Андрей Грог

За гранью. На службе республики

В спину крепкий норд-вест,

Мачты приняли вес,

И под парусом гнутся.

От прокуренных стен

Мы уходим затем,

Чтоб с победой вернуться.

Глава 1

Пробуждение оказалось тяжким – не надо было мешать разные сорта коньяка. А может, просто пить надо было меньше. А то, как в том анекдоте. У вас водка свежая? Я вчера выпил пять бутылочек, так представьте себе, стошнило. Нет, обошлось, конечно, без этого, но в животе была неприятная тяжесть, а голова изрядно болела. Надо на воздух, прочь из тесной каюты, подышать на палубе, ощутить на лице свежее дуновение морского ветра, который слегка раскачивал корабль даже в гавани. Друзья всё ещё дрыхли, а Саше наверху стало легче, и он начал осматриваться по сторонам.

Корма сверкала новенькими, гладко оструганными досками, бизань мачта отличалась по цвету от своих двух сестёр, потому что её тоже заменили. Что ещё должны были сделать? Само собой паруса, которые изрядно обтрепались во время зимних штормов. В основном это подлежало ручному ремонту, но что-то наверняка тоже поменяли. И, да – балластный отсек, который последнее время постоянно пропускал воду, и её приходилось периодически откачивать через специально устроенные там зумпфы. Команда наверняка замучилась выискивать течь, пока он путешествовал по внутренним районам Кинурии, посещая старых знакомых и решая свои личные проблемы. Решил, в общем-то. Да, так, что теперь их вообще нет. Ни проблем, ни причин, их порождавших. Жизнь теперь проста и понятна, как солнце утром, которому прапорщик с бодуна приказывает встать. Нужен сущий пустяк – собрать миллион с лишним серебром, и передать эту сумму в счёт уплаты долга за своего товарища, на которого просто повесили всех собак.

А товарищ ли ему Дмитрий? Вопрос, конечно, спорный, потому что этот человек использовал его в своих интересах, причём втёмную. Но, следует заметить, что их интересы в некотором роде совпадают, это во-первых. А во-вторых, по факту он ничего плохого ни ему, ни другим ребятам не сделал. Скорее наоборот. Взял под своё покровительство, просветил в нюансах местной жизни, научил морскому делу, и купил, в конце концов, этот корабль. По сути, для них. Хотя, ясное дело, что это являлось частью хитроумного плана. Просто люди, на которых он работал, оказались хитрее и предусмотрительней. И в самый разгар гениальных комбинаций Дмитрия сработали на опережение, хоть и топорно. Впрочем, эта топорность была сопоставима с неотвратимостью тапка, опускавшегося на кучку суетливых тараканов. Зачем людям, находящимся у кормила власти, утруждать себя соблюдением правил, которые они сами же и пишут? Власть везде одинакова. Что в покинутом мире, что в этом.

Миллион… Это чертовски много! Разумеется, всё относительно. По молодости лет Саша плохо помнил времена, когда вся страна была миллионерами. Но этих денег едва хватало на жизнь. В его сознательной жизни миллион в России был уже очень большой суммой для большинства населения. Он таких денег никогда и близко не видел. Даже в рублях. Что уж говорить про доллары, которые являлись абсолютным мерилом благосостояния. В этом мире на четыре мелких серебряных монеты можно было три раза поесть и оплатить ночлег в общей комнате. Может даже останется на дешёвую выпивку. Что можно позволить себе на четыре доллара в Америке? Практически ничего. Да, и в России на четыре доллара особо не разгуляешься. Так, перекусить один раз в сомнительном заведении. Про четыре рубля даже говорить смешно. То есть сумма по местным меркам огромная. Даже многие судовладельцы таких денег никогда не имели. Особенно те, кто возит массовый товар на маленьких кораблях вроде его люгера, еле сводя концы с концами. Правда, люгер не торговый корабль. Он быстрый и манёвренный, имеет солидное вооружение для такой крохи, которое съедает тоннаж грузоподъёмности. Идеальное посыльное судно. Как на нём заработать большие деньги? Ответ очевиден – применяя по назначению, а не загружая его под завязку товаром, которого всё равно будет до смешного мало. Сейчас разгоралась большая война. Коалиция государств элоев схлестнулась с Империей, а следовательно возрастает потребность в маленьких и быстрых судах, способных перевозить срочные послания в разные концы обширных владений. Вот только кому попало такие ответственные поручения не дадут. Хотя… Почему кому попало? В последнюю встречу советник Аристин прямо сказал Саше, что его двери всегда открыты для него. Вот только входить лишний раз в эти двери не очень хочется, поскольку располагаются они прямо в городской тюрьме. Впрочем, всё равно придётся. Надо навестить Дмитрия. Он, прежде чем подбить Сашу на эти авантюры, обещал поведать о неких тайных тропах местной коммерции, где можно заработать гораздо больше, чем обычно. Контрабандой что ли предлагал заняться? К чему гадать. Надо сходить и послушать, что поведает этот неординарный человек, а потом уже делать выводы.

– Доброе утро, капитан! – Радостно поздоровался с ним Коис, подходя к бортику и облокачиваясь рядом. – Вы неважно выглядите. – Заметил он иронично.

Ему можно. Он был доверенным лицом и старшим над матросами. Вроде боцмана. Почему вроде? Да, потому что обстоятельства найма команды были настолько стремительны и необычны, а Саша тогда настолько растерян, что просто не догадался распределить старшинство. С другой стороны, команда маленькая, порядок здесь простейший – и так все на виду. А Коис и до этого был признанным лидером среди нанявшегося к нему почти целиком экипажа, после того, как хозяин их прежнего судна разорился. Но вообще надо бы исправить это недоразумение. Коис оказался очень полезным человеком. Собственно, и ремонт осуществлялся под его руководством. Кстати, о нём!

– Ремонт давно закончили? – Поинтересовался Саша.

– Два дня назад. Можно хоть сейчас снова через океан махнуть.

– Надеюсь, не придётся. А то, как вспомню эти волны и холод, так снова в дрожь бросает. А уж как Гликея это всё пережила, вообще страшно подумать. – И настроение сразу испортилось. Потому что Саша со всей очевидностью осознал, что не увидит больше её задумчивых синих глаз, смешного носа и стройной, ловкой фигурки. Не будет больше задушевных разговоров по вечерам, острых обсуждений и её попыток сблизиться с ним. Он хранил верность другой женщине, с которой судьба свела его раньше. Но так уж получилось, что она выбрала другой путь, который с ним больше не пересекался. Она была сильным человеком, жадно ищущим своё предназначение в этой жизни. И морская жизнь со своими опасностями и отсутствием духовного развития не вписывалась в её планы. Собственно, она с самого начала это говорила. А он, как всегда, пропустил это мимо ушей, так и не избавившись до конца от детской убеждённости, что жизнь вертится вокруг него. Напридумывал себе бог весть что, хранил верность созданному собой же вымышленному образу и своим же обещаниям, и отталкивал от себя девушку, которая готова была для него на всё. В результате терпение Гликеи лопнуло, и она нашла себе другой корабль. А он теперь… Нет, не один. У него есть друзья – такие же попаданцы из другого мира. И есть ясная и понятная цель – собрать миллион двести тысяч, для того чтобы вытащить из долговой ямы Дмитрия. То ли товарища, то ли хитрого интригана. Но он тоже из одного с ним мира, и в принципе во многом помог. А значит бросать его здесь нельзя. Но всё же девушки ему будет сильно не хватать.

Коис смотрел на Сашу с сочувствием, прекрасно зная о сложных отношениях между ним и Гликеей, занимавшей должность штурмана. Вряд ли он был на чьей-то стороне, и уж точно никого не осуждал, поскольку был человеком в годах и хорошо разбиравшимся в жизни и людях. Деталей он, понятное дело, не знал, но то, что не всё так просто, догадывался. Кстати, окидывая взглядом корабль, Саша заметил и другие сочувствующие взгляды матросов. Ну, да, чему удивляться. Судно маленькое, команда небольшая, всё на виду. Надо делом заняться, и для начала осмотреть корабль, чтобы уже с полной уверенностью отправляться на поиск груза или какой-нибудь работы.

Осмотр занял не больше получаса. Корма в идеальном состоянии, мачта новая и надёжно закреплена в стенке между кормовыми каютами, уходя своим основанием в балластный отсек к килю. В районе зумпфов в трюме приподняли не прибитые доски пола и заглянули в низ, подсвечивая масляным фонарём. Дно было абсолютно сухим. Проверили паруса, часть из которых была новыми, а другие надёжно залатанными. Осмотрели такелаж, который был в полном порядке, а в трюме имелся приличный запас в свёрнутом виде. Не то, чтобы Саша не доверял Коису, но убедиться стоило, хотя бы для того, чтобы не потерять уважение в его же глазах. Похвалив матроса за хорошую работу, Саша обнадёжил его тем, что, пожалуй, введёт на корабле должность боцмана для него с соответствующим повышением жалованья.

Под конец осмотра проснулись и друзья – Сергей и Игорь. Первый занимал должность судового врача и являлся совладельцем корабля по бумагам. А вот со вторым пока не определились. Всё дело в том, что его только что вытащили из деревенской глуши, где он переживал невозможность вернуться в свой мир, а в морском деле был полным профаном. Скорее всего, он пока побудет матросом, а дальше видно будет, чем его занять.

Позавтракали вместе на палубе. Предусмотрительный кок специально для капитана приготовил свежий наваристый суп, который существенно поправил здоровье. А потом Саша привёл себя в порядок и отправился на поиск работы для своего корабля.

Побрился, оделся в чистую одежду, сменив, наконец, пропахший потом дорожный комплект, прицепил на пояс тяжёлую боевую шпагу, на голову взгромоздил шляпу с широкими полями, украшенную орлиными перьями. Да, приличные люди без шляп здесь не ходят – приходится соответствовать. Брился, кстати, местной опасной бритвой, потому что его героический «жилет» уже давно сточился до нулевого состояния. Первое время Саша жутко страдал, оставляя на своём лице многочисленные царапины непривычным приспособлением, но теперь наловчился, и, поглядывая в маленькое зеркальце, довольно качественно убирал щетину даже во время приличной качки.

Городская тюрьма встретила его приветливо, если не сказать больше. Такое ощущение, что дежурный офицер его явно заждался, радостно записывая имя в журнал. Дмитрий был важным узником, содержавшимся на особом режиме и в особом месте этого заведения. Солдат проводил Сашу туда, передав другому офицеру, сидевшему за столом в коридоре подвала. Вот и заветная камера с неунывающим заключённым.

– Всегда рад гостям! – Радостно воскликнул Дмитрий, сидя на койке. – Извини, сесть не предлагаю. – Добавил он с ухмылкой. – Как наши дела?

– Никак. – Ответил Саша, удивляясь жизнерадостности собеседника. – Вернулся только вчера. Ремонт закончили, но за что браться, пока не представляю.

– Сколько у тебя денег осталось?

– С учётом расходов на ремонт и жалованья матросам за прошедшее время, тысяч двадцать пять.

– Негусто, конечно, но лучше, чем ничего. Впрочем, это неважно.

– Почему?

– Война путает карты. Сидя здесь мне трудно отслеживать наверняка быстро меняющуюся ситуацию, поэтому мои рекомендации могут скорее навредить, чем помочь. Я рассчитывал отправить тебя в Арморику. Зная нужных людей, там можно было неплохо заработать денег даже на твоей скорлупке, но сейчас, насколько я понимаю, в тех краях очень жарко. Не стоит туда соваться – вмиг лишишься корабля, а может и головы. Разумеется, это не единственный путь. Есть другие, хоть и не столь прибыльные. Но дело в другом. – И Дмитрий сделал паузу, не сводя с собеседника испытующего взгляда.

– Не томи уж. – Не выдержал Саша.

– Пока тебя не было, меня пару раз навещал советник Аристин, и очень интересовался тобой. Должен признать, что ты ему хорошо запудрил мозги с паровой машиной, и вообще заинтриговал. Поэтому подозреваю, что он захочет держать тебя в поле зрения и как-то использовать. Так что при выходе из этого гостеприимного заведения с тобой наверняка захотят побеседовать, и сделают предложение, от которого ни в коем случае не стоит отказываться.

– Хм. Зная, как они обошлись с тобой, мне не очень хочется сотрудничать с такими людьми.

– Ну, с одной стороны ты прав. Близость к власти вообще подразумевает некую опасность. Но при удаче даёт огромные бонусы. Ты… да, что там… мы не в том положении, в котором следует пренебрегать подобными возможностями.

– Ну, да. А потом они решат, что мавр сделал своё дело, и его можно сливать. Или посадить рядом с тобой. В соседнюю камеру. Да, план хорош – у тебя будет постоянный собеседник.

– Если не наделаешь глупостей, то вряд ли. У меня, всё же, была другая ситуация.

– Тем не менее, вряд ли ко мне будут испытывать тёплые чувства, зная, что я тесно связан с тобой. А ты им здорово насолил своим «неосторожным обращением со средствами». Отношение ко мне уже только поэтому будет изначально негативным.

– Это вряд ли. – Возразил Дмитрий. – Здесь не тот уровень, где руководствуются эмоциями. Расчёт, выгода, перспективы – вот, что двигает этими людьми. К тому же, советник тоже в некотором роде всего лишь винтик. Важный, но всего лишь винтик. Люди, которые жаждали моей крови, скорее всего даже не подозревают о твоём существовании. Так что, не мни о себе слишком много.

– Но с тобой-то поступили, явно руководствуясь эмоциями. Какой смысл в твоём заточении? Выпустили бы, и заставили отрабатывать.

– Ну, на счёт выпустили, это ты загнул. Скорее всего, я бы смылся. И это все понимали. Но и в остальном неправ. Надо мной устроили показательную расправу в назидание другим. Что у них было изначально на уме мне трудно судить, но и в таком варианте получилось неплохо.

– То есть мне следует расслабиться, и позволить себя использовать?

– В общем, да. Потому что платят в таких случаях, как правило, очень хорошо. А если ты хорошо себя покажешь, то твоя ценность, а, следовательно, и уровень оплаты будут только возрастать.

– Убедил. Но всё же хоть намекни, чем следует заняться, если я по каким-то причинам не заинтересую советника. Чисто, чтоб не возвращаться.

– Тебе так не нравится моё общество? – Наигранно удивился Дмитрий.

– Место не очень способствует поднятию настроения.

– А я здесь живу.

– Я сочувствую, но пока бессилен.

– Ладно. – Махнул рукой Дмитрий. – Я не жалуюсь. Тепло, кормят, чего ещё желать? – И после небольшой паузы продолжил. – Мог бы и сам догадаться. В связи с войной повышается спрос на расходные материалы. Прежде всего, это канаты, парусина, доски, и даже просто лес. Для древесины нужен корабль побольше однозначно, а вот остальное – вполне. Также повышенным спросом будут пользоваться металлы – железо, свинец и медь. Шерсть, хлопок…

– Где брать-то? – Перебил его Саша. – И у кого.

– Да, где найдёшь. – Ответил Дмитрий, но всё же уточнил про несколько своих доверенных поставщиков, называя имена и города, где они проживали. А Саша достал из кармана камзола листок бумаги, автоматический карандаш с ещё не источившимся грифелем, и начал записывать, не надеясь на память.

Когда лекция закончилась, Дмитрий пожелал удачи, и попросил навещать его почаще. А Саша направился на выход.

Как и предупреждал Дмитрий, просто так выйти ему не удалось. Ещё в подвале его перехватил очередной офицер, поведавший, что советник Аристин приглашает на беседу. Хотя бы формального согласия даже не подразумевалось. Ему просто предложили идти следом, и повели узкими безлюдными коридорами. Потом долго поднимались по винтовой лестнице, оказавшись в тесной комнате, где попросили сдать оружие, и пропустили прямо в комнату советника. С чёрного хода, так сказать.

– Здравствуйте, капитан Ассар. – Приветствовал его хозяин кабинета. – Как там наш узник? Не сильно скучает?

– Здравствуйте, господин советник. Вслух не жалуется, но просил почаще навещать. – Сдержанно ответил Саша, поклонившись.

– Я могу предоставить вам повод выполнить это его пожелание. – Проговорил советник, откидываясь на спинку кресла, и не сводя изучающего взгляда с собеседника. – Разумеется, если вы согласитесь.

– С чем соглашусь? – После небольшой паузы поинтересовался Саша.

– Ни с чем, а на что. – Последовал назидательный ответ.

– Я весь внимание, господин советник.

– В связи с началом войны мы привлекаем большое количество вольнонаёмных капитанов для выполнения самых разных задач. А у вас, насколько я помню, хоть и небольшой, но быстроходный корабль, прекрасно подходящий для доставки срочных посланий и важных пассажиров. И у меня как раз есть небольшое поручение, которое я могу доверить вам. Но прежде чем я начну его излагать, хотелось бы получить ваше принципиальное согласие на сотрудничество и обязательство соблюдать секретность при выполнении.

Саша задумался. Всё было ожидаемо, но как-то слишком уж таинственно.

– Можно поинтересоваться хотя бы о роде предполагаемого поручения и степени риска? – Осторожно спросил он.

– Вы предусмотрительны. – Похвалил его советник. – Вполне можно. Вам нужно будет доставить пассажиров в несколько городов, и сделать это как можно быстрее. Это не зона боевых действий, поэтому риск такой же, как и при любом вашем плавании. Разве что не рекомендую перегружать попутными товарами корабль, чтобы это не сильно сказалось на вашей скорости и возможности бегства от случайно встреченного пирата или корсара.

– То есть формально это будет выглядеть, как моё обычное плавание с коммерческой целью, а пассажиры, следовательно, будут тайные?

– Вы правильно мыслите, капитан. И делаете быстрые выводы. Пожалуй, я и так вам уже слишком много сказал, поэтому возможность для отказа резко сужается. – С улыбкой проговорил советник.

– Что с оплатой? – Спросил Саша, поражаясь, как ловко и быстро его взяли в оборот.

– В некотором роде это проверка ваших качеств, как капитана и порученца, поэтому оплата скромная. Но подразумевается, что вы всё равно что-то заработаете на грузе. Главное, не жадничайте и не затягивайте с его закупкой. В конце вам выплатят пятьдесят монет золотом.

Не густо. Но всё же и не копейки. Хотя не известно ещё, куда надо везти этих таинственных пассажиров, и сколько их. Вдруг это будет полсотни головорезов, ради которых придётся забить весь трюм продовольствием?

– Я согласен, господин советник. – Спокойно ответил Саша.

– Я не сомневался в вас. – Одобрительно произнёс советник. – Теперь к сути. Вы должны взять на борт четырёх пассажиров, доставить двоих на Скиру (Симушир), а двоих на Аргирские (Шантарские) острова. Там вы и получите свои деньги. После этого можете отправляться в любое место по своему усмотрению, желательно даже не сразу обратно в Бригес, а посетить один или два не слишком удалённых порта. Но не затягивайте с возвращением.

– Простите, господин советник, но насколько я знаю, Аргирские острова – это пиратское логово. Я не интересуюсь, зачем туда направляются ваши пассажиры, но сомневаюсь в их и своей безопасности.

– Правильно делаете, что не интересуетесь. А по поводу безопасности, странно, что вы не знаете. Хотя, вы же недавно стали капитаном, и вообще ваш морской стаж невелик. Всё просто. Эти пираты действуют, обычно, на юге, и их основная добыча имперские корабли. На островах у них база, где они сбывают награбленный товар. Более того, они сами очень внимательно следят за порядком в своих водах, которые считаются едва ли не самыми спокойными.

– А как это соотносится с пиратами, действовавшими у берегов Арморики (Приморье), из-за которых, насколько я понимаю, и началась война? – Продолжал интересоваться Саша. Информация лишней не бывает, а озвученная советником тем более.

– Никак не соотносится. – Последовал ответ. – Эти пираты были сами по себе, отдельно от наших. Договориться с ними не было никакой возможности, поэтому Глафиар (Хоккайдо) и решил покончить с этим нарывом, очевидно, не предполагая, что это вызовет такую бурную реакцию со стороны Империи. А это, к слову сказать, наводит на мысли, кто стоял за спинами разбойников. Хотя, там всё очень сложно. Нам известно, что контакты между двумя группировками были, но умеренные. До серьёзного объединения дело не дошло. А часть разбойников как раз и укрылась на Аргирских островах, приняв новые правила игры. Поэтому можете смело отправляться в те края.

– Я понял, господин советник. Когда мне следует принять пассажиров?

– Вы присмотрели какой-нибудь груз?

– Нет ещё. Как раз собирался этим заняться. Может, подскажите что-нибудь?

– Я, разумеется, могу подсказать. И даже мог бы вам продать груз. Но в данной ситуации это крайне нежелательно. Как вы уже сами догадались, ваша миссия окружена тайной. Именно поэтому я выбрал вас, а не своего проверенного человека, и тем более военный корабль. Вы вошли в этот кабинет через тайную дверь, через неё же и покинете его. Кто бы за вами не наблюдал, а это возможно, он будет уверен, что вы навещали Кордила в камере, и ни ко мне, ни к государственным делам не имеете никакого отношения. Поэтому и ваш коммерческий интерес должен быть абсолютно независимым. – Сделав небольшую паузу, и дождавшись утвердительного кивка от собеседника, советник продолжил. – На поиск груза даю вам два дня, включая этот. Ночью второго дня к вашему судну подойдут пассажиры, которых вы должны незамедлительно принять на борт, а с рассветом покинуть Бригес. Чтобы не возникло сомнений, вам сообщат простенький и бессмысленный пароль. Что-то вроде… – советник поднял глаза к потолку, – «верблюды идут на север». – С этими словами он взял перо и записал это на листке бумаги. – Ваш ответ, «в тайге им будет неуютно». – И снова скрип пера. – Вам записать слова? – Любезно поинтересовался он.

– Спасибо, я запомню.

– Смотрите, не перепутайте ничего. Пассажиров вы должны встретить лично, не доверяйте это дело вахтенным матросам.

– Не сомневайтесь, господин советник.

– Тогда у меня всё. Не подведите меня. До свидания и удачи вам.

– Спасибо, господин советник.

* * *

Покинув гостеприимные стены тюрьмы, Саша вздохнул с облегчением. Ну, что же? Задание себе он нашёл. Осталось только сделать его более прибыльным, а для этого как нельзя лучше подходит третий друг, Коля, окопавшийся на складе местной торговой компании, и прекрасно разбиравшийся в конъектуре быстро меняющегося рынка. Наслаждаясь прекрасной весенней погодой, Саша вскоре добрался до цели. Коля, как всегда был в делах, и, обрадовавшись появлению друга, на этот раз смог уделить ему время сразу.

Не вдаваясь в детали, Саша поведал ему, что нашёл пассажиров, но хотелось бы совместить их перевозку с более полной занятостью трюмов, а значит, нужен не просто товар, а ещё и конкретные адреса, где его можно взять подешевле, а потом продать соответственно подороже.

– Вообще-то, нормальные люди сначала ищут товар, а потом попутчиков. – Посетовал Коля.

– Так уж получилось. – Развёл руками Саша. – Я не смог отказать.

– Ладно, что уж теперь. – Махнул рукой товарищ. – На Скире (Симушир) ничего принципиально не изменилось. Другое дело, что большой весенний караван уже ушёл в те края, и вряд ли ты найдёшь что-то существенно прибыльное. Бери что хочешь, но лучше всего зерно, даже у нас осталось немного на складе. Конечно, караван тоже им затарился, но скорее всего, придержит его для Элои. Там цены поднялись в связи с началом войны. А следовательно, на Скире не все склады забьются под завязку. На этом и можно сыграть. – И помолчав, Коля перешёл к следующему пункту маршрута. – А вот с Аргирскими островами всё сложнее. Основное снабжение они получают с Мелоса (Сахалин) и Брусиды (побережье Охотского моря к северу от Амура, в районе Аяна). Всё остальное сильно зависит от того, что награбили местные пираты, а это непредсказуемо. Вот если бы ты не продавал свои северные товары, то в начале весны они бы ушли там влёт, потому что корабли за ними только отправились. Но всё забрал караван, ни одной шкурки не осталось. Так что, даже не знаю, что тебе посоветовать, хоть пустым туда иди, иначе рискуешь остаться в минусе.

– Блин, не хотелось бы. – Задумчиво проговорил Саша, досадуя больше не на отсутствие прибыли, а на плохое прикрытие для выполнения задания советника Аристина. Ведь он настаивал, чтобы со стороны всё выглядело, как обычный коммерческий рейс. – Может что-то эксклюзивное? Где Дмитрий брал дорогие ковры?

– Шутишь? Штучный товар. Ни одного сейчас не осталось. Но даже если найдём где-то, то не факт что их у тебя там купят. Товар для богатых людей, не портится, как ты понимаешь. А подобных украшений пираты привозят пачками из своих рейдов. Если только найдётся любитель именно кинурийских ковров, но рассчитывать на это глупо.

– Золотой корень? – Продолжал перебирать Саша.

– То же самое. Там полно местных аналогов и прочих дармовых. Разве что опять найдётся уникальный любитель.

– Да, уж. – Снова задумался Саша. – Может по пути что-то взять? Зайти в Платею (Петропавловск-Камчатский), купить железа.

– Вряд ли у пиратов есть литейные цеха или мануфактуры для его обработки. Они получают всё даром, в крайнем случае, покупают готовую продукцию. Разве что сплавить это местным кузнецам, но тоже не факт, что возьмут. При изобилии добычи там наверняка ядра переплавляют на подковы и гвозди. Так что забудь, всё слишком непредсказуемо.

– Послушай, а если они получают основное снабжение с Мелоса, то может сначала зайти туда, там что-то продать, а потом уже взять их ходовой товар для пиратов?

– А твой пассажир не будет возражать против крюка?

– Это совсем небольшой крюк, думаю ничего страшного.

– Тогда картинка получше! – Обнадёжил Коля. – Вот на Мелос можешь взять железа. Сейчас все кинулись сбывать его в Элою, да, и здесь на него спрос повысился. Шерсти можешь прихватить. А там тупо закупить продовольствия, или какого-нибудь алкоголя. Одежду или ткани можешь взять хлопковые. Всё это должны с удовольствием проглотить и пираты, и местные на островах.

– Что ж, на этом и остановимся. – Подвёл итог Саша.

Пришлось, правда, возвращаться на корабль за деньгами, потому что сумма покупки была немаленькая, а монеты тяжёлые. Это же не бумажные банкноты крупного номинала. Взял восемьдесят бролов (сорок тонн) зерна, которое должно было занять почти всю свободную часть трюма. Покупка обошлась в пять тысяч серебряных. Доставить должны были завтра утром. Там же Саша закупил продовольствия для команды. А вечером намечались посиделки с Колей, который ещё не видел приехавшего Игоря.

* * *

Дежурная вахта была предупреждена о ночных посетителях, поэтому, когда матрос разбудил его и доложил о прибывших, то в его голосе не было удивления. Саша накинул куртку, прихватил на всякий случай оружие, и подошёл к борту. На пристани в слабом свете масляного фонаря, виднелись четыре фигуры вокруг двух довольно крупных сундуков.

– Я капитан. Что вам надо? – Негромко сказал Саша.

– Верблюды идут на север. – Раздалось снизу.

– В тайге им будет неуютно. – Ответил Саша. – Сейчас спустят трап. Поднимайтесь на борт.

– Вы готовы к отплытию? – Поинтересовался один из прибывших, оказавшись на палубе.

– Да, с рассветом выходим.

Пассажиров разместили в пустующей каюте штурмана, предварительно забрав оттуда все инструменты и карты. Саша с Сергеем занимали капитанскую каюту, а Игорь настоял, поскольку он пока рядовой и ничего не умеющий матрос, что будет спать в общем кубрике с командой, для чего ему сколотили койку, пристроив в общем ряду.

Едва начал розоветь горизонт на востоке, отдали швартовы и оттолкнулись вёслами от причальной стенки. Вскоре поставили паруса, и, ловя слабый весенний бриз, направились к выходу из гавани. Горловину миновали без приключений, благо никто не мешал, и двинулись на юг.

Вскоре начался завтрак, все, кроме дежурной вахты, спустились вниз, поскольку на палубе было довольно прохладно. Но едва Саша поднёс ложку ко рту, как в каюту вошёл матрос, сразу испортив аппетит своим донесением.

– Капитан, у нас лишний пассажир на борту.

– В каком смысле? – Растерялся Саша.

– Пятый пассажир. И нашли мы его не в каюте.

– Где он?

– На палубе. В шлюпке под брезентом пряталась.

Отложив ложку, Саша, одолеваемый мрачными предчувствиями, направился наверх. Он уже догадывался, кто это мог быть. Осталось только убедиться.

Так и есть. Около грот мачты куталась в сельскую куртку Амафея – дочь старосты деревни, который и приютил их всех в первые дни жизни в этом мире. Тогда она была ещё совсем девчонкой, но за полтора года выросла, хотя и оставалась подростком. Сколько ей? Лет пятнадцать, не больше. Во время последнего посещения деревни Сашей, она узнала, что их бывший гость стал капитаном, и загорелась желанием отправиться с ним в поисках морских приключений и героических подвигов, благо в этом мире женщинам такое не возбранялось. А подогревалось всё это целым литературным и фольклорным жанром, в которых отважные герои и героини странствовали по разным морям, спасая слабых и устанавливая везде справедливость, которая вообще была философским и религиозным понятием. Читала ли девчонка книжки вообще, трудно сказать, но могла наслушаться историй в народном пересказе, а подростковый максимализм подвигнуть её на эту авантюру, поскольку родители, ясное дело, были категорически против. Во всяком случае, в этом возрасте. Тогда Саша ей мягко отказал, вроде бы даже убедив, что надо ещё подрасти немного. Но, очевидно, в подростковом мозге опять что-то перемкнуло, и она попросту сбежала из дома.

Блин, ну, на фига ему такое довесок? Что делать-то?

– Как ты сюда попала? – Спросил Саша уставшим голосом.

– Ночью по канату забралась. – Шмыгнув носом, ответила девчонка. – Сняла ботинки. А когда матрос отвернулся, спряталась в лодке.

Ниндзя хренова! Да, матросики тоже хороши. Прошляпили зайца. А если бы это был серьёзный человек с недобрыми намерениями? Да, ещё и не один? Ладно, с этими ротозеями потом разберёмся. С девчонкой-то что делать? Разворачиваться назад и высадить её в порту? Одну, в чужом портовом городе… Нет, в целом здесь нравы не такие уж и жестокие. Мало кто её обидит, но и помогать бескорыстно тоже не станут. Хотя, уродов везде хватает. Но как-то же она добралась сюда? С кем? Одна или попутчиков нашла? А может сойти на берег, и за руку отвести её к Коле на склад? Написать письмо в деревню. Тут почта есть, хоть и медленная. Но сколько же это всё времени займёт? Считай, день будет потерян!

– Плавать умеешь? – Мрачно спросил Саша.

– Конечно! – Обрадовалась девчонка.

– Тогда плыви обратно! – Рявкнул Саша, сам удивляясь своей злости.

На девчонку было жалко смотреть. Она была и растеряна и потрясена одновременно. Сама она не торопилась за борт в холодную воду, и, естественно, никто из матросов не собирался её туда выкидывать. Во всяком случае, без прямого приказания.

– Поворачиваем обратно. – Устало сказал Саша. – Надо высадить этого зайца.

Матросы только сдвинулись с места, чтобы начать работать с парусами, а девчонка с громким воплем бросилась на колени, и, размазывая по грязному лицу слёзы, запричитала:

– Не отправляйте меня домой, капитан Ассар! Я всё равно оттуда сбегу. Наймусь на другой корабль, пойду в армию, отправлюсь к пиратам. Всё что угодно, только не эта тоскливая жизнь в деревне! Я быстрая и выносливая, я буду делать самую грязную работу, и платить мне ничего не надо, только кормите. Но не отправляйте меня назад!

Все, кто был на палубе, замерли на месте, поражённые этим криком души. Возможно, кто-то вспомнил себя в юном возрасте, а может кто-то точно так же пробирался на корабль. Возникла неловкая пауза. Все взгляды устремились на капитана.

Ну, за что ему это ходячее наказание!

Простояв несколько секунд в растерянности, Саша махнул рукой, и буркнул:

– Хрен с тобой. Пошли в трюм, поешь там хоть. Заодно и расскажешь, как добиралась сюда.

– Да, капитан. – Продолжая шмыгать носом, ответила девчонка. – А можно в туалет сначала? Всё утро терпела…

Последние слова потонули в дружном хохоте команды.

История Амафеи не содержала на первый взгляд ничего особого. Поняв, что официально на корабль не попадёт, она решилась на побег из родительского дома. Сложность заключалась лишь в том, что Саша уезжал на лошадях, и угнаться за ним пешком она никак не могла. К чести девушки следует заметить, что вариант с кражей лошади из родительской конюшни даже не рассматривался. Поэтому спешила, как могла, на своих двоих. Взяла немного продуктов в дорогу, собрала все свои скромные сбережения, где самую видную роль играли две серебряные монеты, выданных Сашей же за мелкую услугу. Складной нож, опять же его подарок, и припустила скорым шагом следом, иногда переходя на бег. В пути докупала самые дешёвые продукты, пила воду из реки, а ночевала в придорожных кустах на нарезанных ветках, не разводя огня. Учитывая, что весенние ночи были весьма прохладны, то ещё удовольствие.

В Бригес она успела в последний день к вечеру, жутко вымотанная шестидневной гонкой, и настолько грязная, что больше походила на нищенку. Сходу начала спрашивать всех встречных матросов, где стоит люгер «Арабелла». Когда обнаружила его, то напролом лезть не стала, собираясь сначала понаблюдать за порядком на нём, и подождать удобного случая. Какого, сама ещё не знала. Вскоре заметила четырёх подозрительных людей, постоянно косившихся в сторону нужного и ей корабля. Рефлекторно решила держаться поближе к ним. А ночью, когда они направились в сторону причала, шла рядом, не попадаясь на глаза. Когда же услышала роковые слова про то, что с рассветом корабль уйдёт, решилась проникнуть на него тайно, справедливо полагая, что матросы её на борт не пустят. Остальное было делом техники и везения.

Разомлев от сытной и горячей пищи, девушка начала клевать носом под конец своего рассказа. Саша уложил её на свою кровать, и вышел из каюты. Серёга тоже не остался внутри, в полголоса высказавшись:

– Сань, а чего это к тебе все девки липнуть начали? Раньше ты, вроде, не был их любимчиком.

– Потому что я выучил одно хитрое заклинание, от последствий которого теперь не знаю, как избавиться. – Буркнул он в ответ.

Найдя Коиса, дал ему указание соорудить над койкой Игоря вторую полку, где и должна будет спать потом Амафея. Ну, и о дальнейшей её судьбе поговорили.

– Как проснётся, сразу бери её в оборот. Пусть помоется первым делом и одежду постирает. Причём сама.

– Где мыть будем? – Уточнил боцман.

– На палубе, где же ещё. – Отмахнулся Саша. И добавил. – Но ведро морской воды ей всё же подогрейте. Подберите что-нибудь из старой одежды. И начинай гонять её в хвост и гриву. Нечего ей праздной гостьей сидеть. Да так, чтобы небо с овчинку показалось. Глядишь, когда вернёмся в Бригес, она сама будет домой проситься.

– Она вас знает, капитан? – Сдержанно поинтересовался Коис.

– Да. И её родители тоже. Я вообще им многим обязан. Если с ней что-то случится, мне будет очень… – Саша замялся, подбирая слова. – В общем, я не хочу, чтобы с ней что-то случилось. Но времени у нас немного. Если мы повернём назад, то пассажиры будут сильно недовольны. А это плавание, в некотором роде, наш экзамен на пригодность для более серьёзных, и соответственно высокооплачиваемых дел.

На этом значимые события закончились. Корабль уверенно шёл на юго-запад, сначала вдоль берегов Кинурии, а потом вдоль Кандийских (Курильских) островов, не заходя ни в какие порты. Ветер не менялся, дуя с разной силой. В галфвинде (ветер сбоку) корабль продвигался довольно быстро. С первого дня Саша возобновил свои тренировки в фехтовании с Эвридой, которая была настоящим виртуозом, привлекая к этому так же и Сергея с Игорем. Наставница как-то отметила, что у Саши настоящий талант к владению шпагой, и это в сочетании с отменной реакцией уже сделало из него очень серьёзного противника. Оставался только один неустранимый недостаток – отсутствие практического опыта.

Подтверждалась дурацкая шутка Сергея на счёт привлекательности Саши для женщин в этом мире. Находясь на палубе, он начал замечать внимательные и заинтересованные взгляды со стороны женской части экипажа. Разумеется, не всех, но минимум двое явно выделялись своим поведением. Старались оказаться рядом, с каким-то особым рвением выполняли работы по смене положения парусов при корректировке курса. И, конечно, использовали чисто женские ухищрения, придавая своим причёскам и внешности что-то особенное.

Одна рыжая, крепкого телосложения. Не в том плане, что с лишним весом, а реально крепкая. Звали её Кастианира, и она была канониром. Тем самым, что в бою с пиратами особо метко стрелял из кормового орудия. Она расплела свою матросскую косичку, и ходила теперь с хвостом, перехваченным какой-то хитрой завязкой, с нанизанными на неё шлифованными камушками из нефрита.

Вторую звали Тимандра. Высокая и светловолосая, как большинство элоев, вроде, раньше была наёмницей, сменив опасное занятие на жизнь палубного матроса, занимавшегося парусами. Хотя, и здесь опасностей было не мало. Она и вовсе сделала себе что-то вроде чёлки, вплетя в неё с левой стороны коралловые нити.

Ситуация начинала напрягать, поскольку Саша прекрасно понимал, что любые романы начальника (шефа, босса и прочее) с рядовыми сотрудницами очень плохо скажутся на моральном климате в коллективе. Есть вообще мнение, что делать это на работе, а у него корабль – это работа, категорически нельзя. Ну, за редким исключением. Обычно, этими исключениями являлись секретарши или высокопоставленные сотрудницы женского пола. То есть те, кто в силу своего положения был отгорожен от основной массы коллектива и имел возможность частого и тесного общения с шефом без дополнительных манёвров. Всё равно, конечно, нехорошо, но это хотя бы в глаза не так бросалось, и не раздражало остальных. Это в общих чертах.

А тут? О мотивах такого поведения своих подчинённых можно только догадываться. Пока на корабле была Гликея, она одним фактом своего присутствия рядом отметала все попытки остальных приблизиться к нему. Это как пытаться пролезть в кабинет шефа, когда в приёмной сидит симпатичная секретарша, с которой он постоянно что-то обсуждает и решает внутри. Кто-то скажет, что понятно, чем они там занимаются, кто-то плечами пожмёт. Но наверняка-то никто не знает, если оба не дураки. А вот когда бедненький, да, ещё и явно убитый горем шеф сидит один в кабинете, может возникнуть соблазн. В любом случае, что бы не двигало этими по своему симпатичными девушками, поводов для сближения Саша им давать не собирался. Ну, чисто сердцеед какой-то! Девки вдруг начали сохнуть по нему, а он корчит из себя высокоморального недотрогу.

Но устраивать из капитанской каюты гарем он не собирался. У него были примеры для подражания уже из этого мира. Тот же Кордил на своём фрегате ни с кем не имел тесных связей, хотя женщин и там хватало. Офицер храмовой стражи, который его и подобрал давно в деревне, так же избегал близкого общения со своими подчинёнными женского пола. И это явно неспроста. Есть в этом какой-то глубинный и вполне практический смысл. Хотя слышал он историю про одного оригинального купца, набравшего на своё корыто экипаж исключительно из женщин. Разумеется, платил им поменьше, объясняя это тем, что они слабее мужчин, а значит, работу делают хуже. Ну, а дальше шли разнообразные домыслы про порядки на его судне, которые сводились, как правило, к тому, что на каждую ночь у него была новая любовница из команды.

На практике же, взаимоотношения внутри экипажа всегда были очень сложными. А для Саши тем более, потому что он до сих пор иногда совершал досадные ошибки в своём поведении, не зная ещё всех нюансов сложной морали.

Глава 2

Город Скира на одноименном острове (Симушир) был обязан своим процветанием великолепной бухте (бухта Броутона), на берегах которой он и раскинулся. А также месторождениям железа на соседних мелких островах, и серы, которая являлась важной составляющей для производства пороха, и использовалась во многом другом. Это была столица островной республики, сохранявшей свою независимость благодаря тому, что все соседи внимательно следили друг за другом, не допуская усиления конкурентов. Такой своеобразный «Люксембург» – не доставайся же ты никому. Вот только место здесь гораздо оживлённее, и территория всё же побольше.

Зачем сюда направлялись таинственные пассажиры, Саша даже думать не хотел. Тем более что во время семидневного плавания из каюты они выходили мало, а прогуливаясь по палубе, держались особняком, не пытаясь завести беседу. Лица у них, на первый взгляд были самые заурядные, но если понаблюдать подольше, то становилось ясно, что люди это не простые. И движения у них тщательно выверенные, и глаза цепкие, а в них хитрости на десятерых. У каждого. Да, и фиг с ними.

Двое сошли на берег в городе, прихватив с собой большой сундук с неведомыми вещами, и тоже ночью. Утром Саша отправился продавать зерно по Колиной рекомендации. Получил семь с половиной тысяч взамен потраченных пяти. Минус жалованье команде и расходы на провизию – тысяча триста. Чистая прибыль тысяча двести. Собственно, вот так и живут все мелкие торговцы. А ещё портовые сборы, расходы на ремонт, деньги родственникам или семье. Хорошо если успеешь накопить на новый корабль, прежде чем старый начнёт разваливаться. А если какой форс-мажор, в виде боя с пиратами, или серьёзного шторма, попадания на мель, или невыгодного скачка цен, то дела и вовсе становятся печальными. Неудивительно, что многие идут на рискованные авантюры, или сами становятся пиратами.

На следующий этап пути Саша закупил железа. Поскольку здесь не было экскаваторов и самосвалов, а вся погрузка-разгрузка осуществлялась вручную, максимум при помощи нехитрых приспособлений, опять же ручных, то заводчики заботились о товарном виде своей продукции, и продавали металл в вытянутых брусках, уложенных в плоские деревянные ящики, которые вполне по силам поднять вдвоём. Тонна железа стоила здесь 185 серебряных монет, что позволяло сделать большую закупку исходя из имеющихся наличных средств. И со свободным объёмом тоже проблем не было, ведь железо компактное, даже в ящиках. Но вот вес… В трюме корабля было свободно примерно пятьдесят кубометров пространства, которые по пути сюда были заняты зерном полностью, поскольку оно даже немного легче воды. А вот железо в восемь раз тяжелее. То есть, заполнив трюм полностью, он получит четыреста тон веса, которые, скорее всего, просто утопят его корабль ещё у причала.

Попытавшись прикинуть в уме чистое водоизмещение корабля и уже существующий вес, куда входили люди, пушки, провизия и припасы, он запутался с балластным отсеком, внутренними перегородками и мачтами с парусами, которые находились сверху, но, несомненно, оказывали своё воздействие на осадку. Поэтому решил не мудрить, а отталкиваться от известной величины однородного предыдущего груза – сорока тонн зерна. При этом судно просело прилично, но сохраняло скорость хода и хорошую управляемость. Значит, сейчас можно взять чуть больше. Памятуя наказ советника Аристина не жадничать, остановился на пятидесяти тоннах железа, которые обошлись в девять с лишним тысяч.

Все эти дела заняли два дня, а утром третьего корабль отправился на остров Мелос (Сахалин), пересекая одноимённое море (Охотское), и держа курс на его северную оконечность.

С увеличением команды на два человека, Саша счёл возможным освободить Эвриду от вахты, назначив её постоянным инструктором по фехтованию для команды, с соответствующим увеличением жалованья. Теперь она почти постоянно только и делала, что тренировала матросов небольшими группами по четыре-шесть человек, повышая их навыки во владении оружием. Саша теперь относился к этому очень серьёзно, поскольку насмотрелся уже на местную морскую жизнь.

Амафею гоняли действительно по чёрному. Сам Коис не утруждал себя постоянным вниманием к ней, поручая тренировки новоиспечённого матроса другим людям. Отработав вахту, её и Игоря продолжали гонять и после, заставляя подниматься по вантам на стеньги и проверять там под присмотром старших товарищей крепление парусов и рей. Или просто перевязывать такелаж, чтобы освоить принцип работы. А после всего этого они ещё и отрабатывали владение абордажным тесаком, обучались стрелять из пистолета, а главное, перезаряжать его.

Сюжет с привлечением внимания капитана двумя девушками, получил своё развитие. Поняв, что дистанционные методы не работают, они на время объединили усилия. Улучив момент, когда в каюте был один Сергей, вошли туда, и предложили «заодно» постирать и его вещи. Тот тут же согласился, но последовала другая просьба, «заодно» постирать и вещи капитана, и вообще навести порядок в каюте. За этим занятием их и застал Саша.

Конечно, можно было сделать вид, что так и надо, пусть у него будут две персональные служанки, которые стирают его трусы, постельное бельё и вообще крутятся постоянно вокруг него, лаская глаз своей красотой. Но нетрудно было догадаться, что это только первый этап сложной многоходвки, во время которой он или вынужден будет сдаться, или сделает ещё какую-нибудь глупость. Да, и вообще этот цирк ни к чему хорошему не приведёт.

Наверное, было бы лучше просто наорать на них, пригрозив суровым наказанием, и обзывая нехорошими словами. Но врождённая деликатность и былые принципы отношения к женщинам не позволили ему так поступить. Максимум на что хватило капитана, это нахмуриться, и настоять на том, чтобы они прекратили своё занятие, с пояснением, что он не нуждается в няньках. Подметать полы они, конечно, перестали, но тут же принялись оправдываться, что просто хотели помочь ему. А Саша не придумал ничего лучше, как сослаться на то, что ему сейчас вообще не до женщин, и у них всё равно ничего не получится. Две хитрюги сделали вид, что поняли, и с притворной покорностью вышли из каюты, столкнувшись в дверях с Эвридой, проводившей их недобрым взглядом единственного глаза.

– Ассар, хочешь, я поговорю с ними по-своему? – Предложила она.

Саша тяжело вздохнул, и устало опустился на койку.

– Не стоит, Эврида. Думаю, что сам справлюсь с этой проблемой.

– Я надеюсь, ты меня не подозреваешь в подобных поползновениях? – С ухмылкой спросила она.

Саша опять завис. Ответить, что ни в коем случае? Что он её и за женщину-то раньше не считал? А сейчас? Трудно сказать. Он однозначно уважает её, как полезного члена команды и даже товарища. И понимает, что она всё же женщина. Немолодая, с уродливыми последствиями ранения, но не более того.

– Нет, Эврида. Я уверен, что ты выше таких простых помыслов. Надеюсь, мне удастся остаться капитаном, не превращаясь в злобного дракона.

– Это опасная игра. – Покачала женщина головой. – Ты правильно делаешь, что не поддаёшься, но обычно капитаны более суровы. Разумеется, если сами не хотят получить подобного.

– А часто они получают подобное? – Поинтересовался Саша.

– По-разному. – Пожала плечами Эврида. – Но гораздо чаще такие плохо кончают.

– Я догадываюсь об этом. Наверно, ты права на счёт суровости, но она во мне ещё не созрела. Надеюсь, это не приведёт к непоправимым последствиям.

– Пока что до этого далеко. – Обнадёжила его Эврида.

Вскоре они попали в длительный штиль, вызванный обширным антициклоном с севера. Днём солнце хорошо пригревало, а ночью опускались морозы. Лишь иногда появлялся лёгкий ветерок, позволявший немного продвинуться вперёд. На третий день пассажиры не вытерпели, и настояли, чтобы команда взялась за вёсла. Гребли по очереди, часто меняясь, но только днём, ночью все отдыхали. Саша хотел было и сам присоединиться к матросам, но в последний момент уловил укоризненный взгляд Коиса, и решил воздержаться от такой демократичности. А чтобы поддерживать себя в физической форме, вынужден был делать различные упражнения в своей каюте, как когда-то с Гликеей. Только тогда они занимались этим для согрева, а сейчас это был чистый спорт.

Скорость, конечно, была небольшой, но корабль явно продвигался вперёд, что Саша и определил по секстанту и часам. Оставшись без штурмана, он теперь сам вынужден был вспомнить то, что ему преподавали в мореходке. Да, и у Гликеи многому научился.

Вообще-то, промахнуться мимо Мелоса (Сахалина) было очень сложно. Достаточно было взять небольшую поправку к западу, а потом просто пройти вдоль его берегов. Но это было бы явным уроном его мастерства в глазах пассажиров, поэтому он старался корректировать курс и выйти точно к северной оконечности острова.

Такая погода держалась ещё шесть дней, за которые они, почти всё время на вёслах, преодолели сто сорок миль. Потом подул южный ветер, принеся сначала облака, а затем и тёплые дожди. Но корабль шёл бодро, не менее пяти узлов. За три дня дошли до северной оконечности Мелоса, промахнувшись лишь миль на десять, поскольку последние дни Саша не мог корректировать курс из-за туч.

Затем прошли немного вдоль северных берегов острова на запад, с запасом отойдя в море, и повернули на юго-восток, ложась в крутой бейдевинд, и направляясь в ближайший порт Скапса (Москальво). Эту перемену курса пассажиры заметили, и, поднявшись на палубу, поинтересовались у капитана, куда они идут.

– В Скапсу. – Спокойно ответил он. – Продать товар, и купить новый.

– Вам не говорили, что доставить нас в пункт назначения надо как можно скорее? – Вкрадчиво поинтересовался старший из них. – До сих пор ваши действия не вызвали нареканий.

– Говорили. Но ещё мне сказали, гораздо важнее, чтобы плавание выглядело, как обычное коммерческое, и никому в голову не пришло связать ваше появление в определённых местах с интересами Локриды. А найти груз, который можно выгодно продать на Аргирских (Шантарских) островах, не так-то просто.

– Взяли бы невыгодный. – Возразил второй пассажир. – Наша плата покроет все возможные убытки.

– Я думал об этом. – Так же спокойно ответил Саша. – Расположение господина Аристина для меня важнее размера выгоды. Но посудите сами, не странно ли будет выглядеть корабль, берущий явно убыточный груз? Даже если такое сразу никому не бросится в глаза, то рано или поздно это заметит кто-нибудь из портовых чиновников по записям в судовом журнале, и посмеётся. Сначала сам, а потом и вечером в таверне, рассказав о бестолковом капитане, который вздумал возить, например, зерно из Бригеса на Аргиры. И всё, дальше это уже вопрос времени, когда на подобную байку обратят внимание люди, которые об этом ничего не должны знать. А ведь именно на этом настаивал господин советник.

Окинув взглядом озадаченные лица пассажиров, Саша улыбнулся.

– Не переживайте. До порта, куда мы заворачиваем, всего-то миль пятьдесят. Ветер, конечно, неудобный, но завтра утром мы уже войдём в гавань, где разгрузимся, и возьмём местный ходовой товар, который вполне логично везти именно на Аргирские острова. Никому и в голову не придёт, что именно я возил вас. А значит, ваши действия никак не свяжут с Локридой.

– Вы слишком много знаете для наёмного капитана.

– Вообще-то, я не знаю ничего. Кроме портов назначения и того, что доставить вас нужно, как можно незаметнее. Вот об этом я как раз и думаю, отрабатывая вознаграждение.

– Допустим. И что же вы хотите взять в Скапсе?

– Зерно, коньяк, может быть ткани. Что подвернётся.

– Но зерно и коньяк вы могли взять в Бригесе! – Удивился старший пассажир.

– Вас подводит незнание основ торговли. Никто не возит товар издалека, если его можно взять поближе. За время пути надо платить жалованье команде, кормить её. Чем длиннее путь, тем выше вероятность попасть в шторм и получить повреждения корабля. Всё это входит в стоимость товара. Поэтому ближний товар всегда дешевле. Да, я мог бы его везти из Бригеса, но тогда мы возвращаемся к тому, что в глазах знающих людей это выглядело бы странно.

– Логично. – Хмыкнул старший. – Вы всё же слишком рассудительны для капитана мелкого корабля. Вы где-то учились? Откуда вы?

Саша подумал мгновенье, но решил не врать, а просто уйти от ответа.

– Неважно. Главное, что господин Аристин мне доверяет.

Пассажиры переглянулись, и, поблагодарив за разъяснения, отправились в свою каюту. А у Саши мелькнула мысль, что эти вроде бы наивные расспросы на самом деле имели целью скорее присмотреться к нему, чем выяснять элементарные истины. Ох, не простые пассажиры!

В этот момент, словно дожидаясь, когда капитан освободится и сможет обратить на происходящее внимание, с грот-марселея (второй ярус парусов на грот-мачте) спустилась Тимандра, сделав это весьма эффектно – съехала по брасу на палубу, обхватив его руками и ногами. В нужный момент отпустила, чтобы не врезаться в борт, и спрыгнула. Разумеется, поправила косичку, не забыв стрельнуть глазами в сторону капитана. «Значит, не угомонилась» – подумал Саша.

Самое забавное, что остальная команда наблюдала за всем этим цирком с явной добродушной иронией. До капитана даже долетали отдельные шутки, но направленные исключительно в адрес девушек. А значит он на верном пути.

В Скапсе железо продали по 250 серебряных монет за тонну, но из-за затянувшегося штиля большая часть прибыли ушла на жалованье команде. Тем не менее, Саша располагал двадцатью семью тысячами наличными. Сначала решил взять коньяк на все деньги, который шёл здесь по сотне за бочку (около пятидесяти литров), что было недорого. Двести семьдесят бочек! Пираты упьются. Но такого количества у торговца не было, он мог предложить всего шестьдесят. Учитывая, что Саша не мелочился, и обратился к самому крупному, то, даже обежав других, помельче, он вряд ли соберёт задуманное количество. Городок всё же не сказать, что большой. И вставал следующий вопрос, а осилят ли такое количество пираты? Он наверняка не единственный, кто везёт туда грузы, плюс их добыча. Может, стоит как-то разнообразить ассортимент? Поэтому взял ещё восемьдесят бочек вина по двадцать пять, муки, риса, гречки, овса и картошки. Венчало его закупки копчёное мясо и колбасы – продукт скоропортящийся, потому всегда востребованный, пока свежий. Всего потратил восемнадцать тысяч, и его начали одолевать сомнения – не слишком ли он вложился в это сомнительное предприятие? Трюм снова под завязку, но без перегруза.

Стоянка в Скапсе заняла снова два дня, на третий подняли паруса, и взяли курс на северо-запад, к последнему пункту этого маршрута. Аргирские острова состояли из двух больших, и нескольких совсем мелких, в основном необитаемых из-за размеров и отсутствия источников воды. Самый большой, размером примерно тридцать на тридцать миль, имел один существенный недостаток – на нём не было удобных гаваней. За таковую считался залив, обращённый на юго-запад, но открытый для ветров с той стороны. Другое дело, что там и до материка недалеко, а значит, ветер не успеет нагнать большую волну. Тем не менее, это сказывалось на посещаемости острова, и городок, стоявший в заливе, был совсем невелик. А вот на втором острове, который хоть и существенно уступал размерами, гавань была великолепная, обращённая в ту же сторону. Там-то и раскинулась пиратская столица, которой покровительствовал местный землевладелец Атропат, формально подчинявшийся республике Брусида (побережье к северу от Амура), но уже давно чувствовавший себя независимо, ведя сложную международную политику.

Местное население состояло частью из элоев, частью из давно ассимилированных туземцев, мало отличавшихся внешне. Они ловили рыбу, выращивали что-то на своих огородах, и виноград на склонах невысоких гор. Там же пасли скот. Но всего этого катастрофически не хватало на толпу пиратов, возвращавшихся сюда из дальних походов на юг сбывать добычу, чинить корабли и отдыхать. Поэтому острова сильно зависели от подвоза продовольствия и различных необходимых в жизни мелочей, которые не производились в нужном количестве на месте. Многие торговцы заходили именно сюда, чтобы скупать награбленный товар по дешёвке, а потом перепродавать в других землях. Со всех этих махинаций барон имел стабильную долю, на которую содержал несколько до зубов вооружённых кораблей, готовых в любой момент расправиться с ослушниками, вздумавшими безобразничать не в указанном направлении, и тем более в его «территориальных» водах. А при затруднениях к нему мгновенно присоединялись корабли нескольких ближайших государств. Всё всех устраивало. Официально власти клеймили пиратство, и всячески с ним боролись, но это касалось только чужих пиратов, а своих всячески поощряли, в крайнем случае, даже защищали.

Всё это Саше поведали Эврида и Коис во время плавания. Оставалось только удивляться, почему Дмитрий ему ничего не посоветовал в этом направлении. Хотя, при непредсказуемости добычи, вряд ли он мог что-то сказать конкретное. К тому же, наверняка был уверен, что в свободное плавание Сашу никто не отпустит. Просто так получилось, что интересы советника Аристина оказались направлены в эту сторону.

* * *

При неменяющемся южном ветре расстояние в двести двадцать миль преодолели за два с лишним дня. Пролив между большим островом и материком, в котором была разбросана всякая мелочёвка, проходили ночью. К счастью, в этих местах имелись все условия для навигации, и возвышалось несколько маяков, обозначенных на карте, которые указывали удобный путь. Тем не менее, всю ночь капитан простоял на палубе, и на следующий день был слегка не выспавшимся.

Гавань прикрывал скалистый изогнутый мыс, на вершине которого возвышался мощный форт, ощетинившийся пушками. Город Стром располагался чуть дальше, у небольшой речки, снабжавшей его водой, и своими окраинами подходил к стенам крепости. Всё, как обычно. У берега склады, магазины и таверны. Дальше городские дома, сменявшиеся огородами с курятниками и коровниками. В акватории гавани находилось больше двадцати кораблей, но берег был почти пустынным. Очевидно, что основная жизнь здесь кипела вечером.

Приткнувшись к одному из пирсов, Саша распрощался со своими таинственными пассажирами, получив с них обещанные пятьдесят золотых монет, что равнялось пяти тысячам серебряных. Следует отдать должное удобству местной монетной системы, подогнанной под десятичные значения, потому что весовое соотношение золота к серебру не имело с этим ничего общего. Результат достигался за счёт сознательной игры на размере и чистом весе соответственно. Если золотая монета была довольно крупной и вообще тяжёлой (около 12 грамм), то серебряная меньше и в шесть раз легче (около 2 грамм), что при конечном пересчёте приравнивало её к одной сотой. И никакой путаницы, потому что все монетные дворы пока что следовали этому стандарту – ведь удобно же.

Товар удалось сбыть в целом неплохо, хотя что-то и пришлось продавать едва ли не по закупочной цене. Особо порадовало местного торговца мясо, которого всё время не хватало. Выручка составила почти семь тысяч, что при коротком плече доставке делало рейс очень прибыльным. К вечеру разгрузились, половину команды Саша отпустил на берег, но и сам не удержался, отправившись посмотреть на местные нравы в сопровождении Сергея иЭвриды.

Заказали сытный ужин, немного вина, которое в таверне стоило раз в пять дороже, чем он отдал в магазин. Учитывая, что заведение они выбрали приличное, здесь и публика была соответствующая. Офицеры с кораблей, приказчики и купцы. Дебоширить никто пока не собирался, хотя и тёмных личностей хватало. На небольшой сцене задорно отплясывали девушки под скрипку и барабан.

Всё бы ничего, но Сашу смущала компания, сидевшая в дальнем углу, среди которых выделялась женщина с золотой серьгой в ухе, бросавшая на него недобрые взгляды. То, что он её не видел и не знал раньше, было совершенно очевидно. Поэтому о причине столь странных эмоций можно было только догадываться, но всё же он поделился своими наблюдениями с Эвридой. Уронив нож со стола, она нагнулась за ним, бросив мимолётный взгляд в нужную сторону.

– Понятия не имею. – Пожала плечами наставник. – Мне она тоже незнакома. Пока что нам опасаться нечего. Драки с оружием здесь строжайше запрещены, да, и за мордобой наказывают жёстко. Но на обратном пути надо быть осторожней.

– Думаешь, ограбить захотят?

– Да, кто знает, что у них на уме. Публика тут специфическая. Не забывай, это всё же пираты. То есть люди, которые грабят других ради денег, при этом убивая, и проявляя большую жестокость. Ты же знаешь, что пленных они берут очень редко. Чтобы пойти на такое, в голове должно что-то произойти, человек должен ощутить себя отличным от остальных, от традиционных правил. У некоторых этот процесс заходит слишком далеко. Они искренне ненавидят обычных людей. Может быть, ей не понравилось твоё лицо. – Уточнила Эврида. – Оно у тебя слишком честное и правильное. – Добавила она с усмешкой.

– И всё? – Удивился Саша.

– Достаточно, чтобы скучающий пират попытался развлечься дракой в тёмном переулке. Ты выглядишь довольно необычно. Не пират, не торгаш, при этом весь какой-то порядочный, но не военный и не жрец. Непонятный, чужой. Это может раздражать подобную публику. С нервами у них, как правило, не всё в порядке.

– Да, уж, обнадёжила. Не могла это раньше сказать? Я бы не пошёл на берег, а поужинал на корабле.

– Да, не переживай. Здесь они ни на что не решатся, а выйдем мы быстро, и пойдём по широким улицам. Там везде патрули барона, даже полный псих не рискнёт на нас напасть, потому что выглядим мы вовсе не безобидно.

* * *

Чуть ранее, чем состоялся этот разговор, в другой таверне произошёл эпизод, объясняющий дальнейшие события. За столик к матросам с люгера «Арабелла» присел подвыпивший человек, скорее всего, тоже моряк, которому очень хотелось пообщаться. Был он добродушен и болтлив, сходу начал травить байки, чем немало повеселил присутствующих. Обычное дело, даже в пиратском логове. Именно так распространялись самые разные истории. Смешные или не очень. Но это всегда было источником информации, разлетающейся с впечатляющей быстротой.

Он не интересовался ни тем, какой они привезли груз, ни тем, какой будут брать. Его даже не интересовало, куда они собираются. Рассказал, как ходил далеко на юг, в земли, где до сих пор встречаются людоеды. Как пробовал на далёких островах жгучий перец, который перебивает запах даже у начинающего тухнуть мяса. Как удирали от имперского линейного корабля, а по пути успели взять на абордаж выскочивший из-за скалистого острова прямо на них тяжело груженый барк.

– А что у вас за жизнь, торгаши? – С превосходством воскликнул подвыпивший пират, обводя их мутным взглядом. – Только и делаете, что спину гнёте на своего капитана за гроши, и дрожите, чтобы не нарваться в море на настоящих морских волков, вроде нас.

– А нам много и не надо. – Ответил один из матросов. – И вообще-то не дрожим. Зачем нам дрожать? Ты на своём корыте нас всё равно не догонишь. – При последних словах он хлопнул пирата по плечу, а остальные засмеялись.

– Да? – Удивился пират. – Что же это за торгаши такие, которые на своих кораблях могут удрать? Или вы с того самого люгера, что вошёл в порт сегодня?

– Угадал приятель. – Ответил ему матрос. – Так что, не разевай на нас роток, всё равно поймать не сможешь. Или зубы обломаешь.

– Даже та-а-а-к? – Протянул, всё больше удивляющийся пират. – Хотя, слышал я историю про то, как в прошлом году какой-то шустрый капитан на люгере, взял на абордаж лоханку Длинного Сотера, и обчистил полностью, даже пушки снял. Не ваша работа?

– Вот видишь, ты даже знаешь, что и торгаши бывают вовсе не безобидными. – С усмешкой ответил моряк. – Именно, что наша. Так что не хвастайся, морской волк.

– Да, это ты меня уел. – Согласился пират. – А вот, было ещё дело… – Продолжил травить байки разговорчивый собеседник. Впрочем, долго он не сидел. Минут через десять бросил взгляд на большие напольные часы с маятником, стоявшие в углу, и с сожалением сообщил, что ему пора возвращаться на корабль.

Выходил он походкой жутко нетрезвого человека, но старался вести себя подчёркнуто аккуратно, метра за два останавливаясь перед встречными людьми, и с пьяной ухмылкой показывая, что пропускает их. Но едва он вышел на улицу, раскачивание по сторонам прекратилось, взгляд обрёл осмысленность, и отправился он вовсе не в сторону пирсов, а в глубь города, где располагались заведения поприличней. А уже через пять минут оказался в той самой таверне, где ужинал Саша, и направился прямиком к столу, где сидела компания во главе со странно агрессивной женщиной. Молча присел на свободное место, оторвал кусок лосося с блюда, и даже до конца не прожевав, пробубнил:

– Это они, капитан. Матросы прямо так и сказали.

Женщина ещё раз посмотрела на холёное лицо человека за дальним столом, которого так внимательно изучала всё это время, её губы расплылись в довольной улыбке.

– Мы всё равно за ним не угонимся на своём корыте, даже если он будет загружен под завязку. – Недовольно сказал один из сидевших за столом. – А нападать на него рядом с гаванью чистое безумие. На нас объявят охоту.

– Верно. – Согласилась женщина. – Поэтому мы и не будем на него нападать сами. Попросим об этом Ясона. Он мне должен.

– Должен, это одно, а нарушать закон барона, это совсем другое.

– Он ещё не принёс клятву барону, думает пока.

– Всё равно барону это не понравится. Он на расправу скор. А может, согласится, и выйдет в море. Потом вернётся, и скажет, что не догнал.

– Может. Но чтобы такого не случилось, я сама пойду к нему на борт. Очень уж хочется убедиться лично в смерти этого ублюдка.

Её собеседник ухмыльнулся:

– Ты так говоришь, будто этот капитан сам гонялся за твоим Сотером, и взял его скорлупку на абордаж.

– Это неважно. – Ответила женщина. – Он его убил, и я должна отомстить. Тогда я выполню клятву, данную богам, и стану свободна.

– У Ясона, конечно, быстрая шхуна, но не факт, что даже он угонится за этим люгером, если тот загрузится не полностью. – Вставил другой человек.

– Вот, об этом и надо прежде всего позаботиться. Чтобы товара у него было много, и выкинуть его за борт было не так просто. Пойдём, нам надо ещё многое сделать за сегодня.

С этими словами все поднялись, и вышли на улицу. Сашу вся эта сцена изрядно напрягла, тем более, что он не понимал причин странного поведения незнакомого человека. Верить в то, что дело в простом «лицо не понравилось», он не хотел. Но делать нечего. Закончили ужин, и, держась настороже, двинулись к кораблю. Как это не удивительно, но добрались без приключений. И матросы вскоре все вернулись, даже не подрались ни с кем.

А тем временем к стоявшей на рейде двухмачтовой яхте «Змея» подходила шлюпка, с которой на борт поднялась та самая женщина. Оказавшись вскоре в капитанской каюте, она уговаривала хозяина:

– Ты ничем не рискуешь. Сделаешь дело, обчистишь люгер и пустишь на дно. Потом я заберу у тебя товар, который мне надо будет вернуть, а всё остальное твоё.

– То есть я буду рисковать за те крохи, которые найдутся в каюте капитана? – С сомнением спросил Ясон.

– Там могут быть вовсе не крохи. Этот капитан явно не прост, и сдаётся мне, что только прикидывается торговцем. – Напирала женщина.

– Значит, мне ещё и предстоит серьёзный бой.

– Ясон, на люгере от силы человек сорок команды, а у тебя больше сотни. Тебе не стыдно?

– Мне не нравится это дело.

– Поверь, когда я спасала твою хитрую задницу от имперской каторги, мне тоже не сладко пришлось. В любом случае, после этого ты мне ничего не будешь должен. Ещё и заработаешь. А чтобы хоть как-то тебя утешить, я буду на твоём корабле с десятком своих людей. И мы первыми пойдём на абордаж.

– Мерея, только чтобы вернуть долг, я соглашаюсь на эту ерунду. И она мне очень не нравится. – Ответил капитан Ясон, качая головой.

– Так мы договорились? – Спросила его женщина, сверля взглядом.

– Да. Уверена, что он не окажется быстрее?

– Я об этом специально позабочусь. Не переживай. – И с этими словами она резко развернулась и вышла из каюты.

Спустя некоторое время она уже общалась с владельцем магазина.

– Товар вернётся к тебе полностью, только спустя несколько дней. По сути, ты просто так получишь деньги с этого торгаша, не потеряв ни одного фунта.

– А если он всё же сумеет удрать? – Сомневался торговец. – А потом расскажет обо всём барону.

– А вот для этого, ты должен будешь всучить ему много товара, чтобы люгер просел как можно глубже. – Напирала Мерея.

– Но он же не дурак, вряд ли станет так рисковать. В море сейчас беспокойно.

– Продай со скидкой. И такой товар, который однозначно будет пользоваться спросом.

– Я что, должен торговать себе в убыток? – Деланно изумился торговец.

– Ты не забыл, что я верну тебе его через несколько дней? – Удивилась Мерея. – Даже если ты его продашь за полцены, для тебя это всё равно чистые деньги. Как будто ты их нашёл на дороге. Вот только десятки тысяч там, как правило, не валяются.

– И как я ему объясню, что продаю товар задёшево? Разве это его не насторожит?

– Ну, придумай что-нибудь. Ты же торговец, а не я. Скажи, например, что твой склад завален, и ожидаются другие крупные поступления. Скажи, что достался этот товар за копейки, поэтому ты и так в плюсе. Я тебя должна учить врать что ли? Кстати, что ему можно продать, чтобы это было не так просто выкинуть за борт во время погони?

– Ага! – Возмущённо воскликнул торговец. – Значит, я всё же могу лишиться части товара!

– Я поэтому тебя и спрашиваю, что нельзя быстро выкинуть. Поверь, я тоже в этом заинтересована.

– Ну, не знаю. Парусину можно, у неё широкое полотно, и рулоны толстые. Грузятся только на лебёдке.

– Вот! Умный ты всё же. Во время погони ему паруса будут мешать перекинуть лебёдку через реи, чтобы вытащить груз из трюма, и лишить тебя честной прибыли.

– Да уж, честной. – Недовольно скривился торговец. – Если об этом кто-то узнает, то меня живьём сожрут.

– Кто же об этом узнает, глупенький. – Рассмеялась Мерея. – Об этом знаем только ты и я. А мне болтать тоже нет смысла.

– Надеюсь. – Буркнул торговец.

Глава 3

Утром на люгер пришёл приказчик от торговца, который сходу начал предлагать парусину по очень соблазнительной цене. Вчера Саша уже провёл беглый опрос местных барыг на предмет цен, и утренняя информация его очень заинтересовала. Особо соблазнительным это выглядело в свете предполагаемого повышения спроса в Элое в связи с начавшейся войной. Проблема заключалась в том, что приказчик настаивал на определённом объёме покупки, которая была по приблизительным прикидкам предельная для его люгера. И предложение сводилось к тому, что или бери всё по этой цене, или вообще не бери. Что-то тут было не то, и для выяснения этого странного обстоятельства Саша вынужден был отправиться к торговцу.

Всё оказалось просто. Товар был скуплен за бесценок у остро нуждавшегося в деньгах пирата, но торговец ожидал со дня на день поступления ещё более крупных партий, а его склады были заполнены под завязку. Ему срочно надо было избавляться от чего-нибудь, причём, по заверениям, он всё равно оставался пока в прибыли, отсюда и соблазнительные цены. Торговец пел соловьём, уверял, что если у него сейчас возьмут максимальную партию товара, то в будущем можно рассчитывать на хорошие скидки. Но Саше очень не хотелось перегружать корабль, потому что жадность могла сыграть с ним плохую шутку, попадись в море враждебное судно. Он уже склонялся к мысли отказаться от такого несомненно выгодного, но всё же рискованного предложения, как торговец пошёл ва-банк, и опустил цену ещё. В голове включился калькулятор, жаба с левого плеча вцепилась обеими склизкими лапами в горло, надсадно крича в ухо – бери, бери, идиот! Устоять было невозможно. Пахло тройной выгодой, и Саша согласился.

Парусина продавалась в больших рулонах шириной под два метра, намотанных на крепкое, торчавшее по бокам, бревно. Весило это всё около шестисот фунтов (чуть меньше 300 кг). Такую штуку можно было катать по ровной местности, но в случае со всякими препятствиями погрузка осуществлялась при помощи лебёдок, в частности с их помощью опускалась в трюм. Впарили ровно пятьдесят рулонов, которые опять пришлось распихивать по всем закуткам, включая штурманскую каюту. По весу это, кстати, оказалось не столь критично, как опасался Саша, всего около шестидесяти бролов (30 тонн), но корабль всё равно порядком просел. Обошлась выгодная покупка в тридцать тысяч, что в случае с её выгодной продажей сулило огромную прибыль.

Провозились с погрузкой полдня, но Саша решил не медлить, и корабль отчалил. Погода потеплела, дожди кончились, теперь днём можно было разгуливать в одной рубашке. Намеченной точкой маршрута предполагалась столица Глафиара (Хоккайдо) Этол (Саппоро). Кратчайший путь туда лежал через пролив между Мелосом (Сахалин) и Арморикой (Приморье), но эти воды сейчас были слишком опасны. Поэтому взяли курс на северную оконечность острова, чтобы уже оттуда спуститься к нужному порту.

Если на выходе из гавани и начальном этапе пути двигаться приходилось в бейдевинде, преодолевая южный ветер, то вскоре корабль лёг в галфвинд, и пошёл значительно быстрее. Утром миновали мыс большого острова, впереди открывался морской простор. Парусов видно не было, следом за ними никто не выходил, Саша немного расслабился, потому что до последнего ждал от пиратов какой-нибудь гадости. Из головы не выходило злое лицо женщины, которая смотрела на него в таверне. Для ориентира взяли маленький остров, мимо которого и проходила прямая линия маршрута (остров Меньшикова). Вскоре на горизонте показалась его скалистая вершина, во второй половине дня уже подошли вплотную.

Наперерез выскочила двухмачтовая шхуна под флагом Брусиды. Конечно, была вероятность, что корабль следует по своим делам в сторону ближайшего порта, но такое совпадение капитана напрягло. Последняя встреча с пиратами происходила при точно таких же обстоятельствах. Саша поневоле начал оглядываться по сторонам, выискивая второй корабль, но его не было. Желая как-то избежать слишком быстрого сближения, он принял решение обойти маленький островок с другой стороны, и повернул на север. Шхуна тут же повернула на запад, идя вдоль острова, а потом тоже на север. Теперь сомнений не было – это пираты, и их цель – люгер. Причём, подгадали момент они удачно, сейчас расстояние было около шести кабельтовых.

Когда шхуна стала на тот же курс, то какое-то время Саша не мог понять, догоняют их, или нет, но вскоре стало ясно, что дистанция сокращается. Люгер был всё-таки основательно загружен, а шхуна, судя по всему, практически пустая, раз ждала его в этом месте. Первой мыслью было начать избавляться от груза, но он тут же понял, что сделать это не получится. Проклятые рулоны парусины тяжёлые, нечего даже думать пытаться их вытащить из трюма вручную. А перекидывать канаты через реи можно только в том случае, если убрать паруса, что при близкой дистанции было равносильно добровольной сдаче, и это вряд ли поможет сохранить свои жизни. Если уж кто-то решился на разбой поблизости от владений барона, то наверняка не собирается оставлять свидетелей.

Вскоре со шхуны бухнул первый выстрел. Ядро плюхнулось в воду с большим недолётом, но намерения обозначились достаточно ясно. Саша отправил канониров к кормовым орудиям, наказав отвечать пока ядрами, как только представится такая возможность. Но пока что более мелкие пушки его люгера даже близко не добивали до преследователей, поэтому они молчали.

– Как думаешь, какой у них калибр? – Спросил он, стоявшего рядом Коиса.

– Двенадцать фунтов точно, а может и шестнадцать. – Ответил боцман, не свод глаз со шхуны.

Местная артиллерия была устроена так, что чем больше калибр, тем дальше била пушка. Ненамного, но всё же. И только совсем уж монструозные орудия теряли в своей дальнобойности. В данном случае разница в калибрах была минимум в два раза. Вот прозвучал ещё один выстрел. Тоже недолёт, но уже ближе.

Погоня продолжалась. Корабли уже проскочили мимо маленького островка, уходя в море. Прежде чем с люгера начали отвечать, в парусах красовалось две дырки, расстояние сокращалось. Дело шло к тому, что скоро полетят книппели. А тогда всё. Нечего даже думать, что удастся справиться с толпой пиратов на шхуне, их там явно больше сотни.

– Все орудия зарядить книппелями, стрелять по команде. – Крикнул Саша.

Отыскал глазами Игоря и Амафею – двух начинающих матросов, толку от которых в предстоящем бою будет явно немного. Спустился с ними в трюм, где передал в распоряжение кока. Именно они втроём должны обеспечивать бесперебойный поднос боеприпасов к пушкам. Все остальные будут находиться на палубе. Кроме шести канониров, занявших каюты на корме. Команда уже давно вооружилась, готовая защищать свои жизни. Саша собрал все ружья, достал из каюты свою ИЖ с патронами, не обращая внимания на заинтересованные взгляды моряков. Со всем этим богатством он пристроился на корме вместе с Эвридой и ещё двумя лучшими стрелками – бывшими абордажниками Дмитрия.

Всё готово. Можно начинать.

– Убрать паруса! – Раздалась команда. – Приготовить вёсла!

Саша хотел провернуть прежний трюк, только в этот раз не собирался баловаться с картечью, и даже мыслей не было ввязываться в ближний бой со шхуной, команда которой может превосходить его в три раза. Посбивать паруса и попытаться уйти. Вот, и всё.

Люгер быстро терял ход, расстояние сокращалось, со шхуны больше не стреляли. Может быть пиратские канониры перезаряжали пушки картечью. Вскоре Саша различил на фок-мачте двух стрелков, засевших на марсовой площадке. От них надо было избавиться в первую очередь. Переговорив с Эвридой, вооружённой своим штуцером, распределили цели. Стрелять собирались с колена, отойдя от кормы на такое расстояние, чтобы только была видна марсовая площадка на шхуне. Хотелось подпустить её поближе, чтобы снять оттуда стрелков наверняка, второго шанса во время манёвров судна уже не будет. Над ограждением виднелось две головы с частью туловища. Двести метров – далеко. На земле может и нормальное расстояние, но с покачивающейся палубы попасть можно только случайно. Подпустили почти на сто метров. Именно в этот момент пираты тоже вскинули ружья, выбирая цель.

– Давай. – Негромко сказал Саша, чтобы не сбивать дыхание.

Выстрелы прозвучали почти одновременно. Прежде чем видимость закрыло пороховым дымом, он успел увидеть, как намеченный противник Эвриды выронил своё ружьё и исчез. А вот второй, в которого целился он сам из оленебоя, выстрелил в ответ. Но к счастью тоже мимо. Саша не пострадал, Эврида тоже. Никто из матросов не вскрикнул и не упал на палубу. Время!

– Корма, огонь! – Через несколько секунд раздался грохот сдвоенного выстрела. Отличного выстрела! Один книппель оборвал все косые на бушприте, а второй влетел в самую середину повёрнутого в сторону фор-триселя. На шхуне это был большой парус, основной. В спокойной обстановке с ним было очень удобно обращаться, что позволяло экономить на количестве марсовых матросов, но в бою он был очень уязвим. Как сейчас. Одно хорошее попадание, и огромное полотнище, разорванное посередине, заполоскалось бесполезной тряпкой.

– Вёсла в воду по правому борту! – Выкрикнул Саша следующую команду, сам бросаясь к корме, где лежали остальные ружья.

Упираясь ногами в палубу, и скользя на ней, матросы разворачивали люгер бортом. С пиратской шхуны раздались ружейные выстрелы.

– Стреляем! – Крикнул Саша абордажникам, сам тоже хватая свою Иж. По очереди они приподнимались над бортом, делая быстрый выстрел в сторону носа шхуны, где постоянно вспухали облачка дыма. Саша стрелял дробью. Может, и не так убойно, но зато попасть легче. А учитывая, что над фальшбортом шхуны мелькало одновременно множество лиц, то была возможность поразить сразу нескольких одним выстрелом. Может и не убьёт, но стрелки они будут после этого неважные. А главное, скорострельность его пальбы была высокая. Гильзы одна за другой падали на палубу, раскатываясь в стороны.

Это довольно быстро поумерило пыл пиратов, стрельба с их стороны стала редкой, но всё же они успели поразить одного матроса, который упал на палубу с надсадным кашлем и плюясь кровью.

– Эврида, стереги марс, не отвлекайся! – Крикнул Саша. – Правый борт, огонь!

Хорошо пошла! Четыре книппеля метров с пятидесяти оборвали бизань, ванты, брасы, намотавшись на мачты, но не причинив этим массивным столбам видимого вреда. На шхуне оставались только верхние небольшие паруса. На фок-мачте марсель и брамсель, а на бизань-мачте трисель. Она стремительно теряла скорость, но благодаря своей инерции приближалась слишком быстро.

– Поставить паруса! – Надрывался Саша.

Матросы, уже сложившие вёсла, тянули фалы. Эврида с обычным ружьём караулила стрелка на марсе, а Саша, то и дело выглядывал из-за борта, стараясь не пропустить момент, когда пираты будут готовы к выстрелу из носовых орудий. Паруса поставили, люгер начал набирать ход, одновременно разворачиваясь кормой. В орудийных портах пиратской шхуны показались дула орудий. Ещё несколько секунд на наводку и может последовать выстрел. Скорее всего, картечью. Выждав немного, Саша засвистел в свою дудку. Выдрессированные матросы попадали на палубу, раздались выстрелы.

Следует отдать должное сообразительности вражеских канониров или капитана. Понимая, что добыча уходит, они не стали метить в палубу. Даже в случае успешного выстрела и высоких потерь среди экипажа, люгер всё равно бы быстро разорвал дистанцию. Поэтому пираты целились выше, по парусам. Картечь, конечно, не книппели, но шариков в заряде очень много, и распределялись они широко, прошивая насквозь паруса на всех трёх мачтах. А следом полетели абордажные кошки, и одна из них всё же смогла дотянуться до фальшборта, вцепившись в него своими острыми зубьями, и едва не задев прячущегося там рулевого. Один из стрелков тут же отложил ружьё, и поднявшись над бортом взмахнул тесаком. Грамотно, с оттягом и наискосок. Натянутая верёвка лопнула, но сам он тут же получил пулю в голову. Отвратительная красно-серая масса брызнула в стороны, тело с изуродованным лицом упало на палубу. Следом раздался выстрел Эвриды.

– Марсовый готов. – Отчиталась она, начиная чистить ствол ружья шомполом, потому что заряженных больше не осталось.

Матросы бегали по палубе, меняя положение парусов в соответствии со сменой курса, с пиратской шхуны раздавались выстрелы и ещё один моряк на люгере присел на палубу, держась за руку, а второй рухнул, не подавая признаков жизни. К раненому, пригибаясь, тут же бросился Сергей. Сейчас быстро осмотрит, и начнёт перевязывать. На шхуне по вантам уже карабкалась наверх очередная парочка, спеша занять марсовую площадку, чтобы вести оттуда обстрел. Но уцелевший абордажник именно в этот момент перезарядил своё ружьё, и смог подстрелить одного из них. Вторым занялся Саша. Прицелился, и нажал на спуск. Заряд дроби угодил в тело. Может, это было и не смертельно, но множественные ранения оказались очень болезненные. Пират задёргался, пытаясь удержаться на вантах, но вскоре полетел вниз, наверняка разбившись о палубу.

Присесть, переломить ружьё, гильза сама выпрыгивает из ствола, вставить патрон и подняться над бортом. Расстояние метров пятьдесят, на вражеском судне прекрасно видны злые лица преследователей, целящихся в тебя. Или не в тебя, но ощущение крайне неприятное. Любое промедление может закончиться попаданием тяжёлой и крупной пули в голову или грудь. Быстро прицелиться и выстрелить, снова прячась за борт. Со шхуны раздаются яростные вопли нескольких раненых. Что дальше? Первоначальный замысел был развернуться другим бортом, и ещё раз приласкать книппелями, снося остатки парусов. Мачты, судя по всему, его лёгкие снаряды сломать не смогут. Но люгер с пострадавшей оснасткой шёл слишком медленно, а шхуна наоборот слишком быстро. Подобный манёвр гарантированно приведёт к тому, что их на этом поймают, взяв на абордаж. Значит, надо продолжать увеличивать отрыв, и дождаться, когда перезарядятся кормовые пушки. А пока отстреливаться.

Очевидно, подобные мысли были в голове и у пиратского капитана. И выводы он сделал правильные, начав разворачивать шхуну правым бортом. Интересно, чем заряжены там пушки? В любом случае, паруса надо поберечь, и не пропустить момент, чтобы их убрать. Да, это остановит корабль, но позволит сохранить потенциальное преимущество в скорости. Шхуна разворачивалась медленно, уходя в сторону. Пора!

– Убрать паруса!

Матросы начали отвязывать фалы, быстро опуская реи на палубу, и подтягивая нижние края полотнищ, чтобы они не раздувались. Шхуна всё больше отклоняется от курса преследования, на борту шесть орудий. Всё убрать не успели, но дальше медлить нельзя – свисток! Матросы падают на палубу, пытаясь своими телами придавить не сложенные паруса. Канониры, не закончив перезарядку, тоже ложатся. Залп!

А это были книппели. Со звоном лопаются ванты на грот-мачте, рвёт фока-штаг и фор-стень-штаг, срывает свободно висящие фалы, унося концы далеко за борт. По большому счёту повезло. В момент выстрела расстояние было чуть больше ста метров, но не одна цепь не намоталась на мачту, которую могла и сломать. Разве что на грот-мачте теперь рискованно ставить все паруса – она может не выдержать нагрузки, а менять на ней ванты под огнём противника долго и опасно.

– Поставить паруса! – Закричал Саша. – Грот-марсель не ставить!

Шхуна начала разворачиваться, возобновив преследование, с неё снова раздалась ружейная стрельба. Эврида и абордажник разрядили свои ружья в ту сторону, к ним присоединился и Саша, выпуская очередной рой дроби. Сунув руку за очередным патроном в сумку, понял, что их осталось всего несколько штук. Пощупал – кажется, четыре. И ещё пять пулевых в отдельном кармане.

Ещё один его матрос упал на палубу – пуля ударила его в спину. Люгер прибавил хода, снова начав увеличивать расстояние, но очень уж медленно. Выглянув из-за борта, Саша как раз застал момент появления носовых орудий в портах шхуны. Сейчас быстро прицелятся, и ударят. Что делать? Убирать паруса? А если их капитан сообразит, и стрелять не будет, продолжая следовать прежним курсом? Хоть и медленно, но неизбежно догонят, а потом начнётся резня, в исходе которой Саша не испытывал не малейших сомнений. Он засвистел в дудку, матросы попадали.

Один книппель намотался на грот-марсель, снеся напрочь, а второй угодил в бизань-гафель, ломая его и обрывая парус. Плохо дело! Но парусов у него всё равно пока больше, хоть и рваных, поэтому люгер постепенно уходил.

Почему не стреляют кормовые пушки? Задавшись этим вопросом, Саша бросился к люку. А чтобы не маячить на палубе мишенью, упал на живот, свесив голову вниз.

– Почему не стреляете? – Крикнул он.

– Не достанем до парусов! – Ответила рыжая Кастианира, выглядывая из каюты. – Слишком близко, не хватает угла возвышения орудий!

Вот, блин! Далеко – мажут, близко – не достают. Логично, эти орудия находятся по сути в трюме, а мачты на шхуне высокие. Если основные паруса ещё удалось порвать, то с верхними сложнее. Ну, а мачты сломать своими пушечками они точно не смогут, поэтому даже не пытаются.

– Как только появится возможность, снесите им хоть-что-нибудь! – Крикнул Саша в трюм.

– Да, капитан!

Продолжалась ружейная перестрелка. Пули то и дело свистели над палубой, но потерь больше не было, матросы в основном прятались за бортом. На шхуне больше никто не пытался залезть на марсовую площадку, все стрелки сгрудились на носу. Саша ещё пару раз быстро высунулся, выпустив заряд дроби в скопище лиц. Всякий раз это сопровождалось воплями боли и ярости, в ответ летели тяжёлые пули, жужжа над самым ухом, и выбивая щепки из фальшборта. Рядом присели несколько канониров от не стрелявшего борта, помогая перезаряжать ружья. Дело пошло веселее.

Наконец бахнули кормовые орудия. Один книппель прошёл мимо, а вот второй достал-таки до фор-марселя, после чего тот затрепыхался на ветру малополезной тряпкой. Наверняка рыжая постаралась, она хорошо чувствует качку и обладает отменным глазомером. Расстояние увеличивалось всё больше, составляя теперь около ста двадцати метров. Из ружей теперь стреляли всё реже, поэтому Эврида взялась за перезарядку своего штуцера. А это занятие хлопотное и долгое – пулю надо было аккуратно забивать специальным молоточком с помощью шомпола.

Саша решился на манёвр, и начал разворот люгера бортом. Залп – и фор-брамсель на шхуне порван в клочья. Но тут же прозвучал ответ от носовых орудий шхуны. Результат более чем плачевный – тяжёлые цепи попросту снесли грот-мачту, и порвали фок. К счастью, упавшая мачта никого не придавила.

– Коис! – Позвал Саша боцмана. – Обстрел ослабел, меняем все паруса, какие можно.

Под замену попадали только что порванный фок и кливер с бом-кливером. С бизанью всё было сложнее, потому что предстояло починить гафель, на который она и крепилась, что непросто. Матросы кинулись в трюм, доставать материалы. Но и на шхуне народ забегал. Пираты полезли на мачты по вантам, чтобы снять прежде всего обрывки больших триселей. Спустя какое-то время снова бахнули кормовые пушки. Ничего серьёзного, но какие-то ванты на фок-мачте шхуны оборвало, и два матроса полетело вниз.

Оба корабля медленно ползли на север, всё больше удаляясь от острова. Люгер шёл чуть быстрее, постепенно увеличивая отрыв. Взаимный обмен выстрелами больше не привёл к попаданиям книппелями, и вскоре перешли на ядра. Одно из них вскоре попало на палубу люгера, очень точно перелетев через борт и разворотив грудь одному из матросов. Остальные, придя в себя, вытерли лица от разлетевшейся крови, и отнесли его на нос, где складывали мёртвые тела. Уже пятый.

Замену парусов закончили практически одновременно. Только с гафелем на бизани ещё возились. Корабли прибавили хода, но шхуна теперь была быстрее. Вскоре снова начали стрелять книппелями. Большие паруса на шхуне представляли собой хорошую и удобную мишень. Ситуация примерно повторялась. Их быстро оборвали, только теперь люгер лишился ещё и бизань-мачты, что делало бесполезной возню с ремонтом гафеля. Упавшая мачта сломала плечо одному из помощников канонира на палубе. Бедолагой занялся Сергей, осматривая рану.

Снова началась стрельба из ружей. Эврида сняла сначала одного стрелка с марсовой площадки из своего штуцера, а потом, взяв Сашин оленебой, и второго. Прежде чем шхуна приблизилась на расстояние, с которого уже нельзя было достать до верхних парусов, она лишилась всех остальных, кроме одного – фор-брамселя. Полотнище небольшое, но оно был абсолютно целым. Команда уже начала было ликовать, как удачный выстрел снёс на люгере последнюю мачту. С треском она переломилась у самого основания, и рухнула за борт, зацепившись за фальшборт и бушприт путанным такелажем. Матросы быстро обрубили его, спровадив теперь бесполезный обломок в воду, но толку от этого было немного. На люгере не осталось парусов, а шхуна, хоть и очень медленно, но приближалась с неотвратимостью Немезиды. Расстояние было около ста двадцати метров. Оставался ещё вариант уйти на вёслах, но поскольку грести можно только стоя, возвышаясь над бортом, то их неизбежно перестреляют из ружей рано или поздно. Да, и скорость будет всё равно небольшая.

Саша почувствовал, что им начинает овладевать паника. Он озирался по сторонам, лихорадочно пытаясь найти выход. Умирать очень не хотелось. Вскоре до сознания дошёл факт того, что все, кто был на палубе, с надеждой смотрят на него, не сводя глаз. Тридцать разновозрастных человек, мужчины и женщины. Они всё ещё верили ему, связывая своё спасение с удачливым капитаном. Он встретился глазами с бесшабашной Тимандрой, уловив почти детскую растерянность и одновременно разочарование во взгляде. Коис и Архил были абсолютно спокойны, полны мрачной решимости подороже продать свои жизни. Эврида вообще не отвлекалась от перезарядки очередного ружья, лишь поглядывая на своего капитана. Но все эти люди хотели жить. И своё спасение связывали только с ним.

Саша шумно выдохнул воздух, и громко скомандовал:

– Вёсла по левому борту в воду! Разворачиваем корабль бортом. Пушки зарядить ядрами.

Люди, словно только и ждали этого, тут же бросившись выполнять команду. По гребцам усиленно начали стрелять со шхуны. Их прикрывали ответной пальбой, как могли. Саша выпустил туда последние два патрона с дробью. Тем не менее этот манёвр стоил ещё одного серьёзно раненого в спину. Сергей наспех перебинтовал его, вернувшись к матросу с поломанным плечом. Перелом был открытым, и доктор чистил рану от обломков кости. Канониры загнали в стволы ядра и наводили орудия на шхуну, до которой оставалось метров сто.

– Цельтесь в порты! – Выдал напутствие Саша.

У пиратов, если рассуждать логически, в запасе было множество вариантов. Наиболее осторожный сводился к тому, чтобы вообще развернуться и отойти на безопасное расстояние, снова заменив паруса, если они вообще были. Ну, уж штормовые-то по любому должны ещё остаться. А потом быстро догнать беспомощный люгер, и взять на абордаж. Но не факт, что на подходе им опять не снесут всю оснастку бортовым залпом. Причём, возможно, вообще всю. Можно было остановиться, и тоже развернуться бортом, устроив артиллерийскую дуэль. Поскольку преимущество шхуны в мощи огня очевидно, то конечный результат вполне предсказуем, но могут быть нюансы, в виде слишком тяжёлых потерь, потому что люгер оказался на редкость кусачим, как уже все убедились. Оставался третий вариант. Всё же доползти кратчайшим путём до его борта, пользуясь тем, что последний парус находится вне досягаемости, и взять на абордаж. Пираты имеют больше опыта в таком деле, поэтому в исходе не сомневались. Судя по всему, они так и решили поступить.

На носу шхуны шла активная возня по перезарядке орудий, над фальшбортом всё так же виднелись злые лица стрелков, вспухали облачка дыма от выстрелов. С люгера грянул залп! Одно ядро пролетело мимо, второе ударило значительно ниже фальшборта, разворотив доски рядом с форштевнем, но не пробив корпус. Третье пролетело чуть выше, врезавшись в надстройку на баке, а вот четвёртое угодило куда надо, только в стороне от орудия. Тем не менее полетели в стороны обломки, минимум двух стрелков хорошо приложило. Да, и другие истошно завопили, получив обломками и щепками. Образовалась небольшая дыра, в которую был виден участок палубы, с валяющимися на ней телами. На люгере теперь не надо было маневрировать парусами – нечем было. Пушки другого борта не были задействованы. Поэтому свободного народу оказалось довольно много, несмотря на потери. Все они разобрали ружья, распределившись вдоль борта, и вели редкий, но не прекращающийся огонь по пиратам. Саша быстро выпустил все пять пуль из своего «ижака», минимум один раз попав, и теперь перезаряжал оленебой.

Ответный залп оказался безрезультатным, если не считать за таковой повреждённый борт на уровне трюма. С люгера опять удачно попали в фальшборт уже двумя ядрами, нанеся пиратам чувствительные потери. Но пушки при этом не пострадали. А вот когда пираты ответили, то снесли одно орудие с креплений. При этом канонира, занимавшегося перезарядкой, буквально размазало об ствол, а помощникам досталось от разлетающихся щепок. Одному обломок впился глубоко в живот. Сорвавшееся орудие в добавок ко всему сломало ногу сидевшему дальше стрелку.

То ли это обстоятельство подстегнуло его канониров, то ли удача, наконец-то, улыбнулась им, но в ответ они буквально разнесли фальшборт на носу шхуны, сбив оба орудия, и покалечив массу народа. Вид открылся просто замечательный в образовавшуюся большую прореху, чем не замедлили воспользоваться стрелки на люгере, расстреливая с сократившейся дистанции пиратов, пытавшихся помочь своим раненым товарищам, или стрелявшим оттуда, и оставшимся без укрытия.

Шхуна приблизилась уже на пятьдесят метров, расстояние было убойным, но не желая подставляться под выстрелы, пираты разбежались с носа, попрятавшись за баковой надстройкой, и лишь иногда высовываясь оттуда, чтобы сделать быстрый выстрел. Палуба на носу была завалена телами. Сколько их там даже приблизительно сказать невозможно, но счёт шёл явно на десятки. Удачно, тем не менее численное преимущество у пиратов оставалось ещё подавляющее.

Сделали ещё один залп ядрами, пытаясь повредить надстройку, но ничего не получилось. Судя по всему, вялотекущая перестрелка из ружей так и продлится до начала абордажа. А это всё, конец.

– Зарядить картечью! – Скомандовал Саша.

Он снова бросился к люку в трюм, улёгшись на живот, чтобы не подставляться под выстрелы.

– Канониры! – Крикнул он в каюты. – С оружием наверх, скоро начнётся! – И продолжил, уже обращаясь к подносчикам. – Принесите мне пару вёдер с бомбами, и тоже поднимайтесь. Обсудим, что дальше делать.

Снова перебравшись под прикрытие борта, он присел рядом с Эвридой.

– Слушай, а как часто пользуются гранатами? – Спросил он у неё.

В местном языке было такое слово, а значит, и существовал предмет, который оно обозначало.

– Редко. – Пожала плечами абордажница.

– А почему?

– Штука хорошая, но опасная. Если тебя подстрелят перед броском, то она взорвётся среди своих же. А поскольку таких метателей выцеливают в первую очередь, то риск довольно велик. Одним словом, был период, когда их пытались массово использовать, но средство борьбы довольно очевидное. Сейчас это экзотика.

Ничего непонятно. Внятного объяснения, почему в здешних столкновениях не пользуются такой замечательной штукой, Саша так и не получил, а выяснять это подробнее времени не было. Но на этом можно сыграть! Из люка подняли два ведра, заполненных десятисантиметровыми бомбами. Саша, не разгибаясь, дотянулся до них, и подтащил к себе. Канониры от кормовых орудий распределились вдоль борта, трюмная команда собралась вокруг него вместе с Сергеем.

– Так, – начал он, – нам, конечно, каждый человек дорог, но от вас в намечающейся свалке толку будет явно немного. Поэтому занимаете позицию за шлюпкой с ружьями, и стреляете оттуда по всем, кто полезет куда-то наверх – надстройки, марсовые площадки и прочее. Понимаю, что не все умеют хорошо стрелять, но даже если вы хотя бы спугнёте пиратов, это уже будет плюс. Ну, и тылы наши будете охранять. Мало ли, как корабли развернёт, когда они сойдутся.

Игорь попытался было что-то возразить, но Саша пресёк это на корню. Не разгибаясь, все четверо перебежали за шлюпку, собирая по пути ружья и подсумки у стрелков. Сергею Саша отдал свой оленебой, оставшись с пистолетом, и заняв позицию прямо напротив приближающегося носа шхуны. Её палуба была примерно на полметра выше, чем у люгера, но стволы пушек всё же возвышались над ней. Только вот форштевень был направлен точно на прореху с разбитым орудием, поэтому встретить пиратов картечным залпом никак не получится. Зато есть сюрприз!

Саша в последний раз обвёл взглядом свою команду, замершую в тревожном ожидании. Рядом Эврида, чуть в стороне Кастианира, выбравшаяся из трюма, и сжимающая в сильных руках тесак и пистолет. На корме Архил, на носу Коис. У всех во взгляде мрачная решимость, злость и надежда. До вражеской палубы остаётся уже меньше десяти метров. Пора!

Чиркнув припасённой на экстренный случай зажигалкой, он поджёг первый фитиль, положив бомбу между коленей. Следом второй, пристроив снаряд туда же. Эврида смотрела с удивлением, Кастианира и другие матросы с надеждой. Когда поджёг третью бомбу, то поменял её местами с первой, и кинул шар с уже почти прогоревшим фитилём на шхуну. Не выглядывая, по памяти. Угадал!

Именно в этот момент оттуда раздался дикий рёв и топот множества ног. Пираты выскочили из укрытий и бросились в атаку. Мало кто придал значение вылетевшему из-за борта люгера шарику, но когда он, едва стукнувшись о палубу, взорвался, людям стало не до анализа происходящего. Грохот взрыва перекрыл вопли боли. Следом второй и третий. Новые взрывы.

Всё же слабоватые штуки, потому что два относительно целых пирата прорвались на люгер. Один из них даже попытался ткнуть тесаком Сашу, сидевшего с краю пролома, но Эврида его опередила молниеносным выпадом шпаги в низ туловища, а второго застрелил матрос с другой стороны. Следующая бомба. Теперь Саша уже не рисковал жонглировать тремя шарами, а ограничился двумя. В крайнем случае, можно схватить по одному в каждую руку и бросить их хоть куда-нибудь. Снова бросил вперёд не глядя. Ещё два взрыва. И только после них он рискнул выглянуть и оценить обстановку. Тел на носу шхуны прибавилось. Не все были мертвы, кто-то стонал, кто-то пытался отползти к борту или за надстройку. Сколько их здесь? Много. Глаза разбегаются. В голове всплыла дурацкая мысль из старого мультика – «А ведь у них могли быть прекрасные дети!» У этих не будет. Они сами выбрали свой путь!

Снова запалив два фитиля, он крикнул матросам:

– Прикройте!

И уже не скрываясь, прицельно бросил по одной бомбе в проходы за надстройку. Бахнуло хорошо. Особенно сладко звучали вопли пиратов оттуда. Не нравится? Добавим! Раздалось несколько выстрелов из дальней части шхуны, матросы стреляли из пистолетов в ответ. Совсем рядом пуля ударила в остатки фальшборта, а потом что-то больно обожгло плечо. Саша дёрнулся, но пока сохранял способность двигаться останавливаться не собирался. Следующие две поджигаем, ловите! Шары ускакали в проходы, эффектно, с большим количеством дыма взорвавшись.

– За мной. – Коротко скомандовал он ближайшим людям.

Тихо, без громких воплей, они полезли на палубу шхуны, прячась за надстройкой. Саша нёс в обеих руках вёдра с бомбами. Шагая буквально по телам, вдруг остановился. Окровавленная женщина из последних сил поднимала на него свой пистолет. Блин, даже если он выпустит сейчас вёдра, то не успеет ни достать свой, ни добежать до неё. Сзади грохнул выстрел. Пуля ударила её в грудь. Женщина захрипела, ноги в высоких сапогах мелко задрожали, стуча пятками по палубе. Оглянувшись, Саша увидел Кастианиру, сжимавшую дымящийся пистолет. Благодарно кивнув ей, и заметив ответную улыбку, он побежал дальше, косясь на умирающую. Лицо залито кровью, но что-то в ней было знакомое. Где он её видел?

Переведя дух у стенки, он принялся поджигать новые фитили. По одному шару с каждой стороны в проход, и новые взрывы. Опять вопли раненых, но теперь он не успевал уже поджечь новые бомбы. Топот раздавался с обеих сторон. Невзирая на потери, пираты шли в атаку, преодолевая короткое расстояние. Часть его команды всё ещё оставалась на люгере, прячась за бортами и держа под прицелом проходы. Они стреляли туда из ружей и пистолетов, им отвечали набегу. Ещё один матрос упал с простреленной головой. Вот, из-за угла выскочили первые враги, с которыми сразу вступили в бой его люди, прикрывая своего капитана. Что же, этим надо воспользоваться. Отбежав от стены надстройки, он встал за спинами дерущихся, и начал снова поджигать фитили. В проходе образовалась давка. Люди дрались короткими тесаками и руками. Если закинуть бомбу просто подальше в гущу врагов, то эффект будет очень хорошим. Одна, а следом и вторая. Два взрыва хорошо проредили пиратов с этой стороны. Теперь на другую. Первое ведро кончилось.

Всё эти перемещения происходили по сплошному ковру из человеческих тел. Спереди раздавались крики дерущихся и раненых. И на этот раз можно не сомневаться, что там есть голоса и его людей, которые умирают, прикрывая его. Он видел высокую фигуру Эвриды, стоявшую в первых рядах слева. Справа мелькает рыжая шевелюра Кастианиры, пытавшейся достать кого-то через плечо своим тесаком. С кормы и носа люгера продолжали стрелять, сгоняя вражеских стрелков с возвышений, но пираты вели ответный огонь. Следующие две бомбы. Взрывы, вопли. Снова на другую сторону. По пути сунул ведро стоявшему в стороне матросу, приказав наполнить его бомбами в трюме – хорошо идёт!

Бросив на каждую сторону ещё по две бомбы, Саша основательно проредил пиратов. Когда же удалось прикончить ближайших дерущихся, то впереди открылась ужасающая картина опять из сплошного ковра мёртвых и ещё живых тел, которыми были завалены неширокие проходы. Остальные куда-то попрятались. Прибежал матрос, догадавшийся принести два ведра с бомбами. Как с яблоками, честное слово! Хорошие гостинцы для господ пиратов!

Мелькнула мысль отойти на свой корабль, и попытаться уйти на вёслах. Но по здравом размышлении он её отмёл. Пираты придут в себя, поставят новые паруса и опять догонят, только будут вести себя уже осторожней. И рано или поздно прикончат его. А сейчас они подавлены и растеряны таким приёмом, и этим надо пользоваться. Собрав всю уцелевшую команду на носу шхуны, и оставив только ранее выделенных стрелков на люгере, он быстро обсудил с ними ситуацию. Осторожно двинулись вперёд. Теперь его просто не пускали в первые ряды, прикрывая своими телами.

Прозвучала пара выстрелов, кто-то упал, матросы пальнули в ответ из пистолетов. Блин, только бы на своего не наступить! Хотя, нет. Его на руках вынесли на свободное пространство из прохода, и прислонили к стенке. Плохо дело – раненая женщина плюётся кровью и кашляет. На шкафуте тоже валялись тела пиратов, но уже не так много. Посередине виден грузовой люк. Очередная надстройка скрывает происходящее дальше. А в той, которую обошли, обнаружилась дверь и лестница, ведущая в трюм. Стоило туда заглянуть, как раздались выстрелы, к счастью, никого не задевшие. Ага! Ловите, парни!

Две бомбы одна за одной отправились вниз. Грохнуло хорошо. И снова вопли раненых, и топот убегающих. Оставив несколько человек контролировать спуск, двинулись дальше, держа под прицелом грузовой люк и углы следующей надстройки. Пираты снова не вытерпели, очевидно, полагая, что теперь-то, на более свободном месте, они разделаются с наглецами, и с рёвом бросились в атаку. В них разрядили пистолеты, они стреляли в ответ. Перед Сашей падали люди, а вскоре снова закипела рукопашная схватка. Он быстро бросил две бомбы за спины дерущихся, но продолжать не стал, потому что пиратов на палубе было не так уж и много, и все они теперь были опасно близко к своим. С одной стороны, это обнадёживающий момент – численное преимущество теперь не такое уж и большое. Саша хотел и сам броситься в драку. Но оставался ещё выход из носовой надстройки, который стерегли всего четыре человека. Если толпа повалит и оттуда, то их зажмут с двух сторон, и это будет конец. Значит, надо зачистить трюм!

С этой мыслью, он бросил две бомбы вниз, снова кого-то зацепив, судя по воплям, а следом туда рванули матросы, повинуясь его жесту. Он следом, держа в одной руке ведро с бомбами, а в другой шпагу. Пистолет был заткнут за пояс.

В не успевшем рассеяться дыму, матросы сразу с кем-то сцепились. Осмотревшись, Саша понял, что противостоит им четыре человека. Поставил ведро на пол, и бросился своим на помощь. В трюме было тесновато, спины дерущихся мешали проскочить дальше. Тогда Саша поднырнул под руку матроса, и, падая, ткнул пирата шпагой в бок. Тот вскрикнул, а в следующий миг захрипел, поскольку матрос рубанул его тесаком по плечу. Быстро поднявшись, начал обходить ближайшего противника со спины, пока уже два матроса наседали на него. Краем глаза успел заметить, что из дальнего конца трюма к пиратам спешит помощь. Быстрее. Он успел обежать пятящегося врага со спины, отвлёк его на себя, и тот пропустил удар от своего прежнего противника, согнувшись пополам. Двух оставшихся матросы вчетвером зажали в угол, а Саша встал в узком проходе между койками и длинным столом, встречая набегающих противников. Сколько их? Кажется, четверо.

Но один из них держал в руке пистолет, и явно собирался выстрелить. Саша даже испугаться не успел. Каждый современный человек с хорошей реакцией и не подверженный оцепенению от ужаса, знает, что в таких случаях надо резко бросаться в сторону перед выстрелом. У местных с такими трюками дела обстояли, судя по всему, не очень хорошо. Когда Саша резко нырнул в сторону и вниз, прячась за стол, то тот всё же выстрелил. Естественно мимо. А пока пороховой дым рассеялся, то с удивлением обнаружил перед собой вынырнувшего из полумрака трюма противника. Как говорится в таких случаях, он даже не успел сказать «мяу», и получил шпагу в живот, а Саша тут же сцепился со вторым. Двое других полезли через стол, намереваясь окружить его.

Вовремя вспомнив про пистолет, Саша отскочил назад, и выстрелил в пирата. Вот только не учёл того, что местное оружие с кремниевыми замками срабатывает далеко не сразу. Доли секунды, но этого достаточно, чтобы проворный противник успел сделать выпад. К счастью, абордажный тесак короче шпаги. Им очень удобно орудовать в тесноте трюма, но длинные выпады не являются его сильной стороной. К тому же Саша рефлекторно делал следующий шаг назад, а пуля толкнула пирата обратно. В общем, вражеский клинок только успел дотянуться до него. Не хватило самую малость. Лезвие упёрлось в ребро напротив сердца. Будь удар сильнее, то клинок бы просто скользнул по нему внутрь, и на этом всё могло закончиться. А так, даже не больно. Пока что.

Ближний пират, перелазивший через стол, сделал широкий горизонтальный взмах своим тесаком, норовя рубануть шустрого противника по спине. Но Саша видел начало этого движения краем глаза, и успел отшатнуться. Эврида всегда говорила, что такие жесты надо наказывать, что и подтверждала своими действиями во время тренировок. Едва клинок миновал ближнюю к телу точку, как Саша бросился вперёд, всадив шпагу в грудь пирата. Тот захрипел и рухнул лицом на пол. Оставшийся противник, перелазивший через стол дальше, и имевший желание зайти со спины, вдруг понял, что сам теперь может оказаться между двух огней. С удивительным проворством он перемахнул обратно, встав в боевую позицию.

Саша сиганул туда же, но едва успел отбить удар, бросившегося в атаку пирата. Вблизи он рассмотрел, что это женщина. Блин, этот элойский унисекс его когда-нибудь доконает! Все в штанах, у всех одинаковые причёски, поведение. В полумраке только по голосу и можно различить. Или наощупь. Но сейчас не до тактильного изучения телес явно матерящейся пиратки. Довольно молодая и очень быстрая. Она крыла его такими словами, значение которых он даже не всегда понимал, сказывался недостаток опыта в этой сфере. При этом она сохраняла близкую дистанцию, где у её тесака было преимущество. Саша отступал, продолжая обороняться. В голове пульсировала мысль, что надо быстрее пробиться на верхнюю палубу, и помочь своим. Именно там идёт жестокая и массовая драка, где решается всё. Эта возня его задерживает!

Нога сама пнула противника по голени. У Сашиных сапог была довольно жёсткая подошва. Женщина взвыла, наклонившись вперёд, и тут же получила шпагу в грудь. Толкнув её левой рукой, с до сих пор зажатым в ней пистолетом, Саша снял тело с лезвия, оглядевшись по сторонам. У лестницы трое матросов зажали последнего пирата в угол, где тот успешно отбивался, пользуясь тем, что они больше мешают друг другу. Четвёртый, спустившийся в трюм, всё же пропустил удар от своего противника, возможно, даже от этого, и корчился на полу, зажимая живот. Бежать наверх? Его шпага может многое решить там с тыла. Но четыре клинка лучше, чем один. Как он поможет здесь в тесноте? Пустите меня, я лучше? И пистолет разряжен. А если поискать?

Бегом бросившись к лестнице, где валялись тела пиратов, погибших от взрывов бомб, Саша быстро окинул их взглядом, обнаружив целых четыре пистолета, три из которых оказались заряженными. Сунув все их за пояс, и чувствуя, как тяжёлая ноша тянет штаны вниз, он бросился к дерущимся. Грубо оттащил одного из матросов за плечо назад, выбросил руку вперёд и выстрелил. Опять такая же фигня. Противник успел среагировать на вспышку пороха и дымок, предваряющий выстрел, и чуть сместился. Саша по сути промазал! Но два других матроса не растерялись, и одновременно проткнули вёрткого пирата тесаками. Разряженный пистолет на пол! Наверх! Бегом!

Они успели вовремя. Пиратов было всё-таки больше, и они уже теснили поредевший экипаж люгера. Даже мастерство Эвриды не могло спасти положения. Выскочив из грузового люка, Саша молча бросился на ничего не подозревающих пиратов. Успел совершенно безнаказанно ткнуть двоих в спину, то же самое проделал бежавший следом матрос. Потом пираты развернулись, и начали отбиваться. Но напротив Саши как раз дрался Архил. Старый морской волк, который держал на себе троих. Одного прикончил Саша, второго отвлёк на себя. А с третьим матрос справился и сам быстро, помогая уже капитану. Вскоре и этот был готов. Линия «фронта» разорвана! Теперь уже пиратов начали обходить с боков и тыла. Драка была беспощадная. Подоспевшие матросы тоже внесли свою лепту, проредив противника.

В конце концов пятерых пиратов прижали к борту, окружив. Очевидно, оставшись без капитана и прочих старших, они решили всё же сдаться. Мало ли как судьба повернётся? Это лучше, чем умереть прямо сейчас. Сначала один бросил оружие, потом второй. Третий решил всадить своему товарищу клинок в бок, презрительно произнеся – «трус!» Саша молча выхватил пистолет из-за пояса, и выстрелил в храброго пирата в упор. Тот рухнул на залитую кровью палубу. Двое оставшихся тут же бросили оружие. Архил, выдернув из троих мертвецов поясные ремни, тут же связал их. А чтобы они не путались под ногами, обрезал тесаком обрывок валявшегося на палубе фала, и привязал пленников к мачте.

Саша обвёл своих матросов взглядом. Эврида с горящим безумным огнём глазом, вся грудь в крови, но не факт, что только в своей. Тимандра – всклокоченная, в рваной одежде, через прорехи на которой видны многочисленные раны, хочется верить, что не опасные. С правой руки капает кровь, но она не выпускает тесака. Коис…

– Где Коис? – Всполошился Саша.

Все начали озираться по сторонам. Старого волка нигде не было. Саша начал ходить по палубе, осматривая лежащие тела, и вскоре нашёл своего боцмана. Дела его были плохи. В тесной драке ему отрубили правую руку в предплечье, и добавили тесаком по плечу. Раны были ужасны, он потерял очень много крови, но был ещё жив. Саша тут же выдернул поясной ремень с ближайшего тела, и туго перетянул руку Коиса выше локтя. Тот приоткрыл глаза, и застонал.

– Мы победили? – Слабым голосом спросил он.

– Да, всех разделали. – Ответил Саша. – Тебе нельзя говорить. Побереги силы.

Коис прикрыл глаза, лицо было бледным, как у покойника. Распрямившись, Саша закричал:

– Серёга! Дуй сюда, и бинтов побольше прихвати. Игорь! Возьми бочонок коньяка, и тоже сюда!

Нет, он не собирался праздновать победу прямо сейчас, но коньяк является прекрасным дезинфицирующим средством. Окинув ещё раз взглядом команду, Саша обнаружил двенадцать человек. Плюс четверо на люгере. Всего шестнадцать. Из них больше половины ранены. Сам-то он царапинами отделался, а на некоторых смотреть страшно. Удивительно, как они вообще на ногах держатся.

Словно в подтверждение этих слов, Эврида, пошатываясь, дошла до борта, и медленно опустилась на палубу, прислонившись к фальшборту. Лицо было бледнее мела. Саша бросился к ней, расстегнул плотный камзол, обнаружив там две длинные резаные раны. Плевать на интимность ситуации, тем более что здесь подобных заморочек нет в принципе – нагота естественна. Не хватало ещё и наставницу свою потерять в самом конце. И как назло под рукой нет ни одной хотя бы относительно чистой тряпки, все в крови, пороховой гари и поте.

– Серёга, где тебя черти носят? – Закричал Саша.

– Иду уже. – Раздалось в ответ, и доктор выскочил из-за пристройки. Следом кок с большой сумкой, набитой бинтами и тряпками, и Игорь с бочонком коньяка. Амафея, судя по звукам, громко блевала где-то на носу.

Глава 4

Сергей физически не мог одновременно оказать помощь всем, занявшись прежде всего тяжело ранеными. Остальные начали перевязывать друг друга. Но сначала Саша выбрал наименее пострадавших семь человек, и под предводительством Архила отправил их осматривать корабль – мало ли, вдруг ещё где-то затаились пираты.

– Капитан, – раздалось сзади, – вас надо перевязать в первую очередь.

Это была Тимандра. Как сама на ногах держится, вообще непонятно. Но он действительно не должен быть подвержен слабости, чтобы руководить оставшимися и принимать решения. А дел предстояло впереди немеряно.

Стянув через голову грязную рубашку, Саша подставил своё тело под тряпку, обильно смоченную коньяком. Сначала девушка вытирала кровь с кожи, которой натекло из двух ран прилично. Удивительное дело, раньше он бы сказал, что руки у неё совсем не женские – сильные, с мозолистыми ладонями от постоянной работы с канатами. Тем не менее, они касались его с удивительной нежностью. Вот только когда тряпка приложилась к самим ранам, обжигая их коньяком, то Саша внутренне сжался, но не издал ни звука. Потом его всё так же нежно и умело перевязали, что придало некоторую уверенность.

Естественно, с его стороны было бы чёрной неблагодарностью не оказать ответной помощи девушке. Поморщившись, она стянула с себя рубашку, обнажив сильное тело с маленькой грудью и плоским прессом. Вот, чёрт! На ней места живого нет! Порезы, дырки, ссадины. К счастью всё по краям и вскользь. Самыми неприятными были длинная рана на левом боку, в которой виднелись рёбра, и дырка от пули в правом плече.

Возникло чувство нереальности происходящего. Он дотрагивается до тела девушки, ухаживая за её ранами. Страшными, кровоточащими. Ухаживая! И именно это воспринималось, как знак внимания, хоть и продиктованный обстоятельствами. В прежнем мире его далеко не всё устраивало во взаимоотношениях полов, но здесь творится что-то невообразимое. Ему и раньше нравились сильные духом и телом девушки, с которыми можно сплавиться по горной реке, спуститься по крутому дикому склону на лыжах, покататься наперегонки на велосипеде. С ними интересней, приятней, удобней, в конце концов. Такой своеобразный вариант друга, только имеющего (обязательно имеющего!) половые отличия. С ней можно спуститься с гор и поговорить о тайнах мироздания, а потом уединиться в постели. Но всё это было больше похоже на игру. А здесь всё по-настоящему. Нет никаких предрассудков, ограничений, морального осуждения общества. Живи, как хочешь, ты такой же человек, и доказывать тебе никому ничего не надо. Только и спрос будет, как с человека. И цена этого спроса может быть сама жизнь. Это его до сих пор коробило. Даже бегло оглядывая уцелевших матросов, он в первую очередь обращал внимание на выживших женщин, потому что подсознательно стремился именно их в первую очередь уберечь. Но не получалось. Скорее, они его закрывали своими телами, жертвуя жизнью. И это было больно. Диссонанс происходящего заставлял сжиматься сердце и стискивать зубы. Это неправильно, но есть ли другой выход из лабиринта человеческих желаний и духовных потребностей? Сейчас он сам выступал в роли хлипкого мостика, перекинутого между двумя мирами с очень сильно отличающейся моралью. И чувствовал, что эти миры, как два расходящихся берега скоро разорвут тонкую материю его рассудка на части.

Тимандра вздрогнула, когда он коснулся тряпкой раны на рёбрах. Сильные мышцы напряглись, выпуская на белую кожу новые потёки крови. Мышцы… Ну, не «шварцнегер» далеко, но всё же кто-то скажет, что это неженственно. Может быть. Где-то скажет. Здесь и сейчас, касаясь пальцами этого тела, у Саши не возникало ни тени сомнения, что это женщина. А что она с таким телом может вытворять в постели… Стоп! Это он увлёкся. Такие мысли надо давить в зародыше, а то опомниться не успеет, как по команде пойдут разговоры про то, что достаточно влезть в постель к капитану, и жизнь сразу наладится. Блин, сколько их осталось-то, женщин? Амафея. Ну, эта не в счёт, и будем надеяться, что на долго она не задержится. Эврида… Выжила бы. И Тимандра. Держится молодцом, но скорее всего у неё скоро начнётся сильнейший откат, и она точно в ближайшее время не боец, и не работник. И, кстати, будет вынуждена оставить на время свои поползновения. А вот её конкурентки невидно. Где Кастианира, спасшая ему жизнь, и пристрелившая ту пиратку на носу?

Вот, опять, он перебирает в уме женщин из команды, и совершенно забыл о том количестве мужчин, которые сегодня погибли. Не то, чтобы для мужчин погибать было естественным, но для женщин это, на его взгляд, вдвойне неестественно. Ему жалко всех. Но женщин больше. Только что это изменит? Из всей команды относительно целыми остались двенадцать человек, включая его. Может Сергей ещё некоторых по-быстрому подлатает, и они будут условно трудоспособны.

Пока он бинтовал Тимандру, она сначала блаженно жмурилась, наслаждаясь прикосновениями, близостью и вниманием. Но расслабившись, вскоре действительно поплыла – сказывалась кровопотеря и общее напряжение. Саша даже не стал надевать на неё рубашку, потому что она была вся рваная и буквально пропитана кровью. Придерживая девушку, помог ей сесть на палубу, рядом с бортом. И поскольку все были заняты делом, решил приступить к беседе с пленными.

– Я видел ваш корабль в гавани Строма. – Начал он. – Каково чёрта вы караулили меня? Совсем страх потеряли?

– Мы простые матросы. – Помолчав немного, ответил старший, уже седой мужик. – Капитан не спрашивает нашего мнения.

Ну, это понятно. Мы люди маленькие, что прикажут, то и делаем. Попробуем метод кнута и пряника.

– По большому счёту, вы мне не нужны. – Рассуждал Саша. – Я ещё не решил, что делать дальше, но долго катать таких пассажиров не собираюсь. Сдам властям, в ближайшем поселении, или просто выкину за борт с камнем на ноге. Мне кажется, что это будет справедливо. Но если вы расскажете мне что-нибудь интересное, то возможны варианты. Вплоть до того, что я вас высажу на какой-нибудь берег. И возможно даже обитаемый. – И после небольшой паузы спросил. – Неужели вам нечего рассказать?

Пленники переглянулись, и старший неуверенно проговорил:

– Мы действительно знаем немного. Стояли на рейде, капитан Ясон вёл переговоры с бароном на счёт условий присяги. Потом, позапрошлой ночью, к нам на борт поднялась эта чокнутая Мерея. О чём они шептались с капитаном, я тоже не знаю, но рано утром она снова заявилась с десятком своих людей, и мы тут же вышли в море. Потом бросили якоря за этим островом, отправили наблюдателей на вершину скалы, и стали ждать. Дальше вы всё знаете.

– Кто такая эта Мерея?

– Чокнутая. – Презрительно охарактеризовал женщину пират. – У неё под началом неплохой пинас, но за люгером он в жизни не угонится. На нём только жирных купцов щипать.

– Послушай, что-то не сходится. – Рассуждал вслух Саша. – Получается, что капитаны двух солидных кораблей, сговорились поохотиться на мой люгер. Мало того, что это вообще небольшое судно, так его ещё и купеческим трудно назвать, потому что места для товара там немного. К тому же всё это произошло в водах, которые барон считает своими. Нет, если бы я вёз нечто очень ценное, то объяснение бы нашлось. Но я-то знаю, что у меня весь трюм забит парусиной! И тайны я из этого никакой не делал. Весь порт видел, как её грузили ко мне. Тогда почему люди, которым надо гоняться за флейтами и галеонами, объединились, чтобы заняться мной? Может быть, я чего-то не знаю?

После небольшой паузы, старый пират всё же продолжил:

– Ходят слухи, что Мерея совсем свихнулась после того, как какой-то капитан на люгере взял на абордаж её приятеля, Длинного Сотера. И прикончил, разумеется. Вообще-то, она и раньше была не подарок, но после этого окончательно потеряла голову. Много хороших матросов ушло с её корабля, очень уж мерзкий у неё стал характер. И расспрашивала об этом люгере во всех портах. А у вас, капитан, как раз люгер. Уж не знаю, ваша вина в смерти Сотера, или нет, но получается, что охотилась она не за грузом, а именно за вашей головой.

Саша напрягся, почувствовав, что близок к разгадке. В его первом самостоятельном плавании пришлось выдержать бой с пиратами. И капитан у них был высокого роста, и второй корабль был пинас, который потерял их в темноте.

– А причём здесь ваша шхуна и капитан? – Спросил он.

– Тоже ходят слухи, что когда-то давно Мерея спасла Ясона от имперской каторги. Деталей я не знаю, но он ей был должен по всем понятиям. Может, потому и уговорила. Кто же знал, что всё так повернётся…

Как романтично. И просто. Только всё равно что-то смущает. Если его хотели прикончить, то логично было бы устроить полноценную охоту на двух кораблях. Один загоняет, а второй нападает. И неважно, что пинас плохо идёт в бейдевинде. Даже если бы он просто шёл с другой стороны, то всё было бы легче. А учитывая сложности с заменой парусов и сбитыми мачтами, его помощь оказалась бы решающей. Допустим, кровожадная Мерея желала лично убедиться в его смерти. Ну, пересела бы на шхуну, оставив на пинасе помощника. Почему её корабль остался в порту? Саша прекрасно помнил его, стоял неподалёку. Или он вышел из гавани значительно позже, чтобы забрать своего капитана? Но какой в этом смысл? Вернулась бы шхуна назад, и Ясон продолжил переговоры с бароном. Люгер? Какой люгер? Не видел.

А вот если пинас вышел позже специально, чтобы забрать товар, и… да, всё что угодно! Поделить пополам, например. Для этого Мерея и пришла на шхуну, чтобы Ясон не смылся с награбленным. И душу отвела бы, и карман пополнила. А может и торговец с ними в сговоре, и тогда товар надо было вернуть. Все эти его байки про переполненные склады теперь выглядели очень сомнительно.

– Когда должен подойти пинас? – Спокойно спросил Саша.

Старый пират внимательно посмотрел ему в глаза, потом опустил голову, продолжая молчать.

– Послушай, приятель. – Продолжил Саша. – Ты рассказал уже довольно много интересного, и я начал склоняться к мысли, чтобы действительно отпустить всю вашу весёлую компанию. Но если на горизонте покажется пинас, поверь, первое, что я сделаю, это прикончу тебя лично. Можешь не сомневаться – не забуду. Или у тебя тоже личные счёты ко мне?

После тягостного молчания, пират ответил:

– Утром. Я слышал, как об этом говорили люди Мереи. Встреча около острова.

Уже начинало темнеть. Если они за ночь не уберутся достаточно далеко, то возможен второй раунд. А это будет точно конец. Саша посмотрел на единственный парус шхуны, который тащил два сцепившихся корабля на север. Вроде бы на север. У руля никого нет, развернуть их могло куда угодно. С этим надо что-то делать. Блин! Как же много всего надо делать, а ноги уже не держат!

– Если ты меня не обманул, то я высажу тебя в ближайшем порту. – Ответил Саша.

Вернулся Архил, притащив ещё одного пирата – рулевого. Тот до последнего оставался у штурвала, а когда понял, что запахло жареным, перекинул канат через корму, и висел на нём. Вытащили, конечно. Больше ничего интересного не нашли. Трюмы абсолютно пустые, только немного провизии на несколько дней и запасные паруса с такелажем.

Сергей перевязал Коиса и Эвриду, бегло осмотрел других, ещё державшихся на ногах, и отправил на люгер. Их раны были такого характера, что хоть и не угрожали пока жизни, но работать с ними крайне нежелательно, чтобы не усугублять общее состояние. Затем, он начал выискивать среди лежащих тел других раненых, которым ещё можно было помочь. Естественно, что речь пока шла только о своих людях. А Саша с Архилом отправился на нос. Надо было кое в чём окончательно убедиться.

С трудом найдя там нужное тело, Саша вытер кровь с его лица тряпкой пропитанной коньяком. Да, теперь он был уверен, что это та самая женщина, сверлившая его взглядом в таверне – Мерея. Подхватив её под руки, он оттащил тело к уцелевшему участку борта, прислонив спиной.

– Архил, – обратился он к старому матросу, – у меня есть кое-какие мысли, которые долго объяснять. Так вот, эта тушка нам ещё может понадобится. Во всяком случае, пока не начнёт слишком сильно пахнуть. Когда будете выбрасывать покойников, оставьте её здесь.

В этот момент его взгляд упал на слишком приметную рыжую шевелюру. Когда он перевернул тело, то отпали последние сомнения – Кастианира. Ужасная рана в основании шеи и застывшие голубые глаза убедительно говорили о том, что его недавняя спасительница мертва. Кто она ему? Просто член команды, от которого он к тому же всячески пытался дистанцироваться, из соображений «как бы чего не вышло». Но как же жалко эту весёлую рыжую девушку, полезшую не в своё, не женское дело! Впрочем, здесь так никто не считает. Взял в руки оружие – всё, ты просто человек с оружием.

– Ассар, – назвал его местным именем Архил, – жизнь так устроена, что мы всегда теряем людей. Не вини себя. Я думаю, что только благодаря тебе мы вообще живы остались.

Что ему ответить? Что хотел бы уберечь именно женщин? Так не поймёт ведь. Ладно, сейчас действительно не до печальных мыслей. Выпрямившись, он сказал:

– Первым делом, нам надо как можно дальше убраться от этого острова. Поэтому самое главное сейчас перецепить наш люгер борт к борту, а потом начать ставить новые паруса. Всего у нас могут работать двенадцать человек. Сергея отвлекать нельзя, ещё один встанет у штурвала, остаётся десять. Как думаешь, с каким количеством парусов мы сможем управиться, если вдруг придётся менять курс?

Архил ненадолго задумался, окидывая взглядом высокие мачты, и ответил:

– Если не делиться на вахты, то два больших паруса будут вполне по силам. Фор-брамсель лучше снять, потому что за ним надо лазить наверх.

На том и порешили. Зацепив люгер кошками, и помогая вёслами, переместили его к борту шхуны. Затем, десять человек отправились в трюм за парусами, а Саша с Игорем пошли к штурвалу. Судно несильно отклонилось к востоку благодаря южному ветру, поэтому быстро выровняли курс точно на север, и Игорь остался за рулевого. В спокойной обстановке ничего сложного. Паруса ставили уже в кромешной темноте, при свете фонарей. Попутно приходилось ещё и менять оборванный такелаж, поэтому управились не скоро.

С люгера кок, маленький и абсолютно седой дедок, передал кастрюлю с густым супом. Ели прямо на палубе, чтобы в случае внезапной смены ветра успеть поменять положение парусов. Разве что отошли на шканцы, где не было трупов, которые смущали многих. Шхуна заметно прибавила в скорости, хотя и тащилась медленно из-за прицепленного люгера. Хочется верить, что они успеют до рассвета уйти достаточно далеко, чтобы их не было видно с острова. Сил не осталось совершенно, выпили понемногу коньяка, и матросы начали клевать носом. Саша подсел к тоже засыпающей Амафее, так и не доевшей свою порцию.

– Ну, и как тебе романтика дальних странствий? – Не поворачивая головы, спросил он девушку.

Та, немного помолчав, задала встречный вопрос:

– Вы быстро привыкли к виду… – Амафея замялась, подбирая слова, – к виду покойников?

Саша тоже ответил не сразу, и в свою очередь задал вопрос:

– Неужели ты никогда не видела мёртвых людей?

Снова пауза, размышления. Выражения лица в темноте разобрать всё равно невозможно. Фонари стоят слишком далеко. Поэтому Саша ориентировался больше на тембр голоса.

– Видела, конечно. Иногда люди умирают. Тихо, в своём доме, в окружении родных. О них есть кому позаботиться, прочитать молитву, похоронить в земле. А тут… Столько молодых и полных сил людей, погибших почти одновременно. Эти запахи, ужасные раны… В историях об этом почему-то не рассказывают, и в книгах не пишут. – И девушка замолчала.

Поняв, что продолжения не будет, Саша всё так же тихо сказал:

– К сожалению, это неотъемлемая часть жизни на море. Тем более теперь, когда началась война. Поэтому, мой тебе совет, возвращайся домой. Сегодня мы все могли погибнуть. Или ты поймала бы шальную пулю…

– Я не поеду домой! – Горячо возразила Амафея, заставив нескольких матросов обернуться на них. – Все к этому привыкли, и я привыкну. Чем я хуже? Когда-нибудь я же вырасту, и смогу стать настоящим моряком?

Саша тяжело вздохнул, поняв, что попытка надавить на эту юную особу, используя ужасы сегодняшнего дня, не удалась. А жаль. Как было бы прекрасно вынудить упрямую девчонку дать слово вернуться домой, а потом спровадить её с корабля при первом удобном случае.

– Вырастешь. – Грустно согласился он. – Если успеешь. – Закончил он.

Глаза уже слипались. Хотелось ещё что-то добавить, посеять в ней хотя бы сомнения в разумности подобного выбора, но пока он размышлял над сложными конструкциями логических доводов, то не заметил, как завалился на борт, и заснул. Очнулся, когда ослабевшие пальцы начали выпускать миску. Спохватился в последний момент, успел удержать её, и просто поставил рядом. Тут же сопела Амафея, прислонившись к борту и завалившись в его сторону, приткнув лицо к грязной рубашке. Остальные спали кто где, но тоже на палубе. Бодрствовали только рулевой и дежурный на марсовой площадке, которые менялись каждый час.

Утром ни острова, ни парусов на горизонте видно не было, и Саша с облегчением вздохнул. Подвели печальные итоги. Люгер превратился в корыто, лишившись всех мачт. Из сорока четырёх человек погибло и умерло ночью двадцать. Ещё четверо были в тяжёлом состоянии, и не смотря на все усилия Сергея трудно было сказать, выживут они или нет. Восемь, можно сказать в состоянии средней тяжести. Скорее всего с ними будет всё в порядке, но сейчас их лучше не трогать. На ногах, отделавшись лёгкими царапинами или вовсе не пострадав, остались только двенадцать человек, включая капитана.

Похоронили по морскому обычаю своих погибших. Саша во время последнего посещения храмового комплекса Мелибеа переписал у Леонидыча несколько молитв, и сейчас с грехом пополам сопроводил процесс нужными словами. Потом избавлялись от мёртвых пиратов, сбрасывая за борт, предварительно проверив содержимое их карманов. И приступили к наведению общего порядка, прежде всего смывая кровь с палубы, которой она вся была залита. А Саша занялся изучением доставшегося корабля.

Если про люгер можно было сказать, что это всё-таки корабль, то сейчас в его распоряжении был именно корабль. Ещё не старый, добротный и надёжный. В длину тридцать пять метров, в ширину шесть, с двумя толстыми мачтами, нёсшими развитое парусное вооружение, благодаря которому шхуна развивала приличную скорость при большинстве курсов. Трюм был не очень большим, но с люгером никакого сравнения. На палубе стояло шестнадцать двенадцатифунтовых орудия. Но больше всего его поразили каюты на корме. Одна для офицеров, а вторая лично для капитана. Обе три на четыре метра, разделённые перегородкой. И в них были окна! Небольшие, но по две штуки в каждой. Со стёклами и плотными ставнями.

Внимательно осмотрев помещения, Саша нашёл немало интересного и полезного – вещи, украшения, деньги и оружие. В одном из шкафов обнаружился целый архив с различными документами и письмами, судовые журналы, явно принадлежавшие не только погибшему капитану, а позаимствованные с других кораблей, что являлось свидетельством его кровавого промысла. Интересно, зачем он их собирал? Бегло пролистав несколько из них, Саша обнаружил там пометки на полях. Надо будет позже разобраться с ними.

Капитанская казна хранилась в запертом сундуке, ключ от которого он так и не нашёл. Обнаруженный в плотницкой коморке ломик тоже не помогал. Мелькнула мысль взорвать, но решил не экспериментировать. Мало ли что окажется внутри? Да, и силу взрыва рассчитать не просто в таких случаях. Пришлось повозиться. Но эти усилия оказались не напрасны – Саша даже пересчитывать всё не стал. В сундуке было в основном серебро, и счёт шёл явно на десятки тысяч. Может тридцать, а может и все пятьдесят. Словом, жизнь налаживалась. Смущала только цена этого счастья. Но в конце концов он только защищался.

Предстояло решить, что делать дальше, и куда, в частности, плыть. Для начала надо бы определиться на местности. Дождавшись полдня и прихватив из офицерской каюты штурманские инструменты, Саша поднялся на уже вполне облагороженную палубу. По всему выходило, что от злополучного острова они уже отдалились миль на сорок. Прежде всего надо решить, на каком корабле продолжать свои плавания. С одной стороны, захваченная шхуна выглядит намного предпочтительней. Но для неё нужен большой экипаж, минимум человек в восемьдесят. По сути это означает, что нужна новая команда, потому что от старой осталось всего двадцать человек, не все из которых в ближайшее время смогут вернуться к работе. С другой стороны, люгер уже привычен, там не будет таких проблем с пополнением команды. Но всё же это маленький и очень уязвимый кораблик. А главное, на его ремонт потребуется много времени и средств.

Сделав нелёгкий выбор, Саша решил перебраться на шхуну. Что дальше? Куда плыть? Южные направления отпадали, потому что все проходили вблизи острова, где можно нарваться на пинас. На восток до ближайших портов было очень далеко. Оставались север и запад. Ближайший порт, это всё тот же пиратский Стром. До него всего-то миль восемьдесят. В нынешнем состоянии, если принципиально не поменяется ветер, он будет там на второй день. Но что там делать? Набирать в команду пиратов? И кто знает, что у них на уме? А если ему ещё кто-то захочет мстить? За Мерею, или за несчастного Ясона, который поддался на её уговоры? Логика у этих людей явно хромает. Получается, что он должен был позволить себя убить.

С другой стороны, с этим надо что-то делать. Ладно, разделается он с очередным мстителем, за которого опять кто-то захочет поквитаться. Сколько бы он не отбивался, кончится это всё тем, что за ним будет гоняться весь пиратский флот. Должно же быть какое-то нормальное и адекватное решение! Может как раз и стоит открыто заявиться к пиратам, рассказав всё барону, и заодно хотя бы увидеть лица тех, кто может стать потенциальным личным врагом? А команду пополнить лишь немного, только чтобы хватало на полноценные вахты. До комплекта добирать уже где-то в другом порту. Заодно продать люгер пиратам, перегрузить с него товары и вещи. И вообще, в порту многое решится и встанет на свои места.

Решено! Сверившись по карте, Саша отдал распоряжение матросам поменять положение парусов, и переложил курс на запад, нацелившись в пролив между самыми крупными Аргирскими островами.

За время пути умерло ещё двое тяжело раненых. Коис цеплялся за жизнь, хотя по-прежнему был очень плох. Сергей зашил ему обрубок культи, затянув кожей. Он вообще почти не отходил от раненых, спал урывками, обрабатывая раны и меня повязки, кормил с ложечки, помогал справлять нужду тем, кто не мог подняться. Саша пару раз навестил их на люгере, подбадривал, как мог. Тимандра рвалась на палубу, но авторитет доктора в таких вопросах был абсолютным. Грозно рыкнув на непоседу (надо же, Серёга умеет рычать!), он оставил её в трюме, разрешив лишь иногда выбираться на свежий воздух с помощью кока.

В конце следующего дня странная сцепка из двух кораблей вползла в гавань Строма. К тому моменту, когда бросили концы на берег, там уже собрался целый комитет по встрече во главе с представителями барона, которые приказали капитану немедленно явиться для разъяснений в резиденцию, находившуюся в форте. Вздохнув, Саша отправился туда в сопровождении людей, передавших ему требование. На корабли с берега никто не ломился, значит, пока что его ни в чём не обвиняют.

Барон Атропат встречал его в центральном зале в окружении многочисленных приближённых и влиятельных капитанов, чьи корабли стояли сейчас в гавани. Непосредственно рядом с бароном стояли оба таинственных пассажира, которых Саша доставил сюда.

– Где капитан Ясон? – Грозно спросил предводитель пиратов.

– Мёртв. – Спокойно ответил Саша.

Барон поднял бровь, ожидая продолжения, но его не последовало. Наверно, ему это не понравилось, потому что следующий вопрос был уже обвинительным.

– И у тебя хватило наглости явиться сюда с захваченным кораблём?

Саша чуть не поперхнулся от такой логики. Но взял себя в руки, и как можно сдержанней ответил:

– Вы серьёзно считаете, что я на своём люгере напал на бедную безобидную шхуну и взял её на абордаж?

– Почему бы нет? – Возразил барон, позволив себе улыбку. – Вдруг у тебя был полный трюм бойцов, которые устроили сюрприз бедняге Ясону.

Поняв, что это некая игра на публику, Саша начал излагать аргументы:

– Господин барон, весь порт видел, что перед выходом я заполнял трюм парусиной, купленной здесь же. Она и сейчас там лежит. Какие бойцы? А если осмотреть корабли, то непредвзятому наблюдателю покажется странным, почему у нападающего люгера избита корма, а у защищающейся шхуны нос. Не знаю, кто как, но я до сих пор не видел, чтобы брали на абордаж, двигаясь кормой вперёд. Да, ещё и со сбитыми мачтами. А вам достаточно бросить один взгляд со стены, чтобы убедиться в правдивости последнего утверждения. Кроме того, у меня есть один свидетель на корабле, который одним своим видом породит множество вопросов. – И выдержав вполне театральную паузу, Саша продолжил. – Это капитан Мерея. – Среди собравшихся раздались приглушённые голоса. – К сожалению, она мертва, и рассказать уже ничего не сможет. Но возможно, вам что-то поведает её команда, когда вернётся в гавань. Мне самому даже интересно, что они придумают, чтобы оправдать отсутствие капитана и десятка абордажников.

После непродолжительного молчания, барон спросил:

– Но… как? Допустим, это тебя взяли на абордаж, но как ты смог перебить команду? Их же в три раза больше?

– Мне повезло. – Скромно ответил Саша, не вдаваясь в детали. – Кроме того, у меня хорошие матросы.

– Может быть у тебя были сообщники на втором корабле?

– Которые подарили мне практически целую, но пустую шхуну, с которой я почему-то попёрся в Стром? Барон, вставая на вашу обвинительную позицию, я не могу придумать ни одной причины, зачем мне с полными трюмами товара участвовать в бою против до зубов вооружённого корабля. У меня нет мотива.

– Тут ты прав. – Согласился барон. – А у Ясона был мотив?

– Трудно сказать, но пленные мне кое-что рассказали.

И Саша поведал барону всю историю с одержимой местью Мереей, и какими-то обязательствами перед ней Ясона. Внимательно всё выслушав, тот со злостью спросил:

– Где пленные?

– Я их отпустил.

– Почему?

– Я заключил с ними сделку. Они мне информацию, а я им свободу. Именно от них я узнал о том, что к острову, около которого состоялся бой, на следующий день подойдёт пинас Мереи. И этого я бы точно не пережил, поэтому пришлось уносить ноги.

На самом деле пленники так и сидели в трюме, наотрез отказавшись сходить на берег в Строме из опасений жестокой расправы со стороны барона. Придётся высаживать их где-то в другом месте, или спровадить чуть позже, в темноте.

– И что, действительно отпустил? – Удивился барон.

– Ну, да. Зачем они мне нужны. – Равнодушно пожал плечами Саша.

– Странный ты. – Хмыкнул барон. – Но везучий! Ладно, зачем вернулся?

Саша не стал говорить, что это оказался ближайший порт, а пошёл ва-банк, выясняя обстановку.

– Поскольку все мои неприятности проистекают из того, что кто-то вздумал мне мстить, потому что я защищал свою жизнь, то хотелось бы сразу узнать именно здесь, кто ещё считает себя этим оскорблённым? Может кто-то хочет отомстить теперь за капитана Ясона? Я могу удовлетворить его претензии прямо сейчас, в честном поединке.

Собравшиеся зашептались, барон ухмыльнулся:

– Сразу видно, что ты новичок здесь. Никто не будет тебе мстить, потому что ты был в своём праве. Просто Мерея в последнее время стала действительно немного не в себе, и я сам не знал, как от неё избавиться. Можно сказать, что ты мне помог. Это всё чего ты хотел?

– Привести корабль в порядок и оформить на него документы. Надеюсь, это можно сделать в вашей гавани?

– Да, у меня есть портовое управление с официальными служащими. С этим проблем не будет. – Ответил барон, и после небольшой паузы спросил. – Послушай, мне нужны такие лихие капитаны, не хочешь поступить ко мне на службу?

– Нет. – Ответил Саша, не колеблясь. Душа у него совершенно не лежала к кровавому ремеслу пиратов, а приключений и так хватало с избытком.

– Жаль. Но я на тебя не в обиде за отказ. – Добродушно ответил барон. – Всё же, заглядывай ко мне, мало ли что поменяется, а я смогу тебе предложить выгодное дело, не обязательно связанное с тем, чтобы кого-то захватывать или топить. Для этого у меня хватает народу.

– Непременно, барон. Впрочем, я пробуду здесь ещё долго.

На этом аудиенция была закончена, и Саша отправился на корабль.

Успокоив команду, он выдал им жалованье за прошедшие три дня, и отпустил почти всех, кто мог самостоятельно ходить, на берег, сам оставшись на корабле. Предстояло разобраться с финансами. В капитанской каюте в сумме нашлось тридцать семь тысяч, плюс всё, что собрали в офицерской каюте и по матросским сундукам, ещё двенадцать. Саше, как капитану и владельцу корабля, отходило двадцать четыре с половиной, и это ещё без учёта продажи различных трофеев в виде драгоценностей, вещей и оружия. Хотя, последнее стоило бы придержать в виду намечающегося резкого увеличения команды. В любом случае, каждому матросу только с наличных денег светило по тысяче сто призовых денег – очень приличная сумма, после которой в пору задуматься о том, чтобы списаться на берег и зажить спокойной жизнью. Этот момент тоже надо будет прояснить заранее, чтобы знать сколько набирать новых людей. Не здесь, конечно же, но в перспективе. И Коис… Что с ним делать? Даже если он выживет, то вряд ли сможет остаться на корабле без руки. Да, и с плечом у него проблемы будут.

Размышляя об этом, Саша почувствовал, как его неудержимо клонит в сон. Он так и не ночевал ещё в каюте на шхуне. Здесь везде были чужие вещи, чужая постель, в которую он не мог заставить себя лечь. По-хорошему надо всё перебрать, оставив только функциональные предметы, и выкинув остальное. А потом вымыть помещение, чтобы духа покойного Ясона не осталось. И только тогда переселяться с люгера, где он и провёл эту ночь.

На утро поделили деньги, и отправились реализовывать остальное. Пиратская столица славилась дешёвыми ценами на товары, но имело это и обратную сторону – скупали их действительно за копейки. Тем не менее удалось выручить ещё порядка десяти тысяч, из которых опять-таки половина отходила Саше. Доля Сергея, как совладельца, пока никак не учитывалась, он получал только то, что причиталось ему, за должность врача. И насколько Саша знал, тратил эти деньги в основном на лекарства, в том числе и редкие, книги и инструменты, не обращаясь к капитану. Товарищ прекрасно понимал, что цель у них общая, и сам ни капельки не сомневался, что Саша распорядится деньгами правильно.

Следующий вопрос, требующий решения, это ремонт шхуны и продажа люгера. Начал с первого. Необходимо было поменять часть фальшборта и носовой обшивки, по которой сами же так азартно стреляли. На сбитых носовых орудиях нужны новые лафеты. Закупив материалы, озадачил матросов переселением на новый корабль, назначив теперь Архила боцманом. Раненые по-прежнему были не помощники, поэтому работали всего десять человек. Капитанскую каюту драил собственноручно. И вещи свои и Сергея переносил сам.

Прибыл приказчик от хозяина местной верфи. Ну, как верфи, скорее мастерской, потому что кораблей здесь не строили, только торговали материалами, и помогали осуществлять ремонт рабочими, которые, кстати, стоили чертовски дорого. Осмотрев люгер, он озвучил цену – пять тысяч. Однако! Саша попытался торговаться, но из этого ничего не вышло, разбившись о железные доводы специалиста. Для замены мачт требовалось вскрывать значительную часть палубы и трюма. К тому же следовало очистить балластный отсек. Плюс стоимость материалов, работа, приделать всё обратно. Довеском шли замена фальшборта, пострадавшей обшивки, такелажа и парусов. А венчало всё это понимание того, что удачливый капитан находится в стеснённых обстоятельствах, и не может прямо сейчас покинуть порт, чтобы осуществить ремонт в другом месте. Деваться ему не куда. Но даже если он как-то перевезёт корабль в другую гавань, то вряд ли ему предложат там намного большую цену. В общем, Саша махнул рукой, и согласился. А вечером отправился на берег, чтобы наконец-то помыться и поесть чего-нибудь свежего, а не корабельной каши с солониной. Да, и команду надо хоть немного пополнить, пора присматриваться к местной публике.

Как говорится, на ловца и зверь бежит. Но началось всё с довольно странной ситуации, причём в моечной. Выбрав престижное заведение, он отказался там от всех дополнительных услуг, решив просто избавиться от грязи и пота в спокойной обстановке. Раны только начали заживать, поэтому процесс для Саши сильно осложнялся. Не могло быть и речи о том, чтобы встать под душ или посидеть в бочке, приходилось аккуратно протирать верхнюю часть тела мочалкой, чтобы не намочить едва наметившиеся рубцы. В зале было всего несколько человек. Тем не менее на него обратил внимание ближайший сосед, начав беседу весьма недружелюбно:

– Эй, капитан! Откуда у тебя этот амулет?

Саша сразу понял, что имеется в виду подарок Постумии, который она сама надела ему на шею. И что ответить в такой ситуации постороннему человеку? Правильно:

– Не твоё дело.

Незнакомец подобрался, но не стал предпринимать никаких действий, а произнёс:

– Капитан, я знаю, кто ты. И знаю, что удача в последнее время на твоей стороне. В тавернах только и разговоров об этом. Но позволь я тебе кое-что объясню. Такие амулеты распространены у многих кланов с берегов Брусиды, и у каждого свой. Волчью морду носим мы – силинги. То, что у тебя на шее, вовсе не является украшением, и выдаётся только тем, кто становится воином. Никто добровольно не расстанется с ним, его можно снять только с мёртвого силинга, хоть ценность этой штуки в деньгах и невелика. Лишь в исключительных случаях мы обмениваемся амулетами с очень близкими людьми, желая передать им часть своей души. Но всегда получаем что-то взамен. Если же посторонний человек забрал амулет у силинга, одев на себя, то нанёс оскорбление всему клану и нашим богам, и должен быть наказан. Ты не силинг, это очевидно. И вряд ли когда-то бывал в Брусиде. Значит, никто не мог тебе его подарить. Так откуда он у тебя?

Как же надоели эти мстители. Саша тяжело вздохнул, и задал очевидный вопрос:

– Послушай, силинг. Ты сам-то, вроде не совсем в Брусиде находишься. Почему ты считаешь, что кто-то не мог забраться ещё дальше, и подарить мне этот амулет?

– Назови имя. Я знаю всех, кто ушёл далеко от дома.

Это ещё что за отдел кадров? Всех он знает. Хотя, если клан невелик, то почему бы и нет?

– Постумия Скапула. – При этих словах лицо собеседника изменилось, он впился глазами в Сашу, какое-то время ничего не говоря.

– Она жива? – Спросил он сорвавшимся голосом.

– Месяц назад была живее всех живых. И ей ничего не угрожало.

– Где она? – Продолжал интересоваться странный человек.

– Почему я должен тебе говорить? Я же не знаю, что у тебя на уме, и вовсе не уверен в доброте твоих намерений. А если ты задумал причинить ей зло, то за это я и сам порву тебя на части. Я понятно выражаюсь? – С угрозой закончил Саша.

Воцарилась пауза, во время которой все находившиеся в зале уставились на говоривших. Наверно, последние слова прозвучали слишком громко. Собеседник, а это был пожилой мужчина крепкого сложения, внимательно изучал Сашу. А потом поинтересовался:

– Откуда ты свалился? Ты даже не знаешь, что силинги на чужбине забывают все старые счёты, и стоят друг за друга горой. А слово, данное нами нерушимо, даже если об этом потом приходится пожалеть.

– Это всего лишь красивые слова. – Ответил Саша. – Я просто не имею права принимать их на веру. Уж извини, если обидел. Но большего я тебе сказать не могу.

Не сводя внимательного взгляда с собеседника, мужчина проговорил:

– Я верю, что у неё были веские причины отдать тебе родовой амулет, и сделала она это добровольно. К тому же Постумия всегда была странным человеком, её поступки бывало трудно понять. Я хочу загладить неприятное впечатление, которое произвели на тебя мои вопросы. Позволь мне угостить тебя, пойдём в таверну.

– Вообще-то, я чертовски устал, и у меня много дел. – Начал было возражать Саша, но мужчина не дал ему закончить.

– Меня зовут Тарквин, и я не буду отнимать у тебя много времени. Ты же всё равно ещё не ужинал? Вот и отлично. Пить много не будем, чтобы у тебя не возникло подозрений, будто я специально хочу тебя опоить или что-то выведать.

– Хорошо. – Согласился Саша, не зная, как по-другому отвязаться от собеседника. К тому же, от него можно что-нибудь узнать новое о местной ситуации.

За время ужина Тарквин поведал ему свою историю. Это была целая эпопея. Не по продолжительности, а по содержанию. Он не принадлежал к той категории людей, которые оказались среди пиратов в силу своих порочных наклонностей, или неудачных превратностей судьбы. Нет, он попал сюда осознанно, но вовсе не с целью набить карманы. Всё дело в том, что силинги, как и многие другие кланы Брусиды, жили на побережье, но моряками не были. Рыбу ловили, даже выходили за ней довольно далеко в море на своих лодках, но у них не было больших кораблей и настоящих моряков, способных с ними управляться. Когда пришли элои, то легко подчинили разрозненных местных жителей, где взаимной выгодой, где силой. Вслед за солдатами и торговцами прибыли переселенцы, оседавшие в основном в быстро растущих городах. Постепенно народы смешивались, но благодаря жёсткой клановой структуре коренные жители до сих пор сохраняли в некоторых местах свою обособленность. Нет, они уже давно оставили мечты избавиться от пришельцев, видя в них много выгоды. Но им хотелось большего. А именно участвовать в большой торговле и освоении новых земель за морем. И у местной аристократии на это были деньги. Вот только на море их никто не пускал. Вся верхушка республики состояла из элоев, живущих здесь уже очень давно. И ей просто не нужны были конкуренты. Уроженцы Брусиды были прекрасными солдатами, и их охотно брали в армию, нанимали в купеческую охрану, но совершенно не желали принимать на корабли. Зачем, когда есть богатый выбор из опытных элоев, составлявших большинство городского населения? Но возможно дело было не только в этом, а существовал негласный запрет на то, чтобы местные научились современному морскому делу.

Тарквин был одним из предводителей команды добровольцев, отправившихся специально на Аргирские острова, где всегда требовались новые люди. Здесь всем плевать на происхождение, возьмут любого, и со временем научат всему. В данный момент сотни силингов и их соседей находились на пиратских кораблях, учились обращению со сложными снастями. Но дело, которым они занимались, многим не нравилось. Понятия о чести были высоко развиты в среде этих людей. Откровенный грабёж с массовыми убийствами беззащитных пленных заставлял их искать другое место приложения своей энергии.

Всю эту лирику Тарквин рассказал с одной целью. Он прекрасно знал, что у Саши нехватка команды, и прозрачно намекал на то, что не прочь перейти на его корабль со своими людьми. Рассказ его был убедителен, и изобиловал множеством специфических деталей, которые говорили о том, что скорее всего он говорит правду. Поэтому возникал большой соблазн действительно принять всех, кого он приведёт. Это гораздо лучше, чем откровенные преступники без колебаний перерезающие горло пленникам, и готовые ради денег на всё. В том числе и на предательство. Пиратские капитаны удерживали их в повиновении только одним – обещаниями крупной добычи. Набирать таких на свой корабль за обычное жалованье, это значит ожидать в любой момент бунта, после которого они наконец-то займутся любимым делом – грабежом. Оставалось только проверить слова Тарквина из независимых источников.

– Приходи завтра утром ко мне на корабль. – Сказал ему Саша. – Я дам тебе окончательный ответ.

На том и попрощались, отправившись каждый в свою сторону. Вернувшись на борт, он первым делом подсел к выздоравливающей Эвриде, подозвав заодно Архила. И поведал им о случившемся. Ситуация была действительно сложной, потому что хоть у жителей Брусиды и была определённая репутация образцовых наёмников, действительно верных своему слову, гарантировать, что их нравы не разложились за время общения с пиратами никто не мог. А в душу каждому не заглянешь. С другой стороны, просились они сами, уходя с других кораблей. То есть не безработные, готовые на всё. Если кому-то нравится грабить торговцев, то пусть остаётся. Кроме того, не стоит сбрасывать со счетов недовольство капитанов, от которых уйдут люди. Но тут уж ничего не поделаешь. И главное, не стоит уповать на кажущуюся порядочность силингов. Во всём этом деле они преследуют явно свой интерес. И что будет, когда он возобладает над долгом наёмника никто не сможет предсказать. Поэтому набирать полный экипаж здесь всё равно не стоит, а надо будет разбавить его другими людьми. К тому же Саша забыл поинтересоваться, сколько силинги служат у пиратов и каков их морской стаж. Вполне возможно, что это будет неопытная команда, которую придётся ещё долго учить и всё равно усиливать. Исходя из этих соображений, прикинули сколько надо народу для полноценных хотя бы трёх парусных вахт вообще без учёта канониров и тем более абордажников. Получалось что-то около шестидесяти. В наличии есть десять, способных работать. Значит, взять нужно ещё порядка пятидесяти человек.

Определившись таким образом, Саша отправился в свою новую вымытую каюту, растянувшись там на чистой постели. Ночью в бухте было довольно прохладно, поэтому окна пришлось закрыть. Команда так же осваивала новый кубрик, наведя там порядок и перенеся туда раненых с люгера. На старом корабле осталось только два сторожа на всякий случай при убранном трапе.

Утром пришёл Тарквин в сопровождении ещё нескольких человек. Когда он услышал, что Саша готов взять только пятьдесят, то лишь улыбнулся, вскоре пояснив и причину:

– Капитан, я догадывался, что вы не будете набирать полный комплект, но столько народу я всё равно привести бы не смог. Остальные наши люди сейчас в плавании. Мне по силам собрать только пятьдесят четыре человека. Надеюсь, для всех найдётся место на корабле.

Сделав вид, что задумался, Саша согласился. Все новобранцы собрались только к вечеру, включаясь в ремонтные работы на корабле по мере появления. Капитан проводил краткие беседы со всеми прибывающими группами, акцентируя их внимание на том, что заниматься целенаправленным грабежом они не будут, и внимательно изучая реакцию людей. Никто не отказался, ни у кого не забегали глаза и не скривилось лицо. Да, ему снова повезло, он нашёл в пиратской гавани не пиратов. Правда, пришлось распроститься с мелькавшими мыслями о том, чтобы сколотить команду из суровых мужиков, которые одной левой могут там чего-то. И чтобы не рвать своё сердце после очередного морского боя, глядя на мёртвых женщин. Во всех группах они были, а всего оказалось шестнадцать, что превышало среднестатистическое число в командах элоев. Нет, на счёт одной левой, можно даже не сомневаться. Все, как на подбор рослые, поджарые, чем-то напоминавшие Постумию. Но, блин, женщины! Распределив последнюю прибывшую группу, Саша грустно вздохнул – всё равно ещё некомплект. Как говорится, не до жиру.

Глава 5

После пополнения дела пошли веселее. Перетащили весь груз с люгера, боеприпасы и провизию. Прибывшие разместили свои скудные пожитки в кубрике, обживая его пространство. К сожалению, морской стаж у них был небольшой, поэтому назвать их опытными матросами язык не поворачивался. Но всё же они умели управляться с парусами и старательно выполняли команды.

На следующий день в гавань вошёл пинас, который сразу взяли под прицел два фрегата, а всех офицеров стражники увели к барону. Туда же пригласили и Сашу. На кратком допросе бывшие соратники Мереи выбрали единственно верную тактику – всё отрицали, уверяя, что ничего не знали о замыслах капитана. У них, типа, было простое задание – выйти в море, добраться до оговорённого острова, и дождаться там шхуну с капитаном на борту. Конечно, они «подозревали» – там что-то нечисто. Но поскольку ничего конкретного не знали, то отказаться выполнять приказ капитана не могли. Ни барону, ни Саше, возразить на это было нечего, поэтому офицеров отпустили.

Впрочем, история эта имела небольшое продолжение. Переведя дух, и осознав, что в данный момент им ничего не грозит, пираты отправились по тавернам. И там наслушались уже десять раз перевранных баек про то, как злой капитан Ассар взял преследующую его шхуну на абордаж, попросту перерезав всю команду. Размахивал одновременно двумя тесаками, и сносил врагам головы. В этом можно было усомниться, но доказательство стояло у причала. К тому же на пинасе, наверно, знали несколько больше, чем говорили на допросе у барона, и сделали далеко идущие выводы. В результате буквально на следующий день к Саше заявилась небольшая делегация с заверениями, что они действительно ничего не ведали, никаких претензий к нему не имеют, и просили не держать на них зла, потому что ни в чём не виноваты. Сдерживая удивление пополам со смехом, Саша с самым серьёзным видом выслушал посетителей, и попросил на всякий случай держатся от его корабля подальше. Когда же, наконец, спустился к себе в каюту, то от души рассмеялся. Всё поведение этих с виду опасных и грозных людей напомнило ему повадки уличных хулиганов из своего мира, которые очень смелые против слабых, но проявляют потрясающую трусость при сильном отпоре. Вся разница в том, что здесь речь шла не о синяках и разбитом носе, а о человеческой жизни. После этой мысли смеяться перехотелось, появилось понимание того, что отбросы общества, они и есть отбросы.

Все работы закончили за три дня, в конце продав-таки люгер. Места в трюме было ещё полно, и Саша решил навестить торговца, у которого брал парусину. Может, ему ещё надо помочь опустошить склады? То, что это не так, он понял сразу, обратив внимание на его бегающие глазки. Мысль о том, что ему подсунули груз специально, становилась всё очевидней. Решив в отместку немного покуражиться над барыгой, он рассказал о показаниях пленников, из которых понял об истинной причине дешёвой парусины.

Торговец держался молодцом! Ни один мускул не дрогнул на его лице, первая растерянность после встречи с «покойником» уже прошла.

– Полная чушь! – Заявил он с видом оскорблённой невинности. – Я не понимаю, зачем вы хотите оболгать меня, но доказать всё равно ничего не сможете, поскольку пленных сами же и отпустили.

Поразившись оперативно распространявшейся информации, Саша прибег к угрозе чёрного пиара:

– Верно, я поторопился. Привычка к благородным поступкам, знаете ли. Но сейчас мне просто хочется вам насолить. Исключительно из чувства мести. Я даже не стану выяснять, насколько ваше имя непорочно здесь, но вот если я запущу слух о подобных тёмных делишках, то, думаю, посторонние капитаны начнут к вам заходить несколько реже. Согласитесь, одно дело просто распространять ничем не подкреплённые сплетни, а совсем другое слухи, прекрасно вписывающиеся в общую логику развития событий, в которых есть и романтическая завязка с любовью спятившей пиратки, и корыстный интерес беспринципного торговца, и счастливый финал… Не для вас, конечно, счастливый. Мне достаточно один раз рассказать свою версию в таверне за кружкой вина, чтобы её подхватили и начали украшать дополнительными подробностями. Очень уж к месту это всё сейчас придётся. – Лицо торговца к этому моменту скривилось, и Саша решил его добить. – А ещё к вам могут прийти стражники барона, заинтересовавшись таким развитием сюжета. Я не знаю, какие тут порядки, но мне нравится представлять, как эти люди захотят узнать ваш взгляд на произошедшее. А чтобы вам легче было рассказывать, то простимулируют раскалённым железом, к примеру.

То ли такой вариант событий был действительно вероятен, то ли за этим конкретным торговцем уже водились грехи, но ему совсем не понравился прогноз. Он почти минуту сидел с мрачным видом, сверля Сашу злобным взглядом. Казалось, что он сейчас или сам набросится на него, или позовёт помощников. Но, очевидно, у капитана Ассара уже сложилась репутация страшного головореза, который в одиночку может раскидать десяток врагов, и торговец не рискнул прибегнуть к силовому сценарию.

– Чего вы хотите? – Последовал вопрос.

– У нас с вами наметилось прекрасное сотрудничество в предыдущий раз. – Улыбаясь ответил Саша. – Если не обращать внимание на некоторые недоразумения, то я бы хотел его продолжить на прежних условиях. – Брови торговца поползли в верх. – Продайте мне ещё столько же парусины по прежней цене, и будем считать инцидент исчерпанным.

– У меня больше нет такого количества парусины. Я вам продал почти всё. – Последовал недовольный ответ.

– Как жаль. – Отметил Саша. – Что ж, наверно мне придётся компенсировать своё огорчение подробным рассказом своей версии событий в таверне. – И сделал вид, что хочет уйти.

– Но у меня действительно нет столько парусины! – Воскликнул торговец.

– А сколько есть? – Спросил Саша, но тут же спохватился. – Впрочем, не важно! Купите недостающее на других складах. Главное, чтобы мне вы продали прежнее количество и по той же цене. Остальное меня не волнует. – И с этими словами Саша направился к выходу. – И, да, любезнейший. Если до завтрашнего вечера мы не начнём погрузку, то я с горя пойду облегчать свою душу к людям, желая поведать им об очень интересной истории. Спокойной ночи.

На следующий день матросы грузили очередные сто рулонов на шхуну. Деньги были. Свободный фонд капитана составлял тридцать девять тысяч, из которых тридцать ушло на покупку товара. Корабль был полностью готов к выходу в море, но на этот раз Саша спешить не стал, дав команде ещё один вечер отдыха. А утром поставили паруса и отправились в путь. Курс был прежний, на северную оконечность Мелоса (Сахалин). Можно было зайти в уже посещённую ранее Скапсу (Москальво), но это был крюк. Не то, чтобы Саша куда-то спешил, но дальнейший маршрут пролегал вдоль восточного берега Мелоса, где находилось много других портов. Там и предполагалось пополнять команду. С этим не должно быть особых проблем, потому что Мелос старательно держался нейтралитета в разгорающейся войне. От берегов Арморики (Приморье), наводнённой имперскими войсками, его отделял узкий пролив, который трудно контролировать. А получить на своей земле вражеский десант правители острова не хотели.

Экипаж разделили на три вахты, работавшие по шесть часов. Чтобы легче ими было управлять, Саша назначил вахтенных офицеров. Своих старых матросов он распределил между недавно взятыми, из них же назначил двух старших, а третьим поставил Тарквина, как пользовавшегося очевидным авторитетом среди своих людей. Архила повысил до первого помощника. Все эти люди заняли офицерскую каюту, потеснив в ней Сергея.

Шхуна оказалась прекрасным кораблём – быстроходная, манёвренная. Благодаря большим косым парусам требовала не много матросов для управления. Правда, теперь Саша понимал, насколько они уязвимы в бою, но выбора не было. На шканцах стоял настоящий штурвал, что особенно радовало капитана. Нанятые в Строме силинги старались изо всех сил, и допускали пока лишь незначительные ошибки при работе, быстро их исправляя. Утешало только то, что они должны быть отличными бойцами, а это в случае абордажа немаловажно.

Путь в двести с лишним миль преодолели за четыре дня. Посетили небольшой городок, притулившийся за холмистым мысом. Гавань здесь была так себе, открытая всем западным ветрам, которые, к счастью, дули редко. Сойдя на берег, Саша бросил клич по тавернам. С пришедшими на него людьми он беседовал лично, выясняя кто откуда родом, как долго ходил на кораблях и на каких. Отсеяв несколько совсем уж бандитских рож и деревенских бездельников, принял восьмерых. Там же и отпустил пленных пиратов, которые, кстати, начали было проситься к нему на службу, но Саша отказал – не хотелось находиться на палубе с людьми, которые несколько дней назад стреляли в тебя.

Дальнейший путь пролегал на юг вдоль Мелоса, основная линия восточного побережья которого была низменной и абсолютно ровной, вылизанной морскими волнами. Если бы не обширные лагуны, отделённые от моря длинными косами, то здесь не возник бы не один город. А так они прятались от штормов в закутках мелких заболоченных заливов. Долгое время это всё равно были захолустные поселения, потому что туда не мог войти ни один приличный корабль из-за малых глубин. Но с какого-то момента местные жители озаботились расчисткой дна. Во многих поселениях сооружали драги катамаранного типа, которые углубляли дно на входе в лагуну и путь по ней к своему поселению, поддерживая его в рабочем состоянии. На картах, имевшихся в Сашином распоряжении, такие фарватеры были выделены, как искусственные, и стояли отметки предполагаемых глубин. А на месте помечались яркими буями, в некоторых местах даже с масляными фонарями на макушке. Сервис!

Всё же это были небольшие городки, в которых отгружали на заходящие корабли хлопок, а им славился Мелос, и различные продукты сельского хозяйства. Саша всегда посещал несколько магазинов, расспрашивая о товарах и ценах, а вечером записывал информацию в специальную тетрадь. Нанял ещё десять матросов, решив на этом и закончить пополнение команды. С одной стороны, в случае боя дополнительный экипаж был необходим, но это место в трюме и лишние расходы на содержание. С другой стороны, у него теперь было четыре полноценные вахты, как и было заведено у элоев. С учётом того, что раненые скоро начнут выздоравливать, а это ещё десять человек, экипаж будет составлять девяноста матросов и пять офицеров. Этого количества вполне достаточно, чтобы во время боя заниматься парусами и успевать ко всем орудиям. Вот, только одна беда – опытных канониров у него по пальцам пересчитать. А среди силингов их вообще не было. Поэтому в остальных городах, он занимался целенаправленным поиском именно хороших артиллеристов, причём индивидуально. Поступал просто. Заходя в таверну, спрашивал, есть ли опытные канониры. Если никто сразу не откликался, то разговаривал с хозяином заведения, узнавая, бывают ли у него такие. Если трактирщик что-то такое упоминал, то Саша оставлял ему серебряную монету, для особо жадных несколько, и просил передать нужным людям, что их ждут на шхуне Змея. В любом случае, когда к нему подходили такие кандидаты, Саша устраивал им допрос с пристрастием, а потом вёл на корабль, где под присмотром своих канониров, парочка которых ему досталась ещё с фрегата Дмитрия, испытуемые заряжали и перезаражали орудия, наводили его на выбранную цель, объясняя почему взяли именно такой угол возвышения, и разве что не стреляли. Для опытных людей этого было достаточно, чтобы вынести вердикт. За время следования вдоль восточного побережья Мелоса, удалось нанять таким образом шестерых. С учётом трёх имеющихся, оставалось найти ещё семерых. Или больше, чтобы с запасом.

Четвёртым вахтенным офицером, после долгих раздумий, Саша решил назначить выздоравливающую Тимандру. У неё ещё не зажила рана на плече, из которого Сергей вытащил пулю, но она была отличным матросом, с богатым опытом управления парусами. Колебался Саша по следующей причине. Раньше у него был прекрасный внутренний повод, чтобы дистанцироваться от девушки, поскольку полагал, что тесные связи между капитаном и женщинами-матросами из экипажа до добра не доведут. Теперь же он сам повышал её до офицерского положения, и она не могла не понимать, что это увеличивает её шансы. Но он отмёл эти соображения. Во-первых, посчитал постыдным впутывать личные мотивы в сугубо деловые отношения. А во-вторых, выбор не очень-то и велик. Можно было назначить кого-то другого, но Тимандра действительно лучшая из оставшихся проверенных людей. Хотя неизвестно ещё, как она покажет себя в качестве офицера. Но это касалось и всех остальных.

Вопреки опасениям, девушка целиком погрузилась в новые обязанности. И хоть не могла сама действовать правой рукой, совала нос везде, лично проверяя работу каждого матроса, давая им советы и ругая нерадивых. В сочетании с общей слабостью организма это выматывало её до предела. Тем не менее она живо интересовалась намеченным курсом, обсуждала с Сашей предполагаемые места смены галса при встречном ветре, чтобы максимально удобно попасть в намеченный порт. В добавок ко всему начала интересоваться навигацией, для чего брала почитать книги у капитана, которые он купил чуть раньше для себя, и те, что остались от предыдущего владельца судна. Читать она, кстати, умела, и с арифметикой дружила. А благодаря хорошей смекалке быстро усваивала новое, лишь иногда обращаясь к капитану за разъяснениями. Такая резкая смена поведения Сашу удивляла, девушку словно подменили. Но поскольку его это полностью устраивало, то он ничего не имел против. А глядя на неё, и остальные свежеиспечённые офицеры, не имевшие никакого специального образования, начали подтягиваться. Днём они зачастую совместно тренировались в определении широты по секстанту, и вычислении долготы по часам, которые всегда проверялись в каждом порту.

Плавание было долгим. Преобладавшие южные ветра заставляли постоянно идти в бейдевинде, меняя галсы. Пятьсот с лишним миль в этом направлении тащились четырнадцать дней, посетив пять портов. В одном из них прикупили немного хлопка по цене, показавшейся особенно выгодной. Можно было и больше, но места уже не хватало. За это время Коис уверенно пошёл на поправку, и Саша, наконец, решился с ним поговорить. Старый моряк и сам понимал, что его корабельная карьера закончилась, но ему было приятно участие капитана в дальнейшей судьбе. Как бывший боцман он получал хорошую долю в три тысячи от последнего приза. К тому же Саша хотел ему выдать сверху круглую сумму, советуя заняться мелкой торговлей. Оставалось только выбрать место, где лучше обосноваться. У Коиса была родня где-то на Эвборе (Тайвань), но он хотел остаться в Элое. Зная, что корабль идёт в столицу Глафиара Этол, попросил его высадить там, и почаще навещать при случае.

Эврида тоже пошла на поправку, начав потихоньку гонять матросов в тренировочных поединках, но сама пока не принимала в них участия, подчиняясь строгому запрету доктора. Иногда устраивали стрельбы из ружей и пистолетов по тащившемуся сзади бревну. Саша не жалел на это пороха и пуль, поскольку предыдущие злоключения заставляли его относиться со всей серьёзностью к этим аспектам подготовки команды. Свою ИЖ он разобрал и спрятал, поскольку патронов к ней больше не было, а как сделать капсюль на коленке понятия не имел, хотя и начинал подумывать об этом, насилуя память и скудные познания в химии.

* * *

Спустя пару дней после отплытия шхуны «Змея» из гавани Строма, в резиденции барона состоялся очень занятный разговор, проливающий свет, как на предыдущие события, так и на последующие. В большом кабинете собрались ближайшие сподвижники владетеля, причём прибытия некоторых из рейдов ждали специально. Присутствовали также два таинственных пассажира, доставленных сюда Сашей. Тема разговора касалась большой политики, поэтому лишних ушей здесь не было.

– Барон, то, что я вам скажу, является не моим личным предложением. – Начал старший гость.

– Анахар, я знаю, что ты сейчас работаешь на Локриду. Поэтому давай без длинных предисловий. – Перебил гостя хозяин.

– Вы не знаете всего. – Загадочно улыбнувшись, продолжил гость. – Это совместное предложение республики и Платейского герцогства.

– Это тоже ожидаемо. – Ничуть не удивился барон. – В последнее время их сенаторы хорошо спелись, выступают везде единым фронтом. До меня даже доходили слухи о возможном объединении двух старых соперников. Так что вы хотите до нас донести?

Анахар помедлил, собираясь с мыслями, и ответил:

– Вам предлагается захватить столицу Кандийской республики (Курильские острова) Скиру, и если хватит сил, то и другие города.

Брови барона поползли вверх, он даже не нашёлся, что ответить сразу. Но потом спросил:

– Зачем? Это же всегда был камень преткновения между кинурийцами и Глафиаром. Да, и остальные с удовольствием поддерживают независимость этого аморфного образования, лишь бы оно никому не досталось. Какой вообще смысл просто менять там власть?

– Вы, наверно, знаете, что кандийцы и раньше заигрывали с Империей, давая приют её рейдерам, а также никому неподчиняющимся шайкам. Разумеется, эту публику периодически уничтожали, но они появлялись снова. В мирное время это не принимало угрожающих масштабов, но сейчас всё должно измениться. Очередная зачистка отвлечёт силы и ничего принципиально не решит. Выход очевиден – подчинение островов какому-нибудь другому государству, с наведением там нужного порядка. Но это всколыхнёт старые страхи по поводу усиления за счёт такого лакомого куска осуществившего захват. Союзники не доверяют друг другу. Если это сделают Платея и Локрида, то Глафиар, конечно, проглотит такое. Ему сейчас не до высоких материй. Но могут возмутиться государства западного побережья Кинурии, примкнув к лагерю сторонников Империи, что крайне нежелательно.

– Ты предлагаешь перебраться мне на Кандийские острова? – Спросил насторожившийся барон.

– Это решило бы наши проблемы. – Согласился Анахар. – Но только на ближайшее время. Мы даже готовы допустить, что пока вы живы, то наше сотрудничество будет по-прежнему плодотворным. Но что будет после вашей смерти? В плане международной политики человеческая жизнь скоротечна, а вы уже немолоды. Нам нужны более стабильные результаты.

– Тогда зачем я должен захватывать острова?

– Для видимости. Если вы это сделаете, то такой поступок вызовет возмущение у всех цивилизованных стран. И у Локриды в том числе. Вас все захотят наказать, но это сделает тот, у кого есть готовые силы на текущий момент, и кто вообще первым успеет. У Глафиара сил нет, на западном побережье не успеют быстро собрать сильный флот, а вот объединённая эскадра Платеи и Локриды придёт туда достаточно быстро.

– Ну, и ради чего я должен так подставляться? – Продолжал удивляться барон.

– Ради денег, конечно. – Обнадёжил его собеседник. – Когда вашим людям ещё представится возможность разграбить несколько городов, и спокойно удрать? Я вам скажу даже больше. Очень желательно, чтобы вся верхушка республики полностью лишилась своего благосостояния. А лучше вообще погибла. Можете хоть всё население обобрать до нитки. Чем больше ужасов вы там натворите, тем с большим энтузиазмом люди примут своих освободителей.

После этих слов воцарилось долгое молчание. Все присутствующие осознавали открывшиеся перспективы.

– Но есть нюанс. – Добавил Анахар. – Для придания правдоподобности этому спектаклю, вам надлежит оставить на месте часть людей, которые окажут отчаянное сопротивление. Принести их в жертву. Думаю, на эту роль прекрасно подойдут недавно примкнувшие к вам команды с берегов Арморики. Они всё равно плохо вам подчиняются, от них больше проблем, чем пользы. Последний случай с Ясоном это лишний раз подтверждает. Если от них избавиться, то выиграют все. Вы просто не успеете их предупредить о приближающемся объединённом флоте.

После долгих раздумий барон поинтересовался:

– И что же, я просто вернусь на свои острова, а все это забудут? Ты же знаешь, что Локрида не единственный мой покровитель. Остальным такая выходка очень не понравится.

– Забудут вряд ли. Или не скоро. – Согласился Анахар. – Но что толку с этого? Когда острова займут Локрида и Платея, то все претензии будут к ним, а не к вам. Формально они будут защищать свои законные интересы и восстанавливать справедливость, потому что терпеть на своих коммуникациях вышедших из повиновениях пиратов никто не станет. Осложнения могут возникнуть только после завершения войны, но до этого ещё очень далеко.

– А Мелос или Брусида, как ближайшие соседи, не пожелают под шумок занять мои острова? Не хотелось бы обнаружить, что мне некуда возвращаться. – Продолжал выяснять обстановку барон.

– Это маловероятно. И те и другие боятся сейчас делать резкие движения из-за активности императорских войск на своих границах. И уж тем более не станут отвлекать силы в большом количестве на штурм крепости или осаду. А к концу войны люди вообще забудут, с чего всё началось.

– Насколько я знаю, флот Локриды сейчас далеко на юге, караулит имперцев около их гаваней. Он вернётся ради меня назад?

– Нет, конечно. – Ответил Анахар. – Но на севере идёт формирование эскадры из резервных кораблей. Они-то и составят костяк нового флота.

– С этим понятно. – Согласился барон. – Но я не уверен, что смогу захватить главную цитадель Скиры. Там нужны тяжёлые орудия с линейных кораблей, которых у меня нет. Разумеется, можно попробовать лобовой штурм, но это огромные потери, на которые я вряд ли смогу заставить пойти своих людей.

– Этот вопрос решается легче всего. – Улыбнулся Анахар. – Там уже действуют наши агенты, опирающиеся на своих сторонников, которых склоняют к сотрудничеству различными методами. В том числе и деньгами. Конечно, ещё предстоит согласовать детали, но в целом можете не сомневаться, что вам откроют ворота не только в городе, но и в цитадели.

– Это меняет дело! – Воспрянул духом барон. – В общем, так. В целом мне нравится это предложение, но надо ещё обдумать некоторые детали, прежде чем дать окончательный ответ.

– Разумеется. – Согласился Анахар. – А чтобы вам легче думалось, а главное, правильно думалось, я передаю вам этот скромный подарок от лица Первого Сенатора Локриды. – И с этими словами он наклонился, подняв вдвоём со своим сопровождающим не очень большой, но жутко тяжёлый сундук. Поднатужившись, они дотащили его до кресла барона, и с тяжёлым стуком поставили перед ним на стол.

О содержимом несложно было догадаться, но барон всё же откинул крышку. Сундук был полностью забит золотыми монетами. Все присутствующие вытянули шеи, чтобы лично увидеть мягкий отблеск благородного металла. На лицах расплывались довольные улыбки. Теперь можно было не сомневаться, что решение на пиратском совете будет принято правильное.

* * *

За время пути Саша так ничего дельного и не вспомнил про изготовление капсюлей, кроме магического словосочетания про гремучую ртуть и гремучее же серебро. Причём последнее было почерпнуто из компьютерной игры, где фигурировали магические амулеты, поэтому привязка к серебру могла быть для красоты. Зато там упоминались компоненты – азотная кислота и этиловый спирт. Но на этом всё. Проблемы были даже с тем, что вспомнил он название на русском языке, а как озвучить его на элойском затруднялся. Получалось что-то вроде гремящего серебра, хотя проще сказать взрывающегося. Во всяком случае, это передаёт смысл.

Во время очередных стрельб по бревну, он внимательно осмотрел штуцер Эвриды, в очередной раз поразившись долгому и неудобному процессу заряжания. Мозг уже отошёл от стресса морского боя и навалившихся после этого насущных задач. Общий настрой на воспоминания заставлял его работать критически, поднимая массу разрозненной информации, и в результате в голове всплыли сведения о «пуле Минье», которая широко применялась на заре массового использования нарезного оружия в его мире. Что-то читал в интернете, что-то слышал от знакомых реконструкторов. Изюминка этого простого изобретения заключалась в чуть меньшем диаметре собственно пули, позволявшем свободно загонять её в ствол, а не забивать молотком. И большой конусообразной полости на её задней части. Благодаря этому углублению пуля расширялась под действием пороховых газов во время выстрела, и плотно прилегала к нарезам ствола. А чтобы прилегание было лучше, её делали не круглой, а более вытянутой. Вопрос только в том, насколько вытянутой. Ничего конкретного вспомнить не удалось, поэтому решил ориентироваться на зрительные воспоминания образцов, которые видел. А там пули были минимум в два раза длиннее своего диаметра. Из этого и надо исходить.

Проблема заключалась только в том, что все пулелейки на корабле были абсолютно круглые и совершенно гладкие. Поэтому Саша решил держать пока эти гениальные мысли при себе, а по прибытии в конечный пункт попробовать заказать необычное приспособление для изготовления новых пуль.

Третья мысль, посетившая его в пути, была про использование дроби. Она здесь была, и с ней тоже охотились на птиц. В армии её не применяли по очевидной причине – она слишком мелка для человека и редко причиняет ему критический вред. Особенно на большом расстоянии. Но в последнем бою он убедился, что именно его дробь сильно ослабляла стрелков на пиратском корабле. Уж сколько их осталось без глаз трудно сказать, но даже если кровь из рассечённого лба постоянно заливает лицо, не очень-то и постреляешь. Да, и общее ослабление от таких многочисленных ран следует учитывать. А уж насколько легче целиться! В общем, стоило подумать на эту тему. Может даже купить пару ружей крупного калибра, и заряжать их чем-то вроде картечи.

В проливе ветер переменился на восточный, и корабль полетел, как на крыльях, преодолев двести пятьдесят миль за два дня, и на третий войдя в гавань Этола. Располагалась она в устье на удивление большой реки. Откуда столько воды набежало с острова было не очень понятно, но ширина составляла порядка четырёхсот метров, а местами и больше. Тем не менее, русло постоянно углубляли драгами, которые стояли чуть в стороне и сейчас бездействовали. Но у причалов было жутко тесно, к ним смогли подойти, только буксируя шхуну шлюпкой и убрав паруса. Город оказался меньше, чем та же Метона (Хакодате), но был великолепен. Роскошные храмы, дворцы, представительства торговых домов, не уступавшие в роскоши домам знати. Впрочем, тут был нюанс, поскольку в Глафиаре почти не осталось старинной аристократии, а титулы многих вельмож были или куплены, или предоставлялись королём за заслуги. Современная аристократия, по меньшей мере, не чуралась торговли, а некоторые уже занимались и мануфактурным производством. Титул давал определённые преимущества в жизни, но его надо было постоянно подтверждать, декларируя своё состояние, и выплачивая более высокие налоги. Впрочем, и лишиться его можно было легко, попросту растеряв свои богатства. Чем-то это напоминало купеческие гильдии в России, только обставлено более изысканно. Не распространялось это лишь на военных и чиновников. Их титулы напрямую зависели от занимаемого положения в служебной лестнице и были строго индивидуальны.

Посетив оружейную мастерскую, Саша оплатил там доставку к кораблю приличного запаса пороха и пуль для ружей и пистолетов. Присмотрел пару старых мушкетов с внутренним диаметром около двадцати миллиметров, и заказал на них кремневые замки и пару десятков килограмм крупной дроби. А также обсудил новую пулелейку. Мастер даже не сразу понял, чего от него хотят. Задача выглядела необычно, потому что формы предполагались длинные, и с непонятным стержнем посередине. Технически ничего сложного, но странно. А главное, зачем? Саша просто сказал, что хочет поэкспериментировать с массой и формой пули под стандартный калибр. Каприз! Когда речь зашла о конкретных размерах, то пришлось снова задуматься. С диаметром всё понятно, он его тщательно замерял накануне. А вот с глубиной выемки, толщиной «юбки» и длиной пули было гадание чистой воды. Исходя из внутреннего диаметра ствола в 15 мм, длина пули должна быть в 30, 40 и 50 мм соответственно. Если под каждый тип подбирать хотя бы по три параметра углубления и толщины «юбки», то выходило двадцать семь разновидностей. Сколько их делать-то будут по времени? А если заказать в разных мастерских? Дороговато будет к тому же, но такова цена прогресса.

Закончив обсуждать с мастером размеры и варианты, спросил о скорейшем сроке изготовления. Сначала тот запросил десять дней. Тогда Саша сократил заказ до девяти моделей. В этом случае заказ делался за три дня. Но когда Саша поинтересовался другими мастерскими поблизости, то мастер сглотнул слюну, и сказал, что сделает всё за четыре дня. Только просил накинуть денег за срочность. В конечном итоге каждая пулелейка встала в пятьдесят серебряных, а за двадцать семь предстояло отдать тысячу триста пятьдесят.

С продажей парусины Саше повезло сказочно. Спрос на неё был огромным, на всех верфях Глафиара спешно достраивались корабли и закладывались новые. Действующий флот, пополняемый из резерва, требовал огромное количество так легко уязвимых парусов, а поставщики ещё не перестроились на новый лад. В общем, с учётом сильно заниженной закупочной цены, удалось получить прибыль в четыреста процентов. В корабельную казну только с этой сделки перекочевало двести сорок тысяч, и в основном золотом. На их фоне три тысячи прибыли, полученной за хлопок, просто терялись.

Перед тем, как отпустить часть команды на берег, первый помощник Архил провёл подробный инструктаж. Всё дело в том, что в связи с начавшейся войной, флотские и армейские вербовщики шли на многочисленные ухищрения и откровенные нарушения закона. Самым безобидным было спаивание моряков с торговых судов в тавернах. Как правило, такие бедолаги приходили в себя уже в трюме военного корабля. А на воздух их выпускали, только когда судно выходило в море. Могли и подмешать что-нибудь в кружку, так что человек засыпал после нескольких глотков. Ещё людей попросту хватали в тёмных переулках. Поэтому сходящим на берег предписывалось держаться только большими группами, а пить осторожно и не всем сразу.

Всё это объяснялось тем, что в мирное время много больших кораблей, особенно линейных, стояло на приколе вообще без экипажей. Их содержание было очень дорогим. С началом войны их спешно ремонтировали, и набирали команды. Если до начала активных действий нехватку желающих «честно» служить компенсировали женщины, то такое резкое повышение потребности в людях на добровольных началах не могло покрыть уже ничего. Нет, со временем экипажи бы всё равно заполнились, но адмиралам всегда хотелось получить комплект сразу. Чуть позже требовалось восполнять недостачу из-за потерь. Поэтому обученные моряки во время войн становились очень ценным ресурсом, а до рекрутских наборов или системы резервистов здесь ещё не додумались, хотя к этому наверняка имелись и объективные причины.

Учитывая это, Саша тоже «гулял» по городу не один. Рядом с ним всегда были Эврида, Игорь и Сергей, плюс четыре силинга в качестве почётного эскорта. Искал он товары, которые не подорожали из-за войны, и которые имело смысл везти в Локриду. В какой-то момент он сам не заметил, как ноги вынесли его к группе старинных зданий, через арку в одном из которых виднелся внутренний дворик. Табличка на центральном входе гласила, что это и есть Философская Академия Глафиара, куда отправилась учиться Постумия. Интересно, она уже добралась сюда, или только в пути? А может всё ещё в Мелибеа, и только собирается в дорогу? Мелькнула мысль войти и поинтересоваться, но налетевшие сомнения не позволили этого сделать. Зато в голове созрел другой вопрос, который он задал привратнику на входе – есть ли в городе другие заведения, где можно пообщаться с людьми, разбирающимися в химии. Служитель его откровенно не понял, несколько раз переспрашивал, а потом отправил то ли к прорицателям, то ли к колдунам. Тяжело вздохнув, Саша пошёл дальше.

Предварительной информации по товарам собрали достаточно, завтра можно было приступать к покупкам. Как это ни странно, но никто из старых матросов, получив призовые деньги и очередную порцию жалованья, даже не заикнулся о списании на берег. Разве что предстояло распрощаться с Коисом, но он всё ещё медлил, желая остаться на корабле до последнего. Надо было подыскать ему недорогую, но приличную гостиницу на первое время, и помочь перенести вещи и деньги. А потом он уже и сам разберётся, что дальше делать.

Покупать в Глафиаре имело смысл только «высокотехнологичные» вещи, которые изготавливались в основном из привозного сырья, или южную экзотику. Поэтому Саша брал местный фарфор, изысканные стеклянные фужеры, шёлк, хлопковую ткань, которую получали из мелосского сырья. Из продуктов земледелия взял чай, а также немного привозного и жутко дорогого перца. Венчали список покупок различные книги, от приключенческих романов (очень популярный здесь жанр), до философских трактатов и учебников. Последние он сам бегло просмотрел, обращая внимание на всё, что может быть связано с химией. Но ничего внятного про взрывчатые вещества ему не попалось, и он решил всё же поспрашивать книготорговцев, как более образованных людей, где можно найти человека, разбирающегося в таких вещах. Ответ был логичен – в Королевской Академии Наук. Как всё просто!

Узнав, где она находится, Саша сразу отправился туда, но внутрь его пускать никто не собирался, и никакой информацией, естественно, тоже делиться не спешил. В конце концов, привратник сжалился над ним, и посоветовал записаться на приём. Беда вся в том, что Саша не знал к кому. Оставался вариант с приёмом по общим вопросам к чиновнику, но тот работал с посетителями только раз в пять дней, и очередь к нему была длиннющая. Расстроившись, Саша отправился обратно.

У причала он застал неожиданную сцену. Его вахтенный офицер Тарквин о чём-то бурно ругался с Постумией. Спор шёл явно не шуточный и на повышенных тонах. Когда Саша подошёл, то на него даже не обратили внимания.

– Вы ещё подеритесь. – Буркнул он.

Оба тут же смутились, Постумия порывалась что-то сказать, но Саша опередил её:

– Рад тебя видеть.

– Я тоже. – Ответила женщина.

– Хочется с тобой поговорить, но, кажется, я не вовремя. Сделаем следующим образом. Вы тут пока закончите свои дебаты, а я подожду тебя… – Саша задумался, вспоминая ближайшую приличную таверну, – в «Белом Парусе».

– Дорогое заведение. – Отметила Постумия.

– Ничего, не обеднею. – Бросил Саша, и, развернувшись, зашагал прочь.

Своих сопровождающих он отпустил, потому что в таких местах вербовщики не промышляли, а значит, ему нечего там опасаться. Оставалась, правда, обратная дорога, но не заставлять же ему людей ждать себя под дверью?

В одиночестве он провёл полчаса, коротая время за белым вином с рыбой. Наконец, появилась возбуждённая Постумия. Солдатская стрижка уже начала отрастать, что придавало ей весьма забавный вид. Так непривычно было видеть её без мундира. Хотя, на бедную студентку она не походила. Одежда подобрана со вкусом, и была явно не дешёвой. Короткая синяя рубашка со строгим геометрическим узором, штаны в обтяжку, по южной моде и в связи с потеплением заканчивающиеся чуть ниже колен. На икрах белые гольфы с кисточками, на ногах мягкие жёлтые туфли на небольшом широком каблуке. Через плечо перекинута жёлтая же сумка с массивными металлическими застёжками, в которой могло поместиться несколько книг, или пара пистолетов. Местных, разумеется, то есть немаленьких. Наверно, остатки жалованья позволяли пока не мелочиться.

Усевшись напротив, женщина растерянно молчала, не зная с чего начать, и Саша пришёл ей на помощь:

– Ты есть будешь?

– Я не голодная. – Последовал ответ.

Но Саша, уже наученный горьким опытом этого мира, не придал значения этим словам, в общем-то, использовав стандартный приём в таких деликатных ситуациях:

– А я вот ужасно голоден, и хочу пить. Не воды, разумеется. Но если я буду есть, а ты на меня смотреть, то мне кусок в горло не полезет. Ты хочешь, чтобы я умер от истощения?

– Нет, конечно. – Улыбнулась Постумия.

– Тогда тебе придётся составить мне компанию. – Шутливо настоял он. – Слышишь? Придётся! И я тебя угощаю на правах старшего по званию.

– Я уже не солдат, а ты им никогда и не был. – Слабо улыбнувшись, ответила женщина. – А то, что ты капитан торгового корабля, значения не имеет. Но уговорил, давай закончим эти прелюдии, я на всё согласна.

– Вот, это дело! – Радостно потёр ладони Саша и позвал служанку, заказав еды и ещё вина. – Как ты нашла мой корабль? – Задал он первый волновавший его вопрос.

– Полгорода уже говорит о свирепом капитане Ассаре, который на люгере взял на абордаж шхуну! – С улыбкой ответила Постумия. – Матросы расписали во всех подробностях про твои подвиги. А некоторые студенты любят посещать портовые кабаки, послушать там байки и свежие новости. На следующий день я знала уже всё, и просто решила проверить, тот ли это Ассар.

– И встретила там Тарквина. – Закончил Саша. Лицо Постумии при этом стало серьёзным. – Я не хочу лезть не в своё дело, – тут же поспешил пояснить он, – но он служит у меня на корабле и так уж получилось, что с самого начала интересовался тобой.

– Откуда он узнал? – Удивилась Постумия.

И Саша вкратце рассказал о своём знакомстве с силингом, которое началось с интереса к подаренному амулету.

– Мы были близки, когда я служила в охране караванов. – Начала рассказывать женщина. – После второго ранения, я чуть не умерла.

– Это тот шрам под правой грудью? – Уточнил Саша, прекрасно знавший все отметины на теле Постумии.

– Да. Рана загноилась, и я долго лежала в бреду. Меня оставили в каком-то селении варваров за хребтом, а Тарквин передал много золота шаману, чтобы он выхаживал меня, пообещав на обратном пути забрать. Он бы и сам остался, но купцы не разрешили командиру охраны покидать караван. Я выжила. А когда торговцы вернулись, то Тарквин заявил, что не хочет меня потерять, и отправит домой. Естественно, я с этим не согласилась. Мы крупно поругались, никто не хотел уступать. Тогда он просто выгнал меня из отряда, распустив слух, что я притягиваю неприятности. В Брусиде ни один командир не хотел принимать меня на службу. И я отправилась к вербовщикам, набиравшим наёмников для мелкой войны в Кинурии. А уже после неё завербовалась в храмовую стражу.

– Ну, в общем понятно. – Прокомментировал Саша. – Извини, что заставил вспоминать.

Но Постумия теперь сама хотела излить душу, и продолжила:

– Дело даже не в старых обидах. Тарквин злится, что я не согласилась на его просьбу оставить службу, перестать рисковать своей жизнью, а теперь предстала перед ним в образе студента, да ещё и будущего жреца.

– Это же очевидно! – Поддержал её Саша. – Тогда ты была моложе, многого не знала и не понимала. Ты ещё была только в начале своего пути. А потом пришло понимание своего предназначения, и ты сделала осознанный выбор. Свой, личный, а не под чьим-то давлением.

Постумия смотрела на него расширившимися глазами, и в них было столько тепла и благодарности, невысказанных чувств, что Саша даже испытал чувство неловкости. Вроде, очевидную мысль сказал, но она пролилась целебным бальзамом на душу собеседницы.

– Где же ты был раньше. – С горечью произнесла она.

– Ты даже не представляешь себе, как далеко. – Ответил Саша, отводя глаза.

– И эти твои вечные загадки. Ты когда-нибудь посвятишь меня в них?

– Ты мне слишком дорога, чтобы рисковать твоим рассудком. – Отшутился Саша.

– Может я уже сошла с ума, и мне всё это только кажется. А на самом деле так и валяюсь в грязной хижине шамана, наслаждаясь своим бредом, и жить мне осталось пять минут.

Ого! А здесь в ходу аллегорические построения мыслей!

– Ты не находишь, что некоторые ощущения слишком реальны для бреда? – Продолжил Саша в том же ключе. – Особенно, связанные со мной. – И при этом он многозначительно уставился в глаза собеседницы.

Но она ответила серьёзно:

– Вот именно, что связанные с тобой. Ты весь какой-то не такой, неправильный, словно из другого мира…

А вот при этих словах шутить совершенно расхотелось, и стоило колоссальных усилий остаться внешне спокойным. Но шутка нужна. Надо отвлечь внимание…

– Наверно, потому что я тоже псих. – Равнодушно пожав плечами, сказал Саша.

– Нет, если бы ты был психом, то тебя бы забрали в дом для умалишённых. – Улыбнулась Постумия. – С ума вдвоём не сходят, значит, ты нормальный.

Уф! Пронесло…

– Вовсе необязательно! – Возразил Саша. – Ты думаешь, что все психи сидят психушке?

– А где же им ещё быть? – Удивилась женщина.

– Там только те, кого раскрыли! – Важно произнёс Саша, назидательно подняв палец вверх.

Потом принесли еду. Утоляя голод, они рассказывали друг другу о случившемся за время разлуки. Выпили по бутылке вина, но спать совершенно не хотелось. И расставаться тоже.

– Давай останемся здесь. – Предложил Саша.

Постумия медлила с ответом, тщательно подбирая слова. Но потом всё же решилась:

– Когда я шла в порт, то просто хотела тебя увидеть. – Начала она, не поднимая глаз от стола. – А сейчас мне тоже хочется быть вместе с тобой. Но… это будет неправильно. У каждого свой путь, а наша встреча случайна. И будут ли другие вообще неизвестно. Зная тебя, – и тут она посмотрела прямо на Сашу, – я уверена, что ты снова будешь хранить мне верность, и это пойдёт тебе во вред, лишит покоя, отвлечёт от главного. А я не хочу быть камнем на твоей ноге. – Потом она снова опустила взгляд, и упавшим голосом произнесла. – Лучше бы я не приходила. Мы хорошо попрощались в Мелибеа, а из-за меня всё снова стало непонятно. Прости. – Взгляды опять встретились, её рука коснулась Сашиной на столе.

А он снова был растерян, не зная, как реагировать и как поступить. Медленно убрал свою руку, потому что даже лёгкое прикосновение этой женщины лишало твёрдости и ясности мысли. Посидел некоторое время молча, не отводя взгляда. В глазах Постумии читалась буря противоречий, но сквозили и чувства, полные нежности. Можно даже не сомневаться, что прояви он сейчас настойчивость, она уступит, поддавшись эмоциям, но что будет потом? Ведь она права. Это будет мешать и ей, и ему. Слушать своё сердце и пойти на поводу у чувств? И куда они его заведут? С идеей о возвращении в свой мир можно будет однозначно распрощаться. И если бы дело было только в нём одном, то ещё можно допустить возможность тихого счастья рядом с женщиной, ради которой он бросит всё и останется здесь, в этом мире. Наверно, потом он пожалеет об этом, виня во всём опять же её. Но это дело десятое, и сугубо личное. А вот то, что именно от него зависят судьбы других людей, лидером которых он стал, накладывает уже совсем другие обязательства. Ни трое друзей, ни Дмитрий, томящийся в подземелье, вовсе не хотят оставаться в этом мире. Особенно незавидна доля Дмитрия, который буквально света белого не видит, пока он тут амуры крутит, и размышляет о сложных чувствах.

Тяжело вздохнув, Саша выдавил из себя кривую виноватую улыбку, и тихо сказал:

– Ты на меня плохо влияешь. Иногда мне кажется, что чувствовать тебя рядом, это и есть смысл жизни. Но потом я вспоминаю, что мне доверили свои судьбы другие люди, и понимаю, что не имею права поступать только исходя из своих желаний. – При этих словах он заметил в глазах Постумии разочарование. Искреннее, детское. Словно, взрослеющий ребёнок на минуту понадеялся, что чудо существует, но тут же убедился, что это не так. Мир окончательно стал не сказочным. Неужели она думала, что он бросит корабль, и останется здесь, неизвестно чем занимаясь? Нет, конечно. Здравомыслящая умница Постумия не могла на это даже рассчитывать, а вот маленькая девочка, до сих пор прячущаяся где-то внутри этой взрослой женщины, на мгновенье выглянула. И тут же исчезла обратно, получив очередной болезненный щелчок по носу.

Её рука по-прежнему оставалась лежать на столе. Она убрала её, помолчала и произнесла:

– Наверно, надо прощаться. Так будет лучше. – И спохватившись, поправилась. – Нет, не в том смысле, что навсегда. Я не хочу потерять тебя, мне нужно чувствовать, что ты где-то есть, и я хочу знать, что с тобой происходит, чем ты живёшь, о чём думаешь. Для меня важны твои мысли, они словно дверь в другой мир. Но я не смогу тебе дать то, ради чего мужчина и женщина бывают вместе. Только во время кратких встреч, которые заставят тебя хранить верность. А делить тебя с кем-то я не хочу. Уж лучше сразу понимать, что ты не принадлежишь мне, а просто встречаться, как старым друзьям.

Саша задумался. Дружба между мужчиной и женщиной вообще сомнительная вещь, а с женщиной, с которой был близок, сомнительная вдвойне. Брутальные мачо в таких ситуациях посылают всех к чёрту, а потом мужественно лакают алкоголь бутылками. Но обижать Постумию такими поведенческими штампами совершенно не хочется. Она ему действительно дорога не только, как женщина, но и как человек, не сделавший ничего плохого к тому же. С другой стороны, что он теряет? Отдать швартовы, и здравствуй море. А если его когда-то и занесёт ещё в этот порт, то тогда и можно будет подумать о своих чувствах и желаниях.

– Знаешь, меня всегда удивляло, откуда в простой наёмнице столько житейской мудрости. Удивительное сочетание внешней красоты и трезвого ума. – Наконец, ответил Саша. – Я согласен. Так будет действительно лучше. – И после паузы спросил. – Тебя проводить?

– Если для тебя это не будет неприятным. – Грустно улыбнулась женщина.

– Это нелегко, но я не хочу просто так уходить.

Расплатившись, они вышли на широкую освещённую масляными фонарями улицу. Вечерняя жизнь города была насыщена, вокруг сновало много народа. Из увеселительных заведений раздавалась музыка, крики и смех. В домах зажглись свечи, за занавесками мелькали тени. Где-то открывали окна, из комнат слышались разговоры. Иногда навстречу попадались городские патрули, следившие за порядком. Саша и Постумия часть пути шагали молча, не зная, как прервать неловкую паузу и преодолеть ситуацию, в которую сами же и загнали друг друга.

– Ты когда выйдешь из гавани? – Первой нашлась Постумия.

– Все дела закончены. Завтра, наверно. – Грустно ответил Саша.

– Если захочешь меня видеть, спрашивай в таверне «Канарейка». Это недалеко от Академии. Я всегда буду рада тебе. Что бы не случилось, с кем бы ты не был. Всегда заходи. Даже если мы просто поболтаем, мне будет приятно.

Внезапная мысль промелькнула в голове. Спохватившись, Саша переменился в лице, и серьёзно спросил:

– Слушай, а в вашей Академии кто-нибудь занимается химией?

– Химией? – Удивилась Постумия. – Это, когда люди смешивают разные вещества, получая новые?

– Ну, что-то в этом роде.

– Нет. У нас только болтают о высоких материях и человеческих страстях. – С ироничной улыбкой ответила женщина. – А зачем тебе это?

– Долго объяснять. Можно тебя попросить об одной услуге?

– Конечно.

– Я интересовался о таких людях в Академии Наук, но туда не так просто попасть с улицы, а очередь на приём по общим вопросам очень длинная. В общем, нужна информация по людям, которые занимаются всем, что взрывается. Может, они работают над улучшением свойств пороха, может, придумывают какие-то заменители. Да, хоть салютами занимаются. Нужные мне сведения могут оказаться где угодно. В любом случае, главное зацепиться хоть за кого-то, а дальше можно самостоятельно раскрутить цепочку.

– И зачем тебе это?

Что ей сказать? Опять, что долго объяснять? Тяжело вздохнув, Саша попытался рассказать о своей идее:

– Есть мысли, как принципиально усовершенствовать огнестрельное оружие, повысив его скорострельность и надёжность в разы. Но не хватает знаний. Нужен хороший химик. Вполне возможно, что решение проблемы уже существует, или близко к этому. Разумеется, когда будешь искать, не кричи на всех поворотах об истинной цели – мало ли что. Просто найди людей, к которым я смогу обратиться.

– Теперь понятно. – Улыбнулась Постумия. – И когда тебя ждать?

– Ну, в Бригесе мне обязательно надо будет появиться, так что минимум дорога туда и обратно. Но могут быть нюансы, поэтому загадывать сложно.

– Я обязательно найду нужных тебе людей, даже если придётся достать их из-под земли. – Шутливо заверила его Постумия, но было в её тоне нечто, не оставлявшее и тени сомнения в результате.

Тем временем, держась больших людных улиц, они добрались до Академии, где были и жилые здания для учащихся. Пришло время прощаться.

– Как всё удачно получилось. – Улыбнувшись, сказала Постумия. – Теперь я уверена, что ты обязательно вернёшься, и сам меня найдёшь.

– Конечно. – Согласился Саша. – Ты мой секретный агент в столице. Всё, давай прощаться, а то целоваться полезу.

– И даже в щёчку не поцелуешь? – Шутливо обидевшись, поинтересовалась Постумия.

– В щёчку? Думаю, можно. – Ответил Саша, приблизив своё лицо к женщине.

Они стояли в слабо освещённом месте, но он заметил, как сверкнули её глаза. Почувствовал дурманящий запах её волос. А потом и сам не понял, как их губы соединились. В голове случилось короткое замыкание. Сколько они простояли так, наслаждаясь мгновением, сказать невозможно. Но стоило невероятных усилий оторваться друг от друга.

– Всё. – Задыхаясь, произнесла женщина. – Иди, а то я теряю контроль над собой, а потом мы оба пожалеем об этой минутной слабости.

– До встречи. – Выдохнул Саша, и резко развернувшись, зашагал прочь. Он не оглядывался, но всей спиной чувствовал на себе взгляд оставленной женщины.

До порта дошёл без приключений, держась больших и людных улиц, встречая по пути многочисленные патрули. Когда поднимался на корабль, то заметил взволнованные лица Тарквина, которого наверняка обуревали противоречивые чувства из-за Постумии, и… Тимандры. Девушка в последнее время целиком отдавалась своим новым служебным обязанностям, но в появившейся незнакомке безошибочно определила опаснейшую конкурентку. Чувствовалось, что она откровенно рада видеть капитана, не оставшегося на ночь в городе, а значит, и не разделившего ни с кем постель.

Утром Саша взял сопровождение, и отправился в оружейную мастерскую за своим заказом. Всё было готово. А хозяин поделился с ним своими соображениями:

– Не понимаю, зачем вам такие сложности в изготовлении пуль. Я тут посоветовался со знающими людьми, так они мне сказали, что это вообще бессмысленно. В штуцер такую пулю нереально загнать из-за большой длинны, а из гладкоствольного ружья она будет лететь кувыркаясь, что сильно снизит и точность, и дальность. Разве что вы облегчите вес, но тогда какой смысл делать их такими длинными?

Саша не стал вступать в дискуссию с оружейником, потому что сам плавал в этом вопросе, и не был до конца уверен, что у него всё получится. Поэтому возразил лишь очень туманно:

– У меня другие сведения. В любом случае, я хочу сам во всём убедиться. И вам, не всё ли равно, раз получаете хорошую оплату?

– Конечно, – улыбнулся хозяин, – любой каприз за ваши деньги. – И после паузы добавил. – Я сделал для вас небольшой подарок из этой же серии, и изготовил дополнительную пулелейку. Принцип тот же, будет облегчающая выемка, но пуля остаётся почти круглая. Вы сможете неплохо сэкономить на свинце. Вот, держите.

Саша поблагодарил мастера за работу, заплатил оставшиеся после аванса деньги, и отправился обратно. Всё готово, можно отправляться в путь, в Бригес.

Глава 6

Едва шхуна выбралась из устья реки, и поймала ветер, Саша объявил общий сбор на шкафуте. Требовалось кое-что объяснить матросикам в их поведении. Поскольку палуба была плоской, то пришлось забраться на крышу надстройки, чтобы его видели все.

– Я рад вас видеть живыми и здоровыми на корабле, но если так будет и дальше продолжаться, то это ненадолго. – Начал Саша без предисловий. Люди недоумённо переглядывались. А капитан тем временем продолжил. – Обращаюсь, прежде всего, к тем, кто участвовал в последнем бою. Да, и в предыдущих тоже. Вот скажите честно, мы могли победить при абордаже, если бы не закидали пиратов бомбами?

Матросы загомонили, а потом один из них выкрикнул:

– Капитан, так это ясное дело, что без вас мы бы уже давно рыб на дне кормили. Никто и не покушается на вашу часть славы.

Говорившего тут же поддержали, мол, да – капитан у нас зверь!

– Мне не нужна слава. – Оборвал хвалебные речи Саша. Все притихли. – И вам не нужна, если хотите прожить подольше. Как вы думаете, остались бы мы живы, если бы в нас тоже кидали бомбы? Хотя бы несколько штук? Думаю, вряд ли. Да, это занятие рискованное. Не успеешь такой подарок выкинуть, как своих же взорвёшь. Применять их надо с умом и к месту. Но стоит ли обращать на это внимание тех, кто завтра может стать нашим противником? Не все они дураки или трусы. Наслушаются ваших историй и сделают правильные выводы. И в следующий раз, когда вы будете прятаться за бортом, в вас тоже полетят такие бомбы. Если честно, то я не понимаю, почему их не используют. Но это не значит, что о таком способе ведения боя надо кричать в каждой таверне.

– Так уже разболтали, господин капитан. – С досадой протянул другой матрос, с ещё не зажившей ногой, а потому опиравшийся на костыль. Он специально поднялся из трюма на объявленный сбор.

– Что сделано, то сделано. – Продолжил Саша. – Мне самому надо было подумать наперёд, и провести с вами беседу раньше. Но давайте хотя бы не делать хуже! Придумайте что-нибудь про то, как вы лихо сносили головы врагам по две штуки одним ударом, про то, что пираты были пьяные или слабаки. Да, что угодно! Будем надеяться, что если ваши рассказы не подкреплять следующими порциями восхвалений, то они со временем или забудутся, или превратятся в невероятные сказки, в которые никто не поверит. Забудьте про бомбы! Не было их! Это в ваших же интересах.

После этого на палубе начались взаимные препирательства матросов, начавших выяснять, кто больше болтал и о чём. Немного послушав это, Саша дал команду разойтись по местам и попросил быть сдержанней в следующем порту, сам спрыгнув на палубу.

– Вас это тоже касается. – Сказал он своим офицерам, после чего те виновато опустили головы.

Трудно сказать, насколько это внушение возымело действие на команду, но хотелось надеяться, что хотя бы трепаться на подобные темы станут поменьше, потому что когда Саша услышал примерный пересказ своих подвигов от Постумии, то понял – слава ему действительно не к чему.

Отойдя подальше от берега, шхуна взяла курс на север, поймав устойчивый восточный ветер, и двигаясь довольно быстро. Капитан наметил посетить маленький, и вроде бы необитаемый островок в шестнадцати милях от побережья (остров Тэури). Замерив скорость судна, понял, что прибудут они туда как раз ночью, что нежелательно, поскольку маяков там нет, и они либо проскочат мимо, либо налетят на камни. Поэтому приказал убрать часть парусов, оставив только большой фор-трисель и бизань. После чего отправился в трюм, поставив греться свинец на печку в котелке.

Пули здесь он ещё не отливал самостоятельно, хотя и имел представление о процессе в общих чертах. Не смотря на разрозненность, у элоев наблюдался приличный уровень стандартизации, начиная от монетной системы, и кончая калибрами пушек и стрелкового оружия. Основу составлял армейский стандарт, по которому изготавливались на крупных мануфактурах большинство строевых ружей и пистолетов. Для длинноствола диаметр был порядка пятнадцати миллиметров, а для коротких стволов около десяти. Разумеется, были и дорогие, индивидуальные поделки, но они тоже, как правило, придерживались этих калибров, за редким исключением. Поэтому заниматься самостоятельным литьём, обычно, смысла не было. Пули покупались вместе с порохом в арсенале или мелких мастерских. Но всё же иногда их отливали на месте, когда, например, в наличии оставалось большое количество пистолетных пуль, а нужны были ружейные.

В качестве консультанта Саша привлёк Эвриду, заодно объяснив ей, наконец, свою идею с новыми пулями. Она, конечно, усомнилась, но тоже включилась в дело. Тут были свои тонкости, начиная от определения состояния пластичности свинца, и кончая предварительным прогревом самой пулелейки, которую, оказывается, надо было ещё и смазать маслом. Тем не менее процесс пошёл, с минимальным количеством брака. Саша решил изготовить по десять пуль каждой разновидности, что должно было занять кучу времени, и требовало минимум шести килограмм свинца. Поэтому он вскоре засадил за работу ещё и Игоря с Сергеем, которые тоже были в курсе его творческих метаний. Процесс пошёл быстрее, но всё равно на него угробили четыре часа. В довершение ко всему сделали ещё десяток пуль, используя подаренную пулелейку, хотя, Саша и догадывался, что для штуцера такие изделия точно не подойдут.

Утром они были уже поблизости от нужного острова. Это небольшой каменистый клочок суши, четыре на полтора километра. Поставили все паруса, чтобы быстрее добраться, и бросили якорь у его западного берега. Никаких бухт и роскошных пляжей тут не было, местность гористая, заросшая кустами и небольшими деревьями, и то местами. Высадились на шлюпках, которых на шхуне было две.

Первым делом Саша испытал переделанные мушкеты, зарядив их крупной дробью. То, что отдача у них будет зверская, он сразу догадался, а потому соорудил на плече подушку из тряпок. Хорошо, что рана была на левом.

В качестве мишени использовалось несколько скреплённых вместе досок, поставленных вертикально и привязанных к камню. Стрелял, опираясь на крупный валун, с пятидесяти метров. По ощущениям это была пушка! А рой дроби буквально измочалил середину доски. Потом он перепоручил это занятие матросу, постепенно отодвигая огневой рубеж, чтобы найти максимальную дистанцию. На двухстах метрах в доски попадали лишь отдельные дробины, к тому же некоторые вообще отскакивали. Но на сотне это однозначно убойная штука.

Поменяли доски, и дальше началось самое интересное. Саша лично, без всяких усилий и, главное, быстро зарядил штуцер, и выстрелил по доскам с двухсот метров. При этом попал, а пуля пробила мишень. Потом передал штуцер Эвриде, начав отодвигать огневой рубеж по сто метров. Вскоре начались промахи, пуля шла как-то не так. Вперёд на сотню, и другой тип пули. Опять мимо. Тогда ещё ближе… Ага! Попали, но матрос у мишени просигналил – там требуется внимание. Пошли смотреть. Оказалось, пуля вошла боком. Значит, этот тип отбраковываем.

В общем, процесс был долгим, но увлекательным, потому что все присутствующие сразу оценили преимущество нового типа боеприпаса. В конечном итоге остановились на оптимальном варианте из имеющихся, с длиной пули в два калибра и шириной полости в одну треть, заходящей внутрь до начала закругления. Возможно, предстояло подобрать более совершенные параметры, но и этот тип позволял после тщательного прицеливания попадать в крупную мишень с восьмисот метров, при этом, не тратя несколько минут на перезарядку.

Внезапная догадка мелькнула в голове у Саши, и он решил зарядить такой пулей обычное ружьё. А что? Когда из него стреляют круглой пулей, то она в любом случае не очень плотно прилегает к стенкам ствола, из-за чего страдает и точность, и дальность. Дистанция больше ста метров делает вероятность попадания чисто случайной. А если пороховые газы будут распирать полую заднюю часть пули, то её края прижмутся к стенкам, делая выход из ствола более ровным.

Подошёл на сто метров, зарядил обычное ружьё длинной пулей, тщательно прицелился и выстрелил. Матрос, прятавшийся около мишени, просигналил, что мимо. Подошёл на пятьдесят метров, выстрелил. Вроде попал, но матрос опять руками машет. Пошли смотреть, благо недалеко. Пуля угодила в самый край мишени, причём боком. То есть, не смотря на плотное прилегание к стенкам ствола, летела кувыркаясь, о чём, собственно и предупреждал оружейник в Этоле. И это был тот самый тип пули, который признали самым оптимальным для штуцера! К тому же последняя, использовали все десять штук.

Ну, и ладно. Главного он добился – скорострельность штуцера повышена в разы, а точность не пострадала. Про остальное, можно было и так догадаться, что без стабилизирующего вращения, которое задают нарезы внутри ствола, длинная пуля летит как хочет, со слабо предсказуемой траекторией. Хотя… А почему обязательно длинная? У него же есть несколько образцов с короткими, почти круглыми пулями, в которых сделана такая же выемка. Как выразился оружейник, для экономии свинца.

Отошёл снова на пятьдесят метров, зарядил новую короткую пулю, прицелился и выстрелил. Попал! Сто метров – снова попал! Мазать начал после двухсот. И это из обычного армейского ружья, для которого такая дистанция только по толпе стрелять.

Поскольку день уже клонился к вечеру, то все отправились ночевать на корабль, а завтра Саша решил провести учения для канониров. В качестве мишени он ещё с вечера присмотрел участок отвесного склона у воды, высотой около четырёх метров. Когда шхуна подошла поближе, то встали на два якоря, и оговорили с канонирами сектор обстрела, который выделялся на местности характерными осыпями. Но это так, условность. Главная проблема в артиллерии – это попасть по высоте. Стояли они примерно в пяти сотнях метров от намеченной цели. Расстояние Саша определил по простенькой дальномерной сетке, имевшейся на трубе. Всё же «поразить цель» было не так просто, особенно учитывая лёгкую качку.

Пушки стреляли по одной. Результат был прекрасно виден в подзорную трубу по разлетающимся камням в случае попадания, и ломаемым кустам наверху в случае перелёта. При недолёте ядро прыгало по каменистому пляжу, утыкаясь в подошву обрыва. Результат каждого выстрела обсуждали все девять канониров и капитан, сравнивали его с таблицей углов возвышения, найденной в офицерской каюте, но вызывавшей вопросы. Впрочем, Саша больше помалкивал, мотая на ус рассуждения опытных людей.

Когда канониры пристрелялись, задача усложнилась. Корабль снялся с якорей, и отправился под парусами вдоль берега, а артиллеристам надо было сделать по одному выстрелу на ходу. Потом развернулись, меняя положение парусов, и пошли в другую сторону, снова стреляя. Отдалившись такими зигзагами метров на восемьсот от берега, бросили якоря, и начали обстрел склона уже отсюда, задавая угол возвышения специальными клиньями. Такая дистанция считалась уже большой на море, попасть с неё было очень трудно, даже при идеальном прицеле, поэтому стоило потренироваться. Убедившись в большом разбросе ядер, Саша отдал команду поставить паруса и идти к берегу, чтобы забрать с него на обед тренировавшихся в стрельбе из ружей и пистолетов матросов.

Следующим пунктом программы был отбор кандидатов в гранатомётчики, потому что замыкать такую чудесную способность только на одном капитане было неразумно. По предварительной договорённости на эту роль ставились Эврида, как человек, видевший все нюансы применения и отличавшаяся большой смелостью, и Игорь, прекрасно понимавший принципы использования и не испытывающий рефлекторного страха перед бомбой. Новички подходили для этого слабо, потому что не видели результативности нового метода абордажа и побаивались держать в руке дымящийся шар. А старых матросов оставалось не очень-то и много. И то, неизвестно ещё, смогут ли они преодолеть свои страхи. Одно дело загонять бомбу в пушку, зная, что сама по себе она там не взорвётся, а другое дело держать её в руке и выжидать момент, когда прогорит фитиль. Поэтому Саша снова толкнул речь, вызывая добровольцев.

К его удивлению, первой откликнулась Амафея. Она в последнее время вообще не попадалась ему на глаза, и он как-то подзабыл о её существовании. А тут выскочила, как чёртик из табакерки, с горящими глазами, полная решимости найти любой повод, чтобы остаться на корабле. Она, кстати, получила половинную долю от приза и урезанное жалованье, но даже наличие в выделенном сундуке столь крупных для крестьянской девчонки денег не заставило её изменить своих намерений. Если до этого Саша ещё надеялся как-то избавиться от неё в Бригесе, то теперь это могло стать проблемой. Можно было, конечно, её грубо одёрнуть и отправить в трюм, но она уже стала любимицей команды. Даже суровые силинги оказывали ей некое покровительство и втихаря баловали купленными в порту сладостями. Поэтому, капитан лишь горестно вздохнул, и поинтересовался:

– Больше никто не хочет? То есть для вас в порядке вещей доверять свои жизни девчонке?

После небольшого колебания вперёд выдвинулись пять матросов из старой команды. А спустя мгновенье и Тимандра, пояснившая свой поступок:

– Я понимаю, что у меня много других обязанностей, но, наверно, ещё пара рук не будет лишней. Как думаете, капитан?

Капитан согласился. А потом снова была высадка на берег. Матросы отрабатывали групповой рукопашный бой, учились держать строй под присмотром Архила, а команда гранатомётчиков отправилась к тому самому обрыву, по которому стреляли пушки, неся в вёдрах бомбы.

По большому счёту предстояло преодолеть страх людей перед дымящимся шаром в руке, и научить их бросать его в нужный момент и в нужную сторону. Всё остальное-то просто. К тому же предстояло решить, оставлять на «вооружении» уже привычные шестифунтовые бомбы, или взяться за более мощные двенадцатифунтовые, которые были на шхуне в комплекте с имеющимися орудиями. Опасение вызывал не столько размер шара (120 мм вместо 96), сколько увеличившийся вес, который мог оказаться неудобным для метания. Цельнометаллическое ядро весило шесть или двенадцать фунтов соответственно, то есть почти три или шесть килограмм. У бомбы от ядра была только оболочка, а начинка из пороха, который примерно равен по весу воде того же объёма, в отличие от железа, которое в семь раз тяжелее. Таким образом, бомба от двенадцатифунтовой пушки весила чуть более одного килограмма, что было некритично, зато значительно увеличивало взрывную мощь.

После первых бросков, сделанных лично капитаном с обрыва в низ, начали тренироваться остальные, выбирая в качестве мишени крупный валун метрах в пятнадцати. После броска все прятались за камнями наверху, а один из матросов смотрел издалека, метров с пятидесяти, за результатом и точностью броска, о чём потом и докладывал. Переведя целую кучу этого дорогостоящего боеприпаса, Саша в конечном итоге добился слаженности действий у людей и приемлемой точности броска на различные расстояния. А главное они сами смогли побороть в себе страх перед шаром в руках с шипящим фитилём.

На этом учения были закончены. Корабль взял курс снова на север, огибая Глафиар. На следующий день отправили в переплавку все оставшиеся пули, отличавшиеся от принятых образцов, а потом начали потихоньку отливать круглые с выемкой для обычных ружей, и длинные для штуцера. Само собой, что команда снова была предупреждена о нежелательности болтовни на эту тему в тавернах.

На следующий день уже обогнули мыс, и входили в гавань Пелиона (Вакканай) – крупного города на северной оконечности Глафиара. Здесь Саша захотел купить несколько новых штуцеров. Это была довольно дорогая игрушка. Если обычное ружьё шло по цене ста серебряных, то за штуцер надо платить по триста и более. Тем не менее, он взял ещё шесть штук, пополнив заодно запас пороха, свинца и бомб. А также заказал ещё одну пулелейку нужного образца для длинных пуль, и четыре для коротких. Пока ждал выполнения заказа, нашёлся ещё один опытный канонир, которого Саша увёл буквально из-под носа у флотских вербовщиков.

Вообще, с нынешним экипажем один день жизни стоил капитану ровно пятьсот серебряных монет, что стимулировало к активным действиям. Но упускать возможность своего выживания за счёт технических преимуществ Саша не собирался, а поэтому не экономил. Впоследствии это всё должно окупиться много раз.

Выйдя из гавани, взяли курс на северо-восток, двигаясь к южной оконечности Кинурии напрямую через Мелосское море. Предстояло пройти около шестисот пятидесяти миль, что при дующем восточном ветре должно занять немало времени. Эврида продолжала тренировать матросов во владении оружием. Два раза в день небольшие группы стреляли новыми пулями по бревну, тащившемуся за шхуной на верёвке.

Воздух, наконец, окончательно потеплел, так что днём становилось по-настоящему жарко. Поэтому матросы возобновили купания за бортом, как в целях гигиены, на которой элои были помешаны, так и просто для удовольствия. Вода была ещё прохладная, но когда Саша тоже окунулся, то оценил её приблизительно градусов в семнадцать-восемнадцать. Происходило это следующим образом. Человек раздевался догола на корме, обливался морской водой из ведра и намыливался. А потом, намотав верёвку на руку, прыгал за борт, высота которого была метра три. Там верёвка выбирала слабину, и человек, а обычно их было сразу несколько, тащился «на буксире» следом, оттирая тело свободной рукой от мыла. Прополоскавшись так какое-то время, он забирался по верёвке наверх, вытирался и одевался. Понятно, что всё это требовало определённой ловкости, но слабаков здесь не было. Единственные, кто этого не проделывал, так старенький кок, и несколько ещё не до конца поправившихся раненых. Они мылись из ведра.

К наготе элои относились совершенно спокойно. Их даже не смущало различие полов. Раньше это вызывало у Саши недоумение, но поразмыслив, он пришёл к выводу, что ничего странного здесь нет. Вопрос морали и не более того. В конце концов, если бы кто-то всего сто лет назад смог подсмотреть современные пляжи, где совместно купаются, и зачем-то лежат на солнце мужчины и женщины, то назвал бы это всё грязным развратом в лучшем случае. При этом часто крестясь. С его точки зрения, узкие полоски обтягивающей ткани, едва прикрывающие «срамные» места, по-другому и нельзя назвать. Но наверняка при этом бы досталось и остальному – фу, голые ноги… фу, голые животы и спины. Причём, что поразительно, вид почти голого тела, как правило не вызывает ни у кого из современников полового возбуждения. Во всяком случае, на пляже. У людей стоит некий ментальный блок, что это нормально и естественно. То, что для нас уже привычно, для людей других эпох и культур может быть отвратительно или вызывающе. Но это не значит, что мир идёт однозначно по пути «раздевания». В любой момент маятник морали может качнуться в обратную сторону, разумеется, подкреплённый авторитетным мнением «английских учёных», и наши правнуки будут воспринимать почти голых людей, как нечто несуразное и даже вредное. Так, например, средневековые люди смотрели на богомерзкие античные фрески с полуголыми или вовсе голыми людьми, искренне осуждая творения поганых язычников. Тоже своего рода потомки, ужасающиеся разврату предков. И можно долго спорить, кто из них был культурнее.

Однажды Саша застал Тимандру задумчиво разглядывавшую новые короткие пули, которые она опускала в ствол ружья, а потом, перевернув его, выбрасывала, не в силах понять, в чём подвох, и почему это корявое изделие с выемкой на конце стреляет дальше и точнее красивого и гладкого шарика. Сжалившись над её умственными муками, Саша попытался ей объяснить принцип действия в двух словах, но вскоре понял, что это для человека не знакомого даже с основами физики не так просто. Пришлось пуститься в пространные рассуждения о расширении веществ при увеличивающейся температуре, ссылаясь на поднимающуюся крышку на кипящей кастрюле, и уже от неё переходя к похожему процессу в стволе ружья при выстреле, когда расширяющиеся газы выталкивают пулю наружу, распирая углубление на ней изнутри, и заставляя теснее прижиматься к стенкам ствола. Девушка поняла суть процесса не сразу, постоянно переспрашивала, удивлялась, качала недоверчиво головой. Но прибегая к другим известным бытовым аналогиям, Саша всё же смог убедить её, что это не волшебство.

– Капитан, вы же не элой, откуда всё это знаете? – Удивилась Тимандра. – Я недалёкий человек, но примерно в курсе на каком уровне находятся наши профессора в академиях. Мало того, что вот так на пальцах никто из них не сможет объяснить столь сложные вещи. Так они же и не додумались до них! Вся армия и флот продолжают пользоваться круглыми пулями и ядрами. Кстати, для пушек мы тоже сделаем новые снаряды?

– Дороговато будет. – Покачал головой Саша. – Пуля-то из свинца, он мягкий, поэтому и задняя часть расширяется, прилегая к стволу. Делать снаряд для пушки из свинца никто не будет – дорого очень. А если такой сделать из чугуна, из которого отливаются ядра, то это не сработает. Металл не настолько пластичный. – Хотя в последнем он уверен не был, просто не стал распространяться на эту тему. Но у Тимандры это вызвало новые вопросы, которые сыпались, как из маленького ребёнка, когда он находится в возрасте «почему».

Да, так и было, по сути. Жила-была девушка, с простыми и незамысловатыми желаниями. Читать-писать где-то научили, но не более того. В силу странных особенностей этой цивилизации, она связала свою жизнь сначала с армией, а потом с торговым флотом. Рисковала жизнью, наслаждалась ей, когда была возможность. И, наверно, уже подумывала о том, что пора бы остепениться, выйти замуж, нарожать детей, рассказывая им потом о бурных приключениях своей молодости. Но тут появился он – весь такой в белом, умный, благородный, начитанный. Назначил её начальником. А чтобы не ударить лицом в грязь, несчастной девушке пришлось интересоваться новыми знаниями, разбираться в вещах, о которых она раньше даже не догадывалась. А за ними открывалось ещё что-то непознанное, удивительным образом объясняющее происходящее вокруг, делая мир более понятным. И это было так интересно! Тем более, когда исходило от этого загадочного, неизвестно откуда взявшегося капитана, у которого были убедительные ответы буквально на всё. По крайней мере, ей так сейчас казалось.

А Саша рассказывал ей об очередных научных откровениях, присматриваясь к ней всё более внимательно. Чувствовалось, что ей хочется продлить подольше это общение. Даже не факт, что её по-настоящему интересуют все эти темы, но это прекрасный повод, чтобы не отпускать от себя капитана. Или он неправ, и она искренна в этом? Трудно судить, потому что в его мире для подавляющего большинства женщин подобные вещи невообразимо скучны, и возможно он предвзят в своих суждениях. Неважно. Стоит ли ему продолжать вести монашескую жизнь, храня верность Постумии, которая прямо сказала ему, что смысл их отношений должен измениться, и из него должна исчезнуть плотская составляющая? Ответ очевиден.

– Капитан, я знаю, что вы закупили много книг. Там есть что-то про оружие? – Спросила Тимандра, когда варианты очевидных «почему» закончились.

– Очень мало. – Ответил Саша. И внезапно, даже для самого себя, предложил. – Если хочешь, пойдём ко мне в каюту, посмотрим вместе.

Сказать, что это предложение удивило девушку, значит, ничего не сказать. Скорее, она бы спокойней восприняла снег, пошедший из ясного тёплого неба. Девушка застыла, как статуя, а побелевшие пальцы с силой сжали ствол ружья, которое она так и не выпускала всё это время из рук. Но вскоре пришла в себя, поспешно согласившись.

Всевозможные романы Саша оставил в трюме, как общий груз, а вот учебники и научные издания сложил у себя в каюте, иногда просматривая, в надежде наткнуться на что-то интересное. За них-то они и взялись, изучая содержание. Точнее, просматривал Саша, читая вслух, и комментируя о чём там речь. В какой-то момент он понял, что дальше ломать эту комедию нет смысла. Отложил очередную книгу и посмотрел в глаза Тимандры – серые, с тёмными прожилками, красивые. Нужны ли тут слова? И так всё понятно. Шаг навстречу, и жаркий поцелуй. Руки обхватили талию девушки. Её сильное тело вдруг размякло, обрело удивительную пластичность, глаза скрылись за пушистыми светлыми ресницами, она шумно и часто задышала. В следующий миг они торопливо стягивали друг с друга одежду, бросая её на пол, а потом завалились на кровать, стоявшую в закутке за шкафом…

Да, Саша не ошибся в своём первом предположении. Сильное и гибкое тело марсового матроса, по сути гимнастки-акробатки, давало её владелице очень широкие возможности, чтобы поразить даже его воображение, и наполнить чувственную составляющую незабываемыми ощущениями. Он же, после длительного воздержания, был ненасытен. А в сочетании с искушённостью и изобретательностью выходца из другого мира, это так же произвело впечатление на девушку.

Сбросив накопившееся напряжение, Саша задумчиво рассматривал растянувшуюся перед ним на кровати Тимандру, которая совершенно не стеснялась такого интереса. Скорее наоборот, сознательно позировала, закинув руки за голову, и не сводя с него смеющихся глаз. У Саши возникала устойчивая ассоциация с большой и хищной кошкой, вроде белой пантеры, играющей с ним – грациозная, гибкая, и в то же время мощная и наверняка смертельно опасная. Ей было на тот момент двадцать семь лет. Идеальных пропорций сильное тело с казавшимися невероятно длинными мускулистыми ногами, плоским животом и тонкой гибкой талией. Небольшая грудь точно под размер ладони – не больше и не меньше. Пожалуй, слишком развитые плечи и руки, но в меру, ничего мужеподобного. А находясь в новом для себя мире, он начал уже привыкать к такому. В конце концов, именно это подчёркивало стройность талии в сочетании с неширокими бёдрами. Венчала такое великолепие сейчас ужасно лохматая светловолосая голова, с вытянутым лицом. Высокий лоб, большие серые глаза, вполне изящный носик с лёгкой горбинкой, и тонкие, красиво изогнутые губы. Разве что подбородок тяжеловат, но он её не сильно портил. Забавлял матросский загар – даже после зимы тёмное лицо, шея, руки и голени, а всё остальное ослепительно белое. Кожа пахла морем, отдавая солью на губах, и ещё чем-то неуловимым, может быть солнцем.

Насладившись ощущениями, и осознав свалившееся на него счастье, Саша решил закончить на сегодня нежности, и вернуться к исполнению своих капитанских обязанностей. К тому же близился вечер и ужин, а Тимандре предстояло заступать на ночную вахту. Напоследок поцеловавшись, они тихо разошлись в разные стороны – девушка в офицерскую каюту, а он на палубу, посмотреть, как там дела.

Убедившись, что всё в порядке, он отозвал в сторону Архила, и попытался прояснить складывающуюся щекотливую ситуацию. Но едва открыл рот, начав с общих обтекаемых фраз, как старпом с иронией поинтересовался:

– Не иначе, как Тимандра добилась своего, и ты теперь не знаешь, что делать?

После секундного колебания, Саша коротко выдохнул:

– Да.

– И что же ты хочешь узнать? – Уже серьёзней спросил бывший наставник.

Саша помедлил, и сформулировал свой вопрос:

– Как здесь вообще принято вести себя в таких ситуациях? Может, есть какие-то неписаные правила, обычаи, которых я не знаю?

– Да, нет ничего конкретного. – Ответил Архил. – Многие так делают.

– Но не все? – Уточнил Саша, перебивая.

– Не все. – Согласился Архил, вздыхая. – Пока у тебя всё хорошо, пока удача на твоей стороне, никто тебе слова плохого не скажет. Но как только начнутся неприятности, сразу вспомнят, что ты слишком много проводишь времени в своей каюте, и занимаешься не тем, чем должен капитан. А это, как правило, недалеко бывает от истины.

– Неужели я мало времени уделяю кораблю? – Удивился Саша.

– Сейчас, даже слишком много. – Ответил старпом. – Но я знал многих людей, которые были хорошими капитанами, а когда заводили себе любовниц на корабле, со временем начинали проводить с ними слишком много времени. Это постепенно затягивает. Месяцы, годы. Потом уже смотришь, а капитан и на палубе не показывается, свалив всё на офицеров. Начинается грызня между ними, корабль наполняется интригами, и ничем хорошим это не кончается. Я думал, ты знаешь об этом, когда противостоял таким попыткам на старом судне.

– Там было совсем другое. – Возразил Саша. – Тимандра числилась матросом, и даже я понимал, что сближение с ней будет слишком заметно для всех. И ударит, прежде всего, по ней из-за элементарной зависти или чего-то в этом духе. А сейчас она офицер, наши отношения с ней не должны так бросаться в глаза.

– Ты сам же и сделал её офицером, а это, всё-таки, нюанс. Она совсем неопытная в управлении людьми, хоть и старается. – Не согласился Архил. – С другой стороны, тут ты прав. В глаза это не так бросается. Хорошо ещё, что из старой команды женщин не осталось. Эврида и Амафея, понятное дело, не в счёт. Иначе ей бы это припомнили. А офицеры к тебе пока очень лояльны, к тому же среди них нет других женщин. Но это до той поры, пока сама Тимандра не начнёт задирать нос, или плохо выполнять свои обязанности. А такая вероятность тоже довольно высока, и ты должен следить за этим, если не хочешь получить свары среди офицеров. В общем, не смотря на очевидные плюсы наличия женщины в каюте, проблем ты можешь получить очень много буквально на ровном месте. Поэтому так поступают далеко не все капитаны, и командиры в армии, насколько я знаю.

– А у Кордила были женщины в каюте? – После недолгого раздумья спросил Саша.

– Когда-то была. – Ответил Архил после паузы. – И это как раз плохо кончилось, он чуть не потерял корабль, но вовремя одумался и выгнал её на берег, сильно переживая случившееся.

– Слушай, меня всё время гложет одна мысль. – Задумчиво проговорил Саша. – И твои слова её подтверждают. Получается, что присутствие женщин на корабле приносит сплошные проблемы и неудобства. К тому же они слабее, что говорит не в их пользу. Зачем их тогда вообще набирают в команды?

Архил коротко и негромко посмеялся, но ответил всё же серьёзно:

– Ох, не знаю, где тебя Кордил откопал, но твоё непонимание обычных вещей иногда удивляет. Ты всё правильно сказал, но не учёл того, что одними мужчинами добровольно укомплектовать весь флот, а особенно военный, очень трудно. Не знаю, с каких времён это пошло, но женщины на кораблях были всегда. Особенно в те времена, когда многие мужчины-элои служили наёмниками в армии Империи. Тогда на кораблях женщин было ещё больше, чем сейчас. И именно эти корабли открывали новые земли, именно эти команды воевали с тогда ещё дикими туземцами. Просто людей не хватало. Сломать традицию ещё никому в голову не приходило.

– Разве нельзя было ввести какой-нибудь закон, который бы обязывал мужчин служить в армии и флоте? – Перебил старпома Саша.

– Ха! Ввести-то можно, а что толку? Силой заставить человека воевать, дав ему в руки оружие? Нет, какое-то небольшое количество людей можно обязать, чтобы они растворились в общей массе, взявшихся за это добровольно. Но если таких невольников будет слишком много, то они быстро повернут оружие против своих хозяев. И в здравом уме на такое никто не пойдёт. Любой правитель готов брать в армию кого угодно, лишь бы человек шёл на это добровольно. С кораблём то же самое.

– И всё? – Уточнил Саша. – Проблема только в этом?

– Не только. Есть и другие моменты. – Продолжил просветительскую беседу Архил. – Когда в команде женщины, то легче поддерживать дисциплину. Их присутствие отвлекает от тоски долгого плавания, монотонности быта, скрашивает одиночество, в конце концов. Да, порождая взамен новые проблемы, но если действовать с умом, то их не будет.

Саша задумался. Как всё сложно! Ясно, что такая ситуация в мире элоев сложилась в результате уникального стечения обстоятельств, которое оказывало на них влияние в течение длительного времени. Появилась традиция, которую предпочли не ломать, а извлечь из неё возможные выгоды. Доля рациональности в словах старпома явно была, но применима она только к сложившемуся естественным путём порядку. Что ж, придётся приспосабливаться, и постараться тоже извлечь из него пользу, при этом не накосячив.

– Ладно, – кивнул Саша, – спасибо, что просветил. И, да! – Спохватился он. – Раз уж мы поговорили об этом, я, конечно, постараюсь учесть сказанное тобой. Но и ты мне помоги. Пожалуйста. Скажи сразу, если тебе покажется, что я слишком много провожу времени в каюте. И главное, как старпом, не делай никаких поблажек Тимандре. И тоже сообщай мне, если тебе только покажется, что она начинает вести себя неправильно. А я со своей стороны попробую сделать ей внушение заранее. Она всё же не производит впечатления глупого человека, должна и сама всё понимать.

– Так-то оно так, – скептически согласился Архил, – однако время делает с людьми многое. Но я тебя понял. Можешь рассчитывать на меня, молчать, точно не буду.

На этом и закончился сложный разговор, из которого Саша сделал важные для себя выводы. А именно то, что с одной стороны он обрёл столь нужную отдушину, но с другой, расслабляться не стоит. Всё равно он ещё лелеял надежду, что не задержится в этом странном мире надолго. Просто надо как-то пережить это время.

Следующим утром, когда Тимандра сменилась с вахты, он отвёл её в сторону и предложил тихо и без торжеств перебраться к нему в каюту. Девушка была уставшая после половины ночи на ногах, и, кажется, сильно переживала. Но предложение встретила с радостью. А когда принесла свои нехитрые пожитки, то настояла на немедленной близости. Правда, надолго её не хватило, поэтому Саша быстро убаюкал свою белую пантеру, и оставил спать, сам тихонько выйдя за дверь.

Днём он провёл с ней задуманную беседу, объяснив принципы их отношений, которые ни в коем случае не должны влиять на выполнение служебных обязанностей. Причём обоими. Тимандра была со всем согласна, и в ближайшее время ни Саша, ни внимательный Архил, не имели никаких нареканий на её поведение.

Тем временем корабль продолжал двигаться к своей цели в крутом бейдевинде со средней скоростью в два-три узла. Теперь, когда жизнь входила в некую колею, Саша старался придерживаться личного распорядка. Утром осмотр корабля после ночных вахт, потом активная силовая тренировка на час, купание за бортом и завтрак в каюте, где к нему иногда присоединялись незанятые офицеры. Потом снова осмотр корабля, и тренировка в фехтовании. Надо ли говорить, что его любимым партнёром стала Тимандра, очень хорошо владевшая холодным оружием. Её раны уже зажили, а потому она была опасным соперником, лишь немного уступая в этом своему капитану. За их поединками обычно многие наблюдали, а Эврида комментировала ловкие приёмы и ошибки. Это всегда превращалось в своего рода шоу для команды.

Отработав показательную программу, сладкая парочка шла мыться, а потом отправлялась «читать книги» в каюту капитана. После этого лица у них были на редкость просветлённые – вот она, сила печатного слова! Потом капитан снова осматривал корабль, пока не наступало время обеда, за которым всегда следовала умная беседа с офицерами на самые разные темы, пока организм переваривает пищу. А вскоре снова начиналась тренировка с оружием, потом силовая, завершающаяся купанием, и снова совместное «чтение книг» в каюте. За ужином, обычно, выпивали немного вина, болтали о всякой ерунде с остальными. После чего Саша обязательно шёл осматривать корабль. А ночью, после короткой увертюры, капитан всегда спал. Закинув на него ногу и прижавшись телом, на плече сопела счастливая Тимандра.

Разумеется, скользящий распорядок её вахт вносил свои коррективы в эту идиллию, но в целом Саше всё очень нравилось. Он с одной стороны стал спокойнее, а с другой голова заработала на удивление ясно, выделяя главное на текущий момент, и помня про более отдалённые перспективы. Как вписывалась в них девушка? Пока только тем, что помогала ему не сорваться в пучину тоски, за что он был ей очень благодарен. А дальше жизнь покажет.

* * *

На шестой день плавания даже неудобный ветер окончательно стих. Только днём он дразнил паруса незначительным оживлением, проистекающим, очевидно, из-за разницы сильно нагревающегося воздуха и прохладной воды. А вечером всё опять успокаивалось. Теперь матросы купались толпами и без верёвок, заплывая довольно далеко от корабля в чистейшей воде, под которой угадывалась нескончаемая бездна.

Саша нашёл время побеседовать с Игорем, так и жившем в общем кубрике. Товарищ окончательно втянулся в ритм морской жизни, явно окреп от постоянной физической работы на свежем воздухе. Но что-то его тяготило. Как выяснилось, он опять начал хандрить из-за оставленной в другом мире жены. Ситуация усугублялась тем, что по его словам в трюме постоянно кто-то кого-то тискал по углам, что напоминало мышиную возню. Невозможность в силу нравственных причин поучаствовать в этом, начинала бесить Игоря, что замечали другие матросы, с которыми он начал поближе сходиться. Некоторой отдушиной для него оставалась Амафея, с которой его объединял почти год жизни в деревне. Но девчонку воспоминания о доме явно раздражали, поэтому приходилось искать другие темы для разговоров, или какие-то невинные игры на свежем воздухе.

Кстати, об играх. Любая игра на деньги на всех кораблях была запрещена, поэтому народ развлекался, как мог, ставя на кон обязательство рассказать смешную или интересную историю, выполнение желания, танец и прочую чепуху. Здесь были и кости, и карты. Многие разновидности явно местного разлива, но в некоторых угадывались несомненные корни из Сашиного мира. В частности в ходу был «дурак» и преферанс.

Иногда днём, а чаще вечером, на палубе звучала различная музыка, песни, устраивались танцы, которые приобретали особый смысл и азарт с участием женщин. Саша не был специалистом в этнической музыке у себя дома, но ему постоянно мерещились кельтские мотивы в этих звуках и движениях. Флейта, что-то наподобие скрипки, и барабан, в роли которого всегда выступала пустая бочка. С её помощью задавался некий ритм, флейта и скрипка выводили мелодию, а люди, обхватив друг друга за плечи, лихо отплясывали, высоко поднимая согнутые или прямые ноги, громко стуча каблуками по палубе. В другом варианте танцы были одиночными, чем-то вроде конкурса, где человек ненадолго выходил на середину круга, показывая там своё мастерство под ритмичные хлопки в ладоши, а потом приближался к кому-нибудь из ожидающих, обычно мужчина к женщине или наоборот, передавая эстафету.

Через два дня подул слабый, но устойчивый юго-восточный ветер, более благоприятный для курса. Шхуна двинулась дальше, а на двенадцатый день после выхода из порта миновала Сицину (Парамушир). К тому времени и ветер окреп, и курс был чуть круче к северу, поэтому корабль прибавил хода, преодолев пятьсот миль за четыре дня. А в гавань Бригеса входили уже при ревущем воздушном потоке, поднимавшем большие волны. Встали у пирса, бросив туда швартовы, и сошли на берег.

Капитан первым делом отправился к своему товарищу Коле, сидевшему на складе торговой компании, узнать оптимальные цены на товары, и ситуацию вообще. Рассказ о минувших приключениях поверг того в шок. Понимание факта, что он мог лишиться троих друзей и остаться в этом мире в одиночестве, заставило осознать всю хрупкость видимого из уютной конторы благополучия. С другой стороны, он искренне радовался за Сашу, что он жив и здоров, к тому же обладает более крупным и хорошим кораблём. По результатам дальнейшей беседы прояснилась и ожидаемая средняя прибыль, что-то около пятидесяти процентов. О части товаров договорились здесь же со старшим управляющим, на счёт других Саша получил подробные инструкции, куда и к кому обратиться, тут же отправившись заключать сделки. О закупках пока речь не шла, потому что ещё предстояло посетить советника Аристина. А уж куда и как он отправит своего порученца предугадать невозможно.

До вечера обо всём договорился, утром должна начаться отгрузка товаров на повозки. А пока предстояло отдохнуть. Не то, чтобы он сильно устал. Последний этап плавания был на удивление лёгким и спокойным, а присутствие рядом Тимандры позволяло ещё и наслаждаться им. Но всё же ощущать под ногами твёрдую землю, и знать, что впереди у тебя несколько дней, которые ты проведёшь на ней, было приятно. К тому же именно Бригес Саша почему-то воспринимал, как свой порт. Возможно, потому что отсюда было ближе всего к месту, через которое он попал в этот мир. Или потому что именно здесь находились другие самые близкие ему люди – Коля, Дмитрий, где-то за горами Андрей Леонидович. Да, и вообще, отсюда начался его морской путь.

Предстоял серьёзный разговор с Амафеей, во время которого Саша предпринял последнюю попытку отправить её домой. Девчонка, естественно, наотрез отказалась. Грустно вздохнув, капитан потребовал от неё написать объясняющее всё письмо домой, которое он отправит почтой. А сам подумал, что надо будет и от себя черкануть несколько строк, чтобы родители несильно переживали. Главное, не упоминать о том, что в последнем бою он потерял больше половины экипажа, а оставшиеся вообще чудом остались живы.

Выдав команде жалованье за прошедшие в плавании шестнадцать дней, а это восемь тысяч – фьють, и нету, Саша отправил всех на берег, кроме дежурной вахты. И сам тоже остался, поскольку подошла очередь Тимандры сторожить корабль. Послали матроса на берег за свежими продуктами, из которых кок расстарался приготовить на всех шикарный ужин. Капитан ел с девушкой в каюте при свечах, запивая всё дорогим вином. За открытыми окнами негромко плескалась вода, с берега доносились музыка и песни. Потом вместе обошли корабль, проверяя посты, исправность фонарей и общий порядок. Постояли на шкафуте, глядя на огни ночного города, и отправились спать. Ну, как спать. Не сразу, конечно, но в кровать однозначно.

Глава 7

Утром начали прибывать приказчики от владельцев складов и магазинов, с которыми Саша оговаривал порядок отгрузки. Собравшиеся после вечернего загула матросы поднимали товары из трюма, и словно муравьи перетаскивали их на повозки, которые по мере загрузки отъезжали в сторону. Капитан, вместе с очередным представителем торговца, вели взаимный учёт, согласно которому потом следовало получить деньги. Провозились почти весь день, зато семьдесят пять тысяч поступило в судовую казну. Особо порадовали книги – очень прибыльный товар оказался! В Локриде открывалась масса школ для простонародья, которым требовались учебники. А в свободное время грамотные люди очень любили почитать разную незатейливую литературу.

Закончив подсчёт денег, и сделав необходимые записи в журнале, Саша понял, что уже никуда толком не успевает, а потому решил расслабиться, и отложить все дела на завтра. Выспавшись и отдохнув, отправился проведать Дмитрия, а там и до господина советника недалеко.

Дмитрий начал сдавать. Если раньше он всегда удивлял своим неунывающим настроением, то теперь даже появление Саши вызвало лишь слабую улыбку, что на фоне бледного лица выглядело плохо. Ещё бы, полгода провести в подземелье, томясь в неизвестности! Но свежие новости его всё же взбодрили. Когда же речь зашла о размене люгера на шхуну, то он и вовсе посмотрел на бывшего подопечного с нескрываемым удивлением. Пришлось рассказать о гранатах, на что Дмитрий лишь озадаченно крякнул.

– Ты их использовал? – Спросил Саша.

– Нет, хотя мысли и были. – Последовал ответ.

– А что помешало?

– Трудно сказать. – Начал вспоминать узник. – Их здесь боятся. Это же не наша лимонка, в которой выдернул чеку, и выбросил подальше. Тут пока фитиль запалишь от трута, пока он прогорит на нужную величину, а это на глаз… Если за всё это время в тебя выстрелят или вовсе с тесаком набросятся, то взорвёшься сам, и своих поубиваешь. Во всяком случае, на меня смотрели, как на сумасшедшего, когда я предложил это. Знаешь, каких трудов мне стоило заставить людей хотя бы ложиться на палубу при сигнале? Не понимают они этого! Присесть, спрятаться – это да, на инстинктивном уровне. А вот лечь… Унизительным, что ли считают. Или им кажется, что в этот момент они особенно уязвимы, если противник в рукопашную кинется. Сам-то я в истории не силён, но Леонидыч рассказывал, что у нас тоже долго в полный рост ходили, и под огнём стояли, как болванчики. Хотя он говорил ещё что-то про опасность атаки кавалерии и штурмовые колонны, но сути это не меняет. Очень трудно переубедить людей.

– Ясно. – Кивнул Саша. – Это даже хорошо. Значит, у меня есть небольшая фора.

– А как ты убедил своих? – Спросил Дмитрий.

– Личным примером, как же ещё! – Удивился Саша. – Два ведра бомб раскидал. Мои тоже поначалу смотрели с ужасом, а потом ничего, воспрянули духом, даже прикрывать сознательно стали, чтобы я продолжал кидать гостинцы за спины пиратам. Потом как-то без проблем удалось набрать из оставшихся группу гранатомётчиков, потренировались даже на островке. Боятся, конечно, но они же видели, как это работает. Кстати, я всей команде запретил трепаться об этом. И тебя прошу держать язык за зубами. Не хочу нарваться в один прекрасный момент на такую же горячую встречу.

– Да, с кем мне тут трепаться? – Грустно улыбнулся Дмитрий. – Со стенами, что ли? Или с этим истуканом? – Кивнул он на стоявшего неподалёку охранника.

– Мало ли, – настоял Саша, – вдруг советник Аристин захочет побеседовать.

– Ладно, понял. – Буркнул узник.

Поговорили ещё немного о текущих делах, и Саша отправился дальше.

Советник его уже ждал. Встретил радушно, сразу поздравив с «приобретением» нового корабля.

– Как вы ухитрились? – Спросил он.

– Повезло. – Скромно ответил Саша. – Пираты надеялись на лёгкую добычу, а мне удалось сделать несколько очень удачных выстрелов картечью в упор. А дальше… Вы даже представить себе не можете, на что способны люди, которые поняли, что у них нет другого выхода. Я горд, что со мной рядом дрались такие храбрые матросы, пусть свет примет их отважные души.

– В такое трудно поверить. – С сомнением проговорил советник.

– Доказательство стоит у причала. – Последовал убедительный ответ.

– Да, с этим трудно поспорить. – Вынужден был согласиться хозяин кабинета. – Ну, что же! Тогда к делам. Признаться, я рассчитывал на ваш старый корабль, и у меня уже было заготовлено соответствующее и хорошо оплачиваемое поручение. Но шхуна для него не очень подходит. Поэтому мне приходится менять планы на ходу.

– Простите, господин советник, что остался жив. – Опустив глаза, не удержался Саша от колкости.

– Не иронизируйте, молодой человек! – Немного рассердившись, осадил его советник. – Знали бы вы, сколько у меня дел, и сколько факторов надо учитывать одновременно, то посочувствовали бы бедному чиновнику.

При последних словах Саша едва сдержал улыбку, поскольку был убеждён, что бедных чиновников не бывает. Хотя, всё относительно.

– Я вас слушаю, господин советник. – Как можно почтительней проговорил Саша.

– Собственно, объяснять детали и тонкости политики мне вам некогда. Скажу кратко. Сейчас формируется эскадра вольнонаёмных кораблей для выполнения одного деликатного задания в водах нашего северного соседа – герцогства Элимеа. Ваш корабль слишком велик и дорог для посыльного, и слишком мал для серьёзного морского боя, но прекрасно подходит в качестве разведчика или загонщика. Поэтому вам надлежит присоединиться к этой эскадре, и отправиться вместе с ней.

– Простите, господин советник, – вклинился в поток слов Саша, – вы хотите отправить меня в бой? На каком основании?

Аристин устало вздохнул, и недовольно ответил:

– Вообще-то, такие поручения щедро оплачиваются, и не в ваших интересах от них отказываться. К тому же, я ведь сказал, что об использовании вашего корабля в линейном бою речи не идёт. Любой эскадре нужны быстрые, но достаточно большие корабли, которые не утонут от попадания одного крупного ядра. Да, риск есть. Но неужели вы не понимаете, что в нынешних обстоятельствах он есть везде, стоит вам только выйти из гавани даже с самыми мирными намерениями? И не вынуждайте меня шантажировать вас положением Кордила, я сам этого не хочу, а предпочёл бы, чтобы вы согласились добровольно. И не забывайте об оплате! В конечном итоге она будет сильно зависеть от результата, но со своей стороны могу вам гарантировать минимум пятьсот золотых монет за короткий срок.

Саша замялся. То, что отвертеться так просто не получится, он уже понял, но следовало кое-что уточнить.

– Господин советник, я уже почти согласен, но хотел бы прояснить один момент. – Начал он. – Вы совсем недавно узнали о моём новом корабле, и не могли рассчитывать на него в предстоящем деле. Почему же вы теперь так горячо настаиваете именно на моём участии?

– Ну, это просто, капитан Ассар. – Ответил советник, откидываясь на спинку кресла. – Как я уже сказал, эскадра состоит исключительно из вольнонаёмных кораблей, и как её формирование, так и первоначальные действия никто не должен связать с Локридой. Но это накладывает и некоторые ограничения на её состав. Собрать значительные силы из такого контингента не просто. Поэтому даже ваш корабль окажется кстати.

Вздохнув, Саша задал последний вопрос:

– Когда и где я получу деньги?

– После завершения операции с вами рассчитается командующий эскадрой. Скорее всего, в одном из наших портов. Потом или он даст вам новое задание, или отправит ко мне. – И после небольшой паузы, советник спросил. – Я так понимаю, что вы согласны?

– Да. – Коротко ответил Саша.

– Тогда вот вам верительное письмо, которое следует предъявить Адиантуне – капитану тяжёлого фрегата «Страх». Это ваш командир. Все дальнейшие разъяснения получите там. На этом всё, больше не задерживаю.

Попрощавшись с советником, Саша покинул стены тюрьмы и отправился в порт, предстать пред светлые очи своего нового начальника и по возможности узнать, куда он на этот раз вляпался.

Рыскать по многочисленным причалам, разбросанным по разным концам города, не было никакого желания, поэтому он посетил портовое управление, где и навёл справки. Следуя указаниям, довольно быстро отыскал нужное судно, и спросил матроса у трапа, как увидеть капитана Адиантуне. Ну, и имечко! Явно не элой, язык сломаешь. Матрос крикнул кого-то на палубе, над фальшбортом показался рыжий детина в расшитой дорогой рубашке и расстёгнутой на груди, поинтересовавшийся, кто он такой. Мелькнула мысль честно заявить, что он от советника Аристина, но потом он передумал. Просто сказал, что есть письмо для капитана. Рыжий спустился, взял запечатанный конверт и ушёл. Через несколько минут появился снова, и пригласил на борт.

Корабль впечатлял. Он был однозначно больше фрегата Дмитрия, и явно имел тяжёлые пушки. Прошли в капитанскую каюту, поражавшую богатым убранством. За столом сидело несколько человек, молча изучая вошедшего. Все сидели в ряд, место во главе стола пустовало, поэтому определить среди них начальника было непросто даже по одежде. Поэтому Саша не стал гадать, а совершенно нейтрально обратился ко всем сразу:

– Здравствуйте, меня направил на этот корабль советник Аристин.

Опять молчат. Лица вообще ничего не выражают. Что дальше говорить он не знал, а потому просто стоял и ждал с самым безмятежным видом. Наконец, спустя минуту тишины, сбоку раздался низкий женский голос:

– Здравствуйте, капитан Ассар. Слава о ваших подвигах уже разлетелась по всему Бригесу, и я рада принять на своём корабле такого известного человека.

Саша медленно обернулся, увидев невысокую сухонькую женщину, лет сорока пяти, с чёрными волосами, седыми у корней и собранными в косичку. Загорелое умное лицо и огромные карие глаза, не мигая смотревшие на него. Тут он немного растерялся. Нечасто встретишь такой типаж в этих краях. Да, и вообще – женщина, маленькая, щуплая. И не просто капитан, но и командир эскадры. Но быстро взял себя в руки:

– Здравствуйте, капитан Адиантуне. Я бы предпочёл остаться менее известным. – И после паузы сдержанно добавил. – Менее известным, но богатым.

За столом кто-то хмыкнул, сдерживая смех, но Саша и ухом не повёл, спокойно глядя на хозяйку каюты. Женщина позволила себе лёгкую улыбку, и, указывая рукой на стул, предложила сесть.

– Не поделитесь рецептом, как на люгере захватывают шхуны? – Спросила она, усаживаясь во главе стола.

– Послушайте, я уже столько раз рассказывал эту историю, что она мне самому надоела. – Ответил Саша. – В двух словах, пиратов подвела самонадеянность. А мне просто повезло влепить в них удачный залп картечью. В дальнейшем нам помогло только понимание своего отчаянного положения.

– Много людей потеряли?

– Больше половины.

– Достойно. Ну, что же, тогда к делу. Выходим, как только закончится шторм. У вас корабль в порядке?

– Да. Правда, канониров не хватает. Не подскажите, где их ещё можно найти?

– Сейчас нормальных канониров в Бригесе нет, если только случайно кого-то встретите, но на это лучше не надеяться, а хоть как-то начинать учить своих матросов. Сколько у вас не хватает?

– Из шестнадцати пять.

– Не страшно. Натаскайте кого-нибудь хотя бы на заряжание, а для выстрела пусть подходят опытные. За оставшееся время вам надлежит закупить продовольствие минимум на тридцать дней и пополнить боеприпасы. Когда закончите, доложите мне, я отправлю своего человека, и он всё проверит. Лучше подготовьте корабль нормально сразу, потому что иначе нам придётся задержаться из-за вас, и это неизбежно скажется на конечной сумме вознаграждения. А ведь вас интересуют деньги? – Грустные чёрные глаза, не мигая уставились на Сашу.

– В общем, да. – Не стал мудрить Саша. – Но хотелось бы узнать побольше о предстоящем мероприятии.

– Выходим на Тенос. – Лаконично ответила Адиантуне.

– Тенос? – Удивился Саша, поскольку помнил по карте, что так здесь назывался остров Беринга, принадлежавший Локриде, и расположенный совсем в другой стороне. – Но господин советник что-то говорил про воды Элимеа.

– Я рада, что господин советник вам настолько доверяет, но постарайтесь, чтобы до отправки никто из экипажа больше не узнал об этом. От этого зависит не только успех наших действий, но, возможно, и сама жизнь. Дальнейшие разъяснения получите по прибытию. Ещё вопросы?

– Тогда всё понятно. – Сдержанно ответил Саша.

– Я буду ждать вашего доклада о готовности.

– Он будет. – Сказал Саша, вставая.

Сойдя на берег, он понял, что опять встрял в какие-то тайные операции, а эта капитан Адиантуне та ещё штучка. Но делать нечего, надо действовать. Вернуться на корабль, провести ревизию трюмов, и отправляться за продовольствием. С боеприпасами у него всё в порядке.

Необходимые закупки сделал в тот же день, и уже заканчивая погрузку в трюм, решил отправить гонца с письмом на фрегат. Вскоре тот вернулся, передав на словах, чтобы гостей ждали утром. Это оказался один из самых молодых людей, которого он видел в капитанской каюте на фрегате. Представившись, он добродушно похвалил Сашу за оперативность, и отправился осматривать корабль, полностью удовлетворившись как его состоянием, так и содержанием трюмов. Попрощались довольные друг другом.

Шторм не утихал ещё два дня. Команда отдыхала на берегу, но не разбредалась далеко, чтобы её можно было быстро собрать в случае неожиданного приказа. Для всех они направлялись на Тенос в качестве судна разведки при караване. Никто не удивлялся – капитану виднее, где и как зарабатывать деньги. Если за это платят, то почему бы нет. Всё это время поливал сильный и тёплый дождь лишь с редкими перерывами, отчего улицы Бригеса превратились в непролазное месиво, где не было брусчатки, а воды Стримона стали коричневыми и высоко поднялись. Матросы «принимали душ» прямо под дождём, густые струи которого полностью смывали мыло с тела за несколько минут. Только одеваться надо было в трюме, потому что достаточно десяти секунд, чтобы одежда промокла насквозь. Забавно было наблюдать за голыми людьми, шатающимися по палубе, и подставляющими дождю различные места.

На третий день ветер начал стихать, но дождь продолжался. Стало душно даже на улице, а в трюме и вовсе люди обливались потом, который выходили смывать на палубу. Саша и Тимандра спали с настежь открытыми окнами не укрываясь, пару раз выходили на палубу, чтобы хоть как-то освежиться. Ощущения были очень необычными – стоять голым в темноте, прижавшись телом к женщине, и чувствовать, как тугие тёплые струи бьют по плечам и спине, запрокинутому лицу. Слышать, как они гулко барабанят по доскам, булькают за бортом. Вода была везде, мир наполнялся ей, и казалось, она скоро польётся через край. Только где он, этот край? Река вздулась, затапливая низкие острова, подбиралась к домам на берегу, скапливалась в любой ямке, образуя гигантские лужи.

Утром, шлёпая по грязи, пришёл посыльный от Адиантуне, и передал, чтобы шхуна выходила на внешний рейд, и ждала там остальных. А когда все соберутся, должна следовать недалеко от левого борта фрегата. Тут Саша поймал себя на мысли, что ещё ни разу не видел и не слышал здесь упоминаний о каких-то флажных или других сигналах, с помощью которых управлялись бы караваны или группы кораблей. То, что в его мире современная флажная азбука была принята в конце девятнадцатого века, и у её истоков стоял Макаров, он знал. Но наверняка ведь были и прототипы. Очевидная же вещь!

Вся команда была на месте, благо никто не пускался в ночные загулы. Дополнительно убедились в этом, проведя построение на палубе. Позабавил внешний вид матросов, большинство из которых не захотело надевать рубашки, а потому стоявших под дождём с голым торсом. Впрочем, офицеры тоже не заморачивались внешним видом – всё же не военный корабль. Эх, вольница! И только Саша рефлекторно оделся, а глядя на него и Тимандра. Теперь стояли насквозь мокрые. Одежда липла к телу, сковывала движения. Но ему-то по вантам лазить не надо.

С помощью шлюпок отошли от причала, и поставили паруса. С разных сторон к выходу в море потянулись другие корабли. Сашина шхуна вышла первой, совсем немного опередив в этом бригантину. Присмотревшись, он узнал в ней корабль, который иногда сопровождал фрегат Дмитрия в плаваниях. Мир тесен! Следом потянулись остальные. Корвет, тоже знакомый, флагманский фрегат и ещё один. Замыкали шествие два огромных галеона. Насколько знал Саша, их конструкция претерпела мало изменений за прошедшие двести лет, и была позаимствована ещё у хайдаров. Такие корабли обладали большой вместительностью, но способны были нести и серьёзное пушечное вооружение, благодаря которому они были способны постоять за себя даже в одиночку. Единственным их крупным недостатком была неповоротливость, но в случае встречи с пиратской мелочью это не имело значения, потому что они представляли собой настоящие плавучие крепости с большим экипажем.

Собравшись не рейде, эскадра построилась в соответствии с заранее оговорённым порядком. Впереди флагман, за ним галеоны, сзади фрегат и корвет. Слева шхуна, справа бригантина. Курс вязли на юг, выходя из залива, образованного далеко выступающим в море полуостровом, следуя в бейдевинде. Судя по всему, галеоны были загружены под завязку, потому что еле плелись, преодолевая волны. Чтобы не отрываться от них, на флагмане убрали половину парусов. Поскольку Саша должен был ориентироваться на него, то быстро подобрал нужную комбинацию, которая позволяла идти рядом, на удалении метров в двести.

Днём дождь, наконец-то, прекратился, волны стали ещё меньше, и эскадра чуть прибавила ход. А вскоре впереди показались и просветы в облаках. Помня о нехватке канониров, Саша собрал матросов так или иначе занятых при обслуживании орудий согласно боевому расписанию, и устроил беглый опрос на предмет понимания принципов стрельбы. Отобрать десяток человек, чтобы с запасом, было несложно. Вопрос весь в том, как быстро пойдёт обучение. Перепоручив их заботам опытных пушкарей, отдал распоряжение натаскать людей пока в перезарядке орудий и просто наведении на цель. Дальше жизнь покажет. После чего тренировки начались немедленно. В качестве визуальной цели выбрали идущий справа фрегат, наверно, вызвав недоумение, зачем на шхуне открыли орудийные порты и то высовывают, то убирают стволы пушек. Впрочем, капитан Адиатуне наверняка помнила о своём совете обучить кого-то из команды, и сделала правильные выводы.

На баке возобновили тренировки с оружием под руководством Эвриды. Показалось солнце, высушивая палубу и паруса, от которых повал пар. Матросы, напялив плотные куртки, обливались потом, звеня тупыми тесаками. Много народу там не помещалось, поэтому соблюдали очередность.

Утром к Саше подошёл Тарквин, озадачив своими словами:

– Капитан, мои люди недовольны ежедневными тренировками с оружием.

Саша удивлённо посмотрел на него, даже не найдясь сразу что ответить.

– Разве они не понимают, что это повышает их шансы на выживание? – Продолжая недоумевать, спросил он.

– Здесь ведь не случайные люди. – Пояснил свои слова офицер. – Они все изначально отличные бойцы, пришли учиться обращению с большими кораблями. И этим занимаются с удовольствием. Надеюсь, вы не станете упрекать их в недостатке старательности, хотя опыта ещё, наверно, и не хватает. Но им не нравится, что вместо того, чтобы отдыхать после вахты, они размахивают тесаками, одевая эти тяжёлые куртки.

– То есть твои люди считают, что каждый из них стал великим мастером, и совершенствоваться им больше ни в чём не надо? – Хмыкнул Саша. – Ты сам-то понимаешь, что чем лучше каждый человек владеет оружием, тем меньшие потери мы понесём при любой стычке? Или им жить надоело?

– В целом вы правы, капитан. – Не смутился Тарквин. – Но поймите и вы моих людей. Всем известно, что абордаж на палубе – это череда случайностей. Никакое мастерство не спасёт от пули, или неожиданного удара с боку, а тем более в спину. Да, умение важно, но в тесноте его особо и не применишь. Всё решает сила и удача. А зачастую просто численное преимущество.

Саша задумался. Вступать в теоретический спор о тактике абордажного боя было, очевидно, бессмысленно. Да, и прав по-своему силинг. Но соглашаться с ним категорически не хотелось. Ситуации бывают разные, и во многих именно индивидуальное мастерство помогает выжить. Поэтому до сих пор живы Архил и Эврида, которые проявили в последнем бою чудеса во владении оружием, каждый сдерживая по несколько пиратов, пока капитан заходил с тыла. С другой стороны, Саша прекрасно помнил, что на фрегате Дмитрия только его гоняли в хвост и в гриву, а остальные тренировались редко, даже абордажники. Тогда ему просто казалось, что все остальные это матёрые морские волки, посматривающие на новобранца свысока. И храмовая стража, за жизнью которой он так долго наблюдал в Мелибеа, тоже не утруждала себя особыми занятиями. Разве что Постумия проявляла упорство, но сильно страдала от отсутствия хоть каких-то постоянных партнёров в спарринге. Да, и вообще, с её идеями про страдания и изнурение тела на контрасте с удовольствиями, эти занятия больше походили на какое-то механическое действие, призванное вызвать усталость и даже боль, а не достичь мастерства. Поэтому-то она и уцепилась тогда за Сашу, как за товарища в тренировках. Только цели у них были разные. Он действительно учился, а она отрабатывала номер, что бы получить физическое удовольствие. В результате он быстро превзошёл её после обучения у Эвриды.

– А скажи, – поинтересовался Саша, – у пиратов вы тоже ничему не учились?

– Работе с парусами. – Тут же последовал ответ. – Но это так, непосредственно во время плавания. С оружием там вообще никто не балуется. Если только от скуки, и совсем редко.

– А где тогда вообще люди учатся владению оружием? – Удивился Саша.

– По-разному. – Пожал плечами Тарквин. – Нас с юности учат дома. Потом, когда ты становишься воином, учит война. Остальные, кто где. Кто-то в армии служит, и там обучается, кто-то учителей нанимает. Почему вы спрашиваете?

– Но в армии-то учат всё же? – Проигнорировал вопрос Саша.

– Учат. – Согласился Такрквин. – Когда закончат учить, то человек просто служит, лишь иногда тренируясь для поддержания навыков, если не идёт война. А мы каждый день машем тесаками, да, ещё и в этих куртках, в которых семь потов сходит.

– Это чтобы кости не переломать. – Механически ответил Саша, снова задумавшись.

Интересно получается. Выходит, он тут пытается какой-то спецназ сделать кустарными методами, а остальные-то проще ко всему относятся. А разве в его мире не так? Да, есть элитные подразделения, о которых он имеет весьма расплывчатое представление, но, возможно, они и тренируются постоянно. Остальные же проходят «курс молодого бойца», а дальше просто служат, лишь иногда тренируясь на стрельбах и учениях. И всё. В остальном работает железный принцип, солдат спит – служба идёт. Если только кто-то лично не проявит инициативу. Но в современной армии это сложно, потому что связано с расходом боеприпасов и ресурса техники.

– Я тебя понял. – Буркнул Саша. – Сейчас подумаю, и соберём команду на палубе. Поговорим.

И отправился искать Эвриду. Надо было кое-что прояснить.

Она нашлась в офицерской каюте, где наблюдала за игрой в кости. Саша не стал её никуда выводить, и скрывать суть разговора от присутствующих. А сразу задал вопрос о том, как конкретно был организован процесс тренировок на фрегате Дмитрия. Не в том плане, что получалось по факту, а согласно пожеланиям капитана. Ответ его обескуражил. Плана вообще никакого не было. Дмитрий, прежде чем стать капитаном фрегата, уже прекрасно владел шпагой, а потом только иногда поддерживал свою форму с ней же, Эвридой. А у остальных это была исключительно личная инициатива, и лишь изредка, что и видел собственными глазами Саша.

– Ну, а ты как достигла своего мастерства? – Спросил он.

– Это долгая история. – Нехотя ответила наставница. – Одно время учила новобранцев во флоте, потом пыталась открыть свою школу, но прогорела. А потом снова отправилась на корабли, и вскоре оказалась в команде Кордила. Я просто долго живу, и постоянно держу шпагу в руке. – Улыбнулась под конец женщина.

– То есть получается, что я тут просто издеваюсь над людьми, заставляя их каждый день махать тесаками? – Удивился Саша. – И ты мне ничего не сказала?

– Ну, ты же капитан. – Пожала плечами Эврида. – Это твой корабль, твои правила. Кому не нравится, пусть уходят. Хуже-то от этих занятий точно не будет.

Логично. Но если от него в ближайшее время свалит половина команды, то где он возьмёт новую при нынешнем дефиците? И какого качества? Те же силинги очень старательные ребята, жалко их будет потерять. Но не идти же из-за этого на попятную? Кроме общих соображений это ещё и удар по авторитету.

Отправился к себе в каюту, где отсыпалась после ночной вахты Тимандра. Жалко будить. Девушка лежала на боку, разбросав по подушке свои волосы, лицо было таким безмятежным. Присев рядом, он осторожно погладил её по щеке. Глаза открылись, она улыбнулась.

– Я долго спала? – Спросила она.

– Нет, это я рано пришёл. – Потеплевшим голосом ответил Саша. Грузить её своими проблемами не хотелось, но очень нужно было выяснить её точку зрения, как человека, который с ним уже довольно долго. – Мне нужно знать твоё мнение. Команда недовольна частыми тренировками с оружием. – Сказал он, дав ей время осознать фразу, и проснуться.

Мысли у девушки, судя по всему, пошли не в том направлении, потому что лицо стало тревожным, и она спросила, округлив глаза:

– Мятеж?

– Нет, слава богу. – Усмехнулся Саша. – Просто пришёл Тарквин, и сказал, что силинги и так хорошие бойцы, и не считают нужным тратить силы в бесполезных занятиях.

Голая Тимандра села на кровати, обхватив колени руками, и задумалась. Тонкое покрывало сползло на бёдра.

– Пока ничего серьёзного, но надо что-то делать. – Продолжил Саша. – Поэтому пытаюсь сейчас понять, как к этому вообще относятся люди. С силингами всё понятно, а вот ты как считаешь? Нет, не то, как ты сейчас думаешь, а как воспринимала это, когда была матросом на люгере? И остальные, которых теперь, может, и нет в живых. Вы же наверняка обсуждали между собой что-то? Только честно. Ответь, не как офицер, а с точки зрения простого матроса.

Немного помолчав, и собираясь с мыслями, девушка ответила:

– Трудно сказать однозначно. Во-первых, ты нас вытащил из очень затруднительного положения. Поэтому из чувства благодарности мы были готовы терпеть многое. Потом, этот бой с пиратами через несколько дней после выхода в море. Мы все поняли, что были на волосок от гибели, и мало того, что спаслись, так ещё и отделались почти без потерь. И это опять же благодаря тебе. С другой стороны, все понимали, что это может пригодиться. Но именно, что только может. Тебя может убить пулей, картечью, разорвать ядром. Да, просто корабль могут утопить, и от владения тесаком тут ничего не зависит. Люди служат на кораблях до старости, толком не умея обращаться с оружием. Им просто везёт. А кому-то нет. В любом случае, мы это воспринимали, как твоё чудачество, даже признак страха. Но просто терпели, уважая тебя. Да, и времени мало прошло. Потихоньку-то уже начинали роптать, просто не успели высказать всё. – И она посмотрела на Сашу как-то непонятно. То ли с жалостью, то ли с нежностью, или даже извиняясь за свои слова.

– Спасибо за честность. – Поблагодарил он Тимандру, чмокнув в щёку. – Одевайся, сейчас будет общий сбор на палубе. Надо поговорить с людьми, и что-то решить.

Летняя одежда элоев проста и удобна. Трусы, штаны до колена, свободная рубашка и туфли на голую ногу. Косичку Тимандра заплетала уже на ходу. Снова заглянули в офицерскую каюту, созывая офицеров, и тут же Саша бросил клич в ближний кубрик. В дальний отправилась Эврида. Вскоре весь экипаж собрался на шкафуте, негромко переговариваясь. В принципе все знали или догадывались о причине. Но никакой злобы или явного недовольства пока не было. Всё же капитана уважали.

Снова пришлось залезать на крышу надстройки, чтобы всех видеть.

– Могли бы и раньше сказать, что на свою жизнь вам наплевать, и все вы просто горите желанием получить клинок в брюхо. – Без долгих предисловий начал Саша. – Наверно, я чего-то не понимаю в этой жизни, но готов тренироваться постоянно, если это даёт шанс остаться в живых.

– Капитан, не обижайтесь, – подал голос один из стоявших рядом силингов, – но в абордажной свалке жизнь больше зависит от везения, чем от высокого мастерства.

– Это почему же? – Спокойно спросил Саша.

– Люди чаще получают удар сбоку, чем спереди. – Последовал ответ. – А на это никак не влияет умение махать тесаком.

– Разве? – Деланно удивился Саша. – А скажи-ка, почему это вдруг человек получает удар сбоку, когда там должен стоять его товарищ, и прикрывать этот самый бок? Может, потому что этот товарищ всё же пропускает удар спереди? А значит, плохо умеет драться?

– Он может и пулю получить. – Не сдавался матрос. – А может просто поскользнулся, или его кто-то из своих случайно толкнул в тесноте. Вот он и пропустил удар. Причин может быть очень много, и все они зависят от везения. Нет, тренироваться, конечно, надо. Но нет смысла тратить столько времени на то, чтобы стать ещё чуть-чуть лучше. Вы же знаете, капитан, что учится человек быстро. За год из любого можно сделать приличного бойца. Но чтобы стать мастером, требуются многие годы. А ради чего? Чтобы получить пулю в лоб, или ядром ноги оторвало? А нам и просто пожить хочется. Отдохнуть, потрепаться, поиграть во что-нибудь. А вместо этого после вахты тренировки. И всё за те же деньги!

Вот, оно! Ключевое словосочетание! Теперь понятно, откуда ветер дует. Всё остальное просто прелюдия, формальные отговорки. Хотя… Если подумать, то не такие уж и формальные. Достаточно вспомнить свою предыдущую жизнь и работу. Там у него по определению было достаточно много свободного времени, которое он обязан был проводить на рабочем месте из принципа «мало ли что». При этом занимаясь всякой фигнёй, которая, как известно, развивает боковое зрение, реакцию, слух, и бдительность в целом. А в ответ на любые попытки начальства подвигнуть людей на какие-то дополнительные подвиги, нужные для «процветания фирмы», обычно следовало разноголосое мычание про то, что с этого процветания им ничего не обломится, и неплохо бы поднять зарплату. Возникал замкнутый круг. Начальство считает, что «этим бездельникам» хватит и таких денег, а подчинённые считают, что «рвать жилы ради этих жлобов» не стоит, и просто выполняют некие усреднённые обязанности. Так и живут, кивая друг на друга.

Здесь, конечно, ситуация несколько другая. Как не крути, но речь всё-таки идёт о человеческой жизни. Но это с его точки зрения. Может быть, кто-то тоже так считает, но их, судя по всему немного. Окинув взглядом собравшихся, он отметил, что большинство одобрительно относится к претензиям. Часть офицеров заняла выжидательную позицию, Архил невозмутим, Сергей мрачен, Эврида недобро сверлит окружающих своим единственным глазом, а Тимандра явно растеряна, понимает, что ситуация может нанести его авторитету непоправимый ущерб, но поглядывает с надеждой.

Надо что-то решать, а не стоять в раздумьях. Если бы он мог знать, чем всё обернётся, то ни за что в жизни не устраивал бы никаких массовых тренировок. Но теперь поздно. Настоять на своём – потеряет минимум часть команды, в лучшем случае. Уступить – потеряет авторитет, и эта уступка будет только началом дальнейшего падения. Нужен компромисс. В данном случае его эталоном могут стать только деньги. Жалко, конечно. Тем более, что не для себя крутится, как уж на сковородке, но похоже другого выхода нет.

– Мне жаль, что вы все воспринимаете эти тренировки, как мою личную прихоть.

– Не все! – Раздался голос из задних рядов. Матросы начали оборачиваться, и Саша увидел мрачного Игоря, кажется, понимавшего суть происходящего. – Я так не считаю.

– И я не считаю! – Пискнула рядом побледневшая Амафея.

На душе потеплело. Друзья познаются в трудную минуту. Настоящие, которые по убеждению, а не по давности знакомства.

– Я тоже считаю, что нам нужны тренировки. Те, кто пережил последний бой, не могут думать иначе! – На крышу ловким прыжком взлетела Тимандра, становясь рядом.

Архил и Эврида одобрительно кивнули ему, оставаясь на месте. Среди матросов начали раздаваться голоса в поддержку капитана. Остальные им возражали, и их было много.

– Тихо! – Крикнул Саша, подняв ладони вверх. Постепенно препирательства стихли. – Друзья! – Произнёс он, стараясь с благодарностью заглянуть в глаза каждому, кого успел заметить в своей поддержке. – Я счастлив слышать, что не одинок в своих представлениях, а значит, не выжил из ума, требуя невозможного. Но мы должны оставаться, прежде всего, командой! В единстве наша сила. И я, как капитан, обязан прислушиваться к мнению остальных, если их требования не чрезмерны. Или есть решение, способное удовлетворить большинство. В данном случае оно есть. Вы воспринимаете тренировки, как дополнительную работу, за которую надо платить? – Обратился он к матросу, спорившему с ним вначале.

– Ну, в общем, да. – Согласился тот, немного смутившись.

– Тогда мы просто заключаем новое соглашение о найме, в которое будет входить требование обязательного участия в тренировках с оружием, причём всегда. И за это всем будет повышено жалованье. Один серебряный в день, и чтобы я больше не слышал этого нытья. Кому хочется спокойной жизни, может проваливать. Здесь её точно не будет! – Закончил Саша агрессивно.

А в ответ тишина. Народ переваривал услышанное.

– Лучше две. – Раздался возглас с другой стороны.

Саша уже хотел было предложить отправиться недовольным на берег, но успел заметить, что таких всё ещё много. А потому снова пошёл на компромисс:

– Может, и две, но не так просто. – Хитро усмехнулся он. – Вторую монету получит тот, кто… – он уже хотел было свалить всё на Эвриду, как эталон мастерства, но в последний момент передумал. – Получит тот, кто сможет победить меня в учебном поединке. А если победит Эвриду, то и третью.

Вот это пришлось команде по душе однозначно. Со всех сторон послышались одобрительные возгласы. За репутацию он особо не переживал, потому что был достаточно уверен в своих силах. Уступит максимум нескольким бойцам.

– Офицерам по две монеты сразу, дальше четыре и шесть соответственно. – Подвёл он итог.

– Капитан, к вам выстроится очередь. – Подал голос Тарквин. – Сил не хватит.

Да, это он погорячился.

– Не все сразу. Разберёмся по мере возможности. Желающие будут записываться в специальную тетрадь, и если очередь до них дойдёт только через много дней, и они меня победят, то повышенное жалованье они получат со дня записи. А если нет, то пусть учатся дальше. Но чтобы жизнь мёдом не казалась, будет и условие, что следующая попытка возможна только… – Саша помедлил, прикидывая, – через четыре месяца. Но это ещё не всё. Чтобы победители не почивали на лаврах и не расслаблялись, им тоже предстоит через четыре месяца подтверждать свой статус. И если они проиграют, то будут понижены в жалованье. А если при этом кто-то решит, что ему не нужны ни деньги, ни жизнь, то есть попытается отказаться от обязательных тренировок, он будет списан на берег. Такие здесь не нужны. Это я к тому, что или мы договариваемся на моих условиях, или мне всё же придётся менять команду. Я понятно объясняю?

Несколько секунд тишины, а потом кто-то из силингов крикнул:

– Ура капитану!

И матросы дружно подхватили этот клич, поднимая открытые ладони кверху.

Спрыгнув с крыши, Саша подошёл к Тарквину, озадачив его новой обязанностью:

– Раз уж ты выступал проводником мнения команды, то на тебе будет и организация очереди на поединки. Пойдём, выдам тебе тетрадь, куда будешь всё записывать.

Когда они вошли в каюту, Тарквин обратился к нему:

– Капитан, я надеюсь, вы на меня лично не обижаетесь. Тут дело даже не в моём мнении, а в том, что именно я вынужден был выслушивать недовольство матросов. И среди них были не только силинги. Да, я мог бы и не обращаться к вам, но, думаю, ни чем хорошим это не кончилось бы.

– Ты всё правильно сделал. – Успокоил его Саша. – Просто, всё как-то неожиданно. – И найдя чистую тетрадь, вручил её офицеру.

Тот взял её, но ещё чего-то ждал, или не решался сказать. Но потом спросил:

– Капитан, откуда вы?

– Издалека. – Сухо ответил Саша.

Поскольку продолжения не последовало, то Тарквин произнёс:

– Просто, иногда вы принимаете гениальные решения, как с теми же пулями. Или по рассказам матросов с бомбами, и вообще способе боя. А иногда… – он замялся, – допускаете досадные ошибки, которых можно было бы легко избежать. Я не желаю вам зла, и хочу служить на вашем корабле в любом случае. Но если задумаете ещё какое-нибудь организационное новшество, лучше посоветуйтесь сначала с кем-то.

– В чём ошибка? – Напрягшись, спросил Саша.

– Сейчас вы очень правильно всё решили, но это надо было сделать сразу. Теперь у некоторых может возникнуть соблазн нажать на вас ещё в чём-то.

Саша грустно вздохнул, и ответил:

– Будем бороться.

Тарквин вышел. Оглянувшись, Саша встретился глазами с Тимандрой, смотревшей на него с тревогой.

– Всё в порядке? – Спросил он у неё.

– Да. – Ответила она, подходя ближе и прижимаясь к нему. – Просто, я уже пережила один мятеж на корабле. И это было очень страшно. Люди, которые ещё вчера ели из одного котла, делились на два лагеря, а потом убивали друг друга.

– Ну, это же был не мятеж. А просто обсуждение проблем.

– Просто ты очень ловко всё повернул и не растерялся. Я чувствовала, что всё могло кончиться очень плохо.

– Всё будет хорошо. – Успокоил её Саша. – Пойдём, зайдём в соседнюю каюту. Надо закончить это дело.

Все офицеры, кроме Тарквина, были внутри.

– Ну, что же, – оптимистично начал Саша, – поздравляю всех с повышением жалованья. Эврида и Архил, вам сразу по шесть монет.

– Четыре. – С улыбкой произнёс старый наставник. – Я с ней драться не буду.

– Мне своих хватит. – Тоже улыбаясь, произнёс один из офицеров, назначенных из прежней команды.

– Мне тоже. – Подтвердил второй.

Да, уж. Как в преферансе – своя игра в открытую. Карты вскрыты, игроки сразу просчитали расклад и записали причитающиеся висты. Обернувшись, Саша глянул на Тимандру.

– Я при своих. – Поддержала она ситуацию.

Ну, что же, зато теперь у него появится дополнительный стимул оттачивать своё мастерство во владении оружием. Хочется надеяться, что собственная жаба с левого плеча этому поспособствует.

Вечером эскадра повернула на восток. Поскольку Саша делал несколько раз замеры скорости во время пути, то понял, что этим курсом они и должны будут прийти к острову Тенос. Зачем такие сложные манёвры он не знал, но оставалось только подчиняться приказу.

Волны тем временем почти исчезли, ветер дул такой же слабый и не менялся. Из-за перегруженного галеона тащились, как сонные мухи. На следующий день начались поединки. Дрались на тесаках, как основном матросском оружии. Саша хоть и предпочитал на суше ходить со шпагой, по настоянию Эвриды усиленно тренировался во владении именно этим оружием ещё на фрегате. И потом постоянно совершенствовался. Да, и когда установилось партнёрство с Тимандрой, тоже махал исключительно тесаком. По сути это была короткая, слегка изогнутая сабля, с клинком сантиметров в пятьдесят, и развитой гардой в форме чаши, полностью закрывавшей кисть. Таким оружием можно было, и колоть, и рубить. А главное, им было очень удобно орудовать в тесноте. Но если вдруг поединок происходил на свободном месте, а противник оказывался со шпагой, то большинство достоинств тесака оборачивались недостатками.

Первый свой бой капитан продул силингу, оказавшемуся настоящим мастером, и вынужден был сразу повысить ему жалованье. О мастерстве этого человека свидетельствовало так же и то, что он не возгордился, сдержанно поблагодарил капитана, и, не смотря на раздавшиеся требования окружающих померяться силами с Эвридой, наотрез отказался.

А вот следующие два боя Саша выиграл, хоть пришлось и нелегко. Потом он взял перерыв, потому что поединки заняли немало времени и требовался отдых. После обеда ещё три поединка, два из которых он проиграл, причём один женщине из силингов. Но Саша воспринимал это спокойно, потому что уже привык к тому, что здесь это не всегда слабый пол. К тому же в первую очередь наверняка шли самые лучшие бойцы, а он, что не говори, всё же далеко не виртуоз, хоть и тренировался всё это время усиленно. С другой стороны, такие поединки проходили с большим напряжением сил, заставляли участников сильнее выкладываться, в отличие от учебных, где пропущенные удары ничего не значили и позволяли расслабляться.

В общем, пока тащились два дня на восток, Саша провёл двенадцать поединков, проиграв в сумме только пять. На третий день в туманной дымке показались берега далёкого острова, но установился штиль. Эскадра остановилась, не дойдя буквально немного до цели. За этот день капитан отсеял ещё шесть претендентов, не уступив уже никому. А потом они все как-то закончились. Женщина силинг попыталась состязаться с Эвридой, но быстро проиграла. В промежутках между этими делами проходили тренировки, на которых матросы, подстёгнутые обещанными деньгами, выкладывались полностью, очень внимательно слушая замечания наставницы.

Ночью потянул ветер в сторону берега, корабли приблизились к нему, но утром всё снова стихло. В подзорную трубу можно было разглядеть склон холма и многочисленные паруса, торчавшие над горизонтом. С фрегата отправили гребную шлюпку на берег, которая вернулась только к вечеру.

На следующий день подул южный ветер, лето окончательно вступало в свои права, устанавливалась жаркая погода. Эскадра вошла в небольшую гавань, где было не протолкнуться от кораблей. Там находилось ещё три фрегата, бриг и шебека. Но основное место принадлежало галеону. По берегу слонялись толпы явно не местного народа, к причалам было не протолкнуться. Поэтому прибывшие бросали якорь, где придётся, дожидаясь дальнейших распоряжений, которые не замедлили последовать. С флагмана снова спустили шлюпку, которая обошла все корабли, сообщая, что капитаны должны сойти для совещания на берег.

Сбор состоялся в доме губернатора. В центре самой большой комнаты стоял стол, на котором была расстелена карта моря у восточных берегов Элимеа. Все столпились вокруг неё, ожидая начала.

– Итак, господа капитаны, – начала совещание Адиантуне, – пора вас просветить по поводу того, зачем мы все здесь собрались и куда пойдём дальше. Некоторые из вас уже знают, что предстоит операция против северного герцогства, но не понимают, почему мы двигаемся туда таким странным путём. Объясняю. У Локриды с этим государством традиционно плохие отношения, пятнадцать лет назад даже была война, в результате которой герцогство потеряло приличный кусок территории, и, конечно, затаило обиду. К счастью, Элимеа проводит недальновидную политику, взывая к традициям предков и ведя ограниченную торговлю. Это не нравится многим, поэтому у Локриды, как ближайшего соседа, есть масса сторонников. От них стало известно, что герцогство готовит удар в спину, только выжидая, когда республика отправит свою армии на юг. Поэтому Локрида хочет обезопасить свои тылы, проведя быструю победоносную компанию. Но не имеет даже формального повода для объявления войны. Значит, мы его должны создать. Наша задача следующая. Поддержать восстание лояльных Локриде граждан на острове Целае (Карагинский), но тайно. Для этого предстоит ночью высадить десант из галеонов, в составе которого наёмники с западного побережья Кинурии, а потом отвести все корабли в море, двинувшись кружным путём к проливу между островом и материком. Следующей ночью десант пересечёт остров в сопровождении местных жителей, а утром захватит город и форт. Формально это всё будет выглядеть, как восстание местных жителей. Герцог наверняка попытается подавить его побыстрее, для чего будет выслана карательная экспедиция из ближайших портов. По имеющимся сведениям, там нет крупных сил, а флот и вовсе находится в плачевном состоянии. Наша задача топить всё, что движется в проливе. Добыча делится поровну. Видеть наши корабли на берегу никто не должен, иначе, какое же это восстание. И десанту придётся самостоятельно захватывать форт, поэтому он такой крупный для небольшого острова – тысяча человек. Затем местные провозглашают независимость, и обращаются к сенату Локриды с просьбой принять их в состав республики, которая, естественно, будет удовлетворена. Герцог не сможет проигнорировать такое оскорбление, иначе лишится власти, и сам будет вынужден объявить войну, что и требуется. Формально, Локрида будет защищать уже свою территорию, и будет иметь полное право двинуть войска и регулярный флот. Компанию планируется закончить в течение года, освободив значительную часть армии для переброски на юг. Вопросы? – Закончила свою речь Адиантуне.

– Нас оставят на острове? – Спросил один из командиров наёмников.

– Ненадолго. Как только остров будет принят в состав республики, вас сменят армейские части. А всё это время пролив будет охраняться нашими кораблями. Надеюсь, крупные силы к вам не смогут прорваться.

Больше ничего интересного не было. Обсудили вопросы снабжения, порядок следования, точку встречи в случае, если кто-то потеряется или корабли разбросает штормом, и потом разошлись. Выход назначили на утро.

Глава 8

Вернувшись на корабль, Саша собрал офицеров в каюте, чтобы обрисовать им ситуацию. А когда они выслушали всю информацию, то задумались. И было отчего. Одно дело охранять караван, понимая, что, возможно, придётся драться. А другое отправляться, по сути, на войну, точно зная, что предстоит бой. Причём критерии патриотизма тут вообще редко всплывали, только в исключительных случаях. Был и ещё один нюанс. Как всегда – деньги. Жалованье военных моряков было в два раза выше, но они лично, как правило, ничего не имели от трофеев, которые передавались государству в конечном итоге. Разве что между делом удавалось пограбить, но это так, по мелочи. Каперы и прочий подобный люд уже официально получали долю в добыче, которая при удаче могла быть огромна. Как у Саши в последний раз. Но этот момент следовало прояснить. Что и подтвердил Тарквин, первым нарушивший молчание:

– Надо рассказать команде, чтобы потом никто не начал возмущаться, и задним числом требовать повышенного жалованья, как у военных.

– Так и сделаем. – Согласился Саша. – Кому не нравится, пусть сходит на берег.

А потом силинг горестно вздохнул:

– Эх, хотели уйти от пиратов, а всё равно к тому же вернулись.

– Ну, это не совсем пиратство. – Возразил Саша. – Насколько я понял, топить корабли не обязательно, даже не желательно – они сами по себе хороший трофей. И пленных убивать никто не будет. Сдадим на галеоны, где освободились трюмы, или запрём на их же судах. Тем более что всякие случайные корабли, скорее всего сами нам будут сдаваться, а бой предстоит только с военными, и то не факт. Кстати, кто-нибудь может предположить, что нас вообще ждёт? Насколько силён флот Элимеа? Командующий хоть и сказала, что он в упадке, но это всё же государство, должны быть линейные корабли.

Высказался Архил, как уроженец Локриды, и немного представлявший ситуацию в соседних странах:

– Линейные вряд ли. Их немного, и они стоят на приколе. К тому же, герцогство их держит не только на восточном берегу, но и на западном. Иметь сразу в двух морях полноценные флоты вообще трудно, а с их убогой казной тем более. Насколько я понимаю, они не хотят вызвать преждевременных подозрений в своих намерениях, а потому не начали набор экипажей на линейные и прочие резервные корабли, а значит, не догадываясь о ждущей их засаде в проливе, отправят карательную экспедицию на том, что под руку попадётся. О предполагаемой мощи наспех собранной эскадры мне трудно судить, но вряд ли она будет такой уж грозной. Им и нужно-то будет перебросить пару тысяч солдат для наведения порядка, ну и корабли артиллерийской поддержки, чтобы форт отбить. Вообще, умно придумано. Благодаря этой ловушке, Локрида ослабит и флот, и армию герцогства накануне официальной войны.

На этом все успокоились, и собрали команду на шкафуте. Известие о предстоящих лёгких трофеях всех взбодрило, на берег сходить никто не собирался, а потому на корабле восстановился обычный распорядок жизни.

Следующим утром эскадра двинулась в путь. При хорошем южном ветре и курсе бакштаг даже гружёные галеоны шли довольно бойко, и можно было надеяться, что предстоящие двести тридцать миль преодолеют за три дня. В целом так и получилось. Остановились милях в двадцати от видневшегося в далёкой дымке юго-восточного берега острова, а вечером галеоны, снабжённые дополнительными шлюпками, двинулись дальше. Утром их уже можно было различить невооружённым глазом, возвращающимися обратно. Поставили паруса, и двинулись на юго-запад, огибая по широкой дуге остров Целае. В бейдевинде крупные корабли шли не очень быстро, но уже вечером, судя по пройденному расстоянию, миновали низменную оконечность острова (мыс Крашенинникова), и повернули на запад, в галфвинд, пойдя значительно быстрее. На всех судах зажглись огни, по которым и ориентировались дальше в темноте. Вскоре цепочка огней начала поворачивать на север, а потом и вовсе остановилась. Бросили якорь. А едва забрезжил рассвет, двинулись дальше.

Через шесть часов снова остановились. Согласно оговорённому ранее плану, в центре остались галеоны, как наиболее неповоротливые и достаточно мощные корабли, по бокам фрегаты, а дальше разная мелочь, в том числе и Сашина шхуна, которая оказалась на самом краю раскинутой сети. Интервал между кораблями составлял около мили, что позволяло быстро прийти друг другу на помощь и даже собраться в единый кулак для нанесения решающего удара. И остров, и материк, лишь угадывались в далёкой дымке, а следовательно, вряд ли кто-то сможет рассмотреть оттуда не только голые мачты кораблей, но и паруса, если их поставить. На обеих марсовых площадках постоянно дежурили наблюдатели, вскоре заметившие небольшой корабль, предположительно торговый пинк, двигавшийся от острова прямо на центр эскадры. В подзорную трубу стало видно, как на нём поднялся белый флаг, он подошёл к флагману, и, пользуясь отсутствием сколько-нибудь крупных волн, встал к его борту. Примерно через десять минут отошёл, и направился на юго-запад, туда, где и стояла шхуна. А вскоре пристроился уже к её борту.

На палубу перебрался человек, и передал Саше незапечатанное письмо. Это была короткая записка от Адиантуне, в которой приказывалось взять на борт делегацию просителей с острова, направляющихся в сенат, и доставить в ближайший локридский порт Кастанеа (в нашем мире абсолютно пустое место, в заливе на южной оконечности Укинской губы), передав на попечение губернатора. А потом возвращаться к эскадре.

Делать нечего, приказ есть приказ. Поставили паруса, и двинулись в путь. По прямой туда было порядка девяноста миль, но это было очень крутое направление к южному ветру. Даже шхуна не сможет идти таким курсом. Поэтому предстояло взять к юго-западу. Спустившись в каюту, Саша сделал приблизительный расчёт маршрута, за которым внимательно наблюдала Тимандра. В принципе, этим курсом можно было следовать довольно долго, имея скорость порядка двух с половиной узлов, прежде чем корабль уткнётся в берег. Проблема в другом. Мало того, что он враждебный, так ещё и пройти придётся в опасной близости от небольшого порта, спрятавшегося в лагуне. Сделав расчёт по времени, Саша понял, что произойдёт это именно днём. Конечно, ни он, ни другие корабли эскадры не имеют флагов, но даже если он его поднимет… А какой? У него есть только локридский… Не факт, что им не заинтересуются. А может, и вовсе на патруль нарвётся. Поэтому поворачивать на юго-восток придётся ночью, удаляясь от берега. Дальше проблем быть не должно. Главное вовремя совершить второй поворот, чтобы не меняя курса пройти мимо мыса (мыс Начикинский), тогда получится красиво войти в залив, не совершая частых манёвров.

Всё шло по плану. Дежурные на марсах наблюдают за горизонтом, погода прекрасная, море спокойное. Вахтенный офицер регулярно проводил замеры скорости, записывая результат в журнал, по которому капитан получал представление о пройденном расстоянии. На баке тренируется небольшая группа матросов, новые канониры учатся быстро перезаряжать и наводить орудия, остальные отдыхают, играя в карты или купаясь за бортом. Саша тоже окунулся после тренировки, вода здесь была тёплая. Семерых пассажиров разместили в грузовом отсеке трюма, выделив им матрасы. Держались они настороженно, и, кажется, были изрядно напуганы тем, во что вообще ввязались.

Ночью не зажигали огни, а в час совершили поворот на девяноста градусов. Но, не смотря на все меры предосторожности, утром, на горизонте обнаружили парус. Вскоре стало ясно, что судно двигается в галфвинде курсом на восток, и скорее всего, им наперерез. Мелькнула мысль пойти ему навстречу, выполняя общее распоряжение командующего эскадрой топить в проливе всё, что движется, но наличие важных пассажиров на борту удерживало от подобного шага. Часов в десять пришла пора задуматься о повороте на юго-запад. Вот только в этом случае корабли должны пойти на сближение, хоть и под углом. А к данному моменту уже удалось рассмотреть, что корабль является трёхмачтовой шхуной под флагом Элимеа. Пока решил следовать заранее составленному плану, и отдал команду на поворот. Матросы, хоть и не без мелких огрехов, выполнили его, заслужив очередную порцию ругани от вахтенного офицера. Вскоре стало ясно, что другой корабль тоже поменял курс, продолжая идти на перехват. А значит, это не торговец. Когда судно герцогства двигалось уже под максимально возможным углом к ветру, стало ясно, что Саша проскакивает точку пересечения курсов.

Разминулись примерно в полутора километрах. Теперь он прекрасно различил в трубу, что матросы там одеты в форму, а значит, это военное судно. Со шхуны бахнул холостой выстрел, означавший требование лечь в дрейф. Ну, как же! Разбежались!

Сашина «Змея» продолжала следовать прежним курсом, и начали готовиться на всякий случай к бою. Вообще-то, хотелось просто удрать, не ввязываясь в бой, но когда вражеская шхуна легла на курс преследования, то по увеличившимся парусам на дальномерной сетке стало ясно, что она догоняет. Очень медленно, но всё же. То, что боя избежать не удастся, стало понятно. Но оставалась надежда, что удастся наделать побольше дырок в парусах у противника на дальних дистанциях, и уйти, потому что преимущество в скорости у того совсем небольшое.

В общем-то, так и вышло. Элимейцы начали обстрел уже с километра, и совершенно бесполезно. Своим канонирам он дал команду на открытие огня только с восьмисот метров, уточнив расстояние по трубе, и сообщив им. На шхуне кормовые орудия стояли на палубе, поэтому не требовалось куда-то бежать и кричать для этого. Канониры подбили клинья под стволы, помощники поправили направление специальными деревянными дубинами – ганшпугами, потом пробить картуз и поднести фитиль. Шипение, вспышка и дым из запального отверстия, а спустя секунду раздаётся грохот выстрела. Вместе со снопом пламени из ствола вылетает цельное чугунное ядро диаметром в двенадцать сантиметров, корма окутывается густыми клубами едкого дыма, но прежде чем он успел закрыть всё, Саша успел увидеть, что одно ядро упало с небольшим недолётом, а вот второе ударилось в нос, не причинив там особого вреда. Отлично! Хорошо он натаскал канониров.

На всякий случай Саша всех матросов загнал пока в трюм. Как бы не были редки попадания на таких дистанциях, но любое из них может сбить человека с марса, а угодив на палубу убить и покалечить сразу нескольких. Зачем рисковать и напрасно бравировать? Курс, а следовательно и положение парусов, он менять не собирается, стреляют только с кормы. Любые лишние люди на палубе – это потенциальные мишени, а людей он хотел сберечь. А потому наверху оставались только он с рулевым, шесть канониров у кормовых орудий, и Тимандра, прятавшаяся за кормовой надстройкой, и следившая за состоянием парусов и вообще за порядком. А главное, она должна была передать его команду в трюм – кому подниматься и что делать. Собственно, именно её-то он хотел сначала согнать с палубы, но поймав на себе обиженный взгляд, разрешил остаться. Впрочем, там ей ничего не угрожало. Заодно при деле. Сам он тоже особо не маячил над бортом. Выглядывал, только когда канониры заканчивали перезарядку, чтобы уточнить дистанцию и понаблюдать за результатом выстрела. Правда, не факт, что фальшборт защитит от попадания ядра, но всё же в этом случае шансов остаться в живых чуть больше, чем поймать его в лоб.

Метрах на пятистах стало ясно, что элимейцы отстают. Очевидно, их паруса понесли больший урон. За это время Саша заметил, как одного вражеского матроса сбили с марсов ядром – их капитан держал людей наготове к возможным манёврам. А одно ядро и вовсе угодило по красивой дуге куда-то на палубу. О результатах можно было только догадываться, но хотелось верить, что кому-то и там досталось. Хотя народу у них наверняка больше. На военных судах обычно держали сильные абордажные команды, да, и крупнее оно. Через полчаса элимейцы перестали стрелять, на палубе началась какая-то возня, а потом на корабле и вовсе убрали часть парусов, наверняка, чтобы заменить. Спохватившись, Саша крикнул Тимандре, чтобы наверх поднимались все парусные команды, и заменили повреждённые полотнища на новые. Матросы полезли на мачты, сбрасывали вниз паруса с дырами, взамен поднимая запасные. Саша не успел засечь по карманным часам время, когда это начали делать элимейцы, но даже с учётом того, что на его корабле такие работы стартовали позже, противник чисто по времени управился быстрее. Надо запомнить, и погонять матросов в такой тренировке.

Когда ставили последний парус, вражеская шхуна приблизилась уже на достаточно близкое расстояние, и снова открыла огонь. Пока что мимо. Снова отправил всех в трюм, наказав залатать повреждённые паруса, хотя запас ещё имелся. Начали стрелять свои пушки. В принципе, результат был примерно тот же. Сашины канониры снова наделали больше дырок во вражеских парусах, и элимейцы начали отставать. Он уже было порадовался, как ядро, выпущенное с предельной дистанции, ударило в гафель на фок-мачте, расщепив его, и заставив один из основных парусов заполоскаться на ветру. У него был запасной, но сколько времени займёт возня с ним? Это довольно сложная часть рангоута, а скорость они сбавили прилично. Но менять всё равно надо!

Отдал команду Тимандре, впрочем, она и сама всё видела. Из трюма начали выскакивать матросы, сворачивая болтающийся фок, отсоединяя повреждённый гафель от мачты. Внизу пока доставали новый, готовя его к подъёму через грузовой люк. Расстояние до противника сокращалось, артиллерийская дуэль приобрела большее ожесточение, но целиться пока предпочитали по парусам. Как же долго! Впрочем, кричать и подгонять людей нет смысла, они и сами всё прекрасно понимают.

Когда до элимейской шхуны оставалось метров пятьсот, Саша не вытерпел, и сам побежал смотреть, как там дела. Заканчивают. Но, кажется, не успеют поднять парус до критической дистанции, когда полетят книппели. А значит, надо что-то срочно решать.

Мелькнула мысль развернуться, и дать бой, используя команду гранатомётчиков и стрелков с новыми пулями. Но потом, подумав, пришёл к выводу, что это плохой вариант. Нет, в победе он даже не сомневался, но скорее всего, будут значительные потери, а их хотелось избежать. Пришлось прибегнуть к старому трюку со спуском парусов в нужный момент.

Первым делом отправил наверх матросов, дав странное указание развернуть марсель и брамсель на фок-мачте, а также топсель на бизани максимально к ветру, чтобы только не заполаскивались. Зато при повороте в галфвинд, они должны заработать, как надо без постороннего вмешательства. А сами матросы не будут являться мишенями на мачтах, как игрушки на ёлке. Поэтому, когда они выполнили все работы, то спустились на палубу. Вызвал из трюма всех остальных. Канонирам правого борта предстояло зарядить орудия книппелями, левого ядрами. Остальным рассредоточиться с ружьями и пистолетами. Вёдра с бомбами поставили пока за надстройкой. Вернувшись на корму, дождался выстрелов своих пушек, и сказал канонирам заряжать книппелями и ждать команды.

Расстояние было небольшим, метров триста пятьдесят. Вообще-то, элимейцы могли уже и запустить книппелями, но надо было обязательно дождаться разрядки их орудий, чтобы после спуска своих парусов и быстрого сближения, они не успели перезарядиться. И точно! Элимейцы опять постарались сработать с максимальной дистанции. Два книппеля, вращаясь в воздухе, и одновременно растягивая свои цепи, полетели в сторону уходящей шхуны. Один просвистел над бортом, едва не снеся штурвал, за которым присел рулевой, и врезался в кормовую надстройку. Естественно не причинив ей особого вреда. А второй, к счастью, слишком сильно закрутило, и он пошёл хоть и достаточно высоко, но мимо. А вот теперь пора!

Саша крикнул, чтобы убирали бизань, и сидели не высовываясь, но наготове. Большие нижние паруса ставились и убирались с палубы, поэтому полотнище спустили довольно быстро и без проблем. Верхние паруса и так почти не работали, матросы оттуда уже слезли. Стрелкам приказал собраться на корме. Сюда же подтянулись двое с дробовиками. Рядом с собой Саша собрал штуцерников, подготовив их морально к тому, что по команде надо обязательно снять вражеских стрелков с марсовых площадок. У него там никого не было, потому что, хоть и удобное место, но и мишенью на нём люди тоже являются прекрасной для всей палубы.

Элимейцы, засевшие наверху, стрелять пока не собирались, поскольку дистанция для них была ещё большая. Но чтобы контролировать ситуацию, высунули голову над бортиками. Саша уже проверил их крепость на своём корабле. Даже с двухсот метров новая пуля пробивала тонкие доски ограждения. А значит, необязательно целиться в голову, можно и ниже. Итак, семь штуцеров. Саша распределил цели, и стал ждать. Манёвр он решил начать раньше, чем в прошлый раз – метров за сто пятьдесят. Высунувшись над бортом, следил за быстро приближающейся шхуной. Подал штуцерникам знак, чтобы начинали целиться, сам тоже взявшись за оружие. Люди стояли на колене, с вражеской палубы их не видно, а вот стрелки на марсовых площадках представляют собой удобную мишень. Пора!

Семь выстрелов прозвучало вразнобой. Но Саша прекрасно видел, какие щепки полетели от тонких досок на площадке. Этим ребятам точно конец. Дальше пушки – огонь! Два книппеля, раскрываясь, полетели к цели. С такого расстояния сложно промахнуться. Напрочь снесли два паруса на бушприте, третий уцелел, и порвали фок. Следующий заряд ядрами. Тут же команда ставить паруса у себя. Кстати, заменить гафель успели. И право руля, курс двести семьдесят (на запад). Шхуна, которая еле плелась до этого, начала всё сильнее набирать ветер в повёрнутые паруса, большие полотнища нижних тоже наполнялись, мачты заскрипели под резко увеличивающейся нагрузкой. Прикрывая носившихся по палубе матросов, над бортом высовывались стрелки, и разряжали свои ружья в противников, которые тоже начали обстрел.

Первым делом дробовики. Их уложили на фальшборт, и быстро прицелившись, выпустили рой довольно крупных шариков. С носа элимейской шхуны людей словно сдуло. Даже на пятидесяти метрах Саша услышал дружный вой раненых. И расстояние продолжало увеличиваться. В этот раз никто из преследователей даже не попытался закинуть абордажную кошку, уходили чисто. Нос своей шхуны даже пришлось ненадолго завернуть дальше к северу, чтобы бортовые орудия могли дать залп. Книппели легли хорошо, превратив в лохмотья три нижних паруса, добив последний на бушприте. Тоже зарядиться ядрами. Кроме того, стрелки открыли частую пальбу по матросам на реях. Из-за лёгкой качки и увеличивающегося расстояния попадать было трудно, но шесть человек полетело вниз. Элимейская шхуна теряла ход, но тоже начала разворачиваться бортом для залпа. Поредевшая команда на реях не успевала работать с парусами, поэтому прежде чем им удалось встать под нужным углом, «Змея» успела удалиться метров на триста, а Саша крикнул убирать нижние паруса. Нестройный залп восьми орудий противника, конечно, натворил дел, оборвав и запутав довольно много такелажа, но фок и паруса на бушприте остались в рабочем состоянии. На бизани требовались новые фалы и брасы. Да, и часть вант, державших мачту, подлежали замене. Матросы тут же начали доставать из трюма запасные канаты, и под руководством Архила принялись нарезать их на нужную длину, а потом принялись за починку.

«Змея» уходила в галфвинде, от преследовавшей её более крупной военной шхуны. Но Саша посчитал лишним давать противнику новую возможность произвести замену повреждений на ходу, и собирался сам перейти в атаку, пока тот почти лишён хода. А потому сразу отдал команду готовиться к повороту на сто восемьдесят через оверштаг (через ветер, в данном случае через юг). Во время манёвра заряженные пушки левого борта не стреляли, сберегая свои снаряды для лучших условий.

На мачты полезли марсовые матросы, чтобы последовательно поменять положение верхних парусов. Когда их убрали, поставили фок и группу на бушприте, разогнались, и заложили поворот сначала на девяноста градусов. После прохождения левентика (положение носа против ветра), поставили верхние паруса, а нижние убрали, чтобы переставить их в положение бакштага – за время манёвра «Змея» сместилась относительно преследовавшей её шхуны заметно на юг. Когда матросы были готовы, довернули руль, и поставили нижние паруса, одновременно меняя положение верхних. В разгар этих напряжённых действий, противник снова выстрелил с носа, на этот раз ядрами. Одно мимо, а второе проделало круглую дырку в фоке. Но это не помешало шхуне быстро набрать ход, сокращая расстояние. Практически сразу, как курс выровнялся, уже свои носовые пушки выпустили два ядра, метров с двухсот – одно в корпус, опять не причинив особого вреда, а вот второе красиво влетело на палубу.

Через полминуты убрали все паруса, и на инерции опять начали рискованный разворот оверштаг. Канонирам левого борта Саша отдал команду поставить орудия перпендикулярно борту и ждать момента. Элемейская шхуна хоть и имела слабый ход, но всё же приближалась. Да, и «Змею» продолжало нести навстречу под углом. Метров со ста его орудия дали разрозненный залп. Эффект был хорош! Фальшборт на носу у противника разворотило полностью, обе пушки сорвало с креплений, и унесло к носовой надстройке, где они перекалечили кучу народа, собравшегося пострелять из ружей. Свои стрелки внесли свою долю в общий хаос, высовываясь из-за борта, и расстреливая людей дальнобойными пулями через образовавшиеся бреши. Особенно постарались дробовики.

В короткий период бейдевинда поставили бизань, которая немного прибавила скорости, и помогла со скрипом преодолеть левентик. «Змея» почти остановилась, но всё же перевалила на другой галс. Саша уже хотел дать команду ставить другие паруса, но заметил, как элемейская шхуна начала разворот бортом, поэтому ограничился только верхними, на марселях, хлопавшими на ветру из-за очень крутого положения к ветру, тем не менее постепенно разворачивавшим корабль на юго-запад. Бахнули его кормовые пушки, разбив ещё одно орудие у противника, и проделав дыру в фальшборте в другом месте. Убрали бизань. «Змея» подставляла правый борт под вражеский залп, избежать этого было никак невозможно, поэтому Саша начал отгонять матросов на другую сторону, свистел в дудку, заставляя таким образом всех лечь. Из-за взаимных манёвров расстояние между кораблями оставалось около ста метров, что было предельным для стрелков противника. Тем не менее они часто стреляли по его матросам, находившимся на вантах, и одного всё же достали – тело тяжело грохнулось на доски палубы с высоты. Первый. Могло быть хуже.

В момент залпа противника борт находился под сорок пять градусов к нему, а расстояние начало увеличиваться. Но всё же вражеские ядра изрядно повредили шхуну, разбив одно орудие. Сорвавшись с креплений, оно могло натворить много дел, но рядом никого не было, а от дальнейшего движения по палубе его удержала шлюпка, в которую оно и врезалось. Снизу послышался звон стёкол в каюте. Гады! Раскурочили капитанское гнёздышко. Двум матросам досталось обломками, но кажется ничего серьёзного. Их уже осматривал Сергей, накладывая повязки.

«Змея» довернула борт, канониры с помощниками подскочили к оставшимся пяти орудиям и поправили наводку. Залп! От вражеского борта полетели щепки. Ещё два орудия слетело с креплений, в фальшборте зияли бреши, через которые стрелки начали азартно, и почти безнаказанно расстреливать элемейских матросов. Те отвечали, но мазали безбожно своими круглыми пулями на таком расстоянии. Люди носились по палубе, спуская, заводя и поднимая паруса. Ещё два человека упало, сражённые пулями. Убиты или ранены невидно, выяснять некогда. «Змея» повернулась носом, и разрядила ещё два орудия с сократившегося расстояния в раскуроченный борт противника. Ещё минус одно орудие. На вражеской палубе валяются тела. Ружейная стрельба мешает канонирам заряжать пушки, но они не перестают работать.

Только тут Саша заметил, что солдаты на элимейской шхуне с голыми ногами и в довольно длинных красных рубахах. Ну, да – политика, ориентированная на традиции предков. А в данном случае это могут быть только дакрийские традиции. Они тоже очень разные, но некоторые понятия и представления их объединяют. В частности, оригинальная одежда.

Расстояние быстро сокращалось. Удобней было бы сходиться с противником правым бортом, догоняя его. Но в этом случае можно даже не сомневаться, что его пушки перезарядятся быстрее, чем у Саши, и тогда «Змея» получит залп в упор по повреждённому борту. Поэтому он принял рискованное решение идти прежним курсом, обрезая элимейской шхуне корму. К тому же так ветер полнее и не надо терять скорость во время перестановки парусов.

Когда между кораблями оставалось порядка пятидесяти метров, и они находились по отношению друг к другу почти по прямым углом, пушки левого борта смогли дать нестройный залп, целясь в края уже сделанных прорех, чтобы ядра не рикошетили. Снова щепки, вопли, а шхуна уже заходит за корму противнику, где притаились канониры у двух заряженных орудий, и собирались солдаты для абордажа. Ну, что же, пора доставать козыря.

– Тимандра! Всем гранатомётчикам на нос! – Крикнул он, сам тоже припустив туда.

Когда они прибежали, до вражеского борта оставалось метров тридцать, он подал команду поджигать фитили, при этом едва не получив пулю в голову, просвистевшую буквально в нескольких сантиметрах. Высунулся-то всего на мгновенье, но это могло оказаться достаточно. Присел, доставая зажигалку и беря в руки гранату. Остальные пользовались фитилями. Всё, если по каким-то причинам расстояние окажется слишком большим, чем он мысленно прикинул, то бомбы придётся выбрасывать хоть куда-то, потому что через три-четыре секунды они взорвутся. Пора.

Натренированные гранатомётчики выглядывают буквально на мгновенье, чтобы оценить положение вражеского корабля. Тут же приседают, и бросают бомбы навесом за борт. Возможно, кто-то кинет слишком далеко, или совсем в другую сторону, зато не подставятся по выстрелы. Первые девять бомб по дуге полетели в противника. Но прежде чем там раздался грохот взрывов, следом отправились ещё столько же. В ту сторону, лишь бы попали на палубу. Забросить полуторакилограммовый шар далеко из положения полусидя и без разбега-раскрутки невозможно, максимум метров двадцать, поэтому большинство подарков по любому должно упасть на палубу. Это внесло смятение в ряды противника. Даже не смотря на то, что «Змея» поравнялась с его кормой, орудия оттуда так и не выстрелили. Возможно, поубивало канониров, или им резко перехотелось что-то делать. Пользуясь моментом, с Сашиного корабля забросили на корму элимейской шхуны пару абордажных кошек, а следом ломанулась толпа матросов с тесаками и пистолетами.

Достойно встретить их не смогли, хотя народу на вражеском корабле оставалось ещё немало. Просто те, кто находился на корме, были или убиты, или ранены, а остальные дезориентированы. Последние оказались лёгкой добычей для жаждавших драки силингов. Часть корабля оказалась захваченной сразу, но в проходе между кормовой надстройкой и бортами разгорелась жаркая схватка. Пользуясь уже проверенным рецептом, гранатомётчики начали бросать свои подарки за спины дерущимся. Только теперь это делал не один Саша, метавшийся по разным направлениям, а сразу несколько человек. Пришлось даже поумерить их пыл, и заставить бросать бомбы с интервалами.

Результат не замедлил сказаться. Не получая подкреплений, и сильно нервничая из-за взрывов за спиной, сдобренных криками раненых, немногие уцелевшие элемейцы дрогнули, и были смяты превосходящими силами. Сашины матросы прорвались на шкафут, держа под прицелом пистолетов проходы на бак. Подоспевшие гранатомётчики закидали трюм бомбами через спуск в кормовой надстройке и два грузовых люка. Часть силингов бросилась туда во главе с Тарквином и Эвридой. А Саша с гранатомётчиками принялся закидывать бомбами бак через крышу надстройки. Остальная команда побежала туда. Но уцелевшие элимейцы сдались.

Дольше всех упорствовал их капитан, запершийся в каюте с несколькими людьми. Соблюдая осторожность, и стоя сбоку от неё, Саша убедил его в бессмысленности сопротивления, и заверил, что поступит с ним и оставшейся командой, как и подобает с пленными. То сеть сохранит жизнь и вручит властям Локриды. Последнее, очевидно, и убедило капитана сдаться.

По большому счёту победа досталась малой кровью, что вызвало прилив энтузиазма у команды и добавило авторитета капитану. Погибло четыре человека, ещё семь ранено, причём один вряд ли выкарабкается, потому что парню рассекли бок тесаком, повредив кишечник. Корабль серьёзных повреждений не имел, всё можно было устранить своими силами, и даже на ходу, хотя кормовые помещения разворотило прилично. Проклятое ядро влетело наискосок в окно капитанской каюты, снесло столик в углу и пробило тонкую перегородку, оказавшись в офицерской. Там разбило койку Эвриды, застряв в шкафу у противоположного края. Элимейская шхуна, как выяснилось, имела сто сорок шесть человек экипажа, включая сильную абордажную команду. Погибло семьдесят четыре, тридцать были ранены, а сорок два сдалось в плен. Большое количество погибших объяснялось ещё и тем, что по мере занятия палубы матросы добивали раненых, опасаясь, что они выстрелят или ударят в спину. Уцелевшие остались только на заключительном этапе, когда уже контролировали почти весь корабль, и бедолаг просто пощадили.

Трофеи оказались скромными, не считая собственно корабля и пушек с боеприпасом. В каюте капитана нашлось чуть больше тысячи, да в карманах и сундуках матросов чуть больше семи. Оружие и вещи тоже не блистали разнообразием и богатством. Ну, а что – военный корабль в прибрежном плавании. Жалованье они получают на берегу, там же и спускают. Откуда здесь деньги или товары?

Сашу смущала мысль о предполагаемой делёжке с остальной эскадрой. С одной стороны, добыча была чисто его, с другой, имелось указание командующего о распределении всего взятого поровну между всеми участниками. Поэтому решил не спешить, а сложить всё отдельно, предъявив потом Адиантуне.

Навели порядок на захваченном корабле. Мёртвых за борт, пленных связали и посадили в трюм под присмотром караульных. Потом принялись чинить повреждённый такелаж, а когда закончили, то заменили паруса. Остальное можно было довести до ума и на ходу. Две трети команды отправили на трофейную шхуну. Там и работ предстояло больше, и пленных надо было стеречь, и вообще корабль крупнее, с тремя мачтами. Старшим Саша поставил Архила, и тронулись в путь.

На обоих судах было по две неполные вахты. К тому же люди были сильно уставшие после боя, поэтому ни о каких празднованиях и речи не шло. Саше вообще очень хотелось остаться вдвоём с Тимандрой, снять напряжение, но он находился на палубе, даже иногда помогая подправлять паруса из-за немного крутившего ветра.

Ориентировочно оставалось пройти миль тридцать пять до входа в залив. Там, правда предстояли манёвры при входе, но всё равно, часов через тринадцать должна наступить определённость с концом пути. Добрались без приключений. На рассвете уже проходили узкое горло залива, поменяв галс. Вскоре бросили якорь у пристани, где стояло несколько военных кораблей. Делегатов, наконец-то вздохнувших с облегчением, предстояло перепоручить заботам губернатора. Ему же следовало передать пленных и корабль.

Местный владетель Саше не понравился – глазки типичного жулика, на лице выражение спесивого превосходства. Неблагоприятное впечатление усилилось, когда ему предложили за корабль всего двадцать тысяч. Учитывая, что на верфи такой стоил бы не меньше ста, а скорее всего и сто пятьдесят, это было чистой воды надувательство. Хорошо хоть бумагу дали, где значилось «сдал-принял», и сумма.

Оружие и разную мелочёвку Саша реализовывал уже сам. Но и тут всё было сложно. Торговец прекрасно понимал, что капитан спешит обратно, а потому безбожно ломал цену. Пришлось пригрозить тем, что проще оставить всё на корабле, благо и места, и веса в барахле немного, и потом просто продать в другом порту. Поскольку реакции никакой не последовало, то Саша уже уходил, но его вернули от самой двери, предложив приемлемую цену. В общем, выручил ещё десять с полтиной. Все трофейные деньги, как и было решено раньше, сложили отдельно, чтобы передать потом в общий котёл.

Не теряя времени, приведённый в порядок корабль уже вечером вышел из гавани, держа путь на север к оставленной эскадре. Объединившаяся команда, наконец-то, закатила пир, во время которого звучали тосты в честь капитана. А ночью, в каюте, состоялся странный разговор с Тимандрой.

Она серьёзно обиделась, что не её назначили старшим на захваченном корабле. Саша даже не сразу нашёлся, что ответить.

– Я хотел, чтоб ты была рядом. – Растерянно пробормотал он.

– Ассар, что толку от того, что я была рядом? Людей не хватало, ты почти всю ночь простоял на палубе, я тоже металась по ней. Нам было явно не до постели! Но тоже самое я могла делать и на трофейном корабле! Или ты считаешь, что я бы не справилась? – Возмущалась девушка.

– Нет, что ты. В тебе я как раз ни капельки не сомневался. – Заверил её Саша.

– Но почему тогда? – Не унималась Тимандра.

– Не знаю. Просто Архил старше, это логичнее именно его назначить временным капитаном.

– Значит, то, что я с тобой не имеет значения?

А вот это Сашу задело, всколыхнув старые страхи и неподкреплённые подозрения:

– И поэтому тоже именно Архила я туда назначил. – Вмиг изменившись, серьёзно ответил он. – Если ты не понимаешь, то объясню ещё раз. Наша близость – это исключительно наше личное дело, наше стремление, которое в идеале не должно иметь никакого влияния на всё, что связано с кораблём. Но это в идеале. На самом деле я всегда буду отдавать предпочтение другим, а тебе только в самую последнюю очередь, чтобы ни у кого, даже при очень пристрастном обсуждении, вызванном завистью или чем-то подобным, и мысли не возникло, что ты получаешь какие-то преимущества благодаря ночёвкам в капитанской каюте. Иначе оглянуться не успеем, как корабль наполнится интригами. И ещё. – Помедлив добавил Саша. – Если ты думаешь, что офицером я тебя назначил, чтобы приблизить к себе, то глубоко ошибаешься. Это была действительно необходимость. Ты была лучшая из оставшихся, кому я мог доверять. И только потом, спустя время, я решил попробовать как-то сойтись с тобой. Хотя нравилась ты мне всегда. Но для меня корабль пока что на первом месте. И поверь, всё это не ради денег. Они просто необходимый инструмент, для достижения очень важной цели.

Тимандра застыла в растерянности посреди каюты, в глазах появились слёзы. Ох, женщины, они и есть женщины. Всего день назад это милое создание смотрело в глаза смерти, и само убивало. Правда, в этот раз на расстоянии, бомбами, но сути это не меняет. Как только дело касается чего-то личного, реакция на обиду чисто женская. Хотя, сдерживается.

Подойдя к девушке вплотную, Саша взял её лицо ладонями. Она была лишь ненамного ниже, но стояла с опущенной головой, которую пришлось приподнять, чтобы заглянуть в глаза. Обиженные на вопиющую несправедливость.

– Так надо, Тима. – Ласково проговорил он, впервые сократив её имя. И осторожно поцеловал щёку, а потом глаз, который девушке пришлось закрыть. От этого слеза всё же скатилась по коже, а Саша припал к ней, чувствуя на губах солёный привкус.

На этом спор закончился. Вскоре оба были в постели, где накопившееся напряжение отодвинуло и усталость, и страх. Два человека, в очередной раз избежавшие смерти, наслаждались одним из самых ярких доказательств жизни – своей страстью. И в это время голова была абсолютно чиста, в ней не оставалось места вообще ни для каких мыслей.

Утром Сашу разбудил громкий стук в дверь. Присланный матрос с дежурной вахты доложил, что на горизонте виден парус, идущий встречным курсом. Быстро одевшись, и капитан, и Тимандра, взлетели на палубу. Действительно парус. Не совсем навстречу идёт, а под углом, но перехватить его можно запросто, потому что движется он на юго-западный мыс острова Целае, до которого шхуна дошла за ночь при бакштаге. Разглядеть деталей пока не получалось, и Саша первым делом отдал приказ поднять на мачте флаг Элимеа, который он позаимствовал на захваченном корабле. И слегка подкорректировал курс. Не совсем на пересечение, но всё же поближе к точке встречи.

Вскоре картинка прояснилась, потому что следом показался ещё один парус, а чуть дальше и третий. К тому времени удалось определить самый ближний – торговая шнява, всё отличие которой от военной заключалось в ширине корпуса, и, следовательно, ходовых качествах. Скорее всего это был местный купец, попавшийся на глаза крайним кораблям эскадры, которые и отправились за ним в погоню. Если его преследуют бригантина и корвет, которые стояли на юге, то они смогли его оттеснить от материкового берега, и погнать в эту сторону. Поймают, конечно. Вопрос только в том, сколько времени это займёт. Поэтому появление Саши было очень кстати.

Ещё раз подправив курс, шхуна двинулась уже на пересечение, типа для переговоров и помощи. Когда же до шнявы оставалось метров двести, на мачте спустили чужой флаг, и подняли локридский, одновременно убирая все нижние паруса. В следующий миг носовые пушки выстрелили книппелями, порвав фок. Ответ не замедлил себя ждать, но канониры на шняве не успели перенести прицел орудий, и выпустили книппели по пустому месту. Нет, конечно, такелаж они повредили, но менять его быстрее, чем паруса. К тому же пострадала лишь фок-мачта. Пользуясь только верхними парусами, заложили поворот, шхуна двинулась на север, и разрядила свой правый борт. Тоже книппелями. Убрали верхние паруса, меняя их положение, поставили бизань и кливера. Начали активную стрельбу из ружей, хотя до противника было ещё метров сто тридцать. Это считалось много, но не для усовершенствованных пуль. На элимейском корабле после этого осталось только несколько верхних парусов. Шхуна уже разворачивалась кормой, когда на шняве замахали белым флагом, сдаваясь. Наверняка, если бы не локридский флаг, то там продолжали бы сопротивляться, приняв их за пиратов. А так, плен всё же лучше, чем почётная смерть в бою.

Совершив разворот, и держа палубу под прицелом, подошли вплотную и забросили абордажные кошки. Элимейцы столпились на палубе, побросав оружие. В команде было пятьдесят шесть человек. Их связали, и загнали в трюм, приступив к осмотру трофея.

Корабль оказался забит товаром – шерсть, кожа, воск, головки сыра и бумага. В каюте капитана нашли двадцать две тысячи, плюс тысяча у матросов. Судя по всему, судно направлялось на север, где на побережье были фактории разных государств, а по пути собиралось посетить остров. Но попалось в расставленную ловушку. Как? Ну, купец же не знал, что здесь стоит целая эскадра. Корабли без парусов увидел, наверняка, издали, кто такие непонятно, но на пиратов непохожи. Особенно галеоны. Те не проявляли никаких признаков активности, интервалы между ними достаточно большие, чтобы проскочить между ними, не подвергая себя риску получить ядро. Насторожился только когда его начали обходить с боков. И пустился наутёк. Но не получилось.

С подошедшей бригантины поздравили с добычей, и поинтересовались, нужна ли помощь. Саша попросил людей для конвоирования захваченного корабля, но получил в этом отказ – решающего сражения ещё не было, и все экономили силы. Пришлось приводить шняву в порядок самим, что заняло два часа. После краткого совещания на неё отрядили тридцать человек, чтобы дотащить до эскадры, и сдать пленных на галеон, а корабль на попечение командующего. Скорее всего его просто поставят на якоря и бросят, пока ситуация не прояснится. Разве что деньги надо будет забрать. После секундного колебания он всё же назначил туда старшим Тимандру, получив в ответ полный благодарности взгляд. А прежде чем вернуться на свой корабль, шепнул ей:

– Не обольщайся, следующий корабль я обязательно отдам другому офицеру.

В общем, уже через восемь часов, ближе к вечеру, добрались до фрегата «Страх». Саша перебрался на его борт, чтобы отчитаться о выполнении задания и рассказать о сопутствовавших приключениях. Капитан Адиантуне выслушала его с большим интересом. Все деньги приказала оставить пока у себя, поинтересовавшись лишь об их количестве.

Вот, интересный момент! По большому счёту он может соврать, и утаить существенную часть, разделив их среди своей команды. Ему настолько доверяют? А остальным? С другой стороны, если подумать, то не дай бог кто-то проболтается о подобном, и слухи разойдутся. А вероятность этого чертовски велика. Тогда всё – крест на репутации, а может и вполне реальное наказание последовать, в виде объявления охоты на вороватого капитана. Нет, уж – будем играть по правилам.

– Вы везунчик, капитан! – Отметила Адиантуне. – Мы стоим тут уже три дня, и за всё время перехватили только две убогие тартаны. А вы один захватили два полноценных корабля, отделавшись при этом маленькими потерями. Пожалуй, я не буду вас больше никуда отправлять. Может быть, в этом случае нам всем попадётся достойная добыча.

После чего они попрощались. Согласно полученным указаниям, всех пленных действительно передали на галеон, а на шняве тщательно свернули все паруса и задраили люки. Призовую команду забрали, и пустой корабль остался покачиваться на волнах. А утром сбылось пророчество Адиантуне – им всем действительно встретилась очень богатая добыча в виде, наконец-то, показавшейся на горизонте эскадры, сопровождавшей транспорты с войсками, которые должны были навести порядок на взбунтовавшемся острове.

Глава 9

Эскадра была развёрнута с расчётом перехвата кораблей из ближайшего порта на материке, расположенного в крупном заливе. В этом командующий не ошиблась, кильватерная колонна пёрла прямиком на галеоны, мирно покачивавшиеся на волнах со спущенными парусами. Согласно полученным ранее указаниям, никто не проявлял видимых признаков активности, разве что выбрали якоря. Со стороны всё выглядело очень непонятно, явной угрозы не представляло, но несомненно настораживало. Поднимать флаги Элимеа смысла не было, потому что на приближающихся кораблях сразу бы распознали подвох. Поэтому на мачтах трепыхались специально припасённые для этого случая знамёна Кандийской республики. Это ни о чём не говорило, но всё же лучше, чем ничего. И только на шхуне «Змея», которая была присоединена в последний момент, пришлось поднимать местный флаг. Впрочем, стояла она далеко, и на неё обращали внимание в самую последнюю очередь.

Первой шла шебека с двадцатью орудиями, благодаря своим косым парусам прекрасно чувствовавшая себя в бейдевинде. А вот следом двигался девяносто-пушечный линейный корабль – вот, тебе и «не должны». Или всё же успели набрать экипаж, или… Прошло всего три дня, как на материке получили известие о захвате форта. Маловероятно, что успели укомплектовать команду с нуля. Скорее всего, пересадили людей с других судов, потому что пушки этого гиганта были гораздо полезней при штурме форта. Следом плелись разномастные транспорты, явно собранные с бору по сосенке – три флейта, четыре барка, шнява и шесть пинков. Замыкал процессию какой-то крупный корабль, из-за большого расстояния пока неопознанный, но скорее всего фрегат.

Всё это Саша внимательно разглядывал в подзорную трубу, ожидая начала активных действий. Не дойдя километра полтора до прорехи между галеонами, шебека убрала паруса, поджидая флагман. Очевидно, когда он поравнялся с ней, получила какие-то указания, и направилась к ближайшему загадочному кораблю за разъяснениями, поставив все паруса. А колонна двинулась прежним курсом. То ли на линейном корабле были настолько уверенны в своих силах, то ли не ожидали подвоха и спешили, но ждать не стали. Впрочем, шебека приближалась быстро, увеличивая отрыв, заходя с мёртвой зоны, чтобы не попасть под бортовой залп.

Что там происходило, Саша не рассмотрел, поскольку видимость вскоре закрыл фрегат, но потом, по рассказам, смог восстановить картину боя. Подойдя на сто метров, на шебеке спустили большинство парусов, приближаясь уже по инерции. На галеоне команда попряталась в трюме или прильнула к борту. Состоялся короткий диалог между капитанами.

– Что здесь делает такая крупная эскадра? – Прозвучал вопрос через простейший рупор.

– Ждёт вашей сдачи! – Последовал ответ.

Короткий ступор капитана шебеки, потом команда «поставить паруса» и «к бою». На галеоне тоже все засуетились, открывались пушечные порты, в которые высовывались жерла тяжёлых орудий. Паруса не ставили, потому что не смотря на все предосторожности опрометчиво приблизившегося корабля, пути у него теперь было только два – следуя прежним безопасным курсом подойти вплотную, и оказаться взятым на абордаж, или уклоняться влево, подставляясь под залп в упор. К сожалению, парусные корабли не могли разворачиваться на месте. Элимейский капитан выбрал второе.

Двадцать четыре фунта – это серьёзно. Диаметр ядра 152 миллиметра, вес почти двенадцать килограмм. И с пятидесяти метров. Галеон имел пятьдесят четыре орудия. Четыре на носу, шесть на корме и по двадцать два на борт. Впрочем, на верхней палубе стояли более лёгкие калибры, и они не могли опустить свои стволы настолько низко, чтобы попасть в корпус слишком близко оказавшегося корабля, поэтому стреляли книппелями по парусам. Десятью стволами. А вот двенадцать выстрелов с артиллерийской палубы пришлись аккурат в борт, буквально разворотив его. Наверху рушились мачты, рвался такелаж. Всё это падало на головы матросов, вываливалось в воду. В общем, шебека так и не успела набрать скорость, как тут же превратилась в искорёженную груду плавучего хлама.

Над бортом галеона показались ружья стрелков, начавших методично отстреливать сверху метавшихся людей. Сразу поставили нижние паруса, доворачивая на сближение. Всего минута, и на шебеку летят абордажные кошки. Сопротивления почти не было, команда быстро сдалась.

Всё произошло очень быстро, но на всей эскадре только этого и ждали. Ставились паруса, корабли разворачивались и двигались к центру построения. Во всяком случае крупные. Другой галеон и все три фрегата спешили вступить в бой с линейным кораблём. Остальные двинулись под разными курсами, нацелившись на хвост колонны, намереваясь заняться транспортами, пока что убравшими паруса и остановившимися в нерешительности.

Вперёд вырвалась бригантина, а на встречу ей устремился фрегат. Когда до встречи оставалось километра полтора, до проворное судно повернуло на юго-запад, уходя в сторону. Следом шёл корвет, а Сашина шхуна уже почти догнала его. Среди транспортов началось шевеление – все шесть пинков, шедшими последними, развернулись, и двинулись обратно. Шнява оставалась на месте, а барки и флейты двинулись вперёд, обходя место разгоравшегося боя между крупными кораблями.

Поняв, что за бригантиной не угнаться, на фрегате сменили курс, намереваясь сблизиться с корветом, который повернул в другую сторону – на северо-восток, к основной группе. А Саша, естественно, на юго-запад, туда же, куда и бригантина. С другой стороны приближались локридские шебека и бриг, зажимая транспорты, которые опять заметались.

Вскоре стало ясно, что фрегат всерьёз увязался за корветом, выбрав его своей целью, заодно намереваясь поучаствовать в разгоравшемся бою. Поэтому, убедившись, что шхуна вне досягаемости его ядер, Саша повернул опять на северо-запад, к транспортам, как и бригантина.

Гружёные пинки даже в галфвинде шли медленно, догнать их не составило труда. Правда, случилось это уже в зоне прямой видимости от берега, представлявшего собой низкую косу, на которой стоял маяк. С него наверняка всё видели. Вопрос только в том, насколько быстро сообщат о происходящем в город, а до него километров девять по заливу.

Интересно, сколько на них десанта? Брать эти переполненные кораблики на абордаж совсем не хотелось, особенно учитывая свою неполную команду. Значит, надо пользоваться своим преимуществом в скорости, манёвре и артиллерии. Бригантина уже кружила вокруг самого ближнего к порту корабля, сбивая паруса книппелями. Шхуна немного опаздывала, но вскоре тоже сделала первые выстрелы из носовых орудий по второму пинку ядрами, метров с восьмисот. Оба мимо – цель слишком мала. Следующий с шестисот – одно ядро проделало дырку в фоке. С четырёхсот – ещё одна дырка, а второе ядро угодило на палубу. Одновременно появилась возможность дать бортовой залп по идущему следом кораблю – полетели щепки от разбитого фальшборта, дырки в парусах. В ответ оттуда тоже выстрелили три уцелевших лёгких пушки, вообще никуда не попав. Теперь только книппели. Подошли на двести метров, два выстрела из носовых пушек – грот-мачта падает за борт, калеча людей. Хотел уже развернуться бортом, но на пинке показался белый флаг – сдаётся. А что с ним делать-то? Да ещё и следующий на подходе.

Пальнули в него левым бортом, снеся фок-мачту и оборвав большую часть парусов. Корабль почти остановился. Подоспевший бриг крушил другие корабли. Ладно, надо как-то окучивать эту публику. Сблизился метров на пятьдесят с одной из жертв, держа палубу под прицелом орудий и ружей. На ней пара десятков матросов, из трюма выглянули несколько солдат в форме.

– Если вы будете подчиняться, то я гарантирую вам жизнь. – Крикнул Саша, сложив руки рупором. – Поднимите на палубу все запасные паруса и канаты, а сами спускайтесь в трюм. Если после этого кто-то попытается выйти наверх, то будет убит. В случае, если вы попытаетесь оказать массовое неповиновение, то я утоплю корабль. Выполнять!

Тем не менее несколько секунд люди стояли в нерешительности, и только потом бросились вниз. Минут через пять требуемые материалы оказались наверху, сложенные в кучу.

– Всем вниз! – Крикнул Саша, направляя шхуну на сближение.

Подошли борт к борту, держа ружья и гранаты наготове. На чужую палубу перебрались матросы, первым делом заколотив наглухо люки. Предстояло выделить призовую команду. Сколько надо? Кораблик небольшой, но широкий, с двумя мачтами, имевшими косые паруса. Решено было оставить пять человек – одного на штурвал, и четверых, чтобы управлялись с нижней оснасткой. Если вооружённая команда как-то вырвется из трюма, то единственным спасением для его матросов будет прыгать за борт. Поэтому был дан наказ стараться держаться поблизости от шхуны или других своих кораблей. Или хотя бы двигаться в их сторону. Впрочем, сейчас, предстояло первым делом убраться подальше от элимейского порта, откуда могла подоспеть помощь. Трофейный пинк взял курс на восток, одновременно восстанавливая повреждённые снасти. Старшим был назначен один из офицеров, с которым Саша начинал ещё на люгере.

Когда корабли разошлись, то шхуна направилась к следующему повреждённому пинку, покорно ждавшему своей участи. Бригантина уже разделалась со своей добычей, также выделив небольшую команду на неё, и направлялась на помощь. Бриг обездвижил два пинка и погнался за третьим, уходившим на юго-запад.

Сблизившись, Саша поступил и со вторым кораблём также – приказал поднять материалы на палубу, загнал команду в трюм, заколотив его, и оставил пять человек, которые кое-как направляли его подальше от материкового берега. Совместно с бригантиной окучили два следующих корабля. Команда таяла. После боя с военным кораблём элимейцев оставалось трудоспособными семьдесят девять человек. Минус пятнадцать на трофеи – шестьдесят четыре. Не густо. А впереди ещё целая толпа гораздо более крупных транспортов, где возможен и бой.

Бригу помощь не требовалась, поэтому быстро направились в погоню за ближайшими противниками, разбегавшимися в разные стороны. К счастью, к этому моменту корвет смог оторваться от своего преследователя, фрегата, ввязавшегося в бой с другими крупными кораблями, и тоже включился в увлекательную ловлю. Заметив это, Саша направил свой корабль на северо-восток, где одинокой локридской шебеке приходилось несладко. Она ухитрилась потерять часть парусов, и сейчас два флейта и барк, значительно более слабые по отдельности, зажимали её с трёх сторон. Ещё два барка уходили севернее. Туда же спешила и бригантина.

Начал снова издалека ядрами, желая хоть как-то ослабить противника, которым оказался барк. Подойдя поближе дал бортовой залп книппелями, снеся больше половины парусов, но расслабился, получив в ответ хоть и маломощный, но достойный отпор. И тоже книппелями. В результате и фок и бизань сильно пострадали, одному матросу на палубе оторвало голову, а второй не удержался после рывка на марселе, и рухнул вниз. К счастью, пока падал, громко кричал, так что народ успел расступиться, а сам он сгруппировался, и отделался вывихнутой ногой.

Но всё же шхуна имела гораздо лучшую манёвренность, а потому успела развернуться сначала кормой, сделав два выстрела, а потом и другим бортом, сломав на барке грот-мачту. И тут же получила ответ, снова книппелями, которые оборвали кливер и добили бизань. Дело принимало скверный оборот. Всё это время по противнику вели активную стрельбу из ружей, сбивая его моряков с рей. Оттуда тоже стреляли, но не так точно, поскольку пули были круглыми, а ружья гладкоствольными. Тем не менее ещё один человек был убит, и один ранен.

Теперь с носа выстрелили ядрами, метров с двухсот, разворотив фальшборт и сбив одно орудие. Барк даже не пытался маневрировать, медленно продвигаясь на восток. Канониры на нём лихорадочно перезаряжали уцелевшие четыре орудия. Кажется, шестифунтовые. Но следующий бортовой залп со шхуны поставил крест на всех потугах отбиться, поскольку снёс ещё три пушки. В образовавшиеся обширные прорехи была видна палуба, по которой металась куча людей в длинных красных рубашках, стрелявших из ружей, оттаскивавших раненых, прятавшихся. Солдаты падали, сражённые пулями, но продолжали драться. Последняя пушка с барка бахнула ядром, проломившем борт на корме, рядом с Сашей. Лишь чудом не один из обломков не попал в него. Пострадал один из помощников канонира, которому зашибло ногу, и Тимандра. Небольшой кусок доски плашмя ударил её в живот, заставив рухнуть на палубу. Сильные мышцы уберегли тело от серьёзных повреждений, крови не было. Приподнявшись на локте, она показала жестом, что всё в порядке, и сама встала, хотя дыхание восстанавливала с трудом. У Саши отлегло от сердца.

Провернувшись ещё раз кормой и другим бортом, они окончательно разворотили на упорном барке фальшборт, почти полностью открыв палубу с этой стороны. С носа должны были ударить картечью, для чего шхуна пошла на откровенное сближение, заходя с юга. Поняв, что теперь им точно конец, противник всё же выбросил белый флаг. Инструкции по сдаче были те же – материалы наверх, сами все вниз. Призовая команда – пять человек. С учётом двух погибших и троих раненых экипаж шхуны сократился ещё на десять, составляя теперь всего пятьдесят четыре человека. А впереди дела принимали совсем скверный оборот, потому что несмотря на помощь бригантины два флейта всё же зажали шебеку и взяли на абордаж, попросту задавив числом её команду. Бригантина крутилась рядом, сбивая все возможные паруса на сцепившейся группе. Ещё два барка медленно, но верно уходили на северо-восток, а у Саши паруса и такелаж были в настолько плачевном состоянии, что ни о какой погоне можно даже не мечтать. Но, кажется, капитан бригантины сделал правильные выводы из сложившейся ситуации, решив, что нанёс достаточные повреждения флейтам, чтобы они не скоро пришли в себя, и бросился в погоню за удаляющимися кораблями.

Трофейный барк медленно пополз на восток на единственном уцелевшем парусе, а четыре человека метались по палубе, приводя в порядок такелаж и остальные полотнища. Хотя, грот-мачты не было, в любом случае двигаться они будут очень медленно. На Сашиной шхуне так же кипела работа, которую надо было закончить быстрее, чем на флейтах. Не дай бог они вздумают отбить захваченный барк – надо будет прикрывать.

– Тима, ты как? – Крикнул он, ещё не совсем отойдя от грохота пушек.

– Нормально. – Ответила она, всё же держась за бок.

– Точно? – Усомнился капитан, подходя ближе. – Ребро не сломано?

– Вроде, нет.

– Дай, посмотрю.

– Да, нормально всё. – Отмахнулась она, порываясь помочь матросам, разматывавшим на палубе запасные канаты.

– А, ну, стоять! – Рявкнул Саша. Задрал рубашку на девушке и присел на корточки, ощупывая живот. На правой половине было обширное покраснение, краем достававшее до нижнего ребра. Живот напряжённый, с проступавшими кубиками. – Вдохни глубоко и втяни живот. – Попросил он. Рёбра расширились, живот послушно втянулся. Вроде всё нормально. Одёрнув вниз рубашку, он поднялся, глянул в потеплевшие от такой индивидуальной заботы глаза. – Я люблю тебя. – Тихо сказал он, быстро поцеловав девушку в полуоткрытые сухие губы. Быстро посмотрел на верх, где трепыхался слегка повреждённый фор-марсель, и закричал двум матросам на реях. – Снимайте все повреждённые паруса! Нам нужен полный ход! – И побежал на бак.

Провозились полчаса, прежде чем шхуна набрала ход, и обогнала плетущийся трофейный барк. Заложив поворот, обогнула его по дуге, направляясь к сцепившимся трём кораблям – двум флейтам и захваченной шебеке. Работа там кипела вовсю. Заметив приближающуюся шхуну, элимейцы поспешно расцепились, и начали расходиться в разные стороны. Местный флейт был довольно крупным судном, с характерной бочкообразной формой корпуса, тремя мачтами с прямыми парусами, и нёсший от десяти до двадцати небольших орудий на верхней палубе. На ближайшем их было шестнадцать. Оттуда сразу начали огрызаться ядрами с кормы, но пока что мимо, в отличии от Сашиных канониров, уложивших уже со второй попытки две штуки прямо на палубу. К моменту, когда расстояние позволяло стрелять книппелями, там было разбито одно кормовое орудие. Такелаж элимейцы меняли на ходу, постепенно добавляя ход, но это их не спасло от быстрой шхуны.

Капитан на ближайшем флейте оказался умным, предугадав момент выстрела, и убрав паруса к нужному моменту. Вот, только подходить близко Саша и не собирался, помня о том, сколько у него осталось команды. Убрал все нижние паруса, и начал крутиться на одних верхних, стараясь держаться за кормой, ведя обстрел книппелями метров с трёхсот. Сделав два круга, оборвал большую часть такелажа. Всё это время флейт стоял кормой, вяло отстреливаясь из единственной уцелевшей на ней пушки. Попали в шхуну только один раз, оборвав фал, который наспех связали.

Зарядили ядрами, первым же залпом разбили последнее кормовое орудие, и пошли на сближение. Корма у флейта была довольно высокая, хорошо закрывавшая основную часть палубы, поэтому пришлось подставиться под борт, предварительно попрятав людей. Залп элимейцев был слаженным, но сбить они смогли только одно орудие. Правда, как Саша не прятал людей, но всё же одному матросу прилетело обломком в лоб. Жить будет, но кровищи… И, кажется, сотрясение.

А теперь ответ. Канониры бросились к орудиям, поправили прицел, и со ста метров разрядили свои пушки. Обломки в разные стороны, крики раненых. Тут же матросы из ружей открыли частую пальбу. Шхуна на полном ходу разворачивается кормой, и делает ещё два выстрела. Убрать паруса, переход через левентик (положение против ветра) на инерции, поставить кливер и фок, достаточно. И залп правым бортом. Снова щепки и крики, тем не менее слышна ружейная стрельба в ответ. Ещё один матрос падает на палубу, схватившись за бок слева. Женщина из силингов. Но, судя по тому, что тут же встала и продолжила чистить ствол ружья, пуля прошла вскользь. Тем не менее, Саша обратил внимание на обилие стекавшей крови, и отправил её на перевязку к Сергею.

Снова разворот носом, курс на сближение. Кто-то с криком летит с верхних рей за борт. На флейте осталось два орудия на борту, но выстрелить они не успевают. Канониры на носу сработали очень точно, всадив по ядру в порты. Дальше должно начаться избиение младенцев. Разворот левым бортом, и залп. Это доконало элимейцев, и они выбросили белый флаг.

Условия сдачи те же – паруса и канаты наверх, сами все вниз. Команда лезет на заваленную телами палубу флейта, заколачивает досками все люки. Блин, на ногах остался пятьдесят один человек. Ещё пятерых в качестве призовой команды оставляют на захваченном судне – пусть хоть один парус поставят и ползут, как могут к острову. Старшая Эврида.

На шхуне осталось сорок шесть человек. Из них два офицера – Тимандра и Сергей, который хлопочет над раненными. Второй флейт уходит, починив уже весь такелаж. К счастью, у Саши существенных повреждений после этого боя нет, поэтому его корабль сразу устремляется в погоню. Люди уже заметно устали, но полны решимости продолжать драку. Вперёд!

Догнали только через пол часа, начав издалека обстрел ядрами. Похоже, что его канониры быстро учатся на ходу. Ещё бы! Такая богатая практика за сегодня. Сделали несколько дырок в парусах, и три ядра уложили на палубу. Правда, оба кормовых орудия остались целы, исправно огрызаясь. Но попали в шхуну только два раза – один в парус, второй на предусмотрительно очищенную палубу ближе к корме. Что делать? Сначала паруса. Лишив противника движущей силы, с ним можно разобраться уже не спеша. Поэтому дальше книппелями, не смотря на продолжающийся обстрел с флейта. Маневрировать тому намного труднее. Первые же два выстрела с носа хорошо проредили оснастку на нём. Убрали на шхуне нижние паруса, которые представляют из себя слишком лёгкую мишень. К тому же, когда противник целится по ним, то, промахнувшись, может зацепить людей на палубе, которые очень уязвимы во время манёвров. Правда, остаются люди на марсах, но что поделать, войны без риска не бывает. Зато во время полного оборота шхуна успевает разрядить все шестнадцать орудий. Да, канониры носятся, как угорелые от одного борта к другому. Точнее, их помощники. Сам-то «специалист» находится при пушке неотлучно, осуществляя кропотливую перезарядку. Дополнительные люди нужны только, чтобы подкатить тяжёлое орудие к борту и осуществить его горизонтальную наводку при помощи ганшпуг.

Но безнаказанность длилась недолго. В этот раз с флейта ухитрились пару раз метко попасть, сначала оборвав все ванты слева у бизань-мачты, к счастью никого не задев, а второй, обломав фор-брам-стеньгу. Вместе с ней вниз полетело два матроса. Один разбился о палубу, а второй улетел в воду. Вроде вынырнул. Ему бросили канат, и вскоре он сам забрался на борт. Злой и мокрый. Им оказался Игорь, и у Саши в очередной раз ёкнуло сердце.

Тем временем, и этот флейт остался без такелажа. То, что он сохранил часть убранных парусов в данном случае значения не имело. Давать ему время на починку Саша не собирался. Зарядить ядрами и вперёд. Первые два выстрела – одна пушка на корме готова. Теперь заходить надо с борта, и крушить его с близкого расстояния. Для симметрии решил подставить правый. Едва зашли в сектор обстрела бортовых орудий флейта, дал команду убрать нижние паруса, двигаясь только на верхних. Расстояние сто пятьдесят метров – очень большое для меткой стрельбы из ружей обычными круглыми пулями, но вполне приемлемое для его усовершенствованных. Что уж говорить о штуцерах. А вот на флейте они кажется есть. В наступившей на мгновенье тишине раздался одиночный выстрел, следом крик, и один из его марсовых матросов падает на палубу.

Шхуна заходит на борт, люди прячутся за мачтами, надстройками и шлюпками. Залп с флейта – обломки фальшборта, два орудия слетают с креплений, одна шлюпка разлетается в щепки, кричат раненые. Кажется, трое, убитых нет. А теперь месть! Четыре орудия тоже сила. Поднаторевшие канониры метко бьют по флейту – два орудия долой, в образовавшиеся прорехи палят стрелки. Лево руля, паруса заполаскиваются – убрать все. Два выстрела с кормы. К сожалению, ни в одно орудие не попали, но от флейта всё равно летят щепки. Стрельба из ружей не прекращается. Поставить все паруса – нужна скорость для последующего перехода через левентик. Разворот на левый борт, залп! А вот это удачно – сразу три орудия на флейте слетают с креплений, калеча канониров. Элимейцы не могут маневрировать без парусов, и вынуждены мужественно перезаряжать пушки одного и того же борта прямо под огнём. Скорость набрали, удаляясь от противника, кливер и всё на фок-мачте долой, лево руля! Саша мечется по палубе, сам отдавая команды. Вокруг свистят пули, он пригибается, прячется за мачтами и надстройками. На носу за порядком приглядывает Тимандра – он слышит её звонкий голос. Есть – перевалили на другой галс. Убрать всё на бизань-мачте, поставить паруса на фок-мачте и кливер. Корабль медленно разворачивается носом к противнику после потери скорости. В этот момент оттуда бьёт последняя уцелевшая пушка. И как назло очень метко, сорвав носовое орудие, убив там канонира, ранив обломками троих стрелков, опрометчиво столпившихся неподалёку. Тимандра немыслимым акробатическим трюком переваливается через накатившуюся на неё пушку, и падает на палубу. Саше хочется броситься туда, но нельзя, он должен командовать кораблём. Вскоре видит, как девушка поднимается, придерживая ушибленную правую руку. Выстрел со шхуны – мимо. Разворот правым бортом, и новый залп – вот, теперь точно добили. Последняя пушка на флейте сбита, фальшборта почти нет, матросы и солдаты, как на ладони – бери и расстреливай. На шканцах кто-то машет белым флагом – сдаются.

Перебравшиеся на флейт матросы запирают сдавшуюся команду в трюме. Блин, как людей-то мало осталось! С учётом понесённых потерь на ногах всего тридцать семь человек. Что дальше? Осмотревшись в подзорную трубу, Саша разобрался в ситуации. Линейный корабль наконец-то добили – он пылал, сильно просев на развороченную корму и задирая нос. Элимейский фрегат, судя по всему взяли на абордаж – флаг на нём спущен. Все пинки и шнява в поле зрения, ползут в меру сил к основным силам. Вдалеке виднеются ещё какие-то паруса, возможно, подкрепления для элимейцев, но туда уже спешат все три сильно побитых фрегата и галеон. Второй галеон дрейфует на месте с развороченным бортом – любое волнение его гарантированно утопит. Корвета не видно, но судя по тому, что с юга плетётся к месту сбора барк под белым флагом, то значит, он гоняется вдалеке за последним флейтом. Или уже ведёт сюда. Остаётся бригантина, которая в одиночку, и тоже довольно далеко на севере, сражается с двумя перегруженными барками.

После выделения призовой команды во главе с Тимандрой на только что захваченный флейт останется только тридцать два человека. Это уже не серьёзно. Шхуна даже воевать толком не сможет. Оказать помощь бригантине ближе, но если подкрепление из порта окажется достаточно многочисленным и фрегаты проиграют, то уже будет неважно, уйдут барки или нет – спасаться придётся всем, и кто как может. А учитывая, что Саша рассадил призовые команды уже на шесть кораблей, то бросать своих людей очень не хотелось. Значит, курс на запад, чтоб хотя бы одним своим видом подкрепить внушительность движущихся сил. Кстати, противник же не знает, что у него осталась только треть команды. Окинув взглядом Тимандру, махнул ей рукой и перебрался обратно на шхуну. Поставили паруса, и двинулись на встречу приближающемуся неприятелю.

Последний, еле плетущийся пинк, фрегат «Страх» еле успел прикрыть от спешащего люгера. Идущий следом элимейский фрегат остановился – он никуда не успевал, а вступать в бой с явно превосходящими силами вовсе не горел желанием. Поэтому вскоре развернулся и отправился обратно. С севера возвращалась потрёпанная бригантина, за ней следом шли оба барка. С юга приближался корвет и трофейный флейт. Кажется, всё закончилось. По крайней мере на сегодня.

Эскадра собиралась на прежнем месте, куда направился флагманский фрегат. Саша подвёл мысленные итоги. По большому счёту, его потери были невелики – трое убитых и шестеро раненых. Хотя, последних наверняка больше. Не все обращались за помощью к доктору, да, и видел капитан не всё.

Только к вечеру все корабли собрались вместе. Три фрегата, галеон, бриг и корвет остались сторожить дальние подступы, а все трофеи в сопровождении бригантины и шхуны отправились в гавань острова Целае. Туда же пошли разбитый галеон и освобождённая шебека, на которой выпустили из трюма уцелевший после абордажа экипаж. Саше пришлось выделить небольшую команду ещё и на захваченную ранее купеческую шняву. Путь к порту указывал маяк на оконечности длинной косы, а дальше можно было править на огни видневшегося вдалеке города.

Добрались к середине ночи. Поскольку нормально маневрировать захваченные корабли с маленькими командами не могли, то бросили якоря рядом с берегом, дожидаясь рассвета. Саша грустил в своей каюте один. Как там Тима? Да, и остальные? Впятером на чужом корабле, где под палубой сидят десятки, а то и сотни злых людей. Только бы никто не вырвался! Ловить их в темноте то ещё занятие. В голову лезли самые разные нехорошие мысли, в конечном итоге перешедшие в разряд общих рассуждений о происходящем вокруг.

За что он здесь воюет? Ради чего рискует своей жизнью и доверившимися ему людьми? Тут чужая война, в истоках которой лежат, как всегда деньги. Этого даже никто не скрывает. Просто, тысячи, и десятки тысяч людей с ожесточением пытаются убить друг друга, а в тишине роскошных кабинетов сидят люди, лёгкими движениями пальцев отправляющие целые эскадры и армии в бой. Вокруг плетутся хитроумные комбинации, заговоры, разыгрываются целые представления, в одном из которых Саша и участвует, как действующее лицо. Или пешка. Шахматная партия вступила в решающую фазу, когда начался размен фигур. А люди, их двигающие, являются очень хорошими знакомыми. Для них прерванные сегодня жизни всего лишь цифры в финансовом отчёте.

Он потерял девять человек с начала операции. Ещё девятнадцать ранены. Кстати, тот парень с рассечённым боком, похоже выживет. И не просто неким чудесным образом, а потому что Серёга ещё в Этоле нашёл какие-то хитрые нити, которые он обозвал кетгутом, хотя местные называли их по-другому. Их получали из кишечника овец, выбирая особые места, обрабатывали поташом, сушили, полировали и стерилизовали уксусом, применяя для сшивания больших ран. Но исключительно поверхностных. Когда Сергей осматривал рану матроса, то обратил внимание, что она оказалась не очень глубокой и чистой. Кишечник пустой, содержимое не начало выплёскиваться в брюшную полость. Согласно местным правилам медицины, он однозначный покойник – кишки сами не срастаются, за исключением совсем уж маленьких ранок, которые закрываются какими-то ферментами и по сути зарубцовываются. И тогда доктор решил рискнуть, зашив несколько обнаруженных дырок недавно купленными нитками, предварительно вымочив их в спирте, приобретённом там же, на Глафиаре. В состояние сна он вводил пациента вообще оригинально, попросту налив в тазик горячего спирта, и заставив сидеть на ним с накрытой головой, иногда подливая свежие порции почти кипящего вещества.

И вот, свершилось чудо. Прошло три дня, а парень не только не помер, но даже появившаяся было температура прошла. Правда, есть хочет, и жаждой мучается, потому что Серёга ему только губы смачивал водой, и пищу вообще не давал, не зная, насколько можно нагружать кишечник в таких ситуациях. Но в дальнейшей жёсткой диете был уверен, поскольку у самого отец язвенник, а это значит, что на ближайшие месяцы основная пища кашка с разваренным и мелко тёртым мясом, и тёртые же варёные овощи.

Как бы то ни было, но авторитет доктора взлетел до небес. Все смотрели на него, если не как на волшебника, то уж как на целителя точно. На этом фоне как-то потерялся тот факт, что у доктора появилась помощница – девушка из силингов, перевязывавшая раненых, кипятившая инструменты и нарезавшая бинты из ткани. Причём, вместе «медики» проводили довольно много времени, и Саша почти не сомневался, что объединяет их не только профессиональный интерес. Ну, и слава богам – товарищ будет меньше по борделям шастать. Здесь хоть и не было привычного букета «любовных» болезней (почему-то), но наверняка случайные связи до добра не доведут.

Капитан как-то поинтересовался у Сергея, отчего он не обращает внимания на женский контингент на судне. И ответ его несколько озадачил. Оказывается, у друга были довольно традиционные представления о женской красоте, идеалы которой он видел в пышных формах. А таковых среди элоев вообще немного, даже на берегу, а уж среди морячек в принципе не существует. Вот, и выбирал доктор их в борделях. Разумеется, спорить о вкусах на такие деликатные темы по меньшей мере глупо, поэтому никто никого не осуждал. А помощница была неким компромиссным вариантом, отличавшаяся весьма заметной грудью даже под свободной рубашкой. Как она лазила с ней по вантам, можно было только удивляться, но нареканий у вахтенных офицеров не вызывала.

Утром корабли по очереди швартовались к небольшим причалам, выгоняя пленных на берег. Там их тщательно обыскивали наёмники, конвоируя в специальные загоны под открытым небом на окраине городка. Раненых относили в отдельные сараи, где им оказывалась элементарная помощь в виде перевязки. Между делом починили сильно повреждённый фальшборт на шхуне, основное внимание уделяя местам крепления орудий. К обеду разгрузку закончили, и Саша вздохнул с облегчением. Все свои семь трофеев он объединил в одной сцепке, оставив там присматривать за порядком восемь человек во главе с офицером, а остальных собрал на свой корабль. Пополненный экипаж теперь составлял пятьдесят четыре человека – уставших и не выспавшихся. Особенно с захваченных кораблей. Люди там глаз не смыкали даже ночью, опасаясь запертых в трюме пленных. Поэтому, их в первую очередь отправили отдыхать, а шхуна подняла якорь, и двинулась к эскадре. Следом спешили шебека с сильно поредевшим экипажем и бригантина. Галеон остался в гавани, для того чтобы хоть как-то привести свой разбитый борт в порядок. Верфи на острове не было, но материалы для ремонта имелись.

Через два с небольшим часа доложили командующей о прибытии. На флагмане уже были собраны все капитаны, и состоялось короткое совещание. Предполагалось ночью уничтожить элимейский люгер, так и продолжавший дежурить в пределах видимости. Его пытались захватить накануне, но он не зажигал огней, и постоянно менял своё положение, поэтому найти его не смогли, а днём он просто удирал ото всех кораблей. В этот раз предполагалось устроить полноценную облаву. Адиантуне нанесла на карту положение всех своих имеющихся кораблей, и выдала каждому индивидуальный курс следования в темноте без бортовых огней. Это было движение по сходящимся направлениям. Так же следовало контролировать свою скорость, чтобы знать пройденное расстояние и не врезаться в берег ночью. А обнаружив поблизости надоевшего разведчика, или утопить его, или захватить. Саша пожаловался было на нехватку людей, но в таком же положении находились все капитаны. А шебеку вообще отправили обратно, чтобы она набрала пополнение с оставшегося на острове галеона, оставив на нём только необходимый для ремонта минимум.

Шхуну теперь отправили на север, опять на самый край. Ближайшим соседом был мало пострадавший бриг. Бросили якорь, Саша осмотрелся по сторонам в подзорную трубу, пока солнце не село. Элимейский люгер стоял напротив центра эскадры, километрах в трёх от ближайшего корабля. Фиг с ним, ночью разберёмся.

Бодрствовать назначил всего несколько человек, а остальных отправил спать и отдыхать, сам тоже спустившись в каюту. Там всё ещё дрыхла измотанная Тимандра, разбросав по подушке волосы, лёжа по диагонали и полураскрытая. Да, уж! До чего же умиляющая картина! Роскошная грива соломенных волос, красивое спокойное лицо, небольшая, мерно вздымающаяся грудь с нежными розовыми сосками… И здоровенный синяк на правой руке, откинутой в сторону. Впечатляющий контраст. А ведь вчера она целый день носилась по кораблю под пулями. Вокруг падал рангоут, летели обломки фальшборта, свистели ядра, любое из которых могло разорвать её красивое тело на куски.

Что за жизнь, сотканная из противоречий! Конечно, приятно спуститься в каюту, и даже просто посмотреть на девушку в тишине. Ещё приятней устроиться рядом. Но здесь на море постоянный риск! Саша чувствовал, что начинает привязываться к Тимандре. Как её уберечь от опасностей бурной жизни? Да, и поймёт ли она это его стремление? Хотела бы тихого существования, сидела бы на берегу. Работала в таверне, магазине, мастерской. Да, просто, вышла бы замуж, занималась детьми и хозяйством. Нет же, понесло её куда-то. Может, не от хорошей жизни? Может, предложить ей денег, и отправить на берег в уютный домик, куда он будет заглядывать в перерывах между плаваниями?

Ага! А она будет сидеть и думать, кто ещё из молодых морячек подбивает к нему клинья во время плавания, и устоит ли её капитан. Не согласится она ни за что на такое предложение. И почему только её? Амафею, начитавшуюся книжек, тоже надо бы куда-то отправить – девчонка по лезвию ходит со своей горячностью. А Эврида? Она столько для него сделала. Сколько же ей лет? Она что, так и собирается помереть на палубе? Пора бы «старушку» отправить на покой, щедро наградив. Только не пойдут они. Никто не пойдёт. Здесь другая жизнь. Внешне всё очень похоже на то, что было и в Сашином мире, точнее в его относительно недавнем прошлом. Но отношения между людьми строятся на совершенно иных принципах. Причём, давно. Не может он ничего здесь изменить. Да, и надо ли? Блин, как же всё противоречиво!

Почувствовав его взгляд, девушка проснулась, и потянулась к нему. Но потом болезненно сморщилась. Полученные ссадины сковывали движение. На животе расплылся здоровенный синяк, на правом бедре тоже. Нет, конечно, это их не остановило, но близость в этот раз была необычная, преисполненная максимальной осторожности в движениях со стороны Саши, и безрассудной страстью со стороны Тимандры.

Канат выбросили прямо из окна каюты, нырнув в тёплую воду, смыв с себя пот и усталость. Потом залезли по нему обратно, что окончательно успокоило Сашу. Если бы девушка имела какие-то скрытые переломы или серьёзные травмы, то никогда не сделала бы такого. Оделись, и сходили за ужином. Проснувшейся команде капитан выдал порцию вина, сами ели в каюте, при свечах. А потом приступили к сооружению укрытия из нескольких слоёв парусины над штурвалом и нактоузом согласно указанию Адиантуне. Это нужно было для того, чтобы ночью можно было выдерживать курс судна, не зажигая бортовых огней, и подойти незамеченными максимально близко к вражескому кораблю.

Едва скрылась луна, эскадра подняла якоря и поставила паруса, двинувшись по сходящимся направлениям на запад. Наблюдатели изо всех сил вглядывались во тьму и по сторонам, но ничего не могли обнаружить. Наконец, когда уже почти достигли берега, где-то на юге раздались пушечные выстрелы, сменившиеся еле слышной на большом расстоянии ружейной трескотнёй. Вскоре всё стихло.

На флагмане зажгли фонарь на корме, укрытый так, что был виден только сзади. Хотя, с небольшого расстояния он угадывался по отблеску на воде. Остальные поступили точно так же. И вскоре, вся эскадра потянулась ко входу во вражескую гавань. Сразу за косой обнаружился и фрегат, позавчера чуть не отбивший часть транспортов. А вместе с ним шлюп, выполнявший роль посыльного судна. На них наверняка слышали выстрелы, команда переполошилась, на палубе горели огни. Но что делать там ещё не определились. А отрезающие их от залива корабли, обнаружили слишком поздно. Наверно, не ожидали такой наглости.

Тем не менее, они решили дать бой. Не столько ради героизма, сколько, чтобы оповестить канонадой о приближающемся противнике. Собственно, они даже с места сдвинуться не успели, как шлюп был потоплен на мелководье, а фрегату оборвали такелаж, расстреляв со стороны носа. Под бортовой залп к нему подставляться никто не собирался, поэтому команда вскоре покинула его, попрыгав в воду, и направляясь вплавь к близкому берегу косы. На корабль была выслана призовая команда с галеона, которая убедилась в отсутствии противника, и приступила к наведению порядка. А вся остальная эскадра двинулась дальше к городу, расположенному на правом берегу впадавшей в залив реки, и до которого было около пятнадцати километров.

Часа через два уже невооружённым глазом можно было рассмотреть многочисленные огни, свидетельствующие о большом оживлении в гавани. Они-то и указывали выныривающим из темноты судам места, куда прежде всего стоило направлять свои усилия. Как впоследствии оказалось, здесь находилось два линейных корабля, выведенных из резерва, и спешно набиравших экипажи. И куча всякой мелочи, команды с которой были переведены на утопленный позавчера гигант. Местное начальство ждало новостей с маяка, но их всё никак не было. Наверно, оно уже склонялось к мысли, что надо бы предпринять что-то самостоятельно, но до рассвета оставалось совсем чуть-чуть, поэтому решило подождать.

А вместо долгожданных новостей, в темноте расцвели пламенем борта кораблей, пушки которых изрыгали тяжёлые ядра и книппели по всё ещё пришвартованным судам. Начался жуткий бардак. Часть моряков бросилась на берег, часть, так и не успевшая подняться на корабли, металась у причалов, кто-то лихорадочно заряжал орудия, чтобы хоть как-то ответить. С форта, расположенного южнее, попытались достать до внезапно обнаруженного противника из пушек, но эскадра обошла его по дуге, зайдя с востока. Расстояние было слишком велико, и попасть в кого-то можно было только случайно. Тяжёлые тридцати-двухфунтовые ядра, а может и более увесистые, падали в воду, как правило, с большим недолётом.

К тому моменту, когда Сашина шхуна добралась до пристаней, на линейных кораблях уже были изрядно разворочены борта. Они даже не пытались отойти от причала, отстреливаясь из орудий, на которые хватало обслуги. Впрочем, до них было слишком далеко, поэтому Саша обратил внимание на суда поменьше, так же начавшие проявлять признаки активности. Вдоль берега пыталась проскочить такая же, как у него, двухмачтовая шхуна, уже набравшая ход. Ей-то он и устремился наперерез. Следом спешил бриг.

В завязавшейся артиллерийской дуэли на длинных дистанциях, его канониры снова оказались на высоте. Скорее всего на элимейском корабле экипаж был только что набран, и состоял из торговых моряков, нечасто практиковавшихся в стрельбе. А может, и вовсе из новобранцев, разбавленных несколькими ветеранами. Потому что пока перекидывались ядрами, в Сашину шхуну попали только два раза – в фок, и в борт, не причинив особого вреда. Свои попадания он видел далеко не все в предрассветных сумерках. Но раз пять от фальшборта летели знатные щепки, и скорость противник сбавил здорово, а значит, в парусах образовалось довольно большое количество дырок. Поэтому, когда подоспел бриг, они вдвоём смело пошли на сближение под острым углом, чтобы можно было продолжать стрелять бортом.

Залпы книппелями с двух кораблей, оставили шхуну практически без такелажа, хоть там и попытались убрать паруса. Ответный залп был слабеньким, только из четырёх уцелевших орудий, и достался бригу, которому не нанёс критических повреждений. После чего началось избиение младенцев. Со ста пятидесяти метров два корабля в миг разнесли в щепки весь фальшборт противника, и тогда его матросы стали прыгать в воду с другой стороны, направляясь к близкому заболоченному берегу. Саша не стал приближаться к опустевшему кораблю. Помня о крайне малочисленной команде, он развернулся, и ушёл южнее, обходя своего коллегу, и предоставляя ему честь занять трофейный корабль. А сам направился опять к причалам, откуда отошла шебека, с которой сцепились корвет и бригантина.

Подоспел уже к шапочному разбору, когда у противника был оборван такелаж, и ему крушили фальшборта ядрами с близкого расстояния. Впрочем, тот отчаянно сопротивлялся, отвечая. Поэтому помощь Сашиных орудий была весьма кстати. Сопротивление было быстро подавлено, и корабль захвачен.

Линейные корабли уже вяло сопротивлялись. Судя по всему, они вообще были не полностью укомплектованными экипажем, часть которого в момент начала боя находилась, к тому же, на берегу. Да, и сами люди выучкой не блистали. В общем, с огромных судов стреляли редко и мимо, получая в ответ увесистые подарки. Когда борта на них достаточно разворотили ядрами, туда полетели бомбы. Влетая внутрь трюмов, они взрывались внутри, убивая немногочисленных храбрецов, оказывавших сопротивление.

Саша подвёл свою шхуну к носу крайнего линейного корабля, и достаточно близко к причалам, обнаружив на берегу большую группу людей. Здесь они прятались за корпусом от обстрела, и могли пойти на выручку, в случае абордажа. Жалко, что орудия были заряжены ядрами, а не картечью. Но даже в этом случае хватило одного залпа, чтобы толпа бросилась врассыпную, прочь от берега, скрываясь за домами. После этого он приказал зарядить пять орудий картечью, и ждать, а одному продолжать стрелять бомбами в просветы улиц.

Очевидно, Адиантуне сообразила, что теперь можно не опасаться подкреплений с берега, и направила два своих корабля на захват пришвартованного судна. Корвет тем временем зашёл с другой стороны, и отогнал людей от второго монстра. Теперь и его можно было смело захватывать. С форта продолжали стрелять крупными ядрами, может быть даже добились нескольких попаданий, но теперь, когда корабли находились слишком близко друг к другу, там опасались накрыть своих. А рассмотреть в клубах порохового дыма суть происходящего у них не было никакой возможности.

Линейные корабли были захвачены, а остатки экипажа взяты в плен. Выделив на них достаточные для управления парусами команды, Адиантуне направила эскадру на запад, обходя зону досягаемости орудий форта по дуге. Кроме взятых в бою шебеки и шхуны, у причалов были «приватизированы» ещё один фрегат, два флейта, шнява и три барка. Саше пришлось выделять призовые команды на два корабля – флейт и барк. Причём, не минимальные, а достаточные для качественного управления парусами, потому что предстояли сложные манёвры по заливу, и вообще путь был неблизкий. В результате, на шхуне осталось всего восемнадцать человек. Включая трёх офицеров – Сергея, Эвриду и Тимандру. Последняя бросала на капитана обиженные взгляды, потому что он опять не доверил ей командование кораблём, оставив при себе.

Потерь не было. Вообще. Несколько дырок от ядер в парусах – не в счёт. Такелаж целый, борта практически не пострадали. Восемнадцать человек с трудом, но успевали ко всем парусам, поэтому шхуна могла идти довольно быстро, но не спешила, замыкая колонну. Скорость сдерживали сильно пострадавшие за время боя линейные корабли. До порта Целае предстояло пройти почти шестьдесят километров, которые преодолели только к вечеру, никого не встретив по пути.

Глава 10

В гавани капитаны тут же собрались на флагмане для обсуждения текущих дел. Крупные корабли снова получили повреждения, которые предстояло срочно устранить, чтобы быть готовыми к возможным неприятностям. А вот остальным следовало немедленно выйти на патрулирование дальних подступов. Поэтому именно они первым делом собрали свои трофеи в кучу, выделив на них сторожей. А потом отправились в море, чтобы присоединиться к дежурившей там шебеке.

Якорь бросили километрах в пяти от оконечности косы. Огней не зажигали, на палубе оставалась дежурная вахта, чтобы в любой момент можно было поставить паруса. Впрочем, кроме нескольких наблюдателей, они тоже спали, устроившись, кто где. Погода стояла тёплая, даже ночью.

А у капитана произошёл очередной разговор с Тимандрой. Девушка сидела одетая на краю кровати, дожидаясь, когда капитан спустится в каюту. Все жутко устали за прошедшие сутки. Не спали с середины ночи. Потом бой, когда нервы на пределе. Долгий путь обратно в гавань, где людей с трудом хватало на все паруса. Это только кажется, что зачем с ними возиться, если ветер не меняется. Поставил в нужное положение, и пусть воздух работает, надувая их, толкая корабль вперёд. На самом деле ветер постоянно крутит. Понемногу, иногда на пару градусов, иногда на больше. Меняется его сила. И всё это неизбежно сказывается на скорости. Чтобы её не терять, приходится поворачивать огромные полотнища, увеличивать или уменьшать их площадь, «беря рифы». Конечно, если людей совсем мало, как в случае с первыми трофеями, когда на корабле находилось по пять человек, то можно не обращать внимание на незначительные завихрения, и тащиться, как получится. Но есть риск пропустить критическое изменение направления ветра, тогда парус заполощется, судно остановится. А при сильном порыве может сломаться мачта, или вовсе корабль перевернётся. Поэтому матросы и офицеры, не имея сменной вахты, носились по вантам, работая с парусами. Все опять ужасно устали. Но Тимандра была полна решимости провести важную для себя беседу.

– Я действительно буду всегда последней? – Грустно спросила она.

Саша устало вздохнул, растёр лицо ладонями, и присел рядом. Речь явно шла о получении трофейных кораблей под своё командование. Временно, конечно. Но оказывается, для девушки это очень важно. Интересно, как бы он сам относился к подобному? Абстрагироваться, и поставить себя на чужое место, не удавалось.

– Ну, сейчас установилось что-то вроде очереди. – Тихо ответил он. – Ты следующая. Можно сказать, что теперь первая.

– Учитывая, что нам предстоит куда-то перегнать целую кучу кораблей, офицеров вообще будет не хватать. Где-то тебе придётся назначать матросов старшими. На этом фоне корабль для меня будет выглядеть, как подачка. – Убитым голосом рассуждала девушка.

Саша пытался понять логику рассуждений, но получалось опять плохо.

– А что для тебя корабль под временным командованием? – Спросил он.

– Как это что? – Удивилась Тимандра. – Это же корабль! Который веду я! Я решаю, какие паруса ставить, насколько их повернуть!

– Ты то же самое делаешь во время каждой вахты. – Возразил Саша. – Какая разница?

– А ты, пока был матросом, пока учился обращению с парусами, неужели никогда не хотел быть именно капитаном? Неужели ты всегда мечтал только о том, чтобы тянуть фалы и брасы по чужой команде? Неужели не хотел сам прокладывать курс и решать в какой порт отправиться? – Начала горячиться девушка.

– Сейчас не я решаю, куда плыть. – Отметил очевидное Саша. – Но даже, когда кажется, что решение принято мной, на самом деле его диктуют обстоятельства – какой груз подвернулся под руку, где его можно продать. По большому счёту к навыкам капитана это не имеет никакого отношения. Разве что курс проложить, но на трофейном корабле ты даже этого сделать не можешь, потому что должна идти следом, повторяя манёвры. По сути всё те же обязанности вахтенного офицера, только без подстраховки со стороны других.

– Ну, да, – согласилась Тимандра, – капитанство неполноценное, но ситуации бывают разные. Иногда и трофейному кораблю надо двигаться самостоятельно, и к этому надо быть готовым. Когда я остаюсь на палубе одна, когда именно я отвечаю за доверенный корабль, то чувствую в себе силы. И я знаю, что лучше других. Все твои офицеры путаются с расчётом долготы, Тарквин даже не может рассчитать продолжительность предполагаемого пути, потому что не дружит с арифметикой. И при этом я всегда последняя! Как будто хуже всех!

Саша уже хотел было снова пуститься в рассуждения о зависти к человеку, ночующему в капитанской каюте, но потом решил зайти с другой стороны.

– Послушай, но разве частые назначения тебя на другие корабли, не окажутся между нами? Вот сейчас, ты бы плыла где-то впереди, и я видел тебя только в подзорную трубу. А потом? Почувствуешь себя уверенно, подвернётся случай, и станешь капитаном собственного корабля. И всё? Сразу убежишь, помахав мне ручкой?

Тимандра смотрела на него широко открытыми удивлёнными глазами. В них сквозило сомнение и непонимание, подозрение и бог знает, что ещё. Одно из двух – или Саша опять ляпнул что-то не то, или задел очень серьёзную личную тему для девушки.

– Ты же долгое время вообще не обращал на меня внимание. – Растерянно проговорила она. – Потом отпихивал, как прилипчивую кошку. А когда всё же подпустил поближе, то постоянно говорил о том, что для тебя корабль и благорасположение команды гораздо важнее, чем я. А теперь вдруг заявляешь, что и ночи без меня прожить не можешь? – И немного помолчав, продолжила. – Я догадываюсь, что у тебя есть какие-то свои далёкие цели, ради которых ты постоянно идёшь на риск. Поэтому ты жертвуешь людьми, хоть и сильно переживаешь об этом. А я-то тебе зачем? Ну, спим вместе, наслаждаемся. Но я чувствую, что если обстоятельства потребуют от тебя порвать со мной, ты не задумываясь это сделаешь. Почему ты считаешь, что я должна жертвовать своими интересами, только ради того, чтобы тебе было не скучно спать в постели? И я ведь не на этом основании прошу назначать меня старшей на корабль. А по справедливости.

Как же всё сложно! В его мире выбор в таких ситуациях был очевиден. Мужик – добытчик, и он всё решает. Тем более, когда он реально босс. Подразумевалось, что женщина априори должна подчиняться и следовать за ним. Хотя, тоже всё не так однозначно. Разве она не имеет права на собственное мнение? Имеет. Разве она не имеет права на самореализацию? Тоже имеет. И всё это может кардинально не совпадать со стремлениями брутального мачо. Добавить сюда присущий всему роду человеческому, независимо от пола, потрясающий эгоизм, и получим, что каждый, на самом деле, думает только о себе любимом. Или ищет такого человека, желания и взгляды на жизнь которого максимально совпадают с твоими. Возможно, именно отсюда и проистекают все гендерные проблемы оставленного за порталом общества. С одной стороны, мы хотим видеть рядом умную и интеллектуально развитую женщину, с другой, считаем, что она должна во всём подчиняться. Тут и всплывают на поверхность страдания по поискам своей второй половинки, которая будет и умная, и красивая, и тараканы в её голове будут той же породы, что и твои… И которая будет сидеть бедненькая, и ждать бесконечно тебя одного… дебила редкостного, если подумать… а не соблазнится кем-нибудь попроще, из принципа, и так сойдёт. Что там господь говорил? Каждой твари по паре? Где же моя тварь?

Ладно, что делать-то? Проявить твёрдость, и сказать, что будет, как сказал? А смысл? Это команду, абсолютно чужих людей, можно попытаться нагнуть. А человека, которого считаешь близким? Можно. А ради чего? Чтобы оставалась грелкой в постели, и выкинула все мысли из головы? Что-то подсказывает, даже если такое получится, то ничем хорошим не кончится. Он всегда считал, что нет смысла запирать птицу в клетку, а надо делать так, чтобы она сама не хотела улетать. С женщинами во многом то же самое.

Снова помассировав лицо ладонями, Саша внимательно посмотрел на девушку, и пообещал:

– Хорошо. Теперь, ты всегда будешь назначаться на корабль первая. Даже если он единственный. – И помолчав добавил. – А теперь спать. – Быстро разделся, и завалился в постель.

Тимандра посидела ещё немного в тишине, потом тоже сняла одежду, и пристроилась к его спине, прилипнув всем телом.

– Спасибо. – Прошептала она на ухо.

Заснуть сразу она, конечно, не дала, всё же пробудив в Саше желание. И только потом оба быстро отключились.

К вечеру следующего дня к передовому дозору присоединились остальные корабли. Адиантуне перетасовала команды, пересев на менее пострадавший «линейник», пополнив экипаж матросами с сильно повреждённого галеона. Нет, его починили, как смогли, но требовалась замена шпангоутов с переборкой большей части корпуса, которую здесь осуществить никто не мог. Плыть он способен, но участие в бою такому судну противопоказано, как и волнение на море. Теперь эскадра выглядела грозно. Когда на третий день вдали на севере показались паруса очередного морского отряда элимейцев, то разглядев состав противостоящих сил, они повернули обратно. Через пять дней с юга подошло подкрепление от Локриды. От него узнали, что война объявлена, армия двинулась в наступление. А ещё через два дня прибыла целая эскадра из Бригеса. С линейными кораблями и гарнизоном для острова. Благодаря подавляющему преимуществу локридского флота, шансов у Элимеа на море не было. Адиантуне начала собираться в дорогу – длительный перегон огромного количества трофейных кораблей до Бригеса, преодолевая встречные ветра, должен был занять много времени.

Прежде всего надо было подготовить пострадавшие суда к длительному переходу. Привести в порядок такелаж и паруса, починить борта. В связи с этим трофеи были перераспределены, в зависимости от количества команд, и они уже начинали ремонтные работы. В любом случае, на это требовалось ещё два-три дня.

Капитаны немного пополнили экипажи за счёт жителей острова, в большинстве своём спокойно воспринявших смену подданства. Саше тоже удалось заманить к себе пятерых рыбаков. Они кроме маленьких баркасов ни на чём другом не ходили, но всё же это лучше, чем «сухопутные крысы», видевшие море только с берега. Вообще, поскольку жизнь впереди предстояла беспокойная, то Саша пересмотрел своё отношение к количеству допустимой команды. Набивать людей, как селёдку в бочку, конечно, не стоило, потому что это плохо скажется на комфортности плавания, которое и так было не очень высоким. Но взять ещё человек двадцать сверх комплекта однозначно стоило, сделав из них в последствии пятую вахту.

В городке уже ничего не светило – всех, кто хотел наняться, быстро разобрали. Но у Саши мелькнула мысль поискать в деревнях на острове. А что? Время есть, погода прекрасная, почему бы не прогуляться? Назначив старшим по ремонту Архила, он взял в аренду четыре лошади, и в сопровождении Эвриды, Амафеи и Игоря отправился вдоль побережья. Долго думал брать ли с собой Тимандру, но поскольку остался непонятный осадок от последнего разговора, то попросту загрузил её работой, назначив ответственной за конкретный корабль – трофейную шхуну.

Остров Целае, он же Карагинский, располагался здесь примерно на пятидесятой параллели, что в сочетании с тёплым океанским течением делало климат похожим на север Франции или самый юг Англии. В длину он имел километров сто, в ширину до сорока, сильно сужаясь к югу. По центру, но ближе к востоку, шёл небольшой горный хребет высотой до девятисот метров, заросший соснами, где позволяла крутизна склонов. На западе располагалась обширная низменность с лиственными лесами, в основном вырубленными под пашни и огороды. Но большинство селений находилось на побережье, совмещая рыбную ловлю и сельское хозяйство.

В путь отправились на рассвете, двигаясь в уже привычном режиме, чередуя галоп и шаг, что в результате давало неплохую среднюю скорость. Уже во втором селении удалось соблазнить молодую парочку, тяготившуюся скукой сельской жизни. Сообщив им название корабля и имя старпома, он наказал прибыть новобранцам в порт не позднее вечера третьего дня, поскольку на четвёртый ориентировочно было назначено отплытие.

За день посетили пять селений, отмахав примерно восемьдесят километров. В каждом примерно час теряли на всякие переговоры – не такая уж и плохая скорость. Учитывая понесённые потери, всего предстояло нанять не менее тридцати человек. А удалось только одиннадцать. Поэтому после ночёвки в деревеньке на восточном берегу острова, двинулись дальше.

Не обошлось без приключений. Как это часто бывает при смене власти, наружу всегда всплывает человеческая пена. В этот раз она материализовалась в виде шестерых молодчиков, увлечённо грабивших путников на дороге, которая делала здесь петлю, обходя скалистый мыс, и углублялась в сосновый лес. Сцену банального разбоя заметили метров за пятьдесят. На земле лежал мужчина в дакрийской одежде, над ним причитала женщина, а бравые ребята рылись в двух повозках. Даже если бы Саша решил не ввязываться в разборки, то вряд ли ему бы просто так дали проследовать мимо. Как-то обойти это место тоже было сложно – вокруг скалы. Можно попробовать вернуться назад и поискать другую дорогу, но… Какого чёрта? Их четверо до зубов вооружённых человек, а молодчиков только шестеро. К тому же, Саша успел заметить, как загорелись глаза Амафеи. Ситуация была классической для героического романа, и главный персонаж, которым он безусловно являлся в глазах девчонки, просто обязан был восстановить справедливость. К тому же, если подумать, то он тоже причастен к тому, что на этом острове в чужом мире возник период безвластия, позволивший всякой швали ощутить безнаказанность.

– Спешиваемся. – Негромко приказал Саша, слезая с коня и привязывая его к ближайшей сосне. Нет, разумеется, было бы эффектно поскакать на негодяев верхом, крича по пути что-то грозное, но Саша прекрасно понимал, что является очень посредственным наездником. В седле научился держаться сносно, но воевать так – увольте. К тому же, у разбойников могут быть пистолеты. Он-то на скаку вряд ли в кого-то попадёт, а вот в него запросто. – Прячемся за деревьями и двигаемся вперёд. – Выдал он напутствие своим спутникам, когда они тоже привязали лошадей.

Их заметили сразу, и грабители собрались вокруг своего вожака – рослого бородатого детины с длинными волосами. Когда дистанция сократилась метров до тридцати, то Саша остановился за толстой сосной, размышляя, что предпринять дальше. Молодчики стояли тесной группой, держа в руках разномастное оружие – одна шпага, три абордажных тесака и два топора. Пистолет, к слову сказать, был только один, у главаря, и он его пока не доставал из-за пояса, что, впрочем, недолго.

– Эй, вы! – Громко крикнул детина. – Нечего там прятаться, идите сюда. Может, и отпущу.

Ну, нахал! Вообще страх потерял! Возомнил себя хозяином жизни.

– А ты знаешь, что полагается за разбой на дороге? – Крикнул Саша в ответ, подсыпая свежий порох на затравочную полку пистолета. – Так я тебе напомню. Виселица тебя ждёт.

– Уж не ты ли меня туда отправишь? – Довольно ухмыляясь спросил детина, уверенно подбоченившись. – Так подойди и возьми.

– Преступность надо искоренять. – Негромко сказал Саша, быстро прицеливаясь.

Тридцать метров – дистанция для местных пистолетов почти запредельная. Попасть можно только случайно, но пуля ещё сохраняет убойную силу. Обычная. Круглая. У Саши в стволе была новая – с выемкой на конце. Шансы поразить цель были намного выше. В любом случае, препирательство надо заканчивать. Раскатисто грохнул выстрел, главарь дёрнулся и схватился за правый бок, падая на землю.

– Вперёд! – Крикнул Саша, засовывая пистолет за пояс, и сам бросаясь к растерявшимся бандитам. Его команда побежала следом, быстро сокращая дистанцию.

Бандиты, скорее всего, не успели рассмотреть приближающихся путников за деревьями, не ожидая встретить здесь столь хорошо вооружённых людей, а оставшись без главаря, который корчился на земле, и вовсе впали в ступор.

Остановились метрах в восьми перед местными, держа их под прицелом трёх пистолетов.

– Оружие на землю! – Скомандовал Саша.

Молодчики с готовностью подчинились, словно рукоятки тесаков и топоров жгли им ладони. Взгляды испуганные, как у нашкодивших детей. Вот только шалости у них страшные. Интересно, что там с мужиком – вся голова в крови.

– Лечь на землю лицом вниз! – Приказал Саша. Но местным была незнакома такая команда, и они замешкались. – Лечь на землю! – Крикнул Саша, дав пинка ближайшему.

Когда молодчики улеглись рядом со своим постанывающим вожаком, Саша подошёл к пострадавшему мужику. Тот был жив, но череп ему, судя по всему, проломили. Возможно, обухом топора. То есть ребятки резвились от души. Хотелось бы знать, они тут сами по себе, или орудует целая банда в окрестностях. Но сначала надо перевязать раненого, а потом побеседовать вдумчиво с бывшими хозяевами жизни.

Женщина и сама догадалась, что надо делать, кинувшись к повозке, и, достав оттуда какую-то рубашку, разорвала её на некое подобие бинтов. А вскоре прояснилась и картина происходящего. Муж и жена прослышали о том, что в единственном на острове городе сейчас много кораблей и солдат, нуждавшихся в свежих продуктах и разной бытовой мелочёвке. Сами они не были торговцами, но упускать возможность подзаработать не хотели, и везли на двух телегах соленую рыбу и продукты с огорода. Молодчики были городские, решившие воспользоваться периодом безвластия, и порезвиться на дороге, списав потом всё на наёмников, которые часто отличались невоздержанным поведением, но в этот раз почему-то вели себя прилично, почти ничего не разграбив.

По-хорошему, надо было отвести их в город, сдав новой администрации. Но это означало конец путешествия и найма новых матросов. Поэтому, Саша решил отвести их в ближайшее селение, и пусть местные сами думают, что с такими красавцами делать.

Раненого мужчину уложили на повозку, пристроив рядом и главаря неудачливых бандитов, которого и перевязали, и связали. Лошадью управляла женщина. Возницей на вторую повозку усадили Амафею, прекрасно знавшую, как обходиться с таким транспортным средством. Следом плелись остальные молодчики со связанными за спиной руками, а замыкали процессию трое всадников с пистолетами наготове. В таком порядке они и вошли часа через полтора в очередное прибрежное селение, где их тут же обступили взволнованные местные жители.

Вопреки ожиданиям, никакого самосуда не случилось. Нет, лица городским, конечно, помяли для порядка, но всё же заперли их потом в сарае. Причина такого гуманизма объяснялась просто – за задержанных бандитов местные власти, обычно, платили, хоть и небольшое, но всё же вознаграждение. Правда, как оно будет с новой администрацией, никто толком не знал, но надеялись, что всё будет по-прежнему. А потом староста пригласил путников к себе для угощения и беседы, против чего Саша не возражал, поскольку всё равно надо было как-то начинать агитацию за поступление на службу к себе.

Вскоре выяснилось, что зашёл он удачно. В селении был явный избыток людей, чему в немалой степени способствовала политика прежних хозяев острова. Всему виной была ориентация на старые обычаи и острое неприятие элойских порядков. Воспевались патриархальные нравы, воплощением которых являлась крепкая деревенская семья, находящаяся на полном само обеспечении. Переселение людей в города не только не поощрялось, но и всячески тормозилось, что плохо сказывалось на их развитии. Это в Локриде постоянно возникали новые мастерские и мануфактуры, расширялись старые, поглощая растущее население. Везде крутились товары, деньги. Растущее население было благом, выплёскивая совсем уж избыточное количество на новые земли, где образовывались колонии. А здесь люди были зажаты на своей земле, возделывая её, и имея очень ограниченные возможности даже по реализации урожая, потому что маленьким городам много не надо, а внешняя торговля захирела из-за принципиальной позиции герцога. К тому же, женщины здесь официально не имели никаких прав вообще, хотя элойские нравы, как зараза, проникали даже в эту глушь, смущая многих. Но если не вдаваться в мораль и лирику, то результатом такого подхода являлось предпочтение рождаемости мальчиков. По количеству человек мужского пола выделялась и земля. А вот брату старосты, крепкому мужику за сорок, в этом плане не везло катастрофически. Он обзавёлся восемью дочками, для которых и женихов-то найти не мог, и только девятым ребёнком оказался маленький сын, с которого он пылинки сейчас сдувал. А старшие девочки уже превратились в перезрелых барышень по местным понятиям. Конечно, они работали по хозяйству. Ловили рыбу в море, занимались всяким рукоделием. Но земли у него было мало, отчего тот сильно страдал. Отчасти выручало использование положения братом, но не сильно. Конечно, он понимал, что при новых хозяевах острова всё должно измениться, но когда и как это ещё будет? В общем, когда пять его дочерей, возрастом от семнадцати до двадцати шести лет, изъявили желание отправиться с отважным капитаном, то он ни капельки не возражал. Правда, Саша крепко задумался, потому что как ни крути, но, за редким исключением, мужчины на корабле предпочтительней. Только люди нужны в команду срочно, а какова будет ситуация в других селениях, неизвестно.

В общем, согласился принять. К тому же на службу ещё просились шесть человек. Возможно, свою роль сыграло то, что для местных он был овеян ореолом славы и благородства. Как бы то ни было, сделав напутствие новобранцам о сроках прибытия в город, он отправился дальше, поскольку предстояло нанять ещё минимум восемь человек.

С этим проблем не возникло. Задолго до вечера он набрал необходимое количество, и отправился прямиком в порт через горы, куда и прибыл засветло, сдав лошадей на конюшню и вернув залоговую сумму.

Ремонт на кораблях заканчивали, что и доложил ему Архил, подробно рассказав о работах на завтра. Саше под общее начало передавалось четыре трофейных корабля, трёхмачтовая шхуна и три пинка, что для семидесяти двух человек команды, оставшейся на ногах, было, конечно, очень много. О том, что он пополнил личный состав ещё никто не знал. Но положение спасали наёмники, которых так же предстояло вывезти с острова, для чего их распределили между кораблями. Толку от них, конечно, было немного, потому что большинство совершенно не умело обращаться с парусами. Но если использовать их в соотношении один к одному с опытными матросами, то для спокойного путешествия при благоприятной погоде это должна быть приемлемая мера усиления. На всех кораблях предполагалось по две вахты, чего должно было хватить для перегона трофеев в Бригес, где и должен состояться основной делёж добычи.

Утром начали подходить нанятые на острове матросы, которых Саша распределял по кораблям, где они вливались в ремонтные работы. Вечером состоялось совещание на флагмане, где был назначен порядок следования. Слишком сильно пострадавшему галеону предстояло отправиться в ближайший локридский порт для капитального ремонта (тот самый, куда Саша доставлял делегатов с острова). Вся остальная эскадра, выписывая зигзаги против ветра, направлялась в Бригес. Утром подняли якоря и двинулись в путь.

Тимандра командовала трофейной шхуной, настолько увлечённая подготовкой доверенного ей корабля к плаванию, что даже ни разу не зашла к капитану. Архил и два других офицера начальствовали над пинками, а Тарквина Саша оставил при себе. На его же корабле находились все девятнадцать раненых под бдительным надзором Сергея.

Огромный караван растянулся на несколько километров тремя колоннами, следуя сначала на юго-запад, а через четырнадцать часов, в вечерних сумерках, повернув на юго-восток. Зажглись сигнальные огни, теперь предстояло смотреть в оба, чтобы не наскочить впотьмах на соседа, или наоборот не отдалиться слишком далеко. Ночью, поравнявшись с маяком на южном мысу острова, повреждённый галеон двинулся своим курсом на ремонт. Остальные продолжили путь. Но утром ветер совсем стих, корабли остановились с обвисшими парусами. Уставшие матросы отсыпались на палубе. Даже купаться никто не полез.

Но через пару часов воздушная стихия снова пробудилась, задувая теперь с востока. Караван встал в галфвинд, двинувшись прямиком на юг. А к вечеру ветер пошёл с северо-востока, прилично усилившись. Заметно похолодало, что предвещало скорый шторм. Утром это стало окончательно ясно, поскольку океан вздымал большие валы, мачты трещали от порывов ветра, несмотря на то, что Тарквин, дежуривший ночью, распорядился поставить штормовые паруса. Сзади надвигались низкие и тёмные облака, которые наверняка несли в себе холодный дождь. Прятаться было больше негде, караван уже миновал приметный мыс на полуострове (мыс Сивучий на Камчатском полуострове), за которым располагался ближайший порт. Дальнейшее побережье было почти гладким, чтобы на нём можно было укрыться от ветра с этого направления. Предстояло пройти восемьдесят километров, прежде чем появится возможность спрятаться за полуостровом, но там уже и до Бригеса недалеко. В общем, если в ближайшие шесть-семь часов шторм не перейдёт в ураган, то есть все шансы обойтись без потерь. И тут уже от людей мало что зависит – раньше думать надо было и готовиться лучше.

Особое беспокойство вызывали пинки – корабли маленькие, но пузатые, с коротким, слабовыраженным килем. Они были очень манёвренными, но мореходные качества оставляли желать лучшего. Поэтому их предпочитали использовать для каботажных плаваний. Естественно, Саша больше переживал за людей, находящихся на них, чем за сами посудины.

Не обошлось. Морская стихия миловала корабли, где находились Сашины люди, или экипажи оказались более умелыми. А вот, один из трофейных барков, шедший в параллельной колонне, перевернулся на высокой волне. Чтобы спасти барахтающихся в воде моряков надо было разворачиваться против ветра, что было очень рискованным манёвром, и Саша на него не решился. Оставалась надежда на шедшие сзади корабли. Одним из них оказалось судно под командой Тимандры. Её шхуна взяла левее, первой оказавшись рядом с ещё не ушедшим под воду кораблём и державшимися на поверхности людьми. На мачтах остался всего один парус, чтобы окончательно не потерять управление, с борта бросили несколько канатов с пробковыми чушками на конце, за них уцепилось несколько человек, которых вскоре вытащили на палубу. Следом подходили другие корабли, также пытавшиеся спасти тонущих. Дальше Саша уже ничего не видел за волнами, поскольку его корабль отнесло слишком далеко… Пусть Ипни примет души тех, кто не успел выбраться из трюма. Корпус с обломанными мачтами наверняка быстро утонет.

Через семь часов весь караван обогнул скалистый мыс, прячась за горами, и взял курс на северо-запад, встав в галфвинд. А уже вечером входил в узкое горло гавани Бригеса, распределяясь по свободным причалам. Саша перевёл дух и с облегчением вздохнул – ночь должна быть спокойной.

Но несмотря на формальные предпосылки для крепкого и здорового сна, провалиться в объятия Морфея он долго не мог. Постель была холодной и пустой, навалилось чувство одиночества и бессмысленности своего существования. Появилась, в сущности, глупая обида на Тимандру, всецело отдавшейся командованию трофейным кораблём, и, казалось, совершенно забывшей о своём капитане. Ну, да – ничего личного, никаких обязательств, только плотское наслаждение. Всё честно. Многие мужики такому были бы только рады. Но ему хотелось сейчас чего-то другого, что он и сам затруднялся сформулировать. И возможно ли это найти в чужом мире? Не выдержав, Саша оделся, и отправился в соседнюю каюту, где раздавались голоса оставшихся на корабле офицеров – Тарквина, Сергея и Эвриды. Они там пьют – не уж-то хуже я!

Утром все капитаны собрались на флагмане у Адиантуне, куда были приглашены и офицеры, участвовавшие в спасении моряков с утонувшего барка для награждения. Тимандра вытащила из воды больше всех людей, и её выделили особо, как героиню плавания. А потом посыпались указания, что и куда тащить, для справедливого дележа трофеев.

Все деньги сдавались старшему казначею эскадры, а корабли следовало реализовать за вознаграждение в адмиралтействе. Принимались они там за тридцать процентов от номинальной стоимости, что было, конечно, обидно, но найти сейчас более щедрого покупателя являлось затруднительным. Никто из частных владельцев в Бригесе всё равно не дал бы настоящей цены. Поэтому у Саши возникла мысль завладеть трофейной трёхмачтовой шхуной для себя. Оценена она была в пятьдесят тысяч, которые он с лёгкостью мог покрыть из имеющихся личных денег, внеся их в общую казну. Причём, незначительная часть этой суммы потом всё равно возвращалась к нему же в виде доли, а корабль оставался. Он был крупнее, на нём стояли шестнадцатифунтовые орудия, и было их двадцать штук. Обычный, не усиленный экипаж, составлял как раз сто двадцать человек, что с учётом пополнения и в скором времени выздоравливающих раненых, покрывалось с избытком его командой. Надо только было решить, что делать со своей старой шхуной – сдать её, как трофей за треть цены, или приберечь до лучших времён? Остановился на последнем варианте. Портовое управление принимало на стоянку пустые корабли за умеренную плату. А как представится возможность нанять дополнительный экипаж, то Саша станет командующим маленькой эскадры.

За все трофейные суда было выручено миллион двести семьдесят шесть тысяч, которые делились в соответствии с рангами участвовавших в рейде кораблей. Сашина шхуна, бриг и бригантина считались по четвёртому рангу, получавшими по одной доле, шебека и корвет по третьему, и получали по две доли, а фрегаты и галеоны по второму, которым начислялось уже по три. Таким образом, не смотря на вроде бы огромную общую сумму, Саша получил всего пятьдесят восемь тысяч.

Потом состоялся делёж собранных на кораблях наличных денег и вырученных за реализацию вещей и товаров. Это ещё пятьсот шестьдесят тысяч, из которых Саше доставалось двадцать пять с половиной. И в завершении, сумма, обещанная за участие непосредственно правительством в лице советника Аристина. Каждому своя. А Саше причиталось пятьсот золотых монет, или пятьдесят тысяч серебром. Общий итог – сто тридцать три с половиной тысячи. Из них он пятьдесят заплатил за новую шхуну, а двадцать ушло на жалованье команде за время рейда, продолжавшегося тридцать три дня. Чистая прибыль – шестьдесят три тысячи. Но нервов это всё стоило целую кучу. И жизней. Человеческих жизней! Впрочем, выбора у него, как капитана, не было. Предложение было из разряда тех, от которых отказываться не принято… Ах, да, ещё предстояло оплатить стоянку за месяц вперёд для своей шхуны – две с половиной тысячи. Но это уже такая мелочь!

После всех выплат и расчётов судовая казна составляла двести тридцать две тысячи. Команда осваивала новый корабль, приводя его в порядок, а Саша новую капитанскую каюту, которую недолго единолично занимала Тимандра. Только её здесь уже не было… Она уходила.

На девушку обратил внимание один из капитанов фрегатов, на которого произвело впечатление мастерство, с которым она маневрировала трофейной шхуной во время спасения матросов с тонущего барка. Барк был, кстати, его. На нём находился его офицер, столь неудачно управлявший судном. Он выжил, но разгневанный капитан уволил неудачника, решив подыскать замену. Во время хлопот первого дня в Бригесе, когда Саша был весь в делах, он нашёл время побеседовать с девушкой, и предложил ей командование выкупленной из трофеев шебекой. Тимандра прекрасно понимала, что на два корабля её прежний капитан сейчас не найдёт команд. А когда это ещё будет, и будет ли вообще, большой вопрос. Правда, оставалось непонятным, где возьмёт экипаж новый наниматель, но раз предлагает, значит, знает где. Или он уже есть у него. Это шанс! В общем, уже вечером она пришла с виноватым видом на старую шхуну, и потупив глаза сбивчиво объясняла причины своего ухода.

– Я очень благодарна за всё, что ты для меня сделал. – Проникновенно сказала она в завершении, набравшись смелости поднять взгляд. – Но я не могу упустить такую возможность. Надеюсь, ты поймёшь меня.

Саша молчал, грустно глядя перед собой. Может, это всё и к лучшему? Зачем ему привязываться здесь к кому-то? Всё равно он хочет свалить из этого мира. Правда, процесс всё больше затягивается, но когда-то же наступит конец его метаниям? Да, и что он может сделать в такой ситуации? Начать уговаривать девушку, чтобы она не уходила? А ради чего? Да, она красива, ему с ней было хорошо в постели, он чувствовал себя рядом с ней покровителем, помогая постигать тонкости морской науки. Но на этом, пожалуй, и всё. Разные люди, с разными представлениями о жизни, с разными целями. Пусть летит… птичка.

– Да. – Устало согласился Саша. – Ты выросла, как офицер. Я больше ничего не могу тебе дать.

Тимандра, очевидно, не ожидала, что всё окажется так просто. Во время затянувшейся паузы, в воздухе повисло её недоумение, и даже разочарование.

– И… всё? – Нарушила она тишину.

– А что ещё? – В ответ удивился Саша. – Это твоё решение. Не вижу смысла удерживать. Я по-прежнему желаю тебе счастья, но больше в этом не участвую.

В глазах девушки сверкнула обида, но она справилась с собой, начав торопливо бросать в большую сумку свои личные вещи, имевшиеся в каюте. Саша всё это время сидел молча. Сборы были недолги, всего несколько минут. Ну, кто бы мог подумать! Женщина собирается за несколько минут! Другой мир, одним словом…

Когда всё было закончено, Тимандра всё же подошла к своему бывшему капитану, и осторожно поцеловала его в щёку. Он не пошевелился.

– Удачи тебе, капитан Ассар. – Негромко сказала она, и вышла из каюты.

Пока шли ремонтные работы, Саша проведал в тюрьме Дмитрия, рассказав о минувших событиях. Вопреки уже сложившейся традиции, после этого советник Аристин не захотел тратить время на очередную беседу с быстро делающим карьеру капитаном. Причина этого выяснилась очень скоро – по эскадре был объявлен приказ готовиться в плаванию в Платею, для объединения с флотом союзного герцогства. Конкретная дата отплытия назначена не была, но явно подразумевались ближайшие дни. Твёрдая оплата такая же, но для Саши, в связи с увеличившимся рангом корабля, она теперь составляла семьсот золотых. Да, и доля в трофеях должна быть больше. Не смотря на дефицит матросов на берегу, к нему всё же нанялись четыре новых человека. Пришли сами, прослышав о его удаче и щедрости, каким-то образом избежав встреч с флотскими вербовщиками.

Вышли на седьмой день, когда шторм полностью утих, сменившись ровным юго-восточным ветром, и двинулись на юг. Эскадра состояла по-прежнему из трёх фрегатов, и теперь только одного галеона, двух шебек, одной из которой командовала Тимандра, корвета, трёхмачтовой Сашиной шхуны, и брига с бригантиной. Ей в усиление были приданы два линейных корабля регулярного флота Локриды, и ещё четыре фрегата. Пятьсот с лишним километров отмахали за три дня, а утром четвёртого входили в великолепную Платейскую (Авачинскую) бухту, минуя знаменитые Три Брата, которые Саша помнил по многочисленным фотографиям из прошлого. К его удивлению, сам город располагался не совсем в том месте, что в его в мире, приютившись во внутренней гавани за полуостровом (в нашем мире там расположены посёлоки Береговой и Завойко). Это был старый город, отгороженный крепостной стеной по перешейку. А вокруг разрослись многочисленные предместья со своими причалами. Вдалеке всё так же возвышались снежные конусы Авачинской и Корякской сопок, носивших здесь совершенно другие названия, и имевших гораздо более спокойный нрав. Во всяком случае, Леонидыч говорил, что на памяти ныне живущего поколения эти вулканы ни разу не извергались.

Объединённый флот вышел на следующий день. Основу его мощи составляли линейные корабли Платеи. Плюс фрегаты и корабли поменьше. На торговые суда был посажен армейский десант. Вся эта мощь направлялась на Кандийские острова, которые совсем недавно были захвачены обнаглевшими пиратами, методично грабившими население и нарушившими всякую торговлю между Кинурией и Элоей. Так уж получилось, что наиболее готовым к реакции на это оказался флот Платеи, и примкнувшие к нему корабли Локриды. После получения тревожных известий прошло всего десять дней, а возмездие было уже близко. Ну, и что, что это возмездие было тщательно спланировано? Главное, чтобы справедливость восторжествовала… Впрочем, лично Саша, как и многие другие капитаны, об этом ничего не знали.

Его шхуна была в передовом дозоре, справа по ходу следования эскадры. На третий день подходили к южной оконечности Кинурии – далеко выступающему в море длинному и узкому мысу (мыс Лопатка). Оставалось совсем недалеко до Сицины (Парамушир), где располагался довольно крупный местный город, в проливе между двумя островами, судьба которого была неизвестна, но не исключено, что он тоже захвачен. Командование хотело на всякий случай захлопнуть ловушку вокруг него, чтобы никто не смог оттуда выскочить. Для этого следовало разделить силы, огибая с двух сторон ближайший остров (Шумшу), а потом, с севера и юга войти в пролив, перекрыв возможность бегства для всех, кто там окажется.

Разумеется, с самого начала всё пошло вовсе не так гладко, как намечалось. Едва передовые корабли вошли в пролив между Кинурией и первым островом, как вдалеке были замечены удаляющиеся два паруса. За ними тут же устремились в погоню Сашина шхуна и бригантина. Однако вскоре выяснилось, что замеченные корабли вовсе не убегали, а сами кого-то преследовали. То ли там никто не оглядывался назад, то ли не посчитали два паруса серьёзной опасностью, но вскоре уже и Саша разглядел в подзорную трубу настоящих беглецов – большой флейт, пытавшийся уйти на север, и дотянуть до ближайшего порта на западном побережье Кинурии. Преследовали его корвет и двухмачтовая шхуна под Кандийскими флагами, что не оставляло сомнений в том, что это пираты.

Они и так догоняли свою жертву, но когда начали обстрел из носовых орудий, то разрыв ещё быстрее сократился. Флейт развернулся бортом, и попытался дать отпор, что у него частично получилось, поскольку у пиратов существенно поубавилось парусов, но сути это не изменило. Преследователи уверенно шли на абордаж, и вскоре сцепились с купцом. Сначала корвет, а вскоре и шхуна. До них оставалось около двух километров, что при имеющейся вполне приличной скорости можно было преодолеть минут за двенадцать. Есть все шансы успеть вмешаться в драку, пока там всех не перебьют.

Успели. И шхуна, и бригантина подошли практически одновременно, первым делом дав залпы книппелями метров со ста по такелажу. Пираты завопили, почувствовав, что пахнет жареным. Возможностей для бегства уже не было, к тому же, внезапное появление новых противников поколебало их уверенность, заставив ослабить напор на отчаянно сопротивляющихся моряков на торговце.

Саша нацелился на корвет, подходя к нему со свободного борта. На палубе мелькали немногочисленные защитники. Основная часть пиратов находилась всё же на флейте. Первым делом расстреляли из штуцеров всех стрелков на марсовых площадках. Огнём из обычных ружей заставили попрятаться за бортом остальных. Когда расстояние позволило закинуть абордажные кошки, то следом на палубу полетели и бомбы, которые Сашины матросы кидали уже с уверенностью. Частые взрывы ещё больше проредили ряды обороняющихся, а остальные были в первые мгновенья оглушены, и им не дали опомниться – целая толпа матросов хлынула через борт, быстро подавив всякое сопротивление.

Отрядив часть команды на зачистку трюмов корвета, Саша с остальными обратил внимание на соседний флейт, где шёл жаркий бой. В места, где пираты стояли плотными группами, закрывая своими телами ещё сопротивляющихся купцов, полетели бомбы. С марсовых площадок открыли огонь стрелки. Пираты, осознав, что являются мишенями, бросились обратно на свой корабль, чтобы скорее сцепиться с новыми противниками, хотя численное преимущество теперь было ими безнадёжно утрачено.

Лично Саше в драку лезть смысла пока не было – ближайших противников надёжно закрывали спины своих матросов, и даже не по одному. Но вскоре он углядел место, где линия пиратов была прорвана, и устремился туда. Морских разбойников на палубе корвета быстро окружали, поэтому Саша бросился на флейт, поскольку бой и там кипел вовсю. Следом спешили остальные. Их заметили, поэтому потыкать клинками в спины не получилось, но теперь противники были окружены. Пока что на тесной палубе их сил хватало, чтобы держать оборону, но это ненадолго.

Первого пирата он легко прикончил, сделав обманный выпад. Тот махнул тесаком, чтобы отбить его, но Саша уже одёрнул шпагу назад, а в следующее мгновенье ударил чуть выше в грудь – клокотание крови в горле, выпученные глаза умирающего человека… Со следующим противником пришлось повозиться долго – крепкая тётка, очень ловко орудовавшая своим тесаком, всё время пытавшаяся сократить дистанцию. Минут пять длился сложный поединок, изрядно вымотавший обоих, пока её не начали обходить сбоку, что заставило распылить внимание и пропустить удар в живот… Короткий крик, левой рукой зажимает рану, но даже не сгибается, готовая сопротивляться… Только силы уже не те, движения скованны… Саша усилил натиск, вынудив её допустить ещё одну ошибку – шпага туго входит в правый бок, протыкая печень… Остекленевшие от боли глаза, женщина медленно оседает на палубу. Дальше непосредственных противников нет, можно помочь соседям, расширяя прорыв.

Слева – здоровенный бородатый мужик. Чернявый. Габал, что ли? Неважно! Ему на эту сторону работать тяжело – надо разворачивать корпус. Вдвоём с матросом они через пару минут всё же одолевают его, нанеся несколько ран. Так, теперь справа, а в образовавшийся прорыв уже устремляются матросы из задних рядов, заходя за спину дерущимся и бросаясь на тех, кто сражается с торговцами. Теперь пираты быстро сдавали свои позиции, сбиваясь в небольшие кучки, вставая спиной к спине, отчаянно защищаясь.

Торговцам досталось крепко. Многие уже упали на палубу, обливаясь кровью, но оставшиеся продолжают бой, воспрянув духом после полученной неожиданной поддержки. Часть из них была зажата на корме во главе с капитаном, но теперь пираты, теснившие их, сами оказались в окружении, отбиваясь на два фронта. Когда Саша подоспел туда, то перед ним уже стояла сплошная стена из спин своих матросов. Он покрутил головой, выискивая место, куда можно было бы влезть, но тщетно. И тут один из его людей получил страшный удар – тесак пробил ему живот насквозь, показав наконечник со спины. Парень взвыл и рухнул на палубу, а Саша бросился к этому месту, сцепившись с невысоким коренастым крепышом. Провозился долго, получив неприятный скользящий удар по рёбрам. Но потом использовал это к своей пользе, имитируя скованность движений, и открывая низ корпуса, внимательно ожидая удара именно туда, который вскоре последовал. Для противника его ловкость оказалась неожиданностью, он пропустил роковой удар в шею и упал, фонтанируя кровью. А дальше никого нет! Значит, помогаем соседу слева! Потом справа! Прорыв готов – можно нападать на тех, кто стоит спиной, хотя они постоянно оглядываются.

Пират обернулся и отскочил в сторону, прикрывая спину своего товарища, но давая возможность выйти вперёд одному из торговцев – невысокая девушка с залитым кровью лицом и правым боком. Не обращая внимания на раны, она присоединилась к Саше, помогая в меру сил. Оборона пиратов стремительно рушилась. Их обходили со всех сторон, они уже начинали сдаваться, и вскоре всё было кончено.

Первым делом Саша надрезал рукав на своей рубашке, и оторвав его, прижал к ране на груди, чтобы унять кровь.

– Капитан Ассар. – Раздался рядом знакомый голос. – Вы обладаете удивительной способностью приходить на помощь в самый последний момент.

Саша медленно поднял голову, посмотрев на всё ту же девушку, с которой он последнее время дрался плечом к плечу. Судя по всему, кто-то из офицеров флейта. Вся левая часть лица и шея залиты кровью, что невероятно искажало черты. Но всё же была одна особенность, показавшаяся знакомой – нос. Очень выдающийся, с характерной горбинкой… И голос! Как же он сразу не догадался!

– Гликея, мне иногда кажется, что я вообще появился на свете с одной единственной целью – вытаскивать твою вечно ищущую приключений симпатичную задницу из разных передряг. – На Сашином лице расплылась довольная улыбка. Как выяснилось, он оказался неожиданно рад этой встрече. – Какого чёрта торговый корабль делает в этих водах? Вы не знали, что острова захвачены пиратами?

– Когда выходили с Мелоса (Сахалин) с грузом хлопка, то известно было только о захвате Скиры (Симушир). – Ответила девушка. – Кто же знал, что у пиратов хватит сил на захват всех островов? Надеялись проскочить северным проливом. Но не получилось. – И с этими словами она поморщилась, хватаясь рукой за раненый бок.

Саша встревоженно шагнул навстречу, поддержав Гликею за плечо, и уже хотел было осмотреть рану, чтобы удостовериться насколько она глубока и опасна, но передумал, решив отправить девушку к Сергею. Не слушая никаких возражений, он чуть ли не за руку отвёл её на свой корабль, только потом занявшись текущими делами. Впрочем, сначала его самого перевязала помощница доктора, после чего и отпустила.

В целом победа досталась легко. На Сашином корабле оказалось всего четверо убитых и девять раненых, которые со временем должны вернуться в строй. Сказались постоянные тренировки экипажа во владении оружием, и применение бомб на начальном этапе. Их, кстати, использовали старые, от двенадцатифунтовых пушек. А вот на бригантине потери были намного ощутимее – двенадцать человек только убитых. На торговом флейте потеряли вообще две трети команды, считая раненых. В том числе и капитана. В этом смысле помощь действительно подоспела в последний момент. Ещё минут десять, и спасать было бы уже некого.

Уцелевший старпом флейта долго рассыпался в благодарностях Саше, предлагая немалые деньги за спасение жизни из судовой казны. Но поскольку выяснилось, что даже капитан не являлся владельцем корабля, а был нанят, то Саша отказался. Неизвестно ещё как ко всему этому отнесётся далёкий владелец. Ему же было достаточно немалых средств, обнаруженных на корвете. Правда, всё это предстояло сдать в общую казну, но если все встреченные пираты окажутся столь состоятельными, то этот рейд окажется намного более прибыльным.

Матросы под руководством вахтенных офицеров быстро наводили порядок на захваченном корабле. На флейте медленно приходили в себя, осознавая, что всё-таки остались живы.

Вернувшись на свой корабль, Саша смотрел на суетящихся людей, на самом деле лихорадочно пытаясь сообразить, где сейчас может быть Гликея – здесь в трюме, или уже незаметно ушла на своё судно. И вообще, как себя вести сейчас? Сделать вид, что всё в порядке, и отправиться дальше, или всё же поговорить с девушкой? Вот, только о чём?

Мучительные мысли прервались сами собой, с появлением предмета размышлений на палубе. Кровь с лица и шеи была вытерта, вокруг головы, скрывая лоб, красовалась чистая повязка в стиле «раненый командир». Бок тоже, очевидно, забинтовали, а может и зашили, но под рубашкой этого видно не было. Хотя, она по-прежнему вся была в крови. Лицо бледное и какое-то взволнованное. Большие глаза беспокойно озирают палубу, зацепившись за капитана. Гликея быстро направляется к нему, внимательно изучая его своим особенным, словно сканирующим взглядом.

– Как твой бок? – Участливо спросил Саша.

– Саддал сказал, что кишки не задеты, а значит, жить буду. – Тихо ответила девушка, не отводя глаз.

Повисла неловкая пауза. Очевидно, что оба хотели что-то сказать, но не знали как.

– Ты куда направляешься? – Нарушила молчание Гликея.

– Обратно, к Сицине. Скорее всего она тоже захвачена пиратами. Туда идёт объединённая эскадра Платеи и Локриды, в которой и состоит мой корабль.

– Это твой корабль? – Удивилась девушка. – А где же тот маленький замечательный люгер?

– Его больше нет. – С долей сожаления ответил Саша. – Погиб смертью храбрых, но взамен мне досталась прекрасная шхуна. Нет, не эта. – Поправился он, заметив вопрос в глазах собеседницы. –

Другая, поменьше. Её я сменил совсем недавно после рейда к берегам Элимеа.

– Я смотрю у тебя насыщенная жизнь. – Растерянно отметила Гликея, очевидно, думая о чём-то другом. – И наших мало осталось. – Добавила она.

– Тот бой оказался очень тяжёлым. – Грустно поведал Саша. – Я сам думал, что все мы станем покойниками. Иногда мне кажется, даже хорошо, что тебя там не было. Если бы ещё и ты тогда погибла, то я себе такого не простил бы.

– Я живучая. – Тихо сказала девушка.

– Я знаю. – Так же тихо согласился Саша.

Вокруг суетились матросы, перетаскивая вещи на соседний корвет и обратно. Там кипела работа по замене такелажа и парусов. Время неумолимо таяло. Гликее пора было возвращаться на свой корабль.

– Как ты… вообще, как ты? – Выдавила она из себя вопрос.

– Кручусь. – Ответил Саша, разводя руками.

Снова пауза, а вокруг суета.

– Послушай, мне Саддал кое-что рассказал… – Начала Гликея, а у Саши глаза полезли на лоб. Что этот эскулап мог успеть рассказать во время перевязки? – У тебя больше никого нет? – И два синих сканера впились в Сашу.

– Никого. – Ответил он.

Опять неловкое молчание.

Блин! Неправильно ты молчишь, дядя Фёдор. Привязываться опять не хочешь? Так и скажи! Улыбнись и попрощайся. Одинокий волк, блин! А нет, так не млей, как красна девица!

– Ты кто на флейте? – Спросил он Гликею.

– Штурман, кто же ещё. – Ответила она.

– Тебя там что-нибудь держит?

Девушка взволнованно задышала, в глазах вспыхнула надежда. На её оригинальном лице эмоции читались, как открытая книга. Интересно, она вообще умеет врать или притворяться?

– Пойдём со мной. – Предложил Саша, беря её за руку. – Ты пожалеешь, но тебе понравится.

– У тебя нет штурмана? – Спросила Гликея, расплываясь в улыбке.

– Да, вот, как-то не попался, а вахтенные офицеры постоянно путаются с расчётами. Всё самому приходится делать, и это иногда утомляет. – И помолчав, добавил. – К тому же, так я буду знать, что ты больше никуда не влипнешь. Или я тебя успею вытащить.

– Только вещи заберу. – Радостно сказала девушка. – Инструменты остались? – Уточнила она.

– Конечно. – Успокоил её Саша. – Даже много чего нового появилось. В том числе и карты. В общем, тебе будет интересно посмотреть.

– Тогда я быстро! Без меня не уходи!

– Может, я лучше с тобой схожу, чтобы разрешить вопросы у старпома?

– Не надо. Думаю, я смогу их сама решить. А ты не будешь портить свой ореол спасителя. – И с этими словами девушка буквально убежала на флейт, не обращая внимания на раны.

Глава 11

Весь ремонт занял часа два. Старшим на корвет был назначен Тарквин во главе тридцати матросов – необходимый минимум для управления парусами. Правда, бессменного. Расцепившись, корабли взяли курс на юго-запад, к проливу, где и располагался порт Сицины, который уже должна была блокировать эскадра. До него от места боя было километров пятьдесят. Преодолели их за пять часов, но уже на подходе услышали орудийную канонаду.

Подоспели вовремя, потому что пираты на своих манёвренных кораблях, как тараканы прыснули во все стороны, просачиваясь во все возможные щели. Многим это не удалось, поскольку они попали под залпы тяжёлых орудий фрегатов и линейных кораблей. Кого-то сразу перехватили более лёгкие суда эскадры. Но один шлюп каким-то чудом смог выскочить из захлопывающегося капкана и уходил на запад. Возможно, за ним просто никто не погнался, наметив более значимую добычу, и пренебрегая подобной мелочёвкой. Судёнышко небольшое, одномачтовое, чуть крупнее люгера, с экипажем около пятидесяти человек, если считать без усиления.

Но с этой стороны пиратов ждал облом. Подходившие бригантина и шхуна гарантированно ловили его. Первая заходила ему за корму, а вторая двигалась с упреждением на пересечение. Шлюп скользил вдоль побережья, надеясь успеть проскочить характерный мыс, за которым береговая линия поворачивала на юг, где он мог попытаться оторваться.

Почти успел. Разминулись метрах в трёхстах, но канониры со шхуны сначала выстрелили носовыми орудиями ядрами, минимум один раз попав в парус. А потом Саша ловко крутанулся сначала одним бортом, выпустив вдогонку восемь шаров, а потом и другим. После этого на шлюпе появилось сразу несколько дырок в парусах, хоть и некритично, но ощутимо снизивших его скорость. Следующий заряд был книппелями. Только предстояло сократить дистанцию до приемлемой. Пираты вскоре подняли белый флаг, и спустили все паруса. Матросы на шхуне радостно загомонили, но Сашу, почему-то такое поведение насторожило.

С одной стороны, всё понятно. Маленький корабль в бою против трёхмачтовой шхуны шансов не имеет. Но в своё время, и он на люгере таких шансов не имел. Поэтому решил проявить осторожность, оставив только самые верхние паруса на брамселях, палубной команде приказал попрятаться за бортами, а всех лишних загнал в трюм. Так и подходил на малой скорости, внимательно наблюдая из-за борта за покачивающимся на волнах кораблём с опустевшей палубой. Рядом присела Гликея, также с любопытством изучавшая ситуацию. Обменявшись взглядами, они увидели понимание друг у друга и согласно кивнули.

Ожидания не обманули. Метров со ста раздался залп кормовых орудий книппелями, оборвавший штаги на бушприте и несколько фалов на мачтах. Белый флаг исчез, а вместо него взвился пиратский – чёрный ворон на красном фоне. Саша уже знал, что это означает желание биться до конца, или пленных не брать. Хотя, пираты их и так редко брали. По шлюпу тут же забегали люди, ставя паруса. Над фальшбортом показались ружья, пока не стрелявшие, потому что не в кого. Головы над бортом за сто метров – это плохая мишень для гладких стволов с круглыми пулями.

А вот пулями с выемками на конце уже можно попробовать попасть. Тем более в «ростовые мишени». А уж из штуцеров! Сашины стрелки не оплошали, ведя плотный огонь и сменяя друг друга. На шлюпе постоянно падали люди. Немного, пока что всего несколько человек, но для малочисленной команды это чувствительные потери. Гликея удивлённо посмотрела на перезаряжающих ружья матросов, не понимая, откуда такая потрясающая меткость.

Дополнительные паруса на шхуне пока не ставили, и пушки тоже не стреляли, выжидая, когда пираты развернут побольше своих полотнищ. Впрочем, несмотря на обстрел пулями, те управились довольно быстро.

– Огонь! – Крикнул Саша, и два носовых орудия послали свои книппели в цель.

Всю оснастку, конечно, не снесли, но оборвали знатно. Шлюп повело в сторону, но рулевой быстро справился. А шхуна уже разворачивалась бортом, чтобы приласкать по серьёзному. По вантам лезли матросы для работы с верхними парусами, ставились нижние. После бортового залпа единственная мачта на шлюпе осталась почти лысая. Уцелели, правда, паруса на бушприте, но они погоды уже не делали. Уйти корабль с такими повреждениями не мог. Но попытался огрызаться, начав разворот бортом. Саша тут же дал команду убрать все нижние паруса, а матросам с верхних спуститься на палубу. Они, словно обезьяны, скользили вниз по фалам, держась за канаты руками и притормаживая ногами. Приземляясь, тут же отскакивали в сторону, поскольку сверху летели товарищи.

К моменту, когда шлюп развернулся под достаточным для бортового залпа углом, наверху уже никого не было, а единственной мишенью, кроме такелажа, были только самые верхние паруса, по которым и целиться-то неудобно. Тем не менее пять орудий плюнули огнём, нанеся приличные повреждения. Но никто не пострадал.

Матросы на шхуне снова кинулись к парусам, совершая поворот другим бортом. Когда его выполнили, то этот залп снёс мачту у пиратов, и корабль беспомощно остановился. Саша подправил направление сближения, чтобы оказаться в мёртвой зоне, откуда по шхуне не смогут достать ни бортовые орудия, ни кормовые. А канонирам дал команду зарядить ядрами.

Встали левым бортом, спокойно прицелились, и влепили залп. Вместе с обломками фальшборта с пиратского шлюпа раздались вопли многочисленных раненых. Стрелки снова открыли частую пальбу по мечущимся в прорехах людям. Канониры перезаряжали орудия, шхуна не двигалась с места.

После второго залпа, пираты всё же решили выбросить белый флаг. На этот раз, хочется верить, по-настоящему. Осторожно развернувшись на одном парусе, чтобы не подойти под борт шлюпа, Саша подвёл шхуну к нему. Сопротивляться больше никто не хотел. Небольшая палуба была завалена телами. В ноздри опять шибанул запах крови и развороченных внутренностей. Можно ли к этому когда-то привыкнуть?

Подоспевшей бригантине работы уже не осталось. Поэтому она развернулась, уходя обратно к проливу. А Сашины матросы принялись за наведение порядка на захваченном корабле. Мёртвых за борт, всех остальных, в том числе и раненых, связали, и оставили на палубе под присмотром нескольких часовых. Починить здесь мачту не было никакой возможности, а значит, шлюп придётся тащить за собой на буксире. Но эту функцию решили переложить на подходящий трофейный корвет, а сами занялись ремонтом такелажа на своём корабле. Потрепали его изрядно, но ничего фатального, всё подлежало замене. Даже места креплений.

В гавань Сицины вошли только ночью. Город был уже захвачен, но запах гари указывал на то, что бой произошёл жаркий. Искать место у берега в темноте не стали, а бросили якорь на рейде. Команде выдали увеличенную дозу вина, а в капитанской каюте состоялся почти праздничный ужин с участием всех офицеров.

Те, кто знал Гликею раньше, а это почти все, искренне радовались её возвращению на корабль. Она поведала о своей жизни во время отсутствия, а ей рассказали о приключениях, которых она избежала. И удивительное дело, никто даже словом не обмолвился о Тимандре. Вообще.

Вскоре Саша вместе с девушкой отправился на палубу подышать свежим воздухом, но там к ним быстро присоединился Сергей.

– Я бы не стал вам мешать, – извиняющимся тоном начал он, – но как врач должен кое-что сказать.

– Уже интересно. – Ободрил его Саша.

– Всё просто. У Гликеи рана очень нехорошая. Внутренности не задеты, но дырка довольно большая и какая-то рваная. Я её, конечно, подлатал, но вести себя надо в ближайшее время аккуратно. Это я к тому, что если вздумаете жить в одной каюте, то должны воздержаться от близости. Начнётся воспаление – проблем будет много. И времени в конечном итоге потеряно тоже немало до того, как… ну, вы понимаете. Лучше сейчас потерпите.

– Э-э-э… – Растерялся Саша от такого откровенного напора. – А с чего это ты взял, что мы собрались жить в одной каюте? Нет, возможно, мы так и поступим, – поправился он, бросив взгляд на девушку, – но ты-то откуда знаешь? И вообще, мне даже интересно, что ты наплёл Гликее про меня, пока перевязывал.

– Только правду. – Скромно ответил доктор, опуская глаза. – В любом случае, я обязан вас предупредить о ране, чтобы потом не возникло внезапного облома. Да, и с твоими рёбрами сейчас надо поосторожнее. Тоже ничего хорошего. А теперь наслаждайтесь ночью. – И с этими словами он быстро ушёл.

Ночь была тёплая, что не удивительно – середина лета. Да, и широты здесь южные, примерно тридцать девятая параллель, что соответствовало где-то Валенсии или Лиссабону по географическим условиям в покинутом Сашей мире. Матросы расставили на шкафуте масляные фонари, и предавались веселью, сопровождаемому танцами под аккомпанемент флейты и скрипки. Во всяком случае, местные инструменты были на них похожи. На пустых бочках отбивали гулкий ритм, люди хлопали в ладоши, туфли стучали по палубе, слышались дружные удалые крики «хей», когда кто-то исполнял особенно залихватский элемент. Наверх вытащили даже раненых, которые сидели вдоль борта, глядя на товарищей.

– Вопрос, кстати, интересный. – Отметил Саша, посмотрев на Гликею. Блики огня падали на её лицо, позволяя различить даже выражение глаз. – Получается, мы двое калек, ограниченные в действиях, но спать-то ты где будешь?

– Неужели у тебя нет свободного места на корабле? – Спросила девушка.

– Полно. – Заверил её Саша. – Сейчас даже офицеры живут в маленьких каютах по двое. Некоторые, кстати, пользуются этим. В частности, наш уважаемый доктор, приютивший у себя помощницу. Так что, койка для тебя в любом случае найдётся, только вот где? В моих апартаментах места больше. – Последовал весомый аргумент.

– Но мы же всё равно ничего не можем пока что. – Возразила с лукавой улыбкой Гликея. – Неужели ты сможешь спокойно спать, не обращая внимания на меня?

– Я постараюсь. – В том же тоне заверил её Саша. – По крайней мере я так уже делал. Как-нибудь справлюсь. Зато буду знать, что ты рядом. А когда начнёшь что-то себе воображать, то сразу замечу это, и приму меры.

– Это какие? – Живо заинтересовалась девушка.

– Узнаешь.

– Как интересно. Пожалуй, я начну придумывать уже сейчас. Очень хочется посмотреть, что ты будешь делать.

– Ну, например… – начал Саша, приблизив своё лицо к Гликее. И не закончив фразу, осторожно поцеловал её в губы, приобняв за спину.

Девушка размякла, отвечая на нежность, но Саша мягко отстранился, внимательно посмотрел ей в глаза, и негромко произнёс:

– Большего мы, к сожалению, пока что позволить себе не можем. Но, надеюсь, плохие мысли из твоей головы уже улетели.

– Да. – Тихо ответила Гликея, не сводя с него сияющих глаз.

– Тогда пойдём заселяться. – Предложил Саша, погладив девушку по щеке.

Утром их разбудил матрос, громко стучавший в дверь, и сообщивший, что на флагмане поднят сигнал общего сбора капитанов. Да, всё обстояло не так безнадёжно, как Саша думал в начале. Это Адиантуне не заморачивалась с сигналами для своей вольницы. А может, в Локриде не было ничего подобного. Зато регулярный флот Платеи в этом плане выгодно отличался. Нет, у них не было разработанной азбуки, но существовала система простейших сигналов в комбинации из трёх разноцветных флагов. Ещё перед выходом всем капитанам были выданы специальные листки с их расшифровкой. Сейчас на грот-брам-стеньге адмиральского линейного корабля висели три зелёных полотнища, означавших общий сбор.

Из услышанного на совещании Саша сделал вывод, что всё ещё только начинается. Пиратов на острове было немного, и это явно неосновные силы. Конечно, пришлось повозиться с фортом, но подавляющее преимущество в артиллерии сыграло свою роль – он теперь лежал в руинах. Армейский десант взял под контроль город, и сейчас наводил там порядок, оставляя небольшой гарнизон. А остальным следовало отправляться дальше на захват столицы – Скиры (Симушир). Поэтому спешно начинались работы по приведению в порядок пострадавших кораблей, и учёту трофеев. Деньги сдавались в общую казну. Снаряжение, товары и различные вещи на специальный склад по описи. А захваченные корабли ставились в гавань, где опечатывались трюмы, и выделялись сторожа из состава гарнизона.

Сойдя на берег, Саша смог оценить масштаб бедствия, постигшего местных. Он бывал в этом городе, и помнил, как он выглядел раньше. А теперь часть домов была разрушена, население обобрано до нитки и голодало, поскольку подвоз продовольствия из сельской местности, а тем более из других областей, прекратился. Остров был примерно сто на двадцать километров, довольно гористый. Пахотной земли здесь имелось немного, а зерновые растения практически не сеялись. В городе попросту не было хлеба. Что уж говорить о мясе и прочих продуктах. Спасались только рыбой, но пираты разрешали ловить её лишь у берега, отобрав все более-менее крупные корабли и баркасы. На соседних островах дела обстояли не лучше. Всё это рассказал трактирщик сгоревшего портового заведения, мрачно взиравший на дымящиеся руины источника своего былого благополучия. Люди взирали с надеждой на флот, положивший конец пиратскому беспределу. А адмирал обещал в ближайшее время организовать доставку на остров продовольствия из Кинурии, и продажу его по твёрдым ценам.

Но был в этом и плюс. Многие местные теперь просто горели желанием наняться на какой-нибудь корабль, или даже записаться в армию. Там хотя бы кормили. К тому же, ближайшие боевые действия намечались как раз против пиратов на южных островах, а значит появлялась возможность поквитаться с обидчиками.

К сожалению, набрать людей в полуразрушенном городе Саша уже опоздал – его опередили другие капитаны. Можно было, конечно, ещё побродить по улицам, зазывая желающих, но он решил поступить по-другому. Корабль в порядке, в ремонте не нуждается – это сделали ещё вчера. Значит можно пройтись на нём вдоль берега, заглянув заодно и на соседний остров, который виден невооружённым глазом через пролив, и поискать моряков там. Можно даже не сомневаться, что все местные привычны к морю, потому что кормятся с него.

С учётом последних потерь у Саши в строю было сто четыре человека. Ещё тринадцать раненых, причём четверо из них со времён боёв под Целае. То есть на полноценные вахты людей хватало с трудом. А очень хотелось набрать кого-то и сверх комплекта, потому что события принимали всё более крутой оборот. В общем, человек пятьдесят будут не лишними. Их, правда, надо будет сразу предупреждать о постоянном режиме тренировок, но, зато, и о более высоком жаловании. Решено!

Посетив на шлюпке флагман, и передав через дежурного офицера адмиралу о своём желании пополнить команду в окрестных селениях, заверил того, что к ночи обязательно будет на месте. Получив добро, вернулся на корабль, и тут же отдал команду поднимать якоря.

Посетив за остаток дня четыре селения рядом с проливом, Саша смог набрать только тридцать шесть человек. В прибрежных деревнях ситуация была не столь катастрофическая, как в городе. Во всяком случае голод не стоял во всей красе перед людьми, да, и пираты там не везде отметились по полной, в основном отбирая лишь крупные баркасы. Тем не менее, народ был встревожен, возможности для заработка резко сузились, а перспективы туманны. Поэтому всё же нанимались. И опять – мужчины и женщины вперемешку. Саша так и не придумал, как их разделять в режиме вечного аврала и нехватки экипажа. Да, и махнул по большому счёту рукой на мысли о команде исключительно из крутых мужиков.

В гавань Сицины вернулся только ночью, снова бросив якорь не у берега. В кубрике продолжали устраиваться новые матросы. Оттуда доносились голоса, топот ног и грохот сколачиваемых досок для коек, что не способствовало сну. Если в прошлую ночь Саша и Гликея заснули едва раздевшись, то в эту долго лежали на кровати, наслаждаясь отсутствием дневной жары и ведя различные беседы. Оба перевязанные бинтами, охающие при неловких движениях. Тут не до баловства…

Удивительное дело, но с Гликеей всегда было о чём поговорить. Не только о корабельной жизни и насущных проблемах, а просто, выкинув всё повседневное из головы, и окунувшись во что-то постороннее. Девушка получила хорошее образование, и могла часами рассказывать о истории различных стран, литературе, великих мыслителях прошлого, религиозных течениях, географических открытиях или новых достижениях в кораблестроении. Саша слушал это очень внимательно, задавая наводящие вопросы, уточняя особо интересные моменты, прося прочитать какой-нибудь отрывок стихотворения. А он поведал ей о идее о новых пулях, позволивших ускорить перезарядку штуцеров и повысить прицельную дальность стрельбы их обычных ружей. Попытался выяснить у неё о веществах, которые можно использовать для капсюлей в гильзах, но настолько глубоко знания Гликеи в химии не распространялись.

Получалась забавная ситуация – почти голые мужчина и женщина лежат в одной постели, и рассуждают об оружии и судьбах мира, не прикасаясь друг к другу. Правда, Саше стоило немалых усилий не распускать руки, и не погладить лежащее рядом полуобнажённое тело, пахнущее солью и солнцем, потому что после этого он за себя не мог поручиться. Не хватало ещё, чтобы у кого-то из двух «калек» открылась рана. Пистоны от Сергея, которого местные называли Саддал, были бы только началом неприятностей в этом случае. Заснули только в середине ночи, так и не потушив масляный фонарь, и не укрывшись одеялом. Подставив тела чуть прохладному воздуху, проникавшему в открытое окно каюты. Хотя, девушка всё же положила ему на плечо свою голову, а руку на живот, но это уже не имело значения – прожитый насыщенный день властно требовал сна.

Утром эскадра двинулась дальше на юг, разделившись на две части, и огибая остров Сицина по обеим сторонам в поисках разведчиков пиратов. Впереди шли лёгкие силы, развернувшись в линию с большими интервалами. Корабль, находящийся дальше всех от берега, располагался и самым первым по фронту. Следующий, примерно через два километра, шёл с приличным отставанием. И так далее. Такая схема позволяла запутать возможных береговых наблюдателей, которые, первым увидят самый дальний парус, даже не сумев его опознать толком. Зато, когда появятся ближние корабли, то передний уже уйдёт далеко вперёд. И если кто-то попытается отойти от острова, спасаясь бегством, то ловушка быстро захлопнется.

К небольшим островам, находящимся в стороне от главной гряды, высылались отдельные дозоры, осматривающие их обратную сторону, и потом присоединявшиеся к основным силам, двигавшимся не снижая темпа.

До Скиры предстоял путь в пятьсот километров. В зависимости от меняющегося от острова к острову курса, эскадра шла то в галфвинде, то в бейдевинде, что с учётом неповоротливых транспортов не позволяло развить большую скорость. В среднем около трёх узлов. Но давало надежду достичь цели за четыре дня.

Пару раз дозоры застигли врасплох пиратские корабли в небольших городках. Прежде чем они замечали приближающиеся паруса, ловушка успевала захлопнуться. В обоих случаях команды бросали свои суда, и укрывались в форте. Приходилось задерживаться, потому что корабли стояли рядом с укреплениями, и просто так высадить на них десантные партии, или утопить, было затруднительно и сопряжено с чувствительными потерями. А оставлять их в тылу адмирал не хотел.

Сценарий был всегда одинаков – вне зоны досягаемости вражеских пушек на берег высаживался десант, окружавший форт на расстоянии. В гавань входили линейные корабли, следом фрегаты, и совместным огнём быстро превращали укрепления в руины. А потом, под прикрытием пушек, высаживался десант с моря, который ставил точку в слабом сопротивлении гарнизона. Разбегающихся пиратов ловили ранее высаженные солдаты. Если бедолагам не везло попасть в руки выходцев с Сицины, то участь их была поистине ужасна. Хотя, по слухам, их подельники вытворяли на островах такое, причём исключительно забавы ради, что туда им и дорога.

Оба раза задержка составляла полный день. Пока сломят сопротивление, пока устранят повреждения на кораблях, пока порядок наведут на острове, и выделят туда гарнизон – вот, время и проходит. Сашина шхуна по причине малых размеров в штурме не участвовала, зато он пополнил команду ещё на девять человек.

Когда эскадра уже приближалась к Скире, то дозоры обнаружили на одном из островов (остров Янкича) странный корабль, мирно покачивающийся на волнах с заранее поднятым белым флагом, и даже не собиравшимся никуда убегать. Это был курьерский люгер, очень быстрое лёгкое судно. С него передали увесистое послание для адмирала, которое вскоре и было доставлено адресату, а сам корабль отпустили. Он поставил паруса и быстро обогнал эскадру, уходя на юг.

Как в последствии выяснилось, в послании содержался подробный план расположения сил пиратов, которые будут защищать остров. Их барон Атропат назначил в жертву хитроумной комбинации по передаче Кандийских островов во владение Локриде и Платее. А корабль отправился предупредить его о приближающемся союзном флоте, после чего он должен внезапно покинуть столицу бывшей республики с верными людьми.

На следующий день, не сбавляя хода, эскадра вышла к конечной цели своего пути, блокировав узкий выход из гавани. Это был крепкий орешек. Два мощных форта контролировали пролив, шириной около двухсот пятидесяти метров. Сам город располагался на берегах большой бухты за ними, на восточной стороне. В нашем мире на этом месте стоит заброшенный посёлок Кратерный. Понятно, что город намного больше. Начинался он от стен форта по внутренним склонам, занимал всю долину между ними и «горой Уратман», поднимаясь вверх на седловину. Везде по гребню шла старая, но внушительная крепостная стена. За седловиной предместья спускались к океану, а по берегам бухты уходили на другую сторону, где располагались виллы местной знати.

Состоялось короткое совещание на флагмане, где были получены указания, кому и чем заниматься. Главный упор делался на взятие сначала западного форта, как более слабого, и к которому можно подобраться с суши. Для этого километрах в девяти южнее высаживался армейский десант, усиленный матросами с лёгких кораблей эскадры – им в предстоящем сражении было мало работы. Саша получил предписание выделить туда половину команды с пятью канонирами, которых предполагалось использовать по профилю после захвата бастиона. Аналогичные указания были даны и другим капитанам кораблей меньше фрегата. Десант должен был заготовить лестницы, и выдвинуться с ними поближе к укреплению, дожидаясь разрушения его северо-западной стены артиллерией с «линейников», после чего предполагался штурм. Морякам на этот период вменялось в обязанность прикрывать тыл и фланг, и только потом ввести в форт своих канониров, чтобы открыть огонь по укреплению на противоположной стороне пролива, поддерживая корабли.

Когда огибали остров, Саша понял, почему место высадки намечено так далеко. Буквально всё побережье в этой части представляло собой отвесную стену над прибойным пляжем, высотой от десяти до тридцати метров и выше. Разумеется, проявив определённую ловкость, в некоторых местах на неё можно было взобраться, но налегке, без громоздких ружей, запасов еды и воды, которые люди должны тащить на себе.

Гликея просилась вместе со своим капитаном на берег, но получила аргументированный отказ. Нет, Саша не стал распускать сопли про то, что хочет её уберечь и прочее. Такие слова её могли только оскорбить. А вот то, что десанту придётся тащить на себе немало поклажи, было весомым доводом. Опять же, не потому, что девушка не справится, а в силу её свежей раны, которую не стоит нагружать. Да, и бой мог случиться. А размахивать шпагой, имея дырявый бок, не самая лучшая идея. Сам-то Саша на исключительных правах будет прогуливаться налегке, хотя, по-хорошему, тоже должен остаться на корабле.

Высаживались напротив устья небольшого ручья, который прорыл пологий овраг в береговой стене. По ней можно было подняться наверх, не применяя навыков скалолазания. Никто им не мешал, поскольку в сторону берега смотрели жерла корабельных орудий. В числе семидесяти пяти человек, отправлявшихся на остров, Саша взял Эвриду, Тарквина и ещё одного офицера. Шли с ним и Игорь с Амафеей, державшиеся в последнее время заодно, но, насколько было известно, не переходивших границ дружеского общения. Хотя, странная, конечно, дружба между двадцативосьмилетним мужиком, и шестнадцатилетней девчонкой. Но их многое объединяло из прошлой жизни.

Даже Сашиным людям, чтобы полностью высадиться, пришлось делать три ходки двумя имевшимися шлюпками. Что уж говорить о солдатах с транспортных судов, которых было тысячи полторы. Перевозка людей затянулась до позднего вечера. Но к тому моменту передовые отряды уже заняли невысокий хребет и ближайшие вершины, приступив к сооружению лестниц из имевшегося здесь леса. Для этого прекрасно подходили росшие на склонах небольшие сосны, которые остругивали топорами до приемлемой толщины, а на поперечины шли различные ветки, которые привязывались верёвками.

Во время высадки Саша нос к носу столкнулся с Тимандрой, также отправившейся на берег вместе со своими людьми с шебеки. Немного поговорили, обменявшись общими новостями, и разошлись по делам, испытывая некоторую неловкость.

Переночевали спокойно, выставив многочисленные караулы. А утром, едва забрезжил рассвет, перекусили, запив еду водой, и двинулись в путь, таща лестницы на себе. Впрочем, эта ноша досталась солдатам, как будущим участникам штурма. Матросы охраняли фланги.

Поверху шла неплохая дорога, с которой вскоре открылся вид на бухту и город. На голубой водной глади стояло множество различных кораблей. А некоторые находились в непосредственной близости от западного берега, и от них до вершины хребта было всего метров шестьсот. Утешало лишь то, что и высота местности была приличной, от трёхсот метров и выше – вряд ли корабельные орудия получится задрать на такой угол.

Вскоре с севера раздались пушечные залпы – началась бомбардировка бастиона, который наверняка отвечал. Но потом и корабли в бухте преподнесли сюрприз. Те, что стояли подальше, примерно в полукилометре от берега, и, соответственно в километре от дороги, всё же смогли взять нужное возвышение, и сделали первые одиночные выстрелы. Часть ядер ударилась в склон хребта, не долетев, но парочка со свистом пролетела над головами солдат, и упала далеко внизу на другой стороне. Командиры сделали быстрые и правильные выводы, тут же отведя людей за перегиб местности, оставив на виду лишь одиночные дозоры, которые должны наблюдать за обстановкой. Идти не по дороге было намного тяжелее. Склон был покрыт камнями и всевозможными неровностями, постоянно приходилось обходить заросли кустов и небольших деревьев. Причём, некоторые из них имели колючки. Ноги путались в траве и выворачивались из-за уклона. А тяжёлые лестницы сделали скорость продвижения десанта и вовсе медленной. Но никому не приходило в голову вернуться обратно, потому что обстрел усилился, ядра то и дело проносились над головами или ударялись в склон, взметая тучи каменных осколков. Теперь даже дозорные ушли с дороги, лишь изредка выходя на неё, чтобы оценить ситуацию.

В Сашином отряде никто не пострадал, как обстояли дела у остальных он не знал, но соседи, вроде, все были целы. Часа через три добрались до намеченного места сосредоточения. Передовые части остановились более чем в километре от стен форта, укрываясь за изгибом хребта. Там же накапливались и остальные солдаты, прячась в тени кустов от палящего солнца. Сашиному отряду выпало охранять фланг прямо рядом с ними. Естественно, своих людей он спрятал на обратном склоне, выделив только пару часовых, которые, укрывшись в камнях, наблюдали за бухтой, и поведением пиратов в ней. А сам облюбовал небольшую вершину, где и уселся с подзорной трубой, изучая окрестности. Широкополая шляпа хорошо укрывала лицо от солнца, но в целом было жутко жарко.

Основная баталия сейчас была в самом разгаре. Участвовали в ней все четыре линейных корабля, развернувшихся бортами метрах в пятистах от укреплений. Крайний из них максимально прижался к берегу, и вёл огонь по бастиону. «Линейники» встали так, что по ним стреляли только орудия с одного фаса укрепления, обращённого на северо-запад. Он имел длину около ста метров, и располагаться на нём могло максимум пушек тридцать, учитывая их весомый калибр и размеры. Конечно, стрелять с берега, да ещё и из-за укрытия, намного удобней, поэтому огонь с бастиона был страшен по своей губительности. Но против него одновременно работало минимум сто восемьдесят пушек, тоже немаленьких. Да, практически любое попадание в корабли причиняло серьёзные разрушения, калеча и убивая людей. Но и ответные залпы уже наделали немало бед. Толстые стены полностью проломить нигде не удалось, но почти половина в верхней части уже была разрушена, а орудия сбиты.

Пираты в гавани решили активизироваться, очевидно, сообразив, зачем такая толпа пришла сюда, и начали высадку десанта. С кораблей спускали шлюпки, набитые людьми. Вряд ли они направятся в тесный бастион, чтобы стать жертвами ядер с кораблей. Зато могут помешать штурму, создав угрозу флангу. Вскоре это предположение подтвердилось. В течении часа не меньше двух тысяч человек перебралось на берег, укрывшись среди построек и деревьев на берегу.

Вообще-то, до ближайших кораблей было метров шестьсот, и из штуцеров вполне можно было открыть беспокоящий огонь, и даже нанести противнику некоторые потери, но Саша воздержался от такого действия. В сумке у него было только пятьдесят зарядов, которые состояли из пули и заранее отмерянной порции пороха, завёрнутых в провощённую бумагу. Для скоротечного боя, который обычно завершался рукопашной, этого было более чем достаточно. Но если начать тратить заряды на дальнюю стрельбу, то он рисковал очень быстро остаться без боеприпасов.

По мере высадки пираты смещались ближе к форту. Об этом можно было судить по постоянно мелькавшим между домами фигурам. А потом они двинулись оттуда напрямую к хребту, но не к позициям, занимаемым Сашиным отрядом, а рядом с укреплением, где никого не было. Дошли, и остановились, выставив на вершине наблюдателей. Стал ясен их замысел. Они уже сообразили, что стены форта со стороны моря долго не выдержат. Сейчас оттуда раздавались лишь редкие ответные выстрелы нескольких орудий, а значит, скоро северо-западный фас станет беззащитным, и подвергнется штурму вдоль внешнего берега. Но теперь, когда на невысоком хребте засели пираты, штурмовая колонна подставится под обстрел с фланга, и вообще под удар. В этом месте от вершины хребта до обрыва над пляжем было всего метров сто-сто пятьдесят. Но и пиратам ударить во фланг тоже было нельзя. Для этого следовало перейти через хребет, и оказаться под огнём пушек с кораблей, стоявших в бухте. Это по одиночным наблюдателям они не стреляли. А если увидят хотя бы небольшое скопление людей, то можно не сомневаться, тут же закидают склон ядрами или бомбами. Впрочем, по этой же причине пираты тоже не высовывались за перегиб – в море стояли корабли, доставившие на берег десант, и держали берег под прицелом своих пушек. Патовая ситуация! Десант не может штурмовать форт, а пираты не могут сбросить его в море.

Это подвигло Сашу на действия. Местность, где расположился высадившийся противник, была метров на сто пятьдесят ниже. А до крайних его рядов расстояние составляло около пятисот с небольшим, что он установил по дальномерной сетке подзорной трубы. Пора пострелять! Подозвав Эвриду и ещё троих матросов со штуцерами, они расположились на удобных позициях между крупных камней, не спеша прицелились, и открыли огонь. Перезарядка пулями с выемками на донце не занимала много времени, поэтому выстрелы звучали довольно часто. Пираты сидели на обратном склоне довольно кучно, промахи случались редко.

За пять минут они сделали в сумме около пятидесяти выстрелов, уложив больше двадцати человек. Пиратов такие неожиданные гостинцы очень нервировали, и в конечном итоге они решили отодвинуть свой фланг немного подальше, метров на сто. А на прежнее место выдвинулись пара человек, очевидно, со штуцерами. Также заняв позиции между камней, они сделали по выстрелу, обдав осколками Сашу, один из которых чувствительно рассадил щёку. Пришлось заняться теперь ими. Плюс ситуации заключался в том, что сверху противников было очень хорошо видно, а не только головы над камнями, и перезаряжаться им надо было минут пять, по старинке вколачивая круглые пули молоточками в ствол. Закончить этот увлекательный процесс им не дали. Повозиться, конечно, пришлось, но потратив в сумме десяток пуль, стрелков всё же удалось прикончить, после чего огонь перенесли на отошедших пиратов. На этот раз они не стали ждать, когда у них наберётся двадцать убитых, а сразу подхватились, и сопровождаемые выстрелами в спину, отбежали ещё на двести метров, сильно сократив таким образом свой фронт.

Конечно, пострелять ещё более чем на восемьсот метров по густой толпе можно было, но эффективность такого огня становилась совсем уж мизерной, поэтому Саша скомандовал отбой, чтобы поберечь пули. Их и так потратили уже штук по двадцать каждый.

К этому моменту сопротивление в западном форте было окончательно подавлено и ответный огонь прекратился. Правда, линейные корабли сильно пострадали при этом, а один вообще опасно кренился на левый борт. На вершину горы поднялся командир десанта – аж целый полковник армии Платеи. Крепкий мужик лет сорока с обветренным и покрытым бронзовым загаром грубым лицом, и то ли поседевшими, то ли выгоревшими на солнце до состояния абсолютной белизны волосами, выбивавшимися из-под шляпы с орлиными перьями. Изучил в подзорную трубу ситуацию, похвалил за меткую стрельбу Сашу, и тут же принялся отправлять посыльных с различными распоряжениями. В частности, всех моряков, растянутых вдоль хребта, собирал в компактную группу около вершины, где и сам находился. Отделял от них канониров с помощниками, которые не должны пока участвовать ни в каких столкновениях, чтобы не пострадать раньше времени. После этого у Саши осталось только сорок пять человек. А основные силы десанта собирались на склоне в некое подобие огромной штурмовой колонны. То есть построения с нешироком фронтом, меньше ста метров.

Саша сразу оценил этот здравый замысел. Атака должна состояться не на форт, а на пиратов, скопившихся перед ним на другой стороне хребта. Предполагалось пересечь склон по диагонали. Прячась за ним, колонна не попадала ни под огонь орудий с непострадавших стен, ни под огонь с кораблей из бухты. Узкий фронт атаки был нацелен на небольшой участок на фланге позиций пиратов, откуда они не могли вести эффективный огонь из ружей. А когда дело дойдёт до рукопашной, то можно будет постепенно начать расширять линию соприкосновения, выдвигая отряды из тыла на фланги, что позволит избежать попадания под обстрел из пушек. Сашиному отряду отводилась роль стрелков. Занимая позицию позади атакующих, он должен рассредоточить своих людей по хребту, чтобы не представлять слишком соблазнительной цели для орудий пиратских кораблей, и вести беспокоящий огонь через головы сражающихся.

Солдаты двинулись скорым шагом вперёд, стараясь держать строй, что было непросто на склоне, заросшем кустами и заваленном камнями. Но в целом им удавалось выдерживать направление. Дождавшись, когда голова колонны удалится метров на двести, Саша тоже двинул свой отряд вперёд, держа его за перегибом хребта, сам вышагивая по нему в одиночестве, чтобы оценивать ситуацию.

Вскоре пираты забеспокоились, и попытались выстроиться на нём, для отражения атаки, но тут же были согнаны обратно выстрелами с линейных кораблей. Те никуда не попали, ещё не пристрелявшись, но этого намёка оказалось достаточно, чтобы всех, словно ветром сдуло, кроме нескольких наблюдателей. Обратно они решились выскочить только когда до атакующих оставалось метров сто. Солдаты к тому времени уже бежали. Выскакивающие пираты даже не пытались создать некое подобие строя. Каждый, как только ему лично казалось, что он может стрелять, это и делал, мешая подбегающим сзади, которые пристраивались где могли, и тоже целились. Из-за этого никакого залпа не было, но тем не менее, какое-то количество солдат в первых рядах упало на землю. Впрочем, это нисколько не ослабило их натиск. Буквально через пол минуты после первых выстрелов, люди уже схлестнулись в рукопашной, постепенно расширяя линию соприкосновения.

Выстраивать весь свой отряд на склоне Саша не рискнул, опасаясь привлечь внимание пиратских кораблей. Поэтому он разделил его на пять групп по девять человек, которые рассредоточившись, стреляли по противнику сверху с расстояния около ста пятидесяти метров. Даже для гладкоствольных ружей с новыми пулями это была приемлемая дистанция, если цель плотная толпа. Их видели, но ответного огня не открывали, потому что поразить одиночные цели на таком удалении из обычных ружей было нереально.

Тем временем общая свалка растекалась по фронту, охватывая фланги. Отряд с лестницами обошёл её стороной, и направился к полуразрушенной стене форта. Показавшихся там пиратов быстро согнали вниз бортовым залпом с одного из линейных кораблей, побив немало народу. Они снова рискнули показаться только когда до атакующих оставалось меньше ста метров. Дали нестройный залп, но пока перезаряжались, солдаты уже вскарабкались наверх, и там тоже закипела жаркая схватка. В этот момент, позади Сашиного отряда зашевелились остальные моряки, держа направление прямо вниз, к строениям на берегу. Продвигались они бегом, быстро преодолевая открытое пространство в четыреста метров. С кораблей в бухте по ним начали стрелять, но не сразу, очевидно, не ожидая появления целей с этой стороны. Пока развернули орудия, пока прицелились по шустро спускающимся группам. Но всё же несколько ядер угодили в самую гущу, прежде чем люди скрылись из виду. Оттуда, прячась за домами, моряки побежали в сторону форта, заходя в тыл сражающимся пиратам. Их, конечно, заметили, отрядив сильный отряд для противодействия, и вскоре там тоже закипела жаркая схватка.

Сопротивление в форте было подавлено, в него вошли канониры, занимая места около пушек, обращённых в сторону пролива и кораблей в бухте, и открыли огонь. Фрегаты вышли на дистанцию эффективного огня, и тоже начали стрельбу по восточным укреплениям. Туда же подтягивались три линейных корабля. А по пиратам на берегу открыли огонь со стен из ружей и картечью из пушек. Это оказалось последней каплей, подорвавшей их дух. Вот только бежать было уже некуда. Они оказались окружены со всех сторон. Кто-то, конечно, продолжал отчаянно сопротивляться. Но кому-то казалось, что лучше сдаться, чем умереть прямо сейчас. Это сильно снижало возможности для сопротивления тех, кто сражался.

Вскоре на берегу всё было кончено. Пираты всё же сдались, и их спешно угоняли за хребет к морю. Корабли в бухте развернулись в сторону захваченного форта, и вступили с ним в перестрелку. Здесь было несколько фрегатов и разная мелочь, но выделялись и два линейных корабля, очевидно захваченных у кандийцев. Вот только большую часть экипажей пираты вывезли на берег в качестве десанта, и стреляли далеко не все орудия. Но в укреплении, простреливаемом с двух сторон, от этого было нелегче. Целый град из чугунных ядер бился в толстые стены, постепенно сокрушая их.

Теперь Саша решил не экономить пули. Отвёл свой отряд за хребет, а сам остался на нём со штуцерниками, начав методично обстреливать корабли, до ближайших из которых было метров пятьсот. Их мишенями становились прежде всего канониры, хлопотавшие возле своих пушек, но доставалось и другим, благо пули летели в некоторых случаях практически вдоль бортов развернувшихся к форту судов. Впрочем, боеприпасы у него и других скоро кончились, и он вынужден был превратиться в обычного зрителя.

Восточный форт был крупнее и защищался отчаянно, но не выдержал суммарного огня с пятнадцати больших кораблей эскадры и с захваченного укрепления, спустя час прекратив сопротивление. Прямо с моря к разрушенным стенам был высажен новый десант, который быстро его занял. Вскоре оттуда тоже открыли огонь по пиратским кораблям в бухте. А в довершение всего через пролив потянулись военные корабли. Да, они проходили по одному через узкую горловину, и в это время стрелять могли только из носовых орудий. Но противник начал паниковать, каждый капитан сам выбирал для себя подходящую цель, отчего огонь пиратов был рассеянным, и первые корабли смогли войти в бухту и устремились на абордаж. Обороняющиеся не оказали достойного сопротивления, поскольку экипажи были очень малочисленными. А в бухту входили всё новые и новые корабли, так же двигавшиеся на сближение.

С высоты горы Саша наблюдал за поистине эпическим сражением. К нему вскоре присоединился весь отряд. Десятки кораблей сцепились в акватории большой бухты, но пираты явно проигрывали, и начали сдаваться. Кто-то при этом пытался добраться до берега, но куда он денется с не такого уж и большого острова в длину километров пятьдесят, и в ширину около семи. Его потом прочешут солдаты, а местные будут активно содействовать им в поисках беглецов.

Сашин отряд не понёс потерь во время боя. Но это только те, кто оставался с ним на горе. А вот как обстоят дела у канониров он даже боялся представить. Форту, куда они ушли, досталось очень сильно. Поразмыслив, он отправился туда, чтобы отыскать своих людей и оказать помощь раненым, благо помощница доктора была в его отряде, а с ней и сумка с перевязочным материалом.

Здесь потери были, и серьёзные. Из пяти канониров уцелел только один. Двое других серьёзно ранены. А всего группа, выделенная сюда, потеряла девять человек убитыми и пятнадцать ранеными. Причём трое из них останутся калеками, лишившись руки или ноги. Всех пострадавших вынесли на берег бухты, ожидая, когда туда войдут остальные корабли, чтобы перебраться на них. Но в проливе был такой бардак, что стало ясно – это надолго.

На галечный пляж сносили всех раненых, собирались солдаты и моряки. Люди были совершенно измотаны и голодны, с завистью смотрели на тех, у кого ещё оставалось хотя бы несколько глотков воды во флягах. День клонился к вечеру, но жара стояла жуткая. Особенно страдали раненые. Некоторые не переставая стонали.

Вдруг Сашин взгляд зацепился за знакомое лицо, прислонившейся к камню женщины. Внутри всё похолодело. Ноги сами понесли вперёд, и он присел рядом с Тимандрой. Словно почувствовав его приближение, она открыла глаза и прохрипела:

– Капитан…

Он молча приложил палец к её окровавленным губам, не давая говорить. Грудь перетянута какими-то тряпками, но на правой стороне сквозь них проступает кровь. Ею же и плевалась девушка, отчего весь подбородок был заляпан.

– Чем тебя? – Спросил он, с тревогой вглядываясь в глаза.

– Пулю поймала. – Ответила Тимандра, снова закашлявшись.

Чёрт! То, что пробито лёгкое, не вызывает сомнения. Но если при колотой ране шансы выжить в этом мире были достаточно высоки, то с пулей, застрявшей внутри, минимальны. Собственно операций здесь никто не делал, посторонние предметы извлекали с помощью специальных крючков, что применительно к грудной клетке выглядело тем ещё издевательством. Ну, и плюс к этому всевозможные побочные эффекты в виде обломков рёбер, воспаления и прочего. Саша взял девушку за руку, осторожно сжав её, и произнёс:

– Я заберу тебя на свой корабль. Саддал что-нибудь придумает. Если ты не умерла до сих пор, значит, шансы у тебя есть. Не вздумай умереть!

Губы Тимандры расплылись в слабом подобии улыбки, глаза закрылись, слышалось хриплое дыхание. Осознавая своё бессилие в этот момент, Саше захотелось ещё сильнее сжать её ладонь, но он удержался от этого рефлекторного жеста.

– Тарквин! – Подозвал он своего офицера. – Возьми десять человек, и пройдись вдоль берега. Там должны остаться шлюпки, с которых высаживались пираты. Приведёшь одну из них сюда. Загрузим раненых, и сами найдём свой корабль, иначе в этом бардаке просидим здесь до утра.

– Да, капитан. – Последовал ответ, и офицер ушёл, по пути собирая матросов.

Подошли два человека.

– Вы её знаете? – Спросил один из них.

– Да. Она раньше служила у меня. – Ответил Саша.

– Это наш капитан. Не повезло ей. Придётся искать нового. – Грустно констатировал собеседник.

– Я заберу её на свой корабль. – Нетерпящим возражения тоном произнёс Саша. – У меня очень хороший врач. Он должен поставить её на ноги. Так что, не спешите списывать своего капитана.

– Хорошо бы. – Искренне согласился матрос. – Тимандра капитан от бога. Корабль чувствует, как свои руки.

– Я ещё здесь. – Прохрипела девушка, снова закашлявшись кровью.

– Тише, ты! – Шикнул на неё Саша.

В это время в гавани продолжался бардак. В неё входили всё новые корабли, вставая на свободном месте, и не зная, что делать. Солдаты на восточном берегу двинулись в город, занимая его. К причалам швартовались линейные корабли и фрегаты, высаживая десант, который растекался по улицам. Сопротивления нигде не было. Очевидно, пираты спешили разбежаться по острову, чтобы не попасть под горячую руку. А может, всё же надеясь как-то уплыть отсюда.

Матросы купались в бухте, смывая с себя пот и усталость. Окунулся и Саша, только сейчас вспомнив про ссадину на щеке. Но в целом процедура принесла огромное облегчение. Только есть захотелось ужасно.

Примерно через пол часа появился Тарквин на шлюпке. Поблизости стояли чужие корабли, и своей шхуны среди них Саша не видел. Тогда он поднялся с офицером на склон, и лишь оттуда обнаружил искомое. Тарквин запомнил положение, и они отправились на берег грузить раненых. Среди первых отправлялась и Тимандра.

Обратно пришли и две шлюпки со шхуны. Забрали всех раненых, и только второй ходкой перевезли оставшихся. На камбузе уже был готов ужин, матросы с радостью набросились на него, запивая щедрой порцией вина. Саша обнял встревоженную Гликею, и сразу отправился в трюм. Сергей как раз занимался Тимандрой, оценив серьёзность ситуации.

Доктор решился на полноценную операцию. Вокруг стола стояли несколько масляных светильников, свет от которых отражался в небольших зеркалах, направленных на обнажённую грудь девушки. Сама она была мертвецки пьяная и лежала на спине, привязанная ремнями, натужно хрипя во сне. Иногда её тело сотрясал кашель, что очень мешало Сергею. Пулю он уже вытащил, и сейчас чистил рану от обломков раскрошившегося ребра.

Закончив, вставил в рану металлическую трубку в качестве дренажа, а потом, вдвоём с помощницей, туго перебинтовал грудь. Устало вытер пот со лба, посмотрел на Сашу и произнёс:

– Я сделал, что мог, но если начнётся воспаление, то она умрёт. Без антибиотиков противостоять ему невозможно.

– И нет никаких мыслей по этому поводу? – Растерянно спросил Саша.

– Ты не забыл, что я стоматолог? – С неожиданной злостью вскинулся Сергей. – Как ты думаешь, легко пытаться спасти людям жизнь, и понимать, что в этом мире ты бессилен?

Оговорка была опасная. Обычно друзья старались контролировать свою речь от подобных вещей. Но если Сергей её допустил, значит, ему действительно плохо в эмоциональном плане. Саша тяжело вздохнул, и подошёл ближе, разглядывая бледное лицо Тимандры.

– Извини, само вырвалось. – Тихо произнёс он. – Мне иногда кажется, что ты вообще творишь чудеса. Я же не понимаю за счёт чего. Вот и подумал, вдруг ты сотворишь очередное чудо. – И немного помолчав, снова спросил. – Всё так плохо?

– Да. – Мрачно ответил Сергей. – Я мог не заметить какие-то совсем мелкие частицы костей, засевших в лёгком. К тому же, вместе с пулей туда попали частицы ткани и прочая грязь. Что смог достал, но шансы невелики. Я наложил компресс с противовоспалительным бальзамом, но толку от него… Тут ты прав, остаётся надеяться только на чудо. По-хорошему, ей бы трубку с опиумом дать, и попрощаться.

– Всё равно спасибо, Серёга. – Поблагодарил Саша, осторожно хлопнув по плечу.

Глава 12

Хотелось на воздух. Опустившаяся ночь принесла облегчение. Было тепло, но хотя бы не жарко. Матросы, распивая очередной бочонок вина, снова веселились на палубе, радуясь тому, что остались живы. На шкафуте играла музыка. А на берегу остались девять мёртвых тел. А уж сколько погибло всего народу и вообразить было страшно.

Подошла Гликея и молча встала рядом.

– Как она? – Тихо спросила девушка.

– Прогноз доктора мрачен. – Ответил Саша.

– Жалко. – Искренне сказала Гликея. – Я знала её давно. С самого начала были на одном корабле, хозяин которого разорился. Всегда такая весёлая, бесшабашная, излучавшая энергию и силу. Даже не верится, что с ней могло что-то случиться. Она же великолепный боец!

– Пуля. – Обронил Саша. – Шальная пуля, нашедшая случайную жертву.

Помолчали.

– Я должен тебе кое-что рассказать. – Решился он.

– Я знаю. – Тихо и спокойно сказала Гликея.

– Откуда? – Удивился Саша. – Кто-то меня опередил?

– Нет. Просто, заглянула на мгновенье в трюм, и увидела, как ты смотришь на неё. Слова не нужны. Всё и так понятно. И… – девушка замялась, – мне правда жаль её. Я почему-то совсем не ревную. – После небольшой паузы Гликея продолжила. – Надо же, как много произошло, пока меня не было. Тимандра стала капитаном. Что у неё был за корабль, и как это вообще произошло?

И Саша рассказал ей всё. Как после страшного боя со шхуной сделал её офицером. Как девушка стала жадно интересоваться новыми знаниями, как быстро делала успехи, обгоняя остальных. Как страстно желала руководить, хотя бы временно, трофейными кораблями, и как легко у неё всё получалось. А он старался её удержать около себя, уберечь, защитить. Неожиданно для себя он с упоением рассказывал о ней, находя в этом странное удовольствие. Словно добрые слова могли придать сил раненой, оставленной в трюме.

Гликея внимательно слушала его, не перебивая. А когда он замолчал, взяла за руку и прижалась к плечу. Так тяжело ему было только когда он прощался с Коисом – верным помощником из старой команды, оставленном без руки на берегу. Но всё же, выговорившись, и ощутив нежное прикосновение, он испытал некоторое облегчение. Странно, но он уже стал привязываться к людям из этого мира. Хотел их защитить, сделать им добро, помочь. И ему было очень тяжело их терять.

– Мне Эврида дала бутылку сицинского конька (элитный сорт в этом мире), сказала, что сегодня он нам понадобится. Теперь я чувствую, что она, как всегда, права. Пойдём, поешь хоть. И выпьем.

Саша посмотрел с нежностью на девушку, обнял за плечи, и отправился в каюту. Там Гликее удалось его разговорить, в основном заставляя рассказывать о событиях сегодняшнего боя. Попутно она подливала ему коньяк, сама лишь символически притрагиваясь к напитку. От усталости Сашу быстро развезло, а допив бутылку, он окончательно сомлел, и девушке даже пришлось помогать ему раздеться, укладывая спать. Он тут же отключился, а она долго сидела рядом, с нежностью гладя его волосы. И лишь окончательно убедившись, что он заснул, пристроилась рядом.

Она же и разбудила его утром – полностью одетая, чистая, свежая, пахнущая морем и солнцем:

– Капитан, на флагмане сигнал общего сбора.

Саша резко сел на кровати, только после этого вспомнив, как вчера нагрузился. К его удивлению голова совершенно не болела – вот, что значит качественный напиток! Правда, мучил жуткий сушняк, но это дело поправимое. На столе присутствовал кувшин с водой, тёплой, конечно – в трюмах душно и жарко. И отдельно кружка с вином, накрытая тарелкой. Выпив сначала воду, а потом пол кружки вина (больше не было), он почувствовал себя человеком, чмокнул Гликею в щёку, и быстро оделся.

Адмирал сыпал распоряжениями. Десанту навести порядок в городе, и прочесать остров, благо тот неширок, и вытянут, как кишка. Лёгким кораблям и несильно пострадавшим фрегатам пройтись вдоль берегов в поисках других пиратских судов, на которых уцелевшие могут попытаться удрать. Следом направлялись транспорты, которые должны будут забрать солдат с южной оконечности острова. Туда же, чуть позже, подойдут и остальные корабли. После чего эскадра продолжит зачистку оставшихся территорий бывшей Кандийской республики, которых оставалось не так уж и много, потому что остров Фас (Итуруп) принадлежал уже Глафиару.

Тимандра пришла в себя, и ей даже стало легче. Саша навестил её, и всячески пытался ободрить. Подняли якоря, и двинулись к выходу из бухты. Корабли, разделившись на две группы, шли вдоль острова. На месте вчерашнего сражения уже вовсю работали специальные команды, собиравшие мёртвых, оружие и вообще всё, представлявшее хоть какую-то ценность. Где хоронить такую кучу народа на каменистом острове было совершенно непонятно. Не исключено, что вывезут всех в море подальше, и упокоят на глубине с камнями на ногах.

Нормальных бухт на острове больше не было, всё побережье прекрасно просматривалось с воды, и никаких кораблей не нашлось. Один раз вдалеке увидели удаляющийся парус, но гнаться за ним не стали. К вечеру уже бросили якорь на южной оконечности острова, ожидая остальных.

На следующий день Тимандре стало хуже. Осмотрев её, Сергей нашёл капитана, и поделился своими мрачными опасениями. Кажется, начиналось воспаление, остановить которое он не в силах. Оставалась, конечно, крохотная надежда, что сильный организм сам как-нибудь справится с этим, но она была призрачной.

Подошли пустые транспорты, встали на якоря рядом, ожидая солдат на берегу. Появились они только вечером второго дня, и то не все. Где-то всё же были обнаружены пираты. Бой с ними задержал десант. На третий день начали погрузку на корабли, за время которой подошли и три «линейника». Четвёртый пострадал слишком сильно, и его оставили в гавани для ремонта, благо там имелась неплохая верфь, возобновившая работу.

Утром собравшаяся эскадра двинулась дальше на юг, осматривая острова, и высаживая гарнизоны в небольших городках на Лаоде (Уруп). Пиратов нигде не было. За три дня обшарили каждую бухту.

Поведение местных на этих островах несколько отличалось от предыдущего. Они уже успели перевести дух, после ухода непрошеных гостей, и самостоятельно начали восстанавливать органы управления. Известие о том, что они переходят в совместное владение Локриды и Платеи «уважаемых граждан», которые и заседали во власти, не радовало. Остальным было по большому счёту всё равно, лишь бы налоги не увеличивали, в чём их и заверил адмирал от лица правительства. Более того, он поделился с населением планами, что в этом году никаких податей взыматься вообще не будет, и объявил налоговую амнистию, чем окончательно привёл в уныние толстосумов. Для них это было болезненно, потому что сидя на финансовых потоках, они привыкли, что к их рукам что-то прилипало. А тут, нет налогов – нет левых доходов. Но возмущаться на фоне всеобщего ликования они не рискнули.

Тимандре становилось всё хуже. Поднялась температура, дыхание становилось всё более тяжёлым, появился характерный запах гниющей плоти. Лицо девушки осунулось, да, и сама она похудела. Шхуна стояла в гавани небольшого городка на западном берегу острова, где своего капитана пришли проведать офицеры с шебеки. Удивлялись, как это она так долго протянула с подобным ранением, но согласились, что медицина в данном случае бессильна. Вынырнув из забытья, девушка попросила своих подчинённых передать все её личные деньги и вещи капитану Ассару, а вот долю за эту экспедицию разделить между командой.

К чести офицеров следует заметить, что они даже глазом не моргнули на такие слова, при всех пообещав исполнить всё в точности, после чего попрощались. Поскольку Саша знал, что у Тимандры есть родители в небольшом городке в глубине Глафиаре, то предложил передать деньги им. Только адрес надо узнать поточнее.

– Не надо. – Грустно сказала девушка. – Я там лет пять уже не появлялась. Они думают, что у меня всё хорошо. Пусть продолжают считать меня неблагодарной, но счастливой девчонкой. Не хочу, чтобы мать плакала. – Надсадный кашель заставил её замолчать.

Саша сидел рядом, сжимая в руках слабую горячую ладонь, не сводя глаз с измученного лица. В глубине души ещё теплилась надежда. Поскольку он мало что понимал в медицине, то мозг искал самые фантастичные сценарии благоприятного исхода. Ему казалось, что такое сильное и совершенное тело не может умереть. Да, у неё воспаление, в лёгких скапливается гной. Но он накопится до критической массы, как в нарыве, и прорвётся наружу. Она выплюет его, и обязательно поправится. Мышцы наполнятся силой, грудь снова вдохнёт свежий воздух на палубе, а руки, как и прежде, будут ловко скользить по канатам.

– Мне иногда кажется, что если бы я осталась с тобой, то точно была бы целой. – Тихо произнесла Тимандра. – Или хотя бы живой. – Добавила она, криво улыбнувшись. При этом из уголка рта стекла отвратительная коричневая жидкость. – Какая же я страшная сейчас. – Посетовала девушка, вытирая подбородок платком и снова кашляя. – Я надеюсь, ты меня запомнишь другой.

– Я даже надеюсь увидеть тебя прежней. – Тихо возразил Саша.

– Перестань. – Сквозь кашель возразила Тимандра. – Я чувствую, что мне конец. Как думаешь, Ипни возьмёт меня к себе?

– Конечно. – Согласился Саша, не раздумывая. – Думаю, ему тоже нужны хорошие бойцы. Тем более такие красивые. И капитаны нужны. Наверняка там тоже есть море.

Блин, какие бойцы? Какое море? Что он несёт? Но, судя по всему, девушке нравились его смелые предположения о загробном мире элоев. Она закрыла глаза и улыбалась, наконец, перестав кашлять. А может, ей просто нравилось слушать его голос, и ощущать прикосновение к руке. Саша продолжал гнать всякую чушь, мало сообразуясь со здравым смыслом.

– Наверно, мне там понравится. – Тихо сказала Тимандра, когда он сделал паузу. А потом задала неожиданный вопрос. – В твоём мире тоже Ипни забирает нужных людей к себе? Ну, или кто у вас там вместо него?

Слова прозвучали негромко, но в небольшой каюте их, наверно расслышали все – он, Сергей, его помощница Леандра и стоявшая у двери Гликея. Саша сглотнул предательский ком, подкативший к горлу, и рефлекторно придвинулся поближе к девушке, заглядывая в глаза.

Почему она задала такой вопрос, связав его с другим миром? Неужели всё так очевидно? Наверно, если бы это было так, то его бы недалеко отпустил от себя советник Аристин. А значит, это касается только людей, с которыми он стал близок. Или дело в природной проницательности Тимандры. Но сути это не меняет, потому что вступать в дискуссию сейчас просто бессмысленно.

– Конечно. – Тихо ответил он. – Законы мироздания везде одинаковы. Ипни лишь одно из имён высшей силы. Можешь даже не сомневаться, что ты ей будешь очень нужна.

– Я почему-то тебе верю больше, чем всем жрецам вместе взятым. – Угасающим голосом произнесла девушка. – Теперь совсем не страшно умирать.

Так хреново Саше ещё никогда не было, в глазах начали копиться слёзы. Он продолжал сидеть, сжимая ладонь девушки, понимая, что ничего не может сделать. Её глаза закрылись, дыхание стало еле слышным. Подошедший Сергей тронул его за плечо:

– Оставь. – Негромко сказал он. – Ей надо отдохнуть.

Саша вскинул на него глаза. Тогда доктор молча протянул ему чистый платок, и так же тихо произнёс:

– Лицо капитана должно вселять уверенность в подчинённых.

Саша быстро обмахнул щёки, и встал. Оглянувшись, увидел неподалёку Гликею. Её глаза тоже были полны слёз, и ещё чего-то непередаваемого, направленного именно на него. В подавленном состоянии они вышли на палубу.

В небольшой бухте тесно стояли корабли на якорях. Вокруг царило спокойствие, немилосердно жарило южное солнце. Городок на берегу был сонный. Глядя вдаль Саша кожей чувствовал, как его буквально прожигает взгляд Гликеи. Вскоре она задала ожидаемый им вопрос:

– Ты тоже из другого мира? Я всегда чувствовала, что с тобой что-то не так.

Слова прозвучали негромко, но интонация потрясения чувствовалась в них очень хорошо. Тем не менее, Сашу кое-что зацепило в этой фразе, кроме сути. Ещё не до конца веря своим ушам, он медленно повернулся к девушке, встретившись с её, как всегда, расширенными в критических ситуациях глазами, и осторожно уточнил:

– Тоже? Что это значит? Ты так говоришь, будто пришельцы из других миров шастают здесь толпами, и вопрос заключается лишь в том, чтобы вовремя их опознать.

Гликея немного смутилась, опустив взгляд. На лице читалось нешуточное волнение, всё её тело буквально трепетало, она не знала куда деть руки, то хватаясь за фальшборт, то опуская их.

– На счёт толп не уверена, но одного такого человека я знала давно. Он сам в этом признался. – Наконец, решилась девушка.

– Где он? – Весь сжался, как пружина, Саша.

– Он уже умер. – Последовал тихий ответ.

– Давно?

– Больше десяти лет назад в нашем имении. Мне тогда было четырнадцать.

Осмотревшись по сторонам, Саша всё же пришёл к выводу, что разговор предстоит серьёзный и долгий, и лучше его провести в каюте, чем на палубе. Схватив Гликею за руку, он повёл её в низ. Там первым делом плотно закрыл окно, отчего стало сразу душно. Но это лучше, чем кто-то случайно услышит необычную беседу, остановившись у фальшборта на корме.

– Рассказывай. – Попросил он, усаживаясь за стол. – Что это за человек, и кто ещё знает о нём.

Пока он метался по каюте, Гликея не сводила с него испытующего взгляда, сама оставаясь у двери. Но потом всё же приблизилась, и села.

– Значит, ты тоже. – Утвердительно произнесла она. – Это объясняет многие твои знания и необычные суждения.

Саша молчал, глядя прямо на неё. Тогда девушка продолжила:

– Харук жил у нас давно, с самого моего рождения, и он точно не был элоем, обладая жёлтой кожей и лицом больше похожим на хайдара. Но и им не являлся, и вообще не имел никакого представления об Акиабе (Европе).

– Откуда он взялся? – Задал наводящий вопрос Саша.

– Его привёз отец из своего последнего плавания, когда посещал Флиунтию (Зондские острова). Я точно не помню, но это какой-то большой остров на востоке архипелага. Он встретил его в захолустной торговой фактории на побережье. Те места до сих пор плохо освоены из-за ужасного климата.

– Чем он там занимался?

– Выживал. Работал грузчиком, слугой. Брался за любую работу, чтобы хоть как-то прокормить себя. Но отцу как-то случайно попались на глаза его рисунки, выполненные мастерски и в очень оригинальной манере. Это его заинтересовало, они разговорились. Отца тогда поразило, что такой умный и явно образованный человек делает в той глуши, и почему влачит жалкое существование. По большому счёту Харук ничего не умел. Он не был моряком, а брать на корабль неумелого чужеземца никто не хотел. Он не владел абсолютно никаким ремеслом. Поэтому выполнял только грубую и примитивную работу. А оценить его рисунки там никто не мог. И тогда отец забрал его с собой в качестве слуги, поскольку собирался выйти в отставку и вернуться в имение.

– Он не рассказывал, как попал на тот остров?

– Рассказывал. Когда я уже выросла, и стала задавать вопросы про его необычные рисунки…

– А что за рисунки?

– Самые разные. В основном люди, животные, растения, пейзажи… Но были среди них и откровенно странные… Там были изображены высокие дома в десятки этажей, самодвижущиеся повозки без лошадей, огромные летающие птицы и стрекозы из железа, невероятно длинные мосты… И люди… Похожие на хайдаров, в необычной одежде, в окружении очень странных предметов, назначение которых он объяснял… Сначала он всем говорил, что это его фантазии. Но когда мне было уже четырнадцать лет, он, очевидно, чувствуя приближение смерти, рассказал, что это его мир, куда он не смог вернуться. Представляешь, он сказал, что его дом был как раз в Элое.

– Представляю… – Задумчиво подтвердил Саша. – Так как он попал на тот остров?

– Он поехал изучать птиц. Не охотиться на них, а именно изучать. Он так сказал. Не знаю, в чём смысл, но даже если они их ловили, то потом отпускали.

– Орнитолог. – Пробормотал Саша. – Более бесполезной профессии сложно представить. Удивительно, как он вообще выжил.

– С трудом. Тем более, что на побережье он оказался не сразу. Птиц он изучал в глубине острова. У местных неподалёку была священная пещера, куда могли входить только шаманы. Но он, движимый любопытством, всё же отправился туда, посмотреть какие-то необычные рисунки. Там было очень интересно, а когда вышел обратно, то не смог найти ни деревни туземцев, ни своих вещей, ни вообще кого-то из знакомых. Он много раз возвращался назад в пещеру, надеясь, что всё изменится, но ничего не получалось.

– Он был один? – Перебил Саша.

– В пещеру пошёл один. А вообще, нет. Птиц они изучали целой группой. Только он никому не сказал, что отправился именно в пещеру, поэтому за ним никто не пришёл.

– Может, это и к лучшему. – Философски заметил Саша, уже понимая, что очередной портал находился именно в странной пещере, и работал он тоже в один конец.

– Он тоже потом так говорил, но в первые дни ему казалось по-другому. А вскоре его нашли туземцы. Но не те, которых он знал, а другие, наши. Он сказал, что они отличаются внешне. У них другой язык и вообще много отличий.

– Скажи, а у вас там тоже живут белые люди?

– Нет. Туземцы там темноволосые и смуглые, но не с узкими глазами, как у хайдаров. Они его поначалу хотели съесть, но испугались какой-то необычной вещи у него в руках, которая могла делать быстрые рисунки на небольших листах бумаги, а ещё испускать очень яркую, ослепительную вспышку.

– Фотоаппарат… – Пробормотал Саша. – Надо же, какие впечатлительные туземцы.

– Что? – Не поняла Гликея.

– Ничего. Продолжай.

– Ну, в общем, он жил какое-то время у них в деревне. Кажется, несколько лет. И за всё это время за ним никто не пришёл. Идти самостоятельно к побережью он боялся, потому что туда не было дорог, а туземцы из соседних деревень могли не испугаться вспышек из его необычной вещи, которая, к тому же, скоро испортилась. Но однажды туда забрёл отряд золотоискателей. Харук сказал, что он знает приблизительно, где располагается месторождение золота на этом острове (скорее всего имеется в виду карьер Грасберг, где добывается золото, серебро и медь), и упросил их взять его с собой. Золото они нашли, и даже дали немного Харуку. Он пришёл с ними на побережье, поселившись в небольшой торговой фактории, где и встретил его мой отец. Мне сейчас трудно сказать, полностью я верила ему про другой мир, или нет. Это было, как сказка, но очень хотелось, чтобы она оказалась настоящей. Потом эти воспоминания померкли. Но встретив тебя, я сразу почувствовала что-то похожее на него, хоть вы и совершенно разные внешне. – Девушка немного помолчала, а потом, подняв на него глаза, спросила. – Ты из его мира? Ты пришёл, чтобы найти Харука?

Ну, что же, информация получена. Пользы от неё немного, потому что это лишь свидетельство о нахождении ещё одного портала сюда, а вовсе не обратно. С другой стороны, если есть второй вход, значит, должен быть и второй выход. По логике. Но кто сказал, что в этих кротовых норах в пространстве вообще есть логика? А девочке отвечать что-то надо. Нет, можно, конечно, отбрехаться, сославшись на плохое самочувствие Тимандры и нежелание её расстраивать, оправдав каким-то образом многочисленные мелкие странности в поведении, которые Гликея наверняка подметила и истолковала в нужную сторону, но… как он потом будет смотреть ей в глаза, когда вытащит Дмитрия из тюрьмы, и засобирается в дорогу. Помашет ручкой, и скажет прощай девочка, ты помогла мне скрасить одиночество в этом скучном отсталом мире?

Собственно, по-хорошему ему вообще здесь не надо заводить серьёзные отношения, привязываться к кому-то. Потому что он неизбежно уйдёт рано или поздно, и момент прощания будет трудным. Но речь же идёт о годах, которые он вынужден провести здесь. Он бы и рад никого не подпускать к себе близко, ограничиваясь лишь удовлетворением физиологических потребностей молодого организма. Но если исключить из списка девиц лёгкого поведения в порту, то все остальные, как ни крути, но люди! С душой, мыслями, желаниями. Они чувствуют фальшь, его отстранённость, таинственность. Это их злит или раздражает, и они в конечном итоге уходят. Не смотря на всю лёгкость гендерных нравов в этой части мира, женщины здесь не хотят выполнять функции… функции чего? Да, какая разница! Они хотят тепла, взаимности, доверия… Много чего они хотят, как и везде. Но будучи существами с высокоразвитой интуицией, прекрасно чувствуют недоверие и недосказанность. Сейчас он прекрасно понимал, что и Постумия, и Тимандра, хоть и не знали истины, но ушли от него именно по этой причине. И если он сейчас начнёт что-то плести про не так понятые случайные оговорки, то Гликея уйдёт очень быстро. Открыться ей? Допустим. А что дальше, когда все условия для возвращения будут выполнены?

Предложить ей уйти вместе? Ох… Об этом даже подумать страшно, потому что натурализовать неизвестно откуда взявшегося человека с явными странностями в поведении в России двадцать первого века невероятно сложно. Во всяком случае на уровне простых людей. Хотя, кто сказал, что он вернётся домой простым человеком? Деньги решают многое, если не всё, если дело касается таких банальных вещей, как обретение документов и недопущение интереса со стороны многочисленных контролирующих и надзирающих органов. Но это уже другой уровень проблемы, до которого ему ещё, как до Китая раком… Впрочем, здесь-то Китай недалеко. Во всяком случае его географическая территория. В любом случае, решение о том, оставаться вместе или порознь, будет принимать и сама Гликея. А для этого с ней надо быть хотя бы честным – не чужой всё же человек. Теперь не чужой.

Но начал он из далека:

– Скажи, а кто ещё знал о том, что Харук из другого мира?

– Трудно сказать. – Задумчиво произнесла девушка. – Мне он рассказал об этом, когда я в очередной раз расспрашивала его о рисунках. И скорее всего об этом больше никто не знал.

– Даже отец? – Уточнил Саша.

– Я не уверена. На это ничего не указывало. Под конец жизни его все считали сумасшедшим. Правда, тихим и безобидным.

– Кто ещё видел его странные рисунки? – Спросил Саша, выделив предпоследнее слово.

– Может быть кто-то из слуг, кто случайно заглядывал к нему в комнату, но это никто не обсуждал, воспринимая, как абстрактную мазню выжившего из ума старика.

– А как ты думаешь, кто-то из значимых, облечённых властью людей, знал о его происхождении?

– Вроде нет. – Неуверенно ответила девушка. – Мне трудно судить, я же тогда была ещё ребёнком. Во всяком случае, явного интереса к нему никто не проявлял. Он просто тихо жил в нашем доме. – И после паузы спросила. – Ты думаешь, что будет, если о тебе станет известно многим? Мне кажется, об этом в любом случае не стоит говорить слишком громко, и ты правильно сделал, что закрыл окна. Ну, а я точно не стану об этом распространяться. Просто, мне самой важно знать, что рассказы Харука, которого я очень любила, не сумасшедший бред, а правда. Именно под влиянием его рассказов я решила отправиться в штурманскую школу, чтобы открывать мир, потому что поняла, насколько он огромен, и лежит, оказывается, не в одной плоскости.

– Я не могу с уверенностью сказать, что из одного с Харуком мира. – Ответил Саша. – До того, как сюда попасть, я вообще не подозревал о существовании других миров. Ну, как не подозревал. – Спохватился он, вспомнив о целом литературном жанре, посвящённом этой теме. – У нас есть развлекательные книги про них, но это всё выдумка. Во всяком случае, любого, кто начнёт слишком настойчиво и серьёзно утверждать подобное, не предоставив убедительных доказательств, наверняка упрячут в психушку. Я таких доказательств не встречал, и ничего о них не слышал, поэтому, когда вывалился из водопада на одной речке в Кинурии, и обнаружил вокруг себя совершенно другие деревья, очень сильно поразился.

– Из водопада? – Удивилась Гликея. – Зачем ты туда полез?

– Как тебе сказать. – Задумался Саша, пытаясь объяснить девушке смысл водного туризма. Но понял, что это будет сложно. – Для развлечения, в общем-то. Но это неважно.

– У вас странный мир. – Перебила его Гликея. – Харук зачем-то ловил и отпускал птиц, ты развлекался тем, что прыгал в водопады… Вы, вообще, чем там занимаетесь?

– Не знаю, насколько «невероятно длинные» мосты ты видела на рисунках Харука, но именно их-то я и строил. А это не просто, потому что состоят они не из двух брёвен. А Саддал, например, лечил людям зубы…

– Что? – Вскочила девушка. – Он тоже?

И тут Саша понял, что сболтнул лишнего. Оказывается, Гликея, почему-то, выделяла только его из общей массы. А он, выходит, просто спалил ещё и товарища. Но слово не воробей, как говорится. Придётся сделать вид, что так и было задумано.

– Да, и он тоже. Мы старые друзья.

– Может, по нашему миру действительно ходят толпы пришельцев, а мы просто не знаем об этом? – Задумчиво произнесла девушка.

– Не знаю. Харук попал сюда явно из малонаселённых и труднодоступных мест, поэтому, вряд ли оттуда могут прийти толпы. Мы провалились тоже в довольно малопосещаемом районе. Да, и портал находится над водным порогом, не всякий додумается туда полезть.

– В Кинурии высокая плотность населения, хоть и не такая, как в Элое. Если вам пришло в голову сплавляться по реке, то это могло прийти в голову и другим. – Возразила Гликея.

– Во-первых, у нас там живёт мало людей.

– Почему?

– Климат довольно холодный. Да, и исторически так сложилось. А во-вторых, нас сразу нашли местные. Если бы там постоянно появлялись люди из нашего мира, то это неизбежно стало бы известно очень многим. А так, тайну пока удаётся сохранять. Но проблема в другом. Эти порталы, судя по всему, работают только в одну сторону. То есть сюда. Обратный путь расположен в совершенно другом месте, за тысячи километров.

– Откуда ты знаешь?

– Помнишь наше безумное плавание к Восточному континенту?

– Ещё бы. – Ответила Гликея, невольно передёрнув плечами и вспоминая жуткий холод, терзавший её тогда.

– Человек, которого мы искали, знал, где расположен обратный портал. Он где-то там.

– Насколько я помню, это было как-то связано с освобождением капитана Кордила. – Задумчиво проговорила девушка. – Или… – её глаза вспыхнули, – он тоже? И поэтому именно ты так стремишься его выкупить?

– Да. – Подтвердил Саша. – И он знает, где расположен этот портал. Но всё же не доверяет нам, и не сообщает точного места, опасаясь, что мы уйдём и бросим его здесь. Наверно, я бы тоже опасался. Но в любом случае, я обязан ему. Тот люгер был куплен на его деньги, и я буду неблагодарной свиньёй, если брошу Кордила здесь.

– Значит, ты его выкупишь, и уйдёшь? А я? – С детской обидой в голосе спросила Гликея.

– Знаешь, до этого ещё так далеко, что обсуждать подобные перспективы пока не стоит. В любом случае, я обязательно предложу тебе пойти со мной, а ты уж сама решай.

Гликея надолго замолчала, переваривая информацию.

– Твой мир лучше нашего? – Наконец спросила она.

После такого простого вопроса завис уже Саша, пытаясь найти ответ прежде всего для себя.

– Трудно сказать. Он другой. Там мой дом, родители, друзья. Для меня всё очевидно, если смотреть отдельно. Но с твоим появлением всё усложняется. И это одна из причин, почему я не хотел раньше сходиться с тобой.

– А та женщина, которой ты хранил верность? Она была согласна уйти с тобой?

Саша тяжело вздохнул, вспомнив Постумию, и ответил:

– Она ничего не знает. Но сблизились мы с ней, когда я тоже не был в курсе обратного пути. Потом, конечно, пришлось бы что-то решать и как-то объясняться. Но она пришла к выводу, что у нас разные пути в жизни. И по иронии судьбы произошло это в тот самый день, когда ты написала прощальное письмо.

Гликея после этих слов чисто девчоночьим жестом прикрыла рот ладонью, глядя на Сашу своими глазищами, в которых плескалась досада.

– Вот, я дура! – С чувством произнесла она.

– Нет. – С улыбкой возразил Саша. – Совсем нет. С дурой я бы не стал связываться. Так что не наговаривай на себя. – И с этими словами встал, обошёл стол, и сел рядом с девушкой, взяв её за руки и глядя в глаза. – Ничего не говори и ничего не обещай сейчас. Подумай, осмысли всё. Времени для этого у нас ещё очень много. И сейчас мне хочется, чтобы его было побольше.

Так они просидели довольно долго – держась за руки, и глядя друг другу в глаза. Нет, это не была игра, кто первый отведёт взгляд. Им обоим хотелось смотреть друг на друга. Двум людям из разных миров, невероятным образом оказавшимся вместе, раскрывшим душу, и получающим от этого не только физическое удовольствие.

Ночью умерла Тимандра. Чтобы её похоронить, пришлось выйти в море. Сбрасывать тело в грязной и тесной бухте казалось неправильным. Мешковина, перетянутая бечёвкой, камень из балласта на ногах. Глядя на этот свёрток, лежащий на досках палубы, Саше было несколько не по себе, поскольку он не мог отделаться от навязчивого видения, что девушка там лежит с открытыми глазами, слепо таращась в грубую серую ткань. Ещё большее противление вызывала мысль о том, что её красивое, совершенное тело, опустится в воду, и в конечном итоге будет сожрано рыбами и крабами. С другой стороны, на земле тоже самое делают черви. Он, кстати, думал о том, чтобы похоронить её на местном кладбище. Только его, как вскоре выяснилось, не было. Точнее, в его роли как раз и выступало море. Элои морской народ, и, во всяком случае, в прибрежных поселениях хоронили своих покойников в нём. Отходили на лодке подальше, читали молитву, прощались с умершим, украшали свёрток цветами, и сбрасывали в воду, пуская туда же специальные венки, которые олицетворяли душу вечного морского странника, которая и ищет себе потом новое обиталище. Раньше считалось, что они уплывают на край мира, откуда низвергаются воды океана. Сейчас даже дети знают, что земля круглая, но традиция осталась.

Гликея собственноручно сплела погребальный венок из цветов, купленных на берегу, присовокупив туда прощальную записку. Саша, собрав волю в кулак, прочитал молитву, которую уже выучил назубок. Слишком часто в последнее время ему приходилось хоронить своих людей. И тело, когда-то бывшее прекрасной, энергичной и честолюбивой Тимандрой, с громким плеском упало в воду. Камень потянул его вниз, волны равнодушно продолжали биться о борт, всё так же бестолково кричали чайки над головой и монотонно скрипели мачты. Перегнувшись через борт, Гликея сбросила следом венок с поплавками, закачавшийся на воде. Вот и всё. Постояв некоторое время в тишине, капитан отдал команду ставить паруса, и возвращаться в порт.

На следующий день эскадра разделилась. Часть кораблей отправлялась на юг в помощь Глафиару, флот которого в союзе с другими государствами Элои блокировал побережье Империи. А остальные отправлялись на север, в родные порты на ремонт и отдых. На Скире предстояло забрать многочисленные трофейные корабли. Под начало Саши их досталось целых четыре, и вовсе немаленьких. Некомплект команды восполнялся за счёт солдат, но и штатную численность экипажа он довёл до максимальной, набрав уроженцев Кандийских островов, которые были рады сейчас любому заработку.

От Скиры до Бригеса было порядка тысячи трёхсот километров. Ветра дули в основном благоприятные, штормов не было, разве что штиль случился на пару дней. Но уже на девятый эскадра входило в устье Стримона, распределяясь по акватории. Трофейные корабли предстояло сдать по описи чиновникам вместе со всем находившимся на них имуществом и товарами, что было делом небыстрым и хлопотным, отнимавшим массу сил и времени.

Покончили с этой рутиной только на следующий день, ожидая выплаты доли и вознаграждения. Особых иллюзий на этот счёт Саша не питал с самого начала. Несмотря на огромную добычу, в том числе и в звонкой монете, львиная доля отходила государству. Тем не менее в карман, а точнее в сундук, капитана переместилось двести десять тысяч. Минус двадцать восемь на жалованье команде… Да, он теперь богач! Четыреста девять тысяч в заначке! Ещё два раза по столько, и можно идти к советнику, вызволять товарища из застенков. Надо будет, кстати, проведать.

И вот, когда он уже собрался было расслабиться и отдохнуть, размышляя, насколько затянулась рана на боку у Гликеи, к нему на борт пожаловал посыльный в форме солдата храмовой стражи. Саша даже помнил его лицо, поскольку тот состоял в команде, забравшей друзей из деревни после попадания в этот мир. Как оказалось, он вообще ждал здесь именно его уже больше десяти дней, а не вручил письма сразу, потому что не смог быстро найти нужный корабль среди большой эскадры. Но теперь вручил ему запечатанное письмо от Парменона, то есть Андрея Леонидовича. Послание было коротким. В нём просто сообщалось, что произошли очень важные события около водопада, Саша сразу понял какого, и для их обсуждения он должен как можно скорее прибыть в храмовый комплекс Мелибеа. Желательно со всеми своими друзьями.

Что там могло произойти? Очередные попаданцы? Туристы? Геологи? Уголовники? Исследователи? К чему гадать. Ясно, что надо ехать, и не забыть прихватить Колю. Первым делом нашёл Игоря и Сергея, просто показав им письмо. Друзей оно тоже взволновало не на шутку, породив массу самых разных предположений. Решено было ехать завтра с утра, оставив командование шхуной на Архила. Поразмыслив, Саша рассказал, что Гликея теперь в курсе их истории, и лучше будет взять её с собой. После этого Сергей замялся, и признался, что тоже посвятил в эту тайну свою помощницу Леандру.

– Значит, она едет с нами, а там видно будет. – Подвёл итог Саша. – Про письмо пока ничего не говори. Ни к чему плодить лишние домыслы. Ближе к вечеру пойдём в город, договоримся на счёт лошадей и проведаем Колю. У него, скорее всего, и заночуем, а с утра отправимся в путь.

На том и порешили. Гликее тоже ничего не объясняли. Формально их путешествие выглядело, как желание посетить Парменона, бывшего уважаемым человеком. Отпрашиваться Саша не у кого не собирался, поскольку посыльных от советника Аристина не было, а капитан Адиантуне объявила по эскадре продолжительный отдых.

Утром их маленький отряд из шести человек, включая доставившего послание солдата, отправился в путь на арендованных лошадях. Чередуя галоп и шаг, продвигались достаточно быстро. Чтобы сократить время в пути, двинулись не в обход Тирисы (Ключевская Сопка), как обычно, а напрямую через перевал. Летом на нём не было снега, и он был вполне проходим. Но всё же заночевать пришлось у подножия горы, и только на следующий день прибыли в Мелибеа, направившись прямиком к дому Парменона.

Причина, побудившая Леонидыча написать письмо, выяснилась сразу, без каких-либо слов – на крылечке сидел, отдыхая в тени, Витёк собственной персоной. Похудевший, грустный, но именно он. Деньги что ли опять кончились, и он вернулся за пополнением?

Радости от встречи он, по понятным причинам, не выказал – расстались они при весьма неоднозначных обстоятельствах. Да, и вообще вид у него был, как у побитой собаки, и даже какой-то виноватый. Нейтрально поздоровавшись с ним, Саша с друзьями сразу прошёл в дом. Но Леонидыча там не оказалось. Жена сказала, что он в храме, и отправилась за ним. Пришлось возвращаться на веранду. А поскольку молчать было глупо, то начал расспрашивать путешественника между мирами:

– Каким ветром тебя сюда занесло? – Поинтересовался Саша, устраиваясь на свободном стуле.

– Обратным. – Мрачно буркнул тот.

– То есть вернулся?

– Не совсем. Я бы сказал, что меня вернули.

– Поясни? – Потребовал Саша.

– Это долгая история. – Последовал ответ.

– Если ты ещё не понял, – начиная злиться, произнёс Саша, – то я бросил в гавани корабль, и примчался сюда, потому что Леонидыч написал про некое происшествие у водопада. Насколько я понимаю, то оно напрямую связано с тобой. Ну, не совпадение же это? А Дмитрий, к слову сказать, до сих пор в тюрьме. И я кручусь, как уж на сковородке, чтобы собрать нужную сумму, начав с нуля по твоей милости. Так что начинай, чтобы не терять времени. Когда подойдёт Леонидыч, то мы сможем приступить к рациональному обсуждению.

Воцарилось тягостное молчание. Чувствовалось, что в силу склочного характера Витьку очень хочется ответить что-то резкое. Но ситуация для него, а может и вообще, была довольно скверная, поэтому он сдержался, и нехотя произнёс:

– Меня там взяли.

– Где там? – Спросил Саша.

– На выходе. – Последовал ответ.

– Прямо сразу?

– Почти.

– Я что, так и буду из тебя по одному слову вытаскивать? – Не утерпел Саша. – Рассказывай по порядку! Кто, где, за что. И как ты смог вернуться.

Тяжело вздохнув Витёк всё же начал более связное повествование:

– После своего первого посещения, я уже знал к кому надо идти, чтобы обменять хотя бы небольшое количество золота на баксы. Ну, там, оплатить мотель, поесть, добраться до побережья…

– Кстати, всегда хотел тебя спросить, – перебил его Саша, – ты просто так собирался менять монеты?

– Нет, конечно. – Грустно улыбнувшись, ответил Витёк. – Все расплавил в тигле на костре, оставив несколько штук на сувениры.

– А в Штатах с этим свободно?

– Да, хрен его знает! Но для меня, без документов и вообще без всего, выбор был невелик. Только нелегально. А нужных людей ещё предстояло найти, и это было проблемой. По-английски то я не шарю, кроме отдельных слов. Повезло найти русскоязычного человека. Он-то и вывел на подходящего кадра, который снабдил меня наличностью на первое время, и по совершенно грабительскому курсу. А уже через него вышел на людей, способных переправить в Россию.

– Интересно как? Хотя бы в общих чертах поведай.

– Через наших рыбаков, как же ещё. Вывозят тебя в нейтральные воды, находят русское судно, и передают на него. Там уже договариваешься с капитаном, но это проще. Свои всё же. Главное наплести что-то правдоподобное, и много золота не светить. Впрочем, это касается всего. В Штатах меня пару раз чуть не грохнули, отобрав мелкие слитки.

– То есть, с официальными властями ты нигде не вступал в контакт? – Спросил Саша, пытаясь понять, где незадачливый попаданец мог наследить.

– Нет. – Последовал уверенный ответ. – Ещё там, в ближайшем посёлке у портала, я поинтересовался у своего русскоговорящего друга, нельзя ли мне как-то получить американское гражданство. Он навёл справки, и я понял, что это для меня не подходит. Пришлось бы как-то объяснять своё появление на их территории. В правду никто не поверит. А если поверят, то потом затаскают по спецслужбам, а то и лабораториям, превратив в подопытного кролика. Можно было, конечно, придумать какую-то другую историю, но для этого предстояло как минимум добраться до побережья. Только там были шансы правдоподобного появления никому неизвестного русского. При этом надо однозначно где-то прятать золото, и проходить многочисленные допросы и проверки. В общем, я решил возвращаться домой.

– Ладно. – Задумчиво проговорил Саша. – Как и где тебя взяли?

– Когда сунулся к старому знакомому обменять часть золота на первое время. Он начал заговаривать мне зубы, просил больше золота, существенно подняв цену. Предложил выпить, и вообще тянул время. Это я позднее уже понял. А потом заявился местный шериф, и арестовал меня.

– Выходит, он тебя просто сдал? Какой ему смысл? – Удивился Саша.

– Всё оказалось гораздо хуже. – Грустно улыбнулся Витёк. – Шериф меня просто задержал, и даже не пытался допрашивать. Возможно, из-за моих проблем с языком. А вот на следующий день появились люди из ФБР, причём с переводчиком, которые взялись за меня уже серьёзно.

– С чего вдруг такой интерес? – Спросил Саша.

– Ну, мне потом объяснили кое-что. Я даже понял, где спалился. – Продолжал Витёк рассказ о своей эпопее. – Поначалу я всё отрицал, и вообще дураком прикинулся. Типа, ничего не знаю, просто нашёл. Но эту версию они сразу похоронили, доходчиво объяснив, что чистого золота не бывает. В нём всегда есть микропримеси, доли процента, по которым можно определить хотя бы регион добычи, а то и месторождение. Так вот, моё золото под местные условия никак не подходило, а значит, привозное. Это обнаружилось, когда его толкали дальше, и оно дошло до серьёзных людей. Для них это конкуренция, или свидетельство неизвестного месторождения. В общем, начали разматывать цепочку, вышли на моего покупателя, который, конечно же, всё рассказал. А потом меня просто ждали, предупредив местного шерифа. Вот и вышло, что я, русский, неизвестно как оказался в центре Аляски с золотом неизвестного происхождения. И вопросов это порождает очень много. И тут я подумал – а чего я отпираюсь? Основная-то часть всё равно заныкана в горах, а сейчас можно всё и рассказать. Помучают, конечно, но в конечном итоге, может гражданство дадут. А я потом и остальное своё золото достану, когда всё уляжется. И знаете, что самое забавное? – Грустно вопросил Витёк. – Мне не поверили. Вообще. Смеялись так искренне. А я сижу и думаю, что бы им ещё соврать, чтобы отстали, да только не знаю как, потому что ничего не понимаю в их раскладах. А они так участливо продолжают расспрашивать, колись мол, где взял и зачем сюда привёз. – Немного помолчав, Витёк продолжил. – В общем, допрашивали меня весь день, выпытывая всю мою биографию, родственников и прочее. А потом повезли в какой-то город. Там это всё продолжилось. Не били, не пытали, но этот монотонный бубнёж, вопросы по кругу в разных вариантах. Через неделю я был готов признаться в чём угодно, лишь бы отстали, но их это не устраивало. В конце концов меня усадили в самолёт, и оказался я в каком-то бункере, где за меня взялись уже другие люди. Эти даже не представлялись. Поэтому я понятия не имел ни где нахожусь, ни какая структура меня допрашивает. Взяли у меня кучу анализов, и снова вопросы, вопросы, перескакивая с одного на другое. Да, там уже моей жизнью в Элое интересовались более подробно, но не целенаправленно, а так, между делом. Думал с ума сойду. Окон нет, часов тоже. Пустая комната с койкой у стены и парашей в углу. Если в начале я ещё пытался как-то высчитывать время по подаче еды, которую мне заносили, то потом махнул рукой и на это. Иногда я сидел подолгу никому ненужный, иногда меня снова начинали допрашивать лишь с короткими перерывами на приём пищи. Я только потом понял, что провёл там семь месяцев. Наших месяцев.

Все потрясённо молчали, даже начав сочувствовать этому неоднозначному человеку. К этому времени на веранду уже подошёл Леонидыч, но жестом показал, что отвлекаться на него не стоит, и пусть Витёк продолжает рассказывать. Чем он и занялся:

– В конечном итоге мои сведения об Элое решили проверить, отправив на Камчатку своих людей. Я же им всё рассказал, надеясь, что они от меня отстанут. И где этот порог, и как всё происходит. Разумеется, для них не составляло труда добраться до него здесь. Но вот на счёт самостоятельного путешествия за порталом до Аляски они сильно сомневались, что логично. Не зная языка, местных реалий и прочих нюансов, любые их агенты могли серьёзно встрять, и просто не вернуться. Или потратить на это слишком много времени, а результаты руководство хотело получить побыстрее, потому что до конца, насколько я понял, мне так и не поверили. Только возвращение отправленных людей могло гарантировать, что все мои слова не бред шизофреника. Поэтому я должен был сопровождать двух агентов, а третьему предстояло зафиксировать момент нашего перехода на Камчатке, и подтвердить его, не покидая нашего мира. Так мы и отправились в путь. – Продолжал Витёк. – Меня снабдили русскими документами. По легенде я возвращался после деловой поездки по Штатам. Не знаю, насколько это было надёжно, и что было бы, если где-то на границе возникли сомнения, но выбрали именно такой вариант. У меня, кстати, сразу мелькнули мысли сдаться нашим в аэропорту. Но потом подумал, и понял, что неизбежно придётся рассказывать всё. А значит, мной заинтересуются серьёзные службы. И какая мне разница в каком бункере сидеть месяцами и отвечать на вопросы? – Не получив ответа на свой риторический вопрос, страдалец рассказывал дальше. – Вылетали из Сан-франциско. Первый перелёт до Сеула, оттуда во Владик (Владивосток), а уже оттуда в Петропавловск. Паспортный контроль прошли без проблем, никем не заинтересовались. В документах у меня стоял камчатский адрес. А три американца летели ко мне в гости. В Петропавловске нас даже ждала квартира с одеждой и всем необходимым. Прям, как у настоящих шпионов. Хотя, они-то ими, наверняка и были. Вот только для меня это всё было в диковинку. Отдохнули, и отправились в Ключи, откуда и предстояло добраться до нужного места, закосив под туристов. Эту идею взяли уже от вас парни, не обессудьте. – Извиняющимся тоном произнёс Витёк. – Для этого тащили с собой здоровенную надувную лодку, которую амеры, все хорошо говорившие по-русски, называли рафт.

– Значит, нас ты тоже сдал? – Мрачно поинтересовался Игорь.

– Не бери в голову. Я даже фамилий ваших не знаю. Только имена вспомнил. – Отмахнулся рассказчик.

– Спецслужбам будет не трудно раскопать сведения о пропаже группы туристов два года назад в известном регионе. – Возразил Игорь. – Поэтому можно не сомневаться, что теперь на нас у них заведено досье.

– Знаешь, посидел бы в бункере полгода, ещё бы и не такое разболтал. Но ты здесь, а они там. – Усмехнулся Витёк.

– Ладно, не отвлекайся от сути. – Прервал спор Саша. – Дальше давай.

– А дальше мы наняли вертолёт, который нас высадил неподалёку от нужного места и поставили лагерь. На следующий день пешком отправились смотреть порог, до которого было пару километров. И вот, когда почти пришли к нему, послышался какой-то шум. Я-то сначала вообще не придал ему значения, а вот амеры насторожились. Вскоре уже и мне стало ясно, что это несколько вертолётов, летящих по долине. Мы спрятались под деревьями, тем не менее машины зависли прямо над нами. Из них вылетели тросы, по которым начали спускаться спецназовцы, или кто они там, но упакованные по полной программе. Я даже засмотрелся, какую-то гордость за наших испытал. Из этого состояния меня вывел пистолет, направленный на меня Билом, одним из амеров. Даже не понял в чём дело, и наверно, меня бы просто пристрелили, потому что я стоял в совершенной растерянности. Но в следующий момент вместо носа у Била появилась красная блямба, из которой хлынула кровь. Наверно, снайпер сработал. Остальные бросились в кусты, а я, выйдя из ступора, как и в первый раз, сиганул в реку. Надо мной вертолёты висят, спецназовцы на тросах. Винты воду баламутят, стреляют где-то, но явно не по мне. А я, загребаю руками и сбиваю колени об камни, несусь вперёд, навстречу порогу, до которого метров триста оттуда оставалось. На подходе оглянулся. Сильно отстав, за мной плывут двое амеров, ещё дальше по берегу скачут спецназовцы с автоматами. В общем слился я в порог, вывалившись уже здесь. И сразу на берег. Там у меня с прошлого раза нычка была на всякий случай – пистолет в герметичном пакете, спрятанный под большим камнем в кустах. Пригодился. Не оглядывался даже, потому что чувствовал, дорога каждая секунда. Если амеры вывалятся следом за мной, то просто пристрелят. Перевернул камень, достал ствол – смазанный и заряженный. Передёрнул затвор, молясь, чтобы всё сработало. Оборачиваюсь, а первый уже бежит ко мне по берегу. Увидев у меня оружие, полез за пазуху, одновременно пытаясь увернуться. До него метров пять было. Вроде и недалеко, но попал только с третьего раза, когда он уже ствол на меня наводил. Добавил потом ещё две пули для верности. Второй отстал сильнее, и в этот момент барахтался только посередине реки. Спрашивать о его намерениях я не стал. Прицелился получше, и выпустил оставшуюся обойму в него. Один раз точно попал в голову, потому что ошмётки полетели знатные. Так он и поплыл по течению, подкрашивая воду. Трясёт всего, что делать не знаю. Потом слышу, первый ещё жив, хрипит. Но пока сходил за второй обоймой и перезарядился, он уже сам сдох. Просидел там у водопада ещё часа два, приходя в себя, и ожидая неизвестно чего. Но никто так и не появился больше. Потом добрался до деревни, и сразу пошёл к старосте, сказав, что мне срочно нужно к Парменону, то есть нашему дорогому Леонидычу, потому что как решать эту проблему я не знаю.

Глубокое молчание воцарилось надолго, все переваривали услышанное. Первым нарушил тишину Игорь:

– Как думаешь, если бы всё прошло нормально, тебя отпустили бы?

– Точно нет. – Уверенно ответил Витёк. – Они этого даже не скрывали. Сами посудите, ведь нет никаких гарантий, что я не начну болтать о случившемся, а о таких сведениях распространяться непринято в спецслужбах. Конечно, меня обещали поселить в уютном домике в тихом месте, но я сильно подозреваю, что это место могло оказаться слишком тихим и за высоким забором. Никто не оставил бы меня на свободе даже в Штатах. А может, и вовсе держали бы в бункере. Удобно, всегда под рукой, мало ли о чём ещё захочется побеседовать. И уж, конечно, даже речи не шло о том, чтобы разрешить мне вернуться домой.

– Чёрт бы тебя побрал! – Вскричал Игорь. – По твоей милости мы теперь все застряли здесь!

– Я знал, что буду виноват. – На удивление спокойно ответил Витёк. – Но хочу заметить, в расставленную ловушку угодил бы любой оказавшийся там. Другого пути, кроме как сбывать золото местным барыгам, не существует. Или самому сдаваться властям, а там, одно неосторожное слово – и к тебе сразу проявят повышенный интерес. Результат тот же самый.

– Всё правильно. – Примирительно сказал Саша, желая погасить возникающий спор. – Неизвестно каких дров наломали бы мы, оказавшись в той ситуации. Давайте думать о том, что делать дальше.

Игорь сдержался и замолчал. Остальные находились в ступоре, поскольку хоть и далёкая, но простая схема возвращения домой внезапно рухнула. Паузу прервал Леонидыч:

– Я уже съездил туда, и поговорил со старостой. В идеале было бы организовать у водопада что-то вроде наблюдательного поста, чтобы сразу отслеживать появление всех возможных новых людей. Но учитывая, что истинное положение дел знаем только мы и сам староста, это затруднительно. Я не знаю, как залегендировать такое действие, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов, даже если подкрепить это деньгами.

– Может, небольшой храм там поставить? – Предложил Коля. – Обнаружить новое место силы или святости.

– В местной религии нет таких понятий. – Отверг идею Леонидыч. – А святость связана с конкретными событиями и людьми, причём известными. Так что это не вариант. Всё что я смог сделать, это побудить местных быть более внимательными к чужеземцам, посетив также и соседние селения. Я пустил слух, что значение Мелибеа для чужестранцев возросло, и через их территорию могут проходить люди из совсем уж далёких стран. Объяснение так себе. Любой образованный человек, хотя бы поверхностно знакомый с географией, поймёт, что это полная ерунда. Но это хоть что-то. Так мы повысим шансы на то, что о пришельцах нас поставят в известность. Или они сами сюда придут, получив конкретное указание.

– Меня занимает другой вопрос. – Неожиданно произнёс Саша, обращаясь к Витьку. – Почему вас пропустили через границу, нигде не тронули, позволив забраться в самые натуральные дебри, и устроили такой затратный захват только там с привлечением вертолётов и спецназа. Не проще ли было сделать это в городе?

В ответ Витёк молча развёл руками.

– Может, наши что-то знают о портале? – Предположил Игорь. – И как только они приблизились к нему, среагировали?

– Тогда почему к нему позволили приблизиться нам? – Возразил Саша.

– Возможно, наше исчезновение явилось последней каплей, заставившее спецслужбы, или я уж и не знаю кого, наблюдать более пристально за этим местом. После нашей пропажи Пашка наверняка всех на уши поставил. Даже если от него попросту отмахнулись, то заметочку наверняка сделали. Не мы первые там пропадаем. И не факт, что обо всех знаем.

– Но почему спецназ и вертолёты? – Недоумевал Саша.

– Потому что американцы. – Пожал плечами Игорь. – Мы можем только догадываться, но вполне возможно, что их вели от самого аэропорта, в чём-то подозревая, или на всякий случай. А когда стало известно, что вертолёт высадил их прямо рядом с точкой, тут же подняли спецназ, и отправили на захват. Меня удивляет другое, почему после явного исчезновения троих людей на глазах у массы свидетелей этим местом не занялись в серьёз?

– И что ты под этим подразумеваешь? – Спросил Саша. – Сюда должна прибыть исследовательская группа?

– Послушайте, я просто рассуждаю. – Примирительно сказал Игорь. – Прошла спецоперация по захвату кого-то важного, судя по задействованным силам. Что у них осталось? Один труп. Любое начальство задаст логичный вопрос – где остальные трое? Живые или мёртвые. Они скрылись? Как? Куда они могли деться из неширокой долины, просматриваемой с воздуха? Утонули? Это не случайные туристы, на которых можно махнуть рукой. Начальство любит конкретику. Мне кажется, что там должны были всю речку руками прощупать, особенно порог. И как при этом не наткнуться на Нечто? Я уж не говорю о том, что кто-то может и вывалиться сюда случайно. И даже не один.

– То есть ты хочешь сказать, что о портале всё-таки известно? – Подал голос Сергей. – Тогда почему этот район не закрыт для посещений?

– А смысл? – Удивился Саша. – Места там глухие, дорог нет, населения тоже. Ну, пропадают раз в двадцать лет люди, ну, и что? Даже если это квалифицируют, как аномалию, то она наверняка проходит по разряду НЛО. Вроде у всех на слуху, но воспринимается, как дешёвая сенсация.

– Но в этот раз было множество свидетелей! – Возразил Игорь.

– А что они видели? – Спросил Саша. – Вертолёты висели в стороне и невысоко. Перепад воды по высоте скрывал происходящее. Спецназовцы тоже бежали сзади по берегу. Все они видели, что люди слились в порог, после чего пропали. Конечно, вертолёты потом долго летали над рекой, солдаты прочесали окрестности. Да, начальство потребует найти тела, если ничего не знает, но искать их будут не спецназовцы, а совершенно другие люди. Не знаю, водолазы там, или ещё кто. Участники операции ничего толком не видели и не знают. Слетали, постреляли, побегали, и отправились обратно. Всё! Дальше должны быть поиски, которых, скорее всего, и не будет, потому что руководство прекрасно знает, куда делись беглецы.

– Тем более должна быть погоня! – Горячился Игорь. – Если они доберутся до обратного портала, то это будет сильный козырь в руках в американцев!

– Это если они знают об обратном портале. – Остудил его пыл Саша. – Найти его, насколько я понимаю, непросто. Кстати, Вить! Ты сам-то как его нашёл?

– По слухам. – Ответил он. – Был у меня поставщик из туземцев. Как-то болтали с ним за кружкой вина, и он рассказал о пропавшем плоте с грузом шкур, который кто-то из рисковых охотников сплавлял с верховьев реки. Причём, люди с него ухитрились выбраться, когда он перевернулся, а вот сам плот исчез. Я подробно изучил то место. Порог не идёт ни в какое сравнение с нашим. Там даже плоту перевернуться сложно. Но, судя по всему, он воткнулся в нижнюю полку портала, которая, как мы все знаем, твёрдая, поэтому опрокинулся. В общем, не знаю как, но люди выкарабкались на берег, а плот с грузом исчез. Разумеется, сразу вспомнили о предостережениях шаманов, что там места нечистые. Старая байка получила новое подтверждение, посеяв в туземцах суеверный ужас. А вот меня такой рассказ очень заинтересовал.

– А ты на чём через него проходил? – Поинтересовался Саша.

– Ну, мне не надо было плыть через всю реку. Дошёл до места, надул два больших кожаных бурдюка, к которым привязал свои вещи, и спустился вплавь. Холодно, конечно, но терпимо.

– Подожди, – вскинулся Игорь, – но получается, что туда, на Аляску, и раньше могли попадать люди из этого мира? Да, это неотёсанные варвары, но на них должны были обратить внимание.

– Могли. – Согласился Витёк. – Но крайне редко и маловероятно. Там речка совсем мелкая. Нормально плыть по ней невозможно, и этим, обычно, никто не занимается. В известном мне случае была уникальная ситуация. В горах скопилась крупная партия шкур, чего обычно не допускается. Охотники наверняка здорово намучались, протаскивая плот по камням, которыми завалено русло. Конечно, это лучше, чем переть всё на своём горбу, но всё же мало кому такое в голову придёт даже в похожей ситуации. Поэтому, исчезать люди могли и раньше, но явно слишком давно. Во всяком случае, мои рассказы вызвали у всех искреннее удивление.

– Как вы думаете, – подал голос Леонидыч, обращаясь ко всем сразу, – есть шанс, что две страны смогут договориться, и начать совместное изучение аномалии? Ведь это имеет смысл, если будет возможен вход и выход.

– Боюсь, что это изучение будет больше походить на вторжение. – После небольшой паузы озвучил своё мнение Саша. – Огромные ресурсы целого мира перевесят все моральные соображения.

– И у наших? – Уточнил Леонидыч.

– Думаю, да. – Подтвердил Саша. – Но мне кажется, что подобный сценарий маловероятен. То, что я помню из политической обстановки, практически исключает возможность совместных действий. Более того, я действительно боюсь, что это подвигнет американцев на активные действия, чтобы получить контроль над Камчаткой. Разумеется, не с помощью большой войны. Это взаимоуничтожение. Но есть много способов, как уничтожить, или расколоть Россию другими способами, ведь один раз они это уже сделали. Минимум один. Но это откладывается до той поры, пока они не обретут полную уверенность в существовании другого мира, и возможности из него вернуться. Всё, что имеется у них сейчас, это слова одного странного русского, и золото непонятного происхождения.

Снова повисло тягостное молчание. День клонился к вечеру, потянул свежий ветерок, где-то раздавалось хоровое пение, лаяли собаки, неподалёку смеялись дети.

– Я готов отправиться к водопаду, и жить там. – Неожиданно выдал Игорь.

– Зачем? – Удивился Саша.

– Просто присматривать за ним. – Пожал плечами тот.

– И что ты будешь делать, если сюда кто-то пожалует в гости? – Поинтересовался Саша.

– Ничего. – Спокойно ответил Игорь. – По большому счёту, всё, что мы здесь обсуждали, лишь домыслы и предположения. Мы не знаем, что известно другим людям ни об этом портале, ни о другом. Нам нужна информация, которую могут дать новые попаданцы, кто бы они ни были. Ну, а если это будут случайные люди, то просто помогу им. Согласитесь, лучше всем этим заниматься непосредственно на месте, чем надеяться, что они сами зайдут в деревню. Кроме того, я не верю, что из этой ситуации нет никакого выхода. Да, нам нельзя просто переться на Аляску, потому что закончим мы свою жизнь, скорее всего, в бункере. Но если не прятать голову в песок, и находиться поближе к ключевому месту событий, то, возможно, что-то и прорисуется.

– Я хотел тебе предложить такой вариант, – произнёс Леонидыч, – просто не знал, как лучше начать.

– Вот, видите, – улыбнулся Игорь, – всё само собой решилось.

– Староста поможет тебе построить хижину поблизости. Может, и хозяйство какое заведёшь.

– Может, и заведу, если успею. Я ведь вырос в частном доме. Как держать лопату знаю.

На этом обсуждение проблем и вопросов закончилось. Поскольку баня уже была натоплена женой Леонидыча, то вскоре все отправились туда. Прежде всего, мыться, но и попарились тоже. Этот ритуал вызвал немалое удивление у Гликеи и Леандры, до этого не знакомых с подобным. Вениками их бить никто не стал, чтобы не шокировать, но вот контрастная ванна в запруде после парной им очень понравилась.

Поужинав, все гости отправились в гостиницу. Саша снял для себя с Гликеей отдельный номер. Лежать в чистой постели и на мягкой кровати с одной стороны было сказочным блаженством, но с другой, тело уже отвыкло от такого, и заснуть сразу оказалось непросто.

– Почему ты не сказал о другом портале? – Спросила Гликея, лёжа у Саши на плече.

Её распущенные волосы щекотали грудь и щёку. Это расслабляло и настраивало на лирический лад, но он собрался с мыслями, и ответил:

– А смысл? Это всего лишь вход. Если бы где-то поблизости был выход, то Харук наверняка бы ушёл, и ты его никогда не встретила. А значит, и для нас эта информация не имеет особого смысла. Но есть и ещё одно соображение. Теперь это действительно опасно. Как ты уже, наверно, поняла, в нашем мире порталы входа и выхода располагаются на территории разных почти враждующих государств. После переполоха, который устроил Витёк, американцы не смогут так просто подобраться к входу, а наши, даже если решаться на проникновение, не смогут свободно выйти. Там тоже наверняка всё под контролем. А вот портал входа, расположенный в другом месте, причём, я догадываюсь, что это за остров, о котором ты говорила, для американцев легко достижим. Если информация о нём как-то станет им известна, то сначала они отправят сюда исследовательскую группу, изучат всё, а потом им ничего не помешает устроить там свою базу, через которую они будут отправлять хоть целые армии. Поверь, у вашего мира нет никаких шансов в противостоянии.

– С элоями не смогли справиться ни хайдары, ни Империя. Ты так уверен в могуществе своего мира? – Спросила Гликея, приподнявшись на локте и заглядывая Саше в глаза.

– Причём тут элои. – Улыбнулся он, нежно поправляя прядь волос на её лице. – Если всё будет развиваться так, как я описал, то захватят весь ваш мир. У нас техническое развитие намного опередило вас. Ружья способны делать несколько выстрелов в секунду, их не надо перезаряжать. Пушки бьют на много миль, а снаряды взрываются с такой силой, что одного хватит, чтобы утопить линейный корабль. Стальные птицы поднимаются высоко в небо, и могут сбрасывать бомбы на крепости и города. У вас нет ни малейшего шанса. А я не хочу, чтобы это произошло. Очень не хочу. И прошу тебя, никому не рассказывай больше о том, что знаешь. Для большинства людей это будут бесполезные слухи и забавные истории, но заинтересованный человек, кто бы он ни был, в два счёта сделает нужные выводы.

Девушка внимательно изучала его лицо, не сводя глаз. Свет масляного фонаря, горевшего на улице, проникал в окно, позволяя различать общие черты.

– Мне кажется, что мой бок уже давно зажил, а тебя это словно не интересует. – Неожиданно сменила тему Гликея.

– Каждый день хочу спросить об этом, но всё время что-то отвлекает. – Не растерялся Саша. – Хорошо, что ты об этом сама напомнила. Теперь можно наверстать упущенное. – И с этими словами притянул девушку к себе.

Утром все позавтракали в гостинице, после чего расселись на лавочках на улице, любуясь снежным конусом Тирисы, возвышавшимся над деревьями, которыми поросли склоны. Конец лета на Кинурии был изумительным – ясная и солнечная погода почти никогда не омрачалась дождями. Говорить ни о чём не хотелось, каждый осмысливал услышанное вчера, постепенно свыкаясь с мыслью о том, что пути домой пока что нет.

Пришёл Леонидыч. Окинул взглядом разомлевшую компанию, и молча сел рядом. А спустя пару минут всё же произнёс:

– С этой вершины открывается потрясающий вид в хорошую погоду.

После небольшой паузы, Саша спросил:

– Вы там были?

– Конечно. – Ответил старый учитель. – И не один раз. Сейчас, правда, тяжеловато уже ходить на такую высоту, но раньше старался каждый год подниматься вместе с Фотиной.

– На вершине наверняка лёд. – Заметил Саша. – Без специального снаряжения тяжеловато будет.

– Основное, это кошки. – Ответил Леонидыч, имея в виду специальные насадки на ботинки, позволяющие ходить по льду. – Их здесь многие используют зимой в горах. Ничего сложного. Там ведь нигде не надо карабкаться по отвесным склонам, везде можно идти без помощи рук. Хотя крепкая палка с вбитым на конце гвоздём не помешает. Ну, и очки с тёмными стёклами пригодятся. Вот и всё, в общем-то.

– Вы нас прямо соблазняете. – Усмехнулся Саша. – Но боюсь, что за день мы не успеем подняться и спуститься.

– И не надо. – Согласился он. – Там тропа идёт до границы снегов. А у последних деревьев стоит пастушья хижина с печкой. В ней можно переночевать. Там же и кошки всегда лежат, штук десять. На вас точно хватит. Котелки тоже есть. Ну, а еду и одеяла лучше с собой взять.

Оживившись, друзья переглянулись. Все они были туристами, и обладали той редкой чертой, что заставляла легко поддаваться на авантюры, особенно ради красивого вида.

– Так, чего мы ждём? – Озвучил общую мысль Сергей. – Леандра, Гликея, вы с нами?

Девушки пребывали в растерянности, явно не понимая, зачем надо лезть на эту далёкую гору. Но привычка доверять своим мужчинам, и уверенность, что раз зовут куда-то, значит, есть ради чего терпеть лишения, взяла верх, и обе согласились.

В дорогу собрались быстро, побросав в ранцы немного еды, свитера и одеяла. В карманах у каждого были незатейливые очки с закопчёнными стёклами, в руках крепкие палки. Тропа, начинавшаяся от посёлка, была хорошо натоптана, и, петляя между деревьями, вела вверх по склону. К вечеру действительно добрались до хижины, в которой сейчас никого не было. Зато был запас не колотых дров, котелки и кошки, которые можно было ремнями прикрепить практически к любым ботинкам.

Ночью здесь было довольно холодно, поэтому спали в свитерах и завернувшись в одеяла на широких нарах, занимавших всю стену хижины. А утром, оставив ранцы с едой, отправились дальше. Деревья сразу кончились, ели заметная тропа вела через горные луга, склон становился всё круче. Когда дошли до снега, то остановились, чтобы обмотать специально взятыми для этого кусками парусины, голени. Так снег не попадал в ботинки. А когда он стал совсем плотным, превращаясь в специфический лёд, фирн, то одели и кошки, позволявшие уверенно продвигаться вперёд, цепляясь шипами, и опираясь на палки.

Высота горы в нашем мире составляла больше четырёх с половиной тысяч метров, и, судя по всему, здесь она вряд ли меньше, потому что чувствовалась нехватка кислорода. Из-за этого приходилось делать частые остановки, чтобы восстановить дыхание. Позади открывался великолепный вид на огромную долину с синей лентой реки и вершины Срединного хребта за ней. И снова монотонный подъём, шаг за шагом. Было тяжело, но все держались бодро, в том числе и девушки, привыкшие к физическим нагрузкам.

Подъём растянулся надолго, но всё же они добрались до вершины, представлявшей собой полу обвалившийся кратер давно не извергавшегося вулкана. Обошли его по кругу, выходя на внешнюю сторону, и тут у всех захватило дух.

Прозрачный воздух позволял рассмотреть мельчайшие детали внизу. Крутой изгиб Стримона, поворачивавшего на восток. Города и деревни, разбросанные по долине, жёлтые участки полей, засеянные злаками. А справа, за невысоким Восточным хребтом, бесконечная синяя гладь океана. В устье реки был виден и Бригес, с его большой гаванью. В ней можно было различить крохотные точки кораблей, среди которых наверняка стоит и их шхуна. Ветер был не сильным, но ощутимо холодным, что заставляло кутаться в куртки. Тем не менее, оторвать взгляд от панорамы было невозможно. Саша встал позади Гликеи, обхватив её руками, и прижимая к себе.

– Как красиво. – Тихо сказала девушка, запрокидывая голову и ухитрившись прижаться своей щекой к Сашиной. – Ради этого действительно стоило идти вверх.

– Это точно. – Согласился он. А после паузы добавил. – Теперь я понимаю, зачем Парменон отправил нас сюда.

– Зачем же?

– Чтобы мы лишний раз убедились, что этот мир прекрасен. И ничего страшного, если мы так и не сможем вернуться домой. Я сейчас готов защищать этот мир, потому что в нём есть ты, согласившаяся пойти за мной на обледенелую вершину, не задавая лишних вопросов. Просто поверив.

– Вообще-то хотелось спросить. – Произнесла Гликея с улыбкой.

– Но не спросила же. А просто пошла рядом.

– Интересно стало. – Пояснила девушка, всматриваясь вдаль. А после паузы, добавила. – Может, всё ещё обойдётся, и никто не узнает, как сюда попасть из вашего мира, и где выйти. Тогда всё останется по-прежнему.

– Хотелось бы в это верить. – Согласился Саша. Но Гликея обернулась к нему, заглянув в глаза. – Нет, правда, хотелось бы. Я останусь здесь, потому что есть ради чего.

– И ради чего же? – Глаза Гликеи снова превратились в два синих сканера, заглядывавших в самую душу. Даже холодный ветер не мог заставить их моргнуть.

– Ради тебя.

И судя по довольной улыбке, в которой растянулись обветренные губы девушки, ответ ей не только очень понравился, но и не вызвал ни малейших сомнений…

Занавес

Content

Андрей Грог
За гранью. На службе республики

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12