Василик Янина

ЛЕТИ, МОЙ СВЕТ!

Пролог

Миру было безумно скучно. Если бы он умел считать минуты, то мог бы пожаловаться, какое бесконечное множество лет провел в одиноком безмолвии. Его не замечали, о нём попросту забыли. Его дети, родные и приёмные, расползлись каждый по своим углам, играть в придуманные игры со своими куклами. Они быстро обзавелись богами и покровителями, позабыв, в кого нужно верить и о чём следует помнить. Ведь никому не приходит в голову благодарить Воздух за то, что мы им дышим, Землю за то, что мы по ней ходим, Воду — за живительную влагу, Огонь за восхитительно теплое дыхание… И редко кто задумывается, что будет, если всё это исчезнет навсегда.

Мир долго ждал, надеясь, что те, кто могут его слышать, одумаются и вернутся. Но они куда-то подевались, оставив после себя глухих, слепых и беспомощных малышей. Однажды ему показалось, что среди пришедших есть те, кто может с ним поговорить. Но он ошибся. Приёмыши видели, когда считали нужным — помогали, но слушать так и не научились…

Его разбудил громкий спор извечных противников и ощущение надвигающейся опасности. Мир заволновался. Он не хотел умирать, а того, кто сможет помочь и защитить — у него всё ещё не было. Нужно было действовать и действовать быстро. И он прислушался к разгорающемуся спору, где уже вовсю подыскивали кандидатуру в герои.

Свет предложил решительность, мудрость и неунывающий оптимизм. Тьма — изворотливую хитрость, эгоизм и лукавое коварство. Свет ратовал за любознательность, честность, открытость. Тьма — за расчётливую циничность, самоуверенность и осторожность. Свет настаивал на несокрушимой силе духа и бескорыстной чистоте помыслов, Тьма вдохновенно убеждала, что физическая сила и умение вовремя стукнуть куда надо, будут понадёжнее. Свет напоминал о самопожертвовании и любви к ближнему, Тьма — об умении выжить самому. Свет твердил о несокрушимости верной дружбы и возвышенности взаимной любви. Тьма уверяла, что злопамятность и мстительная ненависть тоже способны творить чудеса, добавляла всепоглощающую страсть и насмешливо интересовалась, с каких это пор любовь и дружба стали исключительными привилегиями Света…

Из продолжительной перебранки мир понял одно: идеала, способного вместить всё вышеперечисленное, попросту не быть не может. Ведь если бы такой существовал, то давным-давно уже сам всех спас, никого не утруждая поисками добровольца.

Поэтому пришлось заглянуть в душу каждого несмышлёныша, высматривая того, кто сможет протянуться к любому, даже самому упрямому существу, чтобы ввязать ниточку его судьбы в канву единого для всех узора. И, конечно же, такой нашёлся. Это оказалось так легко и интересно, что мир даже удивился.

— Ха! Я так и знал, что это будет Свет! Моя умница золотая!

— Если б ты ещё знал, как мне надоели твои возвышенно-просветлённые герои с самоубийственной манией спасти всех вокруг и мир в придачу! Скажи честно, у тебя так туго с фантазией или ты и сам их не особо любишь?

— Ты просто завидуешь.

— Объясняю доступно: с какой радости ты напихал столько Света в одно существо? В чём, по-твоему, должно заключаться равновесие?

— Ну… может, отражение найти подходящее?

— А как же! Твой Свет будет совать везде нос, а моя Тьма — его беречь от преждевременного укорачивания. Здорово. А главное — как ново и неизбито! Нет уж, у меня ненужные мальчики на дороге не валяются. И расхлебывать истории в духе «она — святая (и светлая!), а он — козёл (и тёмный!)» уже надоело.

— Не ворчи — умей проигрывать. Лучше поищи кого-нибудь толкового для моей девочки.

— Есть у меня один на примете… Но предупреждаю сразу: ни на какую любовь и возвышенные страдания даже не намекай, пока не решим проблему! А то я тебя знаю… Потом ей кого-нибудь подберем. И если твоя девочка своими общеспасательными идеями угробит моего мальчика — я лично покусаю твоих светлых!

— А я ослеплю твоих тёмных!

— А я…

Дальше мир уже не слушал. Ему предстояло много работы, тонкой, кропотливой и требующей полного сосредоточения. Будет непросто построить правильные дороги, которые приведут найденную им душу к источнику силы. Интересно, а сложно ли будет объяснить беспомощным малышам, чего от них требуется, если тебя не видят, не слышат и не чувствуют?

С другой стороны — скучать ближайшее время точно не придётся.

123

Глава 1

Королевская свадьба поражала размахом подготовки. Преобразилась вся столица, сменив привычную каждодневную суматошливость на предпраздничный переполох. Оживились яркими красками цветов окна величественных особняков людей состоятельных. А дома тех, кто не мог позволить себе купить цветочные венки и арки, цены на которые перед праздником поднялись до небес, — лентами и бумажными букетами.

Улицы сверкали непривычной чистотой, словно их вымыли огромной щёткой, возможно даже с мылом. Народ, немного шокированный практически идеальным порядком, пытался вернуть мостовые в привычно заплёванное и захламлённое состояние, особо усердствуя в не слишком освещённых закоулках. Но странная чистота, наведённая хитроумным заклинанием работы самого Магистра Школы Магических Искусств, никуда исчезать не собиралась.

Радуйся, королевство Предгорье, радуйся столица Ай-Гор! Будет неделя праздника и свадебных торжеств, выкатят на Дворцовую площадь необъятные пыльные бочки вином, накроют бескрайние столы, съедутся гости из всего королевства, даже из сопредельных держав, говорят, пожалуют. Радуйтесь люди — ваш король, наконец-то, женится! И люди радовались, стараясь сделать свой город ещё красивее и наряднее. На совесть старались — сплоховать перед соседями никому не хотелось.

Главная улица города стремительно превращалась в цветущую аллею, словно сюда решилась переселиться на постоянное место жительства небольшая колония цветочных фей. А эпицентром свадебного переполоха был, конечно же, королевский дворец. Здесь всё мылось и чистилось, передвигалось и убиралось, обновлялось и заменялось с пугающей быстротой и неожиданно ответственным рвением.

И только в покоях королевы Эйлит царила привычная тишина. Солнечные лучи тщетно пытались пробиться сквозь тяжелый бархат гардин в уютный полумрак комнаты, где перед огромным зеркалом сидела красивая женщина, задумчиво изучая своё отражение. Отражение было безупречным и, несомненно, достойным царственного облика. Длинные каштановые локоны, в которых ещё не посмели появиться первые серебряные нити, украшала маленькая скромная тиара — знак вдовствующей королевы. Платье простого, элегантного покроя, подчёркивало тонкую талию и великолепную осанку, а в тёплых карих глазах сверкали, переливаясь, яркие золотистые искорки. И только тонкие пальцы выдавали волнение женщины, бездумно и небрежно перебирая изящные кольца и массивные перстни в шкатулке с драгоценностями.

Королеву, в отличие от её подданных, не радовала предстоящая свадьба. И она никак не могла понять причину своих треволнений. Может, в драгоценной персоне будущей невестки что-то смутило в последний момент, и приходилось списывать всё на безропотно терпевшую интуицию? Ведь иных разумных аргументов у Эйлит и быть не могло — кандидатуры потенциальных невест она подбирала лично. И приложила все усилия, чтобы выбор короля остановился именно на Виктории Соттерэй — молодой, прекрасно воспитанной в лучших дворянских традициях красавице-принцессе.

А может, это было внутреннее переживание, доступное только женщинам-хозяйкам и называвшееся просто: «чтобы всё прошло хорошо». Чтобы гости прибыли вовремя и разместились с комфортом, чтобы комнаты были готовы и сверкали чистотой, чтобы кухня не подвела, чтобы наряды, уже десятки раз примеренные и отглаженные, пришлись по фигуре, чтобы украшения подошли, чтобы цветы не завяли… и ещё сотня таких «чтобы».

Как же сложно при таком множестве переменных составляющих быть уверенным в каждой детали тщательно спланированного торжества!

Негромко постучали, но Эйлит даже не шевельнулась. Спустя пару мгновений дверь бесшумно отворилась, и в комнату быстрым летящим шагом вошёл молодой человек. Увидев королеву, облегчённо вздохнул и присел рядом.

— Мама, когда прекратится эта всеобщая истерическая паника? Прошу, уйми своих распорядителей, пока они не разнесли по камушку весь дворец. Я понятия не имею, какого цвета должны быть салфетки на праздничном пире, какие украшения наденет невеста, и что (или кого!) пожелают съесть на завтрак тёмные эльфы! У нас вроде как свадьба на повестке дня, а не конец света. Работать невозможно.

Эйлит внимательным взглядом пробежалась по нахмуренному лицу сына. В глазах короля Анрэя, так похожих на её собственные, не было и следа лукавых искорок. Теплый шоколадный цвет лишь слегка смягчал излишне прямой и скептически оценивающий взгляд, в котором притаилась равнодушная многодневная усталость.

Молодой правитель Предгорья привык работать как проклятый, разгребая последствия папенькиного царствования. Поначалу над глобальными планами всеобщего благоденствия и пламенным энтузиазмом короля все посмеивались, снисходительно предсказывая сроки, когда мальчику надоест играть новыми игрушками, и он отдаст их в руки добрых дядечек. Мальчик улыбался задорной улыбкой, тонким лучиком освещавшей его бледное лицо, и охотно назначал добрых дядечек министрами. Но при этом лично и детально контролировал выполнение собственных приказов, и мог не только запросто снять с дарованной должности, а и усадить под замок зарвавшегося советчика, не глянув на титулы и регалии рода.

За несколько лет своего правления Анрэй изменил всю налоговую политику, снизил ввозные пошлины для купечества, вернул храмам их влияние, а магам даровал невиданные ранее привилегии. Всеми правдами и неправдами смог добиться молчаливого мира, а где и союзных договоров с соседними странами. Недовольны были только некоторые представители дворянства, с чьими мнениями и пожеланиями молодой король не особо считался. Но законный способ устранить Анрэя всё не находился, а незаконные пока проваливались.

От размышлений королеву отвлёк мягкий голос успокоившегося сына:

— Мама, ты меня совершенно не слушаешь. Что-то случилось?

Эйлит улыбнулась, представив реакцию рассудительного короля на ту беспокойную кашу из мыслей и переживаний, что творилась у неё в голове.

— Нет, Анэ, всё в порядке. А сам ты как? Готов распрощаться с жизнью холостяка? — королева бросила внимательный взгляд на зеркало, поправив и без того идеальную причёску.

Но сын, вопреки обыкновению, не поддержал шутливый тон матери, занятый своими мыслями.

— Утром я получил эльфийский Вестник. Повелитель Светлой Долины какого-то демона принял приглашение на мою свадьбу, и прибудет с немногочисленной свитой к началу торжественной церемонии. Точное количество сопровождения не сообщил, расплывчато написав, мол, «сколько получится переместить порталом». Можно подумать, что людям известно, сколько эльфов может переместить их правитель!

Эйлит побледнела. Светлые эльфы безвылазно жили в своей долине, поддерживая минимальный контакт с остальным миром. Они не провоцировали конфликты, но не отвечали и на просьбы о помощи. Никого не пускали на свою территорию и не принимали приглашений. Увидеть эльфа доводилось далеко не каждому человеку за всю свою жизнь, хотя, по слухам, Светлая Долина занимала огромную территорию и отнюдь не пустовала.

— Мама, я хочу, чтобы их приездом ты занялась лично. Знаю, что у тебя и так полно забот, но…

— Думаешь, она вернётся? — выпалила королева, перебивая сына на полуслове.

Анрэй провёл рукой по взъерошенным волосам, помедлил, но, заметив в глазах матери целый вихрь переживаний, невесело улыбнулся.

— Не волнуйся. Свадьба состоится в любом случае.

— Конечно, состоится. Ты ведь не будешь позориться перед всем королевством, бросившись выяснять отношения трёхгодичной давности?

Анрэй подошёл к окну и одёрнул тяжёлую гардину. Солнечный луч любопытно заглянул в полумрак комнаты, мягко обрисовывая его высокую, худощавую, слегка сутулую фигуру.

— Не брошусь, — мрачно произнёс он, не глядя на мать. — У меня нет ни малейшего желания переживать из-за той, которая за столько лет не удосужилась хотя бы сообщить о своей судьбе. Даже если пресветлым эльфийским послом окажется сама Аталь собственной персоной, это ничего не изменит, даю слово.

А все заботы о эльфийском приезде я бессовестно перекладываю на твои плечи. Не забудь их разместить где-нибудь подальше от тёмных. Но так, чтобы условия для светлых и дроу оказались примерно одинаковыми. Не хочется вызвать недовольство любой из сторон.

— Ох, сынок, не нравится мне такой внезапно вспыхнувший к нам интерес! И темные, и светлые, всё как-то сразу навалилось, тебе не кажется? Почему именно сейчас? Что это значит?

При малейшем намёке на возможную женскую панику некоторые мужчины становятся удивительно предсказуемыми. Вот и король, не претендуя на оригинальность, поспешил закруглить разговор, как только услышал первые отголоски причитаний в голосе матери.

— Не волнуйся, мы справимся, — уверенной скороговоркой выпалил он, незаметно отступая к двери. — Я на тебя полагаюсь. Вечером встретимся.

Анрэй ещё раз улыбнулся и постарался степенно выйти (а не поспешно выскочить, как очень хотелось) за спасительную дверь. Беззвучно выдохнул и отправился решать важные, но от этого не менее надоевшие государственные проблемы.

* * *

Ночью перед свадьбой невесте положено волноваться и заснуть под утро. Но принцесса Виктория считала себя слишком умной и рассудительной, чтобы заниматься такой ерундой и радовать поутру неудачливых соперниц тёмными кругами вокруг глаз или опухшим от недосыпания лицом.

Лично удостоверившись, что подготовка к свадьбе находится на уверенной финишной прямой, она поспешила домой, где ей предстояло провести последнюю ночь в своей девичьей спальне. Примерить в тысячный раз самое безупречное и прекрасное подвенечное платье и спать, спать, спать! Ведь завтра, будучи уже замужней королевой, она станет полноправной хозяйкой дворца, а не приходящей гостьей!

Счастливо улыбаясь, девушка легко и бесшумно бежала по лестнице, ведущей к кабинету короля. Сейчас она быстренько попрощается, напомнит, чтобы жених не сидел до рассвета над своими важными бумажками, и упорхнёт домой.

Где-то за углом послышались голоса. Виктория, услышав своё имя, мгновенно притормозила спуск и с любопытством прислушалась.

— Бедняжка, не хотела бы я такую свадьбу!

— А я бы хотела. Тем более, Лили, это всего лишь слухи.

Виктория осторожно выглянула из-за угла и обнаружила трёх придворных дам, оккупировавших оконную нишу. Позиция была явно стратегической — тройной обзор со всех сторон перекрывал подступы к рабочему кабинету короля.

— Антея, да расскажи ты толком, откуда взяла столь сногсшибательную новость!

Самая молоденькая фрейлина послушно затараторила:

— В Сиреневых апартаментах поселят посольство светлых эльфов. Я проходила мимо и слышала, как королева-мать отдавала распоряжения слугам. Тогда один из лакеев и сказал, что будет здорово, если с эльфами вернётся Советница Аталь. Мол, при ней наш король был гораздо веселее даже в будний день, чем теперь, накануне собственной свадьбы.

Самая старшая из девушек улыбнулась с явным превосходством и выразительно вздохнула:

— Все ясно. Приедет ли бывшая Советница — ещё вилами по воде писано. Ну а то, что Анрэй любил её так, что принцессе и не снилось — это и я могу подтвердить, не хуже твоих лакеев сиреневых!

— Никакие они не мои! Я лишь повторила, что слышала, — надула прехорошенькие губки младшая. — Так чего ж её к эльфам понесло, а не под венец, такую любимую-то, а? Дария, ты ведь была тогда при дворе, расскажи, как дело было! Мы ведь её только на официальных приёмах и видели.

Виктория закусила губы, прогнав туман перед глазами, и прислушалась. Ей было пятнадцать, когда пропала Советница, и помнилась та весьма смутно: молчаливой невыразительной тенью, скользящей позади короля. Сам Анрэй никогда не заговаривал о пропавшей подруге, а Виктория считала ниже своего достоинства расспрашивать о том, что их связывало, не понаслышке зная, как разительно отличается истина от дворцовых сплетен. Да и какая разница, что было до неё! Главное, что сейчас существует она, и завтра их свадьба!

А оказалось, что разница очень даже есть. И совершенно не хочется, чтобы долгожданный праздник испортило триумфальное возвращение бывшей возлюбленной её будущего мужа. И, самое ужасное, что он ни словечком не обмолвился об этом своей почти состоявшейся жене! Всего одна фраза, быстрая, небрежная, оброненная мимоходом, могла бы показать, что для него ничего не означает этот приезд. Но он промолчал…

Тем временем Дария устроилась поудобнее и принялась просвещать молодёжь.

— Что учились они вместе в Школе Магии, надеюсь, всем известно? Жили, дружили, чего-то там учили и, между делом, друг друга полюбили. А когда король Реинир помер, Анрэй мигом вернулся, да подругу не забыл прихватить. Ну, героическую историю, как восстанавливали разрушенный дворец и короновали принца, надеюсь, знают все. Кстати, говорят, что только благодаря Аталь и удалось его величеству сохранить жизнь до коронации. Ведь наша знать, дождавшись смерти неуправляемого Реинира, больше не хотела видеть на троне династию Олетт…

Да что ты, Лили, какой из неё воин — ой, не смеши меня! Как, как! Девочки, я понимаю, что все мы хотим удачно выйти замуж, а не стать хранителями дворцовой библиотеки, но можно было бы и ознакомиться со всеми известными прописными истинами, хоть для общего развития! Не волнуйтесь, от этого умнеют не сильно.

Ладно, объясняю: почти все целители, не считая полных бездарей, конечно, — мастера щитов. Хороших таких защит, которые не всякий мастер боевой магии пробьёт, не говоря уже о банальной стреле или мече. Вот и закрывала Аталь своего принца, находясь при нём неотлучно, пока того не признали королём. У наших дворян то ли мозгов, то ли смелости на открытый переворот не хватило, а отравить или устроить какой-нибудь несчастный случай — не получилось. Анрэй успел короноваться, и все символы власти признали законного наследника, кроме пропавшего кольца, разумеется.

Вот и пришлось нашему дворянскому Кругу идти на компромиссы. Сошлись, что королей-магов в стране больше не будет. И Его Величество каким-то особым ритуалом передал Аталь свой магический Дар. Говорят, и предложение делал, королевой назвать хотел, да у той хватило ума не согласиться. Вот наши дворяне-то огорчились! Такой был бы повод и свадьбу с простолюдинкой признать недействительной, и наследника, если б такой появился…

Но не сложилось. Его Величество, правда, потом пожаловал ей графство лэ Монтарино, в котором она ни разу не была, и заявил, что его предложение в силе остаётся (хотя, лично я там не была и свечку не держала). А чего ей не хватало — ума не приложу!

Затем наш король поудобней уселся на трон и начал совать нос во все дела. И с налогосборщиками ездил, и в армии порядки устанавливал, и казначеев с десяток сменил (пока не отыскал этого единственного, патологически неподкупного идиота), и Гильдию магов организовал, и дворянство наше построил… в общем, работал долго, занудно и старательно, как он умеет.

А для своей выскочки учредил эту странную должность, назначив её личной Советницей (и чего интересно, она ему там присоветовала?), и дал такие полномочия, что простым министрам и не снились. В столице-то он порядки навел, но Предгорье большое, и на каждом кусочке сыра своя мышь сидела.

Вот и отправилась эта Советница вместе с отрядом магов по стране с проверками. Приезжали в город или деревню и останавливались на неделю-другую. Выясняли, кто распоряжается деньгами; прикидывали, сколько собирают и как распределяют налоги; слушали, кому и за что дают взятки — ведь народу на роток не набросишь замок. А потом заявлялись с официальной инспекцией и с личным королевским карт-бланшем. В общем, некоторые наместники до сих пор расплачиваются. Кто дороги чистит, кто в приюте одиноких каши варит, кто в больницах полы моет — и все с энтузиазмом да неподдельным рвением…

Многие из магов там, на местах, и оставались, а она отправлялась дальше. Других убеждать, что магия — великая сила, особенно на королевской службе. Зато такого порядка и таких верных градоправителей и старейшин как те, что правят сейчас, наверное, за всю историю нашего государства не было! Да и король наш как завёлся, так до сих пор успокоиться и не может! Всё экономит, всё за бумажками сидит. Может хоть королева его изменит. Хотя… не та хватка у малышки Виктории, не по зубам ей наше Величество. Вот я бы на её месте…

— Ты что-то увлеклась, Дария! Интересно, а Его Величество не боялся, что любимая невеста где-то лунами пропадает?

— Ах, никакой у тебя фантазии, Антея! Она же маг, умеет перемещаться. Да и невестой её никто бы не осмелился назвать — королева-мать была решительно против их брака. Натерпевшись во время правления своего чудесного супруга, она ратовала за идеальное государство и примерного, соблюдающего все традиции, короля.

Но когда даже Эйлит смирилась с перспективой стать свекровью новоиспечённой дворянке без роду и племени, так Аталь пропала. Из очередной инспекции вернулась одна Мелисса (та, что сейчас придворный маг). Она и рассказала, что по дороге в Старгород они попали под огромный оползень. Основной тракт завалило полностью, им пришлось остановиться в какой-то деревне, помогая местным разыскивать пропавших и лечить выживших. Во время очередной такой спасательной операции, откуда-то выковыряли красавчика с острыми ушами. Аталь, которо как всегда, больше всех надо было, взялась доставить его домой. Наши-то целители эльфов лечить не умеют. Вот с тех пор и не видел её никто. Допрыгалась, наша великая спасительница.

Анрэй несколько лун ходил мрачнее грозовой тучи. Войти в Долину невозможно даже под посольским флагом. А на официальное требование вернуть подданную остроухие заверили, что его ненаглядная подруга пребывает у них по доброй воле, в здравом уме и трезвой памяти. Эльфы, мол, сильно чтят свободу личности. Поэтому пробудет уважаемая гостья у них, пока сама не изъявит пожелание вернуться к людям. Короче, вежливо, красиво и чуть ли не в стихах послали лесом. Оказалось, что тот полудохлый эльфик был наследником Светлого Правителя, сбежал приключения искать, ну и на первом же перевале нашёл…

Вот так-то, девочки. И, заметьте, сколько потом у Его Величества девиц-красавиц не было, ни одна долго не продержалась. И про женитьбу даже разговоров не велось. Он её ждал, точно вам говорю. Пока дворянство наше не откопало в каком-то старом укладе закон, по которому королю до тридцати лет надобно непременно жениться. Ну, тут уж королева-мать не упустила случая подсунуть свою ненаглядную принцессу, чтобы род Сотеррэй соединился, наконец, с династией Оллет. И все разногласия утихнут, ведь Сотеррэй единственные, кто мог бы претендовать на корону в законном порядке, да вот только с наследницей-девчонкой особо не развернёшься…

— Дария, я и не знал, что ты такая прекрасная рассказчица. И в политике здорово разбираешься. Вот теперь думаю, назначить тебя придворной сказительницей или уши оборвать, как обычной сплетнице? — раздался голос короля.

Увлекшись рассказом, дамы упустили его выход из кабинета. Антея и Лили немедленно покраснели, а Дария, ничуть не смутившись, изогнулась в почтительном поклоне.

— Как будет угодно Вашему Величеству, — она призывно посмотрела на короля. — Мы ведь пока ваши придворные дамы, и только завтра перейдём в распоряжение королевы.

— На вашем месте я бы не был столь непоколебимо в этом уверен. Думаю, принцесса с радостью разгонит ваш курятник, который только и делает, что распускает пустые сплетни, и назначит придворных дам по своему вкусу. Я ей лично присоветую.

Не дожидаясь ответа, Анрэй быстро прошел в сторону Восточной башни, где находились обсуждаемые сегодня всем дворцом Сиреневые покои. Теперь он точно знал, что оставшуюся часть дня его придворные дамы будут страшно заняты разработкой стратегического плана, как остаться при дворе.

А Виктория, незаметно выскользнув из своего убежища, продолжила путь домой, решив обойти засаду прекрасных дам другой дорогой. На душе было тяжело, а в глаза лезли глупые слёзы. Жениха видеть сразу расхотелось, и впервые в жизни девушка почувствовала, что заснуть этой ночью будет действительно трудно, если вообще возможно…

* * *

Кристарну сегодня не нравилось решительно всё. Если бы он был женщиной или подростком, то страстное желание на ком-нибудь сорваться можно было бы списать на бурлящие гормоны или естественное ежемесячное недомогание. Но, будучи вполне взрослым мужчиной, воином, да ещё и уполномоченным представителем тёмных эльфов, приходилось сдерживаться и отмалчиваться. Но взрывоопасное настроение прочно закрепилось в его душе ещё неделю назад, когда получив задание от своей любимой Повелительницы, он с головой окунулся в глубокий омут раздражения, где вяло плескался и по сей день, не утруждая себя попытками выплыть.

Кристарн не понимал красоты человеческих городов, уюта их каменных домов, удобства грязных мостовых, свежего воздуха городских парков с чахлыми кустиками и затоптанными клумбами цветов. Он любил свободный простор своей Тёмной Долины, безмолвную величавость бескрайних гор и спокойствие темноты пещер. И был готов безвылазно просидеть там ближайшую сотню лет.

Поэтому добровольно-принудительное предложение отправиться в самое сердце человеческой страны, да ещё и на свадьбу короля, ему не понравилось совершенно и сразу. Но, если тебя послали по всем правилам — оставь недовольство при себе. Прямые приказы правительницы Темной Долины не обсуждаются, а начни выказывать накопившееся раздражение — ещё и слухи пойдут о разногласии между Повелителями. А кому это надо? Правильно, никому. Нет, тёмные не станут переживать или волноваться, не дождётесь. Напротив — устроят тотализатор, гады такие, на то, кто кого переспорит. Причём сам бы он с дорогой душой поставил на Повелительницу — ведь она, как истинная женщина, всегда добивалась желаемого. А как женщина умная — ещё и умела доказать, почему именно этого желаемого нужно добиться…

Так что уймись, дорогой посланник, езжай себе потихоньку, любуясь необъяснимыми (с точки зрения нормального эльфа, пусть даже и тёмного) красотами человеческой страны. И ведь даже порталом не воспользуешься — давно не был никто из дроу в Предгорье, вот и не могут переместиться. Вот поэтому и едут, пропитываясь пылью человеческих дорог и стараясь объезжать по внушительной кривой большие города. Хоть и приказала Повелительница посмотреть заодно, как там обстоят дела у людей, но дышать городским воздухом ещё и по дороге Кристарну совершенно не хотелось. Он и так всё что нужно увидит. И услышит. И даже почувствует. На свадьбе наверняка соберётся вся имеющаяся в королевстве знать, и не составит труда для обаятельного дроу выведать всё, интересующее его дражайшую Повелительницу, безо всякого насилия над собственными желаниями.

А что и как думает простой народ, было прекрасно видать и без Дара эмпатии: поля ухожены, дороги проезжены, дома в сёлах подлатаны, а где и новые рядом со старыми хибарками построены. Почти во всех дворах кудахтает и кукарекает, а возле некоторых — ещё и хрюкает, мукает или хотя бы мекает.

Решив, что от хандры можно отвязаться быстрой ездой, Кристарн предложил сопровождению ускориться, чем заслужил недовольные взгляды любопытствующих товарищей и цветистое сравнение способностей обычных лошадей и селекционного экземпляра, везущего их Повелителя.

Свита, собранная наспех (так как Повелительница по-женски до последнего не могла решиться, принимать ли приглашение короля Анрэя, а если принимать, то кого отправлять) состояла из четырёх тёмных, не считая самого Кристарна. Впрочем, дай волю любимой правительнице, она отрядила бы с посольством небольшую армию, превратив скромное путешествие в бравый марш по стране. Кристарн не без труда заверил злопамятную сестрицу, что на чужую свадьбу со своей армией не ходят, и парочки необходимых по международному этикету сопровождающих ему будет вполне достаточно, для верности помечтав вслух о поездке в гордом одиночестве.

Повелительница убедилась с трудом, от угроз отмахнулась, на краткую историческую справку выдала не долетевший до адресата подзатыльник и расширенную характеристику его умственных, судя по всему, совершенно ограниченных возможностей. Зато быстрее зашевелила мозгами, и двоих тёмных в сопровождение он получил моментально и сразу. Причём известных не столько высокой ступенью воинского мастерства, сколько умением договориться с кем угодно и о чём угодно. А прямо перед отъездом Лаэлия, нежданно-негаданно расщедрившись, отдала и своих телохранителей — неразлучный тандем, из которых воином был Тебар, а магом — Эшэри. И велела лелеять и беречь, строго-настрого, но так пространно, что кому лелеять и кого беречь пришлось додумывать самим. Видать, действительно, не на шутку волновалась…

Как ни странно, но все спутники, в отличие от предводителя, были в восторге от поездки. Ни одному из них не выпадало случая побывать в столице человеческого королевства, да ещё и на свадьбе, и было безумно интересно посмотреть на брачные обряды людей и на самый большой и древний из человеческих городов.

Кристарну интересно не было. Телохранители Лаэлии, украдкой поглядывали в его сторону, излучая сочувствие и беспокойство. А всё Повелительница и длинный женский язык! Пришлось тронуть бока Тени, попросив стать во главе отряда, и накрыться щитом. Так-то лучше. И подгонять спутников нет нужды — сами подтянутся вслед за первым всадником, и раздражаться от постоянных оценивающих взглядов не придется.

Лучше подумать о чём-то другом, например, о выданном щедрой рукой любимой Повелительницы, задании. Чего там её Тёмность пожелала?

Во-первых, пообщаться с человеческим королём, определить степень его полезности для Тёмной долины. И, если при личном контакте Кристарн не выявит ничего подозрительного, — открыть представительство дроу в человеческой столице. Это, бесспорно, дело нужное и важное. Нечего людям лишний раз шастать возле границ Тёмной Долины. Надо чего — идите в представительство, а уж там разберутся, что с вами делать. Пообщаемся, определим, откроем. Вон, аж четверо дроу горят желанием проникнуться человеческой культурой. Они и откроют.

Во-вторых, выклянчить у короля какую-нибудь человеческую целительницу, причем желательно дипломированного мага, а не просто бабку-знахарку с травками. Как выполнить этот пункт, Кристарн пока не представлял. Ничего просить у короля он не станет, пусть Повелительница хоть треснет со своими приказами. Просто не сможет. Значит, придется поднапрячься и окольными путями разведывать, где у людей водятся женщины-маги поприличнее. Желательно, эльфоненавистницы. Ну, или слепоглухонемые. И договариваться в частном порядке. Долго, нудно, муторно. Но раз Лаэлия желает — почему бы и нет. Можно подумать, что у него есть более важные дела, чем удовлетворять прихоти любимой сестры.

В-третьих, напеть чего-нибудь голосистым соловьём этой самой целительнице, чтобы она провела его к Оракулу. Хотя, чего там петь — денег предложить или камушков подбросить. Главное — найти, а договориться — дело не сложное. Собственно говоря, в этом списке бредовых поручений самого Кристарна интересовала только поездка к Оракулу — полумифическому существу, обосновавшемуся где-то на границе с дриадским Волшебным Лесом. До которого, естественно, надо было ехать неизведанными тропами, а указать верный путь могла только человеческая женщина с даром целителя. Интересно, почему люди так любят усложнять и придавать таинственности всему магическому? Не поэтому ли их магический Дар так ничтожно слаб, если его не подпитывать извне?

Да вот только не припоминалось Кристарну, чтобы от этого так глубоко законспирировавшегося Оракула кто-то возвращался. Вот пророчества — да, сыпались как из рога изобилия. Но попробуй-ка, угадай, что народ сам придумал, а что действительно просочилось из неприступного убежища провидца? Тем более, судя по расплывчатости предсказаний, так «напророчить» мог и сам Крис. Особенно, если вдохновится парой бутылок чего-нибудь горячительного. Словом, тёмный был твердокаменно убеждён, что этот самый Оракул — очередная человеческая байка, о чём честно и высказался Повелительнице. Та, как и положено умной женщине, спорить не стала, а отдала приказ — разузнать и найти. Вот так, дорогой братец, не веришь — предъяви аргументы.

В-четвёртых, рассказать о вещем сне Повелительницы этому самому Оракулу и тактично выяснить, действительно ли этот сон был вещий, или просто Правительница, обкушавшись на ночь первых летних ягод, изволила просмотреть увлекательный кошмар?

К пророчествам Повелительницы Кристарн просто не мог относиться серьёзно. То, что Дар предвидения у неё был — это неоспоримо, ибо наследственно и передается исключительно по женской линии в их семье. А вот то, что молчал этот Дар почти сотню лет и тут вдруг прорвался видением трагической гибели всего мира в целом и Темной Долины в частности, мягко говоря, доверия не вызывало.

Нет, чтоб потренироваться на урожаях-неурожаях, предсказаниях чьего-либо прекрасного (или ужасного) будущего, да хоть прогноз погоды на недельку подсмотреть! Так нет, сразу — всем смерть, полная разруха и выхода нет. А что за катастрофа, насколько окончательный этот самый «всем конец» и в чём он состоит, естественно, как и во всех приличных вещих снах недоделанных провидиц — непонятно. Зато от одной только попытки представить, каким именно образом он будет высказывать все эти изумительные предположения человеческому Оракулу, хотелось удавиться. Ну, или искренне надеяться, что предсказанный конец света состоится раньше, чем Кристарн до этого мифического провидца доберётся.

И, самое главное, в-пятых, — никому не проговорится о своей важнейшей миссии, а то засмеют, к демонам, великих и ужасных тёмных эльфов во главе с их недоделанной пророчицей!

В общем, постаралась любимая сестрёнка, чтобы братец не скучал. Всё для народа, всё для семьи. Кристарн сделал глубокий вдох-выдох, стараясь не привлекать внимание своих спутников. Как бы ни велико было раздражение от навязанной роли, отведённой ему Повелительницей в игре «пойди туда, не знаю куда», а чем скорее он решит сестрины заморочки, тем быстрее вернётся домой.

Думалось, честно говоря, не очень. Привык господин посол ориентироваться по ходу развития событий, полагаясь на интуицию и свой Дар. Чем беззастенчиво и пользовалась Повелительница, сделав его бессменным посланником со всеми важными и не очень миссиями в сопредельных государствах. Впрочем, против поездок к соседям-нелюдям Кристарн никогда не возражал.

В Вышегоре его (как и любого не-гнома), вытерпели с трудом, но контракт на поставку в Долину высококачественной железной руды был подписан в кратчайшие сроки. А уж оружие, созданное тёмными эльфами, раскупалось гномами без торга. Да за такие деньги, что было даже страшно представить, по какой цене оно достанется последующим покупателям.

В Леснии у дриад Крис был нежно любим за изумрудный цвет глаз. Ну, и за обаятельность и почтение, присущее всем тёмным эльфам по отношению к любой женщине вне зависимости от расы, внешности и наличии ума как такового.

У троллей-кочевников тёмных эльфов принимали с радушием. Впрочем, как и любого пожаловавшего к ним (правда, не всех так же радостно отпускали). Уважение пришлось завоевать, доказав, что дроу тоже знают с какой стороны нужно хвататься за меч, садится на коня и держать чашу с вином. Причём последнее достижение оказалось самым сложным испытанием, до сих пор вспоминалось с трудом и сопровождалось лёгкой головной болью. Хотя на эльфов алкоголь практически не действует, троллям удалось приготовить столь ядреную смесь, что каким-то образом пробрала даже дроу. Так что на великом тролльем празднике с многообещающим названием «кто-кого-перепьёт» Кристарн занял почётное первое место, торжественно разделив его с вождём. По крайней мере, они оказались единственными, кто смог передвигаться самостоятельно после того, как демонский напиток внезапно закончился. Долго (и громко!) этим гордились, пока не наступило крайне неблагоприятное послепраздничное утро. Ну а что после тролльего гостеприимства он больше года не прикасался даже к изысканно-лёгким эльфийским винам — это издержки профессии и уже вспоминаются с улыбкой.

Только к людям да к братьям-эльфам Кристарн ездить не любил. Хотя со Светлым Повелителем он быстро нашёл общий язык и частенько встречался на нейтральной территории, эльфийская долина навевала на него грусть-тоску. Огромная территория, защищённая так надёжно, что без разрешения правителя даже муха не могла перелететь границу. Безопасная, неуязвимая, бесконечно красивая и невыносимо скучная. Дольше луны Кристарн ни разу там не продержался. Просветлённость и правильность сородичей утомляла, вызывая непреодолимое желание показать свою темноту и несовершенство натуры. Ну, или хотя бы молча смыться, не попрощавшись…

— Крис, ты что, спишь в седле? Вестник прилетел. Не видишь, что ли?

Кристарн вскинулся — заснуть не заснул, но «ушёл в себя, вернусь не скоро», немного присутствовало. Дроу поднял голову и увидел маленького иссиня-чёрного Вестника. Магическая птица охотно села на протянутую руку и растаяла, оставляя в мужской ладони запечатанный свиток. Развернув тонкий пергамент, дроу узнал размашистый почерк сестры:

«Дорогой Кристарн! Мне стало известно, что на свадьбу к королю Анрэю прибудет посольство из Светлой Долины. Я восхищена, что за столько лет тягостных раздумий о несовершенстве других рас, они всё-таки отважились на столь трудное и опасное путешествие, чтобы порадовать людей глубинами истинной мудрости и великолепием эльфийской красоты. Если тебе посчастливится их встретить, передай моё почтение Светлому Правителю. Целую, Лаэлия.»

Кристарн помянул Тьму и сжал тонкий пергамент, превращая его в пыль. Значит, нужно добавить к списку неотложных дел ещё и выяснение, чего понадобилось сородичам в человеческом королевстве. Ведь людей светлые эльфы любили не больше самого Кристарна.

* * *

Повелитель Светлой Долины Артисерэль, как и положено светлому эльфу, был сказочно красив, рассудителен, справедлив и мудр. За что и любим своим народом и прекрасной женой — Светлой Повелительницей Шэтаниэль. Столь редкое для мужчины сочетание удачно компенсировал единственный сын своей безудержной тягой к приключениям и безрассудным поведением, которое вполне можно охарактеризовать девизом «сначала сделать, потом подумать». И с каждым годом надежда (подрастет, повзрослеет, проникнется!) таяла, уверенной поступью шагая под знамёна несбыточной мечты.

Чего только стоила его грандиозная выходка с побегом и попаданием под оползень, что само по себе было немыслимо для природного мага! Хвала Свету, что это чудо-чадо вообще выжило. Словно для того, что бы успеть совершить очередную глупость — подружиться с человеческой девушкой и притащить её в закрытую Долину! Хотя, кто кого притащил, был вопрос, мягко говоря, спорный. Но даже сейчас, спустя почти три года, Артисерэль мгновенно закипал от негодования при воспоминании о непутёвом поведении сына.

Досадливо тряхнув безупречной гривой прекрасных светлых волос, Повелитель направился к дому сына, где поместили великую спасительницу глупых детей. Бесшумно войдя в комнату, он полюбовался на бессменно сидящего у её кровати печального Витаррэля и переключился на спящую девушку. Раздражение куда-то улетучилось. Эльф бережно взял тонкую ладонь человечки и сосредоточился. Тёплым легким ветром постучался в её сон, попытавшись разбудить. Но, как и во все предыдущие попытки, чужая сила мягко, но настойчиво, заставила его покинуть сознание спящей. Артисерэль попробовал раз, другой и устало отпустил безвольную руку обратно на кровать.

— Пап, ну ты же сказал тогда — максимум три года! А уже целая луна как срок минул! — небесно-голубые глаза потемнели от отчаяния. — А если она так и не проснётся?

Артисерэль поморщился и пересел поближе к сыну. Он и сам бы не отказался, чтобы ему кто-нибудь растолковал, что и как должно быть. По всем показателям жизненной силы человечка давно должна была очнуться, но странная защита не давала возможности пробудить её насильно. Человеческая магия была примитивна и поэтому малоинтересна эльфам, а тут оказалось, что есть и у людей чему поучится. Неожиданность, и не сказать что приятная.

— Успокойся, Витарр, она проснётся. Сознание цело, рисунок Дара восстановился. Это защита какая-то. Я уже со всех сторон пробовал, а пробить не получается. Даже странно. Когда она очнётся, надо будет узнать, что это такое и где она его взяла…

— Где-где, сама поставила, на свою умную голову!

Голос был мелодичным, но с лёгкой хрипотцой. Задумавшийся Повелитель оглянулся, отыскивая взглядом неслышно подкравшуюся говорунью, и услышал радостный вопль сына. Виттарэль бухнулся перед кроватью, сияя так, словно огромная туча, закрывавшая солнце в его душе, внезапно испарилась, оставив после себя лишь десяток радуг. Впрочем, так оно и было.

— Аталь! Ну, наконец-то! Ты проснулась! Прости меня, пожалуйста! Я ведь не знал, что так будет! Я правда-правда не знал! Я так волновался! Хвала Свету, ты жива! С тобой всё в порядке? Как ты себя чувствуешь? Ну, скажи ещё что-нибудь!

— Что-нибудь, — девушка слабо улыбнулась, успокаивающе погладила друга по дрожащей руке, заверила, что чувствует себя преотлично и рада, что наконец-то выспалась.

Артисерэль поторопился прервать поток сыновнего красноречия, приказав успокоиться и оставить их наедине. Сын был так рад, что даже забыл посопротивляться, хоть для приличия. Когда закрылась дверь, эльф взял девушку за руку и попросил не шевелиться. Провел рукой над её лицом, мельком взглянув на ладонь. Результаты осмотра порадовали. Девушка, послушно дождавшись окончательного приговора, тут же села на кровати, скрестив ноги.

— Я даже не буду ничего говорить, что думаю по поводу вашей с Витарром гениальной затеи. Сыну я всё сказал ещё тогда.

— Так мне сказочно повезло? Я проспала всю головомойку? — девушка тонко улыбнулась.

Повелитель мрачно посмотрел ей в глаза. Пауза явно затянулась. С губ Аталь исчезла улыбка, и глаза мгновенно посерьёзнели.

— Артисерэль, что случилось?

— Ты сама себя наказала. Я не снимаю вины со своего безответственного сыночка, но ты ведь взрослый человек, по крайней мере, по вашему летоисчислению! Как ты могла согласиться на такую авантюру? Зачем?

В глубоких, синих глазах девушки не мелькнуло даже тени раскаяния.

— Артисерэль, Ваш сын не виновен. Он спросил, чем может отблагодарить меня за спасение. Вот я и ответила, что хочу научиться эльфийскому врачеванию. Как я понимаю, мой слабый человеческий мозг просто не выдержал объёма знаний. Витарр просто ошибся с шириной потока передачи, вот и включилась ментальная защита…

Но зато как я выспалась! Теперь неделю глаз не сомкну! Буду бродить по ночам бодрым человекообразным привидением, любоваться звёздами и пугать запоздавших гуляк, — она снова солнечно улыбнулась.

Но Повелитель не повеселел. Ему почему-то нравилась эта человечка. Артисерэлю не хотелось причинять ей боль, хотя она сама была виновна в том, что получилось. И эту вину не отрицала. Зачем-то ей очень было нужно овладеть эльфийской магией. Вряд ли она собиралась посвятить жизнь исцелению юных эльфов, попавших в беду. Впрочем, на людей Дар покровительства Света вроде тоже как действовал. В конце концов, именно с помощью его и удалось пробудить Аталь от магической комы.

— Я не сержусь. Просто не знаю, как объяснить помягче, поэтому скажу прямо — ты проспала чуть больше трех лет.

Пауза. Недоумённый, взгляд, пытающийся осознать невиданную новость.

— Три года?

И снова пауза.

Эльф тяжело вздохнул и продолжил:

— Я отказал королю Анрэю в прошении о твоем возвращении. Не мог же я открыть правду о вашей с Витарром выходке! А пускать в Долину людей, даже для освидетельствования, я не имею права. Ты единственное и случайное исключение.

Но и отправить тебя в таком состоянии к людям я тоже не решился. Уровень врачевания у ваших целителей не внушает доверия, они не смогли бы тебя пробудить. Поэтому я сказал, что ты гостишь у нас по своей воле, изучаешь магию, и пробудешь здесь, пока не решишь вернуться. Прямо говоря, я солгал. Прости, но не видел другого решения проблемы, которую вы с моим сыночком так не вовремя создали… Завтра мы приглашены на праздник в Предгорье. Я намерен поехать туда и лично всё объяснить твоему королю.

Аталь оживилась. Растерянность исчезла, она слабо улыбнулась.

— Стоило проспать три года, чтобы приехать с эльфийским посольством к людям. На моей памяти таким дипломатическим успехом похвастать не кому. Да мне памятник соорудят ещё при жизни! — и, поумерив энтузиазм, задумчиво добавила: — Анрэй всё поймёт, он — умница и мой лучший друг.

Артисерэль с облегчением подумал, что гостья, хвала Свету, восприняла всё относительно легко. Как приятно иметь дело с оптимистами!

— С официальным посольством мы пока повременим. Так что с памятником придется обождать. Впрочем, могу велеть Витаррэлю запечатлеть твой лик в камне, как благодарность за спасение. Занятия искусством облагораживают духовно и успокаивают физически.

— О, нет! Я видела, как он рисует. Если скульптор из него такой же, как художник, моим памятником будут лечить детей от заикания!

— Не забудь, что сама отказалась и не говори потом, что эльфы неблагодарные! — пошутил Повелитель и поднялся, решив что самое важное они уже обговорили. — Отдыхай, завтра с утра отправимся через портал.

Аталь с любопытством посмотрела на эльфа.

— Вы сможете открыть портал в Ай-Гор? Значит, эльфы бывают в человеческих городах?

Правитель слегка улыбнулся и пояснил:

— То, что Светлая Долина закрыта для людей ещё не означает, что мы не интересуемся происходящим вокруг нас. Хотя в вашей столице я давно не бывал, но в её окрестности переместиться смогу. Впрочем, если возьмёшь на себя создание портала и сможешь доставить нас поближе — с удовольствием доверю эту миссию тебе. Заодно и потренируешься. Думаю, твоё возвращение станет приятным свадебным сюрпризом.

— Попробую. Кстати, а чью свадьбу мы почтим своим визитом? — оживилась целительница.

— Короля Анрэя, конечно. На какую же ещё свадьбу, кроме королевской, приглашают правителя соседней страны? Аталь?! — эльф вопросительно посмотрел на девушку. Она побледнела так сильно, что белоснежная стена на фоне её лица показалась серой.

Повелитель укоризненно покачал головой и плавно провел ладонью перед её лицом, словно снимая невидимую паутину. Человечка судорожно вздохнула и попыталась благодарно улыбнуться, но улыбка была подозрительно похожа на гримасу отчаяния.

— Всё в порядке. Я только сейчас поняла, как долго проспала…

— Люди так мало живут, — понимающе кивнул эльф. — Три года для вас — это много…

Аталь не услышала его, отрешенно глядя перед собой затуманенным взором. Повелитель вышел из комнаты, намериваясь дать девушке время отдохнуть и осознать новость. И только острый эльфийский слух различил негромкий шёпот:

— Три года — это целая жизнь…

* * *

Утро в Светлой Долине выдалось прохладным. Но это не помешало огромному количеству эльфов любоваться красотой предрассветного неба прямо перед домом Повелителей, хоть накануне и было объявлено, что к людям отправляется только Артисерэль с человечкой и двумя телохранителями. Повелители, радуя подданных миром и согласием, вышли из дома рука об руку. Артисерэль задумчиво обвел площадь внимательным взором. Особо впечатлительные прониклись и отправились досыпать, здраво рассудив, что нечего тратить золотое время предрассветного сна на каких-то там людей. Самые любопытные, под предводительством Витаррэля, остались.

Аталь, поймав вопросительный взгляд Повелителя, приступила к созданию портала. Прикрыв глаза, она выбирала место, куда могла переместиться. Королевский дворец отпадал однозначно, как и её комната, неизвестно кому отданная за время отсутствия хозяйки. В сторожевую башню перемещаться в компании эльфов не хотелось. Как и доказывать доблестным стражам города, что это — гости короля, а не вражеский десант. Подумав ещё немного, Аталь остановилась на доме Мелиссы — своей давней подруги, которая, как и любой маг, держала в доме специально пустующую комнату для перемещений.

Сначала девушка представила себе хозяйку дома. Невысокая стройная фигурка, густые чёрные волосы, фарфоровая полупрозрачная кожа, тщательно оберегаемая от загара, золотисто-карие глаза. На душе потеплело. Подруга будто стояла рядом. После этого представить комнату, в которую столько раз перемещались и вместе, и поодиночке, не составило труда. Круг портала засветился. Аталь почтительно склонилась перед прекрасной Повелительницей, крепко обняла надутого Витаррэля, которому отец не разрешил сопровождать его в страну людей, тепло улыбнулась оставшимся на площади эльфам и первой шагнула в круг. Повелитель и двое эльфов последовали за ней. Но как только растаяли очертания последнего, Витарр одним отчаянным прыжком оказался в центре закрывающегося портала, на ходу вливая в него силу. И исчез. Сияние погасло и над площадью воцарилось немое молчание. Эльфы с опаской повернулись к Шэтаниэль. Прекрасные глаза Повелительницы метали молнии, но вовремя поджатые губы не произнесли ни слова. Она медленно повернулась и скрылась за дверью, утешив себя мыслью, что непослушный ребёнок сейчас наверняка услышит и то, что она о нём думает, и ещё много чего познавательного от любимого родителя.

* * *

Повелительница не ошиблась. Обнаружив после перемещения неучтённого «зайца» в составе делегации, Артисерэль поспешил высказать сыну всё, что на душе накипело. А накипело там не мало….

Витаррэль — сама скромность и послушание — привычно изобразил виноватое раскаяние, опустив голову, чтобы не было видно лукавых искорок в сияющих глазах. Сбылась его мечта! Изучив Долину вдоль и поперек, молодой эльф давно рвался на поиски приключений. Зачем было нужно предкам закрывать Долину — никак не доходило до молодого любопытного разума. Другие эльфы, с молоком матери впитавшие истину, что слово Повелителя — закон, даже не пытались докапываться до причин такого затворничества. Да и не привлекали их другие страны, ведь в собственной огромной, красивой, цветущей, плодородной Долине уже были воплощёны все приходящие в их светлые головы мечты о прекрасном и неизведанном. Зачем искать что-то в других странах, если у тебя дома и так всё есть? Это был девиз эльфов Светлой Долины. Но только не Витаррэля.

К сожалению того, кто мог бы поверить в раскаяние молодого сорвиголовы, среди присутствующих не нашлось. Тут дверь распахнулась, и в комнату ворвалась невысокая брюнетка. Несмотря на ранний час, её наряд был безупречен, а волосы уже уложены, словно она часа два готовилась к приёму гостей. Аталь решила не уточнять рассерженному Повелителю, что в комнате был спрятан маячок, уведомлявший хозяйку про активацию портала перемещения. Радостно улыбнулась и бросилась на шею подруге. Та не осталась в долгу, оглушив эльфийские уши типичным девичьим визгом.

— Ааааааааааааталь! Ты жива?! Ты приехала! Я так и знала, что ты не пропустишь его свадьбу! Где же ты пропадала? Ну как ты могла нас покинуть так надолго?! Я так волновалась! С тобой всё в порядке? Эльфы тебя не обижали?

Повелитель легонько толкнул сына и чуть слышно шепнул:

— Твоя человеческая сестра по разуму — пять вопросов за пятнадцать секунд. И ответов не требует. Женись не раздумывая! Всю жизнь проведёте в содержательной беседе.

— Папа! — возмутился Витарр. Да так звонко, что внимание Мелиссы тут же переключилось на него. Аталь поспешила представить подруге эльфов. Пристально оглядёв всю делегацию, Мели вспомнила кто, собственно говоря, тут придворный маг, а кто — нежданные, но приглашенные гости. И тут же развернула кипучую деятельность, пресекая в корне любые попытки проявить самостоятельность. Пригласила всех в гостиную, озадачила слуг поручениями, организовала завтрак. По пути связалась с дворцом, уведомила о прибытии эльфов, выпила залпом чашку горячего кофе и с любопытством уставилась на Аталь:

— С ума сойти, ты стала настоящей красавицей! Как изменилась — просто поразительно!

Ты волосы отрастила, да? А ничего, тебе идёт. Это что, последняя эльфийская мода?

Аталь усмехнулась, накрутив прядь длинных волос на палец, вспомнив, как вчера Шэтаниэль совершенно не по-повелительски бегала за ней, отнимая ножницы и убеждая не обрезать буйную шевелюру, отросшую за время вынужденного сна. Прежняя короткая укладка вечно растрёпанных волос была более удобна, но с чарующе-прекрасной Повелительницей Светлой Долины по некоторым вопросам спорить было бесполезно. Проще было расслабиться и попытаться получить удовольствие от любимой женской игры в живую куклу, доверившись безупречному вкусу светлой эльфийки, а затем — полюбоваться на результат. Самое удивительное, что ничего, в целом, не изменилось. И в сказочную красавицу, вопреки тайной и глупой надежде, она не превратилась. Глаза остались синими, худощавость фигуры, усугубленная недавними приключениями, никуда не исчезла. Ямочки со щёк не пропали, а нос как был немного курносым, так и остался, приветствуя солнце россыпью веснушек…

Поэтому, рассматривая себя в зеркале, Аталь и не разглядела никаких изменений, кроме отросших слегка вьющихся волос, художественно оформленных собственноручно Повелительницей прядками разной длины. И не замечала, какой прямой стала осанка и уверенным взгляд. Что походка стала плавной, а движения — мягкими и быстрыми, как у кошки. Что к солнечному сиянию улыбки добавилась тонкая горечь, а глаза научились сверкать тёмно-синими молниями.

А Мелисса, давно не видевшая подругу, проницательным женским взглядом отметила всё перемены и, подозрительно глянув на эльфов, хранящих невозмутимое молчание, произнесла:

— Значит так, объявляю план действий: сейчас мы отправляемся во дворец, пережидаем приём и переживаем свадьбу. А потом будут пытки с применением дружеских объятий и распитием алкогольных напитков в особо крупных количествах. Готовься!

Аталь краем глаза уловила заинтересованный взгляд Витаррэля и красочно представила себе эльфа, тайком проникшего на девичник, и Повелителя, за ухо его оттуда вытаскивающего. Невольно улыбнулась и пожала плечами в знак согласия.

— Мел, пытка — это пережить сегодняшнюю свадьбу. Давай уже, открывай портал.

* * *

Торжественный приём делегации светлых эльфов пришлось проводить в малом тонном зале, так как большой готовили к свадебному пиру. Король Анрэй радушно принял гостей, выразив положенный и ожидаемый восторг от их приезда, коротко представил Малый дворянский круг, справедливо полагая, что светлых не особо интересует полный перечень титулованных особей человеческого королевства. На положенное по церемониалу (будь он неладен!) приветствие от Аталь — ответил коротким кивком, не удосужившись одарить пропажу и взглядом.

Девушка с деланным безразличием уставилась в окно. Ах, так! Зная своего короля, она и не надеялась на распахнутые с порога объятия. Но и такого ледяного равнодушия не ждала. Ей бы только поговорить, объяснить… Но как? Малый тронный зал, забитый до отказа придворными, сбежавшимися поглазеть на живых эльфов и возвращение блудной Советницы, не располагал к откровениям.

Ещё на подходе к тронному залу девушку перехватил какой-то незнакомый мужчина и, представившись придворным сказителем, попросил назначить время, чтобы расспросить её о приключениях в Светлой Долине «для удовлетворения любопытствующего народа». Аталь не удержалась и негромко (чтобы не приведи боги, не услышали светлые эльфы), но подробно объяснила представителю любопытствующего народа, куда ему пойти, куда засунуть свои записи и кого с собой прихватить. Сказитель застрочил что-то в маленькой потрепанной книжонке с такой скоростью, как будто действительно боялся забыть указанный адрес и напутственные инструкции, а целительница заслужила многозначительное поднятие безупречной брови всеслышащего Артисерэля и шипящее порицание от подруги, длившееся до самого тронного зала.

Мелисса уже просветила подругу об её отставке с должности, строго-настрого велев не раскисать и вести себя подобающе — во дворце собрался весь цвет королевства и представители других стран, так что не время блистать любовью к королю и вольным прочтением дворцового этикета.

А это значит, что о персональной аудиенции не может быть и речи. Это раньше она была вхожа к королю в любое время дня и ночи, прикрываясь должностью персональной Советницы. А как сейчас умудриться улучить минутку и поговорить с другом начистоту, если он даже глядеть на неё не желает? Впрочем, если до свадьбы не успеет — можно и не напрягаться. Вычеркнуть раз и навсегда пятнадцать лет жизни и убраться из этого демонова дворца! Ну почему она не проснулась завтра, а ещё лучше — не спала бы дальше… Хотя, нет. Не дождетесь.

И тут заметила, как король судорожно сжал кулак, мгновенно спохватился, сообразив, как может быть истолкован подобный жест, и быстро распрямил ладонь, крепко, до побелевших костяшек вцепившись в подлокотник. Вот дура! Да пусть женится хоть на целом гареме, не за тем она приехала!

Анрэй старательно пытался вникнуть в обстоятельно-неторопливую речь Повелителя Светлой Долины, но грудь словно сдавило железным обручем, в висках застучали крошечные молоточки.

Как же не вовремя! Он постарался непринуждённо выпрямиться и сделать глубокий вдох. Привычная липкая дурнота прошла так же быстро, как и накатила. Пытаясь уловить потерянную нить разговора, он машинально взглянул на Аталь, которая притягивала взгляд магнитом, хоть и давал себе слово — не смотреть, не думать, не вспоминать. И тут же пожалел об этом. Целительница напряжённо следила за каждым его движением, а в синих омутах её глаз плескалось беспокойство и волнение. Совсем, как раньше…

Перехватив ответный взгляд короля, девушка снова уставилась в окно, как будто интересней королевского сада ничего на свете не было. Анрэй досадливо подумал, что она, наверное, единственная, от кого ему никогда не удавалось спрятаться за маской вежливого равнодушия. С усилием отогнав ненужные и неуместные мысли, мгновенно взял себя в руки, переключившись на пресветлых эльфов. Аудиенцию нужно было заканчивать, ведь скоро начиналась официальная свадебная церемония.

— Надеюсь, мы ещё сможем пообщаться в более приватной обстановке. У меня есть много предложений для Светлой Долины. Буду рад обсудить их с Вами. А сейчас располагайтесь, отдыхайте. Дворецкий отведёт в приготовленные для вас покои и предоставит слуг в Ваше распоряжение.

— Я принимаю приглашение, — голос Светлого Повелителя звучал дивной музыкой. — И понимаю, что у жениха сейчас много забот. Если это возможно, я прошу разместить Аталь неподалеку от нас. Хотелось, чтобы именно она стала нашей сопровождающей и помощником в общении с людьми.

Король улыбнулся в ответ, но глаза остались холодными.

— Понимаю. С графиней лэ Монтарино иногда просто невозможно попрощаться, — он перевёл взгляд на девушку: — Вы можете занять свои прежние комнаты. Надеюсь, они достаточно близки к Сиреневым апартаментам?

Целительница криво усмехнулась, заметив, как некоторые придворные затаили дыхание, чтобы не пропустить её ответ на предложение короля.

— Меня вполне устраивают прежние комнаты, Ваше Величество. Я не умею быстро менять свои привычки и привязанности.

— Несказанно рад столь неожиданно открывшемуся постоянству. Всегда приятно обнаруживать новые черты в своих подданных, — и прежде чем Аталь успела придумать достойный ответ, поднялся и объявил приём законченным. Девушка, не удержавшись, рванулась было вслед, но её остановил Повелитель, чуть слышно шепнув на ухо:

— Ты же не хочешь устроить скандал на радость всем этим милым и дружелюбным созданиям?

Аталь подняла на Повелителя абсолютно несчастные глаза:

— Ещё как хочу! Но не могу. Зачем вы попросили его назначить меня сопровождающей? Я не буду присутствовать на этой свадьбе. Мне нужно уехать. Сегодня же. Прямо сейчас. Только с ним поговорить. Хоть минуту…

Артисерэль сочувственно улыбнулся, подхватил её под руку и направился к выходу, успешно игнорируя любопытные взгляды мужчин и восхищённые женщин. С другой стороны хмурой тенью воздвигся непривычно серьезный Витаррэль, ограждая подругу от столь сомнительного внимания.

Среди придворных дам чуть не случился коллективный обморок.

— Надо же, как ей повезло…

— Ты видела, как они двигаются? Словно танцуют…

— А красивые все какие! И голос, голос — словно музыка!

— Нет, а вы заметили, как они с ней носятся? Их главный, видели? Ручку целует, на ушко шепчет, поселить поближе попросил…

— Ага, нашего короля ей мало, Светлую Долину подайте на тарелочке!

— Да, теперь понятно, чего она там высиживала так долго! Я бы тоже с места не сдвинулась от таких красавцев, пока не получила бы обручальный браслет!

— Успокойтесь, дамы, эльфы не женятся на людях!

— Смотри, как похорошела. Раньше — плюнуть не на что, а пожила с эльфами — на человека похожа стала…

Острый слух сына Повелителя исправно доносил обрывки бурных обсуждений, которые растекались по многоцветной людской толпе волнами грязной воды. Витаррэль задумчиво глянул на бесстрастное лицо отца, на безразлично идущую рядом девушку, и поймал себя на мысли, что начинает понимать, почему предыдущие Повелители не рвались к общению с человеческими королями.

* * *

Сиреневые апартаменты были действительно одними из лучших комнат дворца. Вот только на эльфов, равнодушных к роскоши, особого впечатления они не произвели. Даже непоседа Витаррэль выглядел странно задумчивым, без привычного любопытного блеска в небесно-голубых глазах. Быстро уточнил, где ему расположиться и ушёл отдыхать, понятливо прихватив с собой охрану. Артисерэль проводил сына подозрительным взглядом.

— Интересно, от чего он успел так устать?

— Я тоже пойду. Надо придумать, что одеть на эту замечательную свадьбу, раз уж смыться с неё вы мне не позволяете, — бесцветным голосом ответила Аталь.

— Я не намерен обсуждать мотивы своих поступков. Сама поймешь. Позже. А вот о короле — хочу поговорить, — начал было эльф, но девушка тут же его перебила.

— Простите, Повелитель, а этот разговор нельзя отложить? Впереди долгая и нудная церемония. Я намерена одеться во что-нибудь приличное, нарисовать лицо и «держать» его до конца сегодняшнего вечера. Или вам тоже не терпится взять у меня интервью для «удовлетворения любопытствующего народа»? — выпалив всё на одном дыхании, Аталь слегка покраснела.

Насколько она успела узнать эльфов, о человеческом нахальстве они знали только понаслышке. Ведь даже Витаррэль, поведение которого вполне соответствовало обычному человеческому подростку, у них считался чуть ли не пределом непослушания. А уж перебить Повелителя, когда тот изволит говорить, явно свидетельствовало, что как дипломат — она полный лопух, и ни умом, ни сообразительностью не блистает.

Окончательному убиению самооценки помещал серебристый смех эльфа. Девушка подозрительно посмотрела на него, припоминая, в каком это месте она так удачно пошутила. Повелитель с удобством расположился в кресле, выразительно махнув рукой на соседнее, и разлил по тонким хрустальным бокалам солнечно-белое вино.

— Я не собираюсь лезть в ваши сложные человеческие отношения. Это совершенно не интересно. Хотел лишь уточнить одну деталь: ты знаешь, что твой король серьёзно болен?

Целительница тут же успокоилась, перестала сверкать глазами и вздохнула.

— Знаю. Но это не совсем болезнь, а… хм, скорее последствия неудавшегося магического эксперимента. У него был сильно повреждён рисунок Дара, от магии-то он отказался, но последствия остались. Стоит ему переволноваться — сразу следует приступ. Наша медицина, к сожалению, не знает способов излечения магических травм.

— Это и есть та самая причина, из-за которой ты рискнула получить Дар эльфийского целительства? — Повелитель внимательно посмотрел на девушку.

Аталь молча кивнула.

— Странные вы, люди. Так безумно и бездумно усложнять свою жизнь, а после вдохновенно страдать от последствий… Мне, наверное, никогда вас не понять.

— А вы почаще приезжайте в Предгорье!

Эльф усмехнулся в ответ:

— Боюсь, мне и этого визита на ближайшую сотню лет предостаточно. Лучше ты подумай над моим предложением: если не захочешь оставаться в Предгорье, Светлая Долина с радостью примет тебя. Даю слово.

Аталь ошеломлённо захлопала глазами. Такого она точно не ожидала.

— Эээ…спасибо. Я подумаю, правда.

Повелитель учтиво проводил гостью и заглянул в комнату сына. Там было пусто. Для очистки совести эльф посмотрел под кроватью и выглянул в окно, но следов такого потрясающе незаметного исчезновения не обнаружил. Устало вздохнул и вопросительно глянул на безоблачно-синее небо. Солнечный луч скользнул в комнату, залив безупречную фигуру теплым светом. Артисерэль вздохнул и принялся за работу — заклинание было сложным и требовало полного сосредоточения.

* * *

Аталь вошла в свою бывшую комнату и остановилась на пороге. Все осталось прежним: любимая кровать, на которой каждый день можно было спать на новом месте, весьма скромных размеров шкаф, сиротливо притулившийся в углу, уютные креслица возле камина, резной деревянный столик с потайными дверцами и внушительным зеркалом в серебряной оправе. Как будто и дня не прошло после её отъезда…

На полу девушку поджидала записка, явно подсунутая под дверь. Аталь с надеждой схватила тоненький свиток, сломала печать и разочарованно вздохнула. Мелисса ещё раз настойчиво просила не исчезать после свадьбы, мол, разговор есть. Девушка пожала плечами. Подруга без сомнения не успокоится, пока не вытрясет всю душу. А разговоров не хотелось. Ни сочувственных, ни дружеских. Ни с Повелителем, ни с лучшей подругой. А тот единственный, кому всем сердцем хочется закатить грандиозный скандал, от души разреветься и бурно помириться, ясно дал понять, что свои стремления и желания она может отныне оставлять при себе.

Отмахнувшись от раздумий повышенной слезоточивости и отвернувшись от окна (наверное, королевский парк будет сниться ночью в кошмарах) девушка распахнула шкаф. Так, что тут у нас имеется? Имелось негусто. Много вещей девушка никогда с собой не возила, предпочитая решать проблему «обмундирования» на месте. А то, что некогда было подарено любимым, чтобы она не явилась на какой-либо официальный прием в привычном дорожном костюме (не менее красивом, но таком удобном, безо всяких корсажей и дурацких шнуровок!) — давно и прочно вышло из моды. Прекрасно! Выбор невелик: нарядиться старомодным пугалом либо устроить прощальный бенефис на радость придворным, появившись-таки в любимых штанах…

И тут же вспомнила про подарок Повелительницы, истинно женский, «к новой прическе». С облегчением и благодарностью помянув эльфийскую страсть к красоте и гармонии, Аталь отыскала в дорожной сумке небольшой сверток. Нежно прикоснулась к лёгкой, струящейся ткани глубокого синего цвета. Надо же — даже не помялось, несмотря на весьма небрежное хранение и транспортировку. Решив любоваться платьем в комплекте с собой любимой, наскоро натянула наряд и подошла к зеркалу. Отражение ей определённо понравилось. Платье, удивительно невесомое, мягко облегало тонкую фигуру, загадочно мерцая корсетом, расшитым перламутровыми нитями в дивные узоры.

«Эх, сюда бы мои сапфиры!» — подумала она с тоской и без особой надежды открыла шкатулку, где раньше хранились её драгоценности. К огромному удивлению, там они и оказались.

— Просто поразительно, как снизился уровень преступности за время моего отсутствия! — задумчиво произнесла девушка, надевая цепочку с сапфировым кулоном и сёрежки в виде грозди спелого винограда. Сапфиры согласно сверкнули в ответ, переливаясь на солнечном свете.

Осталось решить вопрос с обувью. Подтверждая гипотезу о небывалой сохранности имущества во время отсутствия законной хозяйки, обувь тоже оказалась на месте. Правда, к дивному эльфийскому наряду ничего подходящего не нашлось.

Пожав плечами, Аталь прикрыла глаза и представила себе изящные туфельки на тонком каблучке, в которых Повелительница Светлой Долины с грациозной легкостью вышагивала как по ровной дороге, так и живописным скалам. Скептически полюбовалась на материализовавшийся результат, убрала каблук и, махнув рукой (пропадать, так с музыкой) добавила на застёжки иллюзорных сапфиров пугающих размеров.

Расчесав волосы, она устроила полномасштабные раскопки в шкафчиках и шкатулках с драгоценностями в поисках подходящей заколки. На глаза попалась потёртая бархатная коробочка. О! Как она её искала, перевернув всю комнату перед отъездом — чуть не опоздала к месту сборов, но так и уехала, расстроенная пропажей любимого талисмана. Словно сглазила…

Девушка поспешно открыла замочек, достала тонкое серебряное колечко и надела на мизинец.

… На ветхой деревянной лавочке в укромном закутке сада Школы Магических Искусств было прохладно, уютно, и (самое главное!) — практически незаметно для остальных посетителей сада. Разумеется, такой бесценный набор качеств сразу вознес её в ранг излюбленных ухоронок для учеников. Вот и сейчас она не пустовала, занятая двумя юными дарованиями. Темноволосыми и настолько одинаково чумазыми, что их можно было принять за брата и сестру. Мальчик с настойчивостью дятла упрямо долбил заклинание, но, судя по нахмуренной и сосредоточенной мордашке, безрезультатно. Девочка сочувственно погладила по сердито дёрнувшемуся плечу.

— Ну, посмотри ещё разочек! — плавный взмах рукой и над ладонью затрепетала разноцветная птичка. Девочка дунула и птичка, ожив, испуганно упорхнула куда-то ввысь.

Мальчик тоскливо проводил взглядом её полет и вдруг задорно улыбнулся:

— Эх, Тали, как же я тебе завидую! Кажется, ты даже не задумываешься, когда магичишь! Вот мне бы научиться!

— Да чего тут сложного! Мне вот предсказания вообще не даются, а ты щёлкаешь, как орешки! И с математикой дружишь…

— Было бы чему радоваться, — мальчик помрачнел, вспомнив остальные свои достижения. — Если бы не ты, вылетел бы я отсюда, как твоя птичка, несмотря на титул.

— Не ерунди. Магистр Эрвин тебя любит и ни за что домой не отправит. Но это не значит, что учиться ты должен спустя рукава.

— Думаешь, я не догадываюсь, что меня тут держат исключительно из жалости?

— Анэ, ты ноешь. А разве мальчишкам положено ныть? — девочка доверчиво наклонила головку, пытаясь поймать его взгляд. Мальчик вздохнул и сдался:

— Ладно, давай ещё раз попробуем. Вот чует моё сердце, оставят меня на второй год, а ты пойдёшь дальше. Что я тогда буду делать? Тут не ныть, тут выть впору…

Девочка посмотрела в ответ серьёзным взрослым взглядом:

— Да куда я денусь? Обещаю, что всегда буду рядом!

— И подсказывать мне будешь? — засомневался мальчик, лукаво прищурившись.

— Нетушки! Сам всё выучишь! Смотри ещё раз, — взмыла в небо очередная птичка.

Мальчик нахмурился, упрямо сдвинул брови и повторил за подружкой заклинание. С тем же неутешительным результатом. Девочка тоскливо посмотрела на призывно блестевшую речку, но, отмахнувшись от разгильдяйских мыслей, вернулась к учёбе. Взяла мальчика за руку и тихонько сказала:

— Закрой глаза.

Мальчик безоговорочно подчинился. Девочка тоже зажмурилась, вспоминая слова учителя, и продолжила:

— Представь себе маленькую птичку. Мягкие пёрышки, живые глазки-бусинки, чуткие ножки, лёгкие прыжки, быстрые взмахи крыльев, скок-скок…

Девочка открыла глаза и проводила взглядом яркую птичку. А мальчик, с досадой отметив очередную недостачу в рядах пернатых экспериментов, разжал ладонь и с удивлением увидел маленькое серебряное колечко.

— Анэ, ну что это такое?

Мальчик с улыбкой пожал плечами:

— Примерь, мне кажется, тебе подойдёт.

Девочка солнечно улыбнулась, надевая украшение. У неё потом будет их много, дорогих, с драгоценными камнями, изящных, мастерски сделанных, но только это, единственное, запомнится навсегда.

— Спасибо… — растроганно сказала она и тут же посерьёзнела. — Ох, Анэ, ты всё что угодно сделаешь, кроме домашнего задания. Вот скажи, о чём ты думал?

— О тебе, конечно. Я всегда думаю о тебе, милая, — мальчик ласково улыбнулся и протянул ладонь: — Знаешь что, верни мне это колечко. Я сделаю такое же, настоящее. А то дарить иллюзию недостойно для принца, пусть даже такого бестолкового, как я…

…Из воспоминаний Аталь выдернуло ощущение опасности. Странное, необъяснимое чувство накатилось так остро и неожиданно, словно, проснувшись среди ночи в холодном поту, не можешь понять, это кошмар приснился или всё было въявь. Быстро поставив защиту, она внимательно огляделась, проговаривая заклинание.

Ничего.

Ещё раз, сосредоточившись, медленно повернулась, вытянув ладонь.

Ничего.

На мгновение показалось, будто тени в комнате сгущаются, подступают ближе, сжимаясь в кольцо вокруг неё…

И тут раздался стук в двери. Ощущение опасности схлынуло бесследно, оставив лишь сомнение. Что это было? Солнце зашло за тучу, мелькнув облачной тенью, и выглянуло вновь? А расшатанные нервы мигом сочинили страшную сказку? Или не почудилось, и действительно было в комнате нечто опасное и непонятное, ни человеческой, ни эльфийской магией не обнаруженное?

Стук настойчиво повторился. Аталь бесшумно подошла к двери и осознала, что боится. Чтобы поскорее отвлечься от раздражающей паники, она, не раздумывая, решительно распахнула дверь, с трудом удержавшись, чтобы не захлопнуть её уже позади себя. И притормозила, чуть не уткнувшись носом в незнакомого темноволосого мужчину в совершенно невообразимом наряде.

Короткая тёмная безрукавка, мягко облегающая широкие плечи, оставляла обнажёнными мускулистые руки. На шее болталась связка каких-то амулетов, не особо понятной формы и предназначения. Но подкосила слабую нервную системы девушки даже не длинная, перевитая серебристой тесёмкой коса, сложного плетения, а… широченная юбка! Аталь, постаравшись унять истерический смешок в ответ на пришедшую в голову идею, что эльфийская магия сказалась-таки на мыслительных способностях отдельно взятых человечек, попыталась отвести изумлённый взгляд от странной детали мужского наряда. Взгляд отцеплялся с трудом, пытаясь осмыслить тайное предназначение сего элемента одежды, но девушка справилась. И тут же напрочь забыла обо всех юбках в мире, утонув в нереально-зелёных глазах. Прекрасные изумрудные очи, затененные угольно-черными ресницами, небрежно и неспешно изучили её от растрепанных волос до кончиков иллюзорных туфлей. И, судя по их выражению, поставленный диагноз не сулил особых комплементов.

— Я могу увидеть Повелителя Светлой Долины? — негромкий голос, словно прохладный нежный шелк, коснулся щеки.

В глазах девушки вспыхнули синие искры. Насмешливо улыбнувшись, она постаралась поточнее скопировать скучающую интонацию незнакомца:

— Если необходимо моё персональное позволение, поздравляю — оно у вас в кармане! Идите и увидьте! — и от души грохнула дверью прямо перед опешившим мужчиной.

Постояла, прислонившись лбом к прохладной стене, и снова оглядела комнату. Ощущение опасности улетучилось бесследно. Только сердце всё никак не могло успокоиться, барабанной дробью выстукивая гимн опасности. В дверь снова постучали.

— Сейчас кого-то будут убивать, — зловещим голосом пропев строчку из известной разбойничьей песни, девушка снова распахнула дверь:

— Что, разрешение нужно в письменном виде?

Незнакомец ослепительно улыбнулся, словно осветив всё вокруг себя. Аталь отстранённо подумала, что за подобную улыбку нужно отдавать под суд, как за незаконное применение высококачественного приворотного зелья, и восторженно уставилась на восхитительно-абсурдную юбку. Смотреть в невозможно-прекрасные тёмно-зеленые глаза, щедро затененные густыми девичьими ресницами, почему-то, было ещё страшнее, чем оставаться одной в комнате.

— Меня зовут Кристарн. Прошу прощения, но мне сказали, что именно здесь разместился со свитой Повелитель светлых эльфов. Наверное, я что-то не так понял, — шелковый голос струился и завораживал чарующей мелодичностью, оттененной мягкой, грудной хрипотцой. Но Аталь пришло в голову нелепое сравнение, что шёлк может ассоциироваться не только с нежностью. Ведь именно из шелковых нитей получаются лучшие удавки. Она прикрыла глаза, стряхнув наваждение, и осторожно подняла щит. Незнакомец, словно разглядев её опасливое движение, улыбнулся ещё ослепительней, гад такой.

— А можно уточнить, кто вам подсказал такое направление? — в ответ на следующую порцию приворотного зелья целительница только хмыкнула и раздражённо сузила глаза.

— Какая-то дама. Сожалею, но имени не запомнил, — ответил Кристарн, слегка обескураженный отсутствием предсказуемой женской реакции на свою знаменитую улыбку, за которую ему прощалось очень многое, даже Повелительницей.

— Ага, теперь всё понятно, — девушка ухмыльнулась и намеренно повысила голос. — Дело в том, что для наших придворных дам характерна странная болезнь — полнейшее отсутствие мозгов и чересчур развитое воображение. Страшное сочетание, уж поверьте на слово. Поэтому они постоянно что-то путают и многое забывают. Где находятся чужие комнаты, где свои, что может случиться с излишне любопытными длинными носами и безмозглыми головами… Но, к сожалению, рецепт излечения слабоумия современной науке пока не известен.

Целительница с удовольствием прислушалась к недовольному ропоту за ближайшим углом. Обнаружив на лице незнакомца тень понимания, уже гораздо спокойнее продолжила:

— А комнаты Артисерэля — сразу за поворотом.

— Я понял. Вы и есть та самая Аталь, появления которой здесь ждали сильнее делегации пресветлых эльфов! — совершенно другой, серьёзный и оценивающий, взгляд скользнул по её лицу.

— Нет-нет-нет, — девушка поспешила отказаться от таких рекомендаций, красочно представляя, сколько версий о её возвращении сейчас бродит по дворцу. — Если источники вашей осведомлённости те же, что и путеводители, то я кто угодно, но не «та самая Аталь»!

Кристарн неожиданно для себя рассмеялся и слегка наклонил голову.

— Прошу вас оставить за мной один танец. Мне будет очень интересно составить собственное мнение о такой знаменитой персоне.

Настроение внезапно улучшилось, и девушка вполне искренне улыбнулась в ответ.

— Договорились. Извините, но скоро начнётся церемония, а я ещё не совсем готова.

Кристарн молча поклонился и пошёл по коридору в поисках комнаты Артисерэля. Девушка проводила его любопытным взглядом, обнаружив, что невероятная юбка оказалась, всё-таки, штанами. Впрочем, дикий наряд незнакомцу странно подходил. Весь, до последней мелочи, включая даже эти невообразимые брюки с широченным поясом, подчёркивающим тонкую талию и необъятными штанинами, сужающимися к лодыжке. Да и двигался он странно — быстро и стремительно, как эльф. Только вот на светлого был совершенно не похож. На человека — тоже. Хотя слегка заострённые кончики ушей и вводящая в ступор невероятная улыбка громко намекали, что без эльфов тут не обошлось. Незнакомец скрылся за поворотом, и Аталь закрыла дверь, продолжая раздумывать, откуда взялся этот субъект и зачем ему мог понадобиться Светлый Повелитель.

Кристарн прекрасно чувствовал её изучающий взгляд и неожиданно поймал себя на глупом желании — вернуться и поговорить, ну или хотя бы просто ещё раз взглянуть на эту странную человечку. В прекрасном платье, чудесными волосами, разметавшимися по хрупким плечам и с босыми ногами — невероятная картина среди местных дам. Не сказать, что красавица, но что-то в её внешности цепляло, заставляя присмотреться пристальней. То ли синие глаза, потемневшие от гнева, то ли слишком изящные для человека движения, то ли странная реакция на его безотказную улыбку…

Непонятно. И любопытно. А ещё интересно, что могло её так испугать, ведь, судя по язвительной отповеди, она явно не робкого десятка. Возле её двери он уловил сильный, почти панический страх, но в её комнате никого не было. Мелькнуло, правда, какое-то смазанное, странное ощущение чужого присутствия, но никакой угрозы для самого дроу не представлявшее. Прокрутив свои ощущения и так, и эдак, и ничего нового не припомнив, Крис постучал в комнату Светлого Повелителя, искренне надеясь, что на этот раз попал по нужному адресу. И моментально выбросил из головы непонятную человечку вместе с её загадочными страхами.

Артисерэль открыл сразу, будто караулил под дверью.

— Кристарн? Вот уж кого не ожидал здесь увидеть! Удивил. Проходи.

Пропустив дроу в комнату, он тщательно закрыл дверь и изящным взмахом ладони поставил защиту от нежелательного любопытства. Кристарн дождался, пока эльф обратит на него внимание, и торжественно произнёс:

— Приветствую Вас, о Пресветлый Артисерэль, от имени правительницы Тёмной Долины и от себя лично! Повелительница Лаэлия, цитирую: «восхищена, что за столько лет тягостных раздумий о несовершенстве других рас, вы всё-таки отважились на столь трудное и опасное путешествие, чтобы порадовать людей глубинами истинной мудрости и великолепием эльфийской красоты», и желает вам всяческих успехов на дипломатическом поприще.

Артисерэль, добросовестно дослушал проникновенную речь тёмного, небрежно кивнул в ответ и пригласил присесть в кресло.

— С твоего позволения, я придумаю достойный ответ позже. Извини, вина не предлагаю. Оно здесь просто ужасно.

— Это тонкий дипломатический маневр для заключения торговых договоров со Светлой Долиной! — развеселился Кристарн.

— Ха-ха, — мрачно ответил Повелитель. — Я уже почти согласен. И это, несомненно, лучшее человеческое вино! Не обидеть же меня хотят, в самом-то деле!

— Нет, конечно. Человеческий король, наверное, вне себя от счастья лицезреть светлых эльфов.

Артисерэль саркастично улыбнулся и тут же поинтересовался:

— А что, тёмных принимали менее восторженно? Насколько я знаю, после твоего последнего визита никого из тёмных в Предгорье не видели.

Кристарн немного помрачнел:

— Ну, торговлю-то мы не прекращали. Правда, королевской казне прибыли от неё было немного. Но теперь, возможно, всё изменится. Лаэлия хочет открыть здесь представительство. Вот и послала меня оценить на месте что и как.

Артисерэль заинтересовано взглянул на дроу:

— И как тут что? Чего хорошего (а главное — плохого!) ты можешь сказать о человеческом короле?

Кристарн задумался и начал говорить, медленно подбирая слова:

— Он умен. Хочет многое сделать для своей страны и, вроде как, неплохо получается. Его любит народ, поддерживает армия. Здорово придумал и с этой Гильдией — состоящие на королевской службе маги отделены в особую касту, не менее влиятельную, чем дворяне. Причём с гарантией рабочего места, достойного заработка и привилегированного положения в обществе. Маги на него чуть ли не молятся и поддерживают во всём — фактически, он создал себе ещё одну армию, преданную и куда более сильную, чем основная.

При этом неудивительно, что его не особо жалуют эти их Круги, куда входят все знатные персоны королевства. Но в открытую никто не противостоит, так, гадят исподтишка… В общем, как для правителя, он неплох. Если тебя интересует моё мнение — можешь смело договариваться о торговле. Не обманет, пока ему будет выгодно.

— А что тебя смущает?

Тёмный неопределённо пожал плечами и нехотя продолжил:

— Он не доверяет никому. Нет, для правителя это даже неплохо, но для живого существа — странно. Любое слово, любое движение он принимает настороженно, всегда ожидая подвоха. Ни министры, ни маги, ни невеста, ни мать не имеют на него никакого влияния. Он их слушает, но не слышит. И никому не верит. Необычно, как для человека, правда? Его эмоции словно заморожены этим недоверчивым равнодушием. Даже я его почти не слышу.

Артисерэль не зря был Повелителем — знал, когда нужно сменить тему, чтобы собеседник не ударился в задумчивую меланхолию.

— Так ты приехал не просто на свадьбу, а с далеко идущими намерениями?

— О, Пресветлый Повелитель, вы хотите так запросто выведать все планы моей любимой правительницы? — оживился дроу. — А где же коварный подкуп?

— Какие вы, тёмные, корыстные, оказывается!

— Да, мы такие, — охотно подтвердил Кристарн и с жертвенным вздохом «сдал» информацию. — Свадьба — само собой. Но у меня есть ещё одно поручение — найти человеческого Оракула. Не смейся. Сам не верю в такое чудо природы. Но ты же знаешь Лали — если ей чего втемяшится в голову, то выковырять оттуда это нечто без весомых аргументов не получится. В общем, у меня приказ — пойти и найти. А для этого нужен проводник — человеческая целительница-маг (одна штука), желательно знающая дорогу. Как и где её получить — ещё не придумал. Зачем она нужна и к чему такие сложности — тоже. Наверное, дивная атмосфера человеческого города плохо влияет на мои умственные способности.

Артисерэль заинтересованно взглянул на собеседника:

— А зачем тебе Оракул? Неужели у Повелительницы появились видения?

— Аж одно. Слабое и невразумительное. Некая кошмарная катастрофа, под названием «ужас-ужас, мы все умрём!». Как по мне, то ерунда полная. Но согласился я на эту авантюру только по одной причине — вдруг это связано с очередным открытием Портала, время то подходит.

Наша же великая предсказательница толком ничего не запомнила, а повторить видение не удаётся — каких-то там исходников не хватает для полного счастья. Вот и пришла ей в голову гениальная мысль поговорить с человеческим провидцем. Ведь если видение настоящее, а будущее действо настолько глобальное, оно обязательно должно подтвердиться. Среди нас ведь больше предсказателей нет, хоть всеми целителями по периметру обвешайся…

— Если видение настоящее… — эльф на миг задумался и, практически без паузы, продолжил: — Могу помочь. Есть у меня здесь знакомая целительница. И она охотно уедет из дворца после королевской свадьбы. Собственно говоря, она бы и до неё уехала, но это единственный человек, с которым я могу общаться без насилия над собственной личностью. Поэтому потерпишь до конца свадьбы. Только вот чем ты сможешь её заинтересовать? За твои красивые глаза она ничего делать не будет. Деньги предлагать не советую.

Кристарн вопросительно изогнул тонкую бровь:

— Я догадываюсь, о ком ты. Прекрасная Аталь — бывшая королевская пассия, пропавшая без вести в вашей Долине? Ты в курсе, что она тебя соблазнила и вскоре женит на себе, чтобы стать королевой эльфов?

— Крис, у тебя передозировка человеческих сплетен! — Артисерэль недовольно поморщился. — В который раз убеждаюсь в мудрости наших предков — общение с людьми ни к чему хорошему не приводит!

— Ага, но есть маленькие синеглазые исключения, не так ли?

— Как и в любом правиле. Я познакомлю вас после официальной церемонии. А ты думай, чем её заинтересовать. И предупреждаю сразу: я планирую забрать её в Долину: девчушка отлично влияет на Витаррэля — он действительно начал взрослеть. Поэтому даже не пробуй проверять её устойчивость к обаянию твоих попутчиков. Это условие.

— Как скажете, Повелитель, — ухмыльнулся Крис и не преминул воспользоваться моментом: — Кстати, какого демона она у вас делала? По Тёмной Долине ходят десятки анекдотов про спасение твоего сына. Я даже сам парочку сочинил.

— Никто и не сомневался, — досадливо поморщился Артисерэль. — Нет тут никакой тайны: Аталь действительно спасла Витарра и была нашей гостьей. Не забывай, она — человечка. Забавная, хорошая, милая и добрая, но человечка. Поэтому ничего сверхсекретного, и уж тем более нового для тебя, она точно не знает. Лучше расскажи, как вы живёте в своей Долине? Не надумали принять наше предложение?

Кристарн пожал плечами и начал рассказывать последние новости, щедро разбавляя их не менее свежими сплетнями, про себя отметив, что светлый явно недоговаривает. Что, три года любовалась девчонка красотами Светлой Долины?

Но времени было маловато, да и Артисерэля выудить информацию, делиться которой он не собирался, было проблематично. Впрочем, Кристарн решил одну из главных своих проблем — нашёл проводницу. Почти. По сравнению с этим замечательным событием, детальная история похождений спасительницы глупых подростков была не столь уж интересна.

Глава 2

Свадебную церемонию было решено проводить в королевском парке, что вызвало бурю противоречий. Особенно негодовали дамы, которые были не в восторге от перспективы простоять на вязнувших в земле каблуках весь обряд. Но короля Анрэя мало волновали такие мелочи, по сравнению с проблемой размещения огромного количества гостей. Парк был красиво украшен разноцветными фонариками, цветами и лентами. А сама поляна, на которой молодожёнов должны были благословить Верховные жрецы богов, напоминала цветущую феерию. По крайней мере, бабочкам, слетевшимся со всех окрестных садов.

Аталь без особого энтузиазма объясняла любопытным эльфам, что означают те или иные знаки отличия среди дворянства, с трудом вспоминая имена и титулы всех собравшихся. Эльфы скучающим взором оглядели цветущую поляну, негромко посетовали об ограниченности человеческого представления о прекрасном, и соизволили заинтересоваться жрецами человеческих богов, неподвижно застывшими под цветущей аркой.

Первой стояла жрица богини Любви и Красоты, Покровительницы семейного очага, которая и проводила обряд. За ней, выстроившись полукругом, стояли ещё шестеро жрецов. Чтобы никто не усомнился в законности королевской свадьбы, молодую пару должны были благословить не менее семи взывающих к богам. Соответственно, чем ниже социальный статус молодожёнов, тем меньшее количество благословляющих требовалось. Крестьяне довольствовались простым жрецом из храма Любви и Красоты. Старосты и зажиточные фермеры предусмотрительно жаждали благословления от богини Земледелия и Плодородия. Горожане выбирали Разум и Знание или Здоровье и Исцеление, дворяне — Справедливости и Силы, Удачи и Благоденствия…

— С ума сойти! И сколько всего богов в человеческом представлении? — Артисерэль действительно заинтересовался, потому что для эльфов существовали только покровители — Свет и Тьма — да и тех богами назвать было затруднительно.

Целительница наморщила носик, стараясь не рассмеяться, видя неподдельное изумление светлых эльфов, и уверенно произнесла:

— Двенадцать, конечно. Божественное число, между прочим. Мы не мелочны! Для вероисповедания в Предгорье абсолютная свобода выбора. Анрэй говорит, что народу веру запрещать нельзя. Пусть каждый сам разберётся в кого и насколько сильно ему верить.

Аталь собиралась продолжить объяснения, но тут её взгляд наткнулся на Мелиссу, приветственно махавшую им рукой. Придворный маг сопровождала небольшую группу гостей, во главе с темноволосым красавцем, искавшим Артисерэля в комнате Аталь.

К компании тут же направился начальник королевской стражи и, одарив придворного мага недовольным взглядом, громко потребовал от гостей сдать оружие. Светлый Повелитель, оценивший тон и предложение, насмешливо хмыкнул, и успокаивающе подмигнув встревожившейся девушке. Четверо мужчин, не удостоив человека ответом, разом повернули головы к зеленоглазому предводителю. Тот с какой-то подозрительной задумчивостью внимательно рассматривал медленно бледнеющего начальника стражи. Затем завел руки за спину и, нахально ухмыльнувшись, красноречиво огладил угольно-черные рукояти клинков. Оружие его и спутников мгновенно растаяло в темной дымке, тонко намекая, что не менее быстро сможет вернуться в любое мгновение. Зеленоглазый, оторвав гипнотизирующий взгляд от человека, цепко оглядел толпу и, задержав внимание на Аталь, ослепительно улыбнулся.

— Можешь не стараться, у меня уже выработался иммунитет даже на светлых эльфов, — пробормотала девушка, быстро отводя взгляд.

— Ты знакома с посланником Тёмной Долины?

— А, так это дроу? А я-то думаю, чего они на вас так похожи! — сообразила целительница и поспешила ответить на вопрос Повелителя: — Почти знакомы. Он ошибся дверью в поисках неких светлых эльфов.

Артисерэль явно намеривался продолжать расспросы, но тут раздался мелодичный перезвон маленьких колокольчиков и гости притихли. На противоположных сторонах поляны показались король Анрэй, под руку с матерью и принцесса Виктория, ведомая отцом. Пары дошли до цветущей арки и, поклонившись родителям, стали рядышком перед семёркой жрецов. Вестница Богини Любви и Красоты начала воззвание к своей покровительнице.

Аталь судорожно вздохнула и окаменела. Не почувствовала руки Артисерэля, в ободряющем прикосновении сжавшей её ледяные пальцы. Не увидела материализовавшегося из пустоты Витаррэля и многообещающего взгляда Повелителя, предвещавшего сыну очередную познавательную беседу. Не заметила пристального взгляда зеленоглазого дроу, стоявшего неподалёку. И если бы кто из эльфов попросил объяснить значение какого-либо действа, она вряд ли бы отозвалась.

Зато темные эльфы, охотно просвещались, вовсю эксплуатируя придворного мага, и выслушивая подробное объяснение любой заинтересовавшей их мелочи. Тем временем, прослушав воззвания всех жрецов и перечисления всех благ, которыми их боги были просто обязаны осыпать королевскую пару после свадьбы, молодожёны повернулись друг к другу.

— Я, Анрэй, из рода Оллет, наследный и благословлённый правитель Предгорья, прошу тебя, Виктория, принцесса Соттерэй, стать моей женой, матерью моих детей, королевой моей страны. Обещаю быть тебе защитой, прошу — стань моей опорой. Благословите нас, Боги.

Виктория побледнела от негодования, благо под кружевной вуалью были не особо заметны перемены в цвете лица невесты. Клятва была произнесена правильно, но с таким равнодушием и в настолько сжатой форме, что девушка почувствовала, как закипает от гнева. Ни слова о любви, красоте невесты или совместном счастливом будущем! Ни одной теплой улыбки и восхищенного взгляда, которые она ещё вчера изредка ловила на себе! Только вчера…

Ну, хорошо же, она знает что предпринять! Если раньше принцесса колебалась, то сухая краткость короля, подтверждающая наихудшие из её предположений, была последней каплей на весах принятия решения. Тщательно подбирая слова, она произнесла не менее короткую клятву в ответ, пытаясь поймать взгляд жениха. Но тот равнодушно смотрел сквозь неё, занятый своими мыслями, словно невеста вдруг стала прозрачной.

Тут жрица Богини Любви обратилась к присутствующим:

— Знает ли кто причины, по которым моя Богиня не может благословить новобрачных?

Головы доброй половины присутствующих, словно тренировались, синхронно повернулись в сторону Аталь. Артисерэль лишь сильнее сжал её ладонь. Особо внимательные могли бы заметить лёгкое свечение сомкнутых рук. Сама же Аталь видела только глаза Виктории, светившиеся на бледном красивом лице двумя голубыми озерами. Гордо вскинутая голова, идеально ровная спина, выдающая напряжение тела, и слепящая, жгучая обида, спрятанная за легкой улыбкой, положенной по этикету — этот взгляд и вернул девушке способность здраво мыслить. Она криво усмехнулась и глубоко вздохнула. Странное оцепенение стекло с неё, словно вода, оставив после себя лишь горечь утраты. Всё. Не решилась. Не успела. Не смогла.

Видимо, время, необходимое для оглашения причин для отказа в благословлении Богини, было исчерпано, так как жрица, продолжила свадебную церемонию, разразившись очередным напутствием. Над поляной раздался разочарованный вздох толпы, не дождавшейся занимательного скандала. Кристарн осторожно попытался снять щит, блокировавший его Дар, и тут же вернул его на место, проклиная про себя человеческую эмоциональность.

Наконец, жрица Любви провозгласила союз состоявшимся и освящённым, официально объявила молодых мужем и женой и, облегченно улыбнувшись, разрешила поцеловать друг дружку. Анрэй, откинул кружево с лица молодой королевы и только собрался последовать совету жрицы, как Виктория отстранилась.

— Мой король, а как же ритуал последнего желания невесты? — звенящим от напряжения голосом поинтересовалась девушка.

Анрэй настороженно глянул на невесту и постарался беззаботно улыбнуться, отмахиваясь от настойчивого шёпота интуиции, уверенно заявлявшего, что буря мимо не прошла.

— Моя прекрасная возлюбленная, прошу тебя о поцелуе, последнем, как для невесты и первом, как для жены. Ради него обещаю исполнить любое желание, что мне по силам и не противоречащее интересам королевства, разумеется.

Виктория, милостиво дождавшись окончания ритуальной фразы, торжествующе улыбнулась, бросив победный взгляд в сторону Аталь, и отчеканила звонким, слышным даже на окраине поляны голосом:

— Прошу милости для верной подданной и близкой подруги нашего трона. Всем известно о великих заслугах перед короной графини лэ Монтарино: мы рады видеть на нашей свадьбе представителей великого народа светлых эльфов. Я надеюсь, что этот визит послужит началом многовековой дружбы и, для её укрепления, прошу тебя, мой король устроить свадьбу нашей прекрасной Аталь с любым из эльфов. Пусть этот союз станет первым залогом крепких и дружественных отношений между нашими странами. И пусть наша подруга обретет заслуженное счастье в легендарной Долине прекрасных эльфов…

Над поляной зависла такая тишина, что стало слышно даже пролетавших бабочек. Озадаченные таким вниманием, мотыльки решительно замахали крылышками, поспешив разлететься подальше от подозрительной предгрозовой тишины. Кристарн, затейливо ругаясь про себя, торопливо возводил ещё один ментальный щит, махнув рукой на остальную защиту, надеясь успеть до оглушающего взрыва эмоций, которыми вот-вот разразится шокированная толпа. Анрэй в изумлении смотрел на свою невесту — такой выходки от кроткой Виктории он совершенно не ожидал, и теперь быстро просчитывал варианты достойного выхода из сложившейся ситуации.

Первой пришла в себя Аталь.

— Ну, всё, с меня хватит, — зло блеснули синие глаза и она, вырвав руку из ладони Артисерэля, подалась вперёд. В это самое мгновение, невозмутимый светлый эльф взмахнул руками, будто стряхивая с ладоней брызги воды…

Зал замер повторно от эльфийской магии, которая не оказала воздействия только на Аталь и Артисерэля. Повелитель невольно вздрогнул, отметив про себя этот факт, но тут же овладел собой. Легонько шевельнул пальцем, снимая заклинание с короля Анрэя. А боковым зрением отметил недовольное лицо Кристарна, освободившегося самостоятельно.

— Предупреждать надо. Больно же! — прошипел дроу, зная, что Артисерэль прекрасно услышит его шепот. Но светлый на провокацию не поддался:

— Не знал, что ты без щитов ходишь, как мальчишка. Да и заклинание у меня висело подготовленное — не скрывал. Зато растёшь на глазах — смотри, как быстро освободился. Так что прекращай шипеть, давай лучше поглядим на маленькое, но очень увлекательное представление. Возможно, будут жертвы…

— Иногда я забываю, кто из нас тёмный, — недовольно проворчал Кристарн.

Времени, потраченного эльфами на переговоры, Аталь хватило, чтобы стремительным шагом дойти до арки молодожёнов. Про себя она отметила неподвижность всех присутствующих, смутно понимая, что это действие какого-то заклятия, но бушующая волна негодования не давала разуму спокойно обдумать это явление. Зато обратила внимание, что при её приближении из взгляда Анрэя исчезает равнодушное сосредоточение и появляется горячее желание оказаться где-либо, но только не здесь.

— Даже не надейся! Или ты мне прямо сейчас быстро и внятно объясняешь, что за ерунда здесь происходит, или я за себя не ручаюсь! И поверь, это не пустая угроза, а торжественное обещание!

Анрэй иронично поднял бровь:

— Тебе было плохо слышно со своего места? Моя невеста попросила выдать тебя замуж за эльфа. Правда, не уточнила, каким образом я должен это сделать, но постановка задачи была предельно ясна…

— Ты что издеваешься? Сам женился? Молодец! Скатертью дорога, совет вам да любовь! А за меня нечего решать! Хоть ты тут лопни на пару со своей невестой, ни за каких эльфов я замуж не пойду!

— Ах, тебе и эльфы не угодили? Неужели даже они, совершенные и прекрасные, недостойны твоей руки? Тогда какого демона ты сидела в их Долине три года? Ты хоть немного думала о том, что я должен был чувствовать, когда ты пропала без вести? Ты могла хоть две строчки написать, мол, жива, здорова, живу тут с эльфами, иди ты к демонам со своим троном? — проорал Анрэй в ответ, в секунду превратившись из равнодушной статуи в обманутого возлюбленного.

Кристарн удивленно изогнул бровь. Смешно — непрошибаемый для его Дара король рядом с рассерженной девчонкой словно снял маску, превратившись в обыкновенного человека. С вполне определяемыми обыкновенными человеческими чувствами. Значит, всего-навсего, его нужно разозлить. И можно читать, как открытую книгу…

Аталь с удивлением посмотрела на ладони, ощущая, как они пылают от невидимого огня. И вдруг короткой вспышкой озарения пришло понимание того, что нужно сделать. Она неожиданно рассмеялась и весело взглянула на разозлённого короля.

— Сейчас покажу! — внезапно обняла Анрэя и поцеловала. Сильно, страстно, вкладывая всю свою душу в простой поцелуй, и печально осознавая, что он последний. Одновременно, не давая возможности опомниться и отстраниться, положила обе ладони ему на грудь. Туда, где клокотала злость и обида, где сквозь тугой обруч сдавившей грудь боли билось неровными рывками его сердце. Жжение в ладонях усилилось, жидким огнём перетекая с кончиков её пальцев в человеческое тело, и бесследно пропало.

— Ну, собственно говоря, вот такого демона. А почему так долго — неожиданный побочный эффект эльфийской магии. Попросту говоря — проспала я почти три года. И по моему времяисчислению прошло меньше луны с нашей последней встречи. Вот так.

Анрэй понял, что его представления о безграничном удивлении до этого мгновения были совершенно убоги и лишены фантазии. Он впервые не знал, что сказать и как исправить непоправимое. Поэтому просто стоял и смотрел на девушку, исцелившую его такой дорогой для них обоих ценой.

— Оооочень интересно! — только у дроу мог получиться такой насмешливый шёпот. — Тебе придется кое-что объяснить, Артисерэль. Каким это образом у «простой, забавной и хорошей, но человечки» вдруг получилось Общее Исцеление высшей магии? — холодно добавил он, припомнив характеристику девушки из уст Светлого Повелителя.

— Витарр провёл обряд передачи Дара, а тот — возьми, да приживись. Ну, балбес он у меня, балбес! — устало признался светлый эльф.

Холодный взгляд дроу стал задумчивым:

— А ведь считалось, что это невозможно. И Свет её принял?

— А ты посмотри повнимательней, — пожал плечами Артисерэль.

Кристарн пригляделся. Человечка, как человечка. Ничего особенного. Тем более со спины, когда сияющих глаз не видно. Прошёл бы мимо сотни таких и не заметил… Во, дурак! Уж, наверное, Светлый Повелитель не внешность своей подопечной имел в виду! Маг недоделанный… Перешёл на магическое зрение и остолбенел, зачарованным тёплым, ярким сиянием света её души. Он даже почувствовал, как где-то глубоко внутри разочарованно хмыкнула Тьма, подтверждая, что для неё такая душа абсолютно недоступна и поэтому столь интересна…

— Ладно, с этим разберёмся позже, — дождавшись согласного кивка от светлого, дроу продолжил уже обычным язвительным тоном: — Кстати, кого будешь женить на своей подопечной или подопытной (прям, не знаю как правильно!)? Советую Витаррэля — человечка бойкая, быстренько его построит и поставит на путь истинный.

— Ты очень наблюдателен. Но жениться я предлагаю кому-нибудь из вас!

— Ха-ха. Не интересно. Твой балбес — ты и расхлёбывай.

— Объясняю по пунктам. Сына вмешивать в этот фарс я не дам. Аталь мне не сделала ничего плохого, чтобы наградить её таким мужем, пусть даже и фиктивным — Витарр и так в неё влюблён. Нет, ничего серьёзного. Просто мальчик ещё слишком слаб, чтобы отличить влюблённость от Зова собственного Дара. Так что, во избежание недоразумений, сына не предлагаю. Я — женат, телохранители тоже. Это прекрасно видно по обручальным браслетам. Остаётся два варианта — объявить официально, что дурацкие человеческие традиции для нас, распрекрасных, оскорбительны, ибо на людях мы ни за что не женимся. После чего гордо удалиться, накрыв деревянным корытом идеи каких-либо соглашений с людьми. Второй вариант: напомнить, что дроу — это те же эльфы, только тёмные.

Хочу напомнить, что кое-кому нужен проводник. И в случае состоявшейся свадьбы этот кое-кто на законных основаниях получит необходимое ему сопровождение к Оракулу. Вот тебе и мотивация — помоги Аталь достойно выбраться из этой ситуации, а она пусть отплатит тебе увлекательным путешествием. И не нужно сверкать глазами, я тебе не человеческая девица — в обморок не упаду. Можно подумать, я тебе нечто ужасное предлагаю! Женись по этим забавным человеческим обрядам, по ним же потом полюбовно разведёшься. Не хочешь сам — так ты не один без браслета, есть ещё и Тебар, не так ли? В общем, решай сам — исчерпать глупый инцидент прямо сейчас или раздуть до ожидаемого всеми скандала, я не могу удерживать Завесу Недвижимости бесконечно, — устало закончил тираду Артисерэль.

— Так гладко стелешь, словно собственными руками подстроил эту ситуацию, — проворчал Кристарн, понимая, что спор он явно проиграл. Ну не приказывать же Тебару жениться под предлогом, что самому не хочеться?

— Давай быстрее, моя сила не безгранична, — напряжённо мотнул головой эльф.

Дроу упрямо пробормотал что-то не особо лестное в адрес глупых человечек с идиотскими идеями и светлых эльфов, которые всё привыкли сваливать на плечи многострадальных тёмных, и быстро шагнул вперёд.

— Прошу прощение за вмешательство в ваши трогательные выяснения отношения, но мне кажется, кое-кому необходимо решить маленькую проблемку, — не обращая внимания на удивлённые взгляды обернувшейся пары, дроу продолжил: — а точнее — женить какого-нибудь эльфа на одной милой девушке в угоду другой милой девушки.

— Не буду говорить за толпу найденных Вами милых девушек, но лично я сегодня замуж не собираюсь. Ни за людей, ни за эльфов, ни за демонов, — холодно отрезала Аталь.

— Что вы предлагаете? — Анрэй успокаивающе положил руку на плечо подруги.

Кристарн ослепительно улыбнулся, недоумевая, почему ему так неприятен этот собственнический жест короля.

— Я предлагаю продолжить свадьбу, не нагнетая обстановку бурным разрешением возникшего недоразумения. Быстро разыграть сценку на тему: «большое спасибо за вашу нереальную прозорливость», а потом тихо и мирно развестись. Надеюсь, разводы у вас узаконены? — подозрительно уточнил он, — Или как у гномов, «пока смерть не разлучит нас»?

— Разводы узаконены. Через луну после свадьбы я лично подам прошение в храм, чтобы все прошло быстро и тихо, — сказал Анрэй, всерьёз обдумывая идею, не обращая внимания на сузившиеся глаза Аталь.

— Я что, научилась становиться невидимой и неслышимой? И на каком-то непонятном тебе языке объясняю, что не намерена становиться игрушкой по прихоти глупой девчонки? — Аталь раздражённо дёрнув плечом, сбросила руку короля.

— Не преувеличивай. Тори совсем не глупа, просто, оказывается, очень ревнива, — задумчиво произнёс Анрэй, не успевая увернуться от тычка подруги.

— Если вы намерены продолжать в таком духе — удачи, у вас осталось ещё минуты две. Дольше Светлый Повелитель не удержит Завесу Недвижимости, — любезно проинформировал людей Кристарн, с любопытством прислушиваясь к их эмоциям. Перехватив рассерженный взгляд синих глаз девушки, неожиданно для себя мягко произнёс: — Не обязательно быть игрушкой, когда можно играть по своим правилам. Брак будет фиктивным во всех отношениях, и развод ты получишь при первой же возможности.

Спокойный тон и проникновенный голос Кристарна подействовал лучше, чем логические аргументы короля, и к Аталь вернулась способность здраво мыслить:

— Ну и кому сегодня так не повезёт? — она нахмурилась, разглядывая на руках замерших охранников Артисерэля брачные цепочки. — Витаррэлю?

Девушка в полном недоумении посмотрела на Светлого Повелителя, который смог только отрицательно мотнуть головой, уже с трудом удерживая заклинание. Кристарн тоже одарил Артисерэля взглядом, умудрившись соединить в нём напоминание о коварстве светлых эльфов и оценку состояния Повелителя этих самых эльфов. Заметив, что силы светлого действительно на исходе, решительно махнул рукой, обрывая безмолвный поединок взглядов между королём и Аталь.

— Всё, становимся по местам и импровизируем на ходу. Хватит издеваться над Светлым Повелителем. Это прерогатива моей Повелительницы, а уж никак не людей.

Анрэй послушно повернулся к невесте. Аталь, подбегая к эльфам, на ходу растеряно уточнила:

— Так на ком жениться-то, а?

Дроу, занимая своё место в стройных рядах темных, не сдержал насмешливой улыбки:

— Жениться буду я. Тебе, mi`ralli, придется выйти замуж.

Тут Артисерэль обессилено уронил заметно дрожащие руки, зал ожил. И шокированное изумление Аталь как нельзя лучше вписалось в ровный строй не менее удивлённых лиц гостей.

Кристарн терпеливо подождал, пока все присутствующие осознают новость, немного обсудят и, наконец, замолкнут, ожидая реакции главных действующих лиц. Дождавшись относительной тишины, решительно подошёл к Аталь и предложил ей руку. Согласие девушки так и не прозвучало, и дроу давал ей возможность сделать окончательный выбор. Тишина снова стала абсолютной. Бабочки, решившие было вернуться на полюбившиеся им цветы, упорхнули окончательно в поисках менее красочных, но более спокойных мест обитания. Аталь подняла голову, встретив спокойный, уверенный взгляд невозможно-зелёных (для человека, разумеется) глаз дроу и быстро, чтоб не передумать, приняла предложенную ей руку.

Предоставив право раздавать лепёшки для народа Кристарну, она пыталась собрать обрывки мыслей, чтобы сообразить, как правильно себя вести. Получалось из рук вон плохо. Единственный вариант, настойчиво лезший в голову, был весьма банален — послать всех, пойти домой и напиться с горя. К сожалению, придуманный план был трудновыполним (по крайней мере, в двух первых частях, ввиду хорошего воспитания и отсутствия собственной недвижимости в столице), но так соблазнителен, что не давал шанса другим мыслям оформиться во что-либо вразумительное. Поймав себя на подборе необходимых кандидатур для выполнения третьей, наиболее реальной части немудреного плана и составлении списка выдержанных вин, которые необходимо умыкнуть в первую очередь с королевского погреба, Аталь вдруг развеселилась.

Внимательно наблюдающий за ней король… Настороженная и взволнованная королева-мать… Бледная Виктория, уже понимавшая, что новоиспечённый муж явно не в восторге от её поведения… Расширенные глаза придворных, у которых появилась целая лавина новостей для обсуждения… И, как вишенка на вершине торта, — вдохновлённое лицо придворного сказителя, вовсю строчившего что-то в своей книжице… Всё это промелькнуло фрагментами странного пазла, который невозможно было собрать в единую картинку, а поэтому не стоило и пытаться.

Стоявший рядом Кристарн невольно покосился на спутницу, ощутив подозрительный прилив веселья, вытеснивший раздражение и обиду. Ощущение резкой перемены настроения было столь необычным, что он даже забыл, о чём так вдохновлено здесь вещал, и поспешил закруглить выступление, не отрывая внимательного взгляда от девушки.

Аталь ослепительно ему улыбнулась. Внезапно обретённое веселье пьянящими искрами шампанского забурлило в крови. Одарив дроу влюблённым взглядом, она попросила новоиспечённую королеву «не создавать очередь среди новобрачных» и первой встала под арку. Мстительно оглянувшись на придворных, девушка искренне понадеялась, что двойная порция благословлений плохо скажется на ногах гостей. Но, жрецы, утомившись изображать неподвижные статуи, не стали повторять уже произнесённые молитвы и воззвания, быстро перейдя к благословлениям. Кристарн, напрягая память, попытался припомнить слова короля, на ходу видоизменяя их под себя:

— Я, Кристарн, из рода тёмных эльфов, из Дома Звёздной Ночи, прошу тебя, Аталь, графиня лэ Монтарино, стать моей женой и матерью моих детей (если таковыми Боги наградят нас). Обещаю быть тебе защитой, прошу стать моей опорой. Благословите нас, Боги.

Аталь, продолжая улыбаться, вздёрнула подбородок и произнесла свою часть обета. Боги, в особах своих жрецов, благословили, бдительно вопросив, нет ли тут того, кто против свадьбы. Как и при первой церемонии, противников не нашлось.

Лёгкая заминка возникла только при традиционном предложении обменяться кольцами, по уважительной причине отсутствия таковых. Крис дотошно выяснил предназначение этого украшения, его роль в супружеской жизни и заверил, что завтра же займётся поисками ювелира, достойного притронуться к пальчику его жены.

Жрица Богини Любви и Красоты вновь завершила ритуал дозволением поцеловать нареченную. Кристарн, видимо решив узнать всю подноготную человеческих брачных обрядов, серьезным голосом уточнил, распространяется ли такой замечательный человеческий обычай «последнего желания невесты» на всех невест или это привилегия исключительно коронованных особ? Получив утвердительный кивок и молчаливое пожелание провалиться от жрицы, снова повернулся к Аталь и хитро подмигнул:

— Моя прекрасная невеста, прошу тебя о поцелуе, первом, и как для невесты и как для жены. Да-да, мы, эльфы, очень целомудренны до свадьбы, и только после неё выказываем свою тёмную сущность, — заботливо пояснил он внимающей толпе. — Так что, желай чего тебе угодно, моя драгоценная, ради твоего поцелуя я выполню любое желание, даже очень глупое.

Виктория досадливо поморщилась и с опаской покосилась на соперницу, с трудом сдерживающую смех.

— Мой прекрасный эльф, моё желание уже исполнилось — ты стал моим мужем. Так что больше и мечтать не о чем. Вот твой поцелуй, — произнесла Аталь и легко коснулась губами губ Кристарна.

Дроу охотно подхватил чуть отстранившуюся девушку.

— Мы же влюблённые, не так ли? — тихо прошептал ей на ушко и перехватил инициативу, с удивлением отметив, что девушка отвечает на поцелуй.

— Так лучше? — вопросительно глянули смеющиеся синие глаза.

— Я бы на твоём месте еще потренировался, — чуть слышно произнёс дроу.

— Зачем? Для совращения целомудренных тёмных эльфов моих скромных умений оказалось вполне достаточно!

Их перешёптывания прервал король Анрэй, приглашая всех на праздничный банкет.

* * *

Праздничный банкет оказался очень человеческим, как отметил про себя Кристарн. Горы угощений на столах, реки напитков и громкая музыка, которую тонкий слух дроу смог выносить только с поспешно выставленной защитой. Девушка, сидя между Кристарном и Артисерэлем, усердно развлекала обоих, устроив дегустацию и сравнительный анализ всех имеющихся в наличии вин. Светлый Повелитель тоже повеселел — от недавнего магического перенапряжения не осталось и следа. Он честно перепробовал все предлагаемые напитки, негромко высказывая своё мнение собеседнице. Естественно, положительной оценки ни один из них так и не получил. Аталь, самостоятельно присудив первое место игристому вину, задалась целью претворить свой план в действие, охотно записав в «подходящую компанию» всех близ сидящих эльфов.

Только Крис, не разделяя всеобщего веселья, тихо шепнул ей на ушко:

— Нам необходимо поговорить. Наедине и без свидетелей. Как и когда это лучше сделать?

— Не сейчас, — задумчиво проговорила девушка. — Начнутся танцы, и тогда можно будет прогуляться по парку, подышать свежим воздухом. Тем более, у меня тоже вопросики поднакопились.

— Никто и не сомневается. Тогда не пытайся победить эльфов в дегустации вин. На нас спиртное практически не действует.

— Учту, — Аталь многозначительно посмотрела на свой пустой бокал и слугу, обслуживающего гостей. — Но, в пятерку финалистов войти попробую. Есть такой древний человеческий обычай… Здорово снимает стресс, если оторвать чью-то голову хочется, а не получается, — пояснила она, отпивая немного вина.

— Да? А в чём суть этого странного обычая? — заинтересовался дроу, делая знак, чтобы ему налили из той же бутылки.

— Объяснить сложно. Я потом наглядно продемонстрирую. Чуть позже, — пообещала Аталь и легонько дотронулась своим бокалом к его, одобрительно кивнув мелодичному перезвону.

За столом королевской четы было далеко не так весело. Виктория застыла прекрасной белоснежной статуей, изредка бросая внимательный взгляд на мужа. Анрэй рассеяно слушал очередное поздравление, не утруждая себя запоминанием повторяющихся пожеланий, и с нарастающим раздражением наблюдал за милой беседой Аталь и Кристарна.

С трудом дождавшись, пока иссякнет поток желающих безмерно счастливой семейной жизни, король пригласил Викторию на первый танец, надеясь отвлечься от нерадостных мыслей.

— А вот и долгожданные танцы, — жизнерадостно объявила Аталь и пояснила: — первый танцуют только короли, а тёмные эльфы с пьяными девушками могут присоединиться на втором.

Кристарн кивнул и, дождавшись когда музыка заиграет вновь, поднялся, делая страшные глаза в ответ на реплики вовсю веселящихся дроу, которые девушка, конечно, не замечала и не слышала.

— Я приглашаю тебя, mi`ralli.

— Да, а что это означает? — подозрительно взглянула девушка, вложив свою ладонь в протянутую руку. — И учти: я знаю, где найти переводчика с эльфийского.

— Это просто обращение к девушке на нашем языке. Кстати, я совершенно не разбираюсь в ваших танцах. Ты, если что не так, говори.

Аталь с недоумением посмотрела на дроу, пытаясь представить, каким это образом она должна «если что не так» ему подсказать во время танца. Но при первых же движениях тёмного эльфа недоумение сменилось восхищением. И мысли перетекли в совершенно другую сторону — как бы ни выглядеть неуклюжей черепахой рядом с таким великолепным партнёром. Дроу уверенно и плавно вёл девушку, ни в каких подсказках не нуждаясь. Как и королевская пара, они двигались в полном молчании, Кристарн внимательно наблюдал за танцующими парами, небрежно копируя их движения. Аталь, поймав на себе пристальный взгляд короля, независимо вздёрнула подбородок и поспешила переключиться на своего партнёра.

— Интересно, все дроу так прекрасно танцуют или ты один такой уникальный?

— Конечно же, я уникальный. И, по меркам моей сестры, танцую, как изящный медведь на выставке фарфора, — Кристарн, уже освоившись и прочувствовав ритм, лихо закрутил Аталь в сложном пируэте. — Просто ваши танцы совсем не сложные. Нужно только запомнить определённый набор движений и всё.

— Нужно перестать общаться с эльфами… или вовремя подливать спиртного самооценке, — пробормотала Аталь.

Кристарн вполне искренне рассмеялся:

— Не расстраивайся. Глупо равняться на эльфов, будучи человеком. Расу не изменишь, как не старайся. Да и твоя истинная сущность ещё не сформировалась. Непонятно? Мы немного иначе воспринимаем других существ. Нас интересует не придуманная непонятно кем шаблонная гармония, а то, как внешняя оболочка разумного существа сочетается с его внутренним миром. Когда эти два фактора в согласии, существо становится цельно, органично и, значит, прекрасно. А когда есть внутренний разлад, это отражается на сущности и, соответственно, делает существо менее привлекательным. Так понятнее?

— Алкоголь точно эльфов не берёт? — на всякий случай уточнила Аталь. — Интересно, а как вы этот самый разлад или согласие определяете?

— Просто видим.

— Наверное, нужно родиться эльфом, чтобы понять…

— Да, мы разные и это очевидно. Нам тоже сложно понимать людей. Вы очень эмоциональны. Но особенно удивляет то, что чувствуете вы одно, думаете другое, а говорите третье. Это очень странно и здорово мешает общению. Лично мне, по крайней мере.

Танец закончился, и они остановились посреди зала, ожидая продолжение музыки. Аталь задумчиво прокрутила кольцо вокруг пальца — дурацкая привычка, от которой она никак не могла избавиться, помогала сосредоточиться, прогоняя из головы хмельное веселье.

Кристарн уточнил, можно ли им незаметно покинуть зал, или ещё осталась пара-тройка необходимых по человеческому этикету обычаев, которые им предстоит соблюсти? Девушка честно напрягла память, но ничего вразумительного не припомнилось. Ловко маневрируя между дрейфующих компаний, Аталь повела дроу в тенистый уголок сада, неподалеку от пруда. По пути выяснилось, что сухая фраза: «Прошу прощения, у нас с женой приватный разговор!», подкреплённая тяжёлым взглядом зелёных глаз — безотказное средство от назойливого сопровождения придворных.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросила девушка, усаживаясь на лавочку и с любопытством наблюдая за дроу, который парой небрежных пассов ставил защиту от чужих ушей.

— Завтра мы уезжаем. И мне нужна твоя помощь, — с трудом выговорил он. Всё-таки, дроу терпеть не могут просить. Тем более, человека. Но Аталь такие подробности тонкой душевной организации тёмных были неведомы, поэтому она лишь удивлённо посмотрела на внезапно помрачневшего Кристарна.

— Моя помощь? А конкретней? — в голосе девушки сквозило искреннее недоумение. Фантазия отказывалась выдать хоть одно допущение по поводу превосходства отдельно взятой человечки в сравнении с эльфом, пусть даже и не совсем светлым.

— Мне нужно к человеческому Оракулу. Ты знаешь, как туда попасть?

— К Оракулу? — синие глаза широко распахнулись. — А зачем он тебе нужен?

— Не могу объяснить.

— Ну, тогда извини. Удачи и лёгких дорог, — целительница встала, явно намереваясь уходить.

— Постой, — Кристарн поймал её за руку и тут же отпустил, увидев полыхнувший огонь возмущения в синих глазах. — Я получил приказ от своей Повелительницы. Мне нужно проверить одно пророчество. Вот и всё.

— С чего бы человеческий Оракул был осведомлён о пророчествах тёмных лучше, чем сами тёмные? Неубедительная версия. Давай следующую.

Тёмный слегка улыбнулся и заглянул в глаза девушке.

— Не буду расписываться за всех эльфов, особенно светлых. Но мы, дроу, предпочитаем говорить правду. Или просто не говорить. Я действительно не знаю, как попасть к этому вашему Оракулу. Даже если сильно уверую в его существование, вывернусь наизнанку и станцую ритуальный танец с бубном.

— Ты не веришь в существование Оракула, но ищешь к нему дорогу?

— У меня прямой приказ Повелительницы, — равнодушно пожал плечами Кристарн. — И я обещаю, что поверю. Сразу, как только увижу.

Девушка задумалась. Вообще-то, дорогу к Оракулу она прекрасно знала, да и уехать собиралась в любом случае, устав чувствовать себя заблудившимся путником на перекрёстке множества дорог. Тем более что камня с указателями «направо пойдёшь, налево пойдёшь…» и точным описанием будущего рядышком не наблюдалось.

Осталось выторговать для себя условия получше. Ведь, несмотря на странную симпатию, которую она испытывала к Кристарну, доверять незнакомому, в общем-то, эльфу, да ещё и тёмному, было глупо. Тем более что про дроу богатая людская фантазия без устали сочиняла не менее захватывающие истории, чем про светлых эльфов. И в этих рассказах тёмные, ну никак не ассоциировались с существами, которые не предадут, не обманут и нигде тихонечко под кустиком не прирежут.

Аталь, будучи девушкой разумной (хм…ну ладно, просто неглупой) не особо верила в правдивость подобных легенд, особенно пообщавшись со светлыми эльфами и сравнив вдохновенное творчество народа с увиденным в Светлой Долине. Даже основные незыблемые истины о эльфийском бессмертии, мгновенной регенерации и всемогущих магах-воителях, на поверку оказались только мифами (ну не считать же способности Повелителя догмой для остальных жителей Долины). Так что была небезосновательная надежда, что коварство и кровожадность дроу тоже приписали люди, видевшие (если вообще видевшие) тёмных эльфов только на картинках. Тем более что внешность реальных дроу с этими самыми картинками расходилась основательно.

Девушка скосила взгляд на Кристарна. Дроу, не торопя её с ответом, плавным движением поднялся с лавочки и подошёл к пруду. Аталь в который раз поразилась невероятной пластике эльфов. Было странное ощущение, что они не двигаются, как обычные существа, а как вода перетекают из одного положение в другое — если не приглядываться, то многих движений и не уловить, настолько они быстры и скользящи. Целительница поймала себя на мысли, что она уже привыкла к нечеловеческой красоте эльфов и не слепнет в немом обожании от её нереального сияния. И, как оказалось, ей гораздо больше нравятся темноволосые широкоплечие дроу, по сравнению с тонкими изящными блондинами-эльфами…

Присев на корточки, Кристарн поболтал рукой в тёплой воде, глядя на заинтересовавшихся мальков. Он уже почувствовал, что девушка согласится, и на душе неожиданно стало легко. Хотя до желаемой слепоглухонемой особы Аталь было далеко, но неземную красоту эльфов она словно не замечала, укрепляя надежду, что никаких проблем с путешествием в её компании не предвидится. А со всем прочим он разберётся — в этом дроу был уверен.

И вдруг почувствовал совершенно особый, пристально-оценивающий женский взгляд, который уже порядком поднадоел ему за последние дни. Взгляд, который слегка ослабевал только в присутствии светлых эльфов, переключаясь на них, и который напрочь отсутствовал у странной девушки по имени Аталь, делая общение с ней лёгким и непринуждённым. А вот теперь исходил от неё. Дроу поспешно обернулся и с досадой понял, что не ошибся. Поспешив отвлечь внимание от своей персоны, спросил первое, что пришло в голову. А пришло весьма банальное:

— Интересно, о чём ты думаешь?

— Думаю, почему у темных и светлых эльфов такая разная конституция? Вроде как предки у вас общие, красота неземная и плавность движений тоже, а вот фигуры абсолютно разные, — задумчиво ответила Аталь.

Дроу поднял глаза к безоблачному небу и рассмеялся. Она не солгала. Это он перепутал женский интерес с неуемным любопытством.

— Образ жизни у нас был немножко разный на протяжении многих лет. Вот так и получилось, — небрежно пожал плечами тёмный и поспешил возмутиться: — Почему вместо того, чтобы долго и вдумчиво размышлять над моим предложением, ты проводишь сравнительный анализ телосложения разных эльфов?

— Ты про поездку к Оракулу? Я согласна, при одном условии.

— Я весь внимание, — заверил её дроу, присаживаясь так, чтобы видеть её глаза.

— Помимо танца с бубном, которым лично я бы не отказалась восхититься, ты дашь клятву именем Тьмы, что ни ты, ни кто-либо из твоего отряда не причинит вреда ни мне, ни Оракулу, к которому вы так стремитесь.

Тёмный иронично изогнул угольно-чёрную бровь, тонко усмехнулся, и неуловимо быстрым движением выхватил из складок одежды небольшой кинжал. Прежде чем Аталь успела заподозрить его в кровожадных намерениях — полоснул ножом по своей ладони, сжал кулак и размеренным речитативом произнёс:

— Даю тебе Слово. Великая Тьма-покровительница, засвидетельствуй, — невозмутимо закончил дроу, разжал ладонь и выплеснул кровь на тень девушки. Раздалось недовольное шипение, словно вода попала на раскалённую сковородку, и капли испарились чёрной дымкой, не оставив даже следа на траве. Мужчина со спокойным вниманием вновь поднял глаза на Аталь.

— С ума сойти. Как я погляжу, легенды не врут. Вы, дроу, таки немного чокнутые, — ошеломлённо произнесла девушка, когда к ней вернулся дар речи. — Дай руку, посмотрю.

— Ты же сама потребовала поклясться Тьмой, — недоумённо произнёс Кристарн, протягивая ей ладонь, на которой не осталось ни царапины, ни следов крови.

— Ага. Только эльфам, чтобы призвать Свет в свидетели, достаточно протянуть руку под солнечные лучи.

— Представляешь, как это сложно сделать ночью? — фыркнул дроу и предложил ей вернуться в танцевальный зал.

Не то чтобы ему не терпелось влиться в бурлящую невысказанными эмоциями человеческую толпу, но оставаться наедине с девушкой было неправильно и странно. Точнее, неправильной была она, когда вела себя так, словно перед ней закадычный друг-приятель, а не чужой мужчина, способный одним движением руки закопать её под эту самую скамейку.

А странным было его собственное неожиданно проснувшееся любопытство, которое Кристарн давным-давно успел похоронить. Но, оказалось, что никуда оно не исчезло, буйно цветёт на преждевременно выкопанной могиле и, настойчиво тесня высокомерное безразличие, требует выяснить всё об этой неправильной человечке. О её забавной способности довести до белого каления даже ледяную глыбу равнодушия, именуемую королем, о её Свете, так восхищавшим Артисерэля, о её Даре, затейливым рисунком оплетающим душу…

Нет. Лучше уж вернуться к людям и окунуться в мутное болотце их переживаний. Так безопасней и правильнее. Для обоих.

* * *

При возвращении в зал Аталь тут же подхватил Витаррэль и увлёк к танцующим парам. Кристарн невольно усмехнулся, глядя на великомученическое согласие явно не любившей танцевать девушки и коварно оставил её на попечение светлого. В конце концов, не хочешь — учись говорить «нет» даже огромным глазам прекрасного эльфа.

Тёмный отыскал загрустившую группу своих спутников и сделал короткие распоряжения, опечалив их окончательно. Определив время отъезда на завтрашнее утро (хотя очень хотелось отправиться уже сегодня) торжественно назначил двоих счастливчиков, остающихся для обустройства официального представительства Тёмной Долины. Счастливчики скисли, а Кристарн, стараясь не слишком злорадно улыбаться, настоял на обязательном посещении всех мероприятий, на которые они получат приглашения, для детального ознакомления с человеческим обиходом, традициями и обычаями.

Тёмные постарались в ответ отыграться, подробно расспросив про его скоропалительную свадьбу и пообещав наперегонки послать Вестников к Повелительнице, дабы та не опоздала с поздравлениями. Пришлось разочаровать любопытных, пояснив, что некоторые браки — это такой оригинальный способ добычи необходимых людей для выполнения приказов любимой правительницы.

— Жаль, очень жаль, — притворно сокрушался Тебар, один из тех, кто не попал в число «счастливчиков» только потому, что в воинском умении лишь немногим уступал Кристарну. — Значит, «простого, человеческого счастья», — с придыханием процитировал он одну из придворных дам, — тебе не видать, о целомудренный тёмный! А мы-то надеялись по возвращению в Долину на нормальной свадьбе погулять. Фиктивный брак, ха-ха! Надо же было такое придумать!

Но, получив от Эшэри ощутимый тычок локтем, понятливо сменил тему:

— Так неужели девушка согласилась ехать в тёмный страшный лес с тремя злобными дроу?

— Девушка согласилась. А вы, злобные дроу, посмеете так шутить в её присутствие — отгрызу головы и собственноручно закопаю под первым же кустом!

Отпустив спутников продолжать знакомство с обычаями и нравами людей, Кристарн невольно поискал взглядом свою новоиспеченную жену. Целительница как в воду канула. Темный, почувствовав азарт охотника, упускающего добычу, вышел на подозрительно быстро опустевший балкон. От заклятия поиска сущности в такой огромной толпе толку было немного. Поэтому Кристарн попытался отыскать беглянку по облику. Медленно воскресив в памяти огромные тёмно-синие глаза, затенённые густыми ресницами, аккуратный носик, яркие сочные губы, нежный, кремовый оттенок кожи, совершенно не тронутой солнечными лучами, блестящую волну тёмных волос, искривших золотом на свету, изящную тоненькую фигурку с ладными округлыми формами…

И почувствовал, что, во-первых, фиктивный брак — действительно полная ерунда, а во-вторых, что счастливая обладательница всего этого комплекта находится совсем рядом. Практически под балконом, на котором стоял дроу.

Кристарн быстро накинул невидимость, постаравшись построить заклинание как можно более тщательно, чтобы продержалось подольше и не слетело при неаккуратном движении, и оглянулся на оконное стекло. Вроде бы всё в порядке. Ничего подозрительного наподобие парящих в воздухе шляп или самостоятельно шагающих сапог обнаружено не было. Удовлетворённо хмыкнув, дроу легко перемахнул через перила и бесшумно приземлился на утоптанной дорожке.

Под балконом разгорался жаркий спор между Витаррэлем, Аталь и девушкой, в которой Кристарн признал «старшую по тёмным эльфам» — Мелиссу. Судя по оживлённым перешёптываниям, человечки хотели куда-то испариться, а юный эльф настаивал на их сопровождении. В конце концов, женская напористость сломила хрупкое мужское сопротивление, и Витаррэль исчез, без особого энтузиазма пообещав «прикрыть отход».

Мелисса, обрадованная победой в переговорах с дружественными народами, быстро настроила портал перехода и увлекла подругу за собой. Помедлив мгновение, дроу подхватил портал и последовал за девушками, искренне надеясь, что заклинание невидимости не слетит после перемещения.

* * *

Очутившись в пустой комнате, Кристарн огляделся и поспешил за тёмно-синим платьем, мелькнувшим в дверном проёме соседней комнаты. Бесшумной тенью проскользнул следом в самый тёмный угол, сел на пол, удобно поджав ноги, снял щиты, приглушающие эмоции, и превратился в слух.

И уже через три минуты разочарованно поморщился. Беседа оказалась неинтересной до зубовного скрежета. Неужели придворный маг и бывшая королевская Советница не нашли более увлекательных тем, чем типично девчачьи переживания в духе «кто кого любит/не любит и за что именно»?

Тёмный откровенно заскучал и начал всерьёз задумываться, какого демона его сюда понесло, припомнив, что любопытство, хоть и средство получения информации, но, всё-таки, порок. Аталь пересказывала очередную байку на тему: «как я провела три года в Светлой Долине», причём в рассказе не присутствовало даже намека о новоприобретённой силе и затяжном сне. Мелисса, в свою очередь, расписывала в подробностях, кто и как сильно из их общих знакомых переживал о пропаже девушки.

Кристарн, отчаянно зевая, стал прикидывать возможность переместиться отсюда самостоятельно, но не был уверен, что защита дворца и прилегающей территории пропустит его тёмную магию. Пешком пробираться через незнакомый город в период бурного празднования королевской свадьбы тоже не хотелось. Дроу уже успел несколько раз выругать себя за бездумное следование дурацким порывам, стараясь не повторяться, как внезапно заинтересовался. Разговор плавно перешёл на их постановочную свадьбу, и от Мелиссы повеяло жгучим, болезненным интересом, который девушка успешно маскировала под небрежное любопытство.

— Скажи, как вы это всё подстроили? Я ношусь с этими тёмными уже несколько дней, и готова поклясться, что их посланника ты сегодня впервые увидела на церемонии!

Аталь поморщилась. Обещание не распространятся о жизни в Долине и мотивах скоропостижной свадьбы, данное Светлому Повелителю, очень тяготило её необходимостью лгать подруге. Поэтому она попыталась действовать по принципу, подсказанному Кристарном — говорить правду, но не всю.

— Ошибаешься, Мели. Мы виделись раньше, — целительница невольно улыбнулась, вспомнив разговор на пороге собственной комнаты. — Вот он и решил меня выручить, согласившись на чудесную идею женить меня. Тьфу ты, замуж выдать. Поживём, не сложится — разведёмся. Думаю, Анрэй мне не откажет в такой просьбе, — девушка облегчённо закончила лепить очередную порцию полуправды.

— Это уж точно! Даже не понимаю, как он разрешил тебе такой фортель отколоть!

— Что значит «разрешил»? Мели, ты с какого дуба рухнула в это кресло? Ведь это его милая жена так оригинальненько решила от меня избавиться, спихнув в Долину от дворца подальше! Спасибо, что только замуж выдала, а не попросила обложить яблочками, запечь и поставить главным блюдом на столе молодожёнов! — вскипела Аталь, но тут же прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. — Ладно, чего теперь уж говорить. Что сделано, то сделано. И прошлое, к сожалению, не вернуть.

Кристарн внимательно наблюдал за девушками. Вроде встретились задушевные подруги после стольких лет разлуки, а от одной чувствуется только тоскливая безнадёжность, а от другой — странная смесь сочувствия, злорадства и… зависти? Чему завидовать? Не свадьбе же с тёмным, в самом-то деле! Нет, женщины — какая-то особая раса, мыслительные процессы которой недоступны убогому пониманию отдельно взятого дроу…

— Прямо так и не вернуть! А то я не видела, как Анрэй смотрел на тебя и того тёмного! Ты, кстати, будь осторожней. Конечно, понимаю, что за три года жизни в Светлой Долине тебя эльфами не удивишь, но ведь это дроу! Не связывайся с ними, подруга. Чего только твой муженёк новоиспечённый стоит! Видела, как улыбается? Хоть пробирку подставляй, да приворотное зелье сцеживай! Верно говорят — они женщин обхаживают-обхаживают, а потом раз — и в жертву своей богине приносят…

Кристарн заинтересовано поднял бровь. Нет, эту сказку он уже слышал. Гораздо интереснее было другое — зачем её излагает девушка, которая сама в неё не верит.

— Можно я сама решу — с кем, когда и как мне связываться? И не говори глупостей, и так тошно, — Аталь устало потёрла виски. От говорливого энтузиазма подруженьки хотелось куда-нибудь спрятаться.

— Ладно, говорю умности: тебе надо уехать. Ненадолго, прийти в себя, но по делу, чтобы дать понять Анрэю — ты вернулась и никуда уже не денешься. Давай я подыщу варианты, куда можно было бы отправиться с инспекцией, и мы уедем, хочешь? Хоть завтра, хоть прямо сейчас. Анрэй с радостью вернёт тебе и должность, и полномочия, подпишет любое назначение, сама знаешь.

Тебе ведь так нравилось помогать людям! Да и мне, если честно. Если б ты знала, как я скучаю по тем временам, когда мы были свободны, как ветер… — в мелодичном голосе Мелиссы зазвучала глухая тоска и что-то ещё, почти неуловимое, но очень искреннее и странно знакомое.

Крис прикрыл глаза, пытаясь сообразить, что именно его насторожило в отчаянной обречённости её пламенной речи, внимательно слушая интонации, не придавая значения словам.

— И твой король никуда от тебя не денется — мало ли дворян женятся на одних, а всю жизнь любят других? — горячо продолжала убеждать подругу магиня. — Сама ведь не хотела за него замуж, чтобы не отказываться от Дара, так в чём же дело — всё решилось к лучшему, не так ли? Тали, подумай, и не усложняй ничего своими высокоморальными принципами! Пусть всё будет по-прежнему, как раньше!

Кристарн затаил дыхание, почувствовав, как Аталь, не проронившая ни звука во время бурного монолога, на самом деле всерьез оценивает такую возможность. Но ответить девушка не успела — на шее у Мелиссы заискрил амулет. Магиня строгим голосом приказала думать в нужном направлении, и выскользнула из комнаты.

Аталь тут же встала, выбросив из головы неуютные мысли, сложила горкой дрова в камине и протянула ладонь. Древесина послушно вспыхнула, осветив комнату мягким светом. Дроу бесшумно вздохнул, напомнив себе, что страдает не просто так, а по причине собственного любопытствующего идиотизма. Но тут в комнату вошёл король, и все тёплые чувства тёмного мгновенно испарились — вот неужели нельзя было найти другого времени для выяснений отношений, чем день свадьбы, когда всё и все на виду? Нет, люди иногда просто непроходимо глупы!

Кристарн прикрыл глаза, унимая недовольное раздражение, и настраиваясь на нейтральный приём чужих эмоций, не окрашенный собственными ощущениями. И мрачно отметил, что Мелисса так и не вернулась, видимо, передав эстафету по убеждению подруги в более надежные руки.

Анрэй сел в кресло придворного мага и посмотрел на Аталь. Внимательно, жадно, открыто, подмечая малейшие изменения в дорогом облике. Девушка спокойно ответила на взгляд, явно не собираясь начинать первой разговор. Кристарн внимательно прислушался и облегчённо вздохнул. Теперь он мог с уверенностью сказать — эти двое друг друга не любили. Один принимал за любовь вполне знакомое дроу чувство собственности, искреннюю благодарность и безраздельное доверие. А вторая… тут определить было сложнее, но то, что ощущаемые чувства не были Любовью — Кристарн был уверен.

Анрэй с сожалением вспомнил, что время не безгранично, и негромко проговорил:

— Ты знаешь, эти три года я каждый день представлял нашу встречу. По-разному: от бурной ссоры до душевного примирения. Но никогда не думал, что мы не сможем разговаривать, как раньше.

— Я только что говорила Мелиссе, что многое из прошлого вернуть невозможно. А она меня убеждала, что нужно лишь правильно адаптироваться к ситуации, — усмехнулась Аталь, накладывая на комнату защиту — она не сомневалась, что любопытная подруга не устоит перед соблазном подслушать.

— И как, убедила?

— Нет. Прошлое, на то и есть прошлое. Каким бы замечательным оно не казалось, по отношению к настоящему. Просто для меня оно… немного ближе.

— Тали… Я так сожалею. Прости, если сможешь, — глухо сказал король, глядя на быстрые лепестки пламени.

— Уже простила, — Аталь грустно улыбнулась, заметив, какой надеждой загорелись его глаза. — Нет. Ты не понял. Я ведь так и не научилась злиться на тебя всерьёз. И не хочу, задрав гордо нос, навсегда уйти из твоей жизни. Ведь ты — мой лучший друг, прежде всего. И, наверное, на этом стоит остановиться…

— Тали, я не могу быть тебе другом. Я люблю тебя и не намерен ещё раз потерять!

Кристарн нахмурился и снова сосредоточенно прислушался, прикрыв глаза. Долгие секунды он тщательно скользил по чужому сознанию и, наконец, почувствовал. Тонкую нить, накрепко связывающую души двоих людей. Зов Дара. Отданного давно и добровольно, но всё ещё притягивающего исконного владельца.

— Ты женат, — с тоской напомнила целительница. — И дело не только в том, что я не хочу делить твоё внимание с другой женщиной. Просто невозможно заставлять страдать другого человека, который не виновен в том, что ты не дождался, а я не успела. Это нечестно и неправильно.

Кристарн с усилием распахнул закрывающиеся глаза. Душещипательные разговоры, да ещё и произносимые таким выверенным ровным голосом, действовали на него, как хорошее сонное заклинание. Но человечка сумела удивить неожиданным признанием. То, что человек во имя любви к ближнему, может сделать широкий жест и пожертвовать своими чувствами — тёмному слабо, но верилось. Но такой искренней убежденности, что именно так правильно… ему ещё не встречалось.

— Поэтому ты уедешь, чтобы было честно, — Анрэй с силой потер ладонями нахмуренное лицо, словно в любимой маске невозмутимости стало вдруг нестерпимо душно. — Будешь бродить с Мели в поисках приключений, а я — устраивать приемы, на которых обязана присутствовать знать, чтобы увидеть тебя хоть издали. Всё понятно.

— Ничего тебе не понятно. Я могу помочь людям более реально, чем танцевать на балах и сидеть золотой клетке, решая какой цвет платья будет особенно уместен в этот день недели. Ты знаешь, сколько людей умирает только потому, что в округе нет ни одного мага, а местные травники не могут вылечить действительно серьёзные заболевания? Ты видел, на что способна эльфийская магия? А наша? У нас не целители, а мучители какие-то!

А защита от нежити? На создание одного амулета, отпугивающего только самые распространенные виды, нужно луну потратить, а то и две! Это же ужас какой-то! А Школы магии? Почему у нас так мало магов? Да потому что никто не ездит по городам и деревням, не выискивает людей с Даром… Чего смеешься? — подозрительно покосилась на задорно улыбающегося друга девушка, прервав свою пламенную речь на полуслове.

Анрэй вдруг встал, быстрым движением выдернул её из кресла и крепко обнял.

— Знаешь, а я ведь вправду поверил глупой мысли, что мы не сможем разговаривать, как раньше, — весело покаялся он, зарываясь в нежно пахнущие волосы. — Как я ошибся! Три года прошло, а ты до сих пор уверена, что знаешь все, что происходит в королевстве лучше меня, советница ты моя, ненаглядная! И по-прежнему не можешь усидеть на одном месте, рвешься в неведомые дали…

Он отстранился и с нежностью посмотрел на расстроенное личико подруги.

— Я понимаю твоё мнение. И принимаю его. Но все-равно уверен, что, будучи со мною, ты могла бы сделать больше, чем мотаясь по стране. Видишь, хоть что-то осталось неизменным.

Он резко разжал объятия и прошёлся по комнате, напряжённо размышляя.

— Но, Тали, я не могу тебя сейчас отпустить, — король, наконец, остановился, усевшись обратно в кресло и, не обращая внимания на возмущенный взгляд синих глаз, невозмутимо продолжил: — Ты так вовремя вернулась. Во дворце происходит нечто странное. И я не знаю с кем, кроме тебя, мне этим поделиться. Нашим сплетникам только повод дай. А мне сейчас только подозрений в душевном здравии не хватает, для полного счастья!

— Ты о чём? — подозрительно уточнила девушка.

— Ты только не смейся, ладно? — поморщился король. — Я видел Вестника смерти.

Кристарн проснулся и заинтересовано поднял бровь, ожидая продолжения.

— Он лично тебе представился? — скептически фыркнула Аталь. — Так и сказал: «Я — Вестник смерти — ваш личный экскурсовод за Сумеречную Грань. Собирай вещи, презренный смертный, настало твое время, прошу следовать за мной!»

— Так и знал, что ты начнёшь ехидничать, — мужчина так тоскливо глянул на подругу, что та моментально посерьёзнела и учинила допрос с пристрастием.

Кристарн удивлённо внимал рассказу короля, поведавшего, что за последнюю луну он с завидной регулярностью видит призрачную сущность. Причём, хвала богам, не пытающуюся с ним поговорить о своём, потустороннем, а не то его величество точно бы уверился в собственной невменяемости. Подозрительная сущность просто стоит рядом, смотрит и ничего не делает. Откуда берётся, куда и как пропадает — королю ни разу заметить не удалось, поскольку в какой-то момент он предусмотрительно терял сознание, а когда приходил в себя — в кабинете уже было пусто и никаких следов потустороннего вторжения.

— А с чего ты решил, что это именно Вестник смерти, а не какое-нибудь недружелюбное привидение? — нахмурившись, уточнила Аталь.

— Потому что он выглядит, как я. Словно в зеркало гляжусь, — спокойно пояснил король. — И, становится так страшно, словно душу вынимают… Сразу вспоминаешь, как много ещё не успел сделать, и что умирать совершенно не хочется… Даже не знаю, как это объяснить. Просто жутко, и всё.

— Так. А ещё кто-нибудь его видел?

— Вроде никто не жаловался. Хотя напрямую я не расспрашивал, сама понимаешь, — опустил глаза Анрэй и нехотя признал: — Я даже стал бояться засиживаться в собственном кабинете. Веришь — не могу работать. Совсем. Меня уже и мысли посещали, что сумасшествие — вещь заразная, и кое-что от папеньки мне таки в наследие перепало…

— Перестань. А кроме кабинета он где-нибудь тебе являлся?

— Нет. Но легче всего найти меня там. Ты же знаешь, как я люблю работать по ночам — тихо, спокойно. Вот и все остальные знают. А изменить своим привычкам — это уже повод для сплетен… Тали, хоть ты мне веришь?

Аталь кивнула и сосредоточилась на построении портала, не глядя на короля:

— Тебе — да. А в твоё сумасшествие и в таких настойчивых Вестников смерти — нет. Если бы некоторые получше учились, то знали бы, что Вестники являются в очень редких случаях, когда предстоящая смерть объекта бессмысленна, случайна и может кардинально пошатнуть мировое равновесие. Они действительно досконально перенимают облик того, кому суждено умереть, но не шастают регулярно, в надежде растолковать непонятливой жертве её печальное будущее, а являются единожды, накануне смерти. Предупреждая и давая шанс всё изменить…

Надеюсь, ты не делал перестановку в своей любимой берлоге? — получив отрицательный ответ, она протянула руку, приглашая следовать за ней в мерцающий круг. — Идем, посмотрим.

— Может, лучше завтра? — заколебался король, глядя на решительно настроенную подругу.

— Я договорилась с тёмными эльфами сопровождать их к Оракулу. Завтра они уезжают. И если мне придётся нарушить собственное обещание, хотелось бы уверенности в весомости причин.

Кристарн душераздирающе вздохнул. Ну что такое не везёт, и как с ним бороться? Нужно было сразу хватать целительницу покрепче и увозить подальше. И к демонам, к демонам эти человеческие традиции и дурацкие церемонии! А теперь — снова искать добровольца…

Нет уж. Его вполне устраивает эта — и пусть король сам разбирается со своими Вестниками. Дроу подхватил кольцо портала и последовал за девушкой с твёрдым намерением ни с кем не делиться своей добычей.

* * *

Кабинет короля Кристарну понравился гораздо больше, чем его законный владелец. Просторный, светлый, удобный и совершенно некоролевский: огромный стол, заваленный бумагами, множество стеллажей с книгами и пара стульев рядом с маленьким столиком для чаепития составляли всю немудреную обстановку, явно настроенную на рабочий лад.

Посреди комнаты стояла Аталь и, прикрыв глаза, вдохновенно творила какое-то заклинание. Кристарн поспешно проверил свою защиту и невидимость, удостоверяясь, что обе присутствуют, и ускользнул в дальний угол, чтобы без помех продолжить наблюдение.

— Ну и что? — раздался заинтересованный голос короля.

— Ну и всё, — ответила девушка, усаживаясь на ближайший стул. — Я сплела заклятие Зова. Садись, накрою нас щитом, и будем ждать твоего Вестника.

— Гениально! — восхитился король. — Тали, ты — ненормальная! Там полно народу, нас объявят в розыск с мига на миг, а ты тут в некромантии практикуешься! Забыла, где находишься? Здесь не эльфийская Долина!

Целительница равнодушно пожала плечами, скрывая смущение. Да, не особо умный поступок, но взрывная смесь вина, обиды и адреналина стремилась к активным действиям.

— Я пустила узконаправленный Зов, ориентированный на потустороннюю сущность, а не орала на весь дворец, что мы тут магией балуемся. Надеюсь, среди твоих гостей не очень много призраков, упырей и прочей нежити.

Анрэй помрачнел:

— Вижу, ты действительно хочешь уехать.

Аталь заколебалась, но не нашла причин скрывать правду:

— Да. Я хочу понять, как мне строить свою жизнь без тебя. А побывать в Обители Оракула — неплохая идея для прочистки мозгов, не находишь?

— А как же этот… твой муж?

— Всё, Анэ! Ни слова больше о свадьбе, дружбе, любви и разводах, а то моя голова точно взорвётся. Дай немного подумать, как жить дальше, а? Хочешь помочь — расскажи лучше всё, что знаешь о дроу. А то я помню только общую характеристику, типа «не влезай — убьет», да страшные рожи на картинках. Кстати, завидую фантазии иллюстратора наших учебников! Хорошо, что он давно умер — знакомство с настоящими тёмными ему явно не прибавило бы долголетия.

Анрэй сочувственно посмотрел на целительницу, отмечая тень усталости на родном лице.

— Налить тебе вина? — и улыбнулся, задорно, совсем по-мальчишески. — А то в легендах про твоих дроу без бутылки не разберёшься.

— Наливай, — рассмеялась Аталь, припомнив отзывы Артисерэля. — А Светлый Повелитель жалуется, что вино у тебя на руну «х» (не подумай, что «хорошее»), и ему пить нечего. Подумай на досуге о честности своих поставщиков.

— Всенепременно, моя великая советница, — Анрэй откупорил бутылку и разлил напиток по бокалам. — Слушай. Толком никто ничего не знает, так как прошло уже около тысячи лет и много воды утекло. Но когда-то чего-то не поделили эльфы между собой. Самая распространенная из версий — не сошлись во мнениях по поводу правильного использования магии.

Дроу стали практиковать чёрную магию, основанную на силе крови и жертвоприношениях всяким чудовищам, отвернулись от Света и стали поклоняться Тьме. Остальные эльфы пришли в ужас от таких экспериментов и попытались сначала миром отговорить, а потом силой убедить собратьев отказаться от использования чёрной магии. Дроу, естественно, не убедились. И началась Великая война, о которой, опять-таки, достоверно ничего неизвестно, потому как военные действия протекали в эльфийских лесах (на месте которых сейчас Заброшенные земли).

В результате, добрые светлые эльфы победили злобное черное волшебство, а выжившие тёмные укрылись в подземельях и долгие годы безвылазно просидели там. Но недавно, лет двадцать назад, оказалось, что дроу уже не живут под землей, а переселились в долину, что прямо за Перевалом Уходящего Солнца, назвав её, естественно, Тёмной. Говорят, что чёрную магию они так и не забросили, только вот с жертвами перестали экспериментировать (или перестали афишировать, зачем их ловят и куда потом девают).

Мужчины сильны физически, выносливы, очень хорошие воины, но никудышные целители, в отличие от светлых эльфов. Главенствует у них, как и в Светлой Долине, пара Повелителей, только первое слово всегда и во всём у женщин — они в магии посильней будут. Зачем там, собственно говоря, им Повелитель и какую роль он в этом бабском царстве играет — загадка. Поклоняются, конечно же, все Тьме и порождённым ею чудовищам, во имя которых активно пропагандируется вероучение о том, что женщины главнее, мудрее и умнее мужчин (а с помощью магии ещё и сильнее!). Говорят, что в подземельях у них спрятан огромный храм, построенный во имя какого-то паукообразного чудовища, Верховной жрицей которого и есть их Тёмная Повелительница. Вот тебе общеизвестная версия.

Кристарн еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Эта общеизвестная версия оказалась на редкость глупой мешаниной фактов и выдумки. Хотя, с другой стороны, а откуда им знать правду? Кто из эльфов (без разницы, тёмных или светлых) возьмёт на себя неблагодарную миссию просвещать людей по части эльфийской истории?

Аталь задумчиво провела пальцем по ободку бокала.

— Ерунда какая-то. Ты, Анэ, всё-таки, неуч, зря я тебе на экзаменах подсказывала. Не существует никакой злобной чёрной или доброй белой магии. Магия — пятая стихия, одна на всех. А уж в зависимости от того, откуда ты тянешь силу на заклинания, её условно делят на светлую (когда взывают к Свету), тёмную (если обращаются к Тьме), человеческую (черпая собственную энергию жизни) и так далее.

Магия крови относится к тёмной но, в принципе, доступна существу любой расы. Только вот не каждый решится ей воспользоваться. Нужен Дар с предрасположенностью к тёмной магии. У меня, например, вряд ли получится, а вот у эльфов, что дроу, что светлых — запросто… Да и у тебя ведь тоже вышло: ритуал передачи Дара — это тоже магия крови, забыл? Так что, тёмная магия не обязательно должна творить зло. И впечатление бездушных существ, охотящихся за невинными жертвами, никто из дроу не производит однозначно. Опасные, сильные, независимые — да, но злые…

Не верится мне во всеобщую дроувскую озлоблённость. И вряд ли эти пятеро такой специальный комитет, созданный для введения в заблуждение всех остальных рас по поводу истинной сущности подлых тёмных эльфов. Да и светлые, заметь, прекрасно с ними ладят, вопреки нашим легендам. А сам ты что думаешь?

— Я думаю, что как там на самом деле было, люди за давностью лет уже и не помнят. Поэтому, размышляя ассоциативно «дроу — тёмные эльфы — тьма — зло» приписывают им всякие ужасы. Из фактов на сегодняшний день: дроу ни с кем не воюют, жертв не приносят (по крайней мере, никто не жалуется), являются одними из самых активных торговцев, охраняя свои караваны так, что ни одного случая ограбления за всю историю не было.

С Прибрежными княжествами торгуют. С гномами — тоже. Даже к степнякам караваны посылают. А я только облизываюсь. Потому что с Предгорьем дроу никаких дел иметь не желают, и ничего о нас слышать не хотят. Говорят, выйдя из своих подземелий и устанавливая дипломатические и торговые соглашения с другими государствами, ими было направлено посольство и к Реиниру. Но, сама понимаешь, ничем хорошим это закончиться не могло. Реиниру удалось пленить посольство и на этом достоверные сведения заканчиваются.

Но ее думаю, что кто-либо смог остаться в живых, несмотря на легендарное эльфийское бессмертие. А у нынешних посланников спрашивать глупо. Хочется, но ничего умнее чем: «знаете, десяток лет назад ваше посольство мимо моего папеньки проезжало, так выжил там кто-то или он всех прибил?» — в голову не приходит. Лучше уж эту тему не поднимать и надеяться, что их явление на свадьбу — разведка, которая заложит фундамент нормальным отношениям. Но мне безумно интересно, что и как там на самом деле. Если выяснишь, будь другом — просвети, а?

Кристарн разжал сведённые судорогой пальцы и с досадой заметил, что прикусил губу до крови. Проклятые воспоминания и тут его достали, насильно окуная в омут прошлого. И тут же собрался, заметив лёгкую дымку, заклубившуюся рядом с ним. Расплывчатый туманный силуэт скользнул вокруг его щита, словно принюхиваясь, недовольно отстранился и поплыл к разговорившейся парочке.

— Но этот их предводитель достал до самых печёнок, — продолжал жаловаться Анрэй. — Такое ощущение, что он меня возненавидел с первого взгляда и планомерно выводит из себя. И всё с улыбкой, чтоб ему! Может у него спецзадание от Повелительницы — измерить точное количество моего терпения? И вообще, какого демона он на тебе женился? Да ещё и увозит без спросу!

— Не сомневаюсь, все только для того, чтобы тебя позлить! — звонко рассмеялась целительница.

Крис заколебался, недоумевая, отчего она никак не реагирует на новоявленную сущность. Сама же звала? Значит, должна быть настороже, а не беспечно болтать о всяких пустяках! Словно услышав его возмущённые мысли, Аталь резко взмахнула рукой, будто дёргая невидимую верёвку. Призрак рванулся, но вспыхнувший ярким светом круг не выпустил его из ловушки.

— Ну, Анэ, и какой же это Вестник? — недовольно вопросила девушка, любопытно изучая сущность, не поворачиваясь к другу. Тот, не отрывая взгляд от призрака, внезапно побелел, закатил глаза и рухнул на пол. Аталь удивлённо застыла, растеряно переводя взгляд с Анрэя на призрака. Быстро материализуясь, странный туман действительно принимал облик короля.

Недолго раздумывая, целительница стала плести заклинание для развеивания призрачных сущностей. И тут же поняла, что не успеет. Неведомым образом набравшись силы, призрачный дух начал медленно и неотвратимо перетекать через запретную черту. Пришлось бросить незаконченное творение, поднять защиту и прикинуть невеселые перспективы просидеть здесь до рассвета. Из развлечений было только одно — на все лады ругать собственную неосмотрительность, благодаря которой она оказалась теперь в защищённой но, всё-таки, ловушке, с почти пустым резервом и бессознательным королем.

Кристарн вздохнул, глядя на мрачневшее с каждой минутой лицо девушки, и снял щит. Невидимость, протестующее хлопнув на прощание, слетела, а призрак, обнаружив новое действующее лицо, мгновенно переключился на дроу. Тёмный от души залепил автоматически сплетённым заклинанием, искренне сожалея, что выместить раздражение больше не на ком. На долю мгновения переплавившись в ненавистный ему облик, призрачная сущность развеялась туманными хлопьями.

Аталь моргнула и провела рукой по лицу, словно снимая невидимую паутину.

— Что это было? — раздался голос очнувшегося короля.

Дроу насмешливо улыбнулся, поднимая девушку на ноги.

— Классический пример неправильного обращения с магией.

— С тёмной магией, — медленно проговорила целительница, отдёргивая руку и пристально глядя в зелёные глаза. — Это была ваша тёмная магия. Поэтому моё заклинание не сработало?

Щит снова взметнулся, прикрывая короля и девушку. Кристарн пожал плечами, невольно поморщившись от волны недоверия и невысказанных подозрений.

— Даже наша мания величия не претендует на присвоение всей тёмной магии в единоличное пользование исключительно магами дроу, — с сожалением заявил посланник, усаживаясь на ближайший стул и насмешливо глядя на Аталь. — Кроме того, со дня сотворения этого милого создания, так скоропостижно нас покинувшего, прошло немало времени. Гораздо больше, чем посчастливилось злобным тёмным эльфам прогостить во дворце человеческого короля.

— Он вернётся? — хрипло спросил Анрэй, успокаивающе дотрагиваясь до руки девушки.

Кристарн недовольно покосился на настороженную целительницу, внимательно наблюдавшую за каждым его движением, и лениво протянул:

— Нет. Но если вам будет скучно или одиноко — могу призвать обратно.

— Спасибо, не надо, — поспешно возразил король и, вспомнив о вежливости, учтиво поблагодарил за помощь.

— Покажи, как ты его развеял, — потребовала Аталь, осторожно присаживаясь напротив дроу, так и не опустив защиту.

— Действительно, что это было? Вам известен этот вид нежити?

— Нам известен, — подтвердил Крис, прислушиваясь к происходящему в коридоре. Судя по всему, кто-то кого-то искал, бдительно осматривая все помещения по пути к кабинету короля. Дроу усмехнулся и быстро заговорил:

— Mi`ralli, ты всё делала правильно, только заклинание надо было строить быстрее и на порядок выше. Все призраки развеиваются одинаково, разница — в количестве необходимой силы, которую надо рассчитывать исходя из мощи, накопленной сущностью. Это был обычный «бесхозный» тёмный призрак. То есть, не призванный и не созданный. Возникают подобные сущности от неправильного использования тёмной магии, как я уже говорил. Выбирают себе жертву повкуснее, питаются её страхом и крепнут от него же. Живут долго и счастливо (если действуют тихо), со временем убивая несчастного «выпитого» и переходя к следующей (или следующим) жертве.

Классическая ошибка слабых и неопытных магов — не убирать излишек оставшейся после заклинания силы. Со временем эти остатки скапливаются и начинают жить своей жизнью. От излишков магии Света получаются феи и прочая распрекрасная ерунда. Ну, а от магии Тьмы, соответственно, — призраки. Так что, ищите подлого, тёмного и не слишком опытного мага. Скорее всего, человека. И не поддавайтесь искушению спихнуть всё на нас. Дроу так топорно не работают… И никогда не нарушают своего слова, поклявшись именем Тьмы, — он укоризненно глянул на девушку.

Аталь виновато прикусила губу и опустила щит. Тут дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась целая толпа придворных. Кристарн оценил эмоциональный фон, сориентировался в предстоящей сцене, неожиданно развеселился и притянул к себе опешившую девушку, мягко обняв за талию.

— Чем обязан, господа хорошие? — холодно и твердо, без малейших признаков недавнего страха и смятения, прозвучал голос Анрэя Оллета.

— Здоров притворяться! — невольно восхитился Крис, ненавязчиво закрывая широкими плечами хрупкую фигурку «жены» от внимания вошедших. И не без удовольствия ощущая уколы ревности, исходящие от короля.

Придворные, извинившись, растаяли. Осталась только Виктория, под руку с представителем одного из удельных княжеств. Королева милостиво пояснила, что проводит экскурсию по дворцу для дорогого гостя, и не ожидала увидеть кого-либо в рабочем кабинете короля в такой праздничный день.

— Ваше Величество, мы Вас повсюду разыскиваем, а Вы здесь с дамой уединились? — иронично прозвучал голос королевы. — Как прикажете это понимать?

— Ваше Величество, я надеюсь, что меня вы просто не заметили, а не перепутали с прекрасной дамой, — насмешливо произнёс Кристарн, ловя на себе изумлённые взгляды. — Мы с женой приносим извинения, что на время похитили у Вас любимого мужа. К сожалению, нам завтра необходимо уехать и мы вкратце обсудили открытие официального представительства Тёмной Долины. Двое моих друзей останутся для заключения торговых договоров и соглашений, — дроу бросил многозначительный взгляд на короля и, получив согласный кивок в ответ, закончил: — Вот и всё, что вы пропустили.

— А чем же вызвана такая спешка? — немного растерянно осведомилась Виктория.

— Исключительно желаниями двух прекрасных девушек — моей Повелительницы и моей жены. Так что, если у Вас нет вопросов лично к нам, позвольте откланяться. Всё-таки, у нас сегодня первая брачная ночь, не хотелось бы пропустить такое восхитительное событие.

Распрощавшись с королевской парой, он уверенно вышел в коридор, не отпуская руки Аталь. В полном молчании, под бдительным, но ненавязчивым сопровождением придворных, они добрались до комнаты девушки. Кристарн закрыл дверь и наложил заклятие от прослушивания. Подумал, и прибавил ещё одно — от проникновения. И обернулся к «жене», с любопытством следившей за его манипуляциями.

— Слушай, давай спать, а? Я безумно устал от вас и ваших праздников, люди. Надеюсь, ты не станешь требовать от меня исполнения супружеских обязанностей? Учти, я буду сопротивляться, и звать на помощь Артисерэля, как главного идейного вдохновителя нашего брака, — проворчал Кристарн, направляясь в ванную комнату. — Мне, как спасителю собственной жены от гнева злобной королевы, полагается приз — посещение ванны вне очереди.

Уже закрывая дверь, он услышал стук поочерёдно брошенных в дверь явно нелёгких предметов. Улыбнувшись, добавил к заклятию проникновения блокировку перемещений, замкнув рисунок на себе, чтобы его «добыча» не испарилась ещё куда-либо, искать приключений на его темную голову, и с удовольствием погрузился в горячую ванну.

Аталь тяжело вздохнула, почувствовав, как отпустила невидимая струна, державшая её в напряжении весь этот бесконечно длинный день. Прислушавшись к плеску воды за закрытой дверью, сняла платье и развеяла наведенные иллюзии.

«Поверь, когда он увидит тебя в этом наряде — то поймет, что ты есть — та самая. Его единственная, любимая, без который немыслима жизнь»…

Эх, Повелительница, плохо же вы знаете непробиваемость некоторых королей! Девушка, досадливо пряча подоспевшие слезы, быстро переоделась и завернулась вместе с одеялом в теплый уютный клубочек. Нет, не будет она плакать. И думать ни о чем не будет. Да здравствуют светлоэльфийские заклинания быстрого сна — они помогут наивным дурочкам, рассчитывающим, что волшебное платье поможет заново отстроить то, что уже успешно разрушено другими…

Когда чистый и свежевымытый дроу, довольный жизнью и смирившийся с наличием на белом свете людей в целом и синеглазых ведьмочек в частности вернулся в спальню, его взору предстала прекрасная и обещающая неповторимую ночь картина. Девушка, сладко спящая на огромном ложе, была удивительно мила, трогательна и обманчиво беззащитна. А вокруг кровати призывно подмигивал странный защитный контур, молчаливо гарантируя всем покусившимся на вверенную ему территорию массу незабываемых ощущений. Кристарн пожал плечами и, обнаружив за пределами щита одеяло и подушку, восхитился заботливостью жены, улёгся на полу и мгновенно заснул.

Глава 3

— Просыпайся, соня! Эй, там, на кровати, подайте признаки жизни!

Утро началось с безуспешных попыток разбудить человечку. Похоже, к защитному контуру она добавила звуконепроницаемость, и теперь вполне удачно изображала воспетую в мечтах дроу слепоглухонемую особу. Нагло спящую. Крис лениво протянул ладонь, чтобы развеять примитивный рисунок человеческой защиты. И подхватился, любопытно уставившись на руку. Щит оказался неожиданно мощным, надёжной броней оберегая хозяйку от… да, пожалуй, от всего. Дроу подумал немного и, прикрывшись базовым щитом, дотронулся до контура. Ничего. Словно наткнулся на невидимую стену. Призвал Тьму и попробовал снова. Да, магию покровительницы контур остановить не смог. Но учитывая, сколько существ в этом мире способны на подобное заклинание, защиту человечки можно было считать непроходимой.

Исключительно для удовлетворения собственного любопытства, Кристарн перепробовал на чужом щите с десяток обычных заклинаний. От проникающих до атакующих. Заодно размялся, уклоняясь от любезно возвращенных щитом «подарков». И восхищенно присвистнул — контур даже не прогнулся, не изменил цвет и не ослабел. Темный задумался, нехорошо ухмыльнулся и прошептал несколько слов, легонько прищёлкнув пальцами. Над кроватью материализовалась маленькая тучка, быстро потемневшая и весело пролившаяся прямо над подушкой мощным ливнем типа «как из ведра». На детские тренировочные заклинания, защита, похоже, не распространялась.

Девушка подскочила, двумя словами развеяла тучку, а остальными — цветисто разъяснила дроу, что она думает по поводу подъёма до восхода солнца, о способе побудки и состоянии её комнаты после «утренней зарядки» темного гостя. Кристарн терпеливо выслушал и широким жестом предложил спать, сколько влезет, а после — присутствовать на втором дне свадьбы и сопутствующих празднествах. Аталь сонно потёрла глаза и отправилась в ванную, гордо игнорируя летящие ей вслед ехидные комментарии: «милая, оставим все как есть: пусть о нашей брачной ночи сложат легенды, оценив дымящиеся шторы, упавшую люстру, насквозь мокрую постель и отломившуюся ножку шкафа…».

Поставив личный рекорд по скоростному приведению себя любимой в максимально проснувшееся состояние, Аталь распахнула шкаф, пострадавший в неравной битве с подлым дроу. Кристарн, удобно развалившись на освобождённой от защитного контура и наскоро просушенной кровати, лениво наблюдал за растущим ворохом одежды.

— Надеюсь, ты не намерена это всё взять с собой?

— Нет, конечно. Странно, вроде все вещи тут, а ничего подходящего для верховой езды найти не могу. Это я туплю от недосыпа или какой-то нехороший человек доброжелательно поставил на моих штанах заклинание отвода глаз?

— Постой-ка, — Кристарн ощутил невнятное беспокойство. То самое, что чувствовал вчера, отходя от её двери. Одним плавным движением вскочив с кровати, отстранил девушку и прошептал несколько слов, прислонив руки к теплой древесине шкафа. И тут же одернул, почувствовав жжение.

— Ну что там? Извечное проклятие всего женского рода «ничего-не-найди-в-своём-шкафу»?

Кристарн обернулся и протянул к ней ладонь. Девушка осеклась на полуслове. Рука выглядела так, словно дроу сунул её в огонь и терпеливо продержал там пару секунд. Но за пару мгновений регенерация вернула пострадавшей конечности прежний вид.

— Что это было? — ошеломлённо прошептала целительница, про себя отметив, что о быстроте эльфийской регенерации человеческие сказки не лгали. Только относились, как оказалось, эти сведения не к светлым, а к тёмным эльфам.

— Миленькое проклятие, mi`ralli. Спешно сляпанное каким-то недоделанным магом. Должно быть, тем самым, что одарил твоего короля персональным привидением. Развеять его было невозможно, только активировать. Но почему-то я не могу определить суть заклинания. Постой смирно, хочу взглянуть глубже, — Дроу мягко подтолкнул девушку к себе за спину, чтобы не перекрывала обзор, вытянул обе ладони, провел по воздуху, словно зачерпывая невидимую воду, и замер. Чего он там нашёптывал, Аталь так и не расслышала, хотя очень старалась. А увидев взметнувшийся вокруг них черный контур с тускло мерцающими звёздами, так заинтересовалась, что даже позабыла об опасности. Кристарн, вдоволь нашептавшись сам с собой, повернулся к целительнице, убирая защиту прямо из-под любопытного носика.

— Тебе это ни к чему. Во-первых, это тёмная магия, а во-вторых — твой щит лучше. Кстати, можно поинтересоваться, откуда ты взяла такую защиту?

Аталь проводила восхищённым взглядом тающие звёзды исчезающего контура.

— Можно. Придумала.

— Ты — маг-творец? — удивился Кристарн. Человеческие маги редко становились создателями собственных заклинаний, защит и ритуалов. Дар магии развивается медленно, а человеческая жизнь слишком коротка, чтобы позволить ему достигнуть действительно впечатляющих результатов. Поэтому человеческие маги ограничивались изучением уже сотворенных, проверенных и подробно описанных заклинаний с зубодробильными формулами, кучей правил и ограничений. И на это уходило немало времени.

Но чтобы девчонка, сколько ей там лет? Двадцать, тридцать? Кристарн никогда не брался определять человеческий возраст, а уж женские года считать — дело неблагодарное, недоказуемое, а в особо запущенных случаях — ещё и опасное. Чтобы девчонка в — ну пусть тридцать (мысли-то она, вроде как, не читает?) — была магом-творцом… это просто нереально! И почему её не хранят под колпаком в какой-нибудь академии магии, как величайшую ценность своего народа? Чего она бродит по всяким там Долинам, пусть и пресветлым, и никто ни сном, ни духом? Люди, одним словом, чего с них взять!

— Вы, эльфы, как-то странно реагируете на это признание, — усмехнулась Аталь. — Да, я умею творить заклинания и изменять уже существующие. Не-ко-то-ры-е. В основном, защиты. И немного — целительства. И всё.

— Что ж ты так? С таким Даром и такой путь выбрала? — невольно заинтересовался Крис.

— Дорогой, тебе не кажется, что свадьба — это ещё не повод лезть ко мне в душу? — с нескрываемым сарказмом огрызнулась девушка. — Прости, но к вашему путешествию это не имеет никакого отношения.

Кристарн пожал плечами. Действительно, какая ему разница, что такой редкий Дар растрачивается практически попусту.

— Прости, за неуместное любопытство.

— Ничего, сама таким страдаю. Но писать мемуары «для удовлетворения любопытствующего народа» пока не собираюсь, — Аталь слегка улыбнулась, словно извиняясь за свою вспышку раздражения. — Лучше расскажи, чего ты увидел в комнате?

— Пойдем-ка к Светлому Повелителю. Чтобы два раза одно и то же не повторять. Хотя… — он резко остановился и небрежно провёл рукой вдоль её тела, очерчивая невидимый контур. — Что ты одевала из вещей, оставленных в этой комнате?

Аталь растерянно огляделась, зябко передёрнув плечами.

— То, что сейчас на мне. А вчера — украшения. Вроде всё.

— Здорово. Снимай всё немедленно. Где твое платье? Нет, лучше накинь мою рубашку и сотвори какую-нибудь иллюзию нас пристойно одетых. Нужно попасть к Артисерэлю. Быстро.

— Отвернись, — скомандовала целительница, расставаясь с одеждой. — Может, портал открыть?

— Поверь, в некоторых случаях пробежаться ножками и постучать ручкой намного быстрее, чем пробивать защиту прекрасного эльфа. А я предполагаю, что он неплохо проводит время в осаде жаждущих его внимания дам…

Возле Сиреневых апартаментов дроу, уже не в силах сдерживаться, приглушённо зафыркал. Народу в коридорах было столько, что Кристарн поначалу засомневался, настолько ли ранее это утро, как ему думалось. А потом сообразил, что часть придворных караулит их отъезд, а женская половина коридора держит в оцеплении комнату Светлого Повелителя. Не обращая внимания на провокационные вопросы, девушка бесцеремонно забарабанила в дверь. Дверь, не протестуя, отворилась. Аталь и Кристарн, подхваченные внезапным порывом ветра, буквально ввалились в комнату Артисерэля. Остальных посетителей выдуло прочь из коридора. И дверь снова намертво захлопнулась.

— Очень изобретательно! — похвалил дроу, помогая девушке подняться. — Всегда так делай. Пусть слухи о сказочном гостеприимстве светлых эльфов переплюнут самые страшные истории о кровожадности злобных дроу.

— Не завидуй. Вы не ушиблись?

— Нет-нет, не обращай внимание. Мы именно таким образом предпочитаем вваливаться в гости в это время суток, — доверительно поведал Кристарн, вольготно раскидываясь в кресле.

— Достали — сил нет, — виновато глянул на них Светлый Повелитель. — Не поверишь, одна дама даже через окно пыталась забраться. А мы в башне, между прочим. Аталь, — эльф требовательно глянул на девушку, — ты почему не предупредила о столь странной человеческой реакции на эльфов?

— А нечего быть такими ослепительными. Это вам обратная сторона медали за неземную красоту и обаяние, — вспомнив, что лучшая защита — это нападение, парировала девушка.

— Так, давайте не будем о грустном (это я о светлых эльфах и человеческих дамах, кто не понял). Давайте о весёлом: Артисерэль, глянь, пожалуйста, нет ли на моей бесценной проводнице чего-нибудь страшно нехорошего?

Светлый с откровенным недовольством взглянул на дроу, но послушно протянул ладонь к девушке, осмотрел и раздраженно пожал плечами.

— Да нет на ней ничего. И совести у тебя, темный, тоже нет. Я, кажется, кое-кого предупреждал…

— Да ты хорошенько смотри, не халтурь, — отмахнулся от грозного взгляда Крис. — Я в её комнате одно интересное заклинание увидел. И очень хотел бы познакомиться с автором творения.

Артисерэль посерьёзнел, положил руку на лоб девушки, легонько сжал запястье, там, где пульсировала кровь. И замер. Аталь уже начала всерьёз опасаться, не заснул ли Повелитель, как тот отпустил её руку и задумчиво посмотрел на дроу.

— Нашёл. Действительно, интересное. И тёмное, Крис. Похоже на порчу, на крови заклятую и практически не снимаемую. Только силушки у мага не хватило, а проклятие мощное, поэтому действовать только начало, не войдя в полную силу. Я уберу, не волнуйся, — он оценивающе глянул на ауру целительницы, отмечая наметившиеся тени, которым не суждено было перерасти в мертвые пятна. — Но чем дольше бы ты пробыла в этой комнате, тем меньше оставалось шансов на счастливое будущее.

А ещё и отворот. Простенький, но филигранно-красивый и свеженький отворот. Судя по всему, наложен не избирательно, а на определенные вещи. И следы за ним тщательно подтёрты, в отличие от первого заклятия. Ставил мастер, без сомнения, причем знающий, что именно тебе дорого и твои вкусы в одежде. Так что старались над обновлением интерьера твоих покоев и гардероба как минимум два разных мага. Да, милая… Тебя здесь явно любят! Скажи, ты всё сняла из того, что было в комнате? Вижу, что рубашка Кристарна, но может мелочь там какая: заколка, белье, украшения? Вспоминай!

— Я же иллюзию накладывала! Как это вы меня в рубашке видите? Я что-то спросонья перепутала? — мило покраснела девушка.

Кристарн расхохотался:

— Несомненно, ты обратила внимание на самую важную часть из сказанного Артисерэлем! Но если тебя это так волнует — то да, мы не видим человеческих иллюзий.

Аталь страдальчески поморщилась, оценив свой внешний вид, но решила не заострять внимание на комплектации наряда. Осторожно сняла с пальца тонкий серебряный ободок и отдала Артисерэлю. Тот положил кольцо в чашечку ладоней и недовольно поморщился.

— Крис, смотри лучше ты. С девушки порчу и отворот я сниму, если вы не вернётесь в комнату, ей ничего не грозит.

Кристарн повторил жест распознавания и задумчиво глянул сквозь Аталь.

— Я уже говорил, что в вашем дворце, кто-то вовсю использует магию Тьмы. Причём, не очень умело, но довольно давно, раз даже призраки успели материализоваться. Приблизительно года три назад, может чуть больше, был проведён очень мощный ритуал, с использованием магии крови. Точнее не скажу — много времени прошло. Следы убрать не сумели, но спутать осилили. Я бы сказал, что это было Призыв Потерянных Душ или нечто похожее. Это так, самое ощутимое, откат от мелких заклинаний — тоже чувствуется…

И тебя, дорогая жена, здесь ждали с распростёртыми объятиями. Странно, если ты так кого-то достала, не проще ли было тебя просто убить? Ведь так удобно — во дворце толпа народу, про вашу нежную дружбу с королем не сплетничают разве что глухонемые кошки. Придушить тебя в укромном месте, отравить, организовать случайное выпадение из какого-нибудь окошка, да свалить всё на хрупкую женскую психику, не вынесшую горечь разлуки… К чему такие сложности, как проклятия и отвороты? Или это странные человеческие ритуалы?

— Да ты прирождённый злодей! — насмешливо фыркнула Аталь. — Но травить меня не советую — я, всё-таки, целительница. А что бы полететь с окошка или покладисто придушиться, нужно, как минимум, остаться наедине с этим самым окошком. А с меня глаз не спускают прекрасные эльфы. Вон, даже жениться не отказались…

— Понятно. Или у злодеев было мало времени, или плохо с фантазией, — подытожил Крис. — В общем, нехорошие дела творятся в вашем дворце. И, как я понимаю, ни король, ни придворный маг — ни слухом, ни духом, да?

— Похоже на то, — Аталь нахмурилась, пытаясь связать в кучу обрывочные сведения. — Кстати, я так и не поняла: кого здесь так мощно звали?

Повелитель отпустил руку девушки, убедившись, её аура вновь сияет ровным и чистым Светом.

— Зов Утерянных Душ — вполне безобидное заклинание. Его применяют редко, для поиска кровных родственников. К примеру, если бы ты безумно захотела узнать всю свою родню и места их обитания, произносишь заклинание — тебя услышат и ответят даже дальние родственники, живущие на другом конце света. Обычно, его применяют для определения наследников, если уж другого выхода нет. Само заклятие довольно сложное, очень энергоемкое и разброс силы от него велик. Видно, поэтому и была использована магия крови, которую Крис даже спустя время легко учуял.

— Ты упустил самое пикантное — это эльфийское заклинание, Артисерэль. И мне становится интересно, откуда оно здесь взялось, — дроу раздраженно передёрнул плечами. — Ну что с Аталь, получилось? Жить будет или по-тихому прикопаем в этом чудовищном саду?

— Всё нормально, — Артисерэль ласково улыбнулся девушке и серьезно пояснил: — Не обращай, милая, на него внимание. Когда темных заставляют что-то делать, у них от полноты чувства противоречия всегда включается черный юмор. Кольцо не одевай обратно. Выбрось или переплавь.

— А никак нельзя очистить? Это очень важное для меня воспоминание. Талисман.

Кристарн внимательно посмотрел в грустные синие глаза и вздохнул:

— Дай мне, попробую, — он сомкнул ладони, положив кольцо внутрь, и прошептал несколько слов. Вокруг него образовалась полупрозрачная воронка. Волосы дроу растрепались, глаза потемнели до абсолютной черноты, не различить ни белка, ни радужки. Аталь вдруг явственно услышала слова, произнесенные глухим чужим голосом, совершенно не похожим на шелковые пьянящие нотки мягкого тембра дроу:

— Тьма, прими назад сотворённое во имя Твоё недостойным Тебя. Возьми с меня плату, как благодарность за беспокойство…

Воронка потёмнела, замерцала звёздами, легким туманом разлетелась по комнате и далеко за её пределы.

— Крис, поздравляю, ты — балбес. Ничем не лучше моего сына, — констатировал Артисерэль, подхватывая пошатнувшегося темного. — Вот уж про кого люди придумали пословицу «сила есть — ума не надо». Догадаться провести ритуал очищения Тьмой во дворце, где совершенно не жалуют темную магию… Ну, скажи, у тебя в голове что-то есть, или ты её так, для украшения носишь?

— Да ладно тебе, не ругайся, — поморщился Кристарн, на мгновение устало прикрыв глаза. — Mi`ralli, держи свою память. Носи на здоровье.

— А что это за очищение такое, и о какой плате шла речь? — осторожно поинтересовалась Аталь, быстро возвращая многострадальное кольцо на палец.

— Представь, что ты применила Общее эльфийское Исцеление для того, чтобы подпилить сломавшийся ноготь, — объяснил Светлый Повелитель, укоризненно глядя на дроу. — Приблизительно таким же умным методом Кристарн очистил дворец от остаточной тёмной магии. Ну и твоё кольцо, заодно. Последствий, призраков и непонятных ощущений опасности больше не будет. А плата — вон, полюбуйся, какой красавец сидит — потеря магии и частично сил. На сутки, а может и более. Тьма, всё-таки, ужасно не любит, когда её просят убирать беспорядок за другими. Так что советую никуда сегодня не ехать, отсидеться во дворце.

— Нет уж, — Кристарн с сожалением оторвался от мягкого кресла. — Мы уезжаем сегодня. Как только откроются торговые ряды. А то ты прекрасна, спору нет, но путешествовать в таком виде будет некомфортно.

— Вот упрямый! Да никуда ты не опоздаешь, обожди день, поедете завтра.

Темный эльф небрежно отмахнулся от нравоучений светлого и выжидающе глянул на Аталь:

— Что не так? Ты передумала?

Девушка замялась, но ответила честно:

— Мы, люди, не чувствуем природу магии. А уж тем более, откатов и прочего. Мелисса, честно сказать, не самый сильный маг, и если что случится…

— Ну, да. То ты всех спасёшь и собственной грудью прикроешь, — закончил за неё Кристарн. Целительница промолчала. Дроу закатил глаза, глубоко вдохнул и попробовал ещё раз достучаться до загадочного женского разума.

— Правильно ли я понял: ты намерена сидеть во дворце, где половина людей тебя ненавидит, а вторая половина так усиленно любит, что просто глаз не сводит, контролируя каждый шаг и вздох? Будешь сидеть, терпеть и ждать загадочного результата от непонятного ритуала? Или очередной, более удачной попытки покушения? Чего ради?

Аталь снова промолчала.

— Всё. Мой слабый тёмный мозг нервно курит перед величием гениальной женской думы. Я снимаю с тебя твоё обещание — делай что хочешь, — Кристарн резко встал и прошёлся по комнате, раздражённо думая, что чтобы там не говорили светлые, а бескорыстно добрые дела творить вредно. Вот, проникся всеобщей просветлённостью, помог, и каков результат? Опять без проводницы, без магии и чувствует себя так, словно сутки напролет бегал вокруг этого демонова дворца…

Артисерэль пристально посмотрел на расстроенную девушку, на злого и уставшего темного. Тяжело вздохнул и принялся за исполнение роли миротворца.

— Кристарн, успокойся. В чём-то она права. Здесь надо разобраться. Хотя бы потому, что магия была использована наша и при этом всём, не эльфами. Согласен? Но, Аталь, и Кристарн прав. Тебе не стоит сейчас здесь оставаться. Гостей, шума и неразберихи много, устроить несчастный случай — раз плюнуть. Поезжай, проведи его. Так и быть, я останусь здесь до твоего возвращения. Не думаю, что за пару дней случится нечто настолько невероятное, с чем бы я справился хуже тебя, согласна? Вернешься — решим проблему, раз для тебя она столь важна. А ты, — эльф перевёл просветлённый взор на дроу, — возьми с собой Витаррэля. Достал он уже меня своими выходками. Пусть немного проветрится, а?

Отвечать за взбалмошного Витарра не хотелось, но перед Светлым Повелителем Крис чувствовал себя в долгу. А долги нужно отдавать. И чем скорее, тем лучше.

— Ладно, пусть едет. Но предупреждаю: не умею нянчиться с непослушными детьми — за первую же выходку отгребёт от меня лично и отправится домой быстроногим оленем. Без обид.

— В расчёте? — улыбнулся светлый эльф.

— Посмотрим по возвращению. Что-то мне подсказывает, что придется просить доплату. Только пока не знаю, кому из нас. Mi`ralli, мы едем?

Девушка кивнула, по-прежнему размышляя о чём-то своём.

— Отлично. Тогда вернись, пожалуйста, к нам из своих глубоких человекоспасительных дум. Пока ты не нашла, чем ещё озаботиться, прошу, озаботься моей нелёгкой судьбой. А то Повелительница меня лично понадкусывает, если я ещё хоть день продержу её в неведении. Скажи, сколько времени нам нужно на дорогу?

Аталь потёрла глаза и сердито глянула на дроу.

— Я открою портал в приграничный Лесоград. А оттуда — верхом дня три-четыре, если повезёт. Дороги там неважные и лес вокруг. А обратно — если вас, дорогие темные, отпустят с миром, можно будет переместиться хоть прямо в эту комнату. Кстати, торговые ряды открываются с первым лучом солнца, так что если ты в состоянии ехать, давай отправляться. Мне уже надоело щеголять перед вами в одной рубашке. Могли бы и не признаваться, что иллюзий не видите…

— Кстати, об иллюзиях. Ты не могла бы придать человечности моему облику, дабы не объяснять каждой торговке, кого злобный дроу принёс в жертву на местном рынке? Вот спасибо! Артисерэль, раз уж ты взялся делать добрые и бескорыстные дела, то будь любезен, сообщи Витаррэлю, Тебару и Эшэри, чтобы ждали нас у выезда из города через час. Пусть не забудут Тень на конюшне и какую-нибудь лошадку для нашей проводницы прихватят.

— Выезжать лучше через Южные ворота. И если они там будут через два часа, то им не придется лишнее время торчать на ветру, поджидая нас, — внесла поправки Аталь, открывая портал перемещения.

— Надо же, как вы спелись! Гоняете Светлого Повелителя, как мальчишку! — недовольно проворчал Артисерэль и серьёзно добавил: — Удачи вам. И не забудьте привезти мне назад Витарра целым и, хотя бы относительно, невредимым.

— А что, назад тоже нужно? — сделал удивлённые глаза Кристарн. — Хорошо, что уточнил. Мы могли бы и не догадаться.

— Пусть Свет вас направляет к цели, а Тьма от недругов защитит, — тихо прошептал Светлый Повелитель древнее эльфийское напутствие вслед потухшему кругу портала.

* * *

Бродить по торговым рядам с тёмным эльфом было неожиданно весело и довольно быстро. Кристарн, как оказалось, обладал безупречным вкусом, отличным глазомером и способностью расположить к себе самых непробиваемых рыночных торговок. В результате легкие туфли из тонкой кожи, пара комплектов простой, но добротно сшитой и немаркой одежды и различная необходимая женская мелочевка были куплены в максимально сжатые сроки по непристойно низкой цене. Аталь, сменившая рубашку дроу на костюм для верховой езды, быстро заколола волосы и довольно посмотрела в зеркало. Какая женщина не любит обновки? Правда, немного смущал момент, что за всё платил Кристарн, но девушка быстро утешилась обычаем, по которому все расходы на дорогу ложились на плечи заказчика. Позволив себя убедить, что другого выхода и впрямь не было (а точнее, лень было искать) Аталь предложила позавтракать в ожидании спутников. Припомнив, где здесь заведение поприличнее, она уверенно повела дроу по узеньким переулкам к Дворцовой площади.

В кафе оказалось всего двое посетителей, да и те, расплатившись, вскоре ушли. Так что заказ приняли и доставили к выбранному Аталь столику довольно быстро.

— Скажи, а как ты очутился вчера в кабинете короля, да ещё и так вовремя? — спросила девушка, нацелившись на горячие блинчики со сметаной.

— Тебя искал, — пожал плечами дроу, с интересом рассматривая пузатый кофейник. — Когда мне нужно, я умею двигаться очень быстро и найти кого угодно. Тем более вы, люди, совершенно не умеете скрываться.

— А вы, дроу, прекрасно умеете появляться в нужное время в нужном месте. Спасибо за помощь, — решив, что лучше поздно, чем никогда, поблагодарила его девушка. — Надеюсь, ты не слишком огорчён, что я увиделась с королём? Могу дать слово, что ничего губительного для твоей репутации я не делала. Нам просто нужно было поговорить и кое-что прояснить.

— Поговорили?

— Ага.

— Прояснили?

Аталь отрицательно мотнула головой, аккуратно разлила кофе по чашкам и прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая горький аромат. Кристарн помолчал, осторожно пробуя странный напиток. Вкус был ужасающим, но удивительно притягательным. И почему-то сразу захотелось выпить ещё чашечку. Поколебавшись, он всё-таки заказал ещё кофе, убедив себя в том, что просто хочет понять, в чём же привлекательность этого напитка. Посмотрел на девушку, и, дотронувшись до её руки, мягко ответил:

— Mi`ralli, с моей точки зрения, ты поступила неразумно. Но ты вправе сама принимать решения и поступать, как считаешь нужным. Ваши брачные ритуалы ничего для нас не означают. А если к чему-то лично тебя обязывают, то можешь смело считать себя свободной от этих клятв. Все равно мы их расторгнем, как только пройдет положенный срок, обещаю. И Тьма с ней, с моей репутацией, как-нибудь переживёт.

Давай лучше договоримся: ты не пытаешься усложнить мне пребывание в человеческом королевстве, подскажешь и разжуёшь ваши обычаи и традиции, в которых я абсолютно не силён. А я, со своей стороны, постараюсь удовлетворить твоё любопытство по поводу жития на белом свете народа дроу. Попробуем немного доверять друг другу? Хотя бы на время поездки. Согласна?

— Не вижу повода для отказа, — улыбнулась девушка и плавно убрала свою руку из-под его ладони. — Только имей в виду, удовлетворить моё любопытство очень не просто.

— Звучит зловеще, — улыбнулся дроу, рассеяно скользнув взглядом по вошедшим посетителям. — Но просвети сначала ты меня, почему к Оракулу можно попасть только в сопровождении женщины-мага?

— Видишь ли, где сейчас живёт Оракул никому неизвестно. Во время правления короля Реинира он скрылся без вести, предвидев, что короля заинтересует его магический Дар. Но окончательно и бесповоротно исчезнуть провидцу нельзя — потеряет силу, если не будет помогать нуждающимся в его совете. Поэтому на месте прежнего дома был оставлен портал, а дорога зачарована. Путь к порталу может найти только женщина-целитель, твёрдо знающая, что ищет. Целитель — потому что мы не можем осознанно причинить вред другому существу, маг — потому что портал нужно активировать, а вот почему женщина… увидишь Оракула — поймёшь. Привести к порталу можно только не обладающих магией людей. Это вплетено на уровне защиты. Как там обстоят дела с обладающими магией эльфами — я не знаю.

— Ты была уже у Оракула? Видела его? — жадно подался вперёд Кристарн.

— Была и видела. Но ничего не расскажу. Потому что, во-первых, ещё неизвестно, попадёшь ли ты туда. У тебя ведь тоже есть Дар. Одна надежда — что ключевой связкой в защиту вплетено «человек-маг», а не «человек» и «маг», понимаешь? А во-вторых, от встречи с Оракулом каждый получит своё, не хочу испортить тебе удовольствие.

Кристарн глянул на вновь опустевший кофейник с определённым сомнением. Странный человеческий напиток, почему-то вдруг стал ассоциироваться с Аталь. Вкус, аромат, вид — всё новое, необычное и притягательное. Вроде точно знаешь — особо нравится тут нечему, а оторваться невозможно. Куда там ароматным травам и тонким листьям чайных деревьев Тёмной Долины, бережно выращенным, собранным и составленным в изысканные композиции!

Кристарн, посмеиваясь над своими кофейными фантазиями, взглянул на утреннее солнце, прикидывая время. Аталь вдруг задорно улыбнулась:

— Неужели, тебе понравился кофе? А пресветлые нос воротят. Говорят — воняет ужасно, а на вкус — горькая грязь.

Кристарн честно признал, что лично ему — понравился. И попросил больше на нём кулинарных экспериментов не ставить, особенно перед длительной поездкой.

Рассчитавшись с любезным хозяином заведения и прихватив пирогов на дорогу, они вышли на площадь. Аталь открыла портал к охранной башне Южных ворот. Мгновение — и вместо городских улочек перед ними предстал прекрасный вид с высоты на пригород столицы. С загадочным выражением лица, прошествовав мимо стражи, слегка обалдевшей от столь наглого использования служебного помещения, девушка невозмутимо пояснила:

— С королевского позволения, дорогие мои. Я тоже рада вас видеть. Как там ввозные пошлины? Надеюсь, по-прежнему, чтобы не беспокоить вас подсчётами и не вводить в искушение, при взимании перемещаются прямо в казну? Или нужно обновить заклинание?

— По…по…по-прежнему, Ваша Светлость. А Вы уже вернулись? — невнятно пробормотал страж со знаком начальника на вороте мундира.

— Да, мы уже вернулись. И очень по вас скучали. Теперь будем видеться чаще! — Аталь прощально помахала рукой и потянула за собой дроу.

— Оригинальный способ решения извечной проблемы поборов при въезде в город. Интересно, что ж это за заклинание такое?

— Значки стражников видел? — усмехнулась в ответ Аталь, — Это амулеты, целевые маломощные порталы. На них и возложена миссия прямой доставки поступившей стражу наличности прямо в казну города. Так что брать лишнее нет никакого резона — всё полученное за время дежурства считается собственностью города.

— Забавно. Ты придумала?

— Ну что ты. Это идея Анрэя. У меня мозгов хватает только на магию, — грустно сказала девушка.

— Начинаю понимать, почему ваш народ в таком восторге от своего короля, — задумчиво ответил Кристарн и тут же пожалел, потому что девушка незамедлительно заинтересовалась.

— А ты нет? — быстро глянула на дроу Аталь.

— Как король Анрэй Оллет, безусловно, хорош, — уклончиво ответил Кристарн, начиная понимать, что с предложенным им самим договором о взаимном доверии он немного погорячился. Аталь остановилась:

— Подожди, прежде всего, он человек, а не правитель. Как человек, он тебе не нравится?

— Во-первых, я не той ориентации, чтобы оценивать привлекательность вашего короля. А во-вторых, я не в восторге от всего человечества в целом, — попытался отшутиться Кристарн, и тоже остановился, заглянув в синие глаза. Ладно, сама напросилась.

— Ты неправа, считая Анрэя, прежде всего человеком, а потом уж королём. Только очень ответственный правитель может так глупо сложить своё сердце на алтарь служения Родине, — серьёзно произнёс Крис и, не давая ей возразить, легко поцеловал приоткрытые губы. — Но лично я этому только рад. Всё, конец дискуссии, мы опаздываем.

И ушел вперёд, более не оглядываясь.

— Странные у вас, дроу, понятия о дискуссии, — пробормотала Аталь в спину тёмного и последовала за ним.

* * *

При выезде из города их уже поджидали двое дроу, один светлый эльф и пять лошадей.

— Звёздочка! — обрадовано вскрикнула Аталь, увидев подозрительно знакомую лошадь, но, тут же поняла, что на её давнюю верную спутницу она только похожа. Не делая резких движений, девушка подошла к белоснежной красавице и предложила ей половинку яблока. Мягкие бархатные губы легко прикоснулись к ладони, раздался сочный хруст.

— Моя ты хорошая, — негромко приговаривала целительница, поглаживая лошадь по шее. — Как же тебя зовут, красавица?

— Звездочкой её и зовут, — ответил Витаррэль, зябко кутаясь в плащ — Южные врата не оправдывали своего названия, беспрепятственно пропуская в город порывистые потоки холодных ветров. — Король Анрэй сказал, что это — его подарок тебе. И просил передать, цитирую: «наш разговор не окончен, жду тебя в любое время». Аталь, ты же не собираешь возвращаться в это змеиное гнездо? Поехали к нам в Долину, а? Папа ведь приглашал!

— Как похожа, — растроганно прошептала девушка, отмахнувшись от сердитого шепота друга, намекая, что рассыпаться в разъяснениях по поводу своих ближайших планов она не будет. По крайней мере, здесь. Витарр понятливо замолк, недовольно насупившись.

— Ты повезёшь меня, дорогая, правда?

Лошадь согласно фыркнула в ладонь, подбирая остатки яблока. Кристарн, отвлекшись от осмотра городских укреплений, презрительно хмыкнул, выражая своё авторитетное мнение по поводу массивной, но довольно бездарно построенной линии защиты (если противниками будут тёмные эльфы, разумеется). Коротко представил Тебара и Эшэри, мягко намекнул, что «выканья» и прочих мудреных экивоков он за пару дней в королевском дворце натерпелся на ближайшие несколько лун, милостиво разрешил всем любить друг друга как братьев и сестер хотя бы до конца путешествия и настоятельно порекомендовал Аталь продолжать информативный разговор с лошадью по дороге.

Целительница фыркнула и картинно вскинула руки для открытия портала, тут же перехваченные за запястья деятельным дроу, который сердито предложил блеснуть магическими талантами подальше от любопытных взоров стражей. Кто-кто, а темный не понаслышке знал, как легко опытному магу подхватить чужой круг перемещения.

Девушка с досадой кивнула, объявив, что всегда мечтала обзавестись паранойей, и не без труда забралась в седло, проигнорировав предложенную аж с четырех сторон помощь (эльфы бессовестные, могли бы и не вспархивать с земли на лошадей, как невесомые птички!).

— Поехали, Звезда моя, не обращай внимания на этих мужчин. Они ничего не понимают в наших загадочных женских душах.

Кобылка согласно прянула маленькими аккуратными ушками и плавно тронулась.

— Зачисляй в вашу компанию и мою Тень. Может, разгадаешь и её женскую душу? — весело предложил Кристарн, подстраиваясь, чтобы ехать рядом с девушкой. Аталь восхищённо оглядела дымчато-серую кобылку дроу. Она разительно отличалась от остальных лошадей смазанными быстрыми и бесшумными движениями, перетекая из одного положения в другое. И полностью соответствовала своему имени. Остальные эльфы ехали на обычных гнедых.

— Интересная у тебя лошадка.

— Творение Повелительницы. Нравится?

— Очень, — искренне ответила Аталь. Звёздочка ревниво фыркнула и ускорила бег.

Скоро столица Предгорья пропала из виду. Путники спешились, удерживая за поводья лошадей. Аталь открыла портал, и эльфы по одному вошли в мерцающий круг. Девушка тоскливо глянула в сторону холмов, за которыми спряталась столица, погладила Звездочку и последовала за эльфами. На небольшой отряд, быстро (и пыльно!) вынырнувший на городской тракт, она не обратила никакого внимания. Да и мало ли кому пришлось спешно покидать Ай-Гор на второй день королевской свадьбы…

* * *

С небольшой каменной площадки открывался настолько потрясающий вид, что хотелось схватить белый холст и уголёк, чтобы умелыми росчёрками запечатлеть изумительной красоты картину. Именно такой — чёрно-белой. Суровые строгие линии заснеженных гор, тёмную землю, ещё не успевшую полностью укрыться белым покрывалом, прозрачное озеро, застывшее зеркальной гладью кристально-чистой воды…

Только стоящего на самом краю площадки мужчину не вдохновлял прекрасный вид. Он не мог успокоить тревогу, равнодушным маятником отсчитывающую время. Время, дающее последнюю возможность найти выход и спастись от этой родной, знакомой до каждого дерева, изученной до мельчайшего холмика, красоты. Она была обречена, мертва. Впрочем, как и весь его народ, если ничего придумать так и не удастся…

Шаги были безупречно мягки и бесшумны. Он ничего не услышал, просто ощутил приближение пресловутым шестым чувством, всегда выручавшим его, когда остальные пять безмолвствовали.

— Ну, наконец-то! — жёлтые глаза засветились, словно старое золото под ярким солнечным лучом. — Что хорошего скажешь?

Мужчина склонился перед неясно очерченным силуэтом на сером фоне зимнего неба.

— Я говорил с ними, Ведущий. Они слабы — остались одни женщины. Они прячутся и редко пребывают в истинном облике…

— Сразу результат. Подробности потом, — оборвал резкий голос.

— Они готовы помочь.

Золотые глаза на мгновение закрылись, словно осознавая и впитывая окутавшую его слабую, но всё-таки, надежду. Наконец-то, реальную.

— Прекрасно. Так что тебя смущает?

— Я не уверен, что это обещание выполнимо. Как мы сможем там жить, Ведущий? Окружающая их человеческая раса боится и ненавидит наш род. Тёмная магия под запретом. И там есть эльфы! Наши эльфы, Ведущий!

Золотые глаза на миг заледенели, и мужчина неожиданно для самого себя рассмеялся, удивляясь, что за долгие годы тревожной безысходности не разучился этого делать.

— Важно — что мы сможем выжить, Аколит. А вот как именно — разберёмся на месте, — смех оборвался и золотые глаза вновь замерцали, а голос обрел обманчиво мягкие бархатные нотки. — Что они хотят за услугу?

— Присоединиться к нам. Ну и, — он смущённо улыбнулся, — перестать быть единственными в своём роде.

— Хорошо, хоть не целого мира на блюдечке, — проворчал Ведущий, устало прикрыв глаза. — Они могут заручиться согласием Хранителя?

Аколит неловко переступил с ноги на ногу и неуверенно произнёс:

— Не знаю, правильно ли я понял, но они сказали, что Хранителя в их мире не существует. Даже понятия такого нет. Есть какие-то боги, у каждой расы свои, эльфийские Свет и Тьма, духи-покровители сил природы. А о Хранителе — никто ничего не слышал. Они не лгали, они действительно так думают.

— Понятно, — снова прикрыл глаза Ведущий. — Мир существует, а Хранителя нет. Всё ясно. Нам просто сказочно повезло. И в прямом, и в переносном смысле.

— Это как? — озадаченно нахмурился Аколит.

— Хорошо, хоть что-то сумели найти. Но от этого прекрасного далёка противно попахивает самоуверенной глупостью. Дальше я сам, спасибо.

— А что вы им скажете, Ведущий? — тут же полюбопытствовал Аколит. Даже голову слегка наклонил, чтобы сразу услышать — почувствовать ответ.

— Как что? — наигранно удивился желтоглазый. — Пообещаю, всё что захотят. Во-первых, выбора у нас действительно нет, а во-вторых — постараюсь не давать невыполнимых обещаний. Объясню, кого и как нужно искать. Хранитель мира не может скрываться вечно.

— Они говорят, что побывали у всех рас, видели сильнейших воинов и лучших магов. И не один из них не был Хранителем. А вы, учитель, знаете, как его определить?

Золотые глаза прищурились.

— В его крови течёт единство всех разумных существ, населяющих оберегаемый им мир. Его сила — безгранична и могущественна. Особенно, если он найдёт Отражение своей души. Даже если он сам не понимает своего предназначения, мир рано или поздно построит для него единственно-правильную дорогу. И куда нужно носом ткнёт. Пусть ищут. Не для того мы столько лет искали способ выжить, чтобы сложить головы, шагнув в мир иной… Иди. Мне нужно подумать.

— Я поищу место для перехода? — уточнил Аколит, неохотно делая шаг назад. Обрывать разговор очень не хотелось. Зерно надежды, брошенное в благодатную почву, требовало громогласных подтверждений, что его не просто так сюда закинули, что есть шанс взойти и вырасти в нечто определённое. Но, глядя на отсутствующий взгляд Ведущего, было понятно, что ни умные вопросы, ни содержательные беседы, ни подробный пересказ событий сейчас неуместен.

Глава 4

Очутились они в сосновом бору без малейшего признака жилья вокруг.

— Интересно, а куда это мы попали? — задумчиво протянул Витаррэль, вертя головой в разные стороны. Лес как лес. Вид что справа, что слева, был удивительно однообразным и не давал ни малейшей надежды на близкое присутствие человеческого города или проезженного тракта.

— Не знаю! Должны были переместиться в сторожевую башню Лесограда. Всё-таки, нас многовато. Я немного отдохну и попробую ещё раз, — нахмурилась девушка.

— Хватит уже на сегодня героических подвигов и обессиленных магов, — поморщился Кристарн, доставая из седельной сумы по-особому сложенный свиток. — Отдыхай, сколько нужно. Сейчас посмотрим, где мы находимся.

С досадой припомнив, что на сегодня он магически бесполезен, бросил свиток Эшэри и попросил определить их местонахождение. Верные телохранители, конечно же, бдительно заинтересовались, куда делась его сила, и чего он там говорил про героические подвиги. Отбрыкавшись от излишне внимательных спутников, Кристарн повторил просьбу в приказном тоне. Эшэри внимательно просветив предводителя пронзительным взглядом угольно-черных глаз и, видимо, не обнаружив ничего достойного для продолжения дискуссии, развернул карту и проговорил заклинание.

Вообще-то, можно было и не произносить вслух, но молчаливый темный заметил любопытство Аталь и решил не скрывать своих умений. В конце концов, раз девушке выпала необыкновенная удача овладеть эльфийской силой, то нужно учиться и понимать, что ей доступно, а что нет. Пергамент карты засветился, появилась магическая проекция округи. Эшэри добавил пару слов, и на карте замерцало несколько точек. Три чёрных и одна белая. Кристарн нахмурился, недовольно взглянув на мага. Эшэри недоумённо изогнул бровь, и проекция пропала. Ещё раз, уже куда внимательнее, повторил заклинание и уставился на ту же картинку. Черные и белая точка не прониклись усилиями мага и кучно подмигивали на прежнем месте.

— Знакомая местность? — рассеяно спросил Кристарн, задумчиво глядя сквозь девушку.

Аталь кивнула, осторожно коснувшись мерцающей картинки.

— До Лесограда день пути. Дальше можно было бы пройти через дриадский лес, но я не знаю, как отреагируют дриады. У нас с ними весьма прохладные отношения, и людей они не особо жалуют. А в обход границ Леснии — два дневных перехода. Что скажут господа эльфы?

— Господа эльфы согласны сократить путь. С дриадами конфликта не будет, обещаю. Ты мне лучше скажи, почему заклятие поиска сущности тебя не отражает? — взгляд дроу стал острым.

— А мне откуда знать? Я точно не эксперт в эльфийской магии. Может, оно обнаруживает только эльфов, а на людей не распространяется?

— Что-то я не слышал о таких расистских наклонностях у обычного поискового заклинания. Витарр?

Светлый эльф изобразил похожее заклинание поиска, взглянул на карту и отрицательно покачал головой.

— Забавно. — Кристарн свернул пергамент и положил назад в сумку. Аталь вопросительно посмотрела на дроу, но тот не стал удовлетворять её любопытство, оглашая вслух свои тёмноэльфийские глубокие мысли. Ну и ладно. Дорога дальняя, девушка приставучая, и времени на расспросы ещё будет предостаточно.

Но ни подумать, ни поговорить в дороге не получилось. Заросшие лесные тропинки оказались малопригодными для верховой езды. Копыта лошадей тонули в многолетнем ковре опавшей хвои, бурно разросшийся подлесок неприветливо встречал непрошеных гостей, подтверждая, что им здесь не рады, а чего-либо подходящего под определение дороги всё не встречалось. Поэтому многажды приходилось спешиваться и вести за собой лошадь на поводу. Невезучий Витаррэль умудрился не заметить довольно приличную по размеру яму, надёжно замаскированную обвалившимися ветками и присыпанную той же вездесущей хвоей. Спасла эльфа от неизбежного провала только нечеловеческая ловкость и лёгкая затрещина от Кристарна, задавшая направление противоположное падению в яму.

— Смотри куда идешь, если не желаешь занять явно пустующую здесь вакансию местного лешего! — раздражённо заявил Крис, занимая место во главе маленького отряда.

* * *

К вечеру трое слегка уставших дроу, один очень утомившийся эльф и абсолютно обессиленная Аталь добрались до небольшого озера. Правда, последние несколько часов девушка путешествовала относительно комфортно, достигнув такого привилегированного положения очень просто — рухнув на землю и заявив, что неутомимые пешеходы могут считать её кем угодно, но дальше она сможет двигаться только в роли багажа. Кристарн, скользнув взглядом по девушке, легким движением руки закинул её на спину своей лошади, прошептав что-то в недовольно фыркающую морду животного. Аталь, не сопротивляясь, согласилась и не пожалела. Тени, в отличие от других лошадей, дорога не требовалась. Ямы она миновала, интуитивно выбирая твёрдую почву под ногами, ни разу не оступившись; непроходимые заросли обходила, не хуже эльфов ориентируясь в лесу. Так что девушка блаженствовала, умудрившись даже задремать, убаюканная плавным размеренным шагом, крепко обняв тёплую лошадиную шею. И проснулась только, когда Тень замерла, остановившись рядом с хозяином.

— Просыпайся, спящая красавица, — Кристарн легонько отвёл пушистую прядь волос, упрямо лезшую девушке в глаза. — Привал.

И отправился к товарищам помогать устраивать место для ночлега.

Аталь соскочила с Тени, благодарно погладив свою спасительницу. Звездочка тут же подошла поближе, ревниво и чуть виновато кося на хозяйку сиреневым глазом. Девушка, рассмеявшись, приласкала и её. Распрягла лошадей и отправила ближе к озеру, где можно было и воды попить, и травки зелёной пощипать. Рядом рухнул Витаррэль.

— Всё, я устал! Больше с места не двинусь!

— А как же великая тяга к путешествиям? Попустило? — Аталь насмешливо взъерошила великолепную светлую гриву эльфа.

— Ещё не знаю, но до рассвета она точно будет спать вместе со мной, — проворчал Витарр, сооружая нечто отдалённо смахивающее на лежаки. — Нет, ну ты посмотри на этих дроу — весь день промаршировали — и как огурчики! Хоть ещё на один такой же переход посылай!

— Да, тёмные куда выносливее светлых! — девушка оценивающим взглядом скользнула в сторону воинов, так умело и быстро обустраивавших лагерь, что предлагать свою помощь было как-то не уместно (да и лень, конечно, ведь можно бесконечно наблюдать за работающим человеком, то есть дроу, разжигающим костёр и таскающим из озера воду).

— Конечно, выносливее, — обиженно возмутился Витаррэль, — на то они и тёмные! Это они прирождённые воины, а мы, светлые, — великие целители, созидатели и помощники природы! Наше предназначение — творить, исцелять и развивать магию, восхваляя добро и Свет! А их — защищать нас!

— То есть, это ты тонко намекаешь, что бродить по лесам без надёжной охраны тёмных — не ваше пресветлое дело? — подытожила Аталь, и Витарр насупился. Он бы, разумеется, нашёл что ответить, но обсуждать преимущества светлых эльфов над тёмными в присутствие подходящего к ним Кристарна, почему-то категорически расхотелось. Поэтому он предпочёл независимо развалиться на импровизированном ложе и гордо промолчать.

— Я тут сверился с картой, — проинформировал общественность дроу, усаживаясь рядом с Аталь, — завтра обогнём озеро той стороной и выедем на нормальную дорогу. Там даже деревеньки встречаются. В принципе, можно было бы и сегодня добраться, но…

— Нееееет! — раздался слабый стон со стороны лежаков.

— Но, так уж и быть, отложим поиски дороги до завтрашнего утра, — невозмутимо продолжил Кристарн. — Исключительно из любви к животным. Темнеет уже. Не хотелось бы переломать ноги лошадям. Конечно, наш премудрый и пресветлый их вылечит, но кто же спасёт великого целителя, когда он сам навернется в какую-нибудь яму?

— Я могу! — бодро отозвалась Аталь, — Спасать навернувшихся эльфов — моё тайное призвание!

— Злые вы, уйду я от вас, — уныло отозвался Витаррэль, направляясь к озеру.

— Если ты купаться, то бери левее. Там хороший заход в воду, — подсказал Тебар, подбрасывая ветки в костёр. От смолистых ветвей повалил густой, тёмный дым.

— Как вы, люди, боретесь с этой кровососущей мошкарой? — спросил Эшэри, присаживаясь напротив Кристарна и Аталь.

— Очень даже запросто. Мошкара называется комарами, и от неё есть специальное отпугивающее заклинание. Но светлые эльфы категорически против его использования, — наябедничала девушка. — Во-первых, заклинание предусматривает установку определённой «зоны», в которой гибнут все комары, а новоприбывшие сгорают прямо на контуре. Эльфы считают это варварством и преступлением против природы. А во-вторых, их, почему-то, эти гадские мошки не кусают.

— Ставь свою защиту, — распорядился Кристарн. — Эльфы, в лице тёмного меня, дают тебе своё высочайшее позволение. А если кто из любителей природы будет возражать — разрешаю каждую мошку изловить и лично, с извинениями, спровадить за пределы контура.

— Очень нужно! — из кустов раздалось недовольное бурчание и громкий всплеск воды.

Наскоро поужинав припасёнными из города пирогами, все дружно завалились спать. Только Аталь, успевшая отдохнуть в седле, всё никак не могла сомкнуть глаз. Стараясь не ворочаться, чтобы не разбудить эльфов, она терпеливо пересчитала всех баранов, овец, коз и прочих животных, каких смогла припомнить, но сон упорно не шел. Девушка не любила спать под открытым небом. Даже будучи под надёжной защитой великих тёмных воинов и охранного заклинания, которым Эшэри обвёл их стоянку, ей было неуютно и беспокойно. Отчаявшись заснуть, Аталь тихонько встала, намереваясь подбросить веток в затухающий костёр.

Девушка внимательно осмотрела приютившую их поляну, особое внимание уделив подозрительным кустам, за которыми тёмной гладью чернело озеро. Пришлось фальшиво и натужно убеждать саму себя, что никакой зубасто-клыкастый монстр не таится за освещённым кругом. А если и таится — то вот, под рукой имеются очень полезные эльфы, для общения с чудесами живой природы. Так что нет никаких причин для беспокойства.

Прохладный ночной ветерок лениво шевелил могучие ветви сосен. Послушно подхвативший смолистую ветку огонь осветил спящих эльфов. Кристарна среди них не было. Когда и куда ушёл дроу, умевший сливаться с ночной темнотой и становиться неслышимым и невидимым — оставалось только гадать.

Аталь мысленно ругнулась, подумав, что паранойя, всё-таки, оказалась заразной болезнью и вытянула руку, нашёптывая заклинание поиска. Мельком глянув на ладонь, уже не таясь, вскочила и решительно потрясла за плечо Тебара, а затем и Эшэри. Никакой реакции не последовало. Прекрасные эльфы не поддавались на жалкие попытки человека прервать безмятежность их сновидений. Ощущение тревоги ехидно подмигнуло и запросто переросло в легкую панику. Девушка бросила ещё один взгляд в сторону так не понравившихся ей кустов, и быстрым шагом направилась к озеру.

С той стороны, где беспечно полвечера проплавал Витаррэль, воображая себя первым водяным эльфом, ощущался яркий всплеск стихийной магии. Аталь быстро прокручивала в голове все, что знала и слышала о русалках. Судя по сладкому сну магов, особой ауре водного существа, и отсутствию единственного, лишенного на сутки магии по дурацкому капризу (не будем тыкать пальцами кого, там и так уже всем стыдно), это были проделки водяницы. Обычно, эти существа магам показываются крайне редко, не без оснований опасаясь ответного интереса с их стороны. А тут, видимо, на безрыбье (то есть, безлюдье и безэльфье), водная нечисть решила напасть на единственного незащищённого среди них.

Девушка спотыкнулась о коварно подставленную подозрительными кустами ветку и буквально вывалилась на берег озера, чувствительно грохнувшись на колени. Судорожно вдохнула, и обрадовалась, что вовремя успела. Ну, почти вовремя.

Прекрасный, обнажённый и абсолютно не отреагировавший на её эффектное выпадение мужчина медленно брёл по воде, уверенно шествуя на глубину. Впереди него плыла полупрозрачная фосфоресцирующая фигура нереально-красивой девушки. Аталь поспешно схватила комок земли, чтобы не попасть под действие чар и громко произнесла:

— Русалка, водяница, шальная девица! Отвяжись, откатись, в моем дворе не кажись. Тебе тут век прожить, а нам мгновенье быть. Ступай в реку глубокую, на осину высокую. Осина — трясись, водяница — уймись.

Над водой разлился мелодичный смех, как будто тихонько зазвенел десяток серебряных колокольчиков. Мгновение — и прекрасное видение очутилось прямо перед носом Аталь, гневно скрестив руки на обнажённой груди. Забыв про страх, целительница с восхищением разглядывала впервые увиденную въявь водяницу. Надо сказать, что художества, изображающие русалок в учебных пособиях, так же мало походили на оригинал, как и изображение костлявых дроу с тёмной кожей и красными глазами на темноволосых красавцев — эльфов.

По учебнику выходило, что водяницы — весьма страшные обликом утопленницы, с мертвенно-белой кожей и зелёными нечёсаными патлами, да ещё и с некоторыми пикантными деталями облика, больше подходящими для рыбы, чем бывшего человеческого существа. Но в имеющемся наглядном экземпляре русалки ничего подобного не наблюдалось. Прекрасные светлые волосы окутывали безупречную обнажённую фигуру, коже переливалась, словно была покрыта жемчужной перламутровой пылью. Огромные глаза зачаровывали своей глубиной, создавая ощущение, что смотришь в бездонный водоворот. Она была прекрасна как лунный свет. И, похоже, отлично это осознавала.

— Какой хороший ты стишок выучила, — пролился тонким ручейком серебристый голос. — Впервые вижу такую образованную человечку. Даже жаль тебя огорчать, но в Русальную ночь подобные наговоры на нас не действуют.

Аталь с трудом стряхнула наваждение и ляпнула первое, что пришло в голову после сравнительного анализа между теоретическими знаниями и прекрасной реальностью:

— Позвольте, а где же рыбий хвост?

Снова зазвенели серебряные колокольчики.

— Оставила на дне озера. Неудобно, знаешь ли, соблазнять мужчину, размахивая хвостом. Они начинают сразу думать про удочки, рыбалку и уху, — русалка прищурила волшебные глаза, словно к чему-то приглядываясь. — Ты что, совсем не боишься меня, человечка? Уж извини, но тебя могу только утопить — женщинами не интересуюсь.

Аталь временно запихнула любопытство подальше, заметив, что неосознанно приближается всё ближе к воде, и покрепче сжала в руке землю. Одновременно накинула заклинание, опутавшее невидимыми верёвками Кристарна, закрепив его на стволе ближайшей сосны. Водяница издевательски ухмылялась, наблюдая за действиями человечки. Задумчиво покачала головой и вынесла вердикт:

— Это не поможет. Уйдет и сосну с собой уволочет. Уж извини, но если ты знаешь наговор, то должна понимать, что моя власть над ним, уже попавшим в моё озеро, сейчас сильнее тебя.

— Не может быть, в учебниках ничего подобного не писали, — насмешливо отозвалась Аталь, с досадой отметив, что выбранная в качестве якоря для дроу сосна действительно начинает медленно клониться в сторону озера. — А если так?

Она выбросила оказавшийся бесполезным комок земли и создала огненный шар, постепенно наращивая его размеры. Искренне удивляясь, что ей удалось это заклинание, не иначе, как с перепуга. Вообще-то, вершиной её достижений в обуздании огненной стихии было разведение костра без огнива. Теперь главное — не упустить шар и ничем не выдать русалке, что его появление — редчайшая удача и неповторимая случайность.

— А если я испарю, к демонам, твоё озеро? До утра сил у меня хватит. И сосен вокруг много. Твоего Зова будет достаточно для такого масштабного лесоповала?

Серебристые колокольчики зазвенели сильнее, сотрясаясь искренним смехом водяницы.

— Надо же! Озеро она испарит! А вот этого как, прямо в собственном соку сварим или кастрюльку принести, да супчиком побалуемся? — и, оборвав переливчатый звон на невидимой ноте, деловито предложила: — Послушай, зачем он тебе нужен? Вон у костра ещё трое спят — выбирай любого, а этого отдай мне. Сюда так редко заходят путники, а в Русальную ночь никто из близлежащих деревень и носа из дому не покажет… Скучно мне здесь одной. Отдай, а?

— Извини, но перспектива становиться вдовой меня пока что не вдохновляет.

— Врёшь, — не задумываясь, констатировала русалка. — Нет на нём печати брака.

— Да? А ты везде смотрела, хорошо заглядывала? — уязвлено нахмурилась Аталь. Ну и что, что брак фиктивный, но не от каждой же водоплавающей об этом выслушивать!

— Везде, милая, везде. Женатых я не трогаю принципиально, — ответила русалка и уставилась прямо в глаза девушке. — Над ним нет оберега супружества.

— Не знаю, что ты там видишь, но одно могу сказать честно и откровенно: я не отдам его тебе. Ни в кастрюльке, ни на сковородке. Он мой спутник, попавший в беду. Из-за моей глупой выходки, кстати, и попавший. Будь он с силой — уже бы уху из тебя доваривал. А муж он мне или не муж — не твоё дело, в конце концов. Я никуда отсюда не уйду, и зазвать его на дно не позволю.

— Вот так, значит? Море по колено, горы по плечо? — водяница лукаво улыбнулась. — Ну, хорошо. Видишь, я прекратила Зов. Вон он, лапушка, стоит и не шевелится. Попробуй, позови. Если ты имеешь над ним хоть какую-то власть — он тебя услышит и выйдет из воды, а если нет — не обессудь, заберу я его. Уж больно красивый мужик попался.

Аталь судорожно пролистывала про себя заклинания. Как назло, ничего спасительного в голову не лезло. Зато хоть вспомнилось, что читала про Русальную ночь. Угораздило ж их выйти к этому клятому озеру сразу после Зелёных праздников! По преданию, именно в Русальную ночь вся водяная нечисть получала огромную силу. Приди они сюда, допустим, завтра — водяница и на глаза б не показалась. А простого путника, удумавшего искупаться в её озере — максимум пощекотала бы, ну или скользкую рыбину в штаны забросила, шутки ради. Но сегодня, пользуясь древней силой и будучи неуязвимо-бессмертной, русалка решила создать себе компанию на дне озера…

Целительница, сердито заглушив голос разума, цитировавший параграф Магического Устава о запрете заключения сделок с нежитью, решила рискнуть.

— Кристарн, это я, Аталь. Пожалуйста, вернись на берег!

Дроу даже не шелохнулся, продолжая стоять уже почти по грудь в воде.

— Нет, ну кто так зовёт? — закатила волшебные глаза водяница. — Ты ж его не посуду помыть просишь или дрова наколоть, а вроде как от смерти спасаешь! Побольше энтузиазма, а то я засчитаю поражение ввиду полной отсутствия реакции со стороны объекта! Всё, давай последний разочек. Только уж постарайся, с огоньком зови!

Аталь рассержено сверкнула глазами и протянула ладонь в сторону неподвижной статуи темного. Так и есть! Девушка радостно завопила про себя, постаравшись не выказать охватившее её ликование. Русалка не солгала. Зов она прекратила, но заклятие не сняла. И бедный Кристарн просто не слышал, не видел и не чувствовал ничего.

Целительница прикрыла глаза, рассматривая магическим зрением паутину чужого заклинания. Выглядело оно так, словно тело дроу с ног до головы оплели крепкие водоросли. Постаравшись не делать больше никаких движений, чтобы не выдать себя раньше времени, девушка по одной разрывала опутавшие Кристарна нити заклинаний, бездумно приговаривая различные призывы, подражая русалочьим тягучим интонациям:

— Кристарн, иди ко мне, мой прекрасный тёмный эльф! Иди сюда, мой хороший, скорее, я жду тебя…

Дроу повернулся и медленно, с усилием, сделал шаг к берегу. Потом ещё один, и ещё. Всегда такие легкие и плавные движения эльфа сейчас были замедленными, чередуясь с резкими рывками. Казалось, что он не через воду пробирался, а пытался вырваться с затягивающей болотной топи. Аталь продолжала звать, особо не задумываясь над смыслом слов. Всё её внимание было сконцентрировано на водянице, в ожидании какого-то подвоха с её стороны. Но русалка только молча смотрела на освобождавшегося с каждым шагом мужчину, и ничего не предпринимала. Когда Кристарн вышел из озера, она разочарованно вздохнула и без всплеска исчезла в воде.

Аталь проводила её взглядом и пошла на встречу дроу. Выглядел тот ужасно. Спутанные мокрые волосы облепили мощные плечи стаей чёрных змей. Лицо осунулось, как после тяжёлой болезни, сердце стучало так быстро, словно он не один час бежал, не жалея сил и не контролируя дыхание.

— Ты звала меня? — хрипло произнёс темный. В слабом свете ночных светил его глаза казались непроглядно черными, резко выделяясь на фоне побледневшего лица. Пока Аталь раздумывала, не стоит ли теперь пугаться ей самой и звать русалку на помощь, Крис неуловимо быстрым движением схватил её, крепко прижал к себе и жадно поцеловал. Не дразнящим и лёгким, как на свадьбе, не мягким и нежным, как возле сторожевой башни, а горящим, требовательным, совершенно особым поцелуем. Не успев озвучить категоричный отказ от благодарности, выраженной в такой форме, девушка почувствовала, как всё её возмущение мгновенно испарилось под силой подымающегося изнутри жаркого огня. Да и чего она там пыталась возразить, бесследно забылось. Осталось только желание ответить поцелуем на поцелуй, лаской на ласку, страстью на страсть…

Но тут сжалось на мизинце тонкое серебряное кольцо и холодной водой пролились слова из прошлого: «Я всегда думаю о тебе, милая». Аталь отстранилась и прошептала в ответ на вопросительный взгляд:

— Отпусти меня.

Крепкие, волнующие и необыкновенно уютные объятия тут же распались. Прерывисто дыша, дроу начал одеваться, не глядя на девушку. Аталь, обернувшись, внимательно рассматривала тёмную воду озера, пытаясь унять оглушительный стук собственного сердца. Кристарн остановился прямо за ней и, положив руки на плечи девушки, тихо произнёс уже привычным, шёлковым, пьянящим голосом:

— Прости. Сам не понимаю, почему меня так влечёт к тебе. Я не верю ни в вашу любовь с первого взгляда, ни во всепоглощающую страсть. Но ты мне нравишься. Очень. Не знаю, откуда это влечение взялось, и постараюсь больше его не проявлять. Если ты сама не захочешь. А этого, надеюсь, не произойдёт. По крайней мере, так было бы лучше для тебя…

Аталь быстро обернулась, но дроу уже рядом не было. Ни одна ветка кустов не колыхнулась, выдавая путь отступления. И только тепло от его ладоней напоминало об услышанном признании. Озадаченная девушка села на траву прямо у озера и крепко задумалась. То, что после длительного воздействия русалочьего призыва дроу был не вполне адекватен, это и ежу понятно. И, что самое обидное, преспокойно отправился спать, а ты сиди себе тут и думай — что это было и как вести себя дальше? С одним не успела разобраться, так тут ещё и второй нарисовался, чтобы жизнь не перепутать с малиновым вареньем.

И что теперь делать? Как вернуть прежнее, лёгкое, ни к чему не обязывающее общение? А самое-то ужасное, что глупые губы до сих пор горят от чужих поцелуев, не понимая, отчего вдруг всё закончилось. Аталь тихонько застонала и спрятала пылающее лицо в ладонях.

Рядышком снова послышался серебряный перезвон колокольчиков. Девушка устало уронила руки и ворчливо произнесла:

— Если вместо того, чтобы пойти спать, этот ночной купальщик отправился домываться на другой конец озера — топи его, к демонам!

Русалка с удобством улеглась прямо на водной глади, как на мягкой перине, и вздохнула с сожалением.

— Нет, к воде он не подходил. А ведь я права оказалась — не нужен он тебе. И мне не отдала. Фу, какая жадина, не стыдно?

— Стыдно, у кого видно, — ляпнула Аталь, продолжая думать о своём нехорошем поведении.

— И что, плохо смотрела? Эх, такого мужика спать отправила… — с неподдельной тоской сказала русалка. — Ну чего ж тебе ещё нужно, чтобы на ушах перед тобой прошёл? Уши то у него знатные, конечно…

— Отцепись. Я другого люблю, понятно? — отрезала целительница, поздно сообразив, что языкастая нежить не отвяжется.

— Другоооого… — насмешливо протянула водяница. — А за этого тогда чего цепляешься?

— Что значит «цепляюсь»? — возмутилась Аталь. — Если я не люблю мужчину, то нужно отправлять его рыбам на корм?

— Ну, допустим, не к рыбам, и уж точно не на корм, — мечтательно протянула водяница, кокетливо накручивая на палец прядь густых сияющих волос. — И, к твоему сведению, если бы ты ничего к нему не чувствовала, то и не прибежала бы сюда. Спала б себе тихо и мирно, как все нормальные маги. Всю ночь, до рассвета.

— А у меня бессонница, — упрямо возразила Аталь, в глубине души начиная понимать, что русалка говорит правду. Ей нравился Кристарн. И дело было не в распрекрасном эльфийском совершенстве — привыкнув к всеобщей красоте, легко отыскать различия. Тебар, например, был более дружелюбен и открыт, да и фигура у него повнушительней. При первом же взгляде на Эшэри девушка подумала, что красивее дроу просто не может существовать. А его способность в двух словах изобразить доходчивый ответ на любой вопрос — вызывала волну нездорового желания заговорить молчаливого мага до словесной истерики. Все трое тёмных были интересны, необычны и успокоительно надёжны. Но нравился ей только один. Раздражительный, насмешливый, самоуверенный, не особо разговорчивый и не испытывающий к представителям человечества ничего, кроме ленивого презрения. Да ещё и зеленоглазый. И это было ужасно.

А может, это только подсознательное желание души быстренько залепить кровоточащую рану, оставшуюся от предыдущей любви? Взять и всё забыть, утонув в нереально-зелёных глазах? Гениальная идея. В такого так просто влюбиться. И так сложно поверить в возможность ответной любви. Да что может быть нужно прекрасному, сильному, умному (в общем, самому обыкновенному идеальному эльфу) от ничем не примечательной человечки? Уж не большой и чистой любви, так точно. И нечего тут вспоминать, как головокружительно целуется подлый тёмный совратитель, нечего!

— Короче, прохлопала ты мужика, однозначно. По крайней мере, на эту ночь — точно! — подытожила водяница, отрывая Аталь от невесёлых мыслей.

— Ну почему все, кому не лень, считают своим долгом пояснить, как жить и чего мне делать! Сама разберусь! Оставь меня в покое! — взорвалась девушка.

— Вот ненормальная, да кому нужны твои терзания! Переживай себе, на здоровье, не буду мешать! Я с тобой по-человечески поговорить хотела, а ты тут сопли распустила: «того люблю, этого не люблю», — противным голосом передразнила возмущение девушки водяница.

— Ладно, говори, чего хотела, да пойду я уже, — успокоившись, вздохнула Аталь. — А то эти рекордсмены-пешеходы разбудят с рассветом…

Водяница вдруг посерьёзнела, пододвинулась поближе, просительно заглянув прямо в глаза, и быстро заговорила:

— Помоги мне, человечка! Я ведь отпустила твоего мужчину. Видела, что обрываешь мои путы, но отпустила, подумав, что ты, может быть, согласишься мне помочь. Не могу я тут больше, дохну от тоски. Обычно-то я не такая, мне утопленники не нужны, но без общения и нежить зачахнуть может, понимаешь?

— Ага, обычно ты белая и пушистая, а от нехватки собеседников — голая и кровожадная. Всё понятно. Чего не уйдёшь тогда в другой водоём? Или здесь у тебя привязка?

— Всё-то ты знаешь, умница моя! Привязка, будь она неладна!

— Ну, давай, рассказывай по порядку. А я посмотрю, смогу ли чем помочь, — без особого энтузиазма ответила Аталь, в глубине душе радуясь, что можно ещё потянуть время и не возвращаться к костру. В принципе, механизм превращения утопленницы в русалку был подробно описан в учебнике по классификации нежити. А с другой стороны, картинки там тоже были…

… Звали её Уляшей. И жила она недалеко, в соседней деревеньке, что на той стороне озера, за сосновым бором. Рано осиротела и пошла в приемыши к дядьке и его жене. Не сладко жилось, дядька бедствовал, да и своих детей был полон дом, а тут ещё и племянница. Вот и начала дядькина жена, едва дождавшись вступления Уляши в возраст невесты, пытаться сосватать её хоть кому-нибудь, чтоб из дома лишний рот сбагрить.

Только бесприданницу, несмотря на красоту неписанную, никто особо брать не хотел. Нет, молодые парни, падкие на милое личико и фигурку ладную, были совсем не против, да вот родители их, посмотрев, что с книжками Уляша дружила больше чем с метлой, тряпкой и кастрюлями, сватов присылать не спешили.

Однажды, привычно прячась от дядькиной жены под предлогом собирания в лесу ягод (а на самом деле, радуясь возможности остаться наедине с украденной из дома старосты книгой), девушка встретила на берегу этого самого озера парня. Звали того Самолием, и был он сыном барона, тогдашнего наместника Лесограда. А дальше — как в сказке: полюбил её Самолий, обещал жениться и забрать к себе, в город. Только не сложилось. Сразу после отъезда сына барона, просватала её жена дядькина за проезжего мага — здоровенного, заросшего бородою мужика, которому кастрюли и сковородки было кому глядеть, а вот молодой красавицы в доме не хватало.

Названная родительница и слышать ничего не хотела ни про сына наместника, ни про любовь их взаимную. Да сестрица сводная нарадоваться не могла — ведь к ней-то, первой вышивальщице на деревне, сваты сами прибегут. А Уляша, оценив маслянисто блестящие глазки будущего жениха, с хозяйственным интересом изучавшего её фигуру и, почему-то, ладони, надумала бежать от замужества нежеланного. К милому, разумеется. Вечерком пошла во двор, да и побрела к лесу, надеясь до рассвета дойти до тракта, ведущего к Лесограду.

Но о побеге как-то прознали, и кинулись всей деревней ловить непутёвую невесту. В темноте Уляша сама и не поняла, как очутилась у озера. Нога подвернулась, и девушка бухнулась со скользких мостков прямёхонько в омут. Запоздало вспомнив, что так и не научилась плавать, булькнула прямо на дно. Да такая злость её взяла, пока лёгкие горели от недостачи воздуха, на себя невезучую, да на людей, что гнались за ней, да на мать приёмную с сестрицей младшей, что выплыла она наверх. Но сказать ничего не успела — односельчане, увидев её, разбежались. И только попытавшись выбраться на берег, поняла, что не ходить ей больше по земле. Так и стала она русалкой. Поначалу даже обрадовалась — всё лучше, чем умереть. И только прожив несколько лет в одиночестве, поняла, что лучше уж смерть, чем такое существование…

— Так, суть проблемы я поняла. Значит твоя привязка — это дядькина жена? На неё ты злилась, когда тонула?

— Да.

— И что ты хочешь? Чтобы я привела её на берег озера? А ты устроила тут показательное утопление?

Русалка невесело улыбнулась.

— Да не нужна она мне. Я давно простила её, правда. В конце концов, я тоже хороша. Всё ждала принца на белом коне. Всё надеялась, что увезёт он меня, такую нежную и трепетную, и не увижу больше ни села этого опостылевшего, ни хаты покосившейся дядькиной. Понимаешь, я всё о себя думала, себя и жалела. А как им было растить пятерых детей и меня — распрекрасную бесприданницу — ни на миг не задумывалась. Не так уж она и виновата, что сочла мои рассказы придурью очередной. У селян ведь как — берут замуж, да ещё и без приданого — радуйся. Главное в жизни — чтобы был муж, дети, да дом с огородом. А любовь на хлеб не намажешь…

— Понятно. Хорошо, я постараюсь привести её на озеро. Только давай договоримся — без фокусов, пожалуйста. Я тебя понимаю и даже сочувствую, местами, но соучастником утопления быть не желаю. Кстати, а что маг — жених твой не состоявшийся — не появлялся больше?

— Появлялся. Бродил вокруг озера, чертил какие-то значки на земле. Звал меня. Сильно звал — еле в воде удержалась, да и то, благодаря ключам подземным. Но я к нему не вышла. Страшно было.

— Теперь понимаешь, зачем звал? — Аталь серьезно посмотрела в ставшее почти человеческим под гнетом воспоминаний лицо нежити.

— Понимаю. Надеюсь, что тебе я без надобности, как и твоим спутникам. Впрочем, если честно — мне уже все-равно. Не могу здесь больше…

Вернувшись к костру, девушка убедилась, что компания эльфов крепко спит в полном комплекте. Зябко поёжившись от предрассветной прохлады, забралась с головой под одеяло и, позабыв про свою нелюбовь к ночёвкам под открытым небом, мгновенно заснула.

* * *

Вопреки мрачным ожиданиям, Аталь прекрасно выспалась. Высунув нос из-под одеяла, отметила, что солнце уверенно стремится к зениту, а все страшно торопящиеся путешественники продолжают безответственно дрыхнуть.

— Доброго вам полудня, господа эльфы! Как вы относитесь к перспективе всеобщей побудки? — громко вопросила девушка и добавила заклинание пробуждения.

Эльфы тут же открыли глаза, выражая лёгкое, а местами и матерное, неудовольствие. Но, заметив явно не рассветное положение солнца, смутились и начали быстро собираться. Решив не мешать спутникам в этом благом деле, Аталь первой побежала умываться, сожалея, что не догадалась прихватить с собой запас кофе. В деревнях его искать было бесполезно. Когда посвежевшая и окончательно проснувшаяся целительница вернулась на полянку, здесь уже не было никаких следов ночлега. Даже кострище непостижим образом исчезло, словно закопавшись под слой травы. Решив прощупать и другую почву, девушка подошла к Кристарну и поинтересовалась его самочувствием.

— Всё в порядке, — с лёгким недоумением пожал плечами дроу, нагружая седельными сумками недовольно косившуюся на него Тень. — Сила вернулась, и выспался просто бессовестно. Даже странно, что мы все так синхронно проспали.

— Наверное, это сонные чары водяницы так подействовали. И пока солнце не достигло зенита, чары Русальной ночи оставались в силе…

— Какой ночи? — с удивлением переспросил Кристарн, отлепившись от Тени.

Аталь внимательно на него посмотрела — разве эльфам положено придуриваться? — и полезла с уточнениями:

— Ты что, ничего не помнишь?

— Да что я должен помнить? Русалок? — насмешливо сверкнули зелёные глаза.

Девушка неопределенно покачала головой и пошла к своей Звёздочке. Да здравствует выборочная темноэльфийская память, пусть будут благословенны все её провалы!

Они обогнули озеро, за которым обнаружилась заросшая, но вполне проходимая для лошадей дорога. Аталь задумалась над коварным планом ненавязчивого заманивания прекрасных эльфов в ближнюю деревеньку, чтобы исполнить просьбу водяницы. Помучавшись с поиском подходящего предлога и поняв, что блистать изобретательностью сегодня не придётся, она поравнялась с Тенью Кристарна и призналась честно, что ей очень нужно попасть вон в то село, а спутников, если что, она потом догонит. Дроу вздохнул и остановился, махнув остальным, чтобы проезжали.

— Зачем тебе эта деревня? Мы вроде как торопимся, не забыла?

Поколебавшись, целительница рассказала ему о событиях прошлой ночи. Очень кратко и выборочно, опустив некоторые пикантные подробности.

— Надо же! Честно говоря, вообще не припоминаю, как ложился спать. А уж чего меня на озеро понесло, да ещё ночью? — Кристарн удивлённо приподнял угольно-чёрную бровь.

— Прости, как-то забыла уточнить. Но в следующий раз обязательно спрошу, запишу и схему передвижения зарисую! — язвительно предложила девушка.

— Будь уж так любезна, — милостиво разрешил дроу и с досадой вздохнул: — Да, в деревню придется заехать. Слово своё нужно держать, даже данное нежити. Тут я тебя понимаю. Вот только объясни мне, глупому, одну вещь: зачем ты это слово давала?

— Как это зачем? Помочь ей нужно.

Кристарн снова вздохнул и поднял глаза к небу:

— Ну да, и как это я сам не сообразил! — и негромко проворчал, смиряясь с вынужденной задержкой: — Всего одна человечка — и наш скромный отряд превращён в армию спасения!

— Всё слышу!

— От тебя, дорогая жена, я секретов и не держу!

Быстро догнав остальных, Кристарн ещё более кратко объяснил цель посещения деревушки, заодно попросив Аталь набросить на колоритных эльфов человеческий морок. Девушка, подумав, создала себе иллюзию формы королевского проверяющего, а из эльфов получился весьма приличный отряд сопровождения. В таком виде сотрудничество и понимание со стороны жителей деревни было гарантировано.

Наскоро объяснив спутникам их права и обязанности, не перегружая особо ни первыми, ни вторыми, девушка заняла место во главе маленького отряда и неспешным шагом въехала в деревню. Наметанным глазом выудив из россыпи домиков жильё старосты, девушка остановилась возле ограды, небрежно бросив поводья Витаррэлю. Тот насмешливо отвесил поясной поклон и привязал Звёздочку, с подозрением косившуюся на хозяйку, внезапно ставшую такой важной птицей.

Аталь прошла в дом старосты и весьма удивилась, отметив, что Кристарн последовал за ней, а Витарр, напротив, остался. Навстречу им выбежала бойкая девчушка лет двенадцати и протарахтела о том, что староста сейчас на поле, но придёт обязательно, вот прям сейчас, за ним уже послали. Целительница отметила любопытство, лучившееся из каждой клеточки подростка, и доброжелательно поинтересовалась:

— Как тебя зовут?

— Ташкой, госпожа.

— А меня — Аталь, очень приятно.

— Аталь? Графиня лэ Монтарино? Но вы ж того…

— Чего того? — вздохнула девушка, поражаясь своей известности. Надо же, и за три года не забыли!

— У эльфов живёте… — широко распахнула глаза Ташка.

— Не прижилась, как видишь, — доверительно сообщила ей Аталь. — Оставим в покое моё героическое прошлое. Лучше расскажи, как дела в деревне? Как урожай?

— Как всегда, госпожа. Дождя долго не было, колодцы пересохли. Воды нет, ездят аж до Сивушки — реки… в общем, плохо, — серьёзно ответила девчушка, во все газа рассматривая графиню.

— Зачем так далеко? У вас же озеро рядом, — вмешался в разговор Кристарн.

— А, так там водяница живёт. Нам, сельским, туда никак нельзя — утопит.

— Значит, водяница, — Крис помрачнел и пристально глянул на Аталь. Девушка только пожала плечами — мол, я же тебе говорила.

Тут в дом ворвался крепкий краснолицый мужик, назвавшийся старостой, громогласно заверил, что у них все в порядке, и королевские проверяющие были тут во время прошлой посевной. С порога ринулся на поиски книг прихода и расхода, нашел их в весьма почитанном мышами состоянии и, не прекращая многословно сетовать на бедность, протянул девушке. Аталь небрежно полистала страницы, загадочно улыбаясь, а в некоторых местах и увлеченно присвистывая. В чувство девушку привел тяжёлый взгляд тёмного эльфа, чудом не прожегший в ней дыру.

Целительница с сожалением захлопнула увлекательное чтиво, и безмятежно вопросила, чем может помочь деревне королевский маг. Просьб оказалось так много, что стало абсолютно непонятно, каким образом деревня умудрилась дожить до их приезда. Но главной бедой была уже озвученная ребёнком проблема отсутствия воды. Про озеро никто и слышать не хотел, и о русалке говорилось с крайней неохотой. Не без труда получив от старосты подтверждение истории, Аталь поспешила распрощаться со старостой.

— Зря ты проверяющей представилась, — негромко сказал дроу, подстраиваясь под её шаг. — Он перепугался.

— Угу. Штрафа за свои художества. Он в книгах вместо подсчётов целое сочинение накатал на тему: «как мы плохо здесь живём, особенно, бедный я». Очень интересно, кого такого слепого Анэ сюда на проверку посылал, — задумчиво прищурилась девушка и тут же, выдав себе мысленную затрещину, выгнала из головы все мысли о короле и прошлой жизни. — Видел, как он о русалке говорил? Сквозь зубы. Если б мы приехали как простые путники — ничего бы нам толком не рассказали. А слухи да сплетни собирать — дело долгое, а кое-кто тут страшно торопится.

— А тебе так нужно было подтверждение её рассказа? — заинтересовано глянул дроу, пропустив шпильку мимо ушей.

Аталь пожала плечами, высматривая, куда подевались их спутники.

— А вдруг она мне воды в уши налила, а сама хочет погубить ту жену дядькину? Может, та её собственноручно в озере топила, а сестрица за ноги держала, и твоя милая подружка желает отомстить?

— С чего это она стала моей подружкой? — возмутился дроу. — Я её даже не помню.

— Ага! Забывчивость — имя вам, мужчины! Полночи с девушкой в пруду проторчал, а утром — ничего не помню, ничего не было, ничего не знаю! Поехали вечером к озеру, познакомлю. Ты произвел незабываемое впечатление, — насмешливо протянула девушка, вспомнив неподдельный восторг русалки по поводу «красавца-мужчины».

— Конечно, поедем. Ты же не думаешь, что я тебя одну отпущу? — спокойно ответил дроу, нагло проигнорировав и эти подначки.

— Мне показалось, или ты куда-то спешил? Предлагаю вам дружно ехать прямиком до Лесограда, а я позже перемещусь, ориентируясь на Витарра. Ни спутника, ни лошади так провести не удастся. Зато вы не потеряете ни минуты из-за моих обещаний нежити.

— Гениальная идея! Конечно, ты будешь воевать с русалками, а мы, мужчины, безропотно топать вперёд, чтобы никуда не опоздать, — Кристарн небрежно отмахнулся от такого предложения и заодно от жужжащей над ухом мухи. — С нами останется Тень. Она намного быстрее обычных лошадей, особенно, если ехать ночью. А наших милых спутников я отправлю прямо сейчас — до утра нагоним. Кстати, взамен я тоже хочу от тебя обещание: больше никаких спасений утопающих и утопших. Пока не приведешь нас к Оракулу. Добровольное попадание в твою армию спасения меня радует, но не настолько, чтобы я позабыл о приказе Повелительницы.

— А может, всё-таки…

— Никаких всё-таки! Видели мы, какой из тебя грозный борец с нежитью. Одна ты не останешься — и точка, — сердито отрезал дроу и насмешливо ухмыльнулся. — Да и охота своими глазами увидеть, ради кого там я в озере торчал. Сама же обещала с девушкой познакомить — теперь не отвертишься. И не виляй — я жду слова.

— Обещаю. Ни во что не ввязываться и не задерживать более вашу целеустремленную миссию. Доволен? Только имей в виду: ещё раз полезешь в воду — сама тебя утоплю и ещё сверху попрыгаю! — проворчала Аталь, которая на самом деле была рада навязчивому попутчику. Одной ехать к озеру, да ещё и тащить за собой объект привязки водяницы, мягко говоря, не хотелось.

Разъяснения остальным спутникам их дальнейших действий много времени не отняло. Гораздо больше было потрачено на выслушивание ответных возмущений (особенно изощрялся Витарр, которому было безумно интересно увидеть русалку, и не хотелось оставлять Аталь наедине с зеленоглазым дроу). Впрочем, Кристарну быстро надоело выслушивать рацпредложения по ускорению их миссии в условиях полной безопасности. Он резко оборвал пререкания, напомнив, кто здесь самодур-предводитель, а кто смиренные рядовые участники похода. Одинаково надувшись, светлый и темные эльфы гордо удалились в указанном направлении. Аталь и Кристарн проводили их до околицы и отправились на поиски злополучной дядькиной жены.

* * *

Весьма убогая на вид хатка, благодаря указаниям старосты, нашлась относительно легко. Постучав в неприветливо покосившуюся дверь, они осторожно вошли в полутёмную комнату, внутреннее убранство которой полностью соответствовало внешней непрезентабельной упаковке. Обстановка была скудная и весьма хлипкая — пара лавок у тёмного стола, облупившаяся печь, полки с посудой, несколько расхлябанных ларей, да три кровати. На одной из последних лежала девушка. Больше в доме никого не было. Кристарн обернулся, притворяя двери, а Аталь осторожно скользнула к кровати. Бледное измождённое лицо девушки лет восемнадцати медленно повернулось к незваным гостям. Она безучастно посмотрела на склонившуюся к ней целительницу. В глазах затеплился слабый огонёк, тонкие губы приоткрылись, и раздался хриплый шёпот:

— Уляша? Ты за мной пришла?

Аталь, отрицательно мотнув головой, протянула ладонь над девушкой и прикрыла глаза.

— Что с ней? — тихо спросил дроу, чувствуя себя дико неуютно в этой комнате, вызывающей устойчивую ассоциацию со склепом.

Аталь глянула на ладонь и нахмурилась.

— Физически она здорова, но очень истощена. Но с головой у неё чего-то не того.

— Чего-то не того… ты стала так изящно выражаться, mi`ralli, и главное — очень понятно, — вздохнул Кристарн. — Её ты сразу бросишься спасать, или подождём прихода матери?

Тут послышались шаги, и в комнату вошла женщина, избавляя Аталь от необходимости отвечать. Подняв голову, селянка явила миру уставшее лицо, сохранившее скудные остатки былой красоты. Совершенно не удивившись присутствию в доме незнакомцев, она подошла к кровати, поправила одеяло и только тогда одарила целительницу тяжёлым взглядом.

— Что вам здесь надобно? — неприязненно зазвучал низкий голос.

— Вы были приёмной матерью Уляши? — спросила девушка, сразу перейдя к делу.

— Ну. И что с того?

— Я маг. Хочу помочь деревне и решить вашу проблему с водой. Для этого нужно, чтобы вы пошли с нами к озеру после захода солнца.

— Нет, — не раздумывая, ответила женщина.

— Вы должны увидеться с русалкой — иначе, она не оставит озеро.

— Нет.

— Неужели вы хотите, чтобы я пошла к старосте и сообщила, отчего вся деревня бегает за водой чуть ли не до Лесограда? — коварно поинтересовалась Аталь.

Селянка внезапно рухнула на лавку и расплакалась. Закрыв лицо руками, она плакала горько и от души, как умеют только деревенские женщины. Кристарн одарил целительницу неодобрительным взглядом, постаравшись вложить в него полное восхищение от её дипломатии.

— Если в твоей душе солнце закрыто тучами — это ещё не повод отбрасывать их тень на других, — холодно шепнул прямо в ухо смутившейся девушке и присел на краешек лавки. Голос дроу заструился прохладным невесомым шёлком, обволакивая, успокаивая и завораживая одновременно:

— Не бойся. Наша грозная магиня не так уж и страшна, просто не выспалась, полночи гоняя русалок в пруду. А вообще, у неё просто пунктик такой — спасать всех кого можно, вне зависимости от их желания. Так что терпи, ведь для тебя и всей деревни это может быть единственный шанс избавиться от русалки раз и навсегда. Мы поедем с тобой и обязательно вернёмся. Все вместе. Я обещаю.

Женщина убрала руки от лица и печально взглянула на Кристарна.

— Да не за себя я тревожусь. Если ж меня Уляшка в пруд утянет, с Тинкой чего будет?

— А ты расскажи подробнее, что с ней произошло, может, наш великий маг явит миру чудеса исцеления? — душевно предложил Кристарн, насмешливо глядя поверх её головы на медленно закипающую Аталь.

Селянка, порывшись в карманах, достала неопределённой свежести тряпку, вытерла глаза и доверчиво взглянула на дроу:

— Да я не знаю, чего и рассказывать-то.

— Просто отвечай на вопросы. Только честно, не утаивая и не привирая. Сейчас уже не важно, кто был прав, кто виноват. В любом случае, она — нежить, а вы с дочкой, пока ещё, живы, поэтому любой маг, даже самый правдолюбивый, будет на вашей стороне. Так как тебя зовут? — спросил Кристарн.

— Мартой, господин.

— Давно она в таком состоянии? — кивнула на Тинку Аталь.

— Да как увидела Уляшку, над водой летящую, так и упала. Ноги её не держат. В селе решили, что это проклятие водяницы и с тех пор никто на озеро не ходит. Но в том, что она утопла, я не виновата! Кто ж её просил в озеро прыгать, плавать не умеючи!

— А где ж муж твой, Марта? Остальные дети? — поинтересовался Кристарн, скользя взглядом по убогой обстановке. Домик проще было снести и отстроить заново, чем привести в нормальное жилое состояние.

Селянка только рукой махнула:

— Сбёг в город. Не прошло и трёх лун, как Тинка слегла. А сыновья подросли, да по соседним сёлам поразъехались. Уже седьмой год пошёл, как мы одни живём. А Тинка, какая была, такая и осталась. Вот оно как, — невпопад закончила Марта.

Аталь задумчиво посмотрела на женщину и неуверенно сказала:

— Я постараюсь помочь. Но и вы пообещайте, что пойдете к Уляше. Она не держит на вас зла и хочет проститься и простить.

— Всё сделаю, только Тинке помогите, — потускневшие от многолетней усталости глаза селянки зажглись внезапно обретённой надеждой.

Кристарн, уже не удивляясь, вздохнул и отвёл Аталь в сторону.

— Я так понимаю, ты понятия не имеешь, как её лечить и хочешь применить эльфийское Общее Исцеление?

— У тебя есть другие идеи?

— Есть. Кстати, чтоб ты знала, это заклинание нельзя применять так часто. Два раза на луну — это максимум для твоего уровня. Не перебивай, пожалуйста, я помню, что ты страшно крутой человеческий маг, но в эльфийских заклинаниях разбираюсь немного лучше, согласна?

— Ладно. Что ты предлагаешь? Ты исцелять не умеешь, а Витаррэля мы как-то не очень вовремя послали лесом, хотя, насколько я помню, ему Общее Исцеление пока и не даётся…

— Предлагаю привести Тинку на озеро. Ведь очевидно, что болезнь как-то связана с посмертной сущностью её сводной сестры. Если та действительно не желает зла родне — пусть поможет. Оборвав привязку, она станет водным духом, а им доступна своя магия, включая исцеление. Понимаю, что тебе за день засчитают, если ты кого-нибудь не спасёшь, но мне не хочется терять такой актив, как Общее Исцеление, пока мы не достигли цели…

Селянка выслушала их предложение и, пожав плечами, согласилась. Мол, делайте, что хотите. Оставалось дождаться вечера. Хозяйка смущённо призналась, что кормить гостей ей нечем. Разве что дорогие гости хотят отведать позавчерашней каши-размазни. Дорогие гости поспешили отказаться, под предлогом, что уже завтракали, обедали, а заодно, возможно, и поужинали. Дождавшись, когда Марта уйдёт обратно на поле, обещав пораньше вернуться, Аталь выскользнула из дома на поиски провианта.

* * *

Единственная харчевня отыскалась без труда, но скудость меню привела целительницу в уныние. Вздохнув в предчувствии неизбежной готовки, она попросила продать ей только продукты. Купив в меру упитанного гуся, которого быстро и сноровисто ощипали и выпотрошили прямо при ней, молока, домашней лапши и разной зелени, девушка не без труда отболталась от доставки на дом в исполнении улыбчивого мужичка — хозяина заведения, оценив сузившиеся глаза его жены. Избавиться от новоявленного поклонника удалось только пространным рассуждением о чудодейственных способах защиты, которые хранят королевских магов с риском для жизни их спутников. Мужчина намеки не понимал, а дифирамбы прекрасным очам Аталь быстро надоели, поэтому она картинно махнула ручкой и исчезла в кольце портала, переместившись прямо во двор Марты.

Недоумение о пропаже своей персональной тени в виде одного симпатичного дроу быстро разрешилось: Кристарн, весело насвистывая какую-то песенку, подправлял покосившуюся дверь. Проигнорировав восторженные аплодисменты, изображённые Аталь, он с нарочитым вниманием осмотрел её добычу.

— И что эта бедная птичка тебе сделала?

— Говорила много всяких глупостей. Роковой оказалась фраза: «Хочу стать вашим ужином». Я, в отличие от выносливых тёмноэльфийских воинов, пока не научилась питаться воздухом.

Кристарн притворно удивился:

— Неужели ты умеешь готовить?

— Представь себе! И если ты мне немножечко поможешь, то у тебя будет шанс поужинать.

— Я к твоим услугам, mi`ralli, — слегка улыбнулся дроу.

— Вот и отлично. На-ка, держи птичку. Твоя задача — разделать одну большую тушку на кучу маленьких кусочков. Справишься?

— Не вопрос.

— А за это я явлю миру (как ты и просил) чудеса человеческой магии. Авторское малоизвестное заклинание, придуманное преподавательницей Школы, Яннирэ Ленивой. Будучи не только прозванной Ленивой, а и настолько равнодушной к быту, чистоте и порядку, что заходить в её жилище могли только особы с крайне невосприимчивой психикой, после очередного выговора Магистра, она изобрела заклинание. Принцип действия — возвращает помещению в любом состоянии и степени разгрома, вид первозданной чистоты и порядка…

— Ну, удиви меня, — заходя за девушкой в комнату, побормотал Кристарн.

Аталь вызвала в памяти сложную формулу, сконцентрировалась и осторожно влила необходимое количество силы. Почувствовав, что заклинание сработало, она открыла глаза, удивлённо оценивая результат. Комната неузнаваемо изменилась. Стены стали белыми, на печке исчезли бурые потёки и следы золы, вся мебель значительно посветлела, а к одной лавке даже вернулась на законное место некогда потерянная ножка. Но удивил Аталь не ожидаемый идеальный порядок, а внезапно появившиеся элементы декора, которые вряд ли могли присутствовать раньше в простой сельской избе. Возле сияющего чистотой окна расположились цветы в стеклянных горшочках, на печке появилась затейливая роспись, деревянные лари украсились изящной резьбой, на столе материализовалась белоснежная кружевная скатерть, а в воздухе разлился еле уловимый свежий аромат.

— Надо же, действительно удивила! — поразился Кристарн, оглядывая обновлённую комнату. — Я бы тоже не отказался научиться такому полезному заклинанию. Поможешь?

— Посмотрю на твоё поведение, — автоматически ответила Аталь, растеряно отмечая ажурные занавески на окнах и расписную посуду, которая стоила, по сельским меркам, целое состояние. — Странно, я не в первый раз пользуюсь этим заклинанием, но таких побочных эффектов что-то не припоминаю.

— Что ты имеешь в виду? Цветы и прочую украшательную дребедень? — уточнил дроу, протягивая ладонь. На всякий случай затвердив в памяти определившуюся формулу, он заинтересовано изогнул безупречную бровь.

— Ты произнесла заклинание человеческой магии, а влила в неё силу эльфийского Света. Вот тебе и побочные эффекты. Чистота и красота. Два в одном.

— Не может быть! Я знаю и использую это заклинание уже добрый десяток лет. Я не могла ошибиться! — возмутилась Аталь.

Кристарн пожал плечами, намекая, что быть себя пяткой в грудь, доказывая очевидное, он не намерен.

— Хочешь — проверь сама. А я пойду расчленять твою курицу.

— Это гусь! — буркнула в ответ девушка, нахмурилась и уселась на лавку, задумчиво наблюдая, как дроу с ловкостью заправского охотника невозмутимо разделывает тушку. Как тёмный и ожидал, надолго её молчания не хватило.

— Кристарн, разве такое может быть, а? Применять человеческую магию и незаметно для себя преобразовывать её в эльфийскую силу?

— Mi`ralli, я не самый авторитетный эксперт в природе магии, — Крис тщательно вытер нож и торжественно вручил девушке миску. — И человека, которому эльф смог бы передать свой Дар, кроме тебя не встречал. Можно, конечно, предположить, что Витаррэль является столь одарённым магом, что мудрость его знаний превозмогла многовековой закон природы магии, но, по-моему, в это не поверит даже сам Витаррэль. Тебя я ощущаю, как чистокровного человека, но это ещё ни о чём не говорит. Магия поиска сущности тебя не определяет, но по простенькому поиску по облику я тебя без проблем нахожу. Твоя защита необычна и уникальна, сломить её можно только чистой силой Тьмы, а это сильный уровень, уж поверь на слово. Выходит, дело все-таки в тебе. Ничего не хочешь мне рассказать?

Аталь уложила куски мяса в горшок, присыпала травками и залила водой. Засунув горшок в печь томиться на горячих углях, она обернулась к Кристарну, который, удобно устроившись на лавке, терпеливо ждал ответа, ну или хотя бы ужина. В зависимости оттого, что появится быстрее. Девушка вымыла руки и присела рядышком.

— Я тоже ни разу не эксперт, — вздохнула она. — Мои родители — люди. Оба маги. Сильные и одарённые, не то, что я. Но при этом всём — абсолютно человеческие человеки. И очень сомневаюсь, что всё моё счастливое детство они скрывали от меня эльфийские уши. Могу даже познакомить — сам удостоверишься.

— Думаешь, наша свадьба — достаточно уважительный повод для знакомства с твоими родителями? — с сомнением проговорил Кристарн, и зелёные глаза заискрили лукавым смехом. — Тебя в угол не поставят за такой тёмный выбор?

— О, поверь, когда они узнают, что я вышла замуж, да ещё и не за Анрэя, то такая мелочь, что ты — дроу останется незамеченной! — рассмеялась Аталь.

— А что так? Родители не хотели для тебя трона королевы?

— Они не хотели, чтобы я отказывалась от магии, — неохотно ответила девушка.

— Понятно. Раз ты уверена, что причина не в тебе (а я, уж прости, оставлю свои сомнения до знакомства с твоими родителями, хорошо?), значит, дело в ритуале передачи Дара и Витарр — великий маг. Где-то очень глубоко в душе. Настолько глубоко, что даже его отец — самый сильный светлый маг — до сих пор ничего не заметил, — Кристарн вопросительно глянул на Аталь. Девушка задумчиво водила пальцем по рисунку тонкой вышивки, украшавшей скатерть. Типично эльфийской вышивки, между прочим.

— Ты могла бы рассказать детально о вашем выдающемся магическом подвиге?

— Да я почти ничего не помню.

— Могу помочь. Время у нас есть — до захода солнца ждать долго. И твоя гусиная курица ещё не готова. Ну что, согласна? — получив утвердительный кивок, дроу придвинулся поближе и дотронулся подушечками пальцев к вискам девушки. — Закрой глаза и вспомни тот день, когда ты получила Дар. Сосредоточься на каком-нибудь моменте, который можешь вспомнить… Теперь моя очередь показывать чудеса эльфийской магии, — тёмным шелком обволок девушку негромкий голос дроу, закружил и утянул в воронку воспоминаний.

Аталь увидела себя с Витарром, заговорщицки перешёптывающихся на маленькой уютной поляне. Парочка не заметила внезапно удвоившееся количество девушек. То ли она осталась невидимой, то ли они были так поглощены разговором, что не замечали ничего и никого вокруг себя.

… - читал я про эти ритуалы. В лесу их надо проводить, только под прямыми лучами Света. Вот, как на этой полянке.

— Ну и ладно, лес так лес. Я уже в таком участвовала. С человеком, разумеется, и не в лесу, но ничего сложного здесь нет. Главное — добровольное согласие.

— Да я согласен, сама знаешь. Как было бы здорово, если бы ты владела нашей магией! Вылечила меня прямо там, в горах, и не пришлось бы возвращаться в Долину, — эльф печально вздохнул. — А почему тебя только Целительство интересует? Мне не жалко, могу и остальным поделиться.

Аталь вздохнула и проговорила, медленно подбирая слова:

— Видишь ли, людям не дано такой силы Дара, как вам. Мы не умеем полностью исцелять, а о регенерации я вообще молчу. Все, на что способна наша магия, я уже усвоила. Умею определять болезни. Могу сложить переломы и снять воспаление раны. Могу остановить кровотечение, подтолкнуть болезнь в сторону выздоровления, активировать силы организма. Сумею даже отсрочить летальный исход, «подержать», как у вас говорят, насколько хватит силы. По нашим меркам — выше не прыгнешь…

Но все мои умения просто детские игры «в больничку» по сравнению с вашими знаниями. То, что продемонстрировал твой отец — за несколько мгновений из полуживого, изломанного тела воссоздать полностью здорового человека (тьфу ты, эльфа!), да ещё и способного так быстро драпать… это вершина, мечта, недосягаемый предел. К сожалению, мне недоступный только потому, что я — человек…

— Ты готова так рискнуть просто ради новых знаний? — удивлённо округлил глаза Витарр. Ему такая мотивация была непонятна.

Девушка печально улыбнулась.

— Не только. Есть один человек, очень близкий мне. И наша магия не в силах его исцелить.

— Так бы сразу и сказала, а не пела соловьём, проводя сравнительный анализ человеческой и эльфийской магии!

Целительница слегка отстранилась, и в глазах погас огонёк восторженности.

— Ты спросил о причинах — я тебе обе назвала. Просто одна — общедоступная, а вторая — моя личная.

— С тобой спорить бесполезно, — Витарра охватила жажда деятельности. — Ну что, давай попробуем?

Они взялись за руки, вышли на середину поляны. Эльф подождал, пока солнце выглянет из-за облачка и окутает их тёплым светом. Заглянул в спокойные синие глаза подруги и твёрдо произнёс:

— Доверяю тебе часть своего Дара, толику силы, частицу души. Возьми то, чего искренне желает твоё сердце, что добровольно отдаёт мой разум, и верни часть себя взамен…

Он достал ритуальный нож, быстро провел им по своей и девичьей ладони, и накрепко соединил руки. Вдруг их окутал яркий золотистый туман, засверкавший всеми переливами солнечного света. Боль обжигающим жидким огнём пробежала по венам девушки, вместе с чуждой магией вливаясь в её Дар. Не выдержав, она пронзительно закричала и упала без сознания прямо на зелёную траву. Витаррэль, не размыкая рук, встал на колени рядом, быстро и перепугано закончил:

— Пусть будет Свет свидетелем моей доброй воли и бескорыстных намерений. И да поможет он нам свершить задуманное.

Туман медленно рассеялся. Эльф растеряно скользнул взглядом по мгновенно затянувшемуся порезу на ладони и почувствовал, что его Дар вернулся. Ритуал был закончен и проведён успешно. Только вот у подруги никаких признаков жизни, кроме едва заметного дыхания, не появлялось. Витарр обеспокоено провёл ладонью над её лицом. Раз, другой, но состояние девушки не менялось. Побледнев, эльф подхватил её на руки и со скоростью ветра исчез среди деревьев…

Видение прервалось так же внезапно, как и началось.

— Лично я ничего особенного не заметила. Разве что туман этот. Но, наверное, это как-то связанно с магией Света? Эй, да что с тобой?

Кристарн, тяжело дыша, поднял на неё глаза, мысленно ругаясь, что полез в чужое видение, не поставив щит. Причём, сознательно не поставил, думая, что так поймёт и почувствует больше. Вот и поплатился, разделив весь букет чужих ощущений — от растерянной паники Витаррэля до обжигающей, нестерпимой боли Аталь.

Он почувствовал лёгкое прикосновение, и стало немного легче. От ладони целительницы исходило лёгкое свечение и через него, словно вода через пробоину, стремительно утекала чужая боль. Ладонь засветилась ещё ярче, и дроу поспешил отвести руку девушки.

— Не трать силу, — и, помедлив, нехотя добавил: — спасибо.

— Что с тобой? — Аталь, конечно же, не преминула повторить свой вопрос.

— Если вкратце — побочный эффект от заклинания «поделись воспоминанием».

— А если подробнее?

— Это фамильная магия, mi`ralli, и я не буду ничего объяснять, не обижайся. Можешь умерить своё любопытство — тебе это заклинание не по силе, оно тёмное. Значит, правда, что и король отдал тебе свой Дар?

— Да.

— И как последствия? Такие же приятные? — дроу встряхнулся, окончательно приходя в себя.

— Нет, конечно, — улыбнулась девушка. — У Анрэя был самый обыкновенный человеческий Дар. Так что никакой несовместимости не было. Ни боли, ни магической комы. Немного неприятно, но ничего необычного и удивительного.

— И что же ты отдала взамен на его магию? Просто любопытно, как происходит обмен между магом и человеком, лишенным Дара.

Аталь хотела привычно послать любопытствующего любопытствовать в ближайший лес, но какое-то странное сочувствие, мелькнувшее в изумрудно-зеленых глазах, заставило сказать правду.

— Без понятия. Я и не знала, что обмен должен быть двухсторонним. Это мне уже потом Витарр объяснил. Может, немагу и отдавать ничего не нужно?

Кристарн покачал головой. Вот, значит, оно как. Вот и вся любовь. Но кому нужны его гениальные домыслы? Правильно, уж не этой доверчивой девочке, так наивно скрывающей горькие последствия желания помочь другу. Да и не поверит она. Пока не полюбит по-настоящему и не сравнит когда-нибудь слабый огонек, зажженный состраданием, с очищающим пламенем искренней и единственно-возможной Любви…

— Крис, меня пугают сосредоточенно думающие мужчины. Поделись мыслями, а?

— Только о твоём воспоминании. Итак, боль — от перекраивания Дара. У эльфов он не такой топорно-простой, как у людей. И если тебе отдали часть, то она должна гармонично вписаться в уже имеющийся рисунок. Конечно, приятного мало. А вот что за свечение? Я не имел чести видеть ритуал передачи Дара у светлых, но могу сказать точно — дроу не окутывает Тьма при подобном действе, по крайней мере, видимо. Зато понял, почему заклинание поиска сущности тебя не видит. Для него ты — непонятная субстанция: не человек, не эльф, а нечто неопределённое… И ещё одно. Рука у тебя зажила так же быстро, как и у Витарра.

— Хочешь сказать, что теперь я смогу регенерировать?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Кристарн и деловито предложил: — Можем проверить на практике. Давай, я ткну тебя ножичком в какое-нибудь ненужное место, и узнаем наверняка.

Аталь опасливо отодвинулась и только потом поняла, что дроу шутит.

— Я тебя сейчас сама ткну куда-нибудь! И какое, интересно, у меня место ненужное?

— Ну не знаю. Но, уверен, что если каждое повнимательнее рассмотреть, то хоть одно обязательно найдётся! — уже в открытую рассмеялся Кристарн, небрежно увернувшись от запущенной в него ложки. И тут же поспешил отвлечь девушку, поинтересовавшись состоянием их будущего ужина. Аталь ахнула и полезла проверять. Оказалось, что как раз вовремя. Мясо успело протушиться и мгновенно заполнило комнату умопомрачительным ароматом. Поставив его в тёплое место, девушка сварила для Тинки крепкий бульон, покрошив туда зелень и коренья.

Дожидаясь возвращения хозяйки и шутливо переругиваясь, Аталь и Кристарн сервировали стол, отварили лапшу и нарезали овощи. Вернувшаяся Марта испуганно попятилась в сторону двери, с недоумением оглядывая преобразившуюся комнату. Тёмному с трудом удалось убедить хозяйку, что это всё есть результат работы магии, а вовсе не сон, и с их уходом ничего не исчезнет.

Быстро поужинав, он ушёл искать средство передвижения для Тинки, а заодно и Марты, так как его Тень, несмотря на все преимущества перед обычной лошадью, всё же не могла свезти четверых. Не говоря уже про то, что запрячь её в телегу было бы не легче, чем порыв ветра. Аталь помогла хозяйке убрать со стола и незаметно испарилась, потому что с исчезновением тёмного неприязнь селянки к великому магу можно было черпать ложкой. Выйдя во двор, девушка присела на скамейке, вытянув длинные ноги и подставив солнышку лицо, ещё не избавившееся от неестественной бледности после затяжного сна в Светлой долине.

— Нужно срочно загореть. А то на фоне смуглых дроу я кажусь бледной немочью, — пробормотала девушка, устраиваясь поудобнее и напрочь игнорируя заинтересованные взгляды проходивших мимо дома селян.

Но умиротворенное принятие солнечных ванн, видимо, не входило в список разрешённых занятий для почтенного королевского мага, и отдых девушки был вскоре прерван всё тем же настырным хозяином харчевни.

— Ах, вот вы где, госпожа маг! А я-то ищу-ищу…

— Ну, нашел, молодец. И? — Аталь с трудом разлепила смыкавшиеся «прекрасные очи».

— Это правда, что вы русалку из озера выгнать хотите? — мужик нахально уселся рядом, не оценив недовольно поджатые губы целительницы.

— Допустим. И?

— И если я попрошу не делать этого? — он широко улыбнулся, извлекая из кармана блеснувший на солнце кружок цветного стекла. — Давайте разойдемся миром. Как вы смотрите на то, чтобы покинуть нашу деревню прямо сейчас? Сами видели — у нас все бедненько, но в порядке. Нет никаких проблем.

Магиня хмыкнула и тщательно скопировала широту его улыбки, пытаясь рассмотреть, что такое интересное он вертит между пальцев. Похоже на какой-то амулет, но явно старый и не активированный, так что понять от чего он или для чего — не представлялось возможности. А любопытство уже проснулось, напрочь изгнав желание продолжать послеобеденный отдых.

— Как тебя зовут, гостеприимный ты наш?

— Вихором, госпожа.

— А что, Вихор, не твоя ли семья в доле со старостой занимается доставкой водички в деревню?

— Вы на редкость прозорливы, госпожа. И мы очень не хотим, чтобы такая красивая и хрупкая девушка простудилась в холодном озере, — продолжая улыбаться, Вихор достал из второго кармана внушительно позвякивавший кошель. — Мы даже готовы оплатить вам поездку с максимальным комфортом — ведь ваши спутники так скоропостижно уехали. Наверняка впереди ждут дела поважнее нашей деревни…

— Не все, — педантично уточнила Аталь, завидуя выдержке селянина. Лично у неё от улыбки уже ломило скулы. — Один где-то здесь болтается, собирает информацию. С королевского разрешения, разумеется.

— Да нам и нечего скрывать — смотрите, докладывайте, — добродушно «разрешил» мужик и вдруг закаменел лицом. — Но вы должны понимать, что ещё одна смерть мага нам ни к чему. Честно говоря, боги с ней, прибылью от воды. Мне на жизнь хватит, да и детям есть что оставить. А вот кормить королевскую комиссию, которая несколько лун одним своим присутствием снова станет отпугивать всех купцов и проезжих к Лесограду — дело неблагодарное.

— А с чего вы так дружно меня хороните? Были несчастные случаи?

— А то! Да вы и сами должны знать, коли действительно сюда с проверкой назначены.

— Расскажи, — попросила Аталь, с невозмутимостью дроу пропустив мимо ушей тонкий намек.

— Да чего тут рассказывать — один утоп, давно ещё, когда русалка только появилась. А вторая, такая же как вы, проверяльщица, бродила-бродила вокруг озера, да пропала. Комиссия приезжала, озеро вдоль и поперек и магией, и баграми проковыряла — ни русалки, ни мага. Сказали — выдумки всё, байки деревенские. Ага, делать нам больше нечего. Но потом вроде нашлась та магичка и официально заявила, что никакой нежити тут нет. На том все и успокоились.

— Так, — девушка помрачнела, — имена вы конечно…

— … не запомнили, вестимо.

— Давно это было?

— Два года уже минуло.

— Ну, а тот первый маг — точно утонул?

— Ага. Много наших своими глазами видели. Зашел в озеро и не вышел. Вот, амулетик его остался, вещи-то я распродал — родичей не нашлось, а за постой он так и не заплатил…

Целительница пообещала, что в озеро не полезет, отчет для короля составит лично и выпросила ненужный амулет. Хозяин харчевни разочарованно махнул рукой и ушел весьма опечаленный, в уме подсчитывая убытки от энтузиазма потенциальной утопленницы.

Девушка изучила подарок, но кроме того, что когда-то это был простенький защитный амулет от нежити, ничего интересного не обнаружила. Вопрос, конечно, почему маг полез к озеру без защиты, но не проводить же сеанс некромантии, чтобы удовлетворить разгоревшееся любопытство. Хотя…

Прикидывая варианты, Аталь снова пригрелась на солнышке. И мысли потекли так же неспешно и спокойно, перестав будоражить хозяйку всплесками гениальных идей. Тем более самое простое решение было наверху — кто у нас тут тёмный маг? Вот его и нужно спросить. И непослушные мысли без спросу повернули в тщательно перегороженное запретами русло.

Кристарн. Его спокойное внимание и необъяснимая надежность успокаивала и резко повышала настроение в целом и самооценку в частности. Для девушки, привыкшей всегда и во всём полагаться только на себя, такое ощущение было новым, но, несомненно, очень приятным. Кроме того, странное доверие, которое она испытывала к тёмному, было трудно объяснить. Такое ощущение, будто они были знакомы не пару дней, а целую вечность. И самое ужасное — он её понимал. Не принимал такой как есть, со всеми тараканами, желаниями и стремлениями, как это получалось у Витарра и Анрэя. Не пытался привести к общему знаменателю и наставить на путь истинный, чем иногда грешила Мели. А просто понимал, словно мог посмотреть на мир её глазами…

Тяжело вздохнув, она попыталась представить, как там Анрэй, и не обиделась ли Мелисса на поспешное исчезновение подруги, но эти мысли оказались настолько неуютными, что Аталь поспешила переключиться снова на зеленоглазого дроу. Думать о нём было гораздо приятнее, почему-то.

— О чём грезишь, красна девица? — вкрадчиво прозвучал шелковый баритон прямо над ухом. Аталь, подпрыгнув на лавке от неожиданности, распахнула глаза. Домечталась!

— О тебе, конечно же!

Кристарн одобрительно подмигнул и предложил ей переместиться в тень, чтобы не сгореть окончательно. И с удобством расположился рядышком, закинув руки за голову, плавно потянулся, прищурив на солнце глаза, словно огромный грациозный кот. Целительница мысленно вздохнула и усилием воли переключилась со стадии «восхищение», пока она не перетекла в «обожание», на прагматичные вопросы сегодняшнего дня.

— Глянь-ка на эту штучку, — она покачала на веревочке амулет перед заинтересованно приоткрытым зеленым глазом. Одним. Видимо, большего внимания «штучка» не заслуживала.

— И? — мурлыкнул тёмный, довольно улыбаясь своим мыслям.

— Можешь определить, что случилось с его хозяином?

Крис молча протянул руку и сжал амулет в ладони. Аталь снова вздохнула. Ну надо же, никаких «а что мне за это будет» и даже «а на кой тебе это надо». Ужасный, ужасный тёмный…

— Наверное, тебя интересует маг, а не последний хозяин этой «штучки», — уверенно предположил мужчина и снова закрыл глаза. — А маг мертв. Больше пяти лет. И помогла ему в этом стихия воды. Русалка твоя постаралась?

Девушка неопределенно пожала плечами. Вода водой, но чтобы русалке справиться с магом… Или он тоже полез купаться в ночь после Зеленых праздников? Ответа на этот вопрос дроу не знал. Он и в русалок то не особо верил. Аталь невольно вспомнила, как живописно смотрелся тёмный эльф рядом с серебристой красавицей-нежитью, и уже привычно переключила себя на другую, нейтральную тему.

— Кстати, давно хотела спросить, почему вы, дроу, так нагло отличаетесь от прекрасного облика, воспетого в наших легендах? Где, позвольте спросить, белые волосы, тёмная кожа и красные упыриные глаза? Куда добро разбазарили?

Кристарн укоризненно посмотрел на девушку.

— Mi`ralli, мы не обязаны отвечать за чью-то разбушевавшуюся фантазию. Ну, посуди сама. Красные глаза — это единственное близкое к правде предположение. Дело в том, что на поверхности мы прекрасно видим в любую, даже безлунную ночь, не прилагая особых усилий. Но вот под землёй, где темнота действительно абсолютна, приходится применять заклинание ночного зрения. А побочным эффектом этого безотказного средства и есть красный оттенок глаз, сохраняющийся от пары минут до нескольких дней, в зависимости от длительности использования. Так что, вполне возможно, что кто-то и видел дроу, с последствиями заклинания ночного видения. Это единственное, что я могу объяснить тебе с точки зрения логики.

Дальше — только предположения. Дроу-блондины — встречаются не чаще, чем среди наших светлых сородичей вороные гривы. А так, в основном, преобладают тёмные цвета от чёрных до тёмно-русых. Но дети от смешанных союзов вполне могут обзавестись хоть платиновыми, как у светлых, хоть рыжими, как у гномов, шевелюрами. Хотя я смутно представляю себе потомка гнома и эльфа…

— Подожди, а у вас бывают смешанные браки? Что, и с людьми тоже?

Кристарн невольно улыбнулся её неподдельному удивлению.

— Да с кем угораздит соприкоснуться душой, с тем и бывает.

— Подожди, а почему тогда считается, что эльфы не женятся на людях? Так наш брак действителен? Что значит «соприкоснуться душой»? — нахмурилась Аталь.

— Mi`ralli, я не успеваю отвечать на поток твоих вопросов! — пожаловался Крис, но, заглянув в горящие любопытством синие глаза, понял, что отбрыкаться не удастся — достанет, если не сейчас, то чуть позже. И сдался.

— У нас нет ваших понятий «влюблённость» или «любовь». Есть «прикосновение» и «слияние души». Ты встречаешь существо (и тут абсолютно не важно, какой оно расы) и понимаешь, что это оно — твоё, родное. И всё. Это невозможно объяснить словами, «прикосновение» можно только почувствовать. «Слияние» же сродни вашему понятию о вечной и неугасаемой любви. Оно не оставляет места колебаниям и сомнениям. Есть только знание и уверенность — да, тебя любят, и да — ты любим. И сделаешь всё возможное и невозможное для счастья половинки своей души. Потому что и для тебя готовы сделать то же самое…

Но межрасовые союзы для нас действительно редкость. Во-первых, мы по Долинам экскурсии не водим. Во-вторых, «слияние» с существом другой расы не может быть полным, потому что у каждого своё понимание и восприятие любви, впитанное с традициями, обычаями и понятиями «правильно-неправильно» своего рода.

Например, вы, люди, склонны всё анализировать, сомневаться и докапываться до первопричин. Простое «люблю» вас не удовлетворит. Нужно непременно узнать за что, почему, как сильно, как надолго и когда всё это кончится. А это не каждый эльф выдержит. Ну и, в-третьих, ваша жизнь слишком коротка, по нашим меркам. Поэтому и возник миф, что мы не женимся на людях. Надеюсь, мы с тобой и вашей незабвенной королевой не развеяли его окончательно.

Заодно отвечаю и на твой второй вопрос — нет, никакой силы лично надо мной обеты и благословения ваших богов не имеют. А что до тебя — сама решай. Я уже пообещал, что буду самым жаждущим развода мужем, как только ты потянешь меня к жрецам.

— Значит, не свадеб, ни самого понятия брака у вас нет? А как же браслеты? Ведь это как наши кольца, не так ли?

— Не совсем, — нехотя ответил Кристарн и снова прикрыл глаза, чтобы любопытная девушка не разглядела в них новых тем для расспросов. — Есть такой особый обряд, можешь назвать его свадьбой, хотя по сути он ближе к уже знакомой тебе передаче Дара. Словом, союз, который заключает пара по обоюдному согласию — обмен частью души. Ведь не всегда достаточно только осознания любви. Можно искренне любить, но при этом совершенно не понимать мыслей и поступков близкого. А ритуал дарует абсолютное знание другого существа и подтверждённое право уйти за Грань за руку с любимой душой.

— В смысле, добровольно умереть? Но зачем?

— Потому что жить с половиной души невозможно, — ровно ответил дроу.

Аталь задумчиво потерла висок, пытаясь переварить информацию (а заодно и поблагодарить своих богов, что не подсказали жрецам идейку насчёт подобного ритуала для людей). Оказывается, в расхожей фразе «пока смерть не разлучит нас», для эльфов первого слова не существовало.

— Н-да, один пресветлый мне недавно заявил, что это люди любят всё усложнять и потом вдохновенно страдать. Но куда нам до эльфов!

— Здесь нет ничего сложного, — поморщился Крис. — Вы просто не понимаете.

— Наверное. А ты встретил уже ту, единственно подходящую для тебя? — не удержалась от провокационного вопроса девушка.

— Mi`ralli, я тоже считаю, что наша свадьба — ещё не повод лезть в душу, — ехидно процитировал её же слова злопамятный тёмный.

Аталь виновато сморщила носик, согласно кивнула и поспешила вернуть разговор в прежнее русло, пока у тёмного не пропал приступ разговорчивости.

— Я и не настаиваю. Тем более, ты мне так и не объяснил самый интересный (и, несомненно, достоверный!) факт о вашей внешности. А именно — где пресловутая чёрная кожа, которую ваши предки заработали за злостное применение тёмной магии? Насколько я помню, сей прекрасный дар есть результат злобного проклятия, на память о злодейских поступках тёмных эльфов по отношению то ли конкретно к светлым, то ли ко всем прочим расам оптом…

Кристарн поднял глаза к небу, словно надеялся там прочитать, откуда она набралась этих «достоверных» сведений, но, не дождавшись ответа свыше, страдальчески вздохнул:

— Mi`ralli, ну подумай сама, откуда взяться чёрной коже у бедных дроу, просидевших не одну сотню лет под землёй? Если хочешь знать, когда мы вышли на поверхность, то вообще не могли на солнце находиться. Кожу обжигало, глаза ослепляло. Ведь почти пять поколений дроу выросло под землёй, не зная, что такое солнце! Понадобились долгие годы (по вашим, людским меркам, долгие), что бы адаптироваться. Так что, извини, но почему вы, люди, нас наградили тёмной кожей, я не знаю. Но с тем, кто это придумал, был бы не прочь познакомиться поближе.

— Не хочу тебя разочаровывать, но вряд ли этот некто смиренно дожидается знакомства с тобой. Учитывая, что легендам не одна сотня лет, то их придумавшие давно уже покоятся с миром (или в кошмарах, если им снятся дроу в «истинном» облике).

— Я так и знал, — с притворным сожалением вздохнул Крис и мягко улыбнулся. — Думаю, на сегодня лекцию про житие тёмных эльфов можно завершить. Я надеюсь, что хоть частично смог удовлетворить твоё любопытство.

— Ты, конечно, очень старался, но получилось только сильнее его разжечь, — разочарованно признала девушка и посмотрела на солнце, уверенно клонившееся к закату. — Нам пора отправляться. Ты придумал, на чём?

— Обижаешь! Карета для кающихся селянок подана! — он махнул рукой в сторону незамеченной и непримечательной телеги и неопределённого цвета коня.

— Где взял?

— Как это где? У вашего предобрейшего старосты, разумеется.

— Тебе он тоже не понравился?

— Ну что ты, я не мелочен. Мне не понравилась вся деревня в целом, — фыркнул презрительно дроу и пояснил: — Не вижу причин испытывать симпатию хоть к кому-то в таком прекрасном месте, где могут оставить двоих женщин без средств к существованию, в полуголодном состоянии и в разрушенном доме. Чтобы они не натворили, по-моему, поведение остальных селян ничем не лучше.

Крис умудрился за несколько минут подготовить всё и всех к отъезду. Перенёс Тинку, устроил на телеге, подсадил туда же Марту. Не утруждая себя спором на тему: «умеют ли женщины управлять телегами», лёгким движением руки пересадил Аталь на Тень. Сам ловко запрыгнул на многострадальную телегу и направил нервно скрипящее транспортное средство на путь истинный. Целительница успела только оградить их от любопытства селян, явно намеревавшихся пойти следом, чтобы посмотреть издали на результат разборок между проклятущей водяницей и королевским магом. Девушка во всеуслышание заявила, что её сил хватит только для защиты их четверых, а остальным она искренне советует закрыться на все запоры и подпереть двери граблями для пущей сохранности. Народ покорно исчез.

Кристарн мельком глянул на целительницу, насмешливо изогнув бровь, выражая благодарность за отсутствие навязчивых зрителей и презрение по поводу отсутствия человеческой храбрости в отдельно взятой деревне. Аталь улыбнулась в ответ, даже не задумываясь, каким образом она это всё поняла по одному мгновенному взгляду.

* * *

Летом темнеет медленно. Марта тихонько сидела на телеге, боязливо прижимаясь к дочери, а Кристарн и Аталь с удобством расположились на травке, возле разведённого костра. Пришлось ждать, пока ночь законно вступит в свои права. Вскоре выглянула из-за тучки луна, с любопытством замерцала бликами по воде и спряталась обратно, не обнаружив ничего интересного. А вода продолжала слабо светиться, тонко намекая, что без нечисти тут не обошлось.

Наконец, показалась водяница. Прекрасной и невесомой тенью проплыла в их сторону и зависла у кромки воды. Аталь, поспешно вытянув руку, с облегчением убедилась, что от вчерашней невиданной колдовской мощи не осталось и следа. Дроу застыл, с интересом разглядывая русалку. Марта, издав неопределенный возглас, неуклюже сползла с телеги, прикрывая лежащую на ней дочь от взора мерцающих серебряных глаз.

— Здравствуй, Уляша, — дрожащим голосом проговорила женщина. — Ты видеть меня хотела?

Водяница спросила у Аталь, не могли бы они с Кристарном дать возможность поговорить им наедине. Целительница скептически хмыкнула и, обведя защитным контуром Марту и Тинку вместе с телегой, отошла на несколько десятков шагов, подхватив под руку дроу.

— Ну и как тебя русалка? Не припоминаешь ночи страстной? — насмешливо спросила девушка, устраиваясь рядышком с Тенью. После жара костра воздух казался прохладным, а лошадь, лежавшая в совершенно невозможной позе, по-кошачьи подогнув ноги, пристально наблюдала за «подозреваемыми» и не возражала против обогрева замерзших человечек.

— Впервые вижу. Как только начинаю вспоминать — словно туманом окутывает и всё расплывается. Знаешь, так бывает, когда утром просыпаешься, помнишь, что снилось что-то хорошее, а вспомнить что конкретно — не получается, — задумчиво признался Кристарн.

— Думаешь, тебе снилось нечто хорошее? — улыбнулась Аталь.

— Как ни странно, но ощущение именно такое. Впрочем, можно ещё раз попробовать заклинание «поделись воспоминанием». Покажешь мне то, что забылось.

— Нет уж, — поспешно отрезала целительница, — хватит ковыряться в моей голове!

— Жадина! Тогда помолчи немного, ты мешаешь мне подслушивать.

— А ты слышишь, о чём они говорят? — удивилась девушка, прикинув расстояние, и покорно замолкла под укоризненным взглядом дроу. Быстро заскучав, она пригрелась возле тёплого бока Тени, машинально перебирая пальцами мягкую гриву, и не заметила, как задремала. И, конечно же, на самом интересном моменте её сон прервался от лёгкого прикосновения к щеке.

— Ну и чего? — Аталь сонно зевнула, с удивлением рассматривая косички на гриве Тени. — И кто кого того?

— Наши ихних, — последовал не менее содержательный ответ.

— А подробней?

— Миру мир, все любят всех и всем всё прощают. Идиллия.

— Обожаю сказки со счастливым концом! — жизнерадостно провозгласила девушка, украдкой расплетая шедевр парикмахерского искусства. Хотя длиннокосый дроу на лошадке в косичках смотрелся бы феерически…

— Да? — тёмный криво усмехнулся. — А я не люблю. Они страшно предсказуемы и, к сожалению, для жизни малопригодны.

— Значит, ты читал неправильные сказки, — авторитетно проинформировала его Аталь и уточнила: — А что Тинка?

— Вон, рядом с Мартой. Жива, здорова, кушать хочет.

Девушка осмотрелась и действительно увидела Тинку, вполне самостоятельно сидевшую на телеге.

— Представляешь, какую увлекательную историю ты проспала! Оказывается, Тинка узнала, что Уляша собралась отказать магу да сбежать к любимому и вся обзавидовалась. Распустила по селу сплетни, что сестрица, мол, совсем ополоумела, решив, что её достоин только муж дворянских кровей. А потом, одна побежала и утопилась ненароком, другая до паралича испугалась неожиданного финала своей подпольной пропаганды, а третья корила себя столько лет, что детей не сумела воспитать! — тоном заправской сплетницы проинформировал её дроу, с силой потёр виски и уже обычным голосом подытожил: — У меня такое ощущение, что в голове поселилась стая дятлов. Никогда не перестану удивляться женщинам. Чего в вас только не напихано! Как откровенная глупость может граничить с загадочной мудростью, непредсказуемая логика с невероятной интуицией, а бессмысленная жестокость с бескорыстным милосердием? Это поразительно.

— Ага, мы такие, — глубокомысленно подтвердила Аталь, борясь с коварно подкравшейся дремотой. — Может, уже подойдём, а то я сейчас засну и весьма предсказуемо дам маленькой шаровой молнией по каждой руке, которая протянется прервать мой сон…

— Пойдём, и меня этот сельский романс утомил. Получишь грамоту — да поедем догонять наших, дело уже за полночь.

— Какую грамоту? — подозрительно уточнила Аталь.

— За спасение утопающих, болезных, женщин и целой деревни перепуганных идиотов, — любезно пояснил дроу, подавая девушке руку. — Мой совет — благодарность принимай деньгами и продуктами, но только не рыбой — по дороге протухнет.

Они подошли поближе к воде. Русалка приветливо улыбнулась и заискивающе попросила ещё минутку. Без всплеска нырнув в воду, она действительно через мгновение появилась, протянув к целительнице ладони, сложенные лодочкой.

— Передай, пожалуйста, — попросила водяница, зная, что сама не сможет выйти из воды, а защитный круг не пропустит её родных без разрешения мага-создателя.

Аталь, внутренне поморщившись, зашла в прохладную воду и приняла из ледяных рук русалки полную пригоршню крупного речного жемчуга. Водяница заглянула ей в глаза и тихо спросила:

— Это для них. А что ты хочешь за услугу?

— Уж точно не жемчуг, — махнула рукой целительница. — Ты уже определилась, куда пойдешь?

— Из моего озера есть путь через подземные родники в несколько соседних рек. Отправлюсь в первую попавшуюся, да поскорее, — нетерпеливо блеснула глазами Уляша.

— Будешь искать своего любимого? — не сдержала любопытства Аталь. Но русалка только печально улыбнулась и покачала головой.

— Да зачем нужен мужик, который не стал за меня бороться? Он ведь даже к озеру не пришел. Испугался.

— А маг не испугался? — целительница почувствовала, как и водичка, и без того не радующая теплом, словно превратилась в талое крошево льда. Но тут в озеро невозмутимо и без всплеска скользнул дроу, до этого скромно сочинявший очередную оду женской глупости на берегу. Мягко прикоснулся к плечу Аталь и насмешливо изогнул бровь, выжидающе глядя на водяницу. От крепкой мужской ладони тепло растеклось по всему телу. Русалка лукаво улыбнулась, и голос тут же зазвенел серебряными колокольчиками, приветствуя долгожданного гостя.

— Нет-нет-нет, только не начинай заново вчерашнюю песенку, — страдальчески зажмурилась девушка. — А не то пересмотрю размер «выходной платы». Кстати, попытка одарить меня простудой не считается ответом на вопрос.

— Я была в своем праве. Нечего соваться в озеро, если хочешь получить в рабыни его хозяйку, — холодно ответила водяница, прекратив улыбаться молчаливому дроу.

— А второй маг? Женщина?

— Не выходила я к ней. И у неё ума хватило в воду не лезть. Она сильный маг, темный, злой. Не ищи её. Сама ты с ней не справишься, — Русалка зябко поежилась, словно ей стало холодно в родном водоёме.

— Темный, говоришь, — прищурился Крис, задумчиво глядя на мерцающую воду, напрочь игнорируя сияющую лунным светом водяницу. — Я не чувствую здесь следа темной магии. Только отголоски, эхо. Но оно может прийти откуда угодно.

— Конечно, не чувствуешь, — фыркнула Уляша. — Я всю писанину на земле водой смыла, как только почуяла, что она ушла.

— Молодец. Хорошая девочка, — кивнула Аталь, делая вид, что не замечает удивленного взгляда темного, просверлившего её макушку. — Предлагаю тебе сделку: ты признаешь меня своей хозяйкой, а я клянусь своим Даром, что не потребую от тебя подчинения. Не волнуйся, лично мне ты без надобности. Но я не хочу, чтобы такая мощная природная сила попала в руки какому-то прозорливому магу-затейнику. Но и ты дашь слово, что став наядой, не причинишь вреда живому существу.

Русалка долго смотрела в лицо человеческой девушке, но все же медленно кивнула в знак согласия.

— Что, и пощекотать нельзя будет? И никого не осчастливить своей красотой?

— Разве что немножко, чтоб бедняги от радости не утопились, — улыбнулась в ответ Аталь.

— Хорошо, согласна. Раз ты такая занудно-бескорыстная, то прими в подарок хоть эту жемчужину. Если нужна будет моя помощь — брось в любую открытую воду да позови по имени. Один раз приду точно. За остальные — не ручаюсь. А вот силой призывать не советую, хоть ты мне, вроде как, хозяйка теперь, — русалка положила сияющий кружочек девушке в карман.

— Спасибо. Запомню.

— А кто это за тебя так трепетно цепляется? Тот самый, который любимый?

— Тот самый, который чуть не стал твоим любимым. Уляша, это морок, — досадливо вздохнула целительница, почувствовав, как дрогнули пальцы тёмного на её плече. То ли от сдерживаемого смеха, то ли от раздражения — пойми его.

А русалка, словно и не заметив недовольства в голосе девушки, пригляделась к Кристарну и радостно заулыбалась.

— Действительно, теперь вижу. На всякий случай, с тобой не буду прощаться, красавчик. Особенно, если надоест перед вот этой на ушах ходить. Ты, конечно, немножко должен своей подруге, но если как прошлой ночью, чего не срастётся — милости просим, зови.

— Да иди ты уже, рыба говорящая! — возмутилась Аталь, быстро обрывая магические нити привязки русалки. Облик бывшей водяницы мигнул и засиял с новой силой, изменив цвет свечения с призрачно-белого на нежно-голубой.

Новоиспечённая наяда послала молчаливому дроу воздушный поцелуй, помахала родным, озорно подмигнула рассерженной девушке и скрылась под водой. Озеро медленно потухло. Целительница удостоверилась, что русалка действительно ушла, осторожно выскользнула из-под внезапно потяжелевшей руки дроу и отправилась к сидевшим на телеге женщинам. Крис, словно и не заметив её маневров, продолжил, как не в чем ни бывало, стоять по колено в воде, сосредоточенно вглядываясь в прекрасное далеко. Аталь досадливо прикусила губу — было страшно любопытно, чего он там видит, но и так понятно, что сейчас заниматься просвещением человечек дроу не намерен. Он явно злился, и не надо было быть гением, чтобы догадаться на кого. А вот за что и почему — лучше выяснять без лишних ушей. Подозрительно косясь на невозмутимого темного, целительница отдала заплаканной Марте жемчуг, при виде которого та предсказуемо заплакала снова, и взяла Тинку за руку.

— Марта, слышишь меня? Отвлекись на минутку, потом порадуешься. С твоей Тинкой всё в порядке. Только организм очень истощён и обессилен.

— Чего?

— Кормить, говорю, надо. Только, без фанатизма, лёгким чем-нибудь. Творожок, молочко, супчики разные. И пусть не лежит в кровати, а потихоньку встаёт и ходит. Тебе помогает, по дому что-нибудь несложное делает. Через неделю-другую окрепнет. Да и травки попить не помешало бы. Я по дороге расскажу, что и как заваривать.

— Спасибо, — негромко ответила Тинка за мать и тут же спросила: — А Уляша больше не вернётся?

— Не знаю. Она теперь свободна и спешит мир посмотреть. Но даже если и вернётся — бояться вам нечего. Нежить, в отличие от людей, никогда не нарушает данного слова…

— Дорогие дамы, простите, что отвлекаю, но уже довольно поздно. Мы спешим, а вас ещё домой доставить нужно, — вмешался в разговор оживший дроу. Видимо, медитация успехом не увенчалась, потому что тёмный был непривычно мрачен и хмур.

Дорогие дамы засуетились и расселись по местам. До деревни доехали быстро, слушая медицинские рекомендации и строя предположения, как правильно распорядиться с неожиданно свалившимся богатством.

В каждой хате хоть одно окно, но светилось. Так незаметно селяне поджидали смельчаков, отправившихся в гости к водянице. На звук скрипящей при последнем издыхании телеги, собралась толпа любопытствующих во главе с пронырливым старостой. Дроу решительно взял переговоры в свои руки, опасаясь, что если не уедут прямо сейчас, его светоносная спутница припряжётся помогать кому-нибудь ещё.

Быстро обрадовав селян освобождением озера от русалочьей монополии, Крис торжественно вручил поводья одолженной лошади старосте в руки и поспешил откланяться. На робкое предложение чествовать избавителей, предложил оставить эту честь для Тинки и Марты, ехидно добавив, что ещё луна-другая и будущие победители русалок могли бы просто не дожить до столь радостного события, благодаря теплой и душевной поддержке соседей.

После чего взлетел в седло, подхватил целительницу и умчался, мысленно дав Тени задание догнать эльфов. Тень, согласно фыркнув, ускорила бег, сливаясь с ночной тьмой. Аталь честно пыталась рассмотреть дорогу, но быстро обнаружила, что, во-первых, кроме того, что слева — поле, справа — лес, больше ничего не видно, а во-вторых, лучше не задумываться, каким образом лошадь дроу умудряется не только скакать и не спотыкаться, а ещё и чувствовать нужное направление.

После отъезда из деревни, Кристарн не проронил ни слова. Аталь, понадеявшись быстренько вернуться к прерванному сну, с огорчением поняла, что он улетел, и возвращаться не собирается. Ехать было темно и скучно. Дроу нагло молчал, и догадаться о чём он думает, не было никакой возможности. От нечего делать, девушка попыталась разговорить спутника, но получала только односложные ответы. Поняв, что развлекать её тёмный не намерен, она решила, что тоже умеет играть в молчанку, только вот скучное это занятие.

Они проскакали (хотя пролетели или проскользили гораздо больше подходило к описанию передвижения на Тени) ещё около часа, показавшегося девушке целой вечностью, когда небо стало быстро затягивать тучами. Луна, взглянув на такое безобразие, скрылась окончательно. Поднялся сильный ветер, и ехать стало совершенно не скучно, зато куда менее комфортно. С досадой глянув на небо, уже озарявшееся сполохами молний, дроу решительно свернул с дороги в лес. Отыскав место, где ветви деревьев переплетались погуще, он остановил Тень и, подав девушке руку, помог спешиться.

Копаясь в седельных сумках, Крис задумчиво спросил:

— Как ты относишься к перспективе промокнуть? На две наши персоны есть только один плащ.

Ветер притих, и на землю упали крупные первые капли дождя. Девушка дотронулась до дерева, под которым они стояли и, напрягая память, попыталась воспроизвести увиденное у Витаррэля заклинание. Капать перестало. Подняв голову, она увидела, что ветви сплелись ещё гуще, и теперь медленно опускались вниз, образуя подобие беседки. Вовремя. Уже через пару шагов дождь лил сплошной стеной, оставляя сухим лишь небольшой пятачок.

— Хорошо придумала, — похвалил Кристарн, вслед за девушкой ныряя в импровизированный шалаш. Тень, мягко фыркнула, коснувшись руки хозяина, и пропала в лесу.

— Куда это она? — удивлённо спросила Аталь, отодвинувшись подальше от тёмного и любопытно проводив взглядом его лошадь.

— Тень любит дождь и не боится промокнуть. А грязь к ней, почему-то, не липнет, иначе к утру у нас была бы симпатичная глиняная статуйка в полный лошадиный рост.

— Понятно. Кстати, игру в молчанку ты проиграл, — проинформировала его девушка, — только давай не будем начинать дополнительных раундов. Проиграл, так проиграл, ага?

— Иногда я перестаю тебя понимать, mi`ralli, — пожал плечами Кристарн, прислоняясь спиной к широкому стволу дерева.

— Хорошо, разжую помельче, специально для непонятливых дроу, — язвительно улыбнувшись, девушка присела рядом и продолжила: — После нашего отъезда с деревни ты и десятка слов не произнёс. Я думаю, если бы не дождь, скакать бы нам до утра в дружном молчании, да? Ты что, обиделся на меня за что-то?

Кристарн с изумлением посмотрел на девушку и рассмеялся так искренне и задорно, что даже дерево затряслось.

— Прости, — продолжил он, не без труда успокоившись, — но молчал я только потому, что мне сложно одновременно вести беседу, мысленно отслеживать наших спутников, контролировать дорогу, направление и делиться с Тенью силой, ведь двое наездников даже для неё тяжеловаты. Но сейчас я весь превратился в слух. О чём ты хотела поговорить?

Аталь смутилась, но под нарочито-внимательным взглядом зелёных глаз не выдержала и тоже рассмеялась, мысленно ругая себя. Надо же постоянно забывать, что имеешь дело не с человеком, а с эльфом, пусть даже и тёмным! Зато на душе стало светло и хорошо. Вот если бы ещё и тепло… Она поёжилась, пряча окоченевшие ладони под согнутые в коленях ноги. Переплетенные ветви неплохо защищали от ветра и дождя, но не от влажности, которая в сочетании с бодрящей температурой воздуха коварно намекала на неизбежность скорой простуды.

— Замёрзла? — сочувственно спросил дроу, придвигаясь поближе и закутываясь в плащ вместе с девушкой.

— Далеко нам осталось? Ты говорил, что мысленно отслеживал путь остальных, — целительница замерла под его рукой, как мышь под веником.

— Час — полтора езды. Но у них там тоже дождь, и лошади самые обыкновенные, так что, разрыв увеличиваться не будет. Только бы лить перестало, а то дорога размокнет до безобразия.

— Костёр бы развести. Сразу б теплее стало, только всё вокруг уже мокрое, — вздохнула Аталь. — Да и дерево, боюсь, ветки подберёт от живого огня…

Дроу, немного отстранившись от девушки, протянул ладонь над землёй, и произнёс несколько слов. Земля зашевелилась, словно трудолюбивый крот решил прямо здесь выбраться на свет. Вместо рыхлой кротовины появилась гладкая, тускло поблескивающая тёмно-коричневыми искрами сфера, от которой ощутимо повеяло теплом, как от накопивших жар углей костра.

— Всё что могу предложить. Подземный огонь. Согреться сможем, дров не нужно и не припалим себе никаких жизненно важных мест. А то сухой площади, конечно, маловато.

— Кристарн, ты просто молодец! Тепло то как! — солнечно улыбнулась девушка, протягивая озябшие руки к чуду эльфийской магии.

— Я ещё больше молодец, чем ты думаешь, — загадочно подмигнув, дроу выковырял из единственной седельной сумки флягу с вином. — Сейчас я его подогрею, и буду обменивать по глоточку на нужные мне сведения. Так что готовься.

— Ага, всегда готова. А ничего съестного ты не прихватил? — с любопытством сунула нос в сумку Аталь, но, к сожалению, ничего интересного там не обнаружила.

Дроу положил серебряную фляжку прямо на вызванный им огонь и через плечо насмешливо глянул на девушку.

— Я чего-то маленько не понял. Кто из нас хозяйка? Кто должен позаботиться о прокорме голодного мужчины в тёмном лесу? Между прочим, твоего мужа, пусть и формального! Ты же вроде как, не впервые путешествуешь, откуда такая неприспособленность?

Целительница немного смутилась, но честно ответила:

— Да вот так получилось. Во-первых, по лесам-полям я почти не ездила. Мелисса — лучший маг по перемещениям, которого я знаю. Она способна удержать массу ориентиров в голове, словно объехала весь мир и везде побывала. Поэтому мы открывали портал непосредственно в место назначения или рядом с ним. Во-вторых, я всегда могла вернуться во дворец, и вся королевская кухня была в моём распоряжении. В-третьих, я люблю готовить. Дома. А в походных условиях вершина моего кулинарного таланта — запечённая в золе картошка. Про охоту даже не заикайся. Единственный способ сделать из меня вегетарианку — это вручить трепыхающуюся дичь с условием — самой ободрать, разделать и съесть.

— Понятно. То есть, пока ты рядом, на охоту можно не ходить.

— Ну почему же, я с удовольствием попробую кулинарные шедевры эльфийской кухни. Вы же не поддерживаете вегетарианских убеждений братьев ваших светлых?

— Поддерживаем. Когда мяса поблизости нет и подстрелить его нечем, — усмехнулся Кристарн и попробовал вино, жалея, что необходимых приправ для полноценного «горячего пламени» не хватает. Применил охлаждающее заклинание для фляги, стараясь не переусердствовать и не остудить заодно и напиток. Протянув вино Аталь, присел рядышком, с неудовольствием заметив, что девушка снова осторожно отодвинулась от него к стенке шалаша, пытаясь увеличить крайне ограниченное расстояние. Уловил какой-то невнятный страх, и раздраженно сузил глаза: да сколько же можно его бояться! Он же дал Нерушимую клятву, что не причинит ей вреда, сколько можно об этом напоминать! Или его слово не перевешивает принадлежность к тёмным эльфам в глазах человеческой целительницы?

Она осторожно сделала глоток, другой и почувствовала, как тёплая волна разливается по всему телу, разогнав словно застывшую от холода кровь.

— Здорово! Не эльфийские вина, конечно, но зато тепло и не кисло, — блаженно прикрыв глаза, вернула фляжку дроу. Тот отхлебнул, и быстрым движением притянул к себе девушку, согревая и греясь одновременно. Аталь снова замерла, но руки не сбросила, здраво рассудив, что разбазаривать тепло из-за сомнительных моральных принципов не стоит.

— В чем дело, mi`ralli? Чего ты от меня шарахаешься? Боишься? — вкрадчиво поинтересовался шелковый голос уставшего теряться в догадках дроу.

— Боюсь. Но не тебя. И не желаю устраивать вскрытие моей тонкой и ранимой души, — попыталась отшутиться девушка и быстро перевела тему разговора, перехватив флягу. — Ну и что ты там хотел у меня выпытать? А то ещё немного вина, и я засну.

Кристарн, немного помолчал, глядя на мерцающие золотистые искорки, переливающиеся на коричневой сфере «подземного огня» и негромко проговорил:

— Ты знаешь, меня заинтересовали слова твоей озерной подруги. Про долг. Покажи мне, пожалуйста, что я пропустил прошлой ночью.

Аталь прикусила губу, подыскивая весомую причину для отказа, но дроу продолжил:

— Могу и без твоего разрешения посмотреть. Это ведь и мои воспоминания. Но хочу, чтобы наутро у тебя болела голова исключительно от выпитого вина.

Девушка, нехотя кивнула и сдалась, повернувшись к тёмному шантажисту. Тот бережно коснулся её висков, и уже знакомый вихрь, покорный воле дроу, переместил его в нужное место чужой памяти. Кристарн с удивлением увидел себя, безвольно бредущего по озёрной воде за летящей впереди белой фигурой. Невольно улыбнулся, слушая разговор Аталь и водяницы, восхитился отчаянной решимостью девушки и искренне посмеялся над попыткой одновременно пудрить мозги русалке и расколдовывать его. Заодно понял, что так смущало целительницу при воспоминании о ночном приключении, но лично он ничего возмутительного не обнаружил. Конечно, не считая спасения человеческой девушкой одного из лучших воинов дроу от позорной попытки утонуть!

Крис так разозлился на самого себя, что чужое сознание поспешило вытолкнуть столь агрессивно настроенного соглядая. Правда, самое интересное он уже увидел, а прерванную на полуслове историю водяницы слушать в повторе не хотелось совершенно.

Пытаясь взять себя в руки, он отпил уже порядком остывшего вина, поморщился и поставил флягу обратно на огонь. Нехотя обернувшись, увидел, что Аталь настороженно следит за каждым его движением, явно ожидая комментариев. Зато стало понятно, чего она боится, безо всякого вскрытия. Надо же, правду сказала, пусть даже и в шутку. Хорошо, благие намерения можно и поддержать. Дроу сделал глубокий вдох, опустился на одно колено и, не обращая внимания на округлившиеся глаза девушки, серьёзно сказал:

— Спасение утопающих было самоотверженным. Я впечатлён. Русалка сказала правду — я у тебя в долгу. Чем могу погасить его?

Аталь мгновенно вспыхнула. Ну, ничего себе! Он решил, что она показала воспоминание для того, что бы теперь выслушивать благодарности? Смерив дроу тяжёлым взглядом, холодно произнесла:

— Уважаемый Кристарн из рода тёмных эльфов из Дома Звёздной Ночи, я прощаю ваш долг и ничего не требую взамен. Хотя, в следующий раз, несомненно, сначала выставлю счёт за услуги, подожду подтверждение от вашей Повелительницы и уведомление из банка о зачислении денег. Ну а потом подумаю, стоит ли тратить своё драгоценное время на ваше спасение! — отчеканила девушка, пожалев, что они находятся в лесу, а не в каком-нибудь помещении, куда можно удалиться, громко хлопнув дверью и хоть немного побыть наедине. В шалаше, площадь которого не располагала к гордому молчанию, сердиться было невыносимо сложно. Поэтому она просто отвернулась, прилепившись к стенке из ветвей, хотя внутри так и кипело негодование. А оно, как известно, не самое лучшее снотворное.

Кристарн забрал нагревшуюся флягу и сел на прежнее место.

— Я не хотел тебя обидеть. У нас есть такой обычай…

— Знаю ваш обычай. Невозможно быть обязанным чужаку. Погасить долг любой ценой, не торгуясь, в максимально короткий срок. Хорошо. Считай, что это был мой возврат долгов тебе за очищение королевского дворца, помощь с тёмным призраком, со свадьбой, с русалкой — выбирай любой подвиг. Мы в расчёте. Сладких снов, — Аталь закрыла глаза.

Кристарн, чувствуя её раздражение и обиду, понял, что спокойно поговорить не удастся. И его благие намерения оставить их отношения в рамках ни к чему не обязывающего знакомства — пошли лесом следом за Тенью. Потому что так искренне сердившаяся на него девушка чужой быть не желала. Да и никогда ей не была. Вот только понимала ли она это? Конечно же, нет.

Он нашел более-менее удобное положение на ограниченном сухом пространстве и, повернувшись к целительнице спиной, понадеялся на мудрость утра…

Перевернулся на другой бок, активировал защиту, приглушающую восприятие чужих эмоций, и снова попытался уснуть…

Лег на живот, поднял всё известные ему щиты, и уже исключительно из принципа приказал себе спать. Тело было «за» руками и ногами, а вот Дар нагло игнорировал распоряжение свыше, продолжая фиксировать и исправно докладывать о переживаниях соседки по шалашу, вдохновенно притворяющейся спящей. Неизвестным способом эмоции девушки ухитрялись доставать его, несмотря на все щиты.

Поняв, что сладких снов ему пожелали явно от души, тёмный рывком сел и тронул Аталь за плечо. То что девушка, гордо отказавшаяся и от плаща «чужака», замерзла в зюзю — чувствовалось даже сквозь тонкий слой легкой кожаной куртки. — Всё, не злись, пожалуйста! Поговори со мной.

— Я сплю, и вам того же желаю! — прозвучал ворчливый ответ, не блещущий правдой ни в едином слове.

— Mi`ralli, я был неправ. Разозлился на свою глупость и не знал, как правильно выразить тебе благодарность. Спасибо ещё раз. Просто — спасибо, безо всяких долгов и взаимозачетов.

Аталь повернулась, подозрительно прищурилась, присматриваясь к дроу.

— Мужчина, вслух признающий ошибки? Да тебя нужно срочно заспиртовать и передать в музей, как редкий вымирающий вид, встречающийся только в сказках.

Кристарн улыбнулся. По-крайней мере, пропало равнодушно-безразличное «вы», сменившись на более близкое «ты». Значит, прощение уже не за горами.

— Ничем помочь не могу. Вина больше нет.

Аталь серьёзно посмотрела в зелёные глаза и прижалась к тёплому боку дроу. Гордо сердиться, конечно, дело нужное и благородное, но весьма и весьма холодное.

— Ну, раз ты мне так сильно должен, тогда рассказывай обещанную историю про житие-бытие светлых и тёмных эльфов. В подробностях, пожалуйста. А я, глядишь, заслушаюсь и усну.

Кристарн прижал к себе покрепче озябшую девушку и легонько коснулся щекой растрёпанных волос, завившихся колечками от дождя. Отчего-то лежать сразу стало удобно, не смотря на сомнительную мягкость сухих веток и весьма скудной лесной травы.

— Во всех подробностях я и сам не знаю. Давненько всё-таки дело было…

… Около тысячи лет назад эльфы не были затворниками. Наше государство — Эльтаритэ занимало огромную территорию. Люди тогда ютились на южных землях, где сейчас Прибрежные княжества, не успев ещё расползтись по всему континенту. Духи природы жили, где понравится, не ограничивая себя в перемещениях и не скрываясь. Гномы, как всегда, радостно ковырялись в своих любимых горах. Благо, в нашей местности гор им хватит не на одно тысячелетие. Словом, все жили мирно, по принципу — не лезь к соседу, а то получишь по шапке.

Эльфы, как ты уже знаешь, всегда делились на светлых и тёмных. И никто не знает, кто из них появился первым, как никто не может доказать первородность Света и Тьмы (а вот поспорить — пожалуйста!). Но светлых всегда было значительно меньше — один-два ребенка за долгую жизнь это максимум для светлоэльфийской пары. Все они были наподобие ухудшенного варианта Витаррэля — добрые, умные, милые, но полностью сдвинутые на природе, создании нового и изучении старого, словом, особо к жизни не приспособленные.

Цель жизни светлого — изучить и усовершенствовать все, что возможно, шагнуть на новую ступень познания, достигнуть тысячелетия и переместиться в другой мир. Чтобы заново изучать, вдохновлять и улучшать. Поэтому светлые всегда были душой и разумом нашего народа. Ну а темные изначально отвечали за защиту и жизнеобеспечение, ведь одним познанием сыт не будешь. В том числе и в Эльтаритэ.

Да, мы всегда использовали тёмную магию. Но не в том смысле, что сочинили себе вы, люди. Эльфийская магия одна, разница — к кому взывать — Свету или Тьме. Но благословленный Тьмой никогда не станет светлым, даже если до конца дней своих промедитирует на солнечной полянке, думая о возвышенном. Впрочем, как и дитя Света не сможет получить отклик от Тьмы, разве что додумается воспользоваться силой крови. Ты в курсе? Вот и умница.

…Возглавляли эльфийское государство, как принято и сейчас, пара Повелителей. Светлая и Тёмный. И все жили довольно дружно и прилично. Никаких раздраев между тёмными и светлыми не было и быть не могло. А вот между собой — пожалуйста. Тему «кто сильнее» и «кто умнее», как и внутреннюю иерархию, никто не отменял.

Но война началась не по нашей вине. С Перевала Уходящего Солнца пришли несметные полчища драуков — страшных чудовищ, верхняя половина которых была человеческой, а нижняя — паучьей. Как воины, они уступали тёмным, владели магией гораздо хуже светлых. Но зато умели генерировать яд, способный убивать эльфов практически мгновенно, так что никакая регенерация не спасала.

Я даже не говорю про остальные расы. Кто не успел тогда спрятаться и попался на пути драуков — погиб. Возглавляла их армию великая воительница-маг по имени Ллот (почему её потом записали в богини темных — даже не проси объяснить). Тёмные эльфы оказались единственными, кого убить было не так просто. Они сумели противопоставить её хитрости и силе своё воинское искусство. Но светлые были бессмысленными жертвами и огромными потерями для всей эльфийской расы. Кое в чём Витаррэль прав — они по сути своей создатели, но достигнуть высот светлой магии невозможно, не прожив пары сотен лет. А вот воину нужно гораздо меньше времени, чтобы научиться сражаться. Поэтому потери тёмных никто не считал, думали только, как уберечь светлых.

Тёмный Повелитель нашёл выход — огромную долину, скрытую горами. В этом убежище спрятали большинство женщин и всех светлых эльфов вместе с Повелительницей и маленьким сыном, который стал впоследствии Повелителем Светлой Долины и, кстати, отцом Артисерэля. Совместными усилиями Повелители наложили по обе стороны невидимой границы заклинания, действующие и сейчас. Без разрешения Повелительницы в Светлую Долину не только пробраться невозможно, её не каждому дано увидеть. Ни с воздуха, ни по земле, ни под землёй.

…А тёмные эльфы приняли бой, оттеснив воинство драуков в горы, а потом и в подземелья, откуда те появились. Тогда в решающей битве нами была использована сильнейшая тёмная магия — магия крови Повелителя. Он пожертвовал собой и своей силой, но смог преломить ход битвы. Да, он погиб, успев последним обрушить своды пещер и закрыть выход и для драуков и, как в последствие оказалось, возможность вернуться на поверхность для тёмных.

Долгие годы тёмные эльфы, провели в непрерывной войне с остатками воинства Ллот. Они научились жить в подземелье, построив себе по началу укрепления, потом и целый город. Не остались и без высшей эльфийской Силы — ведь с ними была дочь Тёмного Повелителя, которую Тьма милостиво признала. А со временем одобрила и её избранника, которому суждено было стать Повелителем. К сожалению, эльфов осталось слишком мало для того, чтобы отправиться в сердце гор, куда скрылась Ллот. Пробиться назад, на поверхность тоже не хватало сил — выход оказался надёжно запечатанный высшей эльфийской магией, перебить которую у новоиспечённой пары Повелителей не хватало знаний и силы.

Поэтому, тёмные были вынуждены жить под землёй, сдерживая постоянные нападения драуков и стараясь увеличить свою численность. К счастью, около четверти из оставшихся эльфов составляли женщины, бившиеся наравне с мужчинами. Тогда, в полной мере, мы и осознали бесценный дар женщины — источника новой жизни. Повелительница приняла решение — женскому населению не покидать укрепления, ни при каких обстоятельствах. Надёжно укрытые в городе, женщины постепенно стали руководить всем — от строительства новых жилищ, ходов и укреплений, до обучения подрастающих эльфов магии и воинскому искусству.

Мужчинам было просто не до этого — Ллот не теряла надежды пробиться на поверхность. А для этого нужно было пройти через подземный город тёмных. Чтобы закрыть портал, через который Ллот получала силу, Повелительница, оставив двоих детей, вместе с мужем отправились в сердце гор. Благодаря магии крови и ценой жизни пары Повелителей, удалось убить Ллот и закрыть портал, откуда появились чудовища…

Война была выиграна, но победители по-прежнему жили под землёй. Новая пара Повелителей была слишком юна. И опять потянулись долгие годы, пока Повелители смогли накопить силу и пробить выход на поверхность. Всего со времени нападения армии Ллот прошло девять сотен лет с небольшим хвостиком. Из тех, кто пришёл в подземелье с первым Повелителем, никто не выжил…

Вот, собственно говоря, и сказочке конец. Ты спишь, mi`ralli?

— И не надейся. А почему вы не вернулись в Светлую Долину?

Кристарн вздохнул. Он хорошо помнил то судьбоносное собрание, на котором дроу большинством голосов решили остаться в долине, где они оказались, выйдя из подземелий, и единогласное решение отделиться, основав новое государство.

— Понимаешь, mi`ralli, от того народа, что когда-то жил вместе и дружно, уже никого не осталось. Самому старшему из ныне живущих тёмных едва исполнилось четыре сотни. Для эльфов — это немного, поверь на слово. А светлые — вообще разочаровались в этом мире. Старшие — давно ушли, а младшие — с нетерпением ждут, когда смогут путешествовать в иные миры…

Да, у нас единые предки, но тысячелетняя разница в образе жизни. Светлые научились защищаться и обращать внимание не только на красоту бабочек и аромат цветочков. А мы сотни лет были заняты только тем, чтобы выжить и сохранить остатки нашей расы. Мы многое потеряли, в том числе и знание магии. Просто не до этого было, не говоря уж о просвещении и просветлении.

А светлые, за немногими исключениями, до сих пор к нам относятся как к собственной элитной армии. Многим нашим такое отношение не нравится, и превращаться в нянек для светлых они не хотят. Впрочем, чего там, я их прекрасно понимаю и местами разделяю эти убеждения. Мы хотим жить в мире. Но в своём мире и по своим правилам. За столько лет войны у нас стерлись многие границы, например, понятия знатности, высокородности, та же дурацкая иерархия. Изменились меры допустимого и недостойного… Мы живём, как одна семья, разбитая на насколько Домов по родству. Нас не много, но мы знаем и ценим каждого. Да и город подземный нам дорог, ведь это — память предков и наша гордость. Мы не променяем его на холодную безопасность Светлой Долины…

— Звучит очень патриотично. Но, честно говоря, я вас прекрасно понимаю. Это просто ужасно, когда кто-то другой тыкает пальцем, указывая место под солнцем, не считаясь с твоим мнением и желаниями, — слабо улыбнулась девушка, которая всю сознательную жизнь боролась за право быть самостоятельной. Она печально вздохнула, отгоняя грустные мысли, и поспешила спросить:

— А откуда растут ноги у рассказов о жертвоприношениях?

Кристарн презрительно поморщился.

— Из вашей задницы, дорогие люди. Вы безумно любите обожествлять то, что сильнее вас или разительно отличается. Это вы приносили жертвы Ллот, кстати, абсолютно безуспешно. Ллот обрадовалась и жертвам, и всем остальным, кого догнать успела. Наша магия крови не имеет ничего общего с жертвоприношениями. Скорее, это самопожертвование — ты добровольно отдаёшь всю свою силу, всю душу, всё нажитое, приобретённое и осмысленное своей покровительнице. Это сложно объяснить и, я очень надеюсь, не нужно будет показывать наглядно.

— А сколько лет прошло с тех пор, как вы вышли на поверхность?

Кристарн с трудом подавил зевок. Пригревшись, спать хотелось немилосердно, только в обращённых к нему сверкающих синих глазах не наблюдалось ни капли желанного отдыха.

— Почти пятьдесят. Правда, лет тридцать ушло на то, чтобы вообще научиться жить при солнечном свете и не слепнуть днём, но мы справились.

— То есть, ты родился ещё под землёй?

— Да. Но, к сожалению, не сражался. Когда победили Ллот, мне было всего десять лет. А это мало даже по человеческим меркам, — вздохнул дроу.

— А ваша Повелительница, она какая?

— Как и положено Повелительнице — умница, красавица и прекрасная воительница. При этом умудряется быть задиристой, как подросток, любить дурацкие шутки и всевозможные розыгрыши… В общем, — она ничего. Жить можно.

Аталь отметила необычную теплоту в голосе и поспешила задать ещё вопрос, пользуясь хорошим настроением дроу.

— А Повелитель? Он что делает?

— Считается, что он отвечает за подготовку молодых воинов. Но, скажу тебе под большим секретом, по-моему, он бессовестно увиливает от своих прямых обязанностей, мотивируя, что есть воины, у которых получается лучше объяснять и учить. Поэтому, ограничивается только проведением испытательного боя на получение следующей Ступени. Хотя я думаю, что если бы появилась реальная опасность, он бы перестал заниматься ерундой и вспомнил о своём предназначении. А, пока, хвала Тьме, дураков сражаться с дроу не находится, то Повелитель остаётся подобием ваших министров. Посоветовать может, или предложить там чего-нибудь, но решение остаётся всё-равно за Повелительницей…

— Непонятно, как он, мужчина, с этим мирится, — девушка задумчиво прокрутила кольцо на пальце. — Наш бы мужик треснул, но не подпустил женщину к управлению страной…

Кристарн расхохотался, даже немного разогнав сон.

— Mi`ralli, ты не права. Вот скажи, кто у вас думает, чем кормить семью, где для этого взять продукты (и в каком количестве), во что одеть детей, как их воспитать, сколько денег потратить, как принять гостей, жить ли мирно с соседями или вдохновенно ругаться?

— Ну, в основном женщина, конечно. Но чем засеять поле, как построить дом, какую скотину завести — мужчина.

— Вот именно. А как, когда и чем кормить эту скотину, обставлять новый дом, в какой цвет красить стены и обрабатывать поля — всё равно женщина. Вот и со страной приблизительно так же. Главное — ставить реальные цели и находить правильные решения. А если что не сладится, или женщина оступится, или засомневается — то для этого рядом и должен быть мужчина. Защитник, советчик и надёжная опора.

А мужчине нужна свобода и простор. Не то, засиживаясь на одном месте великого главы чего-либо (Дома, семьи или страны) его начинает тянуть на подвиги — устроить маленькую показательную войну, поссориться с соседями, захватить новые земли, насадить новую веру или прибить старую и прочие геройства…

А женщина такого бездарного транжирства как война не допустит. Потому что подумает, как эти подвиги отразятся на её детях. И детях её детей, родных, близких и прочее…

— Ну не знаю. Я бы на себя такую ответственность не взяла.

— Да и не всякий может, mi`ralli. И дело тут не в том, какого ты пола — мужского или женского. Поверь, мы не любую кухарку отрываем от кастрюли с супом и с половником ставим во главе страны! С этим даром нужно родиться и очень многому научится, чтобы постоянно его развивать. А у наших мужчин поначалу не было времени, а потом такой порядок оказался очень удобным. Если ты не представляешь, насколько занудна работа правителя — спроси у своего королевского друга, — мягко улыбнулся Крис и начал прикидывать, как бы закруглить бесконечный разговор.

— Значит, ваши мужчины настолько равнодушны к извечным вопросам «кто в доме хозяин» и где тут голова «главы семьи»?

— У нас нет таких вопросов. Наши женщины слишком умны, чтобы их поднимать, а мужчины слишком ценят своих женщин, чтобы их задавать.

Кристарн потёр глаза, в которых словно песка насыпали. Дискутировать не хотелось абсолютно.

— А скажи…

— Женщина, уймись! Дай поспать, а? Скоро рассветёт, а у тебя вопросов ещё телега и маленькая коробочка! Честное слово, я никуда за ночь не испарюсь. Усыпи своё любопытство, а лучше — оглуши до утра, хорошо?

Аталь смутилась, согласно кивнула и затихла, доверчиво положив голову тёмному на плечо. Дроу устало прикрыл глаза, вяло подумав, что наконец-то, можно спокойно отдохнуть, пока дождь не закончился. И моментально вырубился, упустив тонкую грань между глубоким сном и чуткой дремотой.

Проваливаясь в привычный кошмар, он уже не слышал, как ровное, спокойное дыхание девушки подстроилось под его, и размеренный речитатив человеческого сердца забился в унисон с сердцем дроу. Уютное тепло и приглушённый мягкий свет подземного огня тихим островом дрейфовали посреди бушующей стихии. И только Тень — волшебное творение Тёмной Повелительницы, словно дух ветра, принявший обличье лошади, охраняла крепко спящего хозяина. И, заодно, притулившуюся к нему человечку…

… В сыром подземелье холодно, тихо и безнадёжно светло. Волшебные фонари добросовестно освещают каждый уголок, не оставляя не то что темноты, даже намёка на тень. Слышен где-то вдали шум редких капель воды. Но оборачиваться и искать источник звука — нет сил. Да и бесполезно. Кроме поросших мхом и плесенью стен, пропитанных насквозь сыростью, здесь ничего нет. Только странный рисунок пентаграммы обвивается вокруг тебя непонятными символами.

Непонятными, зато здорово действенными — проверено многажды. Он ловит любое твоё движение и периодически начинает светиться, выкачивая силу. Усталое безразличие и опустошённость деловито осваиваются в непослушном теле. Не хочется ни двигаться, ни думать, ни чувствовать, ни жить. Если б можно было полностью раствориться в этой тишине и бездумно отсчитывать мгновения по упавшим каплям воды…

Но где-то глубоко, на грани подсознания, стальным стержнем держит душу приказ, заклятые верой и любовью слова родной крови: «выжить и вернуться». Да рядом зелёным стебельком вьётся слабое напоминание о долге и отданном добровольно слове. Сохранить. Сберечь. Любой ценой…

Время здесь не имеет никакого значения. Оно плывёт, вязкое и топкое, затягивая в трясину безысходности твои мысли и чувства. А в подсознании опять, в который уже раз, мелькает тихое злорадство: «ты ошибся, ты не успел, ты не спасёшь, ты опоздаешь»…

И ты делаешь рывок, отчаянную попытку разорвать невидимые путы, стереть проклятую границу… но заклинания, вплетённые в пентаграмму, держат надёжней железа. В который уж раз, слабо засветятся тонкие линии, и обессиленное тело безвольно рухнет на ненавистный склизкий камень. И последнее, что ты почувствуешь — это силу, покорно утекающую из твоего Дара.

И малодушно понадеешься, падая в спасительную темноту небытия, что этот раз — уже последний. Но тут же стержень каленым железом вновь ворвется в бездумное сознание и возвратит к жизни, непреклонно повторив нерушимое: «выжить и вернуться». И ты опять сидишь, накапливая медленно приходящую силу, чтобы вновь повторить попытку освободиться. Даже будучи уверен, что она обречена на провал так же, как и бесчисленное множество предыдущих. Но всё равно надеешься, потому что сдаваться не имеешь права. Хотя очень хочется. До безумия…

Аталь вздрогнула и проснулась, судорожно хватая воздух, такой восхитительно свежий, пахнущий дождём и напоенный неповторимыми лесными ароматами зелени и чистоты, сладких ягод и пряных грибов, прелых листьев и нежных цветов. И отчетливо поняла, что это был всего лишь сон. Но такой реальный, такой пугающе близкий, словно она всё это действительно переживала въявь.

Понадеявшись, что это не внезапно прорезавшийся дар предсказания, девушка с усилием улыбнулась, чувствуя, как замедляется бешеный стук успокаивающегося сердца. К счастью, по части прорицаний её возможности были не просто нулевыми, а надёжно удерживали минусовые позиции. Поудобнее устраиваясь под бочком у Кристарна, она лениво отметила, что дождь стих, а небо уже светлеет. И тут же заснула спокойным сном безо всяких сновидений.

* * *

Кристарн уже давно не пользовался пробуждающими заклинаниями. Вроде бы ничего сложного: даешь себе установку, когда желаешь проснуться, подкрепляешь приказ силой — и спишь спокойно до назначенного времени. Но сон у дроу был настолько чутким, что ни в каких будильниках он не нуждался. Тёмный просто не позволял себе полностью засыпать, предпочитая паре часов глубокого сна лёгкую полудрёму, в которой сознание полностью не удалялось в страну сновидений, позволяя слышать и чувствовать всё происходящее. Времени для отдыха требовалось больше, зато для душевного спокойствия так было значительно проще. Потому что сны, появляющиеся при неосторожности крепко заснуть, были о прошлом. Почему-то Кристарну всегда снились только самые неприятные и болезненные моменты его жизни, и он совершенно не стремился пересматривать их во снах. Лаэлия утверждала, что это связано с его даром эмпатии, но легче от этих объяснений никому не становилось.

Поэтому, проснувшись от ласкового прикосновения солнечного луча, Кристарн удивился. Во-первых, тому, что полностью выспался, чего с ним не случалось уже давненько; во-вторых, что провел целую ночь без кошмаров; а в-третьих, что солнышко уже высоко в небе, но ничто и никто не разбудило его ранее. Даже человечка, которую бесшумной назвать было крайне сложно. Из-за кустов выскользнула Тень, мгновенно перетекла поближе к дроу и укоризненно фыркнула прямо в ухо, выражая своё авторитетное мнение по поводу некоторых хозяев, которые полночи гонят непонятно куда бедную лошадку, а сами потом до полудня почивать изволят.

— Всё, осознал свою неправоту, раскаялся и уже встаю, — Крис отмахнулся от настырной серой морды, и одним слитным движением оказался на ногах. — Кстати, могла бы и разбудить, что-то я действительно разоспался. С чего бы это?

Тень совсем по-человечески вздохнула и совсем не по-лошадиному подогнула ноги, удобно устроившись на месте дроу. Глядя на Кристарна дымчато-серыми глазами, пояснила, что понятия не имеет, отчего так случилось, но не настолько она садистка, чтобы будить любимого хозяина.

— Моя ты хорошая, — дроу ласково потрепал лошадь по серебристой холке и вспомнил про ещё одну особу женского пола, которая, видимо, на пару с лошадью прониклась состраданием к спящему товарищу. — Интересно, а где наша проводница?

Лошадь прикрыла жемчужно-серые веки, намекая, что она не нанималась в няньки всяким человечкам. Но если хозяину она сильно нужна, то он может поискать вон на той полянке, а бедная лошадка пока отдохнёт перед дальней дорогой.

— Что ж тебе ночью не отдыхалось-то? — проворчал дроу, отправляясь в заданном направлении. По дороге получил ответ Тени, что она, дескать, давно не видела такой прекрасной грозы, и ни за что не пропустила бы удовольствие поскользить по стремительным струям дождя вместе с тенями деревьев, колышущихся от бурных порывов ветра. Кристарн, чуть не навернувшись о коварно маскирующийся корень, подозрительно оглянулся и наказал себе уточнить у Лаэлии, какой именно роман она читала во время сотворения Тени, и чего ещё ему ожидать от внезапно открывшейся романтичной натуры собственной лошади.

Аталь обнаружилась буквально в двух шагах, на соседней поляне, заросшей лесной земляникой. Дроу позволил себе мгновение понаблюдать за целительницей, оставаясь незамеченным. Сидя на корточках, девушка ласково раздвигала мелкие листочки, собирая в пригоршню крупные, ароматные ягоды, неизвестным образом сумевшие уцелеть во время вчерашнего ливня. Тёмные волосы превратились в копну локонов, небрежно подхваченных лентой, одежда сияла чистотой, словно выстиранная и выглаженная собственноручно придворной прачкой. Насобирав горку ягод, она набила полный рот и, прикрыв глаза, блаженно вздохнула. Дроу рассмеялся.

— С добрым утром, mi`ralli! Ты выглядишь грандиозно!

Аталь подозрительно скосила взгляд в его сторону но, решив не поддаваться на провокации всяких любителей поспать, продолжила собирать ягоды.

— Я выгляжу, как нормальная голодная девушка, проспавшая всю ночь под дождём в лесу, — невразумительно объяснила она, засыпая в рот ещё одну пригоршню ягод. — Присоединишься к сбору подножного корма? Делюсь по-честному — вон те полполяны твои.

— Спасибо за заботу, но я предпочитаю что-нибудь посущественней. Предлагаю догнать наших спутников и уже всем вместе пообедать.

— Если ты на диете, так бы и сказал, — пожала плечами Аталь, поводив ладонями по мокрой траве в тени деревьев, вытирая ягодный сок. — Ищи свое чудо тёмноэльфийской магии.

Чудо эльфийской магии вдохновенно изображало идеально вышколенную лошадь, смиренно поджидая их на месте ночлега. Взлетев в седло и подав руку Аталь, Кристарн мысленно задал Тени направление и попросил ускориться. Лошадь сердито всхрапнула и припустила так, что столбы деревьев слились в одно серо-коричнево-зелёное марево.

— Кристарн, извини, что отвлекаю, а ты точно знаешь, что она никуда не врежется на такой скорости? — опасливо спросила потрясенная целительницы, вознося искреннюю благодарность темноте за то, что вчерашняя поездка осталась не в полной мере оценённой.

Кристарн, держа поводья одной рукой, второй прижал покрепче к себе девушку и негромко сообщил прямо на ушко:

— Если никто не будут меня отвлекать, то точно ничего не случится, и мы вскоре догоним остальных. Ты сможешь так долго промолчать? Обещаю развлекать тебя беседой всё оставшееся время, только дай мне эти пару часов, а?

— Да, пожалуйста! — ответила Аталь и закрыла глаза. Смотреть на мелькавшее размазанное нечто вокруг себя было невыносимо головокружительно. Прочем, сидеть в вынужденном молчании и практически полутьме, наедине с дурацкими мыслями, то и дело возникающими от близости тёмного — было ещё хуже.

Тень не подвела, справившись даже быстрее, чем рассчитывал дроу. Впрочем, если бы их спутники проявляли чудеса быстроты, а не всячески тормозили продвижение, беспокоясь об отставших товарищах, то пришлось бы потратить вдвое больше времени, чтобы их догнать. Но когда Тень появилась на поляне, Кристарн в очередной раз убедился, что даже самые лучшие воины в отсутствие командира превращаются в обыкновенных разгильдяев.

Костёр весело пылал, в котелке вкусно булькало подозрительного серого цвета, но довольно вкусно пахнущее варево. Низкорослые крепенькие кусты живописно украшали разнообразные детали мужской одежды, развешанной явно с целью просушки. А грозные тёмные воины в компании изящного эльфа голышом резались в карты, азартно переругиваясь по ходу игры.

Кристарн, шутливо прикрыв глаза Аталь ладонями, вынырнул из надежно скрывающей их лесной полутени, и звучно обратился к игрокам:

— Добрый день, господа эльфы! Играете на раздевание? И у вас тут братская ничья?!

Витарр, мельком взглянув в их сторону, недовольно проворчал:

— Наконец-то! А мы уже гадали, куда вас вчерашний ливень смыл!

Тебар, приветливо кивнув, охотно пояснил:

— Не знаю как вы, а мы ещё вечером попали под хороший такой дождик. Светлый, конечно, сплёл укрытие (за что ему отдельное тёмное спасибо!), но высохшая грязь превратила одежду в неплохое подобие доспехов. Пришлось задержаться. Вот, ждём-с, пока просохнет.

Эшэри задержал внимательный взгляд на новоприбывшей паре и привычно промолчал.

— Не хочется вас отвлекать, но сделаю тонкий намёк — с нами девушка, — продолжил Крис. — Между прочим, очень любопытная девушка, которая до сих пор не имела великой радости видеть голых эльфов!

Аталь скептически хмыкнула, но здраво рассудила, что отстаивать свою просвещённость в этом вопросе будет как-то глупо, и громко добавила, не без труда отогнав соблазнительные видения великой радости:

— И если девушке вернут зрение, то она с удовольствием сделает зарисовку с натуры. А картину под названием «Эльфы на отдыхе» подарит Школе магии. Думаю, она будет иметь бешеный успех, особенно среди женского населения!

Дроу недоверчиво покосились в её сторону но, заметив, как прытко бросился натягивать ещё влажные вещи Витаррэль, решили последовать его примеру, небезосновательно полагая, что ему лучше знать, на что способна эта человеческая художница. Аталь, сжалившись над спутниками, произнесла заклинание, очищающее и высушивающее одежду. Задумчиво наблюдавший за ней Кристарн чуть заметно кивнул, подтверждая, что на этот раз ничего эльфийского в человеческом заклинании не проскочило.

Быстро пообедав подозрительным варевом, которое при ближайшем пристальном рассмотрении оказалось весьма приличной похлёбкой и, помечтав о чашке кофе, Аталь предложила заехать в Лесоград и пополнить запасы готовой еды, чтобы не тратить время на готовку в дороге. Предложение было поддержано, и маленький отряд отправился в путь, свернув на дорогу к городу.

Глава 5

Лесоград полностью соответствовал своему названию, получив статус города только как наибольшее поселение в здешних лесах. Впрочем, от обычной большой деревни он ощутимо отличался хорошо укреплёнными стенами и новёхонькими сторожевыми башнями. Правда, от кого так усиленно остерегались в здешней глуши — оставалось загадкой.

— Вот почему мы не смогли переместиться, — заметила Аталь, разглядывая укрепления. — Я настраивала портал на старую башню, а её уже нет. Всё никак не могу привыкнуть, что за три года многое может измениться…

На въезде в городок их встретили скучающие стражи. При виде четырёх вооружённых мужчин они слегка оживились, с интересом ощупали взглядами хрупкую девичью фигурку, гадая, что же за птица прилетела в их края под такой охраной. Кристарн досадливо поморщился, вспомнив, что не попросил девушку наложить на них морок, но тут же отмахнулся. Ну не закроют же перед их носом ворота, рассмотрев вблизи красоту глаз и длину ушей!

Несмотря на опасения тёмного, доблестные стражи лениво поинтересовались, не являются ли господа путешественники эльфами, и целью их прибытия в славный город Лесоград. Получив неопределённо-размытый ответ о том, что господа эльфами являются, а в славном городе Лесограде они проездом, торговать и наниматься на работу намерений не имеют, стражники переключились на Аталь. Оценив ответный насмешливый взгляд и титаническим усилием мысли припомнив, кто из человеческих магов может путешествовать в компании эльфов, стражи заволновались. И очень вежливо попросили задержаться. Путники изъявили лёгкое неудовольствие, но особо возражать не стал даже Витаррэль.

Кристарн скрасил ожидание расспросами о поселении. Им охотно поведали, что городок живёт тихо, мирно и, благодаря заботе наместника, не бедствует. Рассказал, как пройти к рынку и центральной площади. Оказалось, что в городке даже есть довольно большая больница во главе с магом-целителем.

Тем временем один из стражников вернулся в компании подтянутого молодого мужчины с острым, уверенным взглядом. Это оказался начальник городской стражи. Он назвался Туроном, поприветствовал путешественников и попросил Аталь уделить ему время в приватной беседе. Девушка согласно кивнула, игнорируя недовольные взгляды Витаррэля и Кристарна, синхронно просверлившие её спину. Обворожительно улыбнувшись спутникам, пояснила Турону, что с некоторых пор она очень сильно замужняя девушка, и если его не смутит присутствие в приватной беседе её мужа, то она в его распоряжении. Сверление зелёных глаз поутихло, зато голубых — удвоилось. Послав другу извиняющийся взгляд, она шепнула, что обязательно ему всё расскажет позже и в подробностях. Кристарн договорился с дроу о месте встречи и, подхватив за руку Аталь, последовал за начальником стражи.

Зайдя в комендантскую, тёмный негромко фыркнул, осматривая недешёвые ковры, уютный диванчик и тарелочку с орешками.

— Пивка холодненького не хватает для полноты картины, — шепнул дроу на ушко Аталь. Девушка согласно улыбнулась. Турон уселся за столом, предложив гостям располагаться на своё усмотрение, и сразу перешёл к делу.

— Ваша Светлость, могу ли я попросить Вас об услуге?

Аталь поморщилась и попросила отменить «Светлость» и рассказать о проблеме. Крис вздохнул, всерьёз задумавшись о том, как не прибегая к физической силе уменьшить общеспасительный настрой у одной любопытной женской личности. Задача оказалась сложной, почти такой же, как и поведанная Туроном проблема…

В окрестностях города стали пропадать люди. Торговцы, не желая рисковать и ездить поодиночке, собираются в большие обозы. Но и это не спасает, люди исчезают бесследно даже из охраняемых подвод. А иногда пропадают и целые караваны. Купцы грозятся перекрыть поставки в город, пока стража не разберётся с исчезновениями людей. В городе вот-вот начнутся перебои с продуктами, а цены уже взлетели до небес. Особенно, на чеснок.

— Почему на чеснок? Только не говорите, что у вас здесь тайно обосновалась колония вампиров! — фыркнула Аталь.

— Дорогая, ты не веришь в вампиров? — вкрадчиво спросил Кристарн, вопросительно изогнув угольно-чёрную бровь. Турон заинтересованно ожидал ответа. Сам-то он не верил ни в вампиров, ни в демонов, но доказать что-либо перепуганным жителям не мог.

— Я верю в то, что уже много лет никто в здравом уме и трезвой памяти не встречал вампиров. Говорят, что во время последнего Великого Солнцестояния, когда почти луну не наступала ночь, они вымерли. И очень сомневаюсь, что последний выживший, на радость местному населению, решил обосноваться в лесоградском лесу. А ты?

Кристарн улыбнулся так загадочно, словно лично руководил переселением вампиров, и уточнил:

— А почему именно вампир? А не какая другая нежить? Разбойники? Хищные звери? Есть какие-то вещественные доказательства или случайно недоеденные очевидцы?

— Нет, никто ничего не видел. Все что помнят выжившие — нападение начинается с внезапно накатившего сна. Едут-едут люди и — бац — заснули, кто где был. А просыпаются — нескольких попутчиков как корова языком слизала. Ни следов, ни тел, ничего. Вот и решили, что вампир — сонные чары навлёк, мышью обернулся и по воздуху утащил.

Кристарн серьёзно кивнул, очень стараясь не рассмеяться. С одной стороны, поводов для смеха-то и нет — горе, люди пропадают, а с другой стороны, представить маленькую летучую мышку, натужно машущую крыльями, удерживая в коготках пару-тройку людей, было весело.

— Сколько всего человек пропало, и за какой период? — нахмурилась Аталь, явно не обладая живым воображением темного.

Оказалось, что началось всё около десяти лун назад, и пропало без вести за этот период около сорока человек (и это только те, которых ждали и не дождались, а сколько случайных путников досталось «вампиру» — знают только тёмные боги). Никакой закономерности в нападениях не нашли, как и какого-то определённо-опасного места. Вампир нападал в различных точках, но все они были неподалеку от Лесограда и торговых путей.

— Почему же вы не уведомили Гильдию Магов?

Турон только досадливо махнул рукой.

— Уведомили, и не раз. И писали, и лично наш наместник ездил, как только пропал первый караван — больше десяти человек сгинуло, между прочим! Приехала с ним какая-то магичка, посмотрела, носом повертела, с пол-луны пожила на всём готовом и уехала ни с чем. Сказала, что ничего опасного она здесь не видит, видимо люди пропали естественным путём, от волков там, или прочего лесного зверья, а по её части ничего здесь нету. Амулет вон против нежити смастерила, на ворота навесила и уехала.

Подлый вампир, словно нюхом почуял, ни разу при ней не напал, хоть она и ночевала в лесу, не побоялась. Так наш наместник потом ещё магов вызывал, денег предлагал, но, сколько не приезжали, нападения не повторялись. А денежку платить приходилось, и кормить-поить их тоже, да всё за счёт города. Последний почти луну просидел, чуть не спился, бедолага, а ничего так и не нашёл. Вот и махнули на нас рукой. Мы ведь в глуши находимся, да на отшибе. Один только большак торговый путь проходит, к дриадам. А все остальные — мелочь деревенская. Вот купцы уже предпочитают проехать на день-два подольше, но объезжая нас по дуге. Остались только те, кто скоропортящийся товар возит, но скоро и они махнут рукой, ведь своя шкура куда дороже денег. Вот так то.

— Хорошо, какой вы помощи от нас ждёте? Скажу сразу — сидеть луну в лесу мы не будем, нет времени. Не правда ли, дорогая? — ровно произнёс Кристарн, бросив предостерегающий взгляд на задумчивую Аталь.

— Да понимаю, что не для того пришли эльфы в Лесоград, чтобы решать наши проблемы, — вздохнул Турон и встретился взглядом с девушкой. — Но я знаю, что у Вашей Светлости есть определённое влияние в магической среде. Не могли бы вы похлопотать перед Гильдией Магов, чтобы прислали нам кого потолковей и поскорее? Да подтвердить, что не выдумываем мы, а дело тут серьёзное? Люди ведь пропадают… — невпопад закончил Турон.

Аталь задумалась, машинально выстукивая пальцами по спинке кресла стремительный ритм привязавшейся мелодии — дурацкая привычка означала, что решение уже принято и ей оно не нравится. Кристарн мысленно застонал, уже предчувствуя, каким будет её ответ, и попытался хоть как-то скорректировать его в свою пользу.

— Может, мы прямо сейчас проедемся по окрестностям города, ты всё осмотришь и пошлёшь Вестника в столицу? Ведь мы действительно спешим и все об этом помним, да?

— Угу, — подтвердила девушка, явно слушая Кристарна вполуха и витая высоко в облаках. Потом подняла глаза на начальника стражи и серьёзно ответила: — Я постараюсь выполнить вашу просьбу.

Турон просиял. Лично с графиней Аталь лэ Монтарино он знаком не был но, судя по слухам, ходившим про девушку, можно было надеяться, что она действительно примет участие в решении их проблем. Лучше, конечно, если бы она сама осталась, а не просто пообещала подыскать кого-то подходящего, но куда их городку тягаться со спешащими эльфами! Тем более, если один из них ещё и муж. Тут уже не поспоришь. Сказал — спешим, значит — ноги в руки и вперёд. И никаких тебе вампиров.

Аталь с Кристарном вышли из комендантской и направились к воротам. Дроу подозрительно посмотрел на нахмуренную девушку.

— Mi`ralli, скажи честно, ты ведь не намерилась, обвязавшись чесноком, поселиться в здешних лесах? Твоё непривычное молчание меня настораживает.

Целительница, вынырнув из раздумий от прикосновения тёмного, только пожала плечами.

— Да помню я, что ты спешишь! Не нужно мне в третий раз напоминать. Обычно до меня и с первого неплохо доходит, — она мягко выскользнула из-под руки дроу. — Я бы осталась, но разорваться на кусочки не могу — я ж тебе слово дала. Но ни за кем посылать не буду. Проведу вас к Оракулу и вернусь. Дело то — пары дней. Я Вестников творить не умею, во дворец перемещаться не горю желанием. А, судя по тому, что рассказал Турон, объяснять суть проблемы нужно лично Анрэю, а не Гильдии. Мне не нравится эта история. И русалка с потенциалом наяды, растущая по соседству, и подозрительное скопление темных магов на приграничных землях…

Только, если ты не возражаешь, я все же потрачу немного твоего времени. Хочу посмотреть на амулет — если творил толковый мастер, в нем должны быть зафиксированы всплески силы. И поговорить с местным магом тоже было бы неплохо.

Кристарн вздохнул. Чего-то в этом роде он и ожидал, мысленно пообещав себе объезжать впредь любые человеческие поселения по той же широкой дуге, что и осторожные торговцы.

— Ты ведь не думаешь, что это вампир?

— Нет, не думаю. Хотя сонные чары, как и чары обольщения, — всем известный дар высшей нежити, но в глупых вампиров я точно не верю. А сидеть в лесу в ожидании подходящей добычи и не понимать, что рано или поздно в твоих охотничьих угодьях будет облава — это очень глупо. Да и жертв как-то маловато. Неужели нежить, пусть и высшая, может питаться только пару раз за луну?

— Скажу тебе по-секрету — я точно знаю, что это не вампир. И даже объясню почему, если ты выслушаешь спокойно и дашь слово не вопить на каждом углу о том, что узнаешь.

Аталь подозрительно уставилась на Кристарна.

— Только не говори, что тёмные эльфы по совместительству ещё и вампиры!

— Ну что ты. Вампиры — наши союзники и официальные жители Тёмной Долины. Они поселились в нашем подземном городе и признали власть Тёмной Повелительницы, когда искали убежище от Солнцестояния. И, насколько мне известно, дальше Перевала Уходящего Солнца с тех пор не охотятся.

— Ну да, зачем им люди, если теперь их рацион состоит из сплошных деликатесов в виде прекрасных тёмных эльфов, — произнесла Аталь, пытаясь переварить очередную сногсшибательную новость.

— К твоему сведению, они не пьют кровь разумных существ. Сейчас. Говорят, что мы не вкусные и мне, знаешь ли, хочется в это верить, — криво улыбнулся Кристарн. — Мы охотимся ради мяса, они — ради крови. Вегетарианцев-вампиров пока не встречал. Солнце для них действительно смертельно, а вот чеснок, серебро и неутолимая жажда — это из той же песни, что и сказки про злобных дроу. Поэтому, что бы ни охотилось в здешних лесах, к вампирам оно не имеет никакого отношения. Ты мне веришь?

— Верю. Но про вампиров ты мне тоже расскажешь поподробнее, — многозначительно сузила глаза девушка, притушив любопытство.

Дроу страдальчески закатил глаза и обречённо кивнул.

— Только не забудь про своё обещание. Тёмные и так не пользуются бешеной популярностью, а если ещё появятся слухи о соседстве с вампирами…

— Поняла. Но какая вам выгода от такого соседства?

Кристарн равнодушно пожал плечами.

— Дроу — родные дети Тьмы, а они — приёмные. Тёмная Долина большая, места хватает. Тем более, никто из наших не рвётся обратно в подземелья, нас вполне устраивает жизнь под солнцем, в отличие от вампиров. А разрушить выстроенный кровью предков город или отдать его на поругание времени — в равной степени недопустимо. Пусть лучше будет приютом другим разумным существам.

— Ладно, вампиров вычёркиваем. Тем более, что обвинять их только из-за сонных чар — полная ерунда. Усыплять может довольно широкий круг подозрительных личностей, от той же нежити — типа твоей знакомой русалки, до самого плохонького выпускника Школы Магических Искусств.

— Ты когда-нибудь прекратишь мне вспоминать ту русалку? — вздохнул Кристарн.

— Так, к слову пришлась, — солнечно улыбнулась девушка. — Только вот, что непонятно — удивительная осведомлённость «того-кто-сидит-в-лесу» о прибытии магов в Лесоград.

— В общем, — подытожил Кристарн, — нас интересует загадочное нечто, не оставляющее ни следов, ни трупов, которое умеет усыплять, чует магов или… имеет осведомителя в городе.

— Ага. Для простой нежити все это слишком умно, для высшей — слишком сложно, для мага — слишком глупо. А кто может быть посерёдке — я не знаю. Но мне безумно интересно.

— Бедный «тот-кто-сидит-в-лесу»! Как объект твоего любопытства, я ему искренне сочувствую! — притворно застонал дроу, не обращая внимания на уничижительный взгляд, в котором плясали смешливые искорки.

За разговором они и не заметили, как вернулись к воротам и, судя по заинтересованным взглядам стражи, навернули не один кружок вокруг них по неопределённо-хаотичной траектории. Дроу внимательно оглядел массивную преграду, но ничего похожего на амулет не заметил. Стражники искоса наблюдали за их действиями, делая вид, что очень ревностно несут свою службу, и покинуть пост ни на секунду не в силах.

Аталь положила ладонь на тёплое, нагретое солнцем дерево опорного столба, и закрыла глаза. На столбе проявился серебристый кругляш, размером в ладонь, испещренный охранными заклинаниями. Девушка вернула тёмному его коронный насмешливый взгляд и потянулась за находкой. Но не успела и притронуться к амулету, как Кристарн, перехватив руку, рывком потянул её в сторону. И сжал так, что осталось только бессильно зашипеть от боли.

— Ты что, рехнулся? — раздражённо произнесла девушка, наблюдая, как дроу, поднимает щит, заслоняя себя и её. — Это обычный охранный знак. Я сама с десяток таких сделала!

Кристарн, не отвечая, осторожно протянул руку к столбу и погладил воздух, не касаясь амулета. Серебристый кругляш сердито сверкнул иссиня-чёрными искрами и слегка задымился. Дроу, не отпуская руки Аталь, отошёл в сторону, досадливо глянув на зрителей. Доблестные стражи, казалось, тоже слегка задымились от любопытства, но приставать с расспросами не посмели.

— Что ты почувствовал? — раздражение девушки мгновенно испарилось при виде необычной реакции со стороны амулета.

— Скажи, это действительно охранный амулет?

Аталь пожала плечами и доступно объяснила, что она не нежить, поэтому наверняка ничего сказать не может. А по виду — амулет как амулет, ничего необычного. Дроу задумался и потянул её за собой к привязанным неподалёку лошадям. Охранный знак же, недовольно шипя, впитался обратно в дерево столба.

Пробежав десяток шагов, девушка притормозила, настойчиво дёрнув тёмного за руку.

— Если ты мне сейчас же не скажешь, в чём дело, я тебя покусаю. Да так, что все вампиры обзавидуются!

Кристарн с сомнением посмотрел на девушку, но, увидев, как кровожадно сверкнули синие глаза, незамедлительно ответил:

— Я почуял тёмную силу. И попытался определить ауру мага, сотворившего амулет. Тот, кто его сделал, возможно, провел обряд на крови во дворце. Или его близкий родич. Очень, очень похожий след, — дроу мгновение поколебался и добавил, не сводя глаз с лица девушки: — и снова наши, эльфийские, заклинания.

Глаза Аталь округлились, она замерла, переваривая информацию.

— Что мы можем сделать? Ты можешь посмотреть воспоминания кого-либо из тех, кто видел ту магичку, что сотворила амулет?

— Могу, но пока не буду, — ровно ответил Кристарн, не отрывая взгляд от затуманенных волнением синих глаз. — Это заклинание можно применить только к обладателю эльфийской магии.

— Почему?

— Потому что простого человека оно доведет до сумасшествия. В лучшем случае.

— Ах ты… — не найдя подходящего слова, девушка только зло поджала губы. — А на мне, значит, можно экспериментировать?

— Тебе ничего не грозило. Я скоро табличку на лоб приклею, что поклялся именем Тьмы не причинить тебе вреда. А то устал напоминать.

— Ладно, проехали. Но тогда можно узнать хотя бы имя и попросить описать внешность. Увидеться с наместником и выяснить точно, кто из магов здесь уже был. Он ведь давал официальный запрос в Гильдию…

— Хорошо.

— И поговорить с целителем, может он подскажет чего, всё-таки — маг…

— Угу.

— И желательно бы узнать места нападения. Отметить на карте и глянуть — может они всё-таки повторяются, или есть какая другая закономерность?

— Ага.

Аталь опомнилась и пристально взглянула на согласно кивающего дроу.

— Что-то ты подозрительно со всем согласен. В чём подвох?

Кристарн улыбнулся и осторожно взял её руку, на которой уже начали проявляться следы от его неосторожных пальцев. И легко поцеловал запястье. Целительница настороженно замерла, наблюдая, как едва наметившиеся синяки бесследно исчезают, оставив после себя только приятное покалывание. Дроу прислушался к её ощущениям, вздохнул и отпустил ладонь, не дожидаясь, пока девушка опомнится и сама отстранится.

— Понимаю, что для тебя это важно. И, как бы лично я не относился к людям, мне тоже жаль безвинно погибших. Я бы и сам с превеликим удовольствием поискал мага, так смело раскидывающегося налево и направо нашими заклинаниями, но сейчас не могу. Правда, не могу — у меня есть прямой приказ. Моя Повелительница ждёт.

— Сколько времени ты мне можешь дать?

Кристарн задумался. Если пойти через лес дриад, они могут изрядно сократить дорогу и даже не придется ничего врать Лаэлии. А если повезёт, дриады лично обратят внимание на нарушителей границ и выведут их кратчайшим путём — можно обернуться ещё быстрее.

— Завтра в полдень мы должны покинуть этот чудный город, — нехотя произнес тёмный и замер от неожиданности: Аталь смотрела на него сияющими глазами, как будто он преподнёс бриллиантовое колье работы Великого Гномьего Мастера. Кристарн поморщился и поспешил направить разговор в нужное русло.

— Давай разделимся, чтобы успеть выполнить твои грандиозные планы — я поищу наших спутников, мы вернёмся к Турону и выясним всё о местах нападений. А ты поговоришь со здешним магом — целителем. Встретимся возле больницы.

Аталь согласно кивнула, и они разъехались в разные стороны.

* * *

Городская больница располагалась на центральной площади Лесограда. Издали полюбовавшись на сверкавшую свежими красками эмблему целителя — полусогнутые скрещенные ладони, под сенью которых распускались цветы — Аталь скептически улыбнулась. Если бы маги работали действительно так, как предполагал их символ, исцелять очень скоро было б некого.

Привязав Звёздочку, девушка отправилась на розыски собрата-целителя. Здание оказалось довольно просторным и неожиданно многолюдным. Похоже, что половина населения Лесограда решила оздоровиться именно сегодня. Сопровождаемая ласковыми приветствиями от «тута занято» до «куда прёшь без очереди», девушка протолкалась к комнате, где, судя по истоку человеческой реки, должен был находиться целитель. Под дружный вопль: «туда нельзя!» — влетела в кабинет и быстренько захлопнула за собой дверь. И тут же уткнулась взглядом прямо в спину целителя. А точнее — целительницы. Хрупкая, невысокого роста молодая блондинка, сосредоточено нахмурившись, зашивала глубокую рану на плече у полуголого мужика. Не отвлекаясь от работы, девушка раздражённо бросила:

— Я занята. Немедленно покиньте помещение и ожидайте своей очереди.

Аталь извинилась за вторжение и честно призналась, что выйдя за дверь, она только добавит врачевательнице работы, потому что в коридоре её если не сожрут, то значительно понадкусывают. А так как ей позарез нужно поговорить с целительницей, то она только задаст парочку вопросов, пока та издевается над пациентом, и быстренько испарится через окошко.

Девушка подняла глаза, намереваясь подробнее рассказать нахальной посетительнице, куда конкретно ей отправиться и чем именно там заняться… и осеклась на полуслове.

— Аталь? Глазам своим не верю! Это, правда, ты?

— Правда, я! — девушка радостно улыбнулась в ответ, признав в местной целительнице свою однокурсницу по Школе магии. — Рада тебя видеть, Ками!

— Подожди, я закончу латать эту пьянь подзаборную, и мы поговорим, — скороговоркой произнесла бывшая однокурсница, вновь склоняясь над стонущим мужиком.

Аталь подошла поближе и поморщилась от крепкого сивушного запаха.

— Что тут у тебя за кружок кройки и шитья? Почему магией не пользуешься? Помочь?

Ками пожала плечами и отступила, широким жестом освободив место для Аталь, и устало побрела к рукомойнику, висевшему на стене.

— Не умничай, пожалуйста. Это ты у нас теперь графиня и гордо бродишь по стране с карающим мечом. А на мне — город и десяток деревень из ближайшей округи. Да из дальней тоже иногда приезжают. Причём вдолбить в головы здешнему населению, что корова и человек — это не одно и то же для мага-целителя — у меня так и не получилось. Так что по совместительству я ещё и ветеринар. Силы моего Дара хватает максимум на пару часов работы. Поэтому на такие царапины я его не трачу. Оставляю на действительно серьёзные случаи, — Ками присела, с наслаждением вытянув стройные ножки.

Аталь, слушая вполуха, быстро исцелила рану, от которой остался только зудящий багровый рубец, светлеющий и рассасывающийся прямо на глазах.

— Невероятно! Так ты действительно училась магии у эльфов? — прошептала Ками, заворожено разглядывая подругу, словно впервые увидев. Аталь неопределённо пожала плечами, молчаливо ругая себя за неосторожность и неуместное проявление эльфийской магии. По задумке, должна была только остановиться кровь, а рана — затянуться магическим швом, крепко удерживающим её края от расхождения при неосторожном движении. А в результате нежданного вмешательства так и не освоенного полностью эльфийского Дара — уже и рубец пропал бесследно.

Ками выпроводила погрустневшего пациента — побочный эффект магии исцеления освободил беднягу от самого надёжного обезболивающего — алкогольного опьянения, и безжалостно вернул в суровую реальность. А в суровой реальности его радостно встретила чем-то тяжёлым и громко-матерным явно законная супруга. Глянув намётанным глазом на очередь страждущих больных, и не обнаружив никого экстренно нуждающегося во врачебной помощи, целительница громко объявила перерыв. Публика, глядя на представление, стремительно набиравшее обороты, особо не возражала.

— Хоть бы она его не прибила, — прислушавшись к шуму в коридоре, мрачно понадеялась Ками. — А то сейчас душу отведёт, а мне потом опять лечить её суженого. Ну, говори, подруга, что стряслось, а то у меня ещё вон, ещё целая очередь. Да заодно на-ка, водичку закипяти. Может, чайку попьём, если найду.

— А кофе у тебя нет? — Аталь тоскливым взглядом встретила чайные листья, произнесла необходимое заклинание, и вода в кувшине забурлила.

— Нет. Сама бы не отказалась, но нет, да и варить не в чем. Эх, закрыть бы сейчас кабинет, да завалиться с тобой в корчму, кофе попить, да чего-нибудь покрепче… — мечтательно протянула Ками, но тут же серьёзно спросила: — Или ты тут, как высокая гостья, с проверкой на местности? К тебе на «вы», шёпотом и бархатную дорожку под ноги стелить?

— Лучше атласную, — серьёзно кивнула Аталь и рассмеялась: — Да перестань ты уже! Нашла высоких гостей! Забыла, как мы картошку на всю Академию чистили — целый мешок! А потом себе жарили с салом и ели тайком на чердаке? Веришь, до сих пор её вспоминаю, как самое вкусное блюдо. А сковородку с плиты снять забыли и она задымила всю кухню, пока мы пировали… Ох, и влетело же нам тогда от поварихи!

— Помню. Рада, что и ты не забыла, — мягко улыбнулась Ками. Но глаза не утратили странной настороженности, как будто она ожидала какого-то подвоха от подруги детства, да только не знала, с какой стороны он придет.

— Тогда хватит на меня булькать. Лучше объясни, что ты делаешь в Лесограде? Ты же вроде как должна была курировать новую больницу в Ай-Горе?

Ками вздохнула и разлила настоявшийся чай по стаканам — чашек в кабинете не нашлось.

— Да ты знаешь, за полчаса и не расскажешь. Но, если вкратце, не сошлись мы с госпожой придворным магом во мнениях по поводу организации лечебного процесса. Она настаивала сделать нечто особенное, привилегированное, исключительно для дворян и королевских служащих. Но скажи мне, какой прок в такой лечебнице? Не будет наша знать в больнице лежать. У каждого из них собственный лекарь имеется…

Но Мелисса тогда в королевы рвалась, перед дворянством хвостом вертела, выслуживалась… В общем, мы повздорили, и я уехала. У меня здесь в наследство домик остался, хотела пожить, успокоиться, отдохнуть по-человечески и после вернуться в столицу. Глядишь, Мелиссу бы попустило к тому времени. Но пожила немного, привыкла и осталась. Здесь ведь не то, что больницы, даже целителя толкового не было. Так, две травницы-знахарки — мать и дочь. Обе самоучки, ничего особо не умели. Сейчас вот мне помогают, когда я вспоминаю, чего учили о безмагическом врачевании.

И наместник здесь — человек понимающий. Без вопросов предоставил нам всё необходимое, сам помогал обустраиваться, даже место для больницы бесплатно организовал, лишь бы в городе лекарь появился. Так что я не жалуюсь. Мне безумно нравится моя больница. Это сегодня ворчу, устала немного. Вообще-то такие завалы — редкость. Видать, последствия Зелёных праздников. Народ как отмечать закончил, так сразу вспомнил про здоровье.

— Подожди, — Аталь мотнула головой, прерывая подругу, — а Анрэй? Он же полностью поддерживал идею бесплатной городской больницы? Почему ты не пошла сразу к нему? Причём здесь Мели?

Ками расхохоталась, расплескав чай.

— Ох, подруга, насмешила! Не меряй всех по себе. Это ты могла с ним кофеи распивать каждый вечер. А у нас, простых магов, общение с королём строго регламентировано — или через Гильдию, где всем наплевать на бесплатные больницы, ведь на них денег не заработаешь, или непосредственно через королевского мага. То есть, как ни крути, а всё-равно через Мелиссу прыгать. А после твоей пропажи её не особо-то и перепрыгнешь.

— Да какое ей может быть дело до больницы? — возмутилась Аталь. — Она ведь в этом совершенно не разбирается. Из Мели целитель — как из меня воин!

— Подруга, ты — наивный одуванчик. Мелиссе приходилось самой завоёвывать место при дворе. Ты как пропала, Анрэй разрывался, чтобы взять на себя ещё и твои гениальные проекты, но у него, видать, времени не хватало, да и знаний. Ему нужен был маг, которому он мог бы доверять. Вот тут она и подсуетилась. Очень уж хотелось занять твоё тёплое место рядышком с королём, да всё никак не получалось. А тут — такая удача! Ты исчезла, Анрэй страдает — чудесная возможность стать первой жабой в придворном болоте!

— Нет. Ты что-то путаешь. Прости, но не совпадает у меня твой рассказ с той Мели, которую я знаю, — недоверчиво отмахнулась Аталь.

Ками одарила её взглядом, весьма далёким от восхищения, и улыбнулась, словно добрая мать, объясняющая ребёнку, почему нельзя пить воду из лужи.

— Девочка моя, каждый второй, рано или поздно, захочет стать первым. Не понимаю, в каких облаках ты витаешь, что не замечаешь столь очевидного.

— Вы просто поссорились, ты на неё зла, вот и наговариваешь, — упрямо возразила Аталь.

— Ну да, я наговариваю, а Мелисса — верховная жрица богини Добра и Милосердия! Ладно, Анрэй — он хоть и король, но всё-таки мужик. Хотя, твоя милая подруженька и здесь здорово лопухнулась. Думала, что её краса неписанная никого не оставит равнодушным. Только, видать, плохо она знала каменное сердце нашего короля. Даже в постель к нему залезла, но долго там не продержалась. Ничего у них так и не срослось.

Должность твою король упразднил, хотя Мелисса здорово рассчитывала, что займёт место Советницы. Пыталась подлизаться к дворянству, да и тут — без толку. Сама знаешь, как наши высокородия и «вашесветлости» относятся к безродным выскочкам. Я не удивлюсь, если это она откопала тот закон о женитьбе, надеясь хоть так проковыряться к трону! Но тут уж королева подсуетилась. Раз жениться королю — то только на Виктории Соттерэй. Дворянка, старинный род и всё такое. Хоть насчёт этого ты в курсе? Нет? Ну, даёшь! Громкая была история…

В общем, Мелисса осталась, как и прежде, королевским магом. Должность на самом деле формальная, потому что по любым серьезным вопросам Анрэй предпочитает советоваться с директором Школы Магии, а не с весьма сомнительной штатной умелицей, чьи выдающиеся способности ограничиваются настройкой порталов. Но того, как сама понимаешь, на королевской службе и капканом не удержишь. А вот с троном у нашей красоты неписаной — не сложилось.

Так что, дорогая подруга, верь и дальше в чистоту женской дружбы, люби своего короля и будет тебе счастье. Только хоть иногда спускайся с небес на землю. И глазоньки пошире раскрывай…

— Анрэй и Мели? — сердце Аталь болезненно сжалось. — Я не верю.

— Твои проблемы. Я тебе рассказала что слышала. Причем, великое открытие это только для тебя. А так, это всё знает и подтвердит любая задрипанная посудомойка во дворце. Но, я думаю, ты не за придворными новостями в наше захолустье приехала? Что, вампира местного припрягли ловить? — насмешливо поинтересовалась Ками.

— Расскажи, что знаешь, — Аталь потёрла глаза, в которых словно песка насыпали, пытаясь отогнать назойливую мысль, что Ками, может быть, права.

Особой информативностью рассказ целительницы не радовал. Она честно припомнила всех приезжавших магов, но о той, что делала амулет, ничего сказать не могла. Сама Ками с ней не виделась, потому что приехала в Лесоград как раз после отъезда мага. В вампиров подруга тоже не верила, грешила на хищных зверей. А сон? Ну что сон — все в дороге спят. И сочинять люди тоже любят.

Тут в дверь деликатно постучали.

— Не дадут поговорить, — раздражённо пробормотала целительница. — Ну, кто там ещё?

Дверь отворилась, пропустив в комнату высокого мужчину с широкой улыбкой на загорелом лице, в дорогой, но без вычурности, одежде.

— Господин Ритар! — воскликнула Ками и представила однокурснице наместника славного города Лесограда. Аталь обрадовалась такому удачному стечению обстоятельств, так как поговорить с наместником тоже входило в её планы. Оказалось, что получив донесение начальника стражи о прибытии в город графини лэ Монтарино и четырёх эльфов, наместник решил сам их разыскать, опасаясь, что они уедут, так и не повидавшись с ним. Обрадовавшись, что нашёл хотя бы графиню, он душевно пригласил обеих девушек на ужин. Ками попыталась отказаться, ссылаясь на толпу больных, но тут же выяснилось, что появление наместника чудотворным образом исцелило целую очередь, и коридор теперь пустовал. Аталь тоже не видела причин для отказа, надеясь, что её спутники уже ждут возле больницы и присоединятся к ним.

Проходя по коридору, девушка услышала тихий шёпот Ками:

— Так что, про эльфов это правда?

Никаких эльфов, вопреки ожиданиям, на условленном месте не оказалось.

— В каждой сплетне есть доля правды, — неопределённо пожала плечами Аталь, раздумывая, куда могли подеваться её попутчики.

* * *

Кристарн нашёл товарищей без особого труда. Они накупили провизии и теперь, не обращая внимания на заинтересованные взгляды прохожих, спорили, как же эту вкусную мала-кучу сохранить без потерь. Победил в битве разумов светлый эльф, наложив на еду заклинание, останавливающее время в небольшом пространстве. В роли небольшого пространства выступили две огромные сумки.

Заметив Кристарна, эльфы выжидающе уставились на него. Пришлось ответить на десяток вопросов и получить столько же размыто-невероятных версий. Никто не поленился потащиться за ним к начальнику стражи. Отметив на карте россыпью точек приблизительные места пропажи людей, эльфы призадумались. В одном и том же месте нападений не было. Но наибольшее скопление легко определялось. В двух противоположных друг от друга и приблизительно равноудалённых от города местах.

— Крис, даже не пытайся нас отослать. Мы будем сопротивляться, — поспешил заявить Тебар, едва дослушав друга. — Тут уже дело не в русалках. У нас тоже приказ Повелительницы.

— Вас — и не собирался, — пожал плечами тёмный и вздохнул. — А вот Аталь — с удовольствием. Да не получится. Поэтому, пока великая спасительница всего человечества временно покинула наши ряды, предлагаю проверить вот эти два подозрительных места и осмотреть окрестности. Вампиры, конечно — народные байки, но какие-нибудь разбойники или страшно умный упыриный выводок вполне там могут обитать. Кто что хочет добавить?

Спутники призадумались. Первым робко заговорил Витаррэль.

— Если оно чует магов издали, можно попробовать заблокировать каждому свой Дар, когда будем ехать по лесу. Может, клюнет.

— Больше идей нет? Совсем никаких? — Кристарн взъерошил волосы. Предложение Витарра его не вдохновило, но без магии шанс ткнуть пальцем в лес и попасть в лоб лисе показался более вероятным. Особенно, если эта лиса нюхом чует магов и так удачно путает следы.

Выехав за городские ворота, они решили разделиться. Кристарн ни в какую не хотел отпускать Витаррэля без присмотра, а светлый, в свою очередь, не хотел быть под опекой тёмного, отстаивая свою самостоятельность. В результате объявив, что он уже совершеннолетний и вообще, вооружён и очень опасен, Витарр гордо удалился налево по кресту дорог.

Эшэри мягко остановил раздраконенного Кристарна, заявив, что вообще-то, чисто теоретически, светлый прав. Он уже имеет право рисковать своей жизнью но, понимая, что это право абсолютно не взволнует Светлого Повелителя, они не допустят, чтобы Витарр пострадал от своей внезапно активизировавшейся самостоятельности. Вон Тебар и не допустит. Поедет и проследит за великим пресветлым воином, заодно и проверит второе подозрительное место. Кристарн нехотя согласился, зная, что у Витарра, будь он хоть трижды совершеннолетний, нет ни малейшего шанса отвязаться от Тебара, если тот сам не позволит. Тебар выразил полную готовность быть нянькой для светлого, и они разошлись в разные стороны.

Окружающий лес никакой угрозы не таил, хотя заблокированная магия и не давала полного спектра ощущений. Кристарн цепко скользил взглядом по густому подлеску и удобным овражкам, и гадал, что могло понадобиться от него Эшэри. Ведь если уж тот соизволил разделиться с неразлучным Тебаром, значит, что-то его не на шутку встревожило.

Эшэри был весьма способным магом, но в воинском умении похвастать выдающимися успехами не мог. С натяжкой освоил первую из семи возможных ступеней, да на том и остановился. Но вместе с Тебаром, понимающим его с полувзгляда, они составляли один из сильнейших боевых тандемов Тёмной Долины.

Тебар — воин высшей, седьмой ступени — под магическим прикрытием Эшэри был практически непобедим. Кристарн, не таясь, завидовал и частенько жалел про отсутствие у него такой надежной «спины». Потому что один на один победить телохранителей сестры ещё удавалось, а против тандема он мог держаться только вничью (а «ничья» по меркам дроу — это нечто типа «они сражались долго, мужественно и умерли одновременно от истощения»). Кроме того, Эшэри был другом его отца, именно его Повелитель назначил хранителем своих малолетних детей, уходя за Сумеречную Грань. Поэтому, несложно догадаться, что напросился он в сопровождение, чтобы мягко повоспитывать Криса наедине, тактично щадя его самолюбие.

Только вот разговор никак не начинался, а выбранная дорожка всё петляла и петляла, заводя их в лесную глубь. Заблудиться дроу не боялись. Хоть и прожили они не одну сотню лет под землёй, но инстинкты предков — штука живучая. Где это видано, чтобы эльф, будь он хоть трижды тёмным, не нашёл дорогу в лесу? Тень насмешливо фыркнула, подтверждая, что такого глупого хозяина, она бы не признала.

Кристарн машинально погладил лошадь, мельком подумав о реакции Аталь на их самостоятельность. Впрочем, за городскими стенами она в относительной безопасности, и вряд ли начнёт обшаривать в лес, разыскивая пропавших эльфов. Хотя… тёмный невольно улыбнулся, воскресив воспоминание о вываливающейся из кустов спасительнице, бросившейся ночью на его поиски.

— Надо поговорить, — неожиданно перебил приятные мысли его спутник.

— Я так и понял. Что случилось?

— Взаимный вопрос. Ты на себя не похож.

— Эшэри, давай ближе к делу. Что конкретно тебя не устраивает в моём поведении? И чем это я вдруг стал так нехорош и непригож, что прям сам на себя не похож? — недовольно поморщился дроу.

— Свадьба. Твоё отношение к человечке. Её просьбы, которые становятся важнее приказа Повелительницы. Почему?

— С чего ты решил, что я выдам тебе подробный отчёт о своих действиях? — насмешливо изогнул бровь Кристарн.

— Ты мой друг. Хочу помочь, — спокойно улыбнулся Эшэри, лукаво прищурился, и вдруг заговорил нормальным языком, перестав выдавливать из себя каждое слово. — А заявишь, что в помощи не нуждаешься — настучу Лаэлии. Да так, чтобы она лично захотела провести подробнейший анализ твоего душевного равновесия.

Крис рассмеялся и вкратце пояснил, что человекоспасительное настроение у него временное, не заразное и проходящее явление, напрямую связанное с присутствием эльфийской магии во всей этой истории. Ему просто необходимо удостовериться, что эльфы здесь не при чём. Ведь люди ассоциируют тёмную магию исключительно с кровожадными дроу, напрочь забывая о собственных некромантах. А мне хотелось бы посмотреть на столь изобретательного человека, умудрившегося взывать к Тьме прямо под носом у человеческого короля.

Эшэри внимательно выслушал и покачал головой.

— Не уводи в сторону от следа. Пол-луны назад ты покидал Долину, презрительно вздыхая о несовершенстве всего человечества, даже не разрешал нам заезжать в города. Воняло тебе там, видите ли. А сейчас что? Один взгляд человечки — и запахло розами?

Кристарн равнодушно выслушал отповедь, не забывая поглядывать по сторонам, и спокойно предположил:

— Она мне нравится. Может я влюбился?

Эшэри даже остановил лошадь, изумленно глядя на спутника. Тень подозрительно оглядела хозяина, скептически фыркнула, но не стала высказывать своё авторитетное мнение по поводу ошеломляющего заявления. Предупредительно сообщила, что двоих всадников таскать она не намерена, хоть вы тут лопните со своей любовью, и отвернулась.

— Но это же невозможно? — то ли вопрос, то ли утверждение. — Ты ведь уже…

— Да помню, что я уже! И что Клятву произносил — тоже помню. Но, как видишь, до сих пор жив и местами даже здоров. Хотя на счёт душевного здравия — ручаться не стану, — передернул плечами Кристарн и, помедлив, серьёзно продолжил:

— Правда, тут ещё одна штука произошла. На девчонку кто-то порчу навёл. И хороший такой отворот, душевный. А первым, кого она встретила после начала действия чар, был я. Веришь, увидел её — словно солнце в душу заглянуло…

Артисерэль заклятие снял. А я решил — даже если это последствие отворота — Тьма с ним, пусть так и будет…

Эшэри требовательно протянул руку.

— Мы же магию заблокировали, потом посмотришь, — отмахнулся Кристарн.

— Да плевать на всех здешних вампиров, пусть хоть весь город сожрут, — разозлился тёмный, одним движением снимая заклинание, блокирующее магию. — Сумасшедший Повелитель кажется мне гораздо большей угрозой. Покажи мне вашу встречу. Быстро и без возражений, а то свяжу и сам посмотрю.

— Хотелось бы поучаствовать в столь интригующем действе, да времени жаль, — недовольно проворчал Кристарн, но просьбу выполнил.

Эшэри просмотрел воспоминание, тщательно оглядел нетерпеливо покусывающего губы друга. И основательно задумался. Он не обнаружил ровным счётом ничего.

Как более умелый, чем Крис, целитель, он точно знал, что на эльфов человеческая любовная магия не действует. Дроу сами неплохо владели внушением и обольщением, правда, истинную любовь, как и любое другое искреннее чувство, навеять было невозможно. Зато очаровать, зажечь желание, соблазнить, подчинить своей воле — очень даже запросто.

Только тёмные редко пользовались древним даром Тьмы. Зачем? На сородичах применять — глупо. Разберутся, что к чему, да живо вколотят навеянные чувства по самые уши. А остальным хватало и безупречно-красивой внешности, чтобы безо всяких чар быть ослепленными одним присутствием эльфов, что тёмных, что светлых.

Поэтому непреложная истина для закрепления отворотов, гласящая, что объект заклятия влюбляется в первого увиденного, а тот, соответственно, в него, никак не могла подействовать. Но почему тогда Кристарн сам признаёт, что человечка ему нравится? С одной стороны — абсолютно невозможное явление, потому что эльфы попросту не умели, не могли любить дважды. А с другой, — если он сам, да ещё и настолько успешно, уверил себя в обратном, стоит ли переубеждать?

К сожалению, «слияние душ» вряд ли произойдет. Девушка, кроме дружелюбной симпатии, распространяющейся и на прочих эльфов, ничего более Кристарну не высказывает. Хотя, время терпит, быть может, есть и шанс?

Размышления мага прервал насмешливый голос Криса:

— Ваш диагноз, доктор? Мне суждено быть первым пациентом в больнице для умалишённых эльфов или не судьба?

— Перетопчешься, — проворчал Эшэри. — Хочешь совет? Поговори с Лаэлией.

— Да ты что! — чуть ли не по-настоящему испугался дроу. — Чтоб меня живьем сожрали за такие фокусы? Тем более, сам чувствую — ничего мне с Аталь не светит. Она упряма, как стадо ослов: вбила себе в голову, что на этом их короле сошёлся клином белый свет. И вдохновенно, великомученически страдает.

— Поэтому ты опустишь руки, и ничего предпринимать не будешь, — хмыкнул Эшэри.

— Времени бы побольше… А так, чуть только приближаюсь — она захлопывается, как ракушка. Мне кажется, что я нашёл самое неудачное время и самый неподходящий объект для опровержения теории про эльфов-однолюбов, — криво улыбнулся дроу.

— Если вы предназначены друг другу, время и теории не имеют значения. Сам знаешь.

Кристарн согласно кивнул. По эльфийскому поверью, если с момента осознания влечения в течение луны оба не почувствуют «слияние душ», значит, им не суждено быть вместе. Неодолимое желание ежесекундно видеть друг друга исчезало, и несостоявшаяся пара просто расходилась.

Оставались лишь приятные воспоминания и горький осадок сожаления — ведь они смогли разогнаться для прыжка но, как оказалось, недостаточно сильно, чтобы взлететь над пропастью. Лучшее, что могло выйти из этой ситуации — крепкая дружба. В худшем случае один из двоих, так и не сумевший смириться с судьбой, был обречён любить несбыточную мечту до конца своих дней. Тоскливо, вдохновенно и безнадежно, как умеют только эльфы, вне зависимости от источника их магии…

Кристарн отмахнулся от невесёлых мыслей.

— Если бы мы встретились раньше или позже — всё было бы иначе. А сейчас… я не стану заменой. Пусть сама решает.

— Зря. Она человек. А человеческие девушки привыкли, чтобы выбирали их, а не они. Традиции. Ты проиграешь, оставив всё, как есть, — осторожно заметил Эшэри.

Кристарн отрицательно мотнул головой и понял на друга потемневшие глаза:

— Я уже в выигрыше. Знаешь, не хочу тебе расписывать мрачными красками, что чувствует эльф, потерявший любимую. Просто поверь на слово: даже пожизненная тоска от безответной любви может быть радостным благословением. Все познается в сравнении, — Крис снова заскользил взглядом по сторонам и спокойно подытожил: — Я тебя просветил по поводу того, что со мной происходит? Надеюсь, мы больше не будем возвращаться к вопросу о моей вменяемости и душевном равновесии. Давай ускоримся. Хочу вернуться засветло. Ведь Аталь таки попрётся нас искать, чует моё сердце…

Эшэри, вернув привычную немногословность, согласно кивнул и тронул бока лошади.

* * *

Они бродили довольно долго. Сверяясь с картой, осмотрели множество полянок, выискивая подозрительные следы и удобные ухоронки, где могла бы спрятаться небольшая засада. Но ничего вызывающего опасения так и не обнаружили.

В лесу темнеет быстро. И хотя закатное солнце ещё золотило верхушки деревьев, пришлось поворачивать назад, надеясь, что Тебару в паре с великим светлым воином, повезло больше.

Неожиданно они вышли к болоту, встретившего темных недружелюбно настроенной мошкарой и специфическим запахом топи.

— Эш, что за ерунда? Мы же вроде как проезжали этой дорогой? — Кристарн недоумённо рассматривал нахально изменившийся пейзаж, не торопясь следовать по единственной надёжной тропинке. На первый взгляд надёжной, разумеется. Эшэри неопределённо покачал головой и прошептал заклинание, протянув ладонь в сторону топи.

— Заодно проверь, не стало ли это болото местом последнего пристанища для пропавших людей? Чуешь остатки аур? — задумчиво спросил Кристарн.

Друг согласно кивнул, опуская руку.

— Похоже на то. Но людей здесь значительно больше, чем заявил нам Турон. Сотни две минимум. И я не чувствую никакого сопротивления, никакой предсмертной агонии. Как будто они попали сюда по своей воле и умерли своей смертью, понимаешь?

Кристарн не понимал и сожалел, что с ними нет счастливых обладателей светлой магии, дающей гораздо больше возможностей, как в плане исцеления, так и в ответах на вопросы, когда, чего и зачем местные утопленники устроили братское кладбище из подозрительно мигрирующего болота. С помощью тёмной магии можно было попробовать устроить допрос поднятому духу. Но, судя по количеству мёртвых, глупее было бы только провести такой обряд на переполненном кладбище. Где только заикнись, без вопросов поднимется целый сонм неупокоенных и доказывай им потом, что ты хотел «просто поговорить»…

— Ладно, уже стемнело — едем назад. Вернёмся завтра с Аталь. Или нашего могучего светлого воина припряжём. Пусть порадует своей независимостью и совершеннолетием местных утопленников. Что-то мне не улыбается ночевать здесь.

Эшэри не возражал. Они внимательно осмотрели местность и, не обнаружив ни одного желающего разнообразить свой ужин парочкой тёмных эльфов, поехали в объезд.

Кристарн торопился, раздумывая, откуда начинать поиски Аталь. Надеяться, что девушка смиренно ждёт их в договоренном месте, было, по меньшей мере, наивно.

* * *

Безо всяких происшествий встретившись с Тебаром и Витаррэлем и убедившись, что успехами их разведка так же не блещет, эльфы начали поиски своей проводницы с ближайшего гостевого двора. Он очень удачно оказался единственным в городе. И Аталь, вопреки надеждам Кристарна на великую силу логики, в нём не появлялась.

Быстро договорившись за одну общую комнату для мужчин и отдельную для девушки, они отправились к больнице. Конечно, там их тоже никто не ждал. Войдя внутрь здания, они встретили худенькую девчушку, старательно возившую тряпкой по полу. Она и сообщила, восторженно разглядывая эльфов, что была тут девушка, подходящая по описанию. И что её с их целительницей, увёл куда-то господин наместник. Куда? Точно она не знает, но советует поискать дома у господина Ритара или в его любимом заведении вон на той стороне площади.

Таверна «Золотая шишка» оправдала ожидания — потерянная целительница нашлась. Из-за гуляния господина наместника посетителей в заведении было очень немного, всё исключительно в приличном состоянии и трезвом облике. В отличие от самого господина наместника и его гостей. Ритар, отчаявшись разговорить высокую гостью, громко рассказывал нечто безумно интересное русоволосой девушке, сидящей по левую руку от него.

Аталь потихоньку цедила какое-то светлое вино из высокого бокала, не удостаивая вниманием уставленный всевозможными яствами стол и болтовню господина Ритара, думала о чём-то своём, невесёлом. Заметив вошедших в таверну эльфов, она прищурилась и одарила тяжёлым многообещающим взглядом каждого персонально.

Господин Ритар, узрев долгожданных эльфов, рассыпался в приветствиях и предложил присоединиться к их скромной трапезе. Эльфы, нагулявшие аппетит на лесных тропах, с энтузиазмом присоединились. Вторая целительница, представившаяся как Ками, вцепилась мёртвой хваткой в Витарра, намереваясь вытрясти всё возможное и применимое для человека из знаний светлых. Ритар, определив за «главного» громче всех говорившего Тебара, нашёл себе достойного собеседника и собутыльника. Эшэри, по обыкновению, молча, сосредоточенно уничтожал еду на столе, изредка отделываясь излюбленными фразами «да», «нет» и «может быть».

Таверна, пережив явление эльфов народу, привычно зашумела: застучали ложки, зазвенели бокалы, суетливо забегала девочка-разносчица. А Кристарн, присев возле Аталь, пытался понять, что за непонятный водоворот эмоций творится у девушки в голове. Но добился только кратковременной головной боли, пытаясь разобраться в вихре противоречивых чувств. А главное так и не выделил. Девушка, поняв, что её осуждающее молчание никого не впечатляет, повернулась к дроу и сердито прошипела:

— За время вашего отсутствия можно было новый рынок построить.

Тёмный согласно кивнул и кратко пересказал итог прогулки по лесу. Глаза девушки сузились, и до Кристарна с запозданием дошло, что она далеко не в восторге от их разведки.

— Хорошо погуляли? А меня предупреждать совсем не нужно, зачем? Мы решили — мы пошли. А ты, глупая женщина, сиди тут, жди и волнуйся. А если мы не вернёмся… твои проблемы. Придумаешь, куда тебе податься, да?

Кристарн изумленно глянул на девушку с внезапно возникшим подозрением:

— Mi`ralli, ты что, пьяна?

— Не знаю, — с сомнением посмотрев на бокал, протянула Аталь и залпом допила содержимое. — А вот теперь, похоже, что да! Здесь чудесное вино, изготовленное по дриадским рецептам, попробуй!

— Не вино, а спиртовая настойка на травах, — отозвалась со стороны светлого эльфа не менее трезвая Ками. — Прекрасная вещь, очень дезифн… дезифр… в общем, пейте смело. Проверено и одобрено нами, целителями!

— Слушай, мы тут решили, что если вас всё-таки сожрут местные вампиры, то мы её больницу назовём в вашу честь, — в ярких синих глазах замерцал странный огонёк, непонятный, но не суливший ничего хорошего.

— Какую больницу? — растерянно уточнил Кристарн. — Витарр, ты можешь что-то с этим сделать?

— Не надо! «Это» не желает, чтобы с ним что-то делали! Витарр, только попробуй! Ты мне друг или где? — грозно вопросила Аталь и авторитетно пояснила всем желающим: — Я тоже человек и имею право налево… тьфу, ты, то есть напиться. Хотя и налево тоже имею право, и направо…

— Витарр? — делая «страшные» глаза прошипел дроу. Светлый, давясь от смеха, сделал сложный пасс, взглянул на ладонь и развёл руками.

— Они уже использовали заклятие отрезвления. Второе можно применить не раньше чем через два часа. Сейчас бесполезно: ускорится обмен веществ, усилится интоксикация. Ей только хуже будет.

— Да-да, — согласно кивнула Аталь, и рассмеялась одновременно с Ками. Видимо, девушки пили наравне и сейчас отлично понимали друг друга. — Мы уже трезвели, потому что очень пьянели. Вот так вот. И вообще — мальчики уже погуляли, сейчас очередь девочек. Мы отправляемся во дворец. Нам о-о-о-очень нужно увидеть короля.

— И больницу достроить, — подтвердила Ками.

— Ага. И короля построить и больницу увидеть. За это и выпьем, — девушки согласно чокнулись и, словно отрепетировав синхронность движений, осушили бокалы.

— Давай, по последней. На коня — и к королю!

— Чё, и коня с собой возьмём? Вот здорово! На коне — и в тронный зал!

— Аталь, можно тебя на минуточку? — осторожно попытался попасть в поле зрения девушки Кристарн. — Хочу тебя кое-что спросить. Под большим секретом.

— Да не стесняйся, тут все свои! — доверительно заявила Аталь и внезапно запела: — Я ж не шкаф и не музей хранить секреты от друзей…

— Ля-ля-ля, жу-жу-жу, по секрету всему свету кто и с кем я расскажу! — согласно подхватила Ками.

Дроу резко выдохнул воздух вместе с остатками терпения и быстро шепнул Витарру:

— Если за два часа она не заснёт — принесу сюда. А ты за второй присмотри. Не хватало ещё обратно в Ай-Гор возвращаться, да отлавливать их по дворцу. На конях за королём…

Получив согласный кивок Витарра и успокоенный взглядом Эшэри, Кристарн резко встал, подхватил Аталь, перекинув через плечо, и, не обращая внимания на грозные, но невнятные возражения, твёрдым шагом покинул гостеприимное заведение.

— Эй, положи, где взял, в конце концов! — возмущённо барабанила кулачками девушка. — Немедленно верни мне вертикальное положение, если не хочешь увидеть, сколько именно я выпила!

Дроу, удостоверившись, что «Золотая шишка» скрылась из обозрения, бережно поставил Аталь на твёрдую землю.

— Ну, и зачем ты это сделал? — возмутилась девушка, жадно хватая ртом прохладный вечерний воздух. — Как я назад дорогу найду?

— А магия пьяным не служит, — издевательски подсказал дроу.

— Да? — неподдельно удивилась девушка, — А если попробовать?

— Умоляю, не надо! — перехватил её руки Кристарн, красочно представляя, чего она сейчас тут наколдует. — О, Тьма, mi`ralli, зачем же ты так напилась, а? — не особо рассчитывая на внятный ответ, вопросил тёмный, припоминая, за какие такие проступки ему воздалось радостью общения с невменяемым магом.

— Что мне с тобой делать? Мы тут на постоялом дворе комнаты сняли. Давай, отведу — и ты поспишь, да?

— Ха-ха! И не надейся! У меня сегодня праздник души — снимаю стресс и глупые иллюзии! — решительно отрезала девушка. Но, посмотрев на озадаченного спутника, уже мягче добавила: — Да я и не смогу сейчас заснуть — действие отрезвляющего заклинания. Ладно, показывай, где этот двор и почему он постоялый. А по дороге выпьем кофе, хорошо? Если вдруг протрезвею (но не обещаю!) — пойду спать!

— Какая хорошая девочка! — обрадовался дроу, подхватил Аталь под руку и повёл в нужном направлении.

— Ага, хоть вместо масла на хлеб намазывай, — с горечью подтвердила целительница.

* * *

Таверна при постоялом дворе была просторной и многолюдной. До уютной «Золотой шишки» ей было далеко — как обыкновенной лошади до Тени. Вспомнив о последней, пришлось заглянуть в конюшню — проведать боевую подругу. Тень одарила хозяина многозначительным взглядом жемчужных глаз и намекнула, что пока ей тут терпимо, но больше одной ночи — убедительная просьба! — не оставлять. Уверив любимицу, что завтра они покинут город, Кристарн вернулся к Аталь.

Девушка, облюбовав столик в центре зала, держала слово — смирно пила кофе. С коньяком. Лучезарно улыбнувшись Кристарну, она обрадовала сообщением, что и ему заказала тоже.

— Куда ж оно в тебя лезет! — риторически вопросил Крис, усаживаясь рядом и окидывая быстрым взглядом зал. Публика здешнего заведения не радовала примерным поведением. То тут, то там вспыхивали крики, плавно переходящие в драки. Гуляли лесорубы. Крепкие, бородатые мужики, допившиеся до состояния поиска приключений на собственную филейную часть. Местный вышибала едва успевал выпроваживать особо отличившихся на улицу.

— Mi`ralli, может, пойдём отсюда? — поморщился Кристарн. Чувствовать себя единственным трезвым островком в море человеческого идиотизма уже порядком утомило.

— А чего? Здесь довольно мило. Это ж простые люди, Крис, — с умным видом пустилась в объяснения человеческой психики Аталь, — и у них праздник. Ну, или горе. В общем, есть такой древний обычай…

— Да-да, я помню: снимать стресс. И совершенно не возражаю. Лишь бы твои простые люди не решили испортить свои физиономии об наш столик. Знаешь, у меня появилось страшное подозрение, что вы придумали трактиры, как специальное такое место, чтобы хорошие люди могли от души начистить друг дружке свои милые репы…

— Не дрейфь, я тебя защищу! — Аталь покровительственно обняла его за плечи. — Ведь ты тоже милый и хороший. Хотя вредничаешь, нудишь и всячески это скрываешь. Давай выпьем.

— Давай, — тоскливо вздохнул милый и хороший тёмный эльф, определяясь, рассмеяться ему или оскорбиться. Впрочем, он вовремя вспомнил, что дроу на женщин не обижаются, и решил пропустить это глубокомысленное высказывание (как и неотвратимо надвигающуюся лавину последующих) мимо ушей.

Собственно говоря, Кристарн впервые видел пьяную человечку и просто не знал, как правильно себя вести. Женщины, всё-таки, удивительные создания. У них даже опьянение совершенно непредсказуемо. Решив, что умнее всего будет поговорить с ней немного, а потом, когда закончится действие заклинания, — отправить спать, Кристарн смирился и заказал себе поесть, так как из-за стола наместника пришлось уйти непредвиденно быстро.

— Расскажешь, с какого перепугу, так удачненько поужинала дриадской настойкой? — нацеливаясь на горячее жаркое, поинтересовался дроу, выигрывая себе время для еды.

— А чего? Вы шлялись неизвестно где, Ками всё порывалась экскурсию по городу устроить. Только мне, почему-то, ужасно не хотелось далеко отходить от больницы. А Ритар — такой хороший человек — обогрел, накормил, напоил. Скучно, в общем, мне было без вас…

— Понятно. А теперь весело?

— Ага! Мы пели, пили, танцевали, потом снова пили, чего-то ели и много думали, как сделать Лесоград ещё лучше, — жизнерадостно бросилась перечислять свершённые деяния Аталь.

— Прямо удивительно, как город ещё на месте стоит, а не развеялся по ветру, от тройной мощи вашей думы! — проворчал Кристарн. — Ты хоть с целительницей поговорила или только песни пела? Кстати, вы давно друг друга знаете? Или это дриадская настойка вас так сроднила?

— Мы учились вместе. И Ками стала вот такой целительницей, — смелым размахом рук девушка обозначила высоту профессионализма подруги.

— Она следует своему призванию, не то, что я. Представляешь, она всех-всех тут лечит. Одна. А из столицы уехала, потому что с Мели поссорилась. Знаешь, что она мне сказала? Что Мели мне завидует, и обрадовалась, когда я попала к эльфам. Что она хотела с Анрэем, чтобы он… чтобы она… чтобы я… ой, запуталась уже, кто там чего хотел. Ладно. Демоны с ней. И с ним. Уеду в вашу Долину, и буду жить с вампирами. Вот так. Вы меня примите?

— Примите, — отчаявшись понять в подробностях, о чём речь, Кристарн смог выделить только общий смысл — кто-то, чего-то наговорил ей про короля, явно наступив на больную мозоль. Всё понятно, и можно не напрягаться в поисках здравого смысла — он уже успешно утоплен в дриадской настойке. Тёмный быстро доел, старательно подливая девушке кофе, а себе коньяка за двоих, не особо прислушиваясь к бессмысленным рассуждениям собеседницы. И начиная понимать, что, сколько бы спиртного он в себя не влил, на её волну уже не попасть — она далеко в открытом море.

— Хотя, что мне у вас делать? Я же целительница, а вы не болеете… — грустно продолжала девушка.

— Мы будем очень стараться, — заверил её дроу.

— Правда? — Аталь расцвела лучезарной улыбкой и полезла обниматься к опешившему от такой реакции дроу. — Я же говорю, что ты милый.

— Да-да, и хороший, я помню, — подтвердил Кристарн, чувствуя, что сейчас завоет. Или сам отправится во дворец на свидание к королю. И, возможно, даже с конём…

— Слушай, а давай потанцуем? — озарило девушку свежей идеей, и она вспорхнула с лавки, — Тут хорошая музыка, а ты так здорово двигаешься!

— Mi`ralli, давай чуть позже, ладно? — поморщился дроу, не понимая, с чего эта какофония вдруг стала хорошей музыкой.

— Когда будет позже? — бдительно уточнила целительница, недовольно нахмурившись.

— Когда ты заснёшь, — пробормотал дроу, не без труда оторвав взгляд от её губ, и отмечая нездоровый интерес окружающих милых людей к его шатающейся спутнице. Впрочем, шаталась она в такт ужасной музыке. И, по-прежнему, не высказывала никаких намерений относительно крепкого и здорового сна.

— Красавица, потанцуем? — схватил девушку за руку какой-то здоровяк. Точнее собирался схватить, как на месте предплечья девушки оказалась мужская ладонь. Здоровяк недоуменно моргнул, с явным трудом фокусируя взгляд. Девушка неведомым образом исчезла, оказавшись за спиной непонятно когда успевшего влезть между ними темноволосого хмурого мужчины. Впрочем, он вдохновлял на подвиги гораздо больше, чем худосочная брюнетка.

— Красавица сегодня не танцует, — мрачно сообщил ему Кристарн, до которого, наконец, дошло, что такой прекрасный вечер может закончиться только замечательным скандалом. Оставалось выругать себя за идиотскую идею поужинать в этом заведении и понадеяться, что человек не настолько пьян, чтобы не разглядеть в противнике тёмного эльфа.

— Чего это? Тебя, что ли спрашивали? Она чего, немая?

Лесоруба звали Тершай. Сегодня он обмывал с приятелями получку за успешно законченную артелью работу, и намерен был гулять на полную катушку. Пока не упадёт. И настроение у него было соответствующее — веселье, бьющее фонтаном. Ему не особо была нужна девчонка. Какие там танцы — он уже с трудом на ногах держался! Но ледяное презрение в возмутительно трезвом взоре её спутника подленько нашептало извечную пьяную обиду: «кажется, нас здесь не уважают». Тершай пригляделся повнимательнее к строгому и абсолютно спокойному лицу противника, осознавая, что таки да, его не то что не уважают, а даже не боятся!

Человек немного протрезвел от такой наглости, и уже оценивающе глянул на стоявшего перед ним мужчину. На немного заострённые уши и миндалевидный разрез глаз он не обратил внимание. Да и если бы обратил, то не поверил догадке. С чего бы эльфу заплутать в здешнюю глухомань?

Всё что он видел — высокого, широкоплечего мужчину, ладного, не хлюпика. Но куда ему до огромных, налитых молодецкой силушкой, необхватных мускулов лесоруба? Да ещё и с таким смазливым личиком без единого шрама — видать, нечасто видел его хозяин хорошую драку и крепкий кулак противника. А эти по-бабски длинные, черные как смоль волосы, заплетённые в чудную косу… Дернуть за неё, что ли?

За плечами, правда, тускло поблескивали рукояти клинков, но Тершай знал законы. За оружный бой в пределах города можно было надолго загреметь в тюрьму. А то и чего похуже, если станется смертоубийство. С нарушителями порядка особо не церемонились, так что дураки помахать мечами в трактирных драках встречались редко. А в рукопашном бою — вряд ли этот смазливый хоть вполовину силён как он, Тершай — гордость артели, умеющий парочкой точных могучих ударов завалить хорощее дерево. Да и дружки, если что, подсобят. Тем более, красавчик нагло не отвечал, равнодушно глядя куда-то мимо него, словно перед ним было пустое место. А девчонка, хоть и не особо фигуристая, но на личико была прехорошенькая.

— Ты чего, глухой? Вроде как ухи то не маленькие! — рассмеялся Тершай, довольный собственной наблюдательностью и сделанными выводами, — Иди пивка пока попей, а мы с девкой потанцуем, ага?

— Ага. Mi`ralli, вычеркивай меня из своего списка милых и хороших, — устало выдохнул Кристарн, наблюдая, как могучий кулак здоровяка медленно плывёт по направлению к нему. Дроу досадливо дёрнул плечом, и сделал шаг вперёд.

Что конкретно произошло, Тершай так и не понял. Первое что он увидел, открыв глаза, были сапоги красавчика. Осознав явную судьбоносную несправедливость, он яростно взвыл и бросился на противника со всей дури, раскинув руки, надеясь сбить с ног и впечатать длиннокосую гадину в стену. Гениальный план осуществился наполовину. И в пользу длиннокосой гадины, вдруг испарившейся с пути в неизвестном направлении. Тершай со всего размаха впечатался лбом в бревенчатую стену. Да так и остался лежать.

Таверна содрогнулась от гневных криков. Дружки Тершая, до этого с благосклонным интересом наблюдая за коммуникабельным другом, вдруг воспылали желанием отомстить за поверженного товарища, и с дружным рёвом набросились на невозмутимого противника, точнее на место, где он только что стоял. Кристарн отыскал взглядом уставшего вышибалу, тенью проскользнул между двух спешно покидавших негостеприимное заведение мужиков, попросил просто подержать открытой дверь. Вышибала понятливо кивнул. Он дураком не был, и в эльфов, в отличие от Тершая, охотно верил. А успокоенный тем, что дроу дерётся без оружия (то есть жертв и всенощных объяснений с представителями городской охраны не предвидится), вернулся на своё место возле входа.

Аталь, внезапно протрезвев, широко распахнула глаза, наблюдая за своим спутником. Словно танцуя под слышную одному ему музыку, дроу призрачной тенью носился по залу, радуя противника неожиданным появлением. Без особой изобретательности оглушал ударом руки, и сильным пинком задавал направление в сторону открытой двери. Там полубесчувственных драчунов принимал вышибала, раскладывая в живописные композиции по всему двору. Девушка невольно залюбовалась тёмным, его уверенными, отточенными до автоматизма движениями, сильным, гибким телом. И внезапно поймала себя на мысли, что иметь в своём распоряжении надёжную, нерушимую стену, за которую можно в любой момент спрятаться — чувство новое, приятное, и доселе не испытанное.

Тут она заметила двоих мужчин, явно смахивающих на воинов больше чем на лесорубов. Укрывшись за перевёрнутой столешницей, они напряжённо наблюдали за действиями Кристарна, что-то оценивая и негромко переговариваясь.

Подгадав момент, когда темноволосый вихрь замер на месте, посылая очередную жертву в полёт, синхронно выхватили луки и быстро выпустили пару стрел. Аталь, не успев даже вскрикнуть, зачарованно смотрела, как стрелы рванули к так не вовремя отвернувшемуся дроу. К беззащитной спине, на которой, как известно, глаз нет, будь ты хоть трижды тёмным эльфом…

Но вдруг время словно замедлило счёт, и Кристарн, так и не обернувшись, немыслимым для человека движением, перехватил обе стрелы, небрежно отшвыривая в сторону обломки. Девушка судорожно вдохнула воздух в горевшие лёгкие, а лучники сделали ещё выстрел. Только дроу на прежнем месте уже не было. Возникнув прямо под их укрытием, он вышвырнул обоих из-под стола, с пугающим равнодушием переломив и луки, и пальцы, держащие тетиву. Подтолкнув орущих благим матом стрелков к выходу, что-то негромко сказал напоследок. Лучники побледнели, замолкли и исчезли в темноте ночной улицы.

Подойдя к Кристарну, вышибала поблагодарил за помощь и поинтересовался, не желает ли гость составить жалобу на стрелков за использование оружия. Дроу, усмехнувшись, заверил, что подобной ерундой на ночь глядя заниматься не желает. Мужчина согласно кивнул, и понятливо отстал, начав расставлять столы и поднимать стулья.

Тёмный повернулся к их столику, краем глаза заметив там хозяина, рассыпающегося в любезностях и извинениях, загораживая ему Аталь. Во время дурацкой драки он видел, что девушка, испугавшись, успела протрезветь. И теперь не без оснований надеялся воззвать к совести и уговорить её поспать вместе со своей хозяйкой, а не по отдельности. Но, подойдя к столу, мысленно застонал. Милый и добрый хозяин принёс дорогим гостям вместе с извинениями бутылку коньяка из личных запасов.

— Всё, теперь я напьюсь, — обречённо заявил дроу и попросил принести чего-то девушке на закуску, полагаясь на выбор хозяина. Присев рядышком с Аталь, сияющей, словно новенький золотой, налил полный стакан и залпом выпил. На душе было противно. Использовать свои умения в глупой трактирной драке — недостойно лучшего воина Тьмы. А твёрдое осознание того, что сам дурак — настроение отнюдь не улучшало. Ведь с первого взгляда ясно было, что добром посиделки в окружении пьяного мужичья не закончатся, нужно было сразу уводить Аталь, а он…

— А чего ты им сказал? Ну, тем лучникам, что они так быстро смылись? — заинтересовано спросила девушка, бесцеремонно прерывая поток самокритики. Кристарн мысленно сделал перевод на нормативный язык и озвучил:

— Сказал, что за такое плохое поведение, им нужно не пальцы поломать, а шеи. Но так как сегодня я добрый и милый, то пока не буду. Но могу передумать и догнать, если ты мне окончательно испортишь настроение… Нужно же хоть немного шевелить мозгами, прежде чем доставать оружие!

— Понятно. Очень познавательно, — рассмеялась Аталь. — Знаешь, я никогда не видела, как сражаются дроу. Так впечатляюще!

— Не впечатляйся. Ты и сегодня не видела, как сражаются дроу, — поморщившись, проворчал Кристарн.

— А что это было?

— Уж никак не сражение, — насмешливо фыркнул тёмный.

— Эй, да ты чего такой грустный? — забеспокоилась девушка, поднимая ладонь. — Ты не ранен?

— Я не грустный, не милый, не добрый и не ранен. А ты — не смей насиловать магический источник, пока в таком состоянии! — отмахнулся от неё дроу, наливая второй бокал.

— А мне? — возмутилась Аталь.

— А тебе — пора спать, — категорически заявил тёмный. — Если будешь дальше пить — уйду наверх, будешь развлекать своих поклонников самостоятельно. А то я уже натанцевался.

Целительница сердито засопела, но, к удивлению Кристарна, согласно кивнула, вернувшись с хозяйской кухни с огромным стаканом яблочного сока. Странно. Он был уверен, что она стукнет кулачком по столу и заявит, что всякие там эльфы ей не указ! А тут — надо же! — послушалась…

К дроу внезапно вернулось хорошее настроение.

— С чего такая покладистость? — осведомился он, замечая, что коньяк и на него действует весьма благотворно. Опьянения, правда, не ощущалось, зато по всему телу разлилось приятное тепло и мысли о собственном недостойном поведении построились клином и организованно улетели из его головы.

— Мы, женщины, вообще умные, и точно знаем, когда можно спорить, а когда лучше промолчать.

— Да ты что? Я в восторге! — неподдельно восхитился дроу, наливая ещё один стакан и с интересом изучая тарелку с закусками. Так как Аталь не оценила стараний заботливого трактирщика, Кристарн решил, что вполне заслужил небольшое и аппетитное вознаграждение.

— А просвети-ка меня, о, умная женщина, пока ты хоть немного протрезвела, чего ты собиралась в королевском дворце делать? Ты хоть представляешь, куда в таком состоянии могла переместиться? Да ещё и с попутчиком? И, если я вас правильно понял, верхом на лошадях?

Аталь поморщилась, отпила из свого стакана и задумалась. Только не о своём нехорошем поведении, а о том, что добрейший хозяин, в припадке щедрости, налил в её коктейль столько коньяка, что пить его, как чистый яблочный сок, было весьма проблематично. Но сегодня девушку такие трудности не пугали и не останавливали.

— Я-то умная женщина, а вот ты, прости, не очень. Давай ты мне завтра всё расскажешь, я проникнусь, раскаюсь и, возможно, даже покраснею, ага?

— Да, на умную женщину я, надеюсь, не очень похож, — серьёзно подтвердил дроу. — Ладно, будет тебе завтра очень проникновенный разговор. Обещаю.

— Поздно. Ты меня уже пристыдил, испугал и впечатлил. Пойду я, наверное, действительно спать. Где там моя комната? Принесите двери — хочу отсюда выйти.

Кристарн почувствовал, что девушку затопила беспросветная тоска, смыв без следа сумасшедшее натужное веселье. По крайней мере, хоть что-то определённое! А то от посекундной смены настроения уже раскалывалась голова, а заблокироваться от неё, почему-то, не получалось ни на миг. Тёмный молча встал и, подхватив Аталь под руку, поднялся на второй этаж.

— Держи ключи. Мы расположились рядом, через стенку. Если нападут тараканы и начнут выносить вместе с кроватью — стучи, прибежим отбивать. Может быть.

Девушка кивнула, прицелилась и самостоятельно попала ключом в замочную скважину. Почти с первой попытки.

— Сладких снов, — от души пожелал Крис, отпирая дверь в свою комнату и предвкушая отдых пусть и на плохонькой, но кровати. По сравнению с ночевками на сырой земле и жесткой хвое, даже немудреная гостиничная мебель казалась притягательно-комфортной.

— Не забудь запереться. Изнутри.

Аталь мрачно на него посмотрела, намекая, что даже в инструкциях для особо одарённых дриадской настойкой персон должны быть границы разумного. И, плавно отлепившись от дверного проёма, сделала шаг обратно в коридор. Кристарн вопросительно поднял бровь, искренне надеясь, что девушку не озарила гениальная идея назло ему спуститься вниз и продолжить праздник души.

— Может, зайдёшь ко мне? — охрипшим голосом (песни, видать, пели громко) выдала целительница. Н-да. Всё-таки озарило. Причём гораздо более яркой идеей, чем изначально подумалось тёмному.

— Зачем? — холодно спросил Кристарн, пытаясь отрезвить несносную человечку льдистыми нотками равнодушного высокомерия. — Ты вроде как спать собиралась?

— А я передумала! — она тесно прижалась к нему, заглядывая в глаза, не обратив внимания ни на ораторские таланты, ни на окаменевшее лицо темного. — Неужели я хуже русалки?

И, не поленившись встать на цыпочки, чтобы дотянуться до застывшего эльфа, требовательно поцеловала. Крис мысленно застонал, мучительно раздумывая, не засчитается ли ему оглушение женщины в данной ситуации за самооборону. Но, услышав, как по лестнице неуверенным шагом поднимается кто-то из постояльцев, быстро подхватил девушку и захлопнул за собой дверь в её комнату.

Отпустив себя на мгновение, всего лишь на мгновение, крепко обнял хрупкие плечи, зарываясь пальцами в мягкий шёлк её волос, и целуя нежные губы, с готовностью отвечающие на его ласку. Дразнящие, с чуть горьковатым привкусом коньяка и кофе, и невозможно притягательным искушением послать всё и всех к демонам, чтобы раствориться в волшебстве этого невероятного, давно забытого ощущения…

Но, проклятый щит по-прежнему бездействовал, и сознание исправно докладывало ему об истинных чувствах девушки: боль, тоска, разочарование, желание отвлечься хоть ненадолго от грызущих нерадостных мыслей. Медленно затапливала сознание всё нарастающим комом и страсть, но даже тени того, чего втайне надеялся почувствовать Кристарн, от неё не исходило. Отчётливо осознав, что по большому счёту ей сейчас абсолютно всё-равно кто перед ней — хоть распрекрасный эльф, хоть давешний лесоруб — тяжело вздохнул и отстранился.

Сверкающие в полумраке глаза, припухшие влажные губы, непослушный завиток, нарисовавший причудливый рисунок тени на щеке — русалка обзавидовалась бы да утопилась повторно! Неужели ей никто не говорил, насколько она красива?

— Что не так? — шепнула Аталь, ласково проводя кончиками пальцев по окаменевшим скулам.

Кристарн перехватил её руки, нежно удерживая от дальнейших исследований, легонько поцеловал.

— Всё не так. Прости, но я не могу и тебе не советую.

— Почему? — явно испытывая его терпение, девушка совершенно не спешила отстраняться.

— Потому что тебе это не нужно. Зачем? Убедить себя или меня, что ты красива и желанна? Если тебя интересует моё мнение — то это факт, который в доказательствах не нуждается. А мстить таким способом бывшему возлюбленному — просто глупо. Во-первых, он всё-равно не видит, а во-вторых, тебе завтра будет ещё хуже. Не спорь. Вспомни, как ты шарахалась от меня после ночёвки у озера.

А в-третьих, — он поднял опустившийся подбородок девушки и тепло улыбнулся, прогоняя тень обиды из синих глаз, — ты же умная женщина, так что отодвинься, пожалуйста, и иди спать. Немедленно. А то не знаю, можно ли отнести меня к добрым или милым, но к железным уж точно никак.

Девушка послушно отстранилась и молча плюхнулась на кровать, пытаясь снять сапоги. Подлая шнуровка, словно издеваясь над непослушными пальцами, не поддавалась. Почувствовав, что от недавней бури чувств осталось одно смущение, тёмный глубоко вздохнул и присел рядом.

— Помочь?

Аталь кивнула. Стянув с неё лёгкие походные сапожки и пристроив их рядом с кроватью, дроу кивнул на дверь.

— Я пойду. А ты будешь умницей и тихо-мирно проспишь до утра, правда?

— Нет, вызову русалку, попрошу мне привести какого-нибудь озабоченного водяного, и устрою пьяный дебош с дикими танцами на столе до рассвета — проворчала девушка, накрываясь одеялом с головой.

Тёмный пожал плечами и направился к двери, решив, что попросту запрёт её, и всё. В конце концов, его терпение тоже имеет предел и, похоже, Аталь удалось-таки его перешагнуть. Но внезапно из-под одеяла появилась тонкая рука и протянулась в его сторону.

— Побудь здесь, пока я засну. Пожалуйста. А то меня действительно сегодня заносит не туда…

Кристарн вздохнул и осторожно прилёг рядом, поверх одеяла, чувствуя себя до омерзения милым и хорошим. Девушка откопалась откуда-то из-под подушки и уткнулась в его плечо.

— Прости меня… — теплое дыхание защекотало шею и тёмный с трудом удержался, чтобы не зарычать на неё. Ну неужели она не чувствует, не понимает, что… нет, нельзя.

— Только если ты заснёшь вот прямо сейчас, — так же тихо ответил дроу и, не сдержавшись, осторожно накрыл её ладошку, почему-то совсем ледяную, своей рукой. Ладошка не воспротивилась, и его рука осталась, медленно отогревая своим теплом. Прислушиваясь к выровнявшемуся дыханию девушки и раздумывая, можно ли, наконец, сбежать и от неё и от своих глупых мечтаний заодно, Кристарн не заметил, как и сам уснул.

…В ярко освещённом подземелье по-прежнему холодно и очень тихо. И лишь маятник водной капелью отмеряет вязкое, остановившееся время. Ты не двигаешься, хотя уже давно не чувствуешь ни рук, ни ног, ни затёкшей спины. Мельком задумываешься — а сумеешь ли пошевелиться, не подведет ли окаменевшее тело в нужный момент? И в сотый раз выбрасываешь эту мысль из головы. Всё получится. Ты должен, ты давал Клятву, ты обещал защитить любой ценой. Значит, сможешь…

Проклятая пентаграмма уже не гаснет, выпив из тебя почти всю силу. Пресытившись, она светится ровным ярким светом, лишь изредка начиная мигать, призывая хозяина. Ты знаешь, что означает это мигание. Ты ждёшь, пока тот, к кому оно направленно, почувствует и придет. У тебя уже нет ни силы, ни желаний, ни веры. Но ты дождёшься, потому что это всё, что тебе осталось.

И после тысячного (или десятитысячного?) падения капли на грязный каменный пол, дверь, наконец-то, открывается. К сожалению, враг не глуп. После прошлого раза, когда у тебя почти получилось прорвать защитную линию, он уже не рискует ходить в одиночку. Пять, нет, шесть охранников и… и сердце само летит вперёд, увидев тонкую фигуру девушки, понуро опустившей голову за широкими спинами стражей.

Невероятным усилием удержавшись на месте, ты позволяешь себе только поднять голову, отыскивая её взгляд. Прекрасные, родные и неожиданно пустые глаза холодно скользят по тебе, то ли одурманенные, то ли не осознающие, что вокруг происходит. И от этого спокойного, безразличного равнодушия становится больнее, чем признать убийственное — ты не смог, не защитил, не успел…

А враг, тем временем, удивлённо хмыкает, глядя на пентаграмму.

— Что, сдался, остроухий? Неужели это весь твой Дар? Нет, опять что-то задумал. Я ведь вижу, что в тебе ещё что-то есть. Ты как бездонный колодец, дружок, сколько не черпай, вода всё-равно прибывает, — достаёт кольцо-накопитель, и твоя сила медленно уплывает, словно вода из обессилевших ладоней. Человек удовлетворённо прикрывает глаза, чувствуя, как чужая сила жгучим огнём пробегает по его Дару, и с наслаждением улыбается.

Но ты не слушаешь, о чём он говорит, и не смотришь в его сторону. Собирая оставшиеся крохи сил, ты пытаешься сконцентрироваться для одного, решительного удара, пока защита слаба. Вот, еще чуть-чуть, ещё мгновение — он закроет кольцо и тогда…

А враг, словно видя тебя насквозь, насмешливо продолжает:

— Ну-ну. Я бы посмотрел, чего ты там приготовил, да времени нет. Давай лучше сделаем так, — быстро выдергивает девушку, прижимая нож к беззащитному горлу, и направляет к тебе открытое кольцо, заигравшее кровавыми отблесками в свете проклятых несгораемых факелов.

— Давай, а то зарёжу твою глупую курицу, — подталкивает скучающий голос, и на нежной белой коже алеет полоска крови. Пока еще неглубокая, пока. Одна, вторая, третья…

И всё. Хитроумные планы позабыты, в голове перемыкает. Не осознавая, что делаешь, ты вскакиваешь и всей силой, всей болью, всем страхом и отчаянием ударяешь по ненавистной преграде. Ещё и ещё, и ещё, в ужасе видя, как тряпкой падает на грязный пол бездыханное тело любимой…

Ты делаешь последний сумасшедший рывок и падаешь уже за гранью тонких линий. Видя легкое удивление на лице врага, неуверенно поднимаешься на непослушные ноги. И смеёшься, неожиданно понимая, что, всё-таки, погибнешь в бою, как и полагается воину. Враг, захлопывает кольцо и, впитывая весь твой Дар, без остатка, издевательски смеётся в ответ, из-за крепких спин охранников. И бесследно исчезает в тёмном круге открывшегося портала, небрежно бросив напоследок:

— Развлекайтесь, мальчики. Без своей магии он ничем не лучше обычного воина.

И шестеро вооружённых «мальчиков» не спеша, оценивающе окружают тебя. Руки привычно метнутся за плечи, туда, где должны находиться клинки, и холодная пустота лучше многословного врага убеждает, что на этот раз Дар действительно отдан без остатка, и ты не способен даже на призыв оружия. Тем хуже. Вгоняя себя в боевой транс, ты с неудовольствием замечаешь, что тело двигается вдесятеро медленнее обычного, чуть быстрее простого человека. Но тебе и этого «чуть» вполне достаточно, если бы только… да!

Ценой первой раны, выхватывая меч у ближайшего противника, разбиваешь фонари, доставшие тебя слепящим светом не меньше проклятой пентаграммы. Покровительница-Тьма мягкой тенью обнимает истерзанную душу. А глаза, теряя зелень, приобретают чёрный цвет. Ну, вот теперь мы действительно поразвлекаемся, мальчики!

Очнувшись после танца со смертью, в окружении мёртвых тел, ты с равнодушием замечаешь несколько глубоких ран, которые даже не делают попытки затянуться. Тьма уходит, сыто мурлыкнув напоследок — поторопись. Куда? Да и зачем? Ты отмахиваешься от этой мысли. Сейчас важно — доползти до тела любимой, в отчаянной надежде попытаться уловить несуществующее дыхание… и разорвать тишину страшным, звериным криком, теряя последнюю тень рассудка вместе с половиной своей души. И в ответ на этот вопль сотрясаются стены, с оглушительным громом что-то рушится наверху, словно откликнувшись на просьбу схоронить тебя вместе с утерянной любовью. Ты падаешь, не удержав равновесия, и так же отчаянно, как несколько минут назад мечтал выжить, просишь о смерти…

Но оживший стальной стержень каленым железом выжигает горькие слёзы. Ему наплевать на твоё отчаяние и малодушную мольбу. Остается только тело, которое не желает ни думать, ни чувствовать, ни слышать, а способно лишь верно подчиняться нерушимому приказу: «выжить и вернуться».

И только глубоко внутри покрывается ледяной коркой оставшийся клочок души, истерзанной страшным пониманием, что зелёный стебелёк больше никогда не обовьётся вокруг неё…

Скрип осторожно отворённой двери разбудил обоих. Кристарн тихо обозвал себя нехорошим словом, осознав, что забыл запереться именно он, хотя и с десяток раз напомнил об этом своей спутнице. Увидев светлые лохмы Витаррэля, бережно освободил плечо и руку от вдохновённо притворяющейся спящей девушки, и вышел в коридор, наложив на замок охранное заклятие.

— Чего ты там делал? — светлый подозрительно, но без вчерашней неприязненности, оглядел полностью одетого тёмного.

— Колыбельную пел, — неожиданно тепло усмехнулся в ответ дроу, припомнив сумасшедший вечер. Он с удивлением обнаружил, что отлично выспался всего за пару часов. Да и привычные кошмары, по странному стечению обстоятельств, уже вторую ночь на удивление исправно его игнорировали. Придя от этих наблюдений в прекрасное расположение духа, Кристарн весело поинтересовался:

— Это вы только сейчас пришли?

— Да, еле оторвали Тебара от наместника. Ками доставили домой, уложили спать. А как Аталь? Никогда не думал, что увижу её в таком состоянии! Впрочем, уж лучше пусть злится, — задумчиво произнёс Витарр.

— Да? Тогда в следующий раз укрощением пьяного мага с неконтролируемым Даром будешь заниматься ты, — многообещающе подмигнул тёмный. — А сейчас — иди спать, скоро рассветёт.

— А ты? — ревниво покосившись на дверь девушки, поинтересовался светлый.

— А я пойду, прогуляюсь.

И Кристарн слетел вниз по лестнице, не побеспокоив ни одну из скрипучих ступенек.

* * *

Аталь села на кровати, прислушиваясь к шёпоту в коридоре. Поняв, что дроу не вернётся, осмотрела комнату, оставшуюся накануне без внимания. Вода обнаружилась в широком чане, конечно же, холодная. Подогреть её до нужной температуры — было делом нескольких минут, куда сложнее было сконцентрировать туманные мысли и не допустить кипячения.

Дрожащими руками стянув с себя одежду, девушка и с наслаждением погрузилась в горячую воду, чувствуя, как отпускает ледяной кулак, сжавший всё внутри. Расслабившись, она заново прокрутила в голове этот и предыдущий сон, отчётливо понимая, что ни к прорицанию, ни к будущему, ни персонально к ней они не имеют никакого отношения.

— Кажется, на почве передозировки новой информацией, у меня основательно съехала крыша, — попыталась утешить себя Аталь, так и не придумав, чем можно объяснить факт видения себя во сне мало того, что мужчиной, так ещё и вполне знакомым тёмным эльфом. Причём, не просто видеть, а чувствовать, действовать, мыслить, как он…

Всё, спать в обнимку с целомудренными тёмными эльфами нужно немедленно прекращать. И пить тоже. А то ни к чему хорошему это не приведёт. В конце концов, она умная, взрослая, независимая и самостоятельная. И будет вести себя соответственно. Тем более что для эльфов она — олицетворение человеческих женщин. И пока морально упала только в глаза одного (а он никому не скажет!), нужно держать дружественный нейтралитет с остальными.

Только вот вопрос — что делать с ночными видениями из жизни дроу? Любопытно ведь, до ужаса! Кроме того, если это правда, а не странный выверт подсознания, то она единственная из людей теперь знает разгадку смерти непобедимого мага — короля Реинира!

Оказывается, он действительно сошёл с ума. Только не от передозировки силой, как считалось до сих пор, а от невозможности справится с чужим Даром эмпатии. Да уж, учитывая то, какие чувства он вызывал у всех окружающих, понятна и причина сумасшествия. Интересно, а вернулся ли этот Дар к Кристарну после смерти короля? Безумно любопытно, но ведь не спросишь…

Стоп. А если Дар вернулся, то Кристарн читает всё время окружающих, как открытую книгу? Все эмоции, подсознательные желания, настроение. Все истинные чувства…

И её? И вчера? И позавчера? О!!!

Аталь, поскользнувшись, болезненно хлопнулась на пятую точку, нырнув в уже порядком остывшую воду. Пришлось заодно вымыть голову. Кое-как вытершись полотенцем весьма скромного размера, она заклинанием высушила волосы, не утруждая себя поисками расчёски, и завалилась обратно спать, здраво рассудив, что «утро вечера мудренее».

* * *

Утро принесло великую мудрость — если хочешь, чтобы оно было добрым — не пей много вечером. Аталь, стараясь не шевелиться, вспомнила необходимый заговор, порадовалась своим умениям и от души посочувствовала тем, кто ими не обладает.

Стало немного легче, ровно настолько, чтобы перспектива встать с кровати перестала казаться великим подвигом. Пить хотелось ужасно, но в комнате ничего подходящего не нашлось. Дернув дверь и получив весьма ощутимый укол от охранного заклинания, она шепотом высказала своё мнение о некоторых тёмных личностях и неосторожно посмотрела в зеркало.

По зеркалу с утра показывали на редкость ужасные видения. Девушка замерла, пораженная пугающим зрелищем слегка зеленоватой растрепанной физиономии с многоговорящей синевой под глазами и причёской «кикимора года», покраснела и бросилась придавать отражению приличный вид.

* * *

… А где-то далеко в королевском дворце перед огромным зеркалом, в котором отражалась прихорашивающаяся Аталь, сидела королева-мать, грустно глядя на сына, наблюдавшего за девушкой горящими глазами.

— Анрэй, может, хватит? Видишь, жива и здорова твоя краса ненаглядная. И даже проснулась в гордом одиночестве. Так что не морочь себе голову. И мне заодно.

— Сейчас, мама. Ещё миг…

— Ну и какая была необходимость будить меня ни свет ни заря? Да ещё и с такой дурацкой просьбой. Ты же знаешь, что мне нельзя проявлять свой Дар!

— Прости, сам не знаю, чего так переполошился. Проснулся с ощущением страшной потери, словно кто близкий умер. И первое, что пришло в голову — с Аталь что-то случилось.

— Ну, знаешь ли, это переходит все границы! — возмущённо прошипела королева Эйлит, — Опомнись, Анэ! У тебя молодая красавица-жена, а ты, как сопливый подросток, подглядываешь за девушкой! Уже чужой женой, между прочим!

В комнату, что отражалась в зеркале, без стука вошёл зеленоглазый дроу, и светящая поверхность немедленно погасла.

— Почему? — вопросительно глянул король.

— Ну, извини, такое заклинание могу удержать только несколько минут, да и амулеты на нём стильные… Ты же знаешь, какой из меня маг — одно название. Кстати, а где это они находятся? Смог определить? — заинтересовалась Эйлит.

— Да чего там определять — они в Лесограде, — недовольно буркнул Анрэй, мрачно уставившись в зеркало, словно надеялся, что родное отражение одумается и вернется.

— В Лесограде? — удивлённо изогнула безупречную бровь королева. — Ты ж говорил, они едут к Оракулу? Насколько я помню, это совершенно в другую сторону?

— Мама, к Оракулу ведут разные дороги. Аталь любит эту, через лес, — терпеливо пояснил король, торопясь закончить разговор, — Ладно, я пойду.

— Нет уж, погоди, — оторвалась от раздумий Эйлит и торопливо схватила сына за руку, — Ты мне так и не ответил, что там с Викторией.

Молодой король сел на кровать, стараясь не встретиться взглядом с матерью.

— А что с ней? Корона на месте, а ничего большего я обещать не могу. Как можно доверять и строить жизнь с человеком, который обещает стать опорой, а уже через мгновение позорит перед всем двором? А потом, как заправская гончая, бегает по всему дворцу, отслеживая мой каждый шаг! Разве такое поведение можно назвать достойным королевы и жены? Аталь бы так никогда не поступила…

— Анрэй, — возмутилась королева, — я не понимаю, почему ты, будучи неглупым правителем, в сердечных делах так и остался слепым дурачком? Я тебе уже миллион раз говорила — Аталь не сядет на трон. Забудь ей, выбрось из головы и вспомни — ты женат. Стране нужна нормальная королева и продолжение династии, в конце концов!

— А ты уверена, что эту династию надо продолжать? — горькая улыбка скривила бескровные губы и глаза странно остекленели. — Хорошо, я поговорю с Викторией и помирюсь. Сегодня же.

Эйлит устало кивнула, переводя дух и украдкой вытирая испарину с высокого лба.

* * *

Аталь хмуро глянула на противно жизнерадостного дроу.

— А постучать?

— И тебе доброго утра! Извини, думал, что ты ещё спишь, не хотел будить. Как ты себя чувствуешь? — Кристарн присел рядом и тут же уловил смущение, злость, раздражение и прочие составляющие похмельного синдрома, отягощенного чувством вины. Зато от вчерашней безразличной тоски не осталось и следа. И то хлеб.

— К сожалению, далеко не так замечательно, как ты, — проворчала Аталь, рывком пытаясь вызволить расчёску из плена намертво перепутавшихся волос.

— Ты так лысой останешься! — Кристарн лёгким движением руки отобрал расчёску и, встав за спиной девушки, начал бережно разбирать живописный колтун на отдельные прядки. Аталь прикрыла глаза, стараясь не обращать внимания на лёгкие подёргивания.

— Эй, ты там не заснула? Всё готово. Госпожа, вам какую причёску изобразить? Посложнее, попроще, иль косу заплести?

Целительница заинтересованно обернулась.

— А как у тебя — можно?

— Можно, но не нужно. Это, так сказать, воинское отличие. Девушке не пойдёт. А вообще-то я пошутил. Из меня цирюльник — аховый. Куда проще защитить право на последующую воинскую ступень, чем научиться переплетать волосы в соответствии с новым званием. Так что осиль причёску сама. А ещё лучше — оставь распущенными. Красиво.

— Ага, красиво. А удобно-то как — просто слов нет. Особенно на лошади, верхом, да по лесам. Может ещё и платье нацепить, с декольте по пояс? — девушка перехватила волосы лентой, назло дроу изобразив нечто напоминающее его косу. Правда, весьма отдаленно.

Кристарн, насмешливо наблюдавший за её стараниями, внезапно насторожился. Девушка явно думала о нём. И в эмоциях почудились жгучий интерес, переплетённый сомнениями, словно она что-то придумала, но не решалась уточнить и… жалость, сочувствие? Что за ерунда?

— Что, я за ночь так сильно изменился? Изучаешь, будто впервые видишь.

Аталь опустила глаза, и он без всякого Дара понял — соврёт.

— Любуюсь твоей неземной красотой. Но не сильно — жажда мешает. Вот сейчас закажу себе ведро кофе и утоплюсь.

— Хороший план. Из тебя получится симпатичный зомби, ведь кто-то же должен доставить нас к Оракулу.

Легко поймав пролетавшую мимо расчёску, он предложил пойти позавтракать, объявив, что их спутники уже давно внизу. Терпеливо ждут, делая ставки на время её появления, состояние и способность к самостоятельному передвижению.

Аталь нехотя кивнула — мысль о завтраке разбудила в желудке противоречивые чувства голода и тошноты — сложила немногочисленные вещи и побрела следом за тёмным. Кристарн ненавязчиво перехватил её сумку, но девушка решительно остановилась, мягко положив руку ему на плечо.

— Я немногое помню со вчерашнего вечера, но даже за то, что умудрилось остаться в памяти — стыдно. Поэтому не жажду услышать подробности. Прости, пожалуйста, не знаю, что на меня нашло…

Зелёные глаза серьёзно и выжидающе смотрели на неё.

— И ещё одно. Хочу, чтоб ты знал — я считаю, что мне очень повезло познакомиться с тобой. И от всей души желаю, чтобы мы смогли стать друзьями. Спасибо, что не позволил преступить грань, за которой эта дружба оборвалась бы, так и не начавшись. И если (не приведите боги!) подобное повторится — оправляй меня сразу к водяному, демонам, коням, королям и иди со спокойной душой спать, хорошо? — она неловко попыталась перевести извинение в шутку и, наконец, подняла глаза.

Спокойное, абсолютно непроницаемое лицо тёмного не выдавало никаких эмоций хозяина, и девушке вдруг стало не по себе, словно обидела или сказала откровенную глупость. Но Кристарн только кивнул и быстро скользнул к двери.

Бесшумно выдохнув, Аталь сделала пару шагов в том же направлении, искренне мечтая до конца дня-позорища лицезреть исключительно эльфийские спины. Но дроу резко остановился, с силой захлопнул многострадальную дверь и неуловимым движением прижал к стене опешившую девушку.

— Нет, не хорошо, mi`ralli, — теплые ладони крепко сжали плечи, а пальцы ласково очертили ключицы, видневшиеся в вырезе рубашки. Зеленые глаза оказались в опасной близости, завораживая и лишая возможности не то что воспротивиться, а и подумать.

Он не сделал даже попытки поцеловать.

Просто смотрел, обводя взглядом каждую черточку её лица. По миллиметру. Медленно и так многообещающе, что по телу словно пробежался теплый огонек, зажигая кожу под его взглядом и невидимыми, но такими осязаемыми прикосновениями.

Она сама поцеловала его. Не раздумывая и не тая вихря охвативших её желаний. И он ответил. Искренне и жарко. И от этого жара пеплом рассыпались карточным домиком все «правильные» намерения и мысли, выстраиваемые целое утро. Аталь даже застонала от досады, когда он неожиданно прервал поцелуй. И тут же опомнилась, испуганно прижав вмиг заледеневшие пальцы к пылающим губам.

— Вот поэтому мы никогда не сможем быть только друзьями, mi`ralli. И ты прекрасно об этом знаешь, не так ли? И если ты ещё раз подобным образом мне напомнишь о супружеском долге — ни водяные, ни короли с конями тебе не засветят. И не надейся. Потому что я больше не буду ни милым, ни хорошим. И что-то мне подсказывает, что тебе это понравится. Так что жалеть не о чём. Да, извиняться — тоже не стоит.

Тёплое дыхание, чувственно коснувшееся вмиг вспыхнувшего ушка, мягкий шелковый голос с чуть заметной хрипотцой, и реакция собственного предателя-организма убедили девушку в сказанном лучше всяких слов. Ещё бы — какая тут дружба, если только на звук его голоса хочется реагировать, как кошке во время весенней оттепели. В смысле — выключить мозги и орать дурным голосом. Ну уж нет!

Закрыла глаза, с силой зажмурившись, и по-детски пожелала вернуться во вчерашний день. Ну, или хотя бы, в сегодняшнее утро — лучше пережить заново все прелести похмелья, чем смотреть в омут этих зеленых глаз, темнеющих с каждым мигом как вода при погружении на глубину.

Может это гипноз? Ментальное подчинение? Эльфийская магия обольщения? В голове привычно завертелись шестеренки, подкидывая и отбрасывая версии, пытаясь оправдать непутевую хозяйку и найти логическое объяснение нелогическому поведению.

И вдруг почувствовала, что её никто уже не удерживает. Крис устал присутствовать при рождении умного ответа на свою гениальную сентенцию и нагло испарился, слетев вниз по лестнице рассерженной черной молнией.

Пытаясь отделаться от противоречивого роя мыслей, Аталь последовала за ним (пусть и не так стремительно, зато и не настолько аккуратно и по стеночке, как вчера!), со вздохом присела за столик под лукавым взглядом Эшэри и громогласным пожеланием доброго утра от Тебара. Витаррэль сочувственно поглядел на подругу и шепотом предложил помочь.

Поколебавшись немного, но, решив, что маслом кашу не испортишь, девушка согласилась, утаив о своих собственных лекарских потугах. В конце концов, она-то применяла человеческую магию, авось не подерутся с эльфийской. Как-то ведь нужно приходить в чувство, а то в таком состоянии одна мысль о поездке на лошади вызывала непроизвольное озеленение лица.

Одно прикосновение прохладной ладони друга — и Аталь снова почувствовала себя человеком. По телу пробежали мурашки, словно она окунулась в ледяную прорубь и вынырнула звеняще-трезвой, бодрой и способной поставить рекорд по забегу к тёплой избе.

Выпив обещанное ведро кофе (ну не ведро, но кружку, по форме очень его напоминающую), девушка повеселела и даже почувствовала интерес к предложенному завтраку. Поедая ужасно вкусные сырники, она невольно припоминала вчерашний вечер, пытаясь откопать в неожиданно ставших послушными мыслях хоть одно воспоминание, за которое можно было бы не краснеть. Сырники закончились, а ничего подходящего так и не откопалось.

Приуныв, девушка быстро нашла оправдание, здраво рассудив, что виноваты во всём мужчины. А в частности — наглые эльфы, которые бесцеремонно попёрлись в лес, бросив её с хорошей компанией, печальными думами и сногсшибательной (в прямом смысле) дриадской настойкой.

Эта оправдательная речь под видом обвинительной была предоставлена всем интересующимся её здравием и сопровождалась заключительным объявлением, что сегодня в лес они поедут вместе. Немного ошарашенные таким напором, эльфы не возражали. Даже Кристарн промолчал. Или просто не удосужился выслушать её речь, витая в своих тёмноэльфийских мудрых думах. Тем хуже. Аталь одним глотком допила остывший кофе и первой поднялась с лавки.

* * *

Уже через полчаса всадники выезжали через городские ворота. На поступившее предложение разделиться Крис только пожал плечами, объяснив, где именно они набрели на странное болото. Аталь выразила горячее желание увидеть всё собственными глазами. Витарр поддержал, не отходя от подруги не на шаг, и давая понять, что без неё с места не двинется. Кристарн кивнул Тебару на противоположную дорогу, оставляя Аталь и Витарра на попечительство Эшэри. Старательно проигнорировав недоумённый взгляд последнего, приказал поторопиться, так как закат он планировал встретить уже в дриадском лесу.

Тень подозрительно глянула в спины удаляющейся троицы и вопросила хозяина, куда это он послал их человечку. Хозяин ответил непонятно и ругательно. Тень, крепко упёршись копытами, вросла в землю, пояснив, что таким тоном он может разговаривать с всякими лошадьми. И, если её приравнивают к обычным конягам, то пусть любимый хозяин не обижается, когда она будет вести себя соответствующе. Кристарн виновато погладил её серебристую гриву, признав, что сегодня его способности находить взаимопонимание с женским полом явно не на высоте. Тень согласно фыркнула и милостиво продолжила путь.

— Крис, а чего мы все вместе не поехали? — поинтересовался Тебар, поравняв свою лошадь с Тенью. Он чувствовал себя ужасно неуютно, разлучившись с Эшэри.

— Так больше шансов наткнуться на нечто необычное.

— А как же болото? Ты не думаешь, что дело в нём?

Кристарн покачал головой.

— Ничего там нет. В нём только прячут тела. Да и вообще, ты не находишь, что вся история какая-то странная? Вампир какой-то непонятный, нежить неуловимая, маги, ничего не видящие?

— Крис, а оно нам надо?

— Честно? Сам не знаю. В человеческом королевстве явно завёлся сильный маг (или того хуже — группа магов), вовсю использующий магию Тьмы, проводя обряды на крови. Мне это не нравится. Как и то, что куда мы не пойдём — везде встречаем последствия бурной тёмной деятельности.

Где столица, а где Лесоград, ты хорошо себе представляешь? Что же тогда творится в остальных городах? И не станет ли это угрозой для Тёмной Долины? Ведь люди считают магию Тьмы не только ужасной, богомерзкой и кровавой, а ещё и исключительно — нашей. Ты понимаешь, во что это может вылиться?

Тебар пожал плечами и промолчал. Его совершенно не трогали загадочные человеческие домыслы, но если друг считает нужным разобраться — почему бы нет?

Тем временем, Эшэри, Витаррэль и Аталь разыскивали дорогу к болоту. Витарр придержал свою лошадь и подмигнул подруге. Тёмный сделал вид, что не заметил маневра и тактично поехал вперёди.

— Что случилось? — недоумённо вопросила девушка.

— Да ничего. Хочу просто поговорить с тобой. А то в последнее время ты меня словно избегаешь.

Девушка тут же раскаялась. Огромные глаза друга были так печальны, что хотелось побыстрей сказать хоть что-нибудь утешительное.

— Витарр, не выдумывай. Просто столько всего нового… Я ведь тёмных эльфов впервые вижу. Интересно же!

— Ага, а светлые тебе уже по боку, да? — обиженно буркнул Витаррэль.

Аталь весело рассмеялась. Эшэри недовольно обернулся, призывая уменьшить позитив в их дружных рядах, а то уж больно громкая выходит разведка.

— Конечно! Едем с тобой рядышком, значит — по боку! Ты знаешь, я до сих пор удивлена, что Артисерэль так легко тебя отпустил. Чем это ты отличился?

— Честно? Думаю, он решил, что дроу меня перевоспитают, — с хитрющей улыбкой, показывающей, что вряд ли эта надежда претвориться в жизнь, ответил светлый. — К тому же, лучше охраны чем тёмные просто не существует.

Девушка понятливо кивнула. И тут же улыбнулась сама себе, озарённая гениальной идеей. Вот же он — её шанс потихоньку узнать хоть что-то из интересующего!

— А ты хорошо знаком с Кристарном? — небрежно спросила она, постаравшись поумерить своё любопытство и не высказать его досрочно.

— Хорошо знакома с Кристарном только его сестра. А все остальные, вот как ты — немножко, по-разному и ничего конкретного, — фыркнул Витарр.

— Чего так? Я бы не сказала, что он особо скрытен…

— Аталь, тебе сколько годиков? Ладно, можешь не отвечать. Он с тобой будет играть в искренность и открытость, пока ему это нужно. Ты замечала, чтобы он ещё хоть с кем-нибудь подолгу разговаривал? Вот то-то и оно. Так что сама думай — чего ему от тебя надобно.

— Хорошо, папочка, я буду очень осторожна с незнакомыми тёмными дяденьками — язвительно ответила девушка. — Кстати, а сколько ему годиков?

— На полсотни старше меня. Хотя маг из него — так себе, — с лёгкой ноткой превосходства заметил Витаррэль.

— Да ты что? И его одного, такого маленького, уже выпускают из Долины?

— Прошу заметить, что не одного, а с телохранителями. Но если серьёзно, вообще-то он считается лучшим воином у тёмных, — терпеливо пропустил насмешку эльф. — И у дроу, чтоб ты знала, совершеннолетие наступает вдвое раньше, чем у нас. Я с Кристарном познакомился в Светлой Долине. После того, как дроу вышли на поверхность, он и ещё несколько тёмных жили у нас. Правда, недолго.

— Искали родственников?

— Учились магии. Ведь за столько лет войны, они позабывали все, что умели. Тёмная магия хороша на войне, но малопригодна в жизни.

— Почему?

— По кочану. Чему тебя только в вашей Школе магии только учили!

— Тёмная магия основана на призыве Тьмы, — не задумываясь, отбарабанила девушка. — Тьма — покровительствует воинам. Тёмные заклинания, в основном, призываются для победы над врагом и создания различных проклятий. Воинам Тьмы доступны: невидимость, ускорение, замедление, построение сложных щитов, мгновенная регенерация, вплоть до неуязвимости. На время боя, конечно.

Плата за покровительство, чаще всего, — души поверженных врагов. Но можно адаптировать силу тёмной магии и для других заклинаний, если признаешь Тьму и согласишься платить за её покровительство. Человеку стать адептом Тьмы — невозможно. Людям доступна только магия крови. Своей или жертвенной — так называемая некромантия. Запрещёна законом, наказание за использование — от нескольких лет на рудниках и полного лишения силы до смертной казни (в зависимости от сферы и последствий применения).

Лучшие из тёмных магов способны призывать потусторонние сущности, проводить ритуалы поднятия мёртвых, подавлять волю других существ. Но расплачиваться приходиться либо собственными жизненными силами, либо жертвами. Все зависит не только от уровня и мастерства мага, но ещё и от так называемого «благоволения» к нему Тьмы. Счастливчик, умудрившийся заслужить её расположение, становится Тёмным Повелителем или Повелительницей, получая в Дар и заключая в себе Источник Тьмы, что делает его практически всемогущим и бессмертным. А так же даёт способность использовать силу в огромных количествах и, так сказать, бесплатно — без вреда для себя, не прибегая к жертвоприношениям. По каким именно критериям оценивают «кандидатов», точный потенциал их могущества и возможные способности — не известны…

— Тебе никто не говорил, что заучивать наизусть учебники не обязательно? — ошарашено покосился на подругу эльф. — Но, в общих чертах — всё правильно. Вот и скажи, зачем нужны такие ценные умения, если ты не намерен ни с кем воевать? Как адаптировать заклинания к мирной жизни? Пользоваться ускорением для засевания полей? Поднимать дух умерших растений? Прикрывать защитой фрукты и овощи от вредителей?

Это всё равно, что мечом картошку чистить. Теоретически возможно, но проще в кожуре испечь. Вот тёмные и жили у нас, пытаясь освоить всё, что им может пригодиться в будущем. Магия ведь одна, и многие наши заклинания им тоже доступны. Им плохо даётся только исцеление и способность чувствовать природу, но при их регенерации и образе жизни — это не самые нужные умения.

— Понятно. Скажи, а это правда, что Кристарн был в том первом посольстве дроу, которое уничтожил король Реинир?

Нечеловечески прекрасные голубые глаза с неожиданным острым вниманием всмотрелись в изображавшее абсолютную беспечность лицо целительницы.

— Очень интересно, откуда ты это знаешь?

Девушка пожала плечами и как можно более равнодушно соврала, что от короля Анрэя. Но внутри всё перевернулось — по одному только взгляду Витарра она поняла, что это правда. Значит и сны её не дурацкие выверты подсознания, а вполне возможно, реальные видения прошлого.

— Отец никогда не рассказывал, что там произошло. Знаю только (да, конечно, подслушал!) что в живых остался один Кристарн, потерявший свой Дар и папа помогал его вернуть. Ваш Реинир умел каким-то образом отрезать от магии, а без силы Тьмы любой дроу — просто очень хороший воин. Но что там и как — лучше спросить у него самого.

Аталь закатила глаза и постучала по голове, выражая своё мнение, по поводу гениальности подобной идеи.

— А не подслушал ли ты, случайно, ещё одну вещь, — подозрительно глядя на спину Эшэри, она понизила голос до еле слышного шелеста. — Правда, что Реинир убил возлюбленную Кристарна?

— Это тебе тоже король сказал? — взгляд Витарра стал неуютно пронзителен, и девушка с досадой пожалела, что начала этот разговор. — Когда погибло посольство тёмных, твой Анрэй сидел в Школе магии, и таких подробностей знать не мог. А очевидцев Кристарн в живых бы не оставил.

Так что, или ты немедленно говоришь, откуда всё это узнала, или считай, что я тебе больше не друг. И хватит врать — забыла, что я тебя чувствую так же, как и ты меня? От последствий обмена Даром так просто не избавишься, милая.

Девушка просительно глянула на непреклонного эльфа, и сдалась.

— Я сон видела. Странный такой, как видение. Словно происходит всё на самом деле… а как только просыпаешься — понимаешь, что этого не может быть. А если и может — то уже было и, к счастью, не с тобой, — прошептала девушка, кратко пересказав, что ей снилось. — Витарр, что это может означать?

Эльф сочувственно пожал плечами, задумчиво теребя прядь светлых волос. И досадливо прикусил губу, отгоняя невозможную мысль.

— Вернёмся — спроси у отца. А ещё лучше — у самого Кристарна. А то, получается, что с ним говорить тебе неловко, а пообсуждать его прошлое направо и налево — ничего так, не смущает.

— Не бухти. Я же не сплетничаю с первым встречным, а вроде как с другом советуюсь! С другом, который умеет держать язык за зубами, не так ли?

— Так ли. Ничего никому не скажу, даю слово. Только… не нравится мне это, — Витарр мгновение колебался, но всё-таки решился озвучить свои подозрения. — Похожие видения бывают у эльфов после «слияния душ». Не кривись, сейчас объясню. К примеру, твоя любимая о чём-то переживает, но прямо не говорит. Ты это чувствуешь, а понять в чём причина — мозгов не хватает. Если дело действительно серьезное, и ты неотрывно думаешь о проблеме, может присниться такой вот сон-видение, который популярно объяснит, чего и кому не хватает для полного счастья. Но это, во-первых, бывает крайне редко, а во-вторых, в вашем случае — невозможно.

— Что так? Я, между прочим, со сновидениями дружу. В отличие от предвидений.

— А так, дружелюбная ты наша, что любимая Кристарна действительно погибла, а повторного «слияния души» просто быть не может. Вот и хотел тебя предупредить. Ты много времени проводишь с Крисом, и видно (по крайней мере, мне), что он тебе интересен. Да, он никогда не обидит женщину, защитит, беседой развлечёт, но ответить на любовь не сможет.

Аталь кивнула, мысленно обозвав себя нехорошим словом. А она пол-утра напрягала сражённые дриадской настойкой мозги, как бы помягче намекнуть зеленоглазому дроу, чтоб он, кроме как на дружбу, ни на что не рассчитывал! Не зря почудилось, что глупость говорит. Глупость и есть! Нашлась краса неписанная, вообразила себе невесть что.

Он же сам честно сказал — женщинам везде у них дорога, женщинам везде у них почёт. Значит, вся эта обходительность, нежность, тёплое внимание и забота — обычное дело. Это не лично ей, распрекрасной, так редкостно повезло, а просто рядом не было других девушек для сравнения, а то всем бы ручки целовали и сказками на ночь развлекали. Хотя, остальные тёмные в таком возвышенно-внимательном отношении к ней, вроде как, замечены не были? Впрочем, может у них каждый раз жеребьёвка — у кого нервы покрепче, тот и развлекает бабу повреднее. И в этот раз не повезло Кристарну…

Упоённо занимаясь самокопанием, она не обратила внимания на подозрительно затянувшееся молчание спутников. Они уверенно продвигались вперёд, и Аталь, потянув носом воздух, почувствовала, что впереди скоро покажется искомое болото. Обернувшись к Витарру, она замолкла на полуслове — светлый эльф, не моргая, вперился остекленевшими глазами в невидимую ей точку. Словно спал на ходу.

Толкнув друга в плечо и пощёлкав перед лицом пальцами, она, недолго думая, одарила светлого заклинанием пробуждения. Но ничего не произошло. Попытавшись пришпорить Звёздочку, чтобы догнать игнорирующего её оклики Эшэри, с удивлением обнаружила, что лошадь тоже движется, словно в каком-то трансе, осторожно огибая препятствия, и абсолютно не реагируя на понукания хозяйки, словно точно знала дорогу. Аталь лихорадочно перебирала заклинания, пытаясь вернуть своих спутников в мир реальный, но все они были слабее «пробуждения» и видимого эффекта не оказали.

Лес незаметно перешёл в болото, под ногами начало подозрительно чавкать, а путники уверенно и самостоятельно топали прямиком в трясину. Девушка поняла, что тянуть дальше некуда, нужно действовать. Хоть как-то.

Сосредоточившись, она создала уже привычное до автоматизма заклинание защитной сферы, постаравшись растянуть её на Эшэри и Витарра. Первое творение лопнуло, не достав до тёмного. Аталь спешно повторила, добавив силы, и с облегчением увидела, как остановилась лошадь дроу, наткнувшись на невидимую преграду. А вслед за ней и остальные, выстроившись в рядок у границы щита.

— Ну что ж, теперь будем ждать. Или нас сожрёт местный вампир, или спасут доблестные воины дроу. Не очень оптимистично, но в мою бедную похмельную голову ничего умнее не приходит, — с досадой вздохнула девушка, повернувшись к спящим спутникам. — Вы не возражаете? Я почему-то так и думала. Молчание, как известно, знак согласия…

* * *

Кристарн вздрогнул, резко мотнул головой, прислушиваясь к чему-то, и поднял ладонь. Тебар мгновенно заткнулся, повторяя поисковый жест друга. Ничего опасного вокруг не обнаружилось.

— Что такое? Что ты заметил?

Крис прислушался к своим ощущениям, но его сбивала с толку острая тревога Тебара.

— Ты можешь связаться с Эшэри? — отрывисто спросил тёмный, пытаясь почувствовать эльфов или Аталь. Ничего не получалось, словно они сквозь землю провалились.

— Не могу. Такое чувство, будто он… спит, — неуверенно ответил Тебар.

Кристарн скрипнул зубами, резко разворачивая Тень.

— Найди их, моя хорошая, пожалуйста!

Тень понятливо фыркнула и помчалась по едва заметной тропе.

* * *

Эшэри снилась Ночная Песнь — подземный город тёмных. Их крепость, защита и дом родной. И последнее сражение — яростная атака драуков, понимающих, что возвращаться им некуда, что они всё-равно уже погибли без покровительства Ллот. Последнее усилие чудовищ, движимых только одним желанием — отомстить напоследок, умереть, прихватив с собой за Грань как можно больше ненавистных тёмных, так долго им сопротивляющихся.

Мужчины, собравшиеся на защитной линии города, с трудом сдерживали мощные атаки обезумевшего противника, потерявшего не только осторожность, а чувство самосохранения. Но отступать было некуда. Оставалось только одно — отбиваться, не жалея сил, и отчаянно надеяться, что эта битва — действительно последняя. И для погибших, и для выживших.

— Этого не может быть, — потрясённо шептал тёмный, заново переживая ужас и надежду тех дней.

Вдруг перед Эшэри, словно соткавшись из воздуха, возник огромный драук, замахнувшийся мечом, а по плечу кто-то хлопнул, ловя не долетевшую к цели стрелу.

— Эш, не спи! Тебе левого, мне правого!

Эшэри, привычно призывая Тьму, согласно кивнул, поднимая щиты…

* * *

Аталь начала подозревать, что надолго её не хватит. Сферу защиты — самое надёжное заклинание своего арсенала — она могла держать непрерывно довольно долго. Но только для себя одной — шестерых существ закрывать было сложно. Но больше всего злило абсолютное непонимание происходящего.

Путники и лошади нагло спали с открытыми глазами, не реагируя ни на какие магические и физические потуги девушки их разбудить. То, что чары были сонными — сомнения не вызывало. А вот то, что они никак не хотели развеиваться — начинало пугать.

Глянув на солнце, надёжно сияющее в зените, Аталь слегка истерично рассмеялась. Ну что за ерунда происходит, да ещё и среди бела дня? Хоть бы уже главный злодей соизволил появиться, объяснить свои коварные намерения и посветить в кровожадные планы!

Только она об этом подумала, как посреди их надёжного убежища заклубился тёмный дым. И через мгновение рассеялся, оставив после себя огромное страшное существо. Светящиеся жёлтые глаза на весьма привлекательном мужском лице, глянцевая антрацитовая кожа, мощный мускулистый торс и… восемь огромных паучьих лап, заменяющих нижние конечности.

В руках существо держало парные клинки, схожие на оружие дроу, которое девушке так и не разрешили толком рассмотреть, и улыбалось страшной, мёртвой улыбкой. Аталь судорожно вздохнула, решая — хлопнуться ли в обморок и пусть жрёт так или попытаться продать свою жизнь подороже. Но страшилище, не обратив на неё ни малейшего внимания, замахнулся на спокойно спящего Эшэри.

Девушка не успела даже вскрикнуть, предупредить, позабыв, что дроу, собственно говоря, маленько не в себе. Но тут же в руках воина тёмной тенью блеснул клинок, принимая удар страшилища. Аталь, бессильно выругавшись, зачарованно глядела на сражение, не замечая, как за пределами сферы сгущается полупрозрачный белесый туман…

* * *

Витарр любил поспать. Во снах он был всемогущ, а мир вокруг — прекрасен и совершенен. Молодой эльф был светел душой, и сны у него были соответствующие — добрые, немного наивные, но безумно красочные и интересные.

Во снах он помогал людям, спасал прекрасных девушек, исцелял детишек, выращивал волшебные цветы и (безо всякого обучения, разумеется!) придумывал могущественные заклятия. Словом, был героем. Очень-очень добрым и справедливым. И лишь один поступок, совершённый в жизни, не давал покоя и во сне, напоминая, что даже самый добрый и справедливый может совершить подлость. Или как по-другому можно назвать предательство друга?

* * *

Эшэри был хорошим магом. Куда лучше, чем воином. Поэтому после первой же серии ударов, он отчётливо осознал, что это всё уже когда-то было. Он уже стоял на этой улице, ведущей — он точно помнил — к тупику. И этот огромный драук, явно не последний из воинов Ллот, уже когда-то превосходил его в воинском мастерстве.

От участи быть зарубленным на месте дроу спасала только мощная защита, да дарованная Тьмой скорость. Но долго так продолжаться не могло, и финал схватки был легко предсказуем. Тёмный уже получил несколько глубоких ран, и хотя самые опасные из них закрывались, регенерируя, остальные активно кровоточили, лишая сил и замедляя движения. Злость на предательскую слабость в ногах придала сил. Эшэри отпрыгнул назад, и тут же холодным душем снизошло озарение. Вот уже и тупик, но он не станет местом его последнего пристанища. Сейчас выпрыгнет вон из того дома молоденький воин, совсем ещё мальчишка, и встанет навстречу драуку, прикрывая израненного мага. И прокричит ему:

— Беги к нашим. Подлечись — и на стены, они вот-вот рухнут!

Не дожидаясь ответа, тёмным вихрем обовьется вокруг чудовища, и его клинки запоют смертоносную песнь. Эшэри побежит, радуясь передышке, и уже скрываясь в Доме Звёздной Ночи — самом безопасном и защищённом здании в подземелье — увидит, как мальчишка падает, сокрушив драука и сам задетый ядовитым жалом…

Это воспоминание вспышкой молнии пронеслось в голове дроу и тут же погасло. Некогда было обдумывать, нужно сражаться, уклоняться от вездесущих клинков врага, и быстро соображать, чего ещё полезного можно выжать из оставшихся крох силы, растраченной в бою…

* * *

Аталь впервые чувствовала себя настолько бессильной. Происходящее напоминало дурной сон. Или полный бред. Но никак не могло быть реальностью.

Заклинания исцеления уверенно опустошали резерв, но совершенно не действовали на истекающего кровью Эшэри. Его противник остался абсолютно равнодушен как к магии, так и метательному ножу, который пролетел просто через него, словно сквозь бесплотную иллюзию. Но подойти поближе, чтобы убедиться в материальности чудовища, желания не возникало.

Более того, вокруг Витарра заклубился такой же дым, и материализовалась… сама Аталь. Ошеломленная девушка, опустив руки, тупо пялилась на копию себя любимой, пытаясь отыскать в своей голове хоть одну здравую мысль по поводу происходящего.

Новоприбывшая подозрительно знакомым движением вздёрнула подбородок и презрительно зашипела в сторону Витаррэля:

— Это ты во всём виноват! Не совал бы свой любопытный нос в мои дела, я бы уже давно была счастлива, а не шаталась по лесам с кучкой придурочных эльфов! Меня ждал король и спокойная жизнь во дворце. А ты… ты всё испортил!

— Кто ж знал, что так получится? — голос Витарра прозвучал виновато, и совсем по-ребячьи. — Я, правда, не думал, что вмешается Крис и потащит тебя за собой!

— Не думал он. Конечно, не думал! Это ж тяжкий труд — мозгами шевелить. Тебя ж только на пакости хватает! И не надейся, что всё забуду и прощу! Я ещё время, потерянное по твоей милости в Долине, припомню! Из-за кого, по-твоему, я три года проспала? Кто так коряво и не подготовлено провёл обряд? Почему я на свадьбе любимого, как дура, стояла с гостями, а не под руку с ним? Кто виноват? Опять, не подумал?

— Минуточку, а здесь-то он каким боком? — Аталь возмутилась, даже забыв, что ещё мгновение назад искренне считала всё происходящее просто бредовым сном.

— Это уже переходит всякие границы! — воскликнула она, дотрагиваясь до своей копии. Копия никак не отреагировала, пропуская руку девушки сквозь себя.

Значит, всё-таки, иллюзия, морок или материализовавшееся видение. Но, во-первых, эльфы ничего подобного вроде как не видят, а во-вторых — развеиваться оно категорически не желало. И каким образом второй «глюк» мог наносить очень даже материальные ранения тёмному?

— Я схожу с ума. У меня обширные красочные галлюцинации и наглядное раздвоение личности. Уникальное сочетание — два в одном. Или это вторая волна похмелья внезапно подкралась и так коварно накрыла? — подытожила нерадостные наблюдения Аталь и тут заметила странное движение за пределами защитной сферы.

Быстро обернувшись, она заметила неопределённой формы нечто, сложно поддающееся определению. Странное существо, прикипев провалами глаз на бесформенной белесой морде к происходящему внутри сферы, неприятно напомнило девушке дворцового тёмного призрака. Не очертаниями, а схожей способностью крепнуть с каждым мигом, всё больше проявляясь, словно происходящее в защитном круге добавляло ему сил.

Аталь попыталась собрать воедино обрывки мыслей, припомнив краткую консультацию Криса по поводу призрачных сущностей. И, наконец, её осенило!

— Оно же питается их… снами!

Сконцентрировавшись, целительница сотворила самое мощное из известных ей заклинаний дематериализации. Мгновение подумав, вплела ещё одно, убирающее последствия их деятельности в реальности. По задумке творца, видения должны были рассеяться вслед за сущностью, а эльфы — проснуться.

Щит послушно исчез, покорный воле хозяйки. Заклинание полетело навстречу мрачно горящим глазам, мигом опустошив резерв Аталь практически до нуля. Может поэтому и подействовало только наполовину. То есть сущность, не ожидавшая от своих жертв такой ликвидаторской подлости, покорно развеялась, даже не матюгнувшись напоследок. За ней растаяло призрачное болото, снова став обычным лесом…

А вот эльфы продолжали заниматься ерундой. Тёмный — героически отбивался от страшилища, а светлый не менее вдохновенно каялся перед подругой.

Девушка тоскливо окинула взглядом обозримое далеко, но мчащихся на выручку прекрасных эльфов (ну, или каких-нибудь принцев) не обнаружила. Оценив остаток силы, и махнув рукой на последствия, Аталь прикрыла глаза и медленно произнесла заклинание.

«Войти-в-твой-сон» было энергоёмким, сложным и малоизвестным. Оно использовалось для лечения сумасшедших и было приравнено к запретным, несмотря на всю свою эффективность. Действительно, исцеление во сне давало великолепные результаты, с врачебной точки зрения, но иногда видения были настолько материальны, что после них лечить приходилось уже самих целителей.

Впрочем, Аталь, кроме перерасхода силы, на этот раз ничем не рисковала. Точно зная о сути видений Витарра, девушка имела все основания полагать, что попросту станет на место своего двойника, проникнув в сон друга. Так и получилось. И на очередное «прости-я-больше-так-не-буду», Аталь от души отвесила другу долгожданный подзатыльник и строгим тоном вопросила:

— Рехнулся? Да всё, что со мной случилось — это мои проблемы, моя жизнь и моя судьба. Я ни на что не жалуюсь. У многих всё гораздо хуже, и ничего — живут как-то. И я проживу. У меня всё ещё впереди. Я на тебя зла не держу. Даже наоборот — искренне благодарна. Как бы я ещё стала счастливой обладательницей уникальной силы и надёжного друга, который думает обо мне всякую чушь? В общем, хватит искать виноватого, лучше помоги мне!

— Правда, не сердишься? — недоверчиво переспросил Витаррэль, удивлённый столь внезапной переменой в сюжетной линии сна.

— Правда-правда! — уверенно подтвердила целительница.

— И за подкинутую принцессе идею с твоей свадьбой тоже? — с надеждой произнёс эльф.

Аталь почувствовала, что истерика её призрачной копии сейчас кое-кому покажется детским лепетом. Поспешно сделала глубокий вдох-выдох, терпеливо досчитала до десяти, а потом обратно. Два раза. И спокойно продолжила:

— А скажи-ка мне, милый ребёнок, чего ты этим гениальным ходом собирался добиться?

Витарр сверкнул глазами, обидевшись на «ребёнка», но вместо напоминания о количестве лет, прожитых каждым из них, виновато признал:

— Хотел помочь. Я же видел, как тебе больно, что Анрэй женится на другой. И подумал — пусть он почувствует то же самое, поймёт, какая ты замечательная, осознает, кого потерял. Я поговорил с Викторией и предложил ей в качестве свадебного подарка попросить у короля твоей руки для кого-либо из эльфов. Она и согласилась, ведь это был реальный шанс навсегда избавиться от соперницы…

— А в мужья ты себя прочил, что ли? — чувствуя, что сейчас зашипит не хуже вымышленного видения, проговорила Аталь, собирая в кулак всё своё терпение.

— Ну да! — простодушно признал Витарр. — Я всё продумал. Папа и охрана — женаты, остаюсь только я. Отец дал бы разрешение, уверен. Но я как-то не взял в расчёт тёмных, а уж предположить, что один из дроу женится на впервые увиденной человеческой девушке… Прости меня, пожалуйста, я больше так не буду!

— Больше и не надо, — поспешно оборвала его Аталь. — Ладно, живи. Только пообещай мне… Нет, поклянись, что в следующий раз, прежде чем так активно строить моё счастливое будущее, поинтересуешься и моим мнением, хорошо?

Витаррэль с готовностью протянул ладонь под солнечный свет и дал слово.

Аталь удовлетворенно кивнула в ответ и громко объявила:

— Кстати, это всё сон. Жаль будет покидать твой познавательный кошмар, тем более что у меня здесь главная роль, но пора бы уже и на выход.

— Сон?

— Сон, сон. Сейчас вернусь в реальную жизнь и стукну тебя чем-нибудь потяжелее. Так что жди, не выдумывай больше никаких истеричек и, будь так любезен, проснись, наконец! Мне очень нужна твоя помощь!

Раздав ценные указания, Аталь подмигнула другу и исчезла. Получив обещанный тычок, Витаррэль послушно проснулся и ошарашено захлопал ресницами, рассматривая страшилище из видений Эшэри.

— Вовремя ты очнулся. У меня не осталось уже ни капли силы, — голос Аталь зазвучал непривычно хрипло.

— Витарр бегло осмотрел подругу и дотронулся до её руки исцеляющим жестом.

— Что мы можем сделать? Чем помочь? — взволнованно спросил он девушку, отмечая, что её глаза постепенно теряют лихорадочный блеск, а щеки — мертвенную бледность.

— Не знаю. Но войти в его сон точно не смогу. Мы практически не общались, он ведь такой молчаливый. А для этого заклинания нужны определённые знания, которых у меня о нём нет.

— Но оно же убьёт Эшэри! — с отчаянием воскликнул Витарр, на практике уяснив, что целительные заклинания на раненого дроу не действуют. — А это что такое?

Аталь очнулась от раздумий и с удивлением увидела ещё один клуб дыма, который, рассеявшись, явил зрителям сосредоточенного, слегка чумазого тёмного эльфа. Новоприбывший резво замахал клинками и прокричал обессиленному Эшэри:

— Беги к нашим. Подлечись — и на стены, они вот-вот рухнут!

Эшэри благодарно кивнул, бросился бежать, но тут же остановился, как вкопанный. Помедлив мгновение, развернулся и сотворил защиту для воина. Было видно, что держать заклинание, да ещё и на расстоянии, ему очень тяжело. Силы катастрофически не хватало, поэтому он сделал единственно возможное — подошёл ближе. А вскоре — ещё ближе и ещё. Когда последние крохи силы растаяли вместе со щитом, Эшэри был уже прямо за спиной воина.

Ему удалось точно определить момент, когда драук решит воспользоваться жалом. И, схватив мальчишку за плечо, отчаянно дёрнуть в сторону, успевая убрать из-под удара. Спасённый воин взвился в воздухе, мощным ударом разрубая чудовище пополам…

И в то же мгновение всё пропало. И тело драука, и его победитель растаяли бесследно. Только Эшэри, неуверенно покачнувшись, стал медленно и неловко заваливаться на бок. А где-то за их спинами раздался радостный вопль:

— Вон они! Крис, поворачивай, я их вижу!

Аталь узнала голос Тебара, но оборачиваться и радостно махать руками времени не было.

— Витарр, быстрее! Держи его!

Эльф успел подхватить Эшэри, не дав тому упасть. Осторожно уложил на землю и провёл руками от макушки до пяток.

— Ну что? — нетерпеливо спросила целительница. Силы, щедро влитой в неё эльфом, было достаточно для оживления перенапрягшегося мага, но катастрофически мало для новых лекарских подвигов.

Подоспели Кристарн с Тебаром. Слетев с лошадей прежде, чем те успели остановиться, тёмные бросились на помощь. Аталь сбивчиво объясняла, что произошло, искренне надеясь, что её не сочтут сумасшедшей. Хотя, судя по округлившимся глазам Тебара, шансов доказать собственную адекватность было маловато. Сделав глубокий вдох, чтобы скрыть неуместное раздражение, она повернулась к Кристарну. И наткнулась на внимательный взгляд, без тени насмешки или недоверия.

— Успокойся, не части, я тебе верю, — мягко сказал он и перевёл взор на светлого. — Витарр, что скажешь?

Светлый эльф потёр ладони и виновато пожал плечами.

— Он отравлен. По-настоящему. Яд сильный, вызывает паралич и скорую смерть, если его немедленно не вывести из организма полностью. Раны опасности не представляют, но он уже не способен регенерировать, — в огромных миндалевидных глазах что-то подозрительно заблестело. — Я могу подержать его ещё немного. Но мне не дано Общее Исцеление, а частичное тут не поможет.

Кристарн вопросительно глянул на Аталь.

— Для такого заклинания у меня может не хватить силы. Могу только попробовать, но ничего не обещаю — устало потерла виски девушка. О последствиях своего героического решения думать не хотелось, но красочно представлялось.

— У тебя получается Общее Исцеление? — глаза эльфа стали ещё огромнее, хотя казалось, что дальше просто некуда.

— Пока только один раз.

— Нет, ну что за несправедливость! Я ж тебя старше насколько, и вообще…

— Хватит. Потом пострадаешь над своей нелегкой судьбой! — резко оборвал Кристарн праведный гнев светлого эльфа. — Не отвлекайся, держи Эшэри. Тебар, смотри в оба, а то мало ли какая дрянь здесь ещё водится. Mi`ralli, возьмёшь мою силу — некогда заниматься передачей. Давай сюда руку.

Тёмный укоризненно посмотрел на тонкие дрожащие пальцы и крепко сжал их обеими ладонями, добавив уже помягче:

— Не волнуйся, я не кусаюсь. Временно. Будешь творить заклинание — просто потяни силу из меня.

— Я не умею так. Ни просто, ни сложно…

— Придётся научиться. У тебя всё получится. Посмотри на меня!

Девушка послушно подняла глаза, полные растерянности и сомнений. Легко говорить — получится! Упадок силы резко отразился не только на самочувствии, но и на решительности. Она вообще сомневалась, что сможет вспомнить, как именно ей удалось Исцеление. Заклинание хранилось в голове отдельными, несвязными отрывками. Как в заученной до автоматизма музыкальной пьесе — стоит только задуматься, что там за ноты, как ещё недавно послушные пальцы застынут, позабыв про клавиши. Да и чужой силой она никогда не управляла…

— Mi`ralli, — зелёные глаза засияли, развеивая туманный морок накатившей усталости. И Аталь почувствовала, как вся её неуверенность растворяется бесследно. И вдруг подумалось, что нет надёжней и спокойней места, чем в этих руках, под взглядом этих глаз, а может…

Но Кристарн слегка встряхнул её за плечи, и мысль, не успев оформиться в нечто законченное, немедленно ускользнула.

— Вижу, ты устала. Но нужно помочь Эшэри. Ты же так любишь спасать всё и всех! Я знаю, что ты справишься. Не бойся. Я помогу.

— Уверен он! Мне б твою уверенность! — проворчала Аталь, и вдруг почувствовала, что она действительно знает что делать. Перехватив поудобней руку Кристарна, сосредоточенно кивнула Витарру и положила вторую ладонь на левую сторону груди умирающего. Прислушалась к тихому, неровному биению сердца, и закрыла глаза, сливаясь воедино с этим стуком, добавляя силу и выравнивая ритм. Ощутила, как нагреваются ладони от уже знакомого жара. Краем сознания услышала, как резко, сквозь зубы, выдохнул Кристарн, но не обернулась, боясь упустить нужный момент.

Объяснить, чем предыдущее мгновение отличалось от последующего, она не смогла бы даже под страхом немедленной смерти. Но какое-то предчувствие в глубине души повелительно шепнуло: «Вот оно. Прямо сейчас. Давай!». И она резко нажала на место, где слышалось эхо сердцебиения, почувствовав, как жар становится нестерпимым, опаляя ладони изнутри… и тут же пропадает.

Чужое сердце, уже без посторонней помощи, снова забилось сильно и уверенно. Удостоверившись, что раны под чутким руководством светлого эльфа затягиваются прямо на глазах, девушка устало отстранилась, опёршись на Кристарна. Сильные руки бережно подхватили её и прижали к себе. Эшэри открыл глаза и быстро сел, с искренним недоумением уставившись на друзей:

— Что происходит?

Тебар доступно и очень ненормативно объяснил. Витаррэль покраснел. Кристарн облегчённо вздохнул. И только Аталь никак не отреагировала. Вяло подумав, что было бы неплохо перестать валяться в объятиях у всяких тёмных, красочно представила себя гордо уползающей от ошарашенного Кристарна и оставила эту идею на будущее.

— Как ты себя чувствуешь? — хрипло спросила она, оборачиваясь.

Тёмный был бледен но, в отличие от некоторых, весьма бодр и бессовестно красив.

— Лучше тебя, однозначно, — дроу ласково коснулся нежной щеки девушки. — Мы еле вас нашли. Какого…(нужное словосочетание, должным образом выражавшее его мнение по поводу ситуации, так и не подобралось). Как вы здесь оказались?

— Если ты намерен ругаться, давай потише, и вот на них. А я посплю, хорошо?

Кристарн внимательно посмотрел на девушку и решил оставить расспросы на потом.

— Извини. И — спасибо.

— Одно я теперь знаю точно: тот, кто придумал сказку про бессмертных эльфов, никогда с ними не путешествовал, — пробормотала Аталь уже в полусне, уронив голову на плечо тёмного.

Глава 6

В Лесоград они так и не вернулись. Определив по карте местонахождение, было решено двигаться дальше. Тем более что в погоне за нечистью они очутились совсем рядом с границей дриадского Леса. Перемыв все косточки невиданному (и неслыханному!) доселе болотному чудовищу, ни к чему путёвому так и не пришли. Кристарн ограничился отправкой Вестника лесоградскому наместнику с кратким описанием их незабываемой встречи с призрачной сущностью, выразив надежду, что на этом проблемы с проездом в их славный город закончатся.

Ближе к закату показалась Лесния. Граница выглядела впечатляюще — великолепные столетние дубы с переплетёнными ветвями хороводом окольцовывали бескрайние лесные просторы. Говорили, что простым смертным на территорию лесных духов попасть было непросто: пограничные дубы подхватывали нарушителей спокойствия и крепко пеленали молодыми побегами до прихода патруля.

А так как особым усердием стражи никогда леса не отличались, то можно было провисеть в неудобной позе от нескольких часов до пары дней, в зависимости от степени невезучести неосторожного путника. На магов, впрочем, деревья не покушались, мудро полагая, что их дешевле пропустить (и пусть дриады сами разбираются со своими гостями!), чем потерять парочку жизненно-нужных ветвей.

Лес с первого взгляда ошеломлял безупречной красотой дикой природы. Непуганая живность настолько резво и бесцеремонно носилась вокруг облюбованной путешественниками поляны, что Витаррэлю пришлось создать охранный круг, отпугивающий животных крупнее белок и ежей. Заводить близкое знакомство с каким-нибудь медведем не хотелось, как и объяснять потом дриадам причину его скоропостижной смерти.

Собственно говоря, развести костёр тоже было нечем. В идеальной красоте дриадского леса отсутствовали такие мелочи как сухие ветки, валяющиеся, где попало. А по уверению Кристарна, обламывать живые деревья было чревато последствиями. Пришлось ограничиться «подземным огнём», похвалив себя за прозорливость, лень и хозяйственность, позволившую запастись продуктами, не нуждающимися в готовке. Ужин прошел в атмосфере общей задумчивости и неразговорчивости.

И вскоре у импровизированного костра остался один Кристарн, отправив спать победителей невиданных чудо-юд. Глядя на золотисто-коричневые сполохи внутри сферы подземного огня, тёмный пытался сообразить, какое отношение имеет обряд, почувствованный им в королевском дворце, к защитному амулету на воротах Лесограда.

Ничего особо умного не придумывалось — в истории было слишком много пробелов, но загадка крепко засела в мозгах, лишая сна и заслуженного отдыха.

— Неужели чужое любопытство столь заразно? — Крис покосился на безмятежно спящую целительницу.

Решившись, он честно, беспристрастно и очень кратко изложил всё происходящее, сотворил Вестника и отправил Повелительнице. А что — пусть тоже голову поломает.

Бесшумно подошла Тень, нежно фыркнув в плечо, намекая, что было бы неплохо отпустить лошадку погулять. Кристарн ласково погладил любопытную морду и согласно кивнул. Тень, исчезая в ночной темноте, напоследок посоветовала хозяину прекратить маяться дурью и ложиться спать. Она, мол, если что, разбудит. Тёмный бросил взгляд на спящих товарищей и побрёл по тропинке — лучше уж последовать примеру собственной лошади, чем слушаться её указаний.

Крис всегда любил лесную ночь. Для него, как и для любого дроу, не существовало непроглядной тьмы. Тусклого света месяца было более чем достаточно, чтобы при желании рассмотреть каждую травинку. Впрочем, цветочки и листочки Кристарна не особо интересовали. Он слушал лес.

После звенящей тишины подземелий, ночная жизнь леса казалась наполненной негромкой музыки, волшебной и непривычной. Лёгкий шелест крон, негромкое поскрипывание ветвей, далекий крик какой-то ночной птицы…

Лес, отдыхая от дневных забот, тихо пел свою колыбельную. Тревожные мысли таяли сами по себе, проблемы становились какими-то мелкими и, в общем-то, вполне решаемыми. И появлялась уверенность, что всё будет хорошо.

А действительно, почему бы и нет? Покидая Тёмную Долину, ему и в голову не могло прийти, что всё сложится настолько замечательно. Что выполнить невнятную просьбу Повелительницы будет не так уж и сложно, что король окажется вполне вменяемым и абсолютно непохожим на своего отца. А он сам, искренне смеявшийся над человеческими обычаями, добровольно женится на удивительной девушке…

И даже если по окончанию путешествия их пути разойдутся навсегда, он всё равно будет её помнить. И будет благодарен ей за то многое, что она успела сделать так искренне и наверняка неосознанно. За то, что так смешно и бесстрашно бросилась на помощь, хотя никакого вреда, кроме купания в озере, та несчастная русалка не смогла бы ему причинить. Ну, нахлебался бы воды, возможно. Но при серьёзной угрозе жизни воля Повелительницы быстренько привела бы в чувство новоиспеченного утопленника. Проверено на собственной шкуре.

А за прошлый день — хоть выписывай благодарственную грамоту и вешай незаметно ей на спину. Надо же было такому случится, что четверо взрослых мужчин (ну ладно, трое и Витаррэль) оказались беспомощны перед угрозой, с которой справилась обычная человечка!

Хотя, какая она обычная…

Человека, овладевшего эльфийской магией, уж никак нельзя назвать обычным. Ясно дело, что не за красивые глаза достался ей этот дар, да ещё и с доступом к высшим заклинаниям…

Поэтому-то и носится с ней Артисерэль как с фарфоровой чашей. Наверное, давно понял то, что дошло до Кристарна только сейчас. Только вот не хочется, как же не хочется, отпускать её в Светлую Долину! А во дворец — тем более. Но ведь думает она о своём короле (будь он неладен!), постоянно думает, и совершенно неизвестно до чего ещё додумается: свободолюбие и мания всеспасения — страшная смесь для и без того непредсказуемого женского мышления…

Настроение вдруг упало, желание бродить по тёмному лесу куда-то улетучилось, и Кристарн повернул назад. Возле сферы подземного огня сидела Аталь, задумчиво опустошая сумку с едой. Тёмный остановился. С одной стороны, безумно хотелось подойти, поговорить, да хоть бы просто посмотреть в яркие синие глаза, что бы убедиться — она в порядке. А с другой… ведь хотелось не только поговорить, и не только посмотреть. И сдерживать себя надоело, и по-другому никак нельзя…

Малодушно решив продолжить прогулку в добровольно-принудительном порядке, он не почувствовал бесшумное явление Тени. Получив неожиданный тычок в спину, Крис с трудом удержал равновесие, в отличие от собственного мнения о дурацких шутках драгоценной лошадки. Лошадка не подкачала и в свою очередь просветила хозяина, что думает о его внезапно прорезавшейся тонкой душевной организации и сомнительных колебаниях. Взаимно обогатившись ценными сведениями, парочка вышла на свет.

— Ну вот, теперь она точно не уснёт, доставая меня своими бесконечными вопросами! — шепотом пожаловался тёмный. И тут же получил несколько красочных вариантов, чем можно ещё заняться, если нет желания ни спать, ни разговаривать.

— Ты, кажется, гулять собиралась? — закатил глаза хозяин, решив оставить наглые намёки лошади без внимания. Тень насмешливо фыркнула и растворилась в лесу.

Вздохнув, Кристарн подошёл поближе к огню и сел на противоположной стороне сферы. Девушка выглядела неважно. Под глазами залегли глубокие тени, лицо осунулось и побледнело. И только синие глаза сверкали прежним задорным блеском.

— Всё-таки, здорово не рассчитала силы, — подумалось Кристарну.

Скорее бы осваивала эльфийскую магию, что ли, ведь там возможности ограничены знанием, а не резервом ауры. И опасность умереть не грозит — заклинание становилось просто недоступно магу, вот как Витаррэлю пока не дано Общее Исцеление. По каким критериям оцениваются готовность и возможности эльфийских магов силами Света и Тьмы — Кристарн никогда и не задумывался, но в том, что так правильно — не сомневался.

Вот в человеческой магии — всё по-другому. От рождения дан определённый резерв, который можно использовать. А если замахнёшься на заклинание, требующее больше силы, чем имеется — то тут два варианта. Либо недостача потянется из жизненных сил, либо придется заплатить ценою жертвенной крови. Тьма любит откликаться на такие обряды. А маги, радуясь приобретённому могуществу, редко сознают, что не кровь интересует Покровительницу Ночи (что она, крови не видела?), а их собственная душа, которую Тьма постепенно подчиняет себе. Ведь получив в своё распоряжение единожды силу, в несколько раз превышающую собственную, немногие способны отказаться и не повторить ещё разочек. И ещё, и ещё, пока Тьма полностью не выпьет их душу. И уйдёт, больше не отзываясь.

В результате, одни теряли разум, а вместе с ним и Дар, другие обрывали сами нить своей жизни, не в силах мириться с недоступностью прежнего могущества. Но чаще всего зарвавшегося коллегу уничтожали собратья по магии. И зря подозревают тёмных эльфов в подобных ритуалах. Для дроу они просто недоступны — Тьма не откликнется на глупость своих воинов, даже если им придет в голову провести любой тёмный обряд из человеческих свитков по запрещённой магии. А их души и так принадлежат Покровительнице Ночи…

Конечно, человеку можно и нужно развивать свой Дар, тогда и сила увеличится. И некоторые люди весьма креативно подходили к решению этого вопроса. Например, как не в меру сообразительный король Реинир. Уж очень хотелось ему, правителю многолюдного и богатого королевства, получить ещё и бессмертие, да желательно с Даром эльфийской магии в придачу.

Одним из символов власти в королевстве людей, помимо короны, признающей только кровных наследников, и печати, которую невозможно подделать, был уникальный артефакт — накопитель магии, оформленный в виде кольца. Почему у древних было так туго с формой — разгадать уже невозможно, поскольку артефакт был сотворён ещё до пришествия эльфов какой-то вымершей расой магов. Главное, что содержимое было на высоте — кольцо поглощало чужую магию как бездонная губка, давая своему носителю возможность творить сложнейшие энергоёмкие заклинания.

Даже эльфийский Дар этот демонов перстень смог поглотить. Да только подарок Тьмы оказался не по зубам хозяину колечка. Выпив силу Кристарна и не заметив, что получил в придачу Дар эмпатии, король Реинир отправился на массовую показательную казнь очередных неугодных короне повстанцев. И, не сумев защититься от чужой ненависти, боли, страха и отвращения, направленного к нему толпой, сошёл с ума. А сумасшедших магов сжигает их собственный, уже неконтролируемый Дар. Тогда взрывом освободившейся силы разнесло полдворца и всю многолюдную площадь. Реинир погиб, вместе с ним пропало и кольцо-артефакт…

— Ау, ты меня слышишь? — негромкий голос Аталь оторвал тёмного от тяжёлых воспоминаний.

— Нет, прости, задумался.

— Я спросила, как там Эшэри.

— Ему повезло, что ты смогла повторить Исцеление. Спасибо тебе от всей тёмно-эльфийской души. Три раза. Всегда так делай. Говорят, нам по статусу положено любить жертвоприношения.

Аталь подозрительно глянула на дроу и проворчала:

— Давай опустим бурные изъявления твоей неискренней благодарности. Я умею рассчитывать силу, и без твоей помощи Исцеление просто бы не потянула. Так что на жертву немного недотягиваю. И одно спасибо можешь оставить себе. А то и все три. Уверена, без меня вы не сунулись бы в это болото (в прямом и переносном смысле).

— Перестань, — поморщился Крис. — Неприятно осознавать, но не знаю, что бы я смог противопоставить этому чуду болотному, напади оно на нас вчера, когда ты открывала новые горизонты в дегустации спиртовых настоек. И это мне не нравится.

— Тебе завидно, да? — попыталась подколоть девушка, но Кристарн не отозвался на шутку.

— Мне непонятно. Подумай сама — мы с Эшэри были на том призрачном болоте. Почему оно не напало? Как отреагировал бы я — не знаю, должно быть, тоже заснул. И, уверяю, из моих снов материализовались бы отнюдь не цветочки с бабочками. И даже если бы очнулся перед лицом опасности, даже если бы заметил того загадочного призрака и смог его развеять… исцелить или хотя бы удержать Эшэри я бы точно не сумел. Но оно не напало. Почему?

— Крис, я не знаю. Никогда не слышала о призраках, способных материализовать чужие сны. Вот поеду в Академию, покопаюсь в справочниках, и стану умной. А ты зря себя грызёшь. Мне исключительно повезло, что удалось продержаться до вашего прихода. И что мы разделились — ведь нашу компанию в полном составе я бы не смогла прикрыть. И что рядом оказался целитель Витаррэль, а не ты и не Тебар. Больше того, если бы не напилась накануне как глупый поросёнок — то заснула бы и я.

Кристарн заинтересовано глянул на девушку.

— А причём тут твой «праздник души»?

— При том. Видишь ли, обычно, я не начинаю утро с заклинаний пробуждения. И когда мозг хоть немного соображает, то не соглашаюсь ещё и на эльфийское заклятие подобного действия. Добрый Витаррэль, сочувствуя разнесчастной мне, вкатил двойную дозу. Да после такого меня бы и вампир не усыпил! Это цепь удачных совпадений.

— Я не верю в удачные совпадения. И у меня только один вывод. Логичный, но до тошноты банальный — это чудо болотное ждало именно тебя. За тобой кто-то охотится, mi`ralli.

Аталь недоверчиво фыркнула, глядя в серьёзные зелёные глаза.

— Да кому я нужна?

Крис как-то странно на неё глянул и сердито ответил:

— Глупый вопрос. Думаю, ты многих не радуешь одним своим существованием. Начиная от вашей новоиспечённой королевы, заканчивая каким-нибудь чиновником, который по твоей милости стал бывшим, — он пожал плечами и быстро сменил тему, почувствовав, как целительница расстроилась от его предположений. — Ладно, поживём — увидим. Кстати, чего ты не спишь? Голод замучил?

— Ага. Не то слово, — девушка с облегчением выбросила из головы логично-банальные предположения тёмного и вспомнила про недоеденный пирожок. — Честно говоря, впервые чувствую настолько сильное магическое истощение. Вот до чего доводит общение с эльфами — начинаешь разбрасываться заклинаниями направо и налево, забывая, что резерв не безграничен.

— Так пользуйся эльфийской магией. Там возможностей больше.

— Угу. Как только пойму, как у меня получается соединять несоединимое и впихивать невпихиваемое, так сразу и начну, — вздохнула Аталь, задумчиво изучив содержимое сумки в раздумьях, лопнет ли она, если съест ещё что-нибудь.

— А как ты себя чувствуешь? — Крис с запозданием вспомнил, что так и не спросил о главном.

Девушка прислушалась к себе и пожала плечами.

— Уставшей. Сейчас бы горячего кофе, вазочку шоколада да горячую ванну… — Аталь сладко потянулась и сморщила носик. — Но придется довольствоваться только пирожками да комарами!

И прежде чем Кристарн сообразил её остановить — взмахнула рукой, устанавливая защитный контур, уничтоживший всех комаров внутри круга.

— С ума сошла? Мы же в дриадском лесу! — прошипел Крис, подхватываясь с места.

— Да ты что? Вот здорово! Никогда здесь не была! — заинтересовано оглянулась девушка, так и не поняв, отчего на неё шипят.

Тёмный сделал ей знак молчать и разбудил спутников, надеясь, что всё обойдётся. Не обошлось. За чертою защитного круга проявились тонкие силуэты, тут же ощетинившиеся стрелами натянутых луков. Кристарн быстро повернулся лицом к свету, заслонив собой Аталь.

— Приветствуем вас, прекраснейшие. И просим прощение за вторжение в ваши земли, но такое право мне было даровано одной из вас.

В стройном ряду лучниц произошла небольшая заминка, а вперёд выступила высокая девушка. Целительница, не удержавшись, выглянула из-за плеча дроу, чтобы рассмотреть дриаду. Загорелая кожа отливала бронзой и резко контрастировала с яркими салатово-жёлтыми волосами. Одежда была подобрана в тон цвету кожи и не одевала, а напротив — не оставляла места для малейшей фантазии. Гибкая фигура, хоть и округлённая в нужных местах, выглядела нереально тонкой. А в совокупности с длинными, почти до колен волосами — вызывала стойкую ассоциацию с приникшей к воде ракитой.

— Я узнала тебя, Кристарн. Меня зовут Ивана. Ты желанный гость на нашей земле, чего не скажу о твоих спутниках. Кто из вас осмелился совершить убийство в священно лесу? — в мелодичном голосе девушки-ивы прорезались горькие нотки гнева.

— Тот, кто не знал, где он находится, — мягко ответил тёмный. — Приношу извинения за своего спутника. И даю слово, что злого умысла здесь не было.

Ивана подошла ближе и огромные, даже по меркам светлых эльфов, глаза пытливо всмотрелись в лицо дроу.

— Не мне решать его участь. Ты волен в своих передвижениях, но твои спутники отправятся в Сердце Леса. За убийство у нас судят Старейшины.

— Я поеду с вами, — спокойно кивнул Крис.

— Никто и не сомневался, — внезапно подмигнула ему Ивана и вполне дружелюбно заявила: — Если дашь слово, что они не попытаются сбежать — мы не будем их связывать.

Кристарн оглянулся, задержав взгляд на Аталь, и чётко произнёс:

— Я даю слово, — и, ослепительно улыбнувшись дриаде, внес встречное предложение: — Не могла бы ты направить нашу дорогу? Мы поедем верхом, встретимся прямо в Сердце Леса.

Дриада кивнула и коснулась ладонью земли. Появилась широкая тропинка, тускло подсвеченная порхавшими светлячками. Путники ступили на зачарованную дорогу, а когда любопытный Витарр оглянулся — позади уже никого не было.

— Кристарн, кого вы успели убить? — заинтересовался Тебар. — Почему не разбудили нас и куда дели труп?

— Аталь произнесла заклинание. От комаров. В Священном дриадском лесу. Мошки послушно передохли, а их защитницы тут же появились, — любезно пояснил Кристарн, сверля глазами девушку.

— Так это из-за зверского убийства комаров нас ждёт суд? — ахнула целительница. — Так какого демона ты дал слово, что мы не сбежим?

— Ты действительно не понимаешь, — досадливо констатировал факт тёмный. — Мы в лесу дриад. Отсюда не сбежишь против воли хозяек. Так что моё ручательство носило исключительно показательный жест доброй воли. Тем более, суд — это очень громко сказано. Нас обвинят в варварском обращении с несчастными насекомыми, мы отдадим им на растерзание Витаррэля — на этом дело и закончится.

— Что значит «отдадим им Витаррэля»? — захлопал ресницами мигом проснувшийся эльф.

— Дриады очень трепетно относятся к светлым. Так что, не урони чести предков, напряги память или мозги (смотря, что первое откопаешь!) и разродись каким-нибудь природным шедевральным заклинанием. Слепи какой-нибудь новый цветочек-лепесточек и преподнеси его в дар Лесу. Вот и всё.

— Но я никогда не творил ничего нового… — растерянно произнёс Витарр.

— И не обязательно. Придумай, что может быть необычным для дриад. Всё, никаких «не могу». Ты — созидатель и творец, если я правильно помню. Так что, созидай и твори, а мы будем тебя охранять. А ты, великая и ужасная убийца комаров — рот на замок и ни шагу от меня. Всем всё понятно?

Дождавшись растерянного кивка от девушки и молчаливого согласия эльфов, устало проворчал:

— Не хватало нам, для полного счастья, из-за каких-то букашек рассориться с дриадами!

* * *

Сердце Леса оказалось огромной поляной, на которой, почему-то, было светло как днём, хотя никакого огня не было и в помине. Под ноги ковром стелилась шелковистая трава, и сразу возникло неодолимое желание стянуть обувь и пройтись босиком по чудному ковру, сотканному самой природой. Кристарн подтвердил это желание приказом и подал пример, разувшись первым.

Из-за кольца деревьев, окружавших поляну, вышел отряд бравых лучниц. Правда, грозное оружие уже мирно спряталось за спинами, а ряды защитниц комаров быстро поредели. Осталась одна предводительница. Ивана подошла ближе, скользнула взглядом по их ногам и сделала знак следовать за ней.

— А лошади? — чуть слышно шепнул Тебар.

— Никуда они с поляны не денутся, — ответил Кристарн, попросив Тень присмотреть и быть поблизости, если что. Кобылка понятливо фыркнула, попросив в ответ, чтобы хозяин никаких «если что» не допускал.

Они шли по казавшейся бескрайней поляне, заросшей мягкой травой и утопающей в цветах. Причём последние цвели явно как им вздумается, по собственному графику, не утруждая себя соответствием времени года. Аталь ясно видела и первые робко-наивные подснежники, и благоухающие роскошные розы, и соседствующие с ними величественные георгины.

От обилия ароматов кружилась голова, и девушка начала сомневаться в своих силах дойти до центра этой бесконечной поляны на своих двоих (причем желание увеличить количество точек опора до четырех с каждым шагом было все больше соблазнительно). Попыталась словить взгляд Витарра, но светлый эльф зачаровано глядел на сказочные красоты дриадского Леса, не чувствуя молчаливый призыв подруги. В отличие от тёмного, немедленно подстроившегося под её шаг.

Аталь мысленно вздохнула, прощаясь со своими умными решениями держаться от дроу на расстоянии, и благодарно повисла на предложенной руке. Кристарн поддержал девушку, даже не съехидничав в очередной раз на тему героических будней прирожденных жертв, и предпочел развлечь познавательным разговором, зная не понаслышке, что если Аталь чем-то заинтересовать, она напрочь позабудет о собственных проблемах.

Оказалось, что эта поляна — что-то вроде столицы Леснии. А деревья, видневшиеся по её краю — жилища дриад. И, виртуозно предупреждая последующие вопросы, быстро выдал краткую справку — да, действительно, дриады внешне похожи на избранное ими дерево. Да, они умеют перемещаться по лесу посредством деревьев, поэтому и прибыли на поляну почти одновременно с ними… Нет, они не умрут, если дерево срубить, не станут молить о пощаде, обещая все сокровища мира и исполнения заветных желаний — это всё сказки. Если дерево погибнет, лесные духи подберут себе другое, такой же породы, и от души настучат по тыкве тому, кто уничтожил предыдущее, если догонят, конечно…

Ивана явно прислушивалась к разговору, но не прерывала просветительскую деятельность дроу.

Они все-таки дошли до огромного дуба, гордо раскинувшего могучие ветви ровнехонько по центру поляны с таким видом, словно изначально здесь рос именно он, а весь остальной лес посадили за компанию, чтобы не скучно было. Впрочем, может всё так и было.

Задрав голову, Аталь с восхищением смотрела на огромного лесного великана. Мощный ствол было не обхватить и вдесятером, а крона была столь густа, что начнись сейчас проливной дождь, на стоявших внизу не упало бы ни капли. Почувствовав, как Крис сжал её руку, девушка отвлеклась от восхищенных мечтаний как раз вовремя, чтобы увидеть выходящую из ствола дерева-великана троицу дриад.

Старшая — маленькая и сухонькая, абсолютно седая, но с живым, моложавым лицом женщина — дружески кивнула на поклон Кристарна, остановила на Аталь завораживающий глубокий взгляд. Задумчиво рассматривая девушку, периодически согласно кивала или недовольно морщилась, будто у той на лбу бегущей строкой проявилась её полная автобиография. Внезапно улыбнувшись, озорно подмигнула Кристарну и вошла обратно в дерево, так не произнеся ни слова.

Аталь перевела взгляд на двух оставшихся и восхищённо вздохнула. Дриады не были столь ослепительно прекрасны, как эльфы, но каждая обладала яркой внешностью, приковывающей взгляд. Первая — хрупкая, изящная, с кремово-белой кожей и тонюсенькими руками-веточками, держалась немного позади, с восторгом рассматривая путников огромными серо-голубыми глазами. Светлые волосы, размётанные по плечам, солнечно сияли, словно освещая тонкое лицо своей хозяйки.

Вторая дриада была не столь хрупка и, при желании, её аппетитную фигурку можно было принять за человеческую. Если не обращать внимания на безумную зелёно-желто-красную гриву волос (ну, или выпить знаменитой дриадской настойки, для расширения границ убогой фантазии). Стройная, с гордо вздернутой головкой, точёными плечами, ярко-зелёными глазами и золотисто-коричневой кожей, она мило улыбалась Кристарну, играя очаровательными ямочками на щеках.

— Рада видеть тебя, Крис, — мягко улыбнулась первая дриада.

— А уж как я рада! — охотно подхватила вторая, не без успеха имитируя голодную кошку, споткнувшуюся о жбан со сметаной. — Познакомь нас со своими спутниками, тёмный.

Пока Кристарн коротко представлял каждого, да заодно объяснял, что они делали в лесу, и почему так нехорошо получилось с комарами, Аталь безошибочной женской интуицией поняла, что раз и навсегда не понравилась второй дриаде. Первая, напротив, осмотрела с одинаковым интересом всех по очереди, ненадолго задержав взгляд только на светлом эльфе.

— Меня зовут Эльберия. Рада приветствовать товарищей нашего друга в священном Лесу дриад, хотя случай, приведший вас, сложно назвать счастливым, — негромко проговорила она и перевела взгляд на целительницу, — Я вижу, что всё случилось по твоей вине, девушка. Но злого умысла не чувствую. Что скажешь, Клеена?

Вторая дриада подошла поближе и, заглянув в глаза Кристарну, протянула низким волнующим голосом:

— Неужели, если бы не эти несчастные насекомые, ты бы так и не навестил нас?

Тёмный покачал головой и улыбнулся.

— Я выполняю приказ Повелительницы, Кли. И привязан к срокам. Мы и через Лес решили пройти только, чтобы сократить дорогу.

— Очень жаль. Но приказы Повелительницы, как я припоминаю, не обсуждаются? — дождавшись утвердительного кивка, дриада продолжила: — Ну что ж, не буду задерживать тебя и эльфов. Вы свободны. А человечка пусть останется.

Резко обернувшись и обдав Кристарна, а заодно и Аталь, пряным ароматом своих волос, она встала на прежнее место, насмешливо глядя на дроу.

— Мне тоже очень жаль, но мы не сможем продолжить свой путь без нашей проводницы. И я дал ей слово, что за время путешествия с ней ничего плохого не произойдёт.

— И если я решу, что смерть части нашего благословенного Леса заслуживает смерти, ты…

— Я буду очень возражать, — заверил её Кристарн и мягко спросил: — Клеена, может, хватит? Лично у меня нет никакого желания ссориться.

Зеленоглазая обиженно прикусила губу и снова приблизилась к тёмному.

— Это твоя возлюбленная?

— Нет.

— Твой друг?

— Нет.

— Просто проводник?

— Да, — помедлив мгновение, произнёс Крис, крепко сжав руку Аталь, напоминая о необходимости молчать. А то с неё станется, назло настырной дриаде, объявить их мужем и женой прямо под сенью Великого Дуба. Впрочем, напоминание оказалось излишним. Девушка с неподдельным интересом оценивала масштабы могучего дерева, напрочь игнорируя нахальные взгляды Клеены.

— Послезавтра у нас великий праздник — день летнего солнцестояния. Вы все приглашены. В искупление вины перед Лесом, поможете нам подготовиться к празднику. А чтобы ты не переживал о потерянном времени, обещаю проложить дорогу прямо к границе, — проворковала зеленоглазая дриада, — Быстрее добраться невозможно. Повелительница буде в восторге от твоей скорости передвижения.

— Соглашайся, Крис. Даю слово, что человечке не будет причинено ни малейшего вреда, — серьезно сказала первая дриада и, улыбнувшись, добавила: — Неужели, приведя в наш лес светлого эльфа, ты не позволишь нам вдоволь с ним пообщаться?

Тёмный быстро взглянул на друзей. Тебар расплылся в улыбке, выразительно посматривая в сторону мелькавших вокруг дриад. Витаррэль восторженно изучал невиданной красоты бабочку, нахально усевшуюся ему на руку и плавно, словно понимая, что ею любуются, шевелившую разноцветными светящимися крылышками. Эшэри пожал плечами, и показал глазами на Аталь.

Впрочем, Кристарну не нужно было даже смотреть на девушку. Все её чувства он и так прекрасно ощущал. От дикой слабости, заглушавшей даже раздражение, вызванное поведением одной особо вредной дриады, до искреннего недоумения по поводу такой торговли за жизнь и смерть несчастных комаров.

— Мы принимаем ваше приглашение.

— Я рада, — просто сказала первая дриада. — Кли, проводи наших гостей.

Зеленоглазая довольно кивнула и, коснувшись земли, протянула светящуюся тропку.

Аталь устало побрела рядом с Кристарном, отчётливо понимая, что если будет ещё одна экскурсия по полянам и лесам, она заснёт прямо на ходу. К счастью, долго идти не пришлось. Тропинка под ногами растаяла, приведя их к небольшому деревянному домику.

— У вас тут даже постройки есть? — неподдельно удивился Витаррэль.

— А ты думал, мы своих гостей по свободным дуплам распихиваем? — насмешливо отозвалась дриада.

— Меня интересует, как вы строите дома, если не можете срубить дерево? — одарив язвительную дриаду высокомерным взглядом, уточнил светлый эльф.

— Запросто: покупаем древесину у людей по мере надобности. И ничего смешного тут нет. Ведь наш Лес — живое существо, со своей душой, телом и огромным добрым сердцем. Просто другим не дано это видеть. Хотя ты, светлый, должен понять. Лес — наш друг и покровитель. Мы не можем ни обидеть его сами, ни позволить другим…

Клеена игриво щебетала, по пути выделяя каждому отдельную комнату. Всего в домике их было около десятка, внутри он оказался гораздо просторнее, чем выглядел снаружи. Каждая из комнат выходила в один общий зал, бывший то ли гостиной, то ли столовой, то ли и тем и другим одновременно. Комнатки были весьма скромных размеров, но тёплые, уютные, оснащенные необходимой мебелью и вкусно пахнущие свежей древесиной.

Свободную комнату, которая, естественно, была самой дальней от той, что была предложена Кристарну, Аталь получила последней. Впрочем, иного она и не ожидала. К сожалению, ванной здесь не обнаружилось но, увидев огромную мягкую кровать, девушка решила, что с остальными удобствами она разберётся позже. Кивнула, показывая, что её всё устраивает, и захлопнула дверь перед носом любопытной публики.

Вяло подумала, что её так и не просветили, чего можно, а чего нельзя делать на земле дриад (ну, кроме зверского убийства комаров и вырубки деревьев, конечно). Попыталась вспомнить, не относится ли к запретным делам использование магии, мысленно плюнула и решительно зачаровала двери.

— Ничего. Я уверена, что Кристарн, если что, с ними договориться, — с непонятным для самой себе раздражением проговорила она, сердито сдернув покрывало с постели. Быстро разделась и, постанывая от удовольствия, зарылась с головой в мягкую, пахнущую свежескошенной травой и какими-то цветами, постель. Удовлетворённо вздохнув, мгновенно заснула.

И проспала до самого утра, не слыша ни шелеста ветра, ни лёгкого постукивание веток о закрытые ставни, ни весёлого щебета дриад из гостевых комнат домика…

* * *

Аталь снился её любимый сон. Где она вольной птицей парила в небе, весело ныряя в пушистые белые облака. Земля была очень далеко, виднеясь внизу голубыми пятнами озёр, тонкими ниточками рек, зелёной дымкой лесов и разноцветными лоскутами полей. Но девушке совершенно не было страшно, напротив, она чувствовала себя по-настоящему беззаботно, как бывает только в детстве или во сне.

А может и потому, что рядом с ней летел тот, кому можно доверять. Кого так же пьянила радость полета, переполнял восторг от этой совершенной, бескрайней свободы. Кому не нужно объяснять, почему тебе в порывах ветра слышится музыка, и как упоительно прекрасна эта мелодия. Потому что он чувствует то же самое. И сможет защитить от всего на свете, укрыть, заслонить, уберечь, не заперев в ограждающей клетке. Напротив — подарит крепкие крылья, так необходимые для полёта, чтобы увлечь за собою в бесконечное синее небо…

И только проснувшись утром с прекрасным настроением и улыбаясь непонятно чему, она неожиданно вспомнит, что впервые во сне заглянула в глаза тому, кто летел рядом. И они оказались вовсе не карие, как она всегда думала, а тёмно-зелёные…

Осознав масштабность этой новости, Аталь озадаченно плюхнулась обратно на кровать. Мысли зудящим коконом окутали её, словно давешние комары, неприятно покусывая и не давая сосредоточиться на одной, единственно возможной… и невозможной одновременно.

…Анрэй всегда настаивал на совместных походах в театр. Ему, как официальному покровителю и радетелю за развитие искусств «было положено» посещать «лицедейские притоны» хотя бы раз в луну, чтобы подавать пример подданным. Но идти туда без Аталь он наотрез отказывался.

Девушка бесилась, называя себя «собачкой на выгуле», и без устали комментировала сценические страдания язвительными репликами, чтобы испортить коронованному тирану всё удовольствие. Особенно доставалось любовно-романтическим драмам. Она искренне считала подобное «искусство» пустой тратой времени, доказывая, что в жизни подобных страдающих дур просто не бывает, а артисты, выступающие на площадях, гораздо интереснее и талантливее прославленных (непонятно за что) зануд, которые считают себя великими звездами…

Долго доказывала, пока Анэ со смехом не признался, что и сам далеко не в восторге от процесса «приобщения к прекрасному», но стоически готов терпеть, если его любимая спутница будет с таким же усердием превращать драму на сцене в фарс в королевской ложе…

Наверное, за жестокое непонимание чужих, пусть и сценических, страданий ей и пришлось в полной мере ощутить себя героиней самой наигранной театральной постановки на королевской свадьбе. Чувство было не из приятных, и она с радостью выкинула его из головы, покинув дворец. А вот сейчас оно вернулось.

Человечке влюбиться в тёмного эльфа — гениальная идея для слезоточивой драмы и ужасная глупость для жизни. Но, похоже, что доводы разума здесь уже бессильны…

Отогнав неутешительные мысли, девушка решила отложить толкование своих сновидений на неопределённое время и, для начала, найти спутников. Хотя бы одного, зеленоглазого (чтоб ему провалиться!).

В гостиной-столовой ни гостей, ни еды, ни друзей не обнаружилось. Припомнив, что её поселили по соседству с Витарром, она оживилась и весело забарабанила мотив всем известной песенки-побудки, бесцеремонно распахивая приотворившуюся дверь (раз не запирается — значит и скрывать нечего, не так ли?). Но мелодия оборвалась, не достучавшись до финала, и рука повисла в воздухе.

— А… извините, что помешала. Я искала, где тут можно умыться… — невпопад выпалила Аталь. Пунцово-красный Витаррэль при виде подруги накрылся покрывалом с головой, а прекрасная обнажённая дриада, в которой целительница не без удивления признала Эльберию, со смехом повернулась к ворвавшейся девушке.

— Доброе утро, Аталь! Не хочешь к нам присоединиться?

— Нет уж, спасибо! Как-нибудь в другой раз и в какой-нибудь другой жизни, — автоматически ответила девушка, заметив, что Витаррэль начал закапываться под подушки. Видимо, решил прорыть себе подземный ход наружу, не вылезая из кровати. Снова раздался заразительный смех дриады, и до Аталь, наконец, дошло, что над ней просто подшучивают. Ещё раз пробормотав нечто извинительное, она решительно отступила назад.

— Купальня позади домика! — прокричала вслед Эльберия.

Аталь благодарно кивнула, тщательно прикрыла за собой дверь и глубокомысленно изрекла:

— Как, однако, шустра эльфийская молодёжь!

И тут же повернулась на звук другой открывающейся двери. Из комнаты Тебара вылетел весёлый смех вперемешку со звонким щебетанием, а затем показался и сам тёмный, в обнимку с двумя очаровательными дриадами. Заметив целительницу, он белозубо улыбнулся, и, громогласно пожелав доброго утра, вышел за порог.

— И не только, молодёжь, как я посмотрю! — переведя подозрительный взгляд на комнату Кристарна, она почувствовала, как ещё недавно хорошее настроение медленно, но уверенно падает до отметки «совсем нехорошее».

— Ну-ка? Удиви меня! — выжидающе просверлила взглядом неприступную дверь. Дверь скромно промолчала, оставив любопытную человечку без ответа. Аталь вспомнила, что, собственно говоря, собиралась купаться, а не следить за моральным обликом всяких там эльфов, разыскала полотенце и немедленно покинула весёлый домик. Обойдя их пристанище аккуратно по стеночке, увидела лёгкий парок, поднимающийся из-за густых кустов.

Раздвинув ветки, девушка с восторгом обнаружила аккуратное озерцо с живописно извилистыми бережками, небольшим бурлящим фонтаном горячей воды и огромными валунами, высунувшими на поверхность гладкие бока. Немедленно расставшись с одеждой, и твёрдо пообещав себе, что просидит здесь до конца света (или пока из дома не исчезнут все дриады), она с наслаждением окунулась в восхитительно горячую воду.

Сделала пару сильных гребков под водой, прицелившись выплыть посередине озерца. Вынырнув на поверхность, она почувствовала, что от вчерашней усталости не осталось и следа, а хорошее настроение, снова подняло голову и расцвело изнутри яркими красками.

— Как здорово! — вслух сказала она, подставляя лицо солнечным лучам. — Жизнь так прекрасна!

— В целом — согласен, а вот про отдельные моменты могу и поспорить, — пробежал мурашками по позвоночнику знакомый шелковый голос.

Аталь резко обернулась, мысленно ругая себя. Восторги восторгами, но и по сторонам не мешало бы глядеть!

— Доброе утро, mi`ralli. Как ты себя чувствуешь?

Облокотившись о нагретый солнцем камень, тёмный выглядел весьма живописно: чёрные волосы облепили смуглые плечи, зелёные глаза насмешливо прищурились и загадочно мерцают сквозь дымку пара, поднимающуюся от воды. И улыбка, конечно, а как же без неё! Тёплая, мягкая, настолько искренняя и проникновенная, что невольно веришь — она предназначена лично тебе и никому более. Только эльфы умеют так улыбаться, что хочется умереть на месте от счастья (ну, или ляпнуть какую-нибудь гадость, чтобы убрать с горизонта повод для проявления радости). Кристарн, словно прочитав её мысли, улыбнулся ещё теплее. Гад такой. Аталь поспешно зажмурилась и вопросила у памяти, о чём шла речь.

— Я прекрасно себя чувствую, — пристроившись рядом на тёплых камнях так, чтоб не высовываться из воды ниже линии плеч (хотя разбуженное лихо издевательски намекало, что ничего нового там тёмный уже не увидит), она рассмотрела тёмные круги под глазами дроу.

— А вот ты выглядишь неважно. Что, ночь была так утомительна?

— Не то слово. А уж как познавательна! — тоскливо вздохнул Кристарн.

Перестав улыбаться, к превеликой радости Аталь, он задумался, вспоминая прошедшую ночь…

С трудом отделавшись от соскучившейся Клеены, он заснул при первом взгляде на подушку. Глупая надежда, что кошмарные сны оставят его в покое — оказалась действительно глупой и не оправдала возложенных на неё ожиданий. Видения прошлого, непонятно где шлявшиеся две ночи, на третью вспомнили о своих обязанностях и добросовестно накинулись на неосмотрительно глубоко заснувшего тёмного.

Очнувшись посреди ночи в холодном поту, он долго лежал в огромной кровати, восстанавливая дыхание и борясь с желанием уставшего тела снова вернуться в страну сновидений. Не дождавшись рассвета, выскочил из домика и побрёл в лес, не утруждая себя запоминанием дороги. И весьма удивился, обнаружив, что стоит перед дубом в Сердце Леса. Успел подумать, что вряд ли дриады обрадуются, обнаружив в священном для них месте, пусть и друга, но всё же чужака, как к нему вышла древняя дриада.

— Пришёл? А я уж и не надеялась, — вместо приветствия произнесла она, а до Кристарна с запозданием дошло, что самостоятельно он нипочём бы на эту поляну не попал. Почтительно склонившись перед женщиной, поинтересовался, чем обязан её вниманию.

— Ночь любви не попрошу, не волнуйся, — звонко рассмеялась дриада.

Кристарн улыбнулся в ответ и присел на шёлковую траву. Повинуясь незаметному приказу Древнейшей, перед ним появился низкий столик с чайником, двумя чашками и малюсенькими тарелочками с разнообразными закусками. Исключительно растительного происхождения, к огромному сожалению тёмного.

— Извини, но ничего покрепче не предложу. На празднике погуляешь, — подмигнула дриада, неправильно истолковав его вздох. Кристарн пожал плечами, мысленно представляя себе реакцию местной хозяйки на просьбу зажарить ножку вон того симпатичного кабанчика, с трудом оторвав плотоядный взгляд от не пугано бродившей по поляне зверюшки.

— Так зачем вы меня звали, Древнейшая?

— Кристарн, ты слишком долго не был в Лесу. И забыл, что мы не обращаемся друг к другу во множественном количестве. А напоминать женщине о возрасте, даже вроде как из уважения, немного бестактно, не находишь?

— Прости, Дубравия — улыбнулся тёмный, вспоминая, как в прошлый визит отгрёб за недостаток почтения и фамильярный тон. Настроение у дриад менялось мгновенно, и старейшая из них не стала исключением.

— Что-то в тебе изменилось, — искоса скользнув взглядом, заявила Древнейшая. — Раньше кое-кто не бегал по лесам от моих девочек.

— Ну что ты. Бегать по вашему Лесу всегда было для меня неповторимым наслаждением.

Дриада согласно кивнула.

— Приятно слышать, что ты разделяешь нашу любовь. Не откажешься помочь?

— Смотря о чём речь.

— Нужно вырубить плетун-траву в роще эльфийских берёз. Она мешает деревьям расти, выпивает все соки. Лес просит уже не в первый раз, но девочки не могут поднять руку даже на эту дрянную растительность.

Кристарн многозначительно хмыкнул, наблюдая, как дриада разливает по чашкам настоявшийся чай.

— Всегда подозревал, что у вашей всепоглощающей любви ко всему живому обязательно найдутся исключения.

Дубравия лукаво прищурилась и заглянула ему в глаза.

— Нет ничего хуже всепоглощающей любви, слепой и бездумной. Разве что жалкая нерешительность, которая может испортить всё что угодно. Впрочем, тебе виднее, правда?

— С чего бы это?

— Не притворяйся глупее, чем есть на самом деле. Я же видела девочку, которую ты привел в мой Лес. Может я и стара, но ещё не слепа.

Крис сделал последний глоток и аккуратно положил чашку на место.

— Рад за твоё несокрушимое здоровье. Завтра посмотрю, что за непобедимую траву вы отрастили.

— Не хочешь — не говори. Я и без слов всё прекрасно вижу.

— Тьма! Отчего все вокруг стали вдруг такими прозорливыми и говорливыми? — взорвался тёмный, подняв глаза к ночному небу. Небо безмолвно и безответно внимало. Дроу вздохнул и пояснил: — Я не просто не хочу, я не знаю, о чём тут говорить. Ты можешь припомнить хоть один случай, чтобы эльф полюбил дважды?

— Ах, вот, что тебя смущает! А я-то думаю, откуда такая скромность и неуверенность. От людей, что ли, нахватался?

— От них, родимых. Мы на свадьбе её любимого познакомились. И тут я, весь такой распрекрасный, со своей недоделанной любовью… Идеальный бальзам для разбитого сердца!

— Кристарн, ты болван, — авторитетно заявила Древнейшая. — Ну как любовь может быть недоделанной? Да, я не слышала, чтобы кто-то из вас себе гаремы заводил — это привилегия степняков, как-никак. Но вот только и не припомню, чтобы хоть из одного эльфа, кроме тебя, вытянули Дар, полностью, до капли.

— Да при чём здесь это? — недовольно поморщился тёмный.

— Тебе не только разжевать, а ещё и в рот положить? — притворно вздохнула дриада. — Ну, хорошо, просвещайся. Потеряв Дар и Мэнэми почти одновременно, ты не умер только потому, что почти полностью утратил душу. А то, что осталось, кроме тупого повиновения и первейшего желания любого существа — жить — ничего не испытывало.

Лаэлия смогла тебя удержать благодаря вашему кровному и душевному родству, глубокому и искреннему, какое бывает только у близнецов. Ну и Тьма, конечно, подсобила. Некоторые женщины способны преодолеть любую преграду, если речь заходит о жизни любимого мужчины. И неважно, кем он является для них — отцом, братом, сыном, возлюбленным, другом или Избранником…

Так что ты прав, милый. С половиной души не живут. И ты не случайное совпадение, а очень даже намеренное доказательство гениального упрямства твоей сестры и великой милости Покровительницы. Не ошибся ты и в том, что у одной половинки не может быть два идеально подходящих варианта. Ведь невозможно вернуть первозданный вид разбитой чашке или разорванной горем душе. Даже склеенные магией, они уже будут другими…

Кристарн невидяще смотрел вдаль, пытаясь осмыслить услышанное. Значит, Лали… Нет, он точно болван — права Древнейшая. Всегда приписывал своё исцеление чудесам светлой магии в исполнении Артисерэля, а о сестре даже не думал. Напротив, дико злился, что та не отпустила. Чем же расплатилась она с Тьмой за столь щедрый дар? Или долг ещё не погашен?

Горячо возблагодарив свою Покровительницу за так поздно оцененную помощь и, в особенности, за такую сестру, он вдруг почувствовал мягкое прикосновение к щеке. Словно тень от ветки дуба стала на миг материальной и тихой лаской дотронулась до него. Очнувшись, с удивлением заметил, что Дубравии рядом нет. И даже примятая под тяжестью столика трава уже успела выпрямиться…

— Крис, не хочу тебя расстраивать, но русалки здесь не водятся. Так что идея отоспаться прямо в озере практически утопична, — отвлёк его от размышлений насмешливый голос Аталь.

— Как показывает практика, от русалок вообще никакой пользы, если рядом есть ты, — подмигнул девушке тёмный, с удивлением чувствуя, как её привычное любопытство переплавляется… неужели действительно в ревность? — Кстати, ты знаешь, что этот источник и есть ваша легендарная живая вода?

— В смысле? Утопи вечером труп — наутро вынырнет сам, живой и здоровый? — все-таки она до смешного предсказуема — тут же позабыла про русалок, «клюнув» на более интересную удочку.

— Нет, вы, люди, просто невозможны в своей странной вере в чудеса! — закатил глаза Крис. — Оживить уже умершего нельзя. Никак. Без вариантов. Даже если сильно постараться.

А вот ускорить заживление ран, разгладить старые шрамы, поднять жизненный тонус, восполнить силу, даже исцелить несложные болезни — это источник может. От похмелья, кстати, здорово помогает!

Девушка и задумчиво провела ладошкой по тёплой воде.

— Надо срочно сделать стратегический резерв. А то праздник впереди…

— Не волнуйся, без тебя всё не выпьют. И набрать «про запас» не получится. Вода вдалеке от источника мгновенно теряет волшебные свойства, — Кристарн прислушался к ней и, оставив шутливый тон, спросил: — Mi`rally, что тебя беспокоит?

— Беспокоит…. — Аталь рассеяно провела взглядом по верхушкам деревьев. — Я чувствую здесь огромную силу. Спящую, вроде как невраждебную и странную. Такое ощущение, что со мной кто-то говорит, но как только я пытаюсь сосредоточиться на словах — смысл теряется. Наверное, это и есть Волшебный Лес, да? Или это твои дриады действуют на мою хрупкую человеческую психику…

— С чего это они мои? — возмутился тёмный.

— Ну не меня же здесь так нереально любят, что готовы простить даже великое преступление — убийство десятка комаров?

— По их меркам, это действительно преступление, — серьёзно подтвердил Кристарн, получив весьма далёкий от восхищения взгляд. — В Лесу дриад всё живое, и они чувствуют смерть даже малейшей клеточки своего леса, имей в виду на будущее.

— Хорошо, поимею. Только объясни мне одну вещь: какого демона мы здесь застряли? Вчера — понятно, пока решали проблему с комарами (будь они неладны!), да и ночь — спать охота и глупым человечкам и великим тёмным воинам… А сегодня? Чего мы здесь торчим? Ради какого-то праздника? Или прекрасных глаз Клеены?

Кристарн от души рассмеялся, чувствуя абсолютно дурацкую радость от понимания, что не показалось — его всё-таки ревнуют.

— Не глупи. Конечно, я могу настоять на нашем немедленном отъезде, но дриады обидятся. А заплести дорогу не хуже леших — для них обычное дело, уж поверь мне на слово. Так что мы пару дней отдохнём, а потом поедем по комфортной и (главное!) короткой дороге. Да и тебе нужно прийти в себя после подвигов в болотах Лесограда.

— Так это из-за меня задержка? — моментально вспыхнула девушка. — Тогда я, как и положено простому проводнику, пойду и провожу сама себя до границы. И, может быть, подожду вас там. А вы — развлекайтесь хоть до полного озеленения в этом развесёлом домике, пока листьями не покроетесь!

И тут до Кристарна дошло, что женская ревность и здравый смысл — совершенно несовместимые вещи. И радоваться, пожалуй, тут нечему. Поэтому, не слушая особо мудрые изречения самопровозглашённой умной женщины, он успокаивающе положил руки ей на плечи и притянул к себе.

— Mi`ralli, ты что, ревнуешь?

Аталь опомнилась. И немедленно залилась краской. Да что же с ней происходит! Магическое истощение заодно переутомило и нервную систему на пару с мозгами? Девушка прикусила губу, осознав, что находится в объятиях ни разу не одетого тёмного, и сердито проворчала, что даже если купальни не делятся на «м» и «ж», то можно и самому догадаться, что не все здесь готовы радостно вешаться ему на шею.

«Ага, мы уже целые сутки как против!» — отчётливо послышался голос, звучавший, казалось, прямо в её голове. Обреченно констатировав начинающееся раздвоение личности, Аталь пихнула кулаком тёмного, материализуя намек на соблюдение дистанции. Подлый дроу даже не пошатнулся, продолжая с наигранным терпением ждать ответ на свой вопрос.

— Отпусти меня. Немедленно.

Крис легонько поднял упрямо дёрнувшийся подбородок и заглянул в сердитые глаза.

— Послушай меня, пожалуйста.

«Хоть до утра, зеленоглазый!» — раздался восхищенный вздох шизофренического голоска. К счастью, послышался он только девушке, а тёмный, не заметив её растерянности, продолжал вещать:

— Дриады только на первый взгляд кажутся странными. Постарайся их просто понять, не применяя ваши человеческие понятия «что такое хорошо, а что такое плохо». Они чувствуют твой негативный настрой и только поэтому платят тем же. Неужели ты действительно хочешь уехать, не увидев собственными глазами легендарный праздник в Волшебном Лесу?

— Может и хочу, — упрямо проворчала целительница, а внутренний голос восторженно поддержал, обрисовав в красках, чего именно она хочет. И как. С трудом отмахнувшись от соблазнительных картинок, Аталь постаралась вникнуть в лекцию о безнравственных дриадах.

— Они — духи леса. Что думают, то и говорят, никогда не скрывают своих мыслей, по-детски непосредственно восхищаются прекрасным, а уж природу чувствуют — куда там эльфам! У них нет мужчин, зато есть различные желания и потребности, впрочем, такие же мимолетные, как и они сами.

Но если желание дриады совпадает с согласием противоположной стороны — любой может просто хорошо провести время с красивой девушкой. А может и не провести, если есть повод отказаться. Никто никого никогда не принуждает и не очаровывает. У наших друзей такой веской причины не нашлось, хотя, по-моему, Эшэри спал в гордом одиночестве.

— А у тебя? — тихо спросила Аталь, тоскливо внимая восторженным восклицаниям своей никак не затыкавшейся шизофрении. Та, не стесняясь в выражениях, подробно расписывала, что именно привлекательного она заметила в прекрасном облике тёмного эльфа. И, почему-то, лидировали совсем не зелёные глаза.

— Mi`ralli, эту ночь я провёл в Сердце Леса, беседуя о жизни и смерти с Древнейшей дриадой. Честное слово, она ни разу не покусилась на моё целомудрие, — добавил Кристарн и, не сдержавшись, рассмеялся. Шизофрения его охотно поддержала, между делом поинтересовавшись, обратила ли Аталь внимание на то, какие широкие у дроу плечи? Ведь если вот прямо сейчас за них ухватиться и немножечко привстать, то вполне можно дотянуться до изогнутых в усмешке совершенных губ и…

— И чем это вы тут занимаетесь? — раздался мелодичный голосок.

Крис обернулся и мысленно застонал от досады, почувствовав, как Аталь опять накрывает волна раздражения, смывая все его попытки достучаться до здравого смысла. На берегу сидела Клеена, болтала босыми ногами в теплой воде, игриво накручивая на палец красно-желтую прядь. Удостоверившись, что чем бы тут не занимались, она уже удачно помешала, дриада сладко улыбнулась:

— Дорогой, а ведь я за тобой пришла. Ты кое-что обещал, не так ли?

— Так ли. Аталь пойдёт с нами.

— Думаешь, она нам не помешает? — многозначительно уточнила дриада, оглядывая критическим взором застывшую целительницу.

— Практически в этом уверен, — вздохнул Кристарн и попросил бесцеремонную дриаду подождать их в домике.

— А меня уже не спрашивают, хочу ли я куда-то идти, просто ставят перед фактом? — ледяным голосом процедила девушка, проследив взглядом за удаляющейся Клееной. — Или это очередное предложение в стиле «третий не лишний, третий — запасной»? Спасибо, у меня одно уже есть. На сегодня — достаточно!

И тут терпение тёмного лопнуло. Холодно глянув в гневно горящие синие глаза, он отстранился и пошёл к берегу, небрежно бросив через плечо:

— Вообще-то, меня просили помочь с каким-то неуправляемым растением. Я решил, что интересней погулять по Волшебному Лесу, чем сидеть в доме. Но ты можешь делать всё, что хочешь. И верить чему хочешь. Только вот прежде чем говорить, что хочешь, хоть раз для разнообразия — подумай!

Не дожидаясь сочинения достойного ответа, дроу подхватил одежду и исчез.

«Нет, ну не дура ли?» — страдальчески вздохнул голос.

— Неужели я действительно с ума схожу? — подумала вслух Аталь. — Надо спросить у Витаррэля, отражается ли магическое переутомление на нервной системе.

«Ага, и заодно — снять табличку с надписью „умная женщина“, заменив её на „ревнивую идиотку“. Вот откуда эти собственнические порывы? Он тебе что-то должен и до сих пор не отдал?».

— Ага. Супружеский долг, например. Всё. Никаких больше дриадских настоек! И колдовать сверх меры не буду — хватит, поплавали! Глядишь, само попустит… — успокаивающе обещала себе девушка, не без сожаления покидая теплую воду.

«Лучше бы ты начала составлять список, чего нужно сделать. И начала бы с одного симпатичного тёмного, который битый час успокаивал тебя, выслушивая бабскую истерику!»

Стараясь игнорировать злобное раздвоение личности, Аталь поспешила в дом, надеясь, что Кристарн ещё не ушёл.

* * *

Надежда не оправдалась. За накрытым столом сидели только Витарр и Эльберия, о чём-то оживлённо разговаривая.

Целительница с удовольствием откликнулась на повторное предложение присоединиться к ним, хотя бы за завтраком, налила волшебно пахнущий малиной чай и потянулась за свежей выпечкой.

— А великие воины уже завтракали?

Витарр согласно кивнул, лукаво подмигнув подруге.

— А чего ты сделала Кристарну, что он улетел как ошпаренный? Даже поесть отказался!

— Ничего я ему не делала, — виновато проворчала Аталь.

А внутренний голос мечтательно вздохнул и по слогам, как для умственно отсталых, повторил все увеличивающийся список того, что нужно было сделать с тёмным, причем безотлагательно.

Девушка закашлялась, чуть не захлебнувшись чаем.

— Витарр, посмотри меня, пожалуйста. Что-то я сегодня с головой совсем не дружу. Какие-то слуховые галлюцинации мне внушают всякую ерунду. Это от переутомления, да?

Витаррэль мигом посерьёзнел. Попросив девушку встать, он тщательно провёл ладонями от макушки до пяток и, положив руку ей на лоб, несколько мгновений настороженно прислушивался к ощущениям. Глянул на ладонь, и обнадёживающе покачал головой.

— Да ты абсолютно здорова! Не понимаю, о каких галлюцинациях идет речь.

— Абсолютно здоровых людей не бывает, есть недообследованные, — вспомнила Аталь негласный девиз целителей. — Ладно, оставим мою голову в покое. Эльберия, кто тут у вас даёт разнарядку на лесоуборочные работы? Я, правда, очень извиняюсь за комаров, если бы знала, что для вас это так важно — и пальцем бы не тронула. Пусть бы кушали на здоровье, даже взлётно-посадочную полосу к лежанкам некоторых тёмных помогла бы организовать. В общем, я полна раскаяния и трудового энтузиазма. Проще говоря: чего мне делать?

Эльберия улыбнулась и поманила за собой в лес, рассказав по дороге, что им удалось пригласить на праздник великого менестреля. Поэтому очень хотелось бы украсить поляну как-нибудь необычно, чтобы даже прославленный Мастер восхитился. Витарр с энтузиазмом согласился, Аталь согласно кивнула. И работа закипела.

Украшать лес оказалось неожиданно весёлой задачей. Насмеявшись до икоты над потугами дриад уговорить цветы произрастать исключительно в отведённых для них местах, а бабочек — порхать в соответствии с подходящими под цвет крыльев клумбами, Аталь присоединилась к Витаррэлю. Светлый эльф скромно стоял в сторонке от суетливых девичьих стаек и, переполненный вдохновением, пытался изобразить нечто оригинальное.

— Что, не получается? — весело поинтересовалась девушка, заметив, что прекрасное нечто в очередной раз лопается, так и не определившись с формой.

— Да что-то мысли разбегаются, — пожал плечами эльф, — всё никак не могу сосредоточиться.

— А ты повернись так, чтобы Эльберия не попадала в поле зрения, — с серьёзным видом посоветовала Аталь и тут же рассмеялась, перехватив очередной влюбленный взгляд светлого.

— Ты на меня не сердишься?

— Глупый, я за тебя радуюсь. Хотя ты и мой несостоявшийся муж, но, так уж и быть, я прощу тебе твою несостоявшуюся измену.

— Почему это несостоявшуюся? — лукаво прищурился эльф.

— Прости, милый, но пока ты хлопал ушами, я вышла замуж за другого, — с наигранным раскаянием произнесла Аталь и, дотронувшись до тонких пальцев светлого, перехватила готовую лопнуть проекцию огромного ярко-алого цветка.

«Ага, а наш злой, сердитый (по твоей милости, кстати!), но состоявшийся муж сейчас околачивается рядышком с озабоченной дриадой», — язвительно продолжил внутренний голос.

— Опять! — застонала Аталь. Цветок не выдержал и протестующе разлетелся кровавыми брызгами.

— Что такое? — встревожился Витарр, изящным движением вскидывая ладонь (заодно, прикрываясь от иллюзорных, но весьма достоверных на вид остатков собственного творения).

— У меня раздвоение личности на нервной почве, — обреченно поделилась своими подозрениями девушка. — И вторая личность, похоже, помешалась на навязчивой идее соблазнить Кристарна.

— Ага, понятно, — вздохнул эльф, сочувственно подмигивая подруге. — Ты всё-таки влюбилась, несмотря все на мои предостережения.

— Не говори ерунды, — сердито отмахнулась Аталь. — Разве можно любить пятнадцать лет одного, чтобы за пять дней влюбиться в другого?

— Не знаю, — пожал плечами Витаррэль. — Вы, люди, вообще странные в своих оценках. Ведь привязанность можно объяснить и не трогая любовь, другими, не менее тёплыми чувствами. Это и благодарность, и дружба, или то странное чувство понимания другого существа, которое дарует ритуал передачи Дара…

Я не самый лучший в мире маг, но на себе прочувствовал, как сильна наша связь, и какие глупости можно совершить, если идти только на поводу у сердца. Да ты и сама должна это понимать. Ведь тебя тянет ко мне не от большой любви, не так ли? И тут речь идет только о малой толике Дара. А теперь умножь эту притягательность в сотни раз — ведь твой Анрэй передал свой Дар целиком. И теперь ты — часть его души, памяти и воспоминаний. Как и моей. Этого уже ничего не изменит, разве что твоя смерть…

— Не дождетесь! — оптимистично заверила друга девушка, изучая пышную крону дуба-великана, украшавшего центр поляны. Желание засунуть голову в песок или спрятаться от нравоучений вон на той удобной ветке, высоко-высоко над землей, с каждым мигом становилось все привлекательней.

— Так почему ты не чувствуешь разницу между давней привязанностью и новым увлечением? Вот, посмотри на меня и Эльберию. Она красива, интересна и безумно мне нравится. Но я прекрасно понимаю, что никакая это не любовь, а просто приключение, приятное, волнующее, и обязательно проходящее. Как я надеюсь, что когда встречу ту, единственную, она не будет тупить, как некоторые… Эй, я не про тебя, я вообще!

— Ты смотри, как ночь с дриадой положительно сказывается на мозговой активности юных эльфов! — восхитилась Аталь, не без труда оторвавшись от созерцания дерева и переключив внимание на друга. — Значит, доля правды в легендах о волшебстве духов леса всё-таки присутствует!

— А можно ли разорвать это притяжение чужого Дара?

— Только временно. Нить всё-равно восстановится. Но когда ты осознаёшь грань между настоящим и навеянным — можешь спокойно его контролировать.

Девушка снова подозрительно глянула на эльфа.

— Чую, чую дух Артисерэля. Кто ты и куда подевал моего легкомысленного друга, который должен меня утешать в стиле: «забей на всё, пошли гулять сегодня в полночь в глухую чащу, вдруг нас там сожрут или ещё чего интересного увидим?»

Витаррэль рассмеялся и скромно признался, что общество Эльберии ему куда интереснее, чем полночные прогулки. А по темному лесу он уже напутешествовался, спасибо дорогой подруге и тёмным собратьям. И, крепко обняв Аталь, шепнул ей на ушко:

— Выбрось из головы Кристарна, глядишь — голос и успокоится. Помнишь, что я тебе рассказывал про эльфов и их неспособность любить дважды? Впрочем, если хочешь так, как дриады — то почему бы и нет, ты ведь здоровая, красивая девушка. Да и вы с ним вроде как женаты, не так ли? Твоя совесть может спать спокойно!

«Фантастический совет. Погляди, сколько вокруг умных, а вдруг это заразно?»

Аталь вздохнула и уткнулась лбом в плечо светлого.

— Давай лучше посмотрим, чего там у тебя не получается. О, мне пришла в голову идейка, — она встрепенулась, и синие глаза заискрили лукавством. — Ты не знаешь, дриады видят иллюзии? Ну, тогда стой здесь и попробуй внятно сформулировать, чего такого распрекрасного ты желаешь создать, а я сбегаю, уточню.

* * *

Уставшие победители злобной плетун-травы возвращались к гостевому домику. Любезная Древнейшая подкинула действительно нелёгкую задачу. Кристарн охотно понял её «девочек», отговаривающихся любовью к природе, несмотря на все просьбы Леса.

Плетун-трава только называлась травой, а на самом деле больше походила на крепкие молодые побеги, которые мгновенно обвивали несчастного, покусившегося на их право расти, где вздумается. Разорвать цепкие объятия, выдернув с корнем растение, было несложно, если бы не две маленькие проблемы: неимоверное количество разросшегося потенциального противника, и подлая способность нахально прорастать заново, тут же бросаясь мстить обидчику, оплетая его в симпатичный кокон.

Так что пришлось прерваться, выработать план действий, потратить кучу времени для препирательства с дриадами, звать Древнейшую, выслушивать сомнительные комплименты своим умственным способностям, чтобы получить-таки высочайшее позволение развести огонь в лесу, но только на камнях, а не на живой земле. Пока нашли подходящую расселину, подождали, пока дриады сбегают за «мертвым лесом», устроили костёр и, наконец, начали сжигать приставучие растения, солнце уверенно скрылось за горизонтом. Так что возвращались они уже в темноте, мечтая о тёплой воде, горячем ужине и жизни в пустыне, где никакой травы нет и в помине.

С первым желание проблем не возникло — окунувшись в источник позади домика, тёмные эльфы значительно посветлели (по крайней мере, цветом кожи), и ощутили долгожданный прилив сил и энергии. А поскольку благодарные дриады купались рядышком, не упуская возможности потёреть спинку своим помощникам, некоторые великие воины решительно отложили ужин ради прекрасных глаз девушек.

Только Кристарн стойко игнорировал игривые улыбки Клеены, хотя возвращаться в дом, почему-то, совершенно не хотелось. Отплыв подальше от шаловливых ручек дриад, он прислонился к облюбованным ещё утром камням, и устало прикрыл глаза, впитывая целительную силу волшебного источника. Клеена тут же оказалась рядышком и потёрлась щекой о его плечо.

— Мне не нравится твоё настроение, Крис, — серьёзно сказала дриада, таинственно сверкая огромными глазищами.

— Оттого, что я дважды отказался от твоих заманчивых предложений? — Крис нехотя приоткрыл один глаз. — Не обижайся, пожалуйста, тут дело не в тебе.

— Да поняла я уже, в ком тут дело. Видела утром. Даже завидно стало. Немножечко. На меня ты так никогда не смотрел…

— Кли, прошу тебя, прекрати! — Кристарн застонал и снова закрыл глаза, — Почему в последнее время все кому не лень копаются в моей личной жизни, чего-то там анализируют и выдают мне раскладку, как и с кем нужно жить дальше? Не надо. Сам разберусь, хорошо?

Дриада рассмеялась, тряхнув влажной красно-зелёно-золотистой гривой волос, и мягко провела ладошкой по щеке тёмного.

— Как хочешь, дорогой. Моё предложение остаётся в силе. Завтра праздник, так что выспись хорошенько. Ведь я могу и воспользоваться своим правом на Короткую Ночь…

Кристарн вздохнул и нехотя выбрел из тёплой воды. Как ни странно, ни Аталь, ни Витаррэля в доме не оказалось. Полюбовавшись без особого энтузиазма на кулинарные шедевры растительной кухни дриад, тёмный усмехнулся, припомнив, как в свои прошлые визиты тщательно прятал привезённое копченое мясо от вездесущей Клеены.

Воспоминание развеселило дроу и весьма кстати напомнило, что в походных сумках полно невегетарианской пищи, надежно защищенной заклинанием от порчи и любопытных носов. Крис поспешил в свою комнату с надеждой, наконец-то, нормально поесть и завалиться спать до самого утра.

Настойчиво жужжащую мысль отправиться на поиски Аталь (только удостовериться, что она не успела влипнуть в какие-нибудь неприятности или объявить внеочередной рейд по чьему-нибудь спасению!), Кристарн решительно пресёк в самом корне. Проверять на собственной шкуре попустило ли девушку — совершенно не хотелось.

* * *

Когда весёлые творцы прекрасного вернулись домой, было уже далеко за полночь. Эльберия, никогда не видевшая ранее возможностей магии иллюзий, была в полном восторге и в буквальном смысле не отлипала от Аталь. Витарр, объявив, что ещё немного, и он начнёт ревновать, соблазнил дриаду совместным купанием. Целительница, оставшись изучать содержимое тарелок, подогрела давно остывший чай, и вдохнула сладкий аромат летних ягод.

«Кофе бы сейчас…» — печально констатировала шизофрения.

«Почему тебе всегда хочется того, чего нет?» — мысленно показала ей язык Аталь, начиная принимать как должное своё внезапное умопомрачение. А что, человеческая психика — уязвима и хрупка, а тут столько всего и сразу! Светлые эльфы, тёмные эльфы, дриады, невиданные болотные чудо-юды… может и в ней поселилось какое-то маленькое, не очень дружелюбное, немного озабоченное, но пока неизвестное науке существо.

«Ага, размечталась! Я — это ты. И это твои подсознательные чувства и желания, забитые в самый далёкий уголок души дурацкими представлениями в стиле: „как всё устроить так, чтобы никто не обиделся“. Считай, что нам надоело там сидеть, и пока мы не почувствуем себя счастливыми — не заткнусь, и не надейся. Хватит думать о других, будем думать о себе! Пошли мириться с тёмным, а то фиг уснёшь, я себя знаю!».

Аталь глотком допила чай, раздражённо стукнув кружкой, и нерешительно остановилась у комнаты Кристарна. Поколебавшись, быстро набросала речь на два возможных варианта по ситуации за дверями. Виновато-оправдательную, если он один, и гордо-равнодушную, если кроме тёмного там ещё и какая дриада заваляется. Не реагируя на вздохи внутреннего голоса по поводу своей убогой фантазии, постучала и, не дождавшись ответа, осторожно приоткрыла дверь. Кристарн был один.

«Ура! Я же тебе говорила!»

И спал.

«Увы. Надо было стратегический план на бумаге изложить — он бы как раз выспаться успел. Отступаем — придем завтра с белым флагом».

Но тут соблазнительно разметавшийся на постели дроу, что-то неразборчиво проговорил. Девушка придержала дверь и с любопытством прислушалась. Тёмный резко повернулся на спину, судорожно скомкал одеяло и так мучительно простонал, словно у него заболели все зубы одновременно.

Аталь отлепилась от двери и осторожно подошла к кровати — профессиональный интерес без особых усилий победил в размышлениях о том, стоит ли морально неуравновешенной особе находиться в непосредственной близости от объекта её интереса. Протянув ладонь, она медленно, стараясь не прикоснуться к спящему, провела вдоль его тела. Наскоро просмотрев результат, с облегчением вздохнула. С ним всё в порядке, видимо, просто очередной кошмар.

«А спала б рядом — и тебе бы снился!» — ехидно прокомментировал голос.

«Нашла чем соблазнить!» — фыркнула Аталь и решительно потрясла дроу за плечо. Точнее, собиралась потрясти, потому что первое же прикосновение было перехвачено горячей ладонью так, что любое движение превращало крепкое пожатие в болевой захват. Кристарн уставился на девушку страшными, пустыми глазами, пытаясь отделить кошмарный сон от настырной яви. Аталь немного струхнула, поспешив, на всякий случай, произнести:

— Прости, что разбудила, но ты так метался…

Кристарн отпустил её руку, резко сел, яростно потёр глаза и проснулся окончательно.

— Чего тебе не спится, mi`ralli?

Целительница осторожно присела на краешек кровати и уточнила:

— С тобой точно всё в порядке?

— Со мной всё отлично, — заверил её Крис, удивляясь своей глупости. Надо же, вторая ночь — и те же грабли! Ведь понятно было ещё вчера — крепко засыпать не стоит. Надежда, что кошмары куда-то испарились, не оправдала возложенного на неё доверия. И на тебе — сам не понял, когда успел вырубиться. Хорошо, хоть Аталь так вовремя разбудила, сюжет только начал развиваться, так и не дойдя до самого впечатляющего места. Хотя спорный вопрос, что хуже — просмотреть пару кошмаров или выдержать сочувствующий взгляд синих глаз.

— Тебе часто снятся плохие сны? — конечно же, не удержалась от вопроса девушка.

— Бывает, — неохотно подтвердил тёмный, искренне надеясь, что та не начнет предлагать услуги сновидца.

Но Аталь только пристально всматривалась в его лицо, явно оценивая и анализируя что-то, ускользнувшее от его внимания.

— Ты прости, что ворвалась среди ночи. Хотелось извиниться, не откладывая на утро. А то надоело начинать каждый новый день с покаяний за предыдущий…

Видимо, доверия тёмная общественность так и не дождалась, потому что девушка явно думала об одном, а говорила другое, словно заранее готовила речь.

— Хорошо. Считай, что избавив меня от кошмара, ты оказала великую услугу и полностью прощена, — перебил девушку дроу, которого уже слегка задолбали её бесконечные извинения.

— Так ты не обиделся?

— С чего бы это? — Кристарн полностью пришёл в себя и с удобством развалился на подушках наглядным пособием: «Совершенство обыкновенное, возможно обнажённое. Предел девичьих мечтаний». — Даже приятно, что ты меня ревнуешь, пусть и так по-глупому. Значит, я тебе не так уж и безразличен. Только давай договоримся, на будущее. Если тебе чего любопытно — ты просто спроси. Я отвечу.

— С чего это мне так повезло? — подозрительно прищурилась девушка.

— С того, что я даю тебе право интересоваться мною, — насмешливо ответил тёмный.

— Вот спасибо! — восхитилась Аталь. — Никуда не уходи, я сбегаю за своим списком вопросов!

Крис прислушался и кивнул, улыбнувшись так ослепительно, что целительница сразу заподозрила неладное.

— Давай. В гостиной Тебар, Эшэри и похоже, четверо дриад. Ах, нет, трое, и Витаррэль. И, похоже, они там основательно устроились. Так что будешь пробегать мимо — передавай привет!

Аталь покосилась на дверь и тонко намекнула, что никуда отсюда не уйдёт, пока толпа не рассосётся по комнатам — выдерживать лукавые взгляды тёмных и допрос от светлого ей совершенно не улыбалось. Хотя внятно объяснить, чем отличается время, проведенное наедине с Кристарном во время ночёвки в лесу, в гостинице и здесь — внятно не получилось даже самой себе.

— Не волнуйся, с легкомысленной дриадой тебя точно не перепутают, — рассмеялся Крис, подвигаясь в сторону. — Располагайся, похоже, они расходиться не собираются. И зря, кстати, потому что на рассвете разбудят. Праздник, всё-таки!

Шизофрения издала победное улюлюканье, и тут же предложила прояснить один важный вопрос — какая форма одежды у спящих дроу. Аталь быстро, чтобы не передумать, устроилась на самом краешке, поверх тонкой простыни и спросила:

— Кристарн, а что за праздник? Объясни толком.

Тёмный, отчаявшись улечься удобно на своей половине кровати, сгрёб девушку в охапку и прижал к себе. Да пусть смущается — здоровый румянец ещё никому не вредил. Зато сразу стало и удобно, и комфортно, и вообще просто превосходно, особенно оттого, что ожидаемых возражений не последовало.

— Праздник летнего солнцестояния у дриад один из главных. Что-то вроде вашего Нового года. Столы накрывают, лес украшают, пьют, едят, танцуют. А, чуть не забыл — ещё всяких мужиков приводят. Не хмурься, никто их силком не тащит — сами идут, как миленькие. Между прочим, даже у людей есть поверие — если женщина не может выносить ребенка, ей с мужем стоит встретить летнее солнцестояние в Волшебном Лесу (если хозяйки впустят, конечно).

После праздника дриада выбирает себе мужчину на время Короткой ночи. По их обычаю, наутро можно посадить дерево, из которого появится молодая дриада. Поэтому праздник так для них важен. Отказать избравшей тебя дриаде в эту ночь — неслыханное оскорбление. Но, скажу тебе честно, я про такие отказы не слышал. И мужчине, которому повезло стать избранником, обычно перепадает какое-нибудь маленькое чудо.

Нет, не младенец в люльке! У маленьких дриад нет ни отцов, ни кровного родства — они же духи Леса. Рассчитывать на полноценное родительство совместно с дриадой ещё глупее, чем надеяться на долгую и счастливую супружескую жизнь с нею же.

Какое чудо? Да по-разному. В основном — крепкое здоровье, хорошее настроение, удача в делах. А ещё, говорят, что мужчина, ставший избранником дриады, никогда не заблудится в лесу. В общем, желающих всегда хватает.

— Понятно, — Аталь задумчиво прикусила губу, подытожив полученные сведения. — То есть в перспективе на завтра — шикарный стол из травы и куча безотказных мужиков. Прямо на рассвете. Я в восторге! А можно мне, как не дриаде и не мужчине, просто проспать такой праздник, а?

Крис рассмеялся.

— Ну что ты. Мы — почётные гости. Тебе даже дадут право выбора. Так что, не теряйся, присматривай заранее достойного кандидата.

— Что, правда? — опешила Аталь, подняв голову, чтобы заглянуть в лицо чудо-сказочнику. Нет, не шутит!

— Mi`ralli, ты меня удивляешь. Разве ты не знаешь, что в чужой стране нужно подчиняться её законам и соблюдать традиции, настолько странными они бы тебе не казались? Мы же в вашем королевстве вели себя как вежливые гости. Вот я лично даже женился, как обычный человек. И ничего — жена, конечно, маленько того, но будит регулярно и очень вовремя!

— Чего это я того? — подозрительно переспросила девушка, но получив в ответ только традиционную улыбку, продолжила: — Честно говоря, как-то не рассчитывала участвовать в таких обрядах. Ну ладно. Как у нас говорят — в чужом храме своих богов не славят. Если ты так настаиваешь, чтобы я была вежливой — подыщу кого-нибудь…

— Mi`ralli, я не ревнив. Ты абсолютно свободна в своем выборе, впрочем, как и я. Если нет никаких обязательств, а только определённые желания, то почему кто-то должен возражать?

— Действительно, почему? Ко мне у тебя тоже определённые желания и никаких обязательств? — выпалила Аталь, отмахиваясь от настойчивого голоса, который уже по третьему кругу заводил хвалебную оду прекрасному эльфу и замерла, сама не зная, что именно хочет услышать ответ.

Кристарн помедлил, подбирая слова.

— У меня к тебе многое. Несвоевременное, нежданное и вряд ли тебе нужное. Но если бы всё было так, как думаешь ты, то сейчас мы бы нашли куда более приятное занятие, чем познавательные разговоры о смысле бытия.

— Спасибо за откровенность, — Аталь вывернулась из объятий и направилась к двери, решив, что уж лучше о ней чего-то не так подумают там, чем она непонятно до чего договорится здесь.

— Постой, — Кристарн вскочил, к разочарованию озабоченной шизофрении, оказавшись в штанах. — Я же сказал, что буду отвечать прямо. Задаёшь глупые вопросы — будь готова выслушать глупые ответы! Что опять не так?

— На вопрос дриады ты ответил, что я тебе не друг, не любимая — так, просто рядом пробегала. Мне же ты говоришь о нежданном и несвоевременном. Вот я и не знаю, как себя вести, чтобы соответствовать каждой из твоих характеристик!

— Так вот в чём дело! — Крис закатил глаза и обречённо вздохнул. — Mi`ralli, я в последний раз убедительно прошу: если тебе что не нравится или не понятно — говори прямо, а не устраивай вечер загадок и шарад в детской песочнице! Я сказал правду — ты мне ещё не любимая, но и другом тебе не бывать — уже объяснял почему. Уж прости, что не стал ударяться в философию перед кучей народу и искать определение этой «золотой середины» на всеобщем языке. Что ещё не так?

Аталь неожиданно для самой себя всё-таки дотянулась до его губ и легко поцеловала. Заглянула в глаза настороженно замершего дроу и серьёзно прошептала:

— Всё. У меня голова просто кругом идет… Новые знакомства, ощущения, обычаи эти, дурацкие… Я немного не успеваю за развитием событий. Мне нужно время привыкнуть, совсем немножечко, хорошо? Я так устала плыть против течения…

Тёмный недоверчиво прислушался, осторожно обнял, как будто она была хрустальной, и выдохнул прямо в растрёпанные волосы:

— Всё будет так, как ты хочешь, mi`ralli, — и опустил руки.

Аталь тронула дверную ручку и остановилась, вспомнив ещё один невыясненный вопрос.

— Хорошо, тогда быстренько и дословно переведи, что означает это твоё «mi`ralli». Что-то я не заметила, чтобы ты так обращался ещё к кому-либо.

— Это и есть та самая «золотая середина». Mi`ralli — «та, кто может быть».

— Кем это? — подозрительно прищурилась девушка.

Кристарн усмехнулся и нежно отвёл настырную прядку волос, лезшую ей в глаза.

— Всем. Или — никем, как уж получится. Вот когда пройдёт твоё «немножечко времени», тогда и объясню, хорошо? А будешь себя хорошо вести — ещё и покажу.

Аталь улыбнулась в ответ и вздёрнула подбородок, выходя из комнаты под удивлённые взгляды друзей. Кристарн затворил за ней дверь и прижался лбом к приятной прохладе дерева. Оказалось, что проще переполоть целый лес плетун-травы, чем понять одну-единственную человечку.

Глава 7

Просыпаться категорически не хотелось. Аталь покрепче зажмурилась, не желая расставаться с приятным сновидением, и полезла под подушку. Но вкрадчивый шёлковый голос доставал и там. Обволакивал, зачаровывал, заставляя поневоле прислушиваться к словам.

Проснувшаяся шизофрения тут же выдала побудительного пинка сознанию, возмутившись бесцеремонному игнорированию полюбившегося ей тёмного. Аталь вздохнула и самооткопалась. Надежда, что после крепкого сна противный голос исчезнет сам по себе — не оправдалась. Пришлось вставать. Запоздало вспомнить, что вчера закончила полуночничать стиркой одежды (труд не только облагораживает, а и здорово прочищает мозги!), и немедленно закопаться обратно.

— Интересно, как ты сюда попал? — мрачно проворчала она, заворачиваясь в простыню.

— Через окно, разумеется, — подмигнул ей Кристарн, с любопытством наблюдая за процессом маскировки. — На дверь-то ты такую защиту поставила, будто во вражеском стане ночевала, а не под крышей с лучшими воинами Тёмной Долины.

— Ох, простите за недоверие, но боюсь, что дееспособность наших воинов была изрядно притуплена десантом прекрасных дриад, окопавшихся в нашей избушке, — язвительно ответила девушка, закончив наматывать на себя бесконечную простынь.

— Не преувеличивай. На самом деле, сюда не так просто попасть враждебно настроенному существу. Если в сам лес пройти не составляет сложности (ну, разве что деревья слегка помешают, но для воина или мага это не проблема), то в саму чащу так просто не попадёшь. Дорогу сюда знают только дриады, и очутиться здесь можно только по их согласию и доброй воле, так называемому «приглашению».

Не расстраивайся, но ожидаемая тобой армия противника по техническим причинам не прибыла. Заблудилась. Только подлый лазутчик сумел успешно воспользоваться окном. Извини, mi`ralli, но в оборонной стратегии ты — светлый эльф. Кстати, я не просто так сюда лез, а с далеко идущими намерениями.

— Это с какими? — заинтересовалась Аталь, отмахиваясь от исключительно непристойных предположений внутреннего голоса.

— Хочу использовать тебя, как женщину, — серьёзно заявил тёмный, но тут же расхохотался, глядя на округлившиеся глаза девушки. — С меня кофе, с тебя — его приготовление. Печи здесь нет, огонь, как понимаешь, разводить нельзя, а без него сварить что-либо — проблематично. Воду силой мысли кипятить, к сожалению, я не умею, — сокрушённо развёл руками Кристарн, но в его глазах ещё сверкали искорки смеха.

— Значит, сила мысли у тебя слабовата, — улыбнулась в ответ девушка и прошептала пару слов, пристально посмотрев на кофейник. Тот возмущенно зашипел и выдал на-гора облачко ароматного пара.

Тёмный ловко укротил подпрыгивающий чайник и разлил по чашкам готовый кофе.

— Так вот что ты имела в виду, называя себя умной женщиной! Теперь я преклоняюсь перед мощной силой твоей мысли, — заметил он, легко увернувшись от подло запущенных в спину подушек. — Скоро рассветёт, если проваляешься в кровати, пропустишь нечто красивое и любопытное. Так что одевайся и переставай изображать из себя гусеницу — у дриад сегодня праздник, а не маскарад.

Аталь нахмурилась и очень постаралась высушить одежду заклинанием. А так как спросонья она снова впихнула в человеческое заклинание эльфийскую силу, то результат превзошёл ожидания. Обычный дорожный костюм вспорхнул со спинки стула, замерцал, окутавшись лёгким паром испарившейся воды, и рухнул прямо на голову девушке.

Целительница с трудом выпуталась из летучей одежды, стараясь не реагировать на подозрительное похрюкивание со стороны дроу, и не думать о том, чего смешного он увидел, отвернувшись к стене, ведь глаз на темноволосом затылке определенно не наблюдалось. Вместо замшевого костюма, удобного и немаркого, перед девушкой лежали элегантные белоснежные брюки из легкой ткани, затейливого плетения ремень с пряжкой в виде бабочки и в комплект им полупрозрачная блуза, расшитая жемчугом.

Аталь тоскливо рассмотрела модернизированный костюм и, не сдержавшись, кратенько сформулировала, что она думает о некоторых побочных эффектах эльфийской магии. Кристарн улыбнулся и заявил, что к празднику костюм очень даже подойдёт, а в ближайшем населённом пункте (если всё-таки выедут из лесов) можно будет присмотреть что-то более подходящее для путешествий. Заодно выяснилось, что эльфы (по крайней мере, один подопытный экземпляр) превосходно видят человеческие иллюзии, созданные при помощи силы Света.

Кристарна открытие не удивило — он отметил эту особенность еще во время дизайнерских экспериментов Аталь по украшению дома Марты. Девушка, досадуя на собственную невнимательность (эх, ведь вчерашние украшения поляны эльфы не увидят — проверено на Витарре!) пожала плечами, твёрдо пообещав себе, что над вторым (и последним!) комплектом одежды чародействовать точно не будет. Праздник, так праздник, решила она, оставив волосы распущенными.

— Ну, показывай своё грандиозное зрелище. А я пока подумаю, чего тебе нехорошего сделать за столь раннюю побудку.

— За то, что я героически проник в зачарованную крепость, чтобы напоить спящую красавицу пробуждающим напитком? — почти непритворно возмутился Крис.

— Ага, и за это тоже, — подтвердила Аталь, отмечая, как забавно они смотрятся вместе. Кристарн, видать ради праздника, облачился в ту самую чёрную штано-юбку, произведшую фурор на королевской свадьбе и заплёл в косу серебристую тесьму.

— Чего ты так смотришь? — тёмный вопросительно поднял бровь.

— Думаю, что парень в юбке и с косой прекрасно смотрится рядом с девушкой в штанах и без причёски, — фыркнула целительница и тут же поспешила подкорректировать заявление. — Образно выражаясь. Понятное дело, что это не юбка, а очень стильные штаники, подходящие к особо торжественным случаям, но…

— Я понял. Когда ты сможешь в юбке илидругих штаниках сделать так, — Крис не сходя с места, поднял прямую ногу и без усилий завёл за шею, демонстрируя прекрасную растяжку — и ни разу не задуматься о лопнувшей в неподходящем месте одежде, сразу покупай, тащи ко мне, деньги верну, возможно, даже с процентами. На самом деле — это никакой не торжественный наряд, а просто удобная одежда.

— Ты не обижайся, я просто завидую.

— Обижаться по пустякам глупо. А ты не завидуй. Если хочешь такие же, так и скажи.

— Говорю.

— Прости, но белые штаники с вышивкой и камушками как раз закончились. Но я постараюсь что-нибудь придумать, — рассмеялся дроу, допивая кофе. Аталь одарила его таким многообещающим взглядом, что Кристарн поспешно выскочил за дверь, договаривая уже оттуда:

— Всё, всё, я пошутил. Не вздумай колдовать над моей одеждой. Заставлю собственноручно перекрашивать и отпарывать вышивку, даю слово!

Целительница вкрадчиво объяснила дверям, что она не так легко предсказуема, как полагают некоторые тёмные с убогой фантазией, вышла на крыльцо и застыла, позабыв, о бессмысленном споре.

Открывшееся зрелище было действительно прекрасным. Кристарн понимающе улыбнулся, глядя на прервавшуюся на полуслове девушку, с широко распахнутыми глазами глядящую на рассвет в Волшебном Лесу. Деревья медленно окутывались изумрудным маревом, листья тускло светились под огненными лучами восходящего солнца. Цветы, покрытые сверкающими каплями росы, словно бесценными алмазами, распускались прямо на глазах, приветствуя новый день. Запели птицы. Да так согласно, переливчато и громко, словно целый год репетировали праздничную арию…

Шёлковая трава на поляне слегка зашевелилась, перекатываясь серебристыми волнами, отчётливо вызывая в памяти воспоминания о бескрайнем море. И на этот великолепный ковёр ступили прекрасные обнажённые дриады, чьи тонкие стройные фигурки тоже светились под волшебным солнечным светом.

Взявшись за руки, они пропели приветствие солнцу, из которого лично Аталь не поняла ни одного слова, хотя очень старалась. Зато заметила, как удивительно пение дриад переплетается со щебетанием птиц и тихим аккомпанементом шелеста травы и листьев. Девушки, продолжая петь, продолжили свой путь, уходя всё дальше в лес, и вскоре их хрупкие фигурки растаяли между деревьями.

Огромный красно-оранжевый шар поднимался всё выше, и волшебное сияние вскоре превратилось в обычный солнечный свет. Листья перестали светиться, трава и цветы, сбросив росу, вернули свой привычный окрас, утратив неземное сияние. И только птицы продолжали заливисто петь лесную мелодию, радуясь ясному новому дню.

— Так и знал, что тебя впечатлит, — мягкий голос тёмного окончательно развеял ощущение нереальной красоты происходящего. Аталь подняла на Кристарна восхищенный взгляд.

— Даже слов нет. Я бы с чистой совестью проспала и ничего не увидела, если б ты меня не разбудил… Спасибо! А остальные где? Ты же говорил, что на рассвете объявляется общий подъем!

— Ага, и утренняя зарядка под руководством дриад. Пробежка по лесу, спортивная ходьба и хоровое пение, — подхватил тёмный. — Все давно уже в Сердце Леса. Ждут окончания ритуала Приветствия нового дня. А я знаю, что по времени это долго и нудно. Пока Старейшая попросит у Леса благословения, пока толкнёт прочувствованную речь, пока девушки соберут хоровод и споют на каждой поляне это Приветствие…

В общем, я решил, что ты не будешь возражать, если поспишь немного дольше, а к самому интересному я тебя успею выманить из кровати, — подытожил Крис и удивлённо почувствовал, как ровный поток её умиротворённого восхищения взорвался вспышкой благодарной нежности и через мгновение исчез, оставив глухую тишину. Тёмный пристально глянул на девушку и замер.

На Аталь тускло мерцал щит — отражатель эмоций. Напрашивались естественные вопросы — зачем это украшение и от кого поставленное? И в добавление, если ответы на два предыдущих сойдутся в единственно правильный — как или от кого она узнала?

Кристарн лихорадочно соображал, где и чем мог себя выдать, но никак не припоминалось. И напрямую ведь не спросишь. Аталь, может и ответить, но с этим щитом он всё-равно не поймёт, правду ли ему говорят. Зато такой вопрос полностью подтвердит её подозрения, если они ещё не превратились в уверенность. И самое скверное, что если отбросить Лаэлию, как самый невероятный источник информации, оставались только Артисерэль и король Реинир. Но первый давал Нерушимую клятву, а второй был надёжно мёртв. Хотя, возможно, его сын или Дар, перешедший к Аталь…

Додумывать мысль было противно. Но чувствовать, что он мог так сильно ошибиться в этой девушке — было ещё гаже. Тёмный молча махнул рукой в сторону оставленной для них дороги и первым ступил на сияющую тропку.

* * *

В Сердце Леса, несмотря на раннее время, народу было много. Аталь с любопытством оглянулась и, увидев Витаррэля, взлохмаченного и невыспавшегося, побежала здороваться. Кристарн проводил её взглядом и внимательно оглядел толпу, прислушиваясь к царившим эмоциям. Радость, восторг, предвкушение праздника, любопытство и томительное ожидание… сплошной позитив.

Как дриады умудряются находить исключительно доброжелательные личности для своего праздника — уму не постижимо. Впрочем, рисковать, приглашая в Сердце Леса злобно настроенные существа, было бы верхом глупости, а на поиски подходящих кандидатур у них был целый год.

На полянке материализовались дриады, разбавив толпу приглашённых гостей мелодичным щебетанием. Клеена, подхватив Кристарна под руку, начала расписывать красоты поляны, недоступные острому эльфийскому взору. Дроу с удивлением услышал хвалебные отзывы о Аталь и искреннее восхищение, которое дриада и не подумала скрывать, впрочем, как и недавнюю неприязнь. В который раз, подивившись странному устройству дриадского мышления, Крис честно попытался представить, чего тут такого прекрасного смогли натворить светлый эльф, паривший на крыльях влюблённости, и человечка в приступе вдохновения.

Фантазия развела руками и признала своё поражение. В центр поляны вышла Дубравия, радушно поприветствовала собравшихся, и пригласила всех за праздничный стол. Гости согласно зашумели и устремились к краю поляны, где причудливыми узорами расползлись по траве накрытые столики.

Аталь с удовольствием оглядела вчерашнее творчество и снова пожалела, что Кристарн не сможет оценить её работу. Зато остальные гости были просто в восторге от волшебной поляны, даже не догадываясь, что половина цветов и птиц, радующих взор сумасшедшей расцветкой, волшебным сиянием и скромными магическими спецэффектами (например, растаять разноцветными искрами или появиться на дороге из радуги) — просто качественная иллюзия.

Впрочем, Эльберия уверяла, что некоторые растения дриады вполне способны воплотить в жизни. Витаррэль искренне пытался помочь, отыскивая на задворках памяти чудом сохранившиеся крохи информации о эльфийских способах творения новых видов растений. Получалось не очень, но хватало, чтобы дриада внимала ему с восторженно-влюблённым взглядом, а Аталь до боли прикусывала губы, удерживая рвущийся смех. Слушать рассуждения о практическом садоводстве от эльфа, которого на занятия можно было отправить только под конвоем Светлого Повелителя, было необычайно весело.

Эльберии безумно понравились белоснежные колокольчики, которые при малейшем дуновении ветерка, начинали светиться небесно-голубыми переливами. Аталь настаивала начать с прекрасного, но неизвестного пока науке растении, придуманного в соавторстве с Витарром. Загадочный цветок был похож на половину гигантской ромашки, имел большую желтую сердцевину и пять разноцветных лепестков. Огромная ладошка приветственно помахивала всем проходящим, и складывала лепестки в весьма удачные подобия человеческих жестов, особенно изощряясь при попытках его потрогать или понюхать.

Пробравшись к свободному столику, Аталь оглянулась в поисках остальных спутников. Увидев тёмных в окружении целого облака дриад, она заняла место рядом Эльберией. Та, понятливо проследив за взглядом девушки, услала Витаррэля за лёгким дриадским мёдом.

— Почему ты не составишь компанию своему мужчине? — с улыбкой спросила дриада.

— Как только найду его, так сразу и составлю.

— Неужели я ошиблась? — удивлённо подняла безупречные брови Эльберия. — Зря, значит, велела Клеене оставить Криса в покое?

— То-то я вижу, как она тебя слушает! — возмущённо фыркнула Аталь, наблюдая, как зеленоглазая любовно поправляет серебристую тесьму в затейливо плетеной косе Кристарна, прижимаясь к плечу.

— Поверь, это она ещё держит себя в руках, — вздохнула Эльберия, с нежностью глянув на тёмного. — Она ведь действительно любит его, по-своему. Мы умеем помнить добро, и искренне желаем ему счастья. Ведь если бы не он, меня бы уже не было.

— Разве духи леса не бессмертны? — удивилась Аталь, не без труда переключившись на цветы и бабочек, которые как-то разом потускнели, утратив всю свою прелесть.

— Ты же маг, должна понимать, что абсолютного бессмертия не бывает. Меня угораздило выбрать в деревья-покровители единственную эльфийскую берёзу Леса, и когда она стала сохнуть — и мои дни были сочтены. Эти березы нигде, кроме Заброшенных земель, не растут. Попасть туда не сложно, а вот выйти…

Мы ведь сильны только в своём Лесу, а и воины из нас — одно название, если честно. Кристарн узнал о моём горе и, хотя никто его не просил, привёз с десяток молодых деревцев. Вон, видишь, какая рощица из них выросла? И пропал на несколько лет, даже не заикнувшись о благодарности. А, вернувшись — только отмахнулся, мол, какие пустяки, о чём тут говорить…

— Ага, он вообще заботливый, как я заметила, — мрачно подтвердила Аталь, которая почти всю ночь провела в поисках действенного средства от этой самой заботливости, создавая щит, приглушающий её эмоции. Может, у Кристарна и нет способностей эмпата, но девушка предпочла перестраховаться, чем ходить раскрытой книгой для некоторых, особо положительных, тёмных.

Вернувшийся Витарр включился в беседу, заинтересовавшись упоминанием о Заброшенных землях, ведь эльфы называли их не иначе как Долиной Предков. Именно там находились руины первых эльфийских городов.

Сейчас Долина была запретным местом. Даже маги туда особо не рвались, так как сильнейшие заклинание, применённые в давней войне и не рассеянные по всем правилам, породили странных существ, преданно охраняющих Заброшенные земли и честно пытающихся уничтожить каждого, покусившегося на их покой. Хотя маги хором и признавали необходимость собраться и дружненько искоренить этот рассадник нечисти, дальше слов дело не продвигалось. Не находилось самоотверженного героя, который бы пинками собрал народ и увлёк за собой на встречу подвигам.

Поэтому люди предпочитали чтить право эльфов на исконные земли их предков (вернее, опасались, что стоит им сунуться к Заброшенным землям — придут остроухие и дадут всем по шее). А исконные наследники заповедника нечисти сидели в закрытых Долинах, и свои мысли по поводу своих владений никому не докладывали…

Аталь всё это уже слышала и, не особо вникая в разговор, заскользила взглядом по лицам гостей, старательно обходя вниманием кружок почитательниц тёмных эльфов. Пока не наткнулась на Дубравию. Древнейшая дриада, призывно махнув рукой, кивнула на свободное место рядом с собой. Заинтересовавшаяся целительница постаралась незаметно просочиться сквозь дрейфующих между столиками гостей и присоединилась к хранительнице Волшебного Леса.

— Здравствуй, девица-красавица, — радушно поприветствовала её дриада. — Садись, не стесняйся, будем знакомиться.

— Аталь, — представилась девушка, здраво рассудив, что подаренные ей титулы Древнейшую совершенно не заинтересуют.

— Аталь… — недоверчиво протянула Старейшина, покатав на языке ее имя, хитро прищурилась и машинально потянулась за своей чашкой. — Пусть будет Аталь. Скажи, а как тебя, занесло в этот компот из тёмных и светлых эльфов?

Целительница тихонько вздохнула. Вопрос о её знакомстве с Перворожденными уже достал до самых печенок, но отказать Древнейшей девушка не осмелилась, ограничившись кратким пересказом набившей оскому истории. Дриада, охотно кивала, задавала уточняющие вопросы и живо интересовалась некоторыми светлыми особами, которых она знала лично, а Аталь, к сожалению, нет. Девушка окончательно запуталась и посоветовала поговорить с Витаррэлем, который должен лучше склеротичной человечки знать жителей своей Долины. И в свою очередь, осмелилась задать вопрос.

— Вы не просветите меня, почему эльфов называют Перворождёнными, ведь деревья и леса были на нашей земле ещё до их появления эльфов? А, значит, и дриады, наяды и прочие духи?

Древнейшая захихикала совершенно по-девичьи.

— Это ты тактично пытаешься у меня выяснить, что было раньше, курица или яйцо? В смысле, эльфы или мы? — отсмеявшись и получив утвердительный кивок от Аталь, дриада продолжила. — А я не знаю, как ответить тебе правильно. Скажем так, в нашем мире духи природы успешно существовали и до пришествия эльфов. Впрочем, как и люди. Правда, про уровень их развития я промолчу — по сравнению с эльфийским всех остальных проще действительно считать ещё не появившимися.

— Значит, это действительно правда? Эльфы пришли к нам из другого мира? — восторженно переспросила Аталь, которая всегда верила в эту легенду и, наконец, получила неоспоримое подтверждение очевидца.

— А ты разве не знала? — удивилась дриада. — Тоже мне — тайна!

— Вы же сами сказали, на каком уровне было тогда развитие людей. Эльфы вообще раньше почитались как боги. Так что легенда о пришествие эльфов относится, скорее к мифологии, а не к истории.

— Да, человеческая раса очень молода, — подтвердила дриада и лукаво прищурилась. — Пожалуй, расскажу тебе ещё одну легенду. Только дриадскую.

…Давным давно на нашей земле не было никаких границ, городов и государств. Мы, дриады, жили, где придется и кому где захочется. Далеко на севере, за горами, было поселение разумной расы, внешне похожей на людей. Только силой магии и разумом они значительно превышали вашу расу. Мы их называли просто — северяне. Считалось, что они и есть создатели нашего мира, и его стражи, Хранители.

Ты, должно быть, знаешь, что каждое тысячелетие в наш мир открывается Портал из других миров. Не знаешь? Ну да, откуда вам, людям, помнить. Тысяча лет для вас — очень много. Легенда? Да какая, к демонам, легенда! Я лично помню четыре таких открытия. А ты говоришь — легенда!

Впервые Портал открылся, когда моё первое дерево было ещё совсем юным. Он принёс на нашу землю невиданных здесь ранее зверей и птиц. Наших Старейшин тогда позвали северяне. Они объявили, что никакой угрозы в открытии Портала нет, и просили позаботиться о несчастных пришельцах. И животный мир нашего края (довольно скудный, надо признать) пополнился множеством новых созданий. Насколько я помню, никого опасного среди них действительно не было. Даже хищники были настолько ошеломлены перемещением, что не осмеливались нападать.

Многие существа прижились, но ещё больше — погибло. Им просто не подходил климат нашей земли. А через луну Портал исчез сам по себе.

Второй раз он перенес странных существ, которым необходимы были живые составляющие нашего мира. Они выкорчевывали деревья, с корнем вырывали цветы, ловили птиц, зверей, духов… Оказалось, что северяне, всё же, не так легкомысленно отнеслись к появлению межмирового портала, как мы думали. А может и сами создали механизм его открытия — кто их, экспериментаторов, знает? Но артефакты, накапливающие энергию для принудительного сжатия межмирового прохода, изобрели точно они.

Только вот новоприбывшие существа отнеслись очень отрицательно к выселению их из такого безропотного и живого мира. Они напали на поселение северян. Многое унесли с собой, остальное — разрушили.

Может, ничего бы этого и не произошло, если б северяне не умудрились даже между собой переругаться. Взбунтовавшиеся против родичей исчезли в неизведанном направлении, а остальные — покинули наш мир. Я видела, как последний, кому выпал жребий остаться, закрыл Портал за остатками своего народа. Он не захотел возвращаться на место разрушенного поселения. Мы вместе путешествовали, вместе основали Волшебный Лес — многие его заклинания до сих пор живы и охраняют нас. Мне удалось возродить расу дриад, поэтому меня так нагло и называют Древнейшей, постоянно напоминая о возрасте.

…А вот при третьем открытии из Портала вышли неземной красоты создания, которых мы и знаем как эльфов. Они не собирались ни воевать, ни вредить нашему миру — они хотели здесь жить. В их крае произошла какая-то глобальная катастрофа, природный катаклизм, который они никак не могли предотвратить. Поэтому их раса и приняла решение воспользоваться Тысячелетним порталом, так как молодым эльфам не дано самостоятельно перемещаться между мирами.

Их раса и тогда делилась на тёмных и светлых. Тёмные быстро заложили города, возвели прекрасные лёгкие строения, обустроили поля, вымостили дороги. Светлых было намного меньше. Они почти все погибли, отдав силу на спасение своего народа. Не всякая человеческая мать так трясётся над ребёнком, как воины опекали каждого светлого эльфа…

Но про эльфов ты лучше у них расспроси. А, уже рассказали? Ну, значит, ты в курсе. Тогда и о четвёртом открытии Портала, и о нашествии чёрной армии тебе тоже известно? Тогда — сказочке конец, выслушала — молодец…

Аталь мешала ложечкой сладкое розовое варенье, ароматно пахнущее всеми известными ей ягодами одновременно, обдумывая рассказ Древнейшей. Она уже догадывалась, что за ужасное видение могла видеть Тёмная Повелительница, и почему так спешил Кристарн. Но неужели это тоже был такой большой секрет, что кроме великих тёмных воинов никому о нём знать не положено?

Дриада, безмятежно улыбаясь, ждала реакции на свой рассказ. Но почему она открыла древнюю легенду ей, человечке? Ясное дело, что не за великий магический Дар. Любой светлый эльф будет куда полезней, чем целительница, которая до сих пор толком не разобралась с принципами действия магии Света. Прикинув и так, и эдак, но ничего толкового не придумав, девушка задала интересующий её вопрос, который не уточнила сразу, боясь сбить ностальгирующую дриаду с разговорчивого настроения.

— Скажите, а тот маг-северянин куда потом делся?

Старейшина грустно улыбнулась.

— Встретил прекрасную человеческую женщину. Оставил здесь часть древней силы и ушёл, убедившись, что Лес сумеет защитить своих дриад. Он сказал, что отдал этому миру всё, что мог. И теперь будет жить, как обычный человек.

Мы, духи, действительно не созданы для семьи. Наши привязанности искренни, но ни о какой моногамии и вечной любви не может быть и речи. А северянин прожил остаток своих дней с любимой, как и хотел. Вы до сих пор его чтите, как какого-то бога. Разума и Знаний, по-моему, хотя в ваших верованиях попробуй, разберись…

Ну, а дальше ты знаешь.

— Что знаю?

Дриада выдержала интригующую паузу и небрежно объявила:

— Дочь мага-северянина и человеческой женщины стала первой Всевидящей или, как у вас говорят — Оракулом. А их сын — вождём и первым королём династии Оллет.

Аталь даже не особо удивилась, отстранённо подумав, что за последнюю неделю просто перебрала лимит, отведённый на её жизнь, и ничто новое уже не поражает до глубины души, а принимается как должное. Девушка только нахмурилась, пытаясь не упустить ускользавшую мысль.

— А куда делся артефакт, которым маг закрыл Портал?

— Ты задаёшь правильные вопросы, девочка. Никуда он не делся. Такие вещи уничтожить невозможно. Тот артефакт северянин забрал с собой и передал своему сыну. Он стал одним из символов королевской власти, и с недавних пор печально известен, как Кольцо Реинира.

Кусочки мозаики встали на своё место, и Аталь, наконец, смогла разглядеть всю картину.

— Спасибо, что просветили. Правда, не очень представляю, чем могу помочь в поисках кольца, но насколько я понимаю, это станет в ближайшее время вопросом номер один.

— Значит, я не ошиблась. Ты действительно умная девочка. Маме привет передавай, как увидишь. И спроси про закрытие Порталов. Уверена, что маг её уровня должен об этом знать больше, чем скромная дриада. И скажи, что за столько лет она могла бы и наведаться к старой подруге. А то можно подумать, что в поле работает от зари до зари, спины не разгибая, да дети малые дома плачут!

— Вы знакомы с моей мамой?

— Мы знакомы, — подтвердила дриада, рассеяно рассматривая что-то за спиной девушки. — И ты на неё совершенно не похожа, между прочим. Глаза только синие, но оттенок…

— Да сама знаю! — досадливо дернула плечом целительница.

— Чего вздыхаешь? Ты тоже хороша, по-своему. Вон посмотри, какой красавчик с тебя глаз не сводит. А моя Клеена, между прочим, считается прекраснейшей дриадой Волшебного Леса!

— Вы тоже задействованы в рекламной акции Кристарна? — недовольно отозвалась Аталь, невольно бросив взгляд в тщательно игнорируемом направлении. «Красавчик» и «прекраснейшая» мило разговаривали, улыбаясь друг другу так сладко, что девушке остро захотелось насахаренного кофе. И, желательно, с коньяком.

Дриада рассмеялась, поднимаясь навстречу к гостям, и заговорщицки шепнула:

— А кто говорил о Кристарне? Я имела в виду вот его!

Знаменитый менестрель, окружённый толпой дриад, лучезарно улыбнулся и приветливо помахал рукой наконец-то заметившей его девушке. Но, судя по сплоченным рядам поклонниц, шансов на скорую встречу с ним не было. Роланд был действительно красив. Особой, мужественной красотой, которую удивительным образом не портили ни золотая копна по-девичьи густых волос, ни серебристо-серые глаза, в которых пылал огонь вдохновения.

Аталь прекрасно помнила свой детский восторг от его виртуозной игры на любом доступном музыкальном инструменте, волшебный голос, проникающий в самую душу, и своё острое желание — научиться играть хоть приблизительно так же. Но менестрель, немного позанимавшись с любопытной девочкой, мягко разъяснил, как долго нужно будет учиться, чтобы из неё получился хотя бы сносный музыкант. И что времени на магию тогда не останется.

Но настырная малышка тонких намёков не понимала и была готова учиться круглосуточно. Пришлось Мастеру высказаться более конкретно. Мол, нужно заниматься тем, что у тебя получается лучше всего. И, в данном случае, это совсем не музыка. Аталь безумно разобиделась, и долгие годы не могла позабыть о непокоренной, но такой желанной вершине. Только Анрэй, узнав о давнем горе вселенского масштаба, как-то незаметно сумел убедить подругу, что менестрель был прав, и что лично ему она нравится даже с ушами, оттоптанными медведем…

Девушка тепло улыбнулась воспоминаниям, с весёлым нетерпением ожидая, когда Мастер прорвёт оцепление и пробьётся к их столику. Древнейшая шикнула на приставучих дриад, и те дисциплинировано изобразили почётный коридор. Облегчено вздохнув, Роланд цветисто поприветствовал Старейшину и тепло обнял целительницу.

Дриады разочаровано рассеялись, повинуясь недвусмысленным жестам своей предводительницы, а Дубравия снова поднялась навстречу к запоздавшим. Аталь, шепотом переговариваясь с менестрелем, замерла как мышь под веником, услышав подозрительно знакомый хрипловатый голос. А осторожно выглянув из-за плеча Мастера — ещё и мысленно застонала.

Коронованная троица — Анрэй, Виктория и королева-мать, дружно улыбались, отвечая на приветствие дриады. Вернее, улыбалась Эйлит, говорил Анрэй, а его молодая жена не отрывала тяжёлого взгляда от Аталь. Роланд непринуждённо повернулся, загородив широкой спиной девушку, и негромко продолжил разговор.

— Слышал, ты замуж вышла?

— Ага, я тоже такое слышала, — ответила девушка, отмахиваясь от грустных мыслей.

— И правильно сделала. Давно пора. Ну и где твой муж? Уже сбежал?

— А где твоя жена? Ещё не догнала? — в тон ему вопросила Аталь.

— Дома, конечно, — пожал плечами Роланд и ласково улыбнулся, намекая, что такими увёртками от него не отделаешься. — Жива, здорова, язвит помаленьку. В общем, всё как всегда. Путешествовать со мной так и не желает. Хотя, я её понимаю. Почти всегда. Если уж мне, мужчине, проходу не дают, то ей…

— Ах, как это ужасно быть таким прекрасным! — фыркнула Аталь и, не сдержавшись, одарила Мастера нежной улыбкой, искрящейся теплом и радостью от встречи. — Честно говоря, мне кочевая жизнь тоже надоедает. Люблю, знаешь ли, вкусную еду, мягкую постель и горячую ванну. Но получив всё это — мечтаю о свободном ветре, ночном бескрайнем небе и ярком солнышке, указывающем дорогу…

— О, милая, как я тебя понимаю! — вздохнул Роланд и признался. — Я, вообще-то, домой добираюсь — соскучился, сил нет. Но получил приглашение на праздник у дриад — и не выдержал, свернул на денёчек. Любопытно, все-таки! Ох, чую, влетит мне за задержку…

— Не расстраивайся. По сравнению с тем, как влетит за дриадскую Короткую Ночь, задержка в пути останется незамеченной, — душевно заверила его Аталь.

— Какую ночь? — недоумение сероглазого менестреля было настолько искренним, что девушка добросовестно пересказала ему сводку новостей, полученную от Кристарна, наблюдая, как вытягивается прекрасное лицо любопытного Мастера. И тут же поспешила его утешить:

— Думаешь, твоя жена — знаток дриадских обычаев? Я, например, не знала, если честно. Почему-то в учебниках по расам о программе проведения столь милых праздников не было ни слова.

Роланд посмотрел на неё с укоризной и печально вздохнул:

— Скрывать что-либо от моей любимой — очень глупый и жестокий способ самоубийства. Ладно, что-нибудь придумаю. Расскажи лучше, ты правда у эльфов прожила эти три года? Или твой ненаглядный Анрэй снова каким-нибудь ответственным заданием увлек?

Аталь застонала и уткнулась лицом в ладони.

— Вон тебе король, светлый эльф и троица тёмных. Смотри, наслаждайся, изучай. Можешь даже на зуб попробовать каждого, если зубов не жалко…

— А что, так достали? — послышался рядом женский голос.

— Не то слово! — машинально ответила целительница и, опустив руки, заметила бесшумно подошедшую королеву Викторию.

— Пожалуй, я проверю настройку инструмента, — благожелательно улыбнулся менестрель и шустро исчез.

За столиком воцарилось неловкое молчание. Искоса глянув на Кристарна, Аталь удостоверилась, что ему по-прежнему не скучно в компании остальных дроу и весёлых дриад. Более того, подлый перебежчик Роланд уже был там и умудрялся разговаривать со всеми тремя тёмными одновременно.

— Аталь…

Целительница нехотя перевела на королеву, а присмотревшись — нахмурилась. Виктория выглядела, как всегда, безупречно. Ни один лишний волос не выбивался из аккуратной, тщательно уложенной прически. Идеально ровная спина, чёткие, выверенные движения, гордая посадка головы — даже если бы грациозные плечи украшало не кружево дорогого наряда, а обычное суконное платье, только по тому, как непринужденно и естественно она поднимает чашку с налитым вровень с краями чаем было понятно, что это птица очень непростая. И не каждому дано дотянуться до вершин её полета.

Но почему-то под ясными глазами виднелись тени, хоть и умело скрытые легким макияжем. А между тонких бровей — залегла строгая вертикальная морщинка, намекавшая, что улыбаться её владелице довелось куда меньше, чем напряжённо о чём-то размышлять. Словом, ни на счастливую новобрачную, ни на злобную соперницу сидящая рядом девушка совершенно не походила. Да и враждебности больше не излучала. Или — умело скрывала истинные чувства. Благо, особ королевской крови учили этому ещё раньше, чем жонглировать полными чашками…

— Я хочу извиниться за своё недостойное и глупое поведение на свадьбе. И поблагодарить Вас за исцеление моего супруга. Спасибо.

Аталь чуть со стула не упала. Оценив, чего стоило урождённой принцессе произнести эту речь, девушка вполне искренне ответила:

— Извиняю — никто из нас не застрахован от ошибок. А за Анрэя и благодарить не стоит. Он мой лучший друг. Какие тут могут быть счёты? Простите, но откуда Вы знали о его болезни?

— Сам объяснил, — вздохнула Виктория. — Очень доходчиво. Жаль, что я раньше не знала. Надеюсь, эта свадьба с тёмным эльфом не очень усложнила Вашу жизнь?

Аталь неопределённо махнула рукой, толком не зная, как правильно ответить на этот вопрос. Она как-то не ощущала себя замужней, и если бы не периодические напоминания, уже преспокойно бы забыла об этом факте собственной биографии. А делать этого категорически не стоило — иначе, не получив развод, на всю жизнь окажешься связанной с непонятным тёмным, которого попробуй-ка выковыряй из обожаемой Долины…

Королева задумчиво проследила взглядом за странными бабочками, упоённо формирующими сложные фигуры в воздухе, и небрежно спросила:

— Когда Вы вернётесь во дворец?

Аталь рассмеялась, мимоходом удивившись, что даже не задумалась над ответом.

— Да что мне там делать? — и, услышав тихий вздох облегчения, добавила: — Есть такая поговорка, что нельзя дважды войти в одну и ту же воду. Вот я и не собираюсь проверять её правдивость на собственной шкуре.

И вдруг сама поняла, что действительно, не собирается. Её Дар при ней, руки-ноги-голова — тоже. А возвращаться ей незачем, некуда, да и не к кому. Ведь впереди столько всего интересного!

«Там-тарадарам-пам-пам! Хвала всем богам! Свершилось чудо! Она признала очевидное!» — пропел внутренний голос с такой восхищенной восторженностью, что девушка чуть в неё не поверила.

Виктория печально улыбнулась, по-прежнему не глядя в глаза Аталь.

— Анрэй никуда Вас не отпустит. В стране с такой нехваткой магов, потеря даже одного будет ощутима для короны. А Вам он ещё и доверяет. В отличие от всех остальных.

— Но я не собираюсь исчезать бесследно. Можно меня считать представителем интересов королевства в Светлой Долине, ведь я пока единственный человек, который туда вхож. Или ещё чего придумать — Анрэй это умеет. Но ко двору — однозначно не вернусь. Так будет лучше. Для всех.

— И Вам не жаль вот так запросто отказаться от всего, что имеете и могли бы иметь? — недоверчиво приподняла бровь королева, наконец, отвлекшись от изучения всего подряд, кроме сидящей рядом собеседницы.

— Жаль. Особенно своих гениальных идей. Но, похоже, что за время моего отсутствия они и так увяли на корню…

— Это о ещё одной школе магии и городских больницах? Я бы с радостью помогла, если получится убедить Анрэя передать эти проекты мне. В конце концов, разве заниматься благотворительностью — не прямая обязанность королев? — тонко улыбнулась Виктория.

«Не слышна ли тебе песня соловья, дорогая?» — заботливо осведомилась шизофрения, явно мечтая о лаврах паранойи.

«Не мешай мне верить людям» — отмахнулась от зануды Аталь. Тем более что она уже придумала, как проверить искренность слов королевы.

* * *

Встревоженный король сумел, наконец, переслушать всё, что посчитала нужным ему сообщить и показать Древнейшая дриада, и поспешил к супруге, столь опрометчиво оставленной в непосредственной близости от бывшей возлюбленной. Дубравия насмешливо фыркнула ему вслед, повторив одну из своих любимых фраз, что умные женщины всегда между собой договорятся, а дуры и в толпе народа найдут место и время, чтобы расплеваться. В любом случае, им скучно не будет. И отправилась дальше, увлекая за собой королеву-мать.

Анрэй не проникся услышанной мудростью. Но девушки даже не заметили его появления, сосредоточенно рисуя на листе пергамента нечто понятное им одним, и с завидной очередностью перебивая друг друга на полуслове. Король присмотрелся к бокалам с дриадским мёдом, но выпитого количества было явно мало для достижения стадии «ты меня уважаешь, и я тебя уважаю, давай выясним, как именно».

— Не помешаю? — отчаявшись понять суть разговора, король решил обратить на себя внимание кардинальным способом. Девушки обратили и тут же вывалили на его голову кучу идей по благоустройству жизни простых смертных возвышенного авторства Аталь, но под приземленной редакцией Виктории.

Анрэй ошеломлённо уставился на подругу, а затем — на жену, подозревая, что это такой утончённый план мести бывшему возлюбленному и теперешнему мужу. Но интерес королевы был так неподделен и искренен, что Анрэй невольно задумался. Почему бы действительно не спихнуть всю эту благодетельность на Викторию? Кратенько ответив на сотню уточняющих вопросов, король, наконец, смог задать свой.

— Аталь, как ты здесь оказалась?

— На праздник приехала, — с девушки мигом слетел весь творческий энтузиазм.

— Меня интересует цель твоей поездки и её продолжительность, — вкрадчиво поинтересовался король, не скрывая своего недовольства.

— Уточни у моего супруга. Законного, Вашими благословениями, — не менее любезно ответила целительница, остро сожалея, что в присутствии Виктории и пары сотен гостей нельзя кое-кому настучать по тыкве. Анрэй обвёл поляну ищущим взглядом и выразительно поднял бровь, наткнувшись на фигурную композицию «дроу, менестрель и дриады».

— Твой супруг выглядит страшно занятым.

— Думаю, чтобы подробно отчитаться перед Вашим Величеством о своих целях и намерениях, он охотно отвлечётся, — насмешливо возразила Аталь, опуская щит и мысленно взывая о помощи, чтобы проверить свою догадку. Кристарн тут же повернул голову в её сторону.

«Попался!» — призывно улыбнулась девушка, изучая бесстрастное лицо эльфа.

Извинившись, тёмный аккуратно стряхнул с себя цепкие женские конечности, не особо разбираясь, кому они принадлежат, и направился к столику Старейшины. Пришлось вежливо раскланиваться, вспоминая человеческий этикет, с радостью забытый за воротами Ай-Гора, поулыбаться и повосхищаться праздником, хотя, увидев среди гостей короля, в и так не радужном настроении Кристарна стали поблескивать первые предгрозовые молнии.

Аталь, словно издеваясь, снова подняла свой дурацкий новоизобретённый щит, оставив дроу бескрайний простор для фантазии, и стала рассказывать о тёмной магии, встреченной ими Лесограде, ритуале, проведённом во дворце, и встрече с так и не опознанным чудом-юдом.

— Чего-то неладно в вашем королевстве, а Вы и не заметили, да, Ваше Величество?

— Да, я всегда занимаюсь выслеживанием тёмных магов в свободное от работы время, и кого-то пропустил! — мрачно огрызнулся друг, одарив девушку таким многообещающим взглядом, что она вдруг поняла — нет, не отпустит. И она не сбежит — как его оставить наедине с проблемой, для решения которой у него нет ни силы, не знаний?

— Виктория, а Вы не знаете, кто может стоять за этими событиями? — прямо спросила Аталь, но королева растерянно пожала плечами, призналась, что в магии она полный ноль и предложила задать этот вопрос придворному магу.

— Мелисса такой поиск не осилит, — поморщился Анрэй, не отрывая взгляд от целительницы. — Я расскажу Магистру Школы магии, пусть он подумает… Если бы узнать, чего добивались этим ритуалом, можно было бы предположить, кто провёл и зачем. Но причём здесь это ваше чудо болотное? Где столица, а где Лесоград!

— Да прямо таки чудо! — непочтительно перебила королевские размышления бесшумно подошедшая Дубравия. Она внимательно посмотрела на Кристарна и серьёзно добавила: — Обычный сновидец-морокун.

Все дружно уставились на просвещённую дриаду, и той пришлось разъяснить, что эта призрачная сущность была когда-то весьма распространенным явлением и изобретена эльфами, (конечно, светлыми, не хмурься, Крис!) исключительно с воспитательной целью.

Глупые молоденькие эльфики часто совершали всякие неблаговидные поступки, не задумываясь о том, что такое хорошо, а что такое плохо. Вот заботливые родители и придумали креативную меру наказания — призрачное болото и привязанное к нему создание, способное погрузить в сон, выкопать из подсознания и воссоздать в деталях эти самые нехорошие поступки. Обычно, повторно попадая в одну и ту же ситуацию, провинившийся осознавал свою неправоту и больше подобного не повторял.

Только вот сотворённые создания после каждого сеанса «воспитания» постепенно набирали силу, развивались, крепли и не просто облюбовали призрачное болото местом своего обитания, а повадились там топить особо упорствующих в нехорошем поведении. Поэтому эльфы поспешили пересмотреть свою методику, а морокунов развоплотили.

— Похоже, не до конца, — целительница невольно поёжилась, припомнив белесую морду страшилища.

— Вернёмся во дворец — узнаю, что там было с прошением наместника о магической помощи. И поимённый список всех магов, приезжавших туда, тоже будет, — пообещал король. — Но я не могу расследовать магические хитросплетения, сам не будучи магом. Это как акулу ловить голыми руками… Когда ты вернёшься, Аталь?

— Поручи это Магистру Эрвину — я тоже не эксперт в тёмной магии, — отговорилась девушка, не глядя в опасно сузившиеся глаза друга.

К столику подошли королева-мать с Клееной, и беседа о страшном и неопознанном мгновенно прекратилась. Воспользовавшись паузой в бесконечном разговоре, Крис подхватил Аталь под локоток и увлёк за собой, не обращая внимания на неодобрительный взгляд короля.

Девушке быстро надоели безуспешные попытки поспеть за летящим эльфийским шагом, и за первым же деревом она попыталась остановиться. Но тёмный, даже не заметив её торможения, подхватил за талию и увлек дальше.

— Крис, куда ты меня тянешь?

— В глухую безлюдную, безэльфную и бездриадную чащу, — проинформировал её дроу и, наконец, остановился. — Зачем ты рассказала всё королю?

— А чего тут скрывать? Это его страна и он первый, кто должен быть озабочен происходящими в ней безобразиями. И, поверь мне, если он озаботится, то найдёт кого нужно. А ещё мне очень хотелось задать прямой вопрос — не вы ли это? — королеве. И получить прямой ответ.

Крис резко выдохнул, припоминая, что надежда умирает последней, и уточнил:

— Ну и что ей мешало солгать, невинно похлопав глазками? Конечно, она не маг и сама бы ритуал не осилила, но вполне могла кого-то нанять.

Аталь сладко улыбнулась в ответ на его настороженный взгляд.

— Но ведь ты сможешь отличить правду ото лжи, не так ли? Тем более в непосредственной близости, да при ответе на прямой вопрос. Вот и скажи — она лгала?

Кристарн не ответил на улыбку. Приподняв лицо девушки за подбородок, он заглянул в синие глаза и холодно приказал:

— Сними свой щит.

Целительница пожала плечами и не без удовольствия деактивировала защиту — постоянно таскать её на себе оказалось ещё той радостью: неотшлифованное, наскоро слепленное заклинание требовало постоянного контроля и подпитки.

— Откуда узнала? — шелковый голос больше не обволакивал, захлестнув горло жёсткой удавкой.

— А что, твои способности — это большой секрет? — недоумённо нахмурилась девушка, мысленно прикидывая правдоподобные варианты ответов.

— Ну, как тебе сказать… Из живых о моем Даре известно только Тёмной Повелительнице и Артисерэлю, который поклялся Светом молчать. Из мёртвых — моему злейшему врагу. Как видишь, круг посвященных весьма ограничен, и меня очень интересует, от кого могла узнать ты? — шелковая удавка сжалась в тугое кольцо, и зелёные глаза странно почернели, наводя на очень нехорошие мысли, что играть в угадайку сейчас не стоит.

Пришлось сказать правду. Как она и думала, тёмного не удовлетворило лаконичное объяснение, типа «приснилось». Пришлось припоминать подзабытые уже подробности чужих сновидений. Но, несмотря на кристально чистую правду, лицо Кристарна с каждым словом становилось всё мрачнее, а глаза — всё холоднее. Не выдержав, Аталь раздражённо дёрнула плечом, делая безуспешную попытку сбросить его руку.

— Да что происходит, в конце концов?

— Каким заклинанием ты воспользовалась, чтобы увидеть эти сны? — бесцветным голосом спросил тёмный. — И, заодно, потрудись ответить на простой вопрос — зачем?

— Никаким и незачем, — прошипела девушка, чувствуя, как пальцы мужчины всё сильней сжимают её плечи. — Мне больно!

Кристарн, наконец, опомнился и убрал руки. И что-то такое мелькнуло в его взгляде, что Аталь, моментально успокоившись, пустилась в самостоятельные объяснения, не дожидаясь наводящих вопросов, задавать которые, похоже, ему было не легче, чем выслушивать ответы.

— Да, я действительно знаю, как помимо воли входить в чужие сны. Но, даю слово, что на тебе я и не думала испытывать свои способности! Да и действие у заклинания другое. Там ты присутствуешь во сне, со стороны наблюдая за развитием «сюжета», а здесь — словно это были мои сны и мои чувства, понимаешь? Я даже не сразу сообразила, что благодарить за столь увлекательные кошмары нужно тебя. Ну чем мне поклясться, чтобы ты поверил?

— Не нужно. Я знаю, что ты говоришь правду, — дроу на мгновение прикрыл глаза, словно смывая остатки недоверия, и тихо произнес: — Прости меня.

— Да за что?

— Древнейшая права — я глупею на глазах, — он вздохнул и сел на мягкую траву. — Возвращайся, твой Роланд уже поёт.

Целительница с сожалением глянула в сторону поляны, откуда действительно доносилась музыка, и осторожно присела рядом.

— Mir`ally, ты принципиально никогда не делаешь того, о чём тебя просят? — устало покосился на неё Кристарн. — Я хочу подумать, один. Спать не буду, русалок здесь нет, Клеена слушает менестреля, так что я в полнейшей безопасности. Иди.

— Сейчас, только разбег наберу и рвану быстроногим кабанчиком, — пообещала девушка, раздумывая, какую пикантную окраску приобретут её белоснежные брюки после сидения на сочной зелёной травке. — Проволок меня через пол-леса, обещал глухую чащу, заинтриговал и всё — уйди, противная, я в печали?

— Хорошо, пойдём вместе, — покорился тёмный, поняв, что проще будет довести любопытную человечку до поляны, и потом уже затеряться в толпе.

— Нет уж, — отрезала Аталь, устраиваясь поудобнее. — Ты мне устроил наглый форменный допрос, теперь моя очередь. Тем более что кое-кто, не далее как вчера, милостиво позволил мне интересоваться своей драгоценной особой. Так вот, интересуюсь.

Я, в отличие от некоторых, глупостью и тупостью не страдаю (по крайней мере, не признаюсь!). То, что эти странные сны — твоё прошлое — поняла, и что копаться в нём ты не позволишь — сообразила. Так что сильно больно приставать не буду.

— Вот спасибо! Ты прямо сама доброта и тактичность, — проворчал тёмный, криво усмехаясь.

— Да-да, тебе несказанно повезло! — охотно подтвердила девушка. — А теперь, внимание — вопрос! Куда делось кольцо Реинира, знаешь?

— Понятия не имею, — нехотя ответил Кристарн и решительно добавил: — А если бы и знал, то не сказал. Сам нашёл и постарался уничтожить. Вам, людям, достался бесценный артефакт, а вы его умудрились использовать во зло.

— Да-да, конечно, — Аталь привычно отмахнулась от критики о несовершенстве человеческой расы. — Только уничтожить его невозможно.

— А я бы очень постарался, — твёрдо ответил дроу. — Или спрятал бы так, чтоб ни один человек не нашёл.

— Понятно. Вся жизнь — дерьмо, все люди — гады, и солнце — светит, как фонарь…

Кристарн невольно улыбнулся, и посмотрел на неё как прежде — тепло и ласково.

— Из тебя получился бы очень плохой поэт, mi`ralli.

— Скажи спасибо, что ты не видел, какой из меня художник, — услышав привычные мягкие шелковые нотки в его голосе, Аталь облегчённо вздохнула и легонько дотронулась до плеча. — Ты уж прости, что влезла в твою тайну. Я никому ничего не скажу, обещаю. Но ты мне хоть результаты своих наблюдений сообщи, а? Господа короли врали или нет?

Крис задумчиво прижался щекой к её прохладной руке и ответил:

— Они говорили правду. Оба. Виктория даже не подозревала, что нечто подобное возможно — у неё нет ни капли Дара, а о природе магии весьма расплывчатые понятия. Так что, я понимаю, что любить тебе её особо не за что, но не люби за что-нибудь другое. Это не она.

— Да ладно, за что мне её не любить? Между прочим, когда она не пытается выдать меня замуж, то вполне милая девушка или очень хорошая актриса.

Кристарн призадумался, вспоминая реакцию Виктории:

— Я бы не назвал её милой — это сильная и совсем неглупая девушка, хорошо знающая себе цену. Она не смирится со вторым местом в сердце короля. И горы свернёт, чтобы стать первой и единственной. Навсегда. А так как она не только красива и умна, а и не менее упряма, чем ты, то своего добьётся. Никуда ваш король не денется, полюбит её, как миленький. Ведь она ему и так нравится. Но он вцепился за тебя руками, ногами и прячется от собственного счастья. А счастье его такое, своенравное, долго ждать не будет, и до выковыривания из-под чужой юбки больше не унизится.

Аталь досадливо дёрнула плечиком.

— Да ты прямо бесценный источник информации! И как только голова не болит постоянно чувствовать кто, кому, чего, почему и как именно?

— Сейчас уже не болит. С тех пор как научился ставить защиту. Без этой вынужденной меры общаться с вами, людьми, опасно для хрупкой психики тёмного эльфа. У вас очень громкие чувства и дурацкая особенность делать одно, говорить другое, а чувствовать третье.

— Да-да, моей ущербной человеческой памяти ещё удалось сохранить ваше высокоэльфийское мнение о людях, — отмахнулась Аталь. — Так что не отвлекайся, давай по делу. А что Анрэй?

— Тоже не лгал. Но как-то странно отреагировал на твои слова о Мелиссе, словно испугался чего.

— Да нет, это просто сценка из другого спектакля, — девушка поморщилась, но ударяться в подробности не стала. — Мел здесь тоже ни при чём. Раз у неё сил не хватило даже почувствовать проведение обряда прямо во дворце…

— Ну не знаю. Вернёмся, нужно будет поближе познакомиться с твоей подругой, — Кристарн удивленно перехватил всплеск острого недовольства целительницы и, припомнив откровения, вызванные дриадской настойкой, небрежно уточнил: — Мне она совершенно не понравилась, но я так и не понял, чем именно. Она точно что-то скрывает. А аргумент «она не могла» — малоубедительная чушь.

Только надо быть осторожней. А то выстраивать всех подозрительных особей в рядочек, и у каждого спрашивать, не он ли тут главная кака-бяка — неудачный вариант.

— Ну и чем плох мой гениальный план?

— Если все будут знать, что я тут местный индикатор правдивости эмоций, то обмануть будет проще простого. Я ведь не мысли читаю, а эмоции чувствую. Говори одно, сосредоточься мысленно на другом — и я получу ерунду вместо точного ответа.

— Спасибо за инструктаж. Ты в курсе, что теперь я и без щита смогу тебе напеть чего-нибудь голосистым соловушкой? — лукаво прищурилась целительница.

— Должен же я как-то компенсировать своё недоверие? — тёмный улыбнулся так ослепительно и многообещающе, что Аталь невольно ответила ему тем же. — Будем считать, что твоё имя вписано под первым и единственным номером в моём личном списке с заголовком «кому из людей я смогу доверять, если очень припечёт».

— И ты мне действительно сможешь полностью доверять? — серьёзно уточнила девушка.

— У меня нет выбора, — не менее серьёзно ответил Кристарн. — По-другому никак не получится.

— А грамоту, удостоверяющую столь высочайшую честь, дадут? — деловито заинтересовалась Аталь, пытаясь вернуть разговор в привычное, шутливое русло.

— Обязательно. Сразу же после обещанных «штаников» с вышивкой, — рассмеялся Крис, одним плавным движением поднимаясь сам и подавая руку девушке. — Тем более, тебе явно нужны новые. Зачем на траву садилась?

Аталь поморщилась и быстро нашептала заклинание очищения. Брюки растаяли вообще, явив миру обнажённые ножки девушки. Кристарн согнулся пополам от хохота. Шизофрения охотно вторила ему, восхищаясь оригинальностью данной методики соблазнения прекрасного эльфа. Аталь обиделась на обоих и, сосредоточившись, повторила заклинание. «Штаники» одумались и вернулись, белоснежно-белые, безо всяких следов травы.

— Ошибся человек, с кем не бывает! А давай, вернёмся на поляну? Мне правда хочется послушать Роланда, но и тебя одного оставлять неохота. Мало ли что ты ещё нехорошего про меня придумаешь…

Дроу закатил глаза и заверил, что он вполне уже взрослый мальчик. И легко может бродить по лесу один, даже в красной шапочке и с корзинкой пирожков, не опасаясь ни волка, ни медведя, ни демона. Но окончание на девушку не произвело впечатления. Ей хватило услужливо нарисованного озабоченной шизофренией образа воинственного тёмного в одной только шапочке, весело помахивающего корзинкой, как глупая девочка из детской сказочки. Так что дорогу назад Аталь попросту не заметила, пытаясь удержать смех и своё неуемное воображение в рамках приличия.

* * *

Музыка великого менестреля со временем стала ещё лучше, не утратив своей чарующей прелести вместе с даром проникать прямо в душу. Весёлые и смешные, задорные и светлые быстрые напевы своим зажигательным ритмом поднимали настроение, заставляя если не плясать, то хотя бы согласно притопывать в такт мелодии. Нежные, романтичные и немного грустные баллады невольно погружали в раздумья о вечном и прекрасном — о любви и верности, страсти и ревности, прощении и прощании…

Стоило внимательно прислушаться, как волшебная сила, заключенная Даром Мастера в его творениях, выворачивала тебя наизнанку, небрежно доставая воспоминания из самых тёмных и запыленных временем уголков, чтобы бережно разложить по полочкам только по-настоящему ценные образы. Аталь и не сопротивлялась, растворившись в музыке, и устремив затуманенный взор куда-то вдаль, временами недостойно завидуя женской способности вдохновлять мужчину на такие чувства и такие песни.

Время летело настолько незаметно, что девушка даже не поняла, отчего вдруг начало темнеть. Неутомимый Роланд, вдохновляемый неиссякаемыми восторгами публики, перешёл на откровенно лирические мотивы, видимо надеясь, что дриады разберутся попарно, забыв про его выдающуюся особу.

Поляна действительно была переполнена танцующими парочками. К облегчению Аталь, король и Виктория были нарасхват, и разговорами её не донимали. Только взгляд королевы-матери, обдавал ледяной неприязнью, доставая во всех уголках поляны. Почувствовав напряжённость целительницы, сидящий рядом Кристарн, махнув рукой на всех любопытных разом, крепко её обнял, заключив в надёжное кольцо рук, защищая от вечерней прохлады и обещая свою поддержку. Больше охочих пригласить её на танец не было. Точнее, до девушки они просто не доходили, остановленные вопросительным взглядом зеленоглазого дроу.

Аталь танцевать и не хотелось. Прислонившись спиной к тёплой груди Кристарна, она почти физически ощущала, как волшебный Дар Мастера вымывает из её души крупицы обиды, камушки гнева и тягучую ряску сомнений, оставляя после себя чистую и прозрачную гладь. Тёмный, странно косившийся на неё по началу, вскоре понял, что это ещё один человеческий обычай снимать стресс, только безалкогольный.

— Я и не представлял, что ты настолько любишь музыку, — негромко сказал дроу, нежно глядя на девушку. Аталь солнечно улыбнулась и так же тихо призналась:

— Люблю. Но музыка Мастера Роланда — это нечто особое. Он ведь маг, и вкладывает в каждую песню кусочек своей души, частицу своего Дара. Всегда хотела научиться подобному, но мне не дано. Хотя у нас одна специализация, но я могу только лечить тело, а он — исцелять души. Это так здорово.

— Серьёзно? Не заметил ничего магического, — удивился Крис. — Но поёт он действительно хорошо, как для человека, конечно.

— Спасибо. Мне стоит рассчитывать на приглашение в Тёмную Долину? — заинтересовался неслышно подошедший Роланд. Не дожидаясь ответа, доходчиво пояснил засидевшимся меломанам, что концерт он будет продолжать, пока двое здоровых и нагло не танцующих под его музыку гостей не оторвут определенные части тела от стульев и не уважат работу Мастера. Вот так, и никак иначе.

— Тогда придется спеть нечто такое, отчего мне захотелось бы танцевать. И я подумаю насчёт приглашения, — ответил Кристарн, демонстративно закладывая ногу за ногу.

Менестрель насмешливо улыбнулся в ответ, принимая вызов своему мастерству. Стремительно наклонился так, что его серебристые очи оказались вровень с зелёными глазами сидящего дроу. Кристарн почувствовал, как яркий лучик проник в его душу, полыхнул, освещая каждый уголок, и мгновенно исчез. Ощущение было странным и настолько молниеносным, что Тьма только недовольно шевельнулась, не реагируя на вмешательство Света.

А Мастер уже был на середине поляны. Прикрыв глаза, он нежно погладил гитару, словно передавая её какую-то информацию, и негромко произнёс:

— Прекрасные дриады, хочу выразить огромную благодарность за приглашение на этот чудесный праздник. Думаю, что волшебные впечатления, оставшиеся в моей памяти от сегодняшнего дня, послужат темой для создания многих песен. Но сейчас я завершаю своё выступление.

Не глядя на гитару, он дотронулся до струн, и музыка полилась…

Крис с интересом прислушался, чтобы не пропустить смысл песни.

Подари мне, Бог, эту женщину

И не дай никогда ей опомниться.

Я за каждый вздох, с нею скрещенный,

Заплачу тебе больше, чем сторицей.

Одолжи мне, Бог, ее горести,

Если станут они неизбежностью,

Чтобы мог финал ее повести

Я украсить заботой и нежностью.

Кристарн усмехнулся и чуть склонил голову, признавая своё поражение Мастеру, не отводившему глаз от упрямо сидящей парочки. Музыка разлилась быстрым и настойчивым, как весенний дождь, проигрышем. Тёмный встал и предложил руку целительнице. Танцевать, если честно, совершенно не хотелось. Хотелось сесть, как перед этим Аталь, прикрыть глаза, и слушать, растворившись в музыке.

— Как он это делает? — поинтересовался Кристарн, не сводя глаз с Мастера.

— Ага, почувствовал? — тонко улыбнулась Аталь. — Просто он поёт для тебя, о том, что увидел в твоей душе. А все остальные слышат только мелодию. И судя по ней, изнутри ты тоже бессовестно прекрасен. Хотя, чего от вас, эльфов, другого можно ожидать…

Кристарн на мгновение замер, и крепче прижал к себе девушку, пряча лицо в пушистых волосах. Вот же подлый музыкант! Подняв голову, тёмный попытался передать взглядом всю палитру чувств, которую только что испытал. Мастер совершенно не впечатлился, только усмехнулся и продолжил:

Укажи мне, Господь, грусти трещины

На душе ее слишком доверчивой.

Я люблю, я хочу эту женщину.

Вот и всё, мне просить больше нечего.

Помоги мне, Бог, стать единственным,

Пусть не первым, но лучшим и стоящим

Ее нежных губ, глаз таинственных,

Поцелуев ее, как сокровища.

Аталь немного отстранилась, пытаясь понять, чего мужчина весь напрягся, словно не танцует, а с трудом сдерживается, чтобы не смыться отсюда быстро и подальше. Но поймав его взгляд, она даже порадовалась, что не умеет читать чужие чувства, подобно некоторым. Потому что в зелёных глазах, смотрящих на неё с отчаянной, щемящей нежностью была даже не волна бурлящих эмоций, а полноценное цунами.

«Ты это, может, на ногу ему наступи? Ну, или стукни чем. Видишь, что не в себе он! Сидел-сидел весь вечер, а тут прозрел, словно впервые музыку услышал. Вот интересно, чего он такого слышит, что так всполошился?» — заволновался внутренний голос.

Но Аталь даже не отмахнулась, чувствуя, как сильнее сжимается кольцо его рук, притягивая её всё ближе. Странное ощущение, будто всё вокруг растворяется, становясь совершенно незначительным… И дриады, и Волшебный Лес, и улыбающийся Роланд, и даже не сводящий с неё колючего взгляда король. И остаются только сияющие зелёные глаза, которые смотрят, кажется, прямо в душу, и покорно ждут пока она…

Подскажи ей, Бог, что Я — суженый.

Ее друг, ее муж, ее копия

Не случайный я, не отдушина,

Не ночей одиноких утопия.

Я бы мог бы стать, без сомнения,

Настоящим отцом ее дочери.

Дай же сил мне ждать, дай терпения,

Ведь длинна к тебе, Господи, очередь…

Песня закончилась, неожиданно оборвавшись на высокой ноте проигрыша. И неожиданное чужое прикосновение выдернуло девушку из непонятного транса. Она успела увидеть, как разочарованно тёмный примкнул веки, и волшебное ощущение странного единение пропало. Кристарн одарил подошедшего к ним короля ледяным взглядом, и с трудом заставил себя отпустить Аталь, которую продолжал прижимать к себе. Странно, но от девушки повеяло неудовольствием и даже разочарованием.

— Если Вы не возражаете, я хотел бы похитить ненадолго Аталь. Мы не закончили важный разговор, — твёрдо заявил Анрэй, и протянул руку девушке, не допуская и возможности отказа.

Дроу с трудом сдержался, чтобы не объяснить человеческому королю краткую дорогу к общепосылательным местам, но заговорил ровно и спокойно, не выдавая истинной бури чувств. Впрочем, судя по не менее теплому ответному взгляду, Его человеческое Величество было в курсе нелицеприятного тёмно-эльфийского мнения о себе, что подтверждало лишний раз несостоятельность некоторых дипломатов.

— Вы не тому адресуете вопрос. Моя жена вправе сама принимать столь важные решения. Ты желаешь поговорить с королём, mi`ralli? — обратился к девушке Кристарн.

Целительница захлопала глазами, переводя взгляд с одного на другого. Слова Анрэя она благополучно прослушала, пытаясь отогнать наваждение, нахлынувшее потоком непонятного тепла. Почувствовав себя довольно глупо и уже собравшись прямо спросить, кому чего от неё нужно, она не заметила, как к ним подошла Старейшина.

Дубравия ласково провела рукой по щеке Кристарна и лукаво погрозила ему пальцем (тот насмешливо фыркнул, упрямо отклонившись). Чего они хотели этим сказать — осталось загадкой для всех, кроме дроу и дриады. А вслух Древнейшая произнесла:

— Солнце зашло. Время ритуала Выбора для Короткой Ночи. Я, конечно, понимаю, что для вас это просто очередная дриадская причуда, но прошу не шуметь и остроумием не блистать. Для одних это непонятный обычай, для других — законная возможность приятно провести время, ну а кто-то, возможно, решит сегодня дать жизнь юной дриаде. Так что, попрошу понимания и молчания. Разумеется, мы предоставим право первого выбора гостям, во избежание недоразумений.

— А как же Роланд? — успела поинтересоваться Аталь.

— Мастер согласился провести эту ночь в моей компании. Может, покушаться на его супружескую верность я и не буду (хотя, кто знает?), но сыграть пару серенад придется. Когда ещё такой музыкант забредёт в наши края? Так что, если будет скучно и ночь не сложится, милости прошу на маленький домашний концерт, — Старейшина весело подмигнула, ненавязчиво подталкивая девушку в сторону столиков.

Как и остальные дриадские ритуалы, Выбор для Короткой ночи был торжественен и начинался с нудной разъяснительной речи Древнейшей. Аталь благополучно пропустила её мимо ушей, вдохновенно препираясь с внутренним голосом по поводу этого чудного обычая. Собственно говоря, кандидатура была всего одна. И главными вопросами на повестке дня (точнее, ночи), стали небезызвестные: «хочу ли я», «могу ли я» и «куда смыться, если что».

Шизофрения покорно выслушала накипевшие проблемы и подбросила ещё размышлений на темы: слышит ли её терзания Кристарн, что он по этому поводу думает, и зачем было полночи не спать, создавая защиту от прослушивания собственных эмоций, чтобы потом так бездарно её не использовать.

Девушка мысленно ахнула, бросив быстрый взгляд на дроу. Тот, окружённый собственным странным щитом, назначение которого Аталь поняла только сегодня, костяшками пальцев массировал виски. Видимо, на поляне эмоции забурлили невыносимо активно для Дара тёмного. Целительница придвинулась ближе и, дернув Кристарна за рукав, заставила убрать руку. Легонько провела ладонью от виска до виска, убирая боль, словно несуществующую чёлку. Мужчина благодарно улыбнулся и, поймав тонкую ручку целительницы, нежно поцеловал, нагло проигнорировав лёгкое смущение Аталь, любопытный взгляд Роланда и тяжёлый — Анрэя.

— Право Выбора у вас, дорогие гости и жительницы Волшебного Леса. И пусть каждый найдёт сегодня ночью то, что ищет. Так как вы все признаёте меня Первой и Древнейшей, то, надеюсь, никто не оспорит моё решение. Я прошу Мастера Роланда разделить Короткую ночь со мной.

По поляне прокатился многоголосый вздох разочарования. Дриада, словно не заметив, передала слово королеве Виктории, почётной гостье Волшебного Леса. Анрэй, помогая королеве подняться, что-то быстро шепнул ей на ухо. Она посмотрела на короля, внимательно и грустно.

Аталь почувствовала, как напрягся Кристарн, и пододвинулась ближе, чтобы спросить, чего он там услышал, как раздался звонкий голос Виктории:

— Я прошу разделить Короткую ночь со мной Кристарна, тёмного эльфа из Дома Звёздной Ночи.

Целительница ошеломлённо глянула на королеву, даже не услышав мягкого шелка голоса дроу:

— Почту за честь, Ваше Величество.

Бесшумно выскользнув из-за стола, он предложил руку королеве и ушёл по дороге, возникшей от взмаха руки Древнейшей. Аталь сердито поджала губы — выбрать Витарра или кого-либо из тёмных, означало обломить друзьям прекрасный вечер и не менее прекрасную ночь. Зато кое-кто явно нарывался на безобразный и громкий скандал. Ну, что ж, кто ищет, тот всегда найдёт. Поднявшись по знаку Древнейшей, девушка остановила свой выбор на короле, так сладко улыбнувшись, что сидевший рядом с Анрэем Роланд, опасливо отодвинулся подальше.

* * *

Удалившись по протянутой дриадой дороге, они вышли к тому самому незабвенному домику. Видимо, для коронованных особ отдельных апартаментов не предусматривалось, или попросту количество мест под крышей было ограничено. От души хлопнув дверью в свою комнату, Аталь резко повернулась к королю.

— Хотел поговорить?

Анрэй кивнул, весьма правдоподобно не замечая кипящего раздражения девушки. Не обнаружив в комнате стульев, он с удобством улегся на кровать, подтянув поближе подушку.

— И для этого стоило ставить дурацкое положение себя, свою жену, меня и Кристарна?

— Ну, прости. А что мне оставалось делать, если этот тёмный тебя ни на минуту не отпускает и волком смотрит на всех, кто с тобой заговорит? А завтра (спорю на самую тяжёлую из собственных корон!) он утащит тебя в прекрасное далёко с первым же лучом солнца. И мы опять не поговорим.

— Не передёргивай, — поморщилась девушка и язвительно наябедничала: — Твою маменьку чуть удар не хватил. Она и так чуть дыру во мне не просверлила, а тут ещё и вы с Викторией отличились.

— Ничего. Переживет. И она, и остальные. Я — король, в конце концов, и имею право на идиотские поступки. Мне по статусу положено удивлять неординарным поведением и, если что, могу сослаться на дурную наследственность… Да шучу я, Тали, ну хватит уже злиться! С каких это пор тебя так волнует мнение каких-то там дриад?

— Не смей. Мной. Командовать! — зло сверкнула глазами целительница.

Анрэй пожал плечами и мягко улыбнулся, зная, что этот приём всегда действовал на гнев подруги как масло на бурлящую воду.

— Я дал слово Тори, что просто с тобой поговорю. Наедине. Меня волнует, почему я так и не услышал чёткого ответа на вопрос о твоём возвращении, — карие глаза посерьёзнели. — Что происходит, Тали? Хватит кормить меня расплывчатыми отговорками! Хочется знать, могу ли рассчитывать на твою помощь, и почему ты так упорно от меня бежишь…

— Не льсти себе, — девушка с размаху плюхнулась на кровать с другой стороны.

Насмешливую сдержанность Анрэя, как рукой сняло. Он резко сел, схватил подругу за плечи и, глядя прямо в глаза, горячо зашептал:

— Так объясни по-человечески! Я три года тебя не видел, а ты, чуть явившись, умчалась неизвестно куда и неизвестно на сколько! Мне сказала, что к Оракулу, а сама бегаешь по болоту за морокунами и хороводы водишь у дриад. Я, конечно, понимаю, что ты обижена и растеряна, но нельзя же так! Я ведь не чужой тебе, как и ты мне! Да Боги с ней, любовью. Но как же наша дружба? Тали, я не хочу и не смогу снова тебя потерять…

И раздражение Аталь испарилось, так и не вылившись в колючие слова обиды. Заглянув в родные, с детства знакомые глаза, она тихонько вздохнула.

— Я действительно здесь случайно оказалась. У меня и в мыслях не было уехать навсегда. Мы действительно едем к Оракулу, потом я вернусь, ведь Артисерэль ждёт, чтобы помочь нам разделаться с этой историей и тёмным магом, так некстати объявившемся. А что потом — ещё не решила. Послушай меня внимательно…

Аталь рассказала легенду о четырёх пришествиях и Тысячелетнем Портале, местами разбавив её «колыбельной» Кристарна о войне с армией Ллот. Анрэй слушал не перебивая и не отрывая взгляда от лица девушки. И с досадой ловил себя на мысли, что его всё-равно к ней тянет. Хотя разум понял и принял решение остаться друзьями, сердце упрямо говорило, что он придумал это только для того, чтобы не потерять её окончательно. Раздражённо прикусив губу, он попытался сосредоточиться на рассказе Аталь.

— Понятно. Тебе мало периодического спасения нашего бедного и несчастного народа от тирании ничего не понимающего меня. Теперь ты переключилась на куда более масштабное действо, да?

— Не издевайся. Для понижения самооценки у меня тут четвёрка совершенных эльфов имеется.

— Тали, ты замахнулась на то, что тебе не по зубам, — серьёзно заметил Анрэй, с беспокойством глядя на подругу. — Если этим будут заниматься эльфы — ты там лишняя, уж не обижайся. Ну что ты можешь такого, чего не смогут они, а?

— Не знаю. Но не уверена, что Древнейшая только для общего развития рассказала мне эту легенду. Кстати, ты ведь искал кольцо Реинира перед коронацией, не так ли?

— Безрезультатно, — поморщился Анрэй, не любивший вспоминать этот период своей жизни. — Помнишь, во что превратилась площадь, дворец и сад? Как там можно было хоть что-то найти? Скорее всего, его приняли за обычную драгоценность и давным-давно перепродали. Артефакт ведь признает только королевскую кровь. Так что вряд ли он пригодится любому другому магу, даже этому загадочному тёмному.

— Ты действительно никого не подозреваешь? — уточнила Аталь, вспомнив предположение дроу, что король сказал далеко не всё.

Мужчина неопределенно пожал плечами.

— Вертится в голове какая-то мысль, а за хвост словить не получается. Подумаю. Может чего и соображу к твоему возвращению. Я буду ждать, Тали. Если б ты знала, как я скучаю…

Девушка резко отодвинулась, почувствовав, что ещё немного, и она сама сейчас начнёт рассказывать, как скучала. А потом ещё и показывать…

«Только попробуй! — угрожающе прошипел внутренний голос. — Я тебе тогда не друг, не помощник, и не советчик!»

«Если б кто дал гарантию, что ты действительно заткнёшься, то рискнула бы!» — огрызнулась целительница, вслух приказав другу молчать и не шевелиться. Осторожно положив ладонь на его плечо, она закрыла глаза, сосредоточившись на Зове своего Дара. Почувствовав, как напряглась невидимая нить, притягивая чужую душу, рывком её оборвала. Анрэй судорожно выдохнул, согнувшись пополам.

— Тали, ты чего? Больно же, экспериментаторша…

Аталь снова прислушалась к себе и довольно улыбнулась, объясняя про силу взаимного притяжения между отдавшим Дар и принявшим его. Король скептически пожал плечами и заверил девушку, что он три года пробовал забыть — ничего не вышло.

— А ты по-настоящему пытался? — серьёзно спросила Аталь, — Я не имею в виду твои увлечения, типа Мелиссы. Да не вскидывайся ты, нашлись уже добрые люди, просветили. Признай, что тебе просто удобнее любить меня, знакомую и привычную, чем искать ту, единственную. Ведь с ней нужно начинать всё заново, не так ли? И мне кажется, что подсознательно ты давно всё это понял, и даже успел жениться на подходящей тебе девушке. Так в чём дело? Страшно открыть душу другому человеку?

— Наверное, ты права, — нехотя признал Анрэй и вздохнул. — И, если честно, увидев тебя сегодня с этим тёмным, я понял, что уже ничего не вернуть. Что-то такое есть между вами… я ещё на свадьбе заметил.

— Не выдумывай, — теперь пришла очередь Аталь отводить глаза. — Это называется — взаимный интерес и его неподдельная забота. Вот скажи, тебя когда-либо интересовало, сколько я спала, что пила-ела, хорошее ли у меня настроение и понравится ли мне любоваться рассветом? А его волнует. Словно я — невиданная такая ценность, которую нужно хранить, беречь, сдувать пылинки и прислушиваться к любым пожеланиям, даже к откровенно идиотским. Скажу тебе честно — странное это чувство. И я ещё не решила, нравится ли оно мне.

Анрэй невесело улыбнулся и ласково поправил прядку растрёпанных волос.

— Ты и есть невиданная ценность. Хорошо, что твой эльф это осознаёт. Но почему ты не уверена, что из этого что-то выйдет?

Аталь заколебалась. Как-то непривычно было обсуждать с ним такие вещи. А с другой стороны — кто знает её лучше? Правильно, пока никто.

— Смотри, вот ты и я — оба не совершенны и взаимно это принимаем, закрывая глаза на различные недостатки…

— Ага. А этот тёмный, значит, настолько идеален, что ты боишься не допрыгнуть до высоты его пьедестала?

Девушка согласно кивнула, понимая, как глупо и по-детски звучит это заявление. Анрэй, не сдержавшись, обнял её. Не пытаясь поцеловать, просто почувствовать тепло родного тела.

— Смешной ты человечек. Меня только что с таким пылом отчитывала за опасение довериться Тори, а сама? Ну да, со стороны-то мы все умные…

Помнишь призрака, которого я по глупости принял за Вестника смерти? Так вот, я долго думал, почему он так упорно являлся моей копией, ведь есть на свете образы и пострашнее. Но он был прав: больше всего я эгоистично боюсь сам себя. Принять неправильное решение, не оправдать возложенных надежд, предать, не суметь остановиться, утратить способность различать добро и зло… словом, стать таким, как мой отец.

И я уверен, что твой страх был бы до смешного похож на мой. Так что давай не будем так глубоко нырять в омут вечных сомнений, а попробуем быть просто счастливыми. Пусть и порознь. Очень надеюсь, что у нас это получится.

— Я тоже.

— Тогда скажу, что это ты во всём виновата, ведь изначально я предлагал совсем другой вариант! — Анрэй лукаво подмигнул и серьёзно попросил: — Помни, что всегда можешь на меня рассчитывать. И… не смей больше исчезать из моей жизни!

— Да куда ж я денусь! — растроганно улыбнулась сквозь слёзы девушка.

— Ты что, плачешь? — тут же превратился в испуганного мальчишку король. — Эй, помнишь, что при виде женских слёз у меня начинается тихая паника и легкое желание сбежать? Или это ты меня так выгоняешь?

Аталь, не сдержавшись, разревелась, уткнувшись в его плечо. Уже, вне всяких сомнений, просто дружеское. Конечно же, никто из них не придал значение беготне за дверями. Мало кто там может шуметь в такую ночь. И когда после быстрого стука дверь открылась, Анрэй немного растерялся. На пороге стоял Кристарн, загораживая широкими плечами сцену утешения плачущих девиц от любопытных взоров громких топтунов.

— Mi`ralli, нужна твоя помощь. Лес горит, — коротко и ровно объявил дроу, прикрывая дверь.

Анрэй бросился к окну. Вдалеке виднелось зарево пожара, яркими закатными красками обозначив горизонт, и чёрные клубы дыма, которые к небесному светилу уж точно никакого отношения не имели. Когда он обернулся, девушки уже не было. Выбежав из комнаты, он увидел стремительно удаляющуюся подругу, по пути что-то бурно обсуждающую со светловолосым эльфом. Мгновение — и их силуэты растаяли, а дорога перестала светиться. Мужчина бессильно выругался, усевшись на ступеньку. В такие моменты он безумно жалел об отданном когда-то Даре.

— Кристарн сказал, что нам безопаснее здесь. Они же маги, что-нибудь придумают, не волнуйся.

Анрэй обернулся и увидел свою королеву, так же беспомощно смотрящую вслед потухшей тропе. Оказалось, что она с дроу тоже была в этом доме. Зеленоглазый эльф поил расстроенную девушку чаем и рассказывал сказки о Темной Долине. Он же первым углядел зарево пожара, и быстро построил всех остальных.

— Поговорили? — не отрывая безучастного взгляда на лес, спросила Виктория.

— Почти. Аталь вернётся ненадолго, помочь нам, и, скорее всего, уедет в Тёмную Долину. Я не буду возражать, хотя особого восторга не испытываю, — он немного помолчал и решительно продолжил, глядя на тонкий профиль жены: — А ещё меня успели потыкать носом в безобразное отношение к тебе. И здесь я полностью согласен.

Девушка медленно повернула голову и внимательно посмотрела на короля, затаив дыхание. Тот медленно опустился на одно колено и, глядя ей прямо в глаза, произнёс:

— Моя королева, прошу тебя простить за всё несказанное и несделанное мною. Обещаю, что отныне между нами не будет ни недомолвок, ни секретов. Если ещё не поздно — отрой мне своё сердце, подари дружбу, доверие и любовь. Наверное, я должен был сказать это раньше, в день нашей свадьбы, но тогда это не прозвучало бы искренне. Поэтому повторю сейчас, от чистого сердца. Будь моей опорой, подругой, любимой, единственной и надёжной. Я обещаю быть тебе защитой… и всем, кем ты позволишь мне стать.

— Вот дурак ты, Анэ, честное слово! Я всю жизнь люблю тебя. И буду любить, всегда-всегда. Хвала Богам, что до тебя хоть сейчас это дошло! — прерывисто произнесла Виктория и, конечно же, расплакалась. Король поспешно вскочил, прижав к груди жену, и тоскливо подумал, что две рыдающие женщины за одну ночь — это такое изощренное издевательство Богов, доставшееся персонально ему за недостаточную сообразительность и запоздалое прозрение.

* * *

— Светик ты мой ясный! А что это за тошнотворная романтика, куда ни плюнь? Мне можно этот мир хоть на мгновение оставить без присмотра, без риска утонуть по возвращении в розовых соплях?

— А что такое?

— Что такое? Как бы тебе попонятнее объяснить, что сначала девочка должна получить силу, а уже потом — заниматься поисками отражения! И не первого встречного, а того, кого подберем ей мы! А ты чего?

— Да меня тут вообще не было! Или ты одна можешь шляться по другим мирам? Так что нечего, нечего все камни рассовывать по моим карманам. Это всё твой мальчик! Он первый начал!

— Ты моего мальчика не тронь. И так — от сердца отрываю!

— От чего отрываешь? Тьма, не смеши, вернись в эту реальность.

— Ладно, не буду. А то, говорят, что смех продлевает жизнь. В общем так, вечером деньги — утром стулья. Тьфу ты, привязалось. Словом, сначала сила — потом любовь. Теперь я сама за ними присмотрю. И не приведи Создатель, если этот водевиль играется против воли моего мальчика…

Мир вздохнул и принялся корректировать уже построенные дороги.

Глава 8

Аталь соскользнула с дорожки, судорожно кашляя от удушливого дыма. Горело Сердце Леса, лишь до огромного дуба пламя ещё чудом не добралось. Витаррэль чего-то надрывно прокричал, резко выпрямив руку, и на ближайшие к ним деревья обрушился столб воды. Огонь недовольно зашипел, отступая. Ненадолго. Он знал, что жаркий воздух быстро превратит воду в пар, и можно будет вернуться за своей добычей. Дриады бегали по поляне с безумными глазами, наталкиваясь друг на друга и истерически вопрошая, что делать. Древнейшей видно не было.

Аталь почувствовала боль в руке и очнулась. Оказалось, что рядом стоит Кристарн и невидящими глазами смотрит на гибнущий лес, сжимая её ладонь. Девушка встряхнулась, мысленно привела в чувство внутренний голос, который с истинно бабской солидарностью успел впасть в панику и не хуже дриад выводил трели на вечную тему: «сейчас мы все умрём!». Быстро перебрав доступные ей заклинания, хоть как-то связанные с водой, целительнице пришлось с огорчением констатировать, что ничего подходящего для тушения столь масштабного пожара в её арсенале нет.

А огонь нарастал, сплетя гнездо где-то вдалеке, послушно следуя за ветром. На пути его стояло Сердце Леса, и пожар был твердо намерен проложить дорогу сквозь него. Любой ценой.

Что было дальше — помнилось расплывчато, будто страшный сон.

Вот она стоит рядом с Витаррэлем и, перекрикивая дриад, пытается перенять заклинание чуждой ей стихии. Ничего не выходит. Беспомощно оглядываясь, смотрит, как трое дроу отлавливают девушек и спроваживают с поляны. Вот появляется Древнейшая, громко ругается, просит Витарра быстренько облить вон те берёзки, и помогает строить своих девочек. Подбегает Эшери и что-то кричит целительнице прямо на ухо. Она непонимающе мотает головой и тут приходит осознание. Ветер. Нужно остановить ветер. Эшэри согласно кивает и обещает, что с ветром они справятся. И дождь. Нужно сотворить дождь. Но из чего?

— Ручей, озеро, река… что есть рядом? — набрасывается она на Дубравию. Та печально улыбается, кивая на тонкую струйку родничка, испуганно выглядывающую из-за корней гигантского дуба. А прохода уже не осталось — огонь окружил великана со всех сторон. Аталь, на глазок выбрав место поуже, разбежавшись, перепрыгивает через огненное кольцо. Неожиданно летит гораздо дальше, больно ударяется коленками и чувствует, как её рывком поднимают с земли.

Зёленые глаза не просто сверкают, из них, кажется, сейчас посыплются искры.

— Да ты что, совсем рехнулась? Огня не видишь? — срывающимся голосом шипит Кристарн. — Если больше нечем заняться — марш в дом, дриад утешать, живо! Тут только самосожжения не хватало!

— Не смей. Мной. Командовать, — звонко отчеканила Аталь, направляясь к дубу. Тут, как ни странно, жар не почти не чувствовался. Поспешно нащупав кругляшек в кармане, девушка мысленно поблагодарила Богов, сохранивших жемчужину русалки после её экспериментов в магическом портняжничестве.

Бросив сверкнувший камушек в ручеек, она громко позвала:

— Дух воды, прими свой дар, и приди на помощь, прошу…

Ничего не произошло. Медленно тянулись мгновения, воздух становился всё жарче, а в голове поплыл горячий туман. Аталь подняла жемчужину и, покатав в руке, снова бросила в ручей.

— Пожалуйста, нам очень нужна твоя помощь…

И снова ничего.

— Уляша, твою мать, ты же обещала!

Она резко обернулась, взглядом отыскивая Кристарна. Глаза отчаянно слезились. То ли от удушливого дыма, то ли от тающей с каждым мгновением надежды. Тёмный цепко оглядел её, словно полоснул острым взглядом, и подошёл ближе. Над ними материализовалась небольшая тучка, весело закапавшая дождём. Крупные капли быстро промочили одежду, волосы, освежающим потоком хлынули по грязным щекам, смывая копоть и пыль. Быстро оторвав рукава от её некогда белой блузки, Крис подождал, пока ткань намокнет, и протянул девушке, велев дышать через импровизированную повязку.

— К сожалению, это всё что мне доступно, — с горечью сказал он. — Жаль, что у тебя не получилось. Ты звала русалку? Мне и в голову не пришло.

— Ну, мне пришло. Да толку… — отмахнулась Аталь и, вздрогнув, обернулась на странный звук. Огромный тополь, издавая ужасающий треск, медленно упал, окончательно перегородив им дорогу назад. — Как теперь вернуться? Крис, сейчас я начну паниковать, а это будет покруче дриадских истерик…

— Пока не начинай. Я вынесу тебя отсюда, не волнуйся. Уж я-то вижу, куда и как нужно прыгать. Ты уверена, что русалка не придет?

— Давай немного подождём. Я не знаю, сколько нужно времени, чтобы вызов подействовал. Только скажи, когда нужно возвращаться. А то у меня, оказывается, с определением расстояния небольшие проблемы…

— Хорошо, подождём. Витаррэль, всё-равно, единственный, кто может хоть что-то сделать. Обо мне с Тебаром и говорить нечего. У Эшэри тоже не получилось переснять заклинание, он смог только направить ветер в другую сторону, уменьшив скорость пламени. Но без воды пожар не остановишь, — вздохнул Крис и без всякого перехода добавил: — Прости, что наорал. Наверное, с перепугу.

— Ты испугался? Не верю, — удивлённо подняла глаза Аталь. — Наверняка, великим тёмным воинам не ведом страх перед каким-то жалким огнишком.

— Mi`ralli, я за тебя испугался, — серьёзно ответил дроу, не поддержав шутки, и легонько подхватил её за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Я, правда, на мгновение решил, что у тебя малость крыша сдвинулась после разговора с королем, раз ты скачешь прямо в огонь. Неужели ты не видела, что не допрыгнешь?

— А мне казалось, что допрыгну, — упрямо нахмурилась девушка.

«Видишь, он тоже считает тебя дурой», — грустно констатировал внутренний голос.

— Никогда больше не делай того, что только кажется, — вздохнул тёмный и внезапно поцеловал.

— Я так и знала! Рыбе — зонтик, а эти двое — снова за своё! И чего звали? Что за крики, что за срочность? Где держать свечку? — раздался ехидный голос.

Аталь вспыхнула от радости, увидев бывшую русалку.

— Привет, Уляша! Смена посмертия тебе явно к лицу!

— Правда? Мне тоже нравится. А вот ты выглядишь ужасно. Надо же было так изгваздаться, — радостно отметила водяница и вышла из умирающего ручейка. Её облик утратил потустороннее свечение, и теперь водный дух можно было принять за обыкновенную смертную девушку. Только серебристые глаза, чистые и прозрачные, как родниковая вода, выдавали её настоящую сущность.

— Девочки, может вы потом побросаетесь друг в дружку комплиментами? Не хочется вас прерывать, но мы тут немножко горим…

— Да ладно! Не волнуйся, красавчик. Сейчас всё поправим, — наяда лукаво подмигнула Кристарну и деловито оглянулась. — Так… всё понятно. Среди вас есть хоть один толковый водный маг?

— Нет, — покаянно покачала головой Аталь. — Есть только бестолковые и не водные. Два целителя, три тёмных и один природник.

— Светлый эльф, что был у озера? — коротко уточнила Уляша. — Ну, на безрыбье, безводье, безмагье… пойдёт, в общем. Давай, тёмный, тащи его сюда.

Дроу распрямился, словно сжатая пружина, и исчез, взвившись в невероятном прыжке.

— Хватит уже пялиться на чужих мужиков! Дай мне руку, а то этот бедняжка-ручеёк загнётся быстрее, чем прискачет красавчик в охапку с эльфом…

— Чего это на чужих? — возмутилась Аталь.

— А что, власть уже поменялась? Теперь этого люблю, а того не люблю? — передразнила девушку наяда, — Быстры же вы, люди… Всё, тихо, я поищу чего в твоей мала-куче сможет нам помочь… Ага, вот. Дай покопаться в твоей силе, не жадничай, лишнего не возьму…

Целительница поморщилась, подумав, что языкатую бесцеремонность водного духа проще игнорировать, чем пытаться перещеголять в язвительности и, прикрыв глаза, сосредоточилась, открывая доступ к собственной силе.

— Кажись, получилось, — удивлённо выдохнула Уляша. — Надо же, сама не ожидала.

Аталь открыла глаза, увидев озадаченные физиономии примчавшихся эльфов, осматривающих мощный, уверенный поток расширенного ручья.

Наяда быстро вошла в воду и протянула руку Витаррэлю.

— Вызывай дождь.

— Да пробовал уже. Не получается. Могу только пару-тройку деревьев водой облить.

Уляша нетерпеливо притопнула, вздымая лёгкую волну.

— Нет, ну что за бестолочь! А я тебе на что? Давай руку, говорю.

— Витарр, а сил хватит? Ты вон уже, сколько чаровал… — заволновалась Аталь.

— Mi`ralli, он же не человек. Не мешай. Иди сюда.

Девушка послушно отошла от ручья, с любопытством наблюдая за совместными усилиями наяды и эльфа. Со стороны казалось, что не происходит ничего необычного: прекрасная дева застыла статуей на кромке воды, а чумазый, растрёпанный и бессовестно прекрасный эльф бережно держит её за руку. Только голубые глаза его искрятся истинным Светом.

Аталь попыталась унять подступающую панику, и вдруг почувствовала необъяснимое желание подойти ближе к могучему дубу. Такое яркое и требовательное, словно оно прозвучало вслух. Девушка даже оглянулась, но никого не увидела. От дерева веяло той самой странной, манящей силой, присутствие которой магиня постоянно ощущала в дриадском Лесу.

Неуверенно сделав шаг, другой, Аталь остановилась, почувствовав прикосновение к руке. Шёлковый голос сердито попросил прекратить бесцельное топтание по поляне, мгновенно развеяв непонятные ощущения. Громкий раскат грома, раздавшийся над головой, окончательно привёл её в чувство. Задрав голову, девушка увидела огромную чёрную тучу, нависшую прямо над поляной. Туча деловито попыхивала молниями, быстро наращивая размеры.

— Ну, давай уже… — услышала Аталь тихий шёпот. Кристарн глядел в сторону, на огонь, жадно пожирающий деревья и в зелёных глазах светилась боль.

— Крис, у них всё получится, — девушка положила руку ему на плечо, но он даже не почувствовал, не отрываясь от умирающего леса.

— Ты не понимаешь. Это же Сердце Леса. Каждое погибшее дерево — угроза для живой дриады. Если лесной дух, потерявший дерево, не найдёт ему замену, на закате солнца он погибнет. А если огонь уничтожит эту поляну, погибнет сам Волшебный Лес. И все, кто в нём находиться. Ненавижу чувствовать себя беспомощным! Лишь бы начался дождь… Скорее…

Аталь не смогла подобрать слов, поэтому просто обняла тёмного, безотрывно глядя на небо. Кристарн прижал её к себе, всем сердцем чувствуя её бессловесную мольбу, озвученную его собственным горячим шепотом:

— Скорей бы начался дождь…

С вершины дуба сорвалась зелёная молния, метко попав прямо в середину тучи. И тут же, словно по волшебству, на поляне воцарилась тишина. Лес затаил дыхание. Ветер стих. Не слышны стали крики дриад, шум ветра и треск горящих деревьев. Словно замер весь мир, набрав полные лёгкие горячего дымного воздуха… и выдохнул проливным дождём.

О, это был не просто ливень! И даже не гроза, вроде той, что так давно и так недавно застала их в ночном лесу. Больше всего это походило на внезапно открывшийся водопад. Словно неслась себе по небу от облака до облака волшебная река, и вдруг промахнулась немного, не дотянувшись до следующей тучки, и пролилась на землю. Огонь, сгоревшие деревья, скрюченные жаром кусточки, пожухшая трава, бегающие крошечные фигурки… всё в мгновение ока оказалось не просто промокшим, а добротно выкупанным до малюсенькой сухой ниточки, до огромных луж, быстро сливающихся в небольшое озеро, до последнего недовольно зашипевшего уголька…

Кристарн, не обращая внимания на заливавшую глаза воду, смотрел на небо, чувствуя, необъяснимое ликование и уверенность, что главная беда прошла стороной, а со всем остальным они справятся. Невольно улыбнувшись, он заглянул в синие бездонные озёра сияющих глаз, и притянул к себе их обладательницу. И впервые почувствовал взаимный ответ. Такой, от которого сразу вылетают из головы все мысли, а остаётся только безудержное желание и… ехидный голос:

— Мы, значит, тут всех спасаем, работаем, не покладая… хм, в общем, сильно работаем. А эти — слов нет! Я, конечно, не такая ханжа, как некоторые, но как-то обидно…

— Уляша, ты лучшая в мире наяда! Спасибо тебе, преогромное! — с чувством произнёс Кристарн, не отпуская Аталь. Бывшая водяница тут же расправила нахмуренные бровки, моментально попадая под очарование ослепительно-искренней улыбки дроу.

— Мы бы не справились без тебя, — серьёзно подтвердила целительница, не спеша покидать уютные (и весьма согревающие, что после такого ливня немаловажно) объятия.

— Не прибедняйся. Всё бы ты смогла, только будь точнее в своих пожеланиях, — перебила изъявления благодарности наяда. — Хотя, если ты ещё не осознаёшь… тогда, да. Пожалуйста.

— Ты не могла бы понятнее выражаться? — нахмурилась Аталь.

Но водный дух задумчиво смотрела на величественную крону дуба, и отвечать не соизволила.

— Ей нужен водоём побольше, чтобы восстановить силы, — любезно пояснил Витаррэль, звонко расцеловал бывшую русалку в обе щеки и неутомимо умчался проверять, не нужна ли где его помощь.

Уляша прикусила губу, явно сдерживаясь, чтобы не сболтнуть нечто язвительное и протянула руку Аталь.

— Мне действительно нужно сейчас уйти. Будет нужна помощь или захочешь поболтать — зови, — просто и без ехидства в голосе сказала она и растаяла лёгким туманом. А на ладони целительницы сверкнула тусклым перламутром жемчужинка.

* * *

Пожар натворил много бед, но самого страшного не произошло. Древнейшая относительно быстро навела порядок, отправив самых стойких дриад оценивать потери. Дроу проводили Витаррэля с Аталь и, повинуясь короткому кивку Кристарна, растворились в темноте.

— Интересно, куда это они? — зевая, вопросил Витарр.

— Как куда? Нас, маленьких и беззащитных глупышек, отослали в надёжное место, чтоб не путались больше под ногами. А великие и грозные воины побежали разнюхивать, кто там не умеет пользоваться огнём и правильно разводить в лесу костры, — рассеяно пояснила целительница, обдумывая другую странность в поведении Кристарна.

Как только они сошли с дриадской дороги, к тёмному на руку уселся эльфийский Вестник. Нагло так уселся, да ещё и клювом от души долбанул, здороваясь, но Крис обрадовался ему, как родному. Пока не прочитал короткое послание. Огласить содержимое свитка он, конечно же, не удосужился, превратив его в пыль и, для пущей важности, развеяв по ветру. Всё что могла понять изнывающая от любопытства девушка — Вестник был не от Артисерэля: прекрасную белоснежную птицу было невозможно перепутать с чёрным вороном. Хотя аналогия напросилась сама собой: наверняка, тёмного «обрадовал» очередной приказ Повелительницы.

Но насторожила Аталь маленькая зелёная молния, тут же притушенная опущенными веками. И затвердевшие скулы, заострившие идеальный овал лица. И побелевшие губы, упрямо сжавшиеся в линию. И совсем другой, холодный и тяжелый, словно каменная глыба, взгляд, с ног до головы обмерявший Эшэри остановившийся на Тебаре. И быстрый шаг вперед, и взволнованный, срывающийся голос всегда молчаливого дроу:

— Крис, да он не мог не ответить на прямой вопрос!

Вот неужели сложно было кратенько объяснить, что так расстроило и рассердило в этом треклятом письме? Нет же — прочёл, одарил взглядом, словно навек прощаясь, и растворился в лесу. Ну не гад ли? Влюбляйся потом во всяких тёмных, они тут же докажут, что зря ты это сделала!

Стоп. Какое такое «влюбляйся»? Ага, проснулся, дорогой внутренний голос? Где ж ты, такой умный был, когда мы там героически горели? Ах, там «всё было как надо»? Значит, можешь промолчать, когда захочешь? Вот и сиди тихо, ты всё-равно не знаешь, кто и какую гадость написал нашему дроу, что его аж передёрнуло. Да, нашему. И не зли, не передумаю…

Задумчиво переругиваясь сама с собой, Аталь отправила спать валившегося с ног Витаррэля. Обнаружила в общей комнате двух королев и одного короля, наскоро объяснила, в чём было дело, убедительно заявив, что ничего им больше не грозит. Виктория поверила сразу, безоговорочно, и немедленно задремала, притулившись к мужниному плечу. Бледная и растерянная Эйлит, напротив, что-то сосредоточенно обдумывала, переспрашивая и задавая больше уточняющих вопросов, чем король. Затем, оборвав девушку на полуслове, пожелала всем спокойной ночи и отправилась в последнюю свободную комнату. Анрэй, заботливо поправив плед, укутавший жену, поднял на Аталь внимательный взгляд.

— Что-то тут не так, Тали. Я не силён в обычаях дриад, но развести огонь в живом лесу… Это не случайность. И, заметь, был не просто костерок-огонёк, а полноценный лесной пожар, который взялся буквально ниоткуда и разгорелся в считанные мгновения.

Девушка согласно кивнула и рассказала, что узнала от Кристарна про Сердце Леса.

— То есть, если б та поляна выгорела дотла, мы тоже бы исчезли? — скептически уточнил король и, получив новый утвердительный кивок, задумчиво продолжил: — Как-то сложно мне это представить, но поверю на слово. Думаю, этот огонь возник не без помощи магии. И тот, кто его устроил, прекрасно знал и о Сердце Леса, и о том, насколько дриады не приспособлены к тушению пожаров. Кстати, почему? Лес, конечно, волшебный, но неужели за столько лет не случалось ни одной засухи, приводящей к воспламенению древесины? Ни одна грозовая молния не попадала? Даже в тот громадный дуб, что словно яблочко в мишени, стоит посреди поляны?

Аталь потёрла глаза руками. Безумное напряжение бесконечного дня скатилось, смытое волшебным дождём, и хотелось только одного — рухнуть в мягкую постель. Усилием воли она заставила отупевший мозг оформить мысль:

— Видишь ли, среди приглашенных гостей магов было немного. Собственно говоря, все на виду — эльфы, я и Роланд. И кого из нас пятерых подозревать?

Анрэй насмешливо хмыкнул:

— Ты устала. Или общение с распрекрасными эльфами не лучшим образом сказывается на твоих мыслительных способностях. Подумай, что сделала бы ты, если б захотела уничтожить лес и остаться неузнанной?

— Анэ, ты издеваешься? Сам думай, стратег великий, — сердито огрызнулась целительница. Но по ироничному прищуру карих глаз сообразив, что так просто король от неё не отстанет, встала нагреть чайник. Поразмыслила с минуту и выдала ответ:

— Огненный амулет. Ничего умнее вот прямо сейчас не могу придумать. Но это слишком просто. Если бы я нацелилась на такое великое деяние, как уничтожение лесного государства, то напряглась и придумала бы нечто более изящное. И недоказуемое. А так, если амулет найдётся, можно попытаться определить сотворившего его мага. Но, главное — зачем? Кому мешают дриады? Не могу себе даже представить…

— А может, целью были вовсе не лесные духи, — задумчиво проговорил Анрэй, глядя в тёмный провал огромного, на всю стену окна. — Может, хотели уничтожить кого из эльфов. Или меня. А может, ты кому насолила или Роланд не ту песню спел… Расскажешь мне, если твои эльфы чего интересного накопают? А то, подозреваю, я у них не вызываю особого доверия.

— Скажу. А ты подумай, кто мог знать, что вы едете в Леснию?

— Да тут и думать нечего. С одной стороны — вроде и никто, кроме мамы, нас с Тори и Мелиссы, которая открывала портал. А с другой — да кто угодно. Кто-то чего подслушал, и пошла весть по дворцу… Словом, мог узнать любой.

— Мели… Ей не доступна стихия огня. Она воздушник и не смогла бы…

— Не смогла. Хотя бы потому, что на всё нужно время. А о нашем отъезде она узнала лично от меня незадолго до отправления.

— Анэ, а чего ты на Мелиссе не женился, когда понял, что от свадьбы не отвертеться? — задала давно мучивший её вопрос Аталь. — Или всё дело в том, что у Виктории есть права на престол, а Мели из какого-то захудалого рода?

— Да какая теперь разница? — хмуро отозвался король.

— Есть, раз спрашиваю. Давай, колись. Ты мне должен, так что потерпи немного. А то ж сам знаешь, если мне чего любопытно…

— … то и к эльфам в закрытую Долину проберёшься, — вздохнул Анрэй. — Дело не в длине родословной и не в правах на корону. Понимаешь, я просто знал, что совершенно ей не нужен. Знаешь, сколько вокруг таких мелисс? И сколько уже лет меня рассматривают, как удобную ступеньку к собственному трону? Вот поэтому и не женился.

А Викторию выбрал потому, что она относилась ко мне не как к королю. Не угождала, не лгала, ничего никогда не просила, не интриговала за спиной. Ну, если не считать выходку с твоей свадьбой… Честно, я ничего подобного от неё не ожидал. Хотя кто из нас не ошибался?

Знаешь, что она сказала? Что любила меня всю жизнь, и сколько себя помнит, мечтала стать моей женой. Но подала б на развод, если бы за луну-другую мы не помирились. И почему-то я ей верю. Подала бы, ещё как. И наплевала б с высокой бочки, что до неё королевы не разводились…

Аталь понимающе улыбнулась. Да, Анрэю такая и нужна. Чтоб и в огонь и в воду за ним пошла, и короны не обронила. Уж она-то от магии отказалась бы не раздумывая…

Целительница вздохнула и отогнала непрошенные мысли. Не о чем сожалеть.

— Знаешь что, располагайтесь-ка вы в моей комнате. Поздно уже, Виктория устала, а хозяек-дриад не видать. Да и не до гостей им сейчас… Давай, помогу.

Девушка придержала дверь, произнесла любимое заклинание, придающее комнате первозданно чистый вид. И с удовольствием отметила, что на этот раз обошлось без непрошеных эльфийских дополнений.

Анрэй искоса глянул на подругу, но глупого вопроса, где будет ночевать она, всё же не задал. Мягко захлопнувшаяся дверь словно поставила жирную точку, окончательно обозначив границы. Да, он хочет быть здесь, рядом с доверчиво прижавшейся к нему девушкой. А где место Аталь — пусть решает сама.

* * *

Целительница вздохнула, с тоской отгоняя манящий образ огромной кровати, но войти в комнату Кристарна без хозяина не отважилась. Не оттого что совесть проснулась (какое там, она уже давно почивала сладким сном, на зависть хозяйке!), просто вовремя обнаруженное на дверной ручке тёмное заклинание неизвестного действия не вдохновляло к экспериментам. Поэтому девушка отправилась к озеру, решив, что дождевой душ вряд ли смог отмыть её чумазую персону.

Окунувшись в горячую воду, Аталь удобно устроилась на гладких камнях, размышляя, где её благородство будет ночевать, если дроу пробегают в лесу до рассвета. Затем вспомнила утреннюю выходку Кристарна и задумалась: а есть ли на его окнах защитные заклятья?

И с наслаждением почувствовала, как тёплое волшебство дриадского источника уносит прочь усталость утомлённого тела, как обновляется каждая клеточка, наполняясь новой силой. Уже и спать ни капельки не хочется…

Только вот и глаза, почему-то, не открываются…

Прокручивая в памяти суматошный сегодняшний день, она снова задумалась о словах наяды, что Аталь под силу было справиться с огнём. Каким это образом, интересно? Вспомнилась странная сила, неодолимо манившая её к огромному дереву посреди поляны. Между прочим, не то что не загоревшемуся, а даже не опалённому жаром. Интересно, почему? Жаль, завтра они уедут, и она не узнает разгадки…

Девушка открыла глаза и с удивлением заметила, что кромка неба начала светлеть. Да она заснула! В озере!

«Что, лавры русалки покоя не дают? — бодро поинтересовался внутренний голос. — Кстати, а наш тёмный-то, как сквозь землю провалился. Мог бы и поинтересоваться, куда мы пропали…»

— Ага, — глубокомысленно подтвердила Аталь, прыгая на одной ноге, пытаясь на ощупь отыскать вторую штанину в тряпьё непонятного цвета и формы.

«Сотвори чего-то со своей одеждой, а? Хуже чем есть — точно не будет…»

Девушка, удивляясь своей покладистости, прислушалась к совету, впервые намеренно скомбинировав человеческое заклинание и эльфийскую силу (терять действительно было нечего). На этот раз прекрасная эльфийская сущность проявилась в весьма подходящем для верховой езды костюме приятного зелёного цвета. Аталь неподдельно удивилась своим успехам, пожалела, что не перед кем похвастать обновкой, и быстро переоделась.

После горячей воды предрассветный воздух оказался неприятно прохладным, и к домику целительница бежала резвой трусцой, выбивая дробь зубами. Прикинув возможное расположение окна интересующей её комнаты, легко вспрыгнула на широкий подоконник. Осмотрев проём и не обнаружив защиты (ха-ха, и кто там утром рассказывал про оборонную стратегию?) девушка осторожно открыла ставни и бесшумно проникла в комнату.

И остолбенела. Внутренний голос, язвительно комментировавший её вылазку и обещавший составить протекцию в воровских кругах, тихонько охнул и заткнулся, оставив после себя только бешеный стук громыхающего сердца. Глаза быстро привыкли к темноте, и нехотя подтвердили о том, что уши услышали мгновением раньше.

Кристарн и Клеена…

Жаркие, страстные объятия… прекрасные обнажённые тела… сильные руки, нежно обнимающие тонкий изогнувшийся силуэт…

Разноцветная копна волос, закрывающая его лицо и взметывающаяся при каждом новом движении… горячие, чужие поцелуи… неправильные, ненужные… и словно не его…

Аталь очнулась, поняв, что нужно уходить, причём немедленно. Но непослушные ноги будто приросли к дереву подоконника. Девушка прикрыла глаза и до боли закусила губу, пытаясь сконцентрироваться, только в голове было пусто, и мысли разбежались в неизвестном направлении.

Кристарн приподнялся, почувствовав в комнате человека, быстрым движением отодвинул дриаду. Аталь нащупала провал окна и, уже не заботясь, сколько будет шума и заметят ли её, неуклюже спрыгнула на твёрдую землю. Стремглав промчавшись по тускло светящейся дорожке, она только и успела подумать, что никогда в жизни ещё так быстро не бегала.

«От себя не убежишь…» — печально отозвался внутренний голос.

Девушка остановилась, тяжело дыша, чувствуя, что сердце безо всяких переносных смыслов сейчас вылетит из груди, продолжив сумасшедший спринт. Никто её не догонял, впрочем, рассчитывать на это было так же глупо, как и впереться среди ночи к тёмному эльфу, которого знаешь без году неделя. Правильно, вот даже её подсознание через раз говорит, что она дура. Так оно и есть.

«Но-но! Ты что, шуток не понимаешь? Только давай мы не будем реветь, хорошо?»

Хорошо. Реветь не будем. А что будем? И где это мы, кстати? В Сердце Леса? Вот и отлично. Сейчас отыщем Дубравию, и будем приставать к ней с глупыми вопросами. И не думать, не думать, не думать…

Ничего страшного не произошло. Вот если бы она поддалась на провокации своей озабоченной шизофрении, тогда можно было бы чувствовать себя обманутой и покинутой. А сейчас чего? Подумаешь, ввалилась среди ночи. Так мало ли, может, окно перепутала или лунатизмом страдает или чувство юмора такое, специфическое. Завтра же извиниться за вторжение и больше никогда-никогда, даже не дышать в сторону ни одного из эльфов. Ни тёмных, ни светлых, ни розовых в голубую полосочку!

Ай!

Аталь остановилась, потирая лоб. Стремительно шагая вперёд, она не заметила ветку дуба, о которую чувствительно припечаталась лбом. В глазах потемнело, зато в голове просветлело, словно новоприобретённая шишка отрезвила девушку, вернув способность здраво мыслить.

Решительно выбросив из головы Кристарна, целительница принялась за разгадывание подозрительного поведения дерева, растущего в гордом одиночестве посреди поляны. Переключившись на магическое зрение, помогающее определять заклинания и считывать ауры, девушка обнаружила, что дуб от корней до верхушки словно заключен в кокон мощных силовых потоков, природу которых распознать не удавалось. Аталь задумчиво потёрла ладонью об ладонь, изгоняя противную дрожь, и осторожно прикоснулась к могучему стволу. И тут же, словно разрядом молнии, её отшвырнуло в сторону.

— Спасибо. Очень доходчиво и познавательно, — целительница провела ладонью по защипавшим губам и недоумённо уставилась на кровь.

— А если так? — она приложила окровавленную ладонь, нашептывая заклятие распознания. Странная молния оценила креатив и коварно изменила тактику. Вытянутая рука словно приросла к стволу, и разряд влился медленно, сотрясая всё тело конвульсиями. Нагло, без спроса и особого труда преодолел все щиты, вливая в рисунок Дара новое, непонятное, но смутно знакомое знание.

Мгновение — и всё прекратилось. Аталь судорожно вздохнула, проталкивая воздух в горевшие лёгкие, и осторожно поднялась с колен. Как она упала, почему-то, совершенно не помнилось.

— Н-да… ну что за глупая нынче пошла молодёжь! Ну как, понравилось? — проскрипел рядом незнакомый голос. Целительница обернулась, красочно представляя, как шикарно она выглядит с всколоченными влажными волосами, прокушенной губой, шишкой на лбу и в заново измазанной одежде.

«Штанов на тебя не напасёшься. Смотри, чтобы за очередную нечисть не приняли, да не пристукнули сгоряча. Защитничек-то наш нынче занятой…»

Душевно послав голос в нужном направлении, и не прислушиваясь к ответным репликам, Аталь ошеломлённо уставилась на Древнейшую. Бойкая дриада выглядела ветхой старухой и могла служить натурщицей для фресок на тему: «краше в гроб кладут» и «столько вообще не живут».

— Что с вами? — прямо спросила Аталь, отчаявшись сформулировать вопрос более тактично.

— На себя посмотри, краса-девица! — фыркнула в ответ Дубравия и серьёзно добавила: — Хорошо, что у тебя хватило ума прийти. А то неизвестно, отдал бы завтра тебе Лес знание, или посчитал за лишнее. Ну что, теперь поможешь мне восстановить его Сердце?

— Но я не знаю как… — растерянно прошептала девушка, силясь понять, о чём толкует дриада. Устало прикрыла глаза, прислушиваясь к шелесту дубовых листьев, и вдруг поняла — знает. И ничего сложного здесь нет. Уже оценивающе, а не горестно, глянула на поляну.

Да… вон там и там, откуда огонь пришёл, уже ничего не поправить, хотя, если подумать…

Аталь снова прислонилась к могучему стволу и закрыла глаза. Никаких молний. Напротив, странное и приятное ощущение, словно надёжные дружеские руки обхватили плечи, а кто-то знакомый успокаивающе шепчет на ушко ободряющие слова. И ещё непознанная, только что влившаяся в рисунок Дара сила, тугой спиралью поднимается из глубины души. Нарастает могучей волной, сметая все сомнения и тревоги, требуя не думать, а чувствовать. Чувствовать, как должно быть…

… Должно быть так. Вон там пусть пробьются ростки будущих кустарников. А что это за чахлые прутики? Видимо, недавние саженцы деревьев. Как это не хотите приниматься? Ну что вы, не смейте умирать! Вы так нужны Лесу, и этой волшебной поляне, и мне, и прекрасным девушкам, которые будут любить вас и беречь. Траву сначала? Да пожалуйста!

Шёлковая, нежная, травушка-муравушка, ну что тебе стоит? Ты ведь не дерево, можешь вырасти прямо сейчас? Я очень прошу тебя, затяни эту рану, которая только начинает заживать. Цветы? Да всё что захочешь! Дивное, цветное разнотравье… Конечно, по всей поляне. Пусть растут, как хотят, и не боятся быть растоптанными.

Ну что, прутики, согласны? Да, обещаю, пожар вам больше не грозит. Видите, какое заклинание на Душе вашего Леса? И я вижу… Я на всю поляну такое же наложу. Вот так. И на каждого из вас в отдельности, для пущей сохранности. Чтоб ни одна гадина больше не посмела, ни нарочно, ни случайно….

На весь Лес заклинание? Сейчас попробую…

Ай, больно же! Да, дошло, что сила есть, осталось только ума поднабраться и можно пользоваться… Тогда я, пожалуй, пойду. А вы растите, на радость Лесу. До встречи…

Аталь распахнула глаза и увидела перед собой испуганное лицо девчушки-подростка.

— Ты что, ненормальная? — ломким шёпотом вопросила помолодевшая Дубравия.

— Да ладно, не расстраивайтесь. Успеете ещё постареть, — рассмеялась целительница. Странная пьянящая эйфория заполнила её сознание. Оглядевшись, она увидела результат своих бредовых переговоров непонятно с кем.

От пожара не осталось и следа. Ни обугленных стволов, ни желтых обрывков травы, ни присыпанных пеплом земляных залысин, ни горького запаха дыма. Трава, цветы, кусты — всё как она просила. И молодые деревца, весело зеленеющие на общем фоне, ничем не напоминали чахлые саженцы, натыканные плачущими дриадами в надежде воскресить потерянные деревья.

Все было настолько свежим, живым и радостным, что хотелось совершить нечто безумное и весёлое. Пробежаться по зелёной траве, подпрыгивая и повизгивая, как весёлый щенок при виде любимого хозяина…

Окунуть горевшую голову в ручей, и проверить, не завалялось ли там на дне чего интересного…

Взобраться на вершину дуба-великана и заорать во весь голос, чтоб услышал целый мир, о том, как жизнь прекрасна и удивительна…

Резкая оплеуха была настолько неожиданной, что Аталь даже не поняла, что это было. Вторая уже привела в чувство. А от третьей она успешно уклонилась, обиженно возмутившись:

— Да за что?

— Ты сгореть хочешь? Прекрати, немедленно!

— Что прекратить?

Дриада остановилась, внимательно оглядев девушку, и уже гораздо спокойней продолжила:

— Ты получила огромную силу. Древнюю силу, принадлежащую тебе по праву. Но знаний и навыков для её использования у тебя нет. Повторно совершив нечто подобное, — она обвела широким кругом поляну, — ты просто погибнешь.

— А как получить это знание?

— Не знаю, деточка, я ведь не маг! — Дубравия бессильно развела руками. — Я и не надеялась, если честно, что эта сила вообще кого-либо покинет наш Лес! Знаешь, сколько пробовали её заполучить? И людей, и нелюдей…

Никому не давалась, никого не звала. Я тебе намекнула, как смогла. Легенду рассказала… Ведь напрямую говорить, мол, пойди туда, сама знаешь куда, и возьми то, сама знаешь что — нельзя. Не далась бы тебе сила. Ты должна была услышать зов и последовать за ним. Как хорошо, что ты оказалась такой догадливой!

— Да, я такая, — мрачно поддакнула Аталь. — Знакомство с некоторыми дриадами здорово развивает сообразительность и изобретательность.

«И обнаруживает недюжинные способности в беге на длительные дистанции по пересеченной местности с препятствиями» — охотно подхватил голос.

Древнейшая шутливо погрозила ей пальцем и серьёзно продолжила:

— Всё, что могу посоветовать — не используй пока своих новых умений. Эта сила ещё слишком для тебя велика. Вот когда она приживётся, освоится, то сама подскажет, что делать. Для неё не важны твои умения, знания и даже Дар. Значение имеет только то, как сильно ты хочешь того, о чём просишь. Но не буди её по пустякам. Иначе ценность просьбы пропадает, превращаясь в надоедливое выпрашивание…

Целительница понятливо кивнула и направилась к засветившейся дороге, услышав вдогонку:

— Спасибо тебе, девочка…

— Спасибо… — прошумели листья, прошелестела трава, заскрипели ветви, каждой клеточкой Волшебного Леса выражая свою благодарность, радуясь новому дню и рассветным лучам солнца.

* * *

Аталь ворвалась в домик, отправившись прямиком в комнату эльфа. На этот раз светлого. Робкая надежда, что на ближайшие сутки её лимит столкновения с обнажёнными дриадами уже исчерпан, как ни странно, оправдалась. Витаррэль спал в гордом одиночестве, за что и поплатился бесцеремонным пробуждением.

— О, Свет! Что с тобой случилось? Ты ранена? — ахнул он, рассматривая подругу.

— Всё в порядке. Ну, почти, — уточнила Аталь, мимоходом бросив взгляд на зеркало. — Сделай быстренько из меня нечто менее напоминающее свежеподнятого зомби. Солнце уже встало. А если ты помнишь, мы сегодня уезжаем. И некоторые били себя пяткой в грудь, что на рассвете.

Светлый сонно потёр прекрасные глаза и потребовал отвернуться, чтобы дать ему одеться. Девушка быстро повиновалась. На прекрасных обнажённых эльфов она уже насмотрелась до шишки на лбу. Витаррэль сосредоточенно поводил руками и удивлённо присвистнул:

— Ты что, дралась с кем-то?

— Я сейчас с тобой подерусь! Давай быстрее!

Эльф скептически отнёсся к угрозе, но ушибы и ссадины залечил в рекордный срок.

— Уф, спасибо! Как хорошо! — Аталь потянулась всем телом, радостно ощущая прилив сил.

— Кому хорошо, а кто мог бы ещё немного и поспать. Пойдём хоть позавтракаем, и расскажешь, чем это таким интересным ты ночью занималась. И с кем, заодно.

Целительница пропустила намёк мимо ушей, уже в который раз приводя в порядок свою многострадальную одежду.

— Эх, жаль, кофе нет… — пробормотала она под нос, грея чайник. И заодно, затыкая робкое замечание внутреннего голоса, намекающего, у кого этот самый кофе можно достать. Витарр радостно обнаружил в гостиной Эльберию, быстро накрывавшую на стол. Дриада нежно улыбнулась эльфу и неожиданно поклонилась Аталь. Немногословно поблагодарила и торжественно заявила, что в Волшебном Лесу она навсегда желанная гостья. Даже если прихлопнет пару-тройку комаров.

— Не понял. Чего это было? — шёпотом уточнил Витарр, как только дриада вышла, объяснив, что ей нужно время и силы, чтобы протянуть такую длинную дорогу.

— Прощение и прощание по-дриадски, неужели не понятно? — сделала удивлённые глаза девушка и мстительно отправила озадаченного эльфа устраивать побудку дроу. Витарр честно постучал во все двери, и поспешил занять стратегически удобное место за столом.

Первым, показался король Анрэй, хотя его, как раз, никто и не будил. Взлохмаченный и с шикарными кругами под глазами. Оглядев завтракающую компанию, присел рядом с Аталь, дружески чмокнув в висок.

— Кофе нет? — уточнил он, получив чашку чая.

— Нет, — вздохнула целительница.

«Но я знаю, где взять», — добавила шизофрения, игнорируя ответное рычание девушки.

Будто по слову настырного голоса, дверь в комнату, скрывающую кофе и подлого дроу, распахнулась и оттуда выпорхнула Клеена. Деловито поприветствовала всех и умчалась в лес. Кристарн, появившийся следом, обвёл мрачным взглядом изумлённого Витарра, настороженно замершего Анрэя и невозмутимую Аталь, сосредоточенно намазывающую булку маслом. Коротко пожелал доброго утра так, что бы никто ни усомнился, что оно недоброе, и бесцеремонно распахнул двери в комнаты Тебара и Эшэри. Объявил отъезд через полчаса и снова скрылся.

— Аталь, — взгляд короля стал холоден и твёрд, — где ты ночевала?

— Анрэй, — ответный взгляд девушки был светел и безоблачен, — прости, но некоторые интимные подробности моей личной жизни тебя не должны интересовать. Даже как друга. Особенно как короля. Булочку будешь?

Витарр перевёл взгляд с одной на второго, хмыкнул и, подхватив несчастную булочку, ушёл собирать вещи. Впрочем, никто его отступления не заметил.

— Ты солгала, чтобы я не чувствовал, что снова тебя бросаю? — так же холодно вопросил Анрэй.

— Анэ, я не лгала, — вздохнула Аталь. — Просто вчера был особенный день, с нереальными мыслями и невозможными чувствами. Но сумасшедший праздник кончился, и всё вернулось на круги своя. Так что уйми свою манию величия, ты здесь совершенно ни при чём.

— Тали…

— Всё. Нечего тут обсуждать, — отрезала Аталь, отворачиваясь, чтобы не видеть острого сочувствия в карих глазах друга. — Давай лучше поинтересуемся у великих воинов дроу, чего любопытного они вчера нашли.

Тебар и Эшэри, досыпая на ходу, синхронно выплыли из комнат, и присоединились к завтраку.

— Крис, теперь мы тебя ждём. Шевелись, а то ничего не останется, — язвительно постучал костяшками по столешнице громкоголосый Тебар.

— Иду, — коротко отозвался тёмный, наскоро бросая немногочисленные вещи в сумки. А на самом деле совершенно не по-мужски оттягивал момент неизбежной встречи с взглядом Аталь. Равнодушным взглядом, скользивший сквозь него словно по пустому месту, непроницаемым, как вновь поднятый щит (будь он неладен!). Дроу с размаха швырнул сумку на кровать и решительно вышел из комнаты.

Есть совершенно не хотелось. Хотелось, как там говорила Аталь? Человеческий способ снять стресс… Вот, хотелось снять. И стресс и пару прекрасных голов с их идиотскими приказами и дурацкими просьбами…

Попытавшись прослушать девушку, конечно же, упёрся носом в защиту и насмешливый взгляд. От её короля повеяло таким холодным презрением, что захотелось либо прикончить человечишку на месте, либо убраться подальше от искушения. Кристарн упрямо выбрал третий вариант, оставшись на месте и подняв свой щит. Вот так. Ему тоже наплевать, кто и что о нём думает. Тем более, вряд ли кто перемудрит его собственное мнение о самом себе.

Выслушав повторный вопрос целительницы, равнодушно поведал, что дроу действительно нашли использованные амулеты, с остатками огненных заклинаний человеческой магии. Гостей расспросить не удалось. Не успели. Перепуганные дриады выдворили всех без разбору в разные стороны от поляны, как только начался пожар. А бегать за ними по огромной территории Леснии смысла не было. Остались только они, венценосные гости и трое их охранников, про которых просто-напросто забыли. Конечно, расспросили. Нет, те ничего не видели, никуда не отлучались, бдительно охраняя домик. Амулеты? Да, можно посмотреть. На здоровье, и вам не хворать.

Аталь положила амулет в чашечку ладоней, взяла второй, третий, и разочарованно вздохнула.

— Я знаю, кто их делал. Но, к сожалению, нам это не поможет.

— Кто? Почему? — в один голос произнесли Кристарн и Анрэй и дружно поморщились от подобного хорового выступления.

— Студенты Школы Магии. Огненный факультет, экзаменационная работа выпускников. Зачтённые экземпляры поставляют потом в лавки по продаже магических товаров. Стоят дорого, нестабильны, могут досрочно активироваться, но это не уникальные артефакты.

— Нужно искать в столице. Насколько я помню, только туда идут на продажу изделия Школы. Товар довольно редкий, штучный. Если повезет, можно отыскать лавку, где они были проданы. Вдруг там вспомнят покупателя? Оставьте мне парочку, я узнаю точно, — оживлённо блеснул глазами Анрэй.

Целительница бросила вопрошающий взгляд на Криса и, посчитав равнодушное молчание за знак согласия, отдала амулеты королю. Задумчиво взяла последний и прикрыла глаза. Хорошо, ауру мага вычислять без толку. Но кто-то же принёс эти амулеты, разбросал их по лесу и активировал? Кто? И как? Ведь дриады чётко чувствуют неприязнь к себе и вряд ли допустили бы в Сердце Леса враждебно настроенное существо, какой бы расы оно ни было…

Вдруг перед глазами начали всплывать лица. Её собственное, бледное и с закрытыми глазами, холодное — Кристарна, сосредоточенное — Эшэри, смутно знакомое — крепкого рыжеватого человека в легких доспехах и с оружием… и зыбкое видение растаяло, окутанное пеленой тумана. Девушка открыла глаза и поняла, что искать увиденного мужчину не придется — вот он, стоит себе преспокойно прямо за окном домика.

— Анэ, твоя охрана? — тихонько спросила она.

Король мазнул взглядом в указанном направлении и согласно кивнул.

— Вон тот рыжий держал в руках амулет. Прежде меня и дроу.

— А перед ним кто? — поинтересовался Эшэри.

— Очень осторожный маг, который даже не касался амулета, зато историю прикосновений аккуратно подчистил, — разочаровано вздохнула целительница.

Кристарн молча выслушал девушку и кивнул Тебару. Дроу привёл недоумевающего охранника. Отвечая на расспросы своего короля, тот охотно повторил, что ничего подозрительного не замечал, а эти амулеты вообще впервые видит. Крис неопределённо пожал плечами и поднял ладонь, обездвиживая человека. Охранник говорил искренне и не лгал. Это прекрасно чувствовалось и без особых дарований.

— Я могу вызвать и просмотреть нужные воспоминания и узнать, что там было на самом деле, — предложил тёмный, глядя на короля, припомнив, что охранник, вообще-то, его подданный. — Но люди без магического Дара плохо реагируют на воздействие с их сознанием. И я не могу предугадать последствия. Он может частично утратить память, но при неадекватной реакции возможна и потеря рассудка. Что скажете, Ваше Величество? Не волнуйтесь, он не услышит ваше мудрое решение.

— Это реальный шанс выявить тёмного мага. Я согласен. Действуйте, — решительно ответил Анрэй и поморщился в ответ на изумлённый взгляд подруги. — Тали, только без проповедей о милосердии и гуманизме! По своей воле или нет, но он чуть не загубил Волшебный Лес, да и нас заодно. Если можешь — помоги ему остаться в здравом уме. Не возражаю и даже прошу.

— Я не умею исцелять сумасшедших, и Витарр не сможет, — горько прошептала девушка.

— Аталь, — магиня нехотя перевела взгляд на Кристарна, криво усмехнувшись в ответ на непривычное обращение по имени, — ты говорила, что Роланд — целитель душ. Ему под силу удержать душевное равновесие этого человека?

Девушка впервые за сегодняшнее утро посмотрела прямо ему в глаза и честно признала, что понятия не имеет обо всех возможностях магии Мастера. Крис первым отвёл взгляд и молча вышел из домика. По-сравнению с перспективой любоваться на безупречно-спокойное лицо Аталь, поиски менестреля были увлекательнейшим занятием. К счастью, Роланд не был в составе экстренно депортированных из Леса людей, и охотно согласился помочь.

Войдя в домик, Мастер доброжелательно поприветствовал всех присутствующих, задержал взгляд на целительнице и, присев рядом с охранником, заиграл мелодию. Тихую, умиротворяющую и, к облегчению Кристарна, без мудрых слов.

Дроу снял с человека обездвиживание. Легонько коснулся пальцами висков мужчины и велел ему припомнить момент получения приказа отправляться в Леснию. Чужие воспоминания, покорные воле тёмного эльфа, быстрым вихрем пронеслись перед глазами.

Да, он не лгал. Ему приказали забыть, и он послушался. Ведь чтобы добиться полного и безоговорочного подчинения не обязательно нужно ломать чужую волю, можно просто завлечь соблазнительной приманкой. А человек, особенно без магического Дара — легкая добыча для тёмных чар обольщения. Он действительно не помнил, как чужие глаза, на миг ставшие для него целым миром, подавили волю, ослепляя своим сиянием. Как чужие руки, такие лёгкие и манящие, подали шкатулку с амулетами, заботливо переложенными тонким пергаментом. Как чужие губы, такие желанные и невозможно притягательные, отдали чёткий приказ — нажать вот сюда и незаметно разложить на поляне дриад. Он помнил только, что было после, да и то, весьма смутно — тёплое, гибкое женское тело, страстное желание и отчаянное сожаление, что у них так мало времени, ведь он, кажется, куда-то должен ехать…

Тёмный усилием воли вынырнул из чужих воспоминаний. Тяжело дыша, опёрся обеими руками о спинку стула и закрыл глаза, собираясь с мыслями. Магом была человеческая женщина. Волнующе прекрасная (да, охранника можно было понять!) и совершенно ему незнакомая. Но что-то тихонько заскреблось в уголке памяти. Нечто знакомое было в её словах, движениях, взгляде… где же он мог это видеть? Но вопросительные взгляды, обращенные к нему со всех сторон, не давали сосредоточиться и прекрасно ощущались, даже сквозь сомкнутые веки. Нехотя открыв глаза, Кристарн глянул на охранника, удостоверившись, что с ним всё в порядке. Роланд, по-прежнему небрежно перебиравший струны гитары кивнул, подтверждая, что нестройные ряды душевнобольных этот человек сегодня не пополнит.

Крис объявил, что охранник невиновен, будучи под магическим воздействием неизвестного мага. Услышав разочарованный вздох, он честно припомнил и с мельчайшими подробностями описал внешность девушки, искренне надеясь, что хоть кто-то её признает. Тщетно. Даже телохранитель, который по долгу службы обязан был знать всех во дворце, никого не припомнил. Тёмный досадливо поморщился, отметив, что Аталь не стала расспрашивать о подробностях. То ли растеряла своё любопытство, то ли общение с ним напрямую было выше её сил.

Почувствовав его взгляд, девушка отставила в сторону пустую кружку и вышла на крыльцо. Солнце уже давно показалось из-за горизонта, радуясь новому дню. Облюбовав скамейку под сенью умопомрачительно пахнущих лип, она решила подождать отправления здесь. Её немногочисленные вещи давно собраны, а сидеть за одним столом с Кристарном было… сложно.

Безумно хотелось ляпнуть что-нибудь язвительное, задеть, спровоцировать на ответную колкость, да что угодно, лишь бы не это холодное равнодушие! Но останавливала странная тень понимания в его глазах. Словно именно этого он и ожидает. Так не смотрят ни нашкодившие возлюбленные, ни довольные любовники. Так может смотреть только тот, кто осознанно потерял нечто очень важное. И уверен, что навсегда…

Её размышления прервал Роланд, тихонько присевший рядом.

— Я тут песню одну вспомнил… Послушаешь?

Аталь молча кивнула, прижмурившись, чтобы цепкий взгляд Мастера не увидел в ней лишнего. Впрочем, тот и не пытался, не менее задумчиво глядя куда-то вдаль. Лишь тихая музыка прохладной водой пролилась на пылающую душу.

Не исчезай… Исчезнув из меня,

развоплотясь, ты из себя исчезнешь,

себе самой навеки изменя,

и это будет низшая нечестность.

Не исчезай… Исчезнуть — так легко.

Воскреснуть друг для друга невозможно.

Смерть втягивает слишком глубоко.

Стать мертвым хоть на миг — неосторожно…

Не исчезай. Исчезнуть можно вмиг,

но как нам после встретиться в столетьях?

Возможен ли на свете твой двойник

и мой двойник? Лишь только в наших детях.

Не исчезай. Дай мне свою ладонь.

На ней написан я — я в это верю.

Тем и страшна последняя любовь,

что это не любовь, а страх потери…

— Это ты о ком? — подозрительно покосилась на менестреля целительница.

— Это не я написал, — вздохнул Роланд с сожалением, — но запомнил накрепко и с первого раза. Жене понравится, без сомнений. Мне уже пора. До встречи, милая.

Мастер ласково заправил непослушную прядку её волос, выбившуюся из наспех заплетённой косы, и бесшумно ушёл, оставив девушку наедине с невесёлыми, но уже далеко не мучительно-горькими мыслями.

«А может, ты б поговорила с ним, а?» — робко поинтересовался внутренний голос.

«Поговорю, отчего ж нет. Впереди дорога, никуда он не денется».

Но подлый дроу делся куда-то самым наглым образом. Вышел из домика и быстрым шагом пролетел по тропинке, даже не оглянувшись на Аталь.

Остальные видимо были в курсе, а уточнять о перемещениях героя-любовника девушка не пожелала. Сердечно попрощалась со всеми дриадами (хвала Богам, Клеена додумалась не прийти, а впрочем, может, это к ней полетел зеленоглазый дроу). Дриада, встретившая их первой в Волшебном Лесу, привела лошадей. Всех, кроме Тени. Эльберия коснулась рукой земли, делая видимой дорогу.

Аталь в последний раз оглянулась на домик, и невольно улыбнулась. На пороге стояли Анрэй и Виктория. Обнявшись, как и положено счастливой паре молодоженов. Почувствовав себя завистливой дурой, целительница прощально махнула рукой. И обратила внимание на тонкое серебряное кольцо, как влитое обнимавшее её на мизинец. Решительно сняв его с пальца, девушка сложила ладони лодочкой и прикрыла глаза, вызывая в памяти нужное заклинание. Маленькая разноцветная птичка вспорхнула с её ладони и полетела к королевской паре. Усевшись на руку удивлённой Виктории, она явственно прочирикала так и не произнесённое Аталь поздравление, мелодично пропела свадебный вальс и рассыпалась разноцветными искрами. Когда восхищённая королева, подняла глаза, на дороге уже никого не было.

Глава 9

По дриадской тропе ехать было одно удовольствие. Гладкая и ухоженная, дорога сама стелилась по ноги, не утруждая путешественников выглядыванием ям и перепрыгиванием через поваленные деревья, как в обычном лесу. Но Аталь на данном этапе жизни отчаянно хотелось чего-то удручающе непролазного и сложно-проходимого, чтобы вымести из головы все колючие мысли физическим напряжением тела.

Правда, дорогу мало волновали переживания человечки. Послушная воле духов леса, она стелилась прямая и ровная, лошади живенько трусили, особо не стремясь показывать чудеса скоростного передвижения, а подлые мысли в очередной раз забрели в запретную зону. Девушка вздохнула и покорилась неизбежному. Прокрутив в голове вчерашний день, она честно попыталась вспомнить пошагово слова и действия Кристарна.

И упёрлась носом в очевидное, но подзабытое под шквалом событий вчерашнего дня. Вестник. Странный чёрный Вестник, после визита которого Кристарна как наизнанку вывернули. Вряд ли ему прислали подробную биографию графини Аталь лэ Монтарино с расширенной родословной, сомнительным компроматом и прямыми уликами кровавых преступлений. Нет, было бы нечто подобное, он бы сказал. Хотя бы для того, чтобы проверить подозрения, услышав ответ…

Да и вообще, при чём здесь она? Мало, что уже привыкла к раздвоению личности и противному внутреннему голосу, так ещё и мания величия незаметно притулилась к их тёплой компании! Скромнее нужно быть, девушка, скромнее. Место почётного пациента в лечебнице для душевнобольных вам король и так охотно дарует, если что. А Кристарну, скорее всего, поручили нечто важное и нужное, но лично ему неприятное…

«Ага, например, переспать с красавицей-дриадой!»

«Отстань, озабоченный голос, я думаю! Кто мог приказать? Повелительница, Повелитель? Но что? И не полез ли он в одиночку выполнять это странное поручение, пока я тут злюсь?»

Аталь решительно тронула поводья, заставив Звёздочку поравняться с лошадью Тебара. Чтобы завязать разговор и не выдать, ради чего она его начала, девушка стала расспрашивать о Тёмной Долине и о жизни дроу. Ничего особо нового она не узнала, да и рассказчик из Кристарна был поинтереснее, но зато получилось небрежно спросить:

— А тот вчерашний чёрный ворон — Вестник ваших Повелителей?

— Повелительницы, — помрачнев, уточнил Тебар.

— Что-то случилось в Долине?

— Не думаю. Крис бы нам сказал…

— А, кстати, где он сам? Или дальше мы одни поедем?

— Сказал, что нужно поговорить с Древнейшей. А нас к вечеру догонит. Эх, как бы упросить Повелительницу, чтоб и нам таких Теней сотворила, да, Эш? — мечтательно протянул тёмный. Эшэри согласно кивнул, и Тебар, привыкший говорить за двоих, продолжил:

— Вот только Повелительнице уже наскучило животноводство, и она занялась развитием своего Дара предсказания. Честно говоря, лошадьми у неё как-то лучше получалось…

Аталь удивилась панибратским отзывам о Повелительнице и высказала вслух своё недоумение. Интересно, всё-таки. Вот в Светлой Долине ничего подобного про Повелителей не услышишь. Ибо любимы и почитаемы, словно боги у людей. А правители тёмных, видать, такой чести и уважения не заслужили…

— Не понимаю я вас, людей. Неужели, если я буду кричать под каждым деревом, что мои Повелители велики, могучи и совершенны, они от этого станут действительно такими? — с лёгкой укоризной ответил Тебар, на высказанные девушкой сомнения. — Можно подумать, что они сами не осознают свои достоинства и недостатки. Да я запросто могу сказать и тебе, и лично им, если уж кого-то заинтересует моё мнение, что предсказательница из Повелительницы очень и очень условная, зато с животными, она — умница, справляется одной левой. А из Повелителя — маг, как из Эша воин. То есть, вроде как всё знает, но ничего толком не умеет, а ещё…

— Хватит подрывать злобный образ тёмных! — давясь смехом, оборвал друга Эшэри. — Перестанут нас бояться и начнут водить экскурсии по Долине. Лаэлия тебе спасибо скажет. А потом догонит, и ещё раз скажет!

— Да, это она может… — тепло улыбнулся Тебар.

И тут целительница поняла, что ей казалось таким необычным в рассказах о Тёмной правительнице. Дроу говорили о ней так, словно она была каждому подругой, дочерью, сестрой, любимой. И гордились ею безмерно.

— А правда, что ни один из вас не может ослушаться приказа Повелителей? И как быть, если каждый прикажет противоположное?

Эльфы дружно рассмеялись.

— Аталь, так не бывает. Наши Повелители — говорят от имени Света и Тьмы. Их приказы не могут противоречить друг другу, потому что исходят от одного источника. Повелители — это не ваши короли, только не обижайся, пожалуйста. Как бы тебе объяснить…

Вот, например, ваш король Реинир — был бы испепелён на месте Тьмой или сожжён Светом ещё до того, как идея убивать во имя собственного бессмертия посетила его разум, понимаешь? Нет, даже не так… он бы просто никогда не стал королём.

— Поняла. Все Повелители исключительно правильные и бесподобно бескорыстные. И все, что они прикажут — есть истинно верно и точка?

— Да, — хором откликнулись эльфы.

— А что будет, если их приказ не выполнить?

— Аталь, ты не можешь ухватить саму суть — нет смысла оспаривать или нарушать приказ. Если он есть — значит, так должно быть. Без вариантов, — серьёзно сказал Витарр.

— От кого я слышу? Друг мой, ты ли это? А сколько приказов отца выполнил лично ты?

Светлый задорно улыбнулся и пояснил:

— Так надо ж понимать разницу, когда приказывает отец, а когда — Повелитель.

— Да, нашим правителям такие чудеса повиновения могут только сниться, — задумчиво проговорила девушка, — Здорово быть Повелителем, при таком-то единодушном согласии подданных…

Эльфы снова рассмеялись, а Тебар поспешил опровергнуть и эту гениальную догадку:

— Ну что ты. Лично я ни за что не поменялся бы местами с Кристарном, а про Артисерэля — вообще молчу. Посмотри только на Витарра — за тридевять земель готов сбежать, только бы от должности наследника увильнуть. Ну его, к демонам, такое счастье — всю жизнь быть ответственным за кучу эльфов, да ещё и отчитываться за их поступки перед Светом или Тьмой…

Аталь машинально кивнула и, наконец, отлипла от эльфов с вопросами об устройстве и принципах действия их загадочных Повелителей. Кусочки мозаики из недоговоренных фраз внезапно встали на своё место. И самое смешное — никто ведь и не скрывал, что Кристарн — Повелитель. Просто по титулу не обращались, а она, конечно же, ждала, пока носом ткнут в очевидное.

«А что такого? Был король, стал Повелитель… Растёшь на глазах, подруга».

«Да, история, похоже, пошла по второму кругу. И Повелитель отправился в такой же длительный посыл, как и король», — огрызнулась Аталь.

«Давай. Всех пошлём и гордо уйдём. В монастырь, да?» — деловито вопросила шизофрения.

«Только в мужской!» — фыркнула в ответ девушка, начиная ловить себя на мысли, что перебранки с внутренним «я» способны поднять настроение даже с нулевой отметки.

«Конечно в мужской! — подтвердил голос и мечтательно протянул: — И там как влюбимся в Верховного жреца, чтобы планку не опускать… А что? Нас хлебом не корми, дай пострадать!»

— Аталь, ты что, не знала? — тихий голос Витаррэля прервал размышления девушки.

— Что Кристарн — Повелитель? Нет, — машинально ответила целительница, — Да, собственно говоря, какая разница? Я же замуж за него не собираюсь…

И тут же расхохоталась, поняв двусмысленность сказанного.

— В смысле, на самом деле, — уточнила, отсмеявшись. И опустила голову, не выдержав тройного взгляда прекрасных эльфийских глаз.

Витарр замешкался, придерживая коня, тёмные синхронно ускорились. Аталь досадливо вздохнула, оценив всеобщую понятливость и, смирившись с неизбежным, поехала рядом с другом.

— Злишься? — негромко поинтересовался Витарр, отлично понимая, что отмеренное дроу расстояние совсем не помеха для активного подслушивания.

— От чего ж — радуюсь! Всегда приятно узнавать о себе что-то новое.

— Ага. Почти верю. Знаешь, всем ты хороша, кроме одного: не умеешь доверять другим. А даже когда доверяешь — то с оглядкой, подсознательно ожидая подвоха. Как и твой король. Но так нельзя. Мысли материальны. Ведь если не научишься верить…

— …никогда не сможешь полюбить, — откликнулась эхом девушка, испытывая стойкое чувство дежавю. Да, она когда-то тоже так говорила. Единственному другу. А он, помнится, тогда возразил:

— Но ты же и так меня любишь, правда? — прошептала она ставшими на миг непослушными губами.

— Конечно. Как лучшую в мире сестру. Поэтому и хочу, чтобы ты была менее категоричной и более счастливой, — ласково погладил её похолодевшие пальчики Витаррэль.

Так вот как оно должно было быть! Аталь впервые почувствовала, что значит обладать Даром предвидения. Только заглянуть смогла в прошлое, а не будущее. Друг. Сестра. Брат. Кровные души, связанные навек по добровольному желанию. Тонко чувствующие друг друга, даже на расстоянии. Только с Витарром это знание пришло само собой, а с Анрэем…

Разговор увял сам по себе.

* * *

Из Волшебного леса они выбрались к полудню. И тут же почувствовали разницу между дорогами в дриадском лесу и их отсутствием на территории человеческого государства. Аталь, наконец, получила желаемые трудности и честно устала до темноты в глазах. Только неутомимые дроу чувствовали себя распрекрасно, успели по пути поохотиться, и радостно предвкушали предстоящий ужин, бросая многозначительные взгляды на единственную среди них «хозяйку».

Угроза, что потрошить и ощипывать их добычу она не умеет и учиться не собирается, не подействовала. Тебар охотно предложил свою помощь, а Витарр быстренько прочитал лекцию о пользе исключительно растительной пищи. Правда, не поддержанную никем и даже не дослушанную. Перебитый на полуслове убеждёнными мясоедами, утверждающими, что проповедники здорового образа жизни могут заодно и здорово отгрести по шее, эльф надулся и сосредоточился на поисках водоёма.

Вскоре нашлась довольно ровная полянка, рядом с небольшой речушкой, где было решено устраиваться на ночлег. Солнце уютно золотило лес предзакатными лучами, неспешно склоняясь к горизонту. Тебар внес свой вклад в приготовление ужина, преподнеся Аталь аккуратно разделанные тушки. Пришлось отыскивать котелок и изображать умелицу по готовке в походных условиях.

Вечер получился на диво умиротворяющим. Речка негромко отзывалась многоголосым лягушачьим кваканьем; земля, прогретая за день трудолюбивым солнцем, пряно пахла травой и прелыми листьями, а весёлые голоса эльфов соперничали по мелодичности с вечерними песнопениями птиц. И целительница словила себя на том, что непонятно чему улыбается и совершенно не желает, чтобы это путешествие заканчивалось…

Вздохнув и помешав деловито пыхтевшее в котелке жаркое, она и не заметила, как рядышком присел Эшэри.

— Кристарн скоро приедет, — глядя на огонь, проговорил он негромко.

Девушка пожала плечами, с трудом удерживаясь, чтоб не треснуть ложкой тёмного, явно решившего испортить её лирический настрой.

— Аталь, выслушай меня, ладно?

Целительница скептически кивнула, на всякий случай, убирая ложку подальше от искушения. Эшэри, словно не заметив её движения, продолжил:

— Вы, женщины, намного мудрее и добрее нас. И это правильно. Где мужчина будет долго и мучительно размышлять, как же правильно поступить, чтоб гордость свою не ущемить, не обидеть никого, не дать усомниться в собственном мужестве и суметь достойно признать ошибку — вы можете одним взглядом и парой слов найти единственно правильное решение. Если захотите, конечно.

— Эшэри, ещё пару минут назад я дико ошибалась, полагая, что ты любишь выражать свои мысли лаконично и предельно доступно, — насмешливо произнесла Аталь.

— Пытаюсь, — развёл руками дроу. — Думаешь, Кристарн способен намерено причинить тебе боль? Осознанно обидеть?

Девушка невольно вспомнила выразительные зелёные глаза, то искрящиеся от смеха, то полные равнодушного холода, и честно ответила:

— Вообще-то, может. Но, надеюсь, что намеренно он не станет этого делать.

— Чтобы не поддаться ослеплению эмоций и чувств, нужно помнить саму суть того, кто тебя обидел, — подытожил тёмный. — Не спеши принимать решение. Поговори с ним.

— Не о чём. Сама виновата. Бывает так, что про чужого человека (ой, простите, эльфа!) понапридумываешь невесть чего, а реальность окажется весьма далекой от фантазий. Так чего обижаться? Что он оказался не похож на придуманный образ? Глупо, не находишь? Так что не переживай, я не собираюсь портить наше путешествие пустыми выяснениями кто кому чего должен. Всё в порядке, правда.

— Как приятно слышать столь трогательную заботу о нашем скромном коллективе, — отрывисто прозвучал позади шёлковый голос.

Аталь, поспешно подняла щит, молча кивнула в знак приветствия, чувствуя, что у недавнего умиротворённого спокойствия теперь уж точно нет шансов на возвращение.

— Долго ты добирался, — спокойно заметил Эшэри.

— Королей Предгорья домой отправлял, — насмешливо отчитался Крис, отпуская Тень на свободу. — У их королевского величества Анрэя как-то поломался амулет для вызова мага. Музыканта провожал, песни по дороге слушал. Здорово поёт, да? Думаю, Лаэлия будет рада увидеть его в Долине.

— А если повезёт, и Повелительница бросит предсказание, увлекшись музыкой… — подхватил Тебар.

— Мечтай, на ближайшую сотню лет она себе развлечение нашла, — хмыкнул Кристарн.

Чувствуя себя абсолютно лишней и незаметной, словно вдруг окуталась невидимостью, девушка сняла котелок с огня и ускользнула на лежак к Витарру. Пригревшись под бочком приятеля, сама не заметила, как со злости заснула.

Дроу обсудили планы на завтра и собрались ужинать.

— Молодёжь будить будем? — добродушно спросил Тебар и сделал страшные глаза: — Или сами всё сожрём? У меня после дриадской диеты острая мясонедостаточность.

— Лопнешь. Оставь их долю. Проголодаются — проснутся, — невольно скользнув взглядом по лежакам, ответил Кристарн и задумчиво вопросил: — Интересно, есть ли смысл объявлять выезд на рассвете? С нашим отрядом можно и войну проспать… Ладно, ешьте, да ложитесь. Я посторожу.

— Да зачем? Проще ж защиту поставить, — пожал плечами Тебар, так и не поняв, за что схлопотал тычок от Эшэри.

— Проще. Но я надёжнее, — ответил Крис и пошел купаться, невесело раздумывая, водятся ли в этой реке русалки. А если да, то бросится ли Аталь на помощь? А если бросится, то к нему — спасать, или к русалкам — помогать топить?

* * *

Целительница проснулась среди ночи. Решение улечься спать голодной после целого дня утомительной прогулки, было не самым разумным. Пустой желудок громко подтвердил эту мысль, охотно заверив, что его нисколько не затруднит бурчать на эту тему вплоть до самого утра.

Приоткрыв один глаз, Аталь украдкой глянула в сторону костра. Огонь весело потрескивал, освещая полянку уютным светом. Должно быть, кто-то трудолюбиво подкидывал в него дрова, не давая погаснуть. Ну а то, что девушка никого не видит — совершенно ничего не значит, учитывая возможности любимчика Тьмы. Желудок повторно заворчал, напоминая о себе. Целительница вздохнула и поднялась. Какая разница, когда придётся поговорить? И вообще, почему она так уверена, что возле костра обнаружится именно Кристарн, а не Эшэри или Тебар?

«Потому что ты так хочешь, о, мудрая и добрая женщина! — хихикнула шизофрения. — Точно говорю, как твоё верное подсознание!»

Как ни странно, но никого из дроу в бодрствующем состоянии она так и не заметила. Зато без труда отыскала котелок с мясом и ковригу белого хлеба. Почти без угрызений совести покопавшись в сумке Витарра и обнаружив там россыпь свежих овощей, решила, что жизнь начинает налаживаться.

Желудок, получив требуемый ужин, наконец, успокоился. Аталь сложила на место продукты и, стряхнув крошки, задумчиво уставилась на огонь. Почему-то после еды спать совершенно расхотелось. И ночная прохлада была гораздо незаметнее возле тёплого костра. Рыжие лепестки света живописно танцевали, дразняще прикасаясь к безлунной темноте, и тут же мягко отступали…

А когда девушка оторвалась от бездумного созерцания пламени, невольно вздрогнула, обнаружив тёмного, сидевшего по ту сторону костра, прямо напротив неё. В огненном мареве строгие, безупречные черты лица Кристарна словно поплыли, становясь мягче и ещё прекраснее. И только взгляд был непривычно тяжёлым и усталым.

— Как вы умудряетесь подкрадываться так незаметно? — в сердцах вырвалось у целительницы.

— Вы, люди, просто плохо слышите. Да и видите тоже неважно, — спокойно отозвался дроу.

Аталь насмешливо хмыкнула. Ну да, как только сама не догадалась!

Говорить было решительно не о чем. И девушке вдруг до слёз стало жаль беспечных и лёгких разговоров обо всём сразу, которые они так запросто раньше вели. А сейчас, как назло, какую тему не начни, всё равно не удёржишься от высказывания своего драгоценного неудовольствия. А кому оно нужно? Можно подумать, он и так не знает, что она чувствует. Ведь уже целую вечность просидела безо всякого щита, любуясь огнём, и ругательски ругая себя, его и всех дриад вместе взятых…

— Почему не спишь?

— Несу почётный караул.

— Давай, я понесу. Мне отчего-то спать перехотелось.

— Нет.

Аталь досадливо прикусила губу. Чтобы там не говорил Эшэри о женщинах, слова лезли в голову исключительно недобрые и немудрые. А подлый тёмный даже не делал попытки поддержать разговор, лаконично отвечая на вопросы и не глядя на неё. Она встала, чтобы уйти. Кристарн неуловимым для взгляда движением оказался рядом и остановил, легонько тронув за руку. И тут же одёрнул, словно она могла обжечь не хуже огня.

— Я видел Сердце Леса. Как ты это сделала?

— Спросил бы у Древнейшей, — Аталь сердито вздёрнула подборок.

— Как-то и сам догадался, — проворчал тёмный. — Она отослала к тебе.

Девушка пожала плечами и промолчала, намекая, что вдаваться в подробности не будет (самой бы кто объяснил!). Кристарн внимательно посмотрел в её глаза, надеясь отыскать невысказанные ответы. И резко, будто обрывая нить, отвёл взгляд в сторону, усаживаясь обратно к костру. Словно и смотреть на неё было невыносимо.

— Приятных снов, — не оборачиваясь, проговорил он в огонь.

— И тебя туда же, — Аталь сделала несколько шагов к лежакам, чувствуя, как прохладный воздух остужает горевшие щёки.

«Вот молодец! Поговорила, так поговорила. Завтра же подыщу подходящий монастырь. И сероглазого Верховного жреца».

«Почему сероглазого?»

«А для разнообразия. Синий — наш цвет, а карий, голубой и (увы!) зеленый не прошли по кастингу. Что же остаётся бедному монаху? Только ждать нас, распрекрасных, невинно хлопая серыми глазами! Как альтернатива, есть ещё красные, но вурдалаки, по-моему, это уже перебор. Хотя, всё дело вкуса, конечно. С твоим-то характером и вурдалаки на дороге не заваляются…»

Целительница резко остановилась и решительно вернулась к костру.

— Крис, поговори со мной.

— Говорю, — подлый дроу по-прежнему изучал устроение костра, словно ничего интереснее вокруг него не было. Аталь с трудом подавила желание треснуть его чем-нибудь тяжёлым, чтобы удостовериться, что кроме безразличного, спокойного равнодушия он ещё не забыл о существовании других эмоций. Пусть даже это будет гнев или раздражение от её бесцеремонного любопытства.

— Что было в Вестнике Повелительницы?

Кристарн медленно повернул голову, не выказывая, впрочем, особого интереса к разговору.

— Зачем тебе знать?

— Затем, что с тех пор ты ходишь, словно пришибленный, а меня это раздражает, — выпалила девушка.

— Да какая тебе разница, как я выгляжу? Ведь гораздо проще злиться на чужого и говорить об этом в спину. Не можешь показать свои истинные чувства — не унижай меня этой надуманной трусливой заботой, — отрывисто проговорил дроу.

Нет, это уже переходило всякие границы! Оказывается, она ещё и виновата! Аталь задохнулась от возмущения и, не раздумывая о последствиях, влепила пощёчину. И замерла, не ожидая, что вскочивший тёмный не перехватит её руку и не станет уклоняться. Лишь зелёные глаза потемнели до опасной черноты, но девушка уже этого не видела, уткнувшись лбом в его плечо.

— Эй, да ты что, плачешь? — Кристарн слегка растерялся, глядя на встрёпанную макушку.

— Нет, злюсь! — послышался приглушённый ответ.

— А! Тогда не буду мешать.

Аталь подняла голову и сверкнула глазами:

— Ты мне совершенно не мешаешь. И всё ты правильно сказал, кроме того, что я только делаю вид, что волнуюсь о тебе. Просто когда я злюсь, часто говорю глупости. Вот, например, что ты для меня чужой. В глаза бы не смогла, а вслух, другому — пожалуйста.

— Зачем?

— Не знаю. Вот такие мы, человеческие женщины. Немудрые и недобрые, какие бы надежды не возлагали на нас всякие тёмные эльфы. Когда нам по-настоящему больно, можем сказать любую ерунду, не думая о последствиях. Чтобы тоже сделать больно в ответ, хотя бы словом, если действием не получается…

— Понятно, — сухо ответил дроу и, подбирая слова, тихо добавил: — Я не буду оправдываться. Если сможешь — прости.

Аталь внимательно смотрела в невозмутимое лицо, понимая, что больше не хочет видеть такое выражение в его глазах. Что угодно — злость, презрение, недоумение — всё равно. Только не это усталое, тяжёлое равнодушие. И тут упрямое любопытство, тихонько высунув длинный нос, поспешило вклиниться в нестройные ряды нахлынувших чувств.

— Покажи мне.

— Что?

— Вчерашний вечер. С момента, как ты получил Вестник.

— Нет, — отрезал тёмный, непреклонно скрестив руки на груди.

— Почему?

— Это ничего тебе не даст. Неважно, как и почему так получилось. Это был мой выбор, и я готов к его последствиям. Ты тоже должна принять решение. Сама. Здесь и сейчас. И я не дам тебе возможность поискать оправданий или поводов для упрёков в моих воспоминаниях.

Аталь застыла. Здесь и сейчас. Поверить и простить? Остаться друзьями? Нет, не тот случай. Это не Анрэй, расстаться с которым невозможно, как руку себе отрезать. Если она отпустит Кристарна — больше его не увидит, даже если глупое сердце вновь разорвется напополам. Хотя, кто может знать, чего ожидать от тёмного эльфа, который сам себе на уме, да ещё и полностью подвластен приказам своей Повелительницы? Здесь и сейчас…

Она легонько коснулась его щеки, на которой ярким пятном расцветал отпечаток её ладони, и заглянула в глаза. Крис смотрел в ответ, спокойно, не мигая. Хотя вихрь её сомнений, носившийся вокруг, отвлекал сумасшедшим хороводом. Вдруг этот калейдоскоп внезапно остановился на уверенном решении, да так резко, что у тёмного дыхание перехватило.

— В следующий раз, когда будешь делать подобный выбор, имей в виду, что я не мудрая, не добрая и вообще совершенно не соответствую вашим странным представлениям о женщинах. И будь ты хоть трижды Повелитель и четырежды великий воин, я обещаю, что… — тут голос её сорвался с драматического шёпота на пронзительный, звенящий голос, — прибью на месте, зараза ты остроухая. Глаза выковыряю, уши отрежу и нос откушу! А потом подниму симпатичного зомби, полюбуюсь и снова прибью. И так пока не надоест, а надоест мне не скоро. И не смей улыбаться — на меня это не действует!

Кристарн расхохотался и прижал к себе девушку, сверкающую глазами, как синеглазая кошка.

— О, как же мы ошиблись, приняв тебя за воплощение женской доброты и мудрости! Да ты, оказывается, кровожадна и мстительна? Только, боюсь, убить меня не получится. Но я впечатлился и проникся по самые уши. Правда.

— Ты даже не представляешь, насколько я становлюсь изобретательна, если меня довести, — сердито ответила Аталь, чувствуя, как обида, выплеснувшись из глубины души, перестала отравлять её мысли. — И уж поверь, что-нибудь я обязательно придумаю, выбиральщик!

— Тогда дай мне право не становиться больше перед выбором, — серьёзно произнёс Крис.

— Это как? Табличку с угрозами ко лбу приколотить? Будешь в зеркало смотреть, меня добрым словом вспоминать и, заодно, всяких дриад озабоченных отпугивать…

Кристарн терпеливо переждал очередную порцию чёрного юмора, продолжая пытливо смотреть в её глаза, словно надеясь отыскать там нечто безумно важное и потерянное им лично. Целительница неожиданно для себя порывисто обняла задумчивого дроу и потянулась поцеловать в щеку, ещё хранившую отпечаток её ладони. Но, наткнувшись на похолодевший взгляд зелёных глаз, замерла, остановившись на полпути.

— Не надо.

— Я… ты не понял. Извиниться хочу за дурацкие порывы. И закрепить перемирие.

Глаза тёмного немного оттаяли, но лишь на мгновение.

— Ни о каком перемирии не может быть и речи.

Девушка хотела раздражённо отстраниться — опять, гад такой, чудит! Сколько ж можно издеваться над её терпением? Но сильные руки не пустили, бережно удержав в объятиях.

— Только полная и безоговорочная капитуляция. Мне нужна ты. Прямо сейчас и навсегда. Не потому, что ты видела во снах, не из-за жалости, сочувствия или сострадания, не из желания помочь, не для дружбы и не для утоления любопытства. И не потому, что мне с тобой легко и светло, даже когда ты достаёшь своими глупыми вопросами, злишься или закрываешься от меня.

Я люблю тебя. Всю, целиком и полностью. От растрёпанных волос, вздёрнутого подбородка и самых прекрасных в мире глаз, до маленьких пяток, упрямо бредущих по дороге, известной одной тебе. Дай мне право идти с тобой. Рука об руку. Всегда. Я знаю, что ты — моя, с того самого момента, как ты захлопнула дверь прямо передо мною. И ты, в глубине души, тоже это понимаешь, поэтому и смогла меня простить. Просто почему-то не осознаёшь. Пока не осознаёшь… Ну посмотри же на меня! — его голос утратил шелковистую лёгкость, зазвучал властно и настойчиво.

Аталь подняла глаза и утонула в зелёном пламени. Словно растворился шумящий лес, спящие спутники и весело потрескивающий костёр, возле которого они стояли ещё мгновение назад. Осталось только его лицо, немного побледневшее от волнения, но уже десятки, сотни, тысячи лет как знакомое и родное. И горящие глаза, в которых читалось только одно:

«Это же Я, неужели ты не видишь?».

И тонким клочком папируса от поднесённой свечи где-то внутри внезапно вспыхивает огонь. Сердце стучит так быстро, будто собирается выскочить из груди и полететь навстречу к другому, так же нетерпеливо и стремительно стучащему сердцу, не в силах дождаться, пока ошеломлённый мозг хозяйки очнётся, подтвердит и осуществит это движение…

И руки непроизвольно, до боли сжимают чужие сильные плечи… Да нет, какие там чужие — свои, родные плечи, крепкие и надёжные руки, тонкую талию, часто вздымающуюся грудь…

И долгожданный поцелуй, нежный, желанный и такой необходимый! Словно кружка прохладной воды после длительного блуждания по палящему солнцу, как глоток воздуха, после удушающего пребывания под водой, будто твёрдая земля, под ногами уставшего пловца или лепёсток живительно-тёплого огня для замёрзшего путника…

А пламя внутри крепнет, растёт и, взорвавшись, захватывает тебя полностью. И ты горишь, ровным, ярким, ликующим пламенем, забывая, что нужно дышать, растворяясь без остатка в зелёных (или синих?) глазах, пока не приходит чёткий ответ-понимание:

«Да, я знаю. Это — Ты!»

— Аль, прекрати, немедленно!

Смеющийся, родной голос, переходящий в обжигающий горячий шёпот, в одно мгновение переплавляет все сомнения в лёгкий невесомый пар, срывающийся облачком с её губ.

— Аль, ну не здесь же! Аль…

— Не смей. Мной. Командовать! — сверкают синие глаза.

Приглушённый стон и победный возглас. И странное то ли заклинание, то ли просьба слетает чёрным плащом с нетерпеливо выпрямленной руки:

— Тьма, сокрой мой Свет!

* * *

Проснувшись утром на плече любимого мужчины, Аталь сделала сразу несколько полезнейших выводов. Во-первых, что если каждый вечер не объявлять громогласно подъём на рассвете, потом будет не так стыдно валяться до полудня. Во-вторых, что валяться до полудня рядышком с любимым — очень даже приятно и гораздо более занимательно, чем какое-то там путешествие. В-третьих, что тёмная магия способна на весьма любопытные заклинания, например, создание непроглядно-чёрного и (судя по тому, что их до сих пор не разбудили) звуконепроницаемого полога, помогающего безответственно влюблённым соням нагло оттягивать момент пробуждения.

Поделившись своими размышлениями с теплым плечом Кристарна, и предложив всему остальному дроу вспомнить о важности их путешествия в целом и его патриотичном долге перед волей Повелительницы в частности, Аталь получила информацию для четвёртого вывода. Из которого следовало, что при малой толике изобретательности на всемогущую волю вышестоящей руководительницы можно запросто наплевать, если она расходится с желаниями любимой женщины.

Был ещё и пятый вывод, но его девушка не успела озвучить, растаяв в самых зёленых на свете глазах…

— Да, так оно и есть. Вообще-то, дроу сплошь и рядом кареглазые, почти как люди, — подтвердил Крис чуть позже. — И зелёные глаза — отличительная черта Повелителей. Так что ничего я не скрывал, всему виной твои пробелы в образовании и недостаточная прилежность. И не надо меня ничем стукать. Во-первых, руки у тебя заняты и пусть лежат где были, не смей убирать. А во-вторых, я и так охотно верю, что ты достанешь кого угодно, хоть всю Академию, если решишь чему-то новенькому обучиться…

…Не выдумывай. Витаррэлю до Повелителя, как мне до… хм… в общем, долго. И далеко не факт, что он им станет. Нужно кое-кому меньше над ним трястись — и всё будет нормально. Хороший он парень и неглупый, а его всё за ребёнка держат. Вспомни только, как он во время пожара себя вёл… Ну да, молодец… Ага, и умница. А когда ты начинаешь о ком-либо говорить таким восхищённо мечтательным голосом, я начинаю ревновать. Сам знаю, что глупо. Но то, что связывает тебя с Витарром и Анрэем… ты ведь правда понимаешь, что это только Зов Дара? Вот и хорошо, тогда я спокоен. Ну, почти.

…Ты ревнива? Никогда бы не подумал! Силёнок маловато, чтоб меня придушить, кушай больше и тренируйся на досуге…

…Аль, да зачем тебе это нужно? Вот интересно, все человеческие женщины такие, или когда ваши боги раздавали любопытство, ты нагребла за всю очередь? Я не виляю, просто не хочу возвращаться к этой теме. Нет, не в том дело. Больно было бы, если б ты подумала-подумала, да и послала меня туда, куда, собственно говоря, и следовало, а так…

…Ладно. Я же говорил, что для нас обидеть женщину — немыслимо, как наступить на горло самому себе. Но бывают ситуации, когда как не крути, а всем не угодишь. Клеена попросила меня об услуге, отказ от которой был бы расценен как сильнейшее оскорбление. Ведь тогда никто не знал, что ты каким-то чудом сумеешь вдохнуть жизнь в Сердце Леса (кстати, так и не объяснила как… хорошо, только не думай, что я забуду). В общем, она была уверена, что многие дриады погибнут, так как пожар уничтожил кучу редких деревьев, саженцы на пепелище приниматься не хотели, а до рассвета найти им замену было практически невозможно. Вот она и воспользовалась правом Короткой ночи, чтобы посадить собственное дерево. Всё.

…Нет, Повелительница ничего подобного мне не поручала. За кого ты её принимаешь? Она прислала конкретный приказ — чтобы меня возле тебя до отъезда из Леснии не было и близко. Почему-то оказалось важным, чтобы ты осталась наедине с Лесом. Вроде как видение ей было очередное и, как всегда, недоделанное… Знаешь причину? Просвети недогадливого…

…Вот значит как… Да, я слышал о древней силе, но чтобы она перешла к человеку… странно это…

…Нет, Аль. Давай договоримся раз и навсегда: Лаэлия — единственная, неповторимая и довольно жёсткая Повелительница, но прежде всего — это моя любимая сестра. Она может злиться, орать и вычитывать меня, как сопливого недолетка, хотя старше всего на несколько минут, но никогда и ничего не сделает мне во вред. Поэтому я и поступил так, как она просила, а не потому, что был приказ.

… Конечно, думал. Даже был уверен, что ты так и поступишь. Но с другой стороны, если судьба нам быть вместе, то ты бы поняла и простила. А вот с Клееной мне точно ничего не суждено и прощения ждать неоткуда. Кроме того, я помню, что ты любишь сказки со счастливым финалом!

Это я — расчетливый, эгоистичный и самоуверенный гад? Делаю успехи, однако. А то для Тёмного Повелителя быть милым и добрым как-то даже неприлично, не находишь? Да, не хочется. Вам, женщинам, только покажись один раз белым и пушистым — всю жизнь придется соответствовать! Чего хочется? М-м, тебе рассказать или показать? Всё, договорилась! Потом не жалуйся, что без завтрака осталась. Ты уже и с обедом пролетаешь…

* * *

Уговорив друг дружку подняться, они с трудом разобрали в полумраке где и чья одежда. Крис с третьей попытки развеял защитный полог, искренне недоумевая, каким образом умудрился его сотворить. Не иначе как от нежданного и неожиданного счастья в голове прибавилось гениальных идей. Аталь подкинула ещё одну версию, куда более правдоподобную и неприличную, но тёмный не поддался на провокацию, озадачив умничающую подругу просьбой поразмышлять, куда подевались их спутники. Целительница оглядела безэльфную и безлошадную (если не считать Тень лошадью) полянку и расхохоталась.

— У нас лучшие в мире спутники! Милые, тактичные и заботливые! Могу поспорить, что они уехали вперёд, чтобы не помешать, не смутить и, не приведите боги, не прервать заключение перемирия!

— Капитуляции, — уточнил Кристарн, улыбаясь в ответ так тепло, что девушка поспешила зажмуриться, для пущей надёжности прикрыв глаза руками.

— Нет-нет-нет! Не смотри сюда — смотри туда! Там костёр вот-вот потухнет, даже мясо не разогреть. А я не великий тёмный воин — выносливый и непобедимый — и даже не эльф, а глухая, слепая, ущербная человечка. И хочу есть и пить. Много и прямо сейчас.

— Я и не тороплюсь. И они далеко не уехали. У вас ужасные дороги!

— Ага, а у вас зеркально-гладкие, вымытые с мылом и усыпанные лепестками роз, — привычно фыркнула Аталь, проводя раскопки в поисках кофе. — А наших тактичных эльфов мы запросто догоним, но ближе к вечеру, если ты не возражаешь и Тень поможет.

Из-за ближайшего дерева немедленно высунулась любопытная морда и громко продемонстрировала бестолковой человечке, как правильно нужно фыркать. Недовольно объявив, что могли бы огласить свои планы и заранее, чтобы бедная лошадка не караулила их под кустами, а отправилась спокойно побегать.

— Почему только к вечеру? — переспросил Кристарн, ласково поглаживая жемчужно-серую шерстку прижмурившейся от удовольствия Тени. Ответ он, в общем-то, знал, но почему-то хотелось услышать подтверждение своих догадок, чтобы снова почувствовать пьянящую волну нежности, исходящую от любимой.

— Потому что мне хочется побыть с тобой наедине, о, недогадливый тёмный! Думаю, немного отдыха в компании друг друга мы заслужили. Тем более, уверяю, впереди нет абсолютно ничего интересного!

* * *

Впереди действительно не было ничего интересного. Впрочем, справа, слева и позади — тоже. Ёлки мрачно шевелили громадными пушистыми лапами, словно готовясь прихватить неосторожно приблизившегося путника за рукав или штанину.

Вскоре тёмный ельник сменился более светлым смешанным лесом, ехать по которому было куда приятнее. Даже беседа стала налаживаться. Дроу весело гадали, успешно ли состоялось примирение или кто из двоих оставшихся под непроницаемым пологом закапывает труп. Витаррэль обиделся на неприличные шуточки и прочитал краткую речь о невмешательстве в чужую личную жизнь. Тебар хохотал так искренне, что даже слёзы выступили на глазах. Поэтому свистнувшие стрелы оказались несколько нежданными, но меткими.

Эшэри впоследствии не раз ругал себя за недопустимую глупость и безответственность, но уже ничего изменить не мог. Кроме как сделать вывод на будущее, что даже в самой глухой и безлюдной чаще снимать щиты однозначно не стоит.

Убить эльфов — непростая задача. А уж тёмных эльфов с их фантастической регенерацией — тем более. Но любое живое существо, даже самое сильное и осторожное, можно захватить врасплох. Нужно всего лишь немного изобретательности. И действовать быстро, внезапно и слажено.

Например, можно притаиться за деревьями, устроив хорошо продуманную всестороннюю засаду. Да заранее, чтобы аура от активированных заклинаний успела рассеяться. Ну и амулеты подобрать подходящие. Прежде всего, разумеется, отводящие взгляд и заглушающие любой звук и запах, чтоб надёжно укрыться от невероятного чутья остроухих, о котором ходят легенды. А там уже — дело везения, мастерства и количества лучников, сумевших за несколько мгновений утыкать эльфов до состояния полуживых подушечек для иголок, не разбирая на светлых и тёмных, магов и воинов.

Да, регенерация запустится. Но как ухитриться исцелить рану, будучи крепко связанным, с амулётом, заглушающим активную магию на шее и с оставленной парой-тройкой стрел в жизненно-важных местах? Вопрос хороший. И ответ на него искать долго не придется, потому что силы утекают, словно вода сквозь слабеющие пальцы. Не остановить, не удержать. Лишь в глубине души теплится надежда, что за каким бы пологом не скрывался сейчас Повелитель, он сможет почувствовать беду, ведь они недалеко уехали…

Последнее, что смог сделать Эшэри, это попросить о помощи покровительницу Тьму, особо не раздумывая, достигнет ли мольба адресата. И уже погружаясь в спасительное беспамятство, услышать недовольный мужской голос:

— И как, мать вашу, мы будем хозяйке это объяснять? Где девка-то? Что значит, не было? Думаешь, тут много остроухих бродит? Ты не мне соловьём разливайся, сам будешь хозяйке рассказывать, чего тут было, а чего не было! Всё, этих спрятать — и по местам. Подождём, авось девка отстала. Тем более что и эльфов, вроде как, должно быть четверо…

* * *

Аталь не могла припомнить, когда в последний раз она чувствовала такую беззаботную радость. Странное ощущение, будто она маленький и невесомый воздушный шарик, раздувшийся от внезапно приобретённого счастья, дополнилось ни менее дурацким сравнением Кристарна с легким ветром, и уверенностью, что куда бы он не подул, она охотно полетит. Да уж, эльфийское «прикосновение душ» было сложно описать разумными словами. Его действительно можно было только чувствовать.

Внезапно приобретённое понимание другого существа, безграничное доверие и странное желание познать и прочитать его до самого донышка, до самого скрытого уголочка души, заполонили её новизной и необычностью ощущений. Кристарн, понимая, насколько человеку, которому всё нужно осмыслить (а, по возможности, ещё и разъяснить, как это устроено и почему так работает) сложно просто отдаться на волю чувств, только посмеивался и терпеливо отвечал. На всё подряд, вместе и по отдельности. Не задавая встречных вопросов, а только искренне надеясь, что для этого когда-нибудь появится время и у него.

Хотя, в конце концов, какая разница, о чём говорить с любимой? Про нюансы мировосприятия у человека и эльфа или про заточку и балансировку его клинков? О возможностях магии Тьмы или о сиянии прекрасных синих глаз? Об обязанностях Повелителя или о зелёных лугах Тёмной Долины?

Ведь знаешь, что с таким напором из тебя вытряхнут всё подчистую, чтобы почувствовать ещё полнее и ближе. Понимаешь, что это знание ей необходимо и от ответов тебе никак не отвертеться, поэтому можно лишь расслабиться и попытаться получить удовольствие. Утешаясь только безумной, невероятной мыслью, что вот это хрупкое, цепкое и пытливое существо — единственное и уже навсегда твоё. И как только почувствует, что задолбало своими вопросами окончательно — посочувствует и, может быть, даже успокоится. Временно.

Можно отвечать не раздумывая, не взвешивая каждое слово. Ведь та, что спрашивает, не ударит неожиданным подвохом и не станет лезть в прошлое, вызывая в памяти поступки и события, которые не хочется ни вспоминать, ни обсуждать. И не оттого что постесняется или благородно решит предоставить твою тёмную сторону в приватное пользование, а потому что может увидеть любой интересующий её момент, просто-напросто заснув рядом. Да и демоны с ними, тайнами. Ничего бесчестного или подлого за свою жизнь он не совершил, а если ему за что и стыдно, то уж никак не настолько, чтобы отказаться от сна рядом с любимой женщиной…

* * *

— Витарр, ты меня слышишь?

Неразборчивое мычание в ответ. Ну да, зачем светлым и возвышенным эльфам дурацкое умение избавляться от кляпа. Совершенно ни к чему. Лучше заменить его важным знанием, каким именно удобрением посыпать очередные распрекрасные цветочки.

— Ша, не мычи. На тебя тоже чудо-амулет повесили? Эх, знать бы, чьи руки его сотворили, сам бы и повыдёргивал… До Эшэри дотянуться можешь? Это «да» или «нет»? Впрочем, без разницы. Хоть сквозь зачарованные путы просочись, только дотянись, пожалуйста. Я его почти не чувствую. Значит, дело — дрянь. Магию исцеления амулеты не должны блокировать, они вроде как на боевую заговорены. Давай, пробуй. Это ж надо было так по-глупому попасться, как дети с ворованной конфетой!

— Ты со мной поговори, остроухий, — раздался насмешливый голос невидимого пока человека. — Куда девку подевали? Молчишь? Ну, лады. Сейчас главный подойдёт, он тебя по-другому спросит. Только амулет для приглушения звука настроит, чтобы твоё гордое молчание на весь лес не орало…

* * *

Аталь вдруг осеклась на полуслове, встрепенувшись от внезапно накатившего ощущения опасности. Ласковое кольцо обнимавших её рук окаменело, и девушка увидела, как расширились зрачки глаз дроу, поглотив всю зелёную радужку. Да так чёрными и остались.

— Едем. Что-то случилось, — отрывисто бросил Кристарн, мгновенно вскакивая и призывая Тень.

— Витарр… Я могу переместиться к нему. У меня ведь часть его Дара. У меня получится, поверь.

Тень неслышно скользнула к ним, подставляя бок. Тёмный, не слушая доводов, вспорхнул в седло, словно и не чувствуя дополнительного груза в виде пытающейся отцепиться любимой.

— Нет. Аль, не спорь. Одна ты никуда не пойдёшь.

— Но это глупо! Я ведь могу…

— Едем вместе. И молча. Я помогу Тени добраться максимально быстро, — и уже мчась на невероятной скорости через начинающийся ельник, мягко добавил: — Мы успеем.

* * *

«Я ошибся, снова опаздываю, непоправимо опаздываю. Кто уже на Сумеречной Грани? Не разобрать. Да и какая разница, ведь отпускать ни одного из них я не имею права. Тень, быстрее, моя хорошая, мы не можем опоздать…»

— Да стой же! — доносится раздражённый шёпот. — Крис, ты оглох? Мы уже близко, слышишь?

Кристарн послушно остановил Тень, присмотрелся и сердито дёрнул плечом.

— Там никого нет.

Но Аталь не дала тронуть поводья, резко крутанувшись в седле.

— А я говорю — есть! Давай, прежде чем сунемся проверять, защиту поставлю. Только постой смирно, а то от этой сумасшедшей скачки у меня всё плывёт перед глазами, не могу сосредоточиться.

Кристарн досадливо прикусил губу и коротко кивнул. Вытянул вперёд ладонь, он посмотрел глубоко, насколько позволяло благословление Тьмы. Удивительно, но девушка не ошиблась. И как только почуяла? Надёжно укрытые заклинаниями, за деревьями скрывалось почти три десятка воинов. Интересно будет узнать, кто там такой знаток эльфийских способностей? Очень толково устроенная засада и надёжно замаскированная. Если бы не Дар покровительницы, показавший ему не людей, а присутствие Тьмы в их душах, Кристарн был бы уверен, что до цели им ещё далековато.

Значит, эльфов отволокли подальше, а здесь так гостеприимно встречают персонально их. Ох, куда бы девать эту великую человеческую магиню, которая чего-то сейчас вдохновенно творит? Один бы он справился. Не без труда, конечно, но бывало и хуже. А вдвоём… Может, оглушить и дереву привязать? Под полог Тьмы усадить? Отправить порталом…

— И не думай, — сердитый взгляд синих глаз словно мысли прочёл. — Поехали. Медленно и печально. Не волнуйся. Помочь я, может, и не смогу, но и убить себя не позволю — этот щит не возьмёт ни стрела, ни меч — проверено.

Крис не стал тратить время на переубеждение, просто с силой выдохнул воздух и спрыгнул с лошади.

— Пойдём пешком, — шепнул он, с усилием выдавливая каждое слово, пытаясь отогнать малоприятное ощущение, что всё это он уже видел, прожил и пережил. — Тень отпущу — на её защиту требуется много сил. А они тебе понадобится.

Аталь скользнула в распахнутые объятия и на миг замерла, крепко прижавшись.

— Не думай обо мне. Всё будет хорошо, обещаю.

Рука об руку они пошли по тропе, непринуждённо болтая. Правда, суть разговора целительница не вспомнила бы даже под угрозой немедленной смерти. Крис рассмеялся, рассказывая какой-то эльфийский анекдот, конечно же, про людей. Девушка привычно огрызнулась в ответ, и тут почувствовала, что они уже под прицелами натянутых луков, словно ей шепнула об этом вон та пушистая ёлка. И даже количество стрелков сообщила. Аталь дернула тёмного за рукав, вынуждая наклониться, чтобы поделиться ёлочьим донесением, но поняла, что уже поздно. И она успевает только поднять ладонь, останавливая стрелы взметнувшимся щитом, а на слова уже времени не хватает.

Крис скользнул вперёд, завёл руки за спину. За плечами заклубилась темнота, а в подставленные ладони привычно легли рукояти клинков. И вынырнул из-под щита. За его движениями глаза Аталь не поспевали, она ругнулась, снова чувствуя себя той самой ущербной человечкой из эльфийских анекдотов. Утешало одно — раз уж вместо силуэта дроу видно только смазанную тень, то и лучники не попадут. Разве можно застрелить ветер? Для этого нужно быть эльфом и, желательно, тёмным.

Девушка прислонилась к дереву. На неё не обращали не малейшего внимания, хотя прекрасно видели. Но ни стрелами, ни прочими метательно-тыкательными орудиями пробивать её щит не торопились. Мало того, нагло поворачивались беззащитными спинами, словно лично принимали у неё присягу и точно знали, что целительница не может намеренно ранить или убить…

Аталь протянула руку к ближайшему лучнику и просмотрела защиту. Ничего ж себе! Амулетов на воинах было столько, что продав все побрякушки оптом и вполцены, можно было прикупить приличную деревню с заливными лугами в придачу. Что ж за маг, такой могучий или нежадный, их спонсирует?

Мысли водили хоровод в безумной попытке заставить хозяйку думать обо всём и сразу. Хотя и без них целительнице было очень не по себе. Стоять на краю жестокого сражения (а точнее планомерного избиения людей, и безуспешного догоняния единственного дроу) было дико, противно и на удивление безопасно. Особенно под надёжным щитом, крепость которого всё-таки пару раз проверили некие упрямые личности. Видимо, отчаявшись прибить неуловимого эльфа, решили для поддержания разговора добыть веский аргумент — его подругу.

Но щит не подвёл, ни стрелы, ни метательные ножи, ни даже прямой удар мечом его не повредили. Девушка совсем уж было заскучала, как вдруг внезапная боль пронзила плечо и жгучими искрами рассыпалась по всей руке. Недоуменно глянув на абсолютно целую конечность, Аталь ахнула и заскользила взглядом в поисках Криса. С трудом уловив мелькнувшую чёрную тень, она поняла, что это не её боль, а его, всё-таки, достали. И не простой стрелой, а зачарованной, которая сковывает движения и отнимает руку… вот, он уже замедляется так, что отчетливо виден ранее смазанный силуэт, и сейчас…

Даже не успев додумать, чего там будет дальше, девушка метнула заклинание защиты, закрывая любимого. И негромко произнесла, точно зная, что он, в отличие от людей, её услышит и на том краю поляны:

— Остановись, выдерни стрелу.

Дроу проделал всё быстрее, чем она договорила, успев ещё и одарить её взбешённым взглядом чёрных глаз, весьма далёким от благодарности.

— Закройся немедленно! — заорал он так, что Аталь невольно отступила назад, попытавшись врасти в ближайшее дерево. И очень вовремя, судя по вонзившейся парочке стрел рядом с её головой. Вернув на место щит, девушка не без труда выковыряла стрелы, глубоко завязнувшие в коре. И эти зачарованные! Да что ж это такое?

Взяв стрелу в чашечку ладоней и попытавшись распознать заклинателя, она досадливо прикусила губу — аура творца заклинания была скрыта маскирующими чарами. И хотя на этот раз тёмный маг, уже порядком поднадоевший своей неуловимой осторожностью, действовал собственноручно, прочитать его ауру всё-равно не получилось.

Усилием воли отложив размышления «на потом», Аталь снова отыскала взглядом своего эльфа. Чёрные клинки, хоть немного и замедлились, всё так же уверенно порхали в воздухе, выпивая пролитую ними кровь, помогая и направляя руку хозяина к цели. Он не колебался и не раздумывал, когда и какое движение совершить. Отступить или атаковать, увернуться или отбить, обезоружить или разрубить на месте — натренированное тело само выбирало рисунок боя, а разумом владела Покровительница, принимая дары от своего Избранника. На мгновение Тьма потеснилась, пригласив оценить самоотверженную глупость его возлюбленной. Успев подумать, что нужно было-таки её привязать, Кристарн услышал мягкий бархатный смех и почувствовал, что Покровительница уходит, довольная и насытившаяся тёмными душами.

Дроу остановился, пытаясь понять, остался ли кто живой. Обычно он точно чувствовал количество противников, но с этими дурацкими амулетами лучше было всё перепроверить. Аталь, умница, стояла укрытая своим щитом, не порываясь более на самоотверженные операции по спасению подстреленных эльфов. И сосредоточенно изучала одну из стрел. Даже понюхала, кажется. Вот даёт, ещё б на зуб попробовала!

Лучников не видать вообще. В смысле, живых, конечно. Причём, лучники то или мечники — уже и не разберёшь, вооружены чем попало. То ли стрелы закончились, то ли поняли, что стрелами его можно достать только по невероятной случайности, и решили познакомиться поближе… в любом случае, сами виноваты. Но как неудачно-то вышло! Неужели никого в живых не осталось, и придется пропавших эльфов искать самим? Найдут, конечно, но с провожатым было бы куда быстрее…

— Аль, прекращай стрелы нюхать! Под этим щитом ты сможешь переместиться?

— Да, — быстрый кивок и недоверчивый взгляд — неужели отпустит?

Призывая Тень, Кристарн скороговоркой, чтобы не передумать, проговорил:

— Давай. Кто-то из наших стоит на Грани. Счёт идёт уже на мгновения…

Аталь снова кивнула, сосредоточенно открывая портал. И остановилась перед шагом в пустоту, расслышав, как дрогнул шелковый голос:

— Аль! Укрой того, кто пострадал и исцели. Не геройствуй, щит не снимай. Дай слово!

— Всё будет хорошо, обещаю! — солнечно улыбнувшись, девушка растаяла в круге портала.

«Ага, а слова-то не дала!» — любезно напомнила Тень, срываясь с места.

— Сам знаю. Давай, милая, поднажми! — дотронулся до её шеи Повелитель, щедро делясь своей силой…

* * *

Аталь не любила открывать портал, ориентируясь на живое существо, а не на место, где хотела бы оказаться. Такое перемещение было сложным и использовалось магами крайне редко.

Во-первых — следовало ну очень хорошо знать того, к кому перемещаешься. Нужно было чувствовать душу и тянуться к ней, а такие отношения строятся не одно десятилетие. Словом, сама целительница могла таким способом переместиться только к Витарру или Анрэю, от которых получила Дар, ну и в перспективе — к Кристарну.

А во-вторых, такое перемещение грозило приятной возможностью вписаться на выходе в какую-нибудь стенку, или другой малоподходящий для жизни предмет. Поэтому, чувствуя завершения шага в пустоту, Аталь с трудом усмирила неимоверное желание завершить перемещение и дождалась проявления очертаний комнаты. Выбрав пятачок свободного места, она материализовалась, одновременно поднимая щит.

Облегчённо вздохнула — всё-таки, весьма трудно контролировать себя, если представляешь не единое целое, а миллиарды разрозненных клеточек! И тут же почувствовала, как холодная ярость заползает в её душу. И что она как никогда близка к нарушению Присяги целителя. Одно дело — смотреть на стрелу в плече быстрого, как ветер, воина, знать, что ранение получено в бою и само затянется в считанные минуты…

И совсем другое — видеть избитое тело друга, который не может ни регенерировать, ни постоять за себя, потому что связан и ранен… Сжав в бессильной злости зубы, Аталь мигом позабыла все просьбы и наставления любимого. Ведь зря считают, что целительство и боевая магия совместимы только в спектре построения защиты. Очень зря. Будучи целителем можно сделать многое — от кратковременной потери сознания до мгновенной смерти от остановки сердца или кровоизлияния в мозг…

Вот поэтому и дают маги-целители Присягу и причинившие осознанный вред живому существу с помощью своих способностей, пусть даже единожды, теряли их безвозвратно.

Даже зная, чем рискует, девушка всё-равно была не в силах остановиться, глядя на закатившиеся в полузабытье глаза Витарра и жестокую руку, сжимающую золотистые шелковые волосы.

— Последний раз спрашиваю, остроухий. Где девка?

Аталь подняла ладонь, чтобы бросить заклинание, как вдруг небесно-голубые очи эльфа распахнулись, и спекшиеся губы неожиданно твёрдо сказали:

— Не смей!

И тут же очнувшийся внутренний голос подтвердил эти слова гораздо более властным тоном, от которого руки сами опустились.

— Ещё и как посмею! Девка где? — заорал человек, и вдруг отлетел к стене, крепко приложившись головой о брёвна.

— Не напрашивайся на рифму, мужичок, — зло ответила целительница, снова накрываясь щитом. Убедившись, что человек жив, просто без сознания, она бросилась к Витарру, не зная с чего начинать — развязывать хитросплетённые путы, выдергивать стрелы или вливать целебную силу.

— Сними с меня эту дрянь, — простонал Витарр.

Аталь быстро выхватила нож и начала разрезать верёвки, но тут до неё дошло, что эльф говорит об амулете, болтающемся у него на шее. Злясь на собственные мучительно медленные движения — ей бы такую скорость, как у Кристарна! — сдернула непослушными пальцами тонкую цепочку с амулетом. Быстро провела ладонями по всему телу друга и поморщилась.

— Вынимаю стрелы. Только не вопи, а то неизвестно, сколько здесь ещё таких любопытных, — быстро проговорила она. Эльф кивнув, закусив губы в ожидании боли.

— Не дрейфь, обезболю. Только б силы хватило быстро их выдернуть…

Подтверждая версию о том, что с перепуга легко творятся самые сложные дела, лечение Витарра заняло всего несколько минут. Дальше светлый справился сам, ведь эльфы, в отличие от людей, очень даже здорово умели самоисцеляться.

— Где остальные? — отрывисто спросила Аталь, погасив свечение ладоней. Не смотря на плачевный вид, на умирающего Витарр никак не тянул. Значит, Крис говорил о ком-то из тёмных.

Витаррэль пожал плечами. Он не видел, куда отволокли дроу. И посидеть под щитом, дожидаясь Кристарна, пока подруга будет искать спутников, отказывался наотрез. Ругаться шёпотом было неинтересно, и друзья решили для начала осмотреться, а там уже действовать по ситуации.

«Ага, вы сначала куда-то влипните, потом прискачет на Тени ситуация, всех спасёт и настучит нам по шее» — недовольно проворчал внутренний голос, не одобряя затею хозяйки.

«Когда ж ты, наконец, замолкнешь, зануда!» — огрызнулась Аталь, тихонько отворяя дверь в другую комнату, вопреки мрачным прогнозам внутреннего голоса, пустую.

Зато в третьей, обнаружились искомые дроу. В куда худшем состоянии, чем Витарр, и в гораздо более тесной компании. Четверо людей синхронно обернусь на скрип отворившейся двери. И девушке не пришло в голову ничего более умного, как услышав популярный, видимо, среди местных разбойников, вопрос: «Девка где?», ляпнуть в ответ ту самую, пришедшую в голову дурацкую рифму, и захлопнуть дверь, успев затолкать Витарра в пустующую комнату.

В принципе, подумала Аталь, резво выбегая из домика, всё не так уж и плохо. Столь востребованную «девку» преступные элементы, наконец-то, узрели, а значит — не откажутся поиграть в догонялки по лесу. Витарр, если хватит ума вспомнить о хваленых щитах подруги и осознать, что ей особо ничего не грозит, должен освободить и исцелить тёмных. А там, даже если Кристарн не поспеет, что может сделать жалкая четвёрка людей с разозлённой парочкой дроу?

Да, план был хорош, особенно учитывая его спонтанность. Только вот одного Аталь не учла — что обладателя даже самой лучшей в мире защиты можно зажать в угол. Так, что деваться просто некуда. И что-либо причинить врагам тоже не получится, ведь для активных заклинаний нужно хотя бы на мгновение открыться. Можно, конечно, спокойно постоять под щитом, пособирать ромашки, сплести веночек… в общем, как-нибудь скоротать время в ожидании спасителей, но созерцание злобных запыхавшихся рож, сыпавших угрозами и ругательствами, девушку слегка нервировало. Целительница досадливо прикусила губу, прислонившись к бревенчатой стене охотничьего домика, услышала непритворно радостный голос:

— Добегалась, красавица! — в руке у белобрысого лучника появился очередной амулет.

Девушка сердито протянула ладонь, не обращая внимание на издевательское: «Не-а, не отдам», и с удивлением почувствовала довольно мощный одноразовый портал. Такой в магазине не купишь. Подобный амулет может создать только очень сильный воздушный маг… Вроде Мелиссы.

Впрочем, серый контур активированного портала не давал времени для раздумий. Решив, что терять уже нечего, она сняла щит, поспешно выстраивая заклинание. Разбойников разметало по поляне, но, к сожалению не настолько удачно, как хотелось бы.

Мужчины вскочили, целые, невредимые и ни разу не подобревшие. Белобрысый гад вспомнил что он, собственно говоря, стрелок, и быстренько достал лук. Тетива тренькнула, и Аталь успела только зажмуриться, выставив вперёд ладонь, чтобы отбросить силовой волной и стрелу, и чересчур сообразительного лучника.

Интересно, надолго ли меня хватит в этой игре в Ванька-встаньку? — подумала она и снова повторила однообразное, но, как оказалось, довольно действенное заклинание. Самое скверное, что от активированного амулета ощутимо веяло притягивающей силой. И затянет ли её в портал, особенно, если он на неё настроен — было только вопросом времени.

Где же Крис?

«Ну да, мы уже навоевались. Спасайте нас все и быстро!» — охотно поддержал её внутренний голос.

Словно услышав истошный вопль шизофрении, откуда-то вылетел нож, холодком просвистел рядом со щекой и воткнулся точно в серёдку амулета. Последний, недовольный таким обращением, заискрился, кольцо портала распалось. По поляне пронёсся дружный нецензурный вопль. Особенно старался белобрысый.

— Пригнись!

Девушка, не раздумывая, упала на траву, признав голос Тебара. Веер метательных ножей пролетел над головой жизнерадостной стайкой, словно пущенный в полёт неким многоруким существом. И придал новые интонации ругательным крикам разбойников, пришпиленных кому за что повезло к ближайшим деревьям. Надёжно, не вырвешься.

— Всё, ребятушки, теперь моя очередь задавать глупые вопросы. И я очень надеюсь услышать умные ответы, — зловеще пообещал голос. Аталь повернула голову и ахнула — Тебар был трудноузнаваем, но, безусловно, страшен. Так страшен, что лучники даже не пытались вырваться, боясь обратить его внимание на себя.

— Тебар! Давай помогу. Где Витаррэль ушами хлопает? Он что, не мог хоть немного подлечить?

Тёмный только дернул плечом, нетерпеливо отмахиваясь от засветившейся ладони:

— Сам справлюсь. Иди к Витарру — он держит Эшэри и очень ругается, позабыв, видимо, что светлым так выражаться не положено. Я здесь присмотрю.

Но мгновение затишья прошло, и снова закрутился безумный хоровод событий. Непонятно откуда вылетела Тень с Кристарном. Аталь, не удержавшись, помедлила, чтобы удостовериться, что с любимым всё в порядке. Тебар шагнул вперёд, освобождая ей проход к двери.

И тут где-то внутри домика послышался шорок, девушка повернулась на звук и поняла, что не успевает ни поднять щит, ни отшатнуться от зачарованной стрелы, летевший прямо к ней. И пошевелиться не получалось, словно тело было обездвижено заклинанием, хотя стрела летела так медленно, что Аталь успела передумать десяток мыслей, в том числе и самую горькую — что нагоняй от Кристарна всё-таки есть за что получить…

И проглядела стремительную тень, метнувшуюся навстречу стреле и прервавшую её смертоносный полёт собственным телом…

— Совсем сбрендил?! Я же рядом стою, неужели не успел бы! — возмущение Тебара вернуло остолбеневшей целительнице способность к передвижению. Она машинально потянулась к плечу, занемевшему от чужой боли. Кристарн коротко метнул клинок в тёмный провал дверного проёма. Раздавшийся вскрик подтвердил, что жертва найдена и уже раскаялась. Посмертно.

— Это зачарованная стрела. Отобьёшь — вернётся к цели. Можно только остановить. Вот так по-дурацки, как сделал я, — отрывисто проговорил Кристарн, с явным усилием воли отрывая от девушки окаменевший от тревоги взгляд, чтобы переключить внимание на друга.

Дроу дышал коротко и неглубоко. Стрела пробила плечо, удачно пройдя на вылет. Целительница подняла руку, заметив, как противно дрожат пальцы, и чувствуя, что сейчас устроит банальную бабскую истерику. С вытьём, причитанием и бурным слезоточивым потоком оглушительного рёва. Остановило её только выражение любимых глаз, в которых сквозь пелену боли отчётливо читалось знакомое обещание собственноручно прибить, потом воскресить, а затем снова прибить. И так пока не надоест.

— Я сам, — мотнул головой тёмный, притушив кровожадный взгляд, и быстро отломил наконечник стрелы. — Иди в дом.

Девушка не двинулась с места, упрямо прикусив губу.

— Аль, я сказал — иди в дом! — заорал вдруг Кристарн, резким движением выдёргивая злополучную стрелу и машинально закрывая рану ладонью. Под тёмной безрукавкой было сложно разглядеть подробности ранения, но тёмное пятно медленно увеличивалось. — Да когда ты хоть что-то сделаешь так, как я прошу!

— Крис, потом поругаешься. Аталь, тебя ждёт Витарр, — мягко напомнил Тебар. — А мы пока поговорим с гостеприимными хозяевами этого милого домика.

Девушка молча скрылась за дверью, вспоминая, где находится нужная ей комната. В коридорчике валялся недобитый ею мучитель Витарра, на этот раз, без сомнения, мёртвый. Клинок дроу, свершив своё тёмное дело, бесследно испарился.

— Вот и верь после этого в необходимость Присяги, — проворчала она, брезгливо переступая через кровяной ручеек. Внутренний голос в кои-то веки согласился.

Витарра она нашла склонившимся над белым, будто обескровленным телом Эшэри. Потемневшие голубые глаза укоризненно глянули на подругу: мол, где ты шляешься, когда так нужна здесь. Аталь молча опустилась на колени рядом с эльфом и протянула вперед обе ладони.

Плохо. Очень-очень плохо. Тёмный ушёл слишком далеко, чтобы вернуться от частичного исцеления ран. Впрочем, как раз с этим Витарр вполне справился, но видимого эффекта не достиг. Нужно Общее Исцеление…

Тут же припомнились слова Кристарна, что для неё два (уже, кстати, потраченных) таких заклинания на луну — это предел. Больше не потянет. И до сих пор звеневший в ушах возмущённый вопль: «Да когда ты хоть что-то сделаешь так, как я прошу!» тоже уверенности не добавлял.

Но как же не попытаться? Сложить руки и послушно ждать, когда молчаливый и такой всепонимающий дроу уйдёт окончательно? Недолго, кстати и осталось — он уже за Гранью, шаг или два — и всё…

Простит ли она себе, что так и не попыталась? И поймёт ли её колебания та душа, чьё тело носит второе, парное к браслету Эшэри, украшение?

Нет, так не должно быть! Это глупо, несправедливо и неправильно. Как горящий лес, безвинно гибнущий от чьей-то злой воли. Как огромная туча, не сумевшая пролить спасительный и такой необходимый дождь. Как сжавшиеся от невыносимого жара листья выживших деревьев. Как искривлённые в нестерпимой муке губы лежавшего перед ней совсем ещё молодого парня, и неважно, сколько ему там лет на самом деле. Как далёкий крик половинки его души, исходящей от этой же самой неправильной боли, в отчаянной надежде разделить и принять на себя хоть малую толику…

«Ну, пожалуйста, пусть у меня получится всё исправить! Ведь я могу, только помоги…»

— Аталь, всё, хватит! — испуганный голос Эшэри…

У неё получилось! Девушка распахнула глаза и увидела восхитительно живого дроу, осторожно перехватившего её руки. И Витарра, чьи прекрасные эльфийские очи подозрительно округлились, утратив изящный миндалевидный разрез, и как никогда смахивали на банальные человеческие.

Стоп, а что, собственно говоря, получилось? Ведь заклинание Исцеления она так и не применила?

— Как ты это сделала? — восхищённо выдохнул светлый.

— Что это было? — нахмурившись, добавил Эшэри.

— Не знаю… — растерялась целительница. — Просто попросила, чтобы ты очнулся… только не помню кого…. А как ты себя чувствуешь?

— Живым, — медленно произнёс дроу, внимательно глядя прямо в глаза девушки. — Спасибо.

Он подмигнул задумавшейся девушке и предложил пойти к остальным.

— Нет, — нахмурилась Аталь. — Если их спрашивают так же, как и они вас — я не хочу при этом присутствовать. Можете мне доложить результаты прямо сюда.

— Жалеешь? — поднял бровь Эшэри.

— Не в том дело. Я всё понимаю, но просто не могу. Не женское это зрелище. И не целительское, между прочим…

— Не всем нужно прибегать к малоэффективным человеческим методам, чтобы узнать правду, — мягко улыбнулся Эшэри и вышел из комнаты.

Витарр молча последовал за тёмным, заметив, что подруга всё-равно ушла в себя, задумчиво проводя пальцем по ладони. Впрочем, просидела она так не долго. Поломав голову, но так ничего и не сообразив, девушка с чистой совестью переложила свои неопознанные умения на плечи новоприобретённой силе, которую ей предстояло узнать и понять, да на том и остановилась. Сидеть в комнате, пропахшей болью и кровью, совершенно не хотелось. Поэтому когда маленький червячок любопытства приподнял неунывающую головку и вкрадчиво поинтересовался, не желает ли она хоть одним глазком увидеть гуманные методы эльфийских пыток, Аталь тут же подхватилась и выскочила и домика. В конце концов, заскочить обратно она всегда успеет.

* * *

Эльфийские способы получения нужной информации действительно оказались гуманными. Да и совсем не пытками. Несложное заклинание, доступное практически каждому воину Тьмы, живо развязывало языки людям, действуя по принципу эликсира правды. Только быстрее и эффективнее.

Теперь лучники наперегонки, перебивая друг друга, скороговоркой выкладывали всё, что знали. Эльфы только успевали вертеть головами и задавать уточняющие вопросы, так как все четверо оставшихся в живых людей буквально засыпали их нужной и не очень информацией. На подошедшую девушку внимания не обратили. Кристарн только скользнул взглядом в её сторону и поспешил вернуться к пленникам, боясь потерять нить смысла в хоровом выступлении.

Маг нанимал их периодически. Всегда приходил сам, появляясь через портал. Находил одного из них, того самого, белобрысого, и давал чёткие поручения, продумывая всё, вплоть до времени нападения и места дислокации. Долгое время они паслись в окрестностях Лесограда, честно добывая магу деньги, амулеты и драгоценности с указанных им жертв. Несколько раз грабили и большие торговые обозы, тоже по указке. Да делов-то — обобрать нужный караван со спящими охранниками, крепкий и здоровый сон которым тоже гарантировал маг! Только вот добычей приходилось делиться. Но платили им щедро и, познав вкус лёгких денег, остановиться они уже не могли. Да и не хотели.

Словом, новое поручение было, опять-таки, в Лесограде. Проследить за господами эльфами и девицей, узнать, куда направляются. Да, не ошибся господин тёмный эльф. Именно их двоих он и видел в городской таверне, где госпожа девица изволили наклюкаться. Но после представления, устроенного господином тёмным эльфом, они поняли, что их силёнок маловато. Что бы там ни везла девица под такой охраной — нужно быть идиотом, чтобы напасть на команду из троих дроу и эльфа-целителя.

Поэтому они отказались, но маг потом уговорил, предложив столько денег… в общем, много… Всё что получится взять с захваченных эльфов — амулеты, деньги, драгоценности, знаменитое эльфийское оружие… чего смешного? Да откуда им знать, что ихнее оружие только эльфам и подчиняется… Короче, маг сказал, что ему нужна только девица. Живая. А всё остальное его не интересует, хотя обычно за каждую копейку торговался так, что любая из рыночных торговок обзавидовалась бы…

Нет, они не знают, как маг разузнал, куда именно направляются господа эльфы. Но засаду помог организовать. Сам место подыскал, обеспечил амулетами и стрелами, зачарованными на замедление реакции и такими, что сами цель находят. Эльфов сказал пленить хоть одного. Остальных — прибить. Главное — девица. Мол, она хоть и маг, но бестолочь полная — убивать не может. А если укроется каким-либо щитом — то рядышком поставить вон тот амулет, что господин тёмный воин изволил поломать. Мол, там всё на неё настроено.

Описать мага? Издеваетесь, господин светлый эльф? Как же его описать, коли он каждый раз разный? Вроде как баба, но обличья чужие, видать, прямо перед встречей и нацепленные. Поэтому между собой, её «хозяйкой» и называют. Та не, мужиком точно быть не может. Потому что мордахи красивые выбирает, шмотки дорогие, всякими цацками разукрашенные… разве ж мужик бы так мучался, хоть и для маскировки? Хотя, откуда нам знать? Они ж точно не маги…

— Иллюзия, морок? Ты ведь тоже так умеешь? — остро взглянул на девушку Кристарн. Аталь покачала головой и пояснила, что человеческая магия может либо скрыть, либо немного изменить уже существующий облик живого существа, а не принять полностью чужой. Зато с неживыми предметами — пожалуйста — любой каприз, на который хватит фантазии. Крис задумчиво кивнул и снова возвратился к пленникам.

— Когда, по расчетам вашего мага, мы должны были появиться?

Оказалось, что ждали их не раньше, чем завтра-послезавтра. Поэтому, должно быть, и провалились. Они не рассчитывали, что путники приедут раньше обещанного срока, и действовали хоть и быстро, но не слаженно. А ещё господа эльфы озадачили своим разделением, и попали в засаду совершенно неправильным образом…

В общем, нехорошо как-то получилось…

Кристарн поморщился и отошёл в сторону, кивнув остальным. Тебар, к которому вместе с исцелением вернулась и привычная разговорчивость, красочно описал пленникам чего им будет, если он заметит хоть одно движение, даже чтоб почесаться. А уж чего им будет, если кто-то откроет рот и произнесёт хоть слово… Подробностей Аталь не расслышала, так как слухом ни тёмных, ни светлых похвастать не могла, но люди, похоже, прониклись и неподвижно замерли.

— Что скажете, господа эльфы и госпожа девица? Умные мысли будут, или сегодня у ваших голов день закрытых дверей? — вопросил Кристарн.

— Почему это закрытых? — обиделся Витарр. От дроу возражений не поступило, а девица сделала вид, что её драгоценной персоны подобные намёки не касаются.

— Тебе по пунктам аргументировать? Пожалуйста, меня нисколько не затруднит! — любезно пояснил Крис, одарив каждого персонально холодным взглядом. — Во-первых, вы трое уехали вперёд, не согласовав это со мной. Я оценил вашу заботу и тактичность, но если подобное повторится — отошлю. Будете дома проявлять находчивость и сообразительность. Всем понятно? Радостно видеть такое единодушие.

Во-вторых, в-третьих и в-четвёртых — какого демона два не самых последних воина дроу разгуливая по лесу так охренительно самостоятельно, позволяя себе проглядеть засаду, утыкаться стрелами, попасть в плен и чуть не угробить вверенного мне наследника Светлой Долины? Ничего не хочу слушать, объясните потом, какие цветочки вы хором нюхали вместо того, чтобы глядеть по сторонам. Твои геройства, госпожа девица, мы обсудим отдельно, даже не сомневайся.

— То есть, лично ко мне претензий нет? — белозубо улыбнулся светлый, но, встретившись взглядом с Кристарном, осекся и посерьёзнел. — А давайте останемся здесь и подождём — вдруг тот маг явится поглядеть что тут и как…

— Мысль потрясает своей гениальностью, Витарр. Только вот в чём проблема: неизвестно, когда этот великий конспиратор явится. Если нас ждали завтра-послезавтра, то хватится маг в лучшем случае через два дня. Может раньше, может позже. А может и на расстоянии сообразит, что дело пахнет не ромашками.

Если почувствует, что портал активировали, а «девицы» нет — значит, засада оказалась не такой уж и незаметной. В общем, время мы потратим однозначно, а будет ли результат — очень сомнительно. А учитывая досадную неглупость и осторожность, проявленную магом даже в мелочах — то лично я оцениваю промедление абсолютно бесперспективным. Если кто забыл, напоминаю — у меня прямой приказ Повелительницы. Даже продублированный покровительницей Тьмой, для особо одарённых.

Сегодня ещё ладно — вроде как есть уважительная причина, под названием «лопухи в засаде». Лаэлия, конечно, от души порадуется подвигам великих воителей, но поймёт, что после ускорения и регенерации восстановиться и отдохнуть нам необходимо. А вот маг вряд ли проникнется моим положением и поспешит прямо сейчас к нам на свидание, отложив все свои злодейские дела. Вот так. Оставлять вас одних… после сегодняшнего даже не предлагайте.

— Перестань. Моя вина — снял щиты. Больше не повторится. Мы останемся — поставлю ловушки, сторожевой контур. А вы поезжайте к Оракулу. Успеете обернуться — подождём вместе. Нет — справимся сами. И Витарра прихватите с собой.

— Я вам что, седельная сумка? Или переходящее знамя? Чего меня не спросят? — обиделся светлый. — Я тоже хочу мага ловить. Это интересней, чем на какого-то провидца смотреть!

— Так, — Кристарн на секунду прикрыл глаза и тут же пожалел. Всё-таки две зачарованные стрелы многовато для одного тёмного, пусть и Повелителя. — Пожелания пока не принимаются. Предложения по разделению — тоже. Если сегодня никто новый не появится — значит, встретимся в другой раз. Похоже, что идейное руководство и командование осуществлялось из этой развалюхи. Засада — вон в той стороне. Значит, маг может появиться где угодно…

— Я могу спровоцировать его (или её?) появиться сегодня и именно здесь, — перебила на полуслове Аталь, стараясь не упустить пришедшую в голову мысль. Головомойку дроу она честно прослушала, здраво рассудив, что от неё, как и от Витарра, чудес сообразительности и повиновения никто и не ожидал. А вот рассуждения по поводу отсутствия умных предложений зацепило. И назло тёмному девушка решила непременно придумать, как им умудриться успеть везде.

— Я починю амулет. Отправлю сигнал сбоя настроек портала. С амулетами так бывает, если нечаянно активировать «впустую». Маг должен заинтересоваться и проверить, что там и как. Если он всегда появляется через портал и дела ведёт через того белобрысого товарища, значит, и ориентируется на него. А так как вряд ли они лучшие друзья и братья по крови, должен быть какой-то амулет или оберег. В общем, обыщите его, я посмотрю на вещи и точно скажу…

Кристарн тяжело смотрел на любимую, обречённо разглядывая разгорающийся синий огонёк вдохновения в её глазах.

— Сколько нужно времени?

— Немного. Как только вы все восстановитесь окончательно, сразу же возьмусь за амулет, — горячо заверила Аталь.

Конечно, великие воины тут же объявили, что чувствуют себя прекрасно, и готовы вот прямо сейчас на свершение подвигов. Целительница кивнула и, не встретив сопротивления, прикоснулась к каждому, оценивая состояние. Хуже всего было Кристарну, но тут она ничем помочь не могла. Раны, как и обещал тёмный, действительно стянулись сами. Но заклинания, наложенные на стрелы, действовали до сих пор. Хотя ни одно их них не было смертельным для Тёмного Повелителя, но простыми чарами исцеления ему было не помочь. Теоретически, его организм должен сам справиться, подарив хозяину непередаваемые ощущения беспомощной усталости. Аталь оценивающе глянула на Кристарна, отгоняя соблазнительную идею о принудительном усыплении, и встретила такой же пристально-сомневающийся взгляд на себе. Похоже, дроу не менее вдохновенно изобретал способ, как бы провернуть поимку мага без неё.

— И не надейся! — сказали они одновременно, невольно улыбнувшись и друг другу, и совпадению.

— Не волнуйся, всё будет хорошо! — девушка мягко прижалась к его груди и скользнула засветившейся ладонью под безрукавку, накрывая затянувшуюся рану от стрелы. Тактичные эльфы втроём отправились обыскивать белобрысого главаря.

— Аль, когда ты так говоришь, обязательно что-то случается… — вздохнул Крис, борясь с желанием заснуть прямо здесь, прижав к себе покрепче горячую ладошку, от которой вливались в его тело чары исцеления.

— Ах, да. Чуть не забыла — спасибо тебе.

— За что? — удивился тёмный, с сожалением отводя её руку. — Хватит, не трать силу.

— За то, что вовремя умеешь появиться, — серьёзно сказала девушка, виновато сморщив носик.

— Не смеши, — притворно закатил глаза Крис. — Кстати, очень тебя прошу, в следующий раз, прежде чем ввязаться в заведомо проигрышную ситуацию, вспомни, пожалуйста, что у меня не так много любимых, чтобы разбрасываться ими направо и налево, хорошо?

Аталь ласково провела ладонью по щеке тёмного, и отправилась осматривать достояние карманов местных преступных элементов. Удовлетворенно хмыкнув, признала в одном из украшений магический маячок. Кристарн выдал ей испорченный амулет и наскоро инструктировал всех, включая лучников, об их правах и обязанностях на ближайшее время. Людям пообещали свободу, при горячем участии в поимке мага. Ну, а если обнаружатся желающие переметнуться на сторону врага, то — пожалуйста, никто не возражает. А то убивать безоружных дроу брезгуют, зато в бою — с удовольствием.

Эшэри чего-то вдохновённо творил и тёмные заклинания невесомыми тенями срывались с его пальцев. Аталь честно пыталась удержать своё любопытство в узде, понимая, что подобные вещи ей всё-равно не по Дару.

«Сначала с тем, что есть разберись, великий маг! — ехидно ввернул голос. — Нахваталась сил, как бездомная кошка блох, и всё-равно мало!»

В конце концов, амулет был отлажен, люди — освобождены и расставлены в живописных композициях на поляне, эльфы скрылись в доме. Девушка оторвалась от препирательств с внутренним голосом, убеждающим, что она опять суёт нос куда не следует, и проверила свою работу. Вроде всё было в порядке. Амулет исправлен, сигнал сбоя — отправлен, щит поставлен. Ждём-с.

Только вот теперь её начал грызть махонький червячок сомнения. Действительно, с чего это она решила, что маг прямо всё бросит и кинется исправлять свой амулет? А если он занят очередным злодейством и решит появиться ближе к вечеру? Или на следующий день? Чего теперь, ей здесь сутки приманкой стоять? И пить зверски хочется… Может сбегать к ручейку? Слышно ведь, журчит неподалёку, за пару минут она вполне успеет туда и обратно…

Но маг не обманул возложенные на него ожидания и появился, стоило только целительнице привстать на цыпочки, отыскивая невидимый глазу источник. Круг портала разомкнулся в нескольких шагах от белобрысого вожака, явив свету тонкую фигуру Ками. Вокруг силуэта девушки мерцали, переливаясь всеми цветами радуги, разнообразные щиты. Аталь судорожно вдохнула, но тут же напомнила себе, что это может быть просто чужой облик — почему бы магу, зачастившему в Лесоград, не принять обличье тамошней целительницы?

— Где эльфы? — звонкий голос тоже принадлежал подруге, а вот интонации — нет. Была бы у Ками хоть толика такого властного тона, не отдала бы она неизвестно кому своё место в столичной лечебнице.

— Убиты. Как вы и велели, хозяйка, — подобострастно закивал белобрысый.

Глаза Ками насмешливо сверкнули, а тонкие губы быстро нашептали заклинание. Насколько Аталь удалось понять, она осторожно и тщательно прощупывала наличие живых существ в округе. Девушка затаила дыхание, искренне надеясь, что Эшэри не просто так махал руками, бегая по поляне, а начаровал что-то путное. Уж после путешествия по Сумеречной Грани и нагоняя от Криса, тёмный наверняка расстарался, скрывая их персоны понадёжнее. Магиня довольно улыбнулась, и у Аталь отлегло от сердца. Не заметила.

— Отлично. Вы мне больше не нужны, — очередная ледяная улыбка, и огненные шары, небрежно стряхнутые с тонких пальцев, превращают людей в четыре горстки пепла.

— Впечатляюще. Вот только Ками — целитель, и не владеет магией огня, — заявила Аталь, чтобы обратить на себя внимание. А то, кто знает этих дроу — сейчас кокнут мага, а ей, бедняжке, потом мучайся, разгадывай злодейские планы самостоятельно. Нет уж, лучше спросить. Авось главный гад не подведёт и, как положено, самоуверенно ухмыляясь, расскажет без утайки про все свои прошлые злодеяния и планы на ближайшее будущее…

Ками обернулась и подошла ближе, уткнувшись в границу щита. Тёмные глаза холодно прожгли девушку, словно пытаясь прочитать её мысли.

— Это уже не важно. Будем считать, что не у одной тебя появились скрытые таланты. Ты же не думаешь, что твои художества с эльфийской магией остались незамеченными благодарными зрителями? Что за щит такой? — заинтересовалась злобная личность, плавно поводив руками по грани защиты. — Очень интересно. Сама придумала?

— Сейчас всё подробно расскажу. И как взломать зарисую, — душевно предложила Аталь.

— Не стоит. Сама посмотрю. После нарисуешь, если у меня не получится, — без тени сомнений заявила магиня.

— Да зачем я тебе нужна? Может, просветишь недогадливую?

— Сейчас всё брошу и начну ерундой заниматься, — не менее ласково пообещала Ками. — Наслышана я о твоём любопытстве. Ничего, помучаешься немножко. Раз уж ты не захотела меня подождать на болоте, да ещё и зверюшку мою убила… очень зря, между прочим. Морокун действует мягко — о такой смерти можно только мечтать. Впрочем, всё к лучшему. Я тогда еще не сообразила, что ты мне живой пригодишься. И было бы очень жаль, если б морокун тебя всё-таки схряпал…

— А уж мне как было бы жаль! Но как тебе удалось его воссоздать? Эльфы же уничтожили свои творения…

— То, что было создано единожды, можно и повторить. При наличии ума и правильных знаний, детка. Тёмная магия даёт очень много силы, нужно только суметь её применить. Впрочем, тебе это вряд ли понадобится, даже если умудришься выжить…

— Я очень постараюсь, — искренне заверила её Аталь и, не удержавшись, снова спросила: — А во дворце ты зачем обряд проводила? Неужели, только чтобы меня проклясть?

Лицо Ками побледнело, хотя, казалось, дальше и так некуда. В глазах вспыхнули молнии гнева.

— Ты слишком высокого мнения о своей драгоценной особе. И ошибаешься, думая, что я буду терять время на удовлетворение твоего любопытства, — объявила она, доставая очередной амулет и направляя его в сторону Аталь.

Девушка почувствовала, как её хвалённая и проверенная защита бесславно рассыпается прямо на глазах. Ощущение было странным и уже испытанным, правда, во сне, в чужом сне… словно из тебя вытягивают твою силу, твою души, твой Дар и…

Просвистели чёрные клинки, разрывая нить чужого волшебства. Аталь быстро обернулась, краем глаза заметив, как заискрили спешно поднимаемые щиты Ками. Кристарн насмешливо улыбался, глядя на суматошливые движения мага.

— Не торопись, я подожду, — любезно предложил дроу, облокотившись о дверной косяк.

Ками восстановила защиту и протянула ладони в сторону тёмного. Сердце Аталь отчаянно забилось, пытаясь предугадать намерения магини. А дроу продолжал улыбаться. Мягкой, чуть усталой улыбкой, ясным солнышком освещавшей идеально правильные черты его лица. Он ничего не говорил — просто улыбался и смотрел. Пристально, не моргая. И только зелени в его глазах, затопленных беспроглядной Тьмой, не было и в помине.

— Вот, козлы, всё-таки обманули, да? — восхищённо сказала Ками, не отрывая взгляда от скользнувшего к ней дроу. — Как же я тебя не почуяла?

— У каждого свои секреты. И преимущества, — пожал плечами эльф, остановившись в шаге от щитов магини. — Откуда у тебя этот амулет?

— С чего ты взял, что я расскажу?

Крис улыбнулся ещё ослепительней. Поляну затопило жаркое полуденное солнце, растопив здравый смысл и волю к сопротивлению, тихо нашёптывая: «Покорись, тебе понравится»…

Ками на мгновение застыла, глаза остекленели, не мигая…

«Чары обольщения. Ну да, от любовных чар-то щиты не ставят…Нет, идея неплоха, но не на тётке ж с амулетами против магии её воплощать, а? Ох, попляшет он у нас, правда?!» — ядовито прокомментировал внутренний голос. Девушка угрюмо подтвердила.

— Так откуда амулет? — повторил свой вопрос дроу. Шелковым, пьянящим, проникновенным голосом. Аталь, например, прониклась мгновенно желанием стукнуть чем-нибудь тяжёлым этого героя-любовника.

— Сделала. По-принципу кольца короля Реинира. Только действует немного не так…

— В чём разница? — тёмный приблизился, но щиты магини не воспротивились, послушные воле и желаниям хозяйки.

— Кольцо Реинира — артефакт. Он не имеет ограничений ни по времени использования, ни в количестве и природе поглощённой магии. А это — амулет-накопитель, его хватает на поглощение Дара только одного мага. А с помощью магии Тьмы можно сломить любую светлую защиту. Даже такую крепкую, как у неё.

— Сама сделала?

— Да.

— Ещё такие амулеты есть?

— Нет, я и этот доделывала наспех, уже после того, как увидела её способности и поняла, что сплетки о передаче эльфийского Дара — совсем не сказки.

— Знаешь, где кольцо-артефакт?

— Нет.

— Зачем тебе Аталь?

— Мне нужен только её Дар.

— Для чего?

— Чтобы открыть портал.

— Куда?

Ками вдруг дёрнулась, глухо зарычала, стряхивая с себя наваждение, и с ненавистью уставилась на Кристарна.

— Не твоё дело, тёмный! — и быстро выставила ладонь с амулетом. Точнее, уже пустую ладонь, поскольку амулет неведомым образом перекочевал в руки дроу. Крис полюбовался на удивлённые глаза мага, и покачал головой.

— Я не хочу тебя убивать. И даже не буду активировать твоё изобретение. Пойдёшь под суд. Человеческий. Пусть ваш король сам решает судьбу мага, преступившего закон. Ведь тёмная магия, если я не ошибаюсь, у людей под запретом.

— Как благородно! Сейчас расплачусь и гордо сдамся, — насмешливо огрызнулась Ками, заметив, что её разноцветные щиты не действуют на дроу. Молниеносно вскинула руку, выплюнув заклинание, словно ругательство. Кристарн скользнул в сторону, заслоняя собой Аталь. Чёрная воронка ураганного ветра закружилась вокруг Ками, быстро набирая силу и послушно направляясь к тёмному.

Аталь снова почувствовала себя странно беспомощной — мысли летели быстрее ветра, а тело словно приросло к земле — не пошевелиться. Мгновенно пришла пугающая уверенность — Крис не двинется с места, потому что за спиной она. А она, с её человеческой медлительностью, уж точно ничего не сумеет противопоставить молниеносной и разрушительной магии Тьмы.

Чёрная воронка подошла вплотную и замерла, наткнувшись на эльфа. Ветер был настолько силен, что Аталь с трудом удерживалась на ногах. Дроу поднял руки, словно распахивая объятия, но смерч игриво увильнул в сторону, заглядывая ему за спину. Мол, чего ты там вкусненького прячешь? И тут же разочарованно отпрянул назад, метнувшись к призвавшему его голодную персону магу. И накрыл фигуру Ками широкой частью воронки.

Раздался жуткий, леденящий душу, звериный вой. Аталь невольно зажала уши руками, успев заметить, как поспешно Кристарн вскидывает ладони. На мгновение мир вокруг них погрузился в беспроглядную тьму… и рассеялся серым туманом. Впрочем, этого целительница уже не видела.

* * *

Девушка почувствовала, как её поднимают и прижимают к себе сильные руки, и голос, взволнованный любимый голос, о чём-то тревожно спрашивает, громко ругается, кого-то зовёт… И тёплое сияние, коснувшись её запястий, огненным шаром прокатывается по всему телу.

Аталь распахнула глаза и узрела над собой три склонённые тёмноволосые головы с выражением тревожного ожидания на лицах и одну нахмуренную светлую физиономию, сосредоточенно пялившуюся на неё голубыми глазищами. Девушка отмахнулась, прогнав любопытные головы, и попыталась встать. Крис помог подняться, не отпуская от себя ни на мгновение. Словно боялся, что она растает как ледышка и утечёт сквозь пальцы, впитавшись в землю талой водой.

Как ни странно, удержаться на ногах получилось с трудом — колени буквально подкашивались. Ощущения были непередаваемы — полный упадок сил. Но от чего? Решив, что лимит геройства она на сегодня и так перебрала, Аталь опёрлась на руку Кристарна, охотно подхватившего её за талию, и вопросила:

— А чего это было? — голос оказался тоже противно слабым и охрипшим.

Тёмный виновато вздохнул и предложил убраться с этого расчудесного места. Мол, ребята тут всё уберут, а они вон на той полянке подождут. Аталь заглянула в тревожные зелёные глаза, и перевела взгляд на место, где стояла Ками. То, что от магини осталось, назвать телом было сложно. Больше всего это походило на сломанную безо всякой жалости куклу, слепленную воедино из разных игрушек. Светлые растрёпанные волосы закрывали половину лица, искривившегося в предсмертной гримасе. Тонкие губы вздёрнулись, обнажая длинные клыки, ещё не успевшие полностью проявиться. Судорожно скрюченные пальцы, слишком широкие для девичьей руки ладони, огромные, почти оформившиеся, когти… Обрывки одежды, прекратившиеся в лохмотья от неполной трансформации, а местами и пятна шерсти, почти не скрывали искорёженное тело, ещё остававшееся человеческим, но так и не успевшее стать звериным… Оборотень.

Девушка сглотнула и закрыла глаза.

— Аль, посмотри на меня. Всё в порядке? — целительница молча кивнула. — Ты узнала её?

Чего тут узнавать. Подруга по Школе магии, целительница Лесограда, с которой они всего пару дней назад весело распевали песни, запивая их терпкой дриадской настойкой. Ками… Весёлая, быстроглазая, язвительная Ками…

— Пойдём. Надо же, ведь я её видел, сидел рядом. И не заподозрил, ничего не шевельнулось. Вот болван! Толку от моих способностей, если когда нужно слушать, я их закрываю, чтобы не озадачиваться чувствами пьяных людей…

— Погоди, — Аталь нерешительно прервала сеанс самобичевания, открыв потускневшие глаза, обведённые тёмными кругами. — Нужно сказать Анрэю. И Светлому Повелителю. Она хотела обернуться, а ведь сейчас день, и даже не время полной луны. Это истинный оборотень, понимаешь? Надо предупредить, отправить Вестника… Да что ж со мной такое, будто полстраны на руках промаршировала?

Кристарн снова виновато улыбнулся, но ответил незамедлительно:

— Прости, милая. В тебе слишком много Света, поэтому ты так себя чувствуешь после прихода Тьмы.

Аталь покачнулась, пытаясь сфокусировать взгляд и понять, о чём это любимый вещает с таким покаянным видом.

— Так, понятно. Потом всё объясню… Спи, душа моя, я обо всём позабочусь…

Девушка почувствовала, как её подхватывают сильные руки, а тело становится невесомым, растворяясь в тёплых объятиях. Всё-таки здорово, когда всё проблемы и неприятности можно слепить в кучу и безответственно переложить на более крепкие плечи!

* * *

Девушка очнулась от звука мужских голосов и аппетитного запаха жареного мяса. Открывать глаза совершенно не хотелось, ощущение разбитости и усталость никуда не пропали, а словно даже усилились. Зато вернулась способность здраво мыслить (по крайней мере, не приходилось больше делать мучительных усилий, чтобы сформулировать простое предложение).

— Да когда ж она проснётся? Может, разбудить? — знакомые нетерпеливые нотки… Анэ.

— Нет. Когда отдохнёт, тогда и проснётся. Сама, — словно стальным клинком провели по шелковой ткани. Крис…

— Витарр, что ты там копаешься? Нам долго ждать? — а в этом голосе властности столько, что Анрэю и не снилось. Впрочем, если бы он прожил столько же, как Повелитель Светлой Долины, то вполне мог бы научиться.

Глаза сами распахнулись от любопытства — увидеть, кого там ещё принесло.

— Как ты? — глупо было рассчитывать, что Кристарн не заметит её пробуждения.

— Замечательно!

— Врёшь.

— Вру.

— Усыпить тебя заново? — задумчивый взгляд, словно его владелец действительно прикидывает такую возможность.

— Только попробуй! Я есть хочу! — Аталь живенько вскочила, демонстрируя полную готовность к самостоятельному передвижению.

— Да, я давно заметил, что если ты захочешь есть, пить, любить или кого-нибудь спасать — тебя не остановишь, — насмешливо заметил тёмный и обнял за талию, поддерживая и одновременно намекая, что видимой самостоятельностью никого здесь не обманешь. Но зелёные глаза не смеялись, внимательно осматривая, ощупывая и оценивая.

Аталь улыбнулась, подтверждая взглядом, что с ней всё в порядке. Безумно хотелось обнять, расцеловать и заверить более многословно (и не только словами!), чтобы унять эту глубоко проросшую тревогу за неё. Но в присутствии ещё шестерых мужчин, рассевшихся в кружочек перед пылающим огнём, это было как-то неуместно.

Светлый Повелитель легким прикосновением засветившейся ладони окончательно вернул её к жизни. Анрэй крепко обнял, пытливо заглянул в глаза и укоризненно покачал головой. Девушка подмигнула другу, сдержала улыбку, отметив мрачный взгляд своего неревнивого возлюбленного, и тут заметила ещё одну примечательную личность, скромно сидевшую подле короля.

Неопределённого возраста мужчина, невысокий и сухощавый. Магистр и директор Школы Магических Искусств, Эрвин д`Рир. Он оторвался от разговора с Тебаром и тепло поприветствовал целительницу. Аталь тут же почувствовала себя маленькой растрёпанной девочкой на своём первом экзамене…

Абсолютно безобидная внешность директора никак не связывалась с его репутацией. Владеющий редким для человека даром не только создавать собственные заклинания, а и черпать силу из стихий, а не вливать в неё свою и ограничиваться резервом, он, должно быть, был самым могущественным из человеческих магов. Только вот развивать свой Дар ему было не так интересно, как заботиться о подрастающем поколении юных волшебников. О нём говорили разное, и хорошее и плохое. Сам же Эрвин д`Рир не опровергал и не признавал ни одну из сплетен. У него не было на это времени. «Мне повезло — я занимаюсь любимым делом и даже успеваю увидеть результаты своего труда» — говорил он в ответ на все домыслы. И маленькая Аталь всё никак не могла понять, почему остальным так сложно в это поверить…

Целительница прислушалась к разговору и поняла, что многое уже рассказали, пока она хлопала ресницами и предавалась воспоминаниям о замечательной персоне господина Магистра. Кристарн укоризненно глянул на неё (чего не слушаешь, а вдруг что-то важное забуду?) и продолжил:

… - Думаю, что в Лесограде она действовала самостоятельно. Никто бы не заподозрил великую трудягу — целительницу, на которую молился весь город, в применении тёмной магии и сговоре с шайкой разбойников. Наёмники охотились за караванами, пользуясь её усыпляющими чарами. Амулет на воротах отпугивал нежить и, заодно, подавал сигнал разбойникам не высовываться, пока в городе есть маг. Правда, каким образом она оживила морокуна — осталось загадкой. Но на него было очень удобно спихивать и деятельность разбойников, и исчезновение магов. Ведь приезжавших в Лесоград по запросу наместника так и не нашли?

— Нет. Пропали без вести все трое, — отрывисто сказал Анрэй. — Магистр?

— К сожалению, мы ничего не знаем о возможностях истинных оборотней. Собственно говоря, мы вообще ничего о них не знаем. Они всегда считались домыслом — мол, если есть те, кто оборачивается в полнолуние, почему бы ни быть существам, способным перевоплощаться в любое время суток по своему желанию? Всё из области сказок и легенд. Официально — это первый доказанный случай существования таких уникумов. Вы думаете, она одна-единственная?

Кристарн отрицательно качнул головой, задумчиво глядя в огонь.

— Во-первых, магия, которую мы обнаружили во дворце и остаточные следы на амулетах схожи, но не идентичны. Я бы сказал, что это дело рук разных магов (или оборотней?). Во-вторых, одна она просто физически не смогла бы сотворить столько амулетов. Времени бы не хватило. В-третьих, в Лесограде целительница была постоянно на виду, каким же образом успевала пакостить во дворце?

Но даже если предположить, что откуда-то взялась семья оборотней, которые принимают облик неотличимый от оригинала — как их отыскать? Я пока не представляю. Самое паршивое, что кольцо Реинира, похоже, у них.

— Но зачем? Они даже не смогут им воспользоваться, — задумчиво перебил его Анрэй. — Ладно ещё Реинир в своё время тронулся на идее стать бессмертным… Оборотни ведь и так не жалуются на короткий век?

— Да, применить его они не могут, но кольцо послужило примером для создания вот такого амулета, отнимающего магические силы, — продолжил Крис, продемонстрировав свою добычу. — А это означает, что любой из магов теперь незащищён перед ними. Понимаете, чем пахнет?

— А ещё меня очень интересует вопрос: какой такой портал может открыть Тали? — перехватил нить беседы король. — Она ведь далеко не воздушница и никаких впечатляющих способностей в этой сфере не демонстрировала, не так ли, дорогая?

— Анэ, ты мыслишь как человек и цели ищешь человеческие, а нужно думать как оборотень, — поспешно включился в разговор Эрвин, отметив опасно сузившиеся глаза Тёмного Повелителя. — Мы слишком мало о них знаем, чтобы выдвигать разумные предположения. Нужны туманные предсказания — отправляйся к Оракулу. Вот, у эльфов значительно больший жизненный опыт. Вам встречались истинные оборотни?

— Встречались, вон там похоронили, — проворчал Тебар.

— В Светлой Долине оборотней нет. Ни истинных, ни лунных. Никаких. Нет, не было и быть не может, — безапелляционно провозгласил Светлый Повелитель. — Такая пакость могла только у вас завестись.

— Артисерэль, не стоит всё валить на людей, — твёрдо сказал Кристарн и поморщился от коллективного изумления в обращённых к нему взглядах. — В этой истории с самого начала слишком много эльфийского духа. Посуди сам — злобные оборотни с тёмным Даром, охотящиеся за синеглазой человечкой, получившей все прелести высшей магии Света. Тот же болотный морокун — порождение эльфийской, а не людской магии…

— И всё это совершенно случайно обнаружилось именно в человеческом государстве!

— Магистр, а вы не могли бы… м-м… как-нибудь поспособствовать, что бы мы получили сведения из, так сказать, первоисточника? — задумчиво вопросил Анрэй, не обращая внимания на высоко-эльфийское мнение о людях.

Эрвин добродушно улыбнулся, и тонкие лучики морщин расползлись от глаз по лицу.

— Ваше величество намекает на обряд поднятия духа? Из раздела некромантии, наказание за использование которого, в лучшем случае, — пожизненная каторга? Простите, ничем помочь не смогу.

— Потому что у вас, не смотря на несомненный талант, не хватит силы отозвать у Тьмы её законную добычу, — любезно пояснил мелодичный голос Светлого Повелителя, и лениво добавил, с усмешкой взглянув на Кристарна: — Боюсь, такая наглость по плечу только её Избраннику. Что скажешь?

— Что позвать вас сюда была глупая идея, — проворчал дроу. — Ничего нового не сказали, зато припрячь успели по полной программе.

— Больше оптимизма, друг мой! Мы вам разных вкусностей привезли, а то питаетесь всякой гадостью. И вино хорошее — лично выбирал, — Артисерэль легко поднялся и, не дожидаясь вопросов, пояснил: — Нам, светлым, лучше быть подальше во время воззвания к Тьме. Тёмные чары и так малоприятны, а уж присутствие покровительницы ночи… Да что рассказывать — Аталь нам наглядно продемонстрировала. Не скучайте, скоро вернёмся.

Эльф изящным движением открыл портал и, подхватив Витаррэля и Аталь, растворился в слабо мерцающем круге.

* * *

Материализовались они в Сиреневых покоях королевского дворца. Целительница, радостно завопив, скрылась в ванной, прокричав оттуда, что даже если все оборотни Предгорья сбегутся под двери — пусть ждут, пока их ужин накупается. Артисерэль поднял тонкую бровь, но милостиво решил проигнорировать подобную бесцеремонность. В конце концов, чего взять с человека, тем более, женщины…

— Отец, а у них получится? — Витарр мысленно остался на поляне, переживая за новоприобретенных друзей.

Светлый Повелитель равнодушно пожал плечами. Он не страдал сыновней нетерпеливостью и не любил строить догадки на пустом месте.

— Судя по тому, что я успел увидеть, всё пройдёт наилучшим образом.

— А что ты успел? — не преминул уточнить Витарр.

— Как Кристарн смотрит на Аталь. Если эта информация нужна ей — он достанет. Выкопает, выгрызет, отмоет и на блюдечке преподнесет.

— Так он действительно её любит? А как же Клятва? Ведь эльфы не могут…

— Дорогой мой, в каждом правиле есть исключения. Жаль только, что Аталь мы потеряли. А я рассчитывал, что она примет моё приглашение и вернётся в Долину, — разочарованно вздохнул Повелитель.

— Только потому, что ей доступна высшая магия?

— Только потому, что один шибко самостоятельный эльф отдал часть своего Дара. Вот и подумай, что можно приобрести ещё вместе с кровью сына Повелителя? И не забудь о том, что высшая магия ей доступна, а тебе, мой милый, до сих пор нет.

— Но… разве это возможно? Она ведь не эльф? — растерянно захлопал ресницами Витарр.

— В ней есть капля твоей крови. И Света так много, что на ауру больно смотреть. В ином случае она бы не отреагировала так на присутствие Тьмы. Вот ты себя как чувствуешь?

— Нормально. На миг потемнело в глазах и всё. А что это было, так толком и не понял, — пожал плечами Витарр, ошарашенный мыслью, что у его подруги есть шанс стать Светлой Повелительницей. Точнее был, пока она не полюбила тёмного.

— Сынок, вот куда смотрели твои огромные глазки? — устало вздохнул Артисерэль, а затем пояснил спокойно и обстоятельно: — Оборотень призвала заклинание «Мёртвого ветра». Наверняка оно было самое мощное в её арсенале. И надо сказать, что будь на месте Криса обычный тёмный — она давно гуляла бы на свободе.

Но бедняга, видать, не могла предположить, что ей строит глазки сам Тёмный Повелитель. Вряд ли она мечтала о таком изысканном способе самоубийства, как попытка умертвить силой Тьмы её Избранника. Тьма возмутилась и попросту выпила несчастного оборотня вместе с силой, душой и прочими потрохами, лично явившись поглядеть на глупое и наглое существо, осмелившееся поступить столь опрометчиво. Вот поэтому Аталь так неважно себя чувствует. Понятно теперь?

— Понятно. Только это не всё, пап. Я лично видел своими огромными глазками, как Аталь исцелила Эшэри, шагнувшего за Грань. Не призывая Свет и уж точно не при помощи человеческой магией. А ты так сможешь?

Повелитель недоверчиво хмыкнул и потянулся к сыну.

— Покажи.

Просмотрев воспоминания Витарра, он нахмурился и замолчал. Да так надолго, что даже из ванной комнаты послышались признаки жизни. Поняв, что девушка скоро выйдет, а ему так ничего и не объяснят, светлый активизировался и забросал отца вопросами. Но Повелитель только отмахнулся.

— Это природная сила. Не тёмная, не светлая, я бы сказал — нейтральная и словно… спящая. Уж не знаю, откуда наша целительница её взяла, но управляла она ей неосознанно. Знаешь, я не буду настаивать на твоём возвращении в Долину, если ты пообещаешь глаз с Аталь не спускать…

— Ты предлагаешь мне… следить за ней? — Витаррэль возмущённо поднял глаза на непривычно серьезного отца, задумчиво глядящего куда-то вдаль.

— Ничего не предлагаю. Я приказываю, силой дарованной мне Светом, — в мелодичном голосе Артисерэля зазвенели стальные нотки. Но, взглянув, на понурившегося сына, Повелитель уже куда мягче добавил: — Просто посмотришь, на её новые умения и, если что, пришлёшь мне Вестника. А я постараюсь узнать, что нам делать, если такая сила окажется неугодной Свету…

Из ванной выплыла Аталь, благоухая чистотой и цветочным ароматом. Блаженно вытянув ноги, она приняла чашку чаю из рук Светлого Повелителя и благодарно улыбнулась.

— Как мало надо человеку для счастья…

Артисерэль рассеянно кивнул, плавным движением вскинул ладонь и, грациозно склонив голову, насторожено прислушался.

— Ты чувствуешь? — к кому именно он обратился, было не очень ясно, но Аталь и Витарр дружным хором подтвердили, что ничего подозрительного не заметили. Повелитель досадливо поморщился и опустил руку.

— Что там, пап? — нетерпеливо воззвал Витаррэль.

— Не знаю что там, дорогой мой наследничек, а вот тут, во дворце, темно и противно. Почему-то именно такое ощущение у меня возникает, когда рядом используют силу Тьмы.

Аталь поперхнулась чаем, быстро поставила чашку на столик и подняла ладонь. Но эльф тут же перехватил её руку и отрицательно покачал головой.

— Не надо. Спугнёшь. Я уже так пробовал. Чуждую мне магию чувствую постоянно, но очень слабо и невыразительно. Кто-то очень осторожный всегда вовремя прячется, но, к счастью, он не очень умён, если надеется остаться незамеченным около Светлого Повелителя. Я собирался Кристарна озадачить — пусть разгребает за своей покровительницей. Но если попытаюсь открыть портал или отправлю поиск, маг почувствует отклик Света и прекратит чаровать. Будем ловить сами?

«А по шее нам потом не прилетит?» — деловито уточнил голос.

— Что нужно делать? — спросила Аталь, отмахиваясь от мысли, что противный голос снова окажется прав.

— Ты можешь почувствовать мага, не трогая эльфийскую силу? Только человеческой?

— Постараюсь, — неуверенно отозвалась целительница и выудила из памяти заклинание определения источника чужой силы, искренне надеясь, что не слишком много магов именно в этот момент решили воспользоваться своим мастерством. Сосредоточиться было сложно, мешала сама комната, пропитанная магией Света. Девушка досадливо вздохнула и побрела к выходу. Артисерэль перехватил её у двери, объяснив, что армия поклонниц прекрасных эльфов не дремлет, а прячется в засаде, но можно даже не мечтать о незаметной прогулке по дворцу с подобным эскортом. Аталь ещё раз вздохнула и, усевшись прямо на пол, устало закрыла глаза ладонями.

«Что, не получается?» — сочувственно вопросил внутренний голос.

«А то сам не видишь!» — сердито огрызнулась девушка.

«Потому что ты ерундой занимаешься. Время идёт, не будет же маг чаровать вечно, ожидая, пока ты переберёшь весь дворец по камушку своим заклинанием. Думай быстрее!»

«Ну не знаю я, как быстрее! Здесь так часто применялась сила, что найти мага по чарам будет сложнее только в Школе магии! Как я могу ускорить? Постучаться лбом о стенку и покричать: „Хочу, хочу, хочу, найти тёмного мага!“ Так?»

«А что — вариант! Господа эльфы поразятся до глубины души могучей мощью человеческой думы! Особенно, если расстараешься и пробьешь-таки в стене дырку. А если честно — ты, правда, хочешь его найти? Может, на сегодня хватит приключений?»

«Не говори ерунды! Конечно, хочу! Очень, но…»

— Нашла! — недоверчиво прошептала Аталь, внезапно натыкаясь на тонкий след, подобный нитям зова, — Артисерэль, я его чувствую!

— Молодец. И где он?

— Где-то в Северной Башне… точнее отсюда сказать не могу.

— Открыть портал сможешь? Куда-нибудь в соседнее помещение. И никакого Света, не забывай. Люблю, знаешь ли, делать сюрпризы…

Аталь молча взмахнула рукой. Как ни странно, но после перемещения след никуда не пропал, напротив, стал ярче и отчётливей. Девушка уверенно повела эльфов по коридорам дворца, особо не задумываясь куда они направляются, сосредоточившись только на ниточке чужого заклинания. Поэтому слегка опешила, остановившись у двери, ведущей к покоям королевы-матери.

— Здесь. Но как…

— Не сейчас, Аталь! — дёрнул ей за руку Витарр, в то время как его отец без особых церемоний распахнул дверь, не утруждая себя предварительным стуком или заминкой из-за преграждающего путь замка.

— Доброй ночи, Ваше Величество. Вы ведь не против гостей? — ослепительно улыбнулся Светлый Повелитель королеве Эйлит и переступил порог первым. — Нет-нет, не покидайте нас, пожалуйста!

Целительница не успевала и следить за чарами эльфа, не говоря уже о том, чтобы запоминать новые заклинания. Оставалось только скромно стоять, прикрывшись защитой, и молча восхищаться отточенными до ленивой небрежности движениями Артисерэля. Мгновение — и обездвиженная королева мрачно сверлит взглядом нежданных гостей, а амулет, так и не активированный ею, валяется на недосягаемом расстоянии. Дверь послушно закрывается, сломанный замок становится на место, а Повелитель уже любопытно смотрит в огромное зеркало, чуть ли не во весь его рост.

— Забавно. Что скажете, молодежь?

Девушка заглядывает через изящное плечо друга и видит уютный костёр, освещающий прекрасно знакомые лица, оставленные на этой самой поляне совсем недавно. Лица явно не подозревали о тайном шпионаже, поэтому планомерно уничтожали разложенную на скатерти еду.

— Скажу, что нас могли бы подождать! — возмутилась целительница, почувствовав как засосало под ложечкой. — Больше умных мыслей нет.

— Даже предположений, каким образом ваша королева овладела тёмной магией?

Аталь покачала головой. Она помнила, что Дар у Эйлит был настолько мал, что от неё даже не потребовали отречения — с такими крохами чаровать было невозможно, а вот крепкое здоровье и долголетие он прибавлял. Но мощное заклинания пространственного поиска, которое под силу только мастеру воздушнику, и чётко ощутимое присутствие тёмной магии были явно не из репертуара слабого Дара.

— У меня и без этого голова кругом. Великие тёмные воины умеют правильно задавать умные вопросы — так пусть постараются, чтобы зря головы не ломать. Кстати, а как мы обратно попадём?

— Девочка моя, я всё-таки эльф. Если я где-нибудь побывал, то смогу запросто вернуться на то же место. Я вообще не понимаю вашей человеческой проблемы перемещений по лесу. Для нас, эльфов, не все деревья одинаковы… впрочем, как и для оборотней, дорогая. А как ты думала, засада очутилась впереди вас?

— Ничего ещё не думала. До сих пор собрать мысли в кучку не получается, — поморщилась Аталь и бросила любопытный взгляд на погасшее зеркало. — Надо признать, эта ваша Тьма — мощная штука…

— Поверь, Свет ничем ей не уступает, — усмехнулся Артисерэль, открывая портал и подхватывая обездвиженную королеву.

* * *

— Так и знала, что без нас всё самое вкусное съедят! — возмутилась целительница, обнаружив на импровизированном столе острую продуктовую недостаточность. Но скользнула взглядом по непривычно бледному лицу Кристарна и тихонько присела рядышком, положив руку на плечо.

— Тали, в чём дело? — спросил Анрэй, настороженно глянув на Эйлит, но высказывать претензии по поводу неподобающего обращения с коронованной особой пока не спешил.

Аталь прочувствованно объяснила, заслужив неодобрительные взгляды светлых, подозрительные похрюкивания со стороны тёмных и недоверчивую растерянность от людей. Крис заставил себя отлепиться от надёжного ствола дерева и тёплой руки любимой, подошёл ближе к королеве. Задумчиво изучив рисунок Дара, он пожал плечами.

— Я ощущаю обычного человека без особых магических способностей.

— Так и есть, — подтвердил Магистр Эрвин.

— Она использовала пространственный поиск, подглядывая за вашим пикником. И я пока ещё в состоянии определить творца заклинания и ощутить природу применяемой им магии, — скучающим голосом поведал Артисерэль, наливая себе вина из придирчиво отобранной бутылки.

— Пространственный поиск? Через зеркало? — переспросил Анрэй. — Да, мама так умеет, я тоже могу подтвердить. Но ничего тёмного и противозаконного в этом умении не вижу.

— Вот какой идиот придумал, что короли должны отказываться от Дара? Ах, да, это была твоя идея, мой дорогой друг! — вздохнула Аталь, сердито сверля глазами короля.

— Тали, я понимаю, что тебя переполняют эмоции, но прошу вспомнить, что, во-первых, ты девушка, а во-вторых, воспитывалась не в казарме с солдатами, — мягко упрекнул бывшую ученицу Магистр и пояснил королю: — Заклинание пространственного поиска невозможно провести, обладая таким крохотным Даром, который был у королевы Эйлит. Ты сам видел, как она применяла заклинание?

— Да, когда-то случайно застал. Но меня уверили, что ничего сложного в этом нет, — растерянно проговорил король, припоминая подробности. — Она использовала какой-то амулет, сказала, что чуть ли не в каждой лавке такой можно купить… И я никому не говорил, ведь у нас не любят венценосных магов, а мне и в голову не приходило, что всё настолько серьёзно…

— Чтобы воззвать к Тьме не нужно ни большого ума, ни мощного Дара. Можно использовать силу крови. Своей или жертвенной, — проявила осведомлённость Аталь. — Вот, Анэ, отсюда и растут ноги твоего приятеля-призрака.

Кристарн, не вмешиваясь в поучительный разговор, пристально изучал королеву, пытаясь найти хоть что-то необычное в её внешности или ауре. И ничего не видел. Досадливо дёрнул плечом и решил довериться собственному Дару, снимая обездвиживание. Эшэри и Тебар тенью скользнули за его спину.

Эйлит настороженно огляделась, но, оценив превосходящие силы противника, благоразумно не стала делать глупостей, впрочем, как и отвечать на вопросы жаждущих просвещения товарищей. Гуманные тёмноэльфийские пытки, как оказалось, на магов не действовали, и вся компания оказалась в небольшом затруднении — как заставить говорить женщину, когда та хочет молчать. Нет, способы, конечно, были, а вот добровольцы исполнители — отсутствовали.

— Женщина, — пожав плечами, лаконично подытожил Эшэри, отступая в сторону.

— Женщина… — разочаровано согласился Кристарн и отвернулся к костру, задумчиво уставившись на огонь.

— Ладно, никуда она не денется. Крис, рассказывай, что узнал, — мягко попросила Аталь, сочувственно поглядывая на потемневшее лицо короля.

Все, не сговариваясь, повернулись к дроу. Тот только вздохнул, подумав, что за сегодняшний день отболтал за целую луну, сначала отвечая на любопытство любимой, потом рассказывая подробности нападения, затем беседуя с душой, милостиво призванной Тьмой….

Но, наткнувшись на горящий взгляд синих глаз, начал послушно припоминать подробности, понимая, что кратким пересказом тут не отделаешься.

… Тьма явилась незамедлительно. Пришла в странном расположении духа — довольная полученными душами и раздражённая глупостью оборотня. Ей нравилось это существо, его упрямство, изворотливость, независимость и уверенность в собственных силах. Поэтому его смерть была незапланированной и нежеланной.

Можно сказать, что Тьма даже немного сожалела, что получила принадлежащую ей душу раньше предназначенного срока. Так досадует зритель, когда увлекательный спектакль обрывается, не добравшись до закономерного финала. Или читатель, обнаружив, что последние страницы книги пропали в неизвестном направлении, скрыв от него развязку истории…

Повелительница Ночи была непредсказуема, но умела забывать чужие ошибки. Кристарн даже со счёта сбился, сколько раз прощали его лично. Только одного Тьма не принимала никогда — глупости…

— Это действительно неизвестный нам вид — обращаться в человека эти существа могут без привязки к небесным светилам, меняя обличья по желанию, — негромко заговорил дроу, устало прикрыв глаза. — Правда, рисунок Дара и саму силу копируемого объекта имитировать не получается. Как определить, какая из этих личин их собственный образ — я так и не узнал.

И цель у них грандиозная — самостоятельно открыть межмировой портал. Оборотни, будучи в звериной ипостаси, умеют каким-то образом поддерживать связь с себе подобными существами. К ним обратились за помощью сородичи из соседнего мира.

Надеюсь, все присутствующие знают про Тысячелетний портал или слышали легенду… в общем, это правда. Оказывается, проход между мирами открывается не просто так, волею случая, а с привязкой на мир, который перестаёт существовать. Как, например, Светлый Лес, откуда пришли наши предки. Тогда от какого-то смещения подземных пластов земля ушла под воду. Те, кто поверил предсказанию Повелительницы — спаслись. Остальные, должно быть, погибли, если не научились жить под водой… Да, Аль, именно с тех пор приказы Повелителей не оспариваются, и к предсказаниям, даже таким недоделанным как у Лаэлии, — прислушиваются…

Так вот, господа иномирские оборотни каким-то образом вычислили, что в ближайшее время у нас откроется портал. И, в отличие от прочих разумных существ, они привыкли доверять своему звериному чутью, которое велит делать ноги, а точнее лапы, из гибнущего мира. Речь идёт о массовом переселении ещё кучи таких же оборотней как отдельной расы, со своей территорией, законами и собственным государством…

Да, язвочка, прямо как мы, эльфы, пару тысячелетий назад, никого не спрашивая (хотя, насколько я знаю, вроде никто не возражал). Аль, не путай меня, складывай свои вопросы в тележку, потом выкатишь.

Так вот, кольцо Реинира таки у них. Где, у кого конкретно и зачем оно нужно — она действительно не знает. Сколько их — не сказала. Я почувствовал какую-то странную магию, непреодолимый запрет… Она не могла даже после смерти предать своих и нарушить приказ старшего по роду.

Аталь им нужна живой. Почему-то они уверены, что она сможет открыть переход между мирами раньше положенного времени. А если не получится — будут ждать открытия Портала естественным путём, но, опять-таки, с Аталь в роли направляющей…

Каким образом Эйлит оказалась за спиной девушки — не уследили ни люди, ни эльфы, ни сама целительница, внимательно слушавшая рассказ, загибая пальцы, чтоб не забыть уточнить непонятные моменты. Поэтому резкий рывок за волосы и холодное прикосновение чего-то острого и, несомненно, режущего, неприятно оцарапавшего шею, оказалось неожиданностью. Разумеется, неприятной.

Не успев даже испугаться, она увидела Кристарна, окаменевшего по ту сторону костра, и чётко осознала, что должна сделать что угодно, лишь бы стереть этот страшный полубезумный взгляд, от которого мурашки не просто забегали, а устроили широкомасштабное шествие по всему телу.

Думай, думай, думай! Эшэри пытливо смотрит, не мигая, пытаясь что-то пояснить. Жаль, что она не Тебар и понять с полувзгляда его не может… кстати, а где Тебар? Не видать…

— Открывай портал, — напряжённо зазвучал голос королевы. — Быстро!

— Мама! — поднялся Анрэй. — Да что с тобой?

— Ещё один звук или шаг, и на одну подругу у тебя будет меньше, — не меняя тона проинформировала Эйлит. — Мне терять нечего.

— Что бы ты не натворила, всё ещё можно исправить, — горячо проговорил король, глядя на них обеих больными глазами.

— Анэ, да когда до тебя дойдёт — это не твоя мать! — сердито заявила Аталь первое, что пришло в голову, судорожно соображая, как отвлечь сбрендившую королеву.

— Конечно не его, — неожиданно согласилась Эйлит. — А ты не умничай. Никаких переговоров не будет. Эльфы, на вашем месте я бы и дышать перестала, и не пыталась даже пальцем пошевелить. Уверяю, провести ножом по горлу я успею. Открывай портал.

— Куда? — машинально спросила девушка, не отводя взгляда от Эшэри.

— Куда угодно. Ты идёшь со мной. Если не умрешь прямо здесь, по милости своих героически настроенных дружков, конечно.

— Аль, не глупи, — очнулся Крис. — Делай, как говорит. Она не блефует.

— Хорошо, открываю. Я руки подниму, не прирежь меня нечаянно! — попросила Аталь, медленно подняла ладонь и, заметив, как Эшэри чуть смежил веки, изо всех сил подалась назад, всего на мгновение ослабляя нажим лезвия на горло, от всей души надеясь, что этого будет достаточно. Тебар молниеносной тенью вынырнул откуда-то сбоку, прямо на лету сворачивая шею самозваной королеве. Раздался противный хруст и целительница, будучи подхвачена сильными руками, избежала сомнительного удовольствия поваляться на теле несостоявшейся убийцы, поменяв на куда более приятную перспективу быть раздушенной в объятиях любимого.

— Зачем? — укоризненно глянул на друга Эшэри.

— Женщина… — поморщился Тебар и сердито передёрнул плечами.

— Она ничего бы не сказала. Я же говорил — у них запрет. А сбежать бы постаралась, — подтвердил Кристарн, усилием воли заставляя себя отпустить девушку, чтобы Витарр смог залечить порезы. Стараясь не смотреть на руку любимой, перевёл взгляд на тело.

Чужой облик начал медленно таять. Человеческое тело изменялось, принимая очертания довольно крупного зверя, странной помеси волка, лисицы и шакала. Рыжевато-красная пушистая шерсть резко контрастировала с белоснежным мехом на груди, кончиках лап и ушей. Янтарно-жёлтые глаза блеснули, зверь зарычал, обнажил клыки и вскочил на лапы. Длинный хвост сердито хлопнул по бокам и замер в недоверчивом ожидании.

— Да что за день сегодня! — закатил глаза Кристарн. — То люди, то оборотни, то звери! Если кто-то что-то здесь понимает, то пусть объяснит мне быстро и доступно, чего сделать с этой шавкой, пока она не начала тявкать!

Артисерэль заинтересовался, даже бокал с вином отложил. Подошёл к настороженному зверю и протянул ладонь.

— Крис, не ори — ты его пугаешь, — укоризненно посмотрел на тёмного и перевернул руку, демонстрируя зверю пустую ладонь. — Это обычный горный волк. У нас в Долине таких полно.

— А этот обычный горный волк не стукнется об землю и не превратится в необычную женщину с ножом? — с сомнением вопросил Тёмный Повелитель.

— Нет, — покачнул головой светлый. — Могу поручиться, что сейчас это только зверь. Со звериным разумом и инстинктами, но точно без волшебного Дара. Кстати, я не дам его убить.

— Да кому он нужен, — отмахнулся дроу, — сам решай, что с ним делать.

— Пойдёшь со мной в Долину? — вполне серьёзно спросил волка Артисерэль. Зверь осторожно обнюхал протянутые ладони светлого и доверчиво улёгся рядом, пристроив на лапы симпатичную мордаху, исподлобья следя за остальными, не внушающими ему такого доверия, существами.

— Интересно, где теперь искать настоящую Эйлит, — скользнув взглядом по волку вздохнул король. — И есть ли шансы найти её живой?

— Анэ, я думаю, что Эйлит подменили уже после того, как я попала в Светлую Долину. Приблизительно в это время во дворце появились первые следы использования тёмной магии, — задумчиво проговорила девушка, поглубже зарываясь в надёжные объятия любимого. Ну их, эти правила приличия! Вдруг, еще какой оборотень жаждет пообщаться с ней именно сегодня? Вот пусть сам с дроу и договаривается.

— А мне очень интересно, каким образом любящий сын мог не заметить подмены собственной матери, — поинтересовался Кристарн, глядя в упор на короля. — Может, они заодно? Кто знает, сколько ещё оборотней шастает по человеческому королевству? Вы ничего не можете сказать по этому поводу, Ваше Величество?

— Я не обязан вам доказывать, что я — это я, — холодно проинформировал король. — Тем более что ни Вы, ни я понятия не имеем, как это сделать.

— Прекратите оба, — недовольно поморщилась Аталь, — Это легко проверить. Анэ, повтори, будь так любезен, свою гениальную фразу, с которой началось наше знакомство?

— Не помню, — слегка смутился король.

Но, обнаружив три мгновенно вскинувшиеся в защитном жесте ладони, развёрнутые к нему, закатил глаза и громко произнёс:

— Я сказал: «Отцепись от меня, дура с бантиками!»

— Во! Я же обещала, что когда-нибудь припомню, и тебе будет очень-очень стыдно! — расхохоталась Аталь, перехватывая руку Криса. — Это Анрэй Оллет, вне всякого сомнения!

— А это — самая злопамятная девушка из всех мне знакомых! — проворчал король. — Ладно, а если серьёзно — сегодня все мы получили представление о том, кто такие оборотни. И заодно — проблему: что делать, если они нагрянут в наш мир? Насколько я понимаю, они явятся в любом случае, хотим мы этого или нет — это вопрос времени. Кстати, а известно когда точно откроется этот самый Портал? И где?

— Определённого места у Портала нет, — задумчиво пояснил Светлый Повелитель, — у него ориентир — бывшее поселение древних магов. Я так понимаю, это они что-то начудили с межмировыми переходами.

— А где это самое поселение находится? — любопытно уточнила Аталь.

— На Заброшенных землях, разумеется, где ж ему ещё быть, — пожал плечами Артисерэль. — Мы вышли на юге Долины Предков. В последний раз Портал открылся глубоко в горах перевала Уходящего Солнца. А вот времени открытия — не знаю. Нужно посмотреть в летописях, может, там указана точная дата…

— Замечательно! Нам очень не хватает стаи оборотней под боком для полного счастья! — проворчал Анрэй, — Учитывая, что четверо эльфов справились с одной девчонкой-оборотнем только чудом, а вторая чуть не угробила моего лучшего мага-целителя… я просто в восторге!

— Из вашего лучшего целителя воин, как из меня сестра милосердия, — любезно проинформировал Кристарн сторону короля и повернулся к Магистру. — Что у вас за методы обучения? Что за идиотские Присяги и кто их придумал? От врага отбиваться чем? Уколами с рыбьим жиром? Как можно было не научить хотя бы элементарным основам самообороны или боевой магии?

— Успокойся, — Артисерэль предостерегающе поднял руку, прекращая бесполезную дискуссию, — сейчас важны не пробелы в образование Аталь, не так ли? Тем более, как я понял, сегодня не всем воинам дроу пригодилось знание боевой магии, правда? Вопрос в том, что делать с грядущим нашествием.

— Прости, я немного не в форме, чтобы дать тебе подробную выкладку, на тему «как быть и что делать» — огрызнулся дроу, упрямо борясь со сном. — Нужно посоветоваться с Лаэлией.

— Что скажут люди?

— Мало информации, — тут же откликнулся Анрэй. — Мы не знаем ни численности, ни возможностей потенциальных пришельцев, чтобы предположить, сможем ли мы вообще им хоть что-то противопоставить. Собственно говоря, мы ничего не знаем даже про истинных оборотней — откуда они взялись в нашем мире и почему никто до сих пор их не видел. Неплохо было бы действительно посоветоваться с Оракулом. Может, хоть что-то прояснит… Как думаешь, Тали?

— С какого перепугу оборотни решили, что я смогу открыть межмировой портал? — не давала покоя девушке открывшаяся причина её популярности среди оборотней. — Я и с обычными, бывает, промахиваюсь! Артисерэль, вы ведь умеете перемещаться между мирами? Как?

— Котёночек, это знание появляется только у эльфа, достигшего тысячелетия. К сожалению, все они нас покидают, уходя в другие миры…

— Может, подскажут маги-воздушники? Анэ, поговоришь с Мелиссой?

— Не хотел тебе говорить, — поморщился Анрэй, — но Мелисса исчезла. Судя по всему, как только отправила нас к дриадам. Если бы не Кристарн — топали бы обратно пешком.

— Мелисса пропала, королева Эйлит — неизвестно где, Ками мертва… — ровным голосом перечислила девушка и побледнела.

— С чего ты взяла, что Ками мертва? — искренне удивился король. — Ками, не покладая рук, ног и головы носится с твоей ненаглядной больницей, полагая, что бюджет Предгорья безразмерный и вся страна должна работать на развитие отечественной медицины. Я только утром получил с десяток новых счетов от неё. И с восторгом перегрузил всё на плечи Виктории.

Аталь улыбнулась так солнечно, что Кристарну даже почудился грохот свалившегося с её души тяжёлого камня.

— То есть, оборотням не обязательно убивать тех, чей облик перенимают? Значит, возможно, и королева Эйлит жива! А Мелисса…

— Так… Аль, даже не думай, — поднял голову Крис, серьёзно глядя в синие глаза. — Ты никуда не поедешь. Я не позволю тебе болтаться в качестве морковки перед носом у оборотней. Без тебя разберутся. Не так ли, Ваше Величество? Уж это Вы решить в состоянии?

— Перестань, — недовольно поморщилась Аталь.

Анрэй одарил дроу тяжёлым взглядом, но его остановила твёрдая рука Магистра.

— Я в состоянии, — поднялся Эрвин и терпеливо, словно, непослушным ученикам, разъяснил: — Только если вы будете между собой собачиться, то мы никогда не придём к общему решению. Так что будьте любезны, и люди, и эльфы, оставьте на время, личную неприязнь и осознайте, что стоит на кону. Эльфы, никто не оспаривает мудрость вашего Света. Дроу — никто не сравнится с вашим воинским умением и силой Тьмы. Но вас мало. Если предстоит война — именно человеческие потери будут наибольшими, но смогут уменьшить ваши. Я думаю, все понимают, что каждому по отдельности будет намного сложнее решать подобные проблемы. Нужно объединиться и действовать сообща. Вы не возражаете?

Лицо Анрэя вновь превратилось в привычную непроницаемую маску, Артисерэль тонко улыбнулся, а Кристарн устало прикрыл глаза, опустив голову на колени к Аталь. На том и порешили, подведя итоги бесконечного совета. Никто напрямую не признал правоту Магистра, но и возражений не последовало. Магистр обещал собрать информацию про оборотней и всё доступное о межмировых порталах; поискать, куда подевалась Мелисса и жива ли она. Артисерэль намеревался посоветоваться с женой-Повелительницей и поворошить сохранившиеся летописи. Анрэй сказал, что свяжется с другими человеческими государствами…

Кристарн дослушивал обещания сквозь зыбкую поволоку полудрёмы, не позволяя сну победить окончательно, и надёжно прижимая к себе Аталь. На всякий случай. А то мало ли, какие ещё спасательные идеи успеют посетить её светлую голову. Впрочем, самое интересное он уже знал, а слова и обещания можно и прослушать. Лучше потом увидеть результаты…

* * *

Звонкий девичий смех разлетелся по огромному залу, многократным эхом отразившись от каменных стен.

— Ой, не могу! Вот это я понимаю — тонкий расчет! Добились! Любой ценой, как и обещали!

Прибежавшая на непривычно громкий звук вторая девушка недоверчиво глянула на таявшее изображение в большом, во весь рост, зеркале.

— Мели, их убили?

— Ну, я бы сказала, что их наказало собственное раздутое самомнение, дорогая, — с трудом успокоившись, ответила первая, и радостная улыбка осветила тонкие черты лица бывшего придворного мага Предгорья. — Поздравляю, теперь мы свободны от идиотских приказов наших высокородных дурищ. Пожалуй, это стоит отметить!

— Но, Мели, — огромные серые глаза укоризненно глянули на веселившуюся подругу, — как ты можешь так говорить? Они ведь погибли! Обе!

Фарфоровое лицо окаменело, веселье и радость, ещё секунду назад озарявшие его, развеялись туманным мороком.

— А что ты предлагаешь? Я, между прочим, предупреждала, что ничего путного не выйдёт. Так нет — одной понравилось быть этакой королевой ночи — атаманшей разбойников с большой дороги. А вторая возжелала стать великой владычицей человечества. Отчего они обе решили, что умнее, сильнее и хитрее Повелителей эльфов — пусть останется их собственной неразгаданной женской тайной.

— Но ведь всё шло как по маслу, кто ж знал, что эльфы так некстати вылезут из своих Долин!

— Ты ещё такая маленькая, — устало вздохнула Мелисса. — Да никакого масла там и в помине не было. Они совершили две глупейшие ошибки. Первая — полагали, что они умнее всех и не желали прислушиваться к моим доводам. А ведь я столько прожила, столько видела и знаю — вам троим и не снилось! Леа никогда бы не сумела скопить достаточно силы, даже если бы вытянула Дар из Аталь! Ну не откроешь ты переход обманом — нужна добрая воля и кровь Хранителя, нам же ясно сказали!

— Леа упрямая. Ей нужно было обязательно что-то придумать наперекор сестре. Они ведь так и не выяснили, кто из них старше, а подчиняться ни одна не хотела, — мягко напомнила девушка. — А что Вольтиэ сделала не так?

— Всё, конечно. Её затея и без эльфов была обречена. Нельзя было трогать магию Тьмы, да ещё и такой недоучке. Подобное не скроешь. Да и ждать, что у Анрэя и Виктории родится полноценный Хранитель — тоже не особо умно. А я, между прочим, им говорила присмотреться к Аталь. Я-то за столько лет дружбы знаю её как облупленную, и всегда подозревала, что девочка не так проста, как кажется! Но они решили, что раз их род старше — они безупречно хитры, несомненно правы и безукоризненно умны. Во всём и всегда. Обе только и фыркали — да какая там Хранительница — ни рожи, ни кожи, ни ума, ни силы. Всё, дофыркались!

— А вторая ошибка?

— Идти до конца, любой ценой — удел или очень глупых или очень смелых. Но в любом случае — это потенциальное самоубийство. Умные могут себе позволить проиграть и уйти без потерь.

— А как же воля Ведущего?

— Теперь мы будем послушными девочками. Затаимся, будем наблюдать и ждать ценных указаний, как и что нам делать. Хватит самодеятельности.

— Как скажешь, Мели.

— Умница, детка, растёшь на глазах.

Кошки, в отличие от собак, не так ревностно относятся к своим игрушкам. Кошка может часами играть с пушистым пёрышком, ловя и подбивая вверх мягкими лапами. А потом вскочить, брезгливо отряхнув взъерошенную шерсть, и пройти мимо, оставив игрушку в равнодушном забвении.

Глава 10

Утро порадовало свежим запахом леса и влажными каплями росы, не обошедшей вниманием и подмёрзших путников. Непривычно мягко вынырнув из сонной неги, Кристарн огляделся и метко запустил шишкой в Витаррэля, нахально проспавшего всё на свете, включая и костёр.

— Охранничек из тебя знатный. Надеешься, что всех окрестных разбойников вчера извели? Господа тёмные эльфы, кто такой умный поставил светлого в охрану?

Витарр всполошено вскочил, похлопал ресницами, прогоняя остатки сна, и умчался за дровами — разводить костёр заново. Эшэри, приоткрыв один глаз, указал раскомандовавшемуся начальству на защитный круг, тонко намекая, что на бдительность светлого здесь никто и не рассчитывал. Тебар даже не проснулся. Или очень убедительно притворялся спящим, словно зная, что приступ строгости у начальника скоро кончится, а раздавать шишки всем он не станет.

Впрочем, выбираться из-под тёплого плаща даже для показательно-воспитательных мер, категорически не хотелось. Тем более, когда рядом так сладко спит любимая девушка, надёжно обхватив тебя всеми имеющимися конечностями.

Кристарн с удивлением почувствовал себя отдохнувшим и полностью восстановившимся, хотя после вчерашних подвигов и ускоренной регенерации кое-кому полагалось кушать с ложечки и проспать не менее двух суток. Он подозрительно покосился на темноволосую макушку целительницы, лежащую на его плече, и мечтательно улыбнулся в ответ соблазнительным мыслям, настойчиво лезшим в голову. К сожалению, любая из них была весьма трудноосуществима при таком скоплении народа, пусть даже и спящего. Или удачно притворяющимся спящим, чтобы поваляться до появления тёплого костра и горячего завтрака.

— Я увезу тебя к морю, — подумал вдруг Кристарн с пугающей его самого нежностью. — Чтобы ты увидела его моими глазами. И полюбила его так же безумно, как и я, когда простоял целую вечность на обрыве под бушующей водой, не в силах оторвать взгляд от бесконечного бега волн…

Хочу ловить своё отражение в твоих мечтательных глазах; видеть, как отблески закатного солнца перепрыгивают по прядкам твоих волос; слышать, как разлетается радужными брызгами твой звонкий смех. Ты, конечно же, научишься плавать, и мы поскользим по утренней прохладной воде навстречу любопытным дельфинам. И когда море таинственно замерцает далёкими звёздами, ты восхищенно вздохнёшь и скажешь, что никогда ещё не была так счастлива. А я отвечу, что впереди у нас целая жизнь, и ты не раз ещё успеешь повторить…

… — чай, кофе, вино…

Кристарн вынырнул из полудрёмы, сфокусировав взгляд на хмуром Витарре.

— Что?

— Говорю, что теперь мы богаты и независимы. Еды у нас несметное количество и даже есть выбор, что пить. Чай, кофе, вино…

— Кофе, конечно, — хрипло зазвучало откуда-то из-под мышки тёмного. — Ты мне такой сон спугнул своей продовольственной хозяйственностью!

— Доброе утро, милая. Надеюсь, я в твоём сне был? — Крис ласково откопал в растрёпанных волосах лицо Аталь.

— Даже не сомневайся, — подставляя губы для поцелуя, шепнула девушка. — Мне снилось море… и ты. Надо сказать, сюжет был весьма пикантный, поэтому рассказывать не буду…

— И не надо! — улыбнулся в ответ дроу, — У меня очень хорошо развита фантазия…

— Кстати, пока я под впечатлением и не в состоянии ругаться, скажу просто: очень ценю твою заботу, но ты перегибаешь палку. Я не твоя собственность, поэтому не стоит принимать за меня решения куда я поеду или не поеду и что при этом буду делать. В следующий раз торжественно обещаю громкий и некрасивый скандал.

— Обожаю скандалы. После них так здорово мириться… Бить посуду будешь? — восхищённо уточнил Кристарн.

— Не исключено, — сузила глаза Аталь.

— Вот теперь я точно испугался. Из посуды-то у нас всего один котелок… — он ослепительно улыбнулся, чувствуя, что девушка вот-вот рассмеется.

— Тебе угрожать как-то неинтересно. Но я обязательно придумаю другую меру воздействия, более эффективную, — целительница сладко потянулась и глянула на солнце. — Пожалуй, пора уже подниматься, умываться, в путь-дорогу собираться…

— Аль, я тебе уже говорил, что поэт из тебя, мягко говоря, хреновый?

— Ага, но я никогда не обращала внимания на жалкие потуги завистников зарыть в землю такой великий талантище…

* * *

Вяло переругиваясь, подгоняя друг дружку и обмениваясь шутками, они взгромоздились на пригнанных Тенью лошадей. Аталь клятвенно обещала, что уже к вечеру они будут в Обители Оракула. Кристарн закатывал глаза и умолял ничего конкретного не говорить, чтобы не сглазить. Тебар признал, что обещанная им лёгкая и увеселительная прогулка уже успела порядком отяжелеть и померкнуть. И пару раз невинно уточнил, действительно ли они просто едут к Оракулу, или это новая методика Повелителя, решившего устроить внеочередную проверку квалификации воинов? Эшэри укоризненно постучал по лбу, намекая, что было бы неплохо ещё и мозгам отяжелеть под грузом умных мыслей, а шуточкам некоторых великих воителей — померкнуть.

Но Повелитель оживился, злопамятно припомнив, что не всем вчера роздал люлей за плохое поведение. И поспешил исправить это упущение. Легко увернувшись от подручных метательных средств, которыми Аталь продемонстрировала своё мнение о его занудстве, язвительно охарактеризовал уровень её меткости как позорно отрицательный, и возжелал узнать о причинах столь глубоких дыр в образовании любимой.

Получив доступное объяснение, почему целителям не преподают даже основ боевой магии, ещё раз возмутился и обозвал людей всякими нехорошими словами. Наметив цель, Кристарн принялся приближать её с настойчивостью, присущей каждому тёмному. А так как дорога действительно была длинной и абсолютно ничем не примечательной, то никто особо не возражал.

Для начала Крис устроил небольшой экзамен на тему «кто чего помнит хорошего, эффективного и не смертельного из оборонной магии». Некоторые заклинания он отбросил сразу, изучением остальных посвятил остаток пути.

К концу дня Аталь стала счастливым обладателем трёх эльфийских заклинаний. Нежно любимое светлыми эльфами «Обездвиживание», ценное своим длительным действием, обладало единственным недостатком — требовало длительного построения и полного сосредоточивания. То есть, если найти подходящего противника, который благородно подождёт пока его жертва правильно выстроит трёхэтажную формулу, то может и сработать…

«Взгляд солнца» можно было наложить единовременно только на одну персону. То есть, теоретически, товарищи «ослеплённого» тем временем радостно утыкают чарующего мага чем-нибудь несовместимым с жизнью.

Только «Невидимая тень» — заклинание высшей эльфийской магии — далось Аталь без особого труда. Гораздо сложнее было утешить Витарра, у которого оно так и не получилось. Но девушка и тут отыскала недостаток, который не преминула продемонстрировать своему новоиспечённому учителю — при соприкосновении с живой материей заклинание немедленно рассеивалось.

Кристарн досадливо развёл руками и признал, что для великого человеческого мага (а по совместительству и его возлюбленной) самым надёжным способом самообороны будет смиренное сидение под своим щитом, обездвиженной, невидимой и ослеплённой. За его спиной, разумеется. Аталь философски пожала плечами. Оспаривать очевидное и даже проверенное на практике было глупо.

Утомлённая, как после двух бессонных ночей во время сессии, когда первая тратится на впихивание всей доступной информации по изучаемому предмету в многострадальную студенческую голову, а вторая — на обратное выпихивание и празднование (причём, успешной сдачи или бесславного провала одинаково радостно), девушка едва не проехала нужную развилку. Зато не пришлось последние вёрсты терзаться сомнениями — пропустит или нет их магия Оракула. Пропустила. Даже границу не почувствовала ни она, ни эльфы.

— Здесь? — недоумённо осмотрел Витарр ничем не примечательную полянку, отличающуюся от десятка предыдущих разве что наличием крупных камней, выложенных в подобие круга. Относительное такое подобие, размётанное непогодой и дикими животными.

— Распознавание? — уточнил Эшэри, опуская ладонь. Аталь кивнула догадливому дроу.

— Ну, и что дальше? — вопросил скучающий Тебар.

— Как, ты не знаешь? — сделала удивлённые глаза Аталь и, добившись всеобщего внимания, продолжила: — Доставай бубен, залазь в каменный кружок и сказывай песнь о том, зачем тебе понадобился Оракул. Не фальшивя и в рифму. Чем горячее воззвание, тем быстрее услышат. Впрочем, если через сутки ответа не будет — значит, представление не оценили, бубен складывай, а дорогу назад ты уже знаешь!

— Шутишь? — опешил Тебар. — Какой такой бубен?

— Человеческий музыкальный инструмент для проведения ритуальных плясок. Очень громкий, — любезно пояснила целительница. — Только не говори, что ты свой не взял!

— Аль, прекрати, пожалуйста! Тебар, да шутит она, шутит! — вмешался Кристарн, а девушка, не выдержав, расхохоталась, представив красавцев-эльфов, отплясывающих на поляне под нестройный перезвон…

— Надеюсь, этот замечательно-истерический смех — просто последствие переутомления? — скептически прищурился Повелитель.

— Не знаю, не знаю. Но если в течение часа не попустит — на всякий случай усыпите, — девушка весело подмигнула эльфам и вошла в круг, сделав остальным знак последовать за ней. — Не хотите с бубнами, отправимся избитым, банальным и неинтересным способом, правда? — вопросила она, подняв глаза к верху.

Кристарн тоже глянул, но ничего необычнее листьев, неба и облаков не обнаружил. Только открыл рот, чтобы спросить любимую как долго она намерена испытывать его терпение своими шутками, как почувствовал, что тело становится невесомым, распадаясь на бесчисленное множество невидимых клеточек. И тут же собираясь обратно, в единое целое.

— Правда, милая. Ну наконец-то вы добрались!

Крис мгновенно распахнул глаза, уставившись на обладательницу мягкого, проникновенного голоса, удивительно мелодичного как для человека.

— Привет, мам. А я тебе эльфов привела! — жизнерадостно возвестила Аталь, бросившись на шею встречающей. — И один из них — твой зять, угадай который?

— Атал'атэи, шуточки у тебя, как у пятилетней. Чего тут угадывать — зеленоглазый, конечно, — сказочное видение пожало идеальными плечиками и приветливо улыбнулось гостям. — Приветствую вас в моей скромной Обители.

До Кристарна не без труда дошло, что эта невозможно прекрасная, даже по меркам эльфов, девушка, излучающая невыразимую прелесть совершенного существа, возможной только при полном, безоблачном счастье и абсолютном согласии с собой и окружающим миром, и есть человеческий Оракул. И мать Аталь.

Теперь тёмный точно знал, как чувствуют себя люди, глядя на эльфов. Сияющая, невозможная красота завораживала, вытряхивала из головы все мысли и чувства, оставляя место только восторженному восхищению и желанию любоваться ею вечно…

И только заглянув в ярко-лазурные, чуть затуманенные лёгкой дымкой видений глаза, Крис вспомнил, что есть на свете другие, тёмно-синие, гораздо более важные для него. И перевёл взгляд на Аталь, выразительным прищуром намекая, что ни малейшего восторга от её скрытности и сюрпризов он не испытывает.

— Точно зеленоглазый. Может, ты нас познакомишь?

Да, это был человеческий Оракул. Интересно, почему Крис ни разу не слышал, что это женщина, невозможно прекрасная женщина? И что за странным именем она назвала его любимую?

— Потому, что я так пожелала, — тут же ответила провидица. — Я не хуже некоторых умею пользоваться иллюзиями. Думаю, причины объяснять не нужно?

Крис качнул головой, понимая, что столь предусмотрительный способ маскировки избавлял от бесконечной череды очарованных поклонников.

— Да, и поэтому тоже, — мимолетно улыбнулась провидица и, внимательно изучая дроу, продолжила: — Атал'атэи означает «бескрайнее небо» на древнем, уже позабытом людьми языке. По-моему, звучит гораздо лучше, чем та человеческая кличка, до которой она умудрилась обгрызть собственное имя. Но Атал'атэи утверждает, что имена с апострофами звучат по-дурацки и выглядят подозрительно. Глупо, не правда, ли?

Меня можешь называть Оллари. И твои спутники тоже. Моё полное имя тебе точно без надобности. А вот её — пригодится, запомни. Вскоре тебе будет нужно позвать мою дочь. Но на кличку она не откликнется…

— Правда, общаться с моей мамочкой — несравнимое удовольствие? — Аталь легонько прикоснулась к руке ошарашенного тёмного. — Сейчас тебе быстренько расскажут краткое содержание нескольких последующих лет, объяснят, где нужно подстелить соломки, а куда можно упасть и с какими последствиями. Но не переживай, скорее всего, завтра картинка поменяется, и тебя ждёт уже совсем другое будущее… Мам, гостей нужно сперва помыть, накормить, напоить, а уж потом — утомить!

— Ладно, проводи их в комнаты. Ужин будет через час. Прошу не опаздывать! — Прекрасное видение хлопнуло в ладоши и исчезло, осыпавшись золотыми искрами…

— Аталь, это и есть Оракул? Женщина? — захлопал глазами очнувшийся Витарр.

— Она читает мысли? — задал более взволновавший его вопрос Кристарн.

— Она замужем? — озаботился Тебар, мечтательно глядя на место, где ещё мгновение назад стояла Оллари.

— Нас покормят? — осведомился Эшэри, сосредоточенно наворачивая на щит друга какое-то заклинание.

— Так, всем ответ — да, и больше никаких вопросов! — вздохнула Аталь, прикидывая, в какую сторону им двигаться. — Слушаем внимательно и не зависаем на созерцание чудес и неземной красоты. Повторять не буду.

Девушка кратко пояснила, что это и есть Обитель Оракула. Тот круг на поляне — односторонний портал. Активируется исключительно желанием Оллари, самому сюда не попасть и отсюда не выпасть, без разрешения не стоит и пытаться. Может получиться разве что у Кристарна с помощью покровительства Тьмы, но рисковать не стоит. Оллари не кровожадна, человечиной не питается. Эльфятиной — тем более.

Поэтому, раз уж они сюда попали, то совершенно точно отсюда и выпадут, как только получат ответы на свои вопросы. А пока всем предлагается отдохнуть и помыться с дороги, а через час — милости просим вон в ту комнату в левом ответвлении коридора. Нет, он не бесконечный, просто это место настроено на волю Оракула, меняется и подстраивается под её прихоти и желания. Особо любознательные после ужина могут получить ответы на свои вопросы. Кстати, Оллари любит пунктуальность. Сказала — через час, будьте любезны следить за временем…

Девушка шла по коридору, мимоходом прикасаясь ладонью к дверям многочисленных комнат, останавливаясь около некоторых и кивая кому-нибудь из эльфов, в знак того, что это помещение предназначается ему. Возле последней комнаты заколебалась на мгновение, но тут же распахнула дверь, приглашая Кристарна.

— Аль… — тёмный не успел задать вопрос, как девушка исчезла с виноватой улыбкой, рассыпавшись уже знакомыми золотистыми искрами. Крис нахмурился и отправился самостоятельно осваивать предоставленные апартаменты.

Одёрнул тяжёлые гардины, закрывающие окно и остолбенел. Вместо уже порядком надоевшего лесного пейзажа он увидел заснеженные горные вершины, монументально тянувшиеся к бескрайнему небу. Значит, переместились они довольно далеко. Это либо Поднебесная Гряда, либо Перевал Уходящего Солнца. Но уж никак не теплый юг человеческого государства.

Прекрасно! Кристарн внимательно осмотрел абсолютно безликую комнату, ничего интересного не обнаружил и отправился в ванную в надежде быстро расправиться с водными процедурами, чтобы успеть до обещанного ужина изловить коварно рассыпающуюся на части любимую и хорошенько потрясти на предмет «кто от кого чего скрывал».

* * *

— Я так и знала! — бирюзовые глаза Оллари возмущённо сверкнули, поставив точку в рассказе дочери. — Пожалуй, всё-таки навещу эту древнюю деревяшку! Постой, хочу посмотреть… Да, это действительно он, Дар нашего предка… Хоть понимаешь, какой огромной силой ты теперь обладаешь? Нет? Хотя, чего я спрашиваю, откуда тебе знать…

Прости, виновата. Ведь я была совершенно уверена, что раз тебе не доступно даже моё Предвидение — самая лёгкая часть Дара предков — то на всё остальное не стоит и надеяться. Поэтому и не говорила. Ты и так вечно переживала — ни Дара отца, ни способностей матери…

Ага, и давно избавилась? Хотя, когда на тебя так смотрит любимый мужчина, то глупо даже вспоминать о каких-то там недостатках, тем более надуманных… Ну что ты, никого я не одобряю. Но ты, конечно, хороша — никого попроще Тёмного Повелителя не могла присмотреть? Чем тебе светлые не угодили? Скучно? Смотри, милая, чтобы не было чересчур весело!

Да, мне не нравится твой выбор. И не потому, что он тёмный. Просто совсем не его я видела в будущем, где ты улыбалась беззаботно и счастливо. Ничего я не путаю — тот был солнышком ясным, а этот — как ночь безлунная…

Нет, милая моя. Изменить будущее не так просто, как тебе кажется. И очень редко нам удаётся повернуть его в действительно лучшую сторону. Поэтому, прошу тебя: не делай глупостей и… ладно-ладно, сама так сама. В конце концов, если линия основная — её не изменить. А на дополнительной мы вполне можем экспериментировать, набивая шишки на собственных ошибках…

Поподробнее о силе? Да я и сама немногое могу сказать. Видишь ли, почему-то ни моя мать, ни бабушка, ни другие сильные маги нашего рода не догадались оставить инструкцию по эксплуатации древней магии. В своё время каждая из них посещала страну дриад, пытаясь получить Дар предков. Но ни у одной не вышло. Вот и решили, что нам осталось доступным только Прорицание, причём тоже слабеющее с каждым поколением. Мол, кровь предков уже слишком разбавлена, чтобы древняя сила смогла призвать наследника.

Ведь даже когда ты получила Дар от Анрэя, ничего не изменилось. Ветви соединились, а чуда не произошло. Правда никто, кроме моей шибко умной дочери, не догадался обменяться кровью с эльфом, да ещё и с сыном Повелителя! Нет, я уже не ругаюсь. И не злюсь. Задним числом, когда уже всё обошлось, не интересно…

Милая, никто ведь уже и не помнит, к какой расе принадлежали те самые «северяне». Дубравия говорит, о них, как о Хранителях этого мира, но знаешь, чтобы её понять, нужно самой стать каким-нибудь дубом, а я, пока ещё, так не умею… Как жаль, что мне не дано видеть прошлое! Древнейшая сказала, что ты сама разберёшься? Значит, так и будет. Одно я знаю наверняка: раз сила тебя признала — ты обязательно справишься, не переживай. Только будь осторожнее, мой любимый ребёнок, пожалуйста…

* * *

Ужин прошёл в тёплой и дружественной обстановке. Прекрасная Оллари даже соизволила набросить лёгкий морок, приглушив сияние своей неземной красоты, благодаря которому господа эльфы смогли отвлечься от восторженного созерцания и присоединиться к беседе.

Кристарн не сводил с Аталь пристального взгляда, который обещал так много, что девушка даже призадумалась, не переборщила ли она с таинственностью. Хотя, помнится, кое-какой дроу тоже свою родословную при знакомстве не оглашал, а будучи прижат к стенке — глубокомысленно заявил, что сам он ничего не скрывал, это она такая недогадливая. Шикарное оправдание, пожалуй, стоит взять на заметку!

Выслушав все известные им новости, Оллари пожелала убрать огромный стол. Очертания и даже обстановка комнаты тут же изменилась, сразу став уютной и домашней. Жарко запылал камин, десятки свечей замерцали мягким тёплым светом. Стулья, на глазах удивлённой публики, превратились в удобные кресла и выстроились вокруг вытянутого прозрачного столика, уставленного десертами и напитками. Даже огромный зал, казалось, сжался, или просто потемнели стены, зрительно сужая пространство…

— Как это у вас получается? — жадно поинтересовался Витарр, поудобней устраиваясь в кресле.

— Я же тебе говорила, — бросая укоризненный взгляд на таинственно усмехающуюся Оллари, напомнила Аталь. — Здесь всё настроено на хозяйку. А мама так развлекается, пытаясь поразить не только сердце, а и мозг дорогих гостей, не так ли?

— Мне так больше нравится, — снова улыбнулась Оллари и обернулась к молчаливому Кристарну, который задумчиво болтал в бокале коньяк, любуясь золотистыми бликами. — Знаю, что ты хочешь от меня услышать. Но, боюсь, разочарую. Я вижу, как откроется Тысячелетний Портал. Но не оборотни станут угрозой этому миру.

— Может, те двое были единственными? И мы предотвратили угрозу вторжения, уничтожив проводников? — быстро поднял глаза Крис, но Оракул только покачала головой.

— Открытие портала принесет в этот мир Пустоту, — бирюзовые глаза с тревогой глянули на дочь.

— Здорово! С оборотнями было бы интереснее, — устало вздохнул дроу. — Дальше я сам могу предсказать: кошмар, мы все погибнем, ведь эта Пустота уничтожит наш мир. Угадал?

— И такой вариант есть, — согласно кивнула провидица, прекрасные глаза на миг затуманились лёгкой дымкой, а голос зазвучал напевным речитативом. — Когда безмерная любовь, холодный разум, долг крови, рука дружбы и тепло души отнимут добровольную жертву у её законного хозяина — откроется источник великой силы. Простой, как дыхание, мощной, как цунами и непреодолимой, как извержение вулкана. Она сможет все. Если этот мир сумеет её освободить…

— Мам, давай сразу версию для не особо одарённых, пожалуйста! — взмолилась Аталь, глядя на застывшее в изумлении лицо Витарра и подозрительный прищур Криса.

— Пожалуйста, — провидица обижено дернула плечиком и заговорила сухим лекторским тоном: — Будущее мира зависит от множества факторов. Никто и никогда не может утверждать однозначно, чем дело закончится. Потому что если меняются основные линии — становится другим и рисунок будущего.

Итак, основная и неизменная линия: Портал открывается в любом случае.

Дополнительные (разумеется, не все, а только те, что хорошо видимы мне сейчас):

1. Из него выходят странные существа: выглядят как люди, но двигаются намного быстрее. Они обладают страшной силой — все, к чему прикасаются, перестаёт существовать, исчезает в никуда. Остановить их невозможно ни магией, ни оружием. Все жители и сам мир будет уничтожен.

2. Что там появляется из Портала — неизвестно. До него попросту никто не дойдёт. Каждое мыслящее существо погибнет ещё на Запретных землях, не в силах преодолеть и остановить древнее зло, принимающее обличье несокрушимого противника. Правда, в этом варианте сам мир не исчезает, только обновляется, избавившись от всех существующих ныне разумных рас.

3. Никто никуда не входит и не выходит — все остаются по местам: эльфы в Долинах, люди в домах, гномы в горах, кочевники — в степи. Портальный круг просто расширяется, поглощая всех и всё, что оказывается в пределах его границ. И так до тех пор, пока мир попросту не растворится во Вселенной.

4. Появляются оборотни и пробивают путь в наш мир огнём и мечом. Начинается затяжная война, в результате которой создается разрушительное заклинание великой мощи, уничтожающее всё. Ещё один исход — оборотни гибнут прямо на выходе из Портала под воздействием странного заклятия. Что за магия и кто её применяет — я не вижу, значит, кандидатура ещё не определилась. Со стороны действие самого заклинания похоже на огромное пылающее кольцо Света, сжимающееся вокруг переселенцев и сжигающее их. Но они успевают запустить проклятие, которое быстро набирает силу и, опять-таки, уничтожает этот мир…

Есть ещё варианты, но вероятность их пока крайне мала. Как видите, рисунок будущего полностью зависит от дополнительных линий. А их сюжет — от решений и действий светлых, тёмных эльфов, людей, прочих жителей этого мира и… тех же оборотней. Я не очень понимаю, каким они тут боком, но исходящую от них угрозу можно и нужно повернуть в свою сторону, опять-таки, при удачном стечении обстоятельств и принятии правильных решений. Должен быть выработан некий алгоритм совместных действий, итогом которого будет либо спасение мира, либо грандиозный провал. Все.

— Зашибись предсказаньице. А более оптимистического прогноза нет? — вздохнул Тёмный Повелитель, представив себе реакцию сестры на его интерпретацию полученных сведений.

— Из того, что открылось мне — нет, — недовольно поджала губы Оллари. — Но у моего Дара есть единственный недостаток — не могу видеть будущее собственной дочери. В своё время исчерпала я эту возможность, заглядывая в него чуть ли не поминутно, чтобы предотвратить любую неприятность, грозившую ей. И теперь не вижу всех вариантов развития событий. А это крайне необходимая информация. Ведь, к сожалению, именно она будет одной из важнейших линий в любом рисунке будущего.

— А если связать — и под замок? — с надеждой уточнил Кристарн, не замечая укоризненного взгляда любимой.

— А если развяжусь и дам по шее? — в тон ему заявила Аталь, поняв, что угрожающие взгляды не производят никакого впечатления.

Тонкая улыбка скользнула по губам Оллари.

— У меня есть идея получше. Ты говорил, что у вашей Повелительницы есть Дар Предсказания. Вижу, он довольно силён, просто она не знает, как правильно им управлять.

— Я этого не говорил, — проворчал тёмный, снимая бесполезный ментальный щит — держать утомительно, а толку, судя по осведомленности провидицы, от него мало.

— Значит, думал, какая разница? — отмахнулась Оллари.

— Действительно, — тут же подхватила целительница, — разве может быть неприятным, что кто-то без спросу ковыряется в твоих мыслях или чувствах, а?

Зелёные глаза опасно сузились, и взгляд тёмного стал ещё более многообещающим. Настолько, что Аталь всерьёз начала подумывать, что она сможет противопоставить гениальной идее «связать — и под замок».

— Если позволите, я продолжу, — провидица подняла изогнутую бровь, и все возражения увяли на корню. — Так вот. Я могу помочь твоей сестре развить её Дар. Она сможет видеть все варианты, даже с участием моей ненаглядной доченьки. Но на это нужно время. Сколько точно — сказать не могу, через тебя плохо видно. Можешь устроить нам встречу?

Кристарн задумался. Он был уверен, что несмотря на все чудеса Обители, ему под силу переместиться отсюда в Долину. А вот как попасть обратно? Снова бродить по лесам? Просить покровительницу?

— Атал'атэи изготовит амулет, а я разрешу перемещение.

Дроу прикрыл глаза, сделав успокоительно глубокий вдох и выдох. Бесцеремонное чтение мыслей раздражало, мешало сосредоточиться, хотя и в разы ускоряло переговоры.

— Ладно, не буду, — насмешливо объявила Оллари и заговорила с Витарром.

— Но она всё равно слышит, даже беседуя с другим, — сочувственно улыбнулась Аталь. Кристарн подхватил тонкие пальчики и на миг задержал в своей ладони. Да какая, в сущности, разница? Ведь окончательное решение принимать не ему.

— Я не могу отвечать за Лаэлию, хотя и не вижу причин для отказа. Только вдвоём мы вернуться не сможем — один из Повелителей всегда остаётся в Долине. На нас настроены охранные заклинания границ. Если она отправится сюда — мне придется остаться. Аль, поедешь со мной?

— Да, — не раздумывая, ответила целительница.

— Нет, — так же быстро сказала Оллари и холодно пояснила: — Насколько я помню, ваши оборотни охотились именно за ней. И вы не уверены, что убили их всех. А здесь моя дочь в безопасности, и пока я не узнаю что там, в будущем, она не покинет Обитель.

— Я смогу о ней позаботиться. И никому не позволю причинить ей вред, — спокойно ответил Крис, глядя прямо в бирюзовые глаза.

Оллари скептически улыбнулась:

— Да неужели? В прошлый раз ты тоже так думал. И кому от этого теперь легче?

Кристарн побледнел так сильно, что зелёные глаза показались чёрными в неверном свете свечей. Долгие мгновение он вглядывался в прекрасное лицо провидицы, и первым отвёл взгляд, устало прикрыв веки.

— Так будет лучше, поверь, — мягко произнесла Оллари. — Ты ведь не хочешь и её потерять?

Аталь опомнилась, выдернув руку из ладони дроу.

— А моё мнение здесь никого не интересует? — возмущённо прошипела она.

Оллари с Кристарном синхронно покачали головами. Остальные застыли безмолвными статуями, не решаясь даже дышать.

— Отлично! — резко вскочив, девушка направилась к двери, вне себя от возмущения. И уже покидая комнату, расслышала, как любимый шелковый голос негромко объявил:

— Я отправлюсь, как только будет готов амулет. Эшэри и Тебар останутся здесь, с вашего позволения. Всё-таки, они телохранители Лаэлии, а не мои. Ну, а Витарр — как хочешь. Можешь вернуться к отцу или оставаться с Аталь. Только без глупостей, пожалуйста.

— Останусь, — пожал плечами Витарр — удивительно переменчивая Обитель была куда интересней громоздкого человеческого дворца.

Остального разговора Аталь уже не слышала, пробежав по коридору в свою комнату, не отказывая себе в удовольствии громко хлопнуть дверью.

* * *

Конечно же, портал не открыть. И свободы не видать, как собственных ушей, пока мама не удостоверится, что любимому чаду ничего не грозит. Но сколько же можно? Она ведь не собиралась с мечом на дракона? А всего-навсего в Долину! Закрытую, защищённую, населённую лучшими воинами, да ещё и во главе с их Повелителем.

Хотя, он тоже хорош! Стоило маме чуток поднажать — и сдал на хранение. Получите, заприте, свяжите, двери чужим дядям не открывайте и ножик в руки не давайте!

Под горячую руку попалась стеклянная вазочка и тут же разлетелась вдребезги по всему полу. Осколки сверкнули алмазными искрами и растаяли без следа. А на месте почившей бедняги появились ещё три такие же. Мол, психуй себе на здоровье, дорогая доченька, только не поранься! Аталь от души грохнула ещё одну вазочку, раздражённо полюбовавшись, как на месте пострадавшей вновь материализуется целая и невредимая стеклянная красота в тройном объёме, и махнула рукой. Устало плюхнулась на кровать, перевернулась на живот и глубоко задумалась, по привычке положив подбородок на скрещенные ладони.

В дверь вкрадчиво постучали. Девушка сердито покосилась на источник звука, но отвечать не стала. Пусть стучит хоть до посинения, защитничек. Дверь, конечно, тут же распахнулась, и вошедший Кристарн с любопытством уставился на армию вазочек, выстроенных в прямую линию.

— Это всё мне? Вижу, разговор предстоит захватывающий, даже с лёгкими физическими нагрузками — метанием предметов по движущейся цели?

Аталь сверкнула глазами и не ответила.

— Злишься? — осведомился тёмный, осторожно присаживаясь рядом.

— Ну что ты, обычно я так радуюсь, — мрачно проинформировала его целительница.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — мягко произнёс Крис, уставившись в пол.

Девушка быстро глянула на поникшие плечи и передвинулась поближе, положив голову на колени к любимому.

— Я тоже не хочу, чтобы со мной что-то случилось. Поверь, и я тоже переживаю, что с тобой может что-то произойти, когда ты бегаешь среди нехороших людей, размахивая всякими колюще-режущими штуками! Так что занимай камеру по соседству и осваивайся. Судя по силе наших обоюдных страхов, мы здесь надолго.

— Аль, не ёрничай. Это совершенно не одно и то же! За мной ведь никто не охотится. И не могу гарантировать, что буду рядом с тобою каждое мгновение. А этого вполне достаточно, чтобы потерять жизнь, сама знаешь. Так что твоя мать права — это безопасное место и тебе лучше остаться здесь, пока мы не выясним что к чему. Никто же не говорит, что это навсегда! А я… я действительно, могу думать что угодно о своих силах и способностях, но Мэнэми не уберёг. Хотя очень старался, поверь.

— Верю. Но об этом нужно было думать раньше. Когда влюблялся в ущербную человечку. А теперь, уж прости, ничем помочь не могу, — упрямо возразила Аталь.

— Не называй себя ущербной человечкой, — поморщился тёмный.

— А ты не веди себя так, словно я недееспособный инвалид! Не позволю, чтобы меня перекладывали с места на место, как вот эту вазочку, которой так и подмывает запустить в чью-то голову!

— Аль, ты не можешь противостоять силе Тьмы. Сама видела — твой щит бессилен перед заклинаниями, которыми владеют оборотни. А прервать беззащитную человеческую жизнь не сложнее, чем разбить стекло! — жестко оборвал её Кристарн.

— Да. И ты нашёл удобный выход. Если не хочешь чтобы оно разбилось, нужно всего лишь обложить пергаментом, поставить в ящик, заколотить покрепче, запереть в комнате и никого туда не пускать, не так ли?

— Уж точно разумнее, чем положить в карман и полезть в горы. Или поплыть через реку. Или встретиться с оборотнем…

— А закрытую комнату может разрушить землетрясение. Или наводнение. Или какой-нибудь вор залезет, чтобы украсть так надёжно спрятанную ценность. То-то удивится, бедолага, когда обнаружит что это всего-навсего вазочка!

Кристарн не выдержал и расхохотался, чувствуя, что разговор заходит на очередной невероятно посудный вираж.

— Всё, я понял суть проблемы. Твои аналогии с вазочками меня вырубили.

Аталь заглянула в любимые глаза, и спорить моментально расхотелось.

— Крис, я же не самоубийца. А ты не всемогущий. Но трястись над собой и распоряжаться моей жизнью на ваше с мамой усмотрение — не позволю. Я тоже что-то умею и что-то могу. И не претендую на лавры великого воина — зачем, если у меня есть ты? Скажешь «стой» — остановлюсь, «беги» — побегу. «Сиди и не высовывайся» — хм… ну, очень обещаю постараться…

Кристарн тоскливо вздохнул.

— Аль, ну за что ты так со мной, а?

— А ведь тебя предупреждали, что твой выбор достоин сочувствия, — пожала плечами целительница, прижимаясь к нему покрепче.

Крис вздохнул ещё раз и, не удержавшись, поцеловал лукавые ямочки на щеках. И любопытный носик. И синие глаза, и нежные губы… И, дождавшись, пока девушка полностью поверит, что ей удалось его переубедить, легонько отстранился и шепнул в мягкий шёлк волос:

— Ну, показывай.

Аталь непонимающе моргнула, с трудом вспоминая, о чём, собственно говоря, идёт речь.

— «Я тоже что-то умею и что-то могу», — процитировал её тёмный, насмешливо прищурив зелёные глаза. — Показывай что. На мне. Продержишься минуту — вернёмся к разговору. Нет — не обессудь, упакую, заверну и запру.

Девушка сердито вздернула подбородок и спрыгнула с кровати, активируя щит. Точнее, попыталась спрыгнуть и постаралась активировать. Ноги пола не коснулись. Зашипев от прикосновения вздымающегося щита, дроу успел перехватить Аталь за плечо и резко рвануть на себя. Не успев и пикнуть, целительница оказалась в кольце его рук, а запоздавший всего на мгновение щит укрыл уже обоих. Надёжно, но поздно. Угольно-чёрная бровь вопросительно изогнулась, но кричать «а что я говорил!» коварный захватчик почему-то не спешил.

— Так не честно! Ты слишком быстрый, — возмущённо взвыла целительница, пытаясь вырваться из его объятий.

— Ха-ха, — подлый дроу насмешливо закатил глаза, без труда удерживая её запястья одной рукой. — Когда встречу честных и достаточно медлительных для тебя оборотней — направлю их сюда.

Аталь сердито вспыхнула. Кристарн тут же ослабил хватку, позволяя освободиться. Девушка долго смотрела в окно, покусывая губу, и мучительно размышляла. Тёмный старался не мешать, в надежде, что среди потока мыслей окажется хоть одна в пользу его предложения.

Слушал эмоции любимой и мрачнел на глазах. Как он мог забыть о её навязчивой мании — всех спасти и всем помочь? Конечно же, не будет она сидеть в убежище — с её то настырностью и не найти выход! Найдёт и уедет. К дриадам, в Академию, к светлым эльфам, во дворец…. да куда угодно. А он будет сидеть в Тёмной Долине и ждать, когда Повелительница разовьёт свой Дар. И тогда уж наверняка рехнётся, представляя, где она, с кем и что с ней…

А единственный способ удержать — быть с ней рядом как, собственно говоря, она и просит. В общем, благородного рыцаря, озабоченного только благом своей прекрасной возлюбленной из него не получится. Потому что дама спасаться категорически отказывается, а рыцарь увяз в дремучем эгоизме. И со строптивой любимой расставаться совершенно не хочет. Разве его колебания стоят предстоящей разлуки?

— Аль, — девушка нехотя обернулась, глядя абсолютно несчастными глазами. — Откуда в тебе это дурацкое стремление помочь всем любой ценой? Это порок врождённый или так некстати приобретённый? — задумчиво спросил Кристарн, уже понимая, что проиграл на всех фронтах. Теперь осталось лишь подороже продать белый флаг капитуляции.

— Отсюда, конечно, — усмехнулась целительница и обвела комнату широким жестом.

Встретив непонимающий взгляд, пожала плечами и уютно скользнула ему под руку.

— Я здесь выросла. Ни в чём отказа не знала. Стоило матери прочитать хоть тень пожелания в моих глазах, как всё требуемое тут же появлялось на блюдечке с золотой каёмочкой. Кроме свободы. Я же до десяти лет за пределы Обители не выходила. Как мама отпустила меня в Школу Магии — до сих пор не знаю — наверное, папа повлиял. Или сама поняла, что от дочки ничего не дождёшься. В смысле, Дар есть, а её Предвидением и не пахнет. Ведь мне даже гадания не удавались. Вот, скрепя сердце, и отправила, в надежде, что хоть чему-то путному господа маги меня научат — Даром-то нужно уметь управлять…

Там меня поначалу все дико невзлюбили. Впрочем, это и неудивительно. Это сейчас быть магом почётно и престижно, а десяток-другой лет назад обнаружить у ребёнка Дар считалось чуть ли не проклятием. В магической Школе учились те, кто не мог заработать себе на жизнь другим путём. Простые люди — рабочие, крестьяне, ремесленники — не хотели тратить время на долгие годы учёбы. Им семьи нужно было кормить, а не десяток лет учиться, а потом ещё столько же отрабатывать, чтобы отдать долг за обучение.

Люди побогаче, вроде купцов, напротив, старались отправить своё чадо в Школу на пару лет (если оно не одно-единственное, разумеется). Только не стремясь развить его Дар, а чтобы получить определённый набор умений и на этом зарабатывать. Ну, и третья, самая распространенная «прослойка» учеников — младшие дети дворянских родов. Очень удобно запихнуть отпрыска, не попадающего в категорию «наследника» в учебное заведение, где тот будет грызть гранит науки долго, нудно, усердно и подальше от дома…

Словом, почти всех учеников, независимо от происхождения, объединяло осознание своей ненужности.

— А потом появилась ты, всех помирила, полюбила и подружила? — заинтересовался Крис, хотя уже чувствовал, что дело было совершенно не так радужно.

Аталь фыркнула и подняла на него смеющиеся глаза:

— А потом появилась я — в белом платьице и с бантами, усыпанными бриллиантами. За ручку с прекрасной мамой, которая ослепляет всех своей безудержной красотой, вычитывает Магистра за плохую охрану Школы и быстренько устанавливает необходимую, на её взгляд, защиту, которую, к слову, не осилил снять даже Реинир. Ах, да, ещё меня переводят сразу на третий курс, потому что многое из теории я, благодаря маме, уже знала. Да и остальные знания схватывались на лету… Да меня не просто невзлюбили — возненавидели.

— Не может быть, — ухмыльнулся Крис, представив маленькую серьёзную девочку. — чтобы вот прямо все.

— Скажем так, первые полгода мне казалось, что хуже быть не может. А потом в Школе появился долговязый худенький мальчик с грустными карими глазами. И я поняла, что такое по-настоящему плохо. Это не когда тебя не принимают в свой круг и считают выскочкой, только потому, что у тебя есть всё, о чём другие только мечтают. Это когда у тебя вообще ничего нет. Ни родительской любви, ни друзей, ни здоровья, ни способностей… и самое страшное — никакой надежды, что всё это когда-нибудь появится. Потому что неоткуда. Потому что вся твоя жизнь — несколько оставшихся лет до совершеннолетия, когда Дар окрепнет настолько, что его можно будет использовать. И эти несколько лет ты безвыходно проведешь здесь, в Школе магии, где для всех будешь не только сыном короля, а и олицетворением безжалостного кошмара. Потому что дома у тебя нет. А в том, что заменяет дом, ты никому не нужен…

— Понятно. Никому кроме девочки в бантиках.

Целительница смешно сморщила носик и честно призналась:

— Да девочке в бантиках, по большому счёту, было не до пессимистичных настроев молодого короля — ей было просто любопытно. Она ведь никогда не видела королей или хотя бы принцев. Но точно знала, что и тем и другим положено ездить на белом коне, быть прекрасными, умными, добрыми, с «лёгкой, ироничной улыбкой», и взглядом «пронизывающим до самого сердца». А тут принцем называют зашуганного чумазого мальчишку, злобно огрызающегося на каждое слово. Непорядок!

— Что, в библиотеке Обители так много женских романов?

— Как ты догадался?

— Н-да, пожалуй, Лаэлия здесь надолго задержится…

— Я уже все перечитала, — бодро отрапортовала Аталь. — И если ты меня здесь оставишь, торжественно обещаю потом каждый день устраивать литературные вечера и подробненько пересказывать сюжет каждой книжки. Так и знай. С детальным описанием белокурых прекрасных дев и гадких, но милых, злодеев-обольстителей! Кстати, они практически через одного темноволосы и зеленоглазы. И тщательно скрывают своё королевское происхождение. Тебе обязательно понравится.

— О, нет! Только не говори, что ты в меня влюбилась, начитавшись романов, — содрогнулся Кристарн.

— Разве тебе не нравится быть воплощением моих романтических фантазий? — сделала удивлённые глаза Аталь и расхохоталась, глядя как опасливо отодвигается от неё тёмный.

— Боюсь не соответствовать столь высоким критериям.

— Не волнуйся, — обнадёжила его девушка, — по основным ты как раз проходишь: зелёные глаза, прекрасная фигура, красивое лицо и — самое главное — ты нагло утаивал от меня свою повелительскую сущность!

— То есть, если тебя поцеловать, ты, по законам жанра, упадёшь в обморок от счастья, и можно, пользуясь твоим состоянием, потихонечку сбежать? — понадеялся Кристарн, выразительно глядя в сторону двери.

— Ну что ты, романтичным героям совсем не так положено реагировать на беспомощное состояние юных дев.

— Аль, я потом прореагирую, — Крис легонько поцеловал смеющиеся губы и с сожалением констатировал: — Надо же, никакого обморока. Продолжай рассказывать. Мне твоё сопливое детство гораздо интереснее, чем кошмарные литературные предпочтения. А я пока так и не узнал, почему ты решила посвятить жизнь спасению сирых, убогих, несчастных и принцев.

— Да ничего никому я не посвящала. Просто достала своим любопытством бедолагу Анрэя, что он хотя бы во мне перестал видеть врага.

— О, в это я охотно верю!

— Будешь перебивать — вернёмся к разговору о романтичных героях. В общем, я не отцеплялась от этого неправильного принца, и мы как-то совершенно незаметно подружились. Он даже признался в страшном секрете: оказалось потому, что Реинир ждал совершеннолетия, чтобы на нём испытать изобретённый ритуал бессмертия. Нет, деталей я не знаю.

Первая попытка была неудачной, поэтому Анэ практически ничего не помнит из самого ритуала. Мол, темно, страшно и очень больно. Тогда он и получил откат в виде неизлечимой болезни, а Реинир решил, что нужно подождать, пока Дар сына немного окрепнет и войдёт в силу. Только поэтому его единственный наследник был жив и даже учился в Школе магии — Реинир не хотел рисковать собой, а магов королевской крови больше не было. После этого рассказа я сразу поняла, что хочу стать целительницей. Самой лучшей. Чтобы суметь уберечь от любого недуга и когда-нибудь сотворить такую защиту, которую ни одно чудовище не пробьёт…

— Короче говоря — любовь способна творить чудеса, да? — невесело уточнил Кристарн.

— Крис, мне было десять лет. Какая любовь? Это чувство называется сострадание. И понимание, что не у всех жизнь — сдобная булочка с сахарным сиропом. И ещё немножечко радости оттого, что в моих силах сделать мир хоть чуточку светлее, хотя бы для одного человека. А потом ещё для одного, и ещё…

И мой Дар словно ждал выбора пути — я начала творить заклинания. Сначала простенькие, затем — сложнее, потом — доросла до экспериментов со щитами и эльфийской магии… Поэтому я точно знаю, что действую правильно, иначе мой Дар так и оставался бы на уровне каменного топора.

Понимаешь, ведь лично мне ничего не нужно. У меня всё есть. Любящие родители, дом, где меня всегда ждут, работа, которую я обожаю, друг, которому я доверяю, и ты… Может, мне изначально было дано так много, чтобы я могла поделиться? Отдать кусочек своего тепла и света тому, кому он нужен?

— Угу. То-то, вижу, многие это оценили!

— Да разве это имеет значение? Важен сам поступок. Ведь даже если человек неспособен банально поблагодарить, это не значит, что он не запомнил сам факт — кто-то когда-то пытался ему помочь. Просто так. Ничего взамен не требуя. Тьфу ты, ну не знаю, как объяснить словами то, что чувствую!

Кристарн легонько подцепил пальцем её подбородок и заглянул в глаза.

— Я слышу. И я понял. Больше, чем ты думаешь.

— Да? Искренне тебе завидую! — облегчённо выдохнула девушка, досадуя на своё косноязычие.

— Да. Из тебя получится не только неважный поэт, но и ужасный писатель романов. Но, признаться, меня это радует, — не давая ей возразить, добавил уже серьёзно: — Здорово, что вместо избалованной девчонки с бриллиантами на бантах (это ж надо было додуматься!) ты стала такой, какая есть. Ещё я оценил тонкий намёк-пожелание, чтобы я срочно возлюбил твоего короля и перестал к нему цепляться, а не то у тебя снова взыграет инстинкт защитника, да?

— А тебе он по-прежнему не нравится? — задумчиво прикусила губу Аталь.

— Я уже говорил. Как человеческий король — он меня вполне устраивает. На большее — не рассчитывай, — пожал плечами Кристарн.

— Тебя что, светлые завербовали в свою веру? — подозрительно уточнила девушка. — Теперь любое отклонение от идеального совершенства будет удручающе печалить и отвергаться в принципе?

— И не надейся, милая. Я — тёмный, и поступаю так, как считаю нужным, а не по каким-то там эталонам и непонятно кем придуманным правилам. А ещё я собственник и эгоист. Поэтому никогда и никому не позволю отобрать или обидеть то, что считаю своим — мою семью, моих друзей, мой народ. И, прежде всего…

— Надеюсь, меня?

— Нет, себя! — рассмеялся дроу и нежно взял её лицо в ладони. — А ты — самая лучшая, светлая и любимая часть меня. Если бы тебя ещё периодически не заносило так сильно…

Аталь лукаво прищурилась и быстро выпрямила ладонь, силовой волной опрокидывая улыбающегося нахала на кровать. Взметнулся заготовленный щит, и заранее сплетённое заклинание обездвиживания опутало мужчину. Девушка злодейски расхохоталась и с удобством уселась на поверженного противника, небрежно полируя ногти невесть откуда выхваченным кинжалом.

— Трепещи, подлый тёмный! Сейчас я над тобой зверски надругаюсь и страшными пытками вырву обещание никогда со мной не разлучаться.

Кристарн сосредоточился, сбросил заклинание и многообещающе улыбнулся. Девушка успела только нахмуриться, соображая, каким образом ему это удалось — на большее её не хватило, так как кинжал улетучился в неведомом направлении, а она сама, подхваченная твёрдой рукой, оказалась крепко прижатой к многострадальной кровати коварным манёвром тёмного эльфа.

— Можно, я буду сопротивляться? — прошептал дроу, едва касаясь её теплых губ.

— М-м, нет! Трепещи молча!

— Ладно. Трепещу. Тогда Оллари об отъезде говорить будешь ты.

— Теперь я знаю, чего боится Тёмный Повелитель! — воскликнула Аталь. — Моей мамы!

— Аль, единственное чего я боюсь — потерять тебя. Помни об этом, и не усложняй мне жизнь внезапными озарениями, гениальными идеями и дурацкими выходками! — сердито выпалил Кристарн и уже мягче добавил: — Пока не обсудишь их со мной. Обещаешь?

— Постараюсь.

— Аль, я прошу чего-то нереально сложного?

— В принципе, да. Невыполнимого обещания. Не могу же я пообещать тебе, что буду советоваться перед каждым поступком. А то мало ли, что ты сочтёшь гениальным, а что — дурацким…

Кристарн зарычал.

— Сейчас покусаю, вот честное слово.

Аталь улыбнулась и обхватила его за шею, заставляя наклониться поближе.

— Мы завтра отправимся в Тёмную Долину? — шепнула она, целуя его в шею.

— Да, — прикрыв глаза, согласился дроу.

— И ты меня познакомишь с Повелительницей? — уточнила девушка, нежно проводя пальчиками по твердой щеке.

— Да, — перехватывая её руку, признал Крис.

— И я увижу вампиров?

— Да, — лёгкий поцелуй в ямочку на щеке.

— И ты покажешь мне подземный город? — девушка заторопилась, явно решив огласить весь список пожеланий, чтобы потом с полным правом заявить беспроигрышное: «ты же обещал».

— Да, — тёмный насмешливо заглянул в глаза, останавливаясь в миллиметре от её губ. — Ещё вопросы будут?

Аталь только покачала головой, тая от его прикосновений. О чём вообще они говорили?

— Ну, раз вопросов больше нет, тогда я тебе покажу правильную реакцию неправильных романтичных героев на прекрасных дев.

— Можно, я не буду сопротивляться? — улыбнулась девушка, отвечая на поцелуй.

* * *

Аталь проснулась первой, вынырнув из кошмарного сна, как из ледяной воды, хватая ртом воздух. Кристарн тут же подхватил её, крепко прижал к себе и тихо прошептал:

— Аль, это сон. Только сон. Успокойся.

Девушка кивнула и задышала глубоко и ровно, пытаясь снова заснуть. Тёмный легонько гладил мягкие волосы, пытаясь по прядке собрать копну в кучу, и постепенно мрачнел, чувствуя, как она с переменным успехом пытается унять навеянный сном страх, боль и отчаяние.

Пока Аталь безуспешно притворялась спящей, дроу собирался с мыслями, вспоминая, чего такого ему могло привидеться. Что кошмар был его персональный, к сожалению, сомнений не было. Но не удалось. Целительница из его любимой была действительно отменная — не оставалось даже отголосков сна, не говоря уже о самом сюжете видения. Отчаявшись подстегнуть память, Крис тихонько спросил напрямую:

— Что тебе снилось?

— Да ерунда какая-то, толком не помню, — проворчала девушка, устраиваясь поудобнее.

— Аль, я чувствую, когда ты врёшь.

— Прости, пожалуйста. Всё время забываю, что для некоторых любимых мною людей не существует понятия приватности ни мыслей, ни эмоций…

Кристарн не ответил на ехидный выпад, уставившись в проем окна, светлеющий с каждой минутой — солнце только начало просыпаться, окрашивая край неба золотисто-красными сполохами. Дроу вздохнул и перекатился на бок, чтобы видеть лицо девушки.

— Мне не нравится, что ты постоянно попадаешь в мои сны. Видимо, кое-кто не в курсе, что эта редкая способность появляется у пар, не одно столетие проживших вместе. А ты чуть ли не с первого дня нашего знакомства устроила широкомасштабное путешествие по моим любимым кошмарам…

— И что? Тебе ведь они перестали сниться, не так ли?

— Да. Теперь они снятся тебе. Прости, но мне не нужно спокойствие за твой счёт. Лучше уж я буду спать отдельно.

Аталь изумленно захлопала ресницами.

— Ты это серьёзно?

— Вполне.

Девушка рассмеялась, перекатилась на живот, и, глядя прямо ему в глаза, заявила:

— И думать забудь! Я тебя не отпущу.

— Это угроза?

— Это, любимый, констатация факта. У нас что, пересменка? Теперь твоя очередь говорить глупости? Между прочим, если ты забыл, то с удовольствием напомню: я — целительница. И умею проходить во сны. И при этом не испытываю и десятой доли того, что чувствуешь ты, хотя бы потому, что точно знаю основное — это чужой сон. И, заметь, то, что я уже видела, тебя больше не беспокоит…

— Чувствую себя жалким подопытным кроликом, — недовольно проворчал Крис, подозревая, что отвертеться от столь решительно настроенной девушки ему не удастся.

— Да чувствуй себя хоть великим и могучим удавом! — пожала плечами Аталь. — Я же не даю тебе советы, как правильно махать клинками? Тебе, значит, на стрелы кидаться — плёвое дело, а мне и пары-тройки неприятных снов посмотреть нельзя? Спать он будет отдельно, ага… А я… а я тогда пойду учиться оружному бою!

— Всё! Вот теперь я точно испугался. Приятных тебе кошмаров, — тёмный нахально повернулся к девушке спиной и замер.

Возмущённая целительница немного посверлила взглядом плечо Кристарна, но, как и весь остальной дроу, просверливалось оно плохо. Недолго думая, она проскользнула на другую сторону кровати. Тёмный вздохнул и открыл глаза.

— Поставь себя на моё место. Тебя бы остановило моё нежелание, причём так слабо аргументированное, а?

— Нет, — недовольно процедил Крис, понимая, что в «да!» всё равно никто не поверит.

— Значит, можешь сказать: «спасибо!», поцеловать и мирно спать дальше. А что бы тебе было действительно спокойнее, я пообещаю не делать глупостей без твоего высочайшего одобрения. Как ты и просил. Только если прекратишь относиться ко мне как к хрустальной. Я не собираюсь разбиваться.

— О, давай не будем вспоминать про вазочки. Я ещё под впечатлением от прошлого раза, — закатил глаза тёмный, быстрым движением сгрёб девушку в охапку, и шепнул, серьёзно глядя в глаза:

— Спасибо. Я тоже постараюсь.

И поцеловал. Аталь прижалась к нему покрепче, искренне надеясь, что он поверит её обещанию. А то как-то малоприятно видеть собственную смерть в различных интерпретациях, ставшую главным кошмаром любимого. Тем более, что фантазия у него действительно оказалась богатой…

* * *

Утро в очередной раз подкралось незаметно, бессовестно обернувшись полуднем.

— Ранний подъём — это самое невыполнимое задание нашей миссии, — проворчал Крис и недовольно обнаружил, что разговаривает сам с собой. Наскоро придав себе проснувшийся вид, тёмный выскользнул на поиски спутников. Впрочем, особо не надеясь на их сознательность, и не сомневаясь в способностях товарищей продрыхнуть до полудня не хуже безответственного предводителя.

Побродив по бесконечному коридору и безуспешно потыкавшись во все встречающиеся по пути двери, он убедился, что без сопровождения Аталь или Оллари найти кого-либо в этом сумасшедшем, постоянно изменяющемся доме, не возможно. Заклинания поиска не действовало. Зато появилось жутковатое ощущение, будто он попал в лабиринт, а сам без малейшего понятия, где здесь выход и существует ли он вообще.

За очередной дверью обнаружилась огромная открытая площадка. Кристарн с наслаждением вдохнул ледяную свежесть горного воздуха и тут же окончательно проснулся, осознав, что безрукавка, штаны из тонкой кожи и босые ноги — совсем не подходящий наряд для прогулки на морозе. Сделал шаг назад, чтобы вернуться в тепло, как невдалеке послышался любимый голос. Припомнив, что любопытство не есть исключительно женским недостатком, тёмный стал бесшумно подбираться поближе.

… - уже закончила. Тебе осталось только вплести своё позволение.

— Значит, всё-таки уходишь, — грустно зазвенели колокольчики в голосе Оллари.

— Мам, неужели ты и впрямь рассчитывала, что я буду отсиживаться здесь, терпеливо ожидая, пока мой любимый сделает весь этот мир стерильным и безопасным?

— Нет, конечно. Но было интересно, сумеет ли он уговорить. И тебя, и себя.

Крис закатил глаза. Ох уж эти женщины!

— Ты немножечко опоздала. У меня уже лет так десять есть собственное нерушимое мнение. И я не позволю кому-нибудь чего-нибудь мне запрещать. Даже тебе. И тем более — ему.

— Ну-ну, — хмыкнула Оллари и коварно поинтересовалась: — а Кристарн что говорит по этому поводу?

— Ничего. А если б ещё и не думал — было бы просто превосходно. Но, надеюсь, мы нашли компромисс, — уклончиво ответила Аталь.

— Н-да, вообще не думающий мужчина — предел мечтаний…

— Мама! Вот лучше скажи, а чем думала ты, когда заявила, что он не сможет обо мне позаботиться, потому что в прошлый раз не получилось? Может, мне недоступны высокие цели твоих поступков, но зачем тыкать ржавым ножом в едва затянувшуюся рану? Это такой издевательский способ проверить — зажила ли?

— Милая, избавь меня от своих тошнотворных целительских сравнений, — в голосе Оллари послышались стальные нотки. — Я сказала то, что посчитала нужным. Мужчина должен уметь реально оценивать свои возможности. Признавать ошибки, не устраивая из них вселенскую трагедию, а делая выводы на будущее… И, между прочим, я ему дочь доверяю, а не пирожок с повидлом подержать, так что имею право немного поволноваться. Не так ли, Кристарн?

Дроу недовольно поморщился и вышел в поле зрения прекрасных дам, щурясь от яркого снежного света. Мать с дочерью сидели в уютных плетеных креслицах за большим гладким камнем, временно исполняющим обязанности столика, уставленного чашками, кофейником и кучей тарелочек с разнообразной едой. Аталь, укутанная в меховую накидку, вскочила к нему на встречу, солнечно улыбнулась и укоризненно оглядела его сверху до низу.

— Как прогулка? Ноги не отморозил?

— Прекрасно. Свежим воздухом подышал, горами полюбовался, много интересного о себе услышал. Словом, развлекался, как сумел, — насмешливо ответил Кристарн, и осторожно взяв в ладони лицо девушки, сочувственно погладил тёмные тени под её глазами. — Приедем в Долину — привяжу к кровати и усыплю на сутки!

— Даже не буду возражать, — пообещала Аталь. — Мам, дай ему что-то тёплое. А то не могу полноценно ругаться!

Оллари небрежно взмахнула рукой. На замёрзшем дроу появились сапоги и нечто такое же тёплое и пушистое, как и накидка Аталь. Крис тут же оттаял. Даже почувствовал аромат кофе, разлитого по чашкам, неведомым образом умудрявшегося исходить паром, а не покрыться корочкой льда.

Аталь потянула любимого в кресло, мгновенно превратив их накидки в одно тёплое гнёздышко на двоих, налила кофе. Кристарн поблагодарил, изо всех вил стараясь думать только о завтраке. Ну, или о величественной красоте гор, или о холодном, искрящемся на солнце снеге, или о запропавших спутниках… но непослушные мысли упорно не отвлекались от ощущения родного, горячего, льнущего к нему существа вот прямо рядышком, сияющего огромными синими глазищами и абсолютно, наверное, позабывшего, что неподалёку сидит мама, бесцеремонно читающая мысли. Оллари расхохоталась в ответ, нахально продемонстрировав, что он не ошибся.

— Да, ты прав. Я не могу читать её мысли, поэтому ей совершенно всё равно, что думают другие в моём присутствии…

— Я что-то пропустила? — недоуменно подняла глаза Аталь.

— Нет. Просто мои мысли, в отличие от твоих, Оллари читать может, — признал Кристарн, любуясь нежным морозным румянцем на её щеках.

— Не завидуй. Когда разовьёшь свой Дар, тебе будет доступно и это, — обнадёжила его Оракул.

— О, нет! Он станет телепатом? — ужаснулась Аталь.

Бирюзовые глаза снова стали ясными, развеяв лёгкую дымку видений.

— Атал`атеи, я не понимаю, чем ты занималась на занятиях по теории магии! А куда, по-твоему, должен прогрессировать Дар эмпата? Но не волнуйся. Если он будет продолжать махать мечами и закрываться щитами от чужих эмоций — это нескоро наступит. У тебя будет время одуматься и сбежать. А если будешь себя хорошо вести — даже подскажу в какую сторону.

— Да кто ж отпустит? — ухмыльнулся дроу и мечтательно заявил: — Зато как легко будет её контролировать, если знать каждую мысль, посетившую эту очаровательную головку!

— Н-да, перспективы не радужные, — уныло поморщилась целительница. — Хорошо, что у меня есть время. Придется что-то придумать — не становиться же раскрытой книгой для любимого мужчины… Надо будет с папой посоветоваться — у него, как-никак, опыта побольше!

Крис тут же вспомнил, о чём хотел спросить ещё вчера, но, запутавшись в обидах, примирениях, откровениях и вазочках, попросту забыл.

— Кстати, а кто у нас папа? Ты мне обещала знакомство с обоими родителями. Или будут ещё сюрпризы?

— Ну что ты, милый, больше никаких сюрпризов. С папой ты уже знаком. Это Роланд.

— Менестрель? — уточнил Крис.

— Ага. Не волнуйся, в отличие от мамы, твою кандидатуру на роль моего пожизненного возлюбленного он уже одобрил. Причём даже раньше меня.

— С чего ты взяла? — озадачено нахмурился тёмный.

— Из песни слов не выбросишь… — девушка нежно улыбнулась воспоминаниям, не вдаваясь в подробности.

— Теперь ясно, отчего он почти сутки был недоступен, — недовольно отозвалась Оллари. — Оказывается ты, доченька, рядышком ошивалась.

— Мам, не переусердствуй со своим присмотром. А то перестанешь и его видеть, как меня, — посоветовала Аталь.

Провидица небрежно отмахнулась, наглядно демонстрируя, что упрямство — явно семейная черта, а Кристарн поспешил перевести разговор на предполагающийся отъезд.

— Раз амулет готов, мы уже можем отправляться?

— А, может, я ещё не решила, отпускать ли её с тобой, — изогнула безупречную бровь Оллари.

— Мам, не начинай, — поморщилась Аталь и шепнула любимому: — она шутит.

— Знаю. Она не сможет тебя здесь удерживать, — спокойно ответил тёмный, допивая кофе.

— Да ты что? — бирюзовые глаза сверкнули неподдельным интересом. — Это ещё почему?

— Потому, что здесь спасать некого, — любезно пояснил Крис, улыбнувшись в ответ на укоризненный взгляд целительницы. Значит, действительно не знает, ему вчера не показалось.

— Доченька, принеси-ка нам ещё кофе, пожалуйста!

— Мамочка, тебе не кажется, что причина удалить мои уши из вашего секретного разговора звучит недостаточно убедительно? — рассмеялась Аталь.

— Действительно, — согласно кивнула Оллари, — чего я, как маленькая?

Она хлопнула в ладоши и девушка исчезла, рассыпавшись золотыми искрами прямо в объятиях тёмного. Вмиг посерьезневшие бирюзовые глаза холодными льдинками уставились в насмешливые зелёные.

— Как ты догадался?

— Да чего тут сложного? Достаточно было внимательно посмотреть на рисунок её Дара после очередного «подвига». Её сила возрастает. Не намного, но заметить можно. Поэтому она и стала творцом в столь юном возрасте. Поэтому смогла и древней силой овладеть. Ещё бы — такой прилив в копилку Дара после спасения целого Леса! Только я никак не могу понять саму природу этого явления. Похоже на энергетический вампиризм, только уж очень узконаправленный и такой светлый-пресветлый. Аж до тошноты. Просветите недогадливого?

Оллари прикрыла глаза и печально улыбнулась.

— Повезло, что она тебя любит. Я даже не буду стирать это знание из твоей памяти, хотя могу. Можешь не улыбаться. Правда, могу. И твоя Тьма не заступится, поскольку это знание тебе не нужное, а навредить может здорово. И не только ей…

Дело в бескорыстной помощи, Кристарн. Если Атал`атеи будет знать, что от каждого доброго поступка она прибавляет в силе — это уже не будет бескорыстием. Поэтому, прошу тебя — молчи и не препятствуй ей.

— Значит, я был прав. Это её нездоровое желание помочь всему, что оказывается в пределах видимости, всё-таки объяснимо нормальными словами, безо всякого витания в облаках, — удовлетворённо подытожил тёмный, — А вы, дорогая тёща, чем питаетесь? Насколько я понимаю, Аль не единственная в своём роде, это должно быть наследственным? Эльфятина точно не входит в ваше ежедневное меню?

— Только в праздничное, — насмешливо улыбнулась Оллари. — Обожаю развеивать глупые страхи и беспричинную неуверенность в себе. Бескорыстие для этого не требуется. Хочешь об этом поговорить, дорогой возможно-будущий зятёк?

— Никакого желания, — искренне заверил её дроу.

Оллари заливисто рассмеялась в ответ и весьма доброжелательно пояснила:

— Да шучу я. Её Дар от отца. Роланд — целитель душ. И наследственность — целиком и полностью папина, хотя Атал`атеи умудряется обойтись без музыки. Нелегко ей дался этот Дар. С детства уметь слышать чужую беду, магнитом притягивать её к себе, и без возможности помочь…

Ты прав — я не удержу её здесь. В мире и так хватает сумасшедших магов. Так что приходится отпускать. И её, и его…

— Она ничего не узнает, даю слово. Но меня волнует ещё одно: вы сказали, что благоприятного варианта будущего без вмешательства Аль не видите. А я точно знаю, что мы с сестрой или пара Светлых Повелителей, сможем закрыть Портал. Не то, чтобы я горел желанием свершить подвиг, но почему такая возможность не учитывается?

— Разве это благоприятный исход? — прекрасное лицо стало строгим и печальным, без намёка на насмешку, а глаза подёрнулись лёгкой дымкой. — Я не вижу, такого варианта. Значит, либо вы не дойдёте до портала, либо, опять-таки, вмешается Атал`атеи.

— Я так и думал, — помрачнел Кристарн. — Верните её, пожалуйста.

— Ты беспокоишься. Странное чувство, не так ли? Не могу сказать, что рада вашему союзу. Но ей повезло больше, чем тебе. Она приобрела надежного защитника, а ты — ещё одно слабое место. Уязвимое, ранимое. Куда будут целить все, кто хотел, но не мог тебя достать.

— По-моему, отличный способ избавиться от недоброжелателей, — равнодушно пожал плечами темный, с интересом прислушиваясь к буре эмоций, скрытых за прекрасным улыбчивым лицом. — В чём вы хотите меня убедить?

— Кристарн, ты ведь понимаешь, что для эльфа связь с человеком — не лучший вариант для долгой и счастливой жизни. Если она душой потянется к другому — оставь ей право выбора.

— Не понял. Я чего-то не знаю? — внимательный взгляд и понимание: нет — не скажет.

— Это старые видения, которые не хотелось бы ворошить.

— Тогда пусть покоятся с миром. Верните мне Аль, иначе сам отправлюсь на её поиски. И, поверьте — найду, даже если придется разобрать по камушку эту хатку-загадку, — в тяжелом взгляде мужчины не осталось и тени ироничной теплоты. Сейчас это был Повелитель, каждое слово которого подтверждалось огромной силой, дарованной Тьмой. Оллари недовольно покачала головой и хлопнула в ладоши, материализовав надутую девушку на прежнем месте.

— Можете отправляться, — провидица предупредила возмущения дочери, положив перед всё ещё нахмуренным Кристарном тускло сверкнувший бирюзой амулет. — Отдашь своей Повелительнице. Амулет рассчитан только на неё — мне совершенно ни к чему отряд прекрасных эльфов, марширующих по Обители. Хватит и тех троих, что с утра штурмуют горы.

— Чего делают? — ахнула Аталь. — Мам, а ты предупредила, что покинув Обитель, назад дорогу не найдёшь — нужно вновь топать к кругу?

Оракул расхохоталась, моментально вернув себе хорошее расположение духа. Эхо отразило её серебристый смех от ближайшей скалы, а ветер, подхватив, послушно понёс дальше. Казалось, что вместе с хозяйкой Обители смеются далёкие горы.

— А меня никто не спрашивал. Пусть скалолазы развлекаются. Тебе что, гор жалко?

Кристарн одарил смеющееся совершенство холодным взглядом и прикинул, сколько времени потратит на поиски друзей.

— Ну, раз гор не жалко, тогда и мы пойдём, прогуляемся, — сдержанно ответил он, с сожалением выбираясь из тёплого гнёздышка. Оллари насмешливо глянула на рассерженного дроу и грациозно взмахнула рукой. На площадке материализовалась замёрзшая в зюзю троица покорителей горных вершин.

— Я подумала, что так объяснение «почему нельзя выходить» будет доступнее.

— Аталь, это ты говорила, что твоя мама не кровожадна и эльфятиной не питается? — стуча зубами, поинтересовался Тебар.

— Не обращайте внимания, у неё такое своеобразное чувство юмора. Ха-ха, — со вздохом признала девушка, дотрагиваясь засветившейся ладошкой поочерёдно к каждому из замёрзших эльфов.

— Мы начинаем вам завидовать. Вы вдвоём отправляетесь? Сегодня?

— И даже прямо сейчас. Вот только кое-кому по ушам настучу, — многозначительно пообещал Кристарн.

— Втроём, — внёс поправку Витарр. — Я тоже хочу в Тёмную Долину.

— Нет. Не дуйся, просто двоих я не вытяну, — покачал головой Крис. — Во-первых, далеко — лишний пассажир может не все запчасти при выходе собрать. А во-вторых, место здесь такое, магия с перекосом работает, так что обычным порталом не советую и пробовать. Дождись Лаэлию — она кого угодно и что угодно вынесет, даже отсюда. Включая пару-тройку гор, раз уж никому не жалко…

— Аталь…

— Мам, ничего нельзя сделать? — девушка сдалась без сопротивления под умоляющим взглядом голубых глаз эльфа.

Оллари, напряжённо к чему-то прислушиваясь, отрицательно качнула головой.

— Нет. Он останется, — и пристально глядя в расстроенное лицо Витарра, добавила: — У меня здесь тоже есть много чего интересного. Кроме того, думаю, ты не будешь возражать против нарушения приказа Повелителя? Тем более, не по своей воле?

— Витарр, о чём она? — требовательно вопросил Кристарн, отвлёкшись от раздачи ценных указаний своим воинам, почувствовав смущение и горькую обиду, исходившую от эльфа.

— Он собирается поступить правильно. Этого достаточно, — перебила его Оллари. — А хочешь подробностей — учись читать мысли!

Кристарн прикрыл глаза, сделал глубокий вдох-выдох, потом ещё один, и вопросительно глянул на Аталь. Девушка ответила ему понимающей улыбкой.

— Всё. Мы отправляемся. Прямо сейчас.

— Что, даже кофе не попьёте? — шутливо удивилась провидица.

— Спасибо, в другой раз. Аль, ты готова?

Целительница кивнула, а рядом с ней звучно плюхнулась огромная сумка.

— Ты туда что, лошадь запихнула? — подозрительно прищурился Кристарн и с раскаянием вспомнил, что так и не попрощался с Тенью. Обидится, и настучит Лаэлии все подробности их мытарств, как пить дать…

— Это не моё, — вздохнула Аталь и вопросительно посмотрела на маму.

Оллари вкрадчиво поинтересовалась:

— Ты же не собираешься бегать по Тёмной Долине в этом ужасном костюме беспризорного оборвыша? Не спорь. Согласишься забрать то, что я упаковала — отправлю за вами твою коняшку и то злоехидное подобие лошади, на котором умудряется ездить твой тёмный.

Аталь собралась гордо отказаться но, глянув на бесстрастное лицо любимого, вздохнула:

— Надеюсь, бантики с бриллиантиками не забыла?

— Конечно, нет. В третьем кармане справа, — серьёзно ответила Оллари и вновь рассмеялась, глядя на вытянувшееся лицо дочери. — Я шучу, родная. Удачи вам. Кристарн, будет скучно — заходи. Захандришь — позови. Всё-таки целительство — наша семейная магия…

— Уж лучше вы к нам, — проворчал Крис, слегка поклонившись. Дождался, пока Аталь расцелуется со всеми, и нетерпеливо приступил к открытию портала. Как и предупреждали, обычное заклинание тут было бессильно, но Тьма с готовностью откликнулась на призыв своего избранника — круг призывно замерцал ночными звёздами.

— На свадьбу приеду! — угрожающе пообещала Оллари напоследок.

Кристарн ухмыльнулся и подхватил Аталь за талию.

— А мы уже поженились! — он быстро шагнул в тёмный круг, утягивая за собой любимую. Только успел от души посочувствовать оставшимся эльфам, и тут же потерял способность мыслить, ощутив лёгкое прикосновение Тьмы, тёмным бархатом окутавшее его сознание. Но даже распадаясь на миллиарды невесомых частиц, он знал: та, что летит рядом, смеётся вместе с ним…

* * *

— Твоя девочка на редкость туго соображает!

— Конечно, туго! А ты хочешь, чтобы она за пару дней овладела силой, стала великим воином, всех обратила в нужную веру, а несогласных убила? Сами виноваты — поздно озаботились. А ты ещё и оборотней своих сюда суёшь!

— Так, Свет, без истерик! Во-первых, это твои светлые оставили моих тёмных на погибель. А же не жаловалась, вот и ты не ной! А во-вторых, оборотни нужны для равновесия. Ты только посмотри на этот мир — в нём слишком много света, не мешало бы разбавить, иначе сам знаешь, куда прикатимся. Да и вообще, чего это я перед тобой оправдываюсь? Пойду лучше, помогу своему мальчику. А то твоя девочка в него так вцепилась… Можно подумать, что он ей изначально и был предназначен!

— Только не угробь мою девочку, помощница! И прекрати тасовать своих мальчиков, как колоду карт! Найди кого поумнее, чтобы помог бы девочке созреть. У тебя ж там мои бывшие прохлаждаются — подберешь толкового?

— Эту угробишь… Но я знаю, кто сможет ей объяснить и разжевать, что к чему. Да только поверить она всё равно должна сама. Тут никто не поможет, даже твои бывшие…

Если бы мир умел, он бы непременно сейчас перевёл дух, тоскливо обдумывая масштабы предстоящей работы. Но ни вздыхать, ни думать, ни жалеть себя любимого и единственного времени не было. Донести до несмышлёныша истину оказалось безумно сложным занятием. Глупый малыш озадачился не тем, чем нужно. Значит, придётся рискнуть.

Среди его детей есть те, кто сможет объяснить доступными словами, что от неё требуется и куда нужно смотреть. Только над этой дорогой придётся тщательно поработать. Терять такого забавного и светлого несмышлёныша совершенно не хочется.

Ведь впервые за долгие скучные годы у него появилась та, что могла слышать. Осталось только научить её отвечать…

Content

Василик Янина
ЛЕТИ, МОЙ СВЕТ!

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10