруг горькой, но необходимой пилюли. У всякого хорошего врача есть в арсенале парочка подобных трюков – а уж тому, кто вознамерился исцелить не отдельного пациента, а природу самого социума, их понадобится очень много…

Сегодня, в день пятилетней годовщины «смерти» Нифонта, он собрался даровать последователям чуть больше Силы, чем обычно. С его собственными способностями это не шло ни в какое сравнение, но зато мгновенно убеждало даже самого скептически настроенного новичка. Эту технику чародей тоже разработал сам, несколько месяцев оттачивая ее до нужной эффектности и эффективности.

Нифонт улыбнулся и начал речь.

Независимая планета Ктургомс. Город Эшриалг

Пятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

– Отвечу на вполне справедливый вопрос Уррглааха, – сказал Семен. – Все погромщики являются членами весьма любопытного культа. А точнее говоря – сектантами.

Рассказ велся по дороге – «Тени» шли от разрушенной тюрьмы к космопорту. Задерживать их никто не стал – ошалелый персонал «Бездны» пытался понять, что делать с руинами тюрьмы, и совершенно забыл про приглашенных экспертов. Вампир язвительно фыркнул на столь вопиющий непрофессионализм, но тратить время на горемычных «коллег» не собирался. Остальные его поддержали, хотя Макс сказал, что позже введет местных следователей в курс дела.

– Секта? – приподнял брови Александр.

– Именно, притом весьма необычная. Себя они именуют Почитателями Огня… Их верховное божество – Пламя, и оно же, по мнению самих Почитателей, воплотилось в главе этой самой секты – так называемом Владыке Пламени.

– Очередной шарлатан, выдающий себя за бога? – поинтересовался Уррглаах.

– Пусть даже так, но делает он это крайне убедительно! Помнишь репортаж о разрушении храма?

Ответом была тишина – слушатели призадумались. Найти объяснение увиденному по-прежнему не выходило.

– Так вот, этот самый Владыка неким образом дает своим последователям сверхъестественные умения. Как они это называют – Силу. Собственно, проявление этой самой Силы вы и видели при разрушении храма.

– Неплохо, – прокомментировал дракон. – Кстати, а как этот самый Владыка выглядит?

– О! – улыбнулся кровопийца, оценив вопрос. – Тут наиболее пикантная подробность из всего, что я узнал! Худой, высокий, никаких волос, глаза горят красным огнем… Но главное – если убрать последние две черты, перед нами будет вылитый Нифонт!

– Ого! – поразился Макс.

Некоторое время все обдумывали неожиданную информацию. Семен ждал дальнейших вопросов.

– А к чему им уничтожать храм? – спросил Эльринн.

– Позиционировалось это, насколько я понял, как избавление людей от ложной веры, – ответил вампир. – Во всяком случае, тот паренек считал именно так. Но, я полагаю, перед нами просто устранение конкурирующих организаций.

Уррглаах молча кивнул, оценив подобный ход.

– А взрыв тюрьмы тогда к чему? – поинтересовался Александр.

– Тут, если я правильно понял, двойная цель, – поморщился Семен. – Во-первых, замести следы и уничтожить свидетелей. А во-вторых, можно будет выставить этих пятерых погибших как мучеников, павших за «истинную веру», – последние слова вампир буквально выплюнул, – и тем самым укрепить последователей в вере, простите за тавтологию. Гонения зачастую укрепляют религии, как показывает история. Человек, затеявший эту интригу, весьма и весьма неглуп…

Еще одна тягучая пауза была нарушена первой за долгое время репликой на кобллинай:

– И что мы дальше делать будем?

Глава 7

Звездолет «Танатос»

Пятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Из соображений секретности обсуждать дальнейшие действия решено было на борту «Танатоса», ибо подслушать что-либо на гоблинском звездолете, полном самых разнообразных чар, весьма проблематично. Вначале, впрочем, хотели остановиться у Макса, но тот отказался, сообщив, что на этой планете он проживает в гостиничном номере, а это крайне ненадежное место.

– Кстати, – спохватился тут Уррглаах, – а что вы делаете на этой планете? Насколько я помню, вы очень редко покидаете КЗА…

Аневич-Эндриксон замялся и сообщил, что на эту планету прибыл по делам – заключать одну весьма выгодную сделку. Детали он сообщать отказался.

– Итак, господа, – начал Макс после того, как все расселись за круглым столом, – что мы будем делать в сложившейся ситуации? По вине этого Нифонта у нас скоро будет полноценный кризис – гаснет уже вторая звезда, до всегалактической паники рукой подать…

– Да? – проявил интерес к новости Семен. – Какая же вторая?

– Не помню… где-то в Волосах Вероники, – отмахнулся Макс. – Там даже обитаемых планет нет: так, научно-исследовательская орбитальная база… и Бермудский астероид, само собой.

Все понимающе покивали. Бермудский астероид, названный в честь старой земной легенды, давно стал у людей науки притчей во языцех. Любое оборудование, от механических часов до компьютерного обруча со встроенным счетчиком Гейгера, на этом астероиде сходило с ума. Кроме того, людям (и иным разумным) там мерещилось черт-те что. Наконец, периодически он произвольно менял орбиту.

Вероятно, если после гибели звезды астероид унесет в неизвестном направлении, это огорчит лишь наиболее оголтелых исследователей, не оставлявших попыток разобраться в его тайнах.

– Но мы отвлеклись. Что предпримем дальше?

– Думаю, вначале следует ознакомиться с будущим театром боевых действий, – высказался Уррглаах, – и как следует изучить «Златоносный Рудник» – так, кажется, называется их место сбора?

– Место сбора они регулярно меняют, – сообщил Семен. – Возможно, их уже и след простыл.

– Все равно идея хорошая, – отозвался Макс. – В крайнем случае, можно допросить хозяина. Возможно, он знает что-то интересное. Другой вопрос, кто туда пойдет? Не в полном же составе?

– Предлагаю кинуть жребий, – озвучил следующую идею дракон.

Кинули.

Выпало Семену.

– Вновь работать дознавателем? – Вампир тяжело вздохнул. – Что ж, да будет так. С вашего позволения, отправлюсь прямо сейчас. – Кровопийце явно хотелось поскорее покончить с этим.

– Успехов, – с улыбкой пожелал ему Александр. Игве кивнул и вышел из кают-компании. «Тени» коротко взглянули вслед ему, а затем сосредоточились – предстоял мозговой штурм.

Звездолет «Несокрушимый»

Пятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Некогда в своем дневнике Нифонт записал следующее:

«При всех своих различиях техника и магия имеют общие корни. В начале и той и другой лежит некая идея, концепция, мысль. Первоначальный замысел чего-то, чего не существует. Разница начинается лишь на этапе реализации. В первом случае идея является лишь образцом, в соответствии с которым переделываются и сопрягаются детали реального мира, во втором же она сама становится одним из инструментов в деле собственного воплощения. Магическая сила позволяет перенести задуманный чародеем образ в вещный мир напрямую, минуя промежуточные этапы – в этом заключается ее преимущество.

Однако в этом и главная ее слабость – чудотворец должен полностью осознавать суть того, что он воплощает, от и до. Задумавший вызвать из небытия звездолет должен досконально знать его устройство и принципы работы. Много ли сейчас таковых? На это способны инженеры, но воплощают их замыслы другие, и каждый из исполнителей этого труда знает лишь свою часть работы. Потенциальное всесилие магии ограничивается ее сугубой элитарностью – лишь немногие способны достичь здесь подлинных высот. Даже сейчас мы не в силах преодолеть коренной барьер, который делает наше искусство уделом одиночек, а не коллектива.

Но теперь самое время вернуться от различий к сходству. Что мешает совместить достоинства обоих подходов? Неужели нельзя воплотить одну часть некоего замысла напрямую, а другую – косвенно и совместить результаты волшебства и инженерного труда? Взять ряд деталей, произведенных в соответствии с постулатами механики и электроники, и объединить их одной идеей, которую чары вызвали из небытия?

Именно так поступают гоблины – и я убежден, что на избранном ими перекрестке рождается будущее».

Прошло несколько лет, и зримым воплощением этих слов стал корабль, в штурманской рубке которого находился чародей. Небольшой звездолет производства Истинной Земли был списан и практически ни на что не годился. Нифонт приобрел его за смешную сумму, а затем подверг кардинальному усовершенствованию. Корабль, соединившийся с представлением о самом себе, преобразился и восстал из пепла металлическим фениксом. Тут и там механизмы сопрягались между собой чарами, а вместо горючих жидкостей по трубам текли алхимические реактивы. Необычный итог превосходил оригинал и скоростью, и надежностью. В его сюрреалистическом чреве переборки плавно сменялись сотканными из света плоскостями, воздух пронизывали блики, складывающиеся в сложные рунические узоры, а провода замыкались на пылающих концепциях источника энергии.

Неподготовленный человек мог бы сойти здесь с ума, но искушенный чародей был способен управлять удивительным судном практически в одиночку. Особая система из циркулирующих идей позволяла кораблю восстанавливаться после тяжелейших повреждений – и потому звездолет был наречен «Несокрушимым».

А сейчас на экране внешнего обзора разворачивалось чудо иного техномагического синтеза. Чудо, пришедшее из глубины веков. Там отображалась затухающая звезда – если эту жалкую искорку диаметром в несколько метров можно было так назвать. Окруженная голубоватым дымом, она прогревала недра клубящегося облака, но на большее ее не хватало. Подобраться к гаснущему светилу было нелегко – снаружи, в космическом холоде, рассеивающаяся туча конденсировалась в пласты жидкости, а затем оборачивалась глыбами льда.

Разумеется, на самом деле дым вовсе не был дымом. Причудливый газ, чем-то похожий на водород, был побочным продуктом конвертирования звезды. В отличие от настоящего водорода на топливо он не годился – но это с лихвой компенсировалось иными преимуществами. Совершенно зря в старых летописях его называли бесполезным – ибо сложно отыскать субстанцию более инертную. Ведь все время гашения газ накапливался возле звезды, даже не думая разрушаться при чудовищной температуре! Нифонт жалел, что при всем оснащении корабля он не был в силах прибрать к рукам весь запас этого вещества – из звезды его вышли миллиарды тонн. Ученый и алхимик сокрушался из-за такой несправедливости, но не сумел закачать на «Несокрушимый» больше тонны.

Тем временем пламя вздрогнуло и погасло, оставив после себя последнее облако газа – словно какой-то гигант задул исполинскую свечу. Чародей покачал головой – жаль, больше не утащить! – и перевел взгляд на другой, не менее ценный объект – выплывающий из синеватого тумана небольшой куб.

У конвертера Пожирателей Светил было весьма интересное свойство – с момента запуска куб и разум оператора соединяла незримая нить, благодаря которой владелец всегда безошибочно знал его местоположение. Связь была устроена весьма изящно и проявлялась предельно ненавязчиво, не отвлекая от других дел. Однако простого воспоминания было вполне достаточно, чтобы узнать точные координаты – чем и воспользовался Нифонт, приведя звездолет в нужное место. Без этой страховки куб было бы практически невозможно найти среди солнечных останков.

Через несколько минут прибор был уже на борту, и ментальная связь оборвалась – вернее, истончилась и медленно распалась. Чародей нажал на один из выступов на верхней грани – и из круглого бокового отверстия с шипением хлынула струя светящейся зеленой жидкости.

Темпорин.

Пепел умерших звезд.

Что интересно – на пол темпорин выливаться не спешил: пенился в воздухе, словно ожидая, когда струя иссякнет. А когда она действительно иссякла, он полетел… вверх, к самому потолку. Творение нейбов было намного легче воздуха и потому стремилось вверх.

Впрочем, до потолка бесценной жидкости улететь не дали – Нифонт мгновенно применил чары «Стеклянная Тюрьма». Темпорин оказался заключен внутри небольшого прозрачного кубика, после чего плавно опустился в подставленную ладонь.

Некоторое время Нифонт задумчиво любовался кубиком, заливающим рубку мягким зеленоватым свечением, после чего убрал его до поры до времени в пространственный карман – лишил вещь веса и объема, превратив в сплошной сгусток массы, материальную точку. В подобных карманах всегда царили жуткие гравитационные аномалии, и потому на этой основе до сих пор не строили крупных складов или обитаемых помещений. Были гораздо менее затратные способы создать зал, который изнутри больше, чем снаружи, – и без всяких излишних флуктуаций.

А вот разные полезные мелочи можно положить и туда – если носить в небольших количествах, ничего страшного не произойдет.

Предавшись ненадолго мыслям о пространственном волшебстве, чародей переключился на нечто, висящее в воздухе посреди рубки. Метрового диаметра сфера из цельного куска горного хрусталя находилась в самом сердце паутины пронизавших воздух призрачных всполохов. В хрустальной толще неторопливо перемещались золотые искры. Этот причудливый предмет был навигатором и автопилотом корабля – достаточно его запрограммировать, а остальное он сделает сам.

Нифонт полуприкрыл глаза, погружаясь. Искры на миг замерли, а потом полетели по прежним траекториям, но в несколько раз быстрее. Корабль вздрогнул – его сняли с тормоза, и он двинулся вперед, постепенно набирая скорость. Искры мельтешили все быстрее и быстрее, а затем их траектории столкнулись в одной точке… Радужная вспышка известила об успешно сработавшем эффекте перенастройки.

Нифонт рассеянно выключил обзорный экран, понаблюдал немного за искрами, которые выстроились своеобразной «сферой внутри сферы» и неторопливо вращались по круговым орбитам, а затем отправился в свою небольшую каюту – готовиться к встрече с эльфами.

Нет, удачной же была эта идея с темпорином! Рискованной, но сполна окупившейся. Что еще могло бы оказаться адекватной платой за астрономическое количество кейх’арта? Разумеется, еще нужно было знать, кому же заплатить эту цену – но тут подсобил Марх, у которого имелись точные сведения, что наркотик производится в империи йаэрна. Помощник не стал рассказывать, откуда у него такие редкостные данные – Нифонт и не настаивал, но выводы сделал. Осведомленность и некоторые… особенности Марха позволяли предположить, что ему довелось побывать в лабораториях Кьярнада.

Что ж, пора подготовиться к встрече с императором биологов-вегетарианцев. Чародей облачился в балахон с капюшоном и прикрыл лицо маской, прорези которой были забраны затемненными стеклами. Плащ, в котором он явился на предыдущую сделку, пострадал от утечки кислоты – пришлось подбирать замену. Как бы то ни было, нельзя давать эльфам ни капли лишней информации – он и так позволил себе назваться настоящим именем, зная, что все ниточки приведут к давно почившему экспериментатору. А вот показывать свое необычное лицо, преображенное сывороткой… этого точно делать не стоит.

Сыворотка, кстати – отдельный вопрос. Просчитав кое-что в прошлом месяце, Нифонт пришел к выводу, что при многолетнем воздействии кровь дракона вместе с кейх’артом начнет давать неприятные эффекты, затрагивающие текстуру кожи, строение челюстей и некоторые другие составляющие организма. В сумме это может привести к тому, что всесильный Владыка Пламени станет напоминать эдакого рептилоида, чешуйчатого и клыкастого, а это нежелательно. Когда закончится эпопея с темпорином, нужно будет уделить хотя бы пару месяцев решению этой проблемы.

Но сейчас на первом месте была сделка. Повинуясь воле чародея, «Несокрушимый» замедлился и снова запустил перенастройку, выходя в обычное пространство на окраине звездной системы. Прилетать на своем звездолете прямо на столичную планету слишком рискованно – лучше телепортироваться, как можно тщательнее зашифровав вектор.

Нифонт вынул из кармана амулет, найденный в городе Пожирателей Светил, – гладкий серый камешек, украшенный замысловатым иероглифом. Первое его свойство заключалось в возможности телепортироваться, преодолевая при этом все известные блокировки. А второе… чародей вспомнил, в какой восторг он пришел, расшифровав вторую функцию амулета, и улыбнулся. Пока ему не доводилось ею пользоваться, но он был уверен, что она очень и очень пригодится.

Иероглиф медленно налился ровным фиолетовым свечением. Постепенно поменял цвет на синий, потом на голубой, зеленый и наконец золотисто-белый, режущий глаза своей яркостью. Свет коротко мигнул – а затем фигура Нифонта смялась, выцвела и исчезла, точно ее никогда и не было.

Независимая планета Ктургомс. Город Эшриалг

Пятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Фуркражт из клана дуртХейк, что в переводе с гномьего означает Золотой Топор, закончил программировать инвентор и с довольным видом откинулся на спинку стула. Полезная все-таки машинка! За считаные минуты она просчитает все варианты и сообщит, как воплотить в жизнь самую сумасбродную задумку с минимальными усилиями и затратами. А на сумасбродные задумки гном был горазд – большую часть искрометных шоу, коими славился «Златоносный Рудник», придумал он лично. Благодаря инвентору постановка обходилась весьма дешево и всякий раз окупалась с лихвой, принося высокий процент чистой прибыли. Так богатство фантазии превращалось в богатство реальное, и Фуркражт был весьма этим доволен.

Ожидая, пока приборчик переварит сценарий очередного мероприятия, гном неторопливо наполнил бокал выдержанным коньяком и полюбовался благородным напитком на свет. Зрительные имплантаты последней модели позволяли оценить в три раза больше оттенков игры света, чем органические глаза. Фуркражт мог позволить себе подобную модификацию – равно как коньяк, дорогущий костюм, роскошное кресло из натуральной кожи и сотню других приятных мелочей. Если есть возможность, отчего бы не провести жизнь со вкусом?

– К вам посетитель, – сообщил динамик переговорного устройства на столешнице, – очень настаивает на приеме.

ДуртХейк смерил динамик мрачным взглядом и отставил бокал в сторону. Он не был расположен принимать каких бы то ни было посетителей. Впрочем, раз уж этот самый посетитель уже испортил настроение…

– Пусть войдет, – буркнул гном. Спустя пару мгновений дверь в приемную приоткрылась и в кабинет клубовладельца просочился некий субъект.

– Да будет ночь благосклонна к вам, почтенный, – вкрадчиво проговорил гость, прикрывая за собой дверь. Одного приветствия было достаточно, чтобы волосы в бороде Фуркражта зашевелились: его двоюродный брат неоднократно вел дела с имперцами и рассказывал о традиционных фразах ночных жрецов. Внешность пришельца подтверждала все опасения – худой остроносый брюнет был смертельно бледен и красноглаз. Вампир. Что ему здесь только понадобилось?.. Гном на миг пожалел, что впустил его, – кузен рассказывал, что ночные жрецы не могут проникать в помещение силой, на это у них наложено табу. Запрети такому войти – останется снаружи, хоть ты тресни. А теперь…

Усилием воли Фуркражт заставил себя успокоиться. В конце концов, вампиры – те же люди, только немного необычные. А с людьми, как и с гномами, можно договориться.

– Здравствуйте, – несколько неуверенно кивнул он. – Чем обязан?

– Вы ведь владелец этого клуба, верно? – Тон пришельца не предполагал ответа. – Не соблаговолите ли удовлетворить мое любопытство и рассказать об обществе, которое собиралось на втором уровне в зале А2?

ДуртХейк слегка вздрогнул. Нежданный гость знает о Почитателях Огня. Скверно, более чем скверно. Эти сектанты никогда не вызывали у него доверия, но щедрый процент с членских взносов примирил его с огнепоклонниками.

– А почему вас это интересует? – осторожно спросил гном.

– Узнал от одного знакомого, оттого и заинтересовался… – пожал плечами кровопийца. На его губах играла легчайшая улыбка, словно он сообщил полуправду и упивается изящной шуткой.

– А если я не намерен ничего рассказывать? – выуживая последние остатки наглости, поинтересовался дуртХейк. – Если просто возьму да вызову охрану? Вас скрутят и уберут.

– Охрану? Разве я сделал нечто предосудительное? – иронично хмыкнул вампир. – Впрочем, вы все равно не преуспеете – здесь звуконепроницаемые стены. Кроме того, у меня с собою одна весьма полезная вещица… Видели такое когда-нибудь?

Кровопийца вынул из кармана небольшой приборчик с несколькими кнопками, парой антенн и слегка мигающим голубым диодом. Фуркражту взгрустнулось. Это была глушилка гоблинского производства, блокирующая в определенном радиусе все сигналы. Обойти ее могли некоторые магические средства, но колдовать гном не умел. Оставалось признать: докричаться до охраны не представлялось возможным. Выручить могла бы весьма простая конструкция, включающая в себя кнопку и провод, но подобным старьем гномы принципиально не пользовались.

– Видел, знакомая вещица, – тяжко вздохнул он. – Только зачем вам эти Почитатели Огня? Тем более что они уже два дня как съехали.

Однако, раз у этого красноглазого типа есть такая дорогая штуковина, он наверняка пришел не просто из интереса, а работает на полицию. Или еще на кого…

– Для чего они мне нужны – это мое дело, – задушевно улыбнулся кровосос. От этой улыбки хотелось спрятаться под стол. – У вас есть еще вопросы или мы будем сотрудничать?

– Будем.

– Тогда я слушаю, – пожал плечами вампир, поудобнее устраиваясь в кресле.

– Понимаете, я на самом деле знаю о них очень мало, – торопливо начал Фуркражт. – Особенно об их главаре. Загадочная личность. Я его и видел-то всего пару раз и мельком. Куда чаще видел его помощника…

– Помощника? – заинтересовался кровопийца. – А поподробнее можно?

– Ну, о нем я тоже знаю немного. Настоящего имени не называет, пользуется псевдонимом Марх. Невысокий, но очень могучего телосложения, при этом точно не гном. Волосы серые, как волчья шерсть, а взгляд – брр! – Гном поежился. – Такой, знаете, пронзительный-пронзительный и тяжелый, – и с тоской прибавил про себя: «Едва ли не хуже, чем твой».

– Это все? – дружелюбно поинтересовался ночной жрец, буравя Фуркражта почти физически ощутимым взором. Тому ничего не оставалось, кроме как напрячь память в поисках хоть каких-то новых сведений.

– Очень силен, как я думаю. Он у главаря этих огнепоклонников вроде цепного пса – выискивает инакомыслящих. Больше ничего о нем не знаю.

– А об остальном? – продолжил опрашивать вампир.

– Ну… собирают у всех входящих деньги, и немалые, – припомнил дуртХейк, не став уточнять, какая доля этих «немалых денег» попадала ему в карман.

– Это мне уже известно, – поморщился вампир. – Сколько их всего. И как часто они собирались. Что-нибудь еще?

– Да! – закивал гном. Потом наклонился и заговорщицким шепотом, хотя в этом и не было смысла, сообщил:

– Мне удалось выяснить, где приблизительно живет их главарь.

– Да? – Вот теперь гость явно заинтересовался не на шутку. – Где?!

– Где-то в Синькуардовском районе, – уже нормальным голосом поведал Фуркражт. – Знаете, на восточной окраине города? Там стоят всякие коттеджи, особняки…

– Ценные сведения, – кровопийца довольно кивнул. – Позвольте полюбопытствовать, как вы это выяснили?

– Отследил Марха, – признался гном. – Самого их Владыку на этом не поймаешь – он всегда телепортируется, да так хитро, что координат не засечь. А вот Марх, который у него вроде не то ассистента, не то прислуги, пешком приходит или на такси ездит – но всегда из того района. А поскольку он вроде как постоянно работает в доме у этого самого Владыки…

– Понял, – вновь кивнул вампир и поднялся на ноги. – Благодарю вас за информацию. Вот скромная компенсация за беспокойство.

Кровопийца кинул рядом с давно окончившим работу инвентором небольшой, но увесистый мешочек и покинул кабинет. В мешочке Фуркражт обнаружил некоторое количество дуарнов, какое клуб обычно зарабатывал за месяц.

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад.

Город Ланмариахт, столица

Пятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

В этот раз встреча, обговоренная заранее, проходила куда скромнее и конфиденциальнее – в небольшом, надежно защищенном зале в недрах дворца. Никаких колонн и листвы, ни малейшей пышности – лишь несколько причудливых кресел, произрастающих из пола. Растущие под потолком слабо фосфоресцирующие грибы едва разгоняли сумрак. В этих недружелюбных условиях «высокие договаривающиеся стороны» мрачно смотрели друг на друга.

Рослая фигура Нифонта в темном балахоне, скрадывающем фигуру, казалась одной из теней, сошедшей со стены. Укрывавшая лицо маска была начисто лишена выражения. Каймеаркар и его первый советник, в свою очередь, воплощали холодное высокомерие, ясно показывая собеседнику, какое на самом деле место в мироздании он занимает. Чародею доставало опыта проникнуть взглядом сквозь морок, и из-под личины надменных полубогов то и дело выглядывали гротескные многолапые формы. Седеющие волосы оборачивались потускневшими перьями вокруг рта, а яркие желтые глаза – россыпью золотистых пятен на бледной коже. В этом было нечто чрезвычайно забавное.

– Смертный, – нарушил император молчание, наступившее после обмена приветствиями, – я предлагаю пересмотреть условия нашей сделки.

– Да? – осведомился чародей с легким удивлением в голосе, не то настоящим, не то наигранным. – И в чем же заключаются изменения?

Йаэрна мрачно уставился в черные стекла, скрывающие глаза человека.

– Мне нужна технология производства темпорина.

Каймеаркар готов был поклясться, что под своей маской смертный усмехается.

– Да вы что! – сказал Нифонт вновь с удивлением, но уже веселым. – Представьте, но мне тоже нужна технология – производства кейх’арта. Равноценный обмен получается, не так ли?

Император явно заранее подготовился к такому развитию разговора.

– Предъяви товар первым, – потребовал он. Чародей кивнул и зашевелил длинными артистическими пальцами, сплетая сложные комплексные чары. Несколько замысловатых жестов – и в воздухе перед ним завис грубо обработанный каменный куб. Следом Нифонт извлек из воздуха припасенный для этой сделки кубик темпорина и опустил его на верхнюю грань конвертера.

– Ваш черед, – сообщил он. Каймеаркар коротко распорядился на эльфийском, и в помещение вошел тощий ссутуленный человек с пустыми глазами, по всей видимости захваченный в рабство во время одного из конфликтов Кьярнада с соседями. Раб нес в руках кадку со странным растением с мясистыми листьями.

– Вот оно, – произнес император, когда пришедший поставил кадку на пол. – Кейх’арт – растительный наркотик. Растираешь листья в порошок, смешиваешь с небольшим количеством жидкости – и получаешь необходимый состав. Просто и незамысловато.

Чародей смерил эльфийского императора долгим, ничего не выражающим взглядом, словно бы что-то подсчитывая. Подошел к кусту, оглядел его, с некоторым сомнением покачал головой, натянул вытащенные из воздуха защитные перчатки. Затем оторвал от одного из листьев кусок, одним движением растер между пальцами и бросил щепоть на ладонь топтавшегося неподалеку раба, прибавив к этому каплю магически сотворенной воды.

Пленный взвыл и завертелся волчком. На том месте, куда угодила смесь, кожа пузырилась и на глазах расползалась. Состав прожег руку едва ли не до кости.

– Вздумали меня обмануть? – скучающе произнес Нифонт, разглядывая муки раба с естественно-научным интересом. – Резонно, резонно. Ничего другого я и не ожидал, хотя не подозревал, что проверить окажется столь легко. А теперь настоящую технологию, пожалуйста.

Мимические щупальца императора скрутились в спирали и подергивались, что сигнализировало о бешеной ярости. Тем не менее он отдал новый приказ, и стенающий пленник уковылял прочь. Вскоре он вернулся с еще одной кадкой, где произрастал густой кустарник с мелкими синеватыми листочками и длинными изогнутыми шипами.

– Вот, – мрачно бросил йаэрна.

– Опять? – с иронией поинтересовался чародей.

– Можешь провести очередную проверку, – хмыкнул Каймеаркар, указав одной из верхних рук на раба. – Кейх’арт содержится в шипах. Достаточно одного укола, но это недостаточно безопасно – надежнее отламывать шипы и вываривать до полного растворения.

Нифонт не отказался и от этого эксперимента – взял безвольного пленника за руку и надавил чужой ладонью на шип. Раб снова вскрикнул, но быстро начал успокаиваться и перестал трясти обожженной рукой. Чародей пристально уставился в глаза подопытного. Радужки стремительно наливались оранжевым мерцанием, а зрачки начали судорожно сокращаться и расширяться, причем независимо друг от друга. Один мог сузиться и замереть на несколько мгновений, а второй – в рваном ритме менять диаметр. Через полминуты зрачки прекратили бешеную пляску, а на лице замерло выражение отстраненного блаженства.

Все классические признаки были налицо.

– Что ж, в этот раз, похоже, все верно, – констатировал Нифонт, вновь разглядывая кустарник. – Как за ним ухаживать? Разводить?

– Тебе проведут инструктаж, – отозвался император. Его взгляд не отрывался от двух разновеликих кубов, паривших посреди зала. – Ну что, смертный, по рукам?

– По рукам, – кивнул Нифонт, как можно незаметнее складывая в уме чары. Если все пройдет удачно, к вечеру раб скончается от сердечного приступа. Высшие когнитивные функции почти угасли в этой карикатуре на человеческое существо, и она была скорее животным, чем разумным созданием – но все же Шриваставу коробило от одного взгляда на подобную участь.

Эвтаназия – единственная помощь, которую он мог предложить на данном этапе.

Звездолет «Танатос»

Пятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Вскоре после того, как за Семеном закрылась дверь, в кают-компании начался мозговой штурм, посвященный стратегии борьбы.

– И как мы будем его искать? – задал вопрос Александр. – Совсем не факт, что Семен сумеет его обнаружить.

– А что такого? – не понял Эльринн. – Пробьем все доступные базы данных по словам «Владыка», «Нифонт», «Почитатели Огня»… Может, чего и найдем…

– Пробовал, – размеренно отозвался Уррглаах. – Ничего представляющего интерес.

Зиктейр хихикнул и выдал замысловатую гоблинскую идиому, описывающую прелести поиска одной конкретной хвоинки в ельнике. Баггейн задумчиво пошевелил ушами, вытащил потрепанный блокнот и начал делать в нем какие-то пометки шариковой ручкой. Никто не знал толком, где консервативный перевертыш добывал свой антиквариат, но стоило закончиться месту в блокноте или чернилам в ручке, он немедля обзаводился новыми.

– Прочесывать городские клубы долго, – прокомментировал Эльринн вслух, не переставая что-то чиркать на листке, – но, видимо, придется. В Сети оседает не все, а вот если осторожненько порасспросить местных… На что-нибудь можем и наткнуться – если не на место сбора, то на какие-нибудь интересные сведения.

– Примем в качестве рабочей версии, – отозвался дракон. По его лицу сложно было что-либо прочитать, но, кажется, его такой подход категорически не устраивал.

– Другой вопрос, – снова подал голос Синохари. – Когда мы этого Нифонта отыщем – что мы с ним будем делать?

– Поговорим, – ответил Уррглаах. Макс сморгнул и удивленно посмотрел на него:

– Просто поговорим?

– Не «просто», а по делу, – хладнокровно отозвался ящер. – Судя по тому что он выбирает предельно малонаселенные звездные системы, наш фигурант определенно не ставит целью терроризм или нечто подобное. Вместе с тем – почему тогда он не выбирает звезды с необитаемыми планетами, ведь таких гораздо больше? Тут очень много неясностей, которые было бы неплохо прояснить в беседе с самим Нифонтом – возможно, с ним удастся даже договориться как с разумным человеком.

– Ты в этом уверен? – поинтересовался баггейн.

– Нет, – прямо ответил Уррглаах. – Недостаточно данных, чтобы судить о психологии фигуранта. Тем более что он явно не разменивается на простые планы, предпочитая сложные комбинации. Человек, который прикидывается мертвым, гасит звезды и одновременно возглавляет секту, успешно выдавая себя за бога… Пока не берусь утверждать, чего от него можно ожидать. Впрочем, эпизод со взрывом тюрьмы указывает, что велика вероятность… агрессивного отпора. К этому стоит подготовиться заранее.

– А что тут готовиться? – не понял Аневич-Эндриксон. – Нифонт – маг…

– Чародей, – поморщился Александр. – В крайнем случае – теург. Маги – это зороастрийские жрецы, к нам отношения не имеют.

– Хорошо, чародей, – принял поправку Макс. – И, стало быть, чувствует магию. В качестве переговорщика выступает кто-нибудь из наших ма… теургов, отвлекая на себя внимание, а в это время кто-нибудь другой занимает позицию сзади, чтобы в случае чего оглушить и скрутить Нифонта!

Синохари хохотнул.

– Смешно, – без тени улыбки на лице согласился дракон. – Безусловно, Нифонт во время опасных переговоров полностью пренебрежет защитой и не задействует даже простое защитное поле. А рядом не будет ни одного Почитателя Огня, а если и будут – то, безусловно, проявят полное бездействие. Никаких огненных птиц, с легкостью разрушающих каменные храмы, и других вещей, о которых мы не имеем представления.

– Резонно, – со вздохом признал ученый, размышляя, с чего бы ящера пробрало на столь откровенный сарказм. – Хм, кстати, если у них все завязано на огонь… как насчет воды?

Александр задумчиво почесал нос, потом отверг эту версию:

– Скорее всего, вода просто испарится – а это нам только помешает. Не обваримся, конечно, благодаря вашим разработкам, зато видимость нам это знатно попортит…

– Да я не в том смысле… – поморщился Макс. – Не знаю, как это будет в ваших теургических терминах, поэтому приведу простую аналогию. Знаете, как волны в противофазе взаимно гасят друг друга? Что, если поступить так же – столкнуть разные… значения? Смыслы? Как это правильно называется? Никогда не мог понять вашу запутанную терминологию.

– А, понял, – кивнул чародей, – конфликт идей. Как раз ваши, республиканские спецы, исследовали этот вопрос. Как бишь оно называется?..

– Эффект Рамбла-Лоуренса, – отозвался Уррглаах. – Интересные были люди, Лоуренса я лично знал. Мысль богатая, но она излишне чревата.

– Ага, – согласился Александр. – Побочные эффекты, резонанс вторичных гармоник, риск коллапса… Слишком ненадежно. Лучше поискать другие методы. Возможно, «Черное Безмолвие», но у нас нет нужного оборудования.

– Мысль неплохая, – согласился дракон. – Хотя тут тоже есть нюансы. Считается, что эти культисты не используют магию – вполне возможно, блокирующие чары их просто не возьмут.

– Что еще за «Черное Безмолвие»? – не понял Аневич-Эндриксон.

– Чары, которые не дают воспринимать магическую составляющую мира, а значит, и колдовать, – пояснил Синохари. – Но для них нужны очень специфические талисманы, частным лицам их не продают – разве только на черном рынке.

Последнее обстоятельство явно вызвало у Макса недовольство, но какую-то пометку в коммуникаторе он все же сделал.

– Хм, может, в таком случае тоже обойтись без магии? – предположил Эльринн. – Устроим психологическую атаку – шумовые гранаты, дымовые шашки, десяток подвижных голограмм… Они там запаникуют и скорее друг друга перебьют, чем нам помешают.

Макс почесал затылок. Он уже привык, что баггейн порой забывает, в каком столетии живет, но предложение все равно произвело впечатление.

– Возможно… – с сомнением протянул он, – хотя не уверен, что такое сработает. Кстати, «дымовая шашка» – это вообще какой век?..

– Двадцатый – двадцать первый, – прикинул дракон, полуприкрыв глаза.

– Еще предложения? – поинтересовался основатель.

– Сбор информации, – лаконично ответил Уррглаах. – Пока абсолютно все построения упираются в недостаток данных. Сейчас мы можем сделать только одно – отыскать место сбора сектантов. А далее, полагаю, логично установить за этим местом слежку. Так мы сможем составить хотя бы минимальное представление о том, какими силами располагает Нифонт.

На этом совещание закрыли. В ожидании Семена каждый занялся своим делом. Уррглаах нацепил на голову Интернет-обруч и отправился бороздить просторы Сети. Аневич-Эндриксон вытащил из кармана ромб Руба и принялся привычно вертеть эту головоломку, перебирая различные комбинации. Эльринн достал блокнот и стал делать в нем какие-то пометки, то и дело задумчиво грызя колпачок шариковой ручки и шевеля ушами. Синохари и Ктуррмаан недолго думая в очередной раз уселись играть в карты. Последующую четверть часа в кают-компании царила редкая тишина, изредка прерываемая обвинениями в шулерстве на двух языках.

Через пятнадцать минут от дверей послышалось:

– Да будет ночь благосклонна к вам, господа! – и в кают-компанию вошел Семен Игве. Вампир определенно выглядел весьма довольным.

– Какие новости? – поинтересовался Макс, ставя ромб Руба на стол. Остальные тоже оторвались от своих занятий, ожидая итогов беседы с владельцем клуба.

– Новости хорошие, – отозвался кровопийца. – Можете меня поздравить – я знаю, где живет Нифонт.

– Где?!

– Откуда?!

– Как?!

Голоса разделились.

– Точного адреса не знаю, – поспешил разочаровать их Семен. – Только район. Синькуардовский, это где-то на восточной окраине.

– Все равно ценная информация… – протянул дракон. – А что еще ты узнал?

Вампир коротко рассказал о том, что выяснил у гнома – с его слов и из его головы. К примеру, когда речь шла о Мархе, Семен скинул всем в голову телепатическое изображение, вытащенное из сознания Фуркражта. Грубые черты лица, серые волосы, пронзительный взгляд – внешность у загадочного помощника Нифонта была колоритной.

– Итак, мы приблизительно знаем, где живет Нифонт, и можем отыскать его дом, – подвел итог Уррглаах. – Думаю, займемся этим завтра. Все согласны?

Все были согласны.

– С вашего позволения, я отлучусь на пару часов, – встал из-за стола Макс.

– Зачем? – удивился Эльринн.

– У меня есть одно незавершенное дело, – отозвался Аневич-Эндриксон и вышел. Уррглаах проводил его странным взглядом.

– Что такое? – тихо спросил у дракона Семен.

– А ты не чувствуешь? – в свою очередь спросил Уррглаах. – На нем амулет, блокирующий телепатию. Наш основатель что-то скрывает. И это по меньшей мере странно…

Независимая планета Ктургомс. Город Эшриалг

Пятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

– Мой заказ готов? – спросил Макс Аневич-Эндриксон у собеседника.

Собеседник был немолодым и тощим человеком с хриплым тихим голосом. Глаза серые, раскосые, макушка выбрита до синевы, бороды нет, а вот усы есть – длинные, седые, ниточками свисающие чуть ли не до пупа.

– Почти… – отозвался бритый собеседник. – Почти… Работа завершится через пару часов.

– Вот тогда я и оплачу заказ, – твердо сказал Макс. – Переведу на ваш счет все до последнего доллевро. А пока довольствуйтесь авансом.

– Хорошо… – недовольно проскрипел бритый. – Хорошо…

Глава 8

Звездолет «Танатос»

Ночь на семнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Пока «Тени» не вернулись из Синькуардовского района, Макс решил поискать в Сети информацию о таинственном помощнике Нифонта и засел в кают-компании с коммуникатором. Информации оказалось крайне мало, однако она все же была! Долгое копание и систематизация принесли плоды – кто-то с именем Марх ранее владел баром на планете Локи в составе Костуара. Изображения его, к сожалению, не нашлось, но поиск по фотографии выдал некоего Фернандо Ортегу, жителя все того же Локи. И главное совпадение – оба исчезли при загадочных обстоятельствах в одну и ту же ночь. Прекрасно! Довольный ученый оторвался от экрана.

В глаза ударила темнота. Максимилиан испуганно заморгал, пытаясь понять, что случилось. Его взгляд упал на светящееся табло, и все сразу стало ясно. Часы показывали два варианта времени – местное и корабельное, и по второму сейчас было два часа ночи. Ничего удивительного, что освещение «Танатоса» автоматически отключилось. Перенастраивать время в соответствии с локальным режимом «Тени» почему-то не стали, и посему снаружи еще только заходило солнце.

Покивав своим мыслям, Макс еще немного поморгал, привыкая к темноте, и заметил, что рядом есть кто-то еще. На одном из стульев сидел Уррглаах и, кажется, дремал. На голове его вновь красовался обруч. За все эти годы Аневич-Эндриксон так и не выяснил, зачем ящер ежедневно надевает его ровно на час.

Тут он припомнил утверждение, вычитанное в одной психологической статье, что будто бы, когда человек сидит в телепатической Сети с закрытыми глазами и не знает точно, что рядом кто-то есть, можно подойти и тихонько спросить – что он там такое делает. Тогда тот преспокойно ответит, сам того не заметив, – ответ, дескать, минует сознание. Макс не был уверен, что это так и сработает ли на представителе столь необычного вида, но решил проверить.

Подойдя к Уррглааху, он прошептал:

– Ну, что смотришь?

– Бу-ум… Бздынь! – отозвался дракон.

Ученый ничего не понял и удалился, весьма разочаровавшись в научно-популярных журналах по психологии. Уррглаах раскрыл жутковато светящиеся во тьме глаза, посмотрел ему вслед, ехидно прищурился и хмыкнул:

– Ага, расскажу я тебе. Как же.

Локи, планета в составе империи Костуар. Оазис Элхут

Восемнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Империя Костуар… Славное государство чародеев, где магия и древние предания исподволь влияли на все сферы жизни. Даже император был не только умелым правителем, но и могущественным чудотворцем. Многие попрекали имперцев в излишней привилегированности колдовского сословия и в несправедливости такого разделения, но те не обращали на это особенного внимания. Тем паче что императоры Костуара действительно были людьми толковыми и держали под своей дланью двадцать две планеты. В их число входила и Локи.

Планету эту не назовешь жемчужиной – впрочем, ее и особо полезной-то не назовешь. Пропеченный солнцем шар целиком укрывали пески, а полезные ископаемые в недрах Локи присутствовали в столь мизерных количествах, что никто даже не порывался их оттуда извлекать. Терраформировать планету тоже не было никаких резонов, поскольку ее расположение никаких выгод не предоставляло.

Локи была бы начисто заброшена, если бы не Оазисы. Три удивительных места в разных уголках планеты, где песок сменялся первосортным черноземом и россыпью небольших озер, по берегам которых произрастали настоящие джунгли. Температура здесь была вполне пригодной для человеческой жизни. Происхождение Оазисов среди этого ада выяснено не было, но предполагалось, что все дело в неких магических аномалиях.

Первый Оазис, Шилрэхт, был домом для небольшой группы ученых, вяло изучавших природу той планеты. На втором, известном как Шеол, находилась колония, куда ссылали преступников с ближайших планет империи. На третьем же, под названием Элхут, располагался единственный город-столица, где жили всевозможные неудачники, сумасшедшие ученые, различные анахореты и немногочисленные нелюди, поменявшие гражданство и ставшие подданными Костуара.

Пассажирские звездолеты в эту глушь ходили нечасто, и Максу очень повезло, что он сумел добраться туда столь быстро.

«Искренне надеюсь никогда не узнать, какое пекло стоит за пределами Оазиса», – подумал ученый, обмахиваясь шляпой. Бывать в тропиках ему пока не доводилось, и первый опыт ему категорически не понравился: в Элхуте стояла удушливая жара. Среди бурно разросшихся деревьев, отдаленно похожих на земные пальмы, и какой-то совсем непонятной растительности стояли небольшие домики высотой от одного до трех этажей. Здешние здания строились из особого термостойкого пластика, прекрасно переносившего жару и создававшего внутри приятную прохладу.

Сразу было видно, что город имперский. Окна и двери большинства домов помечены защитными рунами или пентаграммами. Узкие улочки замысловато петляют, затрудняя ориентацию. Последнее было особенно неудобно – найти нужный бар сразу не получалось. «И что мешает этим имперцам строить нормальные кварталы?» – подумал ученый, отмахиваясь от очередной насекомовидной гадины, с надсадным жужжанием пролетевшей мимо. Эволюция Оазисов не породила ничего сложнее беспозвоночных, но уж тут постаралась на славу, заполнив все экониши чудовищными членистоногими.

Через пятнадцать минут страданиям был положен конец, и он вошел в заведение под вывеской «Еда & Еда». Оригинальность названия премного позабавила Макса. Барменшей, а по совместительству хозяйкой оказалась гномиха. Впрочем, тем, кто не был гномами, понять это было сложно – женщины у них такие же бородатые и широкоплечие, как и мужчины.

Аневич-Эндриксон понял, что предстоит лотерея. Заведения гномов четко делятся на обычные и элитарные, и не приведи Великий наткнуться на второе. Кухня гномов поистине виртуозна, но это порождает одну проблему: хорошим вкусом они полагают порой отдыхать от гастрономических излишеств и услаждать чрево чем-нибудь предельно простым и незамысловатым. Даже не предполагая при этом, что остальные могут считать совершенно иначе.

Макс решил сыграть дурачка и напустил на себя самый растерянный вид, который только мог состряпать. После этого изобретатель подошел к барной стойке и принялся тараторить жалобным голосом:

– Здравствуйте. Я тут уже был несколько лет назад… Мне его тогда посоветовали друзья… Мне очень понравилось… – Он удостоился недовольного взгляда. Правильно, плохой клиент – разговоров требует, еду не заказывает. Необходимо исправить. – Можно мне этот кофе? Да-да, этот, самый дорогой…

«Элитарное», – с тоской понял Макс, сделав первый глоток. Кофе стоил как добрый жареный поросенок в специях, а вкус у него был, словно напиток очищали прогоном через портянку. Не исключено даже, что это так и было – вполне возможно, это такой особо тонкий рецепт. Тем не менее основатель «Теней» стоически пил эту бурду и продолжал разглагольствовать:

– Так вот, мне очень понравилось… Кофе такой же вкусный, как тогда. Хоть и хозяин сменился… Но, по-моему, этот кофе еще лучше, чем раньше. А вы ведь помните того хозяина?.. Да, кстати, можно еще кофе? Так вот, помните того хозяина – этакого маленького смешного старичка с большой белой бородой?..

Тут гномиха подала голос:

– Старичка я не помню. Бар я купила у Марха, а он не старичок… Он такой большой. Шкаф такой. Пониже вас, но покрепче. Почти как гном, только без бороды. И волосы как седые, но не седые. Вот.

Гномиха явно исчерпала свой запас художественных слов. Ученый же про себя отметил, что это действительно тот самый Марх, а не какой-то другой, и заодно окинул взглядом помещение. Бар оказался получше, чем кухня, – небольшое уютное помещение, отделанное весьма удачной имитацией дерева. Потом взгляд Макса упал на то, что было за окном. Оплавленный полуразрушенный дом. Странно, как он не заметил его сразу, и еще более странно, что его до сих пор не снесли – развалины уже явно сдавали позиции буйной растительности джунглей.

Тут стоило бы заказать кофе, но от третьей порции Макс вернул бы предыдущие две.

– Пожалуйста, стакан воды и соду, – заказал он. – Я вот тогда тут недолго был… Но мне тут понравилось. К сожалению, выбраться удалось только сейчас, но я собираюсь тут подольше пожить, достопримечательности разные посмотреть… А что там за руины, если не секрет?

– А, – махнула рукой гномиха, – ничего интересного. Лаборатория одного мага там была. Доалхимичился и взорвался.

– Как его звали, если не секрет? – поинтересовался Макс.

– Знамо дело, Нифонт.

Макса словно молния ударила. Две порции кофе удалось сдержать только плотно закрытым ртом.

Независимая планета Ктургомс. Город Эшриалг

Семнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Женевьев стоял, прислонившись к стене дома, и ждал. Прохожие сновали мимо, не обращая на него внимания. Тощий, сутулый, редковолосый, с невыразительными рыбьими глазами – человек, совершенно не вызывающий интереса. Возможно, потому-то Владыка именно ему поручил это задание… А чтобы Женевьев точно справился, дал ему очень много силы. Особой Силы.

Человек проверил время. Тот, кого он ожидает, должен подойти с минуты на минуту – так сказал Владыка, а Владыка никогда не врет. Ага, вон тот самый, которого поручено ждать – Женевьев узнал его по фотографии. Фото было сделано наспех, при не самом удачном освещении, но черты лица оказались достаточно отчетливы. Только вот… Женевьев прищурился. На фотографии человек не выглядел настолько бледным… смертельно бледным. Глаза скрыты темными очками. Вампир? Странно, Владыка не предупреждал… Что ж, не важно – выполнению задания это не помешает.

Женевьев отлепился от стены, подошел к вампиру и заговорщицки прошептал:

– Я слышал, вы кое-кого ищете… Я знаю, где они.

Кровопийца нахмурился, и посланник Владыки ощутил мощный телепатический импульс, так называемый «запрос» – своего рода бесплотное щупальце, делающее слепок поверхностных мыслей и мгновенно уходящее назад. Однако Женевьев был готов к такому повороту событий. Щупальце наткнулось на заранее поставленную ловушку, и в структуру отростка хитроумным образом была интегрирована часть Силы. Этому нелегкому приему Женевьева научил сам Владыка, потратив несколько часов своего драгоценного времени. Сила должна была обмануть кровопийцу и вызвать у него беспредельное доверие. Как именно это работало – Почитатель Огня не знал.

Обман сработал безукоризненно – «запрос» ушел обратно, и лицо вампира несколько разгладилось.

– Что ж, и где же они? – поинтересовался он.

– Здесь говорить небезопасно, – отозвался Женевьев, оглядевшись. – Лучше пойдем ко мне.

Следуя за незнакомцем, Семен ощущал смутное беспокойство. Что-то здесь было не так. В голове этого субъекта не было ничего подозрительного, он вообще вызывал некое инстинктивное доверие, но вампира все равно терзали подозрения. Виски слегка ломило. Симптомы были весьма знакомые, но вспомнить, к чему они относятся, никак не удавалось. Если бы внушение Женевьева оказалось чуть менее мощным, вампир сообразил бы, что налицо все признаки ментального вторжения – в ордене учили бороться с подобными вещами. Однако все было рассчитано предельно точно, и, когда собеседники пришли к квартире, Игве не смог отказаться от предложения войти в квартиру первым.

– Вы говорили, что знаете, где они. Так почему же нам не продолжить наш разговор?.. – сказал он, окинув помещение беглым взглядом, и начал разворачиваться. Однако Женевьев его уже не слушал. Первым делом он активировал небольшой защитный амулет крайне специфического свойства. Работал он лишь у одаренного Силой и защищал от одной конкретной угрозы, зато приводился в действие за долю секунды простой мысленной командой. А затем Почитатель Огня вытащил из кармана герметичный контейнер и вскрыл его уверенным движением.

Услышав странный шорох, Семен молниеносно развернулся, но все равно не успел – из металлического сосуда уже изливалась белесая дымка, от одного запаха которой сознание мутилось. Засада! Все стало ясно – при сканировании он однозначно подвергся внушению. Как именно это вышло – неясно, но с этим можно разобраться и потом… Зрение привычно обострилось, раскрашивая затянутое хмарью помещение в инфракрасные и эфирные тона. Вампир обрушил на противника ментальный удар – тот истошно вскрикнул и упал на пол, выронив контейнер. Попытался встать – Семен обрушил еще один удар, не позволяя этого, сделал шаг к поверженному врагу… и тут ноги его подкосились. Проклятая отрава оказалась куда мощнее, чем можно было подумать. Из последних сил вампир потянулся к разуму Женевьева, чтобы преодолеть защиту и вытащить всю необходимую информацию. Это тщание оказалось фатальным – свет в глазах померк, и вампир отключился.

Тяжело дышащий Почитатель Огня, держась за голову и постанывая, поднялся на ноги. Из носа струилась кровь, в ушах медленно затихали отзвуки пронзительных воплей, недавно раскалывавших череп изнутри. Проклятый вампир оказался чрезвычайно могуч. Но куда уж порождению ночи справиться с преданным слугой Пламени? Если бы не Сила, Женевьева наверняка уже не было бы в живых… Но теперь все позади. Задание выполнено.

Дождавшись исчезновения тумана, Почитатель деактивировал амулет и отправился в ванную – смыть с лица кровь. Ждать оставалось совсем недолго… В скором времени в дверь действительно позвонили. Женевьев отпер квартиру и почтительно посторонился, пропуская внутрь двоих, объявившихся на пороге. Высокого и худого человека в плаще с капюшоном и его невысокого, крепко сбитого спутника с серыми волосами и тяжелым взглядом. Всесильного Владыку Пламени и его ближайшего помощника.

Владыка откинул капюшон и улыбнулся, увидев бесчувственного вампира.

– Превосходная работа! – Он даже слегка поаплодировал, отдавая должное содеянному. – Марх, иди и награди героя по-королевски.

Первый помощник и Женевьев удалились в другую комнату, а Нифонт присел на корточки рядом с погруженным в кому телом. Сколько лет ни прошло, а он до сих пор не отучился от театральной привычки морализаторствовать над поверженными врагами – вне зависимости от того, способны они услышать его или нет. Вот и сейчас не выдержал – заговорил:

– Нет, вы всерьез решили, что я не замечу попыток выйти на мой след? – приподнял брови чародей. – Кем бы вы ни были, друзья мои, поиски вы осуществляли весьма топорно. Двое из опрошенных вами были Почитателями Огня, причем сеанс раздачи Силы прошел буквально вчера. Разумеется, мне обо всем доложили. – Нифонт вздохнул и покачал головой. – Я взял тут очень хороший старт, даже жаль, что из-за погрома и из-за вас придется все бросать и начинать сначала… Ну ничего, нет худа без добра.

Из соседней комнаты раздался вскрик, прерванный звуком удара. Чародей не обратил на это внимания и осторожно вытащил из-за пояса Семена кинжал, держа его телекинетически. Осмотрев клинок, он восхищенно присвистнул.

– Весьма интересный талисман, надо будет изучить поподробнее… Впрочем, тебя стоит изучить еще тщательнее. Покопаться в организме ночного жреца я мечтал еще со времен аспирантуры. Возможно, ты мне здорово пригодишься, мой неудачливый друг…

Из комнаты вышел Марх. Как ни странно, в одиночестве – Женевьева рядом с ним не было.

– Ну как, наградил? – устало спросил Нифонт.

– По высшему разряду! – сообщил Марх, брезгливо поморщился, поковырялся в зубах и сплюнул.

Семену снилось, что он – капля дождя.

Стремительное падение… очень стремительное и поначалу даже приятное. Потом внизу возникает что-то темное, усеянное собратьями… Асфальт! Болезненное приземление. Семен разбился на маленькие капельки… Но очень быстро собрался.

Сталкиваясь боками с другими каплями и отчаянно стараясь не слипнуться и не слиться с ними (это гибель!), вампир чувствовал, что его куда-то несет. И вскоре капельному обзору открылось – куда. Огромный металлический диск, а в нем – ужасающая черная дыра. Сливное отверстие канализации!

И ведь даже на помощь не позовешь. Капли не разговаривают.

А Семена все тащило и тащило…

Вдали послышался мерный грохот. Это шаги, кто-то из прохожих шагает по асфальту, не обращая внимания на капли дождя. И на горестную судьбу, которая их поджидает. Семен разглядел огромные ноги в кожаных ботинках, тело, теряющуюся в невообразимой вышине голову… Рыжие волосы на ней… Зрение внезапно обострилось, и он увидел черты лица.

Это был Уррглаах.

Внезапно страх сменился решительностью.

Семен-капля принял вид рта и прокричал призыв о помощи.

Потом все потемнело.

Независимая планета Ктургомс. Город Эшриалг

Восемнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Трудно ли изменить мир?

Тяжело, но возможно. Всего-то и нужно, что годы упорного труда, чтобы переделать себя, и еще десятилетия – чтобы переделать других. Некоторые утверждают, что попытки преобразить мироздание бессмысленны, другие полагают, что достаточно классического сочетания нужных места и времени, чтобы направить историю по необходимому пути. Но это дорога ленивых, уповающих на случай и плывущих по течению. Тот же, кто всерьез собрался диктовать миру свою волю, должен настроиться на долгую кропотливую работу.

И быть готовым к осечкам.

Ведь изменить природу разумного существа – задача нетривиальная, и подходить к ней нужно со всем тщанием и аккуратностью. Слишком много в ней дикого, рудиментарного, атавистичного. Работать с архитектоникой мышления следует осторожно, выверяя каждый шаг – иначе велик риск отсечь не тот элемент и обнажить пласт звериного и дремучего. Тонкий слой цивилизации легко отступает в сторону. А просто надстраивать поверх него новые элементы бесполезно и даже вредно – конструкция выйдет неустойчивая и хрупкая. Нет, лишь отсекая одно и добавляя другое, можно воистину получить мышление качественно нового уровня. Как этого добиться? Словом. Не просто словом, но Словом, выйдя за пределы обыденной психологии и находя те речи, что касаются не просто умов, но душ.

Всегда помня, что каждая душа уникальна и нашедшее отклик в одной совсем иначе отзовется в другой.

Нифонт помнил и потому, узнав о разрушении храма, испытал не удивление, а лишь холодный гнев. Что ж, появление фанатиков предотвратить не удалось – придется поработать над этим. То, с чем чародей боролся всю жизнь – косность мышления и нетерпимость, – нашло лазейку и прорвалось даже сквозь тексты Скрижалей. Безмозглые юнцы отправились громить храм, искренне считая, что делают благое дело, и поставили весь замысел под угрозу, причем столь виртуозно, как едва ли сделал бы хоть один недоброжелатель. Настроили против себя полгорода и притом попались прямо в руки полиции, располагая обширными знаниями о Почитателях Огня.

Вполне достаточно, чтобы все уничтожить.

Но Нифонт не был бы собой, не будь у него запасного плана. Он прибег к кое-каким старым связям, и тюрьма взлетела на воздух. Фанатики должны были умереть вместе с ней – официально как мученики за истинную веру, на деле – как опасный изъян. Однако погром храма стал приносить первые неблагоприятные плоды – в тюрьму пригласили группу неизвестных инопланетников, в числе которых оказался толковый телепат. Он не только успел вытянуть из одного фанатика все нужные сведения, но и убедить начальство тюрьмы эвакуировать всех незадолго до взрыва.

Это был весомый удар.

Впрочем, на следующий день опасные заключенные все равно умерли от разных причин – оставлять их в живых было более чем неразумно. Тем не менее оставалась еще одна проблема – неизвестные пришельцы устроили настоящую охоту, пытаясь выследить Почитателей Огня и самого Владыку. Это, безусловно, составляло затруднения, но не столь существенные. Еще на ранних этапах существования культа Нифонт потрудился сформировать из своих адептов систему контрразведки, и теперь пожинал плоды успешного начинания – это оказалось проще, чем напрочь избавить культистов от экстремизма. В итоге чародей составил достаточно четкую картину перемещений неизвестных врагов и вскоре поймал одного из них в ловушку, попутно избавившись от еще одного фанатика. Вампира он выбрал по нескольким соображениям – именно тот допрашивал заключенного, поимка столь опасного и квалифицированного специалиста была отличной тренировкой, а специфические модификации организма делали кровопийцу превосходным объектом для исследований. Технологии ордена ночных жрецов проходили в империи под грифом «Государственная тайна» и давно вызывали у Нифонта жгучий интерес.

И этот интерес оправдал себя.

Вскоре после того, как вампир был доставлен в дом, он ухитрился подать телепатический сигнал, пробившийся сквозь все слои защиты. Это само по себе было любопытным феноменом для исследования, но вместе с тем представляло значительную опасность – враги, и без того насторожившиеся после пропажи коллеги, утроили осторожность и к тому же стали подбираться все ближе к особняку. Пришлось погрузить кровопийцу в еще более глубокую кому, но эта мера имела также обратный эффект: теперь и Нифонт не мог проникнуть в его сознание и вытянуть оттуда все необходимое. В итоге он понятия не имел, какие именно силы стояли за врагами, а вступать в открытое противостояние, не зная расстановки сил, чародей не собирался.

Но кто сказал, что запасной план должен быть только один?

Нифонт водрузил на стол массивный полупрозрачный кристалл, светившийся изнутри мягким оранжевым светом. Этот талисман-энергетик предназначался лишь для одного – обеспечивал приток сил при построении сложнейших чар.

Около часа назад чародей провел очередное собрание Почитателей Огня, сообщив им, что: «Пламени требуется, дабы вы прошли испытание тела и разума. Лишь те, кто выдержат его, удостоятся чести пребывать со мною в дальнейшем!» – Про себя посмеявшись над патетикой этой тирады, он провел давно предусмотренный на крайний случай ритуал.

Теперь мирно спавшие по окончании церемонии адепты наверняка проснулись, и память их не содержит ни байта сведений о Почитателях Огня – лишь некоторые фантомные воспоминания, объясняющие, что они делали в этом зале. Впрочем, те воспоминания тоже сотрутся за следующий период сна, и уже завтра двое бывших Почитателей, доведись им столкнуться нос к носу на улице, не узнают друг друга и пройдут мимо.

При себе Нифонт оставил лишь двоих, признанных безусловной удачей. Гном Эржехт, к тому же прекрасный инженер, что может изрядно пригодиться в будущем, и спригган Элланис – как и все сородичи, мастер порчи и сглаза. Они, как было объявлено, единственные прошли испытание и были удостоены чести переселиться в жилище самого Владыки.

После этого оставалось лишь опустошить один тайник в городе – в свое время Нифонт поостерегся нести ту находку сразу в дом и обустроил схрон отдельно, планируя изъять содержимое, когда хозяева прекратят поиски. Однако, направившись к тайнику, он заметил в переулке некоего человека, по описанию весьма похожего на одного из преследователей. Едва ли тот знал о потайном хранилище, но показываться ему на глаза даже в плаще с капюшоном определенно было бы неразумно. Что ж, тайник пока подождет, по крайней мере, до завершения этого кризиса. Потом можно будет вернуться к нему. Пока же…

Чародей сделал новую инъекцию сыворотки, чтобы компенсировать утраты сил от стирания памяти, прикоснулся мыслью к кристаллу-энергетику, и плавно заговорил, вытянув руки вперед и в стороны. Он чувствовал, как с каждым словом его воля срывается с пальцев ветвистыми нитями незримого огня, оплетает стены, протягивается по всему особняку, смешивая плоть и разум в единое целое, превращая дом и все его содержимое в продолжение мысли Нифонта.

– Во имя Легбы, владыки перекрестков, повелителя всех дверей и ворот…

– Ты уверен, что ему можно доверять? – хмуро поинтересовался Александр.

– Нет, – размеренно отозвался Уррглаах. – Уверенность – вообще чувство опасное. Тем не менее я тщательно просканировал его на существенные отличия от нормы, просмотрел сознание и сообщаю, что вероятность западни здраво низкая.

Предметом обсуждения был некто Олпок, местный криминальный авторитет невысокого полета. На этого здоровенного мужика с ярко-красным «ирокезом», наводящим на мысли о Земле докосмической эпохи, «Тени» наткнулись в процессе сбора информации. Расследование продвигалось ни шатко ни валко, так что встреча с человеком, готовым поделиться информацией, их одновременно и обрадовала, и насторожила.

Насторожила она по вполне очевидной причине – пропал Семен. Еще вчера, и совершенно бесследно: как в воду канул. Исчез на отрезке пути между двумя клубами, которые он прочесывал в поисках информации. Прохожие ничего подозрительного не видели. Из телепатического эфира кровопийца исчез. Оставалось предполагать худшее – вампира кто-то устранил.

Однако позже один телепатический сигнал все же пробился к дракону. Слабый, размытый и нечеткий, но позволивший определить приблизительные координаты – северная часть Синькуардовского района. Там поиски и продолжились.

Беда была в том, что район оказался огромен. Как правило, богачей на душу населения не так уж и много, и Эшриалг не был исключением из правила. Но все же то был один из крупнейших городов планеты, считающийся мегаполисом даже по меркам крупнейших держав современности. И потому дома обеспеченных лиц, способных позволить себе небольшую виллу, составляли полноценный город в городе.

Отыскать здесь конкретный особняк – адская работа.

Несколько подсобила весть от Макса. Тот сообщил, что нашел некоторые сведения о жизни противника на Локи незадолго до инсценировки гибели, и переслал собранную информацию. Из нее Уррглаах вычленил любопытное обстоятельство – о чародее-затворнике и его доме ходили самые разные слухи. Не исключено, что с нынешним жилищем Нифонта дело обстоит так же.

Вчера сбор слухов практически ни к чему не привел. Сегодня же дракон с Александром наткнулись на вышеупомянутого Олпока, который вызвался проводить их к дому некоего «весьма странного чудика» – описание «чудика» вышло весьма похожим. Вопрос, не ловушка ли это, все еще оставался открытым, но путь, по крайней мере, уверенно шел в северном направлении.

Пока что все было спокойно. За коваными оградами по обе стороны улицы раскинулись пышные сады. Среди зелени виднелись фасады домов, принадлежащих местным олигархам и нуворишам. Белые портики в классическом античном стиле перемежались с футуристической эклектикой Истинной Земли. Богатеи старались перещеголять друг друга в роскоши и оригинальности, перебирая все архитектурные стили. Пара построек, мелькнувших среди зеленых крон, явно была спроектирована уроженцами дальних уголков Галактики.

Лишь один раз по дороге спутники насторожились, уловив вдали колебания магического эфира – где-то строились чрезвычайно сложные и могущественные чары. Колебания вскоре сошли на нет, однако Синохари и Уррглаах настороженно переглянулись: волшебство творилось прямо по курсу.

Помимо размеров, к другим недостаткам Синькуардовского района можно отнести заковыристую планировку, почти полное отсутствие общественного транспорта и необходимость приобретать дорогущую лицензию, чтобы пользоваться своим собственным. Беспрепятственно ездить или летать в этих краях дозволялось лишь местным – остальным приходилось плутать на своих двоих. Даже провожатый, явно неплохо ориентировавшийся в этих закоулках, пару раз сворачивал не туда, тихо ругался и возвращался назад.

– Пришли, – наконец прокомментировал Олпок довольным тоном. – Вот здесь он и… Что за?!

Челюсть преступника отвисла, а рука мелко задрожала – там, куда она указывала, между двумя особняками раскинулся обширный пустырь. Земля на нем была перекопана, словно под ней что-то взорвалось, лишь по краям уцелели клочки травы.

– Куда он делся, он же тут был… Честно-честно был, в натуре, мамой клянусь… – в полной прострации бормотал Олпок, ошеломленно таращась на пустырь. – Что за глюк… Или это голограмма?..

Он не мог чувствовать того, что чувствовали чародей и дракон. Под следами от чар взрыва, превратившими пустырь в место катастрофы, все еще читались следы куда более сложной структуры – тех самых чар, отголоски которых они уловили по дороге. Великого ритуала, называемого «Властью Легбы» – могущественного телепортационного заклинания, способного перетащить с собою хоть дом.

– Упустили… – шепотом сказал Александр.

– Упустили, – уверенно подтвердил его опасения Уррглаах.

Глава 9

Независимая планета Ктургомс. Город Эшриалг

Восемнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Медленно истаивали отголоски грандиозных чар. Еще немного – и только очень дотошный эксперт сумеет определить, что дом переместился в пространстве, а не стал жертвой неудачного эксперимента. Нифонт снова перечеркнул прошлое неожиданным взрывом, отправившись реализовывать свои неведомые планы с чистого листа.

– Следы заметены, – мрачно констатировал дракон. – Причем умело. Взрыв и так создал дополнительные помехи, а Нифонт к тому же озаботился включить в свои чары массу ложных векторов. Вычленить истинный будет нелегко.

– Меня удивляет халатность местной полиции… – протянул Александр. – Целый дом взлетел на воздух, а здесь до сих пор ни одного легавого…

– Ничего особо удивительного, – ответил Уррглаах. – Обрати внимание на те характерные гармоники. Взрыв сопровождался ментальной волной, которая вырубила всех ближних соседей, так что свидетели пока не очнулись и никого не вызвали. А сам взрыв, – он указал жестом на перепаханный пустырь, – явно был не слишком шумный и зрелищный. Мы не услышали его по пути сюда, так что все, кого чары не отправили в нокаут, ничего даже не заметили.

Олпок, которого исчезновение дома привело в прострацию, определенно ничего не понимал в этой беседе. Он только переводил взгляд с пустыря на спутников и периодически издавал какое-то невнятное мычание. Когда ящер замолк, уголовник в очередной раз протянул: «Э-э-э…» – и в этот раз привлек к себе внимание: дракон и чародей синхронно повернулись к нему. Олпок вздрогнул и собрался. Мало ли как эти двое поступят после того, как их обещали отвести к дому, а привели к пепелищу?

– Успокойся, – правильно истолковал сомнения провожатого Синохари. – Мы нашли тут достаточно зацепок. Держи!

Несколько маннаров перекочевали из его кармана в карманы Олпока, после чего тот растворился в переулках. Уррглаах фыркнул – порой на него накатывала удивительная жадность – и спросил:

– Ты называешь клубок полустертых векторов «достаточными зацепками»?

– Не только, – ответил Александр. – Понимаешь, какое дело… «Власть Легбы» предназначена для телепортации именно фиксированных объектов, а не небольших тел вроде людей, и потому она буквально меняет местами куски локаций. Дом Нифонта исчез вместе с фундаментом и почвой – а на его место встал другой кусок пространства! Видишь – растения другие, – он указал на сохранившиеся на краю пустыря пучки травы, – и воздух тоже другой! Ты ощутил, что, когда мы пришли, здесь как-то странно пахло?

– Озон, – мгновенно отозвался Уррглаах. – В атмосфере той планеты должно быть много озона. Хотя не факт. Там могла просто пройти гроза… А вот почву и травы необходимо взять на анализ. Передадим Эльринну в его лабораторию, пускай посмотрит, где похожий грунт и где произрастает такой гербарий. А я попутно попробую расшифровать векторы – хотя тут потребуется как минимум пара дней.

Чародей кивнул. Спустя пару минут, набрав в пакетики образцы земли и растительности, они отправились на «Танатос». Как с неожиданной иронией прокомментировал дракон, «скоро здесь будут копать землю в поисках пропавшего дома, а нам землекопы без надобности». Вернувшись на борт корабля, они вручили образцы баггейну, а сами отправились отдыхать – напряженные поиски их порядком утомили.

– Интересно, как Нифонт сумел сотворить все это в одиночку? – задумался Синохари по пути в каюту. – Я думал, для «Власти Легбы» нужно не менее двух чародеев.

– Возможно, у него был ассистент, – пожал плечами Уррглаах. – А если нет… то сейчас ему, скорее всего, очень и очень плохо…

На орбите звезды Шамаш. Окраины империи Костуар

Восемнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Звезда Шамаш. Одна из жемчужин чародейской империи, светило, дарящее жизнь Бальдру – планете с удивительно равномерным, практически курортным климатом. Вернее, дарившее – не так давно звезда стала угасать. Всех жителей Бальдра поспешно эвакуировали, прежде чем зеленый мир превратился в ледяную пустошь. Система опустела.

Последняя вспышка – и свет померк навсегда, растворившись в недрах голубоватого облака. А там, где только что догорал последний огонь, теперь неторопливо дрейфовал древний шероховатый куб – хитроумное устройство Пожирателей Светил. Вскоре, однако, его выдернули из космоса и погрузили на борт звездолета. Эльфийского звездолета.

– Превосходно, – довольно искривил щупальца Иармаран нирАсанкаль, капитан «Луча Звезды». – Эти смертные нас даже не заметили. Задание выполнено, можно возвращаться.

– Добром это не кончится, – буркнул Сайфеар, первый помощник капитана. Этот желчный йаэрна был главным пессимистом в экипаже. – Зачем соваться к имперцам? В Галактике полно бесхозных звезд…

– Хватит ныть! – прикрикнул на него капитан. – Наше дело – исполнять приказы императора, а не обсуждать их! Мы сейчас как следует ослабили смертных, Сайфеар – и это только начало! И прекрати беспокоиться – как будто кто-то сможет нас засечь в этой пустынной ды… aell’iörng!!![4]

По отражающей броне судна скользнул лазерный луч. Первый выстрел юркого и маневренного корабля-рейдера, прежде каким-то образом скрывавшегося за крупным скоплением замерзшего газа. Судя по пылающим на корпусе рунам, рейдер был имперским.

– Помет собачий!!! – бешено заорал Иармаран на помощника. – Выживем – вырву твой проклятый язык с корнем!.. Огонь!!!

Боевые железы корабля немедля дали кислотный залп. Едкая жидкость, над созданием которой некогда трудились лучшие алхимики Кьярнада, прошла сквозь защитные поля крошечного кораблика, превращая его в ничто. Но тут глыба льда подернулась рябью и исчезла, оказавшись лишь качественной иллюзией. Теперь же маскировка исчезла, являя целый сонм рейдеров… И монументальный флагман, с которого они и запускались!

– A’elnirramgriell hullorg! – забористо выругался капитан, пока «Луч Звезды» уходил от залпа, способного повредить паруса. Его мимические щупальца колыхались, словно голову йаэрна омывало невидимое течение. – Всем чародеям – строить «Волну Разрушения», настолько сильную, насколько сможете! Активировать по моей команде!..

– Неплохо… – прохрипел Владимир Захчин, старший боевой чародей звездолета «Огненный Глаз». Атака эльфов смела половину рейдеров и почти достигла флагмана, отразить ее было делом нелегким. – Ничего, сейчас мы вам покажем… Готовимся вдарить молотом!

Чародеи начали погружаться, вызывая в уме образы духа и мощи железа…

– Aell’iörng! – повторил Иармаран, но уже без прежнего запала, глядя, как со стороны вражеского звездолета летит сгусток тусклого мерцания. «Железный Молот» был некогда изобретен смертными специально против йаэрна – эти отвратительные чары придавали магические свойства железа всему, к чему прикасались. Ненавистный металл выпивал магию буквально отовсюду, причиняя Звездному народу невыносимые страдания.

И сейчас к «Лучу Звезды» неслось воплощение мучительной пытки.

– Запускаем перенастройку, – отдал приказ капитан, встопорщив теменные перья.

– Но сейчас слишком опасно… – заикнулся было кто-то.

– Запуск, я сказал!!!

Агрегат Хайна на биотическое судно не установишь, поэтому эльфам пришлось изобретать обходные пути. В конце концов они создали весьма оригинальную систему, не получившую, впрочем, распространения нигде больше. На судах йаэрна работали чародеи-навигаторы, в нужный момент объединяющие свой разум с псевдомышлением корабля в одно целое. Этот странный конгломерат воспроизводил аналог эффекта перенастройки магическим образом, и он же задавал направление.

В этом-то и крылась опасность: если «Молот» ударит прежде, чем перенастройка завершится, агонизирующий разум может закинуть звездолет куда угодно.

Пустота вокруг «Луча Звезды» вспыхнула радужными разводами, которые стали стремительно кристаллизоваться, заключая корабль в призрачный многоцветный икосаэдр. На борту «Огненного Глаза» разочарованно загомонили. Но за миг до того, как эльфийский корабль набрал немыслимую скорость и покинул омертвевшую систему, в зону перенастройки вошли чары «Железного Молота». Магию мало заботят физические константы, и ничто не мешает ей преодолеть барьер между зонами разных законов.

Будь в космосе слышны звуки, столкновение наверняка вышло бы гораздо величественнее. И звездолет совершил бы сверхсветовой скачок не только в ослепительной вспышке, но и под оглушительный раскат грома. Или удар исполинского колокола.

Но звуки в космосе не слышны.

Особняк Нифонта

Восемнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

– О-о-о…

Стон разнесся по лаборатории, погруженной в полумрак.

Нифонт приподнялся с пола и выплюнул сгусток слабо мерцающей крови. Сила в организме была практически на нуле. Кости ныли. В ушах звенело. Мысли путались.

Но самое главное – он смог! Он смог это сделать! Пусть небольшая, но победа. Он выжил и смог скрыться от врага. Прекрасно.

Пошатываясь, чародей сумел подняться с колен и, опершись на стол, встать. Его слегка пошатывало.

Стол был усеян мелкой стеклянистой пылью – осколками кристалла-энергетика. Часы извещали, что Нифонт провалялся в обмороке два с половиной часа. Но ничего, это ерунда. Сейчас надо хоть немного восстановить силы…

Вколоть дозу сыворотки? Нет, потом. Сейчас организм не сумеет выдержать столько энергии и просто выйдет из строя. Поэтому пару глотков легкого стимулятора, чтобы не отключиться по пути – и в комнату, спать.

Постанывая, чародей покинул лабораторию и двинулся к жилым помещениям. По пути встретился Марх, хотел что-то спросить, но наткнулся на взгляд Нифонта и поспешно исчез.

Наконец добравшись до своей комнаты, чародей, не раздеваясь, рухнул на кровать и погрузился в глубокий сон без сновидений.

Один, столичная планета империи Костуар.

Город Дин-Дугар, столица

Восемнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Свою столичную планету жители империи нарекли в честь верховного божества, отдав под его покровительство. И на то были причины. Óдин – бог-чародей, бог-воин, покровитель гостеприимства, скальд. И планета, нареченная его именем, стала пристанищем для державы колдунов, когда республиканцы сумели отхватить их исконные территории на Земле, стала поводом трех столкновений с Кьярнадом, когда эльфы желали отнять выгодно расположенный мир, а после, в спокойные годы, подарила империи множество людей искусства – поэтов и живописцев, ибо мало что так будит творческую мысль, как фантастический ландшафт Одина.

И словно бы продолжением этого ландшафта стал Дин-Дугар, выстроенный в долине горной реки. Неискушенный взор не сразу понимал, где заканчиваются причудливые пики гор и начинаются величественные здания-башни, среди которых нет ни одной пары одинаковых. Высота башен распределялась неравномерно, и город казался скорее шуткой природы, нежели творением рук человеческих. По столице можно было бродить целыми днями, разглядывая прихотливые архитектурные ансамбли и украшающие стены барельефы, изображавшие разные вехи имперской истории. А ведь были еще фонтаны, уникальный памятник Искателям Истины, прославленный Сад Иллюзий…

Город восхищал красотой и вместе с тем подавлял угрюмой монументальностью. Вдвое же сильнее оба этих качества проявились в императорской цитадели – высочайшем строении планеты.

В тронном зале царили тишина и полумрак. Просторное помещение сегодня было абсолютно пустынно, единственным живым существом был только человек на императорском троне.

Хотя назвать его «живым существом» можно было лишь с большой натяжкой.

История жизни Андрея I, нынешнего правителя империи, была своеобразна и без преувеличения уникальна. Он вступил на трон после Шэнь-цзуна, основателя государства чародеев, правил долго и продуктивно – без малого век… А затем был убит ударом ножа в спину собственным же первым советником.

Бывший первый советник Андрея, самопровозглашенный Вильям I, властвовал поистине рекордное время – целых пять минут. По истечении этого срока его мертвый предшественник поднялся с пола, хладнокровно прикончил изменника и продолжил править.

Весьма успешно, надо сказать, править.

«Пускай воспевает бессмертие юный пиит – в конце из нас всякий истает, как облако дыма», – писал поэт. Андрей пока что успешно опровергал это утверждение. Путем долгих изысканий он нашел способ вылезти из могилы, сохранив рассудок, и не спешил туда возвращаться. Правда, найденный им метод не предохранял организм от тления. Какое-то время император сопротивлялся, разными способами замедляя разложение – например, принимал формалиновые ванны, – но затем решил, что это бессмысленная трата времени, и предоставил все естественному порядку вещей.

Поэтому на неудобном каменном троне восседал скелет с горящими синим светом глазницами. Одежды был самый минимум – черный плащ да императорская корона. Живому костяку лишние тряпки ни к чему. Правая рука до локтя была утеряна в одной из войн с эльфами еще при жизни – позднее ее сменил металлический протез, точно имитирующий человеческие кости. Он был покрыт замысловатыми руническими надписями и являлся многофункциональным талисманом, увеличивающим и без того немалые возможности императора.

Впрочем, сколь бы ни велики были эти возможности, обширный досуг в их число не входил. Даже пребывая в безлюдном тронном зале, Андрей продолжал заниматься государственными делами. Например, прямо сейчас перед его внутренним взором виднелось лицо одного из министров, с которым правитель вел телепатический диалог.

«Ситуация со звездой Шамаш прояснилась, – докладывал действительный тайный советник. – Как вы помните, мы оставили в системе корабль для наблюдения – на тот случай, если…»

«Короче», – холодно велел император.

«Эльфы».

Перед внутренним взором императора возникли несколько снимков, полученных с «Огненного Глаза». Неизвестный эльфийский звездолет сразу после входа в систему. Звездолет возле гаснущей звезды. И несколько особенно ценных кадров, скрытно сделанных одним из рейдеров – звезды уже нет, а эльфы подбирают на борт неустановленный малогабаритный предмет. Даже на увеличенных снимках не удавалось толком понять, что это – какой-то странный камень кубической формы.

«Звездолет сумел скрыться, но доказательства у нас есть», – завершил доклад министр.

Кивнув, Андрей завершил сеанс связи и погрузился в мрачные раздумья. Стало быть, Кьярнад. Что, интересно, на сей раз взбрело в дурную голову этим вивисекторам? Звезды гасят, территорию отбирают…

В состав Костуара входили двадцать две планетных системы – внушительно, но гораздо меньше, чем у тех же эльфов или ящеров. Теперь же их стало на одну меньше. Придется вплотную заняться проблемой расселения беженцев, ускорить подготовку к терраформированию Нифльхейма, задуматься над экономически невыгодной перестройкой Локи… Скверно. Скверно. Очень скверно.

Сияние в глазницах потускнело. Разум императора заструился вдоль стен, вливаясь в поток информационных систем цитадели. Нужно издать один указ и переговорить по душам с правителем эльфов.

Звездолет «Танатос»

Восемнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

«Эпопея с массовым гашением звезд взбудоражила общественность. По Галактике поползли слухи, что из небытия вынырнули полулегендарные Пожиратели Светил. Однако действительность оказалась куда необычнее. Неопровержимые доказательства указывают на то, что в исчезновении звезд повинны… йаэрна!

Несколько часов назад экипаж звездолета „Огненный Глаз“, принадлежащего армии империи Костуар, засек корабль Кьярнада на орбите звезды Шамаш – собственности государства теургов. Йаэрна изъяли из недр потухшего светила предмет, который не может быть ни чем иным, кроме как конвертером темпорина!

Чего добивается Кьярнад? Император Костуара Андрей Первый огласил ультиматум, согласно которому йаэрна в течение стандартных суток должны представить мировой общественности объяснения, а также публично подвергнуть уничтожению все запасы темпорина и конвертер. Если по истечении срока ультиматума требования не будут выполнены, Костуар объявит йаэрна войну…»

Уррглаах отключил голографический проектор, выводивший на стену кают-компании новостной блок, и поинтересовался:

– Ну, господа, что вы на это скажете?

Эльринн, Александр и Зиктейр изумленно молчали. Наконец баггейн осторожно поинтересовался:

– А разве звезды гасил не Нифонт?

– В том-то все и дело, – кивнул Уррглаах. – По крайней мере, в городе нейбов был он. Неужели чародей работает на эльфов? Странно… Похоже, мы чего-то не знаем.

Зиктейр предположил, что Нифонт сразу продал находку эльфам, а взамен получил нечто иное.

– Может быть, – согласился Уррглаах. – Но что именно?..

«Тени» помолчали. Всем снова вспомнилась огненная птица, парящая над развалинами храма. Но нет, йаэрна на такое не способны. Головоломка никак не хотела складываться.

– Нифонт, кем бы он ни был, непростой противник, – задумчиво сказал Уррглаах. – И пока он опережает нас на несколько шагов. Мы не знаем, где он, не знаем точно, какими силами он располагает, не знаем источник этих сил… Пока у нас только одно преимущество.

– Какое? – немедленно поинтересовался Эльринн.

– Вряд ли он знает о нас слишком много… Но и это преимущество может исчезнуть, если он сумеет влезть в голову Семена.

На борту корабля воцарилась подавленная тишина. Впервые за все свое существование «Тени возмездия» оказались перед столь сложной задачей. Надежда оставалась на Эльринна и Уррглааха – если они смогут узнать, куда перенесся враг, задача упростится.

В этот момент подал голос прибор связи. Как оказалось, вызывал Макс.

– Как расследование? – поинтересовался он.

Его ввели в курс дела. Основатель с минуту задумчиво чесал в затылке, после чего предложил некоторое время скоротать у него – он как раз заказал для квартиры новую мебель. Мол, раз поиск всяких векторов-секторов будет идти так долго, почему бы не проводить его на более безопасной территории?

«Тени» согласились. И только Уррглаах как-то странно хмыкнул и с сомнением покачал головой…

Глава 10

Из дневника Нифонта Шриваставы

«Одна из первых вещей, которой учат на стезе чародейского искусства, – это умение запоминать сновидения. На первых порах этот навык кажется совершенно бессмысленным, и многие ученики ропщут, не понимая, для чего это нужно. Но со временем, когда сны остаются в памяти не менее ярко, чем повседневная жизнь, и начинаются уроки того, как диктовать им свою волю, изумление постепенно уходит, сменяясь кристально-ясным пониманием. Изучая мир сновидений, обретая возможность управлять им и твердо отличать сон от яви, мы отрабатываем важнейший из навыков чародея – умение разделять реальность и иллюзию, понимать, что истинно, а что нет. Тот, кто не умеет пользоваться сном, никогда не сумеет погрузиться, а тот, кто не способен отличить его от реальности, рискует сойти с ума, заблудившись в лабиринтах преображенного сознания…»

Марс, планета в составе республики Истинная Земля.

Купол Земной Атмосферы

Девятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Планеты Истинной Земли – обитель истинных контрастов. Один из ярчайших тому примеров – пейзаж Марса, мрачная красноватая пустошь, порой оживляемая пыльными вихрями и продолжительными песчаными бурями.

Бурый песок несется по красной планете, не ведая препятствий… И разбивается о сверкающий купол, накрывающий чуждую рыжевато-багровым просторам суету.

Буквально в шаге от мрачных пейзажей мертвого мира кипит совсем иная жизнь, шумная и сверкающая огнями. Будучи лишь тенью великих городов столичной Земли, КЗА все равно производит неизгладимое впечатление. Он словно опиумные грезы – немыслимой высоты дома, дикие краски, архитектура, сошедшая прямиком с полотен Эшера. Устремленные в будущее архитекторы смело экспериментируют с расширением и искажением пространства, придавая своим творениям безумные неевклидовы формы. Дома надменно блестят золотыми, изумрудными, хрустальными гранями, порой едва заметно поворачиваются на несколько градусов – и одни элементы конструкции расплываются и исчезают, а из небытия возникают другие. Воздушный транспорт похож то на стаю железной саранчи, то на рой кристаллических пчел.

Именно здесь, в вечно меняющемся урбанистическом хаосе нашел пристанище центральный филиал ИЦМАЭ, и здесь же находится квартира его основателя – Максимилиана Аневича-Эндриксона.

«Тени» стояли в подъезде, ожидая, пока Макс откроет им дверь. Уррглаах стоял чуть в стороне, недоверчиво разглядывая вход в квартиру. Приглашать «посмотреть новую мебель» – мягко говоря, не в характере этого ученого. Кроме того, основатель явно что-то скрывал, и все вместе это весьма настораживало дракона. Аневич-Эндриксон не вызывал у ящера особенной симпатии, но не вызывать уважения не мог – в конце концов, этот человек открыл в науке новую эру. К тому же от того, кто придумал контур перенаправления энергии, можно ожидать чего угодно…

Словом, Уррглаах испытывал опасение, причем от полноценного страха его отделяла тончайшая черта, измеримая разве что в микронах.

Наконец послышалось: «Входите», – и дверная панель отъехала в сторону. «Тени» прошли внутрь. Уррглаах осмотрелся, припоминая семилетней давности визит сюда. Пока что изменений не было – прихожая выглядела точно так же, сменился только гардероб на вешалке. Пока что ничего настораживающего… Нет, погодите.

– Стоп, – хрипло выдохнул дракон. – Все назад!

– Почему? – непонимающе спросил кто-то. Голос звучал заторможенно, слова – нечетко.

Не ответив, Уррглаах отскочил назад… И врезался спиной в дверь, незаметно скользнувшую на место. Дракон развернулся и обрушил на преграду поток сокрушительного огня… вернее, лишь попытался это сделать. Сорвавшаяся с его длани струйка пламени бесславно пшикнула и растворилась, не долетев до двери и наградив своего создателя приступом мигрени.

И вот теперь Уррглаах ощутил, как его страх медленно перерождается в ужас. Он отвернулся от двери и мрачно уставился на то, как остальные медленно оседают на пол с осоловевшим видом. Дракон сразу почувствовал в воздухе странный запах, и потребовалась всего пара секунд, чтобы сообразить: какое-то снотворное. А пол под ногами оказался чересчур мягким – словно специально для падений. К несчастью, остальные не успели среагировать – концентрация газа оказалась чрезмерно высока. Заторможенность, оцепенение, сон. Умно. Очень умно. Отрава не подействовала на одного лишь Уррглааха – сказалась иная физиология. Но для него определенно припасли кое-что другое.

Тем временем маскировка квартиры отключалась. Голография сделала свое дело и теперь уходила со сцены. Прихожая исчезала, уступая место тускло освещенному прямому коридору, заканчивающемуся окном. Перед ним, спиной к собравшимся, стоял сам Макс, опершись руками на подоконник. Выбранная поза наглядно показывала, что основатель «Теней» ничего не опасается и уверен в собственной безнаказанности.

Чтобы навести окончательную ясность и проверить свою пугающую теорию, ящер снова выбросил вперед руку и метнул в основателя чары, известные широкой общественности под именем огненного шара. Название было не слишком корректным – сфера состояла не из огня, а из чистой высокотемпературной плазмы, вызванной к жизни колдовством, – но сейчас такие тонкости роли не играли. Как и струйка пламени ранее, шар потух, не долетев до ученого. Новая вспышка мигрени оказалась совершенно безжалостной.

Уррглаах безвольно опустился на пол, чувствуя, как всепоглощающий ледяной ужас сковывает его мысли. Неполная магическая блокировка. Что может быть отвратительнее? Разве что полная, и то не факт – она все же сулит мгновенную смерть, а не продолжительные мучения.

В потолке раскрылся тщательно замаскированный люк – металлические лепестки разошлись в стороны, пропуская наружу ствол неизвестного дракону оружия. В следующий миг полыхнул ослепительный разряд электричества, и наступила тьма.

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад. Город Ланмариахт, столица

Девятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Атмосфера в тронном зале была напряженной. Вдоль стен выстроились йаэрна и спригганы, вооруженные компактными иглометами. Гвардейцы, личная охрана императора, лучшие из лучших – темно-зеленые комбинезоны пригнаны точно по фигуре, иглометы вскинуты. Но даже они дрожали от страха, ибо впервые на их памяти император пребывал в таком диком гневе.

Щупальца Каймеаркара – многократно изогнутые, торчащие во все стороны, словно в пароксизме боли и ярости, застыли в этом неестественном положении, будто в мышцы императора залили жидкий азот, навсегда заморозив их. От этого кошмара хотелось скрыться, убраться куда подальше – лишь бы не видеть его.

Пред троном, опустив голову на длинной шее так низко, как только можно, и до того согнув ноги, что туловище касалось пола – поза, выражающая максимально униженное подчинение, замер Иармаран нирАсанкаль, капитан «Луча Звезды».

Наконец Каймеаркар IV негромко заговорил:

– Ты едва не потерял бесценный прибор, чем показал себя плохим слугой и гонцом. Ты позволил смертным себя атаковать, чем показал себя плохим разведчиком. И, наконец, ты позволил смертным победить, чем показал себя плохим воином. За все твои проступки твой корабль пойдет в первых рядах в следующей битве со смертными. – Государь выдержал короткую паузу. – Если я узнаю, что ты струсил… Лучше тебе умереть прежде, чем я об этом услышу. Вон отсюда.

Все это время Иармаран молчал, лишь сверлил взглядом пол. Робким он никогда не был, но перед Каймеаркаром трепетал. Императору достаточно сделать один лишь жест, чтобы провинившегося подданного лишили жизни наиболее мучительным образом.

Когда капитан «Луча Звезды» ушел, щупальца Каймеаркара медленно расслабились, утратив выражение безумного гнева.

– Что там с темпорином? – задал он вопрос в пустоту. Ответ послышался из биопередатчика в форме рта, встроенного в подлокотник трона:

– Все подопытные приобрели полный иммунитет от железа и ряда других ядов. Отмечено общее повышение мышечного тонуса и болевого порога. Ни одного побочного эффекта замечено не было. Количества темпорина хватит на всю армию.

– Великолепно, – ответил император. – Продолжайте.

Затем обвел взглядом собравшихся в зале.

– Хотите знать, что я думаю об ультиматуме? – тихо спросил он и тут же возвысил голос: – Мне безразличен их ультиматум! Мы – йаэрна! Мы – Звездный народ! Мы странствовали меж мирами, когда эти говорящие обезьяны еще не вылезли из пещер! И мы никогда не преклонимся перед смертными! Они хотят войны? Они ее получат!

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Восемнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Нифонт стоял у окна и смотрел наружу. Там царила беспросветная тьма, порой озаряемая вспышками молний, – шла очередная гроза. В этих местах они были обычным делом. Свет в комнате был приглушен, и зарницы бросали отсветы на узкое лицо чародея.

Ноги постепенно начинали дрожать – он до сих пор не до конца оправился после ритуала, и приступы слабости случались в самое неожиданное время. Нифонт отыскал стул и сел. Вынужденное бездействие его слегка раздражало, однако недавние события тревожили куда больше. Нервировало не столько то, как быстро его нашли на Ктургомсе, сколько полная неизвестность – чародей практически ничего не знал о преследователях. Кто они, сколько их, как быстро они его могут отыскать снова, какими возможностями и ресурсами обладают… У него было лишь одно преимущество – то, что он вовремя покинул Эшриалг, а отыскать его сразу не сможет никто. А когда отыщут, как надеялся Нифонт, будет уже поздно – он встретит гостей во всеоружии.

Кроме того, играла на руку сама планета, чья судьба сложилась поистине уникальным образом. Некогда она была собственностью гоблинов, однако потом ее выкупил некий мультимиллиардер, сам по себе особа необычная – дитя шального мезальянса гнома и гоблина. Полученной планетой он распорядился творчески. Одно полушарие превратилось в его незыблемую суверенную вотчину – охотничьи угодья, пара сотен вилл в разных климатических зонах и ландшафтах, а также разнообразные энергетические установки, вплоть до уловителей молний. Второе же полушарие стало уникальным курортом – одним из лучших в Галактике. Почти постоянная облачность и регулярные осадки отовсюду привлекали разнообразных меланхоликов, хандрящих депрессивных богатеев и просто любителей темной эстетики. Однако слетались сюда и другие туристы – гномогоблин обеспечил на Луэррмнаграэннайл поистине шикарный сервис.

Всех прилетающих инспектируют и взимают немалую плату за проживание. Но стоит миновать этот этап – больше никаких проверок. Покуда вы не начнете кромсать других постояльцев или толкать из-под полы наркоту (этот бизнес монополизирован администрацией планеты) – для местных спецслужб вас не существует. Вы просто клиент, который, как известно, всегда прав. Нифонт первым ухитрился нелегально сюда телепортироваться – и теперь мог не опасаться интереса со стороны властей. К тому же он предусмотрительно избрал место в нескольких километрах от города, где никто и не заметил возникновения особняка в стиле модерн, а отголоски чар на таком расстоянии успели утихнуть.

Нифонт усмехнулся. Почитателей Огня возможно создать не только в Эшриалге. Чем он скоро и займется.

Отключив сварочный аппарат, Эржехт дуртКортын снял маску и смахнул со лба каплю пота. Впрочем, бездействовать он не стал, мигом вытащил откуда-то хитрый приборчик, похожий на гибрид отвертки, лазерного скальпеля и авангардной железяки, после чего начал ковыряться в недрах собираемого устройства.

Гном искренне не понимал пиетета, с которым все относятся к магии. Что в ней такого? Все, что можно наколдовать, можно и продублировать технически! Только вот ограниченные люди и гномы этого не понимают и никак не хотят понять. Смогли сделать телепатический обруч да агрегат Хайна – и на этом остановились, гордые за свой успех.

Глупцы!

А Эржехт видел, что это далеко не предел. И старался. Изучал эффект перенастройки, квантовую физику и многое другое. Докапывался, старался повторить с помощью милой сердцу техники то, что вытворяет эта треклятая магия.

А в идеале – и превзойти.

И Владыку гном уважал еще и за то, что он утер нос магам. Пусть не с помощью техники, но – утер.

Последняя манипуляция – и прибор готов. Эржехт широко усмехнулся. Осталось только провести испытания.

Владыка будет доволен.

Пуммм!

Метательный нож вонзился в «сердце» деревянного манекена.

Спригган Элланис любил метать ножи. Его успокаивало это занятие. Метнул в цель – телекинезом вернул в руку – снова метнул… Рука совершает отточенные движения, а мозг может неторопливо размышлять.

Кем были те таинственные личности, кто вышли на след Почитателей Огня в Эшриалге? Каковы их цели? Вначале сприггана удивило, что всемогущий Владыка, для которого не существовало преград, сообщил почитателям, что загадочные противники представляют угрозу. На вопрос Элланиса Владыка сообщил, что это испытание и, в случае чего, он за них заступаться не будет.

Полицию или армию спригган отмел сразу. В этом случае было бы не несколько людей и нелюдей, а спецназ. Возможно, это работа эльфийской разведки – не зря же там был баггейн. К сожалению, никто из видевших перевертыша не смог разглядеть, был ли на нем медальон свободного или нет.

Поиск в Сети по изображениям вампира и встреченного Владыкой человека ничего толкового не дал. Первый – бывший адвокат, кем был до и после – неизвестно. Второй – отставной военный. Кем стал после – тоже информация неясная. Все это наводило на мысли об опытном хакере, почистившем базы данных. Скверный признак.

Кто же это мог быть?

Элланис размышлял, а нож снова и снова летел в цель. В грудь, в горло, в лоб…

Пуммм!

Человек, да и не только он, всегда стремился постичь, как он устроен. Как функционирует. Что и почему в нем работает. Как исправить разладившийся организм или, наоборот, причинить ему максимальный ущерб.

А еще человеку хотелось узнать, как его изменить. Перекроить под свои нужды. Наделить звериным нюхом и орлиным зрением. Еще лучше – достичь абсолютного бессмертия.

Результаты налицо.

В Тайной полиции Костуара служат вампиры – элитные бойцы, преображенные по секретным методикам ордена ночных жрецов. Согласно легендам, в числе первоначальных целей древнего ордена было именно обретение бессмертия. Этого достичь не удалось, но возможности кровопийц все равно превосходили мыслимые и немыслимые ожидания.

Еще человеку хотелось менять свой облик, точно шляпу или маску. Но увы – не получилось. Много лет лучшие чародеи и генетики пытались создать оборотня, но ничего не удалось. Эффект перестройки организма был достигнут, но на психике подопытных он сказывался чудовищным образом. Оборотни в лучшем случае становились неуправляемыми психопатами, в худшем – зверями. Исследования этой теории давно были заморожены.

Кроме людей старались и эльфы. Они поставили перед собой еще более трудную задачу – создать не оборотня, но метаморфа. Не существо с двумя-тремя обличьями, но создание с бесконечным их набором. У них получилось, но несколько не то, что запланировали.

Например, баггейн. Это по сути никакой не метаморф, а ходячий «конструктор», прикрытый мороком. Конечно, из перевертышей вышел отличный инструмент разведки, но это все же далеко не то, что ожидалось, универсальной твари, адаптирующейся к любой среде, не вышло. Да и без психических проблем опять не обошлось, пусть и не настолько серьезных. Тем не менее йаэрна не отчаялись и пошли другим путем, создав баргеста.

Баргест может считаться как успехом, как и провалом. С одной стороны, это уникальное существо действительно способно в прямом смысле перестраивать организм, проходя любую проверку, кроме разве что тщательного генетического обследования. Однако на разумное использование этих умений нет никакой надежды. Баргесты – всего лишь звери, дикие, кровожадные и необузданные. Обычно их действия координировались телепатами, которые после прекращения сеанса ощущали себя работниками дурдома, построенного внутри выгребной ямы.

Поэтому эльфы быстро поняли неэффективность смены облика и начали создавать строго специализированных тварей, выполняющих свою задачу и ничего кроме нее. Спригганы, вулверы, йонсури и иные бестии не могли превращаться в кого-то другого, но свои задачи выполняли превосходно.

Все это Нифонт знал еще с университетской скамьи. Сейчас его больше всего интересовал вопрос, к какому типу отнести самого себя. Изменения, спровоцированные сывороткой, слишком сильны, чтобы по-прежнему считать себя человеком. Но и на кого-то из ранее известных науке измененных он отнюдь не был похож.

По всему выходило: Нифонт – нечто принципиально новое. Продолжив разработку теории, отвергнутой остальными, и поставив на себе эксперимент, он тем самым положил начало совершенно новой эре.

И лишь от него зависит, какой она станет.

На Марха, неторопливо бродящего по городу, никто не обращал внимания. На фоне экзотических постояльцев с разных планет сероволосый крепыш нисколько не выделялся. Накинув капюшон, защищающий голову от проливного дождя, он ходил среди коттеджей.

Марх бродил не просто так. Он прощупывал почву. Разведывал местность. Собирал слухи, узнавал, чем живет город, каковы последние события и настроения… Он медленно, неторопливо, но старательно подготавливал фундамент для реализации замысла.

Он с нуля начинал создание новых Почитателей Огня. Прикидывал, где лучше проводить собрания, где вербовать первых адептов. Некоторое неудобство причиняло то, что многие прилетали сюда на время, поэтому важно было вначале выяснить, сколько клиент пробудет на планете, и уже потом начать его обработку.

Но в этом был и плюс – улетать они будут уже полностью воспринявшими новое учение. И именно они заложат основу того, ради чего Нифонт и затеял этот грандиозный замысел… Главное – сохранять секретность.

Первая паутина была порвана. Но раз остался жить паук, непременно появится вторая.

Марс, планета в составе республики Истинная Земля.

Купол Земной Атмосферы

Девятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Александр очнулся на полу. Голова гудела и казалась тяжелее обычного. Запястья и щиколотки были скованы, не позволяя толком пошевелиться. К счастью, шея осталась свободна. Синохари повертел отяжелевшей головой и установил, что коллеги лежат тут же – на полу. Руки и ноги их сковывали массивные металлические браслеты – республиканская версия наручников, соединяемых вместе сильным магнитным полем.

Но на это внимания он обратил мало – главное, что прямо над ними стоял Макс Аневич-Эндриксон.

– Освобожусь – прибью, – мрачно посулил чародей голосом, не предвещающим ничего хорошего. Зловредного изобретателя, однако, это не впечатлило.

– Извините, что связал, – улыбнулся Макс. – И за то, что было до этого.

Он вмиг посерьезнел. И продолжил:

– Семена похитили. Так быстро, что он не успел подать сигнал о помощи. И если вы не смогли одолеть меня, мою систему безопасности… не прошли простенький тест на профпригодность! Как вы в таком случае сможете одолеть Нифонта, который раз в двадцать сильнее меня? – Он театрально приложил ладонь к уху, словно ожидая услышать что-то в ответ, ничего не дождался и руку убрал. – Да, и компенсацию за моральный ущерб вы полу́чите.

Закончив монолог, Макс вытащил из кармана пульт и деактивировал наручники. Освобожденные «Тени» начали подниматься с пола, настороженно поглядывая на основателя, но атаковать его никто не пытался.

– Проверка, – ровным голосом произнес Уррглаах. – Тестирование. Настоящая мелодрама, право слово. Всегда удивлялся, что вы не стали чародеем.

– При чем тут это? – искренне удивился такому переходу Аневич-Эндриксон.

– Актерское мастерство – важный навык для теурга, – произнес дракон, опираясь на стенку. Присмотревшись, можно было увидеть, что его колени слегка дрожали – неполная магическая блокировка никуда не делась, и ящер чувствовал себя скверно. – Умение войти в образ – один из первых шагов к погружению. С вашим талантом впору было бы мирозданием жонглировать.

Ученый смешался, не зная, как на это реагировать.

– Впрочем, вы и так тут расстарались, – размеренно продолжил Уррглаах, а затем, уставившись Максу в глаза, отчеканил: – Каким образом меня вырубило? На мне был ваш хваленый защитный агрегат. И тем не менее меня вывели из строя банальной молнией. Что вы тут еще учудили, а?

Остальные с интересом слушали. Большинство отключились гораздо раньше, надышавшись усыпляющего газа, и лишь Эльринн успел краем глаза заметить эту сцену. Однако вопрос действительно был интересный: если против газов щит действительно не спасал, то вот против заурядного электричества…

– А, Иблис! – досадливо поморщился Макс. – Знал ведь, что чего-то не учел… У каждого щита ИЦМАЭ есть свой особый номер. Зная его и нужный алгоритм, можно влезть в систему управления и на время отключить… Алгоритм известен только мне! – поспешно сообщил он. – А чтобы взломать его, даже гремлинам потребуется несколько лет. Просто уж очень хотелось проверить, действительно ли моя разработка уязвима или это только теория. Оказалось – все верно, нужно дорабатывать. Еще вопросы?..

– Разумеется, – хладнокровно кивнул дракон. – Что дальше?

– Я купил соседнюю квартиру, – радостно ответил Аневич-Эндриксон. – Проделал туда дверь прямо отсюда и устроил там целую лабораторию. Там вы сможете найти что угодно, кого угодно и где угодно! Можете оставаться, к тому же комнаты свободные есть…

Ученый заливался соловьем, но Уррглаах слушал лишь краем уха. В настоящий момент он еще не выбрал линию поведения и дальнейший план действий. Тем не менее основателю он теперь доверял значительно меньше. Впрочем, даже ослабленные чувства подсказывают, что защитного амулета у Макса нет. А значит, как только они покинут зону блокировки, всю необходимую информацию о замыслах ученого можно будет считать прямо из его головы.

При последней мысли дракон едва заметно улыбнулся.

Глава 11

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад.

Космодром в окрестностях Ланмариахта

Девятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Йаэрна готовились к войне.

Везде и всюду, на столичной Лаханте и в глухой провинции, шла мобилизация войск. Воины стекались в места сбора. Чародеи заготавливали талисманы. Фабрики невероятными темпами штамповали чудовищ, предназначенных только для боя. Сутки, назначенные ультиматумом, использовались продуктивно как никогда.

Кто-то скажет, что мобилизовать огромное государство за столь короткий срок невозможно. Но два фактора позволяли йаэрна обойти многие ограничения. Отношения держав были весьма шаткими, и они всегда были наготове. Кроме того, чудотворцы работали на износ, обеспечивая локальные перепады времени, и теперь час во внешнем мире равнялся двум или трем на космодроме или полигоне.

Военная машина запустилась, и ее было уже не остановить.

Хотя как посмотреть – машина или организм? В мире евгеники и биотехнологий граница этих понятий размывалась, делаясь призрачной и нечеткой. Там, где к болезни относятся как к разладу механизма, а сложнейшие приборы дышат и растут – там привычные метафоры обретают новую суть, а повседневные представления устаревают, сдаваясь перед напором странной эклектики. В царстве безумия, созданном эльфийской наукой, нет места простым человеческим категориям.

Достаточно заглянуть под огромный, мерцающий гипнотическими переливами купол, ограничивающий зону искаженного времени, чтобы в этом убедиться. То, что йаэрна называют космодромом, для прочих напоминает сюжет картины авангардиста. Вместо ровных площадок для посадки – ни на что не похожая поверхность, бугристая, морщинистая, а если внимательно присмотреться – слабо пульсирующая, дышащая. Вездесущая кейлари здесь очищена от зеленых насаждений и предстает в первозданном виде. Впрочем, кое-что из нее все же произрастает, но спутать с травой извивающиеся, похожие на щупальца бурые жгуты невозможно. Исполинские реснички, выращенные рядами, образуют на космодроме сложнейшую транспортную сеть для передачи малогабаритных грузов, петляющую между зданиями.

Здания, возносящиеся там и тут, похожи на костяные шипы, усеивающие тело гиганта. Правда, мало на каких других шипах можно увидеть бездумные фасеточные глаза, равнодушно фиксирующие все происходящее. Космодром украшают самые разные строения, но особенно много небольших вышек с ровными площадками наверху – на них сидят телепаты-операторы. Они контролируют броллаханов.

Броллаханы скользят тут и там, перевозя пирамиды грузов слишком массивных, чтобы доверить их ресничкам. Странные, несуразные твари – огромные, полупрозрачные, бесформенные – напоминают амеб-переростков. Эти чудовища, которых массово штампуют генетики, совершенно безмозглы. Без телепатических указаний они бы вяло ползали туда-сюда, даже не задумываясь о каком-то грузе. Зато под чутким руководством они вьются по космодрому, от корабля к кораблю.

Сотни кораблей, чуждых и неуместных в любом другом месте, смотрятся логичным продолжением этого гротеска. Из необъятных бронированных туш, плавно сужающихся к хвостовой лопасти, возносятся костяные мачты, на которых трепещут огромные листья. Многочисленные корни, выпущенные из днища – или брюха? – судов, погрузились в недра кейлари и поглощают питательные вещества. В боках звездолетов открыты проходы, и туда, меж раздвинутых пластин панциря, уходит разносимый броллаханами груз. Провизия, вооружение, емкости с микрокультурами… и пульсирующие слизистые коконы ядовито-зеленого цвета, в которых уместится и человек. Что в них? Тайна за семью печатями, и максимум, что вам удастся подслушать – слова: «Проект „Ксифоза“», и ничего сверх этого.

Меж броллаханов тут и там видны колонны боевых гомункулусов. Мохнатые вулверы, рогатые баргесты, закованные в хитин йонсури… Тут и там меж ними можно заметить невысоких индивидуумов в черных плащах. Кто они – неизвестно. В ответ на расспросы странные коротышки обливают всех ледяным презрением и демонстрируют документ от Центральной генетической лаборатории со словами: «Проект „Иллайом“». Еще одна тайна, на которую до поры никто не намеревается давать ответ.

Впрочем, какая кампания обходилась без секретов? Недаром изрек кто-то из древних, что война – это путь обмана.

– Как подготовка? – спросил Каймеаркар.

– Продвигается скорейшими темпами, – доложил Иарратар. – Армия будет полностью мобилизована спустя три часа. Все держатся только на стимуляторах… Некоторым удается час-другой поспать.

– А ультиматум истекает через два часа… Что ж, надеюсь, мы успеем.

Первый советник мысленно согласился – один час погоды не сделает.

– А что наши биологи? – поинтересовался тем временем император. – Все сделали?

– Проекты «Ксифоза»[5] и «Иллайом»[6] полностью завершены, – ответил Иарратар. – Они прошли все тестовые испытания и непременно примут участие в войне.

– А как же «Мазонгадар»?[7] – Император сложил щупальца в комбинацию, соответствующую людским приподнятым бровям.

– Генетики утверждают, что это слишком нетривиальная задача. Результат следует ждать не раньше чем года через три.

– Жаль…

Проект «Мазонгадар» был давней мечтой йаэрна. Чудовище, способное перемещаться в космическом вакууме наравне с драконами! Тварь, что может противостоять космическим кораблям! Эльфийские звездолеты можно было назвать живыми лишь условно, и использовать те же принципы для «Мазонгадара» не представлялось возможным.

– Впрочем, мы и так разгромим этих смертных. Они станут нашими рабами, их планеты – нашими колониями, а их звезды – источником темпорина!

Иарратар не стал сообщать, что колонизировать планету и одновременно потушить звезду невозможно. В таком состоянии императора лучше не беспокоить…

Один, столичная планета империи Костуар.

Космодром в окрестностях Дин-Дугара

Девятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Капрал Мао Смирнов безнадежно потерялся на космодроме.

Он раньше и не предполагал, что какое-то место может оказаться настолько огромным, и теперь был буквально подавлен происходящим. Ужас и замешательство мешались с изумлением и восторгом, раскосые глаза то и дело норовили вылезти из орбит. Вся жизнь капрала прошла в крохотной горной деревушке в паре дней пути от столицы, и мир за пределами укромной долины он знал только по голографиям. Всеобщая мобилизация обрушилась на тихое поселение стаей хищных птиц; их когти вырвали Мао и других боеспособных мужчин из привычного мирка и унесли в неведомое.

Теперь осоловевший капрал, шатаясь, блуждал по космодрому. Как только можно найти на этом бескрайнем поле крейсер «Стремительный», на борт которого ему велено прибыть?.. Звездные корабли высятся всюду, тускло блестят на солнце холодным металлом – старые, потрепанные, купленные за бесценок у гномов и республиканцев и подновленные хитроумной ворожбой. Мерцающие красным рунические строки, тянущиеся по обшивке, стоят кропотливого ремонта, превращают битые жизнью таратайки в быстроходные суда.

Кругом шум, столпотворение – и ни одного знакомого лица, не у кого спросить дорогу. Вон там строем идут солдаты. Вон шествует группа чародеев в черных мантиях. Тут и там проводят службу капелланы, благословляя корабли и бойцов на предстоящие баталии. Ближайший жрец стоит у алтаря, на котором догорает жертва, и хорошо поставленным голосом читает воззвание к высшим силам. Ухо Смирнова уловило знакомые кеннинги Одина Сварожича, Тора, Перуна и валькирий. Свои, стало быть, исконно имперские. А вон неподалеку пара хунганов стучит в барабаны – рядом с ними развевается флаг с вышитым веве Огуна, Лоа битв и сражений. Вдали показалась процессия даосов…

Будучи язычниками – истинными, до мозга костей, – имперцы никогда не отрицали чужих богов. Наоборот, они их всячески привечали и уважали – лишним не будет.

Бормоча себе под нос молитву Одину в надежде на помощь Всеотца, капрал проделал еще несколько шагов и застыл в недоумении. Среди звездолетов затесалось что-то непонятное – огромный металлический диск, на котором уместился бы целый дом. Словно мимо проходил ётун да уронил невзначай из кошелька монету, так та и осталась лежать. Поверхность «монеты» была сплошь покрыта затейливыми узорами, доминировала среди которых огромная гексаграмма. Вокруг загадочного диска как раз расставляли угрюмого вида обелиски-накопители – не иначе как вознамерились колдовать нечто эдакое, выставляют громоотводы на случай, коли что-то пойдет не так. Шестеро чародеев следят, ждут, когда можно будет приступить к делу.

– Капрал Смирнов! – гаркнули над ухом. Мао испуганно вздрогнул и обернулся. За спиной обнаружился мертвенно-бледный здоровяк в черной униформе с алыми нашивками на плечах. Ну да, капитан Махмуд Закиров. Его, надо сказать, капрал слегка побаивался – вампир все же, не кто-то там… – Что, заблудился, что ли?

Злобы в голосе Закирова не было – только снисходительная ирония.

– Так точно, товарищ капитан! – все так же грустно, но уже слегка воспряв духом, отрапортовал Мао.

– От же ж горе луковое… – хмыкнул вампир. – Пошли.

Капрал облегченно вздохнул. Нагоняя не будет, искать звездолет тоже не придется – и на том спасибо.

– А можно вопрос, товарищ капитан? – осмелился он. – Что это такое?

Он бросил новый взгляд на «великанскую монету». Капитан снова хмыкнул.

– Звездолет это. Магический, – объяснил он капралу. – На нем чародеи летают.

– Звездолет?! – вновь изумился Мао. – Как же на нем летают? В космосе же вакуум, да и размещаться тут негде…

– М-да, капрал… – протянул вампир, – и из какой глухомани ты только вылез? Вон смотри, сейчас последняя проверка будет.

В углубления на концах лучей гексаграммы как раз закончили загружать кристаллы-энергетики, а следом на его поверхность ступили чародеи. Они воздели руки к пасмурному небу и затянули унылый колдовской речитатив. Кристаллы и узоры налились ярким сиянием… а затем над диском воздвигся купол из чистого белого света! Капрал не сдержал изумленный вздох.

– Этот барьер защищает лучше всех звездолетных стенок, – объяснил Мао капитан. – Воздух не выпускает, радиацию, астероиды и прочие радости жизни не впускает – знай периодически чары обновляй!

Тем временем колдуны продолжали читать заклинания, а внутри купола одна за другой возникали перегородки, разделяя диск на несколько отсеков. Тут и там вспыхивали туманные очертания, постепенно превращаясь в самую что ни на есть настоящую мебель. Капрал восхищенно покачал головой – сильны чародеи, ой как сильны! Диск начал медленно подниматься в воздух.

– Ну что, капрал, вопросы закончились? – устало спросил капитан Закиров. Мао кивнул, бросил последний взгляд на поднимающуюся ввысь «монету ётуна» и мысленно проклял день, когда повестка в армию выдернула его из родного тараканьего угла в мир колдунов, вампиров и эльфов.

Ворона, пролетавшая над космодромом, была очень удивлена. И чего сегодня эти бесперые суетятся?! Весь день уже носятся, шумят чем-то. В железяках своих летучих ковыряются. И зачем? Нормальные существа – вот как она, например, – без всяких железок по небу летают. И бесперые это умеют, она сама видела – пролетел как-то мимо нее один такой, красноглазый. Зачем тогда летать внутри шумных неповоротливых железяк? Ворона этого искренне не понимала.

А бесперые понемногу забирались внутрь железяк, и на космодроме стало попросторнее. Хотя некоторые остались снаружи – ишь, крыльями своими бестолковыми машут, а с тех искры срываются. Заинтригованная птица подлетела ближе – но тут одна из искр взмыла высоко вверх и едва не подпалила ей хвост. Ворона возмущенно каркнула, шарахаясь в сторону, от страха и негодования опорожнила кишечник и улетела подальше от бешеных бесперых.

По иронии судьбы, прощальный привет возмущенной вороны угодил прямо на макушку входившего в звездолет Мао. Он тяжело вздохнул и окончательно понял: сегодня не его день.

Марс, планета в составе республики Истинная Земля.

Купол Земной Атмосферы

Девятнадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

«До истечения срока ультиматума, поставленного Кьярнаду, остается все меньше времени. Одумаются ли йаэрна или нас ждет очередная во…»

Уррглаах раздраженно прищелкнул пальцами, выключая передачу новостей. Он уже который час сидел в просторном кресле и пытался разобраться с головоломкой, оставленной Нифонтом, – восстановить целиком вектор телепортации.

Работа подходила к концу, однако этого было мало – подлинное направление было хитро запрятано среди нескольких десятков ложных. Часть отсеются быстро, но с остальными придется много труднее… Поэтому дракон с нетерпением ждал, когда же даст результаты экспертиза Эльринна.

У баггейна тоже было далеко не все гладко. Предложенная Максом лаборатория категорически не устроила перевертыша, большую часть ее комплектации он потребовал убрать, после чего перетащил с «Танатоса» кучу не вполне понятных предметов и принялся за переоборудование. Все это время на голове Эльринна пульсировала странная штуковина, похожая на помесь компьютерного обруча и лаврового венка. На вопрос баггейн коротко пояснил, что это нечто вроде эльфийского инвентора, но не совсем. Идеология Кьярнада постулирует тотальное превосходство йаэрна над остальными видами – так неужели высшим существам нужны костыли?! О нет, в эльфийских школах давалось превосходное образование, и каждый в империи вивисекторов понимал принципы работы биотехнологий. Ну а если требовалось сотворить что-нибудь новое на коленке – тогда-то йаэрна и прибегали к этому устройству, некоему подобию портативной библиотеки, содержащему бездну сведений, которые невыгодно помнить постоянно. Эта технология и само ее существование держались в строгом секрете: пусть даже невежественные смертные и не сумеют ею воспользоваться – ни к чему им знать. Оставалось только гадать, как Эльринн сумел увести в личное пользование такую игрушку.

И лишь смонтировав последнюю безумную конструкцию – нечто вроде гриба с древесными ветками, с которого свисало странное подобие легкого, – перевертыш принялся за работу.

Пока баггейн превращал лабораторию в типичное пристанище сумрачного гения, Уррглаах выкроил время и покопался в голове у основателя. Телепатическое сканирование он терпеть не мог – в отличие от вампира ящер не обладал навыком сразу отыскивать необходимое и вынужден был всякий раз перелопачивать огромные массивы информации, – но результат обнадежил: Макс не обманывал, недавний инцидент действительно был просто проверкой и новых пакостей он в настоящее время не планировал.

Попутно дракон выяснил, кто же так переоборудовал квартиру. Как оказалось, Аневич-Эндриксон заплатил полулегальной фирме «Серебряный Ключ. Техномагические услуги», зарегистрированной в Истинной Земле. Уррглааха это премного позабавило – фирма, которую он отлично знал, принадлежала гоблинам. Видимо, какой-то гремлинский хакер обеспечил качественное прикрытие.

Прояснив для себя эти вопросы, дракон взялся за поиск нужного вектора. Аккомпанировали ему шипение, рычание и свист из лаборатории Эльринна.

Вселенная замерла, словно в ожидании. Казалось, кто-то невидимый и неслышимый медленно, пересохшими губами отсчитывает часы, минуты, а потом и секунды.

Десять… девять… восемь… семь…

Мир затаил дыхание.

Шесть… пять… четыре… три… два… один…

Напряженные сутки истекли.

И в этот миг в разных концах Галактики с десятков планет начали подниматься корабли. Два неисчислимых флота взмывали с космодромов. С одной стороны – металлические громадины и парящие диски. С другой – похожие на китов панцирные твари с ветвями-мачтами…

Две колоссальные армады устремились навстречу друг другу. Война началась.

Глава 12

Марс, планета в составе республики Истинная Земля.

Купол Земной Атмосферы

Двадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Александр зашел в гостиную последним – остальные уже собрались, приготовившись слушать дракона. Только Зиктейр, всю ночь ковырявшийся в машинном отделении, кажется, ухитрился задремать. Впрочем, основатель тоже не проявлял видимого интереса. Вооружившись антиквариатом в виде листка бумаги и шариковой ручки – не иначе как раздобыл у баггейна, – ученый вел какие-то записи, то посмеиваясь, то хмурясь. Синохари адресовал дракону вопросительный взгляд – что, мол, здесь вообще происходит? Уррглаах пожал плечами – ящеру было все равно.

Куда сильнее его беспокоило, что Макс снова обзавелся блокирующим телепатию амулетом. Это тревожило и давало пищу для размышлений. Уррглаах сделал в памяти зарубку – разобраться с этим позже. Сейчас следовало доложить о результатах поисков. Дождавшись, пока чародей усядется за стол, дракон кашлянул, привлекая к себе внимание. Гремлин проигнорировал это и продолжил дремать. Аневич-Эндриксон вынул из уха старомодной конструкции наушник, отложил в сторону писчие принадлежности и принял заинтересованный вид.

– Нифонт превосходно запутал следы. Да, превосходно. – Уррглаах создал простенькую иллюзию в виде нескольких десятков разноцветных стрелок, исходивших из одной точки во всех мыслимых направлениях. – Однако, судя по направлению основного процента векторов, количеству ЗМС[8] и теории Лобанова…

– А можно понятным языком объяснить? – хмыкнул Эльринн. – Представь, не все здесь шарят в магии…

– Хорошо, специально для тебя, – ответил дракон, щелкая пальцами. Большая часть векторов исчезла, осталось не больше десятка. – Наш фигурант находится где-то в системе Перрейна. Есть еще небольшая вероятность, что он где-то у Бетельгейзе или Альдебарана, но это сомнительно. На Эйллэнде слишком трудно скрываться, а про магический фон Азокры тем более все слышали. Поэтому Перрейн наиболее вероятен.

– Что это за система? – недоуменно спросил Александр. – Никогда не слышал.

– Независимая территория, – объяснил Уррглаах. – Когда-то ею интересовались гоблины, но колонизировать почему-то не стали, только заложили несколько буровых платформ. Всего там целых двадцать планет, но пригодных для обитания практически нет. На трех расположены те самые гоблинские предприятия. А четвертая, благодаря небольшой лазейке в галактическом законодательстве, принадлежит частному лицу…

– Частная планета? Как это может быть? – удивился баггейн, вопросительно встопорщив уши.

– Не знаю, – честно признался докладчик. – Тут не помешала бы консультация Семена – он гораздо лучше разбирается в юридических тонкостях.

«Тени» призадумались, осмысляя концепцию персональной планеты. Стало до того тихо, что Зиктейр приоткрыл желтый глаз и сонно выдал что-то недовольное на кобллинай.

– Чего это он? – удивился Александр.

– Негодует по поводу бездействия, – невозмутимо расшифровал дракон.

Ящер слукавил. Реплика гремлина была куда более едкой и значительно менее печатной, предлагая, в смягченном переводе, перестать просиживать задницу и вместо этого кому-нибудь ее надрать. Под «кем-нибудь» Зиктейр разумел Нифонта или, в крайнем случае, эльфов. Воспроизводить все эти нюансы Уррглаах не стал – в предложении недоставало конструктивного зерна, поэтому значительной ценности в нем дракон не видел.

– Негодует он… – буркнул Эльринн, поднимаясь с кресла. – Сам бы что полезное для поисков сделал, а потом бы уж негодовал. Это ему не в железяках ковыряться да бензин попивать, тут наука нужна… Если на этом все, я продолжу работу.

С этими словами баггейн направился в лабораторию. Уррглаах пожал плечами и надел компьютерный обруч – он уже сказал все что хотел.

Звездолет «Луч Звезды»

Двадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Капитан Иармаран смотрел на монитор – лоскут хамелеоновой ткани, растянутый во всю стену – и безрадостно шевелил щупальцами. Положение было отвратительным, и диагностическая система вывела на экран большую часть его гнусных особенностей. «Луч Звезды», повинуясь воле монарха, сражался в первых рядах – и в первой же баталии понес кошмарный урон. Чары незнакомой конфигурации изувечили корабль чудовищным образом. В искусственном организме настал разлад: большая часть его систем вышли из строя, и в их числе – все вооружение. Вдобавок жестокая атака погубила половину чародеев.

Дальше – хуже. Возвращаться в тыл не было смысла – за бегство с передовой, пусть даже на полумертвом корабле, император пустит его на удобрения. Но и здесь гибель была лишь вопросом времени – если даже звездолет дотянет до конца баталии, долгого дрейфа в космосе увечное судно не выдержит. Оба сценария сулили мучительную и бесславную гибель. И тогда капитан отдал страшный, безумный приказ. Запустить перенастройку, взять курс на вражеский флагман и выйти из нее перед столкновением, не снижая ускорение. Погибнуть героем: релятивистское столкновение уничтожит оба корабля, невзирая на любую защиту.

Но героическая гибель тоже не удалась. То ли корабль повредился настолько, что перепутал все указания, то ли смухлевал навигатор… Как бы то ни было, «Луч Звезды» не сожгло в ослепительной вспышке, а выбросило в какой-то малообитаемой системе. И исправить это уже не получится – как сообщил бортинженер, паруса-двигатели не выдержали заключительного прыжка, и уже начался некроз тканей. От этой звезды «Луч» уже не улетит – через пару часов звездолет полностью выйдет из строя.

Самоуничтожиться? Иармаран не хотел бесславной смерти – для йаэрна не было ничего страшнее. В Темной Роще, их загробном мире, нет уголка хуже, чем для позорно умерших. Все виды смерти давно объединены в единый подробный свод, и всякий подлинный йаэрна знает его наизусть.

Однако был еще один выход. Капитан запросил данные по системе, надеясь, что оставшегося оборудования и мастерства навигатора все же хватит, чтобы ее опознать. И ответ действительно пришел. Бегло изучив краткую сводку, Иармаран принял решение.

– Курс к ближайшей планете, – велел он. Растение-рация завибрировало, передавая приказ. «Луч Звезды» пришел в движение и взял курс к наиболее густонаселенному миру. Взятое ускорение убивало паруса вдвое быстрее, но этого должно было хватить, чтобы дотянуть.

Когда корабль достиг укрытого облаками шара, навстречу вылетели два истребителя гоблинского производства. От одного из них пришел запрос связи. Капитан принял его, и на экране возникла голова лысого гнома с растрепанной бородой.

– Хто, откуда? – прохрипела голова на искаженном, но узнаваемом эвксинском койне. – Хотя ладно, сам пойму. Дезертиры, да?

Йаэрна кивнул.

– Значит, так… – продолжил наглый гном. – Оружие сдать, заплатить сто дуарнов. Можете садиться и жить. Только попробуйте чего-нибудь сотворить – вышвырну! В космос без скафандров.

Гном довольно заржал.

– Сколько платить?! – вызверился запоздало осознавший цену Иармаран. Все его состояние составляло восемьдесят дуарнов. Хотя, если потрясти команду…

– По сто дуарнов с каждого корабля, и скажите еще спасибо, что не с каждого существа! – ответил гном. – Каждому новоприбывшему абонемент на месяц в гостинице. Не найдешь работу за месяц – выдворяем к ближайшей шахте. Нам тут бездомные не нужны…

– А если мы откажемся платить?.. – прошипел йаэрна, встопорщив щупальца.

– А катитесь куда хотите, – ехидно отозвался гном. – Но на вашей дырке от бублика далеко не укатишься.

– Хорошо, мы согласны, – ответил беглый капитан.

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать первое ноября 2278 года по земному летосчислению

Нифонт неторопливо прохаживался по новому помещению – купленному за бесценок и сразу же отремонтированному складу. Все помещение было отделано панелями из светлого дерева. Окна, располагавшиеся почти на трехметровой высоте, были тонированы голубым цветом – снаружи понять, что происходит в зале, решительно невозможно.

Чародей поднялся на небольшую сцену, обустроенную по его проекту – ему не хотелось тратить время на адаптацию к незнакомому помещению, – и огляделся. Недурно, совсем недурно! Сложно поверить, что всего пару дней назад здесь были настоящие развалины. Конечно, нынешний антураж не слишком подходит, но это можно исправить – чем он в ближайшее время и займется.

Слабость, вызванная «Властью Легбы», наконец-то прошла, и Нифонт впал в легкую эйфорию, одновременно развив кипучую деятельность. За прошедшие несколько дней Марх устроил каркас для новой паутины – нашел десятка полтора влиятельных особ, не склонных трепать языком, и сумел заинтересовать их. Пара простых, но весьма занимательных фокусов вкупе с убедительной речью сделали свое дело – будущие Почитатели Огня горели желанием узнать больше. С учетом того, что некоторые из них проживали на курорте постоянно и не намеревались никуда улетать, проделанной Мархом работе не было цены.

Первая встреча состоится послезавтра. К этому времени как раз удастся создать на бывшем складе необходимую атмосферу…

А пока Нифонт восторгался грядущими перспективами.

Космос. Пограничная территория Кьярнада и Костуара

Ночь на двадцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Со стороны космическая битва, как ни парадоксально, смотрится абсолютно не впечатляюще – просто потому, что оттуда практически ничего нельзя разобрать. Порой мелькают какие-то силуэты, где-то что-то ярко вспыхивает – и все. А обзаведись наблюдатель зрением, пронзающим космический мрак, он тем более запутается – в трех измерениях и без гравитации боевые построения выглядят совершенно иначе, чем в планетарных условиях. О каких привычных элементах боя может идти речь, если суда могут располагаться относительно друг друга под любыми углами и даже казаться перевернутыми – ибо в пустоте не существует верха и низа?

Для бойцов, что находятся внутри звездолетов, бой тоже не похож на то грандиозное зрелище, каким его изображают в кинематографе. Для них враг – это не массивные величественные корабли, надвигающиеся из пустоты. Враг – это точки на экране системы слежения, враг – это объект в перекрестье прицела. Это опасность, прилетающая из тьмы, это страшный удар, от которого содрогаются все переборки. Это запах гари и смертоносное пламя. Враг – это смерть, приходящая с той стороны борта.

Для погрузившихся чародеев, ведущих баталию в мире идей и смыслов, поле битвы – карта из сверкающих полей и переплетающихся силовых линий, яростно сияющих потоков мощи и овеществленных концепций. Для них сражение действительно обретает поистине космический размах, но режиссер, рискнувший изобразить его с чародейской точки зрения, в ответ получит лишь упреки в дешевой психоделии.

Словом, мало кто из участников способен составить полное представление о происходящем. Однако те, кто могут, уже поняли: исход конфликта непредсказуем. Практически равный военный потенциал держав гарантирует, что блицкрига не получится – предстоит долгая, изматывающая война.

Ослепительные всполохи, пронизывающие мглу то тут, то там, свидетельствуют о переменных успехах обеих сторон. Порой это последние вспышки защитного поля за миг до того, как оно полностью гаснет и о борт разбивается капсула с бактериями-металлофагами, немедленно начинающими разрушительную работу. Порой это взрыв эльфийского звездолета – ошметки омертвелых тканей разлетаются по полю боя тошнотворными мясными астероидами. Иногда – гибель магического диска, буквально смятого чарами йаэрна, разъяренных своими потерями. Такие случаи выходят особенно зрелищными – магия, вложенная в транспорт, вырывается наружу слепящими лучами, повреждая союзные корабли.

Быстрее, чем может уследить глаз, мчат в черноте сияющие кометы с огромными крыльями, в глубине которых едва различима человеческая фигурка. «Доспех Дракона», известный также как «Ангельская Мощь» или «Броня Лоа» – могущественный обряд, позволяющий выйти в космос без скафандра. Сияющие крылья с легкостью срезают мачты эльфийских кораблей, а находящиеся внутри «доспехов» чудотворцы поливают врагов убойными чарами.

Однако «Железный Молот» и другие заклинания подобного рода йаэрна теперь просто игнорируют – темпорин сделал свое дело. Против остального арсенала они уже выработали те или иные методы защиты, и теперь, когда главный поражающий фактор ушел в прошлое, они лишь смеются над потугами смертных – и атакуют в ответ. То один, то другой сияющий доспех гаснет, сдавленный чудовищными ментальными щупальцами. Над полем боя висит беззвучный эльфийский смех – йаэрна торжествуют.

Но вдруг… Яркий всплеск разноцветных искр, раздвигающий в стороны группу кораблей! Из пустоты выныривает еще один костуарский звездолет – огромный, колоссальный конус аспидно-черного цвета. Он весь исписан рунами и петроглифами, сплетенными в зловещий магический узор. На ровной площадке, где выписан неимоверно сложный знак, сверкают молнии.

Эльфы немедленно настораживаются, и не зря. Руны загораются багровым пламенем, молнии переплетаются в загадочную фигуру – и вершина конуса выпускает пучок слепящих лучей, обращенных на кьярнадский флот. Совершенно неизвестные чары, незнакомые ни одному чудотворцу йаэрна, оказывают поистине переломное воздействие на ход битвы.

Никто не умирает, не происходит ни малейших разрушений. Просто на каждом корабле эльфийского флота решают, что они остались одни – прочие суда йаэрна исчезают со всех датчиков и сенсоров. А что способен противопоставить одинокий звездолет армаде имперцев? Немногие в самоубийственном порыве бросаются в неравный бой, чтобы погибнуть под слаженными залпами вражеского флота. Более благоразумные капитаны командуют отступление, и тьма расцвечивается многоцветными всполохами эффекта перенастройки.

Так люди выигрывают первую битву этой войны.

Марс, планета в составе республики Истинная Земля.

Купол Земной Атмосферы

Двадцать первое ноября 2278 года по земному летосчислению

Уррглаах неторопливо пил обжигающе горячий кофе – правда, для дракона он был чуть теплым – и размышлял, когда же им все-таки удастся разыскать Нифонта. Ему было о чем расспросить эту незаурядную личность – об истоках подобных умений, о целях… о судьбе Семена. Несмотря на равнодушие, которое он испытывал к людям, в том числе и членам «Теней», прощать нападение на боевого товарища ящер не собирался.

В этот момент дверь лаборатории распахнулась, выпустив наружу непередаваемый букет ароматов дикого леса и химических реактивов. Вместе с волной запахов наружу высунулась остроухая голова.

– Экспертиза закончена, – довольно сообщил Эльринн.

Доклад, однако, пришлось отложить почти на полчаса. Причиной задержки послужил Александр, еще за два часа до того отправившийся по местным магическим магазинам. У чародея подошли к концу запасы какого-то важного ингредиента нового зелья, и он решительно взялся за поиски. Судя по тому как долго шли розыски, с алхимическим скарбом в республике дело обстояло значительно хуже, чем в империи.

Когда усталый Синохари наконец вернулся с добычей, все вновь расселись в импровизированном зале. Макс снова вел какие-то неведомые записи, зато Зиктейр, как ни странно, бодрствовал. Подивившись последнему обстоятельству, баггейн стал озвучивать результаты проведенной экспертизы.

– Почва влажная, – с ходу сказал он. – Растения далеко не самые редкие, но каждое из них требует много воды. Это позволяет строить первичные гипотезы о климате. Кроме того, анализ горных пород показывает…

– Можно опустить геологию, – прокомментировал со своего места Уррглаах, – здесь не одни Докучаевы сидят.

Перевертыш сверился с блокнотом и сообщил:

– Если опустить прочие подробности, вот самое существенное: обнаружен специфический микроорганизм. Очень специфический. Анаэробная бактерия, неустановленным путем развилась в идентичной форме на четырех разных планетах, и о конвергентной эволюции речи быть не может – условия совершенно разные. Список миров, где водится это чудо…

Эльринн запустил карманный голографический проектор. В воздухе возникла проекция грифельной доски – такие встарь использовались в человеческих школах. На это никто не отреагировал – консерватизм баггейна уже давно стал всем привычен. На доске сами собой возникали выполненные цветным мелом надписи и картинки, сопровождая рассказ Эльринна.

– Первая планета – Замибозеномолия, располагается на независимой территории, практически ничем не интересна. По большей части покрыта толстым слоем застывшей лавы, кое-где есть участки с засушливой почвой и кипящими озерцами. Повышенная вулканическая активность, бескислородная атмосфера. Разумной жизни нет. По остальным приметам не совпадает, поэтому смело ее вычеркиваем.

На доске возникла крупная красная планета, отдаленно напоминающая Марс. Затем появился странный и не вполне понятный предмет – округлый вертикальный сосуд с рядом из трех стекол. Верхнее было красным, среднее – желтым, внизу располагалось зеленое. Стоило баггейну сообщить о маловероятности нахождения там Нифонта, красное стекло вдруг осветилось изнутри.

– Вторая планета – Эриништ, принадлежит гномам, – продолжил Эльринн. – Размером примерно с Землю, условия вполне приемлемые для жизни. Хотя там и так живут – планета вполне обитаема, один из главных промышленных центров Уркрахта. Возможно, Нифонт мог бы там обосноваться. Тем не менее там довольно мало зон с повышенной влажностью, и все они находятся далеко от горных городов гномов.

Нарисованная планета сменилась другой, очень похожей на Землю. Сосуд остался, но горело уже желтое стекло.

– Третья планета – Луэррмнаграэннайл, независимая. Насчет населения мало что сказано, но там, судя по всему, есть несколько курортных городов. Я бы вспомнил о ней в последнюю очередь, но Уррглаах говорил про систему Перрейна… Где эта планета и находится.

Планета снова поменялась. Она вновь стала довольно крупной, но кроме размера о ней можно было сказать довольно мало – практически все закрывали клубящиеся тучи. Казалось, кто-то специально запечатлел ее так, чтобы ничего нельзя было разобрать. На сосуде загорелось зеленое стекло.

– Четвертая – безымянная, находится также в системе Перрейна. Там расположена колония гоблинов, которые что-то добывают. Изображения, к сожалению, не нашел.

На экране остался лишь сосуд, лампа на котором продолжала гореть зеленым. Дракон запоздало вспомнил, что эта штука называется светофором.

Глава 13

Из дневника Нифонта Шриваставы

«Тот, кто разучился задавать вопросы, лишен будущего. Он остановился, и перемены больше не касаются его. Остальные пребывают в неутомимом странствии в поисках ответов. Разумеется, каждая находка на этом пути убивает тайну – но внимательный взор немедленно различит, что на свет явился десяток новых. Путь продолжается, и вехами на нем служат вопросы, вопросы, вопросы… Порой одна и та же загадка сводит вместе абсолютно непохожие истории, сплетает воедино совершенно разные судьбы.

Ведь что такое жизнь, как не еще один вопрос?»

Звездолет «Танатос»

Двадцать второе ноября 2278 года по земному летосчислению

На безымянной планете, как «Тени» и предполагали с самого начала, ничего не нашлось. В единственном шахтерском поселке их встретила лишь горстка недоумевающих гремлинов. Ни о каком Нифонте там и не слышали – на планете вообще не было ни единого человеческого существа.

Разумеется, был крошечный шанс, что противник затаился где-нибудь в глуши, среди нетронутых лесов или полей. Тем не менее с прошлыми деяниями чародея это не вязалось – о каком создании секты может идти речь в полной изоляции от любой возможной паствы? Нифонт не казался человеком, легко отказывающимся от своих планов. Поэтому команда не стала прочесывать шахтерскую планету, переключившись на ее соседа. Луэррмнаграэннайл, пристанище богатых меланхоликов, царство туч и озона. Три курортных города, один из которых мог стать новым прибежищем Нифонта.

Черная полусфера корабля медленно снижалась. На обзорных экранах не было видно ничего, кроме бескрайней пелены клубящихся туч – погода курорта отличалась редкостной незыблемостью и постоянством. Из-за этого спутники ничего не видели, так что составлять географические карты приходилось по старинке, с высоты птичьего полета.

Облачный слой всколыхнулся, и навстречу взмыли силуэты гремлинских истребителей – почти игрушечных на фоне «Танатоса», но не менее смертоносных, чем средний боевой звездолет. Не будь на судне «Теней» защиты имени Аневича-Эндриксона, эта парочка могла бы представлять серьезную угрозу.

Пришел запрос связи. Уррглаах, взявший на себя обязанности переговорщика, принял вызов, и над столом возникла голографическая голова – лысая, как бильярдный шар, с кустистой бородой, похожей на старую растрепанную мочалку. Неизвестный гном мрачно оглядел собравшихся в кают-компании – вернее, их голограмму, которая сейчас висела перед его взором. Увиденное его, похоже, не устроило.

– Ну и солянка… – еле слышно буркнул он себе под нос, после чего официальным тоном спросил: – Кто такие, зачем прибыли?

– Агентство частного сыска «Холмс», – с хладнокровием профессионального игрока в покер сообщил Уррглаах. – Документы вам уже выслали. Прибыли с целью продолжения расследования.

Это прикрытие еще на заре существования «Теней» придумал основатель. Он же и обеспечил все необходимое – мало ли какую проверку придется проходить? Максимилиан, как всегда, расстарался по высшему разряду – гном, бегло просмотрев пришедшую документацию, явно не нашел ничего подозрительного.

– Вроде бы все в порядке… – пробормотал он себе под нос. – С вас сто дуарнов.

– Завышение цены, – лишенным какой-либо окраски голосом ответил Уррглаах.

«Тени» переглянулись. Они хорошо знали об удивительной скупости дракона, и тот явно не собирался обманывать их ожидания.

– Какое еще завышение? – праведно возмутился гном. – С каждого судна по сто дуарнов! Все как установлено законом!..

– Раз уж вы сами заговорили о законах, – размеренно начал дракон, – то согласно третьему подпункту сорок седьмого пункта кодекса…

Уррглаах, еще недавно выказывавший слабое знакомство с юриспруденцией и сетовавший на отсутствие Семена, теперь продемонстрировал поистине удивительную осведомленность как в местном, так и в галактическом законодательстве. Ровным, занудным тоном он обстоятельно объяснял гному-таможеннику, почему названная тем цена несостоятельна, какие льготы полагаются ведущим следствие, и подкреплял все это многочисленными ссылками на разные постановления и положения, монотонно цитируя их дословные формулировки.

Все возражения лысого бородача натыкались на контраргументы, произносимые тем же металлическим голосом. Наконец психика гнома не выдержала давления, и цена изрядно упала. Теперь речь шла о шестидесяти пяти дуарнах.

К концу беседы физиономия таможенника побледнела и пошла странными пятнами – алыми, багровыми и пунцовыми, – а на неподвижном лице дракона появилась отстраненная, но оттого не менее хищная улыбка, отчего-то наводящая на мысли о сытом крокодиле.

– Ла-адно… платите шестьдесят пять и садитесь, Валдаарон с вами… – процедил гном и, получив перевод, отключился.

Удовлетворенно улыбающийся Уррглаах вынул откуда-то зажженную сигарету, затянулся и выпустил в потолок струю зловонного зеленовато-синего дыма.

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать первое ноября 2278 года по земному летосчислению

Если бы в это раннее утро на окраине курортного городка случился прохожий, он мог бы лицезреть изумительную картину – идущего по улице йаэрна, щедро изукрашенного яркими следами побоев. Казалось бы, тому, кто не является знатоком эльфийской анатомии, сложно оценить степень повреждений – но в этой ситуации морок обернулся против хозяина, добросовестно отобразив травмы на иллюзорной гуманоидной форме. И потому шагающий вдоль дороги светловолосый эльф мог похвастаться синяками и ушибами, не говоря уж о насыщенно-фиолетовом фингале под глазом и паре выбитых зубов – оставалось лишь гадать, какой части реальной анатомии йаэрна соответствовало это повреждение.

Вдоволь налюбовавшись дивным зрелищем, прохожий, вероятно, вернул бы отвисшую челюсть на место и побрел своей дорогой. Однако вокруг никого не было, и Иармаран шел в гордом одиночестве. Это его вполне устраивало.

В жизни явно началась черная полоса. Неудачная операция, императорский гнев, поражение в первом же бою… Вчерашний день тоже не выбивался из картины, хотя начало обнадеживало. С экипажа удалось наскрести требуемую сумму, а разваливающийся корабль – посадить без приключений. Потом экипаж начал разбредаться кто куда. Тогда бывший капитан воспользовался тем, что корабль все же принадлежит ему, и продал звездолет за весьма кругленькую сумму. То, что он сдает врагам промышленные секреты родины, его ничуть не волновало. Ну ее в Темную Рощу, такую родину. Жизнь закончилась, началось какое-то отупелое существование.

Не учел он лишь превосходного слуха своих соотечественников. О сделке кто-то прознал, растрезвонил бывшему экипажу…

Били Иармарана всем скопом, долго и с наслаждением. Колотили, пинали… Кто-то даже предложил пристрелить капитана и не мучиться, но, все взвесив, мучители решили оставить его в живых. Вырученную с продажи корабля сумму разделили поровну, и даже капитану оставили его долю – гораздо меньшую, чем у остальных. Неблагодарные твари! Этой горсточки монет хватило лишь на то, чтобы поужинать и переночевать. Теперь злой, невыспавшийся и голодный йаэрна брел под мелким противным дождем, мысленно проклиная все на свете и размышляя, где бы отыскать работу.

Некоторую надежду вселяло лишь то, что он сумел сберечь единственную на звездолете портативную библиотеку, точнее, мнемотеку – в запале никто из экипажа о ней не вспомнил, и теперь Иармаран был ее единоличным обладателем. Будь у него хоть какой-то стартовый капитал, можно было бы открыть здесь небольшую профильную фирму – например, медицинскую клинику… Биотехнологии йаэрна способны оказать местным богатеям массу неоценимых услуг.

Улицы постепенно заполнялись народом. Люди, гномы, несколько ящеров с планеты Фашш… На йаэрна здесь поглядывали с легким удивлением, видимо, не такие уж они частые гости на здешнем курорте, но не более того. Бывший капитан еще не знал, что завсегдатаи Луэррмнаграэннайл давно разучились удивляться – эксцентричность была вторым именем половины здешних обитателей.

Иармаран прошел через подворотню… и быстро вернулся назад, затаился, стараясь не спугнуть удачу. С другого конца улицы шел невысокий смуглый субъект с ярко-белыми волосами. Спригган. Судя по медальону на шее – свободный. Впрочем, видеть медальон ему было не обязательно – йаэрна и так чуял это всеми фибрами души.

Шанс!

Эльфийские рабы – не совсем то, что рабы у людей. Йаэрна еще в Средние века создали особые чары, основанные на телепатии – «Поводок». Подвергшийся их воздействию физически не мог ослушаться приказа хозяина. Впрочем, иные смертные с сильной волей порой ухитрялись сопротивляться «Поводку», однако своих гомункулусов эльфы изначально лепили с расчетом невозможности сопротивления внушениям хозяев.

Вообще-то порабощать однажды освобожденного было незаконно, однако Иармарану было плевать. Он уже нарушил волю императора. Пропадать – так с музыкой!

Правая верхняя рука вытянулась вперед, щупальца и перья напряженно встопорщились. Спригган замер как вкопанный, рука дернулась к виску, на лицо наползла гримаса боли. Казалось, на него навалился приступ мигрени. В чем-то так оно и было – наложение «Поводка» вызывало ощущение раскаленного рыболовного крючка, впившегося в мозг.

– Отлично… – хищно изогнул щупальца эльф. – Ты можешь очень неплохо мне помочь…

Звездолет «Стремительный»

Двадцать второе ноября 2278 года по земному летосчислению

Мао Смирнов уже в который раз за последнее время вздохнул. Первая в жизни война ему категорически не нравилась. Первый в жизни бой – тоже.

Звездолет полнился запахом гари – напоминание об ударе проклятущих эльфов. Чары задели «Стремительный» только краем, а вот «Стрела» прямым попаданием была превращена в жуткое месиво расплавленного металла и плазмы. В сравнении с этим разрушение лишь одного из двигателей крейсера выглядело подарком судьбы. Инженеры и колдуны спешно латали повреждения, но времени отчаянно не хватало.

Чародеи вели свою безнадежную борьбу. Привычные «Железные Молоты» уже давно никем не применялись – бесполезно, а обычные разрушительные заклинания причиняли врагу непозволительно малый вред. Защитные поля барахлили.

Крейсер содрогнулся, по коридорам и отсекам прокатился гул. Тоскливый вой сирены оповестил, что о защитных полях можно забыть. Враги не замедлили этим воспользоваться – с ближайшего же звездолета прилетел странный снаряд, похожий не то на огромное семя, не то на карикатурного кальмара. Прилепившись к борту, он часто запульсировал… А затем в одном из отсеков «Стремительного» распахнулся портал. Система наведения сделала свое дело, позволив эльфийским чародеям взять судно на абордаж. Йаэрна никогда не упускают случая пополнить число рабов.

«Враг в отсеке Б-20! – прозвучал в головах экипажа приказ капитана Закирова. – Отступившим лично руки откушу и в штрафники разжалую!»

Никто даже не усомнился, что угроза будет выполнена, – крутой нрав капитана был хорошо известен. Посему солдаты славной империи Костуар (да хранят ее боги!) привели оружие в боевую готовность и бросились к месту открытия портала – отражать агрессию.

Отсек Б-20 – весьма удобное для вторжения место. Много простора внутри и крупная входная дверь, которую не так-то легко перегородить. Самое раздолье кошмарным творениям йаэрна, которых те посылают вместо себя. Когда Мао прибыл на место, через пространственные врата уже пролезла жуткая тварь, похожая на кузнечика-переростка, усеянного шипами. Йонсури – чудовище, обеспечившее эльфам ряд побед в последней войне против Истинной Земли.

Выстрелы!.. Однако тварь, закованная в отражающую броню, только зловеще стрекочет и раздвигает исполинские жвала. Из пасти с быстротой молнии возникает длиннющий, похожий на щупальце язык. За него йонсури, то есть «поглотитель», и получил свое имя – язык хватает сразу несколько солдат и тянет в чрево хозяина. Внутри особые химикаты погрузят их в кому, а позднее эльфы без всякого вреда для своей зверушки вынут их целыми и невредимыми, чтобы отправить в рабство.

Однако финт проходит даром – в империи гораздо лучше владеют чародейским искусством. Синяя зарница пляшет по панцирю чудовищного кузнечика, и он замирает, покрывшись коркой льда. Зажатые в обледенелом языке солдаты извиваются, пытаясь освободиться.

Но враг не дремлет – из портала уже выпрыгивают тощие, заросшие серой шерстью фигуры с волчьими мордами. Вулверы. Не оборотни, как можно подумать – этот облик единственный, – но все же прекрасные бойцы: сильнее и быстрее человека, с отличными слухом, зрением и обонянием. Одни, вооруженные иглометами, поливают бойцов империи дождем отравленных шипов, другие полагаются на оружие ближнего боя – клыки и когти.

Мао орет и стреляет из лучемета в несущуюся на него тварь. Выстрел удачен – враг рушится на пол, а в воздухе повисает отвратительный смрад горелого мяса. Еще двух вулверов «убирают с доски» чародеи, кого-то выводит из строя рядовой солдат, однако оставшиеся косят имперцев едва ли не штабелями. Нечеловеческая сила и скорость стрельбы дают им весомое преимущество. Поле битвы превращается в кромешный ад, полный стремительных теней, истошных криков и льющейся крови.

Плечо Мао Смирнова разрывает острая боль. Его швыряет к стене, капрал оседает на пол и встать уже не может. «Ядовитая игла, – соображает он, чувствуя, как мысли начинают путаться, а от раны расползается холод. – Вот же ж…» Простенький медицинский амулет – такие выдали каждому бойцу – пытается нейтрализовать токсин, но этого явно не хватает.

Все меняется с появлением самого капитана Закирова. С его приходом праздник боли и крови отнюдь не заканчивается – нет, просто меняет направленность. Только теперь, наблюдая в горячке за ходом битвы, капрал понимает, чего на самом деле стоят ужасные вампиры.

Ночной жрец движется столь быстро, что глаз ухватывает лишь отдельные сцены боя. Не обращая внимания на раны, заживающие едва ли не быстрее, чем он успевает их получать, – носится, скачет, бьет руками и мыслью, внося в строй врага ужас и смерть. Нельзя разобрать никакого движения, только безумную мозаику статичных картин – впечатавшийся в стену вулвер со сломанной шеей, фонтан крови из оторванной руки, катающийся по полу человек-волк, чей мозг сгорает изнутри… Чародеи помогают по мере сил, сжигая врагов или останавливая их сердца – бьющие по площади чары скорее повредят своим или кораблю, чем принесут значимую пользу.

Несколько минут – и мясорубка заканчивается, оставив от вулверов лишь изуродованные мохнатые трупы. Капитан Закиров, вымазанный в чужой крови, с безумным огоньком, сверкающим в глазах, подходит к порталу, намеревающемуся выплюнуть еще одну партию врагов, и обрушивает в него страшной силы ментальный удар, адресованный непосредственно вражескому кораблю. Псевдоживая машина содрогается, стонут эльфы, ощутив агонию судна… Воспользовавшись этим, чародеи совместными усилиями уничтожают семя-передатчик, разрывая связь между кораблями. Оборона прошла успешно.

Но вокруг все гораздо хуже. Капитан получает по телепатической связи сообщения от старпома, и они его не радуют. В стане врага куда больше целых кораблей, они продолжают прореживать ряды флота Костуара, а в довершение всего к йаэрна только что пришло подкрепление. Адмирал скомандовал ретираду.

– Отступаем, – озвучивает вампир. Затем обводит взглядом бойцов и повышает голос: – Что застыли?! Эту мерзость, – тыкает пальцем в замороженного «поглотителя», – убрать! Трупы кобелей – в мусоросжигатель! Раненых – в лазарет! Штурману – запускать перенастройку! Работаем!

Вскоре остатки кораблей Костуара покидают звездную систему.

Этот бой эльфы выиграли. Счет сравнялся. Один-один.

Звездолет «Танатос»

Двадцать второе ноября 2278 года по земному летосчислению

Сотрудники агентства частного сыска «Холмс», они же «Тени», держали очередной стратегический совет в кают-компании.

– В прошлый раз нас засекли, – размеренно говорил Уррглаах. – Нифонт успел ретироваться, и, кроме того, захватил Семена. Вывод: в этот раз действуем как можно более скрытно и незаметно. Расследование и сбор информации беру в свои руки я.

– Ты у нас такой незаметный? – приподнял брови Александр.

– Поверь, – улыбнулся дракон, – я умею быть незаметным до такой степени, до какой незаметна амеба для человека без микроскопа.

Маг недоверчиво покачал головой, но промолчал. Драконья магия могла такое, что людям и не снилось. Возможно, и в этой ситуации у дракона в запасе найдется подходящий трюк.

– А нам что делать? – поинтересовался Эльринн.

– Пока ничего, – отозвался Уррглаах. – Занимайтесь своими делами. А потом, согласно разработанной стратегии, установим слежку за штаб-квартирой фигуранта, буде такая обнаружится.

– А если не обнаружится? – ехидно поинтересовался на кобллинай Зиктейр.

– Будем проводить розыскные мероприятия в другом городе, – ответил дракон.

Больше вопросов не возникло. Уррглаах построил переход наружу и тут же очутился под струями ливня – бушевала очередная гроза. Черный борт «Танатоса» глянцевито блестел от стекающих по нему водяных потоков и отражал голубоватые вспышки молний. Водяная пелена позволяла разглядеть смутные глыбы ближайших звездолетов и построек, а дальше все терялось в буйстве непогоды.

Дракон скупо усмехнулся. Неплохие условия, чтобы на тебя не обращали внимания, но ящера не остановил бы и ясный полдень. Стерев с лица улыбку, Уррглаах сосредоточился и превратился в незримую тень. Нет, его было прекрасно видно, но стоило только отвести от дракона глаза, как уже через секунду воспоминания о нем улетучивались. Если бы ящер с кем-нибудь заговорил, собеседник забыл бы о разговоре и его содержании сразу после окончания. И даже глядя на дракона в упор, надо было постоянно напоминать себе, что ты смотришь на живое существо, а не на пустое место. Такова была мощь внушения.

Поддерживая эту иллюзию, Уррглаах перенастроил зрение, чтобы видеть сквозь бескрайний водный занавес, и направился от космодрома в сторону города. Просмотрев некоторую информацию, он выяснил, что большей частью тот состоит из небольших частных коттеджей. Примерно так же дело обстояло и в Синькуардовском районе Ктургомса, и в Оазисе Элхут. Дракон позволил себе еще одну усмешку: вот и новая зарубка в психологическом портрете фигуранта – теперь известны архитектурные предпочтения Нифонта. Уррглаах не знал, пригодится ли ему эта информация, но запомнил.

«Ладно, – одернул он себя, – довольно пустой лирики. Пора браться за работу».

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать первое ноября 2278 года по земному летосчислению

Бывшего капитана «Луча Звезды» было не узнать. Деньги, что он вытряс из сприггана, были сразу же потрачены на лечение и пластическую операцию – скрываться, так уж по полной. В соответствии с телом изменился и морок – черты лица, цвет волос… Теперь его не узнали бы ни смертные, ни соотечественники. Избавившись от следов побоев, йаэрна стал мыслить яснее и вспомнил слова наглого лысого гнома про месячный абонемент. Не прошло и часа, как он заселился в гостиничный номер под липовым именем и принялся самозабвенно сибаритствовать.

Спригган же после недолгих раздумий хозяина был отправлен домушничать – умения вполне позволяли. «Пусть отдувается, капитал мне делает…» – расслабленно подумал эльф, погружаясь в сладостную полуденную дрему.

Спригган Элланис исчез. Первым тревожным звонком стало то, что он, отправившись в магазин с утра пораньше, не вернулся к десяти часам, хотя обычно укладывался к этому времени. Не вернулся он и к полудню.

Вскоре стало окончательно ясно, что дело нечисто.

Марх, по своему обыкновению, не стал никому ничего говорить – пусть Нифонт и Эржехт занимаются каждый своими исследованиями – и отправился на поиски сам. Вскоре его старания были вознаграждены – он действительно наткнулся на сприггана. Тот невозмутимо ковылял откуда-то со стороны гостиницы «Отдохновение путника». Вначале Марх хотел окликнуть загулявшего сотрудника, но увидел неподвижное отупевшее лицо и все понял.

Ну конечно же. «Поводок». Помощник Нифонта гадливо передернулся. Ему доводилось сталкиваться с этими омерзительными чарами – и даже испытывать на собственной шкуре, хотя об этом он старался не вспоминать.

Значит, какой-то йаэрна решил преступить закон и захомутать свободного сприггана. Да уж, такого рода неприятностей они точно не ожидали. Зарвавшегося эльфа нужно найти и вразумить. Осталось только решить, как именно это сделать. Перебрав в уме возможные варианты, Марх понял: если он хочет справиться с этим делом чисто и без лишнего шума, придется все же отвлечь патрона.

Он вынул из кармана переговорный амулет на шнурке и сосредоточился, налаживая телепатическую связь. Нифонт откликнулся быстро:

«Слушаю».

«У нас проблемы».

Марх ощутил, что чародей немедленно собрался.

«Что произошло?»

Помощник кратко обрисовал ему ситуацию. Нифонт нелестным образом помянул пяток разных божеств и на некоторое время умолк.

«Можешь подбросить ему этот амулет ненадолго? – наконец спросил он. – В идеале – накинуть на шею».

«Зачем это?»

«Увидишь. Не стоит терять время: чем быстрее мы с этим управимся – тем лучше».

Тут Марх был полностью согласен. Он пружинистой походкой отправился вслед за Элланисом, поджидая момент, когда можно будет провести операцию подальше от любопытных взоров прохожих.

Ноги переступали сами собой, неся владельца к неведомой цели, и спригган никак не мог это проконтролировать. Мысли путались, в ушах тягостно звенело, в затылке поселилась тупая ноющая боль – слабый отголосок той дикой мигрени, что всегда сопровождает взятие на «Поводок». Элланис полностью осознавал происходящее, но ничего не мог с этим поделать – он утратил право распоряжаться собственным телом. Ему осталось лишь наблюдать, как его организм подчиняется чужому приказу.

Когда перед глазами что-то мелькнуло, а по шее скользнуло нечто вроде шнурка, он едва ли обратил на это внимание. Однако дальнейшее не заметить было гораздо тяжелее. В оцепеневшем сознании вдруг словно распустился огненный цветок, прогоняя боль и даруя взамен восхитительную ясность. По телу прокатилась знакомая волна бодрости – почти так же спригган чувствовал себя, получая Силу. Он сосредоточился на пламени. Оно сверкало в центре сознания, разгоняя тени, и из него доносился голос Владыки:

«Элланис! Ты слышишь меня?»

«Слышу, Владыка!» – откликнулось все существо сприггана.

«Это хорошо, – промолвило пламя, и в его недрах открылась сверкающая дорога, ведущая куда-то вдаль. – А теперь вспомни во всех подробностях, как произошло твое пленение».

Элланис повиновался, и воспоминания, окрашенные гневом и яростью, закружились вихрем внутри его сознания, а затем умчались по пламенной дороге, к чертогам разума Владыки.

«Я понял. А теперь, Элланис, ты обернешься и отдашь тот амулет, что у тебя на шее, следующему за тобой Марху. Я уже проложил связь между нашими умами, и амулет более не понадобится. Когда ты будешь возвращаться в гостиницу, проведи Марха с собой в номер. Там мы разберемся».

Окрыленный поддержкой посланца Пламени, спригган сумел на краткое время вернуть контроль над собственным телом – ровно настолько, чтобы обернуться, снять амулет и протянуть его Марху. Тот принял его с легким удивлением на лице – видимо, не ожидал подобной активности от порабощенного.

«Ну что, как успехи?» – осведомился он у Нифонта, снова наладив связь.

«Прекрасно, – отозвался чародей. – Элланис скоро проведет тебя прямиком к этому йаэрна, а дальше ты сам разберешься. „Поводок“ я в нужный момент уберу – я уже почти разобрался в структуре этих чар. Вам вдвоем эльф всяко не сможет ничего противопоставить…»

С этим Марх не мог не согласиться.

Из полудремы Иармарана выдернул стук в дверь. «Спригган вернулся», – сообразил бывший капитан, ощущая легкую вибрацию «Поводка»: чары сигнализировали, что раб рядом. Йаэрна дистанционно открыл дверь, предвкушая, как он будет разбирать принесенный спригганом улов.

Раб зашел в номер… А вслед за ним шагнул кто-то еще! Иармаран буквально остолбенел, не в силах понять, что происходит. Невысокий коренастый смертный уверенно зашел в номер, явно ощущая себя хозяином положения, и аккуратно прикрыл за собой дверь. У незнакомца были пепельно-серые волосы и тяжелый, пронизывающий взгляд, но бывший капитан почти не обратил на это внимания. Он сразу отметил пластику пришельца – плавные, отточенные движения хищного зверя. Незнакомец был опасен.

– Здравствуйте, – смертный зловеще улыбнулся и, не сводя глаз с Иармарана, неторопливо направился к нему. – Зачем вы перевербовываете чужих сотрудников?

Йаэрна побледнел, и сквозь морок на миг проступили растерянно дрожащие щупальца. О том, что за спригганом могут стоять какие-то силы, бывший капитан не подумал – слишком въелась в него привычка воспринимать искусственных существ просто как рабов. Ну что ж, кем бы ни оказался неведомый визитер, он жестоко просчитался. Спригган по-прежнему был под полным контролем йаэрна, а справиться с этим созданием простому человеку не под силу. Иармаран шевельнул верхней десницей и отдал приказ атаковать.

В следующий миг струна «Поводка» натянулась и со звоном лопнула, а в разуме йаэрна полыхнула вспышка огненной боли. Раб освободился? Сам?! Невозможно! Но в этот день невероятное становилось реальностью. Лицо безвольной куклы мгновенно преобразилось в гримасу бешеной ярости, а мгновением позже в руках сприггана возникли кривые ножи. Темной молнией скользнув к поработителю, он приставил к его горлу отточенные лезвия на манер ножниц. Одно движение и…

– Довольно, Элланис, – ледяной голос смертного упал тяжело, как камень, и спригган замер, – лишние трупы нам не нужны.

Элланис, все еще прижимая к шее застывшего Иармарана холодные лезвия, обернулся. Смуглое лицо было мрачным – он явно мечтал о кровавой расправе, и только благодаря авторитету незнакомца бывший капитан был все еще жив. Черная полоса продолжалась, и йаэрна уже не брался гадать, когда она закончится и какое бедствие поджидает его за следующим поворотом.

– Повторяю: не нужны, – смертный зловеще оскалился, и спригган неохотно разжал смертоносный хват, отступил на шаг и неуловимым движением спрятал клинки, – а теперь напомню, что ты так и не донес список покупок.

В ответ Элланис скривился, молча развернулся и прошел к окну. Точным боевым проклятием он вывел из строя силовой стеклопакет – заменявшее стекло энергетическое поле заискрило, пошло рябью и перестало существовать. Забравшись на подоконник, он окружил себя чарами незримости и, по всей видимости, полез вниз по стене.

– Вот строптивец, а, – хмыкнул незнакомец, неодобрительно глядя на уничтоженное окно. – Выйти как все, через дверь, видать, ниже его достоинства… Итак, вернемся к нашим баранам, – он вновь повернулся к Иармарану. – Убивать вас невыгодно и опасно, хотя можно было бы, мне несложно. Просто так вас оставить – тоже глупо, вы можете начать трепать языком…

– И что дальше? – спросил йаэрна, не сумев подавить дрожь в голосе. Пережитое за последние дни оказалось слишком тяжелым испытанием, и сейчас он едва понимал происходящее.

– В самом деле, что дальше… – задумчиво протянул смертный, неторопливо обходя вокруг столика. – Наверное, придется вербовать, хотя пока не знаю, какая тут может быть польза. Раз захватил свободного гомункулуса и отправил воровать – определенно голытьба, за душой ни гроша.

Тут его взгляд ненароком упал на столик, и пришелец буквально переменился в лице. Его внимание привлекло некое причудливое подобие лаврового венка. Смертный восхищенно присвистнул.

– Что я вижу! Настоящая кьярнадская мнемотека! В рабочем состоянии?

Иармаран издал сдавленный горловой звук. Откуда пришельцу известно, что это такое?.. Ни один смертный не должен этого знать! Его сил едва хватило, чтобы выразить согласие.

– Прекрасно, – удовлетворенно кивнул гость. – Квалифицированный биотехнолог нам пригодится.

Звездолет «Танатос»

Двадцать второе ноября 2278 года по земному летосчислению

С наступлением вечера «Тени» собрались в кают-компании и сели играть в карты. Уррглааха до сих пор не было, хотя ушел он еще с утра. В ожидании дракона прошли несколько партий в покер, преферанс и подкидного.

– Да когда уже, в самом деле, придет Уррглаах?! – озвучил в конце концов общую мысль Александр.

– Да я здесь сижу.

Чародей поперхнулся. В кресле, еще пару мгновений назад казавшемся пустым, невозмутимо сидел дракон, закинув ногу на ногу и пуская к потолку зловонный аквамариновый дым.

– И давно ты здесь сидишь? – спросил наконец Синохари. Уррглаах призадумался.

– Да уже часа полтора, кажется. – На дне глаз дракона таилось веселье. – Ты, кажется, сомневался, что я умею быть незаметным?

Чародею пришлось признать свое полное поражение.

– Хватит портить здоровье, – подключился к разговору Эльринн, указывая на сигару. – Все легкие прокуришь.

– Это у вас здоровье портится, – отозвался Уррглаах. – Вы вообще создания несовершенные. А нам здоровье испортит разве что конец света.

– Может, поведаешь, что выяснил? – прервал Александр беседу о тотальном драконьем превосходстве. – Мы и так порядочно прождали.

– Хорошо, – согласился ящер. – У меня две новости – хорошая и плохая. Спрашивать, в каком порядке их оглашать, не буду.

– Неужели с плохой начнешь? – прищурился Синохари.

– В точку. Итак, плохая новость – логово Нифонта я не нашел.

– А хорошая?

– Я знаю, где и когда состоится первая встреча местных Почитателей Огня.

Коллеги вежливо поаплодировали, признавая ценность сведений.

– И как же ты это выяснил? – заинтересовался баггейн.

– Умение работать с информацией, – скупо улыбнулся дракон. Вдаваться в подробности – муторную экстраполяцию данных, полученных из слухов, трех бесед в разных концах города и поверхностных мыслей прохожих, – ему не хотелось. Еще меньше хотелось сообщать о мигрени, к которой неизбежно приводят подобные аналитические работы.

– Отлично, – потер руки Александр. – Клянусь Одином, просто отлично! И когда же состоится это знаменательное событие?

– Завтра.

– И что будем делать? – подал голос молчавший до этого Зиктейр.

– Предлагаю следующую комбинацию…

Глава 14

Марс, планета в составе республики Истинная Земля.

Купол Земной Атмосферы

Двадцать второе ноября 2278 года по земному летосчислению

Макс работал над новым проектом. Опасаясь, как бы кто не украл гениальную идею, он выкупил у фирмы «Серебряный Ключ» ту штуковину, защищавшую от чтения мыслей. Чем меньше другие знают, тем крепче он будет спать. Закрыв свой разум от посторонних, Аневич-Эндриксон мог творить свободно, не отвлекаясь на паранойю.

В этот раз его работа никак не была связана с «Тенями», хотя незадолго до их отлета Макс заметил, что Уррглааха талисман явно нервировал. Беспокоиться дракону было не о чем, но развеивать его опасения ученый не стал – пусть сотрудник понервничает, это небесполезно.

Размышляя в таком ключе, Аневич-Эндриксон зашел в лабораторию. Пустое помещение сверкало стерильной чистотой. Столы и все оборудование были вывезены, внутри стояли лишь два весьма неожиданных здесь предмета – громоздкий допотопный компьютерный терминал и еще более древняя радиоуправляемая модель космического корабля.

Одежда Максимилиана тоже отличалась от повседневной – белоснежный защитный халат, легкий, прочный и несгораемый, пара перчаток (причем правая вдвое массивнее левой и снабжена клавиатурой и экранчиком на тыльной стороне) и зеркальные очки. Часы со встроенной защитной системой были на профилактическом осмотре, поэтому пришлось ограничиться более примитивными средствами защиты. В очки к тому же был встроен компьютер на микросхемах. Что же касается перчатки…

Макс повернулся к закрепленной на стене камере и проговорил:

– Начало записи. Предварительная настройка прибора.

Он секунд тридцать щелкал клавишами на тыльной стороне перчатки, видимо, производя ту самую настройку.

– Проба номер один. Управление моделью звездолета. Для чистоты эксперимента уничтожим пульт управления. – Вытащив из кармана заурядный молоток, Аневич-Эндриксон примерился и нанес удар по лежащему на полу пульту. Громко хрустнуло, полетели куски пластика и какой-то электронной начинки. – Теперь – приступим…

Ученый указал на модель и поднял палец вверх. Игрушка взлетела, повинуясь его движениям.

– Получилось! У меня получилось! – завопил Макс от счастья, затем опомнился и продолжил строгим канцелярским тоном: – Первое испытание прошло удачно. Немного подкрутим прибор и попробуем создать помехи.

Аневич-Эндриксон нажал несколько клавиш на «калькуляторе» и включил связь с камерой условным морганием. Теперь на одно из стекол очков транслировалось изображение его самого, стоящего перед видеоаппаратурой. Макс указал на камеру. Изображение дернулось, но большего эффекта не было.

– Влияние моего прибора присутствует, но оно слишком слабое. Доработать. Теперь попробуем отключить устройство. Объект опыта – компьютерный терминал приблизительно вековой давности.

Аневич-Эндриксон снова понажимал на кнопки. В какой-то момент он задумался. И проговорил решение вслух:

– Иблис с ним, полная мощность. Все равно хлам ведь.

И решительно ткнул в терминал пальцем.

…Ученый очнулся от назойливого звонка коммуникатора. Открыть глаза сразу не получилось – веки слиплись от засохшей крови. Макс хотел было утереть лицо рукавом, но наткнулся на очки и едва не завопил от боли – по нервам словно сплясала джигу сотня микроскопических шайтанов. Ученый снял оптику и понял, что надо будет менять компьютер – судя по ощущениям, очки были сломаны.

Разлепив наконец глаза, Аневич-Эндриксон принялся анализировать обстановку. Он смотрел в потолок – значит, по всей видимости, лежит. На спине. Судя по белизне потолка – по-прежнему в той же лаборатории, где проводился опыт… Видимо, эксперимент прошел неудачно. Максимилиан поморщился – острая головная боль, похожая на красную пульсирующую иголку, мешала толком вспомнить не только ход опыта, но и последние несколько лет жизни. Оставалось надеяться, что это не контузия.

Крякнув, ученый с трудом сел и стал шарить по карманам в поисках коммуникатора. К тому времени, когда нашел, звонок уже прекратился. Макс вздохнул и подкрутил пару настроек, превращая экран прибора в зеркало.

Зеркало отобразило кромешный ужас, и Аневич-Эндриксон содрогнулся. Лоб пересекла глубокая кровоточащая рана, к тому же кожа по соседству приобрела насыщенно-алый цвет и вспухла отвратительными волдырями – вдобавок к порезу ученый ухитрился еще и обжечься. Вместе с тем боли от кошмарных повреждений не ощущалось – то ли виной всему был шок, то ли, что гораздо хуже, рана была более глубокой, повредив мышцы и нервы. На щеках тоже виднелись свежие порезы, значительно менее серьезные, а под правым глазом непонятно откуда возник синяк, неуместный и тем обескураживающий.

С тяжким вздохом оторвавшись от изуродованного отражения, великий ученый огляделся. Вокруг царили не меньшие разрушения – повсюду валялись обломки металла и пластика, обрывки проводов и куски микросхем. Сознание понемногу прояснялось, и Максимилиан смог восстановить в памяти примерную картину опыта, а также сделать простой и неутешительный вывод. Видимо, он переборщил с мощностью отключения, и терминал попросту взорвался. «Доработать».

Коммуникатор снова издал резкую трель. Экспериментатор принял вызов, и по лицу тут же снова хлынула кровь, заливая глаза. «Как же некстати!» Макс опустил голову и принялся вытираться.

– Максимилиан Аневич-Эндриксон? – негромко прозвучал странный, какой-то неестественный голос. – Кажется, я несколько не вовремя…

– Ерунда, – ответил Макс, яростно оттирая глаза. – Просто эксперимент пошел наперекосяк… А что вам, собственно, надо?

Сразу после этого он поднял взгляд, наконец-то очищенный от кровавой пелены, и тут же икнул в совершенном изумлении. Сперва ученый решил, что травма головы оказалась куда серьезнее и у него начались галлюцинации. Но нет, похоже, все происходило наяву, и Макс ошеломленно протянул:

– Ё-о-о…

А что вы сказали бы на его месте, увидев коронованный череп императора Андрея Первого?

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать третье ноября 2278 года по земному летосчислению

– Как вы считаете, не тратим ли мы здесь время без всякой пользы? – осведомился у стоящего рядом гнома Калварах нирКэлльвалиа, чрезвычайно состоятельный йаэрна. Его богатство, впрочем, не бросалось в глаза – мало кто мог оценить на глаз стоимость ткани, пошедшей на нарочито простое одеяние.

– Не-а, – рассудительно отозвался Кжухар, племянник главы клана кихгПургол. По гномьим меркам он был эксцентриком – брил бороду, а гладкие щеки украсил причудливым узором татуировок. – Вы ведь пришли сюда, а значит, вас сумели убедить. Насколько впечатляющие трюки показывали – знаю, сам видел. И авторитетно заявляю – это не шарлатанство! Иначе как объяснить колдующего гнома?

– Гнома? – Йаэрна пораженно изогнул… брови или все-таки щупальца? Собеседник едва заметно потряс головой, пытаясь скинуть наваждение. Тяжело разговаривать с существом, которое не получается разглядеть под наслоениями морока.

– Ну да, – кивнул Кжухар. – А с вами, значит, беседовали без него? Оно и видно, тогда бы вы таких вопросов не задавали… Я своими глазами видел, как он зажигал огонь прямо на ладони. Причем мой консультант сразу понял, что это не магия, и даже упросил меня прийти на это собрание!

Гном указал на тощего зеленоватого гоблина, о чем-то безудержно трещавшего со своим бурым до черноты сородичем.

– Быть может, он использовал нечто техническое? – предположил Калварах.

– Не забывайте – я гном! – гордо сказал собеседник. – Мы лучше всех в мире разбираемся в высоких технологиях! И я вам так доложу – на свете нет ничего подобного!

– Но что же насчет произведений гремлинов?

– Гремлины, фокусники – все одно. Без магии там было никак! А про нее я вам уже говорил. – Он вновь красноречиво мотнул головой в сторону своего консультанта.

В помещении собрались десятка полтора самых разных личностей – главным образом люди, а также несколько гномов, два гоблина и один йаэрна. Всех их объединяли весомое положение в обществе, состоятельность и… странный визит, нанесенный каждому позавчера. Некая личность, представившаяся Мархом, иногда в компании гнома или сприггана, заявилась к ним прямо на дом, для беседы. Разговаривал этот Марх о многом, о природе вещей и о будущем мира – и, будто невзначай, показывал абсолютно невозможные вещи. Что происходит? Всего лишь небольшая демонстрация силы, много превосходящей и технику, и магию вместе взятые… Которая напрямую заинтересована в сотрудничестве именно с вами! Чем вы можете ей помочь? Неверный вопрос – скорее, это она собирается помочь вам… О нет, задаром, совершенно задаром! Эта сила специально выбирает достойнейших из достойных. Терпение, вы все узнаете со временем. Приходите в назначенное время вот по этому адресу – там вас введут в курс дела.

И они пришли, все до единого. Одних привело любопытство, других – жажда могущества и власти, третьих – посулы решить их личные проблемы. Цели разные, точка пересечения одна. И сейчас она должна была стать чем-то большим, нежели просто точка.

Двери наконец распахнулись. Люди и нелюди, негромко переговариваясь, устремились в основной зал.

Уррглаах с отстраненной улыбкой наблюдал, как будущие Почитатели Огня заходят в неприметное здание, и ждал дальнейшего развития событий. Для оценки возможностей и намерений Нифонта он выбрал простое, но эффективное средство – провокацию. «Тени» коллективно написали анонимное письмо от лица соскочившего наркомана о нелегальном притоне и направили сей шедевр эпистолярного жанра в полицию. Не забыли они предупредить и о том, что всем заправляет «очень крутой колдун», а также указали время, когда можно будет накрыть всю шайку разом.

Следить за тем, что воспоследует, дракон пришел лично, пользуясь своим навыком быть абсолютно незаметным. Даже если фигурант сумеет уйти от рук местного правосудия, в чем Уррглаах почти не сомневался, в ходе столкновения все равно удастся собрать значительное количество сведений. А если же паче чаяния Нифонта захватят – тем лучше, «Теням» останется лишь присоединиться к ходу расследования. Влияния Аневича-Эндриксона, обеспечившего им легенду агентов частного сыска, на это хватит…

От размышлений его отвлекло слабое гудение. Кажется, началось. К складу подплыл десантный гравимобиль, приближение которого Уррглаах засек лишь по едва различимому звуку двигателя – что было весьма удивительно для ящера, привыкшего воспринимать вообще все вокруг. Дракон сумел разглядеть лишь ауру транспортного средства, слабую и нечеткую. Что же здесь происходит?..

Из гравимобиля высыпались десантники в зачарованной броне, быстро и четко оцепившие здание по периметру. Следом показались боевые чародеи с блокирующими талисманами. Они принялись устанавливать вокруг здания небольшие треножники, расписанные рунами и окруженные зыбким, мерцающим свечением… Тизиастры-генераторы.

Ну конечно же! Дракон впервые за долгое время позволил себе настоящую улыбку. Вся зона спецоперации была накрыта «Черным Безмолвием». Не далее как неделю с небольшим назад Александр сетовал, что у них нет нужного оборудования – зато у местных властей оно, как выяснилось, имеется. Превосходный, просто превосходный эксперимент! Теперь можно доподлинно выяснить, использует Нифонт просто необычные чары или же что-то принципиально иное – если верен первый вариант, он при всем желании не сможет проворачивать свои потусторонние фокусы.

Создатели чар накрывали площадь из расчета на людей – чувства ящера «Черное Безмолвие» лишь приглушило, но не погасило целиком. По сути, эти чары были простой иллюзией – никак не влияя на подлинный магический фон вокруг, они убеждали попавших под их влияние, что вся магия вокруг исчезла, пропала, прекратила существовать. Даже в сильнейшем варианте «Черное Безмолвие» не окажет на дракона воздействие, сопоставимое с неполной магической блокировкой – разве что создаст эффект легкого ноцебо. Этим же чарам было далеко даже до такого – на простые манипуляции Уррглаах по-прежнему был способен, и он собирался ими воспользоваться.

Дракон зажмурился, сосредоточился – и увидел происходящее глазами одного из оперативников. Подключение к чужим органам чувств давалось ему легче классической телепатии, и он намеревался посмотреть представление до самого конца.

Нифонт говорил, едва ли не физически ощущая свою власть над собравшимися. Чувствуя, как его Слово находит отклик в их умах и сердцах. Разумеется, сейчас их держит здесь не столько убедительность оратора, сколько свежая память о явленных чудесах – в том числе зрелищное появление самого Нифонта и его странный облик. Однако скоро он даст им Силу… и вот тогда соскочить уже не получится.

Многим богатеям даже не приходит в голову, что раздать всем чародейские возможности и оставить что-то себе не способен никто – банально не хватит ресурсов. Те же немногие, кому по силам осознать истинный масштаб происходящего, проникаются еще большим почтением к безграничному могуществу Владыки. А ведь на самом деле все очень просто – чары Нифонта корректируют состав крови адептов, ненадолго придавая ей те же свойства, которыми обладает вещество в венах самого Владыки. Со временем кровь становится прежней, и тогда улетучивается Сила. В результате получается превосходный инструмент власти, позволяющий не выпускать неофитов из рук. На первых порах следует дарить как можно меньше могущества, чтобы приучить ценить его, а далее уже можно поощрять полными дозами…

Обдумывая это, чародей продолжал свою вдохновенную речь. Выверенные формулировки «Скрижалей Огня» вместе со столь же тщательно подобранными интонациями и громкостью приковывали внимание, крепко прорастали в памяти. Все, что Нифонт вещал в промежутках между цитатами, работало по тем же принципам, просчитанным после долгого штудирования психологии. Дополнительное воздействие оказывал антураж зала – стены бывшего склада теперь украшали тяжелые темно-багровые драпировки, кое-где красовались жаровни и масляные светильники, а пространства между занавесями и потолок украшали таинственные знаки, нанесенные золотой фосфоресцирующей краской. Пусть даже на деле это были похабные частушки из имперского фольклора, записанные личным шифром Нифонта, – самый их вид оказывал надлежащий эффект.

Ощутив какую-то неправильность, чародей даже не сбился. Он продолжал проповедь, не снижая накала, в то время как другая часть его разума лихорадочно анализировала обстановку. Вскоре стало ясно – он не чувствует в себе Силы. Это было абсурдно, поскольку новую инъекцию Нифонт сделал сразу перед собранием. Вспомнив кое о чем, чародей попытался изучить мир магическим зрением, взглянуть на активные чары и рассмотреть ауры собравшихся. Эта попытка также потерпела крах, и тогда все стало окончательно ясным.

«Черное Безмолвие». Все вокруг было накрыто его эманациями, создать которые способно лишь специфическое оборудование. Значит, в дело вмешалась полиция планеты – больше некому. Нифонт был достаточно параноидален, чтобы решить, что атака наверняка направлена против него, и взять эту версию в качестве основной. Он намеренно покупал склад в самом тихом районе – следовательно, это едва ли сторонняя спецоперация, совершенно случайно зацепившая тайное место сбора.

Что ж, думай, Нифонт. Вся твоя мощь на месте, но ты не можешь ею воспользоваться. И провести раздачу Силы ты тоже не успел – сейчас она мало бы помогла, но тогда бы у тебя уже появилась армия преданных сторонников. Остается еще туз в рукаве, который поможет уйти самому, – вот только как быть с адептами? Если ты покинешь их сейчас – значит, на Почитателях Огня в этом городе придется ставить крест. Что будешь делать?

Чародей сделал в речи краткую паузу и глубоко вздохнул. Что ж, Владыка Пламени, пора становиться тем, кем ты себя провозгласил, – подлинным зодчим душ. Пришла пора подтверждать слово делом. Плевать, что магию отсекли, – такие мелочи не волнуют богов! Голос Нифонта обрел новую глубину, интонации стали другими, более вкрадчивыми. Несколько фраз. Выверенный жест.

Собравшиеся стремительно погружались в дремотное оцепенение, какой-то транс. Некоторые оставались стоять, остекленело глядя перед собой, другие садились или даже ложились на пол. Чародей усмехнулся про себя. С этого момента гипноз – вчерашний день. Без всякой магии или химии, одними лишь словами погрузить в равнодушное оцепенение почти двадцать разумных существ – и людей, и гоблинов, и даже йаэрна! В подобном состоянии они не обратят внимания ни на что, кроме его, Владыки, команд.

Нифонт накинул капюшон и опустил руку в карман мантии, сомкнув пальцы на гладком металле. Когда дверь снесло взрывом, никто даже не обернулся – а сам чародей неторопливо поднял руки, как бы сдаваясь. Вынутая из кармана вещица удобно лежала в ладони, скрытая от посторонних взглядов простеньким, но надежным камуфляжем. Хлынувшие в зал широкоплечие молодчики в бронекостюмах наставили на Нифонта стволы автоматов и потребовали сдаваться.

Любовь к театральным эффектам подталкивала выдать краткую язвительную речь. «Решили, что сможете поймать меня? Позвольте вас разочаровать. Да, окружили. Да, лишили магии. Да, взяли на прицел. Однако вот этого вы явно не учли!» – но, к сожалению, эту мысль пришлось отбросить. Десантники вполне могли открыть огонь по ногам или даже на поражение, если он замешкается, а тем паче решит сопротивляться.

Поэтому чародей надавил на крышку маленького серебристого медальона – удивительного, пусть даже незавершенного творения гнома Эржехта. Светлый ум этого изобретателя стал подлинным украшением Почитателей Огня. Его идеи были безумны, смелы и эффективны – все то, что Нифонт особенно ценил в этой жизни. Конкретно это устройство гном назвал коротко и емко – телепортатор.

Чародей нажал на кнопку быстрее, чем кто-то успел шелохнуться. Под оболочкой медальона пружина ударилась о диск, замыкая цепь.

Клик!

Уррглаах бдительно следил за ходом спецоперации. Вот прогремел взрыв, и десантники ринулись внутрь. Увидев чужими глазами обстановку, он мысленно поставил пять баллов стилю Нифонта – помещение было оформлено чрезвычайно эффектно. Десантникам же он дал твердую четверку – они быстро и грамотно взяли здание под контроль, но высшего балла пока не заслужили. Во-первых, Почитатели оказались какими-то вялыми и безразличными – словно операция накрыла настоящий наркопритон, а не опасную сверхъестественную секту. А во-вторых, на свободе оставался главарь. «Вот поймаете эту тощую каналью, – хладнокровно подумал ящер, – тогда и поставлю пять».

Тощий каналья стоял на сцене в дальнем конце зала, равнодушно подняв руки и не проявляя ни малейших признаков беспокойства. Дракон заметил вокруг фигуры Нифонта тусклый красноватый ореол. Надо же… Если его ауру удается без труда разглядеть даже под действием «Черного Безмолвия», в обычных условиях она должна так и полыхать. Тем не менее Владыка Пламени не пытался призвать никакие таинственные силы – видимо, «Черное Безмолвие» все-таки его проняло. Это плюс.

Но как только оперативники приказали ему ложиться на пол («…и без глупостей!»), а Уррглаах приготовился присуждать им пятерку, Нифонт сделал неуловимое движение правой рукой, в которой, как оказалось, держал небольшой замаскированный приборчик. Яркая вспышка, ощущение полета и тяжелый удар чужой спиной о стену едва не заставили Уррглааха потерять контакт. Однако он удержался и продолжил смотреть, хотя это было тяжело – перед глазами десантника носились разноцветные искры. Стоп! Дракон пригляделся к цветной вакханалии. Кажется, это не галлюцинации.

Радужные туманы и искры закручивались вокруг долговязой фигуры, торжествующе хохочущей в центре комнаты. «Эффект перенастройки», – пораженно осознал Уррглаах. В помещении перестраивались физические законы, что выглядело манифестацией самого хаоса. Потоки полихромного тумана, хаотично мечущиеся огни, колышущиеся и меняющие форму стены… Комната то уменьшалась до размеров спичечного коробка, то разрасталась, становясь шире футбольного зала. Посреди пола возникла воронка и странным образом переползла сразу на потолок, бешено вращаясь против часовой стрелки. Застывшая молния, возникшая сразу после активации неведомого устройства, судорожно пылала, меняя цвета как безумная. Цветные дымы и всполохи медленно сконцентрировались вокруг Нифонта и застыли невообразимо красивым переливающимся многогранником. Странный кристалл завис над сценой… а потом втянулся в пол. Все гротескное представление заняло какие-то секунды.

В единый миг все пришло в норму. Люди и нелюди, которых беснующиеся энергии вжали в стены и в пол, начали медленно подниматься и приходить в себя. Ничего не изменилось… Только вот Владыки Пламени здесь больше не было.

В переулке неподалеку от «притона» дракон разорвал ментальную связь и открыл глаза.

– Эффект перенастройки для отдельного человека, – размеренно проговорил он. – В закрытом помещении. Очень интересно, клянусь всеми духами…

Нифльхейм, планета в составе империи Костуар.

Город Ледоград

Двадцать второе ноября 2278 года по земному летосчислению

Нифльхейм вошел в состав Костуара совсем недавно – лет семь назад. Назвали планету в честь мифологического царства тьмы и холода, и недаром – местный климат отличался неестественным однообразием и большую часть планеты круглый год покрывал снег. Впрочем, носить это имя ей оставалось недолго – империя давно готовила проект терраформирования этого кладезя полезных ископаемых. Через пару лет Нифльхейм станет цветущим садом.

А пока что в предгорьях, в паре километров от разработанных месторождений, расположился единственный здешний город – Ледоград. Хотя он был выстроен в полном соответствии с традициями имперской архитектуры, кое-что роднило его с марсианским КЗА. Вокруг города переливался призрачный купол, вызванный из небытия чарами – он ограждал столицу Нифльхейма от морозов, поддерживая на улицах приятное весеннее тепло.

Именно к этому куполу, высящемуся среди снежной равнины, ковылял Мацуо. Обычно путь от обледенелых горных отрогов преодолевался на снегоходе – но сегодня не повезло. Невесть откуда выскочивший зургоб, местный хищник, привел машину в полную негодность – проклятые республиканцы опять подсунули сущий хлам, а немногочисленным ледоградским чудотворцам недосуг было зачаровывать каждое транспортное средство. Хищника Мацуо отогнал парой выстрелов, но снегоход это не спасло. Пришлось ковылять пешком, увязая в снегу.

Но и тяжелейший путь рано или поздно заканчивается – Мацуо наконец-то подошел к основному въезду в город. На первый взгляд, охранять единственный город на планете было не от кого, но у прохода тем не менее несли вахту, охраняя улицы от враждебной фауны.

– Здорово, Мац! – вскинул руку знакомый охранник, здоровенный и широкоплечий детина. – А чего вдруг пешком?

– Зургоб… – коротко вздохнул Мацуо.

– Ясно, – посочувствовал охранник. Посмотрел вверх, прищурился – и вдруг нахмурил брови. – Так, погоди-ка…

Охранник принялся шарить по карманам под недоумевающим взглядом приятеля. Затем вытащил из кармана портативный бинокль и уставился вверх. Мацуо почувствовал внезапный озноб.

– В чем дело?.. – шепотом спросил он. В ответ охранник заорал благим матом:

– Вторжение!!!

В небесах показались эльфийские корабли.

Капитан звездолета «Синебрюхий» мрачно взглянул на собеседника и дернул щупальцами. За время полета весь экипаж возненавидел порождения проекта «Иллайом». Серокожие желтоглазые недомерки, кутающиеся в хламиды с капюшонами, обладали неимоверно скверным заносчивым характером. Неясно даже, как при подобном темпераменте удалось придать им надлежащую субординацию. Ибо основная особенность новых гомункулусов делала бессильными классические методы принуждения эльфийских рабов.

– Значит, шесть «летающих плащей», – повторил капитан. – На всю вашу группу.

– Именно так, – раздался из-под капюшона ответный скрип. Отвратный голос прекрасно сочетался со сварливым характером тварей.

– Что ж, вы их получите.

«Летающий плащ» – удивительное порождение биомагии Кьярнада. Колония уникальных микроорганизмов, обволакивающих одежду или тело носителя, а затем поднимающих его в воздух за счет вложенных создателями чар. Будучи невероятно чувствительным к ментальным волнам, «летающий плащ» повинуется малейшему желанию носителя – для управления не нужно даже быть телепатом.

И шесть капсул с этой удивительной культурой перешли в распоряжение творений «Иллайома», готовящихся первыми десантироваться на поверхность планеты. Через десять минут после их высадки, согласно директивам сверху, надлежало вскрыть контейнеры проекта «Ксифоза».

Выстроившись у люков, шестеро коротышек в балахонах слаженно шагнули наружу. На остальных кораблях вторжения происходило то же самое.

Первая волна десанта пошла в бой.

С высоты хорошо было видно суету, охватившую Ледоград. Под колдовским куполом стоял заунывный рев сирен. Все боеспособные люди вооружались, тогда как остальные спешили в укрытия. Никто из смертных не ожидал, что война придет на Нифльхейм так скоро.

На границе купола препирались двое. Один, по всей видимости, с пеной у рта рвался в бой, тогда как другой, повыше и пошире, пытался убедить его убраться под купол и не отсвечивать. «Что ж, пусть собачатся, – подумал глава десантной группы с насмешливым презрением. – Чем дольше они будут собачиться, тем легче их будет перебить».

Словно в ответ на эту мысль, один из спорщиков обернулся. Его глаза в ужасе расширились, а потом он вскинул лучемет. Полыхнуло – и один из десантников рухнул вниз грудой угля. Но второго выстрела не последовало – другой «Иллайом» вскинул руки.

На запястьях у каждого из гомункулусов можно было различить странные утолщения, похожие на отвратительные мясные браслеты. Однако стоило одному из гомункулусов простереть длани, как браслеты исчезли, сменившись чем-то еще более омерзительным. Длиннющие жгуты плоти, увенчанные кривыми отравленными шипами, мелькнули в воздухе подобно паре бичей. Пронзенные спорщики рухнули наземь, заливая холодную белизну алыми горячими потоками, а то, что их убило, уже исчезло, вновь свернувшись под кожей опухолью-наручем.

До земли осталось немного – лишь пара метров. Отсюда не так уж страшно упасть в снег, когда «летающий плащ» перестанет держать. И разнеслась команда:

– Снять блокировку!

И интервенты синхронно выдернули воткнутые в кожу серебряные скобы.

Серебро – поистине дивный металл. Оно накапливает в себе волшебство, вызывая у вампиров опьянение и интоксикацию. И еще оно блокирует свойства проекта «Иллайом» – проекта, неофициальным названием которого было «Антимаг».

Тягучая волна, распространившаяся вокруг десантников, не имела зримого воплощения, но воздействие ее оказалось более чем ощутимым. Край купола полыхнул багрянцем, словно обожженный, а мигом позже в сердцевине карминового пятна возникла рваная дыра, от которой во все стороны дохнуло опаляющим ветром. В следующий миг пробитый купол с тихим звоном перестал существовать, выбросив в разные стороны несколько молний. Две или три из них ударили в город, занялись первые пожары.

Эффект Рамбла-Лоуренса. Конфликт идей с противоположным значением. Феномен давно изученный, но до сей поры не нашедший практического применения из-за своей непредсказуемости. Однако ученые йаэрна решили взглянуть на проблему под другим углом. Зачем сталкивать строго разные смыслы, всякий раз подбирая новую комбинацию? Сотворенные ими существа излучали во все стороны магический эквивалент «черного шума» – помехи, лишенные всякого смысла, во всех основных метафизических диапазонах. Спокойный эфир обратился клокочущим котлом, а структура чар принялась распадаться под гнетом мусорных последовательностей, что набивались в любой изъян конструкции.

Чародеи по всему городу вздрогнули, осознав, что в таких условиях их дарования были бесполезны. Что толку погружаться в условиях астрального хаоса, где любое волшебство становится непредсказуемым и скорее уничтожит заклинателя, нежели сотворит что-то полезное?

А в небесах уже виднелись стремительные точки – к земле неслись порождения проекта «Ксифоза».

Один, столичная планета империи Костуар.

Город Дин-Дугар, столица

Двадцать второе ноября 2278 года по земному летосчислению

Коротая время в приемной, Макс размышлял на отвлеченные темы. Он позволил ассоциативной цепочке течь максимально свободно – уж очень мрачным и неуютным местом оказалась центральная цитадель Костуара. Не так уж важно, о чем думать, лишь бы отвлечься от гнетущей атмосферы.

Впрочем, изобретатель всегда считал империю державой довольно странной. До сих пор сохраняют монархию, словно в каком-то диком средневековье, возносят магию на пьедестал, вместо религии – какие-то шаманские пляски… Несмотря на твердые атеистические убеждения, Аневич-Эндриксон все же считал, что служба в храме должна быть солидным, торжественным и даже величественным действом, а не балаганом ряженых с пылающими кострами и дикими воплями. В конце концов, это же просто безвкусно…

Впрочем, понятия вкуса и вообще уместности у имперцев и республиканцев здорово различались. Взять хотя бы свойственное государям Костуара – как бишь его – samodurstvo! Вот скажите, может ли президент Истинной Земли, человек серьезный и занятой, лично вызвать какого-нибудь заинтересовавшего его человека? Разумеется, нет – на это есть огромный штат помощников и секретарей. А вот император Андрей – нате вам, пожалуйста: захотелось – просто позвонил на коммуникатор срочно потребовавшегося изобретателя, собственной бессмертной персоной.

Остается только гадать, как в колдовской империи смогла сохраниться такая штука, как субординация.

Но как бы то ни было, сделку изобретателю предложили невероятно выгодную, поэтому, невзирая на всю его нелюбовь к Костуару, пришлось согласиться. Буквально через несколько минут в КЗА уже прибыл небольшой звездолет, чтобы со всем почетом доставить Макса на аудиенцию. Видимо, корабль прислали на орбиту заранее, будучи твердо уверенными в результате переговоров – иначе скорость прибытия была совершенно необъяснима. Несколько часов полета – и Аневич-Эндриксон оказался в сумрачной цитадели…

Спохватившись, что он опять стал думать о своем местонахождении, изобретатель поспешно переключился мыслями на сделку. До этого дня Максимилиан не особенно интересовался конфликтом двух великих империй – война касалась его ровно постольку, поскольку была связана с делом Нифонта и гашения звезд. Однако сегодня конфронтация коснулась его с иной, неожиданной стороны – императору Андрею потребовался козырь в войне с йаэрна.

А именно – контур перенаправления энергии.

Стоит отметить, пару лет назад Аневич-Эндриксон все же поддался уговорам коллег и вернулся на пост руководителя ИЦМАЭ. Дела центра по-прежнему шли ни шатко ни валко, и Максимилиан делал все, чтобы не просто оставить компанию на плаву, но вывести ее на качественно новый уровень. И потому щедрое предложение оказалось как нельзя кстати.

В конце концов, именно на это он и рассчитывал, когда только начинал работу над этим проектом. Разработанный им защитный механизм был идеально приспособлен для космических баталий. И то, что на данный момент во всей Галактике им были оснащены лишь три судна – «Танатос» и два звездолета, принадлежащих ИЦМАЭ, безмерно огорчало изобретателя. Зато теперь… глаза ученого загорелись, он улыбнулся и принялся быстрее вертеть ромб Руба, который все это время не выпускал из рук. Сколько теперь жизней сможет спасти его изобретение! Это будет поистине новая веха в истории космической эры!

В свое время Макс недоумевал, почему для тех же целей не используется агрегат Хайна, и даже потратил несколько месяцев на детальное изучение эффекта перенастройки и его применения. Результат оказался достаточно простым и обескураживающим: пресловутый агрегат попросту сводил на нет саму возможность ведения боевых действий. Зона измененной физики, безусловно, была совершенной защитой, ограждая не только от астероидов и космического мусора, но и от враждебных выстрелов… Но, кроме того, она не пропускала ничего наружу – и тем самым не позволяла нанести ответный удар! Друг от друга поля перенастройки тоже отталкивались как одноименные полюса, что превращало столкновение двух защищенных судов в подобие красивого мельтешения мыльных пузырей. Поэтому военачальники, уже грезившие о яростных баталиях на релятивистских скоростях, с сожалением отказались от этих пылающих видений.

Впрочем, оставался еще один фактор. Изобретение клана Хайн можно использовать и в качестве принципиально нового оружия. Перенастроить физику вокруг отдельно взятого снаряда – и все бомбы минувших лет окончательно уходят в прошлое, сдаваясь перед натиском сверхсветовой торпеды. Разрушительная мощь столкновения будет такова, что не устоит ничто!..

Однако и тут обнаружился подвох. Ведь как ни крути, агрегат Хайна – сложнейший компьютер, который должен находиться в самом центре зоны новых законов. Делать подобное оборудование частью одноразового снаряда?.. Такое едва ли могло окупиться. Но тем не менее изредка этот принцип использовался – к нему прибегали камикадзе. Отчаянный таран гарантированно уничтожал оба судна и обеспечивал фанатикам героическую гибель.

И был еще один путь. Ведь смертник может рухнуть прямо на планету – и результат подобного катаклизма превзойдет все ожидания. Однако изобретатели клана Хайн предусмотрели это в самом начале и параллельно разработали сложную систему противодействия. Два устройства, монтирующиеся на магнитных полюсах, незначительно смещали некоторые константы на планетарной орбите – и неподалеку от атмосферы эффект перенастройки переставал работать, возвращая судно в обычный мир. Остроумная система оказалась баснословно экономичной, что позволяло снабдить ею любой обитаемый мир. В галактическом законодательстве давно возник пункт, согласно которому при колонизации планеты первым делом следовало установить «полярный щит» – и лишь после этого браться за заселение.

Всесторонне изучив этот вопрос и взяв некоторые моменты на заметку, Макс понял, что двигаться нужно совершенно иным путем – что и привело в итоге к революционному открытию…

Размышления изобретателя прервал отдаленный заунывный вой. В конце коридора, по которому его привели в приемную, замельтешили какие-то искры. Аневич-Эндриксон содрогнулся и недовольно подумал, что это уже в третий раз. Уже трижды его вырывали из раздумий в реальный мир, в пугающий сумрак приемной. Сперва по стене напротив неторопливо прополз огромный волосатый паук размером с таксу – оставалось лишь порадоваться, что изобретатель его не заинтересовал. В другой раз мимо проплыла пара мерцающих силуэтов, также не удостоивших ученого вниманием и растворившихся в воздухе. Ну а третий раз… Макс недовольно поковырялся в ухе и подумал, что зря забыл дома наушники.

Увы, наушников не было, и только ромб Руба отвлекал его от всех этих колдовских штучек. Приемный зал освещали лишь тусклый свет из окна и оплывшие свечи в серебряных подсвечниках. Ученый подумал, что это помещение наверняка было спроектировано для создания правильной атмосферы – как следует припугнуть всяких незнакомцев, чтобы прониклись пиететом заранее. Он был уверен, что для друзей императора есть другой зал – большой, светлый, с множеством окон, свечей, украшенный золотом. И обязательно с запахом дерева в воздухе.

Словно в ответ на эту мысль массивная дубовая дверь – из настоящего дуба, не какая-то там подделка! – медленно отворилась, открывая путь в тронный зал. Наконец-то. Облегченно вздохнув, изобретатель зашел внутрь.

Тронный зал оказался еще более грозным и подавляющим. Гигантское темное помещение с высоким сводчатым потолком и мраморным полом напоминало пещеру – пустынное, сумрачное и безмолвное. Единственным предметом мебели оказался богато изукрашенный трон на противоположном конце зала, где и восседал величайший чародей человечества.

Как ни странно, его облик не напугал Макса – в бытность свою студентом на медицинском факультете он навидался в анатомическом театре и скелетов и трупов. Доводилось и препарировать… Куда больше ученого занимал вопрос – отчего же тронный зал такой темный? В стенах не было ни одного окна, и только призрачно-синие огоньки свечей едва-едва разгоняли мглу.

Несмотря на полное отсутствие мышц, череп императора непостижимым образом ухитрился изменить выражение, продемонстрировав благосклонную улыбку. Вот теперь Макс действительно содрогнулся.

– Максимилиан Аневич-Эндриксон… – прошелестел бесплотный голос, рождавшийся где-то возле шейных позвонков. – Какая честь… благодарю, что удостоили визитом. Как ваше лицо?

– Все в порядке, – ответил изобретатель. Он не лгал: сперва накачался обезболивающим, а затем в звездолете ему оказали медицинскую помощь. Лицо уже выглядело значительно лучше, а неприятных ощущений не было вовсе.

– Рад за вас, – произнес император, кажется, искренне. Хотя кто его разберет? – Что ж, полагаю, ничто не мешает нам перейти к сути встречи. Что вы думаете о нашем предложении?

«Не моем, – отметил Макс, – а нашем… От лица всей империи говорит, авторитетом давит». Затем на миг предположил, что Андрей может читать его мысли, и несколько испугался. Конечно, блокирующий телепатию амулет по-прежнему с собой, но мало ли?..

– Есть несколько загвоздок… – начал ученый, разглядывая замысловатые трещины на плитах пола.

– Каких же? – спросил Андрей. В голосе великого теурга послышались далекие нотки угрозы.

– Во-первых, сообщаю сразу, что продать патент на защитную систему ИЦМАЭ я не вправе. Это нанесет по центру огромный удар, и совет директоров меня с потрохами съест, забыв предварительно поперчить.

Судя по недоброму взору императора, он вполне мог проделать с ученым то же самое, не сходя с места.

– Поэтому я могу лишь предложить услуги нашего центра для того, чтобы оборудовать контуром перенаправления энергии ваш космический флот, – продолжил Аневич-Эндриксон. – Хотя, конечно, комплектовать несколько тысяч штук за день будет сложно…

Ученый слукавил – на складах ИЦМАЭ хранилась огромная партия готовых комплектов космической серии. Правда, все они обладали дефектом, который не так давно испытал на себе Уррглаах… Впрочем, едва ли в ходе войны кто-то успеет его обнаружить, а потом можно будет заключить дополнительную сделку на установку улучшенных систем.

– Справитесь, – сухо клацнул челюстями Андрей. Не терпящим возражений тоном.

– Справимся, – согласился Макс. – Но двадцать тысяч дуарнов – недостаточная плата для столь масштабной работы в такие сроки…

– И что вы предлагаете?.. – прошелестел скелет. Ученого пробил легкий озноб.

– Скажем, можно увеличить финансирование до пятидесяти тысяч…

– Максимилиан, вы когда-нибудь сидели на колу? – непринужденным тоном поинтересовался император. – Говорят, ощущения незабываемые.

Аневич-Эндриксон понял, что пора сбавить обороты – иначе правитель плюнет на нормы международного права и сотворит с ним что-нибудь ужасное.

– Хорошо, можно до сорока пяти… – проявил покладистость Макс. Судя по тому что глазницы собеседника на миг полыхнули алым, проявилась она недостаточно.

Через полчаса переговоры закончились на двадцати пяти тысячах, и ученый ушел, довольный, что удалось хоть немного повысить цену. Что ж, теперь ему и всему центру предстояла огромнейшая работа… Поэтому Макс на ходу погрузился в первичные расчеты – дорога была каждая секунда, и он не собирался отвлекаться на пустяки.

Андрей посмотрел ему вслед и отстраненно пожалел, что Аневич-Эндриксон не был подданным империи. Немного вразумляющих пыток живо отучили бы его от излишнего разграбления государственной казны. Благо что предки оставили в наследство немало изобретательных и занимательных методик. Император припомнил, как поступил лет пятьдесят назад с проворовавшимся министром финансов, и хмыкнул.

Лерр’Як, планета-колония в составе империи Кьярнад

Двадцать третье ноября 2278 года по земному летосчислению

Звезды. Огромные, бесчисленные, мерцающие – они усеивают бескрайнее небо над джунглями, словно россыпь драгоценных камней.

Ветер. Тихий, едва заметный ветерок пробегает легкой рябью по глади озера, шелестит в раскидистых голубоватых кронах, колышет ярко-оранжевые теменные перья молодого йаэрна, пристроившегося под деревом.

Йаэрна же не сводит взора с бескрайней черноты небес. Он поименно знает взошедшие на небосвод светила и может с уверенностью указать среди них родное, от которого он очень, очень далеко.

Впрочем, в нынешний век расстояния не играют великой роли, особенно когда речь идет об информации. Слухи, сплетни и новости распространяются по Галактике на немыслимых скоростях, и нет такого уголка, где можно от них укрыться. И потому йаэрна прекрасно знает, что творится на его далекой родине.

Он глядит в небо и думает, что темпорин слишком осложняет игру и может все испортить.

А еще – что война сейчас очень, очень некстати…

Космос. Окраина империи Костуар

Двадцать четвертое ноября 2278 года по земному летосчислению

Мао Смирнов нервничал. Он до сих пор чувствовал легкую слабость после отравления в недавнем бою, да и воспоминания о той мясорубке вызывали у него стойкие рвотные позывы – но этим неприятности не ограничивались. «Стремительный», окруженный несокрушимым панцирем эффекта перенастройки, несся к Нифльхейму. Страшно подумать, но два дня назад проклятые эльфы захватили эту планету. И если имперцам не удастся ее отбить…

Рядовой содрогнулся, на миг представив шествие вражеской армии по родному Одину. В глазах отразилось зарево далеких пожарищ, в ушах поселился истошный крик людей, погибающих под лапами, щупальцами и хоботами вторжения… Мао помотал головой, отгоняя чудовищные видения. С различными болезненными фантазиями их учил бороться лично капитан Закиров, доходчиво объясняя, что он сделает с теми, кого поймает на паникерстве. Учуять подрывные мысли ему было что орех раскусить – во всяком случае, так искренне полагал весь экипаж, а вампир старательно поддерживал подобные умонастроения, обеспечивая на своем судне железную дисциплину.

«Не нервничать, солдат!» – приказал себе Мао и, чтобы отвлечься, принялся насвистывать что-то из репертуара неоскальдических групп, набравших в последнее время бешеную популярность. Их тексты отличались чрезвычайно замысловатым сюжетом и витиеватым слогом, требуя полного сосредоточения. Вскоре рядовой полностью отстранился от своих переживаний, напрочь вытесненных прихотливыми иносказаниями неоскальдов. Ничто не требует такого сосредоточения, как попытка вспомнить вису, без которой рассыпается весь текст песни.

Прервали его прокатившиеся по каюте многоцветные всполохи, похожие на северное сияние. Звездолет прибыл к точке назначения. Кажется, скоро начнется… Словно в ответ на эту мысль, в голове раздался голос капитана: «Экипаж, боевая готовность тридцать секунд!»

Тем временем бортовой механик завершил диагностику. Все системы работали, даже четвертый двигатель, раскуроченный в последнем бою, действовал как надо. Бортмеханик широко улыбнулся – теперь настала пора испытать в бою последнее нововведение, установленное по приказу самого императора.

Контур перенаправления энергии Максимилиана Аневича-Эндриксона.

– Что это такое? – мрачно процедил Нелуорн, нервно подергивая щупальцами. Картина, которую демонстрировал экран, казалась попросту невозможной.

Словно в ответ, «Несущий беду» содрогнулся от очередного попадания. Капитан злобно выругался. Звездолет, с которым они вели перестрелку, уже должен был быть уничтожен – окружавшие его защитные чары давно перестали существовать. Однако атаки проваливались одна за другой – незримая, непостижимая сила останавливала в полете снаряды и развеивала более чем половину разрушительных заклинаний. Как, скажите; как это возможно, если абсолютно все указывает, что противник не использует для защиты никакой магии?!

Нелуорн нирАсанкаль, к слову сказать, племянник Иармарана нирАсанкаля, скрутил щупальца в тугие спирали. Мало ему было служебных неприятностей из-за низкого поступка дядюшки, этого бесславного идиота, так еще и это. Если они и не погибнут, то как минимум получат жесткий выговор.

– Как у нас обстоят дела? – Йаэрна отвернулся от экрана и обратился к старшему помощнику.

Тот сидел в кресле посреди мостика, подключившись сразу к половине терминалов. Выходившие из стен и потолка лианы-щупальца оплетали его с ног до головы, тут и там исчезая под кожей, напрямую соединяя нервную систему с важнейшими узлами и системами звездолета. Наполовину сросшийся с живым кораблем, побледневший сильнее обычного, старпом виделся безумной галлюцинацией, вынырнувшей из моря кислотных грез. Йаэрна работал на пределе сил, управляясь с бесчисленными потоками информации, проходящими через его мозг.

– Несколько серьезных попаданий… Повреждена правая мачта… Противник невредим и продолжает обстрел… – хрипло отрапортовал старпом.

– Что ж, – хмуро проговорил Нелуорн, – тактическое отступление.

Судя по показаниям экрана, в этом решении он не был одинок – тут и там пропадали в радужных вспышках корабли.

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад.

Город Ланмариахт, столица

Двадцать четвертое ноября 2278 года по земному летосчислению

Каймеаркар IV обедал. Один в просторном зале, он сидел за огромным столом, и неисчерпаемое разнообразие изысканных блюд его совершенно не радовало. Светлячки на потолке и листва на деревьях-колоннах притушили свое мерцание – яркие огни отчего-то стали раздражать взор владыки.

Настроение было отвратительным. Его подпортило очередное поражение в войне, но император и без того чувствовал себя тягостно. Каймеаркара неотлучно преследовала пугающая, навязчивая мысль: что, если сейчас кто-нибудь внезапно ворвется сюда, возникнет из ниоткуда, как тот негодный смертный?..

Болезненная фантазия была безосновательна – уровень и без того надежной защиты после инцидента с Нифонтом взлетел даже не до небес, а до космических высот. Но зловещий фантом не отпускал, отчего-то постоянно являясь именно во время обеда. «Весь аппетит испортил, отродье, – подумал Каймеаркар. – Еще одно преступление в копилку твоих прегрешений перед империей. Не-э-эт уж, без расплаты ты не останешься…»

Смакование бесчисленных пыток, которые ожидали Нифонта после поимки, было прервано безжалостно и бесцеремонно. Один из многочисленных слуг доложил, что по приказу императора явился первый советник и ожидает дозволения войти.

Каймеаркар взмахнул рукой, и в дверях показалась высокая фигура Иарратара.

– Я хочу услышать причины нашего поражения у Нифльхейма, – не стал тратить время на лишние церемонии император.

– Противник задействовал неизвестную защитную систему немагического характера, – отрапортовал Иарратар, явно заранее готовившийся к этому вопросу. – Фактор неожиданности и невозможность нанести достаточный урон…

– Достаточно, я понял, – оборвал Каймеаркар. – И откуда же, скажи, у имперцев, которые дня не мыслят без своего колдовства, взялась немагическая защита, а?

– Не могу знать, – отчеканил в ответ советник.

– Раз там нет ни грана магии, почти наверняка это сторонняя разработка, – размышлял вслух император. – Скорее всего, республиканцы или гномы… Задействуйте разведку, найдите этого изобретателя, – тут он перешел на зловещий шепот, – и принесите мне его голову на блюдечке…

Иарратар молча кивнул. Он боялся вставить лишнее слово – сейчас Каймеаркар был непредсказуем. Лишь украдкой взглянул на императора – тот сидел, о чем-то задумавшись и глядя в сторону.

– С Нифонтом и тем трусом… как его там, Иармараном… то же самое.

Советник кивнул. Подождав следующих вопросов или замечаний повелителя и не дождавшись, Иарратар осмелился спросить:

– Я могу идти, ваше императорское величество?

Каймеаркар уставился на него так, будто советник соткался перед ним из воздуха.

– А?.. Да, иди.

Когда советник покинул зал, император медленно поднялся из-за стола, так и не доев тарелку ягод, дорогих, словно маленький звездолет, и направился к одной из стен – туда, где между наплывами коры искусно скрывался небольшой зеркальный участок. Каймеаркар всмотрелся в собственное отражение. На первый взгляд никакой разницы – что сейчас, что пару веков назад… Только перья поистрепались и выцвели – аналог человеческой седины.

Император ничего не жаждал сильнее, чем возвращения молодости. Возможно, ее мог бы вернуть темпорин – но эксперименты пока не давали однозначного результата, и даже его угрозы не могли ускорить процесс. Ученые обещали однозначный ответ не ранее чем через несколько месяцев, а пока Каймеаркар был вынужден мириться с отвратительной слабостью.

Император обернулся и поджал щупальца. В его распоряжении был стол, полный вкуснейшей дорогой еды, но в глотку ничего не лезло. Он вдруг понял, что в исчезновении аппетита виноват вовсе не Нифонт. Нет – на него навалилась какая-то усталость, депрессия…

Старость.

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать третье ноября 2278 года по земному летосчислению

Марх не был драконом, но и он умел быть незаметным. Он переждал появление десанта, внимательно вслушался в происходящее в зале и установил: патрону снова удалось скрыться. Чародей по имени Нифонт вновь подтвердил репутацию человека, заметающего все следы.

Впрочем, пока что следы заметены не до конца. Почитателей отконвоируют в соответствующие заведения, где вытянут из них всю подноготную – не успев получить Силу, они наверняка расколются чрезвычайно быстро. А когда легавые начнут копать глубже… дело запахнет очень и очень скверно. Здешние полицаи финансировались лично владельцем планеты – гномогоблин не намеревался терпеть на своем курорте разгул преступности, неизбежно снижающий доходы, и держал правоохранительные органы в ежовых рукавицах. Тут не обойдешься простой взяткой – они в месяц получают больше, чем иной успешный бизнесмен.

Поэтому нужно разобраться с проблемой как можно скорее. Выследить и ликвидировать этот отряд прежде, чем он прибудет на место, и при этом не попасться никому на глаза. Тяжело, но в принципе реализуемо. Марх припомнил окрестности, прикинул, в каком направлении удалялся гравимобиль… Ага. Он по-волчьи оскалился. Конечно, придется побегать, но кто сказал, что все будет легко?

«Что за поганые времена?..» – подумал руководитель десантной группы, известный под псевдонимом Альфа-Пять. В последнее время какие-то неприятности так и сыпались со всех сторон.

Например, эта дурацкая война. Пусть фронт пролегал далеко от курортной планеты – стоило постояльцам из разных империй столкнуться друг с другом, и они немедленно норовили вцепиться друг другу в глотки. Пусть их призывной возраст давно миновал или состояние позволило откупиться от несения службы – они не могли сидеть спокойно, когда рядом прохлаждался враг. Эти дрязги прибавили жизни курорта изрядную остроту – и немало хлопот полиции, которая вовсе об этом не просила.

Или, скажем, тот вчерашний случай с кораблем… Альфа-Пять поморщился. Сам он там не был – рассказывал один из уцелевших коллег. Какой-то йаэрна посадил на планету полумертвый военный звездолет и продал его правительству, чтобы пополнить пустой карман. Ученые взвыли от восторга – кладезь эльфийских биотехнологий! – и тушу корабля спешно транспортировали на загородный полигон, чтобы изучить во всех подробностях…

Погибли двенадцать человек и восемь гномов. Проклятые йаэрна установили на свое судно какую-то хитроумную страховку от воровства секретов. Буквально через пару минут после начала исследований туша вспучилась и распалась, выпустив облако ядовитого газа и бесчисленные тысячи смертоносных спор. Йаэрна, видимо, сам не подозревал об этой системе… Ну а если знал – скорее всего, вдоволь нахохотался над наивными смертными, раскошелившимися на такую подлянку.

Ну а сегодня сам Альфа-Пять попал в чертовски странную историю. Десантник нахмурился. Даже если пленники и были наркоманами, он не знал ни одного наркотика, дающего в точности такой эффект. Кого же они захватили?.. Тревожил и чародей, ушедший прямо из-под носа, невзирая на «Черное Безмолвие». Кто знает, не надумает ли он нанести ответный удар?.. Пелена чар давно снята – уж очень они энергоемкие – и теперь накрывает лишь кузов с пленными, на случай, если те вдруг очнутся и начнут колдовать.

В полном соответствии с безрадостными мыслями гравимобиль внезапно заглох, глухо стукнувшись об асфальт. Водитель изумленно выругался, ему вторил хор соратников. Остановка произошла в чрезвычайно тихом и безлюдном районе, над головой клубились беспросветные тучи, усугубляя давящую атмосферу, – словом, обстановка всецело располагала к черной меланхолии. Заиграй сейчас мрачная заунывная музыка – никто бы, пожалуй, не удивился.

Тем не менее вышние силы решили, что спецэффектов уже достаточно, и музыка не заиграла. Вместо этого послышались звуки куда более тривиальные – щелкнул замок двери, пропуская наружу водителя. Тот открыл капот, поковырялся во внутренностях машины, достал оттуда какую-то кривую железку, с сомнением покосился на нее, вытащил из кармана инвентор и начал вводить данные в находчивую машинку.

Пока водила ковырялся в нутре гравимобиля, из ближайшей подворотни показался первый прохожий за последнюю пару минут – невысокий коренастый человек с пепельно-серыми волосами. Он остановился неподалеку, склонив голову набок и разглядывая необычную сцену – в самом деле, нечасто увидишь машину спецназа, остановившуюся из-за поломки! Пару секунд понаблюдав за происходящим, он неторопливо подошел к водителю и дружелюбно спросил:

– Мужик, тебе чем-нибудь помочь?

– Да ладно! – отмахнулся водитель. – Чем ты тут…

Альфа-Пять опоздал. Мозг еще только обрабатывал внезапную осечку говорившего, а события уже пустились вскачь. Водитель со сломанной шеей оседал на асфальт, меж тем как незнакомец уже орудовал в кабине. Серия ударов, нанесенных с быстротой молнии, – и забытье.

Марх довольно улыбнулся. Все оказалось гораздо легче, чем он думал. Десантники просто не успели среагировать – скорость помощника Нифонта была куда выше, чем у любого из них… Вот случись в гравимобиле хотя бы один вампир, Марху пришлось бы худо. К счастью, ночные жрецы редко встречаются за пределами Костуара.

Убедившись, что десантники не проявляют признаков жизни, он позволил себе облегченно выдохнуть и вытереть со лба пот. Не так уж легко было догнать проклятый фургон. Да и план с поломкой двигателя мог бы провалиться – талисман, который Марх ухитрился забросить на крышу гравимобиля перед его отбытием, мог слететь при движении или попросту не сработать. Но ему повезло – этот самый талисман прекрасно послужил маяком для чар Нифонта. Ну да ладно, теперь это все позади… Сердце бешено колотилось, руки мелко и неприятно дрожали. «Пора завязывать с такими эскападами…»

Обойдя стороной лужу крови, вылившейся на асфальт из кабины, Марх прошел к задней двери гравимобиля и начал разбираться с замком. Через пару минут что-то тихо щелкнуло и доступ в кузов оказался свободен. Ага, пленные все еще в трансе. Прекрасно. Марх походил по кузову, обезвреживая тизиастры, а затем извлек из кармана переговорный амулет.

Нифонт откликнулся сразу же:

«Да?»

«Координаты все еще отслеживаешь?» – вместо приветствия осведомился Марх.

«Разумеется».

«Тогда строй сюда портал – уже через минуту нас не должно здесь быть, а нужно еще и следы замести, от трупов избавиться».

По темному кузову гравимобиля зазмеились потоки магической энергии.

Глава 15

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать третье ноября 2278 года по земному летосчислению

Уррглаах наблюдал, как десантники выносят со склада бесчувственных пленных и укладывают их в фургон. В конце концов, решив, что смотреть больше не на что, он потянулся и неторопливо зашагал прочь, размышляя об увиденном.

«Однако интересная же личность этот Нифонт… Очень интересная. Сыплет тузами так, словно у него в каждом рукаве по колоде. Весьма многообещающая комбинация сорвалась…»

Интересно, куда он мог податься? На другую планету? Едва ли – поразмыслив, Уррглаах отмел эту версию. В прошлый раз он бежал вместе с домом. Наверняка у него есть немало ценных предметов, которые не утащить налегке и не восстановить в полевых условиях. Это безусловный плюс – при всем возможном потенциале вторую за несколько дней «Власть Легбы» Нифонт не потянет.

Значит, фигурант по-прежнему на Луэррмнаграэннайл. Прекрасно. Теперь можно поразмыслить кое о чем другом. У этого… создания была чрезвычайно странная аура. Пусть чувства Уррглааха были притуплены «Черным Безмолвием», он ясно ощущал: такой ауры у человека быть не может. У нормального человека, по крайней мере.

Эльфийский эксперимент?

Хм, снова выходит, что Нифонт сотрудничает с йаэрна. Сначала он передал им технологию темпорина, потом заполучил колоссальные возможности. Хотя… могут ли эльфы дать такие умения? Дракон в этом сомневался – они задействовали бы таких воинов сразу и во множестве.

«Что ж, отложим эту проблему и поразмыслим на досуге».

Теперь. Как бы вычислить, куда переместился враг? Будь телепортация магической, Уррглаах не колебался бы ни секунды. Но вот эффект перенастройки… изобретение клана Хайн было дракону совершенно чуждо. Он слышал, что в точке перенастройки остаются какие-то следы, по которым можно вычислить вектор движения, если это тело крупных размеров и идет на большое расстояние. Но вот приборов для вычисления микроперемещений пока никто не создавал – было попросту незачем. Кто здесь сможет разобраться?..

Губы дракона растянулись в улыбке. «У нас же есть доморощенный технический гений – Макс Аневич-Эндриксон. Пусть создает. А то тунеядствует, планы какие-то нелепые строит… Пусть поработает на благо своей же организации».

С такими мыслями довольный ящер ускорил шаги, направляясь в сторону космопорта.

Несколькими часами позже и в сотне километров от склада чародей по имени Нифонт прохаживался по библиотеке, подобно Уррглааху размышляя и взвешивая ситуацию.

На них напал спецназ. Это пугало и настораживало. Откуда те узнали? И еще вопрос – что именно узнали? Жаль, что не удалось захватить никого живым – можно было бы допросить…

Тем не менее сделанного не воротишь. Свидетели устранены – теперь о том, что именно случилось на складе, никому не известно. Портал вернул Марха и новообращенных Почитателей на склад, где Нифонт тщательно откорректировал их память – да, он вновь прибегнул к этой методике… На сей раз он просто стер данные о захвате, чуть подправил картину увиденного в зале – и даровал Силу. А когда Почитатели очнулись – сообщил, что с непривычки они потеряли сознание. Перед этим Нифонт старательно поработал над фургоном, скрывая следы нападения. При поверхностном осмотре астрала никто не усомнится, что тизиастры-генераторы в кузове дали сбой и кто-то из пленников сотворил чары самоуничтожения, сметя весь фургон вместе с пленниками и конвоирами.

Так что по итогам первое собрание можно считать удачным – но усилий на него пришлось затратить столько, что к концу дня чародей едва держался на ногах. Вернувшись домой, он позволил себе поспать пару часов, чтобы восстановить силы и вернуть ясность ума, после чего взялся кропотливо анализировать происходящее.

По всему выходило, что визит спецназа – лишь верхушка айсберга. После собрания Нифонт обнаружил неподалеку от склада следы необычайно яркой ауры – ее обладатель наблюдал издали за ходом спецоперации, причем, по всей видимости, пришел еще до начала собрания. Чародей уже встречался с обладателем этой ауры – вечером, гуляя по городу, он ощутил, как этот уникум прошел неподалеку, отделенный от Владыки всего двумя домами. Нифонт буквально чудом избежал встречи с ним, и это, пожалуй, к лучшему.

Неужели таинственные враги уже добрались до него? Чародей скривился. Проклятье, это не должно было случиться так быстро! Скорее бы этот треклятый вампир вышел из комы, чтобы из его мозга можно было выудить все необходимое!..

Нифонт пару раз глубоко вздохнул, успокаиваясь. Нет худа без добра. С завербованным на днях эльфом по имени Иармаран они вовсю экспериментировали с вампирской кровью – и результаты получались чертовски интересные. Конечно, вопросов еще немало, но разве это плохо?.. Чародей сам некогда записал у себя в дневнике: «Тот, кто разучился задавать вопросы, лишен будущего».

Что ж, основной вопрос на повестке дня – что делать дальше? О второй «Власти Легбы» нечего и думать – да и стоит ли бросать едва начатую работу? Кажется, пора переходить к открытому противостоянию – наконец встретиться с врагом лицом к лицу. Не с подозрительным человеком в переулке, не с источником яркой ауры, прошедшим в полусотне метров, – нет, с реальными людьми. И нелюдями.

Интересно, удастся ли вступить в переговоры или конфронтация неизбежна? К сожалению, избежать конфликта едва ли удастся – хотя бы из-за захваченного вампира. Но попытаться тем не менее следует – всегда выгоднее переубедить врага, нежели уничтожать его. Возможно, если они осозна́ют истинные масштабы происходящего, поймут преследуемые Нифонтом цели… Он слегка усмехнулся и покачал головой. «Ты неисправимый утопист, Шривастава».

Ну что же, раз нас прощупывают, нанесем ответный удар. Марх уже обзавелся некоторыми связями в этом городе – вот пусть он и попросит местных покопаться, выяснить, не прибывал ли кто подозрительный в срок от нашей телепортации до этого дня… А там… Сорвем маски, господа?

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад.

Город Ланмариахт, столица

Двадцать пятое ноября 2278 года по земному летосчислению

На окраине Ланмариахта произрастало неприметное, но весьма важное для империи здание. Тонкий и изящный ствол (правда, таковым он кажется лишь в сравнении с собратьями по городу – в любом ином лесу он виделся бы чудовищным гигантом) скрывал тайны и секреты, подобных коим не было нигде в Кьярнаде – даже, пожалуй, во дворце. Ниллирсаалус, главная правительственная научная лаборатория.

Здесь, в тайных секциях ЦГЛ, были созданы антимаги, воюющие ныне против людей. Здесь, в чане с тихо булькающей жидкостью, медленно формировался «Мазонгадар» – космическое чудовище. Здесь исследовалась странная фауна далеких планет, здесь создавались новые чары, здесь обсуждались материи настолько секретные, что о них не знали даже коллеги из других отделов.

Например, в одном неприметном отделе на пятом уровне Ниллирсаалуса проводились исследовательские мероприятия, посвященные, если верить словам над дверью, «Проблеме класса „Н“».

Эта надпись ставила в тупик многих йаэрна, проходивших мимо. Им была памятна «Операция „Н“» – сокращение от «нейб» – когда для империи добывался темпорин… Но «Проблема класса „Н“»? Это что-то новенькое. Поломав голову, эльфы отправлялись дальше.

А их коллеги и соотечественники за неприметной дверью под странной табличкой пытались избавить государя от проблемы по имени Нифонт.

– Как продвигается работа? – негромко спросил Иарратар.

– Мы близки к завершению, ниллирэани[9], – почтительно склонил голову собеседник, по совместительству – главный по «Проблеме класса Н».

– Это хорошо, – промолвил первый советник императора, окидывая взглядом пространство.

Сейчас большую часть помещения занимали магические конструкции – как импортные, металлические и каменные, так и сугубо кьярнадские – из тех, что могут вам подмигнуть, а по ночам ловят своими жгутиками зазевавшихся мух.

Остальное пространство на столах, а местами и на полу, занимали горы исписанного биополимера, содержащего теоретические выкладки. Кому-то и этого оказалось мало: один из йаэрна взглядом гонял по потолку светлячков, заставляя насекомых складываться в замысловатые магические формулы. Из-за этого освещение было неровным и дрожало.

Так йаэрна искали среди массы ложных векторов телепортации один истинный.

Сложись все иначе, смертного удалось бы захватить еще несколько дней назад. Биопередатчик, вживленный в куст кейх’арта, перестал работать сразу после перенастройки – но отследить корабль и его характеристики императорские ищейки уже успели. Вскоре им было известно, кто хозяин корабля и где он живет. Операцию сорвало внезапное бегство Нифонта, применившего «Власть Легбы», – исследователи до сих пор в точности не знали, чем это было вызвано. Теперь они кропотливо изучали структуру чар – под это было отведено все центральное помещение.

В стене напротив виднелись проходы в дополнительные комнаты лаборатории. В одной, прошаривая терабайты информации из Сети, хакеры продолжали искать зацепки, могущие пролить свет на личность смертного мага. В другой занимались остальными побочными вопросами, от плана штурма жилища Нифонта до способов убиения чародея.

Время от времени какой-нибудь йаэрна, исписав очередной лист (или, в случае вышеупомянутого уникума, сложив на потолке очередную комбинацию светлячков), открывали одну из дверей и орали в нее, требуя проверить вероятность нахождения объекта на той или иной звезде. Шум в итоге стоял неимоверный.

– Долго это еще будет продолжаться? – наконец поинтересовался советник, оторвавшись от созерцания этой суеты сует.

– Уже отсекли семьдесят пять процентов ложных векторов, – сообщил главный по «Проблеме „Н“». – Скоро закончим… Заходите часика через полтора-два, там видно будет…

– М-да, – сказал советник императора, глядя, как два Сына Звезд не сошлись во мнениях и утверждали каждый свое посредством вульгарнейшего клешнеприкладства, – пожалуй, лучше я действительно загляну часа через два.

И вышел.

Через два часа Иарратар действительно вернулся. Изменения были небольшими, но удивительными. В частности, прекратились шум, гам и суета. Биополимера значительно убавилось, и он продолжал исчезать: гомункулус, похожий на жабу, увлеченно пожирал ненужную более документацию.

Уставшие чародеи-теоретики (и немногочисленные практики) вкушали редкие в последние дни отдых и покой.

– О, это вновь вы, ниллирэани, – возник точно из-под земли начальник отдыхавших. – Спешу порадовать – успехи есть. Согласно результатам исследования, Нифонт может находиться на одной из планет систем Цин-Влуга, Синтихома или Перрейн. Также возможны Бетельгейзе или Альдебаран[10], но это маловероятно.

– Какой большой разброс… – только и смог выдавить Иарратар.

– Это лучшее, что мы можем предоставить! – стал убеждать его глава. – Хорошо еще, что мы стали отсеивать лже-векторы, а не оставили все возможные сто двадцать семь направлений!

– Дальше, как я понимаю, задействуем разведку на этих планетах? – устало спросил советник.

– Именно! – довольно изогнул щупальца собеседник. – Мы уже начали! Дайте нам несколько дней – и вам подадут Нифонта на блюдечке!

Второй после императора йаэрна вздохнул и вышел, на сей раз – надолго.

Нифльхейм, планета в составе империи Костуар. Город Ледоград

Двадцать четвертое ноября 2278 года по земному летосчислению

Ледоград оккупировали эльфы.

Всего за пару дней жизнь замерла. Вначале точный удар антимагов – к порождениям проекта «Иллайом» никто не был готов, – а потом к ним прибавилась «Ксифоза»…

Кошмарные разумные инсектоиды размером с крупную собаку оказались поистине страшными противниками. Все шесть лап снабжены чудовищными когтями, режущими сталь и камень. Хитиновый покров прочен, словно наилучшая броня. Остроте зрения и слуха можно лишь позавидовать, а собственный размер и окружающий холод ничуть не мешают им летать на чудовищных скоростях. А если прибавить естественное оружие дальнего боя – растущие на плечах трубки, выбрасывающие потоки кислоты под огромным давлением… Твари быстро подавили первичное сопротивление, но этим дело не ограничилось.

Каждое чудовище было создано уже начиненным сотней яиц, которые они не преминули отложить сразу после захвата планеты. Вскоре воздух Ледограда наполнил звенящий рой новорожденных тварей. Словно настоящая саранча, мелкие ксифозы наводнили все вокруг, недреманным оком созерцая все аспекты жизни города.

Дальнейшее сопротивление оказалось попросту невозможным. Эльфийская саранча, словно летающие и ползучие видеокамеры, следила за каждым шагом местных жителей. Убивать мелких тварей было так же тяжело, как и взрослых, а они к тому же неведомым образом передавали все увиденное и услышанное своим хозяевам. Не удавалось принять никакого плана восстания – йаэрна заранее узнавали о каждом шаге, и скрыться от надзора было совершенно невозможно.

Так Ледоград пал. Новые творения йаэрна оказались идеальным орудием подавления. Вскоре часть эльфийского флота совершила посадку возле города, явно намереваясь закрепиться надолго. Йаэрна начали производить вокруг судов некие приготовления, не иначе как обустраивая будущий плацдарм, а остальные поселились непосредственно в Ледограде, контролируя его жизнь. Йаэрна не использовали чар – антимаги продолжали творить свое черное дело – но никто не помышлял о сопротивлении: слишком уж подавляла копошившаяся всюду саранча.

Нифльхейм оправдал свое название – его жителей охватили ужас и безысходность.

А в небесах над ледяной планетой дела обстояли совершенно иначе. Имперский флот теснил захватчиков по всем фронтам, и те, не в силах преодолеть новую защиту противника, постепенно отступали. Один за другим эльфийские звездолеты гибли под залпами неуязвимого противника, и в конце концов было принято решение отступать. Чернота осветилась тысячами красок, словно произошел взрыв света внутри призмы, – флот Кьярнада синхронно запустил перенастройку.

Но пока что и люди, и йаэрна на поверхности планеты пребывали в неведении относительно происходящего. Грандиозную вспышку все равно невозможно увидеть с земли невооруженным глазом, а даже если бы это удалось – как понять, кто именно проиграл? К тому же отступающий флот попросту не успел оповестить союзников на поверхности о поражении. Город пребывал в прежнем мрачном оцепенении, не подозревая, что с небес за ним наблюдает множество глаз. Беспилотники парили в вышине над домами и над эльфийским плацдармом, снимая все высококачественной оптикой и передавая наверх информацию о происходящем. Там она со всей тщательностью анализировалась. Командующие имперским флотом строили планы кампании по освобождению Ледограда.

Баланс на чашах весов плавно, но неумолимо смещался в обратную сторону, грозя немалыми потрясениями. Однако на планете об этом так и не узнали – до самого последнего момента.

Холодно. Как же, мать его, холодно…

Снежинки, влекомые пронизывающим ветром, врезались в лицо. После вторжения никто и не подумал восстановить купол, защищавший Ледоград от безжалостной стужи. Йаэрна предусмотрительно пришли в каких-то хитроумных утепляющих одежках, а на остальное им было плевать. Когда это эльфов волновал комфорт пленных, без пяти минут рабов? Руслан скрипнул зубами. Ну нет уж, не дождутся.

Шаг. Еще шаг. Ноги вязнут в сугробах – за два дня снегу намело порядочно. Листья на деревьях поникли и потемнели от внезапного мороза. Кое-где сохранились проблески зеленого цвета, выглядящие странно и чужеродно среди сверкающей белизны. Впрочем, твари смотрятся здесь куда большими чужаками.

Они повсюду. Ползают по деревьям, внимательно глядя на тебя фасеточными глазами. Сидят на стенах, провожая немигающим взглядом. С пронзительным стрекотом пролетают над головой. Такое ощущение, что их с каждым днем становится все больше и больше, словно твари начинают плодиться сразу после рождения. Что ж, зная об эльфийских биотехнологиях, в это легко поверить.

Одно из чудовищ увязалось за Русланом и принялось кружить у него над головой. Тот скрипнул зубами, но отмахиваться не стал, прекрасно зная, что тварь может с легкостью отхватить ему пару пальцев – и то если будет в хорошем настроении. Все эти уроды на многое горазды. Брат Руслана, Мацуо, погиб одним из первых – пронзенный насквозь чем-то вроде длинной кишки с колючкой на конце. Это сделал один из сволочных серых карликов.

Руслан искренне надеялся когда-нибудь убить их, всех до единого.

Снег вдруг повалил густыми частыми хлопьями – кажется, начиналась полноценная метель. Привязавшаяся гадина недовольно чирикнула и улетела куда-то в сторону – оно и к лучшему. Руслан поднял голову. Серые тучи как-то странно вспухли и, ворочаясь, наползали одна на другую, словно в небесах происходила случка исполинских левиафанов.

Он нашарил в кармане успокаивающую тяжесть оружия. Небольшой боевой талисман, который он по чистому везению ухитрился подобрать там, где не оказалось ни одного членистоногого соглядатая. Руслан намеревался воспользоваться счастливым случаем наиболее продуктивно: прикинувшись курьером, пробраться в ледоградскую ставку йаэрна – и перебить как можно больше захватчиков, пока они не спохватились. Положившись на всевидящую саранчу, они наверняка расслабились и не готовы к неожиданностям. Нужно сыграть на этом как можно более эффективно – провернуть такой трюк во второй раз уже не выйдет.

Снегопад становился все сильнее – Руслан уже с трудом мог разглядеть что-то дальше чем в трех шагах. Оставалось уповать на то, что он успел неплохо выучить топографию города. Стиснув зубы, он упрямо пошагал дальше, увязая в снегу. Шаг, другой. Из-за кружащих манных хлопьев показались стены и темнеющий между ними вход в переулок. А в переулке…

Руслан остановился. В переулке, почти сливаясь со снегом благодаря тускло-серому панцирю, сидела большая тварь. Одна из тех, что десантировались сразу за серыми уродцами. Припав к земле и прижав к спине крылья, чудовище медленно водило из стороны в сторону уродливой головой. Две короткие тонкие трубки, выступающие из хитина над передней парой конечностей, торчали вперед, словно пушечные жерла.

Бунтарь похолодел и сглотнул образовавшийся в горле ком. Почему этот проход охраняется? И почему гадина ведет себя так, словно кого-то высматривает? Мелькнула пугающая мысль: может, его находка не осталась такой уж незамеченной и теперь его поджидают? Тут чудище замерло и уставилось прямо на него – острому зрению и прочим биологическим сенсорам врага снегопад не был помехой. Руслан застыл. Тварь сделала первый неторопливый шаг…

…дернулась всем телом и внезапно опрокинулась на снег, корчась в агонии и издавая душераздирающий клекот. Руслан вытаращил глаза и огляделся. Везде, куда хватало взгляда – хватало его, впрочем, едва-едва – эльфийская саранча извивалась на снегу, словно попав на сковороду. Что вообще происходит?.. Внезапно он осознал, что за мучительным стрекотом тварей можно услышать другой звук – тонкий писк, похожий на комариный, едва различимый, но отчетливо неприятный.

Пара секунд – и кусочки головоломки встали на свои места. У чудовищ острый, сверхчуткий слух – и кто-то воспользовался их слабостью, атаковав ультразвуком. Почти незаметно для человека, но мучительно для захватчиков. Но откуда?.. Руслан задрал голову и обомлел.

В нескольких метрах над улицей висел дрон, издавая тот самый высокочастотный писк. Но вовсе не беспилотник привлек его внимание. Извергающие снег тучи бурлили, словно кипящая вода, а в их глубине ручьями струился призрачный голубоватый огонь. Не может быть, в этом сезоне не бывает гроз… Словно в ответ на эту мысль, тучи изрыгнули целый поток переплетенных сверкающих молний, с оглушительным грохотом ударивший куда-то за город. «В стоянку эльфийских кораблей», – сообразил Руслан.

В следующий миг из-за клубящейся пелены показались огромные металлические туши, покрытые цепочками пылающих рун.

– Спасены!.. – облегченно выдохнул Руслан, глядя на прибытие имперских кораблей.

Операция по освобождению Ледограда прошла быстро и точно. Под прикрытием туч флот снизился, постепенно напитывая снежную бурю магической энергией – на эту операцию потребовались совместные усилия чародеев нескольких звездолетов. Затем почти одновременно были нанесены два удара – ультразвуковой по городу и колдовской – по плацдарму врага. Следующим шагом была высадка десанта, который немедленно принялся за дело, пользуясь дезориентацией противника.

Сложности возникли лишь с антимагами – проект «Иллайом» не собирался сдаваться просто так. Но против высокомерных гомункулусов обратили вполне эффективное немагическое оружие, погасив тем самым последний очаг сопротивления. Ксифоза же без их прикрытия оказалась вполне уязвимой к ментальным атакам – и вампиры успешно зачистили регион от саранчи. Большую часть трупов забрали с собой, на изучение – вместе с немногочисленными йаэрна, взятыми в плен.

Их тоже ждало изучение – имперскую науку крайне интересовало влияние темпорина на эльфийский организм.

Жизнь в Ледограде начала постепенно приходить в норму. Основной контингент освободителей отбыл, оставив на орбите несколько патрульных судов. В то же самое время другие эскадры ВКС Костуара мчались к империи йаэрна, планируя нанести ответный удар в приграничье противника.

Так прошло освобождение Нифльхейма.

Звездолет «Танатос»

Двадцать третье ноября 2278 года по земному летосчислению

Пространство в паре метров от стола дрогнуло, разделившись на грани.

– Ну наконец-то… – выдохнул Александр, – заждались уже.

Чародею и баггейну не терпелось узнать, каким же будет исход затеянной драконом операции, и они коротали время за беседой в кают-компании. Общей атмосфере не поддался лишь Зиктейр – гремлин скрылся где-то в оружейном отсеке, проводя давно запланированную модернизацию. В подробности никто не вникал – в принципе и так было ясно, что ушастый механик решил сделать какую-то смертоносную штуковину еще более смертоносной. Для Ктуррмаана это было своего рода хобби.

Сегменты многомерной головоломки повернулись вокруг своей оси, складываясь в Уррглааха. На прибывшего ящера немедленно уставились две пары глаз. Дракон выставил перед собой ладони, упреждая шквал вопросов, и повертел головой по сторонам.

– Зиктейра нет?.. – задумчиво произнес он. – Ладно, и без него обойдемся. Но прежде нужна связь с нашим дражайшим основателем. Я не собираюсь рассказывать дважды, а в деле есть обстоятельства, которые его заинтересуют.

Соратники с подозрением покосились на Уррглааха: словосочетание «наш дражайший основатель» определенно не предвещало последнему ничего хорошего. Тем не менее Эльринн принялся настраивать связь, попутно ругаясь на гоблинскую технику. Его усилия дали свои плоды – вскоре над столом зависло голографическое изображение Максимилиана Аневича-Эндриксона. Выглядел великий ученый далеко не лучшим образом. Обычной бодрости не видно, под глазами – темные мешки, порожденные длительным недосыпом, лоб пересекает извилистый шрам. Судя по тому что отметина до сих пор не исчезла вопреки усилиям республиканской медицины, – рана недавняя, полученная буквально на днях. Оставалось только гадать, в какой переделке ухитрился побывать изобретатель.

Макс, не скрываясь, широко зевнул и тут же извинился:

– Прошу прощения, переработал. Ну что, как подвижки в расследовании?

Дракон обстоятельно изложил все то, что удалось выяснить на Луэррмнаграэннайл. Основную часть отчета заняло описание сегодняшней спецоперации. Слушали его с большим интересом – несмотря на сухое изложение, повествование вышло захватывающим. После этого Уррглаах начал последовательно делиться собственными выводами и умозаключениями:

– Поскольку Нифонта захватить не удалось, вступать в кооперацию с местными властями на этом этапе нет смысла, – размеренно говорил он. – Пленники – сплошь новообращенные, от них мы узнаем даже меньше, чем от погромщиков на Ктургомсе. Вместе с тем хорошая новость: фигурант уходил, используя технологический метод перемещения. Это означает, что, какова бы ни была природа его умений – они все равно базируются на применении магии и могут быть подавлены «Черным Безмолвием». Скорее всего, Нифонт просто разработал нетривиальную методику сотворения чар – а значит, в чем бы она ни заключалась, бороться с ним можно как с обычным чародеем. Тем не менее плохая новость – я совершенно не представляю, как можно его отследить. До сегодняшнего дня я вообще не подозревал, что эффектом перенастройки можно воспользоваться вот так…

– Да-да, я тоже, – покивал Аневич-Эндриксон, явно глубоко впечатленный описанием этой технологии. Ученый принялся размышлять вслух: – Миниатюрный агрегат Хайна для внутрипланетных перемещений… Квантовый компьютер, компактный ядерный источник питания – в принципе, может сработать… Хотя нет, как можно запустить его на планете, где работает «полярный щит»? Для этого нужен совершенно иной принцип, пусть даже с визуально похожими эффектами. С другой стороны, тут вовсе не нужны релятивистские скорости, просто область пространства, дрейфующая внутри слоя почвы – наверное, такое смещение констант страховка не охватывает. Тем не менее в точках входа и выхода все равно должны быть выбросы крайне специфических излучений, которые наверняка можно как-нибудь отследить… На досуге нужно над этим поработать.

– Блестяще! – улыбнулся дракон. Аневич-Эндриксон вздрогнул, прерванный посреди монолога, и непонимающе уставился на него. – Я как раз собирался попросить вас об этом – о помощи в поисках. Ну а вы и сами догадались, да еще и предложили… Выдающийся ум за версту видно.

Макс побагровел. Он понял, что его по-детски обманули, если не сказать развели: сперва поманили конфетой, затем по собственной воле нагрузили работой. Конечно, тут действительно крайне интересная задача… Но все равно возмутительно!

– У нас сейчас работы невпроворот, – мрачно сообщил Аневич-Эндриксон. – Весь центр занят.

– Вот именно. Весь центр. – Уррглаах вынул из кармана сигару, зажег, затянулся и выдохнул струю переливчатого дыма прямо в голографическое лицо изобретателя. Тот невольно отшатнулся, хотя прекрасно понимал, что с Луэррмнаграэннайл до Марса не долетит ни молекулы. – Сотни квалифицированных специалистов. Едва ли ваше отбытие на что-то серьезно повлияет.

Аргумент был весомым.

– Кстати говоря, с чего бы такое оживление?

– Про трения двух империй все ведь помнят? – хмыкнул Макс. – До нас война докатилась.

Присутствующие кивнули: дракон – равнодушно, Эльринн – довольно (своих создателей он недолюбливал), Александр – нервно, он бы с большим удовольствием присоединился сейчас к защитникам родины.

– Так вот, не далее как вчера империя заключила с ИЦМАЭ контракт на снабжение флота нашей защитной системой. Теперь трудимся в поте лица, оснащая ею имперские корабли.

«Тени» переглянулись. В воздухе невысказанным повисло словосочетание «новая эра». До сего дня эпохальное изобретение оставалось незамеченным, и похвастаться им могли только три судна на всю Галактику. Но вот целый флот, да еще и в разгар боевых действий… Это откроет новую страницу в истории, причем сразу в нескольких областях.

– Но в связи с этим у меня есть вопрос, – продолжил Аневич-Эндриксон. – Никто не просветит, откуда, собственно говоря, Андрей Первый узнал о существовании такой штуки, как защитный контур имени меня?

Последняя формулировка явно показала, что ученого это обстоятельство нервирует. Собравшиеся отреагировали по-разному. Уррглаах продолжал сидеть с лицом сверхпрофессионального игрока в покер со стажем в пару-тройку сотен лет. Эльринн выпучил глаза и пошевелил ушами. Александр нервно вздрогнул.

– Хм, была ведь презентация, разве нет?.. – высказал предположение баггейн.

– Неудачная презентация семь лет назад, – хмуро ответил Аневич-Эндриксон и бросил недовольный взгляд куда-то в сторону. – Она не могла стать весомым аргументом, да и центр наш… х-хех, мягко говоря, не стремился ничего разглашать. Так что эта версия отметается. Еще идеи?

Дракон покачал головой, остальные промолчали.

– Значит, нет. Что ж, вы меня убедили – улаживаю некоторые дела и ближайшим рейсом вылетаю к вам. В конце концов, устал как собака, почему бы и на курорт не съездить?.. На этом объявляю заседание закрытым. Конец связи.

Независимая планета Гилл-Дваллун.

Город Сил-эн-Сулган, столица

Двадцать пятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Брувиллоды, создания, населяющие Гилл-Дваллун, не могли похвастаться успехами в освоении космоса. Их экспансия закончилась через несколько лет после того, как на соседней планете был заложен первый город – в тот день, когда в систему Цин-Влуги прибыла интернациональная экспедиция из дальних краев, где техника сочеталась с магией, а скорость света не считалась неодолимым пределом. Брувиллоды опоздали к празднику жизни – все окрестные системы давно были заняты куда более развитыми созданиями.

Впрочем, вскоре Гилл-Дваллун воспрял – когда на нем обнаружилось баснословное количество ценных ресурсов. Геноцид галактическим законодательством не одобрялся, и гостям со звезд пришлось искать иные пути наложить руку на здешние богатства. Не прошло и пары лет, как в столичном Сил-эн-Сулгане разместились многочисленные посольства.

Мало кому из послов, впрочем, нравилась такая работа. Брувиллоды пользовались дурной славой. Дело было даже не в облике – хотя, безусловно, мало приятного в гротескном подобии слона-мутанта, что отрастил себе два лишних хобота и множество рук-щупалец. Дело было в способе питания – у брувиллодов имелась привычка пожирать добычу живьем. А поскольку добычей им служили местные приматы, ходили упорные слухи, что местные в случае чего не гнушаются поедать и разумных гуманоидов – людей, гномов, гоблинов…

Словом, мало кому нравилось работать в Сил-эн-Сулгане. Не нравилось это и Ильсинару – вернее сказать, работа ему опостылела. Низкорослый и снулый йаэрна ненавидел этот город, этих проклятущих тварей и злосчастную необходимость с ними общаться. Но увы, приказы императора не обсуждают. Их выполняют.

Ильсинар отлично знал это правило и потому, получив с самого верха странный приказ, только дернул щупальцами. Ну вот скажите, что бы это могло значить? Искать человека. Известны только предположительное имя и горстка незначительных примет. Никаких объяснений к велению не прилагалось.

«Aell’iörng!» – подумал бедный йаэрна, предварительно убедившись, что вокруг нет телепатов-соглядатаев.

Ладно, отставим жалобы – древний Закон неумолим, воля государя нерушима. Придется задействовать всех сотрудников посольства. Благо что задача не так уж сложна – человеку очень трудно затеряться среди аборигенов с фасеточными глазами, тремя хоботами и ростом в два с половиной метра.

Посол отправился передавать распоряжение.

Независимая планета Нихотом. Город Канзилоз

Двадцать пятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Обитаемые миры – и так редкость среди бесчисленных планет Галактики, однако Нихотом выделялся даже среди них. Потрясающий разнообразием природных зон и ландшафтов, для многих из которых нет названий в земных языках, Нихотом обладал уникальной биосферой, породившей подлинное изобилие таксономических групп. Жизнь кишела на всем пространстве этой планеты, от глубочайших океанских впадин до верхних слоев атмосферы, и даже в самых суровых условиях существовали причудливые экосистемы, замкнутые, но все равно удивительно разнообразные. В условиях, способных посрамить суровость антарктического климата, процветали тысячи растительных видов, начинавших длинную пищевую цепочку…

Что говорить – уникальность Нихотома была уже в том, что он породил не один, а триразумных вида. Подобные планеты по всей Галактике можно пересчитать по пальцам. Пальма первенства все равно оставалась за Землей, но и то лишь за счет миграций из иных миров. Нихотом же населяли исключительно автохтонные народы.

Все они обитали в разных уголках планеты и пока что представления не имели друг о друге – даже в наиболее передовых государствах оставалось лишь мечтать об эпохе великих географических открытий. Пришедшие с небес чужаки знали эту планету куда лучше ее исконных уроженцев – и уже давно плодотворно исследовали ее, дабы узнать еще больше.

Особенно усердствовали йаэрна – для цивилизации биотехнологов Нихотом представлялся едва ли не сокровищницей. Они завели посольства у каждого из трех народов, а также тайком заложили несколько независимых баз, чтобы изучать дикие экосистемы.

Одно из таких посольств располагалось в городе Канзилоз, что раскинулся к подножия Зеленых гор к востоку от печально известных Великих топей, которые пропитывали воздух миазмами. Этот город выстроил немногочисленный народ юнгжа – бледные и костлявые существа, чьи головы украшали изогнутые рожки.

И в это посольство тоже пришел таинственный приказ. Получивший его эльф задумчиво уставился в окно – дело обещало быть интересным.

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать пятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Не обошло императорское веление и грозовой курорт. Официального посольства там не было – для чего, в самом деле? – но жившие на курорте йаэрна всегда поддерживали связь. К одному из них, фактически неофициальному главе эльфийской диаспоры, и пришло загадочное послание. В тот же момент за окном полыхнуло и послышался оглушительный громовой раскат – йаэрна счел это добрым знаком. Воля императора будет исполнена.

Международная планета Эйллэнд

Двадцать пятое ноября 2278 года по земному летосчислению

– Интересную волю высказал Каймеаркар… – прошептал глава дипломатического корпуса, прочитав лаконичное послание. Старый интриган уже полвека варился среди хитросплетений заговоров Эйллэнда, прославленной планеты переговоров, где устанавливалось галактическое законодательство и решались международные вопросы. Здесь сходились нити всех или почти всех межпланетных интриг, и старик выработавшимся за годы чутьем ощущал: грядут большие перемены.

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Ночь на двадцать четвертое ноября 2278 года по земному летосчислению

«До посадки осталось десять минут…»

Голос корабельной системы оповещения вывел Макса из дремы. Ученый широко зевнул. В пассажирском кресле на удивление хорошо спалось, чем утомленный организм не преминул воспользоваться. Аневич-Эндриксон повертел головой, выясняя, не изменилось ли что за время сна. Но нет, все вроде бы по-прежнему: справа унылого вида старик с длинным неподвижным лицом, слева, через проход – молодая парочка, одетая по последней моде в нечто переливчатых кислотных тонов.

Это радовало – ученый слишком хорошо знал, что депривация сна творит с разумом чертовски странные штуки, и речь не только о галлюцинациях. Уже пару суток Максимилиан дремал только урывками, и сейчас продолжительный сон без сновидений оказался просто подарком судьбы.

Последние дни вообще выдались чрезмерно заполошными – эдакая кульминация целой лавины событий, начало которой было положено очень давно. Собственно, еще два года назад – когда Макс все-таки вернулся в ИЦМАЭ и принялся разбираться в делах своего центра. Это потребовало долгих усилий и кропотливого труда, но когда Аневич-Эндриксон все-таки понял, что все эти годы творилось под самым его носом… Это была действительно лавина, на которую к тому же наслоилась запутанная история с Нифонтом, эльфами и темпорином.

Все эти годы совет директоров ИЦМАЭ только и делал, что старался скрыть основную разработку центра! Еще в самом начале, совещаясь за спиной основателя, интриганы пришли к выводу: контур перенаправления энергии может вызвать своим появлением на рынке настоящую катастрофу, спрогнозировать последствия которой не представлялось возможным. В первую очередь это грозило подорвать авторитет магии вообще и снизить рейтинг магической продукции в частности – но к чему приведет обвал подобного сектора рынка?.. Несмотря на то что для центра подобное предприятие могло оказаться баснословно выгодным, директора не были любителями ловли рыбы в мутной воде, предпочитая куда менее рискованные финансовые операции. Итог был однозначен – дискредитировать саму концепцию в глазах общественности, после чего предать революционную схему забвению.

На первую презентацию был приглашен минимум наблюдателей, преимущественно тех, на кого легко можно было воздействовать в случае чего. Но этого даже не потребовалось – технический ассистент Ктуррмаан сам ухитрился запороть работу, а первооткрыватель контура схлопотал нервный срыв и покинул центр. Чистая победа! Директора чокнулись бокалами с шампанским, после чего продолжили работать по прежним схемам – реализовывать малозначительные технические разработки центра и получать с этого барыш. Им хватало.

Когда Максимилиан выяснил полную подоплеку дела, его обуял холодный гнев. Вот, значит, как, да? Ну ничего, мы вам всем еще покажем! Тот, кто решил, что вернувшийся в ИЦМАЭ основатель оставит все как есть и станет дойной коровой по производству патентов, фатально просчитался и вскоре, в чем Макс был уверен, поймет всю глубину своих заблуждений.

Не подавая вида, что что-то раскопал, Аневич-Эндриксон размышлял над короткой, но эффективной комбинацией, способной расставить по тексту все диакритики. Вскоре размышления привели к закономерному итогу. Чтобы не привлекать внимания, ученый не стал пользоваться ресурсами центра и обратился на сторону, в фирму «Серебряный Ключ. Техномагические услуги», с чьей помощью провел грандиозный ремонт в собственной квартире.

«Тени» были отнюдь не первыми, кого Макс пригласил «посмотреть новую мебель». Буквально за день до того, вернувшись с Локи, он устроил прием и коллегам из верхушки центра. Очнувшись после воздействия газа, они обнаружили себя прикованными к стенам, с наставленными на них дулами орудий – а сам Максимилиан с жизнерадостным видом сидел перед ними с коммуникатором и наставительно объяснял коллегам, насколько же они были не правы. Когда директора полностью осознали ситуацию и прониклись, Аневич-Эндриксон усыпил их вновь.

Очнулись они раскованными, сидя за уставленным едой столом, с опустевшими бокалами в руках. Обеспокоенный хозяин спрашивал у гостей: все ли у них в порядке? Не переборщил ли он, смешивая тот коктейль, с галлюциногенами? Почтенные, почему вы так странно смотрите?.. Что бы вам ни привиделось – конец света, вторжение эльфов верхом на жирафах, пытки с моей стороны – все это просто сон!

Директора прекрасно поняли намек, без особого аппетита доели выставленное угощение, скомканно попрощались и ушли. Макс посмеялся про себя, зная, что они не смогут предоставить суду ни малейших доказательств – уж об этом-то ученый позаботился – повысил меры безопасности на случай возможных покушений.

Этого, однако, не случилось – директора присмирели, вели себя тише воды ниже травы, а при личной встрече старательно мимикрировали под предметы меблировки. Демонстрация недовольства их явно впечатлила. Поэтому, когда Максимилиан начал постепенно размораживать разработки по контуру перенаправления энергии, с их стороны не последовало никаких возражений. Сопротивлялась только парочка особо упорных, но и их в конце концов удалось переубедить.

Осталось только одно – отыскать первых клиентов.

И вот тут-то произошло событие, спутавшее все карты, – звонок от Андрея Первого. Нельзя сказать, что полученное предложение не обрадовало Аневича-Эндриксона, наоборот, обрадовало чрезвычайно. С ходу внедрить революционную разработку в консервативной империи, полагающейся на магию, да еще и превосходно заработать на этом – о таком можно только мечтать! Но был тут и настораживающий фактор. Откуда, в самом деле, имперцы узнали об этой разработке?.. Из ИЦМАЭ и при прежней-то политике не могло просочиться ни грана информации – уж очень ревностно совет директоров скрывал эту тайну. За последние дни, что Макс расконсервировал старые производства и архивы?.. Едва ли. Здесь определенно крылось что-то странное, и ученый был полон решимости выяснить что.

До сих пор этим было как-то некогда заняться – ученый попеременно трудился над модернизацией имперского флота и лечился после неудачного эксперимента. Хвала, хвала современной медицине! – каких-то лет двести назад ему пришлось бы залечь в больницу в лучшем случае на месяц. Впрочем, а жили в те годы сколько?.. Подумать только, средняя продолжительность жизни недотягивала даже до ста лет! Аневич-Эндриксон в очередной раз подумал, как ему повезло, что он живет сейчас, а не в диком прошлом, и в очередной раз опечалился, что не увидит еще более светлого будущего, когда кто-нибудь, обернувшись назад, цыкнет зубом и скажет: «Подумать только, жили всего каких-то жалких сто тридцать лет!.. Дикари!»

Механический голос торжественно возвестил, что посадка совершилась, и пассажиры принялись покидать свои кресла. Макс, позевывая и потягиваясь, направился к выходу из салона. Он не прихватил с Марса никакого багажа, прекрасно зная, что на «Танатосе», куда он планировал перебраться, и так есть все необходимое для жизни. «Ну разумеется, я же сам об этом позаботился».

Луэррмнаграэннайл разочаровала ученого практически мгновенно. Пусть не с первого взгляда – с первого шага. Едва покинув пассажирский звездолет, он вымок до нитки, очутившись под ревущим водяным шквалом. Бескрайняя пелена дождя – образ красивый, но Макс предпочел бы и видеть что-то дальше чем в трех шагах. К тому же ливень оказался неприятно холодным и ощутимо тяжелым. К своему изумлению и раздражению, ученый заметил на лицах многих пассажиров блаженные улыбки – они спускались по трапу, подставляя лицо дождю и с наслаждением вдыхая пропитанный влагой воздух.

«Вот же извращенцы, – мрачно подумал Аневич-Эндриксон. – И ведь явно знали, куда летят… А вот интересно, этого Нифонта всегда тянет на такую экзотику? То адская жара, то ливни с грозами… Странный малый».

На миг ученый остро пожалел, что дождь не был примерно на три процента сильнее – тогда он перешел бы пороговое значение, и контур остановил бы его прямо в воздухе. Конечно, для тех же целей сгодился бы и простой зонт, но его Макс с собой не прихватил – он был столь вымотан, что не догадался навести справки об этом… курорте.

Вытащив из кармана коммуникатор, ученый запросил в местной сетке координаты «Танатоса». Оказалось, идти не так уж далеко. Макс зашагал по космопорту, следуя указаниям навигатора и радуясь, что хотя бы экран у машинки водоотталкивающий – а то пришлось бы поминутно протирать его мокрым насквозь рукавом, что едва ли спасло бы положение.

Через несколько минут впереди замаячил знакомый темный купол, блестящий от стекающих по нему водных потоков. Убрав коммуникатор, ученый зашарил в карманах, поминутно чертыхаясь, и наконец извлек наружу талисман-ключ. Пространство разбилось, сложилось вновь – и Макс облегченно вздохнул, оказавшись в тепле и сухости кают-компании.

Внутри было пустынно – почти все разошлись по каютам. Исключением оказался Эльринн, который сидел за столом и что-то чиркал в блокнотике.

– А, здравствуйте. – Перевертыш поднял глаза и встопорщил уши, приветствуя основателя. – Как дорога?

– Выспался. Вымок, – лаконично ответствовал Макс. Зевнул, призадумался и добавил: – Хотя, пожалуй, сейчас еще посплю.

– Есть две новости, – сообщил Эльринн. Зевнув вслед за ученым, он уточнил: – Специально вас дожидался, чтобы сообщить.

Аневич-Эндриксон собрался: раз так, то должно быть что-то важное.

– Слушаю.

– Первое: те захваченные Почитатели так и не доехали до места предварительного задержания. Кто-то из них сумел взорвать фургон изнутри. Никто не выжил.

Макс присвистнул.

– Уррглаах, когда узнал, чуть в лице не переменился, представляете? Он явно такого не ожидал. А вторая новость… Помните, вы спрашивали о том, как имперцы могли узнать о вашем изобретении?

Изобретатель кивнул: помню-де.

– Так вот: Александр на это как-то странно отреагировал. Нервно чересчур, я бы даже сказал. Он может что-то знать…

– Александр, говоришь? Что ж… посмотрим.

Глава 16

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать четвертое ноября 2278 года по земному летосчислению

Тихое бульканье наполняло лабораторию Нифонта. Струились по змеевикам и перегонным установкам алхимические реактивы и причудливые субстанции. Порой в сердцевине магических реакций вспыхивали яркие, похожие на звезды огоньки, добавляя света в полумрак – сегодняшние штудии требовали строго выверенного освещения, и недостаток видимости приходилось компенсировать обостряющими зрение чарами. Впрочем, естествоиспытатель отнюдь не жаловался.

Когда-то он записал в своем дневнике:

«Химия – удивительная наука, полная чудес и открытий. Соединения и преображения веществ сами по себе подобны магии, но ежели сделать шаг от химии к алхимии и добавить к этим процессам подлинные чары – откроется дорога к бескрайнему калейдоскопу изумительных метаморфоз, загадок и тайн, на изучение которых не хватит и всего отпущенного человеку срока. При этом не стоит забывать, что эта наука лежит и в основе жизни. На стыке химии, биологии и волшебства лежат ответы на главные вопросы о происхождении мира».

Редчайшее вещество, с которым чародей работал этим утром, служило прекрасной иллюстрацией к этим словам. Тунгланди, или «лунное дыхание» – одна из наиболее охраняемых тайн империи Костуар, а вернее – ордена ночных жрецов. Ключ к череде превращений, отделяющей вампиров от обычных людей.

Всего лишь несколько дней назад Нифонт сумел выделить его из крови пленника.

Чистое тунгланди казалось совершенно невзрачным – густая жидкость цвета тусклого серебра, немного похожая на ртуть. Но его структура! Его свойства!.. Чародей прикрыл глаза, успокаиваясь – одно лишь воспоминание о первых опытах вызывало у него пароксизм восторга. Он словно вернулся в дни юности, когда еще только стоял на пороге великих открытий и каждый день полнился обещанием чуда. Это чувство казалось ему давно утраченным, но работа над удивительным веществом сумела воскресить давние воспоминания.

Само по себе «лунное дыхание» оставалось просто серой жижицей, и только изучение под микроскопом могло поведать о его уникальности. Но стоило ему оказаться в потоке циркулирующей жидкости, например, попасть в кровеносную систему человека… Тогда в сложнейшей структуре этого эликсира пробуждались замысловатые процессы и начиналось подлинное веселье.

Попав в кровь, тунгланди начинает накапливаться в организме, внедряясь в клетки и преобразуя сам генетический код. При этом для метаморфозы достаточно не слишком большого количества – оно постепенно преобразует по собственному образу и подобию кровяные тельца, неспешно распространяя свою власть внутри носителя. На первых порах процесс протекает незаметно – пока не накопится достаточное количество изменений, которое будет уже невозможно игнорировать.

Разумеется, даром такое преображение не проходит. В первую очередь страдает сама кровь – далеко не всегда организму удается восполнять ее запасы с той же скоростью, с какой она растворяется в серебре «лунного дыхания». Именно поэтому большинству носителей приходится искать доноров – это не только элемент религиозной практики, но и насущная необходимость. Без нее вампирам не выжить, хотя решают они этот вопрос по-разному. Одни действительно ее пьют, пользуясь специфическими изменениями пищеварительного тракта, другие – вводят прямо в вену, существуют и более экзотические методы. Есть и другие неприятности – измененные плохо переносят солнечный свет, появляются новые, неожиданные аллергены.

Но если бы этим все ограничивалось, тунгланди никто бы не использовал. У метаморфоз, пробуждаемых «лунным дыханием», есть и многочисленные преимущества. Новые уязвимости компенсируются крайне быстрой скоростью восстановления: ранения и повреждения заживают на вампирах с феноменальной скоростью, а некоторым даже удается вновь отращивать утраченные части тела. Кроме того, постепенно тунгланди начинает воздействовать и на нервную систему – отсюда проистекает прославленная вампирская скорость, а на более поздних стадиях – и телепатические способности.

Тем не менее всегда есть риск, что где-нибудь на полпути процесс свернет не в ту сторону и пойдет наперекосяк. Критически важны чистота смеси, вводимой реципиенту, состояние его организма на момент «причащения», режим питания в первые дни метаморфозы… Кроме того, начальные стадии процесса сопровождают особыми чарами, призванными направить его в строго необходимое русло. Сбой в любом из параметров может привести к самым плачевным результатам. Ведь «лунное дыхание» воздействует на сами гены, и потому ошибки могут оказаться фатальными. Даже если реципиент выживет, не погибнув от раковых опухолей по всему телу, – он вполне может провести остаток жизни изуродованным калекой. Кривой позвоночник, ввалившийся нос, нечеловеческий прикус – вот неполный перечень уродств, которыми тунгланди способно наградить неудачника. Именно потому вампиры далекого прошлого зачастую выглядели настолько чудовищно – технологии ордена еще не были доведены до совершенства. Иные из них, такие как китайские цзян-ши, вообще скорее походили на представителей нового биологического вида, нежели на современных людей.

Поэтому, прежде чем Нифонт осмелится начать использовать «лунное дыхание», все эти вопросы следует подвергнуть тщательному изучению. Пока же чародею даже не было ясно, откуда именно добывалось это вещество. Тунгланди определенно не было синтезировано с нуля – даже для современных науки и магии эта задачка оказалась бы крайне сложной, а во времена зарождения ордена ночных жрецов о таком нельзя было и помыслить. Значит, основатели ордена добывали его в природе, но где именно – оставалось загадкой. Узнать это от них самих не представляется возможным – до недавнего времени Нифонт даже не был уверен, что тунгланди в самом деле существует, – оно было лишь одним из многих слухов, правда успешно скрывалась в туманной дымке легенд, большая часть которых наверняка была запущена самими кровопийцами. Орден крепко держался за свои тайны.

Что ж, рано или поздно бастионы этих тайн падут. Чародей и сам далеко продвинулся в их изучении, а теперь великое подспорье оказывал еще и Иармаран. Завербованный Мархом йаэрна действительно оказался весьма полезен. Разумеется, сначала пришлось потратить некоторое время, чтобы обратить его в свою веру, – неприобщенный эльф был бы слишком опасен. Теперь, конечно, его нельзя было допускать до всех наработок Нифонта – Почитатель не должен знать, в чем подлинный исток могущества Владыки. Но все же новообращенный адепт оказался весьма кстати и помог взглянуть на вопрос под неожиданным углом.

Оказалось, что есть еще одно вещество, по свойствам напоминающее тунгланди, и вещество это – кейх’арт! Эльфийский наркотик, будучи более примитивным, все же обладал некоторыми паттернами структуры, общими с «лунным дыханием». Эффект его был кратковременным и куда менее глубоким, затрагивая лишь нервную систему – но сходство было определенным. А значит, почти наверняка основатели ордена отыскали свое заветное вещество в некоем земном растении… Тем не менее эта гипотеза требовала проверки.

А это открытие прямо означало, что в обозримом будущем может произойти замена в составе сыворотки. Тунгланди в этом плане казалось значительно более перспективным. Разумеется, сперва придется провести немало исследований и тестов, найти способ нивелировать все побочные эффекты… Чародей не знал, какие именно возможности откроются перед ним при подобной замене, но первые грубые вычисления указывали, что эффективность состава увеличится по меньшей мере на двадцать процентов. Возможно даже, что «лунное дыхание» сумеет уравновесить влияние драконьей крови, не позволяя ей преобразить облик Нифонта сильнее, чем хотелось бы… Еще одна гипотеза, лишенная подтверждений.

Чародей устало зевнул и потянулся. Очередной опыт потребовал крайнего напряжения, но теперь он почти закончен – в массивном чане мерцает и переливается серебряная жидкость. Тем не менее результату нужно настаиваться долгих три часа – и только тогда можно будет выяснить, насколько удачным получилось соединение.

Нифонт выключил лампу над столом, и помещение целиком погрузилось во мглу. Это утро выдалось неожиданно ясным и солнечным, и чародею пришлось задернуть в лаборатории шторы – большая часть реакций с участием тунгланди не терпела солнечного света. Что ж, теперь появилось свободное время – можно выйти и насладиться столь редкой для этой планеты погодой. «Если только за время опытов все снова не затянуло», – хмыкнул про себя чародей.

Выйдя из лаборатории и заговорив дверь, он зашагал по коридору.

Независимая планета Гилл-Дваллун.

Город Сил-эн-Сулган, столица

Двадцать седьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

Темен вечерний Сил-эн-Сулган. Потемнело небо, столь глубока синева, что сразу не отличишь от черноты. Тускло светит, догорая на горизонте, Цин-Влуга. Светило и так не из самых больших, а тут почти полярные широты. Холодно, зябко…

Неуютен вечерний Сил-эн-Сулган. Громоздятся бесформенные здания, похожие на огромные бетонные муравейники. Ложатся на серые плиты дорог неясные глубокие тени, погружают узкие улицы во мрак. Серебрится на стенах домов иней – посланец безжалостной стужи.

Страшен вечерний Сил-эн-Сулган.

По крайней мере, так думал один глубоко несчастный йаэрна по имени Талиарай, этим мрачным вечером возвращавшийся в посольство.

Звонко разносились шаги. Как ни старался йаэрна унять скорость – не стучать ногами по плитам – все равно вскоре сбивался на торопливый шаг. Это пугало: услышат еще эти… здешние… набросятся из темноты и… Дальше он думать не осмеливался, вздрагивал, шел еще торопливее и оттого топал еще громче.

Но вот впереди замаячило здание кьярнадского посольства. Наконец-то! Путник глубоко вздохнул успокаиваясь. Замерзшее дыхание поднялось над макушкой столбиком прозрачного пара. Осталось последнее испытание, а потом Талиарай окажется среди своих. Размеренным шагом перейдя площадь, он прошел внутрь и мрачно уставился на сторожа. На входе по традиции дежурил один из местных.

– Кто… та… кой? – прогудел брувиллод. В зеленых фасеточных глазах – каждый с эльфийскую голову размером – отражались сотни Талиараев.

– Член посольства. – Йаэрна мрачно дернул щупальцами. Как бы он ни боялся этих проклятых дикарей, ронять престиж народа ни к чему – посему следует поддерживать традиционное эльфийское высокомерие.

– Па… роль?

Вновь дернув щупальцами, путник озвучил длинную замысловатую фразу.

– Про… хо… ди.

Пулей пролетев серый коридор, Талиарай вышел во внутренний двор и расслабился. Тут уже кьярнадская территория, сюда чужакам ходу нет. Здесь даже разрешили укрыть землю слоем кейлари и возвести поверх него традиционное эльфийское жилище, похожее на многоквартирное дерево.

Неспешно пройдя внутрь, Талиарай ступил в капсулу лифта. Двери закрылись, и капсула вместе с пассажиром отправилась вверх, возносимая перистальтическим сжатием шахты. Достигнув верхнего уровня, йаэрна зашагал по коридору, озаренному успокаивающим зеленоватым светом фосфоресцирующих грибов. Он направлялся к жилищу Ильсинара, прозванного полугоблином. Разумеется, реальных оснований прозвище под собой не имело. Роль сыграли низкий рост, редкое имя и морок. Несколько лет назад какой-то человек в подпитии, разглядывая низкорослого эльфа, спросил, как его зовут, а получив ответ, икнул и поинтересовался: «Полугоблин, что ли?» Смертного вразумили, но кличка прилипла намертво – за глаза Ильсинара редко именовали иначе.

Глава посольства открыл почти сразу, хотя выглядел до крайности заспанным – теменные перья поникли, щупальца едва шевелились. Зеленоватое коридорное освещение придавало ему нездоровый, мертвенный вид.

– Ну? – спросил заспанный «полугоблин».

– На планете всего шесть людей, – сообщил Талиарай. – Проверили всех. Никто не подходит под приметы.

– Ясно, – сонно кивнул собеседник. – З-значит, можно спать с-спокойно…

Ильсинар закрыл дверь и поплелся к столу. Отправив в столицу донесение, он доковылял до кровати, где с чистой совестью провалился в глубокий сон.

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать четвертое ноября 2278 года по земному летосчислению

Макс Аневич-Эндриксон постепенно осваивался в новой стихии – в плетении интриг. Нельзя сказать, что это занятие было ему по душе, но иногда без этого не обойтись. Совет директоров припугнуть, например… Ученый хмыкнул. Ладно еще те два случая на квартире – с натяжкой сойдут за невинный розыгрыш. А вот сейчас… Нужно взглянуть правде в глаза – теперь он намеревался пойти на самый что ни на есть шпионаж.

Сообщение Эльринна чрезвычайно взбудоражило изобретателя, и он решил во что бы то ни стало докопаться до правды. Верны ли подозрения баггейна или нет? Осталось лишь выбрать, каким именно образом выяснить истинное положение дел.

Телепатию он отмел сразу, и дело было даже не во враждебности Макса к этому явлению. В команде было всего два существа, владевших этим искусством, и ни одно из них не подходило для выполнения поставленной ученым задачи. Семен отсутствовал и к тому же был другом подозреваемого. Уррглаах был себе на уме, недолюбливал работодателя, постоянно отнекивался, что он-де не умеет читать поверхностные мысли… Словом, положиться на дракона в этом вопросе было нельзя. Он вполне мог не только отказаться, но еще и сообщить Александру.

Поэтому Аневич-Эндриксон решил прибегнуть к старому испытанному средству – технической слежке, то есть «жучкам». Компоненты для их создания он вполне легально прикупил в местных магазинах электроники – благо утро выдалось солнечное, не в пример вчерашнему кошмару. Там же он поискал кое-какое оборудование, которое может пригодиться в поиске Нифонта, но, к глубочайшему своему изумлению, ни в одном магазине не обнаружил. Тогда он засел за коммуникатор, отыскал чертеж нужного устройства, подумав, дополнил парой деталей и выдал техническую документацию ошалевшему Зиктейру: работай, мол, без тебя дело с мертвой точки не сдвинется. Не смотри так, в корабельной мастерской есть все необходимое, сам озаботился. И чтоб не как в тот раз! Схалтуришь – убью!

Нагрузив гремлина работой, Макс с чистой совестью – насколько она может быть чистой в таком деле – погрузился в слежку. Наделал «жучков», вывел передаваемый ими сигнал на монитор и запустил шпионов выполнять свое предназначение. Часть механических соглядатаев подселились на постоянное жительство в каюту чародея, остальные же преследовали его по пятам.

Надо сказать, Аневич-Эндриксон не надеялся на быстрый результат. И тем не менее его снедало нетерпение. Поэтому, когда за весь день он не уличил Синохари ни в чем крамольном, уже было решил оставить все как есть…

Но в этот день Фортуна явно была благосклонна к ученому. Поэтому вечером ему посчастливилось застать нечто в высшей степени интересное.

Макс отхлебнул кофе. Голова отказывалась оставаться ясной, все более погружаясь в туман. Бесплодное бдение у монитора не прошло даром – за это время он успел досконально изучить обстановку каюты и чудовищно устать от нее. «Ну ее к Иблису, эту слежку», – решил наконец ученый и потянулся к кнопке выключения.

Но рука замерла на полпути. Камеры, со всех ракурсов фиксирующие каюту Александра, засвидетельствовали одно и то же: тусклое свечение, разгорающееся неподалеку от стола. Набрав яркость, оно скрутилось в воронку, принимая вид классического портала. К Синохари пришли гости.

– Та-а-ак… – протянул Макс. Сон как рукой сняло.

А из портала уже выходил пожилой человек с тростью.

Тем же днем, несколько раньше, Нифонт занимался своими делами. Закончив опыты с тунгланди, он и в самом деле не отказал себе в возможности прогуляться по окрестностям, пользуясь редкой для этих мест погодой. Подняв себе таким образом настроение, чародей вернулся в дом и решил проведать Марха. В своей комнате помощника не было. Пожав плечами, Нифонт отправился на поиски и минут через пятнадцать обнаружил его в библиотеке.

Библиотеку свою чародей собирал годами, с большим тщанием. Здесь можно было обнаружить как общедоступные труды по теории волшебства, так и действительно редкие, подчас раритетные издания. На отдельной полке выстроились в ряд футляры с древними свитками, далеко не все из которых были получены законным путем.

Книжные шкафы высились до самого потолка, закрывая собою стены и оставляя лишь небольшой просвет для входной двери. В центре библиотеки, посреди зеленого ковра, стоял массивный дубовый стол в окружении нескольких стульев. За этим-то столом и сидел Марх, читая ужасающих габаритов том, озаглавленный «Проблемы полиморфизма, или Бесперспективность ликантропии». Иной раз на лицо первого помощника набегала сардоническая усмешка, точно он знал о вопросе куда больше, чем автор.

– А, это ты… – Помощник отложил фолиант и выжидающе уставился на патрона.

– Как обстоят дела с нашими преследователями? – поинтересовался чародей, усаживаясь напротив. – Местные сумели что-нибудь выяснить?

– А то! – по-волчьи усмехнулся Марх. – Вот досье.

На стол легла распечатка. «Ну-ка, ну-ка…» Материал подобрался скромный, впрочем, Нифонт и не рассчитывал на «Махабхарату» или нечто схожее по объему. Итак, что мы имеем… Агентство частного сыска «Холмс». Частный сыск? Хм… на кого же они работают, интересно? Не указано. Прибыли на планету позавчера. В составе имеются гоблин, человек (предположительно чародей), баггейн, дракон…

Проклятье! Вот только дракона и не хватало! Теперь стало ясно, чью ауру Нифонт засек возле склада. Дракон… из какого он клана, интересно? Если какой-нибудь Топазовый или Аметистовый – еще ничего. А вот если Обсидиановый, или, не приведи Один, Рубиновый… Связываться с кастовыми убийцами или воинами драконьего народа чародею не хотелось. Слишком рано, сейчас он слишком уязвим. Пока уязвим.

Что ж, ладно. Против драконов есть давно опробованное средство, и Нифонт загодя подготовил все необходимое. Внутри вдоль стен дома тянулась сложная сеть устройств, способная в единый миг превратиться в экран, отсекающий строение от магического эфира. Все, что для этого требовалось – замкнуть цепь. Разумеется, столь же легко ловушку можно было деактивировать – чародей не собирался превращать свое жилище в лишенную магии темницу.

Тем не менее не помешает обеспечить дополнительную страховку. Нифонт не глядя выдвинул ящик стола, извлек оттуда бумажный лист, задумчиво повертел в пальцах взятую со стола ручку и наконец чиркнул ею на листе несколько строк. Изучив результат, он кивнул, сложил лист вчетверо и протянул помощнику.

– Передай этот заказ нашим старым знакомым, – сказал он.

– Ты уверен? – Марх с сомнением поморщился. – В Эшриалге они сработали не слишком качественно. Чересчур много шума.

– Ну уж оборудование-то они небось смогут поставить… – усмехнулся чародей. – Впрочем, пожалуй, ты прав – вдруг кто-то из них решил нас обмануть? На встречу возьмешь с собой Эржехта – пусть проверит посылку, его компетенции должно на это хватить.

– А если гном спросит, зачем Владыке понадобилась такая техника? – прищурился помощник.

– Скажешь, что это испытание, проверка его догадливости. До этой истины он должен дойти сам, – велел Нифонт. Затем маска надменности и высокомерия слетела с него, и он хмыкнул: – Ибо не все же мне им разжевывать, пусть иногда сами пошевелят мозгами. В конце концов, должен же быть отдых у бедного Владыки?!

Оба засмеялись над непритязательной шуткой.

Глаза Макса прикипели к экрану. Подумав, он выбрал наиболее удобный ракурс – так, чтобы было видно лица обоих подозреваемых – и развернул изображение на весь монитор.

Тем временем собеседники устроились на стульях возле захламленного столика, и ученый смог наконец как следует разглядеть визитера. Не первой молодости человек был облачен в элегантный светлый костюм-тройку. Несмотря на обильную проседь в рыжеватых волосах и многочисленные морщинки, не тронувшие разве что длинный нос, он выглядел бодрым и деятельным. Светлые глаза смотрели ясно и внимательно, на устах играла лукавая улыбка.

Довершала образ деревянная тросточка: тоненькая, декоративная – показуха, и только. Максу пришлось напомнить себе, что речь идет о теургах. Жезл Александра тоже выглядел простой дубинкой, однако при необходимости метал во все стороны пламя и молнии. Наверняка и тут не обошлось без подвоха.

Аневич-Эндриксон прибавил звук – собеседники начинали разговор.

– Что-то вы зачастили в последнее время, Соломон Иосифович, – несколько сварливо заметил Александр.

– А что вы себе думаете? Такова жизнь, – развел руками собеседник, прислонив трость к столу. – Государь таки крайне заинтересован в вашем деле, постоянно дергает… Ну так что? Подвижки есть?

– Нету, – покачал головой маг.

– Жаль, – искренне вздохнул Соломон Иосифович. – А что ваш основатель? Ничего нового не изобрел?

– Вроде бы нет. Но собирается.

Тростевладелец заинтересовался:

– Да? А поподробнее можно?

Макс вскочил. Нет, так дело не пойдет! Сейчас он отправится и выскажет этой парочке все, что он о них думает! Что? Опасно? Ха! Ученый перевел взгляд на наручные часы. Защитное поле ИЦМАЭ охладит самые горячие головы.

С этими мыслями Макс широкими шагами отправился в путь. Продолжения разговора он уже не услышал. Меж тем таинственный гость задумчиво пошевелил пальцами и протянул:

– Кстати говоря… Александр, а вы таки в курсе, что за нами следят?

Максимилиан ворвался в каюту. Дверь, как ни странно, оказалась незаперта. Впрочем, на пороге все равно пришлось остановиться – в ноздри ударил стойкий застарелый запах алхимических реактивов. Чародей, уже не первый год живший в этой каюте, явно был к нему привычен, а вот на неподготовленного изобретателя букет произвел сильное впечатление.

– Где второй? – без обиняков спросил Макс. Загадочный тростевладелец, к изумлению ученого, уже успел куда-то деться.

– Кто «второй»? – мастерски сыграл недоумение Александр.

– Не морочь мне голову! Где?!

– Ушел, – пожал плечами чародей, словно речь шла о сущей безделице. – Портал построить – минутное дело.

– И давно это продолжается? – мрачно спросил Макс, уперев руки в бока.

– Едва ли не с первого дня после того, как меня вышвырнули из армии, – не стал скрывать Синохари. – У нас, в отличие от некоторых, предпочитают не упускать перспективные кадры.

Изобретатель пропустил колкость мимо ушей.

– Значит, так, – взял он быка за рога, – с тебя штраф.

– Я еще и платить должен? – приподнял брови чародей.

– Ага, – кивнул ученый. – Шпионажем занимаешься? Занимаешься. Плати моральную компенсацию. И чтоб больше – ни разу! Или, в крайнем случае, под моим руководством – буду собственноручно все редактировать…

– Не обольщайтесь, гражданин Аневич-Эндриксон, так дело не пойдет, – заявил некто третий.

Макс аж икнул от неожиданности. На стуле, еще недавно казавшемся пустым, вновь восседал седовласый незнакомец – точно и не уходил никуда. Или действительно не уходил? Нежданный визитер поигрывал тросточкой и внимательно смотрел на изобретателя. Его облик неуловимо, но разительно изменился. И куда только делся обаятельный говорливый старичок, постоянно вворачивающий характерные словечки? Перед ученым сидел спокойный и сосредоточенный человек. Даже рыжина в волосах, казалось, поблекла, а седина проступила отчетливее.

Изобретатель припомнил слова Уррглааха о том, что актерское мастерство – одно из важнейших умений чародея. Коли так, пришелец наверняка был незаурядным чудотворцем – понять, какое из его обличий было истинным, оказалось совершенно невозможно. Гость меж тем продолжал:

– Я, конечно, понимаю ваше возмущение, но позволить вам редактировать рапорты ни в коем случае не могу – это уже будет свидетельствовать о моей профнепригодности. Так что, гражданин Аневич-Эндриксон, с утечкой информации вам придется смириться.

– Да кто вы вообще такой?! – сумел наконец вставить слово в монолог Макс.

– Ах да! Простите за невежливость, совсем забыл представиться, – незнакомец приветственно склонил голову и отсалютовал тростью: – Соломон Иосифович Сухостоев, чародей и каббалист, глава имперской военной разведки.

Поперхнуться и икнуть от изумления Аневич-Эндриксон уже успел, поэтому теперь ему осталось только хмыкнуть. Что здесь забыла птица такого полета?..

– Не удивляйтесь. Император давно наблюдает за вашей деятельностью – и он крайне заинтересован в том, чтобы она продолжалась. А потому курировать наблюдения поручили лично мне.

– Погодите, а как вы здесь появились? – спохватился Макс. – Вы же вроде ушли…

– Примитивный морок. Или отвод глаз, если вам так проще.

– А зачем вы его навели? – озадачился изобретатель.

– Чтобы не мешать вам общаться с подчиненным, разумеется. Нужно было дать вам отвести душу и спустить пар, чтобы потом можно было спокойно поговорить.

– Так вы что… знали, что я приду сюда?! – дошло наконец до Макса.

– Разумеется, знали.

– Откуда?!

– Элементарная психология, – отозвался Сухостоев. – Ваш психологический портрет давно составлен. Вы просто обязаны были заинтересоваться, откуда наш государь узнал про вашу разработку. Потому мы просим капитана Синохари, чтобы он отреагировал на вашу реплику, кто-нибудь это замечает… а дальше дело техники, ваши действия заранее известны. Жучки-паучки… Плавали, знаем.

В последних словах неуловимо промелькнул былой насмешливый старичок, виденный на мониторе, но ученый не обратил на это внимание. Он чувствовал себя оплеванным. Еще недавно казался себе великим комбинатором, едва ли не вершителем судеб мироздания, и тут такой удар – быть пешкой в руках другого интригана! Пунктиком его плана! Максимилиан исподлобья уставился на собеседника. Тот продолжал с невозмутимым видом хранить молчание. Наконец изобретатель выдавил:

– И зачем все это?..

– Азохен вей… – Соломон Иосифович покачал головой. – Не пытайтесь казаться глупее, чем есть, гражданин Аневич-Эндриксон. Порой нам выгодно не тайное, а явное сотрудничество.

Ученый не стал уточнять, что означают непонятные слова в начале фразы. Раз уж пошли деловые переговоры – что ж, отлично, пусть так оно и будет.

– Сотрудничество? И на каких же условиях? Пока что я, признаться, не понимаю вашей выгоды, и меня это настораживает.

– Прекрасно понимаете. Вы ученый и изобретатель высочайшего класса, такие кадры ценятся на вес миракулумита. А уж созданная вами организация… – Сухостоев сделал круговой жест рукой, подразумевая «Танатос» в целом и его экипаж. – Она оказалась куда эффективнее, чем мы изначально полагали. Сейчас вы подбираетесь не просто к значимому, а к оченьзначимому. Этот случай нас крайне заинтересовал.

Макс прикинул в уме. Тот, кто поставил эльфам темпориновую технологию, – раз. Человек, способный творить нетипичные чары, которые вовсе не кажутся магией, – два. Опасная тоталитарная секта – три. Наверняка еще наберется и четыре, и пять, и шесть… Озвучивать это вслух ученый не стал, решив продолжить игру в недопонимание, и вместо этого переключился на другой вопрос.

– Допустим, – произнес он, продолжая хранить скептический вид. – А какова выгода для нас?

– Покровительство имперской военной разведки. – Соломон Иосифович вдруг продемонстрировал обаятельную улыбку. – Или, по-вашему, это так – ерунда? На мацу не намажешь, в карман не положишь?

Аргумент был из тех, что принято называть убойными. Аневич-Эндриксон понял, что крыть ему нечем.

– И в чем оно будет выражаться? – Несмотря на видимую выгоду предложения, Макс решил торговаться до последнего. – Выделите нам пару сотен бойцов на битву с Нифонтом?

– Вот этого, к сожалению, не выйдет. Все сейчас на войне. Впрочем, мы имеем предложить вам кое-что другое…

– Что? – немедленно спросил изобретатель.

– И хотел бы рассказать, но пока не имею права раскрывать все карты, – вздохнул Соломон Иосифович, поднимаясь со стула. – А главное, у меня почти нет на это времени – весь в трудах. Эльфы, как оказалось, ухитрились втайне от нас создать принципиально новых гомункулусов, и у нашего ведомства из-за этой оказии некоторые неприятности. Договорим в следующий раз, гражданин Аневич-Эндриксон. Скажу лишь, что речь идет об очень интересных технологиях.

– Интересные технологии? У вас? – Теперь скептицизм был неподдельным. – Откуда бы, если вы все импортируете?

– А кто сказал, что они созданы нами? – подмигнул Сухостоев. – Обещаю, вы не разочаруетесь – такого даже гремлины в руках не держали. До скорых встреч!

Он лихо крутанул тросточкой и сделал шаг назад, прямо в раскрывшийся за его спиной портал. Поглотив визитера, воронка мгновенно свернулась, оставив изобретателя и чародея наедине.

Максимилиан мрачно уставился на Александра.

В то время как Зиктейр корпел в мастерской над заказом Макса, а тот разбирался с Синохари, двое оставшихся членов экипажа тоже не сидели без дела.

Эльринн исчерчивал каракулями блокнот, периодически записывая обрывки каких-то уравнений и формул. Он прикидывал, сколько калорий ему потребуется на решающую битву, и уже подумывал, что неплохо бы озаботиться запасами еды заранее. Материализатор пищи работает надежно, но медленно, так что нужно постепенно запасать провиант в каюту. Еще бы знать, когда именно наступит решающий день…

Не спал и Уррглаах. Его тоже волновали вопросы противостояния, но подходил он к ним гораздо масштабнее. Заглянувший в каюту ящера узрел бы странное, завораживающее зрелище – в воздухе вокруг дракона разворачивались сложнейшие схемы и графики, начертанные зеленым огнем. Впрочем, то была лишь тень происходившего в разуме Уррглааха. Он тщательно планировал предстоящую кампанию, выстраивал ее тактику и стратегию. Мешало отсутствие некоторой важной информации, из-за которой план пестрел неточностями и предположениями. Это вызывало у ящера глухое раздражение, заставляя обдумывать каждую малозначительную вероятность. Вскоре план в сознании дракона стал напоминать запутанное генеалогическое древо, к тому же начертанное на ленте Мебиуса.

Некоторое время покрутив перед внутренним взором эту сложную структуру, Уррглаах случайным образом выбрал несколько отдельных ветвей, произраставших из разных предпосылок, и прогнал в уме последовательность их решения. Приблизительно шестьдесят пять процентов событийных цепочек могли быть гарантированно решены в пользу «Теней» при нынешнем положении дел. Дракон хмыкнул и прищурился. Не так уж плохо, но до правильного результата еще работать и работать.

В конце концов, лучше перестраховаться, чем недостраховаться. Не так ли?

Глава 17

Земля, столичная планета республики Истинная Земля. Город Нью-Париж, столица

Двадцать пятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Славься, Нью-Париж – один из красивейших городов Галактики!

Славься, пылающее сердце демократии!

Славься, город вечного завтра!

Нью-Париж по праву зовется городом, где рождается будущее. Устремленный ввысь, к далеким звездам через тернии смога, многоуровневых эстакад и авиамагистралей. Озаренный калейдоскопом неоновых огней, превращающих ночь в день, а день – в бескрайнее полотно сюрреалиста. Живой триумф человеческой мысли, покорившей все стихии, вознесшийся из глубин земли к стратосфере, простирающийся по земле, над водой и под водой. Престижные университеты, лучшие музеи, блистающие башни телепатических ретрансляторов – все это Нью-Париж.

Славься, Нью-Париж – оплот алчности, порока и грязи!

Славься, гнилая душа бюрократии!

Славься, город тысячи соблазнов!

Если вы не окунались в водоворот улиц Нью-Парижа, вы потеряли очень многое. Сверните в нужном месте и нырните с головой в сумрачную изнанку свободы и разума. Прогуляйтесь по притонам, чтобы испытать удовольствия, для описания которых нет слов и понятий ни в одном из существующих языков. Пройдитесь по торговым центрам, где, если верить вывескам, можно купить все и даже чуть больше – не удивляйтесь только, если выйдете оттуда без гроша в кармане и с двумя сумками ненужного барахла. Поучаствуйте в стихийно вспыхнувшей демонстрации – не важно, за право ли морских котиков в зоопарке совершить суицид, устав от неволи, или же против продажи контрацептивов рядом с храмом. В конце концов, загляните в медицинский центр при Университете антропологии, где проводятся опыты над живыми людьми… Нет, что вы, все по закону! Подопытный дал согласие, находясь в здравом уме и твердой памяти: вот видите – нотариально заверенное свидетельство!

Вдохните полной грудью воздух, наполненный бодрящими миазмами биржевых игр, уважения к правам человека и химических отходов, купите в темной подворотне хот-дог, приготовленный из мяса краснокнижного зверя, и отправьтесь дальше.

Славься, Нью-Париж, двуединый город, восставший из пепла!

Да, от старого, изначального Парижа мало что осталось. Его давно уже нет, прекрасный город смели в годы магических войн. Когда человечество лишь делало первые шаги к объединению, к нынешним государствам-колоссам, прославленный град пал – большую его часть обратили в пепел чары «Багровой Пелены». Но кого это смутит? Великая столица была отстроена заново, величественнее и краше прежней. Знаменитая Эйфелева башня была восстановлена по старым фото и чертежам – и вознеслась над городом на антигравитационной платформе. Старые дома, уцелевшие в дни войн, до сих пор стоят на окраине гигаполиса. Что? Уродуют образ города грядущего? Нет уж, господа футуристы, не видящие дальше своего носа! Покуда есть безумцы, готовые отвалить кругленькую сумму, дабы полюбоваться на старину, – постройки былого будут стоять! Финансы, знаете ли, лишними не бывают.

Славься, Нью-Париж, центр республики!

Не все, конечно, в республике спокойно… Со всех сторон напирают, требуя отдать Землю, вернуть в общую собственность. Ведь это, в конце концов, колыбель многих народов! Гномы требуют назад их исконные Альпы, эльфы наседают на леса Европы и территорию Эллады, имперцы многозначительно поглядывают на просторы, где некогда стояли Китай и Российская империя… А ведь есть еще гоблины ушастые! Драконы, наконец!

Мрак!..

Но не видать им Земли. Щит, что заслоняет ее, толще корабельной брони, крепче прочнейших сплавов. Ее бережет беспросветно-черная паутина законов, судебных постановлений и юридических актов. Сидят в самом сердце башен из стекла и бетона законники и финансисты, прядут хитроумную сеть, разорвать которую невозможно.

Славься вовеки, Нью-Париж!

Славься!

В личном кабинете Йона Сивибина, всесильного президента Истинной Земли, было на удивление многолюдно. Сегодня на закрытое совещание были приглашены сразу три министра – редчайший случай, ясно показывающий важность обсуждаемой ситуации. А ситуация меж тем сложилась непростая, и даже очень.

Президент и его министры собрались для обсуждения войны двух империй.

Кого-то может удивить, что совещание столь запоздало. Почему лишь сейчас? Ведь боевые действия идут уже больше недели! Отгремели несколько битв!.. Задающий эти вопросы никогда не сталкивался с бюрократическим аппаратом Истинной Земли… Аппаратом? Нет, скорее машиной – безжалостной машиной смерти, огромной, черной, ревущей, извергающей смрадный дым и густую копоть. Маршруты, по которым двигались документы, посрамили бы Критский лабиринт, а попытка увековечить их на блок-схеме обернулась бы сединой и нервным срывом для исполнителя. При идеальном развитии событий война могла закончиться прежде, чем нужные бумаги доберутся до самого верха. Увы, на этот раз все необходимые документы пришли вовремя, и четверо сошлись в кабинете, чтобы разделаться с войной поскорее.

Сам Йон Сивибин сидел во главе стола, в массивном кресле, спиной к огромному, во всю стену, окну. За окном был изученный до мельчайших черточек урбанистический пейзаж, который президент любил разглядывать в минуты раздумий. Все лампы были предусмотрительно выключены, и окно оставалось единственным источником света. Это играло Йону на руку – в то время как сам он оставался в полутени, министры, высвеченные лучами заходящего солнца, были перед ним как на ладони. Сивибин не любил мелькать на публике. Невзрачный, лысеющий, в вечно мятом костюме – в таком образе президента тяжело разглядеть волевую и целеустремленную натуру… по крайней мере, пока он не начнет говорить. Великий не обделил его ораторским даром – именно врожденное красноречие некогда принесло Йону победу на выборах.

Президент пытливо оглядел собравшихся. Разумеется, все они давно следили за происходящим по новостям и донесениям осведомителей и наверняка каждый успел составить собственное мнение. Зная их как облупленных, Йон почти не сомневался, какие точки зрения будут сегодня озвучены и из чьих уст они прозвучат. Его интересовало другое – аргументация. Кто окажется наиболее убедителен? Кто учел наибольшее количество факторов и предусмотрел варианты развития событий? Чья позиция станет официальным мнением республики?

Этого Сивибин пока не знал.

В центре полемики незамедлительно оказались два извечных оппонента. По правую руку от президента восседал министр обороны Валруссон, широкоплечий рыжеволосый усач, напоминающий больше борца, чем бюрократа. Напротив него устроился министр иностранных дел Хагфиш – долговязый тощий субъект с прозрачными глазами, до странности похожий на миногу. Вот уже несколько минут они сверлили друг друга взглядами, полными скрытой неприязни, и перебрасывались едкими репликами. Каждый старался вывести идеологического противника из себя, представив его слишком неуравновешенным для принятия настолько серьезных решений. Пока что лидировал Хагфиш.

– Поддержать Кьярнад? – Он приподнял брови. – Не кажется ли вам, Валруссон, что это… опрометчиво?

– Ничуть, – едва заметно нахмурился тот.

– Никогда не понимал вашей подчеркнутой толерантности ко всему отвратительному. – Министр иностранных дел откинулся на спинку кресла.

– Как и я не понимаю вашей ксенофобии… – Валруссон слегка подался вперед, – опасно близкой к откровенному фашизму.

– Это обвинение? – насмешливо прищурился Хагфиш.

– Это констатация. Вы только что заочно оскорбили целый народ, а это как минимум прямо противоречит Конституции Истинной Земли. Впрочем, вы все равно сейчас скажете, что йаэрна в этом мире вообще не место.

– Не отвлекайтесь, речь сейчас о другом. Война разгорелась не из-за противоестественной природы эльфов…

От простонародного названия йаэрна Валруссона чуть не хватил удар. Хагфиш спокойно продолжил:

– …ее причиной стал темпорин. Надеюсь, вам известно, что это?

– Разумеется!..

– А значит, – перебил его оппонент, – вам известно, откуда он берется. Каждая его партия – мертвая звезда. Вы и правда хотите, чтобы завтра угасло наше Солнце?

– Не хочу. И не допущу этого, – Валруссон краем глаза посмотрел на президента, – и напомню, что войну развязали не они, а ваш Костуар.

– Империя принимала свое решение, осознавая нависшую над Галактикой угрозу, – парировала «минога». – Вы же не думаете, что такие дела решаются чьим-то капризом и легко даются? Необходимо учитывать все риски, последствия, ради всеобщего блага выбирать наилучшие варианты вне зависимости от того, как приятно они выглядят…

– А вы между тем сами просчитываете ситуацию недостаточно далеко, Хагфиш, – ухмыльнулся министр обороны. – Напомню, что у Кьярнада лучшая в Галактике медицина, и, поддавшись вашему напускному красноречию, мы легко можем без нее остаться. Меж тем, выступи мы союзниками, – благодарность йаэрна не заставит себя ждать! На правах соратников мы можем получить гарантии, что ни одна из наших звезд не будет тронута…

– И ничто не помешает им нарушить слово в любой удобный момент.

– Снова ваши ксенофобские штучки? Клешни и щупальца еще не делают их обладателя монстром, иначе нам пришлось бы выжечь пол-Галактики. Исключительно ради вашего всеобщего блага, разумеется.

– Недоверие внушают не сами клешни и щупальца, а обыкновение их скрывать. Как можно доверять существам, которые от рождения носят маску? Ваши ненаглядные эльфы – чужаки, дети иных звезд…

– И что с того? Для многих братьев по разуму мы сами выглядим ничуть не лучше, но разве нам это мешает заключать союзы?

– Они вторглись в наш мир, уничтожив свой, и бесцеремонно начали устанавливать здесь свои порядки. Для них абсолютно нормальны работорговля, геноцид и запрещенные на всех культурных планетах эксперименты над живыми, мыслящими существами. Эльфы – творение не Великого, но Лукавого! Молоко и мед у них на словах, но желчь в их сердце и обман на деле. Они ударят в спину, как только представится возможность – и это случалось уже много раз.

– Опять ваше мракобесие! – рявкнул Валруссон. – На дворе двадцать третий век, в конце концов! Мы должны руководствоваться собственным разумом, а не старыми бреднями и допотопными побасенками!

– Бредни? Побасенки? – Хагфиш недобро прищурился. Водянисто-голубые глаза смотрели уже не на оппонента – сквозь него.

– А разве нет? Предрассудки, навеянные старыми сказками! Времена меняются, мир становится цивилизованнее и гуманнее, и лишь вы упорно продолжаете называть все, что не нравится лично вам, происками демонов!

– Хотите огрести по статье за оскорбление чувств верующих, а, Валруссон? Это можно легко устроить, вы же знаете.

Лицо министра обороны налилось ярким багрянцем. Йон Сивибин следил за их беседой не без удовольствия. Вечный дуэт Истинной Земли – крайний либерал и осторожный консерватор, атеист-вольнодумец и махровый религиозный фанатик. Пока эти голоса звучат вместе – то в унисон, то прерывая друг друга, – республика непоколебима. Но вот если один из голосов перекроет другой и зазвучит соло…

Президент считал, что одна из его основных задач – ни в коем случае этого не допустить.

– Что ж… – сквозь крепко стиснутые зубы процедил Валруссон. Усищи топорщились под дикими углами, казалось, в их рыжине потрескивают электрические искры, – уговорили, Хагфиш, давайте посмотрим на вопрос с точки зрения великих пророков. Кому вы намереваетесь помогать? Костуару! Колдунам-идолопоклонникам, не признающим Великого, мерзости в Его глазах! Как там писано? «Ворожеи не оставляй в живых»? Йаэрна и не оставят. Заполыхает весь Костуар!

Золотое правило идеологической борьбы: не можешь разгромить чужое учение – воспользуйся его аргументацией и оберни себе на пользу. Тонкость: для правильного пользования этим правилом желательно в совершенстве знать чужую аргументацию.

– Если бы, – ответил министр иностранных дел. – Йаэрна редко кого убивают. Обычно они, повторюсь, берут в рабство. Каково, а? – это в прогрессивном двадцать третьем веке! – тут он явно передразнил оппонента. – Что же до основного вопроса, я вам отвечу: в отличие от Кьярнада в Костуаре живут люди. Самые обычные люди, такие же, как мы с вами, пусть и погрязшие в ложном учении. Они не йаэрна, порожденные Лукавым, они в любой момент могут отвернуться от ереси и прийти к истинному учению. Наша же задача – всячески им в этом способствовать. Но сумеют ли они обрести Великого в эльфийском плену? Сомневаюсь.

– Война – не время для проповедей. Даже если вы направите на помощь Костуару сотню тысяч капелланов, едва ли это сработает, – хмыкнул Валруссон. – Ладно, отставим в сторону религиозную полемику. У вас есть еще аргументы в пользу того, что мы должны поддержать Костуар?

– Есть, – кивнул Хагфиш. – Прямая выгода. Насколько мне известно, империя активно использует некое инновационное средство защиты. Доступ к нему дает крайне весомое преимущество, как тактическое, так и стратегическое. В настоящий момент ему практически нечего противопоставить. Присоединившись к йаэрна, мы лишь отсрочим их поражение – а имперцы, в свою очередь, едва ли поделятся разработкой с теми, кто поддержал их врагов.

Министру обороны явно хотелось придушить соперника, который ухитрился обойти его в профильной области.

– Есть, конечно, и другой путь, – продолжил мысль Хагфиш. – Это определенно не имперская разработка, она пришла в Костуар извне. От гномов или даже от нас. Нужно разыскать производителя и…

– Он давно найден.

Валруссон и Хагфиш вздрогнули. Президент улыбнулся, хотя и он с трудом сдержал удивление.

Слишком легко было забыть о главе тайного департамента, даже когда он сидел рядом.

Если министр обороны выглядел ярко, министр иностранных дел – обыкновенно, а сам президент республики – невзрачно, то наиболее засекреченный из министров попросту не выглядел. Никак. Серый, тусклый, абсолютно незапоминающийся, не отпечатывающийся в памяти человек. Ни особых примет, ни ярких черт, тихий голос без интонаций. Безликая тень, и все тут. Незаметен до такой степени, что приходилось постоянно напоминать себе: он здесь, рядом. Сидит напротив президента, высвеченный лучами заката.

Йон Сивибин не знал, как достигался подобный эффект, но про себя подозревал, что без теургии тут не обошлось. Впрочем, какая разница? Главное, что ведомство работает, и эффективно, а уж какими методами это достигается… Безликий министр довел работу главной правительственной спецслужбы до совершенства – в пределах Истинной Земли она считалась городской легендой, а за рубежом о полумифическом тайном департаменте и вовсе мало кто слышал. Да и кому какое дело до того, чего как бы и нет? Ведь даже имя главы департамента было засекречено настолько, что его не знал никто. Президент порой подозревал, что настоящее имя давно позабыл и сам министр.

– Он давно найден, – повторил человек без лица. – Максимилиан Аневич-Эндриксон, сорок четыре года, гражданин Истинной Земли, проживает на Марсе, в КЗА; недавно отлучился на курорт Луэррмнаграэннайл. Основатель и руководитель средней руки исследовательского центра, известного как ИЦМАЭ. Упомянутую защитную разработку запатентовал семь лет назад, однако до недавнего времени она не привлекала ничьего внимания.

Присутствующие помолчали, переваривая полученную информацию. Наконец президент, сцепив пальцы в замок, вкрадчиво поинтересовался:

– Скажите, почему мы узнаем столь ценную информацию только сейчас?

Он заранее подозревал, каким будет ответ, и знал, что этот ответ ему не понравится.

– Статус-кво, – полностью подтвердив его ожидания, ответил министр. – Это изобретение способно полностью подорвать существующий порядок вещей. Кардинально изменятся военная доктрина, ситуация на рынке, равновесие между технологическим и магическим векторами развития цивилизации… После совещания могу предоставить полный отчет нашего аналитического отдела. Первыми последствия поняли сами директора центра, постаравшись как можно быстрее замять эту историю. Это понял и сам Андрей Первый – насколько мы можем судить, он знал о разработке Аневича-Эндриксона довольно давно, однако решил воспользоваться ею лишь сейчас.

– Почему он решился на этот шаг? – быстро спросил Хагфиш.

– Темпорин, – отозвался глава тайного департамента. – Кьярнад уже нарушил статус-кво, пустив в ход технологию нейбов, и император Костуара решил сделать свой ход, предприняв ответные меры. Кого бы мы ни решили поддержать в этой кампании – победитель необратимо изменит облик Галактики. Равновесие будет нарушено. Прежде чем сделать выбор, необходимо просчитать все последствия и решить, какой вектор развития нам более выгоден. У вас есть что сказать по этому поводу, граждане?

Йон Сивибин едва заметно поморщился. Сам он в тесном кругу предпочитал старомодное обращение «господа», а слово «граждане», с его точки зрения, отдавало некоей массовостью, и обращаться так всего лишь к трем лицам казалось неудобным. Президент обвел взглядом присутствующих: тайный министр непроницаем, Хагфиш и Валруссон – в глубокой задумчивости.

– Полагаю, всем нам нужно время на размышление, – произнес он. – Расходимся, господа, о дате следующего совещания вам сообщат.

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать шестое ноября 2278 года по земному летосчислению

В особняке Нифонта на первый взгляд все было как обычно.

Но только на первый взгляд.

Марх не первый раз отлучался по поручениям патрона, но в этот раз он покинул дом вместе с Эржехтом – такого на памяти Элланиса еще не случалось. Они отсутствовали полдня и вернулись с парой тяжелых контейнеров, которые были немедленно доставлены на верхний этаж – святая святых, личные покои Владыки. Спригган уважал чужие тайны, но что-то в произошедшем его насторожило, и он решил подступиться к гному: для чего Марх брал его с собой?

– Проверить посылку, – не стал скрывать Эржехт, – оценить качество техники.

– И что там за техника внутри?

– Гремлинская поделка. Строительные микроголемы, – отозвался гном. Увидев непонимание на лице собеседника, он пояснил: – Крошечные роботы на магическом источнике питания, для ремонтных работ и всякого такого. Нет, не наны, куда крупнее, такие, знаешь… как пауки, во – и по размеру, и внешне похожи.

– И для чего Владыке строительные пауки? – поинтересовался спригган. Эржехт выразительно пожал широкими плечами. Оптические сенсоры, давно заменившие гному бестолковые родные глаза, помогли проверить посылку на предмет дефектов, но проникнуть в тайные помыслы всесильного посланца Пламени они были бессильны.

После этого Элланис не раз ловил краем глаза смутное движение и не мог понять: действительно так или показалось? В самом ли деле по стене пробежал искусственный паучок или это лишь игра воображения?

Йаэрна Иармаран, с самого начала не пользовавшийся расположением сприггана, тоже занимался чем-то подозрительным – закончил бродить по всему дому, перестал ковыряться на заднем дворе и в окрестных лесах, изучая флору и фауну. Вместо этого он уже второй день не вылезал из лаборатории, где что-то выращивал. Выходил он лишь для того, чтобы поесть.

Улучив момент, Элланис тайком прокрался в лабораторию – его мучило любопытство. По счастью, эльф не стал заговаривать дверь – не то был не слишком искусен в чародействе, не то просто поленился.

Помещение оказалось обустроено в истинно эльфийском стиле. Любой другой долго бы разглядывал причудливый конгломерат живых и полуживых конструкций, пытаясь понять, с чем же столкнулся. Однако спригган родился и вырос среди подобной экзотики, и она нимало его не занимала. Элланис сразу же обнаружил то, что его интересовало, – инкубатор. Посреди мерно вздымавшегося и опадавшего полупрозрачного пузыря, заполненного жижей гнойного оттенка, плавало, скорчившись в позе эмбриона, человекоподобное существо. Поверх кожи уже начинал формироваться панцирь.

По всем признакам, то был боевой гомункулус – для мирных целей таких не делают. Покачав головой, спригган покинул лабораторию. Его мучили дурные предчувствия.

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад.

Город Ланмариахт, столица

Двадцать седьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

В недрах Ниллирсаалуса, казалось, тоже все протекало как обычно. На первый взгляд, который, как известно, очень часто бывает ошибочным.

Второй взгляд замечал: в комиссии по «Проблеме класса „Н“» воцарилась тишина. Это было как минимум необычно, и случайный прохожий настороженно замирал, ожидая, что вот-вот вернутся привычный гомон, шум, хаос и бардак. Они не возвращались, и настороженность медленно превращалась в тревогу. После чего путник на цыпочках уходил в более привычные и стабильные части дерева-лаборатории, чтобы не подвергать свою нервную систему испытаниям.

А внутри по-прежнему царило напряженное молчание.

Йаэрна ждали.

Первый день после объявления поисков обернулся сущим безрыбьем. В ответ на призыв не пришло ни единой весточки, и это напряженное ожидание было куда хуже недавнего кипения жизни и ожесточенных мозговых штурмов. У многих нежданно прорезался нервный тик. Минуты тянулись, словно часы, а часы норовили прикинуться днями.

Следующее утро принесло весть из системы Цин-Влуги. Смертного там не было. Планету Гилл-Дваллун добросовестно вычеркнули из списков, после чего вновь потянулось томительное ожидание. Сотрудникам оставалось лишь маяться бездельем и следить за новостями о ходе военных действий. Сводки не радовали – войска имперцев вторглись на эльфийскую территорию, и уже около двух суток без перерыва длилась баталия на окраине Кьярнада. От подобных известий напряжение лишь росло.

К вечеру пришло еще одно сообщение – с планеты Нихотом системы Синтихома. Среди юнгжа, халларов и априфьяа смертный тоже не скрывался.

Минус два. Взгляды аналитиков устремились на две оставшиеся планеты. Эйллэнд и Луэррмнаграэннайл. На которой из них?.. Сколько ждать?..

Напряжение продолжало расти. Йаэрна делали ставки.

Звездолет «Танатос»

Двадцать шестое ноября 2278 года по земному летосчислению

Полным ходом шли приготовления и в ставке «Теней».

Эльринн начал запасаться провизией, как всегда готовясь набирать калории перед тяжелой схваткой. Вот и сейчас он отлучился, чтобы закупить еще консервов.

Зиктейр, двое суток заклинавший духов в мастерской, сумел в рекордные сроки выполнить заказ Макса, торжественно вручил его ученому и с чувством выполненного долга отправился спать. На боковую отправился и Уррглаах – закончив наконец черновик плана, который в письменном виде составил бы по меньшей мере триста страниц, он решил дать отдых утомленному мозгу. Впрочем, над планом он размышлял и во сне – над неподвижным драконом то и дело вспыхивали какие-то смутные графики и размытые схемы.

Александр перепроверял собственные выкладки, выискивая изъяны в боевых чарах, которые составлял уже целый месяц.

А Максимилиан погрузился в работу над пеленгатором, который должен был отследить путь Нифонта. Разобраться с этим хотелось как можно скорее, поэтому ученый поступился принципами и периодически использовал инвентор, чтобы не тратить время на поиск оптимальных связок и тому подобных мелочей. Это позволяло спокойно сосредоточиться на основной теории, не отвлекаясь на частности. Накопившуюся усталость он пытался прогнать с помощью кофе. Сперва Макс меланхолично подумывал о переходе на более серьезные стимуляторы, но потом его полностью поглотил азарт. Изобретатель всецело погрузился в реализацию амбициозной задумки, носясь по одной из корабельных мастерских и лихорадочно бормоча себе под нос комментарии.

Однако на определенном этапе сборку пришлось прервать – ученого отвлек мелодичный перезвон. Повертев головой в поисках источника постороннего звука, Аневич-Эндриксон понял – звенит корабельная система оповещения. Судя по тону – кто-то вызывает звездолет на связь. Обычно этот сигнал проходил в кают-компанию, но та была пуста, и хитроумная машинерия «Танатоса» перенаправила его по всем помещениям, где был кто-то живой.

Максимилиан вздохнул. Он знал, что проклятая звенелка все равно не заткнется, пока кто-нибудь не ответит. Чем быстрее это случится – тем лучше, а значит, проще сделать это самостоятельно, не дожидаясь остальных. Ученый сдвинул брови и решительно отправился в кают-компанию.

Как оказалось, перезвон раздражал не только его – почти одновременно с ним к круглому столу пришли столь же недовольные Александр и Уррглаах, а из коридора уже слышался топоток Зиктейра. Особенно скверно выглядел разбуженный дракон – полуоткрытые глаза мерцали малиновым, а зрачок норовил вытянуться в злобную вертикальную щель. Ящер был очень недоволен тем, что ему помешали спать.

Решив, что пугать посторонних угрюмым драконом точно не стоит, Аневич-Эндриксон поспешил ответить на вызов сам. Голографический проектор заработал и продемонстрировал стоящего снаружи молодого паренька в форме разносчика и большущей клетчатой кепке.

– Вам посылка! – сообщил паренек, сдвинув кепку на затылок и открывая обзору веснушчатую физиономию.

Ученый недоуменно почесал затылок. Какая еще, к Иблису, посылка? От кого? Зачем? Непонятно.

– Ладно, заносите, – принял Макс решение на правах основателя организации. Увидев взгляд Уррглааха, он запоздало сообразил, что решение-то, мягко говоря, необдуманное, но было уже поздно. Пространственное искажение исторгло из себя курьера в кепке, державшего под мышкой нечто вроде небольшого металлического контейнера. Наткнувшись взглядом на пылающие глаза дракона, паренек побледнел, замер, поставил свою ношу на стол и шагнул обратно в искажение, даже не потребовав оплаты.

На контейнере не было ни надписей, ни бумаг, ни наклеек, ни каких-либо иных поясняющих знаков – посылка из ниоткуда в никуда. К одной из граней банальным скотчем прикреплен ключ от замка. Сверля подозрительную посылку немигающим взглядом, ящер медленно обошел вокруг стола. При этом пальцы его левой руки непрестанно шевелились, словно что-то перебирая или переплетая. Вскоре воздух вокруг стола замерцал – свет преломлялся, проходя через купол силового экрана. Ученый и чародей переглянулись.

– Дело даже не в том, что я чувствую исходящую от посылки магию, – заговорил Уррглаах, – а в том, от кого эта посылка. Телепатию еще никто не отменял. Я заглянул в мысли этому разносчику и почти уверен, что посылку ему вручил Марх.

– Одна-а-ако… – протянул Александр. Макс в принципе был с ним согласен. Судя по тому что успел выяснить Семен, первый помощник Нифонта был личностью непростой и опасной, как и его патрон. Теперь это подтвердилось – таинственная парочка ухитрилась первой найти противника и не преминула об этом сообщить. В то время как «Тени» по-прежнему пребывали в неведении, где же логово врага…

Покуда ученый предавался мрачным измышлениям, Синохари, не теряя времени даром, совершал в направлении посылки замысловатые пассы, с хмурым видом бормоча под нос какое-то заклинание. Наконец чародей вынес вердикт:

– Вроде бы ничего опасного. Но купол на всякий случай оставь.

Молча кивнув, дракон прикрыл глаза. Ключ дернулся раз, другой, вырвался из оков скотча, плавно взмыл в воздух, завис, покачиваясь, затем проплыл к замку, со второй попытки вошел в него и дважды повернулся. Спросонья телекинез определенно давался Уррглааху хуже обычного.

Контейнер открылся, явив миру словно бы светящийся изнутри кристалл кварца, тщательно обработанный и покрытый руническими знаками. Определенно какой-то талисман – но что именно он должен делать?..

Словно в ответ на эту мысль, кристалл принялся истекать искрящимся туманом. Он переваливался через борта контейнера, лился по столу и стекал вниз, образуя в воздухе нечто вроде клубящейся колонны. Постепенно его очертания делались все четче и определеннее, обретая ясно видимую структуру. Вскоре возле круглого стола возникла высокая призрачная фигура, облаченная в мантию с надвинутым капюшоном. Пришелец протянул бесплотную руку с длинными артистическими пальцами и прикоснулся к окружавшей его силовой стене.

– Не доверяете, – констатировал он. – Разумно. Я тоже не рассчитывал на теплый прием и потому, как видите, не стал приходить во плоти. Мы знакомы хотя и неплохо, но лишь заочно…

– Да неужели? – Уррглаах приподнял одну бровь, но в остальном его лицо осталось неподвижным. – Прямо-таки знакомы?

– Полагаю, что да. – Фантом издал тихий смешок. – Передо мной агентство частного сыска «Холмс» в неполном составе, а также его основатель и главный спонсор. Думаю, мне тоже нет необходимости представляться?

– Разумеется, господин Нифонт, – спокойно отозвался дракон. – Или лучше – Владыка Пламени?

– Как много вам обо мне известно! – бесплотный чародей поаплодировал кончиками пальцев. – Польщен, право слово, польщен. Что ж, господа, предлагаю оставить пустые любезности и перейти к делу.

– И какое же у вас к нам дело? – Уррглаах сцепил пальцы в замок.

– У меня? Да нет, скорее у вас. – Нифонт иронически хмыкнул. – Это же вы преследуете меня на второй планете подряд и мешаете заниматься делом. Местных силовиков попытались натравить зачем-то – во всяком случае, ваша аура, господин дракон, весьма отчетливо отпечаталась в переулке…

Ящер недовольно поморщился, но промолчал.

– Так что я хотел бы знать – зачем вам понадобилось садиться мне на хвост?

– Это спрашивает тот, кто похитил нашего коллегу?

– …уже после того, как вы сели мне на хвост, – Нифонт пожал плечами и принялся обходить стол по кругу, – что возвращает нас к вопросу: для чего вам это понадобилось? Если беспокойство о судьбе коллеги мешает вам говорить, сообщу, что с вашим вампиром все в полном порядке. Он жив, хотя я не позволяю ему приходить в сознание.

– Ну как же «для чего»? – хмыкнул дракон. – Как вам известно, мы – частный сыск. И нам поручили разыскать того, кто гасит звезды.

– Нет ничего легче. Попросите аудиенции у Каймеаркара Четвертого и любуйтесь – это он. – Чародей взмахнул правой рукой. – К сожалению, ваших полномочий едва ли хватит, чтобы арестовать этого вздорного старика…

– Но Каймеаркара не было в городе нейбов, как и никого другого из йаэрна, – вкрадчиво усмехнулся Уррглаах, – там были вы.

Каким-то образом Макс почувствовал, что дракон только кажется таким спокойным. На самом деле он лишь невероятно убедительно блефовал. Ящера беспокоила судьба Семена, но он не подавал вида, решив вернуться к этой теме, когда разговор сам ляжет в нужное русло. Сейчас же демонстрация слабости была ни к чему. Аневич-Эндриксон сам не понял, откуда взялось это прозрение: то ли внезапный проблеск интуиции, то ли замаскированное телепатическое послание от самого Уррглааха, то ли что-то еще.

– Не отрицаю. – Нифонт снова пожал плечами, на сей раз равнодушно, и продолжил круговой обход стола. – Конвертер темпорина послужил прекрасным меновым товаром – с его помощью я приобрел у Кьярнада одну интересную технологию. А уж как империя йаэрна распорядилась наследием древних эпох… Что делать, эльфы никогда не отличались высокой нравственностью…

– Не начинайте, – дракон едва заметно поморщился, – сейчас мы выслушаем лекцию о ничтожестве йаэрна и тотальном превосходстве человеческого вида над остальными, верно? Увольте.

И тут Нифонт рассмеялся – искренне, жизнерадостно.

– Превосходство человеческого вида?! Серьезно?! Да кто в здравом уме способен поверить в такую чепуху? – Все еще посмеиваясь и качая головой, чародей пристроился на краешке стола, каким-то непостижимым образом не просачиваясь сквозь него. – Нет, господа, человек отнюдь не совершенен. Кое в чем он, безусловно, превосходит своих соседей, но в других отношениях существенно им уступает, в итоге не задираясь выше тоскливого среднего уровня. То же самое касается и всех остальных – гномов, гоблинов, эльфов… Даже драконов, уж на что они далеко ушли по эволюционному пути. Фашшиане, все остальные – никто не является исключением из печального правила: разум – всего лишь бонус к огромному количеству атавизмов и звериных инстинктов, скрытому под тонкой прослойкой цивилизации. Не смотрите так мрачно, господин Аневич-Эндриксон, я озвучиваю не случайную мысль, завернувшую ко мне в голову, а итог многолетних размышлений, подкрепленных наблюдениями.

Макс действительно смотрел на Нифонта волком – ему определенно не нравился такой взгляд на человечество и природу разума вообще. Александр слушал с некоторым интересом, Зиктейр, как всегда, улыбался, Уррглаах оставался спокоен.

– Красивая речь, – кивнул он. – И к чему вы нам ее озвучили?

– Чтобы вам стало ясно, чем я занимаюсь на самом деле, – ответил чародей. – И чему вы стараетесь помешать. Я строю новый мир, в котором разум поднимется на качественно новую ступень. Где он станет тем, чем должен быть, а не тем, чем является сейчас – хрупким, неустойчивым детищем природы.

– Новый мир? – мрачно спросил Александр. – Промывая народу мозги? Разрушая храмы? Взрывая тюрьмы и гравимобили? Увы, но мир тоталитарных сект и терроризма не кажется мне достойным будущим разума.

– К моим задачам относится лишь первый пункт, – отозвался Нифонт. – Хотя словосочетание «промывка мозгов» всегда встречалось более чем враждебно, на самом деле это единственный способ действительно изменить природу людей и других разумных к лучшему. Форма религиозного учения была выбрана после долгого отбора – она куда эффективнее политической программы. Что же до остального… – он пошевелил в воздухе пальцами левой руки, – издержки. Я не отдавал приказа на разрушение храма – это решение приняли сами Почитатели, по своей воле. Фанатики… – Судя по голосу, под капюшоном Нифонт скривился. – Всю жизнь ненавидел фанатизм. Это первое, от чего я стараюсь избавиться в своих адептах.

– Случай в Эшриалге показывает, что получается не всегда… – протянул Уррглаах.

– Получается не всегда, – согласился фантом. – В тот раз я ухитрился проморгать целую группу. Ими было выгоднее пожертвовать, чем пытаться перевоспитать… В конце концов, если бы не эти покойники, вам едва ли удалось бы меня найти.

Нифонт почти замер, лишь задумчиво перебирал пальцами правой руки, словно вспоминая нечто полузабытое. Затем ответил:

– Нет, все верно – именно покойники. После эвакуации из тюрьмы они все равно бы умерли – каждый по-своему, в разное время.

«Надо же, даже кобллинай знает», – не мог не восхититься Максимилиан. Александра же волновало совсем другое.

– Убить кучу людей и нелюдей – и после этого вести разговоры о прекрасном новом мире?! Что за лицемерие?!

– Насколько я могу судить, вы – бывший военный, верно? – Нифонт насмешливо уставился на Синохари из-под капюшона. Тот не нашелся что ответить и смешался. – Вижу, что верно. Вы сами убивали разумных существ в количествах, которые мне и не снились. И ладно бы ради чего-то стоящего – нет, ради призрачных экономических выгод и прочего вздора. Национальное самолюбие там потешить, еще по мелочи… И ради такой ерунды – вдумайтесь только! – прямо сейчас живые и разумные существа гибнут тысячами на границе Кьярнада.

Чародей покачал головой, поднялся на ноги и снова принялся нарезать круги возле стола.

– Всю жизнь сама концепция государственных границ вызывала у меня недоумение. В то время как нужно объединяться и сообща изменять мир к лучшему, все стараются расползтись по разным углам, как тараканы, и найти кого ненавидеть из-под плинтуса. Вон те колдуют! А у тех вера неправильная! А у этих вообще тентакли на морде растут – сжечь немедля! – язвительно передразнил многочисленных проповедников ксенофобии Нифонт, выразительно жестикулируя. – Нет чужаков – найдем их среди своих. Межклановые розни гномов, интриги эльфов, религиозные войны людей – самые общие примеры. Да что там говорить – если в мире каким-то чудом останутся лишь два человека, один рано или поздно наверняка захочет убить другого. Впрочем, полагаю, вы сами понимаете меня куда лучше, чем стараетесь показать. Недаром вы прекрасно уживаетесь настолько пестрым составом.

Аневич-Эндриксон был вынужден признать, что в чем-то этот теург прав. Смутно похожие мысли носились в голове и у него самого, когда он задумывал создание «Теней». Разумеется, так далеко они не заходили – например, он и в страшном сне не мог увидеть слияние империи с республикой, если имперцы не растворятся в порядках Истинной Земли, а останутся прежними самодурами-язычниками. Тем не менее он понимал, что в таких взглядах есть некая мелочность, которой вовсе не наблюдалось в Нифонте. Это обескураживало.

Те же самые эмоции, казалось, овладели и экипажем, и лишь Уррглаах оставался спокоен.

– Значит, вы у нас ратуете за объединение, – размеренно заговорил он. – Под вашим, разумеется, руководством?

– Не обязательно, – фантом покачал головой, – если найдется кто-то, чьи методы будут лучше и эффективнее, я с радостью уступлю ему место. Но пока что никто не торопится взвалить на себя этот труд, и потому я буду продолжать свою работу. Кто-то должен этим заниматься…

– Не вы, – отрезал дракон. – Не думаю, что Галактикой должен править некто, способный отправить на воздух тюрьму не только с теми, кто был осужден на смерть, но и с массой невиновных.

– Преступники, многие из которых были приговорены к пожизненному заключению, уже числятся невиновными? – хмыкнул Нифонт. – Единственные, кто там мог сойти за невинных, так это тюремщики, да и то далеко не все… К тому же отмечу, что по итогам не пострадал никто, кроме тех, кто должен был пострадать. Лишь разрушители храма.

– Отговорки, – Уррглаах покачал головой, – всего лишь отговорки.

– Поверьте, если бы у меня была возможность, я обошелся бы вообще без смертей, предложив улучшение каждому. Впрочем, я вижу, вы все равно категорически со мной не согласны, – вздохнул бесплотный чародей. – Надо понимать, попытки договориться о прекращении вражды изначально бессмысленны?

– Условия? – коротко спросил дракон. По его лицу невозможно было что-либо прочесть.

– Я возвращаю вам вашего коллегу целым и невредимым, вы прекращаете преследование и не препятствуете моим дальнейшим начинаниям, – ответил Нифонт.

– Не пойдет, – отозвался дракон. – Кто знает, что вы на самом деле собираетесь навертеть дальше? Я не могу доверять тому, кто жертвует своими же направо и налево. Война продолжается, Нифонт, и скоро в ней будет поставлена точка.

– Война… – протянул чародей. – Как же я ненавижу это слово. Квинтэссенция чуши и дерьма. Вы настаиваете на этом? Если желаете удостовериться, что я делаю именно то, о чем говорил все это время, можете убедиться в этом на практике, если мы объединим усилия. И тогда я на реальном примере покажу, что не солгал вам ни на йоту.

Макс и Александр переглянулись. Нифонт был невероятно убедителен, сопротивляться его речам было практически невозможно. Быть может, все же есть смысл согласиться с ним?.. Однако тут их накрыла темная холодная волна скептицизма, пришедшая из разума Уррглааха. У дракона было иное мнение.

– Настаиваем, – произнес ящер. – Довериться и повернуться к вам спиной слишком опасно. Переговоры окончены.

– Что ж, я не мог не попытаться, – пожал плечами фантом. – До встречи, господа.

Полупрозрачная фигура чародея истаяла искрящимся туманом. Кристалл налился изнутри пульсирующим огнем и ослепительно вспыхнул. На миг яркое зарево заполнило защитный купол, а потом исчезло, оставив внутри лишь горстку пепла. Стол, контейнер и талисман перестали существовать.

Уррглаах покачал головой, еле слышно пробормотал себе под нос: «Позер», – и принялся развеивать изолирующие чары.

Глава 18

Звездолет «Танатос»

Двадцать шестое ноября 2278 года по земному летосчислению

– Клятая гремлинская техника… – мрачно процедил Александр. Зиктейр сердито встопорщил уши-лопухи, но смолчал.

Чародея можно было понять – «админский бубен», техномагический прибор, управлявший обликом кают-компании, внезапно начал капризничать. Вместо привычного круглого стола из благородного дерева посреди кают-компании возникло нечто несуразное в стиле хай-тек, совершенно не вписывающееся в интерьер и наотрез отказывающееся меняться. Ругаясь сквозь зубы, маг и гремлин ковырялись в настройках хитроумного прибора, пытаясь его починить. Периодически Зиктейр начинал корчиться и завывать, взывая к духам техники. Те, однако, не особенно помогали.

Не отвлекаясь на их ругательства и крики, Макс и Уррглаах держали совет.

– Ты уверен, что Семену ничего не грозит?

– Нет, но вероятность этого высока. – Дракон продолжал хранить спокойствие. – Поведение Нифонта показывает, что Семен определенно жив – иначе не было бы ни малейшего смысла проводить переговоры. А раз уж наш фигурант так долго сохранял ему жизнь – полагаю, Семен для чего-то нужен ему целым и невредимым. Не спрашивай почему! – упреждающе поднял ладонь Уррглаах. – Для ответа на этот вопрос мне пока не хватает данных. Хотя есть ряд версий.

– Каких? – быстро спросил Макс.

– Основная – исследовательские цели, – ответил дракон. – До инсценированной смерти Нифонт активно занимался различными изысканиями и наверняка не оставил это поприще и сейчас. А Семен… он, напомню, вампир. А тайная полиция Костуара владеет множеством секретов, не известных больше никому.

– Хочешь сказать, его допрашивают?

– Тогда бы он знал о нас куда больше. Я хочу сказать, что он может держать Семена на жизнеобеспечении и выкачивать из него разные полезные субстанции.

Ученый выпучил глаза, и ящер отстраненно подумал, что зря затронул эту тему.

– Ладно… – наконец, выдавил Аневич-Эндриксон. – Какие шаги предпримем дальше?

– В первую очередь – не покидать корабль в одиночку, – отрезал Уррглаах. – Нифонт наглядно показал, что знает, где мы, и может нанести удар в любой момент. Эльринна тоже нужно предупредить, как вернется… Если вернется – не удивлюсь, узнав, что наш противник прямо сейчас поступил с ним так же, как с Семеном.

Макс возмущенно посмотрел на него и поплевал через левое плечо. Хотел было еще и постучать по дереву, но стол по-прежнему был пластиковым, так что стук пришлось отложить до лучших времен.

– А значит, уравниваем шансы и ищем врага, – невозмутимо продолжил дракон. – Вся надежда на вашу разработку.

Ученый вздохнул. Зная Уррглааха, можно было полагать, что разговор окончен. Подтверждая эту мысль, ящер извлек из воздуха свой обруч и нацепил его на голову. Через миг, однако, он открыл глаза, с мрачным видом стянул прибор с головы и отправился к встроенному в стену апгрейдеру.

С современными темпами развития техники очередная модель того или иного прибора устаревала настолько быстро, что желающему не отставать от прогресса приходилось бы покупать новые девайсы едва ли не ежедневно. Разумеется, постоянно выбрасывать дорогое оборудование никому не хотелось. Изящным выходом из положения стал апгрейдер – устройство, обновляющее гаджеты до последних версий за умеренную плату.

Уррглаах пользовался этим прибором довольно редко, по сложному алгоритму, позволяющему делать это с минимальной затратой денег. Совсем обходиться без него не получалось – телепатическая Сеть развивалась вместе с обручами, и чрезмерно устаревшие поколения начинали отображать данные некорректно.

Дракон загрузил обруч в ячейку апгрейдера, со щелчком закрыл полупрозрачную дверцу и принялся ждать. Максу внезапно пришло в голову, что со стороны это безумно напоминает приготовление пищи в старинных микроволновках. «На второе – расплавленные микросхемы в пластиковой корочке, приятного аппетита…» Нервно хихикнув над дурацкой ассоциацией, ученый отправился помогать Ктуррмаану и Синохари в их нелегкой борьбе.

В разгар сего действа на «Танатос» вернулся Эльринн; вопреки прогнозам Уррглааха – целый и невредимый, да еще нагруженный двумя сумками. Баггейн растерянно уставился на изменившийся стол, пытаясь понять, с чем связан столь внезапный редизайн. Спросить было не у кого – дракон уже успел обновить свой обруч и дрейфовал по просторам Сети, а остальные члены экипажа трудились у «админского бубна».

Сжалившись над растерянным перевертышем, Зиктейр оторвался от работы, оставив людей отдуваться самостоятельно, и принялся в красках расписывать Эльринну пропущенные им «переговоры века». Тому оставалось лишь изумленно качать головой. Оживленно переговариваясь, двое покинули кают-компанию. При этом Ктуррмаан помахивал зажатым в ладони крошечным приборчиком, в котором внимательный наблюдатель мог бы опознать записывающее устройство – похоже, ушлый техник ухитрился заснять историческую беседу на видео.

Как ни странно, с отбытием гремлина дело пошло быстрее – видимо, в глубине души механик питал слабость к хай-тековой модификации стола, и духи потакали его неосознанным желаниям. Вскоре мебель была окончательно побеждена, и с чистой совестью усталые бойцы вытерли трудовой пот. Несмотря на то что баггейн уже вернулся, Аневич-Эндриксон не удержался: подошел к столу и трижды размашисто стукнул по столешнице. На душе изрядно полегчало.

– Слушай, – спросил Макс у Александра, – когда там ваш большой начальник должен снова заявиться?

– Сегодня вечером, – ответил Синохари. – Будете обсуждать условия сотрудничества?

Аневич-Эндриксон неопределенно пожал плечами. Он колебался. А потому в ответ на вопрос лишь неразборчиво буркнул:

– Посмотрим.

Несколько часов спустя изобретатель и чародей сидели в каюте последнего, поглядывая на часы. Цифры сменялись невыносимо медленно. В сочетании с алхимическими миазмами, пропитавшими воздух каюты и намертво въевшимися в мебель, это выводило Максимилиана из себя. Тем не менее сейчас ему была необходима холодная голова, и потому ученый привычно перебирал пальцами разноцветные грани ромба Руба. Головоломка послушно перестраивалась, причудливые узоры на поверхности сменяли друг друга, порождая завораживающий, почти гипнотический эффект.

Соломон Иосифович оказался пунктуален. Портал распахнулся точно в заявленное время, секунда в секунду. По каюте пронесся порыв свежего ветра, алхимический смрад на миг сменился запахами морской соли и йода. Оставалось лишь гадать, из каких краев Сухостоев пришел на встречу. Визитер не без лихости крутанул тросточкой, заставляя магический переход исчезнуть, вежливо кивнул присутствующим и присел на свободный стул.

– Рад видеть вас обоих в добром здравии, – улыбнулся он. – Ну что ж, гражданин Аневич-Эндриксон, у вас было немало времени на раздумье. Что вы решили насчет нашего предложения?

У Макса мелькнула мысль изобразить гордость и заявить, что он не согласен ни за какие коврижки. Но врожденное любопытство и общая практичность перевесили, и вместо этого изобретатель ответил:

– Зависит от того, что вы собираетесь сообщить. В прошлый раз вы так и не договорили.

– Резонно, – согласился Соломон Иосифович. – Что ж, в этом отношении мне был выдан карт-бланш, и потому я, пожалуй, знаю, что действительно способно вас заинтересовать. Что скажете, если мы предоставим вам неограниченный доступ ко второму схрону Технарей?

Макс натужно закашлялся и уставился на собеседника. На его лице читались недоверие и глубокое изумление.

Разумеется, он слышал о Технарях. Такое прозвище космоисторики дали древней цивилизации, современнице Пожирателей Светил – между прочим, она принимала в уничтожении нейбов самое активное участие. Сведений об этом народе сохранилось чрезвычайно мало, однако древние летописи сходились на том, что загадочная цивилизация более чем преуспела в научно-техническом прогрессе. Отдельные обмолвки заставляли подозревать, что достижения гномов или гоблинов казались лишь детским лепетом в сравнении с вершинами мысли этих существ.

О причинах угасания столь могучего народа не было известно ровным счетом ничего. Некоторые теоретики полагали, что исполины мысли отнюдь не вымерли, а отправились осваивать дальние галактики. Другие же и вовсе утверждали, что их цивилизация перешла на принципиально новый уровень существования и продолжает жить прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки от нас, каким-то абсолютно непостижимым образом.

Не столь важно, какая из теорий правдива. Куда важнее другое: одна из древних летописей сообщала, что Технари оставили три схрона с образцами своих фантастических технологий. Были приведены даже конкретные координаты – планеты, географические точки… Облик указанных планет, однако, за многие тысячи лет претерпел изменения, и указания стали почти бессмысленны. Долгое время Технари считались едва ли не мифом – покуда республиканцы, совершив сложные расчеты тектонических процессов, не обнаружили один из схронов.

Разумеется, пытливые мужи науки попытались проникнуть внутрь, но тут их поджидало сокрушительное поражение. Первые годы ушли на то, чтобы отключить охранную систему редкостной убойной мощи. В конечном счете эта задача была решена, а немногие разгаданные принципы легли в основу новейших систем вооружения… Но сама дверь, ведущая в хранилище заповедных тайн, осталась неприступной и не позволяла себя открыть. Пробиться кружным путем никто и не пытался – если схрон остался неизменным в ходе материкового дрейфа, что сумеет его одолеть, притом не повредив драгоценное содержимое? Сочтя дальнейшие изыскания бесплодными, правительство Истинной Земли своим повелением опечатало схрон.

Два других хранилища до сего дня считались сгинувшими где-то в океанских пучинах. Но вот появляется Сухостоев и заявляет, будто ему известно, где находится еще одно…

– Понимаю ваше удивление, – тонко улыбнулся Соломон Иосифович, глядя на ошарашенно глотающего воздух Макса. – Да, мы давно его нашли – просто не стали кричать об этом на каждом углу. Наоборот – выстроили вокруг базу, замаскировали чарами, чтоб никто не нашел. В тишине, знаете ли, оно как-то спокойнее… Так что скажете, гражданин Аневич-Эндриксон? Вы согласны?

Согласен ли он?! За сокровища сгинувшего народа?! За возможность прикоснуться к уникальной технике, какой нет даже у гремлинов?! Разумеется, согласен! Однако подозрительность, которую жадность так и не сумела задушить окончательно, все же подняла голову, и вместо ответа Макс спросил:

– И вы согласны расстаться с такой ценной вещью? Как-то это странно.

– Вы не учитываете одно обстоятельство: мы не в силах попасть внутрь. – Сухостоев вновь улыбнулся. – Магия тоже бессильна – там каким-то хитрым способом заблокированы все виды телепортации, мы проверяли. Так что если кто-то и способен открыть эту древнюю головоломку, так это вы. А там… отчего бы не поделиться с нами, скажем, скромными тридцатью процентами?

Предложение действительно было щедрое – Костуар на правах первооткрывателя имел полное право затребовать половину, а то и больше. Тем не менее неслыханная щедрость лишь обострила подозрительность ученого, и он задал следующий вопрос:

– А откуда мне знать, что схрон настоящий? Может быть, вы блефуете?

Соломон Иосифович явно ожидал этого вопроса. Он извлек из кармана небольшой голографический проектор в форме куба и протянул Максу. Изобретатель не стал тянуть, включил прибор и начал внимательно изучать материалы. В свое время он прочитал о Технарях все, что сумел найти в открытом доступе, и потому имел возможность сравнивать.

На изображениях был один и тот же пейзаж – бескрайняя выгоревшая степь, залитая бледным светом двух лун. Посреди нее – одинокая красноватая скала, а в скале – дверь. Макс прищурился. Разумеется, с помощью современных технологий ничего не стоит вырезать изображение двери первого схрона и вставить в другой пейзаж. Однако внимательный осмотр давал понять, что двери вовсе не являются точными копиями. Обе были массивными плитами из темно-синего металла с едва заметным сиреневым отливом. Тем не менее Макс быстро обнаружил множество мелких отличий. Вторая дверь казалась несколько массивнее, пропорции трапеции отличались. Другим был и выгравированный на вратах орнамент, хотя сам стиль, в котором выполнена гравировка, казался тем же.

Изображений на проекторе было много, они демонстрировали находку с разных ракурсов и в различном увеличении. Присутствовали и трехмерные модели. Ранние кадры сменялись более поздними, вокруг выросли стены и появилась охрана. Подробность данных и отсутствие нестыковок настойчиво убеждали в подлинности снимков. Призывали благоговеть и трепетать. К подобным проявлениям эмоций Макс не был склонен, но легкую нервную дрожь все-таки ощутил. Можно, конечно, еще немного потянуть время, попросить оставить проектор и провести полную, качественную проверку на подлинность и следы обработки… Но интуиция буквально надрывалась: «Не тяни! Сам видишь, что схрон подлинный! Когда еще представится такой шанс?!»

Макс отключил проектор и вздохнул. Кажется, в этой партии имперцы начисто его переиграли. Сухостоев выжидающе смотрел на него с отстраненной полуулыбкой, но молчал, не торопил. Видимо, заранее знал, чем все закончится.

– Что ж, вы меня убедили, – произнес ученый. – Я согласен.

Республиканец и имперец скрепили историческую сделку рукопожатием.

Один, столичная планета империи Костуар.

Город Дин-Дугар, столица

Двадцать шестое ноября 2278 года по земному летосчислению

Серебристая капель вечности неумолимо точит гранитную глыбу рассудка. Капля за каплей, непостижимо медленно, но неуклонно. Не разрушает, но изменяет – шлифует, сглаживает. Стираются углы, срастаются грани. Глыба остается на месте, но теряет исходный облик, покуда не станет чем-то совершенно иным. И кто знает, как свидетели назовут результат? Просветлением? Безумием?

С каждым годом император Костуара Андрей Первый погружался все глубже и глубже. Жизнь в ущербном теле поддерживали лишь сложнейшие чары, скрепленные железной волей и могучим разумом венценосного колдуна. Давно лишившись глаз, Андрей перестал видеть в привычном смысле – вместо отраженного света он воспринимал течения магии и яркие ореолы аур. Слова он скорее обонял, чем слышал; впрочем, едва ли хоть в одном человеческом наречии найдется подходящее слово для этого странного чувства.

С каждым годом император все больше удалялся от плотского, обыденного мира. Это пока не мешало успешному правлению и даже способствовало ему – отсюда, из глубин, было куда легче оперировать глобальными связями, просчитывать дальние последствия и изучать хитроумные узоры судьбы. Однако более простые, заурядные вещи давно оказались за пределами его понимания и даже мало-мальского интереса. Андрей предвидел, что однажды уйдет столь далеко, что утратит последние связи с материальным миром. Нескоро – через десятилетия или даже века. К этому времени император планировал подготовить себе преемника. Уже сейчас у него на примете было несколько кандидатур, и в ближайшие годы он собирался отдать предпочтение тому из них, кто лучше всех себя покажет.

Обычная же смерть Андрею не грозила. На этом свете его держали вовсе не бренные кости. Император давным-давно соединил себя с городом, стал плотью от плоти его и кровью от крови. Могучий дух чародея растворился в брусчатке дорог, стенах домов и камне врезанных в горы зданий, витал по улицам и площадям, струился вместе с соком по древесным стволам в Саду Иллюзий. Император был жив, покуда стоял Дин-Дугар, а Дин-Дугар не мог пасть, пока его охраняла от бедствий незримая длань государя.

Андрей был везде и всюду, он слышал голоса людей, обсуждающих свои горести и радости, и внимал творимым в столице чарам. Он знал все, что происходит в городе, и поток знаний замедлял погружение, не позволяя забыть о мире смертных слишком скоро. Когда же это бремя окажется непосильным, он отдаст трон преемнику и уйдет туда, где живут чужие сновидения и забытые песни, чтобы познать тайны, которыми доселе не владел ни один человек…

Но сейчас было не время об этом думать. Пора приступить к делам. Государь повелительно шевельнул металлической дланью, заставляя двери тронного зала открыться. Он почти видел это – за долгие годы стены цитадели так напитались волшебством, что обрели собственную тяжелую ауру, темную и словно бы клубящуюся. В особо удачные дни мертвому императору удавалось рассмотреть зал во всех подробностях, как при жизни, и скелет испытывал тихую радость.

В открытых дверях показался переливчатый янтарный ореол, яркий, как у всякого чародея. В желто-оранжевых всполохах то и дело мелькала яркая малиновая нотка – Андрей знал, что это аура тонкой деревянной тросточки, с которой гость никогда не расставался. Под ее безобидной личиной скрывался могущественный талисман – об этом догадывались многие, однако мало кто знал, насколько он могуч.

На положенном количестве шагов от трона аура изменила форму – ее обладатель отвесил поясной поклон. Действо наверняка было обставлено с непередаваемым артистизмом, но император был не в силах это оценить, о чем изредка отстраненно сожалел.

– Да полно тебе, Соломон, – хмыкнул Андрей, когда чародей распрямился. – Сколько раз говорил – можешь попросту, без чинов.

– Да что попусту этих дурней-царедворцев дразнить, – аура Соломона Сухостоева заиграла насмешливыми тонами, – пронюхают еще, обзавидуются… Помните, как в сорок шестом – когда пришлось перетравить два десятка заговорщиков? Мы потом пять лет набирали новых придворных болванов!

Император запрокинул к потолку череп, и под темными сводами разнесся шелестящий смех.

Главе военной разведки дозволялось многое. Они познакомились еще при жизни императора, когда молодой Сухостоев лишь начинал свою головокружительную карьеру. Андрей приметил перспективного чародея с незаурядными талантами, а когда тот оказал престолу ряд неоценимых услуг и выведал несколько наиболее охраняемых секретов конкурирующих держав, император оделил разведчика своим высочайшим покровительством. С той поры он пользовался привилегией прямо высказывать императору, что и как он думает, а Андрей получал от бесед не только ценную информацию, но и эстетическое удовольствие. Шутки каббалиста позволяли чувствовать себя почти живым.

– Ну что, как успехи? – отсмеявшись, спросил император.

– Все в ажуре, – весело отозвался Сухостоев. – Республиканец – наш, ныне, присно и до Рагнарёка, аминь! По глазам видно – готов продать за схрон не только душу, но и половину ливера! Даже как-то жаль, что нам оно все без надобности – не люблю упускать гешефт. Узнал бы мой покойный дедушка…

– …в гробу бы перевернулся и назвал бы внука шлемазлом, – в тон ему закончил скелет. – Знаем, выучили. Не тревожься, окупится, – император прекрасно знал склонность разведчика к экономии, – поговорим кое о чем другом. Как настроения в стане врага?

– Пока без изменений. Отдельные недовольные, как всегда, есть, но в целом все ровно – чтоб я так жил, как эти эльфы держатся!.. Мы пару раз пытались вбросить пораженческие настроения, но безуспешно – тамошние колдуны не зря свой хлеб едят, просто так взять и загадить ноосферу не позволяют… А вот Каймеаркар, чтоб вы таки знали, продолжает сдавать. Как показывают донесения, старик все чаще нервничает, срывается и ведет себя неадекватно. Хотел бы я знать, что за этим стоит? Может, конечно, это такая хитрая эльфийская деза, но я таки не знаю, для чего бы им такое понадобилось.

– Интересно… – задумчиво прошелестел в ответ император. – Что ж, задание – разузнай подробности. Если окажется, что это не блеф, – причину нужно выяснить во что бы то ни стало. Рычаг давления на Каймеаркара может оказаться решающим козырем в этой партии.

Судя по оттенку ауры, Сухостоев понимающе улыбнулся и, наверное, даже сверкнул глазами. Андрей прекрасно понимал, о чем он думает. Решить конфликт, начавшийся со столь эпического события, как погасшая звезда, путем обычных дипломатии и шантажа – в этом есть шик, высокий класс, таким свершением можно будет гордиться.

– Приложим все усилия, государь. – Яркий малиновый росчерк показал, что разведчик отсалютовал тростью.

Звездолет «Танатос»

Двадцать седьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

Эльринн пробирался к оружейному отсеку. Идти приходилось с повышенной осторожностью – половина ламп в коридоре не горели, а остальные то и дело мигали, погружая все вокруг в зыбкую, дрожащую тьму. Неверный полумрак оказывал на вестибулярный аппарат баггейна странное воздействие – ему то и дело казалось, что пол качается и уходит из-под копыт.

Перебои с освещением были вызваны деятельностью Зиктейра. Желая во что бы то ни стало выполнить заказ Макса в кратчайшие сроки, гремлин определенно перестарался, обращаясь за помощью к духам. Заказ был выполнен странной ценой – из-за повышенной потусторонней активности вся техника в окрестностях мастерской стала непредсказуемым образом чудить. Чего стоят хотя бы перебои с освещением – а ведь ими, по всей видимости, дело не ограничивалось…

Впрочем, волновало Эльринна не это, а то, что ушастый механик, отоспавшись после ночи камлания и шаманских плясок, вернулся к модернизации корабельных орудий. Баггейн искренне страшился того, что может выйти в результате. Любая «модернизация», порой проводимая гремлином, была делом совершенно непредсказуемым, а уж когда рядом оказалось гнездо растревоженных духов, в любой момент способных заглянуть на огонек… Эльринн весьма смутно представлял, каковы вообще эти пресловутые «духи техники», которых никто больше в глаза не видел, но от этого ему было лишь тревожнее. Перевертыш был полон решимости посмотреть, что там творит Зиктейр в оружейном отсеке, а в идеале – отговорить его от рискованных планов.

– Куда спешишь? – поинтересовались из тени. Баггейн споткнулся и остановился.

Во мгле вспыхнул огонек, показалось облачко переливчатого дыма, а следом под трепещущий свет лампы выступил дотоле незамеченный Уррглаах, раскуривающий сигару. Малоподвижное лицо, казалось бы, совершенно не изменилось, но ящер отчего-то выглядел чрезвычайно довольным.

– К Зиктейру, – успокоившись, ответил Эльринн. – Интересно, понимаешь, чего он там химичит…

– Понимаю, – кивнул дракон и неожиданно улыбнулся. – Прекрасно понимаю.

Баггейн понял, что успокоился он рано. Когда Уррглаах внезапно меняет каменную физиономию и скупые ухмылки на живую человеческую мимику – жди беды. Пробить ящера на эмоции способны лишь очень специфические вещи.

– Сам только что ходил в ту мастерскую, где он давеча шаманил, – любопытно стало поглядеть на спиритическую активность, – продолжил тем временем дракон. – Зиктейр уже давно как следует не камлал – обычно ему одного духа хватает, максимум парочку призовет… А теперь в кои-то веки призвал настоящую артель – я не смог отказать себе в удовольствии поглядеть.

Значит, драконы тоже видят духов. Баггейн попытался понять, какую выгоду можно извлечь из этого знания, не смог придумать ничего путного и просто спросил:

– Значит, посмотрел? И на что это похоже?

Уррглаах затянулся и выпустил новую струю зловонного дыма. Неподвижная дотоле улыбка стала чуть шире.

– Лучше тебе не знать.

Эльринн заглянул дракону в глаза, на дне которых мерцало неведомое знание, и содрогнулся, сам не зная отчего.

– Ладно, не буду тебя отвлекать, иди, – молвил Уррглаах, проходя мимо перевертыша. – А, и вот еще что: дойдешь до Зиктейра, передай, чтобы зашел в кают-компанию. И сам приходи.

– Зачем? – удивился баггейн.

– Узнаешь, – лаконично ответил дракон, растворяясь в тенях.

Александр перевернул страницу и снова вгляделся в записи. Оккультные символы и линии силовых токов складывались в изящный узор, который мог быть с легкостью выстроен на базе стандартной пентаграммы. Этим моментом Синохари гордился сильнее всего: оптимизация новых чар – нелегкий труд. Обычно новые колдовские приемы выходят избыточными, переусложненными: разум, составляющий принципиально отличную от прежних концепцию, движется наугад и торит к своей цели новые, нехоженые пути, зачастую кривые и запутанные. Задача же оптимизации обычно ложится на последователей, порой даже на потомков. Однако Александр привык доводить работу до конца. Он трудился почти месяц, и его нынешняя разработка вышла настоящим шедевром: верх простоты и изящества, ничего лишнего, сама эффективность. «Не говори гоп, пока не проверишь на практике, – одернул себя чародей. – Гордиться потом будешь». – Широко зевнув, он отложил потрепанную рабочую тетрадь… и недоуменно заморгал.

На одном из пустых прежде стульев каюты с безмятежным видом сидел Уррглаах, расслабившись и закрыв глаза. Обруча на нем не было, так что безмятежность дракона была феноменом совершенно непонятным и даже пугающим. Настолько, что Александр сперва удивился именно неожиданному виду ящера, а вовсе не тому, что он непонятно откуда взялся посреди его каюты…

– Откуда ты здесь взялся? – спохватился Синохари.

– Ниоткуда не брался. Я сижу в кают-компании, – не размыкая глаз, отозвался Уррглаах. – А тебе я мерещусь.

– Просто мерещишься? – скептически прищурился чародей.

– Не «просто», а чрезвычайно целенаправленно мерещусь, – возразил дракон. – Прозрачно, скажем так, намекая.

Дракон плавно засиял изнутри ровным изумрудным светом, постепенно утратил четкость и растворился в воздухе. Насыщенно-зеленый ореол еще несколько секунд окружал стул, а затем начал истаивать.

– Вот же ж чудище огнедышащее… – слегка озадаченно произнес Александр, почесав затылок.

Теоретически он знал, что Уррглаах – не человек и психология у него совершенно иная. На практике же привыкнуть к его нередким выходкам было очень тяжело – тем более, что в остальное время он весьма неплохо маскировался, к тому же выглядел обманчиво уравновешенным.

Поразмыслив, чародей решил, что игнорировать столь интригующий намек неразумно, и направился в кают-компанию.

Один, столичная планета империи Костуар.

Город Дин-Дугар, столица

Двадцать пятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Родриго Мжижевич, глава биомагического факультета Дин-Дугарского университета, поправил очки на длинном остром носу и продолжил чтение. На экране сменяли друг друга таблицы, химические формулы и анатомические схемы. Исследование шло полным ходом.

Мжижевич был одним из ведущих биологов империи, и неудивительно, что трофеи, добытые на Нифльхейме, попали на изучение именно его команде. Нынешняя кампания выдалась чрезвычайно урожайной: два принципиально новых вида гомункулусов и – самое интригующее – несколько йаэрна, подвергнутых действию темпорина.

Ими в лаборатории Мжижевича занялись в первую очередь. Результаты изумляли и обескураживали. Железо перестало оказывать свой вредоносный эффект, другие яды также утратили силу, иммунитет взлетел до невообразимых высот, а поврежденные ткани срастались в рекордные сроки – и всем этим феноменам, на первый взгляд, не было ни малейшего объяснения в рамках биологии. Ни ускоренного метаболизма, ни преображенной биохимии – ничего, что могло бы пролить хоть немного света на эту загадку. У кого иного опустились бы руки, но имперские исследователи не отступались, продолжая выдвигать гипотезы одна безумнее другой и проверять их на практике.

Одна из наиболее сумасшедших идей внезапно подтвердилась, и в изысканиях произошел настоящий прорыв. Оказалось, темпорин загадочным образом закольцевал биологическое время йаэрна, и их тела неуклонно возвращались к исходным параметрам – тем, в которых все было цело и невредимо. Оставались, правда, и неразрешенные загадки. Например, почему подобный эффект никак не влияет на память? Не должен ли мозг быть зациклен вместе со всем организмом? Чародеи увлеченно экспериментировали, выясняя мельчайшие подробности.

Тем не менее зацикленность во времени вовсе не гарантировала неуязвимость. Например, если оторвать йаэрна руку или ногу, приживить ее обратно будет невозможно, а вырастить новую уже не выйдет – внутренние ресурсы организма небесконечны. По-прежнему смертельны были высокие температуры и мощные электрические разряды – если использовать их достаточно долго. Враг не был бессмертен, и это утешало.

Куда больше интриговало другое. Подобное искажение времени вызывалось мельчайшей дозой темпорина – на что же он способен в больших количествах? И ограничивается ли его действие одной лишь биологией? Мжижевич не верил, что йаэрна не видят за деревьями леса, и потому был готов к тому, что темпорин в руках эльфов рано или поздно принесет Костуару новые проблемы. А значит, войну следует закончить до того, как это свершится. Эти соображения он изложил в закрытом отчете на самый верх – все же то была не его епархия – и приступил к изучению захваченных тварей.

Гомункулусы тоже преподнесли немало интересного. Родриго вывел на экран изображение препарированной «Ксифозы» на лабораторном столе – когтистые лапы раскинуты, крылья расправлены, панцирь на брюхе отсутствует, обнажая нутро – и ностальгически улыбнулся. Давно в его практике не было настолько интересных вскрытий. Чего стоили одни только попытки прорваться сквозь броню, а сколько сюрпризов было внутри…

Вздохнув, Мжижевич закрыл фото и принялся за составление итогового отчета. Сейчас державу интересовали конкретно методы поражения врага, а не удивительные особенности его устройства. Хорошо, предоставим в лучшем виде…

Пальцы порхали по клавиатуре, работа спорилась. За стеклами очков глаза биолога зловеще сверкнули. Перед внутренним взором ученого разворачивалась картина падения Кьярнада.

Звездолет «Танатос»

Двадцать седьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

Часы сменяли друг друга с фантастической скоростью – так, бывает, перелистываются страницы интересной книги. Заковыристые чертежи один за другим претворялись в реальность, новый проект постепенно обретал плоть. Мастерская полнилась звуками, цветами и запахами. Что-то вспыхивало, гудело, шипело, искрило, а в воздухе висел стойкий смрад горелого пластика.

Ненадолго прервавшись, Макс не глядя взял с верстака термос с кофе, открутил крышку и сделал пару больших глотков. Удовлетворенно крякнул, поставил емкость на место, рассеянно отметив, что теперь бок термоса заляпан маслом, и вернулся к работе. Буквально через пару минут лабораторию огласил очередной взрыв, но на сей раз защитное поле ИЦМАЭ не позволило великому изобретателю пострадать.

Прошел час. Гротескная мешанина начала облекаться в корпус.

К полудню работа была закончена. Время завершения Аневич-Эндриксон знал точно – окончив масштабный труд, он впервые позволил себе бросить взгляд на циферблат наручных часов. Увиденное его изрядно обескуражило.

– Да… это я, конечно, заработался, – смущенно пробормотал он. – Пойти поспать, что ли?.. Нет, надо довести это дело до конца. Проведем испытание – и вот тогда можно будет на боковую.

Максимилиан сделал пару неуверенных шагов и понял, что сейчас рухнет. Тогда он воровато огляделся – на тот непостижимый случай, если в мастерской есть кто-то еще, а он не заметил в рабочем угаре – и вынул из-под верстака другой термос, поменьше. До этого он надеялся не доводить и приберег на крайний случай. Внутри плескался сложный коктейль из разных психостимуляторов, среди которых наиболее известными – но далеко не самыми многочисленными были амфетамины. Ученый осторожно глотнул и понял, что готов жить дальше.

Аневич-Эндриксон взял в руки прибор и охнул – держать его оказалось дьявольски неудобно. «Нужно было предусмотреть ручки». Изобретатель засеменил в кают-компанию – он рассчитывал, что сейчас там есть хоть кто-то, кому можно похвастаться.

За круглым столом обнаружился лишь Уррглаах, сидевший там с лицом праведника, наконец достигшего полного просветления. Макс скептически посмотрел на него, по-птичьи склонив голову набок, и водрузил свой агрегат на стол. Агрегат бухнул об столешницу, дракон не отреагировал.

Тут в дверях появился Александр и изумленно замер, разглядывая открывшуюся его глазам картину. Впрочем, вскоре ему пришлось потесниться – пришли Эльринн и Зиктейр. Мгновение спустя баггейн и гремлин сполна разделили изумление чародея.

В самом деле, не так уж часто их глазам открывалось столь экзотическое зрелище. Великий основатель «Теней» – в грязном лабораторном халате и с ладонями, в которые въелась смазка и небеса знают что еще, с растрепанными волосами и лихорадочно горящими глазами – стоял возле монструозного прибора, похожего на помесь радиоприемника и ощетинившегося ежа. Триумфальное выражение лица удачно завершало стереотипный облик «безумного ученого».

Уррглаах наконец открыл глаза. Вот на его лице ни следа удивления так и не появилось. На миг мелькнуло выражение, похожее на: «А, все собрались, ну вот и хорошо», – но это мгновение было столь кратким, что никто не стал бы ручаться, что ему не померещилось.

– И что это? – нарушил молчание Синохари.

– Это то, что найдет Нифонта! – с апломбом заявил Макс.

Зиктейр дернул правым ухом и что-то спросил. Ученый вопросительно посмотрел на Уррглааха.

– Оно точно работает? – перевел дракон.

– Пока не проверял, – жизнерадостно ответил Аневич-Эндриксон. – Но оно должно сработать! Обязано сработать! Осталось только подключить куда следует – и мы всем покажем!

– А куда следует? – заинтересовался Эльринн.

– К тизиастру. А потом запустить корабельные сканеры на полную.

– У нас есть какие-то сканеры? – поразился баггейн. Зиктейр прожег перевертыша взглядом – его мнение об Эльринне явно упало на несколько пунктов. Гремлин искренне не понимал, как можно жить в окружении огромного количества замечательной техники и совершенно ею не интересоваться.

– Есть, – кивнул Аневич-Эндриксон. – Куча всяких приборов для отслеживания обстановки снаружи. И, думаю, некоторые из них смогут поймать то, что нам нужно.

– А что нужно-то? – страдальчески спросил Эльринн.

– Сами увидите, – отмахнулся Макс. – Чем болтать, лучше пойдем и испытаем!

– Логично, – согласился Уррглаах.

Через несколько минут «Тени» и их основатель стояли у дверей компьютерного кабинета и наблюдали, как Зиктейр устраивается в массивном кресле посреди хитросплетения ажурных конструкций из золота и серебра, тускло мерцающих кристаллов и угловатых рун, пылающих прямо в воздухе. Гремлин положил мудреный прибор в нишу, предназначенную для подключения волшебного компьютера к обычной технике, и стал ожидать результата.

Особенное нетерпение испытывал Макс. Если бы не стойкое отторжение, испытываемое к телепатии, он бы и сам вызвался управлять тизиастром. Ну да ладно – приходится работать с тем, что есть. Тем временем ушастый механик явно получил сигнал, что все готово, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, вступая в мысленную связь с удивительным устройством. На пеленгаторе Аневича-Эндриксона стали один за другим загораться индикаторы. Огненные руны начали менять конфигурацию.

– Пошел поиск… – тихо прокомментировал Макс.

Прямо сейчас ряд корабельных сенсоров «Танатоса», объединившись в сложную систему с новым устройством при посредстве тизиастра, отслеживала следы характерных излучений, что сопровождают перенастройку. А дальше тизиастр, имеющий доступ к бескрайней Сети, должен сопоставить полученную информацию с картами планеты…

Словно в ответ на эту мысль, Зиктейр дернул ухом, не открывая глаз, и в воздухе повисла голографическая карта Луэррмнаграэннайл. На одном из материков, совсем близко друг к другу, пылали две крошечные зеленые точки.

– Ну-ка, дай увеличение, – попросил Уррглаах.

Точки рывком приблизились, и перед «Тенями» зависла подробная спутниковая карта города и его окрестностей. Дракон присмотрелся.

– Ага, – наконец прокомментировал он. – Вот тот самый склад, все верно. Значит, вторая точка…

«Теням» не нужно было объяснять, что это значит. Они смотрели на заснятую с высоты птичьего полета крышу загородного особняка посреди леса, на которую накладывался мерцающий зеленый огонек.

– Мы сделали это… – прошептал Александр. – Клянусь Одином, мы взяли этого типа за жабры!

– Прекрасно, – спокойно кивнул Уррглаах. – Штурм назначаем на послезавтра.

– Почему именно послезавтра? – удивился Макс.

Дракон решил, что говорить об обострении интуиции нет смысла – в ней что-то понимал один лишь Синохари как чародей, да и то куда меньше, чем любой из крылатого племени. Потому Уррглаах ответил:

– Завтрашний день посвящаем стратегии и планированию, а также набираемся сил. А вот послезавтра можно выступать.

«Особняк в лесу, – отметил он про себя. – Соответственно, сценариями боевых действий в других климатических условиях можно пренебречь».

План боевых действий в уме ящера стал на сотню страниц короче.

Глава 19

Из дневника Нифонта Шриваставы

«И наука, и искусство равно подчинены законам, но отношения, выстроенные между ними, принципиально различаются. Если в науке закон – неукоснительное правило, на котором держится вся система, то в искусстве – скорее совет, указатель пути. Следование канонам творчества помогает, но выход из рамок вовсе не является чем-то невозможным – наоборот, зачастую он является прямым показателем таланта и гениальности. И наоборот – блестяще воспроизведенная форма может быть совершенно пустой по содержанию.

Именно потому магию стоит отнести скорее к разряду искусств, нежели наук. Любые чары можно уподобить поэме, песне, симфонии или картине. Среди чудотворцев же можно отыскать тех, кто раз за разом использует одни и те же наработки, шагая проторенным путем, и тех, кто, повинуясь вдохновению, отыскивает новые дороги. Смутные, таинственные законы магии, невыразимые на обыденном языке и доступные лишь в погружении, служат ему лишь далекими маяками в тумане, помогающими окончательно не сбиться с тропы.

И, разумеется, существуют законы над жизнью. Законы общества, природы, высших сил. И до сих пор я не знаю, какая власть выше – та, что позволяет обходить эти законы, или та, что их устанавливает? Возможно ли, обойдя наивысший закон, добиться бессмертия или то будет лишь отсрочка в ожидании неумолимой кары Высшего Суда?»

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать восьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

Этим ранним утром кабинет Нифонта явил бы посторонним весьма любопытное зрелище.

На полу были очерчены мелом два широких круга, один в другом. В зазоре были расставлены шесть белых плошек с горящим маслом. Язычки пламени над ними трепетали, едва разгоняя мрак и бросая на рисунки неверные тени. Внутренний круг был почти целиком исписан замысловатыми знаками. Чист оставался лишь самый центр. Там и сидел Нифонт – прямо на полу, выпрямив спину и закрыв глаза. Перед ним лежала карта окрестностей. Перьевая ручка, сама собой двигавшаяся в воздухе, оставляла на карте четкие темные линии.

Завораживающее зрелище, впрочем, не отражало и малой толики того, что представало взору самого чародея. Погрузившись, он наблюдал, как два узора, начертанные ослепительно блистающими линиями, с космической неторопливостью вращаются один поверх другого и как они меняются в точках наложения. Именно это отображала ручка – вернее, отдельные нюансы этих метаморфоз – и именно эти узоры были призваны символизировать меловые круги.

Узор силовых линий планеты и влияние на него хода небесных светил.

Разумеется, чары не учитывали все светила, что украшали небосвод, – ни один разум не смог бы охватить подобное изобилие связей и влияний. Ритуал касался лишь того, что происходит внутри конкретной звездной системы. В первую очередь, конечно же Солнечной – древние астрологи, некогда создавшие первые наброски, и в страшном сне помыслить не могли о космических путешествиях. Но с началом космической эры ему нашлось новое применение – составление карт магических токов новоосвоенной планеты и их сезонных преображений.

Конечно, изначальные чары пришлось серьезно доработать. Например, стало совершенно очевидно, что чем больше вокруг крупных небесных тел – тем труднее удерживать в голове картину. Система Перрейна же в этом смысле была воплощением ночного кошмара: двадцать планет, не считая солнца и спутников!

Возможно, именно поэтому составлять соответствующую карту Луэррмнаграэннайл никто не стал. А если она все же существовала, то не в общественном доступе – быть может, гномогоблин справедливо рассудил, что простым туристам такие мелочи ни к чему, а непростые тем более перебьются. Словом, для Нифонта это стало своего рода вызовом – в очередной раз проверить свои возможности в решении чрезвычайно трудной задачи и заодно выяснить некоторые очень полезные вещи.

Сделав последний росчерк, ручка замерла. Нифонт открыл пылающие глаза и прищелкнул пальцами. Загорелись светильники, озарив кабинет ровным светом. Мановением длани затушив масло в плошках, чародей поднялся на ноги, прихватив карту, пересел на стул и принялся внимательно изучать покрывавшие ее дуги и завитки, перемежаемые пунктирными линиями и бисерных размеров числами.

Не так давно, еще на Ктургомсе, он вычислил, что в крупных силовых узлах растения могут приобретать весьма интересные свойства. Однако наиболее ярко они проявляются раз в год, на рассвете в новолуние. Главная сложность в том, чтобы вычислить, какое именно новолуние окажется судьбоносным – а дальше полученным знанием можно весьма толково распорядиться. Например, срезать в этот час молодые стебли горькой полыни и пустить их в эликсир, сварив зелье поистине чудодейственной силы. А можно отпилить сук у дерева – и получить превосходную основу для магического жезла, чьи свойства должны быть чрезвычайно интересны.

Именно последнее и собирался проделать Нифонт. Соответствующий узел он приметил несколько дней назад – посреди городского парка. Оставалось лишь вычислить нужную дату – и этой ночью чародей сел за астрологическое колдовство, внимая музыке сфер и тому, как рокочуще откликаются на нее тягучие токи земли…

Результат чрезвычайно удивил Нифонта: как оказалось, заветный день наступал сегодня, до сокровенного мига осталось всего несколько часов. Подобные совпадения всегда его настораживали. Прямо посреди кризиса? Что-то тут определенно нечисто. С другой стороны, ждать целый год не было ни малейшего желания. Интуиция же подсказывала, что за пределы дома лучше лишний раз не выходить.

Поколебавшись, чародей решил повысить меры предосторожности, но в экспедицию все же сходить – негоже упускать такой шанс. К сожалению, вместо себя никого не пошлешь – чтобы сделать из этой деревяшки подлинный жезл, необходимо срубить ее самому… Нифонт поднялся на ноги и бросил взгляд за окно.

Снаружи клубился густой белый туман.

Звездолет «Танатос»

Двадцать восьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

Макс открыл глаза и недовольно посмотрел на часы. Какая рань. По идее, после такого бурного дня он должен был проспать как минимум до полудня, даже с учетом того, что лег едва ли не сразу после обеда. Однако злоупотребление стимуляторами, по всей видимости, все-таки сказалось: местное солнце еще даже не встало, а сна меж тем ни в одном глазу. Отвратительно.

Ученый сел на кровати и потянулся. Ладно, коли так, надо бы одеться и сходить в кают-компанию – сообразить какой-нибудь еды. Желудок подавал настойчивые сигналы, требуя наполнить его чем-нибудь высококалорийным и побыстрее. Причин отказывать ему изобретатель не видел.

Несмотря на ранний час, кают-компания вовсе не пустовала – там вновь обнаружился Уррглаах. В последнее время дракон что-то зачастил в место общего сбора, почти не удостаивая своим вниманием личную каюту.

Перед ящером на столе стояла исходившая паром чашка крепчайшего черного кофе (Аневича-Эндриксона передернуло – кажется, вчера он схлопотал небольшой передоз кофеина), а чуть в стороне от нее над столешницей повисло клубящееся дымное марево. Невесть откуда взявшийся туман взвивался хмельными знаками, складываясь в неясные иероглифические надписи.

– Что делаешь? – заинтересовался Макс, разглядывая странный оптический феномен.

– Разве не очевидно? – спросил ящер, делая глоток дьявольски горячего пойла. – Колдую, однако.

Словно подтверждая его слова, дымные знаки на мгновение сложились в какой-то особенно заковыристый узор.

– Да нет, это я вижу, – поморщился изобретатель. – А для чего именно колдуешь?

Уррглаах помедлил с ответом. Подержал во рту кофе, сделал еще один глоток.

– Плету следящие чары, – наконец ответил он. – Мы еще в Эшриалге решили в первую очередь устроить слежку – и сейчас, когда у нас есть координаты, грех упустить такую возможность.

– Слежка – это хорошо, – не мог не одобрить Максимилиан. – Но ведь Нифонт – тоже ма… теург, верно? У него там разве не должно быть какой-то… я не знаю, защиты?..

– В том-то все и дело, что должно быть, – кивнул Уррглаах, сверля взглядом клубящиеся иероглифы и прихлебывая кофе. – Поэтому едва ли мы много увидим. Но кое-какие данные собрать сможем.

По всей видимости, процесс наконец завершился. Туманная надпись перестала клубиться над столом и неспешно поплыла по воздуху к стене, постепенно тая. Не прошло и минуты, как марево полностью исчезло.

– Теперь подождем, пока долетит, – прокомментировал ящер. – Большая часть наблюдения будет идти глазами птиц – если окна не зашторены, можно много увидеть, не вызывая подозрений… А вот заглянуть внутрь будет гораздо сложнее.

Слушая разглагольствования дракона, Аневич-Эндриксон настраивал материализатор пищи. Вскоре он стал обладателем нескольких бутербродов и тарелки гречневой каши. На последнюю он уставился несколько озадаченно – ученый точно помнил, что заказывал пшенную. «Что-то техника в кают-компании барахлит… Решено, крайним назначаем Зиктейра. Надо будет не забыть сделать ему очередной втык за саботаж».

Макс вгрызся в первый бутерброд, а Уррглаах бросил взгляд на табло электронных часов.

– Ага, как раз успею к тому времени, как все поднимутся. Уже за завтраком все смогут наблюдать за особняком Нифонта в реальном времени.

Не прекращая жевать, ученый сдержанно поаплодировал.

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать восьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

Центральный городской парк спал глубоким сном. До пробуждения оставалось всего ничего, но парк был намерен вдоволь насладиться последними оставшимися минутами. Не трогайте, дайте досмотреть сон!.. Природа и горожане всецело потакали его капризам. Густой туман укутал спящего, словно пуховое одеяло.

Парк недовольно заворочался во сне: его потревожили. В клубящейся молочно-белой пелене тумана скользила тень – неясная, смутная, перетекающая. Человек? Зверь? Неведомый паук-осьминог, многорукий и многоногий?! Не поймешь – струится тень, расплывается, скользит между деревьями размытым пятном, ни ног не сосчитаешь, ни рост не измеришь. Проскользнет мимо, беззвучно, не потревожив ни единой ветки – и гадай потом: было или померещилось? Явь или морок?

«Конечно же морок», – засмеялся бы про себя Кеадал, услышав такой вопрос. Исконный морок Звездного народа, что становится вдвое, втрое крепче среди густого тумана. Так заморочит, что вовек не поймешь: быль, небыль?.. Йаэрна и природа неразлучны, и в лесу или в парке любой из них чувствует себя куда свободнее, чем среди мертвых нагромождений стали, бетона и стекла, которые смертные зовут городами.

Кеадал любил городской парк куда больше, чем что-либо иное на этом курорте. Случайно или намеренно, его разбили в средоточии хоровода сил, и геометрически выверенные аллеи, такие ухоженные на планах, диковинным образом преобразились, когда из-под земли ручьями забило волшебство. Мало кто из смертных понял причину, по которой заурядный по замыслу парк приобрел неодолимое очарование, даже для самих гномов-садовников это осталось загадкой – но с тех пор горожан тянуло сюда как магнитом. Одни дороги зарастали, другие протаптывались – узенькие, едва заметные тропинки, петляющие среди кустов, – лик парка изменялся, а деревья продолжали нашептывать гуляющим старые сказки.

Йаэрна не застал начало этой истории, но его несложно было достроить, гуляя по темным аллеям и зная, куда смотреть и что слушать. Кроме него в округе было еще несколько посвященных – пара собратьев, так же, как и сам Кеадал, сведущих в заветном колдовском искусстве, и несколько чародеев из Костуара. Все они приходили сюда не только за отдыхом, как простые горожане, – они черпали здесь могущество, восстанавливали утраченные силы.

При мысли об имперцах щупальца непроизвольно дернулись. Впрочем, с самого начала войны между отдыхающими воцарилась молчаливая договоренность: в парке не враждовать.

Однако сейчас Кеадала больше занимали совсем иные вопросы. Он двигался к самому сердцу хоровода сил, туда, где сходились воедино глубинные магические токи. Проведенные летом расчеты говорили, что именно этим утром, на рассвете, источник сил выйдет на самый пик – и кто знает, какие свойства тогда обретут растущие там деревья и травы? Йаэрна был полон решимости это выяснить.

Предвкушение отравляла лишь одна, зато необычайно назойливая мысль: а что, если на месте его встретят конкуренты? Вдруг не он один сподобился провести нужные обряды? И ладно бы на месте встретится кто-то из своих – а ну как чужак? Что тогда? Кеадал дернул щупальцами, отгоняя мрачные думы.

Туман продолжал клубиться, превращая все вокруг в зыбкие, неясные тени, но сбить йаэрна с пути он не мог. Дитя лесов врожденным чутьем находил верный путь, а сейчас его направляли еще и сверкающие ручейки магических токов, струящиеся в белесой мгле. Словно неугасимые маяки, вели они за собой – разве можно здесь заблудиться?

Впереди начало разгораться яркое зарево странного, нездешнего оттенка. Пришел!.. Кеадал сделал несколько шагов… и замер. Проклятье! Его все-таки опередили! В тени дерева, окруженного заветным ореолом, замерла долговязая фигура. Человек. Проклятый смертный, испортил такое замечательное утро!

Йаэрна занял наблюдательную позицию и всмотрелся в дерзкого пришельца. Хм. Несмотря на то что смертный вырядился в плащ с капюшоном, надежно скрывающий лицо, а его ауру мешала разглядеть энергетика места, Кеадал был готов поклясться: этого человека он видит впервые в жизни, хотя всех городских чародеев запомнил достаточно хорошо. Откуда же чужак взялся?..

Тут размышления эльфа были прерваны: подошел заветный час. Солнце еще не успело показаться над деревьями, туман не начал редеть – но вспыхнуло дерево, вспыхнуло изнутри миллионом карминовых прожилок. Разбуженная пришествием утра сила струилась по стволу вместе с древесным соком, наполняя растение ярким, огнистым сиянием. Кармин? Нет, киноварь! Рубин! Пылающая кровь заката! Дерево наливалось алым пламенем, краснее самого красного, тем небывало ярким цветом, что порой встречается на картинах и никогда – в жизни. Загудели от могучего напора ветви. Вспыхнула россыпью кровавых звезд крона – каждый лист словно выточен искусным резчиком из драгоценного камня.

В этот миг смертный извлек из перекинутой через плечо сумки небольшую пилу – стальное лезвие блеснуло синевой наложенных на него чар – и парой быстрых движений отсек от дерева небольшой сук. Переполненный магией, тот полыхнул в руке зарницей, просветил ее насквозь – кости, мышцы, кожа, перчатки. Кое-где кровавое сияние проступало ярче, чем в других местах – на перчатке обозначились сияющие алые пятна. Их асимметричный узор показался Кеадалу странно знакомым.

Через миг его осенило. Ожоги! На ладонях смертного – ожоги, и совсем недавно он видел такие же! Пара секунд – и его окончательно накрыло озарение. Странный приказ, не так давно пришедший с самого верха. Приказ искать таинственного смертного с незаживающими ожогами на руках…

Щупальца йаэрна злорадно изогнулись. Пусть его опередили в давно задуманной операции, пусть очень скоро необузданное волшебство покинет здешние кусты и травы, чтобы вернуться лишь через год… Пусть! Он нашел Нифонта и может рассчитывать на императорскую награду! Он еще сможет сюда вернуться… а вот смертному это уже не суждено. Прогневившие императора долго не живут.

Хотя Кеадал не рассчитывал на такой улов, полученный приказ заставил его подготовиться к подобной встрече заранее. Эльф сунул руку за пазуху и извлек оттуда небольшого гомункулуса. Зверушка размером с воробья и с телом, состоящим из огромного глаза, рта и пары крыльев, была почти идеальной для незаметной слежки на улице. Пусть отыщет жилище врага!

А человек, убрав пилу и срезанный сук в сумку, неторопливо зашагал прочь. Затаившегося йаэрна он так и не заметил. Соглядатай телепатически подключился к гомункулусу и указал ему на цель. Крошечный монстр пробудился ото сна, пару раз на пробу взмахнул крыльями и взмыл в воздух, устремившись вслед за смертным.

Туман пронзили первые солнечные лучи.

Убрав инструменты, Нифонт в последний раз настороженно огляделся. Пусть даже на улицах и в парке в столь ранний час ему никто не встретился, забывать об осторожности было нельзя – а место силы, как назло, со стратегической точки зрения оказалось совершенно невыгодной позицией. Сияние струящейся из земли магии слепило магический взор, мешая понять, нет ли в тумане чужих аур. А прихватить с собой, например, тепловизор чародей не догадался.

Пожав плечами, Нифонт двинулся прочь сквозь туман. Белесая завеса постепенно редела, в кронах мелькали первые солнечные блики. Утро выдалось замечательное, сумку окутывала теплая аура будущего жезла – однако даже это не могло успокоить чародея, которого одолевали мрачные предчувствия. Невесть откуда появилось ощущение направленного в спину взгляда, которое никак не желало проходить, и Нифонт задумался: это всего лишь разыгравшаяся паранойя или нечто большее? Несколько хитрых петель, призванных сбить преследователей, не помогли; попытки обнаружить хвост на пустых улицах тоже ничего не дали. Разумнее всего было бы зайти в какую-нибудь подворотню и стать невидимым, но чародей не был уверен, что в таком случае сумеет дойти до дома: бессонная ночь, проведенная за чарами, не прошла бесследно, а последняя инъекция сыворотки была вчера утром.

Наконец, пройдя лесом, Нифонт достиг собственного особняка. Последний подозрительный взгляд окрест… и тут что-то крылатое едва не врезалось ему в лицо!

Он отшатнулся… и понял, что это была всего лишь ворона. Самая обыкновенная ворона, по каким-то своим вороньим надобностям пролетевшая мимо. Совсем умом повредился – птицы бояться. Насмешливо покачав головой, чародей облегченно вздохнул – и тут уткнулся взглядом в крылатого гомункулуса с одним огромным глазом. В отличие от земных ворон, завезенных на Луэррмнаграэннайл, он явно не был частым гостем в небесах этой планеты.

Крылатый шпион в панике заметался, поняв, что обнаружен, – и осыпался горкой пепла, повинуясь жесту Нифонта. Впрочем, это было сделано скорее для острастки: хозяин твари уже увидел все, что ему было нужно.

Что ж, теперь ясно: шансы сравнялись, он тоже найден. Скоро ждать гостей.

Один, столичная планета империи Костуар. Ангар А-213. Местоположение засекречено

Двадцать восьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

Голоса гулким эхом разносились под сводом ангара.

– Вы знаете, что говорят аналитики? В нынешних условиях битва при Кнаросе может продолжаться еще около земного года. Ровно до тех пор, пока у одной из сторон не закончатся ресурсы.

Кнаросом назывался один из бесчисленных астероидов, дрейфующих в космосе; имя свое он получил в честь первооткрывателя. Впрочем, стоит признать – астероид был довольно крупный. И потому, стоило приметной каменюке на очередном витке оказаться аккурат в зоне боевых действий, журналисты немедленно окрестили баталию «битвой при Кнаросе». Емко, звучно и куда короче, чем «сражение на границе Кьярнада».

Слушатель помедлил с ответом, бросив косой взгляд на переменчивое лицо визитера. Засекреченный посетитель был окружен сложным многоступенчатым мороком, в результате чего черты его лица ежесекундно изменялись. Зрелище вызывало легкую мигрень. Ох уж эта секретность, Чернобог бы ее побрал…

– Слышал об этом, – пожал плечами один из главных оборонных техников страны. – Полагаю, именно потому вы сюда и пришли? Надеетесь изменить условия?

– Совершенно верно. У этих беспилотников неплохой шанс. Напомните, как они полностью называются?

– БПЛА «Пан».

– Красиво. А почему «Пан»?

– Потому что сеет панику.

Собеседники помолчали, разглядывая содержимое ангара А-213. Огромные, от пола до потолка, прозрачные контейнеры, в каждом из которых в антигравитационном поле висел огромный перевернутый конус, черная поверхность которого была снизу доверху исписана магическими символами.

Последнее изобретение Костуара в военной сфере. Беспилотный летательный артефакт, способный генерировать уникальные чары, в неофициальных кругах известные под названием «Все назад!». Создавая качественную, пугающую иллюзию исчезновения соратников, проходя сквозь любые щиты, они позволяли обращать в бегство целые флотилии. А дополнительное колдовство, вложенное в покрывающие беспилотник руны, стирало облик зловещего конуса из памяти жертв, что позволяло рассчитывать на неоднократное применение. Недавние донесения разведки показали, что йаэрна до сих пор не смогли установить, откуда в прошлый раз пришло наваждение, заставившее флот отступить. И сейчас Костуар был полон решимости применить сразу несколько «Панов» в разных точках поля боя, надеясь на перелом.

Бесчисленные достоинства секретной разработки отравлял лишь один минус – энергоемкость. Каждый беспилотник требовал длительной зарядки, потребляя при этом немалое число ЗМС. Лишь потому революционное оружие поучаствовало в войне лишь один раз.

Сегодня настало время второго.

– Значит, пришла пора посеять панику еще раз, – кивнул засекреченный. – Сколько целиком заряженных?

– Три. «Пан-5», «Пан-6» и «Пан-17». Еще два на подходе, будут в ближайшие дни.

– Трех пока хватит. Запускайте сегодня, к вечеру они должны быть в гуще событий.

Через несколько часов на орбите Одина полыхнули три многоцветные вспышки – секретное оружие отправилось на войну.

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад.

Город Ланмариахт, столица

Двадцать восьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

Глава комиссии по «Проблеме класса Н» замер в личном кабинете-оранжерее. Среди ярко-оранжевых аинар, начавших цвести всего пару дней назад и распространявших упоительный аромат, йаэрна, окаменевший в позе сосредоточения, сам казался экзотическим цветком – до того естественно он выглядел среди растительности.

Медитация продолжалась уже много часов. Сейчас, когда в работе наступило временное затишье, это был прекрасный способ убить время на рабочем месте и сохранить душевное спокойствие. Погрузившись в созерцание, «ниллирэани С» – под этим псевдонимом знали его все подчиненные – претворял внутренний хаос во внутренний космос, упорядочивая метания собственной души.

Яркая вспышка на окраине сознания – изумрудная с алым – вырвала его из медитации. Йаэрна потряс головой и встопорщил перья, пытаясь понять, что произошло. Степень его концентрации была столь велика, что нарушить ее могло лишь нечто экстраординарное…

Например, телепатический вызов высшего приоритета важности.

Глава комиссии сосредоточился на ментальном сигнале, и вскоре перед его внутренним взором проступил образ одного из подчиненных.

«Слушаю», – коротко сообщил ниллирэани С.

«Только что пришло экстренное сообщение. Нифонт найден», – доложил подчиненный.

От равнодушия не осталось и следа. Наконец-то! Работа комиссии близка к завершению! После стольких изматывающих дней!.. Йаэрна хищно изогнул щупальца. Конец безделью! Конец длительным медитациям, призванным заполнить пустое время и сохранить спокойствие! Лед тронулся! Тронулся! Тронулся!..

Однако, сколь бы ни велика была его радость, самообладания ниллирэани С хватило, чтобы скрыть волну радостных эмоций от подчиненного. Субординация превыше всего. Порадоваться можно и потом, наедине с собой, а сейчас на первом месте дело.

«Подробности?»

«Луэррмнаграэннайл, курортное полушарие, к северо-западу от центрального города. Точные координаты… – В памяти главы комиссии осел набор цифр. – Доложил Кеадал нирСильваролл, предприниматель».

«Прекрасно. Занеси его имя в наградной лист. Я прибуду через пять минут. Готовься: нам предстоит доклад в высочайшие инстанции».

Звездолет «Танатос»

Двадцать восьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

«Тени» собрались за круглым столом, внимательно изучая дымное марево, парящее над столешницей. Среди бледных клубов проступали изображения особняка Нифонта с разных углов. Созданные чарами экраны медленно дрейфовали по всей поверхности дымки, позволяя каждому увидеть полную картину.

– Четыре этажа, – ровным голосом комментировал Уррглаах результаты первичных наблюдений. – Возможно, чердак. Черного хода нет. Про тайные ходы неизвестно.

– О, Нифонт! – вдруг воскликнул Зиктейр. Поскольку имена даже на разных языках звучат примерно одинаково, никому даже перевод не потребовался.

И действительно, в калитку уже входила долговязая фигура. На боку болталась небольшая, но увесистая на вид сумка. Экстравагантные особенности лица, по обыкновению, скрывал капюшон.

– А приблизить изображение можно? – заинтересовался Александр.

– Можно, – кивнул дракон и продемонстрировал принцип. – Примерно так… Эй, стой! Стой, кому говорю!

Но было поздно. Александр взял крупный план лица Нифонта. Тот внезапно отшатнулся…

Дракон спешно перевел изображение на более далекий ракурс.

– Совсем сдурел? – хмуро поинтересовался ящер у смутившегося чародея. – Изображение идет с глаз вороны! А если бы он понял, что это шпион? Испепелил бы, как… да вон как того гомункулуса.

И действительно, на одном из экранов обнаружился одноглазый крылатый монстрик, явно служивший чьими-то очами… вернее, чьим-то оком. Правда, прослужил он не так уж долго: повелительный жест рукой – и крылатая тварь превращается в горстку пепла.

Чародей вздохнул, покачал головой и направился к дому.

– Эльфийское производство, – прокомментировал Уррглаах. – Эльринн, твои проделки?

Баггейн испуганно помотал головой.

– Значит, у нас появились конкуренты… Как минимум необычно, – оценил дракон. Кажется, новый фактор в деле его даже несколько обрадовал – стало интереснее. Тем временем Нифонт успел скрыться в особняке. Ящер заявил: – Вот теперь можно изучить окна.

Пернатые шпионы отправились исследовать. Первый этаж оказался пуст и неинтересен. Кухня, столовая, гостиные… Окна второго этажа большей частью были зашторены – тем не менее сквозь оставшиеся было видно немало интересного. Две жилых комнаты – обитатели, правда, куда-то вышли. Лаборатория, обставленная в эльфийском стиле, большую часть которой занимал недавно вскрытый инкубатор. Мастерская, в которой увлеченно трудился что-то напевающий гном.

На третьем и четвертом этажах шторами было скрыто практически все. Открытой солнечному свету и чужому взгляду оказалась лишь библиотека.

Внутри обнаружился Марх.

Эту обзорную точку, впрочем, Уррглаах быстро покинул. Не стоит недооценивать врага – вдруг Марх сумеет раскусить слежку?

– А теперь самое сложное, – сцепил пальцы в замок дракон. – Попробуем заглянуть внутрь.

– И как ты туда протащишь птицу? – скептически спросил Макс.

– А никак, – огорошил его ящер. – Будем без глаз-посредников, напрямую. Много так не увидишь, к сожалению… Так, что на этом домике в плане защиты?

Изображения на экранах немедленно превратились в фантасмагорию, сотканную из светящихся линий. Изобретателю картина магических линий абсолютно ничего не говорила, поэтому он перевел взгляд на Александра и Уррглааха. Судя по их лицам, задача явно была нелегкой – видимо, Нифонт на оборону своего жилища не скупился.

– Телепортироваться не выйдет, – поджал губы чародей. – Слишком опасно.

Тем не менее дракон зашевелил пальцами, сверля клубящуюся дымку немигающим змеиным взглядом. Рисунки силовых линий побледнели и медленно истаяли. А затем из глубины марева начал проступать нечеткий план особняка – схематичный, расплывающийся. В некоторых комнатах горели неясные сияющие пятна.

– Так-так, любопытная планировка… – бормотал Уррглаах. – Замкнутый коридор по периметру каждого этажа, два коридора крест-накрест, две лестницы в противоположных углах… Интересно, интересно… Семь разумных существ. Так, вычитаем Марха, Нифонта и того гнома – остаются двое неизвестных и еще двое в глубокой коме, где-то на третьем этаже.

– Один из них – Семен? – предположил Синохари.

– Вполне вероятно, – согласился дракон. Побарабанил пальцами по столу. – Подводим итоги. Предположительно – пять боеспособных единиц. Нифонт с его магией наверняка стоит всех остальных, вместе взятых. Эльфийские и гномьи технологии, возможно, уникальные образцы – вспомните побег с помощью перенастройки. Плюс Марх и кто-то еще, о чьих умениях мы ничего не знаем – возможно, стоит ожидать тех же сюрпризов, что и в Эшриалге.

– Немало… – протянул Эльринн, все это время что-то бешено строчивший в блокноте. – И «Черного Безмолвия» у нас, как назло, по-прежнему нет. Может, стоит открыто запросить помощь у местных властей?

– Мысль хорошая, но не выйдет, – с сожалением покачал головой Уррглаах. – Второй раз сказка с наркопритоном не пройдет, а пока Нифонт не нарушил местных законов, он как постоялец – персона неприкосновенная.

Баггейн сделал еще одну пометку в блокноте, пробежал взглядом страницу сверху донизу и сердито дернул ушами – общая картина ему явно не понравилась.

– Придется действовать самостоятельно, – заключил Синохари. – Кто бы ни подослал того гомункулуса, у нас нет времени его искать. Значит, атакуем первый этаж и продвигаемся в глубь особняка, стараясь захватить как можно больше живых пленных – нам их еще допрашивать. Проникнуть незамеченными вряд ли выйдет – с таким-то количеством сигнальных чар – так что нужен отвлекающий маневр.

– Какой? – заинтересовался Аневич-Эндриксон.

– Пока ничего в голову не приходит, – мрачно отозвался Александр. – Идеи есть?

Повисла удрученная тишина – по всей видимости, идей ни у кого не было.

– Вечно так, – фыркнул дракон, выпустив из ноздрей две струйки дыма. – Хотя есть одна мыслишка…

– Ну-ка? – с интересом посмотрел на него чародей. Ящер вместо ответа спросил гремлина:

– Сколько у нас примерно энергии двигатель вырабатывает?

Зиктейр прикинул что-то в уме и выдал весьма и весьма приличную цифру.

– Многовато, – поморщился дракон. – Хм, погоди, а в самом начале, когда только раскочегаривается?..

Гремлин снова что-то прикинул и выдал цифру значительно скромнее.

– Отлично, подойдет. А теперь слушайте. Термин «червоточина» вам что-нибудь говорит?

– Космологический или магический? – уточнил Макс.

– Магический, разумеется, – ответил Уррглаах и в деталях объяснил, что имеет в виду.

Выслушав план дракона, Александр заявил:

– Это натуральное безумие. Ни один переход такого напряжения не выдержит.

– Секунд пять выдержит, – ответил ящер. – А этого нам за глаза хватит.

В его глазах зажглись веселые огоньки – он явно предвкушал завтрашнюю операцию.

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад.

Город Ланмариахт, столица

Двадцать восьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

Самый разгар дня в Ланмариахте был похож на мягкие сумерки – развесистые кроны деревьев-исполинов глушили свет. Звездный народ никогда не любил яркое сияние полудня, предпочитая вершить дела свои под покровом теней.

Трое йаэрна замерли у незримой границы, отделяющей территорию Ктарлиина. Не было ни высокой ограды, ни выстроившихся в карауле гвардейцев, но пересечь заповедную черту без позволения дерзнул бы только самоубийца. И именно дозволения ждали посетители, не отрывая своего взгляда от врат императорского дворца.

Вратами выступали два изящных витых столба, растущие из кейлари на расстоянии пары метров друг от друга. Заканчивался каждый столб полупрозрачным пузырем, в котором дремала похожая на геккона ящерица. Шкура рептилий мерцала ядовитой зеленью, и именно к ним было приковано внимание пришельцев.

Внезапно «гекконы» засуетились и начали стремительно перемещаться внутри своих клетей, вспыхнув тревожным красным. Это означало, что дворцовые бюрократы наконец-то получили прошение и теперь рассматривают его, готовясь вынести вердикт: принять посетителей или нет?

Ответ стал известен очень скоро: рептилии замерли столь же резко, сколь недавно сорвались с места, и налились ровным белым огнем. Главный из тройки коротко кивнул своим спутникам, и они, пройдя между столбами, шагнули под заповедную сень Ктарлиина.

– Еще раз – что ты сказал?.. – тихо-тихо переспросил Каймеаркар IV.

– Нифонт найден, ваше императорское величество, – повторил Иарратар.

На пару томительных мгновений в зале повисла тишина, а затем в ней поселился хохот. Дикий, безудержный хохот существа, получившего на золотом блюде предел своих мечтаний и не смеющего в это поверить. Император изгибался на троне в пароксизмах смеха, его щупальца конвульсивно извивались, образуя порой такие сочетания, что вздрагивал даже видавший виды первый советник.

Смех оборвался, и на троне вновь оказался предельно собранный Каймеаркар.

– Теперь подробности, – велел он.

Иарратар повиновался. Император внимательно слушал, кивая в отдельных местах. Когда доклад завершился, Каймеаркар некоторое время помолчал, задумчиво переплетя щупальца.

– Всех, кто поспособствовал обнаружению – в наградной лист. Заслужили, – коротко велел он. – А теперь главное. Набрать команду десантников помолчаливее, выдать им все, что специалисты из комиссии успели выяснить о Нифонте, и подготовить к вылету «Тень невидимки». Не позднее завтрашнего заката я должен знать, что смертный покинул этот мир. Все понятно?

Советнику все было понятно, и император дозволил ему идти. Проводив его взглядом, Каймеаркар поднялся с трона и сорвал листок с ближайшей колонны. Вскоре он стоял на балконе, опираясь на перила. В просветах кроны виднелось бирюзовое небо, но вместо ясной лазури император видел космическую тьму и ясные звезды. Посверлив взглядом небесный свод, Каймеаркар перевел взор на листок, зажатый в его руке.

– Ты можешь мнить себя кем угодно, Нифонт, – тихо проговорил он, – могущественным чародеем, величайшим хитрецом всех времен, да что там – хоть сошедшей с небес звездой! – Император напряг не ослабшую с возрастом волю, сплетая чары, и лист вспыхнул ярким огнем. – Но ты не хуже меня знаешь, что даже звезды не вечны и в конце от них остается лишь пепел.

Листок догорел, и порыв ветра сдул с десницы императора горстку праха. Владыка йаэрна проводил ее насмешливым взглядом.

– Так проходит мирская слава, – завершил Каймеаркар.

Глава 20

Космос. Пограничные территории Кьярнада

Двадцать восьмое ноября 2278 года по земному летосчислению

Мао Смирнов проснулся и понял, что ветер пахнет кровью.

На первый взгляд это утверждение может показаться абсурдным. Откуда на звездолете ветер? Какая кровь?.. Но Смирнов был на «Стремительном» не первый день и уже начал понимать, что к чему. Иллюзия запаха крови, въевшегося в воздух – один из излюбленных приемов капитана Закирова. Вампир обожал творчески использовать телепатический дар, создавая изощренные наваждения и с их помощью внушая экипажу нужный образ действий. Это было куда сложнее, чем просто отдавать телепатические приказы, но, с точки зрения Закирова, гораздо эффективнее.

Во многом он был прав. Мао уже уяснил: пропитавший судно запах крови означает, что скоро начнется битва. Чем ближе начало боевых действий, тем крепче будет становиться кровавый дух – и тем сильнее нетерпение, исподволь охватывающее каждого бойца. Когда запах достигнет апогея, у всех на борту буквально «сорвет крышу». Мир преобразится, обернувшись предельно простым и ясным царством резких черно-красных контрастов, а экипаж, уподобившись берсеркам старины, перестанет видеть что-либо кроме стоящей боевой задачи. Только приказ, только угар боя – и дикий, звериный восторг, поднимающийся откуда-то из глубины сознания.

Ветер усилился, и, принюхавшись, капрал двинулся на запах – занимать пост по боевому расписанию.

Имперские суда начали перегруппировку. Йаэрна следили за этим настороженно, но действий в ответ не предпринимали. Пока что битва при Кнаросе протекала исключительно однообразно – враги слишком хорошо успели изучить друг друга, поэтому обманные маневры не срабатывали, а лобовую атаку сводили на нет средства защиты. Вот и сейчас в штабе быстро просчитали, какую комбинацию собираются применить войска Костуара, пришли к выводу, что смешать построения им не удастся, отдали войскам соответствующие директивы и успокоились.

На этот раз – зря. Империя колдунов припрятала в рукаве весомый козырь, и вскоре Кьярнаду предстояло здорово удивиться.

Запах крови резко усилился и залил ноздри. По всему «Стремительному» бойцы синхронно расплывались в одинаковых хищных улыбках и занимали посты. Звездолет взял разгон и вскоре оказался на острие атаки – слепой, безрассудной, почти самоубийственной. Такой бы она и была, если бы не недавно установленная защита – теперь же она была просто бессмысленной. Неуязвимый комар остается всего лишь комаром – ну укусит, и дальше-то что? Канонир «Стремительного», впрочем, так не считал – для него существовали лишь мишени, и он поражал их, одну за другой. И кто только назвал чары капитана «кровавым дурманом»? Они отнюдь не дурманят, наоборот – проясняют ум до кристальной ясности, отсекая все лишнее! Вот ты, вот враг – и враг должен умереть! Та же самая мысль пульсировала в умах остальных членов экипажа, и в глубине их зрачков клубился багровый туман.

Эльфы, совершая маневры уклонения и отстреливаясь, следили за имперцами с легким недоумением – и чего они только хотят добиться этим наскоком? Все равно ведь положение останется прежним, для чего тогда стараться?.. Так размышляли военачальники йаэрна, не подозревая, что совершают ровно те маневры, на которые рассчитывает враг, и что скоро их суда окажутся между молотом и наковальней.

Так и случилось, когда на разных участках битвы в радужном сиянии из бездны вынырнули три аспидно-черных конуса, увенчанные шапками переплетенных молний. Йаэрна даже не успели среагировать на неведомую напасть, когда БПЛА «Пан» обрушили на точно выверенные участки строя слепящие лучи чар «Все назад!».

Строй эльфов смешался, словно под ударом исполинской кувалды. Союзные корабли исчезли со всех экранов, словно их поглотила космическая пустота. Что делать в такой ситуации?.. Началась бойня – одни суда отступали, другие же, проявившие самоубийственную храбрость, гибли под объединенными залпами. История повторялась, но игра в этот раз шла по иным ставкам. В рядах эльфов образовалась брешь, и основной кулак колдовского флота, заранее обосновавшийся на выгодной позиции, ударил в нее, уходя в перенастройку. Имперцы прорвались на территорию Кьярнада.

Впрочем, пройти успела лишь часть судов – йаэрна быстро сориентировались в обстановке и принялись за ликвидацию бреши. Значительная масса интервентов была остановлена подкреплениями с флангов, в то время как стая юрких эльфийских истребителей обрушила огонь на БПЛА. Два беспилотника успели скрыться, третий же дал последний дезориентирующий залп, прежде чем взорваться под шквалом выстрелов и разрушительных чар.

И все же это был серьезный удар. Пусть даже прорвавшиеся корабли в отрыве от остального флота не сумеют причинить Кьярнаду серьезного вреда, все же они могут атаковать одну из эльфийских планет – и не придется ли тогда пожалеть о высадке на Нифльхейме?..

Чаши весов качнулись, но итог войны все еще не был определен.

Мао Смирнов постепенно приходил в себя. Запах крови медленно истаивал, а в голове ворочались смутные воспоминания о минувшем сражении. Он знал, что скоро они вернутся, яркие и отчетливые. И еще он знал – и это было хуже всего – что почти наверняка воспоминания ему понравятся. Ему, еще недавно терявшему сознание при виде мясорубки, учиненной капитаном…

Капрал уже не так сильно боялся, что не вернется с этой войны.

Куда больше его пугала мысль, что с войны может вернуться не он.

Звездолет «Танатос»

Двадцать девятое ноября 2278 года по земному летосчислению

В ставке «Теней» кровью не пахло. Там царили иные ароматы – предвкушение и сдерживаемое нетерпение. Настал День Икс, утро его неотвратимо вступало в свои права, и на борту звездолета велись последние приготовления перед решающей схваткой.

Макс сидел в рубке в кресле пилота и со страдальческим видом выслушивал инструкции Зиктейра. Изобретателю в предстоящей операции отводилась особая роль – он должен был в нужный момент запустить двигатель «Танатоса». И все бы хорошо, но сложность гремлинской техники нередко ставила в тупик даже его. Особенно ясным это стало в рубке – ну для каких нужд потребовалось столько приборных панелей?! Ученый быстро понял, что самостоятельно он будет разбираться здесь очень долго, и затребовал консультацию от Ктуррмаана.

Здесь тоже обнаружились подводные камни. Программа-переводчик на коммуникаторе ученого попросту не справлялась с обилием технических терминов. Гремлин горестно вздохнул – его улыбка уменьшилась почти втрое – и споро закачал патрону расширенную версию, составленную под руководством гоблинских лингвистов. После этого процесс пошел в гору. Вскоре Максимилиан уяснил, какие именно заковыристые манипуляции необходимо проделать, чтобы пробудить двигатель к жизни. Перепроверил записи, которые делал параллельно, – вроде все верно. Протянул их Зиктейру – гремлин прочел конспект и одобрительно покивал, после чего умчался.

Макс зевнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Осталось ждать сигнала.

Насвистывая, Зиктейр вернулся в кают-компанию. Все уже были в сборе. Уррглаах с каменным лицом попивал кофе, Александр барабанил пальцами по столу, а Эльринн доедал содержимое консервной банки. На столешнице рядом с ним выстроился десяток уже пустых. Сколько опустошенных банок оставалось в каюте перевертыша – можно было лишь гадать.

Гремлин уставился на него скептически, после чего поинтересовался:

– Ты не лопнешь, копытастый?

Эльринн пошевелил губами, осуществляя перевод, и отозвался, проводя ложкой по дну банки:

– Скорее уж тебя технофобия одолеет.

Гремлин сделал замысловатый жест, в гоблинской культуре обозначавший высшую степень одобрения. Проверил, легко ли выхватывается оружие. Два энергетических резака возникли у него в руках и тут же бесследно пропали. Каким образом Зиктейр прятал не самые компактные орудия, не имея карманов подходящих размеров, никто так и не смог выяснить. Сам гремлин отмалчивался да многозначительно ухмылялся.

Баггейн доел содержимое банки, сыто зажмурился, потянулся и встал из-за стола.

– Ну что, выдвигаемся? – спросил он.

– Выдвигаемся, – согласился Уррглаах. Допив кофе, дракон, не вставая со стула, буквально растворился в воздухе, снова применив трюк с незаметностью. Парой мгновений позже его примеру последовал Синохари, сотворив чары невидимости.

Эльринн опустился на четвереньки, встряхнулся и буквально перетек в другое обличье. Одежда растворилась в лезущей во все стороны густой темной шерсти, конечности изменили форму, челюсти вытянулись – и вскоре посреди кают-компании стояла крупная овчарка. Острые уши органично вписались в иллюзорный облик, и лишь копыта на задних лапах могли выдать баггейна. Впрочем, при нынешней моде на модифицированных питомцев кого это удивит?

Пространство исказилось, выпуская их наружу. Вскоре по космопорту неторопливо шагали гоблин с собакой – совершенно заурядное зрелище. Прохожие скользили по ним взглядом и шли дальше, даже не подозревая, что следом за неприметной парой незримо шагают боевой чародей и принявший человеческий облик дракон.

«Тени» не собирались привлекать внимание возможных соглядатаев раньше времени.

Звездолет «Тень невидимки»

Двадцать девятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Другая тень, скользящая в космической мгле, еще меньше хотела привлекать чье-либо внимание – и ей это превосходно удавалось. Уникальный эльфийский звездолет стремительно приближался к курортной планете. Бронированная туша с ветвями-парусами, результат многолетнего труда, была совершенно незрима. Ее продвижение не могли отследить ни радары, ни поисковые чары, и даже дракон наверняка пролетел бы мимо, ничего не заметив. Обнаружить «Тень невидимки» мог лишь тот, кто точно знал, что и где искать, а также запасся хорошим инструментарием и недюжинным терпением. Зная это, йаэрна делали все, чтобы за пределы секретных ведомств не просочилось даже слуха о судах подобного типа. Пока что существовали только три таких корабля, и использовали их лишь в наиболее тайных операциях.

Таких, как сейчас.

Большими размерами «Тень невидимки» не отличалась, была рассчитана на минимальный экипаж и обставлена аскетически скромно. Сегодня большую часть экипажа составлял отряд спецназовцев высшей квалификации – и основной их эмоцией было сдержанное недоумение. В разгар войны их, элитные подразделения, отправляют не пойми куда, на самом засекреченном корабле за всю историю Кьярнада. На операцию по устранению одного смертного.

Есть о чем задуматься, не так ли?

Впрочем, обсуждать это вслух профессионалы не собираются. Всем памятна история двадцатилетней давности, когда их коллега, некто Кеафраил – фамилию история не сохранила – зазнался, что немудрено при безупречном послужном листе. А в один прекрасный день – зарвался и копнул глубже, чем следует. Или даже там, где копать запрещено особым распоряжением. Как бы то ни было, итог оказался печален – элитный спецназовец превратился в государственного преступника, пару лет удирал от коллег, пользуясь профессиональными навыками, наконец прокололся и был с немалой изобретательностью казнен в назидание всему Кьярнаду.

Йаэрна поняли урок и выяснять закулисные подробности подозрительной операции не стали.

Вызывала беспокойство и сама планета. Про системы орбитального слежения, которые установил вокруг своего курорта гибрид гоблина и гнома, по просторам Галактики ходили самые дикие слухи. Кто знает – а не найдется ли в его арсенале чего-нибудь, что сможет засечь «Тень невидимки»? Тогда на всей операции можно будет смело поставить большой и жирный крест – нарушение секретности и конфликт с местными властями в планы йаэрна никак не входили. А зная важность операции и крутой нрав императора, можно не сомневаться – вслед за фигуральным крестом последует и самый что ни на есть настоящий. Начертанный голубой эльфийской кровью.

Невысказанные опасения шныряли по кораблю, поглядывая на экипаж из темных щелей.

Туманный шар на обзорных экранах все приближался. Вот уже его нельзя стало окинуть взглядом целиком, вот уже на весь экран развернулись грозовые тучи… Нет, не вылетели навстречу маневренные истребители, не пришел вызов с требованием назваться и огласить цель визита. «Тень невидимки» вновь подтвердила свою репутацию.

Проскользнув сквозь пелену облаков, звездолет начал опускаться, готовясь высадить десант на лесную поляну всего в нескольких километрах от жилища объекта, носившего имя Нифонт.

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать девятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Леса курортной планеты мало отличаются от земных. Большинство растений из-за конвергентной эволюции выглядят вполне привычно, а в изобилии завезенные колонизаторами земные растения довершают сходство. Под ногами шуршит хвоя, похрустывают шишки, разлетаются в стороны редкие листья. Над головой сомкнулись еловые лапы. В тучах все сильнее ворочается гром, намекая на приближение очередной грозы. Обычный осенний лес, и лишь отдельные детали вроде грибной лозы, обвивающей ствол, намекают, что до Земли – бесчисленные миллиарды километров.

Из-за деревьев на крупную лесную прогалину выглянули двое – тощий зеленокожий гоблин с огромными ушами и собака неопределенной породы. Внимательный наблюдатель заметил бы, что задние лапы пса оканчивались копытами. Оба – и пес, и гоблин – изучающе смотрели на четырехэтажный особняк, обнесенный невысоким забором. Гоблин покопался в карманах комбинезона, вытащил оттуда нечто, отдаленно напоминающее бинокль, приставил к глазам, пару раз сосредоточенно оглядел забор, покивал каким-то своим мыслям и приборчик убрал.

– Ну что скажешь, Зиктейр? – послышался из пустоты смутный голос. Дракон не спешил снимать маскировку.

Гремлин что-то отрапортовал на своем наречии.

– Уверен?

Еще одна тирада.

– Хм, не так уж плохо… Что ж, давай попробуем.

Покивав, Зиктейр отошел в сторону, потянулся, после чего начал приплясывать на месте, совершая какие-то немыслимые телодвижения. По его телу тут и там начала пробегать дрожь, органичным образом вплетаясь в рисунок танца, придавая ему законченность и невероятную сложность. Вскоре на дикую пляску стало трудно смотреть – приходилось сдерживать головокружение и тошноту. Казалось, вокруг танцора дрожит сам воздух.

Гремлин заклинал духов.

Неизвестно, как именно к гоблинам пришла идея совместить профессии диверсанта, техника и шамана, но вскоре после этого любые попытки развязать с ними войну окончательно сошли на нет. Покровительство драконов и без того сдерживало недоброжелателей, но с появлением гремлинов война стала окончательно невыгодна. Как можно сражаться, когда какой-то ушастый недомерок может незримо пробраться в тыл, взломать каналы связи, испортить важное оборудование и к тому же украсть кучу технических секретов?! Эйкуллария давно жила в мире со всеми соседями, храня нейтралитет, но тренировать новых гремлинов не переставала – вдруг пригодятся.

Прямо сейчас, повинуясь Зиктейру, духи витали вокруг забора. Как и предполагалось, Нифонт разместил там сигнализацию. Причем, как оказалось, управлялась она из дома. Возможно, кто другой пал бы духом, но гремлин только возрадовался. Прямая дорога ко всем системам особняка – уи-и-и, ломай не хочу! Теперь провести внутрь дома чары и выполнить следующий пункт плана будет куда как легче…

Содрогнувшись в последний раз, гремлин подпрыгнул, совершив лихое сальто, и швырнул в сторону забора крошечный передатчик. По всем законам он должен был упасть еще на полпути, но вместо этого, подхваченный невидимой силой, подлетел к забору и словно прилип к нему.

Сигнализация не сработала – духи делали свое дело.

Утомленно вздохнув, но не прекращая улыбаться, Зиктейр вытащил второй передатчик и протянул руку в пространство. Передатчик почти сразу исчез, перейдя в руки Уррглааха.

– Хорошо… – протянул незримый ящер. Он рассматривал систему связи, которую духи выстроили между двумя передатчиками и охранной системой особняка, и находил ее вполне удовлетворительной. – Хорошо… Выдвигаемся к забору.

– Уверен? – спросил из пустоты голос Синохари.

– Никаких камер, Зиктейр проверил. Чар на заборе почти нет. Обычную сигнализацию держит опять же Зиктейр. Сложности будут дальше.

В молчании «Тени» подошли к забору. Через пару секунд калитка открылась – видимо, под действием ворожбы дракона. Один за другим все прошли внутрь.

– Ну а теперь – вызывай основателя.

Кивнув, гремлин вытащил коммуникатор. Лицо Аневича-Эндриксона возникло на экране почти сразу.

– Двигатель запускать? – полуутвердительно спросил он. Получив от Зиктейра подтверждение, изобретатель сказал: «Сейчас», – и отключился. Словно это слово было могущественным заклинанием, проявляющим незримое, из пустоты медленно проступил Уррглаах, прекративший хранить незаметность. Дракон выждал пару секунд.

– Отлично. А теперь… – Он зловеще улыбнулся, поднял руку и театрально щелкнул пальцами: – Бегом!

Сидя в гостиной второго этажа, Нифонт предавался размышлениям. Интересно, когда эти сыщики нагрянут помериться силами? Или они предпримут нечто иное? Бомбардировки с воздуха или подобной атаки можно не опасаться – местные власти не позволят, а на тот маловероятный случай, если врагам удастся обойти местные законы, чародей исказил пространство над крышей дома, сделав ее недосягаемой для любого снаряда. Укрепительные работы в подвале исключали вероятность подкопа. Сложная система сигнальных чар никому не позволит незаметно проникнуть в дом. А внутри незваных гостей ждут ловушки – не только волшебные, но и технические. А главная из них – система блокировки магии, готовая сработать в нужный момент.

За безопасность особняка Нифонт был спокоен. Нервировало лишь то, что он не знал, когда именно ждать нападения. Постоянная бдительность изматывала. С того момента как он засек гомункулуса-шпиона, прошло уже больше суток, но противник медлил. Хотелось бы верить, что враги все же решили поразмыслить о его предложении и потому взяли паузу, но было бы глупо всерьез об этом мечтать. Чародей слишком хорошо знал психологию и видел: этих не переубедишь. По меньшей мере до тех пор, пока с ними дракон, а уж мысль о том, что ящера могут изгнать из агентства, была и вовсе смехотворна: никто не откажется от столь полезного сотрудника.

Значит, рано или поздно они нападут. И лучше рано – Нифонт планировал как можно скорее покончить с этой досадной помехой и вернуться к делам. Галактика огромна, и процесс преобразований займет даже не десятилетия – века…

Еле слышно скрипнула дверь, и в гостиную вошел Марх. Первый помощник был хмур и сосредоточен.

– Так и не передумал? – без предисловий спросил он патрона.

– Не передумал, – спокойно отозвался чародей. – Никакого превентивного удара.

– Может, объяснишь почему? – поинтересовался Марх, усаживаясь в кресло напротив.

– Мне казалось, это очевидно, – пожал плечами Нифонт. – Впрочем, изволь. Дело даже не в моем имидже миротворца, хотя я действительно не люблю беспричинно встревать в конфликты. Главное – если они нападут, то бой будет проходить на моей территории. Этот дом строился по моему заказу, я знаю здесь каждую доску и каждый гвоздь. Я сам разрабатывал мою систему защиты. Если я обрушусь на них, то окажусь в уязвимом положении – но вот если наоборот… Здесь они будут как на ладони.

Чародей внезапно замолчал и чуть повернул голову, словно к чему-то прислушиваясь. Марх немедленно насторожился.

– В чем дело?

– Кажется, начинается… – медленно проговорил Нифонт и едва заметно усмехнулся. – Чую магические всплески у забора… вроде бы с двух сторон… слабые, едва заметные – хорошо замаскировались. Но недостаточно хорошо. Интересно, что они предпримут, да…

Пространство посреди гостиной лопнуло, и кресла отшвырнуло в стороны.

«Червоточина». Пространственный переход, устроенный совершенно иначе, нежели портал. Порталы соединяют удаленные точки дверью, и переход по ним – мгновенное дело. «Червоточина» же – туннель, проложенный где-то по ту сторону пространства, там, где обычная физика сдает позиции причудливым законам магии. Это зыбкий, ненадежный переход, путешествие по которому подобно попытке пересечь болото, лишь приблизительно зная, где находится брод. Но у нее есть и серьезное преимущество – в отличие от портала «червоточина» почти не тревожит магический эфир и засечь ее формирование куда труднее. Точно так же легче найти проделанную человеком дверь, нежели крошечные извилистые щели, по которым путешествуют насекомые и пауки.

Один конец «червоточины» Уррглаах, заблаговременно все рассчитавший, сумел со снайперской точностью провести в гостиную второго этажа – где, как свидетельствовали остатки следящих чар, сейчас собрались два человека. Для этого пришлось воспользоваться помощью Зиктейра и духов, чтобы через сигнализацию забора подключиться к охранным системам особняка, в любой момент рискуя быть обнаруженным, – ювелирная работа.

А другой конец перехода был заблаговременно установлен в самом сердце двигателя «Танатоса», который как раз начал вырабатывать колоссальную энергию.

Невообразимо горячий плазменный столп устремился вверх, окрашивая гостиную в пурпур и золото. «Червоточина», не рассчитанная на подобную мощь, продержалась всего несколько секунд, после чего схлопнулась. Но и этого хватило за глаза. Лопнувшее пространство разбросало мебель по комнате, а пришедший следом термический удар прожег в потолке небольшую дыру. Мебель опалило, одно особо невезучее кресло загорелось. Марх и Нифонт тоже чувствовали себя не лучшим образом – кожу жгло из-за короткой, но интенсивной вспышки ультрафиолета, глаза болели. Падение, по счастью, оказалось удачным – никто не переломал костей.

Оправившись от шока, Шривастава поднялся на ноги и поспешно сотворил чары исцеления, осенив ими и себя, и своего помощника. Самочувствие начало стремительно приходить в норму, только звон в ушах никуда не делся. Что бы это могло значить?..

Понимание обрушилось, подобно удару молота, и Нифонт выругался вслух. Охранные чары на входной двери – вот что означал этот звон! Противники уже в доме! «Червоточина» не была атакой – это был лишь яркий, продуманный отвлекающий маневр!

Чародей вытащил из кармана мантии небольшой пульт, нажал на кнопку… Никакого эффекта. На всякий случай Нифонт повторил операцию еще пару раз – с тем же успехом. Похоже, выброс электромагнитного излучения повредил пульт дистанционного управления, превратив его в бесполезный кусок пластика. Отключить магию во всем доме не выйдет.

Такое нельзя было спланировать заранее – противникам попросту везло, нагло и беспардонно. Это раздражало. Что ж, есть еще один пульт – стационарный, на четвертом этаже… До него еще нужно добраться, а потому сначала необходимо задержать незваных гостей. Раз уж магия до сих пор работает, ловушка первого этажа едва ли остановит врагов надолго. А чародей и так потерял непростительно много времени, приходя в себя после удара.

Манипуляции с пультом и цепочка размышлений заняли не более пяти секунд. После чего Нифонт сунул ставший бесполезным прибор обратно в карман и обратился к Марху:

– Враг уже в доме. Живо мобилизуй всех. Действуем по сценарию «три».

Помощник кивнул и выскользнул из комнаты.

Что ж, во всяком случае, столкновение обещает быть интересным…

Силовой стеклопакет в пустой комнате первого этажа тихо щелкнул и отключился. В следующий миг в пустую оконную раму проскользнула размытая тень, бесшумно опустившись на ворс ковра. За ней последовала другая, парой мгновений позже проскользнула третья… Камуфляж-хамелеон в сочетании с эльфийским мороком надежно скрывал пришельцев, обманывал зрение и разум, не позволяя сосредоточиться. Лишь очень настойчивый и упорный наблюдатель ценой страшной ломоты в висках и затылке смог бы разглядеть расплывчатые полупрозрачные силуэты – а средний обыватель заметил бы лишь легкую дрожь на периферическом зрении и не придал бы ей никакого значения.

Экипажу «Тени невидимки» не впервой было скрытно проникать в самые защищенные помещения. Особняк Нифонта не вошел в их личном хит-параде сложности даже в первую тройку. Конечно, его стены оплетала густая сеть магической защиты – но разве может это остановить профессионала? Каждый йаэрна чует дыхание колдовства, пусть даже у большей части Звездного народа это чувство развито лишь поверхностно. А уж штатные чародеи отряда видели чужие чары с ясностью, недоступной большинству смертных людей – и давно выучились находить слабые точки в охранных системах. Забор десантники просто перескочили, использовав технологию «летающего плаща».

– Делимся на четыре группы и прочесываем особняк, – коротко приказал командир спецназовцев, как только все десять йаэрна оказались внутри. – Всем ясно?

Короткие безмолвные кивки.

Мирные дни дома закончились. Штурм начался.

Чары взломали замок, и дверь распахнулась.

Охранное заклятие незамедлительно подняло неслышимый обычному уху вой, сигнализируя хозяевам дома и защитной системе о вторжении.

Назойливый сигнал пробился до глубин сознания спящего существа, законсервированный организм начал пробуждаться к жизни…

Пространственная складка распахнулась, выпуская в середину холла сторожевого гомункулуса.

Существо припало к полу, ожидая, пока организм заработает на полную и анализируя обстановку.

Объект первый: человек… Уровень магических эманаций на 30 % выше нормы… Поправка: человек-чародей или дракон… Проявлять осторожность…

Объект второй: гоблин… Примечание: вооружен, разрушительная мощность 3, уклонение от выстрелов необязательно…

Цепочки мыслей скользили в голове стража с быстротой молнии.

Объект третий:…

На анализ не хватило времени – объект показался в дверях и тут же скрылся.

Гомункулус застрекотал, готовясь к нападению…

– Стоять! Не двигаться! Это свои!

Страж замер, не двигая ни единым членом. Объект, появившийся в дверях, был одним из Хозяев. Ослушаться было невозможно.

Объект: Хозяин. Приоритет подчинения: высший. Объекты 1 и 2 классифицированы как «свои». Занести в память как младших Хозяев.

Гомункулус молчал, глядя на Хозяина и ожидая дальнейших повелений. Разум продолжал анализировать обстановку.

Примечание: обнаружено незначительное несовпадение с обликом Хозяина (в пределах 10 %).

Десять процентов – это мало, и все же искусственное существо насторожилось. Система распознавания лиц была вложена именно для того, чтобы вовремя изобличить возможную фальшивку.

– Это свои. Можешь вернуться на пост и деактивироваться до следующего вторжения.

Неверная команда.

Разум быстро сформировал логическую цепочку: несовпадение внешности – неправильная команда – чужак. Изменения, внесенные командами не-Хозяина, были аннулированы.

Страж прыгнул.

– L’arshat! – ругнулся баггейн, встопорщив уши и диким скачком уходя с линии атаки. – То ли ему поставили распознавалку четвертого уровня, то ли я что-то напутал в командах…

А сперва идея замаскироваться под Нифонта выглядела крайне удачной. Алая долгополая мантия скрыла копыта, вложенные творцами способности к имитации помогли воссоздать голос чародея до последнего обертона… Мешали только уши – их пришлось прижать к черепу в надежде, что гомункулус достаточно туп и не заметит подвох.

Вообще, их можно было скрыть, если создать морок мантии с капюшоном, но эта мысль посетила перевертыша только теперь.

Промахнувшийся страж злобно застрекотал, разворачиваясь. Больше всего он напоминал гротескную помесь человека и жука – гуманоид в хитиновом панцире угольно-черного цвета. Вместо пальцев – изогнутые шипы, похожие на бивни слона; на физиономии – сухо щелкающие жвала и оранжевые фасеточные глаза. На спине пульсирует странный нарост – не то горб, не то гребень. Интересно, для чего он…

Словно в ответ на эту мысль, гомункулус напрягся, и нарост исторг тонкую струю зеленоватой жидкости. Возможно, что-то едкое, но даже если нет – это не важно. Главное – напор. Железу странного уродца явно проектировали с таким расчетом, чтобы струя могла разрезать человека надвое.

С кем-то другим это могло сработать, но «Тени», защищенные полем ИЦМАЭ, даже не обратили на это внимание. Струя иссякала на полпути, утратив кинетическую энергию и проливаясь на пол зловонным дождиком.

Уррглаах, не давая твари опомниться, обрушил с двух рук пламенные потоки. Тварь недовольно застрекотала. Огонь не мог повредить жаропрочный панцирь, но обстрел пришлось прекратить. Если бы страж не перекрыл поток подачи кислоты, то поджарился бы изнутри.

К веселью присоединился Зиктейр, но энергетические резаки броню врага не проняли. Тем не менее сдвоенная атака твари не понравилась, и она лихо отпрыгнула в сторону.

Страж приземлился и немедленно получил костяную пулю в фасетчатый глаз – Эльринн, все еще сохранявший облик Нифонта, преобразил свою руку в нечто вроде биологического ружья и выстрелил фалангой собственного пальца. Анатомия баггейнов позволяла вытворять и не такие фокусы. Огнестрельная десница пальнула еще раз, а шуйца тем временем перестраивалась во что-то другое, совсем непонятное. Руки перевертышей по многофункциональности оставляли далеко позади ножи, которые встарь производила Швейцария…

Выстрелы не причинили твари никакого вреда, зато отвлекли. Предпринять новую атаку она не успела – в открытую дверь прилетел сгусток ярко-фиолетового дыма. Странный снаряд врезался в монстра и взрывообразно расширился, охватывая его своими клубами.

Стрекот оборвался, переходя в какое-то странное бульканье. Фиолетовый дым змеился, завиваясь кольцами вокруг сторожа, и в туманных объятиях тварь отчетливо меняла форму – словно ледяная скульптура, тающая на ярком солнце. Панцирь пузырился, то и дело вспучивался какими-то странными наростами, конечности, наоборот, деформировались, сжимались и усыхали. Чудовище стекало на пол, обретая все более гротескные формы, а фиолетовый туман вокруг него бледнел, таял…

И наконец развеялся.

Уррглаах подошел и задумчиво посмотрел на нечто вроде авангардной скульптуры из темно-оранжевого металла. Больше всего она напоминала символическое изображение коровьей лепешки, в которой зарождается жизнь. Слегка пнул ногой – скульптура отозвалась звоном. Ящер повернулся и посмотрел на подошедшего чародея, чья атака отправила тварь в небытие.

– Мощно. Красиво, – ровным голосом одобрил дракон. – Александр, чем это ты его?

– «Трансмутационное Облако», – торжественно объявил чародей. На его лице все шире проступала хищная улыбка. – Я над ним последний месяц работал. Наконец-то смог испытать на практике.

– И оно всех превращает в такую вот штуку?

– Нет. Трансформация хаотична, и в этом главное веселье! Единственное ограничение на чарах – чтобы результат не стал еще опаснее. Так что в основном должны получаться всякие скульптуры.

– Ясно, – кивнул Уррглаах. – А теперь выдвигаемся в ту дверь и быстро к лестнице – мы тут неоправданно затянули и нашумели.

Дракон несколько преувеличил – перестрелка, при всей длине описания, заняла от силы полминуты, к тому же Зиктейр сэкономил немало времени, взломав и нейтрализовав несколько высокотехнологичных ловушек на входе – но задерживаться и в самом деле не имело смысла. «Тени» поспешили за ящером.

– Эльринн, не меняй облик, твоя маскировка может еще пригодиться, – на ходу бросил перевертышу Уррглаах.

– Да какая маскировка, курам на смех, – брюзжал баггейн, перестраивая смертоубийственные конечности в обыкновенные руки и постепенно отращивая отброшенные фаланги пальцев. – Если даже этого жучилу не смог обмануть, что там говорить о Почитателях…

– А превращался ты где, в дверях? – уточнил дракон. Подтекст был ясен: даже самый безмозглый страж может что-то сообразить, если незнакомец у него на глазах превратится в хозяина дома.

– Обижаешь! – оскорбился Эльринн. – Я не настолько сумасшедший!

– А насколько? – вдруг заинтересовался Уррглаах.

Баггейн отмахнулся:

– Гляжу, на вас это дитя пробирки наседает. Махнул Александру, чтоб не мешал конспирации, встал сбоку от двери, перекинулся и уже потом… – Он помолчал и подытожил: – Так что или уши, или напутал с командами, не иначе.

Перебрасываясь репликами, «Тени» поднимались на второй этаж.

Марх ушел, а Нифонт задумался. Повреждение пульта здорово осложняло дело. Так, надо проверить, сработала ли страховка… Чародей неглубоко погрузился, сканируя пространство, и удовлетворенно кивнул: сработала. Как только сигнальное заклятие подняло вой, этаж, на котором находился Нифонт, оказался герметизирован. Две тяжелые сверхпрочные двери перекрыли выходы на лестницы. Даже дракону придется повозиться, чтобы преодолеть этот заслон, да и стены укреплялись не просто так…

Конечно, при большом желании эти меры предосторожности можно обойти, но Нифонту нужно было лишь выиграть немного времени. Пусть непрошеные гости подумают, поищут обходные пути – этого хватит, чтобы подготовить сюрприз. Позвать другого гостя, желанного, и познакомить его с чужаками. Выложить на стол козырь – провести ритуал под названием «Призыв Пламени». Тот самый, что некогда обрушился на храм Миргусарта в Эшриалге. Сложный и затратный, но поразительно эффективный. С его помощью можно получить колоссальную энергию – и использовать множеством различных способов.

Проблема в том, что для совершения этого ритуала нужны по меньшей мере три обученных адепта. Таким количеством Нифонт не располагал. Из тех, кто есть под рукой, принять участие в церемонии готов лишь Элланис. Остальные… остальные были недостаточно надежны и остались в Эшриалге.

А те, кто участвовал в погроме храма, к тому же мертвы.

Что ж, второго участника ритуала мог заменить Эржехт – гном делал несомненные успехи. Но вот третьего… Третьим придется выступать самому Владыке Пламени – больше некому. И эта перспектива Нифонта совершенно не прельщала.

Ритуал Призыва Пламени относился к категории трансовых. То есть требовал запредельной, глубочайшей степени погружения, полностью отвергающей обыденное сознание. Впав в транс, чародей оказывался в совершенно особом галлюцинаторном мире, построенном на сложной системе метафор.

Забираться так глубоко Нифонт терпеть не мог. Это было сложно, утомительно, а шанс совершить ошибку возрастал в разы – уж очень этот опыт отличался от обыденного сознания. Увы, когда он составлял эти чары, то ориентировался вовсе не на себя – на Почитателей. Трансовое состояние мало чем отличается от религиозного опыта – в свое время чародей счел это небесполезным. Кто же мог предположить, что однажды придется опробовать это на себе?..

Что ж, ладно – стоит рискнуть. В конце концов, наиболее могущественные чары иначе как в трансе не создаются – и если Нифонт хочет продолжать самосовершенствоваться, нужно преодолеть собственный страх. Чародей глубоко вздохнул и потянулся. Пора сделать еще один шаг по тропе, уводящей все дальше и дальше от уязвимого и хрупкого смертного человека.

Тому, кто боится смотреть внутрь себя, не стать богом.

– Нас что, засекли?

– Пока не понял.

Настороженность йаэрна была понятна: прямо за их спиной вход на второй этаж перекрыли массивные раздвижные двери, словно позади осталась не лестница, а лифт. Тем не менее никаких следов тревоги не наблюдалось, этаж оставался тих и пустынен, так что агенты настороженно озирались, пытаясь понять причину внезапной изоляции этажа.

Выждав немного и не обнаружив никакой агрессии, скрытые хамелеоновым камуфляжем оперативники двинулись в глубь этажа. Бесшумные невидимые тени скользили по коридорам, настороженно внемля магическим течениям. В доме смертного чародея все было пропитано колдовством, мешая ориентации – и все же йаэрна чувствовали неподалеку присутствие живых, разумных существ. Возможно, скоро удастся взять «языка»… Или даже найти сам объект.

Впереди по коридору открылась дверь, и оттуда вышел гном с аккуратно расчесанной русой бородой. Он повертел головой… и буквально замер, уставившись в то место, где стояли эльфы. Спустя долю секунды до оперативников дошло: проклятый коротышка их видит! Оптические сенсоры сумели превзойти камуфляж и морок, и йаэрна перед ним – как на ладони!

Выпучив глаза, гном нырнул обратно в комнату. Агенты синхронно изогнули щупальца в хищной иронии. Да, убегающую по прямому коридору жертву подстрелить проще… Но из замкнутой комнаты ей никуда не деться. Там карлика можно преспокойно допросить, после чего отправиться на поиски основной добычи.

Йаэрна скользнули вслед за гномом. Комната оказалась мастерской. Верстаки, какие-то непонятные приборы, кучи разнообразных деталей… Один из спецназовцев брезгливо передернул щупальцами: отовсюду несло железом. Темпорин избавил воинов Кьярнада от страха перед этим металлом, но врожденная неприязнь никуда не делась.

Неяркое свечение ауры явно показывало, что гном скрылся под тем столом. Неужели он всерьез полагал, что его не найдут? Оперативники неторопливо зашагали к незамысловатому укрытию.

Эржехт лихорадочно соображал. Владыка строго запретил тратить Силу без его указания, и это здорово все осложняло. И все же он был гномом посреди мастерской, у него был инвентор, а значит, здесь он абсолютно необорим.

Плохо, что из-за этого темпорина на эльфов больше не действует железо. Иначе они даже не осмелились бы сунуться в мастерскую. Но они здесь, и потому соображать и работать нужно как можно быстрее. Что ж, все необходимое с верстаков он захватил с собой под стол, главное, чтобы хватило времени… и выдержки.

Самое сложное – блеф. Выдержать все до конца, не дать врагу ничего заподозрить. Гномам всегда плохо давалось лицедейство, притворство и складывание конструкций с двойным-тройным смыслом. Их мышление было прямым и конкретным – во многом это осложняло общение с другими народами, зато снабжало бородачей изумительной прагматичностью и технической смекалкой.

Впрочем, в этом отношении Эржехт обнаружил за собой перемены. С каждым новым вливанием Силы гном замечал, что ему все легче понимать метафоры и оперировать художественными образами, все проще искажать правду и сочетать в уме несочетаемое. Просветление?.. Возможно. Хотя изредка в голове мелькала кощунственная мысль, что ощущения, которые приносит с собой Сила, ужасно схожи с наркотическим опьянением.

Шаги послышались совсем рядом. Первый йаэрна, едва различимый даже с помощью сложнейших оптических сенсоров, заглянул под стол…

И отлетел к стене. Приборчик, который Эржехт ковырял все это время, сгенерировал направленную звуковую волну огромной мощности. Убить эльфа это не могло, но по крайней мере вырубило. И, как смел надеяться гном, контузило.

Второй йаэрна отшатнулся от стола и, похоже, наставил на гнома игломет. Эржехт снова нажал на кнопку. Раз, другой… Разрушительная звуковая волна больше не появлялась.

– Что, игрушка сломалась? – с иронией спросил эльф, неторопливо приближаясь к столу.

– Не подходи… Не подходи…

– Ясно, сломалась. Ну ничего, мы просто побеседуем по душам…

– Не подходи!!! – заорал гном и швырнул прибор в надвигающегося йаэрна.

Раздался взрыв.

Эржехт вытер пот со лба. Он сильно рисковал. Если бы он немного не рассчитал время – прибор мог бы рвануть прямо у него в руках. Или сперва столкнуться с эльфом, отлететь и уже потом взорваться. Никакой пользы это бы не принесло. Но расчет оказался безупречен – генератор колебаний выдал звуковую волну в несколько раз выше нормы, перегрелся, запустил реакцию на наспех собранном взрывном устройстве…

Неплохая граната вышла.

Вылезши из-под стола, гном отряхнулся, как смог связал бессознательного йаэрна, запер за собой мастерскую и заспешил по коридору. Негоже заставлять Владыку ждать.

Второй этаж встретил «Теней» безмолвием и массивной раздвижной дверью из темного металла. Смотреть на нее было неприятно – многочисленные защитные чары буквально отталкивали взгляд, так что даже непосвященному в секреты волшебства делалось не по себе. Обладателям же второго зрения и вовсе оставалось лишь присвистнуть.

– Предлагаю отправиться на третий, – вынес вердикт Уррглаах после сосредоточенного изучения двери.

– Серьезно? – вскинул бровь Эльринн.

– Более чем. Не исключено, что мы сможем разломать эту дверь, но времени уйдет немало. Если это отвлекающий маневр, чтобы задержать нас, – выйдет глупо. Стены укреплены не так здорово, но ломать мы их не будем – можно повредить дом. Поэтому подняться на третий сейчас – самый логичный вариант. Кстати, напомню, что там Семен.

– Весомо, – признал Александр. – А если тот этаж тоже замурован?

– Проверим четвертый. Если Нифонт перекрыл всю лестницу – значит, придется поиграть в стенобитное орудие. – Пожав плечами, дракон первым отправился вверх по лестнице. Остальные последовали за ним.

На третьем этаже «противотанковых» дверей не оказалось. Удовлетворенно покивав, дракон повертел головой, мимоходом отметив, что третий этаж Нифонт обставил с не меньшим вкусом, чем первый, удостоил внимательным взглядом все три коридора, расходившиеся в разных направлениях, и наконец уверенно двинулся в средний, к центральным помещениям этажа.

Баггейн и гремлин двинулись следом. Синохари на миг помедлил. Ему показалось, что из-под ног, со второго этажа, исходят какие-то странные эманации… Не совсем магия, но что-то очень похожее… Странно. Казалось бы, метод, который использует Нифонт со товарищи, никак не тревожит магическое восприятие. Если уж чародей уловил слабые отголоски – должно быть, это что-то глобальное. И едва ли приятное.

– Кажется, на втором этаже готовится какая-то гадость, – сообщил он, нагнав товарищей.

– Похоже, что так, – не оборачиваясь, кивнул Уррглаах. – Ничего, раз они законопатились за дверями, чтоб им не мешали, значит, ритуал не из быстрых. Какое-то время у нас еще есть… Ага.

Ящер свернул в короткое ответвление коридора, заканчивающееся единственной дверью.

– Здесь. Буду взламывать, тут система посложнее, чем на крыльце. А вы пока постойте на часах – вдруг не все окопались на втором этаже…

Уррглаах этого не знал, но на втором действительно окопались не все. Иармаран нирАсанкаль заканчивал работу у себя в лаборатории. Лишь в этом уголке, обустроенном по образу и подобию кьярнадских храмов науки, он мог ощутить себя по-настоящему спокойно. Разве дано смертным понять, как важны для Звездного народа внутренняя гармония и сосредоточение? Разве дано им осознать, насколько отвратительны безмолвные камни, холодный металл и бездушный пластик? Даже мертвое дерево – не то, не то, совсем не то! Жизнь – вот что должно окружать йаэрна! Жизнь! Теплая, трепещущая, а главное – чувствующая! И самые лучшие чувства исходят от нее, когда переделываешь ее сообразно своим нуждам. Страдание, боль, ужас и ненависть – сочная палитра черно-алых тонов эмоционального спектра. Любой кьярнадец готов купаться в подобной смеси.

Всякое посещение лаборатории – изумительная пыточная симфония.

Увы, даже самое длительное наслаждение не вечно. На сегодня хватит – нужно дать отдых приборам и проветрить помещение. С грустью пошевелив щупальцами, Иармаран настроил силовой стеклопакет на частичную проницаемость, впустив в лабораторию свежий воздух, и выключил свет. Заперев за собой дверь, он повернул было в сторону отведенной ему комнаты… Но тут внимание йаэрна привлекли голоса. Незнакомые голоса. Вот так так… Тихим шагом бывший капитан отправился на звук.

Кажется, говорящие – за углом. Иармаран осторожно выглянул. Дальше по коридору беседовали трое – человек, гоблин и… Владыка Пламени. Но откуда он здесь взялся и что за чужаков привел?.. Стоп. Йаэрна едва не рассмеялся. Это же баггейн! Самый обычный баггейн! Пусть перевертыш хорошо потрудился и скрыл копыта мантией, а уши – капюшоном, опытного капитана не проведешь. Ему ли не отличить подлинник от не слишком качественной подделки?

Значит, это враги – Владыка предупреждал, что на особняк готовится нападение. Попробовать захомутать баггейна «Поводком»? При одной мысли об этом Иармарана пробрала невольная дрожь – воспоминания о попытке провернуть то же самое с Элланисом и о последствиях опрометчивого шага до сих пор были свежи в памяти. Разумеется, ни человеку, ни гоблину не равняться с Владыкой, но рисковать все равно не хотелось. Табельный игломет отобрали бойцы во время расправы над капитаном. Что ж, значит, придется припомнить знания в боевом волшебстве. Поразить их легкими молниями, чтобы их оглушил электрический шок, обездвижить, допросить…

Йаэрна собрался с силами, вышел из-за угла, и со всех рук его устремились сияющие голубоватые разряды…

Устремились – и бесславно угасли в воздухе рядом с загадочной троицей. Как это? Но… Додумать мысль Иармаран не успел – человек резко развернулся, одновременно вскидывая руку, и нечто незримое вышибло из йаэрна дух.

Неведомый эльф не успел ни уклониться, ни защититься от чар Александра. Он оторвался от пола, врезался в стену и опал сломанной куклой. Морок поплыл, смутно обнажая странную анатомию, из ушей эльфа – или откуда-то еще – текла голубоватая жидкость.

– Всегда удивляюсь, почему у них кровь не красная, – задумчиво проговорил Синохари.

– Шутишь? – вытаращился на него Эльринн. – Красный – это же гемоглобин! Железо! Они бы жить не смогли с такой кровью! Поэтому у них там медь. Этот… гемоцианин.

– Логично, клянусь Одином, – пробормотал чародей. Эта простая мысль почему-то не приходила ему в голову.

Зиктейр хихикнул и что-то сказал. Александр адресовал вопросительный взгляд баггейну, тот пошевелил губами – кобллинай он знал так себе – внезапно усмехнулся и перевел:

– «Выходит, все эльфы – аристократы?»

– Ха. Ну, во всяком случае, снобизм – соответствующий.

Высокомудрую беседу об аспектах эльфийского бытия прервал вернувшийся Уррглаах.

– Я разобрался с дверью. Пошли.

Перед тем как отправиться на встречу с Почитателями, Нифонт все же потратил толику магических сил, чтобы заделать пробоину в потолке. Не хватало еще, чтобы враги буквально свалились на голову, десантировавшись с третьего этажа. Он мог позволить себе эту трату – последняя инъекция была сделана этим утром. Впрочем, скоро наверняка придется повторить – «Призыв Пламени» требует колоссального напряжения, и после него чародей окажется выжат досуха.

И все же в центральный зал вступил не взвинченный колдун, тщательно просчитывающий каждый ход, а всесильный, непоколебимо уверенный в себе Владыка Пламени. Как и положено истинному чародею, Нифонт прекрасно знал, как важно носить правильную маску в нужное время и в нужном месте. На этом держится очень многое, если не все. В конце концов, даже сотворение чар – это вхождение в образ человека, который не просто верит, а твердо знает, что его воля будет исполнена.

Марх и Элланис уже ждали. Иармаран, как припомнил чародей, был на третьем этаже. А вот отсутствие гнома его несколько насторожило.

– Где Эржехт? – спокойно вопросил Нифонт, не выходя из роли.

– Задерживается, – пожал плечами Марх. – Он был у себя в мастерской, когда я его позвал.

Из коридора послышался топот ног, и в помещение ввалился раскрасневшийся Эржехт. Гном тяжело дышал, массивная грудная клетка тяжело вздымалась и опускалась.

– Владыка… – проговорил он, отдышавшись. – Владыка, приношу извинения за… задержку… Я… задержал двух врагов, пробравшихся в дом…

Ого. Не так уж плохо.

– Это доблестный поступок, – кивнул чародей. – Опиши их.

– Эльфы, – коротко выдохнул гном. – Два эльфа, в камуфляже. Едва разглядел.

Нифонт ничем не выдал, до какой степени он потрясен этим известием. Йаэрна! Судя по описанию – эльфийский спецназ! Значит, Каймеаркар все-таки решил не оставлять в живых одного чрезвычайно наглого и много знающего смертного… Ну-ну. Интересно, а гомункулус тоже принадлежал им? И не значит ли это, что частный сыск пока что сидит на своем звездолете, даже не думая атаковать особняк? Поразмыслив, чародей отринул эту мысль. «Червоточина» – не их стиль, йаэрна предпочитают проникать максимально скрытно, после чего тихо и методично вырезать всех встречных в зоне зачистки.

Размышляя над этим, Нифонт выспросил у гнома подробности его столкновения с эльфами, про себя оценил находчивость Эржехта и то, как он выкрутился в условиях, когда наложен запрет на применение Силы. Гном явно делал успехи, коррекция сознания давала свои плоды.

– Очень хорошо. Итак, вижу я, что оба вы наполнены Силой до краев и, следуя моему наказу, не тратили ее ни на что. Приступим же.

Владыка Пламени присел на один из трех ковриков для медитации, постеленных в центре зала. Почитатели последовали его примеру.

– Закройте глаза, отрешитесь от суетных мыслей, сосредоточьтесь на цели… Именем и словом Владыки Пламени прошу я откликнуться великую Силу…

Мерный ритм произносимого нараспев заклинания убаюкивал, вгонял в дремотное оцепенение, пробуждал странные, причудливые образы. Владыка и Почитатели спускались по опаловым ступеням туда, где у каждого есть крылья. Ведь только внутренний мир достаточно велик, чтобы летать по-настоящему.

Миг – и они уже летят, пересекая безграничное пространство. Пылающие янтарные следы оставляют они в воздухе и пляшут в нем, заставляя огненные нити слов сплетаться в единую сеть. Этой сетью предстоит им стреножить мир, чтобы снять с неподвижной вселенной маску и заглянуть в ее подлинное лицо.

Сеть готова, и вот картина меняется. Теперь они у прозрачной стены, необозримо простирающейся во все стороны. Там, за стеной, струится свет, похожий на музыку. Под эту музыку танцует за стеной великан, подобный горе. Развевающиеся одежды его расшиты рубинами, грива волос – словно языки пламени, глаза – две звезды, чей взор проникает всюду. Поступь божества вершит судьбы мироздания.

Никому из смертных не преодолеть хрустальной тюрьмы, не встретиться с Абсолютом напрямую. Но сегодня к пределу прибыл тот, кто сам пришел из-за стены, могущественный посланец всесильного Пламени. Одеяние его – огонь, вокруг чела его – нимб, а очи – провалы в раскаленные земные недра. Два верных спутника с ним, и сердце каждого – неугасимый костер.

Вослед за Владыкой пройдут они куда угодно. Разве сможет хрупкая хрустальная стена устоять?

Нифонт открыл глаза и глубоко вздохнул. Он едва удержался на грани. В упоении трансовой реальности, на гребне волны всесокрушающей мощи было слишком легко забыться, шагнуть дальше чем надо, не думая о последствиях. Он едва не представил, как отменяет само существование призрачной стены, вместо того, чтобы просто скользнуть за нее и взять необходимое. Последствия ошибки трудно было бы предсказать. Бескрайняя сила, вырвавшаяся из-под контроля, могла бы натворить невообразимых бед. Например, пробудить под особняком новый и очень беспокойный вулкан. В любом случае от жильцов дома остались бы одни воспоминания – это был бы на редкость бесславный финал.

Но чародей все-таки удержался. И теперь его Почитатели завороженно смотрели на то, что им удалось призвать. В воздухе парил сгусток ослепительно-яркого огня, так и пышущий опаляющим зноем. Элементаль невиданной мощи, рядом с которым меркла даже пламенная птица, сокрушившая храм Миргусарта, терпеливо ожидал приказов. Его можно было использовать как в мирных целях – например, превратить в отличный источник энергии – так и в качестве кошмарного всесокрушающего оружия.

Нифонту было даже жаль, что столь поразительный триумф чародейской мысли вновь приходится применять столь варварским образом.

Чародей протянул руку, и полыхающая сфера зависла над его раскрытой ладонью.

– Это лишь малая искра Великого Пламени, – проговорил он, – но и она сослужит нам хорошую службу…

– Вот тварь… – пораженно выговорил Александр, осознав зрелище, представшее его глазам. Остальные молчаливо с ним согласились.

Полутемное помещение, заставленное сложной медицинской аппаратурой, само по себе выглядело весьма зловеще. Но внимание «Теней» было приковано к системе справа от двери. На жестком ложе, окутанный паутиной трубок, лежал Семен. Бессознательный вампир был многажды бледнее обычного – даже мел на фоне его кожи показался бы румяным.

Причем замысловатое оборудование явно предназначалось не только для поддержания жизни «пациента». По некоторым трубкам жидкость явно уходила и в обратном направлении, покидая тело Семена и собираясь во вместительной емкости. Кто-то пил кровь кровопийцы… Дурной каламбур.

– Значит, решил поворовать секреты ночных жрецов… – мрачно процедил Уррглаах, сверля установку взглядом. Он предположил это еще несколько дней назад, но наглядное подтверждение версии неожиданно задело ящера. Он понял, что его антипатия к Нифонту крепнет с каждым мигом.

Наверняка сейчас она укрепится еще сильнее. В помещении есть еще один коматозный пленник – настало время выяснить, кто он. Дракон решительно пересек помещение и замер у второй такой же установки в дальнем его углу. Замер молча, ничем не выдавая охвативших его чувств, и только в воздухе ощутимо сгустилось напряжение.

Александр осторожно последовал за ним и бросил взгляд через плечо. Вначале ему показалось, что в переплетении трубок лежит человек – низкорослый мужчина с седеющими черными волосами. Но присмотревшись к ауре, чародей понял свою ошибку – человеческий облик был не более чем видимостью.

Перед ними лежал дракон.

Уррглаах зарычал. Это был низкий, тяжелый, горловой рык, пробирающий до самых костей. Синохари невольно отступил на несколько шагов – от ящера повеяло чем-то невыразимо жутким. Эльринн и Зиктейр настороженно следили за происходящим от установки с Семеном, благоразумно не подходя ближе. Уррглаах медленно развернулся, и «Тени» в унисон содрогнулись – такой лютой ненависти во взоре ящера они не видели никогда. Светло-красные глаза с вертикальным змеиным зрачком не обещали ничего хорошего тому, кто обустроил эту лабораторию.

Дракон глубоко вздохнул, и его глаза вновь приняли обычный вид. Впрочем, зрачок то и дело норовил вновь вытянуться в вертикальную щель. Кажется, обычно спокойный и уравновешенный ящер пришел в состояние бешенства.

– Идите дальше, – медленно проговорил он. – Окажу пострадавшим первую помощь, и мы вас догоним.

«Тени» переглянулись, но промолчали – спорить с Уррглаахом в таком состоянии было опасно. Один за другим они покинули комнату, оставив дракона с двумя пленниками Нифонта.

Дракон еще раз глубоко вздохнул. Он не так уж хорошо разбирался в колдовском целительстве, но в общих чертах представлял, что ему нужно сделать.

После непродолжительного блуждания по коридорам третьего этажа они наткнулись на крайне странную дверь – она была целиком обита железом. Запирающие чары едва держались в такой близости от концентрации диамагического металла.

– Проверим? – риторически спросил Александр, взламывая замок.

– Почему нет? – пожал плечами Эльринн. Зиктейр согласно кивнул.

Помещение за необычной дверью оказалось и вовсе неожиданным. Это была оранжерея. Ряды многочисленных кадок под светом ультрафиолетовых ламп. Система полива. И везде – одно и то же растение. Странный кустарник с мелкими синеватыми листочками, тут и там ощетинившийся грозными шипами.

– Странно, – констатировал Синохари, созерцая это. – Кто-нибудь знает, что тут такое растет?

– Сорняк, – пожал плечами перевертыш. – Его на эльфийских планетах полно, на каждом углу растет. Хотя, я слышал, йаэрна он все-таки для чего-то нужен. Потому и оставляют.

– Непонятно.

Баггейн кивнул, затем предположил:

– Изучим помещение? Может, тут есть какие-то записи?

– Записи в оранжерее? Ха. Такое бывает только в низкобюджетных фильмах.

Звучало разумно, тем не менее Эльринн решил все же проверить свое предположение и прочесать оранжерею. Как и следовало ожидать, никаких подсказок не нашлось. Зиктейр тем временем оторвал от нечего делать один листочек, понюхал, сморщился.

– Ну как?

– Воняет, – поделился гремлин на кобллинай, выкидывая синеватую растительность. – Хуже нашатыря.

Оранжерея оказалась проходной – в конце виднелась точно такая же дверь. «Тени» направились к ней, даже не подозревая, что с той стороны к оранжерее приближается небольшой, но организованный отряд. Две группы эльфов объединили усилия и прочесывали этаж. Объединению усилий поспособствовала неожиданность: одна из групп обнаружила в коридорах бессознательного Иармарана. Внезапное появление соотечественника в логове врага было настораживающим, и йаэрна дистанционно запросили помощь у руководства: главе отряда единственному полагался анализатор ДНК. Установив, что бесчувственное тело принадлежит предателю и дезертиру, спецназовцы укрепились в мысли, что их отправили зачищать гнездо опасного заговора, угрожающего всей империи.

Ну а уж наткнувшись на обитую железом дверь, они ясно поняли: защита от эльфов. Даже под защитой чудесных свойств темпорина им было подсознательно неприятно приближаться к двери, а уж какой-то месяц назад она вызвала бы у них панический ужас. Но теперь… какому-то ржавому металлу не остановить воинов Звездного народа! Посмотрим, что эти смертные пытаются от них скрыть!

Дверь распахнулась изнутри. Человек-чародей в компании баггейна и гремлина на миг замер, увидев ауры шестерых замаскированных эльфов, и выхватил жезл.

Очень скоро Уррглаах пожалел, что отпустил Зиктейра – техническая смекалка гремлина оказалась бы как нельзя кстати. Но сделанного не воротишь – пришлось разбираться с заковыристыми агрегатами своими силами. Самым главным было прекратить забор крови – с остальным можно разобраться и так. Ага, готово… отлично. А теперь приступаем к тонкой работе – нужно перелить пленникам часть своих сил. Этого должно быть достаточно, чтобы привести обоих в сознание – а дальше можно будет спокойно отключить их от аппаратуры…

Дракон закрыл глаза и сосредоточился. Незримые ручейки жизненной силы потекли с его рук и заплясали в воздухе, образуя сложные сетчатые узоры, вливаясь в жилы вампира и сородича. Даром такое волшебство не проходит, и творить его слишком часто нельзя. Метафорически говоря, Уррглаах штопал чужие раны, распуская собственный энергетический узор и задействуя вытащенные оттуда нити. По счастью, дракон – система живучая, и подлатать смертного, пусть даже вампира, он способен почти без вреда для себя. Но вот другой дракон… Тут Уррглаах сильно рисковал. Одна ошибка – и вместо того, чтобы спасти двоих, можно с легкостью стать третьим калекой.

Ага, с Семеном, кажется, готово. Дракон сосредоточился и отключил его от системы жизнеобеспечения, одновременно влив последний импульс чудотворной силы и оборвав связь. Вампир вздрогнул и тихо застонал. Скоро начнет приходить в себя.

С сородичем сложнее. Его организму нужно намного больше энергии, он значительно раньше был заперт в этой ловушке и куда как дольше из него вытягивали жизнь… Уррглаах почувствовал, как из глубины его естества вновь поднимается жгучая волна гнева и ненависти, и усилием воли заставил ее утихнуть. При сотворении исцеляющих чар такие эмоции ни к чему, они могут лишь навредить.

Недостаточно, недостаточно, по-прежнему недостаточно! Дракон понимал, что приближается к пределу, пересекать который ни в коем случае не следует, а до полного исцеления все еще было далеко. Что ж, значит, нужно сменить метод. Уррглаах приоткрыл глаза, увидел на одном из столиков скальпель и задумчиво кивнул. Тоже рискованно, но с учетом уже принятых мер должно сработать.

Взяв со стола отточенное лезвие, ящер подошел к ложу беспамятного сородича, простер над ним руку и отворил себе вены так, чтобы кровь упала пациенту на лоб.

– Своей жизнью и своей кровью велю тебе: встань, – размеренно проговорил Уррглаах, усилием воли залечивая рану.

Он позволил пролиться лишь нескольким каплям, но трата все равно оказалась большой. В ушах грянул набат, перед глазами поплыли мерцающие разноцветные круги. И все же жизни в драконе осталось достаточно, а на второго ящера жертва оказала самое благотворное влияние. Пропитанная энергией кровь буквально впиталась под кожу, и к дракону начал стремительно возвращаться цвет лица. Устало вздохнув, ящер повелел отключиться оборудованию, отошел на пару шагов и сел прямо на пол. Оставалось только ждать.

Интересно, тут нет какой-нибудь аптечки или чего-то наподобие?.. О, действительно, неплохая подборка эликсиров – Нифонт явно приготовился к возможным осложнениям в своем «медпункте». Ну-ка, что тут может пригодиться ослабшему дракону… Ага. Уррглаах задумчиво изучил на свет флакон, заполненный тягучей золотистой жидкостью, вгляделся в ауру. Вытащил пробку и принюхался. Да, то что надо. Человеку пить такую бурду было бы рискованно – многовато алкалоидов – а вот дракону настойка мандрагоры не повредит. Ящер сделал пару больших глотков и с удовольствием почувствовал, как по телу вновь растекается блаженная магическая сила.

Оставив половину флакона нетронутой – для второго дракона, Уррглаах легко поднялся на ноги и подошел к лежанке Семена. Вампир уже очнулся и теперь пытался понять, где находится.

Сфокусировав красные глаза на подошедшем драконе, вампир слабо застонал и проговорил:

– Уррглаах?.. Я где вообще?..

– В доме Нифонта, – пояснил ящер. Глаза вампира удивленно расширились.

– Что?! Кха-кха… – Он закашлялся. – А как я сюда вообще попал?!

– Это у тебя надо спросить, – резонно пожал плечами дракон.

– Что-то смутно вспоминается… Какой-то тип… сказал, что есть информация о Нифонте, заморочил внушением, пустил какой-то газ… Потом… потом ни искры не помню. Видения какие-то бредовые. Каплей себе казался…

Вампир поежился. Однако он явно приходил в себя, пауз в речи становилось меньше.

– Кстати, сколько я тут пробыл-то?.. Какое число?

Дракон сообщил и выслушал крепкое ругательство потрясенного кровопийцы. Эмоциональная вспышка явно придала ему сил – Семен приподнялся, выдохнул сквозь стиснутые зубы и сел на своем неудобном ложе.

– А это кто? – Он обратил внимание на второго пленника.

– Еще одна жертва. Сейчас должен очнуться.

Словно в ответ на эту реплику, предмет разговора открыл глаза и уставился в потолок. Долго его изучал с тщательным вниманием. Потом перевел взгляд на двух других живых существ, присутствовавших в комнате, и изучил их столь же внимательно, как и потолок до того.

– По отдельным фактам могу судить, что я вновь в сознании, – отстраненно, без тени эмоций произнес он. – Хорошо.

И без малейших затруднений сел.

– Вы, мнится мне, тоже дракон? – спросил он у Уррглааха. Манера речи у пробудившегося ящера оказалась странной, несколько архаичной.

– Совершенно верно.

– Какой ныне год по исчислению двуногих?

– Две тысячи двести семьдесят седьмой вроде.

– Восьмой, – поправил Семен.

Лицо второго дракона перекосилось. Первые эмоции с самого пробуждения.

– Семь лет… – прошептал он. – Семь лет…

Пауза.

– Семь лет без сознания! – выкрикнул ящер наконец и внезапно успокоился. – Три проклятия на голову этого двуногого… Прошу прощения, забыл представиться. Ирруалх, Сапфировый клан.

– Уррглаах, полукровка, Сапфирово-Аметистовый.

Семен с новым интересом посмотрел на соратника. За семь лет знакомства он ни разу не видел дракона в его истинном обличье, и смешанная клановая принадлежность оказалась для вампира сюрпризом. Меж тем как Уррглаах, оказывается, тот еще метис…

– Семен Игве, ночной жрец, – представился кровопийца.

– Да? – внимательно посмотрел на него Ирруалх. – Что ж, да будет ночь благосклонна к тебе.

– И да озарит алая луна благие плоды наших дел, – машинально отозвался положенной фразой Семен и тут же улыбнулся. Приятно встретить образованного собеседника.

– Рад знакомству с обоими, – сухо кивнул дракон. – Тем не менее не соизволите уточнить дальнейшие наши планы?

– Планы у нас просты и безыскусны. Разобраться с Нифонтом, – мрачно хмыкнул Уррглаах.

– Похвально. Боюсь только, я еще недостаточно окреп, чтобы принимать в подобном участие…

Уррглаах молча протянул сородичу фиал с остатками эликсира. Тот выпил до дна, прикрыл глаза и благодарно кивнул:

– Спасибо. Так действительно лучше. Шансы повышаются.

– Ну что, все готовы? Выдвигаемся?

– Погоди, – покачал головой Семен. Все это время вампир словно к чему-то прислушивался и медленно делал какие-то пассы. – Сейчас, почти нашарил… Ага!

Лицо кровопийцы озарилось злобной радостью. Быстрый жест десницей – и в ней оказалась рукоять причудливо изогнутого кинжала. Клинок возник прямо из воздуха, вынырнул из пустоты с коротким свистом.

– Что, Нифонт, думал спрятать? Нет уж, это мой нож! От хозяина не отберешь, не скроешь, не заблокируешь!.. Эй!

– Тебе сейчас нельзя, – хмуро пояснил Уррглаах, выхвативший кинжал из ладони Семена. – Ты еще не отошел, а «Змеиный Клык» – слишком сильный талисман. Тебе же хуже будет. Так что пока оставлю у себя, так сохраннее, – и ящер сунул клинок за пояс.

Вампир раздраженно ощерился, но смолчал. В глубине души он понимал, что дракон прав.

– Пошли, – бросил Семен, поднимаясь на ноги. Слегка пошатнулся, но устоял. – Надеюсь, по пути найдется кого принести в жертву. Мне нужна кровь…

Выйдя в коридор, Уррглаах помедлил, улавливая остаточные эманации ушедших товарищей, и уверенно зашагал по коридору, ориентируясь по их астральным следам. Двое освобожденных пленников направились за ним. Троица досконально повторила маршрут Александра, Эльринна и Зиктейра и вскоре оказалась в оранжерее.

– Интересно, – обронил Уррглаах, оглядываясь по сторонам. – Что это за гербарий?

– Впервые вижу, – ответил Семен, настороженно принюхиваясь. – А вот запах… запах знакомый, где-то я с ним встречался…

– Ладно, после разберемся. Кажется, за дверью неспокойно.

Дракон несколько преуменьшил. Из-за следующей двери отчетливо доносились звуки баталии – похоже, «Тени» все-таки встретили очаг сопротивления.

– Надеюсь, они оставят мне кого-нибудь на растерзание, – хмыкнул Семен. По лицу кровопийцы ясно было видно, что слово «растерзание» было употреблено в самом что ни на есть буквальном смысле. – Предварительно оглушив. А то я пока не в форме…

– Ничего, сейчас наведем порядок. Едва ли им найдется что противопоставить двум драконам.

– Ну, одному дракону Нифонт нашел что противопоставить, – резонно возразил вампир. – Что именно, кстати?..

– Частичная магическая блокировка, – хмуро ответил Ирруалх.

Уррглаах явственно помрачнел. Воспоминания о ловушке в квартире Макса еще были свежи.

– Я это учту, – коротко пообещал он.

Подойдя к двери, ящер выглянул из оранжереи. Спиной к нему Александр и Зиктейр отстреливались от врагов. Эльринн, по-прежнему в образе Нифонта, прикрывал тылы, время от времени стреляя из-за спин соратников какой-нибудь маловажной частью тела, после чего прерывался на восстановление боеприпасов. Именно ради этого баггейн отъедался перед схваткой – запасенные калории тратились на ускоренную регенерацию.

Увидев раскрывающуюся дверь, перевертыш напрягся, но затем узнал Уррглааха и несколько расслабился.

– Ты вовремя, – улыбнулся он. – У нас тут перестрелка.

– С кем?

Впрочем, он уже сам чувствовал с кем. Судя по аурам, за углом коридора заняли позицию пять йаэрна. Средств против щита ИЦМАЭ в их арсенале не было, что ставило эльфов в заведомо проигрышное положение. Но все же это были опытные и хорошо тренированные бойцы, поэтому они до сих пор держались.

Дракон нахмурился. Судя по результатам разведки, йаэрна в таком количестве попросту неоткуда было здесь взяться. Внезапное подкрепление? Наемники? Или… Уррглаах прислушался, пытаясь уловить отголоски мыслей. Хм… Трудно разобрать точнее, но сейчас под рукой есть специалист по точечному телепатическому сканированию – уж он-то сможет точно определить, не ошибся ли ящер.

– Семен, – обернувшись, позвал он вампира. – Сознания эльфов чуешь?

– Ага. Жалко, что эльфы, они несъедобные…

– Сожалею, но об этом потом. Прислушайся к их мыслям. Мне кажется или?..

Кровопийца сосредоточился и через несколько секунд понял, что имеет в виду Уррглаах.

– Именно. Это не враги, это конкуренты. Просто они этого пока не знают.

– Ничего, сейчас расскажем…

Первый, командир спецназовцев, дернул щупальцами и утомленно вздохнул. Перестрелка затягивалась. На стороне смертного оказалась весьма разношерстная команда, они проявили себя прекрасными бойцами, и к тому же у них была та же самая таинственная защита, что с недавних пор прикрывала звездолеты Костуара, или как минимум нечто на нее похожее. Бороться с такой силой оказалось крайне нелегко – и ведь это при численном превосходстве!

…Ох. Кажется, о численном превосходстве можно забыть. Обостренные чувства йаэрна подсказывали, что с тыла к врагам подошли еще несколько существ, и среди них – обладатели чрезвычайно ярких аур. Подкрепление. Только этого не хватало. К тому же новоприбывшие попытались просканировать головы спецназовцев – йаэрна быстро закрылись от телепатического просмотра, но бросить беглый взор в их головы соглядатай успел.

И тут противник выкинул фортель, которого командир не ожидал. Внезапно они прекратили огонь. Что бы это значило?.. Тут гоблин и чародей, которые до этого вели сокрушительный огонь, расступились, и вперед вышел несомненный дракон. Проклятье. Тяжелая артиллерия.

– Нужно поговорить, – размеренно произнес ящер в облике рыжеволосого человека. У командира несколько отлегло от сердца. Впрочем, не сильно: требования врагов наверняка пойдут вразрез с волей императора, а преступить ее воины не имели права.

– О чем? – коротко спросил глава группы.

– Вы пришли сюда за чародеем по имени Нифонт?

– Именно так, – жестко подтвердил Первый. – И мы не отступим.

– Прекрасно, – холодно улыбнулся ящер. – Становитесь в очередь.

Командиру показалось, что он ослышался.

– Что?..

– В очередь! – повторил дракон. – Не знаю, что у вас за зуб на Нифонта, но у нас он все равно больше. Так что первыми вы его не получите, даже не надейтесь.

Вот это был сюрприз так сюрприз. Как оказалось, загадочный смертный успел насолить не только императору. Что ж, с одной стороны, это хорошо – могущественный враг внезапно обернулся очень ценным союзником. С другой… свидетелей секретной операции быть не должно. Впрочем, впервой ли йаэрна предавать союзников из низших народов? Сейчас выгодно скооперироваться с ними против общего врага, а дальше… Неуязвимых нет. Даже на эту странную компанию найдется управа.

– Значит, предлагаете скоординировать усилия по устранению смертного? – деловым тоном спросил Первый. Пока не стоит демонстрировать настоящие намерения, и сами мысли о предательстве нужно скрыть в глубинах сознания.

– Совершенно верно, – подтвердил ящер.

– Один вопрос. Если вы собрались устранить смертного, зачем вам его двойник? – Йаэрна указал на остававшегося в тылу баггейна.

– Маскировка и отвлекающий фактор. Сбивать с толку обитателей дома, – отмахнулся дракон. – Пару раз пригодилось.

Звучало вполне логично. Командир был готов перейти к следующему раунду переговоров, как вдруг пол ощутимо содрогнулся. Что за?!

– А вот и гостинец от хозяина дома, – мрачно процедил дракон. Сквозь пол просачивалось яркое золотистое сияние, становящееся все интенсивнее; ворс ковра начал темнеть и обугливаться. Повеяло жаром, воздух задрожал. Спецназовцы, как и их неожиданные конкуренты, с одинаковым подозрением глядели на эти загадочные явления.

Дохнуло жаром, и посреди коридора вспыхнула слепяще-белая звезда, столь яркая, что глаза начинали слезиться. «Мощнейший огненный элементаль!» – с ужасом понял Первый. Очень странный, почти не излучающий колдовских эманаций, но, безусловно, переполненный энергией. «Спасибо, что собрались в одном месте, дорогие враги», – послышался из пустоты насмешливый голос, а в следующий миг рукотворная звезда перешла в атаку.

Щупальца-протуберанцы, тонкие, словно леска, и сверкающие яростным огнем, хлестнули во все стороны. Один из спецназовцев, не успевший выставить защитные чары, осыпался двумя горстями праха – ужасный удар не только сжег его, но и рассек пополам. Остальные воздвигли колдовские щиты, но их едва хватило – столько могущества вложил в свое детище Нифонт. Легче всего перенесли атаку конкуренты – их таинственная защита не спасовала и здесь – но даже им яростное сияние жгло глаза, заставляло щуриться и отворачиваться. В стенах, полу и потолке возникли обугленные дыры, перекрытия занялись огнем, готовым охватить весь коридор, – а ведь с появления элементаля прошли считаные секунды!

И он готовится нанести новый удар!

Однако второй атаки не последовало. Кошмарные огненные щупальца вдруг обернулись вокруг пламенного ядра плотным клубком. Поверх них сомкнулась сеть тонких силовых линий, мерцающих белым светом.

Рыжеволосый дракон заключил полыхающую тварь в клетку. Лицо искривилось в неимоверном напряжении, десница, направленная на чародейскую клеть, заметно дрожала, а по виску – Первый готов был поклясться – струилась капля пота. И все же отступать ящер не был намерен.

– Уходите… – просипел он, не сводя немигающего взора с клетки. – Немедленно. А я его задержу…

– Мы задержим, – поправил его спокойный голос. Из-за обитой железом двери вышел второй дракон в людском облике. Сорвавшиеся с его рук силовые потоки вплелись в энергетический узор, укрепляя ловушку для элементаля. – А вы идите и закончите то, что начали.

Уже не обращая внимания на обходивших их нелюдей, драконы замерли друг против друга, не спуская глаз с опутанной чарами живой звезды. Им предстояла тяжелая работа.

– Нифонт наверняка на втором, – высказался Александр, когда арена колдовской битвы осталась позади, – но прорваться туда будет сложно.

– Он не сможет сидеть там вечно, – возразил глава эльфийского отряда. Он не внушал чародею доверия – все же между их империями шла война, да и за годы армейской службы Синохари навидался всякого. Но сейчас они были в одной лодке, и глупо было бы ее расшатывать. – Думаю, мы сможем его выманить.

– Куда?

– На четвертый, – спецназовец коротко указал на потолок. – Я чувствую там огромное количество чар. Следящих, сигнализирующих. Полагаю, там смертный хранит главные ценности и наиболее оберегаемые секреты. Когда он поймет, что элементаль не смог нас остановить и мы вторглись туда, – он не сумеет не прийти.

Звучало логично. Однако…

– Не слишком ли это опасно? Если так, там он будет на своей территории, в месте силы, где даже стены помогают. Так мы отдадим ему тактическое преимущество.

– Будь так, он бы забаррикадировался там, а не на втором, – после короткого раздумья отозвался йаэрна.

– Штурм мог застать его врасплох.

– Логично. Но прорываясь на второй, мы точно утратим все возможные преимущества. Поэтому нам нужно наверх.

– Решено.

Ближайшая лестница оказалась в конце коридора. Краткое восхождение на два пролета – и вот уже впереди вход в святая святых. Несокрушимые раздвижные двери его не закрывали – казалось бы, путь совершенно свободен… Однако два бесчувственных йаэрна на лестничной площадке подсказывали, что не все так просто.

– Девятый и Десятый, – определил командир спецназа. – Чем это их, интересно?

Александр совершил вращательное движение ладонью, словно подтягивая что-то невидимое. Тела эльфов поволокло по полу – телекинетический захват сработал безотказно. Вскоре их можно было разглядеть вблизи, не заходя в зону действия неизвестной ловушки.

– Похоже, усыпляющий газ, – вынес вердикт Семен, внимательно изучивший обоих бойцов, прислушиваясь к каким-то своим вампирским чувствам. – Нужно соорудить защиту для дыхания.

– Приводить в чувство будем? – деловито спросил Первый.

– Слишком долго, – покачал головой (дернул щупальцами?) один из штатных чародеев, тоже проводивший диагностику. – Подберем, как выполним задание.

Сымпровизировать защиту для дыхания в полевых условиях оказалось делом нелегким. В конце концов удалось убедить Синохари, что длина мантии сейчас не так уж важна, и уговорить оторвать пару полос ткани от подола, чтобы соорудить из них некое подобие респираторов. Чародей пришел в недовольство, но не мог не признать, что мысль дельная – поэтому даже наложил на повязки какие-то чары, призванные повысить их надежность.

На входе действительно оказалась прекрасно замаскированная система подачи газа. Зачарованные респираторы, однако, вполне справились со своей задачей, и целые и невредимые бойцы направились вглубь этажа.

– Где будем караулить Нифонта? – коротко осведомился Александр у главного оперативника.

Вместо ответа тот дернулся, захрипел и начал медленно оседать на пол. Его тело сотрясали спазмы.

– Зачем меня караулить? – раздался из-за спины спокойный голос. – Я уже здесь.

Оставшись один, Нифонт позволил себе тяжело вздохнуть и ссутулиться. Могущественный обряд потребовал уйму сил, но демонстрировать слабость перед Почитателями было нельзя. Что ж, элементаль наверняка задержит врагов, но вряд ли сумеет остановить их. Как ни горестно это признавать, дракон, особенно если ему помогут, вполне найдет что противопоставить этой силе. А значит, остальные смогут продолжить прочесывание особняка.

Что ж, главное сделано – он сумел разделить врагов. С ящером поможет расправиться блокировка магии. А остальные… ну, остальным ему тоже найдется что противопоставить.

Чародей прищелкнул пальцами, и перед ним возник небольшой кейс. Нифонт хранил его в самом надежном тайнике – персональном пространственном кармане. Внутри находился набор одноразовых шприцев и ампулы с драгоценной сывороткой. Кейх’арт и кровь дракона. А с недавних пор еще и тунгланди – чародей наконец усовершенствовал состав. Когда в жилах плещется подобный коктейль, Нифонт способен бросить вызов кому угодно.

Чародей вскрыл одну из ампул, наполнил шприц. Глубоко вздохнул, прикрыл глаза и надавил на поршень, вводя чудодейственный эликсир в вену. Точно так же поступают и заурядные кейх’артовые наркоманы – но слабое преображение сознания, испытываемое ими, не идет ни в какое сравнение с тем, что открыл Нифонт. Когда понимание расплавленным золотом проливается на рассудок, выжигая шоры человеческого восприятия и обнажая суть вещей…

Мир взрывообразно расширился, наполнился непередаваемо яркими красками, для половины которых не были придуманы названия в человеческих языках. Сознание прояснилось до хрустального звона, до небывалой четкости. Все тело на миг охватило жжение – а затем исчезло, уступив место бодрости и энергии. Нарастающая волна силы скатывалась по хребту подобно набирающей ход лавине, пронизывая каждую клеточку вулканическим жаром. Обжигающая боль и острое, ни с чем не сравнимое наслаждение – вот на что похожи первые мгновения после приема сыворотки.

Впрочем, и то и другое быстро проходит. Куда важнее ясность ума и восприятия, которую приносит бегущий вместе с кровотоком огонь. Чародей выпрямился и раскинул руки. Расширяющееся сознание виток за витком охватывало все новые и новые элементы картины окружающего мира. Разноцветная паутина активных чар и астральных течений – изумруд, сапфир, рубин, – расходящаяся во все стороны запутанной трехмерной сетью, связывающая воедино комнаты и коридоры, все этажи особняка, его стены и крышу, уходящая своими призрачными корнями еще дальше, в сад, в лес… Волшебство струилось в земле, разливалось в воздухе, связывая все со всем, пронизывая пространства далекие и близкие, минувшее и грядущее. Любой узор волшебных линий в конкретной точке пространства-времени – лишь маленький незаметный узелок на бескрайнем полотне, частный случай в узоре невыразимо огромной и прекрасной картины Жизни, на фоне которой теряются даже звезды. Непрерывно изменяющейся картины, гобелена, который непрерывно ткет самого себя. Нифонту казалось, что он смутно чувствует, как приходят в движение незримые колоссальные нити, как готовятся они стянуться в узел вокруг единственной планеты, единственного дома… Все вокруг пульсировало в напряжении, словно в ожидании чего-то необычайно важного.

Еще никогда сыворотка не позволяла заглянуть настолько далеко. Неужели это тунгланди так повлияло? Не важно. С необычными предчувствиями и нюансами изменившегося восприятия можно будет разобраться и позже. Кроме драгоценной паутины и незримых нитей судьбы, движущихся в отдалении подобно безжалостным щупальцам некоего галактического спрута, он ощущал и нечто другое. Ауры. Ауры всех находящихся в особняке. Яркие звезды, движущиеся по этажам. На миг они показались Нифонту светлячками, а себя он увидел пауком в центре магической паутины – паутины, в которой запутались все светляки, и теперь дрожь сети сообщала ловцу о каждом движении жертв.

О каждом движении… Только теперь чародей осознал, что видел тянущийся за каждой аурой след, похожий на неяркий хвост кометы, позволяющий отследить, где она находилась в недавнем прошлом. А сосредоточившись, может даже понять, где она окажется в ближайшем будущем. Он читал время, словно открытую книгу, хотя и был пока лишен возможности перевернуть страницу и любовался центральным разворотом.

«Пространство и время – лишь функции разума», – напомнил себе Нифонт. Когда он много лет назад записывал в дневник эту фразу, то и думать не мог, что сыворотка однажды сможет пробудить в нем редчайший талант ясновидения. Да что там, тогда он не думал даже о сыворотке – диссертация, предопределившая дальнейший путь чародея, в ту пору лишь маячила на горизонте в виде смутных, обрывочных идей.

Что ж, прекрасно. Все как на ладони – и союзники, и противники. Ого, надо же – эти детективы ухитрились вывести из комы обоих пленников! Досадно, но поправимо. Возможно даже, вскоре их число пополнится – Ирруалх уже изрядно истощился, ему следует дать передышку, а этот рыжеволосый сыскарь выглядит вполне перспективной заменой… В конце концов, что он сможет противопоставить блокировке магии?

Да, стационарный пульт на четвертом этаже. Но пространство – тоже функция разума. А дом вокруг – порождение разума Нифонта, выстроенный по его чертежам, пронизанный его чарами, обжитый им. Оплетающая дом серая паутина помешает играть в шутки с топологией кому-то иному – но для творца и хозяина всегда найдется лазейка. Мановением руки вычеркнув кейс из трехмерного континуума, убрав его обратно в пространственный карман, чародей устремил свои мысли вперед и вверх. Шаг, начавшийся в центральном зале второго этажа, закончился на четвертом.

Можно было выйти сразу к пульту, но магическая блокировка – последний козырь, выкладывать который на стол слишком рано. Вместо этого чародей вынырнул за спинами объединивших усилия врагов – обостренное чутье показывало их передвижения яснее ясного.

Насилие – грязный и неприятный аргумент. Но в старом мире, на смену которому еще не пришел новый, без него не всегда получается обойтись.

Синохари обернулся. Спецназовцы валялись на полу, выгибаясь в мучительных корчах. Морок плыл, обнажая гротескную анатомию Звездного народа: туманные человеческие фигуры тут и там вспучивались дополнительными конечностями, клешнями, диковинными отростками… Йаэрна выглядели странными обитателями глубин, выброшенными на берег и оставленными задыхаться.

За конвульсиями эльфов наблюдал Нифонт – спокойный, почти расслабленный, но излучающий уверенность и силу. Прямая осанка, прищур горящих глаз, едва заметная улыбка, играющая на губах, – все ясно давало понять, что чародей чувствует себя хозяином положения. Его не смущали ни нацеленные орудия Зиктейра, ни пылающие взгляды Эльринна с Семеном. Безволосую голову окружало золотистое сияние, похожее на нимб, – бескрайняя сила, переполнявшая человеческую оболочку, рвалась в материальный мир. Александр невольно прищурился: аура чудотворца полыхала алым, и второе зрение слепил непереносимый свет.

– Здравствуйте, господа, – поприветствовал «Теней» Нифонт, не двигаясь с места. – Я бы спросил, уж не собрались ли вы ответить согласием на мое предложение, но компания недружелюбных эльфов показывает, что это не так. Видимо, вы все-таки пришли воевать. Жаль.

– Если точнее, не воевать, а арестовывать, – хмыкнул Синохари, обходя одного из страдающих йаэрна. – Вот как раз еще один пункт обвинения добавился – кажется, это вполне может сойти за превышение необходимой самообороны… Чем это вы их приложили, кстати?

– Чары «Железного Шока», – пояснил чародей, – только что успешно прошли полевые испытания.

– На них же после темпорина железо не действует? – не понял Александр.

– Ага. Тут другой принцип – внушение. Я просто вытащил из их памяти последние воспоминания о контакте с железом и передал на нервную систему. Сработало как по нотам. Думаю, на фронте скоро тоже догадаются – там все же есть весьма способные люди…

– Ловко, – не мог не оценить Синохари.

– Да ладно, вы со своими моральными принципами играете куда как ловчее, – хмыкнул Нифонт. – Обвиняли меня во всех смертных грехах, а сами меж тем ворвались в дом, учинили разгром, сговорились с компанией эльфийских головорезов… У Костуара с ними война, между прочим, – вас как патриота империи совесть не мучает?

– Это самопровозглашенный гражданин мира спрашивает? – хмыкнул баггейн. – Который государственных границ не понимает?..

– А, кстати, – обратил на него внимание хозяин дома. – Едва не забыл спросить – зачем вам эта скверная подделка под меня? Думали, у меня рука на своего двойника не поднимется? Так мы вроде бы не в кино…

– Да что вам всем моя внешность покоя не дает?! – вызверился Эльринн, ощерив клыки резко удлинившейся пасти. – Какое вам всем дело?!

– Да, это уже ближе к настроению наших переговоров, – задумчиво согласился Нифонт. – Человек человеку волк и все такое… Я бы, конечно, предпочел «человек нелюдю брат», но…

– Может, хватит упражняться в словоблудии? – перебил Александр. – Ваш талант в этой области нам известен, спасибо. Вы арестованы, Нифонт. Будете оказывать сопротивление при задержании?

– Разумеется, буду, – пожал плечами чародей, словно речь шла о сущей безделице. – Поставленная цель мне как-то важнее ваших надуманных законов. Помнится, я уже предлагал вам перемирие в обмен на жизнь вампира. Как я вижу, соратника вы забрали сами… Так почему бы мне не потребовать своего законного спокойствия?

Яркий свет! Длани чародея едва шевельнулись – и исторгли потоки чистой высокотемпературной плазмы! Раскаленные струи устремились к бойцам… и угасли. Контуры перенаправления энергии вновь блестяще сыграли свою роль, поглотив чудовищный жар и остудив плазму до обычного газа.

Кажется, на краткий миг Нифонт опешил. Но его лицо немедленно просветлело.

– А я-то все гадал, для чего нужна эта татуировка с нанороботами. Остроумно, клянусь Пламенем! Хорошо, на физике свет не сошелся…

Пожав плечами, чародей резко выбросил вперед руки – и все покачнулись. Новый удар оказался нематериальным. Мощь Нифонта обрушилась на сам разум! Ужасное, чудовищное, непередаваемое ментальное давление. На комнату словно опустилась невидимая длань, пригибающая всех к полу. В висках застучали крошечные молоты, в глазах потемнело. Напор усиливался с каждой секундой. Мысли путались, сознавать происходящее становилось все труднее. Не оставалось ничего, кроме усталости и все нарастающей ноющей боли.

– Ну уж нет!

Давление резко ослабло. Теперь пошатнулся уже сам Нифонт. Семен сбросил незримый гнет и ударил в ответ. Оскалив зубы, кровопийца метнулся вперед… Чародей шагнул в сторону, совершил быстрый жест десницей – и вампир пролетел мимо. Рухнув на пол, он прокатился по нему, дернулся и замер без движения. А мигом спустя черепа оставшихся на ногах пронзила резкая, сводящая с ума боль – самопровозглашенный Владыка Пламени обрушился на них с утроенной мощью. В этот раз не было ни эффектных поз, ни зрелищных световых потоков – только другой чародей смог бы оценить, какое колоссальное могущество скручивается в воронку в узком коридоре, перемалывая своими жерновами чужие сознания и вытягивая силы из тел.

Эльринн сидел на полу, зажав руками уши, и тихо стонал на одной ноте. Из левой ноздри баггейна сочилась кровь. Улыбка Зиктейра уменьшилась почти втрое, но все же неизбывный гоблинский оптимизм помогал ему держаться. Ушастый техник пытался собраться с силой воли и пустить оружие в ход.

Александр стоял с прикрытыми глазами и что-то бормотал себе под нос. Сторонний наблюдатель мог бы решить, что он молится. На деле же Синохари принимал самое деятельное участие в схватке. Погрузившись и бормоча под нос заклинания для сосредоточения, чародей вел битву на уровне идей и концепций, отражая призрачные щупальца Нифонта и атакуя сам.

На уровне грубой силы ему было нечего делать – противник многократно превосходил любого известного Александру колдуна людского рода, уступая, пожалуй, разве что самому императору Андрею. Бескрайняя энергия, которую он вкладывал в свои чары, наводила скорее на мысль о драконах – хотя уж кем-кем, а ящером Нифонт точно не был. Превосходил он Синохари и искусством – в его руках играючи складывались сложнейшие метафизические построения, о которых Александр мог лишь мечтать.

Что же ему оставалось? Опыт. Реальный боевой опыт. Несмотря на все могущество, невзирая на несомненную одаренность, граничащую с гениальностью, Нифонт не был воином. Он не сражался на колдовских дуэлях и тем более не участвовал в настоящих сражениях. Пусть он не был кабинетным теоретиком, почти вся его практика протекала в мирном русле – и в этом заключалось единственное преимущество Синохари.

Он знал, куда ударить, чтобы формирующиеся чары распались прежде, чем мысль облечется плотью. Знал, когда выгоднее защищаться, а когда – бить. Проигрывая на уровне ресурсов, Александр брал свое на уровне тактики. Он финтил, уворачивался и бил исподтишка. Если Нифонт был бушующим штормом, то Синохари уподобился серфингисту, оседлавшему волну.

Но все же долго так продолжаться не могло. Взять противника измором не получалось – его силы все не убывали, а сам Александр меж тем уже начал уставать. Зиктейр все же попытался полоснуть Нифонта энергетическими резаками и тут же взвыл, когда они расплавились у него в руках – Синохари не успел отразить эту атаку. Сходящий с ума от дикой боли в обожженных ладонях, гремлин тоже выбыл из игры – и теперь вся мощь Нифонта сосредоточилась на Александре. Вокруг взвихрился багряный буран магических сил, готовый сомкнуться и поглотить одинокую песчинку, зовущую себя человеком.

Бывший капитан плотно сжал губы и, не открывая глаз, поднял жезл. Он будет держаться до последнего.

Коридор третьего этажа рядом с оранжереей обратился в подлинную фантасмагорию. Загляни сюда кто-то из жильцов – замер бы, не в силах понять происходящую чертовщину. Да что там понять – подобрать правильные слова хотя бы для того, чтобы как-то описать увиденное…

Вихрь. Круговращение. Бег радужных облаков. Водоворот на месте крушения нефтяного танкера. Отблески грозы в кристалле висмута. Неописуемая, непередаваемая феерия цветов и красок, сменяющих друг друга, перетекающих, скручивающихся в воронки. Кому-то это могло напомнить эффект перенастройки – с той лишь разницей, что дикий калейдоскоп не спешил принимать геометрически выверенную форму, предпочтя ей бушующий, несмолкающий хаос.

Впрочем, внимательный и терпеливый наблюдатель, не убоявшийся соседства с аномалией, вскоре начал бы различать некоторые закономерности. Похожую на ядро крохотную белоснежную звезду в короне протуберанцев. Постоянно перестраивающуюся сеть полыхающих линий вокруг нее, плавно тускнеющую и расплывающуюся по краям. И круговращение туманностей вокруг заключенного в клетку ядра – пылающих, многоцветных туманностей, пронизанных бесчисленными искрами. В их толще скользили самые разные оттенки, но чаще иных проступали индиго и аметист.

Драконы не стали стеснять себя человеческим обликом, неуклюжим и сковывающим движения. Вообще пренебрегли материальным телом, облекшись в чистую магию. Два бесплотных духа в вихре колдовских сил кружили вокруг элементаля. Внутренние ресурсы твари казались поистине неисчерпаемыми, но все же неуклонно таяли. Он терял силы, сжигая одну магическую клеть за другой. Терял, подвергаясь атакам врагов, – порождение огненного волшебства оказалось для ящеров изысканным деликатесом, и они не упускали возможности отхватить кусок-другой. К сожалению, пожрать целиком такую гору энергии не в силах даже дракон – иначе схватка уже давно бы закончилась.

Круговращение продолжалось столь долго, что казалось бесконечным, однако в битве все же наметился перевес. Обнаружив брешь в охватывающих его чарах удержания, элементаль немедленно устремился наружу, расправляя длинные щупальца-лучи. Он не видел указанной творцом добычи, радужные вихри не были чем-то, что можно сжечь, но его это не волновало – в пищу сгодятся и стены. Мышление полуразумной стихии вообще мало согласуется с человеческими категориями. Костер не задумывается, откуда и зачем достается ему новая ветка, пламя не видит высшего смысла в своем беге по бикфордову шнуру, не подозревает ни о находящемся на том конце, ни о том, каким количеством жертв он обернется. Если есть возможность действовать, огонь действует.

Если нет – гаснет.

Элементаль раздулся в несколько раз, готовясь поглотить столько добычи, сколько сумеет… и тут же дрогнул, расплылся, потерял четкие очертания, заколебался свечой на ветру! Сверкающее «тело» скрутилось штопором, обратилось воронкой, огненным торнадо – и принялось исчезать, затягиваясь в «червоточину», словно в слив раковины.

Эта идея посетила Уррглааха спонтанно. Двигатели современных звездолетов рассчитаны и не на такие нагрузки – так почему бы не повторить сегодняшний фокус немного в другом ключе? Изменить вектор перехода на противоположный, переместить один конец туннеля в пределах дома – и вуаля! Порождение могущественного колдовства проскользнуло в пространственный переход и очутилось там, где его бескрайняя энергия не сумеет никому навредить. Скорее даже пойдет на пользу.

Теперь, когда враг исчез, драконы перестали кружить по коридору психоделическим бураном. Два мерцающих облака, оставляющие за собой светящиеся хвосты, – одно синее, другое с отливом в фиолетовый – заструились по коридору, торя путь к лестнице. Телепортация в доме была ограничена, а идти ногами было бы слишком долго – так что ящеры выбрали самый экономичный способ передвижения.

Напитавшись Силы, из которой был сотворен элементаль, драконы получили возможность ее отслеживать. Колдовство Нифонта и его последователей, прежде незримое и непонятное для обычных чародеев, теперь предстало пред ними во всей красе. Ящеры чувствовали огромное скопление Силы наверху, чувствовали и противостоявшую ей магию. Это могло означать лишь колдовской поединок, и они стремились принять в нем участие, пока не стало слишком поздно.

Четвертый этаж словно задался продемонстрировать весь необъятный лик войны на одном крошечном пятачке. Отряд йаэрна валялся на полу в бессознательном состоянии; отдельных эльфов время от времени пробивала крупная дрожь. В похожем состоянии пребывали Семен и Эльринн, разве что без конвульсий, Зиктейр же и вовсе потерял сознание от болевого шока в обожженных ладонях. Кровь, расплавленный металл, бесчувственные тела – вот чем был украшен пол, и над этой чудовищной композицией возвышались два чародея, играя с силами, способными причинить многократно больший урон. Астрал кипел, повинуясь воле чудотворцев, мысль обретала плоть, бастионы призрачных замков рушились под натиском интеллектуальных штурмов и ураганных идей.

Александр держался из последних сил. Нифонт оказался прекрасным учеником – он уже начал использовать против Синохари его же приемы. Преимущество в опыте становилось все более призрачным, и бывший военный чувствовал, что выдыхается. Еще немного – и он сдастся перед этим чудовищным напором, присоединится к тем, кто сейчас на полу, и что будет дальше – остается только гадать.

Невыносимое давление внезапно спало, уменьшившись едва ли не втрое. Вот это сюрприз. Александр слегка приоткрыл глаза, не доверяя высшим чувствам, но открывшееся мирскому зрению оказалось даже более причудливым. Два змеящихся световых потока, прилетевших по коридору, выглядели на диво сюрреалистично. И все же они были. Огненные змеи замерли, взвихрились и приняли облик двух человек – вернее, человекоподобных существ. Перед Нифонтом соткался Уррглаах. За спиной хозяина дома – освобожденный им ящер.

– Ну что? – вкрадчиво спросил Уррглаах. При звуке его голоса по спине у Синохари забегали мурашки. – Сам на себя руки наложишь или тебе помочь?

Кажется, Нифонт слегка растерялся. Противостояние целым двум драконам вместе с боевым чародеем определенно не входило в его планы. Впрочем, самопровозглашенный Владыка Пламени и тут не стал терять лицо, поступив, как всегда, необычайно эффектно.

Он щелкнул пальцами.

И исчез.

– Чую его! Он совсем рядом! Не уйдет!

Вспышка Силы и дрожь искаженного пространства действительно указывали Уррглааху путь лучше всякого маяка. От чародея преследователей отделяли лишь несколько стен и дверей. Нифонт никуда не денется.

Дракон ринулся следом, хищно раздувая ноздри. Ирруалх и Александр последовали за ним. Изгиб коридора, проходная комната, еще один короткий коридор, ведущий прямо в нужное помещение…

Коридор, в самом начале которого Уррглаах согнулся и припал к полу, словно кости неожиданно налились свинцом. Мир подернулся туманной пеленой, отдалился, стал похож на скверные декорации. За спиной раздался стон Ирруалха. Не оборачиваясь, дракон сделал шаг, пошатнулся, но все же не упал, каким-то чудом удержав равновесие.

Блокировка магии. Проклятая, ненавистная блокировка магии! Что ж, сородич предупреждал, что так может быть… Ящер тихо зарычал. Еще свежи были воспоминания об унижении в квартире Макса, но сейчас предстояло нечто куда худшее. В изощренности фантазии Нифонта Уррглаах уже успел убедиться.

Внутри дракона разгоралась ненависть. Дикая, необузданная, сжигающая изнутри. Ненависть к тому, кто продал эльфам утраченную технологию, развязав тем самым войну. Ненависть к человеку, отправлявшему людей на смерть, дабы упрочить свою религию, провозглашая при этом своей целью мир во всем мире. Ненависть к существу, державшему в коме дракона и вампира, высасывая из них все соки для каких-то экспериментов.

Оскалив зубы, Уррглаах опустился на четвереньки, собрался с силами и, оттолкнувшись всеми конечностями от пола, прыгнул. Скачок вышел так себе, но все же он позволил догнать Синохари, бредшего к двери по коридору. На него блокировка не подействовала столь сокрушительно, но все же он изрядно ослаб за время поединка, и сейчас, лишенный возможности подбодрить организм чарами, ощущал себя едва ли не немощным стариком.

От прыжка дракон едва не потерял сознание, но все же кое-как выдержал. Проскользнув в открытую Александром дверь, Уррглаах яростно уставился на Нифонта. Долговязая фигура стояла у круглой панели с множеством кнопок и тумблеров, что-то настраивая и переключая. Не иначе как готовя очередную пакость.

– Что, плохо? – сочувственно спросил владелец дома, бросив короткий взгляд на пришельцев. – Знаю, что плохо. Но от сотрудничества вы отказались, а помех плану я допустить не могу… Ау!

Заблокировав магию, чародей мог ожидать от дракона ругательств, проклятий, безуспешных попыток сменить облик или что-то наколдовать – но никак не того, что ящер прыгнет и собьет его с ног. Прыжок вышел низкий, но Уррглаах на то и рассчитывал, врезавшись лбом в колени Нифонта. Оба покатились по полу.

– И ты забываешь, что не магией единой жив мир!.. – прохрипел дракон, нашаривая на поясе отнятый у Семена кинжал. До самой блокировки он мелко, возмущенно дрожал – ему довелось перетечь из материи в энергию и обратно, и талисману это категорически не понравилось. – Ты ведь тоже остался без защи… кх!

Чародей оттолкнул Уррглааха, и тот отлетел в сторону – без магической подпитки драконьи тела становились неестественно легкими. Клинок, который ящер намеревался вонзить в тело врага, лишь скользнул по его руке, оставив там длинную, но не слишком серьезную на вид царапину. Нифонт поднялся на ноги… и поперхнулся, увидев, что за время схватки с драконом позабытый всеми Александр успел добраться до пульта и теперь внимательно его изучал.

– Где же тут, где же… Ага!

Синохари триумфально щелкнул тумблером.

Мир снова заполыхал яркими красками – магия вернулась, даруя своим адептам яркость и остроту чувств. Нифонт вскинул руку, торопливо вспоминая чары, способные отбросить врага от центра управления, не повредив при этом сам пульт… и опустил ее, резко зашипев.

Царапина на ней стремительно вздувалась, а кожа вокруг наливалась чернотой.

– В чем дело? – непонимающе спросил Александр, глядя на происходящее с не меньшим изумлением и ужасом, чем сам пострадавший. – Чем это ты его, а?..

Он бросил взгляд на дракона, с наслаждением поднимающегося с пола. А затем – на причудливо изогнутый кинжал, который Уррглаах оттуда поднял.

– «Змеиный Клык»! – осенило его. Клинок Семена трудно было не узнать. – Уррглаах, ты идиот! Ты же его убил!

– Именно.

Короткий жест десницей – и Нифонта сбило с ног. Чародей даже не пытался сопротивляться: его били конвульсии, на фоне которых страдания йаэрна казались легким ознобом. Владыка Пламени выгибался нечеловеческим образом и скреб ногтями пол. Побледневшее лицо усеяли лихорадочно-алые пятна.

«Змеиный Клык», один из немногочисленных талисманов, создаваемых орденом ночных жрецов. Тайная полиция использовала его специально для тех, чья кровь не годилась в пищу. Проклятие, вплавленное в клинок, превращало несъедобную кровь в яд, смертельный для самого владельца, отравляя организм и превращая жертву в труп.

Синохари метнулся было к пульту – вновь заблокировать магию, пока процесс не зашел слишком далеко – но было уже поздно. Уррглаах вновь шевельнул дланью – и сорвавшийся с нее огненный шар превратил панель управления в груду оплавленного пластика.

– Во имя Форсети, да что с тобой сегодня творится?! – взревел Александр. – У тебя не было никакого права его убивать!

– Права? – сощурил змеиные глаза дракон, неторопливо подходя к корчащемуся чародею. – А у него было право?! Было право обрекать своих Почитателей на смерть?! Было право доить Ирруалха и Семена, выкачивая из них кровь?! Ты пойми, его нельзя оставлять в живых!

– Почему?!

– Да потому что! Представь, что его осудили, посадили в тюрьму… Он начинает обработку охранников, заключенных, начальства – и через год-другой вместо колонии строгого режима мы получаем новую секту с Нифонтом во главе! И все повторяется сначала! Сначала, понимаешь?! Взрывы, смерти, безумие, войны – и все потому, что он не только верит в свою правоту, но и умеет убеждать других!

Синохари плотно сжал губы. Ему нечего было возразить.

– За некоторые преступления сажать нельзя, – выдохнул наконец Уррглаах, склоняясь над поверженным врагом.

Нифонт умирал.

Он не думал, что смерть наступит так скоро. Он оттягивал ее всеми возможными средствами – следил за здоровьем, принимал продлевающую жизнь сыворотку, всегда был осторожен и избегал ненужного риска. Он надеялся на долгую, плодотворную жизнь… Но его надеждам не суждено было сбыться.

Несмотря на небывалые муки, чародей нашел в себе силы улыбнуться. Чародеи – живучие существа, а он, Нифонт, благодаря сыворотке стал воистину сверхживучим. Драконья кровь повышала иммунитет во много раз, тунгланди сделало организм еще крепче и выносливее. Даже сейчас, даже сейчас чародейский состав вел борьбу с отравившим кровь проклятием, превозмогая и побеждая его, прогоняя прочь…

И закипая при этом в жилах.

Чародей горел заживо, чувствовал, как чудодейственный эликсир прожигает стенки сосудов и внутренние органы, но все еще оставался в сознании. Ни зеленоватые щупальца отравы, ни всеопаляющий жар не могли заставить мозг отключиться. Связь времен распадалась, в последние мгновения жизни Нифонт видел картины минувшего и грядущего невероятно отчетливо. Узел судьбы был готов затянуться – и дрожь нитей, порожденных этим событием, прокатится по всему полотну, отзовется эхом в разных уголках Галактики. Чародей видел далекие и близкие последствия событий и поступков, видел картину целиком – и это было завораживающе прекрасное зрелище.

– И все-таки… новый мир наступит… – не то прошептал, не то подумал он – двигать обваренным языком было тяжело. Но склонившийся над умирающим волшебником дракон услышал.

– Пусть так, – ответил он. – Но не тебе быть его строителем.

Нифонт в последнем усилии искривил губы. Враг так и не понял, что это не главное…

Сознание наконец померкло, и наступила тьма.

Уррглаах готовился к самому главному – изъять воспоминания умирающего чародея. Все до одного, от начала и до конца, чтобы потом, в спокойной обстановке, разобрать его память, изучить все концы загадки, оставшиеся скрытыми. Времени на точечное сканирование не было – мозг умирал, а дракон не знал, что именно нужно искать.

По счастью, сознание чародея оказалось небывало четким и ярким, похожим на симметричный кристалл. Такое бывает у обладателей эйдетической памяти и в некоторых других, более редких случаях. Уррглаах холодно улыбнулся – можно не беспокоиться о потере информации. Он прикрыл глаза, вбирая в себя всю жизнь умирающего. Всю жизнь великого чародея. Все его чаяния, секреты и тайны.

Нифонт уже ничего не говорил и почти перестал шевелиться. Его кожа покраснела, кое-где покрылась волдырями, над телом поднимался легкий дымок. Чародей, пророк и интриган дернулся в последний раз – и испустил дух.

– Его погубила власть, – медленно роняя слова, прокомментировал Уррглаах. – Или дорога к ней. Дорога, вымощенная сотней жизней. Ты сам, Нифонт, – одна из них.

Легко поднявшись на ноги, дракон зашагал прочь. Не оборачиваясь.

Александр еще долго глядел ему вслед.

Глава 21

Луэррмнаграэннайл, независимая планета-курорт

Двадцать девятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Марх мерил шагами комнату, хмурился и ждал. Крайне неприятно находиться буквально в нескольких шагах от исторического сражения и не иметь ни малейшей возможности выяснить, чем оно обернется. Да, у него был переговорный амулет, позволяющий связаться напрямую с Нифонтом, но наивно полагать, что чародей станет отвлекаться в такой ответственный момент. Погружение требует полной самоотдачи, а уж в ходе колдовской битвы сторонний мысленный контакт и вовсе может все погубить.

А Марх был заперт. Заперт со всеми остальными в ловушке второго этажа, за несокрушимыми дверями, приведенными в действие аварийным режимом. Да, выждав заданное время после телепортации Нифонта, они автоматически разблокируются… Но что с того? Кому приятно ощущать себя в клетке? Марх содрогнулся. Это слово вызывало у него не самые светлые воспоминания.

От мрачных дум первого помощника Нифонта оторвал раздавшийся в кармане тихий, еле слышный звон. Отказываясь верить своим ушам, Марх вынул из кармана переговорный амулет… вернее, то, что от него осталось – шнурок и серебряную оправу. Кристалла, составлявшего основу амулета, больше не было – из оправы сыпалась только невесомая стеклянистая пыль.

Подняв разрушившийся амулет к глазам, помощник смерил его потрясенным взглядом – и тут же словно постарел лет на десять. Спина сгорбилась, тяжелые складки у рта обозначились глубже, взгляд потух. Амулет был завязан на своего создателя, и его разрушение могло означать только одно. Нифонт мертв.

Марх сел прямо на пол и обхватил голову руками. Опять. Опять его жизнь сорвалась и помчалась под откос, перечеркивая все, что было прежде. Ему опять вспомнилась лаборатория Тахомского, боль и шок метаморфозы, забытье… И те чувства, когда он очнулся и узнал, что шок сочли явным свидетельством неудачи эксперимента и что за то время, которое «неудачный образец» валялся без сознания, его продали эльфам… Даже не сообщая, от какого эксперимента осталось сырье, – просто дурачок, который сгодится для продажи в рабство.

Эта халатность – единственное, что помогло выжить в Кьярнаде и сбежать.

Потом – попытки обустроиться, Локи, знакомство с Нифонтом… Здесь Марх вновь увидел шанс. Шанс совершить нечто историческое, новое, совершенно небывалое. Шанс сломать систему, выбросившую его на мороз, на свалку истории, подыхать в плену у йаэрна. Шанс по-настоящему изменить мир…

И теперь этот шанс отнят у него навсегда. Потому что Нифонт мертв, и Марху совершенно нечего противопоставить тем, кто сумел его убить. Нельзя даже подумать о том, чтобы спасти его разработки – материалы и записи чародея слишком обширны, да и хранятся они на верхних этажах… Даже если двери уже были разблокированы – что с того? Именно там сейчас хозяйничают захватчики. Нет шансов, нет шансов, нет шансов…

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Марх сосредоточился. Горем делу не поможешь. Эржехт и Элланис, скорее всего, не поверят, что всесильный Владыка мог умереть, а значит, помощи от них наверняка не будет. Все, что остается, – уходить. Бежать и начинать жизнь с чистого листа. Снова.

Осталось выбрать путь отступления. Испытывать двери слишком опасно – значит, остаются окна. Помощник покойного чародея отключил силовой стеклопакет и мрачно уставился наружу. Никаких деревьев под окнами второго этажа не было, да и окно было не самым широким в мире. Для кого-нибудь, возможно, это стало бы неразрешимой проблемой. Но не для единственного, кто целым и невредимым прошел лабораторию Тахомского.

Марх напрягся и хищно оскалился. Контуры его тела стали стремительно деформироваться.

– Что это был за шум? – насторожился Элланис.

– Где? – не понял Эржехт.

– Там, – коротко ответил спригган, мотнув головой. Гном посмотрел в указанную сторону.

– По тому коридору ушел Марх. В одну из пустых комнат.

Обычно сероволосый крепыш жил где-то на верхних этажах, возле вотчины Владыки, но сейчас, когда второй этаж был надежно заперт, скрылся в одном из гостевых помещений.

– Именно. Мне это не нравится.

– Марх – первый среди слуг Владыки, осененный особой благодатью Пламени. Он знает, что делает, – рассудительно произнес Эржехт. – Мы можем не понимать, чем он занят, но он наверняка трудится ради нашей победы. Если мы сейчас пойдем разбираться – наверняка только помешаем ему, и ничего хорошего из этого не выйдет.

Спригган недовольно покривился, но кивнул, признавая правоту собеседника. Гном зевнул, почесал бороду и подошел к окну… Внезапно он вздрогнул и отшатнулся, едва не упав. Лицо бородача залила восковая бледность.

– Там… Т-там…

– Что? В чем дело?!

– Т-там-м-м…

Оттолкнув невразумительно бормочущего гнома, Элланис сам подскочил к окну. Ему померещилось, что какая-то тень перемахнула через забор и скрылась за деревьями, но различить подробности он не сумел.

– Что ты видел, Эржехт?

– Он-но… он-н-но ползло п-по стене… Мохнатое… В жизни такого не видел…

– Вверх? Оно пыталось забраться в окно?

– Нет, – голос гнома покинула дрожь, но взгляд был совершенно дикий, – оно спускалось по стене, и… И клянусь, Элланис, оно вылезло из окна комнаты, в которую ушел Марх!

Повисла пауза. Не сговариваясь, двое Почитателей Огня зашагали по коридору. Не прошло и минуты, как они уже стучали в дверь.

– Марх? Марх, вы там?

– Дверь не заперта, – присмотревшись к замку, шепотом сказал Эржехт. Спригган едва приоткрыл ее, заглянул в щелку… и безвольно отпустил ручку. Дверь медленно открылась; потянуло сквозняком.

Комната была пуста. Только ветер, задувавший сквозь выключенное окно, колыхал занавески.

Гном и спригган безнадежно переглянулись. Сияние Силы в их глазах угасло, вся мощь, дарованная Владыкой, ушла на церемонию Призыва Пламени. И потому ничто не могло скрыть, что на дне глаз обоих Почитателей плещется липкий, первобытный страх.

– Семен, ты там скоро? – послышалось из-за двери.

– Скоро, клянусь неисповедимыми тропами ночи! – весело ответил вампир, не прерывая своих занятий.

Последние полчаса выдались насыщенными. Покончив с Нифонтом и забрав его воспоминания, Уррглаах развил бурную деятельность. Вскоре к нему присоединился Ирруалх, оправившийся после магической блокировки, а потом и Александр. Чародей выглядел хмуро и время от времени бросал на дракона косые взгляды. Тот, впрочем, не реагировал – ящер явно считал, что поступил верно, и поставил на этом точку. Сейчас на повестке дня стояли более насущные задачи – вот за них-то и взялась странная троица.

Оказать первую помощь соратникам. Залечить ожоги Зиктейра. Привести в чувство Элланиса и Семена. Снять с эльфийского спецназа чары «Железного Шока» и взамен погрузить их в глубокий сон. Потом оказать более специфическую помощь Семену – измученный организм ночного жреца продолжал требовать свежей крови. Скармливать ему Почитателей, которых наверняка еще можно отыскать на втором этаже, представлялось неразумным – но Уррглаах нашел простой и изящный выход. Открыв окно, он сосредоточился – и вскоре в комнату влетели одна за другой четыре вороны. На этом ящер счел свою задачу выполненной, окно закрыл и оставил кровопийцу наедине с птахами – пировать.

После этого «Тени» в компании Ирруалха отправились прочесывать четвертый этаж с тем, чтобы опечатать каждое мало-мальски любопытное помещение – для дальнейшего изучения в более спокойных обстоятельствах. Семен же занялся жизненно необходимым делом.

Каждый акт поглощения чужой крови был для ночного жреца еще и религиозным действом, приношением во славу богов. Их имена никогда не называли вслух. За пределами ордена многие считали, что таковых имен вообще не существует – божества ночи и божества ночи, что тут еще можно прибавить? Семен знал, что это не так. Знал лики, атрибуты и пристрастия каждого из них. Знал, как их умилостивить и как восхвалить. И не просто знал – это знание стало его сутью, вошло в плоть и в кровь. Вся его жизнь была подчинена служению, и не было в ней места поступкам, лишенным сакрального смысла.

Вот и сейчас вампир не просто пировал чужой кровью – он вершил ритуал. За время пребывания в плену ногти успели отрасти и потеряли безукоризненную заточку, которую он всегда поддерживал, но сейчас этим можно было пренебречь – главное, что пальцы не утратили навыков. Голыми руками он вскрывал тушки птиц, вливал в себя горячую кровь, выверенными движениями расчленял трупы на мелкие кусочки и раскладывал их на полу в сложном порядке, изображая один из священных символов культа. Кровь наполняла опустошенное тело, прогоняя слабость и немощь, а привычные действия и возносимые шепотом мольбы проясняли ум.

Наконец Семен текучим движением поднялся на ноги, шагнул к окну и отер кровь с лица и рук – прямо шторой, которая все равно больше не понадобится покойному владельцу. Не глядя обошел ритуальный узор и открыл дверь, представ взорам давно ожидавших его соратников.

– Ну что? – спросил вампир. – Пошли вниз?

Третий этаж не принес никаких сюрпризов. Там обнаружился лишь странный йаэрна без камуфляжа – тот самый, которого оглушил Синохари, несколько лабораторий да ряд подозрительных помещений неясного назначения – вроде пресловутой оранжереи. Их тоже опечатали со всей тщательностью. А вот второй этаж приятно удивил – несокрушимые двери более не перегораживали проход. Разумеется, всегда оставался шанс, что это ловушка, но интуиция молчала, да и магическое зрение не выявило никаких подвохов – потому бойцы зашагали в глубь ранее недоступного этажа.

Результат поисков обескуражил: там обнаружились только еще два спецназовца, бессознательный и мертвый, а также гном и спригган в состоянии, близком к панике. Вид незнакомцев привел их еще в больший трепет. Трудно было поверить, что это и есть те самые пресловутые Почитатели Огня. Тем не менее иные варианты были маловероятны, а значит, оставалась именно эта версия.

Известие о том, что всемогущий Владыка Пламени мертв, окончательно и бесповоротно, едва не свело их с ума. С другой стороны, был и плюс – о сопротивлении шокированные сектанты даже не помышляли. За обработку пленников взялся Семен и, комбинируя вампирские техники психологического давления с приемами ведения допроса и поверхностным телепатическим зондированием, вскоре смог выкачать из них достаточно информации.

Кое-что из услышанного радовало, а кое-что, наоборот, настораживало, если не сказать откровенно пугало. К числу хороших новостей относилось то, что Почитателей в доме действительно было лишь трое: двое до смерти напуганных пленников и йаэрна по имени Иармаран, по всей видимости, тот самый, с третьего этажа. Радовало и то, что никто из новообращенных Почитателей на этой планете не знал, где живет Владыка, и ожидать их внезапного нападения не следовало.

Главная плохая новость выражалась всего в паре слов: Марх сбежал. Ничего хорошего это не сулило: таинственный помощник Нифонта был умен и опасен. Одно только то, что он верно угадал момент для бегства, не имея возможности следить за происходящим на четвертом этаже… Впрочем, Александр, тщательно прочесывавший этаж во время допроса, быстро развеял мистический ореол над этой тайной, обнаружив остатки переговорного амулета. Судя по остаточным эманациям, тот был завязан на своего создателя и разрушился в момент смерти. Естественно, Марх правильно проинтерпретировал этот знак.

Не внушали спокойствия и бессвязные рассказы гнома о мохнатом чудовище. «Тени» уже успели выяснить достаточно о необычайных возможностях, которыми Нифонт снабжал своих Почитателей, чтобы просто так отмахнуться от этих слов. Кто знает, на что на самом деле способен этот загадочный Марх? И кто знает, не решит ли он позже вернуться в особняк, чтобы прибрать к рукам особо ценные разработки и записи своего патрона? Придя к такому выводу, Уррглаах задумчиво покивал: все же не зря они тратили время и силы, накладывая на библиотеки и лаборатории магические печати. Чужаку будет не так-то просто их взломать.

Следующими на повестке дня стояли – или, если угодно, лежали – бесчувственные йаэрна. Усложнять это дело еще сильнее и впутывать в него еще и интриги правящей верхушки Кьярнада никому не хотелось. К тому же спецназовцы видели в действии контур перенаправления энергии. Не исключено, что они сложат два и два, сопоставят увиденное с таинственной новой защитой костуарского флота… Как знать, не объявит ли в таком случае император охоту и на «Теней»? Ссориться с могущественной державой йаэрна никому не хотелось.

Обсудив возможные варианты решения проблемы, «Тени» наконец нашли тот, который устраивал по всем параметрам.

– Это было утомительно, – заявил наконец Уррглаах, прислонившись к стене. Другой дракон согласно кивнул.

Вместе с Семеном ящеры вторглись в спящие умы спецназовцев и сфабриковали каждому ложную память. В отредактированной версии от «Теней» не осталось и следа – лишь победа над могущественным смертным чародеем и безмерная усталость, вызванная жестокими атаками на сам разум. Именно из-за нее, согласно новым воспоминаниям, бойцы и потеряли сознание на полпути к своему звездолету.

Когда телепаты окончили свой муторный кропотливый труд, Синохари завершил продуманную мистификацию, телепортировав бойцов в гущу леса. Тут, впрочем, обнаружилась своя трудность: ограничения, наложенные Нифонтом на мгновенные перемещения, никуда не делись с его смертью. Особняк был зачарован и защищен куда тщательнее, чем простой амулет. Впрочем, чудотворец не растерялся и нашел остроумный выход из положения: каждого йаэрна он переместил в отдельности, вышвыривая из окна и телепортируя в полете.

– Да уж, бурный выдался денек, – согласно кивнул Александр. – Как думаешь, остальные уже на «Танатосе»?

Пока драконы и вампир проводили операцию на психике, Зиктейр и Эльринн под конвоем повели троих пленных Почитателей к звездолету. Баггейн снова принял облик собаки, чтобы их с гремлином возвращение на корабль смотрелось вполне естественно для местных властей. А что компания из еще трех существ разных видов – ну, бывает, старых друзей встретил, в гости пригласил!.. «Старым друзьям» доходчиво объяснили, что с ними в случае чего может сделать баггейн и с какой скоростью он способен двигаться, так что те пообещали вести себя благоразумно и не привлекать внимания.

На борту троицу сектантов ожидал специально предусмотренный для таких случаев изолятор. Как именно поступить с ними дальше, «Тени» решат позже, отдельным совещанием с участием Максимилиана Аневича-Эндриксона.

– Вполне возможно, – кивнул Уррглаах. – Ну что, пойдем отсюда?

Усталая четверка зашагала к выходу из особняка. Вскоре лес встретил их запахами хвои, влаги и вездесущего на этой планете грозового озона. Выйдя наружу, драконы остановились, словно о чем-то размышляя.

– Александр, Семен, идите пока без меня, – сказал наконец Уррглаах. – Нам с Ирруалхом нужно переговорить.

Чародей сразу не понял, хотел спросить, почему нельзя переговорить в дороге… Но слова застряли у него в горле.

Оба ящера превратились.

В наши дни немногим доводится увидеть драконов в силе и славе. За пределами своих городов на гоблинских планетах они предпочитают обличья более компактные и неприметные, что позволяет беспрепятственно бродить по улицам, не мешая движению транспорта, и без каких-либо затруднений заходить в дома. Тем, кто не бывал в заповедных глубинах Эйкулларии, приходится довольствоваться слухами, описаниями, картинами и немногочисленными видеозаписями, которые, впрочем, передают лишь бледную тень истинной картины.

Яркий свет залил поляну перед домом Нифонта. Свет, потоками изливавшийся из двух человеческих фигур, столпами возносящийся вверх, полотнищами разворачивающийся в воздухе и принимающий странные, причудливые формы. Человеческие силуэты бледнели, истончались, исчезали, стираясь из бытия под натиском чего-то более крупного и могущественного, дотоле таившегося в глубине, а теперь поднимавшегося наружу, расправляя затекшие члены после длительной неподвижности. Так бабочка покидает кокон; так драконы принимают истинный облик.

Сияние ложилось на траву, холодным пламенем пробегало по стенам особняка, мелькало причудливыми бликами в окнах и бросало горячечные отсветы на кроны деревьев. В странном свете привычные объекты преображались, обретали скрытый смысл, исподволь напитывались волшебством. Колдовское сияние плясало в воздухе, скользило по камням и ветвям, и в бесконечной игре светотени то и дело неуловимо проступали контуры чего-то живого. Качнулась ветка – и на миг обернулась контурами титанической когтистой лапы. Отделившаяся лента света струилась по земле витками длинного змеиного хвоста. Россыпь искр на стенах – лазурит и бирюза – вдруг оказалась блистающей чешуей, а в причудливых наплывах черепицы проступила странная, ни на что не похожая морда – клювовидная пасть, перепончатые гребни, корона рогов. А раскинувшееся в стороны зарево, похожее на северное сияние, – разве это не расправленные необъятные крылья?

Драконы текли, менялись, переплавлялись из одного состояния в другое, ни на миг не оставаясь прежними. Не столько живые существа, сколько идея о них – сама магия, обретшая самосознание и облик. Сложно было понять, где оканчивается один из них и начинается другой, да это и не требовалось – драконы были чудом, сказкой, воплощенной фантазией, преображавшей все вокруг своим присутствием. Вот чего не могла передать ни одна голограмма, ни одна запись – то благоговение, тот трепет, что внушал истинный облик ящеров. Увидевший его разрывался между двумя стремлениями, не зная, что выбрать: пасть на колени или бежать без оглядки…

Лишь долю секунды созерцали чародей и вампир поразительное зрелище – а потом два дракона плавно оттолкнулись от земли призрачными лапами и унеслись ввысь. Яркий всполох скользнул в вышине и скрылся среди угрюмых туч – и вот уже ничто не напоминает о поразительной метаморфозе.

– Красиво… – выдохнул Синохари.

– Не то слово, – поддержал Семен.

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад.

Город Ланмариахт, столица

Двадцать девятое ноября 2278 года по земному летосчислению

По тронному залу разлетелся долгий ликующий вопль, перешедший в раскатистый хохот.

Из лаборатории на вершине Ниллирсаалуса отправили запрос на гашение новой звезды – в исследованиях темпорина наметился прорыв, но требовалось больше материала.

Несколькими ярусами ниже завершила свое существование комиссия по «Проблеме класса Н». Ее сотрудников неофициально представили к награде «за возвращение мира государевой душе», согласно формулировке Иарратара.

Каймеаркар и впрямь вернул былую сосредоточенность, изучая фронтовые сводки. Смертных можно одолеть, несмотря на все их ухищрения, и со временем обязательно найдется способ.

Все они смотрели в будущее с оптимизмом.

Никто не подозревал, что оно в скором времени принесет.

Звездолет «Танатос»

Двадцать девятое ноября 2278 года по земному летосчислению

Уррглаах вернулся на звездолет в одиночестве. Ирруалх решил не задерживаться на курортной планете – ее он навестил еще на втором году своего путешествия, столь бесцеремонно прерванного семь лет назад. Посему, пообщавшись с сородичем в верхних слоях атмосферы, освобожденный пленник Нифонта умчался прочь, пользуясь межзвездными тропами, известными лишь драконам.

Вновь приняв чужой облик посреди местного леса, Уррглаах неторопливо зашагал к космодрому пешком. В контрасте между полным спектром чувств истинной драконьей формы и неисчислимыми ограничениями человеческой плоти было что-то бодрящее. Ящер подумал, что начинает понимать старейшин, меняющих маски каждый день, перебирая все мыслимые, а подчас и немыслимые биологические формы. Возможно, однажды и он к этому придет.

В кают-компании вернувшегося Уррглааха встретил лишь Макс. Основатель «Теней» жевал бутерброд с тунцом, попутно просматривая что-то на экране коммуникатора.

– А, ну вот и все в сборе, – довольно покивал он, отключая устройство. – С возвращением. Остальные уже отчитались, так что у меня пока только один вопрос: как именно вы разобрались с той огненной штуковиной?

– С элементалем? – Дракон скупо усмехнулся. – Снова подвели «червоточину» и запустили его в двигатель звездолета. Движок и не такое выдержит.

– А-а-а, так вот что это был за шум. Меня вообще-то чуть инфаркт не хватил – в инструкциях Зиктейра ни о чем таком не упоминалось. Поосторожнее в следующий раз.

Ящер только хмыкнул, поудобнее устраиваясь на стуле и закрывая глаза.

– Как там местные Почитатели? Устроили их без эксцессов?

– Ну как сказать… почти без эксцессов, – помрачнел Макс.

– В чем дело? – заинтересованно приоткрыл один глаз Уррглаах.

– Да нет, ничего особенного. Сидят в изоляторе, и это главное, – торопливо отмахнулся Макс.

Рассказывать о том, что среди задержанных был тот самый спригган, который семь лет назад присутствовал на провальной презентации ИЦМАЭ, ему не хотелось. И уж тем более даже заикаться о том, что этот самый спригган Макса узнал и припомнил, как тот презентовал «какую-то несусветную чушь»… Одним словом, ученый был готов удушить поганца на месте, и плевать на то, что о спригганах идет слава мастеров порчи и сглаза – а от такого и контур перенаправления энергии не спасет.

– Ну ладно, теперь можно приступать к заключительной фазе расследования, – сообщил Уррглаах. – Вся память Нифонта у меня с собой – и сейчас я займусь ею вплотную. Разберу каждую ниточку, каждую деталь. Меня не беспокоить.

Макс кивнул и, доев бутерброд, тихо удалился. Впрочем, дракон этого уже не видел. Перед его внутренним взором из одной точки разбегалась изморозь, формируя симметричный трехмерный узор. Лепестки холодного орнамента пересекались, накладывались, ложились внахлест, очерчивая контуры причудливого кристалла-головоломки, скрывавшего внутри чужую жизнь, – грань за гранью, излом за изломом.

Бескрайний лабиринт устремлений, чаяний и драгоценных воспоминаний, составлявших личность по имени Нифонт.

Шестилетний Нифонт Шривастава возводил замок из песка.

Некоторые над ним посмеивались – почти семь лет мальчугану, в школу скоро, а он в песочнице возится, как малышня! Нифонт не слушал. Мнение других его не занимало – работать с песком было гораздо интереснее. И уже давно никаких формочек и лопаток – маленький зодчий работал сам. Возводил стены и башни, сосредоточенно процарапывал бойницы и черепичные узоры крыш. Родители умилялись. «Наш сын будет архитектором! Или скульптором, вот увидите!» – уверяли они. Нифонт, когда слышал такое, только пожимал плечами. Он не знал, кем он будет, просто пытался перенести в жизнь хоть капельку того, что видел во сне.

Да, спать было еще интереснее, чем строить из песка. Во сне у него были настоящие замки, и приключения, и чудеса, и… Не все удавалось вспомнить наутро, но мальчик честно старался – и постепенно выходило все лучше. А когда во сне удавалось понять, что это только снится – так выходило лучше всего. Тогда он сам мог делать чудеса – летать и создавать вещи, и много чего еще интересного. Правда, долго так делать не получалось – Нифонт быстро просыпался. Ну ничего, главное – тренироваться, и тогда будет получаться все лучше и лучше. Взрослые все время так говорят! И не врут, вот что главное.

Нифонт гордо посмотрел на свой замок. Красота! Никакого сравнения с первыми неуклюжими попытками. Мучился, мучился – и вот что теперь получается! Конечно, со снами все равно не сравнить – там замки и выше, и красивее – но все равно здорово. И вообще работать с песком весело. Почти как сон меняешь, только медленно. Зато не боишься проснуться в самый неподходящий момент…

Чья-то нога врезалась в крепостную стену. Песчинки брызнули во все стороны, гордые башни накренились и обрушились. Нифонт отшатнулся, потеряв равновесие, и едва не упал.

– Что, малышня, развлекаемся?

Дворовый хулиган. Не местный – лицо незнакомое. Пацан стоял, заслоняя спиной солнце, и показался перепуганному мальчишке настоящим увальнем. Взгляд водянистых глаз не предвещал ничего хорошего.

Нифонт быстро огляделся. Как назло – ни одного взрослого! Ну да, их двор считался тихим…

– Что, мелочь, ждешь, что большие тети-дяди тебя защитят? – верно понял увалень. – Не, крысеныш, защищать тебя некому. Сейчас мы твою трусливую тушку-то повытрясем…

Много позже, вспоминая тот день, Нифонт понял, что паренек был немногим старше его, да и слова явно повторял чужие – не то в фильме услышал, не то у старших ребят нахватался. Но тогда он ни о чем таком не думал. Обидчик переступил через разрушенный замок, и маленький строитель съежился, зажмурился в ожидании первого удара.

«Это только кошмар! Ночной кошмар! Мне все это снится!» – мелькнула спасительная мысль. Уцепившись за нее, Нифонт принялся убеждать себя, что так оно и есть: он вот-вот проснется, или произойдет что-то удивительное, или… На мгновение он ухватил за хвост то странное, трудноуловимое ощущение, которое бывает во сне, и пожелал…

Рядом раздался пронзительный, болезненный крик. Даже не крик – истошный вопль. Удара так и не последовало. Мальчик рискнул приоткрыть глаза… и вытаращил их в изумлении.

На обидчике загорелись волосы.

Вот так Нифонт и узнал, что умеет колдовать.

Когда первый шок прошел, его охватил восторг. Он сможет стать чародеем! И творить настоящие чудеса не только во сне! Конечно, сначала придется долго-долго учиться… Какого иного мальчишку это могло бы огорчить, но только не Нифонта. К учебе он был готов. К тому же заниматься волшебством наверняка гораздо интереснее, чем учиться строить из песка.

Однако, как выяснилось вскоре, когда Нифонт пошел в первый класс спецшколы для будущих волшебников, к настоящей магии они приступят далеко не сразу. Они еще маленькие, объясняли им, и по глупости и неопытности могут кому-нибудь навредить. Хулиган, на котором загорелись волосы, – наглядный, но далеко не худший пример. Поэтому первые годы их будут учить контролировать себя и соблюдать технику безопасности. А пока что всем надели на запястье специальный железный браслет – железо, как известно, не дает колдовать. Взрослого чародея это не остановит, но малышам из начальной школы ограничитель не оставит никаких шансов. Снимать браслет дозволялось только раз или два в неделю, на специальных уроках, под присмотром взрослых чудотворцев.

Внутри браслета прятался специальный чип, который незамедлительно отправил бы сигнал куда следует, сними кто ограничитель в неположенное время. Все нарушения отслеживались, тщательно расследовались и соответственно наказывались. Смягчающее обстоятельство было только одно – угроза для жизни, когда рискованная попытка сотворить чары была единственным шансом на спасение. В остальных же случаях… Имперцы знали толк во вразумлении строптивых отроков.

Узнав о количестве ограничений, Нифонт сначала пригорюнился, но довольно быстро понял, что все совершенно разумно. То, что он никому не сможет по неосторожности поджечь волосы, означает, что и ему никто их не подожжет. На удивление быстро придя к столь логичному умозаключению, будущий чародей со спокойным сердцем взялся за учебу.

Годы летели быстро. Малолетние чудотворцы быстро поняли, что у «наручников», как они называли противные ограничители, есть свои преимущества – они заметны и бросаются в глаза. Чародеев в Костуаре чтят и уважают, и портить отношения с будущими представителями этого достойного цеха никому не хочется. Это, в свою очередь, означало безопасность, почет среди сверстников, а позднее, когда в крови забурлили гормоны, – и успех у противоположного пола.

Некоторые рассматривали магию только как средство карьерного роста. Нифонт понимал, что такие подлинных высот в чародействе не достигнут. Да и по социальной лестнице действительно высоко не взберутся – здесь, в империи, им светили разве что синекуры. Самые умные из подобных карьеристов, скорее всего, отправятся за границу и будут пускать пыль в глаза где-нибудь в Истинной Земле, пользуясь невежеством местных и репутацией грозных колдунов Костуара.

А вот сам Нифонт… Чем больше он узнавал, тем более возрастал его пиетет. В своем дневнике, который завел в старших классах, он однажды записал следующее:

«Магия – ярчайшее доказательство бытия того, кто сотворил этот мир, и я не понимаю, как можно осознавать ее существование, не испытывая благоговения. Это само дыхание Творца – каким бы именем его ни называли: Сварогом, Великим или же, как драконы, Огнем, – дыхание, пронизывающее все вокруг и являющее собой возможность невозможного. Это идеальный инструмент Творения, преображающий разум и вместе с тем подчиняющий велениям разума плотский мир – сама сущность контролируемых перемен.

Осознав это, я в полной мере понял, почему республиканцы, чья религия с трудом признает за чудотворцами право на жизнь, дали им имя теургов, сиречь тех, кто работает с божественными силами».

Остался позади ограничитель, потом – и школа. Многие, как и подозревал Шривастава, отсеялись на этом этапе, даже не пытаясь пойти дальше. Но он точно знал, что находится лишь в самом начале пути. Вскоре молодой чародей с блестящими результатами поступил в Минтдарградский магический университет, одно из престижнейших учебных заведений планеты – и там начал по-настоящему постигать тонкое искусство подлинного волшебства. Не те азы, что давались в школе, – настоящие теорию и практику действительно сложных манипуляций. Курс сменялся курсом… Не раз и не два психика студентов подвергалась нешуточным испытаниям на извилистых колдовских тропах – вот когда настало время возблагодарить школьные уроки осознанных сновидений и актерского мастерства! Не всех, впрочем, спасало и это – каждый год в Костуаре неизбежно отсеивается один-два процента студиозов, серьезно тронувшихся рассудком в попытках овладеть самым загадочным из искусств.

Нифонт в этот процент, разумеется, не попал. Пять лет пролетели для него как один день. Обретя звание мастера магии, или, как говорили за рубежом, чародея-специалиста, он и теперь не отступил, а замахнулся на следующий этап. В империи тот по стародавней традиции витиевато именовался «совершенствованием себя путем обучения других». Республиканцы использовали термин более прозаический – аспирантура.

Нифонт сделал еще глоток. Бесполезно – голова оставалась предательски ясной, по-прежнему не желая затуманиваться. Чародей стиснул кружку так, что побелели костяшки пальцев; на тонкой бледной руке явственно обозначились голубоватые вены.

Ненависть – вот что испытывал сейчас Шривастава. Жгучая, словно крапива, она прорастала откуда-то изнутри, устремляя вверх зеленые побеги и гордо расставив в стороны иззубренные листья. Зеленый змий ничего не мог сделать с упрямым сорняком – только обжигался сам и уползал прочь с болезненным шипением. Чародею оставалось лишь вновь и вновь прокручивать в голове детали своего позора…

Позора, который должен был стать величайшим триумфом.

Отношения кое с кем из профессуры у него не заладились практически сразу, но изначально Нифонт не придавал этому ни малейшего значения. Он вообще не обращал внимания на возраст и социальный статус собеседника – его интересовали лишь личные качества и компетентность. Если преподаватель допускал ошибку – Шривастава указывал на нее вслух, посреди аудитории. Вел себя по отношению к другим так же, как те относились к нему; не стеснялся тонко и изощренно хамить. Некоторые из университетских профессоров с одобрением отнеслись к дерзкому и талантливому студенту… Но не все. Далеко не все.

Какое-то время трения не причиняли неудобств Нифонту – напротив, принесли уважение соучеников и нимало не помешали стать лучшим из студентов своего выпуска. Но вот позже, в аспирантуре… Тут он впервые хлебнул лиха. Вынужденное участие в интригах коллектива не принесло молодому чародею никакой радости, зато сильно уронило человечество в его глазах. Какое-то время, впрочем, он успешно лавировал в этой мутной пене, ухитряясь избегать наиболее неприятных подстав, устроенных особенно «доброжелательными» коллегами.

Самое худшее началось потом, когда он взялся за магистерскую диссертацию. Смутные идеи, прозрения и наблюдения, носившиеся в уме Шриваставы последние несколько лет, начали обретать четкую, выверенную форму, постепенно превращаясь в нечто способное произвести революцию в магии. Давно подтверждено, что измененные состояния сознания, порождаемые некоторыми психоактивными веществами, во многом схожи с погружением. Но Нифонт пошел в своих исследованиях еще дальше: он теоретически доказал, что в сочетании с сильнодействующими магическими субстанциями, например, определенными эликсирами, наркотические грезы могут действительно стать погружением. Иными словами, приняв выверенную смесь таких компонентов, даже обычный человек с прозаическим складом ума сможет творить настоящие чары – а уж подлинного, умелого чудотворца это вознесет на недосягаемую ранее высоту!

Разумеется, одной теории было мало – но Нифонту было что предъявить и на практике. Несколько экспериментальных составов он опробовал на лабораторных мышах – и некоторые из них после длительного курса приема нового «препарата» и впрямь начали проявлять… любопытные свойства. Жемчужиной коллекции Шривастава счел особь, научившуюся летать по клетке. Он торжествовал. Если уж методика работает на созданиях с куда более простой нервной системой… Триумф! Безусловный триумф!

Нельзя даже представить чувства Нифонта, когда утром в день защиты он обнаружил, что его лаборатория уничтожена, подопытные утрачены и даже журнал записей поврежден.

Все было замаскировано под несчастный случай – пожар, начавшийся в соседней лаборатории, якобы перекинулся и на разработки Шриваставы, – но исследователь не питал ни малейших иллюзий на этот счет. Защитные чары на лабораторию он накладывал сам – и разумеется, отнюдь не пожар тщательно развеял их, не оставив ни малейшего следа. Самовлюбленные профессора решили от души отыграться на «непочтительном юнце», одним ударом выбив у него опору из-под ног.

Потеря журнала с детально изложенным ходом исследований не слишком печалила Нифонта – еще в школе он начал старательно упражнять свою память и достиг на этом поприще немалых успехов; при желании он сможет восстановить утраченный текст дословно. Куда хуже была утрата образцов: чародей подозревал, что ни к чему хорошему это не приведет.

Так и оказалось. Члены комиссии были заранее настроены против соискателя – и теперь, когда тот не мог привести ни одного практического доказательства, набросились на теоретические построения с самыми софистическими нападками, поставив целью ниспровергнуть их в прах. Все доводы и аргументы Шриваставы разбивались о несокрушимое: «Но предъявить результаты вы не мо-о-ожете!..» Кто-то даже высказал мысль, что никаких результатов и быть не могло, и Нифонт сам уничтожил лабораторию, чтобы скрыть неудачу. Надо было видеть, как торжествующе усмехался в усы академик Шагал. Главный из недоброжелателей косился на Шриваставу с таким ехидством, что в конце концов тот уверился: старик-то лабораторию и поджег. Самовлюбленный выродок настолько любил втаптывать в грязь оппонентов, что вполне мог пойти и на такое, с него сталось бы.

Иными словами, защита была провалена. «Надо было ставить опыты на себе, – мелькнула озлобленная мысль, – вот бы я им показал!» Увы, эта мысль пришла слишком поздно; теперь Нифонт оставался один на один со своим позором.

Горечь поражения жгла настолько невыносимо, что чародей отправился в кабак. Спиртное он всю жизнь презирал, но сейчас ему было просто необходимо заглушить бурю эмоций. К сожалению, поход себя не оправдал – алкоголю никак не удавалось замутить разум Нифонта. Не то сказались годы чародейской практики – ему доводилось слышать, что на чудотворцев спирт действует слабее, – не то обостренная упражнениями память не желала сдаваться, не то сыграла роль совокупность этих факторов. Как бы то ни было, Шривастава пил не пьянея и трясся мелкой дрожью от ненависти к этим карьеристам, не видящим дальше своего носа.

«Будь эти ублюдки хоть немного поумнее, – размышлял он, – наверняка кто-нибудь из них в ближайшую пару месяцев попытался бы повторить мои разработки и выдать за свои… Но подонки слишком горды и спесивы: во-первых, ни за что не пойдут по чужим стопам, ниже их достоинства нагибаться и что-то подбирать с земли; а во-вторых, кто-нибудь наверняка вспомнит, что не так давно некий соискатель Шривастава представлял очень похожие выкладки, и они сами его осмеяли… Нет, на такой позор ослы не осмелятся пойти, это уж точно. „Репутация“ дороже».

От прокручивания по новой все тех же озлобленных дум его оторвали нарастающие неподалеку шум и грохот. Чародей поднял взгляд. Ага, все ясно: на его глазах начиналась самая настоящая кабацкая драка, бессмысленная и беспощадная. Толпа явно успевших заложить за ворот мужиков наседала на одного жилистого типа. Толком разглядеть его Нифонт не смог, но, похоже, парень был трезв как стеклышко. Тем, видимо, и не угодил местным завсегдатаям.

Вообще-то, если желаешь сохранять ясную голову, заглядывать в кабак – и впрямь не самая разумная идея, но…

– Что, не уважаешь? Не уважаешь нас, падла?! – рыкнул один из мужиков.

Глаза Нифонта сузились, взгляд, еще недавно слегка затуманенный выпитым, стал холодным и оценивающим. «Не уважаешь нас» – не к этому ли, в сущности, сводился его конфликт с профессурой? Не того ли же самого они требовали от него – да что там, от всех окружающих? В том, что между светилами чародейской мысли и кабацкой рванью обнаружилась такая точка пересечения, виделась некая мрачная ирония. И там, и там – толпа травит одиночку, наседая грубой силой. Но за что их, скажите, в таком случае уважать? Только за силу? А покупается ли уважение одной лишь силой? Или ею оплачиваются лишь иные вещи: страх, ужас… ненависть?

Скажите, чего вы достигли, чтобы требовать к себе почтения? Что отличает вас от пьяной толпы?

Цепочка размышлений промелькнула в мгновение ока. Нифонт прикрыл глаза, вздохнул, очищая разум, вынырнул из нестойкого облака дурманных паров и вместо того погрузился. Отрекшись от искуса зеленого змия, близкой родни ветхозаветной твари, о которой любили толковать республиканцы, он окунулся в кровь Квасира, которая стала заветным медом поэзии.

Открыв глаза, чародей встал на ноги и потребовал усиленным чарами голосом:

– Прекратить.

Единственное слово, сказанное ледяным тоном, волной прибоя прокатилось по помещению, заметалось в углах, порождая странное, противоестественное эхо. Даже до затуманенных хмелем мозгов дошло, что что-то тут не так – а уж когда они обернулись… Шривастава был облачен в простую черную мантию – фасон, который в империи носили только чародеи. А чародеи пользовались в стране непререкаемым авторитетом. У чудотворца куда больше прав, чем у простого смертного, и главное – куда больше возможностей. По сути, в Костуаре чародеи олицетворяли собою саму власть, как некогда аристократия. Но в отличие от дворян прошлого, среди которых попадались люди сугубо штатские, чародеи опасны всегда. Даже у последнего кабинетного теоретика, если припереть его к стенке, найдется в запасе какой-нибудь неприятный фокус. Иными словами, история империи приучила своих подданных: нужно быть сумасшедшим или отчаянным, чтобы бросать колдуну вызов – если, конечно, у тебя нет весомого козыря в рукаве.

У буянов такого козыря явно не было.

– Это, вашество… – неуверенно заговорил самый крупный из них. – Вы того, не серчайте. Сами рассудите: какой-то чужак, без роду и племени, пришел тут, вынюхивает что-то…

– Да ч-чего ты распинаешься, Прокоп! – возмутился кто-то, судя по голосу, куда более пьяный. – М-молод он для волшебника, н-не видишь, шо ли? Да и ч-чего волшебнику д-делать… здесь, а? Может, они з-заодно?

Мысль вызвала среди пьяниц некоторый ажиотаж, послышался нарастающий ропот.

Это начинало надоедать. Нифонт видел только один приемлемый выход из положения. Нужная комбинация образов сложилась в уме легко и быстро. Неуловимый жест рукой – и буяны принялись рушиться на пол. Кто падал ничком, кто кренился вбок.

– В-вашество, – подскочил к нему явственно побледневший кабатчик, с перепугу копируя обращение первого из мужиков. – Надеюсь, вы их не…

– Я их просто усыпил, – отрезал чародей. – Пусть полежат, поостынут, а потом на трезвую голову подумают над своим поведением. Неужели ты думаешь, что я стал бы убивать за такую малость?

Кабатчик с облегчением выдохнул и торопливо замотал головой: ну что вы, ваше чародейство, как только могли подумать!

– Сейчас заплачу тебе за выпитое и… – продолжил Нифонт.

– Погоди, парень.

К ним подошел спасенный от погромщиков «чужак» – его единственного Нифонт не стал усыплять. Теперь он наконец смог разглядеть неизвестного как следует. Похоже, и впрямь не местный – в империи редко бреют голову налысо, оставляя череп безукоризненно гладким. В сочетании с носом, похожим на клюв хищной птицы, это производило довольно сильное впечатление. Ростом и шириной плеч незнакомец не вышел, но все равно казался опасным. Облачен он был в штаны с множеством карманов и наглухо застегнутую черную куртку.

– Не надо тебе сегодня платить, парень, – продолжил незнакомец. – Ты, можно сказать, спас мне жизнь, а такое требует благодарности. Так что я проставляюсь. Эй, ты! Тащи два пива, все за мой счет! Нам с господином чародеем предстоит долгая и, полагаю, интересная беседа.

Кабатчика как ветром сдуло.

– Полагаете, нам есть о чем поговорить? – спросил Нифонт, присаживаясь, однако, обратно за тот же стол. Незнакомец его заинтриговал. – О чем же, например?

– О многом, – уселся напротив собеседник. – Например, о том, кому именно ты сегодня спас жизнь. Полагаю, ты обо мне даже слышал.

Чародей приподнял бровь. На известного человека странный незнакомец не походил.

– Разумеется, от старого лица я давно избавился, – невозмутимо продолжил тот. – Менять внешность магией, направляясь в Костуар, было бы полным безумием – но, по счастью, в моем распоряжении старая-добрая пластическая хирургия и достижения эльфийской медицины. Я даже наконец могу снова смотреть в оба – признаться, уже почти отвык, – и добавил одними губами: – В конце концов, недаром меня прозвали Каспаром Одноглазым.

Теперь уже обе брови поползли на лоб – в самом что ни на есть непритворном изумлении. Об этом человеке Нифонт и вправду слышал. Да что там – вся Галактика слышала! Неуловимый бессменный лидер «Синей Смерти», крупнейшей террористической группы современности, последний идеолог анархизма и непримиримый борец с системой. Уже лет пять о нем и его бойцах ничего не было слышно, полагали, что Каспар все же сложил буйну голову, а движение распалось после смерти идеолога. И вот спустя пять лет он объявляется в задрипанном кабаке под иным лицом. В том, что собеседник не врет, Нифонт не сомневался – он научился очень точно различать такие вещи.

Кабатчик вернулся и поставил перед ними кружки. Когда он ушел, Шривастава тихо спросил:

– И зачем же разглашать такое первому встречному? Не боитесь, что сдам?

– Вот знаешь, парень, отчего-то не боюсь, – отозвался Каспар. – Впрочем, даже если сдашь… Мне как-то, понимаешь ли, уже все равно. Но, полагаю, сперва не откажешься поговорить за жизнь со старым анархистом? Отчего-то мне кажется, что нам и впрямь найдется что обсудить.

– Да, – медленно кивнул Нифонт. – Думаю, что найдется.

– Вот ты спрашиваешь, парень: с чего бы это я решил выговориться. Так?

– Безусловно. Вы бы на моем месте спросили то же самое.

– Не без этого. Только сразу договоримся: на «ты» и никак иначе. Нечего мне выкать, я выжига и маргинал. Которого ты к тому же только что избавил от необходимости махаться с дюжиной громил, так что завязывай. Договорились?

– Договорились.

– Вот и славненько. Ну а ты сперва ответь мне на вопрос: почему ты вдруг полез за меня заступаться? Навидался я, знаешь ли, вашего брата. Местным колдунам обычно наплевать, что там творится под их носом, пока это не затрагивает их лично.

– Это показалось мне… правильным.

– Вот как? Отчего же?

– А отчего бы оно должно казаться неправильным? Или ты способен назвать мне полностью вменяемое разумное существо, которое заявит, что мутузить всей толпой одного – безусловное добро, а я только что совершил несмываемый смертный грех?

– Твоя правда. И тем не менее большинство прошло бы мимо, отговариваясь тем, что это не их забота или что, раз бьют – то за дело, или еще чем-нибудь в таком духе. Так почему же ты не поступил так же?

– Никак сократический метод? Почему нет – сыграем им в обе стороны. Ты говоришь, что чародеям обычно нет дела до того, что не затрагивает их лично? Ну что ж, могу сказать: этозатрагивало меня лично. Я сам пережил нечто подобное. В конце концов, как ты думаешь: что мастер магии мог забыть в этом задрипанном, с позволения сказать, кабаке?

– Вот. О том я и говорю. Тяжелые времена, а?

– Они самые.

– И это видно. Когда мы довольны жизнью, мы как черепаха в панцире: голову спрятали – и нам хорошо да спокойно. Такой вот кокон мелких радостей, защищающий от страшной правды. Но вот если эту коросту сорвать, человек станет как открытая рана – и в таком состоянии он не сможет отвернуться от мира. Потому что этот паскудный мир будет рвать его в клочья!

– Да ты философ, Каспар.

– Язви-язви. А сам подумай: сможет ли простой головорез поднять столько народу на борьбу с убожеством мира? И заодно подумай: так ли я не прав?

– Быть может, что и прав. Я этого, заметь, не отрицаю. Но… как ты сказал – борьба с убожеством мира? Путем взрывов и убийств и как вы там еще в «Синей Смерти» развлекались? Уж прости, но мне кажется, что это не менее убого. А то и хуже.

– И опять твоя правда. Однако когда я был молодой и глупый, мне казалось, что это единственный выход. Если уж власти сопутствует порядок, думал я, то единственным ответом может стать только хаос.

– Власти? Ну да, ты же, как я слышал, анархист… Значит, власть в твоих глазах и воплощает пресловутое убожество мира?

– Отчего же только в моих? Так оно и есть. Суди сам: власть – это принуждение. Насилие. Лишение свободы выбора. Начальство гнобит подчиненных, колдуны и богатеи – простых людей, правительство – всех подряд, толпа – одиночку, клика власть имущих – изгоя в среде своей. Неужто с тобой было не так? Ага, как глазки-то сверкнули! Именно так. Этот мир прогнил, парень. Уже давно. Каждый стремится подсидеть другого, подставить его, прогнуть под себя да взобраться по согнутым спинам себе подобных повыше: туда, где можно глотнуть свежего воздуха. А только воздух и там, наверху, давно провонял этими отбросами, гниющими заживо. Чтобы и впрямь подышать чем посвежее, нужно отращивать крылья – но кто ж из них на такое способен?

– Почему «из них»? Из нас. У тебя-то, гляжу, тоже не получилось.

– Да, тут ты меня поймал… Я долго играл в эту игру, пока не понял фундаментальную ошибку. Ну что, парень, раз ты такой догадливый – рискнешь предположить какую?

– Хм…. встав во главе «Синей Смерти», ты сам стал властью?

– В точку! Это порочный круг. Только обретя власть, можно изменить мир, но власть, эта безжалостная сука, развращает. Нельзя отрицать, она – совершенный инструмент для достижения цели. Нет, не так – Цели, с большой буквы! Цели всей жизни! Даже писатель, даже пророк – всем им, чтобы нести свет идеи, нужно обрести власть над умами и душами людей. Что же говорить о таких, как я? Я быстро попался в эту ловушку, сам того не заметив, и быстро взял на вооружение старинный девиз: цель оправдывает средства.

– И начались теракты…

– И начались теракты.

– И почти десяток лет вы держали пол-Галактики в страхе. Земля, Один, Грукхарц, захваты кораблей… А потом все прекратилось. Перегорел?

– Перегорел, да. И не я один. В «Синей Смерти» нет смысла. Не построишь рай на трупах – но и сидя на ровном месте, ни хрена не сделаешь. Так что мы тихо-мирно свернули лавочку и теперь доживаем свой век. Без цели и смысла. Ты спрашивал, не боюсь ли я, что ты меня сдашь? Так вот: не боюсь. Мне уже плевать. Какая разница, воля вокруг меня или тюряга, если внутри пусто? Запомни, парень, власть – страшная игра и никого не отпускает. Даже если вырвешься назад – так перемелет тебя зубищами, что уже не будешь прежним.

– Человек никогда не остается прежним, Каспар. Нас меняет каждое путешествие, каждое свершение, каждый увиденный сон и каждый разговор. Ночью ты закроешь глаза – а утром откроет их кто-то иной. Остаться прежним – иллюзия. Не обольщайся. Уж поверь мне как чародею, кому с малолетства приходится изменять сам способ мышления: метаморфозы происходят незаметно, но постоянно. Помнишь тех двоих, что начали этот разговор? Знай – их больше нет.

– Да, парень, это ты хорошо сказал… И того молодого Каспара, что создавал «Синюю Смерть», больше нет, и того, кто разочаровался в ней, тоже давно уже нет… Кстати, а скажи-ка, парень, как тебя зовут?

– Нифонт. Нифонт Шривастава.

– Интересно было побеседовать, Нифонт. Знаешь что, держи код обруча. Может, еще свяжемся как-нибудь.

С того памятного знакомства в кабаке прошло много времени.

Шривастава вполне мог бы переменить место жительства, восстановить утраченные наработки и защитить свою диссертацию там, где трения со старой сволочью Шагалом не имеют ни малейшего значения. Но он не стал этого делать. Прикинулся сломленным и униженным, набросал другую работу, куда менее амбициозную, получил-таки звание магистра магии – или, если угодно, кандидата магических наук… Горделивые профессора и академики явно сочли себя отмщенными, созерцая поверженного и растоптанного выскочку.

Некоторые, действительно осторожные, следили за спектаклем с подозрением, памятуя, сколько масок в запасе у по-настоящему хорошего чародея. Спектакль, однако, не спешил прекращаться, и настороженность со временем утихла.

Нифонт меж тем работал. Он продолжал развивать и углублять темы первой, оплеванной диссертации, но появились у него и другие интересы. Те немногие, кто поддерживал с ним связь, нередко замечали его читающим труды по истории и психологии. Чародей копил информацию, систематизировал, анализировал… И делал выводы.

Однажды, когда он просматривал новости, его внимание привлекла заметка о молодом чародее из Минтдарградского университета, который попытался покончить с собой, – спасли его буквально чудом. Заинтересовавшись, Нифонт запросил подробности и выяснил, что причиной был нервный срыв – а нервы у несчастного сдали после беспощадной критики научных изысканий. Заключительный штрих: одним из главных участников травли был Шагал.

«Интересно… – задумался чародей. – Надо бы навести справки, познакомиться лично. Что же ты такое придумал, мой неудачливый друг…»

Нифонт шагал по Минтдарграду. Ветер с реки нес с собой зябкую, но бодрящую влажность, лучи заходящего солнца раскрашивали массивные здания в апокалиптические краски. Окна подхватывали этот свет и отражали ослепительным блеском расплавленного золота – порой казалось, что за каждым из них полыхает пожар.

«А ведь когда-то мне здесь нравилось, – подумал чародей. – И правда нравилось».

Впрочем, что греха таить, здесь нравилось ему и сейчас. Города империи возводились с учетом многовековых традиций колдовства, и, разумеется, чудотворцы чувствовали себя там как дома. Ни одна деталь не была лишней, во всем имелось скрытое, символическое значение. Даже самые молодые из городов империи быстро обретали терпкий привкус тайны, загадочную, трудноуловимую атмосферу, обычно свойственную лишь очень старым поселениям с богатой историей. Таково преображающее действие магии, наиболее полно выразившееся в столичном Дин-Дугаре – Нифонт однажды побывал там со школьной экскурсией и на всю жизнь сохранил ни с чем не сравнимые впечатления. То был город, построенный чародеями для чародеев.

Но была у этой медали и обратная сторона, изъян, тщательно скрытый вуалью чудес и паутиной мерцающих на стенах рун. В империи Костуар любой, кто не владел магией, автоматически считался созданием второго сорта. У него было меньше прав и меньше свобод, и хотя по-настоящему угнетенными назвать простых имперцев было нельзя, они давно привыкли жить, зная: что бы ни выкинул приключившийся рядом чародей – он в своем праве. Противопоставить ему нечего. Если совсем зарвется – его осудят и покарают свои же, но случается это не столь часто, а у кого другого шансов засудить колдуна и вовсе нет. Меланхолия витала над империей темным облаком, и хотя специалисты порой сглаживали в ноосфере наиболее острые пики, полностью развеять эту мглу не сумели бы и все чародеи мира разом.

Впрочем, этим дело тоже не ограничивалось: самопровозглашенные вершители судеб и между собой уживались, как скорпионы в банке. Нифонт и сам познакомился с этой неприглядной стороной жизни, впрочем, его-то зацепило лишь краешком. А вот человек, к которому он идет сейчас… Ему все эти игры обошлись гораздо дороже. А ведь и он увяз в этом болоте не столь уж глубоко: по-настоящему опасные и грязные интриги неизбежно притягивают бдительное око Тайной полиции, и когда кто-то пересекает незримую черту – в ночи льется кровь и слышатся крики, а наутро оказывается, что некоторые особо амбициозные чародеи исчезли без следа.

Впрочем, разве только в империи происходит подобное? Не везде ли одно и то же? Истинная Земля, Кьярнад, Эйкуллария, Иссхаркатащщ, Уркрахт… Обличья разные, суть одна. В головах разумных существ царит хаос, и не под силу смертному его исправить…

Шривастава покачал головой. Да, разговор с Каспаром глубоко запал ему в душу. Впрочем, с той поры он успел как следует изучить вопрос и прийти к собственным умозаключениям, подчас разительно отличающимся от прежних. Проблема была отнюдь не в наличии власти как таковой, не в том, что одни доминируют над другими. На данном этапе это неизбежно. Нет, настоящие корни мирового безумия таятся куда глубже, уходя в те времена, когда еще не было ни языка, ни даже смутной искры самосознания…

Ладно, довольно. Эти размышления и так занимают большую часть времени, вернуться к ним можно и потом. Не стоит позволять им превратиться в одержимость. Хмыкнув, Нифонт шагнул в подъезд – замка на двери не обнаружилось, похоже, его кто-то вырезал – и начал подниматься по сумрачной лестнице. Отыскав нужную квартиру, чародей надавил на кнопку звонка.

Вскоре за дверью послышались шаги. Пауза – видимо, хозяин прильнул к глазку.

– Кто вы? – раздался наконец голос из-за двери.

– Товарищ по несчастью. Меня тоже в свое время старательно завалил Шагал.

Щелкнул замок, дверь открылась. За ней обнаружился хозяин квартиры – чуть сутулящийся, носатый, с нечесаными волосами, на несколько лет моложе самого Нифонта. Слева от него с потолка свисал небольшой амулет, мерцающий зеленоватым светом. Знакомая игрушка – предупреждает о дурных намерениях, сигнализирует, можно ли доверять пришедшему. Неудивительно, что открыли без колебаний.

– Заходите, – посторонился хозяин, пропуская гостя, и протянул руку: – Автолик Бернштейн.

– Нифонт Шривастава.

«Вот уж точно что Автолик», – подумал гость, окинув беглым взглядом жилище неудавшегося самоубийцы. Насколько он помнил из курса древних языков, это имя означало «волк-одиночка». Что ж, следовало признать: новый знакомый соответствовал на все сто. В квартире он явно жил один, а сама она могла быть кратко описана двумя словами: творческий бардак. Это состояние часто характеризует обиталища чародеев, но Бернштейн ухитрился возвести свой персональный хаос в некий локальный абсолют. На стопке книг могла обнаружиться сковородка с остатками яичницы, а посреди сковороды – горделиво возвышаться клетка с зеленой саламандрой.

– Припоминаю, – кивнул Автолик, продвигаясь в глубины своего рукотворного хаоса. – Этот цудрейтер, в смысле Шагал, поминал вас, было дело… Сравнивал мои изыскания с – прошу прощения, я цитирую дословно – «ахинеей теперь-уже-магистра Шриваставы». Я вас не задел?

– Да нет, все вполне в духе старой сволочи, – хмыкнул Нифонт.

– Позвольте спросить, впрямь ли у вас была такая уж ахинея?

– А у вас?

Автолик дернулся, как от пощечины.

– Ну вот и ответ на ваш вопрос, – философски пожал плечами гость. – Шагал обожает клеймить всех, кто недостаточно усердствует в вылизывании его пяток и прочих неудобосказуемых мест, как еретиков и лжеученых. Так что предлагаю побеседовать именно как паре еретиков, даром что костров даже в республике уже не жгут.

Эти слова несколько развеселили Бернштейна. Одобрительно хмыкнув в тон гостю, он разыскал два относительно пустых стула, скинул скопившийся на них хлам прямо на пол и радушным жестом предложил садиться. Нифонт не стал отказываться, и чародеи устроились друг против друга.

– Так какого рода изысканиями вы занимались? – спросил Нифонт. – Об этом в новостях не обмолвились.

У Автолика вспыхнули глаза. Шривастава не ошибся: перед ним был такой же фанатик чародейского искусства, готовый часами говорить на любимую тему.

– Я занимался разработкой кремнийорганического гомункулуса.

– Да неужели? – резко подался вперед Нифонт. – Серьезно?

Хозяин гордо кивнул.

Создавать кремнийорганических существ биомагия Костуара до сих пор не научилась. Мешало отсутствие образцов. Полулегендарные тролли, населявшие горы Скандинавии, вымерли в результате снижения естественного магического фона задолго до того, как биологи поняли, что что-то с ними не так, а чужие планеты, вопреки оптимистичным прогнозам, которые ксенобиологи делали лет триста назад, продолжали с раздражающим упорством подсовывать исследователям белковые формы жизни. Единственным доказательством, что неуглеродные организмы вообще возможны, оставался опыт йаэрна – те еще в средневековье сумели воспроизвести грубое подобие тролля в своих лабораториях. Полученные гомункулусы, названные «троу», быстро показали свою бесполезность и были списаны с производства.

– И как успехи?

– На практике пока пшик, – Автолик огорченно развел руками, – хотя я не оставляю попыток. Но теоретический аппарат разработан в деталях, и я не сомневаюсь, что он должен работать…

– Разрешите взглянуть?

– Разумеется, смотрите… – Бернштейн вытянул руку, и в нее влетел пухлый журнал, который он незамедлительно протянул гостю. Тот углубился в чтение, попутно запоминая ключевые моменты. Время от времени он одобрительно хмыкал, иногда удивленно поднимал брови, а один раз и вовсе пораженно присвистнул. Пролистал в конец, изучил ровные столбцы формул, полистал обратно, снова заглянул в конец, придирчиво сравнил, кивнул своим мыслям и вернул журнал владельцу.

– Неудивительно, что на практике пока не удается. У вас ошибка вот тут, на итоговом этапе преобразований. – Он указал на цепочку алхимических формул на третьей с конца странице.

– Ошибка? Где?! – Лихорадочно схвативший журнал Автолик уставился в указанное место. – Не вижу, – сокрушенно признал он наконец. – Объясните, что именно я сделал не так?

– Нет, – качнул головой Нифонт, – будет лучше, если вы отыщете сами. Но сейчас, полагаю, не выйдет: у вас уже глаз замылился. Я бы на вашем месте поступил вот как: отложил бы работу на месяц-другой, выкинул ее из головы и занялся другими делами. А потом взялся бы за нее с новыми силами. И тогда все пойдет как по маслу, вот увидите. Учтите, это отличный способ сберечь нервы и вернуть душевное спокойствие.

– Хороший совет, – задумчиво кивнул Бернштейн. – Пожалуй, так и поступлю.

«Недавно стало известно, что дом академика Шагала – одного из преподавателей университета и блестящего биомага – был уничтожен в результате умышленной диверсии. В сад ученого была подброшена вскрытая емкость с гомункулусами неизвестной разновидности. Эти существа, похожие на слизней, относятся, как сообщили нам эксперты, к кремнийорганическим созданиям и размножаются в геометрической прогрессии. Они буквально проели насквозь каменные стены особняка, хотя часть созданий была уничтожена защитными чарами.

Расследование показало, что полтора месяца назад профессор Шагал лично заявил о невозможности создания гомункулусов такого типа, отвергнув работу соискателя на звание магистра магии, что привело последнего к попытке самоубийства. Этот факт натолкнул следователей на мысль, что автор диссертации может быть причастен к свершившемуся, но подозрение оказалось ложным. Мастер магии Бернштейн подтвердил свою причастность к этой теории, однако указал, что так и не смог перевести теорию в практику по причине ошибки в вычислениях, обнаруженной им совсем недавно. Следствие показало, что Бернштейн непричастен. Настоящий виновник до сих пор неизвестен…»

Эту новость Шривастава выслушал с глубоким моральным удовлетворением, правда, без особого интереса. Хотя бы потому, что знал о произошедшем куда больше диктора новостей. Куда больше. Всю ночь он потратил на то, чтобы ликвидировать следы импровизированной биомагической лаборатории, где он месяц выращивал кремнийорганических слизней. Несмотря на то что блестящая память позволила запомнить ключевые принципы открытия Автолика, кое-что пришлось выводить буквально с нуля. Что ж, тем лучше: никто не докажет, что каменные слизни были созданы Бернштейном. Пусть помучаются догадками, пусть…

Нифонт как следует позаботился о том, чтобы замести следы: живое оружие доставил к загородной резиденции курьер, получив контейнер и инструкции от посредника, так что следов ауры настоящего злоумышленника на месте обнаружено не будет. Разве что смутные следы тех чар, что творились над гомункулусами в процессе их формирования и вызревания, но это слишком уж нечеткие пометы, чтобы по ним можно было найти нечто определенное.

Как говорили древние, месть – блюдо, которое следует подавать холодным. Шагал может сколько угодно корчить из себя жертву интриг и вражеских козней, но главного это не отменит: он публично сел в лужу, об этом сообщили в новостях по всему городу, а вскоре это прогремит и по империи: в конце концов, образцы живой кремнийорганики внесут ценный вклад в копилку знаний биомагии. Вскоре от репутации вздорного старика не останется камня на камне. Это – начало его конца.

Сейчас нужно как следует выспаться. А через месяц-другой, когда шумиха уляжется, – и не раньше, чтобы не вызвать подозрений, – купить билет и покинуть планету Мимир навсегда. Переселиться куда подальше и продолжить исследования там. Нифонт еще не решил, куда именно отправится, но знал, что это будут окраины империи. Например, Бальдр… или Локи.

Автолик закрыл за следователями дверь. Они не оставляли надежды отыскать хоть что-нибудь указывающее на его причастность… Не нашли. И не найдут. Бернштейн действительно не был замешан в уничтожении дома Шагала. О чем он честно сообщал представителям закона.

Но все же старика он терпеть не мог.

И потому ни словом не обмолвился о том посетителе – молодом чародее с серыми горящими глазами.

На Локи оказалось несколько лучше, чем предполагал чародей.

Страшная жара не осмеливалась переступать порог рассчитанного специально на здешние условия коттеджа, оборудованного кондиционером и охлаждающими чарами, и потому внутри легко было забыть, что вокруг не привычные каменные джунгли, а буйная растительность Оазиса Элхут. Дом Нифонт обустроил по своему вкусу, перевезя туда с родины домашнюю библиотеку и различный чародейский скарб, и вскоре обнаружил, что вполне обжился на новом месте. Отметив это обстоятельство, он вернулся к работе.

Разработка тем магистерской диссертации окончательно отошла на второй план, хотя чародей регулярно возвращался к прежним изысканиям, развивая их и отыскивая новые направления. Но в остальном его всецело захватила иная тематика, на первый взгляд почти никак не связанная с волшебством. Мышление. Нейробиология, когнитивистика, ксенопсихология, теория мемов и многое другое – Нифонт в больших количествах читал спецлитературу, тщательно следил за новыми открытиями в этой области и даже получил заочное психологическое образование. Попутно он использовал полученные сведения, чтобы усовершенствовать методику самообразования – в противном случае он мог бы давно захлебнуться в потоке данных. Периодически, по-настоящему утомившись в ходе своих штудий, Шривастава брал перерыв на несколько дней и с удовольствием шлялся по узким петляющим улочкам города, не ставя перед собой каких-либо определенных целей. А потом с новыми силами брался за самообразование.

Кроме того, он не забывал внимательно следить за новостями – и повсюду видел неутешительные подтверждения своей правоты. Хаос. В головах у живых существ творится хаос, и вся их деятельность пронизана тому свидетельствами. Галактика есть не что иное, как исполинский многовидовый сумасшедший дом – разве что санитаров в нем отроду не было и за лечение никто не планировал браться.

Считается, что новости сообщают о наиболее важных и значимых событиях, представляющих интерес для всех и каждого. Значит, простая статистика позволит понять, что больше всего волнует галактическую общественность – достаточно посмотреть некоторое количество новостных выпусков и определить наиболее частные темы репортажей. Проведя это нехитрое исследование, Нифонт мрачно хмыкнул. Интересы ее величества общественности в большинстве своем сводились к трем словам: смерть, спорт, политика. Все три темы превосходно увязывались между собой.

Кто-то умер: актер, спортсмен, политик, писатель, знаменитый городской сумасшедший. Рухнула многоэтажка, свыше двух сотен погибших, еще полтора десятка не найдены под обломками. Спортивные фанаты устроили поножовщину с эпизодическим применением магии, одиннадцать пострадавших. Продолжаются споры по Яровскому договору: Истинная Земля уперлась рогом и не желает идти ни на какие уступки, Кьярнад в ответ грозит санкциями и введением эмбарго на уникальные медикаменты. Идет эвакуация остатков населения с окраинной планеты: две местные «сверхдержавы» не поделили не то какие-то ресурсы, не то маленькое пятнышко на карте – и развязали мировую войну. Прежде чем более развитые соседи успели спохватиться, планета, опаленная в пламени локального армагеддона, уже начала остывать в объятиях ядерной зимы.

Как ни поразительно, везде одно и то же. Везде и всюду, независимо от социального устройства, религии, степени развития или биологического вида. Казалось бы, в Млечном Пути столько народов, и они столь отличаются!.. Но нет. Нифонт специально отыскивал в Сети новостные каналы малоизвестных разумных видов из дальних рукавов Галактики и прогонял обнаруженные новостные сводки через программы-переводчики, чтобы установить общую суть, – однако всякий раз обнаруживал примерно то же самое. Иногда спорт уступал место религии, порой табуированными оказывались разговоры о смерти, случались и более экзотические варианты, но в целом между строк везде проступало одно и то же.

Возник ли разум по воле высших сил или сформировался в ходе эволюции – в любом случае он оставался хрупкой и шаткой конструкцией, балансирующей над бездной. Вуалью, накинутой на спящего дикого зверя. Как этого зверя ни назови – атавизмом или первородным грехом – стоит признать: он всегда здесь. Таится внутри и выжидает. А подчас, не думая скрываться, заявляет о себе открытым текстом. Наследие всех тех времен, когда не обремененных абстрактным мышлением, самосознанием и совестью предков нынешних хозяев мироздания волновало лишь одно: как бы понадежнее избавиться от конкурентов и получше удовлетворить собственные потребности.

Формирование социума поправило положение лишь отчасти – осталась настоятельная необходимость делить всех вокруг на своих и чужих. Не важно, по какому признаку – ксенофобия всегда найдет повод вскинуть свою уродливую голову. Разумеется, на планетах с многовидовым населением ей было проще, но и в остальных случаях она находила к чему придраться и где затеять свару. Религия, спорт и политика – все они росли из этого корня, вынашивая плоды смерти.

На этом фоне новости о чем-то действительно значимом – например, о последних достижениях науки или магии – попросту терялись. Да и в самом деле, кому они сдались помимо сугубо утилитарного аспекта? Облегчить жизнь, позволить эгоистичной твари внутри удовлетворить свои низменные потребности без утомительной борьбы с соперниками – это на здоровье, это мы ценим и уважаем. Да и полно, на это хватит инвентора – зачем искать что-то новое? А высокие истины… Кому они нужны, право? Ну разве что так, имя свое прославить в узких кругах. В конце концов, разве не этим были озабочены все те профессора и академики в университете?

Порой Нифонт захлебывался душной, нестерпимой ненавистью ко всему сущему, выслушивая однообразие новостных сводок, но потом приходил в себя. На самом деле, разумеется, далеко не все так плохо. Вокруг полно тех, кто поднялся над трясиной среднего уровня и озабочен не только набиванием брюха и кошелька. Лучшее тому свидетельство – Нифонт далеко не первый высказывает такие идеи. Подобными вопросами задавались крупные мыслители на протяжении веков. Хуже было другое – в любом случае это были единицы. Исключения, а не правила. Большинству же плевать что на мудрость этих титанов мысли, что просто на страдания ближнего.

Эти измышления вылились в короткую дневниковую запись:

«Зло – это узкая щель, сквозь которую мы смотрим на мир. В доме нашего сознания есть только эта бойница ограниченного кругозора и глухие стены без единого окна. Выглядывая наружу в щелку, мы видим лишь случайный фрагмент бескрайней картины, а потому выносим неверные суждения о целом. Бойница расположена на несущей стене, и попытки расширить ее чреваты обрушением всего здания. Чтобы попытаться что-то изменить, нужно провести сложный инженерный расчет».

Именно такими расчетами и занимался Шривастава, штудируя психологию. Он сам планировал стать инженером, зодчим душ. Хаос не может продолжаться вечно – рано или поздно обязан прийти демиург и претворить его в космос. Что означает – в порядок. При должных условиях в соляном растворе можно вырастить кристалл. А можно заронить в разум определенные идеи, которые осядут там, укоренятся и начнут исподволь влиять на процесс мышления, структурируя его определенным образом… Четкие и ясные заповеди хороши лишь для тех, кто всегда способен подчинить свои необузданные порывы гегемонии рационального мышления – а таких гораздо меньше, чем кажется. Куда эффективнее влиять на подсознание, запуская процесс изменений изнутри. Так, что индивид сам не замечает происходящих перемен, воспринимая их как должное.

Свои открытия Нифонт тестировал на себе, рассекая собственный разум скальпелем выверенных концепций, аккуратно сращивая воедино прежде разнесенные мыслительные процессы, жертвуя одним и укрепляя другое, превращая шаткий помост над бездной в крепкую и надежную переправу. Это был длительный и болезненный процесс, но он приносил свои плоды. Чародей постепенно отвергал бренную человеческую природу, становясь чем-то новым.

Но все еще оставался открытым вопрос: как донести свои открытия до остальных? Как можно преобразить целую Галактику, чьи размеры едва способна охватить даже самая смелая мысль? Хватит ли вообще человеческой жизни на такое? Тут мало осознания своей правоты и набора необходимых инструментов – тут нужно нечто большее. Даже не волшебство – настоящее чудо, которое по плечу только богам.

Что ж, если магия – дыхание Творца, возможно, сфера божественного не столь далека, как все думают.

Нифонт отложил в сторону ручку и улыбнулся.

Теперь он доподлинно знал ответ. Знал, сочетание каких ингредиентов и в какой пропорции даст ему переступить отведенные человеку пределы и овладеть магией, настолько не похожей на магию, что остальным она покажется чудом. Пока что только на бумаге, но интуиция чародея, которой Шривастава привык доверять, возбужденно кричала: это не может не сработать!..

Единственная проблема заключалась в том, что это за ингредиенты.

Если кейх’арт теоретически можно раздобыть на любой планете, достаточно найти правильного дилера и нужную сумму денег, то со вторым компонентом, который составлял три четверти желанного состава, трудностей будет значительно больше. По всему выходило, что наилучший эффект даст кровь дракона – могущественнейшая из известных волшебных субстанций. Но как ее раздобыть?

Крылатые ящеры не держали донорских пунктов. И вообще вели предельно закрытую жизнь, не допуская к ее секретам чужаков. Мало кто из них покидал знаменитый Драконий Дол на Куэррласе – столичной планете гоблинов. Те немногие, кто странствовал по Галактике в чужих личинах, тоже вели себя замкнуто, перемещаясь непредсказуемыми маршрутами и ведя какие-то свои таинственные дела.

Какое-то время Нифонт искренне рассчитывал разобраться законным путем. Отыскать какого-нибудь ящера, поговорить с ним как с разумным существом, заключить контракт… Увы, тщетно. На несколько объявлений в Сети никто не откликнулся. А потом чародей наткнулся в новостях на заметку о том, что драконы отказали в помощи смертельно больному человеческому ребенку. Тот страдал от редкой магической хвори, и помочь ему могло как раз переливание драконьей крови. Ящеры отказали, велеречиво, но непреклонно. Мол, чему быть, того не миновать, так угодно Судьбе, и кто мы такие, чтобы препятствовать ее воле? Это переливание из пустого в порожнее растянулось на несколько абзацев.

Временами Шривастава и сам задумывался о Судьбе, даже исписал страницы дневника некоторыми философскими выкладками на сей счет, но формулировка драконьего отказа его несказанно взбесила. Это было холодное, взвешенное и тщательно контролируемое бешенство. Простой анализ синтаксиса и выбора слов вместе с разрозненными сведениями о драконьей психологии, собранными за последние годы, ясно давали понять: Судьба – просто отговорка. На деле живым воплощениям магии было попросту плевать на участь ребенка, и жертвовать кровью ради него никто не намеревался.

До этого чародей лелеял смутную надежду, что хотя бы драконы сумели подняться выше мелочной посредственности, видимой повсюду. В конце концов, они с давних пор придерживаются нейтралитета и практически не участвуют в грязных политических играх… Но нет, как оказывается, даже ящеры смотрят на мир сквозь узкую щель зла, даже им свойствен эгоизм и равнодушие к судьбе окружающих. Жаль. Очень жаль.

Иными словами, добыть драконью кровь на легальных основаниях не представлялось возможным. Впрочем, изощренный ум Нифонта вскоре составил план. Действенный, но сложный и жестокий. Прибегать к нему претило. В конце концов, он затеял все ради того, чтобы улучшить мир – но можно ли это сделать, используя прежние грязные методы? Подняв знамя с лозунгом «Цель оправдывает средства», не станет ли он новым Каспаром Одноглазым?

Еще недавно конфликт устремлений мог разорвать Шриваставу на куски. Однако теперь разум, оперировавший куда более широкой сетью связей, чем ранее, быстро положил конфликт раздору, остудив его холодным и ясным пониманием: любой другой сценарий будет еще хуже. Если сейчас он свернет на полпути и отстранится от дел, пройдет много лет, прежде чем кто-то еще возьмется за исправление природы окружающих. Сколько ненужных жертв унесут эти годы промедления? И сколько вреда причинит исчезновение одного-единственного дракона, уже отжившего большую часть своего непостижимо долгого века, устранившегося от важных дел драконьего общества? Выбор очевиден. Хирург разрезает здоровые ткани, чтобы достичь очага болезни, но кто при этом скажет, что он творит зло?

Старый лозунг о цели и средствах все равно проступал за этими построениями, но что с этим поделать? Сходство не играло никакой роли – чародей принял решение. Если найдется другой вариант, менее грязный, не сопряженный с насилием, – Шривастава обратится к нему без колебаний, но такой альтернативы он не видел.

Настало время переходить к практическому этапу. Для реализации плана потребуются не просто деньги, а много денег. Сбережений Нифонта на это определенно не хватит. Он и так перешел на довольно аскетичную жизнь после того, как поистратился на перелет и покупку жилья.

Значит, пора на время отложить изыскания и найти работу. Хорошо оплачиваемую работу.

Нифонт Шривастава шагал по извилистым улочкам. Под ногами шуршали опавшие листья – в этом полушарии Ильниррмаалльны царила осень. Очередной этап плана входил в завершающую стадию, и чародей размеренно дышал, прогоняя нервное возбуждение. Сейчас ему потребуются спокойствие и выдержка.

Умелому волшебнику не столь уж сложно найти работу. Не прошло и недели со дня получения заветной формулы, как Нифонт устроился в фирму под названием «Серебряный Ключ. Техномагические услуги». Фирма была интернациональной, официально считалась республиканской, на деле управлялась гоблинами, а персонал имела многовидовый. Магистра магии из Костуара там приняли с распростертыми объятиями. А когда чародей доказал свою квалификацию не только дипломом, но и делом, его труд стал очень прилично оплачиваться. Гоблины, обладатели недюжинной экономической сметки, знали, что ценных сотрудников надо поощрять.

За два с половиной года Нифонт на неплохом уровне выучил кобллинай и стал обладателем весьма приличного счета в банке. Проведя подсчеты и установив, что денег хватит не только на ловушку для дракона, но еще и на порядочный срок безбедной жизни, Шривастава уволился по собственному желанию. Последнюю заработную плату он предпочел получить не деньгами, а профессиональной услугой – один из штатных гремлинов подчистил из разнообразных баз данных значительную часть сведений о биографии Нифонта.

Начальство это совершенно не удивило. На первом собеседовании чародей отыграл образ безобидного чудака-анахорета, который планирует скопить деньжат, чтобы без помех провести остаток жизни в затворничестве и скрытности, ни с кем не общаясь, – и придерживался этого амплуа впредь. Образ оказался удачным, весьма обаятельным, и к тому же весьма импонирующим гоблинскому менталитету, падкому на всевозможную эксцентричность. Поэтому просьбу уходящего сотрудника выполнили без всяких вопросов.

Скопив денег и почти расставшись с прошлым, Нифонт избавился от личины рассеянного волшебника и примерил другую – холодного, собранного и расчетливого человека. Большую часть скопленных денег он перевел на тайные счета, остальные же потратил на аренду и оборудование помещения, а также на налаживание необходимых связей. Тут помогло и знакомство с Каспаром – старый анархист, как ни странно, все еще коптил небо и пользовался все тем же телепатическим обручем. Несмотря на уход из кровавого дела, Одноглазый не растерял некоторых полезных знакомств в мутной среде и помог Нифонту столковаться с кое-какими нужными личностями.

Большую их часть чародей в глаза не видел – в основном он общался с посредником, йаэрна по имени Аймриарак. Этот желчный тип оказался чрезвычайно интересным с психологической точки зрения кадром. Безусловно, практически все эльфы высокомерны и почитают себя высшими существами, а остальных – гумусом, пылью у ног Звездного народа. Однако этот оказался в какой-то мере уникален – он ненавидел не только чужаков, но и своих же йаэрна, всех без исключения, а также, судя по всему, время от времени испытывал приступы жгучей неприязни по отношению к собственному отражению в зеркале.

Шривастава просто не мог удержаться. Уж очень любопытный объект для исследования сам угодил ему в руки. Все эти годы он проверял свои теории когнитивной коррекции на работодателях, коллегах и клиентах, исподволь пряча среди выверенных интонаций, тщательно отобранных формулировок и жестов концепции, способные изменить миросозерцание и сам способ мышления собеседников. С одними получалось лучше, с другими – хуже, но результат проявлялся всегда, особенно наглядный при постоянном общении. Чародей на ходу постигал нюансы. Тонкая работа с разумом гоблинов, чей эволюционный путь подарил им столь непреходящую жизнерадостность, что даже звериный оскал капитализма на планетах Эйкулларии не казался им чем-то ужасным, в отличие от чужаков, которых там в лучшем случае обдирали как липку. Хаос человеческого мышления, бурлящий вокруг рифов намеченных целей и укоренившихся представлений. Практичная подозрительность гномов… Каждый народ был наособицу, к каждому требовалось подобрать свой ключик – и тем выше был восторг, когда удавалось отыскать общие, свойственные всем им точки влияния.

С этой точки зрения ненавидящий весь мир йаэрна был настоящим вызовом искусству Нифонта. При каждой встрече с Аймриараком он стал вплетать меметические агенты в свои слова и поступки – и был поражен, увидев, что усилия дают первые ростки. Не слишком заметные – уж очень густ был слой скопившихся за годы жизни стереотипов и предубеждений, сквозь который пришлось пробиваться побегам, – но все же реальные. Даже столь неподатливый материал был подвластен чародею – дай только срок. Вот оно, наилучшее подтверждение, что он гонится не за химерой, не за миражом! Вот оно – свидетельство того, что стороннее вмешательство в разум может не только навредить, но и помочь! Мешало то, что посредник терпеть не мог Нифонта и старался каждую встречу оборвать как можно скорее, покончив с делами в кратчайшие сроки. Тем не менее собранные чародеем из разных источников данные свидетельствовали, что Аймриарак и впрямь стал куда терпимее к окружающим, а это дорогого стоило.

Разумеется, жизни не хватит, чтобы обработать всю Галактику в одиночку, просто ходя по улицам… Но именно потому Шривастава и затеял операцию по добыче драгоценной крови.

Кто именно сумел выйти на пожилого дракона из Сапфирового клана, совершавшего увеселительное путешествие по всевозможному захолустью, Нифонт так и не узнал. В любом случае контакт с ящером устанавливал опять же Аймриарак. Было решено, что лучшая наживка для Сапфирового дракона – это любопытство, а значит, следует поддерживать интригу и сообщать минимум информации. При этом желательно никакой лжи – проницательный ящер может почуять.

Наживка была проглочена – ящер согласился на встречу. Теперь путь лежал в равеор «Нирртуллкелмарриэн» – насколько Шривастава помнил гоблинское наречие, это означало нечто вроде «Пьяный дракон, выдыхающий огонь через одну ноздрю». Забавное название, что ни говори. Впрочем, этому конкретному дракону не суждено извергнуть пламя и одной ноздрей – по крайней мере, Нифонт намеревался этого не допустить.

Сейчас он сбросит еще одну маску и снова станет тем, кем ему привычно быть, – увлеченным исследователем, которому для новых открытий совершенно необходима помощь настоящего, живого дракона!.. В этом образе не будет ни грамма фальши, только искренний и непритворный интерес. И толика нетерпения – чародей долго ждал этого дня. Вполне подобающая гамма чувств, в которой ящер не увидит ничего для себя угрожающего.

Когда Шривастава переступил порог равеора, Нифонт-предприимчивый остался в прошлом – на смену ему пришел Нифонт-художник, Нифонт-исследователь, пытливый магистр магии, отыскивающий тропы в земли неведомых прежде чудес. Ага, вот и они – йаэрна и дракон. Чародей зашагал к их столику, уже твердо зная: в этот день все пройдет как надо.

Время пришло.

Чародей посмотрел на мерцающую бледно-оранжевую жидкость в шприце и глубоко вздохнул. Вот он, последний рубеж. День, к которому он шел еще с того самого злополучного утра, когда обнаружил сгоревшую лабораторию. Или даже с того момента, как впервые нащупал тему грядущей диссертации. А быть может, просто – всю жизнь. День практического испытания сыворотки. Попытка достичь чуда, которое станет чем-то большим, чем магия.

Этому дню предшествовало множество теоретических изысканий и экспериментов. Открытие нескольких новых алхимических составов, небезынтересных, но уводящих в сторону от поставленной цели. Захват Ирруалха из Сапфирового клана, погружение пленника в кому и скрытная транспортировка с Ильниррмаалльны на Локи. Специально для этой цели Нифонт приобрел подержанный, дышащий на ладан звездолет, впрочем, скорлупка ему чем-то понравилась, и он на какое-то время отложил финальное испытание, с головой погрузившись в колдовскую модернизацию транспортного средства. Итог он гордо нарек «Несокрушимым».

Все эти дни дракон спал без сновидений в установке жизнеобеспечения, опутанный паутиной трубок – словно муха в ожидании паука, который высосет из нее все соки. Впрочем, паук был не настолько жаден, чтобы поглощать все за один присест – нет, он планировал доить пленника на протяжении многих лет…

Ладно, довольно пустых размышлений. Он и так достаточно оттягивал этот миг. Чародей ввел иглу в вену и нажал на поршень. Заветный эликсир, плод многолетних изысканий, вошел в кровь и начал творить свое дело. Крошечная ранка затянулась сразу же после того, как шприц был вынут – последствия экспериментов с субстанцией, которую Шривастава назвал регенерином. Оставалось лишь надеяться, что два алхимических состава не вступят в системный конфликт… Пусть у регенерина не было побочных эффектов, риск оставался всегда.

От места инъекции постепенно распространялось жжение. Стало жарко, на лбу вдруг выступила испарина, началась мелкая дрожь. «Процесс пошел, но пока несколько не так, как запланировано… – отметил Нифонт, отстраненно наблюдая за ухудшением самочувствия. – Я все же затевал эксперимент с расчетом на несколько иные результаты…» И тут он погрузился – в единый миг, не прикладывая к этому каких-либо сознательных усилий.

Впрочем, это трудно было назвать обычным погружением – таких глубин чародей не видел, даже практикуя трансовые ритуалы. Сознание буквально обрушилось внутрь самого себя, словно карточный домик, оказавшийся внутри больше, чем снаружи. Нифонт камнем падал в глубину своей личности, пролетая дверь за дверью, с каждым переходом претерпевая все более и более удивительные метаморфозы. Чародей достиг последнего предела сжатия, уменьшился до материальной точки – но вместо того, чтобы стать сингулярностью черной дыры, самодовлеющей и вполне бессмысленной, он вдруг вспыхнул сверхновой.

Сознание расширилось в сотни, миллионы раз, в мгновение ока заняло прежние объемы и устремилось дальше, дальше, еще дальше – за границы оболочки тела. Личность Нифонта огненным вихрем плясала вокруг, купаясь в эфирных потоках, ощущая всем своим существом каждую искорку той непостижимой, всепроникающей силы, которую мы привыкли называть магией. Чародей вдыхал ее, упивался ею, мог отследить каждую отдельную ноту в той симфонии сил, что пронизывали его дом и весь Оазис. Вот, оказывается, как чувствуют себя драконы!

Ядром пламенного смерча все еще оставалось человеческое тело, переплавляемое живым огнем драконьей крови, – но сам смерч становился все шире и шире, охватывая всю лабораторию. Взрывались склянки, вспыхивали реактивы, всюду огонь вырывался на волю и стремился продолжить пиршество. Сотни маленьких вспышек слились в единый ослепительный костер, взметнувшийся к небесам.

Даже жароустойчивый пластик, из которого возводились дома на раскаленной планете, не выдержал. В подобии доменной печи, порожденном колдовством, ничто не могло уцелеть. Дикая, необузданная магия, пробужденная, но не заточенная в рамки определенной формы, превращала все в хаос. Немногочисленные свидетели, не спавшие в ту памятную ночь, клялись, что дым над пожарищем отливал золотом, и то и дело принимал странные, причудливые формы, слишком сложные, чтобы списать на простую игру ветра – которого, к слову, той ночью не было. Кто знает? Возможно, так оно и было.

Нифонт вышел сквозь оплавленную дыру в стене и поднял взгляд к усеянному звездами небу. Он был наг, лишь припорошен пеплом сгоревшей одежды, его шатало, но на устах играла довольная улыбка. Он только что совершил невозможное.

Бескрайняя, поразительная сила все еще пела в его крови. Чародей чувствовал себя так, словно родился заново. Организм работал как хорошо отлаженная машина, органы чувств воспринимали мир с небывалой прежде интенсивностью и ясностью, ум был прозрачен и незамутнен, а внутри и вокруг бурлила магия. Казалось, что горящий дом обернулся атанором, в котором свершилось Великое делание – мифический процесс сотворения философского камня, способного претворить бренную смертную плоть в нечто несоизмеримо более высокое и совершенное.

Нифонт вдохнул полной грудью и тихо рассмеялся. Пора оставлять позади все старые маски и двигаться дальше. Обывателям будет ясно как день, что в этом огненном аду никто не мог выжить. Превосходное надгробие для чародея-отшельника с невнятной, наполовину исчезнувшей из Сети биографией. Сегодня Нифонт Шривастава умер; на его место заступил кто-то другой. Новорожденный бог, крещенный в пламени, еще не знающий пределов собственного могущества; тот, кому суждено нести Слово обитаемым мирам Галактики.

На Локи его больше ничто не держит. «Несокрушимый» припрятан в песках неподалеку от Оазиса, осталось перенести туда дракона (огненный хаос не мог ему повредить) и уцелевшие библиотечные сокровища – по-настоящему могущественных магических книг в полной мере касается правило «рукописи не горят»…

Обостренные чувства вдруг уловили: кто-то приближается. На периферии восприятия возникла чья-то аура. Что ж, даже это не могло омрачить праздник нового рождения. Один свидетель ничего не меняет; в крайнем случае, можно скорректировать ему память… К тому же обострившаяся после приема сыворотки интуиция уверяла: ничего страшного не происходит, наоборот, все идет должным курсом. Или проще: все правильно. Приближающийся незнакомец – скорее добрый гость.

А вот и он. Из теней показался невысокий коренастый человек в неброской одежде. Крупные, грубые черты его лица были словно вырезаны из камня, под стать им был и тяжелый, пронзительный взор. Этого приметного индивида Нифонт видел не раз – то был хозяин расположенной неподалеку забегаловки, «Вяленого Карася». Как ни странно, на лице нежданного свидетеля не было ни тени изумления, словно ему каждый день доводилось встречать на пепелище закопченных чудотворцев в чем мать родила. Только едва заметное любопытство.

– Ну надо же, – изрек наконец коренастый столь непринужденно, словно они продолжали давно начатую беседу. – Не думал, что люди в таком пекле выживают.

– И я не думал, – легко согласился чародей. – Впрочем, уже не уверен, можно ли считать меня человеком.

– Тоже верно, – кивнул незнакомец. – В зеркало-то себя видел?

Что? При чем тут?.. Впрочем, отчего бы не проверить? Представить нужный образ, быстрый взмах рукой – и в воздухе повисает иллюзорное зеркало, по сути пласт воздуха, изменивший отражательную способность. У Нифонта едва не отвисла челюсть, но он удержал себя в руках. Что ни говори, зрелище оказалось поучительное. Из зеркала на него смотрел незнакомец. Волосы выгорели – и шевелюра, и бородка, и усы, причем кожа везде была столь ровного цвета, словно на ней сроду ничего не росло. А главное – глаза. Они вообще не были похожи на органы зрения живого существа – скорее на очи демона, сбежавшего из глубин потустороннего мира. Как вообще можно что-то видеть при помощи глаз, похожих на дыры с жидким огнем?..

– Теперь видел, – кивнул Шривастава, развеивая чародейское зеркало. – Что ж, принимаем в качестве рабочей гипотезы: теперь я не человек, а нечто иное. Что именно – разберусь потом. В конце концов, устои науки я уже ниспровергнул, имею право ненадолго почить на лаврах…

Собеседник неожиданно хохотнул.

– Везет мне на ниспровергателей науки, однако… всю жизнь, – заявил он. – Звать-то тебя как, ниспровергатель?

– Какая разница? Когда-то меня звали Нифонт. Нифонт Шривастава. А пока меня еще не зовут никак… А ты?

Человек усмехнулся:

– Зови меня Марх.

Беседа с Мархом заняла добрую половину ночи. Человеком он оказался неглупым и к тому же не чуждым науке – по некоторым обмолвкам Нифонт понял, что раньше он был биологом. Правда, на вопрос, что заставило его сменить карьеру ученого на хозяйничанье в забегаловке захолустной планеты, Марх только хмурился и отвечал, что пока не в настроении ворошить прошлое. Впрочем, в остальном Шривастава выяснил о новом знакомце немало интересного – кое-что было высказано прямо, а кое-что – прочитано между строк. Всю жизнь им двигала одна-единственная страсть: что-то изменить, совершить небывалое, перевернуть мир. В глубине души он был новатором и революционером, он жаждал сломить существующий миропорядок; не знал лишь как. Его собственная попытка обернулась, увы, крахом надежд и годами мытарств.

Теперь Нифонт мог предложить ему то, чего Марх жаждал все эти годы. Возможность принять участие в деле, которое необратимо изменит облик освоенной Вселенной. В самом грандиозном проекте по объединению раздробленного и разобщенного разумного мира. Средствами, в существование которых попросту никто не поверит, пока сам не увидит их существование. По мере того как чародей в общих чертах объяснял суть своих занятий, у собеседника все ярче разгорались глаза. Обоим и без слов было ясно: сегодняшняя встреча была буквально предначертана свыше. И тем не менее Марх вслух подвел черту, безапелляционно заявив, что он в деле. На правах, допустим, старшего помощника и специалиста по решению проблем.

По ходу беседы они перебрались внутрь разрушенного дома, чтобы не привлекать ненужного внимания. Сотворив чары, позволяющие обоим без помех дышать в задымленном помещении, Нифонт отыскал какую-то одежду и принялся собирать по дому уцелевшее добро, складывая в пространственный карман. Затем остановился у ложа бесчувственного дракона. Как и предполагалось, пожар не навредил ящеру – скорее даже пошел на пользу, до того румяным и удовлетворенным тот выглядел. Хорошо хоть в сознание не пришел – чародей мрачно хмыкнул, представив себе последствия. Тем не менее обошлось. А вот с системой жизнеобеспечения пожар обошелся куда хуже – медицинская аппаратура почти полностью сгинула в огне.

Интересно, как же его дотащить? Проще всего, конечно, воспользоваться искажением пространства, но кто знает, не окажется ли этот магический всплеск последней каплей, которой дракону не хватает до пробуждения…

– Думаешь, как транспортировать? – словно подслушал его мысли Марх. – Магия не сработает?

– Опасно. Может проснуться.

– Вот оно как… Ну, значит, доволочем вручную. В ближайшее время ведь копыта не откинет?

Новый союзник поднял бессознательного Ирруалха с лежанки и перекинул через плечо. Нифонт удивленно вскинул брови. Дракон, конечно, был несколько легче человека той же комплекции, но Марх вообще не приложил к этому никаких видимых усилий, словно переносил пустой мешок, а не живое тело. Разве что под одеждой пробежала едва заметная дрожь, словно мускулы перестроились, занимая совершенно несвойственные человеческому организму позиции…

– Показывай дорогу, – хмыкнул Марх. – Дотащим.

Под покровом тьмы и скрывающих чар они добрались до «Несокрушимого». Положив дракона в медицинский отсек, где Шривастава немедленно принялся творить над телом какие-то загадочные манипуляции, Марх торопливо зашагал обратно в Оазис, где ему нужно было завершить некоторые дела. Близился рассвет, а при свете солнца пустыни Локи превращались в подлинный ад, совершенно непригодный для человеческой жизни.

Вскоре после заката Марх вернулся. Заведение он продал какой-то гномихе – она предложила вполне выгодную цену. Разве что вывеска показалась ей чересчур вычурной, и она пригрозила, что переименует бар как-нибудь попроще – например, в «Еда & Еда». Марх оценил. Еще он принес весть о том, что, как и предполагалось, пропавшего Нифонта сочли погибшим в огне – и даже вроде как ходят слухи, что на пепелище собираются поставить небольшой мемориал чародею-затворнику. Тот довольно кивнул. Старая жизнь обратилась в пепел, а он, подобно фениксу, улетает на новое место. Он давно уже присмотрел планету, которая станет отличным плацдармом для исполнения плана.

Вскоре с занесенного песками Локи стартовал «Несокрушимый», унося двух личностей с темным прошлым, неясным настоящим и, как они надеялись, светлым будущим на независимую планету Ктургомс.

Нифонт вяло выругался, лениво пиная стул. Тот покачнулся, но падать не стал.

Первые успехи обнадеживали. Воспользовавшись одним из тайных счетов Нифонта, беглецы из империи обзавелись небольшим четырехэтажным особняком в Синькуардовском районе славного города Эшриалга. Обустроившись на новом месте и как следует изучив обстановку, они начали претворять в жизнь заветный план. Медленно, но верно вербовали из разных слоев населения преданных адептов. Пока что это была лишь небольшая секта – но у нее имелись все шансы стать полноценной религией.

Новая маска чародея – таинственный пророк, всесильный посланец божественных сил – не имела имени. Лишь титул, присвоенный последователями: Владыка Пламени. Претенциозно, но звучно. Что ж, этого следовало ожидать. Составляя священный текст новой религии – Скрижали Огня – Нифонт не пожалел пафоса, хотя теперь подумывал, что следовало бы быть с этим поосторожнее. Впрочем, нет – пафос был столь же необходимым компонентом, сколь смысл и интонационный рисунок…

На рабочем столе до сих пор лежали листки с черновиками. Взгляд невольно скользил по ним:

«Скрижали Огня

1. Пламя – это бушующая стихия. Пламя – это огонь земных недр и яркое сияние звезд. Пламя – это энергия жизни, придающая бодрость, и яростная сила, способная уничтожить все живое. Тепло от огня обогревает и дает пропитание, а дым от огня скрывает многое… Научись пользоваться силой огня, и тебе станет доступно то, о чем ты не мог даже мечтать!

Только Пламя даст тебе все!

2. Пламя не есть единственная истина – но есть истина величайшая. Адепты других учений – не лжецы, уводящие к несуществующим богам, они просто слепцы, не видящие слабости своих кумиров. Отрекись от ничтожных покровителей своих, окунись в бушующую силу Пламени! Лишь оно даст тебе благополучие, власть и силу!

3. В Пламени – жизнь. В нем – сила, не дающая сгнить бренному телу, в нем – первоисток, превративший водород в животворящую воду, в нем – яркость, составляющая основу личности. В нем – жизнь и сила! Возьми силу, даруемую пламенем, делись ею с другими, но не предавайся жадности, иначе сила сожжет тебя! Бери сколько нужно, будь щедр, и ты не будешь знать недостатков…»

И так далее, и так далее, и так далее… всего сто восемьдесят одна скрижаль. Нифонт по многу раз переписывал их, изыскивая единственно верные слова. Вариант, попавшийся на глаза, был далеко не итоговым, хотя и в нем попадались удачные места. Чародей опирался не только на психологические изыскания, но и на опыт многих религий, создавая собственное учение.

Кроме того, убеждать адептов будет не только слово, но и чудо!

Нифонт помимо воли улыбнулся. Он долго оттачивал технологию, но сумел создать зрелищные и сравнительно несложные чары, дарующие адептам чудесные возможности… бронебойный аргумент, который убедит любого неверующего. Еще бы – ведь сила, даруемая сывороткой, не регистрируется восприятием как магия! Впрочем, даже здесь привычка иронизировать дала о себе знать. Символ Пламени, вызывавший такой трепет у непосвященных, олицетворял всего-навсего пресловутую сыворотку, ее компонентный состав и пропорцию. Три кружка́ – кровь дракона. Раздвоение линии – кейх’арт.

Чародей любил скрытые намеки.

Но тем не менее были факторы, изрядно отравлявшие радость первых успехов. Добывать кейх’арт оказалось куда труднее, чем мыслилось поначалу. Он был слишком дорог, слишком редок, слишком опасен, в конце концов, из-за него поставщиков чудодейственной отравы ловили с куда большим рвением, чем остальных дилеров. А для осуществления плана Нифонту он требовался на регулярной основе, без перебоев… Проблемы с поставщиками ставили под угрозу весь замысел. Неплохо было бы, как в случае с кровью дракона, обрести свой запас, постоянный источник… Но где, скажите на милость, добыть столько кейх’арта?!

– У эльфов, – ответили ему.

Кажется, Шривастава спросил это вслух. А ответил ему, разумеется, Марх.

– Ну да, конечно, – вяло согласился чародей. – Все знают, что кейх’арт производят йаэрна. Только доказать ничего не могут…

– А я тебе скажу – это факт! – неожиданно жестко заявил Марх. – Говорю со всем авторитетом. Так что если найдешь чем надавить на эльфов – будет у тебя бесконечный источник.

Чародей едва не расхохотался. Надавить на эльфов… чем же это, интересно?

Но идею запомнил.

Придумать способ вытянуть у йаэрна вожделенную технологию не удавалось довольно долго. Возможно, самым простым способом было бы спросить кого-то из числа обращенных в его учение эльфов, но Нифонт поостерегся. Даже если это не тайна, известная лишь правительству, и каждый житель Кьярнада посвящен в этот секрет – довольно трудно будет объяснить, для чего благому Владыке Пламени потребовалось подобное знание. В конце концов, он воспитывал не твердолобых фанатиков, а, наоборот, поощрял умение мыслить – именно потому нельзя было давать Почитателям даже легчайшего повода для подозрений.

Выстраивая смутные, несбыточные планы, чародей расширял сеть адептов, совершенствовал приемы работы с сознанием и пополнял свою библиотеку. В числе прочего ему даже довелось наложить руку на пару листков из считавшегося утраченным сочинения Гермеса Трисмегиста. Правда, листки почему-то отказывались спокойно лежать в библиотеке: стоило им оказаться среди магических книг, как в помещении начинался несильный, но явственный полтергейст. Поэтому для строптивой рукописи пришлось обустроить тайник в городе – по крайней мере, до той поры, пока Нифонт не разберется досконально, в чем причина. А заодно – пока не улягутся поиски: во время полтергейста листки уж очень явственно «фонили», что могло навести на след предыдущих хозяев раритета.

А потом его вдруг осенила совершенно авантюрная, но неожиданно перспективная идея. Он гнал ее от себя множество дней, но она возвращалась вновь и вновь. Интуиция уверяла, что здесь кроется шанс. И однажды Шривастава сдался. Что ж, раз производитель кейх’арта известен лишь из городских легенд – значит, в оплату ему имеет смысл предложить настоящий миф.

Объявив в конце очередного собрания Почитателей, что одну или две встречи придется пропустить, поскольку Пламени угодно привлечь своего посланника к делам в иных сферах, Нифонт дал Марху инструкции на время своего отсутствия, отправился на «Несокрушимый» и вскоре повел судно в сторону планеты Инг-инг’Хеа-У, на поиски полулегендарного города Пожирателей Светил в надежде отыскать там утраченную, но поистине бесценную технологию.

Месяц спустя Нифонт внимательно разглядывал две находки, лежавшие перед ним на столе – полуметровый куб из неизвестного материала и гладкий каменный талисман, украшенный ни на что не похожим иероглифом. Два уникальных предмета, добытые в легендарном городе Пожирателей Светил.

С талисманом удалось разобраться быстрее. Как чародей понял еще в городе, камушек позволял телепортироваться на поразительные расстояния, к тому же преодолевая любые блокировки. Второе, неявное свойство удалось расшифровать уже дома, в тиши кабинета. Оказалось, Шривастава сильно недооценил случайную находку. На деле перед ним было не что иное, как ключ от города нейбов! С его помощью можно в любой момент вызвать жилище Пожирателей Светил из небытия и продержать его на плато сколько угодно! Что ж, на досуге нужно будет обязательно воспользоваться и пошерстить город на предмет других забытых технологий…

Но это потом. Первоочередная задача – темпорин. Тут, как всегда, в дело вступали непредвиденные сложности.

На разбор телепатической инструкции потребовалось время – все же сказывалась заметная разница в мышлении, к тому же содержала она, как выяснилось, не самые приятные сведения. Ранее Нифонт полагал, что для переработки в темпорин годится любая звезда. Оказалось, что нет – нужны исключительно те, на орбите которых есть обитаемые планеты, желательно с разумной жизнью. В противном случае материал выходил недостаточно качественным. Отчего это так – Шривастава не сумел разобраться; таинственное детище нейбов имело в основе синтез науки и магии, на многие века опередивших достижения современников Нифонта.

Что ж, вот и дополнительная головная боль. Придется лишить крова бесчисленное множество разумных живых существ. Утешало лишь то, что процесс гашения, судя по инструкции, отнюдь не быстр, а значит, у населения будет время эвакуироваться. Чтобы упростить задачу, необходимо найти систему с одной обитаемой планетой, в идеале не слишком населенной. Еще лучше, если сама эта планета будет для всех словно бельмо на глазу, и ее запустение пойдет Галактике лишь на пользу.

Еще несколько месяцев Нифонт придирчиво выбирал объект и планировал операцию. Наконец выбор был сделан. Беллатрикс – превосходное, яркое светило. А что до Авгия, этой прогнившей насквозь планеты… Вот уж о ком точно не следует сожалеть.

И вот настал день судьбоносных переговоров.

– Не торопитесь, владыка. Я ведь не блефовал, говоря, что у меня есть нечто ценное взамен.

Шривастава издал тихий смешок и вынул из пространственного кармана небольшой прозрачный кубик, наполненный изумрудной жидкостью. Она испускала яркое сияние, перебивающее даже свет потолка и листьев.

Тронный зал мгновенно накрыла казавшаяся осязаемой тишина. Слышно было, как перебираются над головами светлячки. Все присутствующие вытянули шеи, неверяще глядя на принесенное человеком.

С треском ушла в пол плясавшая на пальцах владыки молния.

– Темпорин… – без выражения в голосе произнес император.

– Он самый, владыка, он самый, – спокойно произнес Нифонт. – Полагаю, это более чем равноценная плата. Не вздумайте!.. – повелительно бросил он страже, приготовившейся изрешетить спину пришельца ядовитыми иглами. – Это лишь небольшой запас, которого не хватит на всю империю, и в случае моей смерти большего вы не получите. Кроме того, не забывайте, что я сумел преодолеть телепортационную блокировку дворца – в моих рукавах немало козырей. Со мной куда выгоднее сотрудничать – с достаточным количеством темпорина Кьярнад вскоре лишится серьезных соперников. – Пришелец обвел зал взглядом. Никто не шелохнулся. – Так что же, владыка, вы согласны?

– Согласен, – вздохнул Каймеаркар.

Под складками капюшона Нифонт затаенно усмехнулся.

Девятнадцать дней спустя Уррглаах, изучавший память покойного чародея, повторил эту усмешку. Теперь у него были на руках все элементы головоломки. Он знал, как Нифонт Шривастава получил свои чудесные способности. Знал, ради чего он продал эльфам технологию гашения звезд. Знал и разгадку тайны, которая мучила «Теней» с самого момента их основания: кто же он, таинственный производитель наркотика под названием кейх’арт?

Картины последних дней Владыки Пламени разворачивались перед мысленным взором ящера. Исследования и опыты, собрания Почитателей Огня, холодная ярость при известии о разрушении храма, новый контакт с бывшими членами «Синей Смерти», чтобы взорвать тюрьму, гашение второй звезды, обретение технологии производства чудодейственного наркотика («Куст, – обратил внимание Уррглаах, – точно такие же кусты растут в оранжерее…»), преследование, бегство на Луэррмнаграэннайл, создание новой сети Почитателей, сбор сведений о преследователях, попытки переговоров, штурм особняка… и смерть…

Уррглаах открыл глаза. В кают-компании было пусто и темно, настенные часы извещали, что по корабельному времени почти два часа ночи. Разбор воспоминаний занял практически весь день, даже с учетом того, что ящер скользил от одного яркого момента к другому, отслеживал ключевые точки, не задерживаясь на рутине и буднях.

Экспертиза памяти оставила смешанные чувства. С одной стороны, дракон испытывал то ни с чем не сравнимое удовольствие, которое приносят слова: «Дело закрыто». Концы сошлись с концами, поставлена финальная точка, можно аплодировать. С другой же… Ящер испытывал странную, иррациональную меланхолию. Теперь, проведя столько лет в шкуре убитого, пережив узловые события его жизни, он куда лучше понимал поверженного противника.

«А ведь власть действительно не была для него главным, – думал Уррглаах, зажигая сигарету. – Она была только средством. Подчас неприятным, но необходимым средством. Он действительно верил в то, что тогда говорил нам. В новый мир, в преображение разума и личности. Все остальное – убийства, похищения, гашение звезд – было для него лишь необходимым злом. Он сам знал, что зло – это узкая щель, сквозь которую мы смотрим на мир. Он сделал все, чтобы расширить собственный кругозор – но иногда намеренно заставлял себя вновь смотреть через щель, чтобы не терзаться отдаленными последствиями спорных шагов. Необходимое зло. То, без чего не выжить».

Ящер глубоко затянулся.

«И тем не менее он столько сделал для исполнения своей мечты, сколько не сумел бы никто иной. То, что в глазах кого угодно заслужило бы лишь название „утопия“, для Нифонта быстро стало объективной точкой на карте, к которой вел сложный и долгий, но вполне проходимый маршрут. На пути к цели он совершал чудо за чудом, не пугаясь трудностей и долгой работы. Продираясь сквозь тернии, он менял себя и других. Он и есть главный герой этой истории. А мы кто? Лишь „Тени“. Просто тени в тумане… – Дракон выдохнул длинную струю переливчатого дыма. – Все, что мы смогли, – помешать ему достичь цели, пока количество необходимого зла не пересекло критическую отметку. Хотя нет, не смогли и этого. Не успели. Фанатики мертвы, три звезды обратились в пепел, между империями идет война. Безликие статисты, подвернувшиеся под руку, когда главному герою настало время трагически погибнуть и уйти со сцены, – вот мы кто».

Уррглаах вновь затянулся. Возможно, корень сочувствия крылся в том, что сыворотка делала Нифонта все больше похожим на дракона, но все же ящер думал, что дело не только в этом. Шривастава проявлял удивительные задатки, еще когда был ребенком. Но все же, все же… Уррглаах не мог выбросить из головы последнее видение умирающего чародея: нити судьбы, сходящиеся в циклопический узел, волна изменений, которая вот-вот прокатится по всему миру, после чего ничто не окажется прежним…

Что ж, паломник мертв, но путь остался, и место назначения все еще есть на карте. Быть может, туда сумеет прийти кто-то другой. Быть может, он даже обнаружит иной, кружной маршрут, проберется окольными путями, которые не потребуют столь явных уступок необходимому злу. Кто знает… Уррглаах держал в руках концы нитей, которые могли привести в движение всю Галактику – и, кажется, он знал, как следует ими распорядиться.

Время, конечно, позднее, но оттягивать не стоит. Кое с чем необходимо покончить как можно скорее. Значит, сначала нужно растормошить Александра. Максимилиану, наверное, все же можно позволить выспаться до утра. В любом случае к каждому из них у дракона был разговор. Долгий и чрезвычайно интересный…

Глава 22

Один, столичная планета империи Костуар.

Город Дин-Дугар, столица

Тридцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Соломон Иосифович Сухостоев вошел в тронный зал и в который уже раз не смог сдержать внутренней дрожи от пронизывающего его присутствия. То, что испытывали обычные неподготовленные гости, оказавшись посреди темного зала наедине с голым костяком, меркло в сравнении с тем, что открывалось тут взору чародея. И опыт не был здесь помощником – ведь с каждым разом взгляду открывалось все больше, и полученные знания никак нельзя было назвать приятными.

Для магического зрения зал был пронизан холодным голубоватым огнем. Льдистое пламя струилось внутри стен, тоненькими ручейками утекая куда-то вдаль по перекрытиям цитадели, колыхалось в воздухе призрачной авророй и закручивалось невыразимо сложной структурой вокруг массивного трона. Кости, так страшившие чужаков, были лишь крошечным фрагментом пылающего узора – и вместе с тем его сердцевиной, центральным узлом, где сходились вместе ультрамариновые нити. Средоточие цепенящего пламени находилось в черепной коробке – там оно становилось видимым даже простому глазу, прорываясь сквозь глазницы зловещим светом.

– И снова здравствуй, Соломон, – прошелестел император. – Ну что же, чем порадуешь старика?

– Ручаюсь, вы представить себе не можете, – улыбнулся глава разведки. – Уж на что мы большие надежды возлагали на ту команду сыскарей под эгидой Аневича-Эндриксона, но такого даже я не ожидал!

– Нашли что-то интересное?

– Интересное? Ха! Это даже не бомба! Это магический дестабилизатор! – Сухостоев вспомнил про экспериментальное оружие, запрещенное после первых же испытаний. Выброс хаотической магии, непредсказуемо менявшей все вокруг в радиусе нескольких тысяч километров, оставлял далеко позади кошмары, порождаемые ядерным взрывом.

Голубоватое зарево вокруг подернулось рябью недовольства.

– Не суетись и переходи к делу.

– Чтоб я так жил, как вы себя в руках держите, – восхитился Соломон. – Не смею вас больше томить и передаю телепатический пакет, полученный от агента Синохари. Хотя составлением его занимался, насколько мне известно, дракон.

Огонь в глазницах почти угас, пламенный узел наполовину распустился, оставив в сердцевине костей лишь несколько трепещущих сапфировых язычков. Император погрузился в размышления, а значит, и просто погрузился, большей частью уйдя из бренного мира. Световые решетки и спирали цвета индиго закручивались и перестраивались вокруг трона, тут и там на краткий миг светлея до непереносимой белизны – или, напротив, наливаясь дымчатой зеленью. Андрей Первый обрабатывал информационный пакет своим непостижимым разумом, а Сухостоев настороженно ждал результата.

Силовой узор на краткий миг замер – а затем стремительно сжался, наполняя кости нестерпимым сиянием. Глава разведки отшатнулся – император словно стал распахнутой дверью в иной мир, откуда рвался безудержный ветер, грозя смести все на своем пути, расточить в мелкую пыль и унести в неведомые края. Впервые за долгие годы государь вынырнул на поверхность большей частью сознания, и сопутствующий возвращению выброс силы наверняка почувствовали во всей цитадели.

«Йаэрна производят кейх’арт, – прозвенела в воздухе необычайно громкая мысль, – и у нас есть доказательства».

– Так точно, – коротко поклонился Сухостоев.

«Ты знаешь, что с этим делать».

Глава разведки отвесил новый поклон, на сей раз молча.

«Приступай».

Соломон Иосифович поклонился в третий раз и направился к выходу из зала.

– И вот еще что, – вновь раздался шелестящий голос. Эзотерическое давление ослабло, император вернулся в привычное состояние. – Если академик Шагал из Минтдарграда еще жив – проследи, чтобы перед смертью он понял, каким беспросветным идиотом был, похерив величайшую магическую революцию в империи за последние полтора века. Чтобы как следуетпонял.

– Разумеется, ваше императорское величество, – согласился Сухостоев, закрывая за собою дверь.

Не прошло и часа, как официальное заявление, подготовленное пресс-службой императорского дома и подписанное лично Андреем Первым, появилось на сайте Эйллэнда. Независимая планета видела утверждение галактического законодательства, объявления войн и заключения мирных договоров; дипломатические игры и хитроумные интриги были неотъемлемой частью ее будней. И потому, едва ознакомившись с обращением императора-чародея, населявшие Эйллэнд прожженные политиканы принялись спешно корректировать прогнозы на ближайшее будущее.

«Я обращаюсь ко всем цивилизованным государствам этого мира – ко всей Галактике. Мы заполучили неопровержимые доказательства того, что йаэрна производят кейх’арт! Производство расширяющего сознание наркотика такого уровня подрывает все нормы галактического законодательства. Долг каждого – препятствовать столь вопиющим противозаконным действиям, тем более если в этом погрязла целая держава.

Я обращаюсь ко всем с призывом: дадим отпор распространению отравы! Страны, объединяйтесь пред общим врагом! Руководители заинтересованных сторон могут получить доказательства на официальном сайте Эйллэнда. В случае подтверждения их правительственного допуска им будут предоставлены все материалы…»

Земля, столичная планета республики Истинная Земля. Город Нью-Париж, столица

Тридцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Это собрание первых лиц республики состоялось ранним утром – заявление Костуара, всколыхнувшее всю Галактику, требовало незамедлительного обсуждения. За окном в предрассветных сумерках сияли неугасимые огни Нью-Парижа, города, который никогда не спит.

– Ваши соображения, господа? – не тратя времени на приветствия, спросил Йон Сивибин, едва все расселись. В действительно экстренных ситуациях президент Истинной Земли в равной степени игнорировал как бюрократические проволочки, так и правила хорошего тона, и все собравшиеся были об этом прекрасно осведомлены.

– Мои эксперты проверили все материалы, предоставленные Костуаром. Они подлинные, – сообщил министр без лица. – Мы до сих пор не знаем, чьи это воспоминания – имперцы вырезали их чрезвычайно искусно, не оставив ни намека на личность того человека. Но в подлинности сомневаться не приходится, они прошли все уровни проверки.

– Эта скрытность может что-то значить? – быстро спросил Сивибин. Его мысль была ясна: если колдуны утаивают некие детали, не значит ли это, что у них самих рыльце в пуху?

– Может, – согласился глава тайного департамента, – но на проверку уйдет много времени. На данный момент все козыри в руках у Костуара.

Собравшиеся переглянулись.

– Ну что, Валруссон? – нарушил молчание министр иностранных дел. Водянистые глаза ехидно прищурились. – Вы продолжите и дальше выгораживать наших эльфийских друзей, прикрываясь знаменем толерантности?

– Не порите чушь, Хагфиш, – хмуро отрезал министр обороны, топорща рыжие усы. – Любому долготерпению есть предел. Кьярнад производит кейх’арт! Страшнейший наркотик современности! С ведома и при полном попущении главы государства! Это последняя капля, переполняющая чашу весов. Йаэрна заигрались!

– Сколько времени уйдет на полную мобилизацию? – спросил у него Сивибин.

– Не меньше суток, – ответил Валруссон. – Однако первичную переброску войск в район Кнароса мы сможем осуществить уже к полудню.

– Действуйте, – кивнул Сивибин. – Официальные бумаги будут в скором времени, но мое распоряжение у вас уже есть.

«Изучив все аргументы и доказательства, предоставленные нашими соседями – империей Костуар, мы сочли их весомыми и убедительными. Подлинность их свидетельств не вызывает сомнений. И теперь республика выдвигает ноту протеста Кьярнаду: как могли они все эти годы распространять чудовищный наркотик?! Однако этим мы не ограничимся: в свете последних обстоятельств республика Истинная Земля объявляет империи Кьярнад войну…»

Грукхарц, столичная планета царства Уркрахт.

Город Крагцхур, столица

Тридцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Столица гномьего царства Уркрахт была велика во всех смыслах, и даже то досадное обстоятельство, что большинство чужеземцев не могли правильно произнести ее благородное имя, не умаляло этого величия. Да и кому какое дело до безбородых варваров? Крагцхур занимал собою один из крупнейших горных хребтов планеты. Величественная анфилада пещер не имела себе равных: соединив между собой природные каверны и добавив новые, умельцы-гномы превратили могучие горы в бескрайний трехмерный лабиринт. Естественная красота камня сочеталась здесь с итогами кропотливого труда бородатых зодчих, а первобытная дикость пещер – с передовыми достижениями гномьей техники. Без всякого волшебства гномы превратили свой стольный град в подлинный бриллиант, полюбоваться на чудеса которого прилетали со всех уголков Галактики.

Сердцевиной же бриллианта был дворец Грихцаак, резиденция правителя Уркрахта и сопредельных земель возле звезды Тхар, царя всея гномов Архткаргика из клана Кринг-Храр.

Малый совещательный зал дворца мог бы вместить небольшой стадион, и уж конечно туда с легкостью поместились бы главы всех шестидесяти пяти кланов Уркрахта – но такой неучтивости царь никогда бы себе не позволил. Каждому достойному патриарху необходимо личное пространство, негоже заставлять его тесниться. Здесь собралась лишь соль гор, достойнейшие из достойных, представители двадцати наиболее богатых, могущественных и влиятельных кланов.

Собрание патриархов выглядело грозно. И дело было не в могучих плечах и длинных завитых бородах – вовсе не они подавляли видом наблюдателя. Нет, то был немигающий взор оптических сенсоров и хромовый блеск металлических рук. Знатнейшие и состоятельнейшие гномы мира могли позволить себе наилучшие модификации, предоставляемые медициной царства. Некоторые из собравшихся более напоминали причудливые машины, нежели живых существ – одни ощетинились десятком многофункциональных конечностей, другие парили в воздухе, тускло отсвечивая покрытой геральдическими символами броней. Сами боги науки, воплощения власти разума, собрались в малом совещательном зале. Безопасность собрания обеспечивалась на высочайшем уровне: точнейшие датчики и сенсоры не пропустят ни одного незваного гостя, которого ожидает целый арсенал смертоносных сюрпризов.

Казалось, будто патриархи сидят в полном безмолвии, лишь изредка подавая реплики на своем скрежещущем наречии. Но на деле совещание шло полным ходом. Для существ, половина которых встроила телепатический ретранслятор непосредственно в кибернетический организм, а остальные не расставались с обручами даже во сне, слова превращались в излишество, обузу и лишь иногда – дань ритуалу.

Телепатический эфир гудел – не только фактами, но и эмоциями. Хотя гномы находили любую войну чудовищно непрактичным и неэстетичным мероприятием – иными словами, не имеющим ни малейшего права на существование – они не могли не признать выдвинутый империей колдунов аргумент весомым. Всем был памятен день Кхаакрской трагедии, когда один совершенно невменяемый кейх’артовый наркоман буквальным образом вынес мозги целому городу, устроив беспрецедентную в своей чудовищности телепатическую атаку. Несмотря на то что с тех пор обязательные модификации населения существенно повысили сопротивляемость к наркотикам, что делало повторение трагедии маловероятным, кейх’арт преследовался в Уркрахте с невиданной жестокостью: смертная казнь ожидала за любой контакт с этим веществом, будь то распространение, хранение или прием. Таинственный производитель наркотика был объявлен врагом державы – и вот теперь он наконец стал известен.

Некоторые упирали на ущерб, который грядущая кампания принесет казне, но таковых становилась все меньше. Расчеты аналитиков показывали, что вскоре против эльфов ополчится вся Галактика, что существенно повышает вероятность блицкрига, а как следствие – возможность получить достойную контрибуцию. Более того, патриархи пришли к выводу, что причина достаточна даже для того, чтобы рассекретить и испытать в деле проект «Селена» – апофеоз военной мощи Уркрахта.

Наконец все взоры обратились к одному из наименее модифицированных участников собрания, щеголявшему ослепительно-белыми волосами и красными радужками глаз. Как и все в клане Кхуркаттакк, Кархатт был альбиносом – этот ген по каким-то загадочным причинам был необычайно силен среди потомственных жрецов. Только им отвечали загадочные гномьи боги, будь то гневный владыка эпидемий Коракл или хозяин подземелий Миргусарт. Религию гномы воспринимали предельно серьезно: в жизни существ, лишенных способностей к чародейству, нотку чудесного приносило лишь искусство – а что есть религия, полагали они, как не наивысшее искусство, искусство правильно жить?

– Боги благословляют вас на этом пути, – проскрипел Кархатт из клана Кхуркаттакк, в полном соответствии с традицией проговаривая напутствие вслух.

Слово осталось лишь за царем. Величественная металлическая фигура на троне, увенчанная гномьей головой в украшенном самоцветами венце, воздела руку.

– Война! – прогремел Архткаргик из клана Кринг-Храр.

Несколько часов спустя самая маленькая из лун планеты Грукхарц сошла с орбиты и устремилась к границам звездной системы. Следи за этим какой-нибудь астроном, он наверняка уверился бы, что сошел с ума, особенно после того как блудный спутник окутался многоцветным заревом эффекта перенастройки и исчез из поля зрения, развив сверхсветовую скорость.

Проект «Селена» прошел первое испытание и теперь шел на боевое крещение.

Космос. Пограничные территории Кьярнада

Тридцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

Вступление Истинной Земли в войну, разумеется, не вызвало у йаэрна теплых чувств. Раньше им было достаточно охранять рубежи родной державы только в одном секторе, зная, что тонкости современной дипломатии не позволят имперцам перебросить войска через области нейтральных стран и атаковать йаэрна на других границах. Теперь же флот, еще недавно собранный в единый кулак, пришлось делить надвое, спешно переправляя эскадры на готовый вот-вот открыться второй фронт.

Что до первого фронта, йаэрна могли бы держать его еще неделю-другую, если бы не еще одно, совершенно непредвиденное обстоятельство. Сначала обеим армиям показалось, что неподалеку от поля боя зажглась новая звезда – возникла из пустоты, вопиющим образом попирая законы физики и здравого смысла. Но потом стало ясно, что заполнившее обзорники многоцветное сияние – не что иное, как величайшее из когда-либо виденных полей перенастройки… И недоверчивое изумление сменилось благоговейным ужасом.

А потом по Сети пронеслась сенсационная новость: в войну вступил Уркрахт. И именно гномы построили титаническое чудовище, движущееся к полю битвы: планету-звездолет, спутник, наполненный шедеврами научно-технической мысли, кора которого стала крупнейшим в мире агрегатом Хайна, способным изменить физику на территории целой луны. Проект «Селена» нес на себе целый флот и грандиозные орудия, но сейчас в них не было никакой нужды. В самом деле, зачем они, если кошмарное детище гномов может аннигилировать половину эльфийского флота, просто войдя в его ряды, не сняв перенастройку?

Все это было ясно как день, и всего через несколько минут звездолеты йаэрна начали исчезать в радужных вспышках – военачальники командовали отступление. Младший состав имперских войск ликовал, а вот колдуны-офицеры мрачно переглядывались и задумчиво хмурили брови. Пусть небольшая, но все же планета, окруженная перенастройкой, – это серьезно. Это очень серьезно. Пока неясно, от какого источника запитан этот процесс, но совершенно очевидно, что энергии уходит куда больше, чем при обычной перенастройке. И кто знает, в какой степени гномы могут изменять физику на своем блуждающем планетоиде? Кто знает, не планируют ли они модернизировать так все свои планеты? И какие удивительные материалы и схемы смогут они получить, обретя власть над физическими константами? Не грядет ли новый виток борьбы техники и магии, новые попытки посрамить чары одной лишь технической смекалкой?

Все яснее становилось: Галактику ждут большие перемены.

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад.

Город Ланмариахт, столица

Тридцатое ноября 2278 года по земному летосчислению

– Нифонт… – хрипел Каймеаркар. – Нифонт!

Теперь все стало ясно – темпорин с самого начала был провокацией со стороны Костуара. Найдя забытую технологию, они не рискнули применить ее сами и послали своего агента, чтобы тот предложил наживку Кьярнаду в обмен на по-настоящему компрометирующие сведения. Теперь уже не важно, что покушение увенчалось успехом: проклятый смертный передал всю информацию своим хозяевам, и они, дождавшись подходящего момента, выложили козырь на стол.

Скрывшись в своих покоях, старый император корчился, словно причудливый морской обитатель, выброшенный на берег. Каждая новая порция фронтовых сводок причиняла почти физическую боль, заставляла мучиться от бессилия. «Нужно было сразу убить поганую тварь… Нифонт, будь ты проклят!..»

За окном издевательски подмигивали звезды.

Эйлларнниммаль, планета-колония в составе империи Кьярнад

Первое декабря 2278 года по земному летосчислению

Море. Вернее, Океан, занимающий девяносто девять процентов этой планеты. Бескрайние воды, омывающие берега немногочисленных архипелагов. Колыбель разумной жизни, которой нет никакого дела до суши.

Закат. Чуть приблизьте планету к звезде, чуть ускорьте ее вращение – и получите волшебное, захватывающее зрелище. Огромный багровый шар прямо на глазах опускается за горизонт, окрашивая ледяную воду в цвет крови. Штрихи облаков на темнеющем небе похожи на вырванные с мясом птичьи перья.

Почти такие же перья, только рыжие, а не кроваво-красные, украшают голову молодого йаэрна. Он сидит на песчаном берегу, усеянном галькой и валунами, и размышляет. Для империи настали сложные времена. Растет недовольство.

Ладно местные – они бунтовали не раз и не два, не в силах смириться с тем, что теперь им диктуют условия какие-то сухопутные твари с далеких звезд. Но вот тишайшая планета Лерр’Як, родина кейх’арта, где он побывал до того… Тамошние разумные растения удивительно индифферентны, и уж если они стали роптать – что-то определенно разладилось.

И вот теперь на внутренние угрозы наложились внешние. Три сверхдержавы, объединив усилия, могут запросто стереть империю йаэрна в порошок. Близится конец.

Войну пора прекращать.

Куэррлас, столичная планета королевства Эйкуллария.

Город Клирриавэ, столица

Первое декабря 2278 года по земному летосчислению

Среди обширного множества существующих наук есть и носящая имя «ксенопсихология». На Земле ее впервые стали практиковать люди и гномы, в первую очередь во имя успешной коммерции и дипломатии. Йаэрна были слишком высокомерны, чтобы постигать тонкости чужого менталитета, гоблины – слишком безалаберны, драконы же не видели смысла в изучении теории, когда есть возможность превратиться и посмотреть на практике.

Ксенопсихология обрела новое дыхание с началом космической эры, но и знания, накопленные о землянах, не утратили своей актуальности. Всегда важно помнить, каким образом эльфийская надменность зависит от социального статуса, материального благополучия и цветения сорока семи священных растений, а также о том, что может сказать о драконе цвет чешуи и глаз. И, разумеется, всегда остаются гоблины.

Существует теория, что эти создания, которые начали активно применять мелкие бытовые чары еще на первобытно-общинной стадии развития, в ходе эволюции приобрели уникальную способность находиться в состоянии легкого погружения постоянно. Иными словами, любой гоблин с рождения до смерти пребывает под естественным кайфом, в состоянии сознания, которое у любого другого народа считается измененным. У гоблинов же оно стало перманентным и естественным, как дыхание – отсюда вечная широкая улыбка, парадоксальное чувство юмора и почти непостижимая логика.

Одна только бизнес-стратегия гоблинов стала предметом множества диссертаций. Всем игрокам большого рынка хотелось знать, как, ставя на очевидно проигрышные биржевые акции и попутно проводя несколько пиар-акций на грани допустимого и еще одну, которую иначе как моветоном не назовешь, какой-нибудь ушастый предприниматель умудряется в финале заполучить барыш, оставив с носом конкурентов.

А уж политика гоблинов… Тут даже самые опытные ксенопсихологи хватались за голову. Наиболее мудрые из них запрашивали консультацию у знакомых драконов, справедливо полагая, что кому же знать правду, как не ближайшим соседям. Ящеры обычно скупо ухмылялись и отвечали, что все дело в беспредельном разгильдяйстве, помноженном на невероятную удачливость. И еще на неиссякаемый оптимизм.

Официально королевство Эйкуллария считается конституционной монархией. На деле же, как всегда у гоблинов, их государственное устройство выглядит на удивление анархично. Король, как и положено, является фигурой номинальной, наслаждается полным отсутствием ответственности и возможностью пустить пыль в глаза на официальных приемах. Настоящая власть сосредоточена в руках кабинета министров… состоящего из гоблинов, разумеется.

На совещание, посвященное проблеме кейх’арта, министры собрались только через сутки после сенсационного заявления Костуара. Поправка: те из министров, у кого нашлись время и желание.

В итоге на заседании оказалось лишь четверо министров – трое бурых гоблинов и один зеленый, свернувшийся на стуле в клубок и тихо сопевший в две дырочки. Разбудить его никто не счел нужным – возможно даже, его попросту не заметили. Немудрено потеряться в огромном светлом зале с беломраморными колоннами и столом из натурального дерева, рассчитанным на пять сотен персон. Помещение так и подавляло зримой массой торжественного пафоса – и потому-то развеселые низкорослые министры смотрелись там предельно неуместно.

В Эйкулларии ценили гротеск.

– Ну что, господа, – потянулся Килар Ниргитай. – Думаю, пора наконец что-то предпринять в связи с этой войнушкой. А то как-то неудобно получается: они там возятся, громыхают, дипломатией развлекаются – а мы сидим и ухом не ведем!

Он демонстративно пошевелил ухом.

– Да ну их, – махнул рукой Маарвен Тьонг. – Пусть себе ерундой занимаются, нам-то что? В войны ввязываться – себе дороже, духи предков не простят нам такую дурость.

Третий министр промолчал – на заседание он явился, видимо, сугубо за компанию, и вмешиваться в обсуждение не считал нужным. Вместо этого он увлеченно разгадывал трехмерный голографический кроссворд. Четвертый же продолжал спать.

– Господин Тьонг, вы не врубаетесь в важный политический момент! – нравоучительно поднял костлявый перст Килар.

– Это какой?

Килар немного помолчал.

– Последнее заявление Костуара читывали? – наконец спросил он. – Ничего не звенит?

Тут уже призадумался Маарвен. Даже неизменная улыбка слегка приугасла.

– Нет, – ответил он наконец. – Как-то руки не дошли… А там было что-то интересное?

Ниргитай выхватил из воздуха пергаментный свиток и швырнул в лицо собеседнику. Перехватив документ у самого лица, Тьонг снял печать и углубился в чтение.

– Ну ладно, это давно все знают. Доказали наконец, и что?..

– Ну как же! Эльфы ж, выходит, наши первые конкуренты на черном рынке!

Уставившись друг другу в глаза, министры медленно и синхронно расплылись в самых чудовищных ухмылках из своего арсенала. Со своей патологической страстью к торговле гоблины просто не могли обойти своим вниманием и противозаконную сферу этой деятельности. И, с учетом их природных способностей, быстро стали практически монополистами. Разве что сверхвыгодный рынок наркотиков был недостаточно им подконтролен – хит продаж, кейх’арт, производился неведомо кем, загребавшим большую часть прибыли.

До сего дня.

– Другое дело, – согласился Маарвен Тьонг. – Пнуть конкурента – дело святое. Значит, записываем… – Он перевернул пергаментный лист, вытащил из воздуха ручку и принялся строчить на обратной стороне: – Официальное заявление, политическое очернение и диффамация по обычным каналам, экономические санкции, биржевая игра с целью обрушения курса эльфийской валюты… Ничего не забыл?

– Эпатаж, – строго ответил Килар.

– Обижаете, господин Ниргитай! – возмутился Тьонг. – Без него ни шагу!..

Лаханта, столичная планета империи Кьярнад.

Город Ланмариахт, столица

Пятое декабря 2278 года по земному летосчислению

Империю Кьярнад шатало, трясло и лихорадило.

Удары судьбы обрушивались на нее один за другим, не позволяя оправиться, собраться с силами и дать хоть какой-то отпор. Раскрытие одной из главных тайн державы. Поражение в битве при Кнаросе. Вступление в войну Истинной Земли и Уркрахта. Ноты протеста со стороны нескольких держав меньшего значения – тех, для кого проблема кейх’артовой зависимости была актуальна в силу физиологического сходства с землянами. Оставалось лишь радоваться, что в этот список не входили фашшиане – Иссхаркатащщ размерами и мощью не уступал странам-участницам войны ни по отдельности, ни даже вместе. Но разумные рептилии были к наркотику равнодушны и держали нейтралитет, внимательно следя за происходящим.

Оборона была прорвана, и пограничные планеты Кьярнада заполыхали, как недавно – территории имперцев. Йаэрна держались, хотя всем было ясно, что против объединенного натиска большой тройки долго не устоять. Так прошли примерно сутки с момента поражения при Кнаросе.

Потом свой ход сделали гоблины.

Видеозапись обращения одного из министров с субтитрами на наиболее распространенных языках транслировалась по всем новостным каналам и гуляла по Сети. «Мы во всем поддерживаем империю… – многозначительная пауза. И, едва общественность успокоится и довольно кивнет, неожиданное завершение фразы: –…Кьярнад». Шок, хаос, коллапс: неужели гоблины поддерживают йаэрна?! Галактика с ошеломленным видом слушала, как гоблин пространно рассуждает о добродетелях эльфийской империи и давних экономических связях, приносящих обеим сторонам лишь выгоду.

И лишь затем, вдоволь помучив слушателей, министр трагически возвысил голос: «Во всем, кроме гнусного противозаконного бизнеса!» Ходили слухи, что некоторых видных политических деятелей эта выходка довела до сердечного приступа. Обозначив наконец финальную позицию, министр пообещал в кратчайшие сроки обанкротить Кьярнад, если йаэрна не прекратят противоправную деятельность, и на сем откланялся.

На этой ноте сами йаэрна поняли: настал конец.

Мятежи, акции протеста, саботаж в вооруженных силах – война недовольства прокатилась по всей империи. В унисон звучало требование: прекратить войну! А в самом сердце государства, во дворце Ктарлиин, император рвал и метал. Нет, нет и нет! Это невозможно! Не могут жалкие смертные одолеть их, вечный Звездный народ! Нужно продолжать войну до победного конца!

Напрасно пытались вразумить его советники. Каймеаркар словно обезумел. А может, и впрямь обезумел… И с каждым днем все хуже и хуже переносил новые удары, которые наносила безжалостная судьба.

Империю трясло.

– Прекратить войну? И ты подпеваешь этим трусам и пораженцам, сын мой?! – Каймеаркар конвульсивно изогнул щупальца и с отвращением покосился на первого советника, который почтительно молчал в стороне. – Пока я жив, этому не бывать!

– Как скажешь, отец, – склонил голову Айкиллид.

Единственный сын и наследник лишь недавно вернулся в столицу. До этого он улаживал внутренние конфликты в колониях – на Лерр’Як и Эйлларнниммаль. Император смерил отпрыска взглядом. Как же все-таки мало он отличается от отражения самого Каймеаркара, лишь гораздо моложе, совсем не затронутый разрушительным дыханием времени… И перья, рыжие перья, доставшиеся ему от матери… Выдержка и самообладание безупречны – подлинный князь йаэрна, достойный наследник престола, гордость отца. Тем удивительнее было, что он присоединился к общему хору бесхребетных слюнтяев.

Тем не менее Айкиллид решил сменить тему.

– Ты помнишь, отец, как рассказывал мне легенды нашего народа? Старые, составленные еще до Перехода?

– Легенды Земли-под-Волнами? – хохотнул Каймеаркар. – Думаешь, я впал в детство, сын мой, и ожидаю, что из Темной Рощи явятся герои прошлого, чтобы защитить отечество от нападок? И что рыцари орденов Остролиста и Четырехлистника будут стоять в первых рядах?

– Нет, отец, – слегка изогнул щупальца наследник. – Я вспоминаю совсем иные предания. Те, в которых речь шла о Древнем Законе. О праве крови. Помнишь историю о Бенайрале, отец?

Каймеаркар не успел ответить. Его скрутил внезапный спазм, он оступился и тяжело привалился к стене… а потом понял, что уже не может от нее отойти. Воздух словно загустел, превратившись в невидимые оковы, все тело била крупная дрожь. Но разум и память еще не окончательно оставили императора. Он помнил историю Бенайрала.

Среди мифических героев йаэрна этот могучий князь, воин и чародей был необычайно популярен. Много легенд сложено о его подвигах и приключениях. Но сейчас сын, вне всяких сомнений, намекал на одно из самых темных преданий о витязе Звездного народа. Когда отец Бенайрала, могучий правитель йаэрна, отвратился от верного пути и повел своих подданных на верную гибель, сын восстал против отца и поверг его. Поверг так, что суровый Закон йаэрна не мог возразить: он воззвал к самой древней крови правящего рода, требуя от нее рассудить по справедливости, кто более достоин владеть державой. Бенайрал сильно рисковал: тот, кого такой суд сочтет менее достойным, погибнет без шансов на спасение, преданный собственным естеством, исторгнув свои же внутренности, пропитанные обратившейся в жгучий яд кровью.

– Так вот что ты задумал… – прохрипел распятый на стене Каймеаркар. – Думаешь, так просто сломить правящего императора? Думаешь, что ты, трус, более достоин престола?

Император напряг свою волю и воззвал к текущей в жилах власти, требуя покарать дерзкого щенка, который собирается позорно склониться перед чужаками, поступиться славой империи – требуя по праву владыки, царившего долго и продуктивно, избавившего свой народ от позорной уязвимости перед железом, готового грудью встретить надвигающуюся беду… На какой-то миг спазмы прекратились и Каймеаркар воспрял духом – но они тут же вернулись в обличье троекратно худшей агонии. Он застонал.

– Так нужно, отец, – спокойно сказал Айкиллид. – Когда-то ты был действительно хорошим правителем… но развалить страну я тебе не позволю. И, что важнее того, кровь не позволит. Твоя воля еще сильна, но ты слишком распылил ее, стремясь заполучить все и побольше. Она могла разорвать державу на куски – а теперь вместо этого разорвет тебя самого.

Наследник вытянул правую верхнюю руку, растопырил похожие на щупальца пальцы. Воздух наполнился глубоким кобальтовым сиянием. Император услышал, как внутри что-то лопнуло, разорвалось с противным хлюпаньем. Зарницей полыхнула острая боль, выжигая последние проблески сознания.

Каймеаркар кулем осел на пол. Потускневшая кожа тут и там отслаивалась, на ней одно за другим проступали темные пятна – следы внутренних кровотечений. Дух императора удалился в Темную Рощу, осталась лишь гниющая оболочка.

– По Древнему Закону и решению суда крови я, Айкиллид, принимаю титул владыки Звездного народа и императора Кьярнада, – проговорил князь освященную временем формулу.

Первый советник верноподданно склонил голову, подтверждая: Айкиллид в своем праве, Закон соблюден неукоснительно. Все это время Иарратар едва осмеливался дышать: никому не дозволено вмешиваться в мистерию, что старше самого Кьярнада и уходит корнями в историю покинутого мира. Даже само присутствие при таком событии – величайшая честь, что может выпасть на долю йаэрна. Советник знал, что никто даже про себя не назовет нового владыку узурпатором. Древний Закон нерушим, и суд крови не оспаривается.

Глядя, как прислуга с почестями уносит труп поверженного Каймеаркара, Иарратар подумал о том, что его погубила власть. Как однажды, возможно, погубит и сына.

Спустя полчаса, уладив основные формальности, новый император Кьярнада Айкиллид Второй издал свой первый указ. Распоряжение о полной и безоговорочной капитуляции.

Эпилог

Из дневника Нифонта Шриваставы

«Есть вещи, о которых лучше не задумываться. Они слишком широки и необъятны, чтобы наш разум мог охватить все их величие. Это мысли, которые подавляют и потрясают. Мысли о вещах и сущностях, рядом с которыми мы – не более чем песчинки.

Одной из подобных тем является судьба. Есть ли у нас свобода или все вокруг заранее предрешено неведомым замыслом? Детальное проникновение в этот предмет чревато безумием. Разумеется, каждому хочется верить, что он свободен и сам принимает решения. Хочется думать, что за его поступками стоит только собственная его воля. Хочется торить собственную дорогу, а не идти по проложенной кем-то колее неведомо куда.

Но как быть, если все перемены – лишь функции времени, чья иллюзорная природа уже давно известна? Будущее может быть предсказано – не спрогнозировано с высокой точностью, а облечено в форму неумолимого и неизбежного предвидения. Это ли не свидетельство предопределения? Может ли так статься, что все наши мысли, слова, поступки установлены заранее могущественным кукловодом? Быть может, будущее в такой же мере невозможно изменить, как и прошлое? В таком случае тот, кто сбросит с себя оковы времени, окажется лишь марионеткой, что видит свои нити.

Иногда мне снится сон. В этом сне на небосвод поднимаются мертвые звезды, озаряя передо мной структуру грядущего – не линию, но бесконечно сложную систему развилок и перекрестков, теряющуюся в безграничной дали. Систему выбора, последствия которого уже предрешены, неясно лишь направление, в котором мы свернем. Это видение сочетает в себе судьбу и свободу – возможность избрать из предрешенных вариантов тот, что покажется издали наилучшим.

Гениальное озарение или игра спящего разума? Я не знаю.

Очень хочется, чтобы подобная схема была правдой. Но все же, когда разрозненные события сплетаются в выверенный и законченный узор, невольно возникает мысль: разве может подобное совершенство не быть спланированным от начала и до конца?»

Куэррлас, столичная планета королевства Эйкуллария.

Город Клирриавэ, столица

Десятое декабря 2278 года по земному летосчислению

Выражение «Ничто не заканчивается» давно уже стало трюизмом, но порой бывает действительно трудно определить, какую же точку считать завершением. Что положило конец этой конкретной истории? Баталия в особняке Нифонта? Или, быть может, разглашение тайн, которые он хранил? Или же конец всему положила смерть Каймеаркара, фактически ознаменовавшая окончание войны? А может, хриплый вопль «Победа!..», который позднее издал вместе со всеми остальными капрал Мао Смирнов?..

Достаточно изменить угол обзора, чтобы картина решительным образом изменилась. Что из вышеперечисленного считать завершением? Кто знает… Возможно, на самом деле конец выглядел так…

– А теперь объясни в деталях, что побудило тебя принять именно такое решение.

– Ох, государи мои, как же с вами тяжело, – с усмешкой сказал Килар Ниргитай.

В небольшой комнатке собрались трое. И если один был самым обыкновенным гоблином, то двое других на первый взгляд казались людьми. Мужчина и женщина, высокие, сложенные неправдоподобно гармонично, словно античные статуи. Златокудрый атлет и среброволосая красавица. Лишь отрешенность лиц и бушующие огненные ауры указывали на их подлинную природу.

Драконы из двух правящих кланов – Солнечного и Лунного.

Два равноправных царственных клана, правящих драконами, нередко ставили обывателей в тупик. Ксенопсихологи же давно выяснили, что их личностные качества прекрасно уравновешивают друг друга. Если Солнечные могущественны и способны любого убедить своим авторитетом, но чересчур порывисты и импульсивны, то Лунные – существа мудрые и рассудительные, идеальные советники, способные уберечь от любых неосмотрительных поступков.

Общего потомства эти два клана не давали, но отношения между царственными парами далеко не всегда носили платонический характер.

– Извини, Ниргитай, но с твоим племенем не легче, – хмыкнул Арриурсх Солнечный. Дракон улыбался, но на дне изумрудных глаз плясал опасный огонек. – Поэтому рекомендую объяснить, почему ты проголосовал за обнародование этих… материалов для научной общественности.

Трое только что вернулись с Эйллэнда, с последнего из череды закрытых совещаний, проходивших по завершении войны. После того, как прошла основная рутина – аннексия одной эльфийской планеты в пользу Костуара и солидные контрибуции странам-победительницам, господа политики сосредоточились на материях более темных и для широкой огласки не предназначенных. В частности, речь пошла о наследии некоего Нифонта Шриваставы.

После того что произошло с Ирруалхом из Сапфирового клана, те драконы, до которых дошли подробности, не могли говорить об этом смертном без гнева. Тем сильнее оказалось их удивление, когда на общем голосовании Килар Ниргитай, номинальный премьер-министр гоблинов, проголосовал за то, чтобы привлечь ведущие умы современности к изучению диссертации Нифонта, той самой, что привела к охоте за кровью дракона. И не только завладеть их вниманием, но и профинансировать поиск новых путей ее практического применения.

Пусть даже голос Ниргитая не был решающим, ящерам было интересно, отчего министр пошел против общего мнения самого влиятельного меньшинства Эйкулларии.

– Что ж, слушайте, – гоблин откинулся на спинку кресла и заложил руки на голову, – этот ход сугубо полезен для дальнейшего развития Эйкулларии и процветания драконов в том числе. Я удивлен, что вы не видите этого сами.

Царственная пара молча переглянулась и вновь уставилась на оратора немигающими змеиными взглядами.

– Магия, – пояснил Килар и широко улыбнулся. – Речь идет о развитии магии. Сейчас в чародействе виден медленный переход в фазу упадка, новые приемы создаются все реже… Хотите, чтобы процесс угасания продолжился? Тогда начнет падать естественный фон – и вам, государи, придется отсюда убираться, буквальным образом поджав хвосты. Вы же сами мне рассказывали, зачем ваши прадеды когда-то мигрировали на Землю! Хотите повторить?

Ответное молчание было весьма красноречивым.

– Вот. И мы не хотим, – согласно кивнул Ниргитай. – А меж тем, повторюсь, развитие магии постепенно затормаживается, а в технике меж тем… бум! – Он всплеснул руками. – Рывок! Одно, другое, третье! Все начинают швырять в котел то, что до этого тихо готовили под столом, и сейчас оно ка-а-ак закипит! Гномы, которые начали новую игру с перенастройкой! Этот ИЦМАЭ с их контурами перенаправления энергии! Кстати, заметьте, даже имперцы просекли фишку и вложились в этот проект – о чем-то да говорит! И это, уверяю, только начало – в ближайшие месяцы, а то и годы, мы увидим тут много-много сюрпризов!

Гоблин возбужденно вскочил и принялся ходить туда-сюда, оживленно жестикулируя.

– С одной стороны, это, конечно, хорошо, – говорил он, – новые «игрушки», новые секторы рынка… Но магия! Интерес к магии упадет еще сильнее, все новые и новые чары будут становиться пережитком прошлого, когда их повторят технически; стимул к изучению волшебства станет еще незначительнее… Нехорошо! И вот тут-то, господа, на стол ложится козырная карта – диссертация магистра Шриваставы!

– Сопоставимый рывок? – приподняла серебристую бровь Ллирраас. До того она молчала, внимательно слушая рассуждения Килара.

– И-мен-но, – выразительно взмахнул ушами министр. – Не так быстро, скорее в долгосрочной перспективе… но именно рывок! Вспомните главное: та сыворотка, которую он изобрел, могла дать способности даже самому бесталанному… даже гному, вдумайтесь в это! Конечно, теперь, когда плантации кейх’арта планомерно уничтожаются, а вы, государи, еще меньше стремитесь делиться с миром своей драгоценной кровью, на поиск новой формулы уйдут годы… Но Шривастава отыскал принцип – и значит, рано или поздно алхимия создаст нечто сопоставимое. Представляете, что будет дальше?

Собеседники кивнули.

– Ренессанс. Взлет интереса к волшебству. Все начнут искать новые пути – от зеленых новичков до седых профессоров. Число колдующих начнет постепенно расти по всей Галактике… – Гоблин становился все оживленнее. – Разумеется, будут несчастные случаи, будут катастрофы и хаос… Но куда же в нашей жизни без хаоса? И без древних хтонических ужасов, раз уж на то пошло…

– Какие еще древние ужасы? – не понял Арриурсх.

– Наследие Пожирателей Светил. – Его спутница тонко улыбнулась.

Ключ к городу нейбов – еще один сомнительный подарок мертвого магистра – стал предметом долгих дискуссий среди власть имущих. Многие считали, что его нужно уничтожить, а еще лучше – вначале вызвать на свет божий сам некрополь и уничтожить его, а уже потом избавиться от ставшего бесполезным ключа. Им не хотелось, чтобы история с гашением звезд повторилась. Но в конечном счете победила другая партия – те, кто настояли на создании международной комиссии из ученых и теургов. Воспользовавшись ключом, они закрепят мертвый город на плато, не позволяя ему исчезнуть – и приступят к систематическому изучению.

– Да, – согласился Килар. – Эльфы пытались в одиночку выехать на темпорине, да не срослось. Теперь у нас есть большая толпа умных ребят и большой склад древней техномагии, и только духам предков известно, во что это все выльется. Одно можно обещать – скучно не будет. Может, они вообще завоюют Инг-инг’Хеа-У и станут грозить нам оттуда нейбовскими чудесами. Ну или хотя бы конкуренцию ИЦМАЭ составят, тоже неплохо…

– Кстати об ИЦМАЭ, – прищурилась Ллирраас. – Что мы можем с ним сделать?

– Вложить инвестиции и ждать доходов, – пожал плечами гоблин. – Думаю, они нас не разочаруют…

– А что насчет полного контроля?

– Долго, затратно и сложно, – отмахнулся гоблин. – Не будем тратить время зря. Вон Истинная Земля до сих пор пытается тайком национализировать, скупив контрольный пакет акций через подставных лиц. Ну-ну, пусть развлекаются дальше, им же хуже… У этого Аневича-Эндриксона хорошие юристы, – Килар Ниргитай хмыкнул со значением, – настоящие кровопийцы.

Звездолет «Танатос»

Шестое декабря 2278 года по земному летосчислению

– Ну что, господа, воистину алая луна озарила благие плоды наших дел, – проговорил Семен, стягивая с головы телепатический обруч.

Может быть, все закончилось, когда «Тени» подвели итоги последнего дела? Может статься, что и так. То был один из самых удачных эпизодов в их карьере и, вне всяких сомнений, самый резонансный по последствиям, пусть даже большая часть случившегося еще долгие годы пробудет под грифом «Секретно». Тем не менее они узнали, кто одарил йаэрна технологией гашения звезд, раскрыли грандиозный заговор, стоявший за этим событием, и к тому же завладели компроматом, который сможет пресечь распространение наихудшего в Галактике наркотика.

Есть чем гордиться.

– Что там на сей раз за новости? – размеренно спросил у него Уррглаах.

– В Кьярнаде сменилась власть, – ответил вампир. – Каймеаркар… скоропостижно умер, согласно официальным данным, а его преемник, Айкиллид, несколько часов назад подписал указ о капитуляции. Война окончена, господа. И тоже не без нашего вмешательства.

Пафос момента несколько подпортил Эльринн – баггейн рассмеялся крайне неприятным смехом.

– Не повезло… – только и выдавил он.

– Эльфам? – не понял Семен.

– Нет, всем остальным! – хохотнул перевертыш. – Айкиллид – это вам не Каймеаркар… Юноша серьезный, талантливый… Конечно, десятилетие-другое он будет тихо-мирно улаживать внутреннюю политику, но вот пото-о-ом! Кьярнад так поднимется, что «кто не спрятался – я не виноват»…

– Ну, тут мы еще посмотрим. – На устах дракона мелькнула тень усмешки. – К тому времени все может измениться до неузнаваемости…

Ящер знал, о чем говорит. Отдавая имперской военной разведке в лице Александра телепатический пакет с биографией Нифонта, он позаботился, чтобы там не осталось ни намека на то, что чародей занимался чем-то еще помимо магии. Отдавать в руки одного Костуара столь опасный инструмент, как разработки Шриваставы в области психологии, он посчитал слишком опасным. Нет, этим знаниям нашелся другой обладатель, и Уррглааху было необычайно интересно, какие всходы даст этот поступок в ближайшие годы.

– Может, – согласился с ним Синохари. – В любом случае это вопрос дальней перспективы, а в краткосрочной мы выполнили даже больше, чем ожидали. Минус гашение звезд, минус кейх’арт, минус тоталитарная секта. Думаю, стоит отметить.

Зиктейр сказал что-то насмешливое на кобллинай и в очередной раз приложился к кружке. Перевод не требовался, и так было ясно, что гремлин имел в виду: «Лично я уже отмечаю». Из кружки механика несло резким химическим запахом: знаменитое «гремлинское пиво», как его повсеместно называли теперь, не имело к солоду никакого отношения и в двадцатом веке было широко известно под названием «бензин».

– Стоит, – в тон ему ответил Уррглаах. – Тем более что гонорар позволяет.

Ящер и чародей переглянулись и в унисон хмыкнули. Сухостоев не бросал слов на ветер, и помощь команды не осталась незамеченной. «Тени» получили хорошую денежную субсидию, заметную даже на фоне спонсирования со стороны Макса. Не последнюю роль сыграло то, что Александр торговался, следуя телепатическим советам дракона… У Соломона Иосифовича в ходе торгов явно испортилось настроение, но требуемую надбавку он сделал.

Да и самого Аневича-Эндриксона не обделили – как и было обещано, он получил доступ к схрону Технарей. Теперь великий ученый с энтузиазмом обследовал находку, увлеченно строя гипотезы. Если он действительно разгадает, как проникнуть внутрь этой сокровищницы, развитие ИЦМАЭ получит небывалый толчок…

Независимая планета Ларраш

Двенадцатое декабря 2278 года по земному летосчислению

А кто-то скажет, что все закончилось здесь, на малоизвестной планете, на необозримых просторах местных степей. На территории, арендованной империей Костуар, на закрытой полувоенной базе, сердцем которой стал вход в заповедный второй схрон.

Максимилиан Аневич-Эндриксон сидел в выделенном ему кабинете, задумчиво глядя в пространство. Его пальцы с бешеной скоростью вращали грани ромба Руба, складывая все новые и новые комбинации – верный знак того, что ученый не на шутку увлекся. Сейчас основатель ИЦМАЭ был где-то далеко, и войди кто-то в кабинет – он вряд ли бы заметил.

Ему казалось, что где-то прорвало невидимую плотину, и все несбыточные чаяния и юношеские мечты стремительным потоком ворвались в течение его жизни. Сначала долгожданный успех контура перенаправления энергии, затем – доступ к сокровищам Технарей, теперь… Семь лет назад, создавая «Тени», он лелеял смутную надежду изменить мир к лучшему – но никак не ожидал такого размаха событий.

Последнюю неделю с лишним он работал как заведенный, не скупясь на стимуляторы и проваливаясь в сон без сновидений, едва голова касалась подушки – все, что угодно, лишь бы отвлечься от навязчивых мыслей. И лишь теперь, когда алгоритм был с высокой вероятностью найден и оставалось только ждать, сумеет ли он открыть заветные врата, у Макса снова появилось свободное время – и он всерьез задумался о том, как меняется мир.

И о невыносимом искушении, которым поманил его дракон.

Утихла война, уходит в прошлое страшнейший наркотик современности, из разных уголков Галактики поступают все новые и новые заказы на щит ИЦМАЭ, в технике и волшебстве грядут новые открытия… Но меняется ли что-то по существу? Нет. Ксенофобия, подозрительность и жадность до сих пор правят бал. Центр уже несколько раз пытались под шумок скупить, чтобы получить монополию на чудо-защиту, тут и там уже прикидывают, как пошатнет равновесие новое открытие гномов… Когда следовало бы выдыхать с облегчением или вскрикивать от восторга, все напрягаются в ожидании новых проблем, а не дождавшись – начинают сами создавать их себе и окружающим.

Разве же это правильно? Нет. Бестолковое мельтешение, как… – Макс ненадолго вынырнул из внутреннего космоса и чуть повернул голову, – как полет пылинок в солнечном луче. Это ли достойный путь для нас, столь гордых своим интеллектом и своей культурой? Ученый в очередной раз вспомнил слова одного самопровозглашенного мессии: «Новый мир, в котором разум поднимется на качественно новую ступень».

Уррглаах знал, что делал, оставляя Максимилиану последний фрагмент из наследства Нифонта, утаенный от всех остальных. Набор заметок о сравнительной психологии народов Галактики, о техниках, способных разительно переменить картину. Но сам Аневич-Эндриксон до сих пор колебался. Ему было… да, пожалуй, было страшно брать на себя такую ответственность. Конечно, он всегда мечтал совершить что-то во благо всего человечества и нечеловечества… Но такими ли средствами? В конце концов, сам Нифонт плохо кончил…

С другой стороны, а так ли нужно повторять его путь? Шривастава, как истинный сын Костуара, сделал опору на миф и чудо… и на исключительность собственной фигуры. Итог – публичность, авторитет, а главное – новая религия, очаг кристаллизации, сплотившиеся вокруг которого вновь начинают противопоставлять себя остальным. Неудивительно, что появились фанатики! И неудивительно, что самого Нифонта столь быстро нашли и пресекли его деятельность. Слишком ненадежно, слишком заметно, слишком опасно.

Но к чему все это? В наш век есть другие способы распространения информации, куда более тонкие и изящные. Конечно, вначале нужно провести дополнительные исследования, создать в рамках ИЦМАЭ закрытую комиссию из числа наиболее доверенных сотрудников, проверить разработки Шриваставы на предмет скрытых ошибок – достаточно вспомнить погром на Ктургомсе… Проверить в том числе на себе, изменить собственный взгляд на мир, избавиться от излишних пороков. Отвергнуть иллюзию непогрешимости, научиться замечать и признавать собственные огрехи, думать не только сегодняшним днем, а замечать далеко идущие последствия – вот набор качеств, необходимых каждому, чтобы двигаться дальше. А потом…

Кое-что можно скрыть среди инструкций по применению продукции, но этого недостаточно – сигнал достигнет далеко не всех. Нет, нужно нечто иное. Что-то массовое, популярное, вездесущее… Возможно, реклама… Но еще лучше… Макс ухватил за хвост неожиданную идею, повертел ее так и сяк и удивленно хмыкнул. Прикинул свои финансовые возможности. Да, материальную сторону он, пожалуй, потянет. Конечно, еще нужно собрать команду – потребуются таланты, даже гении. Но это не впервой, справимся.

Макс отложил ромб Руба в сторону и проговорил:

– Важнейшим из искусств для нас является кино.

Международная планета Эйллэнд

Девятое декабря 2278 года по земному летосчислению

Да, все могло закончиться именно так. Хотя кто-то может сказать, что все закончилось раньше, или позже, или не закончилось вообще – все эти точки зрения имеют право на существование. В конце концов, финал мог быть еще и таким: глубоко под землей на планете Эйллэнд с тяжким грохотом захлопнулась монументальная дверь. В полном соответствии с вердиктом последнего заседания международной комиссии на тайное хранилище № 7654-Е была наложена магическая печать, разрушить которую мог лишь соответствующий указ, подписанный главами всех стран – участниц последней войны. В этом хранилище обрел покой древний куб-конвертер из города нейбов.

Несколькими минутами позже с подобным грохотом закрылась дверь напротив, ведущая в тайное хранилище № 7655-С. Ее также заперли в соответствии с высшими протоколами обеспечения безопасности, но накладывать печать не стали. Возможно, изъятый у йаэрна последний запас уникального вещества еще пригодится – кто знает? В любом случае столь ценный ресурс стоит беречь, особенно зная, что новых поступлений уже не будет.

Вскоре подземный коридор опустел. В темном помещении за дверью под номером 7655-С мягко светил, переливаясь всеми оттенками зелени, темпорин.

Прах умершей звезды.

Хочу от всей души поблагодарить следующих людей, без которых эта книга никогда не обрела бы нынешний облик:

Пожелавшего остаться неизвестным – за все то, что сделано много лет назад, за персонажей и события. Ты отказался от звания соавтора – да будет так. Не знаю, попадет ли эта книга тебе в руки, но не упомянуть тебя не могу.

Анастасию Ходыреву – за неиссякаемый оптимизм, с которым ты выносила наши перепалки и следила за ходом дел.

Всех тех, кто участвовал в том приснопамятном мозговом штурме, что натолкнул меня на мысль.

Механика, администратора «Андивионского Научного Альянса», – за рациональное безумие.

Дмитрия Шатилова – за то, что неустанно напоминал, что я могу лучше.

Сноски

1

Ромб Руба (РР) – головоломка на базе искаженного пространства, девятигранник в форме усеченного октаэдра, состоящий из восьмидесяти одного кубика. Существуют модификации, где кубики могут различаться по цветам, надписям, узорам либо номерным обозначениям. Каждую сторону можно перемещать определенным образом. Задача варьируется в зависимости от типа ромба. – Здесь и далее примеч. авт.

2

Непереводимая игра слов (эльфийск.).

3

Эстариэль – в эльфийской мифологии: воплощение конца времен.

4

Непереводимая игра слов (эльфийск.).

5

Ксифоза – персонаж эльфийской мифологии: существо, похожее на саранчу.

6

Иллайом – сложное понятие, которое может означать заглушение, противодействие и рассеивание.

7

В эльфийской мифологии: исполинский змей, способный странствовать между мирами.

8

Общепринятое сокращение: Затраченные Магические Силы.

9

Уважительное обращение к вышестоящему (эльфийск.).

10

Для обозначения двух последних звезд йаэрна используют собственные названия, замененные для удобства читателя. Оставшиеся три светила носят имена, данные им местными жителями.

Content

Михаил Дребезгов
Пепел умерших звёзд

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Сноски