Дрейк Блэр

Охотник

Оригинальное название: Hunter by Blaire Drake

Переведённое название: «Охотник» - Блэр Дрейк

Перевод: Евгения Гладыщева

Редактор: Ирина Адельгильдина

Вычитка: Екатерина Урядова

Русификация обложки: Александра Волкова

Переведено специально для группы: Книжный червь/Переводы книг

Любое копирование без ссылки

на переводчиков и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Аннотация

Рожденная в крови, я была принцессой мафии. Сохранившая свою жизнь в тайне, была возлюбленной Калифорнии. В тот день, когда отец продал мое тринадцатилетнее тело, чтобы рассчитаться по долгам, мать увезла меня под покровом ночи. Она защищала нас, как могла.

Отец, возможно, и стал королем, но моя мать была королевой. Кровь мафии текла по ее венам.

Это было десять лет назад. Теперь же… дьявол свободен.

Карло «Хантер» Россо был правой рукой моего отца и мальчиком, которого я любила с тех самых пор, как научилась завязывать шнурки. Он всегда был самым жестоким и безжалостным из всех детей. Он считал, что я мертва. Пока не получил задание: убить Адриану и Александрию Романо. Уничтожить принцессу и королеву. Он не знал, что королева умерла, а принцесса заняла ее трон.

Кровь не лжет. Ее можно разбавить, исказить, смешать с грязью, но обмануть — никогда. Моему отцу предстояло получить жестокий урок за то, что он украл империю, принадлежавшую мне.

И Карло «Хантеру» Россо тоже.

Содержание

Пролог

Глава 1. Адриана

Глава 2. Хантер

Глава 3. Адриана

Глава 4. Хантер

Глава 5. Адриана

Глава 6. Хантер

Глава 7. Адриана

Глава 8. Хантер

Глава 9. Адриана

Глава 10. Хантер

Глава 11. Адриана

Глава 12. Хантер

Глава 13. Адриана

Глава 14. Хантер

Глава 15. Адриана

Глава 16. Хантер

Глава 17. Адриана

Глава 18. Хантер

Глава 19. Адриана

Глава 20. Хантер

Глава 21. Адриана

Глава 22. Хантер

Глава 23. Адриана

Глава 24. Хантер

Глава 25. Адриана

Глава 26. Хантер

Глава 27. Адриана

Глава 28. Хантер

Глава 29. Адриана

Глава 30. Адриана

Эпилог. Хантер

Пролог

Десять лет назад.

— Эдди, ты должна пойти со мной, сейчас.

Одной рукой я потерла левый глаз, а другой отмахнулась от нее.

— Мама, уйди.

Она дернула покрывало на себя и стащила его с меня.

— Адриана, я не шучу!

Ее голос был тихим, но настойчивым, что заставило меня повернуться и найти ее взгляд в темноте.

— Что происходит? — хрипло прошептала я в ответ.

Мама глубоко вздохнула и высвободила из-за уха прядь волос.

— Сейчас нет времени объяснять. Нужно сделать все в точности, как я скажу и когда скажу, ни о чем не спрашивая. Ты можешь сделать это для меня, Scuro^1?

Я встретилась с ней взглядом в полумраке комнаты.

— Всегда.

— Вставай, — она поднялась с края кровати, на котором сидела, и протянула руку назад. Темная одежда полетела мне в лицо.

Я спустила ноги, ступни практически беззвучно коснулись холодного деревянного пола, и не произнесла ни слова.

Я знала ее. Мама никогда бы не попросила меня сделать что-то подобное без веской на то причины. Я доверяла ей беспрекословно, и мое уважение к ней не подлежало сомнению. Как и уважение всех остальных.

Мама говорит — ты слушаешь. Мама приказывает — ты выполняешь.

Мама держит пистолет у виска, и ты тоже.

Так мы жили.

Она была сильной, уважаемой. Настоящей королевой.

Я быстро оделась. Пижама одиноко упала на пол, когда мама взяла меня за руку и приложила свой наманикюренный палец к губам. Ее жест был просящим, а решительный блеск в глазах — требовательным. Я не смела издать и звука, боялась дышать, когда она так сильно сжимала мои пальцы, что казалось, сейчас сломаются.

Половица скрипнула под моими ногами.

Мама обернулась, ее губы были плотно сжаты в лунном свете, струящемся из окна ванной комнаты. Дверь была открыта, пропуская свет в коридор и на лестницу. И снова она поднесла палец к губам.

Казалось, прошло несколько часов, прежде чем она снова пошевелилась. Мы спустились по лестнице, прижимаясь к стене, чтобы не вызвать нового скрипа. То, как мы двигались то в одну сторону, то в другую, потом посередине, заставило меня задуматься, сколько раз она уже это проделывала.

Потому что я точно знаю, что она это делала.

Черная сумка, с которой я уже была знакома, ждала перед дверью. Это спасательная сумка. Всегда нужная, всегда готовая.

Когда ты в самом сердце и на вершине мафии, спасательная сумка — часть твоей жизни. В ней всегда лежало все необходимое для жизни в качестве другого человека: начиная от париков и заканчивая паспортами и свидетельством о рождении. Все поддельное, ненастоящее и совершенно необходимое, чтобы... исчезнуть.

У меня было ужасное предчувствие, что что-то должно случиться сегодня ночью. Мы собирались исчезнуть. И я ни в чем не винила маму.

Она молча протянула мне черный рюкзак. Я надела его на плечи и обхватила себя руками. Мама дрожала, когда перекидывала за плечи спортивный мешок и шла через особняк на кухню. Над плитой горел свет, и мне было видно, что задняя дверь приоткрыта.

Я на цыпочках последовала за мамой и взяла ее за руку. Она немного успокоилась, повернулась ко мне, и я, схватив ее за талию, крепко обняла. Ее грудь приподнялась, когда она глубоко вздохнула, прежде чем отпустить меня и отойти, не сказав ни слова. Я не успела что-то произнести, а она уже распахнула дверь и вытолкнула меня наружу. Выйдя вслед за мной, мама прикрыла дверь с тихим щелчком, заперла и поспешила мимо меня по каменной дорожке, пересекавшей задний двор.

В пугающей темноте сверкнул фонарик, и я застыла, попятившись. Я знала, мы убегаем. Знала причину. И знала, что это было плохо.

— Эдди, — прошипел знакомый голос. — Быстрее.

Мягкий тон Дариена меня успокоил. Он посветил прямо на меня, протянув руку. Но...

— Мама? — прошептала я в темноте.

— Все в порядке, — откуда-то ответила она. — Давай, Scuro. Дариен не опасен.

Безопасность.

Я нуждалась в ней больше, нежели она предполагала.

Я переплела свои пальцы с пальцами Дариена. Тепло его руки передалось мне, заполняя ощущением комфорта.

Он посветил фонарем на дорожку и немного дальше, чтобы я смогла увидеть ожидающую нас машину. Фары выключены, мотор заглушен.

— Быстрее, Адриана. Мы не можем терять время сегодня ночью.

Я побежала. Это был мой единственный выбор.

Дариен уложил меня на заднее сидение вместе с мамой и осторожно закрыл за мной дверь. Меня трясло, но не от страха, а от облегчения. Я была рада, что она все знала. Я была счастлива, что она моя мать, и очень радовалась ее защите.

Мама уводила меня в безопасное место.

Двенадцать часов назад, когда должна была делать уроки, я услышала спор.

Мама буквально обезумела от того, что мужчина, который посмел называться отцом, продал мое тело. Как будто я была всего лишь тряпичной куклой в магазине игрушек, которой можно было попользоваться и выкинуть. Как будто потом стирка в машинке сможет смыть грязь того, как он распорядился моей жизнью.

Будто я была... ничем.

Он был глуп и ничего не знал. Мама бы никогда этого не допустила. Она бы никогда не позволила использовать свою дочь как пешку в его отчаянной игре за власть.

Я крепко зажмурила глаза, когда Дариен завел машину и выехал со двора. Фары были выключены, и ничто не освещало наш путь. Я понятия не имела, куда мы направляемся, и не знала, что нас ждет впереди.

Я лишь знала, что у меня есть то, что мне нужно. Мама.

И что она спасла меня от судьбы гораздо худшей, нежели смерть — изнасилование. Она защитила меня от ужасных воспоминаний и борьбы.

Но... «Охотник», — нашептывал голос в глубине моего сознания. Карло «Охотник» Россо. Мой лучший друг на протяжении всей жизни и парень, за которого, я думала, выйду замуж. Парень, которого я любила безоговорочно и безрассудно, хотя и не была уверена, что такое любовь. Но точно знала, что обожала его.

Ему будет больно. Очень больно.

Воспоминания мелькали у меня перед глазами. Парки развлечений. Тиры. Ночевки. Его объятия, когда умирали близкие. Сладкая вата в огнях местной ярмарки. Как я обнимала его, когда объявили о смерти его старшего брата. Арест моего дяди. Исчезновение его матери. Как моя мать защищала нас, а его отец оспаривал ее выбор.

Моя мама приставила нож к горлу его отца, словно он имел право спорить. Как будто он мог обвинить ее, королеву, в том, к чему она не имела никакого отношения. В чем-то, чем руководил кто-то другой.

Похищение, которого я избежала благодаря Дариену. Благодаря Охотнику, который был настолько одержим моей безопасностью, что его юный образ из прошлого следовал за мной на край земли и в логово дьявола.

Я сделала глубокий вдох и, хотя мне едва исполнилось тринадцать, дала себе обещание, пока холод кожаных сидений сквозь рубашку расползался по спине.

Мое имя, Адриана, было темным.

Мое прозвище, Scuro, было темное.

Моя жизнь, жизнь принцессы мафии, была темной.

И мой отец даже не представлял, что он натворил.

Однажды он заплатит.

Он ответит за свои грехи.

И я позабочусь об этом.

Глава 1. Адриана

— Мне все равно, Росси, ты не получишь тунца.

Росси мяукал и терся своим черно-белым телом о мои лодыжки. Я могла слышать в этой кошачьей болтовне настойчивые, умоляющие нотки: «Ну, пожалуйста, мамочка!»

— Ох, ну хорошо, — схватила вилку, наклонилась и положила тунца ему в миску. Росси издал счастливый звук и оставил мои ноги, чтобы посмаковать рыбный деликатес.

Так прошел мой ланч.

Я давно решила, что если когда-нибудь влюблюсь и заведу детей, то они будут самыми испорченными на свете. Если не могу отказать моему любимому двухлетнему коту, то у меня нет шансов перед малышами, которые будут в десятки раз громче и надоедливей.

Как бы то ни было, Росси был моим ребенком, и, черт возьми, он это знал. А я это ненавидела.

Моя ошибка. Прежде чем открывать банку с тунцом, сначала нужно было проверить, нет ли его поблизости в доме. Или во дворе. Только подумайте! Чертово животное обладало нюхом ротвейлера и могло учуять запах рыбы за милю.

Я не шучу, когда рассказываю, как три недели назад Росси выпрыгнул в окно и сбежал в дом соседей, потому что оттуда пахло рыбой.

Мне понадобились три минуты, чтобы дойти туда. Росси был бесполезным домашним питомцем — следовало бы сдать его в полицию. Вот там бы он стал первым среди собак-ищеек.

Телефон зажужжал, оповещая, что пришло сообщение от Дариена, и я взяла блестящий новенький Самсунг, которым едва научилась пользоваться.

Дариен: «Работаю допоздна. Агент по рекламе наделал ошибок в списке».

Я закатила глаза и отправила короткое «ОК», в основном, потому что знала, как его это раздражает, и потому что действовать ему на нервы было моим постыдным удовольствием на протяжении десяти лет, несмотря на то как сильно была обязана этому мужчине.

На следующий день после нашего прибытия в Калифорнию, спасаясь от прошлой жизни в Нью-Йорке, Дариен с головой ушел в работу, чтобы защитить меня. Как представительница семьи мафиози Романо, мама смогла утаить достаточную сумму денег, на которую мы позволили себе купить этот дом и жить скрываясь. Дариен быстро стал одним из самых востребованных охранников в Лос-Анжелесе. Свою внешность он маскировал, коротко сбривая волосы и никогда не выходя из дома без солнцезащитных очков. Мама также настояла на нашем с ней преображении. Она покрасила волосы, подстригла мои и заставляла подрезать их до тех пор, пока в шестнадцать лет я не решила, что не хочу больше прятаться.

Она не была глупой, так же как и я. Мы обе понимали, что отец найдет нас. Это лишь вопрос времени. Независимо от того, будет ли семья Лос-Анжелеса укрывать нас, или нет. Очевидно, денег моей матери, которыми она ежемесячно снабжала всех, было достаточно, чтобы общество игнорировало наше существование.

Я поражена, что мы прожили десять лет. Ну… я прожила.

Я перестала думать о матери, когда Росси громко замяукал. Видимо, я игнорировала его, погрузившись в свои мысли. Ничего нового. Я посмотрела под ноги, но кота там не было, что означало только одно. Он мяукал не на меня… Скорее всего, тому виной птица или, может быть, снова тунец у соседей.

Я потянулась и открыла кухонное окно. Росси выскочил, бесшумно приземлившись лапами на траву, а затем запрыгнул на каменную ограду. Могу поклясться, в прошлой жизни он был тигром. Кошачьи задние лапы, кажется, сделаны из пружин.

Со вздохом я взяла миску, дочиста вылизанную после тунца, и положила в посудомоечную машину. Чем старше становилась, тем больше мои мысли возвращались к прошлой жизни. В тот день, когда покидала Нью-Йорк, я дала себе слово и собиралась его сдержать… До тех пор, пока не осознала, каковы будут последствия.

Покинуть Калифорнию и пересечь всю страну до Нью-Йорка. Найти в Хэмптоне дом отца, в котором тот счастливо жил… который раньше был и моим тоже… И убить его. Это была краткая версия. Придуманная мною более длинная — гораздо кровавей предыдущей.

Этого так и не произошло. Я осталась здесь, в Калифорнии, боясь, что, рассказав все Дариену, окажусь под замком, а это последнее, чего бы мне хотелось. Моя жизнь и так достаточно безопасна и ограничивается посещением университета и продуктового магазина.

Ах да, нельзя забывать о регулярных встречах с высшими представителями семьи Лос-Анжелеса. Как еще сохранить мое существование в секрете? Со смертью матери обязанность по защите меня легла на… меня. Встречи проходят один раз в несколько месяцев и состоят в том, чтобы оплатить их молчание до следующего взноса и получить информацию о том, знает ли обо мне отец или нет.

То, что они защищали меня, не означало, что другие семьи поступали так же.

Было достаточно сложно в одиночку делать все необходимое. А потому я почти не пряталась. Единственной причиной, почему до сих пор на крыше нашего дома в Калабасасе не висела неоновая вывеска, оповещающая о моем существовании, было обещание, данное маме, сделать все возможное, дабы оставаться в безопасности до тех пор, пока не придет время мести.

Вот почему единственным моим другом помимо Дариена — и, конечно же, Росси — стал Гайдж Понтарелли, второй сын главы семьи Лос-Анжелеса. Его брат, Анджело, был тенью отца, а Гайдж развлекал меня, как ему и полагалось.

По факту, деньги, которые я регулярно платила их отцу, не гарантировали мою безопасность. Я могла бы разрушить его семью в одно мгновение, если бы рискнула найти свою.

Этот день близился.

Мой телефон зажужжал на столешнице, и я взяла его в руки. Имя Гайджа мелькнуло на экране новым сообщением, и я нажала «Прочитать».

Гайдж: «Чао, красотка. Открой эту чертову дверь».

Я громко рассмеялась, положила трубку и направилась к входной двери. Наш жилой комплекс был закрытым, но Гайдж уже стоял у подъездных ворот, и я редко знала заранее о его намерении приехать, если только он... Ну, если я не звонила ему первой. Обычно так он и появлялся: внезапно.

Я рассмотрела в дверной глазок своего грубоватого друга. Его прическа выглядела так, будто он пережил десять сеансов на электрическом стуле, в общем-то, как всегда, но в остальном его внешность была безукоризненна — мягкие карие глаза, очерченные скулы, чувственные губы.

Я нажала на кнопку домофона.

— Кто там?

— Покусай меня, Эдди, — он ударил кулаком по двери. — Впусти меня. Я превращаюсь в гребаный помидор.

Закатив глаза, я открыла дверь и отвернулась, не дожидаясь, пока он последует за мной.

— Ага, помидор. Это под твоей-то толстой итальянской шкурой?

— Ты ранишь меня, детка.

Я бросила взгляд через плечо на его ухмыляющееся лицо:

— Чего ты хочешь, Понтарелли?

— Ты знаешь, — начал он, — я хочу кофе.

Он обнял меня за плечи и потащил в сторону кухни.

— Будь паинькой.

— Или ты можешь поцеловать мою задницу и сделать свой чертов кофе сам. — Я скинула его руки с себя и достала бутылку воды из холодильника. — Разве ты не должен... Ну, не знаю, заниматься чем-то более важным сегодня?

— О, например, работать? — он взметнул брови, увлекшись кофе-машиной. — Да, вероятно. Хотя папа наверняка решил, что Анджело все сделает сам.

— А что ты должен был сделать?

— Понятия не имею!

— Ты не думал, что Анджело именно поэтому и делает все за тебя?

— Я знаю, почему Анджело это делает, — ответил он. — Иначе почему, как думаешь, я не в курсе, чего от меня хотят? Я как паршивая овца. Все, что был должен сделать — это тупо выслушать отца, когда он позвонил мне утром и велел, чтобы я приехал и защитил маленькую принцессу.

Я фыркнула.

— Маленькая принцесса. В следующий раз, когда он так скажет, напомни ему, кто прикрывает его задницу перед кое-кем другим.

— Не самое лучшее зрелище в мире, но оно работает. — Гайдж бросил три чайных ложки сахара в свой черный кофе, и я поморщилась.

— Что?

— Не представляю, как ты это пьешь, — ответила ему. — Один только запах вызывает отвращение.

— Что могу сказать? Я воспринимаю кофе как своих женщин: сладость и темнота — два в одном.

Я вновь закатила глаза.

— Да, эти несчастные женщины. Держу пари, они задерживаются рядом с тобой на тот же срок, за который ты успеваешь выпить чашку кофе.

— Так-так, Эдди, — отчитал он меня. — Я могу дольше, чем чашка кофе, так что и они тоже.

— И потом ты их бросаешь? — Я прошла в соседнюю комнату.

— Совершенно верно. Послушай, детка, я сын главы криминальной семьи Лос-Анжелеса. Я не могу согласиться на кого угодно. И у нее обязательно должны быть настоящие сиськи, поскольку, если пуля попадет в силикон, не хочу отмываться от этой гадости, — он уселся на другой конец дивана. — К тому же они все считают, что я начинающий актер.

— Ты вечный актер. Не думаю, что хоть раз видела тебя честным по отношению к женщинам. — Я заправила прядь волос за ухо. — За исключением того случая, когда мы познакомились, и я застала тебя за самоудовлетворением, потому что ты не закрыл дверь ванной.

Его щеки слегка порозовели, и я едва сдержала смех. Да-а. Никогда не устану напоминать ему об этом. Ему не сообщили, что мы с мамой пришли к нему домой, и когда я пошла в ванную вымыть руки, увидела его там.

— Почему ты каждый раз к этому возвращаешься? Мне было пятнадцать, и я должен был где-то ловить кайф.

— Я лишь говорю, Гайдж, что ты должен был находиться в своей комнате или закрыть дверь в ванную.

— Однажды я застукаю тебя за мастурбацией, и тогда ты не будешь такой дерзкой. В основном потому, что я не уйду.

— И однажды ты, наконец, откажешься от своих попыток залезть ко мне в штаны.

Он поджал губы, а глаза заискрились смехом.

— Извини, но меня это не интересует.

Я захохотала. С тех пор как мне исполнилось восемнадцать, он был уверен, что рано или поздно уступлю его бесконечным попыткам соблазнить меня и позволю подарить, как он заявил, «лучшую ночь в моей жизни».

Это началось пять лет назад. И он до сих пор не отказался от этой идеи.

Я должна была сдерживать его. Он не унимался, и будь я слабой женщиной, то давно бы уже сдалась. Но, к несчастью для Гайджа, я слишком сильно дорожила нашей дружбой, чтобы позволить подобному разрушить ее. Несмотря на то что Дариен считал, что Гайдж хотел большего, нежели одну ночь, но, учитывая мои планы на будущее, это было исключено.

Я не была девственницей. И не была шлюхой. Я была счастлива где-то между: знакомилась с парнями, спала с ними и с легкостью теряла их номера.

В моем мире не было места для привязанностей. Не в то время, пока надо мной висела опасность настоящей катастрофы.

Я хотела бы убить своего отца и любого, вставшего у меня на пути, но никого бы не потянула за собой. Это существенная разница. Я отказываюсь подвергать кого-либо риску.

Может быть, поэтому так и не могла решиться воплотить в жизнь свои обещания. Я знала, Дариен настоит на своем участии, даже если откажусь, и также знала, что его застрелят из-за того, что он стал соучастником нашего исчезновения. Мне бы не хотелось, чтобы его убили только потому, что он поддержал маму, даже учитывая тот факт, что прекрасно понимал, на какой риск идет, соглашаясь помочь.

Он подарил мне новую жизнь, и я гарантирую, что он сохранит свою, и не важно, чего мне это будет стоить.

— Ты снова в другом измерении, — произнес Гайдж и толкнул меня. Я упала на диван.

— Если я думаю, то это не значит, что не слушаю тебя.

— Да? Что я только что сказал?

Поджала губы. Черт, он поймал меня.

— Что-то про то, что останешься в моей комнате, если застанешь меня мастурбирующей.

— То есть ты, наконец, признаешься, что мастурбируешь?

— Это крайне неуместная тема для беседы. — Мои щеки покраснели, когда я отставила бутылку с водой и поднялась. Пора идти... не знаю, в прачечную или куда-нибудь еще.

— Ах-ха! — Гайдж побежал за мной. Я попыталась закрыть дверь в прачечную, но он успел подставить ногу, помешав моим планам. — Я знал, что ты это делаешь!

— О, ну ради Бога! Я двадцатитрехлетняя одинокая девушка. Ты серьезно думаешь, что живу без оргазмов? — Я подтащила корзину для белья к стиральной машинке и сунула в нее ворох одежды. — Я не монахиня, Гайдж.

— Знаю, знаю. Я просто дразню. — Он прислонился к косяку, и на его лице появилась усмешка. Бицепсы проступили еще сильнее, когда он скрестил руки на груди. — Я никогда не видел тебя с парнем, вот и все.

— Потому что некоторые из нас не выставляют свои похождения на показ.

— Это я тоже знаю. И я не рисуюсь.

— Рисуешься! — я запихнула оставшееся темное белье в машинку и закрыла ее. Я скучала по старой машинке с верхней загрузкой, так как ненавидела сидеть на полу во время стирки. Другого выхода не было, чтобы не поймать Дариена за таким ужасным занятием, как стирка моего нижнего белья. Должна же я была смывать следы любовников, не так ли?

— На полу твои трусики.

Я отвернулась от панели управления и посмотрела на пол. Ага. Вот они. На фоне светло-серой плитки ярким пятном выделялись мои темно-синие кружевные стринги.

Чертовски гениально!

Я схватила их и торопливо положила в машинку, захлопнув дверь, как только они оказались в безопасности. Гайдж громко заржал, согнувшись пополам. Я запустила в него вешалкой, когда машинка заработала.

Мои трусики в безопасности внутри нее.

— Клянусь, я убила бы тебя, если б не любила. — Стукнула его по руке, проходя мимо. — Придурок.

Мое оскорбление лишь заставило его смеяться еще громче, и он сжал мои плечи.

— Ох, Эдди. Тебя так легко смутить!

— Я также знаю, как выстрелить и мгновенно убить тебя, поэтому лучше буду и дальше смущаться. — Толкнула его в бок.

Он отказался меня отпускать.

— Я могу сделать так же.

— У тебя нет шансов, если я выстрелю первой.

— Так стреляй.

— Ну, нет. Ты не стоишь тюремного заключения, да и некому будет выкупить меня, — усмехнулась я и, наконец-то, вырвалась только для того, чтобы упасть на диван с трагическим видом. Я даже добавила вздох для большей убедительности.

Гайдж утомился.

— Серьезно, так есть какая-нибудь реальная причина, почему ты здесь? — спросила я, когда он сел. — Или ты просто приехал, чтобы позлить меня?

— Что ж, возможность подоставать тебя — приятный бонус, — улыбка осветила мягкий взгляд его карих глаз. — Но да. Я здесь по делу.

— Да ладно. Ты никогда не бываешь тут по делу, так что это не может означать что-то хорошее.

Он принял более серьезный вид.

— Не совсем.

Я ждала, что он заговорит, но Гайдж молчал. Он был из той породы людей, кто не ограничивается парой слов, когда можно сказать пятьдесят, поэтому его молчание… Да, это меня беспокоило. Очень. Я продолжала ждать, а он молчал и при этом даже не смотрел на меня.

Его взгляд остановился на телевизоре, хотя экран был темным. Колени быстро качались вверх-вниз, а плечи вздымались, когда он громко вздыхал.

— Гайдж, — мой голос был тихим. — Что не так?

— Анджело ездил в Чикаго на прошлой неделе, — он повернулся ко мне, и любые следы веселья исчезли из его глаз. Вместо этого появилась нерешительность, и, если не ошибаюсь, промелькнул страх.

— Я знаю. Он каждые три месяца туда ездит.

— Ага. Когда он уходил, то услышал, как Consigliere 2 твоего отца разговаривал с Consigliere Джино Соллесито, — он снова остановился. — Они больше не верят в то, что ты мертва.

Мои брови медленно сошлись на переносице.

— Они верили в это десять лет. Почему все вдруг изменилось?

— Я не знаю, Эдди. Они прервали разговор, как только заметили, что Анджело на них смотрит. Это все, что он успел услышать. — Гайдж провел рукой по и так уже грязным волосам. — Это плохо. Если они обнаружат, что ты жива, у нас всех будут проблемы.

— Потому что вы прячете меня, — тихо прошептала, отводя взгляд. — Я знала, что это случится.

— Ты ведь готова к этому, правда? Ты и Дариен? У вас есть план?

Нет.

— Конечно, у нас есть план, но без информации, что им известно о нас, будет трудно что-то предпринять оперативно. Это все, что услышал Анджело? — снова посмотрела на него. — Они думают, что я до сих пор жива?

— Твоя мама тоже, — ответил он. — Но да, это все.

— Что ж, я мало что могу с этим сделать.

— Хочешь, чтобы я выяснил побольше?

— Нет, — я ласково похлопала его по колену. — Все в порядке, не буду просить тебя подвергаться еще большему риску. Если они придут, значит придут. Я не собираюсь уходить без чертовой борьбы до самой смерти.

Ноздри Гайджа раздулись, и он схватил мою руку. Его пальцы сомкнулись вокруг моих и сжались так сильно, что всего лишь через одно прикосновение я ощутила каждый миг его переживаний.

— И это именно то, чего я боюсь, Адриана.

***

— Эдди? — голос Дариена разнесся по дому, следуя за звуком закрывающейся входной двери.

— Хай, — ответила я, заворочавшись на диване. Мои ноги были закинуты на спинку, и я знала, насколько ему это не нравится, но не потрудилась убрать. Я была подавлена с тех пор, как Гайдж уехал шесть часов назад. Он не хотел оставлять меня одну до возвращения Дариена, но не мог же торчать здесь до полуночи.

— Все еще не спишь? — спросил Дариен, входя в комнату. Он ослабил галстук, когда его взгляд упал на меня, окинув ноги на спинке дивана. — Что не так?

— Почему у меня что-то должно быть не так, если я не сплю поздно ночью? Просто не устала, вот и все. — Я опустила ноги и села, скрестив их. — Как работа?

— Работал. Останавливал толпу фанатов, пытавшихся ее потрогать, и едва не был арестован за то, что отпихнул с дороги излишне настырного фотографа. Я до сих пор поражаюсь, что из всех городов Америки твоя мать выбрала именно этот. — Он стянул галстук и расстегнул верхнюю пуговицу своей белой рубашки.

— Можешь уехать, ты же знаешь. Ты не обязан тут оставаться.

— Мы это уже обсуждали, Scuro.

— Да-да, я знаю.

— Хорошо. А теперь расскажи мне, почему ты не спишь так поздно. Я знаю, что ты устала, потому что вижу тени под твоими глазами. Росси все еще на улице?

Я покачала головой:

— Он вернулся после того, как, вероятно, не нашел еды. — И они еще рассказывают, что кошки приносят домой мертвых птичек, чтобы накормить нас. Единственный раз, когда мой кот что-то принес, был, когда он стащил с кухонного стола лосося и решил сожрать его у моих ног.

— Жалкое оправдание для кота. — Дариен откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. — Так что случилось?

— Боже, ты как собака с костью, да?

— Да, потому что ты скрываешь что-то от меня только тогда, когда это что-то плохое, поэтому я знаю, что это плохо.

— Кто тебе сказал, что я скрываю что-то от тебя?

Ответом мне были приподнятые брови.

— Ты не должен так делать, — сказала ему. — Это добавит тебе новых морщин. — Что было глупостью, так как у этого пятидесятилетнего мужчины была всего одна глубокая морщина.

— Мы вместе, — он соединил наши пальцы, — чтобы бороться.

Я тяжело вздохнула и закатила глаза.

— Гайдж приходил сегодня.

— Ты, наконец, решила пойти на свидание с бедным парнем? Он тоскует не первый год.

— Дариен… Нет. И он не тоскует, он мой лучший друг. Просто меня напрягает его непредсказуемая физиологическая реакция на меня. — Этот разговор был бы неловким, но Дариен всегда настаивал, что он «веселый дядя», а не отец, поэтому решил уточнить.

— Только физиологическая? — спросил он, вздернув бровь.

— Ну, — сдалась я, — возможно, физиологическая не все время. — Иногда я думаю, что это случайный стояк. Зависит от того, что я надену. К счастью, сегодня был очень жаркий день, но не это сорвало его планы.

— Ладно, раз это не была попытка пригласить тебя на свидание, тогда что произошло?

Медленно облизнула пересохшие губы. Я почувствовала, как они потрескались, когда язык скользнул по нижней губе.

— Ты в курсе, что Анджело ездил в Чикаго на прошлой неделе?

Дариен сел прямо, а нога опустилась на пол. Это произошло мгновенно, и я знала, что он весь обратился в слух.

— Да.

Я сжала руки, но потом заставила себя притормозить и положила их на колени. Столкнулась с взглядом его темно-карих глаз, отозвавшимся страхом в животе.

— Он слышал, как Consigliere Джино разговаривал с советником моего отца.

Его кулаки сжались.

— Продолжай.

— Он услышал не очень много, но отец считает, что я жива.

Дариен прикрыл глаза и потер переносицу.

— Когда он это услышал? И это все?

— Да.

— Армо должен был нам сообщить, — сказал он, имея в виду отца Анджело и Гайджа. — Сразу.

— Знаю. Я сказала Гайджу об этом перед его уходом, но он лишь пожал плечами и ответил, что говорил отцу то же самое. Только когда понял, что тот нам так и не позвонил, тогда и приехал. — Я убрала волосы за ухо. — Что нам делать?

Он глубоко вздохнул, все еще потирая переносицу, и наклонился вперед. Его локти опирались на колени, а взгляд был направлен на меня.

— Посмотрим, что мы сможем еще разузнать. Не каждый в клане Романо всецело верен твоему отцу, Эдди. Ради своей безопасности они остаются с ним, но благодаря этому и я могу защищать тебя.

— Значит, ты сможешь узнать, каков план моего отца?

— Не обязательно, — он вздохнул. — Если бы это было общеизвестно семье, я бы уже был в курсе. Попытаюсь выяснить, но, похоже, эту информацию твой отец решил пока не афишировать.

— Потому что они уверены, что я мертва, — сказала мягко, — а если это не так, то ему будут задавать вопросы.

— Точно. А если начнут задавать вопросы, то его время как Дона закончится.

— Хорошо. Он и не должен им быть, черт возьми!

— Знаю, bambina,3 — Дариен встал и подошел ко мне. Он поцеловал меня в макушку и отвернулся. — Не ложись слишком поздно. У тебя занятия в восемь.

— Я знаю, — улыбнулась в ответ.

Он подошел к двери и снова посмотрел на меня.

— Ты будешь в безопасности, Адриана. Я обещаю тебе.

— Знаю, — повторила, все еще улыбаясь.

Я надеялась на это.

Глава 2. Хантер

Дождь забарабанил в окно, когда машина выехала на дорогу по направлению к Хэмптону. Тревога сжимала мои внутренности последние двадцать четыре часа, с тех пор как до меня дошли слухи.

Адриана Романо жива.

Я был уверен, что либо сам к чертям теряю рассудок, либо те, кто распускал сплетни. Не было ни единого шанса, что до сих пор она могла быть живой. Она погибла в автокатастрофе с Александрией в тринадцать лет, мне тогда было пятнадцать. Твою мать, я помню, как мне это сказали. Я помню, как осознал, что она мертва.

Я ходил на эти гребаные похороны! Я выплакал свое разбитое сердце над ее бело-золотым гробом.

И для чего? Чтобы десять лет спустя узнать, что она, возможно, жива?

Меня разрывали изнутри сильнейшие эмоции. Мне хотелось впечатать кулак в стену, чтобы увидеть, как посыплется штукатурка, и в то же время желал послать всех к черту, чтобы реветь в одиночестве как сучка.

Десять лет.

Десять, мать вашу, лет!

Энцио Романо. Мой босс, ее отец, крестный отец семьи Романо. Теперь эти мысли крутились у меня в голове: ведь был чертов шанс, что он врал сквозь зубы, когда сообщал нам, что она мертва. Я помню его слезы, как на собрании он изо всех сил выдавливал из себя каждое слово — будто вытягивал паутину ужасной лжи. Как он всхлипывал, описывая аварию Дариена.

Он назвал это самоубийством. Якобы нашел записку в комнате Дариена.

Будто бы тот был безответно влюблен в Александрию и не смог смириться с тем, что она не собиралась разводиться с Энцио. Единственной возможностью быть вместе с ней оказалась смерть, поэтому bastardo^4 убил bambina вместе с матерью.

Но, возможно, это была ложь… Каждое слово.

Я ненавидел его. Энцио. Хотел разорвать ему глотку голыми руками, но не мог. Я должен быть немым, должен притворяться, что мне все безразлично, должен быть убийцей, каким он меня воспитал.

Потому что именно таким я и был для него. Не тем человеком, которого любила его дочь. Не четырнадцатилетним мальчиком, пообещавшим его двенадцатилетней дочери, что никто не тронет ее и что однажды он женится на ней, чтобы доказать это.

Убийца.

Рожденный им, воспитанный и идеально обученный. Так много крови было на моих руках, что я с трудом видел линии на ладонях. Одному богу известно, почему мои кулаки покрыты шрамами, а пальцы мозолями, и я часто думаю, что только чудом ногти не черны от пороха после того, сколько раз спускал курок. Я не хотел думать о количестве. Мысленно или нет. Я ненавидел себя за то, кем являлся, но другого выбора не было.

Существовал только один способ покинуть семью — умереть.

Иногда мне казалось, что смерть будет желанным избавлением от чувства вины, которая преследовала меня из-за бесчисленного количества отнятых жизней. И безрассудством тоже… Даже в мыслях я никогда не жалел людей, которых мне поручали убрать. Ни их семьи, ни их друзей. Мужей, жен, матерей, братьев… детей.

Никого. Ни единой мысли.

Если бы я задумывался об этом, то никогда бы не смог спустить курок.

Выстрел был бы направлен в мою сторону.

Я пробежался пальцами по волосам и посмотрел в окно. Уверен, мы нарушали скоростной режим, но нам не дозволялось спорить с водителем Романо, исполнявшим приказ Энцио.

— Собирай вещи, — сказал он мне час назад, — у меня есть для тебя работа.

Поэтому я упаковал сумку и сел в машину, когда она подъехала. Ты не имеешь права спорить с Энцио Романо. Если, конечно, не хочешь умереть. Совру, если скажу, что никогда не задумывался об этом… Просто сбежать.

Я знал, что этот чертов побег никогда не осуществится. Я был слишком хорош в обращении с оружием, слишком вынослив, слишком меток. У меня не было ни единого шанса когда-нибудь стать частью общества или найти обычную работу. Это была моя вина. Мой собственный, глупый, врожденный, гребаный талант помогал мне выживать.

Потому что легче стрелять в других, нежели в самого себя.

Потому что я был чертовым цыпленком в логове волка.

Водитель повернул к Хэмптону. Мне пришло в голову, что, возможно, стоило узнать его имя, поинтересоваться, как проходят его дни и прочее подобное дерьмо, которое полагается спрашивать, но он никоим образом не намекнул, что хотел бы поговорить, так что я не настаивал.

Я был благодарен. Последнее, в чем нуждался, это говорить с кем-то, когда меня посылали на задание. Я хотел доехать до места, сделать свою работу и убраться оттуда. Без выкрутасов и энтузиазма.

Я ненавидел выкрутасы и чертов энтузиазм.

Я наблюдал за каплями дождя, стекающими по стеклу. Сосредоточился исключительно на них, очищая сознание от посторонних мыслей и отрешаясь от каждой эмоции, которую испытывал. Простые дорожки сбегающих по стеклу капель были приятны.

Простота — это хорошо. Простота безвкусна. Оцепенение, бесчувственность. Простота была необходима.

Машина остановилась возле огромного дома, который я прекрасно знал. Сердце семьи Романо и ничего не подозревающая крепость Энцио Романо.

Я толкнул дверь и вышел, не дожидаясь, пока это сделает водитель. Я не нуждался в его помощи, чтобы выбраться из чертовой тачки. Оставил свои вещи внутри, потому что следующей моей остановкой будет частная взлетно-посадочная полоса, где ожидал самолет Энцио, чтобы доставить меня до места назначения. Машина не двигалась.

Парадная дверь открылась, когда входил. Я смял ткань своего пальто, проходя мимо дворецкого Энцио — никогда не запоминал его имени и не думаю, что когда-нибудь сделаю это. Мои ботинки скрипели на безупречно-чистом полу, и я повернул в сторону коридора, ведущему в кабинет Энцио. Его телохранитель, известный всем только как Соцци, стоял снаружи, скрестив руки на груди. Массивная дверь из красного дерева, которую он охранял, делала его маленьким, хотя я знал, что в нем шесть футов и, по меньшей мере, триста фунтов чистой мускулатуры.

Если бы я не знал, что могу всадить ему пулю между глаз быстрее, чем он успеет до меня добраться, то боялся бы его.

Соцци протянул назад руку и открыл дверь с отрывистым кивком в мою сторону. Я согласно кивнул в ответ и прошел внутрь, засунув руки в карманы пальто.

Энцио сидел за столом, его лицо было спрятано за книгой. Что не скрывало его волос: черных, с серебристыми прожилками, выдававшими возраст. Он не замечал моего присутствия, пока я не сел, вытащив руки из карманов и положив на колени.

— Карло.

— Босс, — я склонил голову в его сторону.

Он закрыл книгу и положил на стол. Его руки, грубые, как у меня, легли на стол перед ним, касаясь поверхности только кончиками пальцев. Он посмотрел на меня. Его карие глаза были настолько темными, что люди, которые не знали этого человека, думали, что они черные.

Бездушные.

Глаза опасного человека.

— У меня есть работа для тебя.

— Я готов.

— Возможно, — сказал он. Его голос был ровным. — Я не знаю этого наверняка.

— Почему бы тебе не рассказать мне и не позволить самому судить об этом?

Он впился в меня взглядом. Воздух затрещал от напряжения, уверен, будь я кем-то другим, то почувствовал бы, как его кулак врезается за это мне в челюсть.

— Моя жена и дочь, — медленно произнес он, наблюдая за моей реакцией.

Я боролся с собой, чтобы не выдать эмоций.

— Погибли, Босс.

— Не погибли, — он быстро поправил меня, его слова падали, словно куски льда. — Кажется, они и не умирали.

Сердце болезненно сжалось. Слухи оказались правдой.

— Я не понимаю.

— Александрия и Адриана живы, и они в Лос-Анжелесе. Могу предполагать, хотя у меня нет доказательств, что они под защитой семьи Понтарелли.

— Так накажите Понтарелли. — Каждое слово ранило. Дьявол!

— Они — полезные союзники. Следят за происходящим на юге границы. Сдерживают эти чертовы cartels^5, становящиеся слишком обширными для их дешевых задниц, — он ухмыльнулся. — Но моя жена и дочь живы, а это ставит меня в невыгодное положение, Карло.

Я не ответил. Он и не ждал. Я мог читать мысли, скрывавшиеся за выражением его глаз, когда он поднялся.

— За пределами и внутри этой семьи есть люди, которые верят в их смерть. Так и должно оставаться, либо нам грозит война. Я не желаю этого.

Ящик заскрипел, когда он выдвинул его и достал пистолет. Он положил его на стол рядом с книгой. Медленно, как же, черт возьми, медленно, он заскользил ко мне по столешнице.

Взгляд следовал за ним. Это был Кольт М1911, 45 калибра. Это оружие не было моим предпочтительным средством убийства, но если его выбрал Хозяин… Я потянулся и аккуратно взял, не касаясь пальцем курка, осмотрел его. Рядом обнаружил две пули, лежавшие возле глушителя. Я посмотрел на золотые капсулы со смертоносной начинкой, прежде чем поднял глаза и встретил вопросительный взгляд Энцио.

Он закрыл ящик и наклонился вперед, сложив руки на столе. Его глаза, если это вообще было возможным, стали еще холоднее и темнее… В них не было ничего человеческого, когда они с силой впились в мои.

— Твоя задача — убить Александрию и Адриану Романо. По одному выстрелу на каждую. Позаботься об этом.

Я сделал глубокий вдох. В голове гудело. Мозг сходил с ума от слухов и того, что они подтвердились, мысли блокировали все эмоции.

Пистолет вдруг стал в десять раз тяжелее. Он был похож на тонну гранита в моей ладони.

И Энцио прав.

Я был не готов.

Я положил пистолет на стол, ощущая пристальный взгляд Энцио, внимательно следящего за каждым моим движением. Я распахнул пальто и потянулся за глушителем и пулями. Убрал их в правый внутренний карман, затем взял 1911 и проверил магазин. Он был пуст, и я защелкнул его обратно.

И положил в левый внутренний карман пальто.

Поднялся.

Губы Энцио изогнулись в грязной ухмылке.

— Тебя ждет самолет. Полетишь в Неваду, там о тебе позаботятся. У тебя есть три дня, чтобы вернуться с выполненным заданием, либо тебя ждет та же участь.

Я посмотрел ему в глаза, чтобы ответить, что понял, но не доверял своему языку. Если заговорю, то потом пожалею о сказанном. Поэтому повернулся и вышел из кабинета без единого слова.

Когда я сел на заднее сиденье автомобиля и откинул голову назад, закрыв глаза, то осознал, что действительно хочу разорвать его глотку собственными руками. Он просил меня убить королеву семьи Романо. Он был крестным отцом, но Александрия, черт побери, была истинной королевой! Желанной и уважаемой, ее боялись даже больше, чем Энцио.

Возможно, поэтому он и желал ее смерти. Она дала ему все, что он хотел, но не оправдала его надежд в единственном, в чем тот настолько сильно нуждался. Дала ему власть, но не сына. Он хотел забрать ее жизнь, и не важно, по какой причине.

Хотел ее крови.

И Адрианы. Это страшнее, чем Александрия. Он хотел, чтобы я убил принцессу. Мою principessa^6.

Дьявол!

Глава 3. Адриана

Росси беззаботно прошелся лапами по клавиатуре. Я скептически посмотрела на своего черно-белого кота, когда хаотичный набор букв, символов и цифр появился на экране.

— Ты закончил, Росси?

Он повернул голову в мою сторону, встретившись со мной взглядом своих черных глаз, и плюхнулся на клавиатуру. Он свернулся клубком, продолжая наблюдать за мной. Если бы кошки могли ухмыляться, то он бы сделал это прямо сейчас. Я вздохнула, провела пальцем по тачпаду и кликнула «Файл», чтобы сохранить наполовину написанное эссе, работу над которым теперь продолжать не имело смысла. Закрыла текстовый редактор, выключила ноутбук и отодвинула стул от стола.

— Твоя взяла, кот. Как обычно.

Я была его сучкой.

Имею в виду, что как будто этот жалкий, состоящий из семи сотен слов документ не должен был через сорок восемь часов превратиться в пятитысячный. Ничего особенного. Я могла бы напечатать его во сне, без проблем.

Тяжко вздохнула и оставила его спать на своем ноутбуке в лучах солнечного света. У кого-то было на это право, да? Он собирался так проваляться на протяжении следующих нескольких часов, а затем спуститься вниз и попросить, чтобы его накормили. А мне между тем было положено беспокоиться по поводу эссе, ожидая, пока он соизволит освободить клавиатуру.

Piccolo bastardo^7.

Маленький ублюдок.

На холодильнике заметила записку, когда проходила через кухню, поэтому отцепила ее от магнита и просмотрела.

«Эдди.

Ты занималась, и я не хотел тебе мешать. Ушел на работу, увидимся в десять. Позвони, если буду нужен.

Дар».

Вау! Я даже не знала, что он ушел. Видимо, была так сильно погружена в свои мысли, пока не нагрянул Росси, как кошачья лавина. Ар-р! Мне никогда не сдать эссе вовремя.

Эхо звонка телефона достигло моих ушей.

— Черт, — пробормотала, отложив записку и поворачиваясь. Я побежала обратно в кабинет и вытащила телефон со своего места на книжном шкафу.

Гайдж. Ну конечно.

— Что ты хочешь, Понтарелли? — ответила на звонок.

— Твои трусики, Романо, — выпалил он со смехом. — Хотел проверить тебя. Узнать, что все в порядке.

— Все нормально, — я спустилась обратно на кухню и открыла холодильник. — Почему что-то должно быть не так?

— О, даже представить не могу, почему.

— Не говори со мной таким тоном, Гайдж. Иначе я отобью тебе яйца деревянной ложкой.

— Так по-итальянски!

— Vaffanculo^8, — ответила ему. Пошел ты. — Я сказала тебе, что все хорошо. Если ты будешь мне нужен, или моя жизнь внезапно окажется в опасности, то позвоню тебе.

— Эдди, если твоя жизнь внезапно окажется в опасности, велика вероятность, что ты не сможешь позвонить мне, — протянул он. Боже, как я ненавидела этот его чертов сухой тон.

— Твой сарказм начинает выводить меня из себя, придурок, — достала бутылку воды из холодильника, — в таком случае когда я тебе не позвоню, тогда и беспокойся.

— Ты никогда не звонишь мне. Как будто мне одному это надо.

— Бу-бу-бу! Povero bambino^9.

— Несчастный малыш? Иисусе, ты сегодня много говоришь по-итальянски.

— Ты только что сказал мне, что я «такая итальянка», и, веришь или нет, итальянцы говорят на итальянском.

— Таких хамок, как ты, свет еще не видывал.

— И это говорит человек, который только и делал, что хамил на протяжении всего разговора.

Гайдж рассмеялся.

— Ну ладно, ладно. Просто свяжемся позже, ага?

— Да-да, я поняла. Постарайся за это время не разбить ничье сердце.

— Меня не интересуют сердца, Эдди. Только киски.

— Ми-и-ло, — пробормотала я, повесив трубку.

Мне совершенно не обязательно знать об этом. Нахрен не нужно!

Положила телефон на стойку в центре кухни и включила духовку. Я даже не осознавала, что уже время обеда, поэтому достала из морозилки пиццу. Богохульство, знаю, но из нас двоих, живущих в этом доме, Дариен был единственным, кто мог сделать сносную основу для пиццы. Я могу сделать соус, но основу?

Нет. Ни единого шанса.

Ему приходилось замораживать для меня основы для пиццы. Это был всего лишь очередной пункт, по которому я его доставала. Мне действительно повезло, что этот мужчина любит меня. Если бы не это, он бы убивал меня едва ли не каждый день.

Я засунула пиццу в духовку и поставила таймер, чтобы не спалить ее, что случалось не единожды, и пошла в гостиную посмотреть телевизор. Я понятия не имела, что включить, поэтому знала, что в итоге остановлюсь на Netflix^10.

Самое печальное во всем этом то, что знала, что в итоге выберу Netflix, но все еще сомневалась, что, черт возьми, хотела бы посмотреть.

Я все равно его включу. Почему нет? Я ничего не могла поделать со своим котом, оккупировавшим ноутбук, и была привязана к дому. Конечно, я могла бы позвонить Гайджу и куда-нибудь поехать, но у меня не было настроения терпеть его заигрывания. К тому же была пятница, а он всегда занят в эти дни.

И занят не работой — ничуть. Занят «кисками», как он выразился.

Иногда мне с трудом верилось, что ему двадцать четыре.

Что-то стукнуло в районе кабинета, и я вытянула шею, хоть и не могла видеть из-за двери.

— Росси! — позвала его. Последовала тишина, и я снова повернулась к телевизору, и мое бессмысленное прищёлкивание каналов добралось до Netflix.

Смотреть, смотреть. Не прекращая, хотя это и было дерьмово. Смотреть. Не желать, но смотреть, смотреть, смотреть.

Похоже, у меня проблемы с Netflix.

В это время с лестницы раздался очередной звук, и я тяжело вздохнула.

— Росси! — во второй раз крикнула я, положила пульт от телевизора и поднялась. Заглянула в кабинет, но его там больше не было, так что, должно быть, он наверху и пытается удрать из моего окна. Я взялась за перила и начала подниматься. — Ты знаешь, как выйти. Завязывай переворачивать чертов дом, Росси. — Я изобразила «кис-кис», подзывая его, но он не пришел.

Я остановилась.

— Росси? — позвала мягче. — Иди сюда, котик.

Ничего.

Сглотнула и двинулась обратно вниз. Я была практически уверена, что оставила окно в своей спальне открытым, и он, скорее всего, выпрыгнул на крышу гаража. Это было не так уж далеко.

Но я чувствовала себя немного… не по себе.

Отмахнувшись от странного предчувствия, проверила пиццу. Отлично. На этот раз поставила таймер правильно, потому что через десять минут она будет идеально готовой. Холодок пробежал по рукам. Я потерла их вверх-вниз и вернулась в гостиную.

Едва успела услышать шаги позади себя, когда мой рот закрыла чья-то ладонь.

Я закричала, когда меня качнуло назад на твердое тело, но звук заглушила перчатка, закрывавшая мне рот. Страх пронесся сквозь тело от ощущения холодного металла оружия на виске.

Я метнула взгляд в зеркало, и мой мир остановился.

Стальные серые глаза, сверкавшие серебром, смотрели на меня в отражении.

Не нужно было снимать балаклаву, чтобы узнать, кто стоял за спиной с 45 калибром, прижатым к моей голове.

— Ты собираешься убить меня, Хантер? — шепот был едва слышен, заглушаемый толстой тканью перчатки, но я видела, как сверкнули глаза, когда назвала его по имени. Я с трудом сглотнула, сердце сжималось в груди.

Эти глаза. О, Господи. Его глаза!

Я узнаю их где угодно.

Он сильнее придавил пистолет к виску, не произнося ни слова. Однако тело выдало его. Палец дрожал всего лишь в сантиметре от спускового крючка, не касаясь его. Рука, закрывавшая мне рот, дернулась и немного сдвинулась, позволив мне нормально дышать. Едва уловимый намек на нерешительность промелькнул в его взгляде. ОН был тяжелым… холодным… даже ледяным.

Я закрыла глаза.

— Сделай это, — прошептала. Прочистила горло и повторила громче. — Сделай это, Хантер, это не сложно. Нажми на курок, сделай свою работу.

Он резко вдохнул.

— Как… Как ты узнала меня?

Несмотря на пистолет у моего лица, я улыбнулась, открыв глаза.

— Я могу забыть, как звучит твой голос и каково ощущать твои прикосновения, но никогда не забуду твои глаза. — И мое сердце никогда не забудет пропустить удар, когда он так близко, а душа никогда не перестанет тянуться к его. — Я слишком часто в них смотрела, чтобы забыть.

— Дьявол! — Хантер отступил назад, отпуская меня. Опустил пистолет, убрав его от моего виска, и, когда я обернулась, стащил балаклаву с головы.

Я не была способна описать словами то чувство, что захлестнуло мое тело, когда он бросил маску на журнальный столик и сверху положил пистолет. Туда же последовали перчатки, а потом он выпрямился и посмотрел на меня.

Я не знаю, чего ожидала, но точно не такого.

Он выглядел так же, каким запомнила его, но ничего подобного мне и не снилось.

Его волосы были такими же темно-коричневыми, но по бокам подстрижены очень коротко, а на макушке подлиннее — длинные пряди откинуты с лица. А его лицо... Бог мой! Он выглядел как Хантер... но это был уже не тот пятнадцатилетний мальчик, которого я оставила.

Его лицо казалось жестче и суровее из-за теней, подчеркивающих скулы, щетины на остром подбородке и выступающей линии бровей, которые были напряженно нахмурены. Он был мужчиной.

Настоящим, стопроцентным мужчиной.

Но его глаза. Всегда его глаза. Они внимательно изучали, заставляя меня ерзать, а кровь бешено понеслась по телу, когда он пробежался по мне взглядом от макушки до пальцев ног. Если бы я не была настолько ошеломлена его внешностью, то острее осознала бы тот факт, что на мне непростительно обтягивающие штаны для йоги и майка. Я знала, что он мог видеть все впадинки и изгибы моего тела, и каждая из них ощущала на себе его горящий взгляд.

Во рту пересохло, но мне было необходимо что-нибудь сказать. Я не могла больше выносить эту тишину. Не знала, что с этим делать, хотя раньше мы могли часами проводить время в молчании. Теперь это казалось чужим, неестественным, хотелось прервать тишину.

— Так это правда. Он нашел меня, — сказала я, и мой охрипший голос разрушил напряжение, возникшее между нами, — и послал тебя, чтобы убить меня. Как мило.

Хантер провел рукой по лицу, и белые шрамы на его костяшках сразу же бросились мне в глаза.

— И Александрию.

— Тебе повезло, — протянула я, — матушка-природа тебя опередила. — Я прошествовала мимо него, когда духовка издала сигнал.

— Что ты имеешь в виду? — он последовал за мной на кухню, все еще одетый в длинное черное пальто, в котором появился. Мужчина, ему должно быть жарко в этом.

— Я имею в виду, — сказала, открывая духовку и хватая кухонное полотенце, чтобы попытаться достать пиццу, — что она умерла два года назад. Рак груди.

— Черт. Мне жаль, Эдди.

— Адриана, — закрыла дверцу, не глядя на него. Не могла слышать, как он называет меня прозвищем. Я ненавидела то, как его голос упал в начале. И ненавидела тот факт, что хотела слышать, как он говорит это снова и снова. — И ты не сожалеешь. Если бы сожалел, то не приставил бы только что пушку к моей голове.

— Ты думаешь, я хотел это сделать?

— Ты думаешь, имеет значение, хотел ты или нет? — развернулась, адреналин спал, позволяя гневу занять его место. Я могла чувствовать, как горячие волны разочарования поднимаются по венам. — Ты все равно это сделаешь. Ведь ты ворвался в мой гребаный дом и пытался убить меня!

Его лицо застыло.

— Если бы я пытался тебя убить, ты бы уже была мертва, Адриана.

Я захлопнула ящик, выхватив оттуда резак для пиццы.

— Тогда тебе придется немного потрудиться, чтобы закончить работу, не так ли?

— Господи, я не хочу тебя убивать.

— Тогда проваливай обратно в Нью-Йорк и оставь меня в покое! — в горле образовался ком. Я бросила колесико ножа на пиццу, и оно покатилось. Он слишком долго стоял передо мной.

Я проводила бесконечные часы и бесчисленное количество ночей, представляя, каково было бы вновь увидеть его, но теперь понимала, что это были мечты безнадежного романтика. О том, как наши глаза встречаются в баре, как мы сталкиваемся в магазине, возможно, он даже следил за мной... Мы бы увидели друг друга и все еще были влюблены, и все было бы замечательно.

Чушь собачья!

— Я не могу вернуться в Нью-Йорк, — тихо ответил он, прищурившись. — Либо твоя жизнь, либо моя.

— Значит, тебе нужно сделать выбор, — я отложила нож и бросила кусочки на тарелку, — судя по тому, что ты здесь, выбирать особо не будешь. Просто сделаешь то, что тебе сказали, верно? — подняла брови, проходя мимо него.

Кухня, гостиная, кухня, гостиная.

Я чувствовала себя подобно Росси, когда сходя с ума от неизрасходованной энергии, он так же бесцельно носился из комнаты в комнату.

Поставила тарелку на журнальный столик и повернулась к Хантеру, уперев руки в бока.

— Ну? Я права, да? Ты его чертов лакей. Боже упаси этому pezzo di merda^11 замарать свои руки кровью.

Хантер расстегнул тяжелое пальто и сбросил с плеч, положив на подлокотник кресла.

Мой взгляд оказался прикован к его рукам. Они были такими мускулистыми и напряженными, что натягивали ткань футболки, правый бицепс украшала татуировка. Мне потребовались все силы, чтобы не продолжать пялиться на его подтянутое тело и широкие плечи.

— Остаешься, да? Полагаешь, меня будет легче убить во сне?

Он снова провел рукой по лицу и ничего не ответил.

— Пытаешься решить, чья жизнь дороже, верно? Вероятно, мое существование не сделает комфортнее твое. Убей меня, и все будут счастливы, правильно? Я жалкая помеха для отца, желающего сохранить свою империю, и ты позаботишься об этом.

Он смотрел на меня, и выражение его лица казалось измученным. Я была жестока, знаю. Но я должна была. Легче провоцировать и злиться на него, чем смириться с ужасной болью, поселившейся в моем сердце.

— Адриана... — слабость. Его голос звучал слабо.

Я хотела бы игнорировать нерешительность на его лице, но не могла.

Он обдумывал это.

Действительно делал это.

Я тихо посмеялась над ним и схватила пистолет со столика. Маска и перчатки упали на пол, но он и не пошевелился, чтобы поднять их. Пушка была на предохранителе, и я протянула ее.

— Вот, возьми. Мне плевать, Хантер. Я не так уж и много теряю в этой жизни, когда приходится постоянно скрываться.

Он даже не посмотрел на пистолет. Его серебристый взгляд не отрывался от меня. Хотела бы, чтобы он отвел глаза, потому что в них я видела Хантера, которого знала. Мальчика, который однажды порвал свою лучшую рубашку, чтобы остановить кровь, когда я упала и порезала ногу, и потом отнес меня домой. Мальчик, предложивший пописать на мою ступню, когда меня ужалила медуза на отдыхе в Мексике в семь лет.

Мальчик, которого я любила еще до того, как узнала, что такое любовь.

— Ты слаб, Хантер, — прошептала я. Медленно развернула пистолет на себя и приставила к своему виску так же, как это делал он. Его челюсти сжались, когда мой палец двинулся к кольцу вокруг спускового крючка, и он сорвался с места.

Подобно вспышке молнии бросился ко мне, выхватил пистолет из рук и отбросил на диван. Тот отскочил, но остался на сидении. Хантер повернулся ко мне с пылающими глазами.

— Не надо, — выдохнул он, его руки напряглись и стали еще больше, — никогда, мать твою, не приставляй это к своей голове снова!

— Почему? Я спасала твою работу.

Слова едва слетели с моих губ, когда он набросился на меня. То, как он сжал ладонями мое лицо и накрыл мой рот своим, было убийственным. Я прижалась к стене, задыхаясь от напора его движений. Шок парализовал все тело, когда он резко поцеловал меня. Его язык пробежался вдоль сомкнутого рта, в ответ я сжала рубашку на его спине и укусила за нижнюю губу.

Низкое рычание вырвалось из его горла, но он не смягчился. Лишь поцеловал еще сильнее. Целовал до тех пор, пока все не закружилось к чертовой матери, и я с трудом могла собрать мысли в кучу. Пока все мое тело не загорелось от его прикосновений и не стало реагировать на каждое его движение.

Он был подобен виски. Яркий, богатый вкус его губ опьянял и усиливал разрушающую силу его прикосновений.

И тогда... меня словно ударило. Он прикасался ко мне. Целовал меня.

Двадцать минут назад он мог убить меня!

Эта мысль придала мне сил оттолкнуть его. Я закрыла рот руками, когда его взгляд обжег меня таким злым огнем, которого никогда не видела. Сердце тяжело билось, что ощущала его во всем теле, и не могла отдышаться, но как он, черт побери, посмел?!

— Как ты посмел, — выдохнула, глотая воздух. — Как, мать твою, ты посмел прийти в мой дом и поступить так со мной?! — Я ударила ладонями его по груди, но он не пошевелился. — Блядь, Хантер! Что за черт? — Я толкала его снова и снова, но он был слишком силен для меня. С тем же успехом можно было бить кирпичную стену, несмотря на то что вкладывала в удары все свои силы.

Его руки резко поднялись и схватили мои запястья, чтобы остановить. Хватка была железной, но не болезненной, кожу покалывало в тех местах, где терлись его грубоватые ладони.

— Как я посмел? — его голос был убийственно-тихим. — Как я посмел?! С девушкой, чьи последние слова были «я абсолютно уверена, что однажды выйду за тебя замуж». С девушкой, которая дала гребаное обещание, что всегда будет моей, и без единого, нахрен, слова исчезла через двадцать четыре, мать твою, часа, а, Эдди? Как, блядь, я посмел, когда ты сбежала от своей семьи, от всех, кто любил тебя?! Как я посмел разбить свое чертово сердце и плакать гребаные дни, когда думал, что ты умерла???

— Мы должны были уйти! — не хотела повышать голос, но вышел именно крик, и такой грубый, что горло засаднило. Я так сильно дернулась в его руках, что ему пришлось отпустить меня. Зажмурилась, пропустив пальцы сквозь волосы. — Ты думаешь, мы так хотели уезжать? Серьезно, мать твою?! Я хотела рассказать тебе, где нахожусь, но не могла. Слишком рискованно. Это не было капризом или сиюминутным желанием.

— Зачем? — спросил он хрипло. — Зачем ты ушла?

— Он продал меня! — я отошла и обняла себя руками. Это все еще ранило, даже теперь, десять лет спустя. Он был моим отцом, и я любила его больше жизни до того момента, как осознала, что была для него всего лишь пешкой.

Хантер замер. Выражение его лица стало угрожающим, а напряжение, пронизывающее верхнюю часть тела, оправдывало данное ему прозвище. Каждый дюйм его тела выдавал охотника.

— Он сделал что?

— О! — я рассмеялась, хотя радоваться было нечему. Смех вышел горьким и саркастичным. — Твой драгоценный крестный отец не рассказал тебе, не так ли? Твой любимый босс не сообщил, что задолжал чужой семье и продал меня, чтобы расплатиться.

Он не двигался... все еще. Он походил на статую, хотя, я уверена, что внутри кипели эмоции. Как ад, готовый извергнуться. Для человека было неестественно настолько себя контролировать.

Был ли он вообще человеком?

Не знаю. Когда посмотрела на него, как смотрят на хищника, готового нанести смертельный удар, я поняла, что это не мой Хантер. Он был незнакомцем, тем, кого я должна была бы знать, но и за всю жизнь не смогла бы этого сделать. Шрамы на его кулаках доказывали, насколько опасным он был, мозоли на ладонях демонстрировали, что не боится драки.

Было ли у него настоящее сердце? Я была уверена, что только что видела что-то, но было ли это лишь отражением прежних чувств или все же настоящими эмоциями?

Он не выглядел человеком. Не похоже, что в его мощном теле был хотя бы намек на человечность.

Он выглядел так, как будто продал свою душу дьяволу.

Глава 4. Хантер

Чувство ненависти переполняло меня.

Меня учили быть бесчувственным и всегда спокойным. В моей работе нет места эмоциям.

Я — убийца. Тихий, смертоносный.

Позволь себе почувствовать хоть что-нибудь, и все пойдет наперекосяк. Ты не сможешь убить, если волнуешься. Не сможешь забрать чью-то жизнь, если переживаешь о боли, которую приносишь.

Вот почему Адриана стояла передо мной, а не лежала на полу в луже крове.

И, черт возьми! Она была здесь. Женщина. Чертова женщина! Высокая, подтянутая, прекраснее, чем в моих воспоминаниях, хотя в моих глазах она всегда была красивой. Теперь же она стала потрясающей. Не знаю, было ли это из-за того, как ее темно-каштановые волосы рассыпались по плечам, или из-за ее больших сапфирово-голубых глаз, мерцавших из-под длинных темных ресниц. А может причина в том, как касались меня ее мягкие губы.

Может, потому что на вкус она была как микс из кока-колы с конфетой.

А может, просто потому что она была Адрианой, и никто другой не сможет сравниться с ней.

Она превратила меня из убийцы в жертву за считанные мгновения. Хватило всего лишь секунды, за которую наши взгляды встретились в отражении зеркала, и с ее губ слетело мое имя. Я знаю, настоящим убийцей здесь была она. Эта худенькая бесстрашная женщина, которая держала пистолет у своего виска, потому что понимала — либо она, либо я.

И теперь я знаю, знаю, почему она исчезла. Почему Энцио подстроил ее смерть и Александрии. Он никогда бы не признался, что сделал со своей семьей, иначе был бы свергнут. И наверняка убит.

Теперь я сам хотел его смерти.

Я хотел бы пытать его за каждый день, который ее не было рядом. Мне хотелось за каждую секунду жуткой боли, которую мне пришлось пережить, срезать по кусочку его гребаной нездоровой кожи до тех пор, пока он не осознает, что натворил.

Мне хотелось убивать его медленно. Очень медленно.

Меня трясло от гнева. Понадобилась вся сила воли, чтобы сдержать свою ярость и не позволить той вырваться. Ей не нужно было видеть, каким чудовищем я был глубоко внутри.

Она уже смотрела на меня так, будто я был незнакомцем... Будто она боялась меня.

— Не надо, — мне удалось сдержать крик. — Не смотри так, как будто боишься меня.

Адриана с трудом сглотнула и обхватила себя руками.

— Я не боюсь. — Она лгала.

— Ты же знаешь, что не сможешь меня обмануть.

— Не могла, — поправила она меня, ее яркие глаза встретились с моими, — когда-то. Но, черт возьми, это не сказка, Хантер! Я больше не знаю, кто ты.

— Ты не захочешь знать, каким я стал, — честно ответил ей, — потому что тебе это не понравится.

— В том-то и проблема, — она замолчала и отвела от глаз растрепавшиеся пряди. — Я хочу узнать тебя. И хочу понять, почему ты настолько сильно изменился, что смог приставить пушку к моей голове.

Тело пронзило чувство отвращения к себе.

Дьявол!

Я попятился и опустился на диван рядом с принесенным мной пистолетом. Чертова пушка. Из-за нее все полетело к чертям. Ею.

Самое ужасное в этом пистолете было то, что он бы выстрелил, не назови она мое имя.

Если бы она не посмотрела мне в глаза и не назвала мое имя, то я, возможно, нажал бы на курок.

Наклонился вперед, поставив локти на колени, и запустил пальцы в волосы. Ее взгляд нерешительно скользил по мне, но я не мог смотреть на нее. Черт побери, впервые в жизни не хотел на нее смотреть. Не хотел увидеть в ее взгляде мнение о себе, отвращение и страх, которые, несомненно, она чувствовала.

— Ты его убийца, не так ли? — тихо спросила она, подвинувшись ближе.

Только она могла спросить такое и приблизиться.

Я ответил резким кивком.

— Как давно? С восемнадцати лет?

Еще кивок. Семь лет. Семь гребаных лет я убивал для него. Семь лет был бесчувственным человеком, холодным и бессердечным.

В конце концов, мне нечего было чувствовать. Я думал, что она мертва. Жизнь среди мафии не такая уж светлая и солнечная, но Адриана была для меня всем. Она была подобно солнечному свету, потому что никто не мог к ней прикасаться.

Очевидно, кроме отца.

Одна лишь мысль о нем заставляла сжимать пальцы в волосах.

— Скольких человек он заставил тебя убить?

Вопрос шокировал меня, и я дернул головой. Наши глаза мгновенно встретились.

— Ты не захочешь услышать ответ, pricipessa.

— Не называй меня так, — прошептала она. — Я не принцесса, Хантер. Больше нет.

— Твоя кровь говорит об обратном. Ты знаешь это не хуже меня.

— Надеешься, что я приму то, что говорит моя кровь, в то время как сам не хочешь признать свою? — она больше не шептала. — Если бы я не хотела услышать ответ, то не задавала бы вопрос. Ты — убийца, и всегда им был.

— И ты боишься меня. Расскажи я, кровь скольких людей покрывает мои руки, это ничего не изменит.

— Я не боюсь. Ты забываешь, кто дал тебе прозвище.

— Ага. Ты назвала меня Хантером после того, как я ударил енота сковородкой и убил его только потому, что он хотел украсть твой бутерброд с беконом. Так мужественно.

— Ты забыл сначала выложить яичницу из сковородки. Она досталась его приятелю, — девушка улыбнулась и опустила глаза, снова заправляя волосы за ухо.

Глядя на ее лицо, тоже улыбнулся. Я не мог сдержаться. До сих пор помню, как она хохотала, и ее девятилетний смех эхом разносился по двору, а причиной ее веселья был я. Я бросил енота в яму для костра и час спустя поджег.

Как просто все было. Тогда это было самым плохим поступком, что я совершил.

— Зачем ты пришел? — Адриана подняла взгляд и посмотрела прямо на меня. Ее улыбка исчезла, а голубые глаза погрустнели. — Ты, правда, собирался это сделать?

— Не знаю, — признался ей. — Я так думал. Но потом...

— Но потом я совершила ошибку, заговорив.

— Да. Только это не было ошибкой. Ошибкой было думать, что я смогу убить тебя.

— Что ж... Это хорошо, я полагаю. — Она села обратно на диван и подтянула ноги к груди. Положила подбородок на колени и посмотрела на свои ступни. — Что теперь будет? И кто это будет: ты или я?

Я пожал плечами и отвернулся, убрав руки от волос. Я не хотел убивать ее, но, дьявол, сам тоже не собирался умирать.

— Сколько тебе дали времени?

— Три дня.

— Включая сегодня?

— Да.

— Значит, осталось два дня.

— Все верно, — бросил взгляд на нее и заметил, как губы дернулись в легкой улыбке. — У меня есть два дня, чтобы убедить твоего отца, что ты мертва, и спрятать тебя снова.

Она вздохнула и взяла пульт от телевизора.

— Времени недостаточно, чтобы убраться отсюда до того, как Дариен вернется с работы домой и попытается решить нашу «ты или я» проблему.

— Я не переживаю по поводу Дариена. — Ложь. Всему я научился у него. Он был убийцей Энцио, когда я еще ребенком практиковался в тире. В действительности, он был даже не Энцио. Он принадлежал Александрии.

— В таком случае ты идиот, — ответила Адриана перед тем, как забрать нетронутую пиццу и отнести ее из комнаты.

Я решил не идти за ней. Ничего хорошего из этого не выйдет. Она разрывалась на части. Я мог видеть это в ее глазах. В одну минуту она мне доверяла, но потом смотрела на меня так, будто думала, что схвачу пистолет и доведу начатое до конца.

Я не винил ее.

Я тоже не доверял себе.

И знаю, что Дариен, черт побери, точно мне не поверит, но и оставлять ее я не хотел. Хотя и был на сто процентов уверен, что один здесь, я знал, что вечером должен связаться с Энцио, иначе он пошлет кого-нибудь удостовериться, выполнено ли задание.

Я должен сочинить такую историю, которая подарит мне дополнительное время. Время придумать, как защитить Адриану.

Ирония судьбы.

Я пришел, намереваясь убить ее, но теперь все, о чем мог думать, как оградить ее от каждого, кто захочет это сделать.

Даже если это означало, что она будет далеко от меня.

Что-то глубоко внутри меня сжалось от этой мысли. Я идиот, раз думал, что смогу прийти, причинить ей боль и уйти. Разве я не скучал все десять лет? Разве не сделал бы все, что в моих проклятых силах, чтобы найти ее, если бы знал, что она жива?

Да, и еще раз да! Так бы и поступил, без единого сомнения.

— Ты все еще здесь.

Я посмотрел в сторону дверного прохода. Адриана прислонилась к двери, ее пальцы цеплялись за раму.

— Почему ты еще здесь? Дариен убьет тебя, если будешь здесь, когда он вернется. Пистолет его не остановит, скорее, он сам им воспользуется.

Я пожал плечами.

— Я заслужил все, что он сделает.

— Это все еще не извинение за попытку убить меня.

— Ты хочешь извинений?

— Не-а. Ты всего лишь пытался выполнять свою работу. Досадно, что ты погряз в этом дерьме, — теперь была ее очередь пожимать плечами.

Я ухмыльнулся.

— Да, я ужасен. Вот почему мои руки выглядят так, будто неоднократно махал топором.

— Похоже, ты гордишься этим.

— Совсем нет, но, черт возьми, я сделаю все, чтобы было, чем гордиться, Эдди!

— Адриана, — повторила она. — Ты не можешь называть меня Эдди. — Телефон зазвонил в ее руках. Она замолчала и посмотрела на экран. — Я должна ответить. Если у тебя еще остались мозги, то уберешься отсюда до того, как я вернусь. — Она провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху. — Что опять, Понтарелли? — ответила на звонок, выходя из комнаты.

Мои челюсти сжались. Понтарелли. Анджело или Гайдж? Вот что я хотел узнать, хотя и не имел чертова права. Не мое дело, какие отношения связывают ее с семьей Понтарелли, хотя предположения Энцио подтверждались.

Они защищали ее и Александрию. Он мог продолжать так думать. Я не планировал подтверждать это и подвергать ее еще большей опасности.

Ей повезло, что он послал именно меня.

Тем не менее... Анджело и Гайдж. Я ненавидел их обоих. У Анджело были амбиции размером с Северную Америку, а Гайдж едва касался семейного бизнеса, так как не имел никаких обязанностей.

Черт, это звучало горько даже для меня.

Главным образом потому, что один из этих pezzo di merdas знал ее и был рядом последние десять лет, в то время как у меня не было такой возможности. Когда я даже, мать вашу, не пытался!

Дверь открылась и закрылась где-то в глубине дома, и я снова опустил голову на руки. Адриана была права. Мне нужно было уйти и подумать, что делать. Было необходимо убраться и перестать так чертовски много чувствовать по отношению к ней, когда она даже не могла находиться рядом.

— Какого черта ты делаешь в моем доме?

Голова закружилась от звука голоса Дариена. Я догадался, что уходить уже поздно.

Он не дал мне возможности ответить. Схватил за воротник рубашки, рывком поставил на ноги и крутанул. Спина врезалась в стену так, что от резкого удара я задохнулся. Сделал глубокий вдох, пытаясь сопротивляться.

Рука Дариена скользнула с воротника к моему горлу.

— Что. Мать твою. Ты делаешь. Здесь?!

Я не мог ответить, потому что он еще крепче сжал меня.

— О, ради всех святых, отпусти его, Дар, — Адриана прошла в комнату и села на подлокотник дивана.

Дариен обернулся, чтобы посмотреть на нее, чуть ослабив хватку.

— Ты впустила его?

— Не совсем. Он сам нашел вход. Как Росси, когда ему нужна еда.

Росси?

Он снова бросил на меня взгляд, его темные глаза сузились.

— Гребаный пистолет на моем диване, почему?

— Он собирался меня убить, но потом решил этого не делать.

— Спасибо, — прохрипел я сквозь хватку Дариена.

— Пожалуйста, — она усмехнулась. — Дариен, отпусти его, он же не может дышать.

Тот промолчал, все еще глядя на меня.

— Неубедительная причина, чтобы позволить этому маленькому ублюдку уйти.

— Дариен... Я жива. Отпусти его. Не заставляй меня включать принцессу.

О, я понял. Она была принцессой, черт возьми, когда хотела ею быть.

Дариен отпустил меня и толкнул к креслу.

— Сядь, черт побери. Немедленно.

Я потер горло и сел.

— Как ты нас нашел?

— Не я, — поводил шеей из стороны в сторону. Господи. Быть схваченным за горло чертовски неприятно. — Энцио послал меня.

— Он знал, где я? — Адриана села. — Точное место? Дьявол, и ты не упомянул об этом раньше?

— Раньше?! — взревел Дариен. — Как давно он здесь?

— Не важно, — Адриана отмахнулась от него. — Хантер?

— Кто-то точно знает, где ты. Сомневаюсь, что Энцио потрудился узнать детали твоего местонахождения. Все, о чем он беспокоится, это твоя смерть. — Внутренне я содрогнулся от собственных слов. Можно было бы сказать и помягче.

— Вау, дерьмово, почему бы не ты? — фыркнула она. — Ты единственный, кто знает, где я?

— Помимо осведомителя, думаю, да. Я пришел один. Прилетел в Неваду и приехал сюда.

— Ты всегда один, когда выполняешь свою работу?

— Нет. Я регулярно привожу ему свидетелей того, как пускаю пулю кому-то между глаз.

Дариен провел рукой по лбу.

— Прошло десять гребаных лет, а вы двое не изменились, — пробормотал он. Я уставился на него и заметил, что Адриана сделала то же самое. — Ей сейчас угрожает опасность?

— Пока нет, — увильнул я от ответа. — Но на данный момент она и не в полной безопасности.

Его губы сжались.

Честность всегда была лучшей политикой, даже если это не то, что он хотел услышать. Я не собирался лгать про ее безопасность.

Дариен достал телефон из кармана брюк и посмотрел на Адриану.

— Я позвоню Армо и заставлю его разобраться в этом чертовом дерьме. У него достаточно собак, которым можно приказать следить за тобой. А ты, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Я хочу, чтобы твоя задница свалила нахрен из моего дома, пока разговариваю по телефону. Усек, Карло?

Конечно, он назвал меня Карло. Я стиснул зубы, но не собирался спорить с этим человеком. Это ни к чему хорошему не приведет. Он бы, вероятно, врезал мне в глаз и вышвырнул в окно.

Окно второго этажа.

— Усек, Дариен.

Он кивнул в знак согласия и вышел из комнаты. Атмосфера моментально потеплела с его уходом, хотя между мной и Адрианой все еще висело напряжение.

— Ты слышал его, — сказала она, вставая. Взяла пистолет, балаклаву, перчатки и протянула их мне. — Тебе нужно уходить.

Я поднялся, схватил пальто и надел, затем взял оружие из ее рук. Глушитель все еще лежал во внутреннем кармане. Я мог чувствовать, как он терся о пистолет. Собирался ли я когда-нибудь убивать ее?

— Вот, — она ткнула перчатки и маску мне в грудь, но отпустила слишком быстро, и они упали на пол между нами.

Я сомкнул ладонь вокруг ее запястья и притянул к себе. Яркие голубые глаза смотрели на меня с яростью и презрением. Взгляд наполнился знакомым чувством. Ненависть. Отвращение. Брезгливость.

— Дай свой телефон.

— Прости?

— Мать твою, я не спрашиваю, Адриана. Дай мне свой чертов телефон! — Я поднял другую руку ладонью вверх и стал ждать.

Нехотя, она положила его на мою ладонь.

— Разблокируй, — я развернул телефон экраном к ней.

Она ввела пароль.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

Набрал свой номер и нажал «Вызов». Телефон завибрировал в кармане, я сбросил звонок и отдал трубку обратно.

— Теперь у тебя есть мой номер. Если я буду нужен, или заподозришь, что в опасности, позвони.

Она бросила взгляд на экран, прежде чем посмотреть на меня. Ее глаза сверкали еще ярче, чем мгновение назад.

— Позвонить тебе? Не думаю, Хантер. Я никогда не захочу увидеть твое лицо снова.

Я наклонил голову к ней.

— Запела по-другому? Ты не жаловалась, когда твой язык был у меня во рту, bella^12.

Она вырвала запястье из моих рук и отшатнулась. И с размаху залепила мне пощечину, звук которой раздался по всей комнате.

— A fanabla, testa di cazzo^13! — она выплюнула эти слова, развернулась и вылетела из комнаты.

Пошел к черту, мудак.

Мои губы дернулись в улыбке, несмотря на боль в щеке.

Черт, это было неправильно, но мне понравилось.

Я чувствовал себя чертовски живым.

Глава 5. Адриана

Я перевернулась на другой бок, наверное, в пятидесятый раз за последние пятнадцать минут и наткнулась взглядом на телефон, лежавший на ночном столике. Вытащила руку из-под одеяла, взяла его, ввела пароль и открыла журнал вызовов.

На экране телефона высветился его номер.

Это произошло уже не в первый раз. Неважно, что на часах четыре утра. Я почти запомнила набор цифр.

Почему он оставил свой номер?

Я не врала, когда говорила, что у меня никогда не появится желание увидеть его вновь. Ни одна клеточка моего тела не сожалела о пощечине, влепленной в его самодовольную рожу после сказанных им слов. Даже учитывая, что гнев, вложенный в нее, был вызван не им. По большей части это чувство было направлено на меня саму.

Почему позволила поцеловать себя? Я должна была сразу же оттолкнуть его. Не должна была цепляться за его рубашку, как будто он спасательный круг в открытом море. Уверена, что определенно не должна была тонуть во вкусе дорогого виски, который дарил его поцелуй.

Не так я представляла наш первый поцелуй. Предполагалось, что он будет сладким и нежным, возможно, на пляже, когда солнце садится за горизонт, а ласковый морской бриз шевелит мои волосы. Либо я воображала, что он будет игривым и неожиданным на фоне прибоя. На выпускном. На моем дне рождения. На Рождество. Или в день его рождения.

Но в то же время он стал именно таким, каким и должен был быть. Реальным, грубым и всепоглощающим. Я чувствовала его везде и в то же время нигде и полностью растворилась в ритме движений наших губ.

Поэтому я не могла уснуть? Потому что не могла забыть этот поцелуй?

Нет.

В основном из-за пистолета, но поцелуй, определенно, тоже был причиной. Так или иначе, это все из-за Хантера. Именно из-за него не могла уснуть.

Не могла поверить, что он был здесь, в Лос-Анжелесе. Не укладывалось в голове, что он в Калифорнии или где-то рядом. Присутствие члена семьи Романо на территории семьи Понтарелли не могло закончиться ничем хорошим. Семьи работали вместе, потому что это было выгодно всем, но это не означало, что Армо благосклонно отнесется к тому, что мой отец отправил своего человека в его город, убийцу.

Дариен заверил меня, что не сообщил им, кто был здесь или кем он являлся для семьи, но я не была уверена, сказал он мне правду или нет. У него не было причин врать мне, но я не могла не задаваться вопросом, беспокоился ли он, что я все еще люблю Хантера, и поэтому не хочет, чтобы переживала из-за него.

Если он так решил, то ошибся.

Тринадцатилетняя Адриана любила пятнадцатилетнего Хантера.

Двадцатитрехлетняя Адриана не имела абсолютно никакого понятия, кем был двадцатипятилетний Хантер.

Возможно, он совершенно незнакомый человек, возникший из ниоткуда, которого отправили, чтобы убить меня.

Хотела бы, чтобы было именно так, но это смешно. Мой говнюк-отец, желая моей смерти, послал человека, которого я любила сильнее всего, чтобы убить меня. Держу пари, что при этом он сидел в кабинете Хэмптонского особняка, ноги на столе, а в зубах зажженная сигара. Факт того, что он послал Хантера, доказал мне, что бессердечный ублюдок ни капли не изменился.

Это разозлило меня.

Я была зла, что он решил продолжить безмолвную войну с моей мамой и мной, которую мы вели последнее десятилетие, в которой теперь осталась практически одна. Отец не полный идиот. Разве что иногда, но он не дурак. Он не случайно послал Хантера.

Это была проверка. Чтобы увидеть, действительно ли он был убийцей, которого воспитал. И я уверена, что таковым он и являлся. Он сам признал, что я совершила ошибку, заговорив. Когда назвала его имя. Если бы не сделала этого, то сейчас бы в моей голове была пуля.

Мальчик, которого я когда-то любила, превратился в чудовище. Стал никем иным, как хладнокровным убийцей.

Или нет?

Я жива. Дышу, двигаюсь и говорю. Я определенно жива, единственным подтверждением того, что он пытался меня убить, было воспоминание об ощущении холодного дула на моей коже.

Без глушителя.

Он либо хотел, чтобы кто-то услышал, как меня убивают, либо намеренно не прикрутил его. Такой осторожный и дотошный убийца, как он, не забудет о глушителе. Даже я знала, насколько он необходим для того, чтобы все прошло быстро и без проблем.

Я все еще не могла поверить, что он был близок к тому, чтобы выстрелить. Он чуть не нажал на курок. Не знала, что чувствовала. Может, онемела? Я была шокирована. В конце концов, я решила, что это был шок. Не представляю, как объяснить тяжесть, поселившуюся в моем сердце. Я знаю, что он не мой Хантер, но хотела, чтобы он был им.

Знала, что должна поговорить с Гайджем, когда взойдет солнце, но не представляю, что скажу ему. Не могла же я, в самом деле, выдать: «Моя первая любовь держала пистолет у моей головы». Это станет отличным началом беседы, хотя сомневаюсь, что после этих слов разговор продолжится. Скорее Гайдж вырвет из меня его имя, найдет и приставит пистолет к голове Хантера.

Я слишком хорошо знала мафиозных мальчиков. Убийца против принца: на порядок больше свистящих пуль, чем ты успеешь сосчитать, и, если оба выживут, это станет серьезным достижением.

Я перевернулась на бок, отвернувшись от того места, где спрятала под подушку телефон, и свернулась клубочком. Зарылась поглубже под одеяло, и Росси взлетел на кровать в виде двух пятен белого меха и пары горящих глаз.

Он трижды обошел ноги, прежде чем тоже свернуться в клубок и пристроиться к моему боку. Теплый и уютный, я коленями прижала его к своему телу. Он позволил мне это, но не обошлось без мокрого холодного носа, ткнувшегося мне в руку под одеялом. Пришлось приподнять одеяло и почесать под маленьким белым подбородком. За послушание меня наградили низким урчанием.

Маленький говнюк.

Я все равно улыбнулась. Грустно, когда единственным созданием, которому девушка могла абсолютно доверять, был ее кот.

К тому же... кошки не врут и не обманывают, пока балуешь их.

Я тихонько посмеялась над своими двусмысленными размышлениями.

Если бы моя жизнь не была под угрозой, я бы сказала, что мне нужна подруга моего возраста, и срочно.

Я посмотрела на Росси и почесала загривок. Он снова заурчал, что прозвучало оглушительно в тишине комнаты. Тем не менее я закрыла глаза, потому что это был расслабляющий, приятный звук. Возможно, это как раз то, чего мне не хватало — монотонное урчание заглушало рой мыслей, беспорядочно носящихся в голове.

Это действительно звучало так, как мне было необходимо.

Росси не потребовалось много времени, чтобы своим урчанием усыпить меня. Я находилась в странном состоянии между явью и сном, в котором полностью осознавала происходящее, но была слишком далеко, чтобы что-то сделать, пока бы меня физически не вытащили из него.

Это было очень странное состояние. И оно не помогло отключить подсознание.

Оно все длилось и длилось, я едва могла дышать, продолжая непрерывный цикл мыслей, где одна сменялась другой. Намек на панику возник в груди, и я чувствовала себя парализованной в этом полусне и ничего не могла поделать. Не могла избавиться от давящего чувства, что все изменилось в мгновение ока, будто подхваченная приливной волной, удушающей и напряженной.

Росси дотронулся лапой до моего лица. Когти были спрятаны, но легкое царапанье их кончиков заставило открыть глаза. Яркий кошачий взгляд горел в темноте, уставившись на меня.

— Я в порядке, — прошептала ему, почесав шейку. — Я в порядке, Росси.

Он посмотрел на меня еще немного, а потом снова свернулся в клубок и уснул.

Типичный кот.

***

— Мы не можем ему доверять, — Армо сидел за столом в столовой, превратившейся в подобие комнаты совещаний. Последние полчаса он бросал на меня презрительные взгляды своих темных глаз. Он не хотел, чтобы я была здесь, но с тех пор как криминальная семья Лос-Анжелеса скатилась на нижние ступени иерархии, технически, я его превосходила.

И кое-кого чертовски бесил этот факт.

Но мне было пофиг, он не был для меня авторитетом. И поклялась перед Богом, если он еще раз посмотрит на меня как на кусок дерьма, то я напомню этому седому ублюдку, кто я есть.

— Папа, он не убил ее, — заметил Анджело, потянувшись вперед и кладя локти на стол.

Анджело, как и Гайдж, обладал темными волосами и запоминающимися чертами лица, но всегда был более собранным. Двадцать семь, на три года старше брата, и криминальная жизнь давалась ему гораздо легче. Для Гайджа она была обременительна, но, хоть я никогда не думала, что Анджело очень уж нравилось наполнять улицы Лос-Анжелеса кокаином и амфетамином, он, конечно же, любил деньги, получаемые в итоге.

Так же он любил колумбийских девочек из картелей, отправляемых вместе с наркотиками.

— Он пытался, — возразил Матиас Родригез, консильери Армо. Единственный мексиканец в семье Понтарелли, который сглаживал все острые углы с картелями. В основном, потому что Армо не говорил по-испански, что было просто необходимо для его же безопасности, и был слишком невежественным, чтобы выучить язык.

— Но не убил, — Анджело уставился на Матиаса. Он не собирался упускать этот факт, и я не знала, радоваться этому или нет.

Я присутствовала здесь только для того, чтобы удостовериться, что они не примут глупое решение. По моему опыту, если оставить мужчин одних, они имеют тенденцию посылать все переговоры нахрен.

— У него был отличный шанс, — продолжил Анджело, откинувшись на спинку стула и держа руки ладонями вверх. — Он был один и приставил пушку к ее голове. Мы все спускали курки и хорошо знаем, как легко и быстро один выстрел обрывает чью-то жизнь. Все в этой комнате, за исключением леди, убивали кого-то.

Лицо Гайджа потемнело в углу, если это было возможно. Он был в прескверном настроении и до сих пор не знал, кто такой Хантер. А напоминание о человеке, которого отец заставил убить за воровство денег, не могло улучшить его состояние.

— Но если дело дойдет до этого, — заговорил Армо, прежде чем Гайдж успел произнести:

— Сомневаюсь, что эта женщина кого-то убьет. — Он перевел взгляд на меня. — Разве не так, принцесса?

Я выдержала его темный взгляд, не моргнув и не дрогнув. «Продолжай говорить и узнаешь».

Он ухмыльнулся.

— Твоя жизнь или его. Ты выстрелишь?

— Да. — Полагаю, что сказанное было лишь частично правдой. Если я должна, то сделаю. Но все зависит от человека.

Мир не делился на белое или черное, как думают некоторые.

Анджело покачал головой.

— Папа, у нас нет абсолютной уверенности, что мы можем доверять Карло Россо, но это и не означает, что вовсе не можем на него полагаться.

— Виноват, пока не доказано обратное, — огрызнулся на сына Армо. — У нас не гребаная демократия, figlio^14. У нас, мать твою, диктатура!

И твоя задница у меня в руках. Ха-ха.

— Дариен? — окликнул Матиас, поворачиваясь к нему. — Ты молчалив, amigo^15. Что думаешь?

Дариен хлопнул в ладоши и откинулся на стуле со вздохом.

— Я тренировал мальчика. И знаю, что он может в эту самую секунду войти сюда и всадить пулю между глаз каждому, прежде чем кто-то успеет направить на него пистолет.

Его слова повисли в тишине комнаты.

— Но я также знаю, что под его жестокой оболочкой есть сердце. — Мельком он посмотрел на меня, а я на свои руки, сложенные на коленях. — Думаю, что он похоронил его, чтобы быть таким, каким его хотят видеть. Энцио Романо — безжалостный человек, и он ожидает, что его семья останется прежней. И не важно, будь ты проклятым капо^16 или просто сообщником. Он не воспринимает ничего, кроме абсолютной жестокости во всех аспектах своей жизни.

Никакого дерьма, вот почему я росла в Калабасасе, окруженная богатыми, фальшивыми и пустоголовыми придурками.

— Энцио Романо — мудак, — бросил Гайдж.

— И один из самых опасных, — ответил Армо, прежде чем Гайдж смог продолжить. — Он не из тех, с кем ты можешь тягаться, figlio. Он способен разорвать тебя еще до того, как ты закончишь предложение, но мы обсуждаем не Энцио Романо. Мы говорим о Карло Россо, и я хочу выяснить, насколько он опасен, прежде чем принять решение. Дариен? — он снова обратил свое внимание на Дариена.

Тот выглядел безразличным, потому что уже ответил на вопрос.

— Когда Карло было десять, он охотился лучше, чем мои ученики, которые по возрасту были вдвое старше него. Когда ему было двенадцать, я наблюдал, как он избил шестнадцатилетнего парня из конкурирующей семьи в мясо лишь за то, что тот пытался взять Адриану. Карло едва достиг половозрелого возраста, и тот парень должен был разорвать его на части, но не смог, — Дариен наклонился и глотнул воды.

Все молчали. Армо, Матиас, Анджело, даже Гайдж... никто не шевелился. Я не была уверена, дышали ли они, переваривая услышанное.

А я? Я даже не волновалась. Подняв глаза, встретила взгляд Дариена, когда он ставил стакан с водой на стол. Я знала об этих историях. И помню все в точности, потому что прокручивала их снова и снова в своей голове, когда мы ехали через всю страну. Даже после того как мы осели, продолжала думать о мальчике со стальными кулаками, как я дразнила его, а он брал на себя каждый удар, предназначавшийся мне.

— Однажды, когда ему исполнилось четырнадцать, а Адриане двенадцать, другой парень пытался заманить ее в ловушку, где ее ждали, чтобы похитить ради выкупа, — Дариен захрустел пальцами, а затем его губы растянулись в подобии улыбки, когда он перевел взгляд с меня на Армо. — Карло Россо сломал ему руку в три движения и оставил лежать на улице, истекающего кровью и кричащего от боли, пока они убегали с Адрианой. Неделю спустя мы покинули Нью-Йорк, я взял его на охоту, и парень застрелил бегущего оленя, попав животному между глаз. Так опасен ли он? — Теперь он смеялся, и мне тоже хотелось, но все, что я чувствовала, — это тупую боль.

Дариен прекратил смеяться так же быстро, как и начал, и в комнате резко похолодало.

— Да. Карло Россо — один из самых опасных молодых людей, которых я когда-либо знал, но он предан. Если захочет защитить Адриану, у меня нет сомнений, он убьет команду из двадцати мужчин голыми руками.

— Но откуда мы знаем, кому именно он предан? — спросил Гайдж. Его кулаки сжались до хруста, и я не осмеливалась на него посмотреть.

Я очень боялась, что он увидит печаль, которую испытывала. Из-за того что мне приходилось слушать все это про Хантера? Эта информация напугает кого угодно, ее противно слушать. Но я также знала и другое. Дариен был прав. Карло защищал меня каждый раз.

В детстве я всегда была мишенью из-за непростого статуса mafioso principessa. Мне с рождения суждено было быть ценным призом до тех пор, пока жива, но Хантер стал моим личным телохранителем. Я с трудом могу вспомнить ситуации, когда его не было рядом, если покидала крепость семьи Романо.

Гайдж прошел вперед и сел на стул. Звук удара кулаком по столу вырвал меня из собственных мыслей, и я закусила нижнюю губу.

— Мы не знаем, кому он предан! — отрезал он. — Если это Адриана, то, черт побери, прекрасно, что у нее есть личный телохранитель. Если нет, то она сама повесит мишень на свою чертову спину!

— Вон! — Армо так резко сказал это слово, что не осталось и тени сомнений относительно его значения… это приказ. — Гайдж, убирайся. Ты не можешь принимать участие в разговоре, пока не успокоишься.

Гайдж сжал челюсти, но спорить не стал. Он поднялся, опрокинул стул и пронесся мимо стола. Проведя рукой по моему плечу, когда пробегал мимо на выход из столовой. Дверь закрылась со скрипом, созвучным с его отчаянием.

— Прошу прощения за его поведение, — Армо смотрел прямо на меня, говоря эти слова. — Иногда он не способен контролировать свои чувства по отношению к тебе.

Я открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Я, честно, даже не представляла, что можно ответить. Когда стало ясно, что я не собираюсь отвечать, мужчины чуть ли не накинулись на меня с обсуждениями о лояльности Хантера.

Я была не в силах что-то сказать, потому что сама не знала ответа. Я хотела… Боже, мне так ужасно хотелось думать, что он верен мне, потому что он один из немногих знал правду о родословной Романо. Мне хотелось верить, что глубоко внутри монстра, созданного моим отцом, осталась хотя бы частичка моего Хантера.

Мне хотелось верить, что причина, по которой он не выстрелил вчера, была в том, что он действительно заботился обо мне, а не потому, что я узнала его по глазам.

Конечно, это была его первая ошибка. Не у многих людей серебристые глаза. А таких, как у него, нет ни у кого. Его глаза, как бриллианты, на идеальном, с резкими чертами лице.

Я надеялась, его сердце было таким же — бриллиантом в грубой оболочке. Я не часто обращалась к Богу, но помолилась тогда, чтобы это не оказалось несбывшейся мечтой.

И я не знала, выдержит ли мое сердце, если в действительности он окажется убийцей до глубины души.

— Простите, — сказала я, когда в разговоре появилась пауза. — Я собираюсь отыскать Гайджа.

Дариен коротко кивнул мне, я встала и вышла из комнаты. Постоянно задаваемые вопросы и пристальное внимание сводили с ума. Мне нужно было выбраться оттуда, а повод найти Гайджа показался наилучшим.

Я обошла весь первый этаж, но не нашла его. Заметила, что задняя дверь была приоткрыта, и решила, что он, вероятно, отправился во двор. Вышла на улицу босиком и сошла с дорожки на траву. Ярко-зеленые травинки щекотали между пальцев, когда двигалась через двор к бассейну. Я точно знала, где его искать, и оказалась права.

Он сидел на краю бассейна, штаны были закатаны до колен, а ноги в воде. Я подобрала подол платья и села рядом, тоже опустив ноги в воду.

— Хочешь поговорить? — спросила его, мои глаза следили за отражением солнца в плещущейся поверхности бассейна.

— О чем здесь разговаривать? Папа ясно дал понять, что мое мнение никого не интересует.

— Меня волнует твое мнение. — Я толкнула его локтем и повернулась к нему лицом. Солнце скользнуло по его выступающим чертам, отбрасывая на лицо тени. — И как бы я не уважала твоего отца, результатом обсуждения станет мой выбор.

— Наверное, хорошо быть королевой, — пробормотал Гайдж, поднимаясь.

Я уставилась на него с открытым ртом.

— В чем, черт возьми, проблема?!

— В том-то и дело, что не знаю, Эдди. Почему бы мне не подумать об этом и не набрать тебя позже, чтобы ты могла проигнорировать мой звонок? — он отошел на несколько шагов.

Я встала и последовала за ним.

— Почему ты не говорил мне, что в действительности чувствуешь, Гайдж? Прекрати вести себя, как чертова пятилетка, которая не в состоянии ничего самостоятельно сделать. Это не игра!

— Ты думаешь, я этого не знаю? — он развернулся, и я физически ощутила исходящее от него разочарование. Он провел пальцами по волосам и встретился со мной взглядом. — Этот парень пришел убить тебя, Эдди. Нахрен, убить тебя! И они там обсуждают, черт побери, опасен ли для тебя убийца Романо?

— Он не только убийца, — сказала я, и мой голос звучал тише его. — Он был моим лучшим другом. Понимаешь? Сколько себя помню, мы все делали вместе. Он не наемный убийца, единственная цель которого убить меня, потому что не знает меня лично. Но он-то знает… По крайней мере, знал. Когда-то.

— Ты сумасшедшая, если думаешь, что он не собирался убить тебя. Твоя жизнь или его. Ты серьезно думаешь, что твоя значит для него больше, чем его собственная?

Я отвела взгляд. Не хотела отвечать. Тринадцатилетняя девочка внутри меня хотела сказать ему, что, да, так считаю, потому что когда-то именно так он и сказал мне. Он сотни раз говорил, что лучше примет пулю на себя, чем увидит, как она входит в мое тело. Он сотни раз говорил, что его жизнь ничто по сравнению с моей.

— Ты потеряла свой чертов рассудок, Адриана.

Я резко вскинула взгляд.

— А ты судишь человека, которого никогда не видел, основываясь на его репутации, работе и смехотворных требованиях мужчины, называющего себя моим отцом. Если бы Хантер действительно был для меня опасен, я бы сейчас уже не дышала. Верю ли я, что он все еще может меня убить? Да, потому что я не чертов наивный драгоценный цветок, не понимающий, что такое мафия! Он может подойти прямо сейчас и выстрелить между глаз, а потом исчезнуть, прежде чем кто-нибудь сможет хоть что-то сделать. Но не стой тут и не говори, что потеряла свой «чертов разум» только потому, что верю: мальчик, которого я знала, все еще внутри него.

Гайдж медленно покачал головой.

— Он убьет тебя. Не задумываясь. Ты даже не представляешь, насколько тебя ограждали от правды. Я знаю про Карло Россо такие вещи, от которых у тебя волосы встанут дыбом, принцесса.

— Так почему бы тебе не достать свои яйца из задницы и не рассказать мне, чтобы я могла принять решение, основываясь на полной информации о нем, вместо того чтобы втирать мне прописные истины? Я не фарфоровая кукла. И ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. — И он это сделал, что свело меня с ума.

Я знала, что меня ограждали. Знала, что мама и Дариен предпринимали все возможное, чтобы держать меня в курсе событий, но без чрезмерного погружения в преступный мир. Самым большим маминым желанием было, чтобы я росла, как обычные девочки-подростки. Она не хотела, чтобы я беспокоилась о том, что случилось в Нью-Йорке или Бостоне, или в Чикаго. Она говорила мне ровно столько, сколько необходимо, чтобы я не переживала.

Но я знала куда больше, чем все думали, потому что многое слышала, о чем они не догадывались.

— Полгода назад твой отец узнал, что один из его капо вел двойную игру и сливал информацию семье Терези, — начал Гайдж, его глаза напряженно смотрели на меня. — Он вызвал вашего драгоценного Хантера и приказал переломать предателю все кости. И он это сделал, включая шею, а спустя двенадцать часов адской боли Карло выстрелил ему в голову, чтобы положить конец его существованию.

Я с трудом сглотнула.

— Несколько недель назад контрабандиста, который должен был поставить Романо кокаин стоимостью в миллион долларов, из-за его неосторожности задержали представители DEA^17. Он избежал ареста, но весь товар изъяли. Знаешь, что произошло с ним и его семьей? Его дочь сбежала с новорожденным ребенком, но жена была жестоко изнасилована тремя мужчинами по очереди, а потом всей толпой. Карло стоял там с пушкой у головы контрабандиста, заставляя того смотреть каждую долбаную секунду, а потом выстрелил ему в бедро в качестве предупреждения.

Мне стало плохо. Дыхание перехватило, а желчь поднялась к горлу. Я прикрыла рот рукой и не могла смотреть на Гайджа в этот момент. Не потому что он рассказал мне это, но потому что он сделал это настолько невозмутимо. Он не дрогнул, даже когда описывал, как ее насиловали. Его лицо ничего не выражало, но я видела ненависть в его темных глазах.

— Видишь? Ты выглядишь так, как будто тебя сейчас стошнит, Эдди. Он не мальчик, который защищал тебя от больших плохих дядь, вознамерившихся похитить тебя. Он жестокий садист, fica, который заслужил быть сожженным заживо за все то, что натворил.

Fica. Пизда. Гайдж редко использовал такие слова. Одно это говорило, как сильно он ненавидел Хантера.

— Он вынужден был все это делать, — тихо размышляла я, отнимая ладонь ото рта и опуская ее на грудь, — выполнять приказы моего отца.

— Ты пытаешься его оправдать. Невероятно!

— Это правда, Гайдж. Ты же знаешь. Да, сотворенное им заслуживает презрения, но ты знаешь, что ему было приказано это сделать, поэтому не веди себя так, будто он один повинен в их смерти, — теперь настала моя очередь смотреть на него. — Ты забываешь, что твоя семья поставляет наркотики и женщин. В Лос-Анжелесе существуют героин и амфетамин, а также торговля проституцией — вот как семья Понтарелли до сих пор держится на плаву. Нью-Йорк — другой мир, — мой голос стал тише. — Он грубее, суровее и жестче. Так что да, мне отвратительно то, что он сделал, тебе должно быть тоже, но там совершенно иной мир. И мой отец держит его в железной хватке. Если не он, то за дело возьмется кто-то другой.

Гайдж не отводил взгляда, даже когда снова пробежал пальцами по волосам.

— Звучит, как будто ты уже решила, доверяешь ему или нет.

— Отнюдь, — я обняла себя за плечи. — Тот факт, что хочу видеть в нем хорошее, не означает, что доверяю ему. Я лишь не хочу, чтобы ты, глядя на него, не видел никого кроме убийцы, потому что знаю, что в нем есть нечто большее.

— Но пытаясь разглядеть это, ты можешь обнаружить, что он всего лишь убийца, и тогда это приведет к твоей смерти, — явно ощутимое беспокойство за меня отразилось в его глазах, и я, опустив руки, сократила расстояние между нами.

Обняла его за талию и положила голову на плечо. Грудь Гайджа поднялась от тяжелого вздоха, и он тоже крепко меня обнял. Поцеловал в макушку, задержав ненадолго губы в волосах. Я закрыла глаза и прижалась к нему.

— Ты будешь мне доверять? — спросила его мягко.

— У меня проблемы не с доверием к тебе. А к нему, — проговорил он в мои волосы, крепче сжав, перед тем как отпустить. — Я не доверяю ему, когда он рядом с тобой.

С этим сложно было поспорить. Я тоже не особо доверяла Хантеру.

— Знаю, — посмотрела вверх на Гайджа и положила ладонь ему на щеку. — Я знаю, что ты хочешь уберечь меня, но для этого придется подвергнуть меня опасности. Чуть-чуть.

— Это самая противоречивая вещь из тех, которые ты говорила, Эдди.

— Да. Но это важно... для меня. И давай смотреть правде в глаза, — я отступила назад и приподняла бровь. — Если он не убьет меня, кто-то другой попытается сделать это.

— Ты действительно умеешь успокоить парня, — сухо ответил он. — Хорошо. Я знаю это выражение твоего лица.

Мои глаза расширились.

— Какое выражение?

— Вот такое, — он махнул рукой в мою сторону. — Брови вздернуты, глаза насмешливые, безуспешная попытка не ухмыляться... Это твое решительное выражение лица.

— У меня нет решительного лица, — усмехнулась я. Как смешно.

— Есть, и я могу видеть, что ты приняла решение снова поговорить с ним. Так что хорошо. Я позволю тебе это сделать.

Я облизнула губы и улыбнулась. Он разрешает мне? Он? Как мило с его стороны.

— Но я хочу знать, когда планируешь поговорить с ним и где, и если ты не будешь связываться со мной каждые полчаса, то приду и найду тебя.

— Да, папочка.

— Заткнись, — он притянул меня к себе, обняв одной рукой сбоку, а затем отпустил вновь. — Давай вернемся внутрь. На этот раз обещаю держать в узде свой темперамент.

Я закатила глаза, но позволила увести себя обратно в дом. Громкий шум голосов разносился по коридору и кухне. Стены приглушали звуки, но можно было запросто разобрать, что горячая дискуссия касается Хантера. Я покачала головой, пожала плечами и подошла к столовой.

Прислонившись к косяку, окинула взглядом четырех спорящих мужчин. Похоже, только один человек был на моей стороне, готовый позволить Хантеру опровергнуть сомнения, — Дариен. Гайдж, конечно, тоже, но его стремление было под угрозой, поэтому не думаю, что могу полностью на него рассчитывать.

Я даже сомневаюсь, что решимость Гайджа выдержит подробности того, насколько мы с Хантером были близки десять лет назад.

— Адриана? — обернулся Дариен. — Что ты думаешь?

Я бросила взгляд назад на Гайджа, прежде чем встретиться с ним глазами.

— Я хочу поговорить с Хантером. Одна.

— Не обсуждается, — оборвал меня Армо. — Слишком опасно.

— Прошу прощения, — ответила я, удерживая свой взгляд на нем. — Вы, должно быть, неправильно меня расслышали. Я не спрашивала разрешения поговорить с ним. Я собираюсь побеседовать с ним. И сделаю это одна. Посылать армию ради простого разговора нет смысла.

Армо сжал челюсти, а Анджело пожал плечами. По крайней мере, он знал, что лучше со мной не спорить, его отец мог бы взять у сына пару уроков.

— Теперь, если вы позволите, мне нужно сделать один звонок.

И с этими словами я развернулась и оставила их наедине со своими мужскими взглядами на жизнь.

Глава 6. Хантер

Я прижимаю его тело к холодной, голой, красной кирпичной стене. Кровь сочится из уголка его рта в том самом месте, куда только что впечатался мой локоть.

— И какими теперь будут твои гребаные оправдания, Портер? Твоя жена снова рожает?

— П-п-пожалуйста, — его зубы стучат, когда я надавливаю ему на шею, — не д-д-делай этого.

— Не делать что? Решать проблемы, которые по твоей, блядь, вине появились, потому что ты не выполнил свою работу, за которую тебе заплатили?! — Я держу пистолет под его подбородком, направляя прямо в голову. — Ты организовал моему боссу серьезные неприятности.

— Простите! Я все покрою, ч-ч-что бы это ни было.

— Триста тысяч долларов, тупой ублюдок! — убираю пушку и бью ему в челюсть. Он падает на землю, и я могу видеть, как его тело перестает сопротивляться.

Хренов слабак.

— Вставай.

Он не может.

— Вставай! — пинаю его. Сильно.

Он поднимается и, шатаясь, опирается о стену, чтобы удержаться на ногах. Он едва не падает, но умудряется сохранить равновесие.

Моя рука обхватывает его за шею, когда прижимаю его к стене, ухмылка расползается на моем лице.

— Позволь мне кое-что тебе сказать, Портер... — тихо произношу я. — Ты счастливчик, твою жену не тронут.

Он пытается ударить меня, но я сильнее давлю на шею и подношу пистолет к его лицу.

— Теперь будь хорошим мальчиком и открой рот.

Он не делает этого.

Приставляю пушку к его виску и наклоняюсь ближе.

— Знаешь, что я сказал твоей жене?

Он ухмыляется, обнажая отсутствующий передний зуб. Моя заслуга, я усмехаюсь.

— Ей не угрожает опасность. Сегодня, — смех становится жестче.

Он пытается двигаться.

Я нажимаю на курок.

Эхо выстрела разносится по переулку. Я отпускаю его и отступаю, когда тело падает на землю.

Бесполезное. Никчемное. Безжизненное.

***

Я бесцельно переключал каналы кабельного телевидения в отеле. Если бы там было что-то интересное для меня, то так бы не делал. Смотрел в экран, но голова, должно быть, была в другом чертовом измерении.

Телефон лежал на кровати рядом как безмолвное орудие пыток. Я пытался дозвониться до Энцио с тех пор, как покинул дом Адрианы прошлой ночью, но он не ответил ни на один вызов. В конце концов, я связался с Исайей, консильери, и он сообщил, что Энцио мне перезвонит.

Дьявол, я все еще ждал, хотя прошло уже шесть часов.

Откинулся на спинку кровати и закрыл глаза. Вчерашний поцелуй с Адрианой прокручивался в голове снова и снова. Картинка того, как она ахнула, когда я прижал ее к стене, повторялась словно чертова заезженная пластинка, а тихий стон, который издала, покусывая мои губы, заставлял твердеть плоть от одного только воспоминания.

Дерьмо, кого я, черт возьми, обманываю? Мой член отяжелел в ту же секунду, когда наши губы сомкнулись, и теперь каждый раз, когда об этом думаю, кровь устремляется вниз, как будто мне снова шестнадцать лет, и я впервые открыл журнал Плейбой.

Даже сейчас, когда лежал на кровати, думая о вкусе кофе и конфет на ее губах, о ее руках, сминающих мою рубашку, когда она поддавалась моему поцелую, член настойчиво бился о молнию джинсов.

Я поправил его. Это неправильно, черт возьми! Мне не следовало на нее набрасываться. Я должен был убить ее... Не целовать и не совершать глупую ошибку.

Провел рукой по лицу. Я был не таким идиотом, чтобы верить, что возбуждение исчезнет по волшебству, но не был готов к другому варианту. Если думал, что набрасываться на нее было не правильно, то дрочить на нее было ошибочно вдвойне.

Но черт! Я чувствовал, как напряжение растекается по мышцам, и, когда беспокойно елозил по кровати, мне хотелось расстегнуть молнию, вытащить член и дрочить, пока этот неуместный пожар желания не утихнет.

Вскочил и стащил через голову рубашку. Она комком упала на пол, а телефон остался на кровати, когда направился в ванную. Дьявол!

Я не мог выкинуть ее из головы. Не избавлюсь от этой тяжести по мановению чертовой волшебной палочки. Не похоже ведь, что она когда-нибудь захочет снова меня увидеть, разве нет? Вчера она выразилась достаточно ясно на этот счет. Так что пошло оно все нахер.

Я включил душ и расстегнул джинсы, затем стащил их вместе с боксерами. Член свободно выскочил, когда душевая кабина запотела от горячей воды. Вытащил ноги из одежды и зашел в душ. Горячая вода лилась на меня, и я наслаждался потоком тепла, разливавшимся по моему телу.

Мыло чуть не выскользнуло из рук, когда взял его, но мне удалось удержать его, чтобы намылить губку. Она пенилась, а я водил ею по себе, покрывая тело слоем мыльного облака.

Мой член все еще пульсировал.

Я бросил губку и потянулся вниз. Глаза закрылись, когда моя рука обхватила упругую плоть, как будто не видеть, как я это делаю, будет лучше. Ничего из того, что было в моей жизни, не относилось к категории хороших поступков, но, черт, мне нечего терять.

Я продолжал таким образом убеждать себя, как будто это было важно.

Мыло действовало как смазка, когда скользил рукой вверх-вниз по члену. Адриана немедленно проникла в мое сознание, и хотя я пытался бороться с этими мыслями, ничего не мог сделать. Я не мог, черт возьми, выкинуть из памяти, как она стояла напротив меня в обтягивающих штанах и топике. Я не мог выбросить воспоминание, как они прилегали к ее телу, как покачивалась ее задница при ходьбе, как сдавливалась ее грудь от тесной одежды.

Я сжал свой член немного сильнее, когда разум быстро переключился на наш поцелуй. К тому, как ее язык дразнил мой, а губы смягчались под моим напором. Удовольствие пробежало сквозь меня, и я подавил низкий стон, когда мысли понеслись самостоятельно.

В моих фантазиях мы не целовались.

Она стягивает с себя кофту, и та падает на пол. Целую ее шею, спускаясь все ниже, пока не достигаю полушарий груди и беру один розовый сосок в рот. Я сосу сильно, она запускает пальцы в мои волосы и стонет. Выгибает спину, прижимая грудь к моему рту.

Моя рука заскользила по члену быстрее, и все тело напряглось.

Она протискивает руку между нами и расстегивает мои штаны. Одна ладонь проникает за резинку трусов, кончиками пальцев гладя головку, пока я уделяю внимание ее второму соску. Она обхватывает пальцами мою плоть и медленно двигает рукой вверх и вниз по всей длине.

Я стиснул зубы, когда эта мысль захватила мой разум. Теперь это уже была не моя рука внизу. Слишком легко было представить, что моя грубая ладонь — теперь ее мягкая ладошка.

Она задыхается, когда я втягиваю сосок сильнее и просовываю руку в ее штаны. Мои пальцы сминают хлопковые трусики и гладят ее сквозь них. Она всхлипывает, на мгновение останавливая свою руку. Проскальзываю пальцами под трусики, чтобы коснуться ее влажного клитора. Дыхание сбивается, она крепче сжимает член, а легкие круги по киске подстегивают ее усилить хватку…

— Ох! — опустил голову, когда фантазия полностью завладела мной. Яйца сжались вместе с остальной частью тела, и я стиснул зубы, когда оргазм накрыл с головой. Работал кулаком по всей длине, пока меня толчками покидало освобождение.

Черт.

Я ненавидел себя за это.

Это было так, мать вашу, неправильно… Так ненормально, и я все равно сделал это. Менее двадцати четырех часов назад у меня был пистолет, прижатый к ее голове, а теперь я трахал ее в своих фантазиях.

Что, черт возьми, со мной не так?

Вымылся, используя мыло на сей раз по назначению, и вышел из душа. Телефон начал звонить, когда обернул полотенце вокруг бедер. Я бросился к нему, надеясь, что это Энцио.

Это был именно он.

— Босс, — ответил, вода капала с волос на покрывало.

— Ну? — сказал он. — Исайя передал, что ты хотел поговорить со мной. Ты все еще не позаботился о моей проблеме?

— Не совсем. Я знаю, где она, — добавил быстро. — Но пока что она не одна. Прошлой ночью оставалась с другом.

— Так убей этого гребаного друга.

— Слишком рискованно. Ты знаешь об этом.

— Что тебе нужно, Карло? Больше времени? Как я могу быть уверен, что ты не врешь?

Ты не можешь.

— Потому что я никогда не ошибаюсь. У нее активная социальная жизнь, и она ходит в колледж. Похоже, будет трудно застать ее одну, и я не могу гарантировать, что позабочусь об этом до конца завтрашнего дня.

— А Александрия?

— Я еще не видел ее, Босс.

На другом конце провода замолчали. Все, что мог слышать, это несколько тяжелых вдохов и звук открывающегося и закрывающегося ящика. Вероятно, он закуривал сигару, что обычно делал, когда слышал то, что ему не нравилось. Останавливало убивать людей сразу.

Не то чтобы у него была такая возможность. Наверное, поэтому он и закурил, потому что не мог меня тронуть.

Щелчок зажигалки и еще один глубокий выдох подтвердили мое предположение.

— У тебя есть дополнительные сорок восемь часов. Это, черт побери, четыре дня, Карло, сделай свою гребаную работу, или с тобой будет покончено. Понял?

— Понял.

Он отключился, больше не сказав ни слова, и я с облегчением бросил телефон на кровать. Дьявол. Энцио никогда не давал дополнительное время. Никому. Теперь я знал, насколько важно было для него это задание.

Он не просто хотел смерти Адрианы или Александрии, раз уж на то пошло. Он в этом нуждался.

Мой телефон зазвонил снова, но когда я повернул его экраном к себе, номер оказался незнакомым. Проигнорировал звонок и направился к чемодану. Оделся в черные джинсы и такого же цвета футболку, а когда повернулся, телефон мигал. Взял его, чтобы удалить уведомление, но оно показало голосовое сообщение.

Нахмурившись, разблокировал телефон, а затем набрал номер, чтобы прослушать.

«Одно новое сообщение, оставлено сегодня в четырнадцать часов двадцать семь минут. — Би-и-п, а затем голос, который я не ожидал услышать, прозвучал на линии. — Нам нужно поговорить. Встретимся на пляже Эль Матадор сегодня в девять вечера. Это к северу от Малибу. Место уединенное, так что, если захочешь убить меня, у тебя будет превосходная возможность».

Я покачал головой, но губы дернулись в улыбке. Дьявол, она всегда была пробивной, но сейчас Адриана Романо смотрела смерти в глаза и, черт возьми, смеялась ей в лицо.

Конечно, она так поступала. Это было в ее крови.

Я открыл журнал звонков, нажал на ее номер и выбрал «Отправить сообщение».

Хантер: «Ты играешь с огнем, Principessa».

Ее ответ пришел мгновенно. Как будто она ждала моей реакции.

Адриана: «Неправильно. Я И ЕСТЬ огонь. Постарайся не обжечься, Cacciatore».

Cacciatore. Охотник

Я положил телефон экраном вниз, когда это слово эхом звучало у меня в голове. Она была единственной, кто когда-либо называл меня Cacciatore.

Так же, как и я был единственным, кто когда-либо называл ее Principessa.

Если хоть какая-то часть моей темной души не была запятнана кровью, то, уверен, этот кусочек все еще любил ее.

***

Солнце только начало клониться к горизонту, когда повернул на Пацифик Хайвей. Небо было окрашено золотым цветом с намеками на оттенки красного, розового и даже фиолетового, и я был рад, что не забыл солнечные очки.

Солнце всегда казалось слишком ярким, потому что за ним следовала тьма.

Ирония.

Я остановился возле Эль Матадор и заглушил мотор мотоцикла, который арендовал сразу после сообщения Адрианы. Миллион раз слышал, что самым лучшим и единственным способом передвижения по побережью Калифорнии был мотоцикл, я полностью осознавал, что могу больше никогда этого снова не повторить.

Опустил подножку и слез с мотоцикла. Ступени, сбегавшие вниз к маленькой бухте, были в шаге от меня, и я мог видеть гладкую красную Ауди, припаркованную рядом. Должно быть, это машина Адрианы, поэтому подошел к лестнице и начал спускаться.

И сразу увидел ее.

Она сидела на одном из камней спиной ко мне. Ее волосы развевал мягкий бриз, тянувшийся с Тихого океана, и она несколько раз подняла руку, чтобы убрать их с лица. К тому времени, как я дошел до нижней ступеньки, она обхватила ладонью шею и слегка повернулась навстречу ветру.

Мой член пульсировал от воспоминаний о том, что произошло ранее в душе. Я чувствовал еще большее отвращение к себе, когда наблюдал, как она сидит в полной тишине.

Она выглядела как... мир. Я знаю, она такой не была. Она хаос, опасность и соблазн, смешанные с тьмой.

Адриана. Тьма. Scuro.

Не имело значения, что имя самого прекрасного человека, которого я когда-либо знал, переводилось как тьма.

А еще мое имя, Карло, означало свободного человека, и я был как никто другой далек от этого.

Я находился во власти человека, чья тьма вместе с кровью передалась девушке, сидящей в нескольких метрах от меня.

Я не хотел начинать с ней разговор. Хотелось стоять и смотреть на нее. Просто смотреть. Она усмирила бурю, которой была моя душа, и даже не подозревала об этом.

Ее имя означало тьму, но она была серой по сравнению со мной. Я был темнее, чем она знала.

Я не хотел запятнать ее своей испорченной сущностью.

— Я знаю, что ты здесь, — ее голос пронесся над тихим бормотанием волн. — Для убийцы твое приближение напоминает топот рассерженного малыша.

Глава 7. Адриана

Я наблюдала за тем, как природа взяла кисть и солнечными цветами разукрасила горизонт. Каждый дюйм голубого неба приобрел оттенки желтого, оранжевого, красного и розового. Они смешивались, словно на картине акварелью, разница была лишь в том, что этот пейзаж сиял. Свет отражался от поверхности океана, пробегая по миллиардам песчинок, покрывавшим побережье.

Нежный шорох волн у берега успокаивал меня. Понимала, что рискованно сидеть спиной к спуску на пляж, но если Карло придет с оружием, то я не хочу этого видеть. Не хотела посмотреть в его глаза и увидеть того человека, в которого, как я боялась, он превратился.

Несмотря на то что всем говорила, что не боюсь, это было не так. Просто не того, о чем они думали.

Смерти? Нет. Я не боюсь умереть. Часть меня этого желает. Желает тишины, мира, черной бездны. Думаю, когда придет время, буду словно Алиса, прыгающая в кроличью нору, с той лишь разницей, что там не окажется Страны чудес, только забвение.

А если там что-то и будет, то, скорее всего, кипящие котлы Ада.

Так что нет. Не боюсь того, что он убьет меня. Боюсь, что он будет в состоянии это сделать, и как это повлияет на мальчика, который вытаскивал веточки и листья из моих волос, когда я упала с дерева.

Мое сердце отказывалось отпускать того Хантера, которого я знала. Ненавидела его за это, но оно оплакивало прошлое. Тосковало по мальчику, которого я любила во всем моем понимании этого чувства.

Возможно, поэтому была в ладу со своим сердцем, когда сидела на камне и смотрела на заходящее солнце. Я не хотела вспоминать, как любила Карло «Хантера» Россо. Я хотела забыть, потому что, несмотря на все годы темноты и страха, боялась любви к нему.

Меня пугало, что часть меня все еще любит его, потому что мы не попрощались. Были только крадущиеся шаги в ночи. Ни прощаний, ни объяснений, ни завершения. Никакого обещания, что однажды это приведет к чему-то стоящему.

Возможно, это не стоило того. Возможно, это никогда ничего не стоило.

Вот почему он стоял в десяти шагах от меня. Мотоцикл, на котором он подъехал к прибрежной скале, не был самым тихим в мире. А точнее, очень далек от этого. Он принес шквал ожиданий и сомнений, закручивающуюся гигантскую волну нерешительности и темноты.

Это был Хантер, я знала.

— Я знаю, что ты здесь, — сказала, не оборачиваясь. — Для убийцы твое приближение напоминает топот рассерженного малыша.

— Видимо, байк был не лучшей идеей, — ответил он.

Я все еще не оборачивалась.

— Действительно, — посмотрела вниз и вытянула ногу. Море подбиралось все ближе, но я оставила все, включая туфли, в машине. Если бы он решил убить меня сейчас, у меня не было бы даже шанса позвать на помощь.

Я так решила. Не хотела знать о приближении смерти. Не могла себе представить, чтобы она постучалась в дверь, чаще смерть взламывает замок и застает тебя врасплох.

Неожиданность кольнула в животе, когда он забрался на камень и уселся рядом.

— Ты промочишь ноги, — заметила, увидев, что он в обуви.

Он пожал плечами.

— Это просто вода.

Справедливо.

— Тут тихо, — произнес он после непродолжительного молчания. — Как ты это выносишь?

Настала моя очередь пожать плечами.

— Не настолько тихо, как тебе кажется. Лос-Анжелес такой же сумасшедший, как и Нью-Йорк, только по-своему. Лишь это место похоже на рай.

— Полагаю, что так, — Хантер оперся на руки позади себя и откинулся на камень.

Я пыталась игнорировать движение и сокращение его бицепсов, но это оказалось тяжелее, чем предполагала. Не хотела думать о нем так… Привлекательный. Сексуальный. Подтянутый. Мне не хотелось вспоминать о его губах на моих, но я вспоминала.

Медленно повернулась к нему лицом. Он наблюдал за мной, серые глаза всматривались в мои. Странное ощущение, когда тебя настолько приковывает к чужому взгляду, что невозможно отвести глаз. Это было всепоглощающе и неконтролируемо.

Хантер не шевелился. Он просто сидел, глядя мне в глаза, а в это время золотистое сияние заката окутывало его, высвечивая каждую черточку лица. Его скулы заострились, а щетина на подбородке отбрасывала сотни крошечных теней. Свет делал его глаза похожими на расплавленное серебро.

Не понимаю, как он может быть таким спокойным. Мое сердце подпрыгивало к горлу, и я могла чувствовать его беспорядочное биение в стуке крови по венам. Оно было настолько громким, что отдавалось в ушах, почти заглушая гул моря. Я глубоко вдохнула и попыталась отвернуться.

И не смогла. Просто увязла. Не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд и едва могла дышать. Все мое тело будто застыло.

И тогда я потянулась к нему и коснулась его губ своими.

Он ответил на поцелуй, обхватив меня за шею. Его вкус напоминал сочетание булочки с корицей и кофе. Он не пытался углубить поцелуй, хотя я и предполагала это, поэтому наши губы лишь соприкоснулись. Мягко. Подобно шепоту.

Я отпрянула и вздрогнула.

— Не знаю, зачем это сделала, — прошептала сквозь грохот сердца.

Он должен был слышать его. О, Господи! Это неправильно. Все неправильно.

Хантер перевел взгляд на море.

— Приятно осознавать, что мы оба не понимаем, что делать.

Я постояла с минуту на камне, перед тем как спрыгнуть. Море так сильно подобралось к пляжу, что из-под ног полетели брызги, а солнце опустилось так низко, что на горизонте появился оттенок темно-синего, постепенно расползающегося по небу. Знаю, вскоре все небо потемнеет, и на нем будут сверкать тысячи звезд.

Зачем я поцеловала его?

Хотела бы знать ответ на этот вопрос. Я не хотела хранить в памяти даже один поцелуй — не то, что два. Мне хотелось забыть. Забыть о нем.

Если бы только была такая возможность.

Легкий всплеск раздался за спиной.

— Для человека, который утверждает, что нам нужно поговорить, ты не очень хорошо справляешься.

— Почему я до сих пор жива? — Слова сорвались с языка, когда я развернулась к нему лицом. — Если ты собирался меня убить. Серьезно. Я хочу знать, почему все еще жива.

Он изогнул бровь.

— Ты хочешь умереть?

— Не особо. Я лишь хочу знать… почему. Почему не нажал на курок?

— Не знаю, — он даже не думал над ответом. — Просто не смог. Как я мог? Это же ты.

— Но ты смог проделать путь от Нью-Йорка. И сделал все возможное, чтобы настал момент, когда появится возможность убить меня… Кроме этого.

— Что ты хочешь, чтобы я ответил? — Хантер развел руками. — Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе красивую чертову историю, Адриана, а? Ты хочешь от меня грандиозного заявления о том, что я не выстрелил, потому что до сих пор люблю тебя? Так?

— Нет, — я покачала головой. — Я хочу правду, Хантер. Это не так много. Если, конечно, ты в состоянии быть честным.

— Думаешь, я не способен на это?

Я сглотнула.

— Ведь не думаешь. Правда?

Я снова покачала головой, но на этот раз быстрее.

— Нет, — подтвердила я. — Не думаю. Считаю, что ты способен на многое, но честность не входит в это число.

— И почему? Потому что Понтарелли тебе так сказали?

Я резко взглянула на него.

— Понтарелли не делали ничего, кроме того что защищали меня на протяжении последних десяти лет. Мое мнение основано на информации, что они предоставили, но не определяется ими.

— Информации, да, — он горько рассмеялся. — И что они тебе рассказали, а?

— Они рассказали про контрабандиста! И про парня, который работал на две семьи, — я обхватила себя руками. Это заставило почувствовать себя лучше… Более защищенной. — Они рассказали, как ты переломал каждую кость в теле той крысы. Как ты держал контрабандиста и заставлял смотреть, как его жену насиловали трое мужчин снова и снова.

— Конечно, рассказали, — он снова рассмеялся, но на сей раз резко прекратил. — Но сказали ли они, почему его дочь сбежала с ребенком? Потому что Я предупредил ее, что Энцио пошлет своих людей, чтобы наказать ее отца. Она не пострадала вместе со своим маленьким ребенком благодаря мне.

Я не ответила.

— Не думаю, что сказали.

— А что насчет крысы? — спросила, снова встретившись с ним взглядом.

Он пожал плечами и сказал лишь:

— La famiglia é tutto.

Семья — это все. И был прав. Семья была всем, особенно в мафии. Верность или смерть. Кровь не лжет. Вступив однажды, не сможешь уйти.

Нет, не правда. Был один выход, и это смерть. Все просто.

Должна ли я осуждать его за то, о чем он рассказывал? За то, что было необходимым, чтобы защитить семью? Мою семью?

Потому что вот, что это было. Моя семья. Кровь Романо — моя. В венах же моего отца не течет ни капли. Он был чертовым мошенником.

— Ты собираешься убить меня?

Хантер отвернулся от меня, и я осела на песок. Прижала колени к груди и смотрела между ними. Солнце скрылось за горизонтом, и сумерки опускались все быстрее и быстрее. Мне было все равно. Я радовалась темноте.

Можно многое спрятать в темноте, но эмоции хотелось скрыть сильнее всего.

— Я не хочу убивать тебя, — наконец ответил Хантер несколько минут спустя.

— Это не ответ на мой вопрос. — Я наклонилась и взяла в ладонь горсть песка, наблюдая, как он убегает сквозь пальцы. — Я хочу знать, собираешься ли ты убивать меня. А не хочешь или нет.

Он тяжело вздохнул, подошел и присел рядом. Его стальные глаза проникали вглубь меня, он открыл рот, но затем снова закрыл и отвел взгляд.

Это тоже не ответ на вопрос.

Возникло чувство, что было плохой идеей давить на него с ответом. Я могла бы. Могла встать и потребовать, чтобы он сказал. Я могу приказать ему, и, действительно… он должен это сделать. Он знает, что кровь мафии течет по моим венам, а не в отце.

Но я не стану. Никогда не смогу использовать это против него, даже если сейчас он представлял собой самую большую опасность в моей жизни.

Я слабела, когда дело касалось Карло «Хантера» Россо.

Я бы хотела быть сильной. Мечтала быть такой же холодной, каким иногда казался он, но просто не могла. Не с ним.

— Нет, — слово слетело с его губ так тихо, что едва расслышала его. — Нет, Адриана. Не думаю, что смогу убить тебя.

— И что тогда? — спросила я так же тихо, поворачиваясь к нему. Я, наконец, отпустила колени и вытянула ноги перед собой. — Что ты будешь делать, когда он выяснит, что я жива?

— Думаю, я приму свою участь, — теперь он смотрел на меня, и его взгляд был полностью открыт. Было так темно, что я не видела его лица, но глаза? Я видела их просто отлично.

— Это кажется бессмысленным. Он всего лишь пришлет другого за мной.

Он протянул ко мне руку, и я задержала дыхание, но он опустил ее. Нет. Схватила его ладонь и протянула ее на прежнее место, его губы дернулись. Я отпустила его пальцы.

Хантер потянулся и дотронулся до моей щеки. Большим пальцем погладил кожу.

— Ты не умрешь от моей руки, Principessa. Lo prometto.

Я обещаю.

Я накрыла его руку своей и метнула взгляд в сторону, затем набрала в грудь побольше воздуха.

— Тогда ты защитишь меня?

— Con la mia vita, — не моргая, ответил он. — Ценой своей жизни.

Я села на колени, повернувшись лицом к нему.

— Мой отец больше не может оставаться на своем месте.

— Что ты имеешь в виду? — рука Хантера соскользнула с моего лица, захватив мою, и крепко сжала пальцы.

— Семья — моя, Хантер. Ты это знаешь так же хорошо, как и я, — убрала волосы за ухо, удерживая его взгляд. — И я хочу ее.

— Ты хочешь свергнуть своего отца?

Я кивнула. Да. Это то, чего бы мне хотелось. Я мечтала об этом уже очень давно. Это был наилучший шанс, который могла получить.

— Я пообещала себе, когда уходила, что однажды он заплатит за свои грехи. Заплатит за то, что продал меня и заставил покинуть свой дом. — Заставил покинуть тебя. — Не знаю, получу ли когда-нибудь второй шанс. — И я отказываюсь позволять тебе умереть ради меня.

— Ты осознаешь, что это почти нереально? — Его большой палец заскользил по моей руке. — Ты, скорее всего, погибнешь еще до того, как сможешь оказаться рядом с ним. С тех пор как ты уехала… Он владеет большей частью Хэмптона, Адриана. Расширил бизнес значительнее, чем ты можешь себе представить, и замешан практически в каждом преступлении, о котором ты слышала. Вероятно, о некоторых ты и не знаешь. Без Александрии он вывел семью на совершенно другой уровень.

— Звучит не очень хорошо, — пробормотала я.

— Зависит от того, что для тебя является хорошим, — усмехнулся Хантер. — Но нет… Серьезно. Он сделал свою семью крайне жестокой. Поэтому и случилось то, что произошло с Энрико Джордано. Энцио потребовал, чтобы мы оставили послание остальным, как внутри, так и за пределами семьи. Он хотел, чтобы каждый знал, что нас нельзя предавать. Ты говоришь — тебя пытают.

— Похоже, он наслаждается ролью короля.

— Ты имеешь в виду Бога. Он практически правит Нью-Йорком. Все NYPD^18 у него в кармане.

Похоже на правду. Мама всегда пыталась их очаровать, но, предполагаю, отец избрал совершенно другую тактику. Не могу представить его лебезящим перед копами. Приставить пистолет к их головам? К головам их жен? Детей? Запросто. Умаслить их? Не думаю.

— Пока что, — произнесла я тихо, садясь на попу. Я отпустила руку Хантера и посмотрела вдоль пляжа. На данный момент отец был Богом.

К несчастью для него, не все верили в Бога.

И уверена, я была одной из тех, кто считал так же.

***

— Адриана Романо, ты сошла с ума.

— Продолжай, Дариен! В этом есть толика смысла!

— Предполагается, что ты мертва, bambina, — он стукнул коробкой апельсинового сока о стойку и посмотрел на меня своими темными глазами. — Не лезь в бизнес своего отца.

— Мой бизнес! — запротестовала я. — Мой, Дариен. Ты также это знаешь.

— Все не так просто, — он открутил крышку и наполнил два стакана. — Ты не можешь прийти, выстрелить в отца и встать во главе семьи.

— Конечно, не могу. Я могу забрать то, что уже принадлежит мне.

— Эдди, ты сейчас на эмоциях. Ты не можешь принимать решения, когда так взбудоражена, — он закрыл упаковку и поставил ее обратно в холодильник. — Прошедшие два дня были тяжелыми для тебя. Почему бы не успокоиться, перед тем как строить сумасшедшие планы?

— Потому что время — это то, чего у меня нет, Дар, — взяла протянутый мне стакан и отпила глоток. — Если бы у меня было время, Хантера бы здесь не было.

— Хм, — он сделал большой глоток сока и вытер верхнюю губу. — И насколько сильно Хантер связан со всем этим?

Я поборола желание закатить глаза. Он в курсе каждой детали нашего разговора прошлой ночью, кроме той части, где я целую Хантера, так что прекрасно осведомлен, насколько сильно придется с ним связаться. Даже если он чуть не сбил меня с ног, когда рассказала ему.

Я чувствовала себя сильной, когда за меня был Хантер, и это стало решающим фактором. Я нуждалась, чтобы он был со мной.

— Он сказал, что защитит меня. Я ему верю.

— Он верен не тебе, bambina. Он верен Энцио. Ты же не настолько наивна, чтобы поверить, что он так легко поменяет сторону, — Дариен с жалостью посмотрел на меня. — Я знаю, кто он для тебя. Кем он был. Но он больше не тот мальчик. Он не тот мальчишка, которого ты приводила домой к маме.

— Если бы мама была жива, я бы привела его к ней домой.

— Только потому, что ты ее дочь.

— Да какая разница? Она бы приняла его таким, какой он есть, даже если теперь это уже не тот мальчик, которого я знала. Она бы даже не задалась вопросом о его верности мне. Почему же ты сомневаешься?

— Потому что в день ее смерти я пообещал ей, что никто не причинит тебе боли. — Он сглотнул, эмоции исказили его голос. — Я пообещал, что никто и пальцем не тронет ее bambina. А уже допустил больше, чем хотел бы, позволив тебе поговорить с ним прошлой ночью. Я не доверяю ему, Адриана.

— А что, если я доверяю?

— Тогда ты дура! — огрызнулся он.

Я замерла. Дариен никогда не говорил со мной в таком тоне. Никогда. Я сглотнула маленький комок, образовавшийся в горле.

— Только то, что он сказал, что не может убить тебя, не означает, что он этого не сделает. Не позволяй своему сердцу руководить тобой, когда разум знает лучше.

Я схватила стакан и отвернулась от него. Называйте меня ребячливой, наивной… Но я не хотела слышать этого. Не хотела слушать, как он буквально разносит в пух и прах Хантера, когда их единственный разговор длился не более пяти минут, начавшись с того, что Дар прижал его к стене за шею.

— Эдди, — Дариен вздохнул, последовав за мной. — Прости. Я надеюсь, что ты прислушаешься ко мне, вот и все.

— Ты единственный сказал, что я могу поговорить с ним. Очевидно, ты не думаешь, что он представляет серьезную опасность, если позволил нам встретиться прошлой ночью, — я села на диван, держа стакан в руке.

— Ты была не одна, — произнес он тихо. — За тобой следили.

Я глубоко вздохнула.

— И да. Я знаю, что ты поцеловала его. Вот почему я верю, что ты прислушиваешься к своему сердцу, а не к разуму.

— Не могу поверить, что ты так поступил, — поставила стакан на стол и встала, встретившись с ним глазами. — Но раз ты это сделал, то должен знать, что он ни единым пальцем не навредил мне, хотя имел великолепную возможность убить меня. Ты даже не разговаривал с ним. Я не глупа.

— Я не могу нарушить обещание, данное твоей матери.

— Я тоже, — сказала мягко. Мое сердце сжалось. — Я обещала ей отплатить отцу. Что он ответит за то, что сделал. Пообещала ей, Дариен. И она дала мне благословение. Если умру, то умру за цель и по своему собственному выбору, а не по его. Так же, как и сделала бы она. Она не собиралась сидеть здесь и взвешивать все «за» и «против». Она бы пристегнула пистолет к поясу и наполнила бензобак в машине.

Он смягчился, как и всегда, когда мы говорили о ней. Он любил ее, даже сейчас. Вот уже два года, но пустота, которую она оставила в нашей жизни, не уменьшилась и не ослабла. Когда она умерла, то забрала частичку сердца Дариена с собой. Остальная часть принадлежала мне, если бы это было не так, знаю, он бы последовал за ней в тот же день.

Он был ее родственной душой, которой никогда не смог стать мой отец.

— Перестань, Дар. Пожалуйста. — Я подошла к нему и взяла его ладони. — Она хотела этого. Ее сердце бы разбилось, если бы узнала, что мы ничего не делаем, когда появилась возможность.

Он посмотрел на меня, его губы растянулись в улыбке. Внутренняя борьба читалась на лице, и я прикусила нижнюю губу. Я видела, как он медленно покоряется, когда строю ему свои самые большие щенячьи глаза.

— Сначала хочу поговорить с Карло, — потребовал он. — А потом рассмотрю твой идиотский план. Поняла? Я рассмотрю его.

Да. Я поняла слово «рассмотрю», а также поняла, что оно значит.

Он вытянет всю информацию из Хантера, до последней капли, а потом согласится, потому что у него нет другого выбора.

— Спасибо, — я встала на носочки и поцеловала его в щеку. — Я позвоню ему.

— М-м.

Глава 8. Хантер

На мотоцикле я въехал на подъездную дорогу к дому Адрианы и Дариена. К счастью, на этот раз мне не пришлось вламываться на закрытую территорию, потому что меня внесли в список гостей. Не совсем меня, конечно. Выдуманное имя, но уже что-то.

Я надеялся, это означает, что Дариен хоть немного мне доверяет.

Что ж, он верит мне достаточно, чтобы впустить в дом.

Я поставил мотоцикл и снял шлем. Взяв его под мышку, направился к входной двери и собрался постучать.

Дариен опередил меня. Он распахнул дверь, когда я едва успел опустить ногу на первую ступеньку, и уставился на меня. Его темные волосы были зачесаны от лица, обнажая седину на висках. Он выглядел так, будто не брился несколько дней, и даже на щетине виднелись седые волоски.

У меня возникло чувство, что разговор с Адрианой перед моим приходом значительно состарил его.

Я все понимал. Она так влияла на людей. Всегда.

— Входи, — произнес он неохотно. Определенно, она с боем заставила его согласиться со своим планом и, если быть честным, предупреждала меня. Я знал, почему нахожусь здесь.

— Спасибо, — последовал за ним в дом по коридору в комнату, напоминающую кабинет. В прошлый раз, когда был тут, успел осмотреть большинство комнат, но эта была закрыта. Теперь знаю причину: она принадлежала Дариену.

— Устраивайся поудобнее. Кофе? — спросил он, останавливаясь у кофемашины.

— Я в порядке, спасибо. — Кофемашина в его кабинете. Как много времени он здесь проводит?

Он кивнул, но не заговорил, когда сел за стол напротив меня. Наклонился вперед и запустил пальцы в волосы. Минуты проходили в молчании, и я не посмел нарушить его первым.

Я не многим мог похвастаться, но Дариена уважал. Часть меня ненавидела его за то, что он похитил Адриану той ночью. Часть меня, черт возьми, была в бешенстве, что он скрывал ее, хотя и понимал причину. Ирония в том, что и уважал его за то же самое, что вызывало во мне ненависть.

Потому что он забрал ее оттуда. Потому что держал ее в безопасности.

Кто может стать лучшим кандидатом на роль стража от рук смерти, как не тот, кто лично неоднократно приводил других в ее объятия?

— Она доверяет тебе, — хрипло произнес он. Медленно поднял взгляд и уронил руки, его темные глаза пронзили мои. — И я считаю ее дурой, ослепленной воспоминаниями.

— Возможно, так и есть, — согласился я. — Но это не значит, что она одна такая.

— Я понимаю твою роль в семье. Я был тобой, однажды. — Он почесал подбородок. — Думаю, завтра ты убьешь ее, если к твоей голове приставят пушку. Ты играешь в опасную игру, Карло. Русская рулетка не для слабонервных.

— Тогда крайне удачно, что мое сердце сделано из камня.

— Разве? Она жива. Как ты можешь называть его каменным, если у тебя дважды была возможность убить ее, и ты не воспользовался этим?

— Тогда почему ты не доверяешь мне, Дариен? Ты же сам только что сказал. Дважды был шанс, и я не воспользовался ситуацией, — поднялся, не отводя от него взгляда.

— Третий. Шанс. Счастливчик. — Он почти выплевывал каждое слово, вставая. Наклонился вперед и схватился за край стола. Другой рукой открыл ящик и достал 9-миллиметровый пистолет. Он снял предохранитель и прицелился мне в голову.

Рефлекторно я выхватил свое оружие из-за пояса, тоже снял предохранитель и направил дуло ему в лоб.

Уголок его губ дернулся.

— Что, если я скажу, что прямо сейчас ты должен убить ее? Что этот пистолет будет направлен на тебя, пока ты не выпустишь пулю ей промеж глаз? А если не послушаешься, я выпущу одну тебе в лоб?

— Я пристрелю тебя первым, — моя хватка на пистолете, как и взгляд, была уверенной. — Потому что предпочту убить тебя, что вызовет ее ненависть ко мне, чем позволю умереть и отдать ее отцу на серебряном блюде.

Глаза Дариена пробежали по моему лицу и внимательно изучили. Я не пошевелил ни единым мускулом, пока он оценивал меня. Намеренно. Он не настолько мне не доверял, чтобы завалить на месте, и, могу поспорить, был очень далек от этой мысли.

Он поднял большой палец и щелкнул предохранителем. Медленно положил оружие и засунул обратно в ящик, хлопнув дверцей.

— Опусти пистолет, Карло. Сегодня никого не пристрелят. Если только этот ублюдок не отправит сюда своих приспешников.

— Он уже это сделал, — бойко заметил я, поставив обратно предохранитель, прежде чем убрать пушку в кобуру. — Почему ты убрал его обратно?

— Потому что ты убийца, но не лжец, — он слегка наклонил голову. — Я верю тебе. Понтарелли при своем мнении, но, к большому раздражению Армо, они поступают так, как говорит Эдди.

— Когда она решает, что является принцессой, правильно?

Уголок его губ приподнялся.

— Ты прав. Иногда она принцесса, иногда королева, иногда не более, чем двадцатитрехлетняя девчонка, но всегда контролирует себя. Она приняла эту роль в тот день, когда ее мама пошла в больницу на химиотерапию, — его улыбка исчезла. — Она использовала ее болезнь против меня, ты знаешь об этом? Привила мне чувство вины, а я даже не разозлился, потому что все, что она говорила, было гребаной правдой.

— Очень похоже на нее, — я сел на край дивана. — Однажды, незадолго до твоего ухода, она заставила меня в качестве искупления вины испечь пирожные. Мне сказали присмотреть за ней, и по ее мнению это означало, что я должен ей шоколадные пирожные, потому что у нее были «те дни», — вздохнул, но едва сдержал улыбку. — Когда было готово два подноса, она, в конце концов, простила мои грехи.

— Как я и сказал, всегда под контролем, — улыбка Дариена быстро вернулась, и он снова сел. — Теперь я беспокоюсь за нее. Ее план безумен, Карло. Она не может свергнуть Энцио.

— К несчастью, если она этого не сделает, он пришлет еще кого-нибудь убрать ее. Мне удалось выиграть пару лишних дней, но не удивлюсь, если он уже отправил кого-то самолетом проследить за мной.

— Кого он мог послать?

— Вероятно, Исайю. Единственный, кому доверяет.

— Это может быть нам на пользу, — Дариен сложил перед собой пальцы домиком.

Я вздернул бровь.

— Серьезно? Потому что я не вижу ничего хорошего в том, что консильери Энцио прилетит в Лос-Анжелес, где находится и Адриана, тем более что это может быть нам на пользу. Только если мы не попытаемся убить ее, что делает бессмысленным наш разговор.

Он засмеялся. Громко. Даже откинул голову на мгновение, прежде чем осекся. Однако веселье все еще светилось в его глазах.

— Исайя мой кузен.

— Он знает, что его кузен не разбился в автокатастрофе из-за любви к Александрии? Потому что это версия Энцио.

— Конечно. Энцио Романо имеет комплекс Бога с дикой потребностью быть невинной жертвой. Меньшего от него и не ожидал. Но да, отвечая на твой вопрос, — Дариен встал и открыл окно, — он знает, что я жив. Серьезно, ты же не думал, что Понтарелли в одиночку смогли так долго защищать Адриану, так ведь? — он повернулся, его брови приподнялись. — Да ладно, Карло. Ты же умен. Энцио может доверять Исайе, но чужое расположение так легко потерять.

— Погоди. Ты говоришь, что Исайя скрывал Адриану? — у меня не укладывалось в голове. — Тогда почему он позволил Энцио отправить меня сюда? Ты знал, что я приду?

— Не знал, и нет. Я не представляю, почему послали тебя. И она тоже. — Он вздохнул. — Уверен, Исайя верит, что ты не убьешь ее.

Рад, что хоть кто-то в это верит. Дьявол знает, я сам себе не доверял.

Иногда я сомневаюсь даже в том, что сейчас делаю.

— Дариен, где… ох, — Адриана замерла в дверях. — Дерьмо. Прости.

— Не беспокойся, — Дариен коротко хохотнул. — Где что, bambina?

Мои глаза скользнули по ней, и я улыбнулся, услышав ее прозвище. Маленькая девочка. Конечно.

— Я… черт, я забыла, — пробормотала она, а ее щеки порозовели. — Не бери в голову, — она развернулась и вышла из кабинета.

Я почувствовал взгляд Дариена на себе и оглянулся.

— Что?

— То, как ты смотришь на нее. Ты так же смотрел, когда вы были детьми, — он покачал головой. — Может Исайя и прав, доверив тебе эту работу.

— Неважно, как я смотрю на нее, — сдержал раздражение вместе с теми эмоциями, которые поднимались во мне. Я не хотел чувствовать. — Она ненавидит меня, даже если и отлично скрывает это.

— Уверен, что так, — он фыркнул и поднялся. — Мне нужно идти на работу. Останься с ней на всякий случай, Карло-двухшансовый, или не совершивший попытку убийства номер два, хорошо?

Когда он так выразился, с ним оказалось невозможно спорить. Даже если знаю, что единственной интересной для нее темой разговора станет, как добраться до Нью-Йорка и свергнуть отца.

— Конечно. Но она может убить меня первой.

— Я сильно в этом сомневаюсь. — Он вытащил галстук из ящика стола и засунул его под воротник рубашки. — Она смотрит на тебя точно так же, как и ты на нее. Мне не особенно это нравится, но… Эй!

И с этим он вышел, завязывая галстук, оставив меня осмысливать услышанное.

***

Адриана застонала, когда я нашел ее во дворе. На ней было обычное черное бикини, и она поправила верх.

— Что ты здесь делаешь? Думала, ты ушел с Дариеном.

Я покачал головой и опустился в шезлонг. Слава Богу, она была в воде. Мой член уже подрагивал, зная, что на ней не было ничего, кроме двух крошечных кусочков ткани. Сконцентрируйся, Карло. Твою мать.

— Он беспокоится, что твой отец отправил кого-то проверить меня… и тебя.

— Великолепно. Значит, ты присматриваешь за мной? То, о чем мечтает каждая девушка, — чтобы опытный убийца нянчился с ней.

Одна из моих бровей приподнялась.

— Разве это не делает меня наилучшей нянькой? Кто сможет обидеть тебя?

Ее губы раскрылись, а затем сжались в тонкую линию. Она плеснула водой в мою сторону, но все, что бы ни делала, вызывало мою усмешку.

— Заткнись, — бросила, подплыв к краю бассейна и положив руки на бортик. — Я не нуждаюсь в присмотре, Хантер. Я взрослая женщина.

Ложбинка между ее грудей показалась над краем бассейна.

— Я заметил.

— Ты пялишься на мои сиськи?

— А должен?

— Ты должен следить за мной, а не мечтать обо мне голой.

Я резко поднял глаза. Она действительно думает, что впервые мысленно раздеваю ее? Черт побери, я думал о гораздо большем, чем просто об ее обнажении. Это было уже проклятым рефлексом. Каждый раз, когда я был один и думал о ней, мой член вставал в полной готовности, и существовал только один способ избавиться от эрекции.

— Ты, — обвинила она, сузив глаза. — Ты думаешь обо мне голой.

— Хочешь, чтобы я соврал, Principessa? Я могу.

— Ты можешь попытаться соврать, но мы оба знаем, что не получится. — Она подплыла к другой стороне бассейна и потянулась за полотенцем. Вытерла лицо и затем опять посмотрела на меня. — Признайся, — позвала она, — ты думал.

— Я думал, — жалобно ответил ей. — И все еще думаю об этом.

Она усмехнулась. Это была та самая усмешка, от которой ее яркие голубые глаза зажигались смехом.

— Как ты собираешься защищать меня, если все, о чем можешь думать, это обо мне без единого клочка одежды?

Ох, дружище. Как же сильно хотелось опустить руки и поправить штаны. Мой член неистово бился о молнию.

— Если ты считаешь, что это все, о чем думаю… — я сжал челюсти.

Она хлопнула ладонью по рту, и ее щеки загорелись ярко-алым цветом, крича о смущении. По какой-то причине мне захотелось рассмеяться. Она только что потратила добрых несколько минут, заставляя меня признать, что я представлял ее голой, а затем, когда честно ей признался, внезапно стала застенчивой.

— Что случилось, bella? — теперь была моя очередь усмехаться. — Я подкинул тебе идею?

Адриана затрясла головой. Так яростно, будто пыталась убедить саму себя в этом факте.

— Какую? — Она вернулась на мою сторону бассейна, но в этот раз прошла по дну, закручивая полотенце на голове. Ее груди приподнялись над уровнем воды, а кончики сосков прижались к мокрой ткани верха купальника.

Я тяжело сглотнул. Черт. Не мог больше бороться с этим, поэтому поправил штаны, чтобы молния не врезалась в плоть.

Ее глаза смеялись надо мной.

Лисица.

— Что случилось, Cacciatore? Я подала тебе идею?

— Какую? — вернул ее же слова так же, как она мои.

— Ты скажешь мне. Это же ты начал говорить про идеи, — она бросила в меня полотенцем.

Я поймал, и она жестом предложила развернуть, поэтому поднялся и протянул его. Она подтянулась и села на край бассейна, выкручивая волосы, прежде чем встать и подойти ко мне.

Мне нравилось, когда она смотрела на меня такими глазами. Яркими, счастливыми, игривыми. Они были такими, какими их помнил.

Она выдернула полотенце из рук и толкнула меня к бассейну. Я засмеялся, хватая ее за талию, и она закричала, когда притянул к себе. От ее толчка мы оба полетели в воду.

— О Боже! — она ахнула, выныривая. — Хантер!

Я откинул волосы с глаз, продолжая смеяться. Слава Богу, оставил пистолет и кошелек на кухне, прежде чем выйти на улицу.

— Ты толкнула меня!

— Ты не должен был тащить меня за собой, idiota! — она хлопнула ладонями по моей груди.

Я поймал ее запястья до того, как успела их убрать. Она успокоилась, когда обнял ее одной рукой и прижал к себе.

— Ты толкнула меня, — повторил тихо, мои губы дернулись в улыбке. Мизинец коснулся края ее трусиков, и рука дернулась с желанием сползти ниже и сжать ее попку. — Ты должна была знать, что я возьму тебя с собой.

Она сжала губы, выглядя еще более озорной, чем когда-либо видел ее. Все это вызывало желание поцеловать ее. Меня ни хрена не беспокоило, что мы мокрые, или что у меня нет сухой одежды. Я лишь хотел накрыть ее рот своим и поглотить, вдыхать ее аромат до тех пор, пока не растворюсь в ней.

— Ты прав, — прошептала она. Ее пальцы сжались на моей груди, и она посмотрела на них, прежде чем встретиться со мной взглядом. — Я должна была.

— Должна, — мои глаза опустились на ее рот.

Она приоткрыла губы. Сердце колотилось в груди, и, дьявол, я снова вернулся к тому, с чего начал. Неправильно. Я не должен думать о поцелуе. Неважно, как сильно хочу этого. Ничего хорошего не получится.

Как ни банально, но ей нужен кто-то лучше меня.

— Эдди?

Она отшатнулась от меня при звуке мужского голоса. Мне не хотелось ее отпускать, но она отпрянула, как будто я горел огнем, и Адриана обожглась.

— Гайдж, — она была шокирована. — Что ты здесь делаешь?

Гайдж. Это ответ на вопрос о Понтарелли. Я развернулся и увидел его стоящим на дорожке, ведущей к бассейну, с засунутыми в карманы руками.

— Я пытался дозвониться тебе, — он говорил ей, но смотрел на меня, и счастливым не выглядел. — Хотел убедиться, что ты в порядке. Учитывая обстоятельства.

Я был этим обстоятельством, не так ли?

Адриана выскочила из воды и быстро закуталась в полотенце.

— Прости. Сначала у меня были занятия в школе, а потом ко мне приставили няньку, — она жестом указала на меня. — Гайдж, это Карло Россо, — нерешительно представила нас, когда я следом за ней вылез из бассейна.

Черт, я весь мокрый.

— Хантер, это Гайдж Понтарелли, — она неловко махнула рукой между нами.

Гайдж протянул руку, и я ответил на рукопожатие.

— Значит, ты пока еще не убил ее.

— Гайдж! — Адриана ударила его другой рукой. — Не будь придурком!

— Нет, — ответил я. Он крепче сжал мою руку, и я ответил тем же. — Это значит, что в моем пистолете все еще есть пуля для любого, кто меня разозлит.

— Хантер! — теперь она стукнула меня. — И ты не будь придурком!

Гайдж ухмыльнулся.

— В моем две.

— Да? — поднял бровь. — Мне не потребуется две.

— Достаточно! — огрызнулась Адриана.

Я отпустил руку Гайджа.

— Я не в настроении наблюдать за вашим соревнованием, кто кого достанет! — она смотрела на нас двоих. — Теперь нет ни единого шанса, что смогу от тебя отделаться, — бросила взгляд на меня. — Поэтому, Гайдж, я в порядке, живая и не планирую умирать в ближайшее время, и обещаю, что позвоню вечером, но не собираюсь мириться с этим дерьмом, подпитываемым вашим тестостероном.

Я прикусил язык, чтобы не расхохотаться. Меня даже не беспокоил взгляд Гайджа Понтарелли.

Босс Адриана была горяча.

Это не помогло успокоиться моей плоти.

— Ты доверяешь ему больше, чем мне? — фыркнул Гайдж. — Боже, Эдди.

— Он здесь по просьбе Дариена, — кивнула в ответ. — Знает, что если причинит мне вред, то Дариен отомстит ему. Прошу тебя, Гайдж!

— Ладно, — он сжал зубы. — Но мне это не нравится, черт побери, и я не доверяю ему.

— Я тебя и не прошу, — она потерла лоб и подтянула полотенце повыше. — Ты должен верить мне, а ему я и сама не особенно доверяю.

— Благодарю, — пробормотал я.

Она оборвала меня тяжелым взглядом.

Гайдж посмотрел на меня так же. Это продолжалось всего две секунды, прежде чем он приобнял ее за плечи и прижался губами к ее щеке.

В груди запекло, и мышцы на моих руках напряглись. Мне захотелось сжать руку в кулак и вмазать в его чертов идеальный нос. Я повел назад плечами, проглотил ревность и постарался прогнать картинку льющейся крови из его носа, пока Гайдж лежит на полу.

Я был скотиной.

Всегда хотел прибить его за то, что он так прикасался к ней.

Я смотрел ему вслед, когда он уходил. Он буквально излучал самодовольство. Я не доверял себе, что не последую за ним, поэтому сложил руки, прижал их к ребрам и направился к задней двери. Чувствовал, что Адриана прожигает взглядом мне спину, но проигнорировал это и не остановился.

Если я не попаду в дом, то догоню этого самодовольного сукина сына и так изрежу его губы, что он никогда больше не сможет ее целовать.

Чувство было чуждо мне. Я знал ревность. Знал потребность защищать. Знал, каково это, — обеспечивать чью-то безопасность, несмотря ни на что... но это не опасно. Сейчас же была примитивная чертова зависть.

Неважно, что всего несколько минут назад ее лицо находилось в миллиметрах от моего, и минуту назад именно он оказался тем, кого она послала. Тот факт, что у нее были какие-то близкие отношения с Гайджем чертовым Понтарелли, заставлял меня скрипеть зубами от ярости.

Она не принадлежит тебе, придурок.

Я тряхнул головой и присел за стойку на кухне. Она не принадлежит мне. Я продолжал говорить себе это. Прошлое не имеет значения, как и то, что я должен защищать ее.

Она не была моей. Моя подзащитная. Но не моя.

Глава 9. Адриана

Хантер выглядел так, будто был готов кого-нибудь убить.

Странно. Я никогда не видела его таким прежде, но уверена, что когда прошел мимо меня, в его глазах мелькнула жажда крови.

Мне следовало бы испугаться.

Но нет.

Не знаю почему. Может, потому что знала, он не причинит мне вреда. Его гнев был направлен не в мой адрес, а на Гайджа, и я не могла не думать, что раздражение оправдано. Гайдж поцеловал меня в щеку с целью позлить Хантера, и, похоже, последний это понимал.

Надеюсь.

Честно говоря, Гайдж тоже меня разозлил. Не стоило так демонстративно целовать меня.

Но, с другой стороны, он всегда это делал перед уходом — так в чем же сегодня проблема? Было ли так потому, что это бесило Хантера?

Почему я так беспокоюсь о парне, который пытался убить меня два дня назад?

Я провела рукой по лицу и направилась к дому. Почему Дариен попросил Хантера присмотреть за мной? Господи, самая большая угроза моей жизни должна была меня защищать.

Я начинала думать, что, возможно, он угрожает не только моей жизни. Возможно, он угроза всей моей сущности только потому, что находится рядом. Бог знает, я не могла мыслить здраво, когда он так близко.

Все дело в его глазах, рассуждала я, закрывая заднюю дверь на ключ. Точно, всему виной глаза. Однажды эта смесь стали и расплавленного серебра станет моей погибелью. Он распустит меня, словно нечаянно зацепившуюся петлю на вязаном шарфе.

Я схватила два чистых полотенца из шкафа в коридоре и побежала в ванную. Сердце жгло огнем, и я не знала причины. Гайдж зол, Хантер тоже, Дариен в смятении.

Я бы убила за подругу, которой бы могла все рассказать. Но у меня ее не было.

Никого, кто бы понял. Гайдж был единственным… пока не появился Хантер.

Теперь я не считала, что у меня есть хоть кто-нибудь.

Я разделась и шагнула в душевую. Включила настолько горячую воду, какую была в состоянии выдержать, и прислонилась к плитке. Струи воды лились сверху, имитируя глубокий массаж, и я закрыла глаза, чувствуя, как капли стекают по коже.

Горячие капельки скользили по щекам, и я не могла с точностью сказать, была ли это вода или слезы. Последние несколько дней были наполнены неуверенностью и сюрпризами, и, несмотря на решимость свергнуть своего отца, я была ошеломлена появившейся возможностью и пониманием, что совершенно ничего не знаю.

Чувствовалось, что моя жизнь трещит по швам, и я на мгновение задумалась, смогу ли собрать ее воедино вновь.

Господи, что со мной творится? Я не подросток, в чьей жизни вдруг случился бардак.

Я чертова принцесса мафии, которой принадлежит империя.

Я вытерла щеки и схватила шампунь. Нужно составить план, как быть в сложившейся ситуации. Между Гайджем и Хантером сверкали искры тестостерона. Мне не хотелось связываться с подобным. Я не из тех девушек, которые находят это волнующим.

Я нахожу это раздражающим. Хотите подраться? Окей, хорошо. Выйдите нахрен из дома и размахивайте кулаками. Вы не подростки. Решите все раз и навсегда и успокойтесь.

Моя терпимость к той мелочной разборке, которую они продемонстрировали ранее, была на твердый ноль.

Я вышла из душа, обернула тело и волосы полотенцами и отключила воду. Надеюсь, Хантер снова вменяем, хотелось поговорить с ним о Гайдже. Не знаю, почему чувствовала потребность объясниться. Я не нуждалась в оправдании, ни перед ним, ни перед Гайджем — ни перед кем. Но хотела.

Это беспокоило меня. Я не хотела желать объясниться. Не хотела желать что-либо, кроме мести моему отцу, и определенно не хотела желать иметь дело с Хантером.

Одевшись и собрав в хвост влажные волосы, я спустилась по лестнице, чтобы найти Хантера. Он оказался в задней части дома, в комнате, которую Дариен окрестил своей «мужской пещерой». Она сильно отличалась от остальной части дома тем, что обладала собственным стилем во всем: от темного деревянного пола до полосатых штор. И в ней находился самый большой телевизор, какой я когда-либо видела, плюс бильярдный стол в центре.

Хантер стоял за столом, разбивая шары. Я остановилась в дверях и наблюдала за ним. Мокрая футболка облегала тело, словно вторая кожа, мышцы просматривались сквозь тонкую ткань от плеч до самого живота. Бицепсы напряглись на руках, и он наклонился, похоже не подозревая о моем присутствии, чтобы лучше прицелиться в неудобно лежащий шар.

— Эй, — он перехватил кий. — Хочешь поиграть?

Что ж, это было странно.

— О, нет. Все в порядке. Хочешь сухую одежду? У тебя, кажется, такой же размер, что у Дариена, верно?

— Вероятно, — он снова нагнулся и ударил по шару. Тот отскочил от края лузы к центру стола. — Дерьмо.

— Пойду посмотрю, что смогу найти.

— Никакого нижнего белья, — он поднял голову и ухмыльнулся, занимая позицию за белым шаром.

— Ясно, — скорчила гримасу и направилась в прачечную.

Не было ничего более странного, чем искать ему одежду, пока он играет в бильярд. Откуда он вообще знает, где находится эта комната? Или что она вообще существует? Может, ему просто необходимо было на что-то отвлечься, чтобы не пойти и убить Гайджа.

Я нашла футболку и джинсы в чистой стопке белья Дариена. Впервые не злилась, что он не убрал свою выстиранную одежду. Я улыбалась про себя, когда принесла ее обратно в «мужскую пещеру» и передала Хантеру.

Не знаю, чего ожидала, но не того, что он отложит кий и стащит через голову футболку. Несколько раз моргнула перед тем, как отвернуться. Его смех прокатился по комнате, но я прикусила губу и не отвела взгляда от пола.

Не то чтобы мне никогда не доводилось видеть парня без одежды, или я боялась это увидеть.

Просто он был… другим.

Он был Хантером.

— Можешь поворачиваться, — произнес он низким голосом, смех слышался в каждом слове.

Я облегченно вздохнула и обернулась.

— Спасибо, — но резко втянула воздух, когда моя грудь коснулась его груди.

Его. Обнаженной. Груди.

— Где твоя рубашка? — выдохнула я.

— На полу. Мокрая, — усмехнулся он.

— Я имела в виду Дариена. Его одежду. Не твою. Я знаю, что твоя мокрая.

О боже, он такой сексуальный.

Это неправильно.

— На стуле. Нужно обсохнуть, чтобы надеть ее.

Конечно, тебе нужно. Я тяжело сглотнула и шагнула назад. Не помогло, потому что это позволило увидеть его полностью, и, черт побери, у него дьявольски красивое тело.

Все идеально вылепленные мышцы, от резко очерченных кубиков пресса в центре живота до дразнящих линий над бедрами, скрывавшихся за поясом джинсов. И как раз в центре, между этими божественно-сексуальными линиями, из-за ряда пуговиц штанов выглядывала черная татуировка. Я не могла увидеть ее полностью, но она была похожа на какое-то мифическое существо.

Я заставила себя взглянуть ему в лицо. И провалилась. Полностью. Мой взгляд упал на его правую руку и рисунок, вытатуированный на бицепсе. Мне никогда не представлялось увидеть его полностью раньше, но это был ангел, преклонивший колени, с расправленными за спиной крыльями. Пальцы зачесались провести по линиям перьев.

Казалось, такое не в его характере, но в то же время… идеально подходило. Убийца, киллер… Ангел смерти.

Означала ли она именно это? Был ли он angelo della morte?

— Ты еще не закончила меня разглядывать?

Мои глаза метнулись вверх и остановились на его лице.

— Иди нахер. — Очень по-взрослому, Адриана. Браво.

Он тихонько рассмеялся.

— Как вариант, Principessa.

Это вывело меня из себя.

— Слушай сюда, stronzo^19, — ткнула пальцем в его твердую грудь. Придурок. — Мы больше не дети. Не проклятые родственники и даже не друзья. Мы — чужие, Хантер, а ты чертова заноза в заднице, — сделала шаг ближе и откинула голову назад, чтобы удержать его взгляд. — Мне насрать, если ты здесь по приказу отца. Вспомни, в ком течет кровь Романо, не забывай, кому ты принадлежишь.

Улыбка исчезла из его глаз, и они похолодели. От этого ледяного взгляда моя кожа покрылась мурашками, но внутри полыхал пожар. Его резкий переход от убийцы к другу или назойливому куску дерьма бесил невероятно. Я не собиралась терпеть это, и не важно, насколько он мне нравился.

— Кому я принадлежу? — произнес он убийственно низким голосом, в котором звучала угроза. — Тебе, Адриана?

— Забавно, да, — ответила тем же тоном. — Я для тебя Принцесса, когда ты такой дерзкий, и Адриана, когда к тебе обращаюсь. Над твоим почтением нужно еще поработать, Россо.

Не успела я отвернуться, как он схватил меня за плечо и прижал к стене. Его тело обжигало, в отличие от холодного стального взгляда, и он удерживал меня на месте. Я не могла пошевелиться, и было бесполезно даже пытаться. Он слишком силен, с его руками, обхватившими мои запястья, и ногой меж моих бедер.

— Почтением? — он склонил голову так низко, что теплое дыхание скользнуло по моим губам. — Мое уважение? А как насчет твоего собственного, Адриана? Тебе самой просто чертовски его не хватает. Одно то, что я не убил тебя, не значит, что не могу. Я могу положить руки на твою шею прямо сейчас, и ты умрешь за пять минут.

В моих жилах вспыхнул дух неповиновения.

— Так сделай это, черт побери!

Он засмеялся, и смех был таким же холодным, как и душа, которой, уверена, у него не было.

— Я уже сказал, что не собираюсь, — он отпустил мои руки и отступил. — Может ты и Принцесса, но еще не гребаная Королева.

Мне хотелось рассмеяться ему в лицо, но не смогла. Моя мать мертва. Королева мертва. Это означало одно: ее корона перешла ко мне, нравится это его чертовой заднице или нет. Вместо ответа я начала действовать.

Моя рука дернулась и достигла его щеки. Звонкий звук пощечины разнесся по комнате, эхом отражаясь от стен и потолка, пока не зазвенел в ушах.

Хантер стиснул зубы и приложил ладонь к щеке. Его пальцы провели по ней, и впервые легкая вспышка страха мелькнула в моем животе. Но я не шелохнулась. Настаивала на своем.

Он заслужил. Заслужил большего.

И тогда, словно хищник, готовящийся к нападению, он набросился на меня.

Его тяжелое тело навалилось на мое, прижимая к стене. Схватил меня за бедра и поднял, просовывая ногу между моими, губами нашел мои губы. Я вцепилась пальцами в его волосы, когда он резко поцеловал меня. Его язык проник между моими губами, заставляя их раскрыться, а когда они поддались, то начал целовать так глубоко, что закружилась голова.

Его пальцы сжали мою задницу, когда я обхватила его ногами, прижимая к себе. Тяжелый член вжимался в мою киску через хлопковые шорты, и бедра непроизвольно двигались напротив него. Стон зародился глубоко в его горле, но эти движения лишь подстегивали.

Он держал меня крепко, целовал глубоко, делал меня дикой.

Он был повсюду. По всей коже, под ней и вокруг. Знаю, что это неправильно, но не могла остановиться. Не могла усмирить свое сердце, бьющееся о ребра, или трепет в животе, или то, как сжималось лоно. Все превратилось в предвосхищение, любопытство, ожидание того, сможет ли кто-то из нас остановить это безумие.

— Не позволяй мне это делать, — хрипло произнес Хантер напротив моего рта, нежно кусая за нижнюю губу. — Дьявол, bella! Не позволяй мне разрушить тебя.

— Ты не можешь разрушить то, что и так не идеально, — прошептала в ответ, кровь бешено неслась по телу.

— Заставь меня остановиться, — пробормотал он, целуя в шею.

Я ахнула, когда его язык коснулся моего пульса.

— Спальня — первая дверь справа.

— Адриана.

— Хантер.

— Черт, — он отодвинул меня от стены, но его хватка нисколько не дрогнула. Ощущения волной пронеслись по позвоночнику, словно молния, и все тело задрожало от предвкушения того, что должно произойти.

Это было неправильно. Так неправильно.

Но в то же время... Казалось, что так и должно быть.

Хантер толкнул дверь спальни моей спиной, заставив улыбнуться, а затем ногой захлопнул ее за собой. Раздался шлепок, когда он пронес меня через комнату и уронил на кровать. Мои крепкие объятия за шею и талию увлекли его следом, но он удержался на руках, отпустив мою попку.

Отцепив мои ладони от своей шеи, он поднял их над головой, его глаза оказались напротив моих.

— Я серьезно, — тихо произнес он. — Заставь меня остановиться, Эдди.

Я покачала головой и сжала ногами его талию, приподнимая бедра.

— Убей или трахни. На твой выбор.

Долго смотрел на меня. Выглядел так, словно хотел возразить, но потом все, о чем бы он ни думал, отошло на второй план, потому что Хантер снова завладел моим ртом в обжигающем поцелуе.

Потянул меня, сажая, и разорвал поцелуй, чтобы стащить с меня майку через голову. Я обхватила его лицо, когда он обнял за спину и положил обратно на кровать. Его твердое тело находилось прямо над моим, и он освобождал меня от всего, что мешало исследовать мое. Его ладони скользили вверх и вниз по бедрам, талии, сжимали мою грудь.

Он немного повозился с застежкой лифчика, а потом сорвал его одним движением. Крепко смял грудь и опустился ниже, обхватывая губами сосок. Его зубы подразнили чувствительный кончик перед тем, как щелкнуть по нему языком, успокаивая легкое жжение, и повторял это снова и снова, в конце с силой втягивая его в рот, заставляя мою спину выгнуться, прежде чем переключился на другую грудь. Делая то же самое, он одновременно теребил второй сосок пальцами, слегка пощипывая.

Дьявол.

Бедра дернулись, когда он одной рукой схватился за мои шорты и потянул их. Он отпустил сосок и поднялся, его большие ладони обхватили меня за пояс. Грудь налилась, как только я посмотрела вниз и встретилась с ним взглядом.

Он ухмыльнулся, потянул сильнее и стащил с меня шорты вместе с трусиками. Мое дыхание стало прерывистым, а щеки вспыхнули, когда он взял меня за лодыжки и раздвинул ноги.

Он наклонился и прижался губами к уху.

— У тебя еще есть возможность остановить меня. Я серьезно, Эдди, — двумя пальцами он коснулся моего бедра, опасно приближаясь к мокрой киске. — Я не хочу погубить тебя. Я плохой актер, но в ту секунду, когда мой рот окажется у тебя между ног, то и вовсе прекращу эту чертову игру.

Я повернула лицо к нему и коснулась губами его подбородка, когда произнесла:

— Тогда не играй.

Он вдавил два пальца в меня, и я ахнула от внезапного вторжения в мое тело. Меня обожгло огнем, когда он задвигал ими внутри и схватил сзади за шею.

— Пока буду считать до одного, у тебя есть возможность меня остановить. Пять. — Он провел языком по моему горлу вниз.

— Четыре. — Язык обвел контур соска, а большой палец прижался к клитору.

— Три. — Он отпустил мою шею, спустился языком к животу, обследуя пупок, встал на колени, все еще склоняясь надо мной.

— Два. — Рот завис над моей киской, и он вытащил из меня пальцы.

— Один с половиной...

Я издала полусмешок-полустон, когда он вновь скользнул пальцами внутрь.

Схватил мою задницу обеими руками и приподнял ее.

— Блядь. Один!

Он медленно провел языком по моей киске от задней дырочки до клитора.

Я закрыла глаза рукой, когда он достиг клитора. Удовольствие волнами окатывало меня от того, как он преклонялся перед этим крошечным участком плоти, кружа языком по нему снова и снова, извивалась под его любящим ртом, доводящим меня до самого края, перед тем как, на мгновение отстранившись, он вошел в меня языком.

Я что-то бессвязно бормотала. Не знаю, просила ли я о большем, о разрядке или просто повторяла его имя. Единственная вещь, в которой была уверена, что не хочу, чтобы он прекращал, но ему нужно остановиться прямо сейчас.

— Пожалуйста, скажи, что у тебя есть презерватив, — прохрипел он, сжимая пальцы на моих бедрах, как будто вся его сдержанность заключалась в этом прикосновении.

Я кивнула и махнула в сторону ночного столика. Была из тех девушек, которые готовы к любой ситуации, и, похоже, секс с собственным убийцей входил в их число.

Ящик открылся и захлопнулся за секунду, и я приподнялась на локтях, чтобы посмотреть. Хантер сбросил штаны, и в горле пересохло, он стал спускать боксеры. Когда кончик его плоти освободился, он заметил, что я наблюдаю за ним. Его губы растянулись в улыбке, а взгляд стал жарким и хищным, с проблесками удовольствия.

— Думаю, ты не притворяешься.

Мои слова были вызовом, который отрезвил его.

Усмешка упала вместе с боксерами, и его член освободился от тесной ткани. Желание накрыло меня приливной волной, когда он открыл упаковку и достал презерватив. Он взял свое длинное мощное мужское достоинство и раскатал по нему защиту.

Никогда не думала, что парень, касающийся собственного члена, будет самой возбуждающей сценой в моей жизни.

Как только презерватив заполнился его мощью, Хантер забрался обратно на кровать и обхватил мои бедра. Я коротко рассмеялась, когда он подтащил меня к себе, но смешок поглотил его рот, накрывший мой.

Мгновением позже он оказался внутри.

Одной рукой он держал меня за спину, а другой сжимал волосы, и нежно толкался бедрами напротив моих. Мое лоно сжималось вокруг него от внутреннего пожара, все больше разгоравшегося от каждого толчка.

Но этого было недостаточно.

После всего произошедшего между нами, этого было мало. Я знаю, что он больше этого. И сходила с ума от осознания. Я хотела его больше. Полностью. Хотела каждую частичку его хищной, темной, животной души.

Я хотела, чтобы она вторглась в мою душу, чтобы понять его. Дышать им. Чувствовать его. Знать. Хотела узнать Хантера, кем он стал теперь, а не каким был в воспоминаниях о прошлом, и единственным способом сделать это — заставить потерять контроль.

Я откинула голову, пытаясь игнорировать наслаждение, скользящее по позвоночнику.

— Ты все еще играешь, — прошептала я ему на ухо. — Я не фарфоровая, Хантер. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Жестко.

Он мрачно усмехнулся.

— Bella, — прорычал он мне в ухо. — Моя жестокость сломает тебя.

— Испытай меня.

— Ты играешь с огнем, Адриана.

— Я люблю сгорать.

Еще один низкий смешок. Он подтянул меня, усаживая на себя, и его член проник еще глубже. За волосы оттянул мою голову назад.

— Я не просто сожгу тебя. — Он поднял меня только для того, чтобы насадить обратно.

Я вскрикнула, когда нахлынула первая настоящая волна оргазма.

— Я затрахаю тебя до смерти, Адриана. Ты не хочешь, чтобы я терял контроль, Principessa. Поверь мне. — Он опрокинул меня обратно на спину и поцеловал прежде, чем я смогла ответить. Поднял мою ногу вверх так, что мог погружать свой член на полную длину каждый раз, когда двигал бедрами.

Я отказалась от своей попытки заставить его потерять контроль, так как он трахал меня сильнее, чем кто-либо. Если при этом он еще контролировал себя…

Мой оргазм пролетел сквозь тело, словно пуля сквозь стеклянное окно. Я потерялась среди возбуждения, удовольствия и волнения, в то время как Хантер держал темп. Моя киска сжималась и растягивалась вокруг него, подстраиваясь под него и принимая все, что он мог мне подарить.

Я разлетелась на кусочки от его толчков.

Заставила себя открыть глаза, когда он простонал мое имя измученным голосом и упал сверху. Отпустил мои волосы, провел ладонью по шее и поцеловал чувствительное место за ушком. Я вздрогнула, и он откатился в сторону, глубоко дыша и увлекая меня за собой, его плоть все еще была внутри.

Расположила ноги по бокам его бедер и обняла. Он прижал меня еще сильнее, так, чтобы мы могли быть еще ближе, чем раньше, и я закрыла глаза. Лицом прижималась к его шее и вдыхала аромат… нас.

Нас.

Кофе с карамелью. Виски и печенье. Сладость и… удовлетворенность.

Я нежно провела ногтями по его спине. Поражало, как что-то настолько неправильное могло оказаться столь правильным.

Но разве не всегда так было? Я и Хантер. Мы всегда ошибались, но делали все правильно.

Он коснулся поцелуем моих губ. Нежное прикосновение контрастировало с его разрушительностью минутами ранее, даже если он контролировал себя, и я поняла, что люблю нежность так же, как и грубость.

Прежде чем выйти из меня, поцеловал еще раз и поднялся. Прошел по моей спальне и схватил все еще мокрое нижнее белье.

Я перевернулась на живот, и щеки запылали. Дерьмо. Что я только что натворила?

Глава 10. Хантер

Я закрыл дверь ванной и прислонился к ней, крепко сжимая мокрые боксеры.

Я идиот.

Этого не должно было произойти. А если и должно, то, черт возьми, определенно не так. Буквально на ровном месте, после нашего спора и того, как она влепила мне пощечину. До сих пор ощущал боль в том месте, куда пришелся удар.

Дьявол, челюсть болела еще с того раза, когда она залепила мне пощечину впервые.

Я ощущал боль, распространявшуюся по кровотоку. И она обернулась чем-то мучительным, когда сердце протолкнуло ее по венам. Я был слишком хорошо знаком с этим чувством. Ненависть к самому себе. Ненавидел себя за то, что только что сделал.

Теперь она была повсюду. Ее аромат впитался в кожу, а ощущение, как ее лоно сжималось вокруг члена, когда она кончала, не покинет меня никогда. Как и звук ее дрожащего голоса, когда стонала мое имя. Следы от ногтей на моей спине останутся намного дольше, нежели ощущение ее прикосновений.

Я никогда в жизни так не трахался.

Мне нужно было, чтобы она остановила меня. Она должна была это сделать. Почувствовав вкус ее поцелуя, хладнокровие покинуло меня, и ничего более не имело значения, кроме обладания ею полностью.

Почему она не остановила меня?

Теперь, когда она вся моя, я не хочу этого, потому что допустил ошибку.

Я не разрушил ее. Наоборот.

Это Адриана Романо разрушила меня. И маленький огонек души, принадлежавший ей, больше не был похож на мерцание горящей свечи. Он превратился в бушующее пламя, которое уже полностью поглотило меня.

Руки тряслись от желания вернуться и повторить все снова. Только когда находился внутри нее, мой разум замолкал, и я забывал о том дерьме, которое совершил в течение жизни. Она была словно сердце урагана, уничтожившего все в моем существовании, кроме настоящего момента.

Это опасно.

Она опасна.

Она погубит меня задолго до того, как я буду способен причинить ей боль.

Возможно, она уже убила меня. Возможно, она медленно убивала меня всю свою жизнь. А может быть, она, наоборот, постепенно возвращает меня к жизни.

«Может быть» — это гребаное дерьмо. Я не хочу никаких «может быть». Я хочу забыть все, что только что случилось, так же сильно, как ненавижу себя за подобные мысли.

Я скатал презерватив, выбросил его в мусорную корзину, натянул мокрое нижнее белье и вернулся в спальню. Адриана ушла, и единственным напоминанием о том, чем мы занимались, были смятые простыни на кровати и кучка ее одежды на полу. Провел ладонью по лбу и влез в брюки Дариена. Странно сейчас было надевать его одежду, но выбора не было, потому как моя собственная вся промокла после купания в бассейне.

Уголки губ на мгновение приподнялись. Иисусе… Она сумасшедшая. Именно эта озорная черта ее характера заставляла меня так беспокоиться о ней, когда мы были детьми. Знал, что если не буду приглядывать за ней, то она вляпается в неприятности.

Она знала, как их найти. Назовите это даром, способностью, очень опасным хобби… Она всегда их находила. Адриане всегда удавалось оказываться рядом с людьми из конкурирующих семей, которые хотели навредить ей. Всегда находила ублюдков, из которых мне в конечном итоге приходилось выбивать дерьмо.

Если бы она не была принцессой мафии, то могла бы стать чертовски хорошим полицейским.

Сгреб одежду с пола возле бильярдного стола, взял рубашку, которую она мне принесла, закатил оставшиеся шары в лузы и спустился на кухню.

Адриана стояла возле раковины, опираясь бедром на столешницу, и держала в руках кружку, от которой исходил аромат кофе. Ее хлопковые шорты едва прикрывали задницу, а волосы были заплетены в косу. Она взглянула на меня, когда я вошел, но продолжила пить кофе, не произнося ни слова.

В воздухе повисла неловкость, кричавшая о тысяче невысказанных слов. Положив свою одежду и рубашку Дариена на стол рядом с пистолетом и кошельком, я замешкался. Не знал, что должен ей сказать. Нужно ли мне лгать и говорить, что сожалею, что не остановился, хотя именно она просила продолжать? Я не сожалею.

Мне лишь жаль, что после нашего секса она явно чувствовала себя дерьмово, если можно о таком судить по выражению лица. Ее ярко-голубые глаза потухли, будто свет покинул их, и от этого опущенные уголки очаровательных розовых губ казались еще печальнее.

— Ты не обязан оставаться, — тихо сказала она, глядя в окно. — Мне никуда не нужно сегодня ехать. В доме сигнализация с тремя офицерами полиции на пульте вызова, не считая Дариена, Армо, Анджело и Гайджа.

Гайдж. От одного упоминания этого имени волоски на руках вставали дыбом. Черт побери, он защищал ее вместо меня.

— Я не обязан уходить, — парировал, облокачиваясь о стол. — Потому что мне больше никуда не нужно.

— Серьезно? — она посмотрела на меня, и ее темная бровь вопросительно приподнялась. — Ты собираешься остаться? Какой же ты джентльмен, черт возьми.

— Нет, Эдди. Если бы был джентльменом, то не вытрахал бы тебя до мозга костей. А для начала накормил бы ужином, — ухмыльнулся я. Не смог сдержаться.

Она поставила кружку и открыла ящик. Достав рекламу, бросила ее в мою сторону.

— Это моя любимая итальянская пиццерия. В пятнадцати минутах отсюда, у них есть доставка. Постарайся и восстанови свою репутацию, заказав для меня ужин.

Я поймал бумажку и просмотрел меню.

— Позволь угадать, обычно ты заказываешь мясную пиццу, но просишь убрать пряную говядину и добавить побольше сыра и ветчины.

Она поджала губы.

— А еще просишь сделать хрустящую корочку, но без пригоревшего сыра, и положить дополнительную порцию чесночного соуса, потому что есть без него краешки — настоящее варварство, и каждого, кто так делает, следует расстрелять.

— Думаешь, ты такой умный? — бросила в ответ.

— Не думаю, Principessa. Знаю.

— Заткнись и закажи мне пиццу, Россо. Я голодная.

— Обожаю, когда ты указываешь мне, что делать.

— Да? Тогда сделай это, или я скажу тебе убираться нахрен из моего дома.

— Почему все еще не сказала?

Она посмотрела на меня, как будто я был идиотом.

— Потому что не собираюсь упускать возможность получить любимую пиццу на халяву. Не забудь про дополнительную порцию чесночного соуса, ладно?

Взял телефон, набрал номер и заказал ее чертову пиццу. Улыбался и наблюдал за ней во время звонка, хотя она не делала ничего особенного, лишь пила кофе. Явно старалась не смотреть в мою сторону, поэтому еще пристальнее удерживал на ней свой взгляд.

Знаю, что раздражал ее. Ее челюсть то и дело сжималась, а губы после каждого глотка становились все напряженнее. Не удивлюсь, если она продумывала все возможные способы меня задеть. И я с радостью встречу любой из них, если это разобьет неловкость между нами. Обычно надолго не задерживаюсь после секса, и у меня закралось подозрение, что у Адрианы были такие же мимолетные сексуальные отношения, как и у меня.

— Можешь прекратить так на меня пялиться? Я вряд ли похожа на картину Ван Гога.

— Нет, ты права. Ты ближе к Пикассо.

У нее отвисла челюсть.

— Ты свинья!

— В точку, — усмехнулся в ответ. — Но, может быть, ты не Пикассо… Возможно, Мона Лиза, судя по выражению твоего лица прямо сейчас.

— Хочешь сказать, я — сердитая?

— Да.

Она поставила кружку и повернулась ко мне лицом, скрестив руки на груди.

— Ты начинаешь меня раздражать, Россо.

— Хорошо. Столько прекрасного происходит, когда ты выходишь из себя, — подмигнул ей.

Она не нашла это забавным.

— Да? Думаешь, будет здорово, когда я, наконец, устану от твоего дерьма и засуну яйца тебе в задницу?

— Злючка, — поиграл бровями, подстрекая ее продолжить.

— Больше не собираюсь тебе отвечать, — она оттолкнулась от стола. — Ты нарочно это говоришь, чтобы позлить меня. Лишь зря трачу здесь время.

Я засмеялся и бросился к ней до того, как девушка вышла из кухни. Она посмотрела на меня и уперла руки в бока.

— Ну а теперь чего ты добиваешься? — потребовала, взметнув брови.

— Ничего, — соврал ей. Мой взгляд упал на ее рот и проследил линию ее пухлой нижней губы. Ее губы раскрылись, и она втянула воздух, когда поняла, на что смотрю.

Думаю, попаду в ад, когда умру, поэтому поцелуй с ней лишь обеспечит мне билет в первый класс.

Я шагнул ближе и поддался искушению. Ладонями обхватил ее шею, а большими пальцами гладил вдоль линии подбородка. Откинул ее голову назад, накрывая губы своими. Это было не так, как раньше: быстро, торопливо и отчаянно. Больше походило на поцелуй на пляже.

Медленно. Нежно. Легко. С наслаждением.

Руки Адрианы скользнули по моим бокам, и она подалась навстречу. Такая маленькая по сравнению со мной, я прижался к ней, не разрывая поцелуя. Мне хотелось наслаждаться этим мгновением, дышать и окружать себя ею столь долго, насколько возможно.

С каждой секундой прикосновения наших губ незнакомый защитный инстинкт все сильнее рос внутри меня, пока не превратился в нечто большее. Навязчивое, собственническое… Опасное. И желающее только одного.

Я хотел только одного.

Ее.

Адриану.

Я хотел, чтобы Адриана Романо стала моей, и в тот момент знал, что пойду хоть на край вселенной и буду сражаться за право вернуться, если потребуется.

Прервал поцелуй и прижался своим лбом к ее. Она глубоко дышала, не открывая глаз, и несколько выбившихся из косы прядей щекотали мне щеку. Она молчала и не пыталась отодвинуться от меня. И я тоже не хотел этого делать, но должен был.

Она не должна уйти из кухни, от меня, не узнав, что не играю с ней.

Если у нее остались хоть какие-то сомнения, что хочу ее, то я намерен стереть это дерьмо быстрее, чем она осознает, что произошло.

Я приблизил губы к ее ушку, обхватив ладонями тонкую талию.

— Понятия не имею, что ты чувствуешь к Гайджу Понтарелли, но я не дурак, Эдди. Он хочет тебя, но мне срать на это. Ты была моей еще до того, как он узнал твое имя, и сейчас ничего не изменилось. Ты никогда не перестанешь быть моей.

— Смелое заявление для того, кого послали убить меня, — прошептала она.

— Жалкое заявление для того, кто примет твою пулю на себя.

— Ты сошел с ума, Карло Россо.

— Ты всегда заставляла меня совершать глупости. Почему что-то должно измениться сейчас?

Она отступила на полшага и посмотрела мне в глаза.

— Ты не собака, Хантер. Тебе необязательно метить меня, чтобы обозначить свою территорию.

Я ухмыльнулся.

— Ты права. Следов укусов на твоих сиськах вполне достаточно.

Она дернула головой, осматривая себя, пока не увидела светло-фиолетовый синяк на правой груди.

— Что за черт, Хантер! — оттолкнула меня и прикрыла его ладонью. — Зачем ты это сделал?

— Сама сказала мне не играть с тобой, — убрал ее руку и осторожно прикоснулся к синяку кончиками пальцев. — Предупреждал, чтобы остановила меня. Ты этого не сделала. Я не играл и сказал об этом. И мне все равно, даже если покрою все твое чертово тело следами укусов от шеи до самого живота и твоей сладкой тугой киски, — притянул обратно и сжал ее задницу, она резко выдохнула. — Я принадлежу тебе, Адриана. Полностью. Даже больше, чем ты осознаешь. Но и ты, черт возьми, принадлежишь мне, потому что всегда так было, и потому что ты знаешь, что если и должна кому-то принадлежать, то только мне.

Она на мгновение замерла, а потом прижала руки к моей груди и посмотрела на меня. В ее глазах мелькнул протест, и она сглотнула, прежде чем ответить.

— Если это правда, тогда ты сделаешь то, что я хочу.

— Если я все еще не убедил тебя, тогда мне, вероятно, нужно снова тебя трахнуть, потому что слова уже закончились.

Она прижала палец к моим губам.

— Возьми меня в Нью-Йорк.

Мои плечи напряглись.

— И?

— Приведи меня в мой дом, чтобы я могла убить отца. Я хочу свою империю обратно.

Черт, она реально хотела это сделать. Сначала подумал, что она пошутила, или что это было не более чем несбыточная мечта. Но теперь… Я ей верю. Настойчивость, светящаяся в ее глазах цвета ирисов, практически кричала о мести.

Она была в точности, как ее мать, осознал я, глядя на нее сейчас.

Ни малейшей частички Энцио. Она вся была Александрией. Мгновенно переключалась от горячего темперамента до каменно-холодных манер. Все это периодически смешивалось, и когда такое случалось, ты ничего нахрен не мог с ней поделать.

Я не собирался с ней спорить сейчас.

Она выглядела так, словно действительно собиралась позаботиться о своей угрозе моим яйцам.

Мой телефон зазвонил на столе, и я бросил на него взгляд. Он просигналил четыре раза, затих, а потом вызов повторился.

Я отпустил Адриану и схватил трубку.

— Помяни дьявола и он отзовется. Ни звука! — ответил на вызов под ее обжигающим взглядом. — Босс.

— Она мертва? — бросил Энцио. — Я теряю терпение, Карло.

— Я все сделаю, — твердо ответил. — Она общительнее, чем чертова Ким Кардашьян. Словно притягивает людей. Пока что не удается застать ее одну, даже ночи проводит с кем-то.

— Отлично. Она жива, к тому же шлюха.

Я сжал челюсти.

— Сегодня вечером Исайя сядет на самолет и встретится с тобой в твоем отеле в одиннадцать. Если завтра не сделаешь свою работу, он заменит тебя, а затем принесет мне твою чертову голову, — что-то хлопнуло на заднем фоне, наверное, дверь. — Или она, или вы оба. Пошевеливайся, мать твою, assassino^20. Я плачу тебе не за то, чтобы ты засовывал свой член во всяких калифорнийских сук.

Линия оборвалась. Я сжал переносицу и положил телефон. Думаю, что должен быть благодарен ему за то, что он послал Исайю, а не кого-то еще. Если то, что ранее сказал Дариен, правда, тогда Исайя станет нашим подарком, и Адриана будет в безопасности. Энцио может сомневаться во мне, что и делает, но Исайя вне подозрений.

Как сказал Дариен: он безоговорочно доверяет Исайе.

Возможно, это будет нам на пользу.

— Что он хотел? — спросила Адриана, прерывая мои размышления.

Я встретился с ней взглядом.

— Как и всегда. Узнать, мертва ли ты?

Она закатила глаза.

— Прекрасно. Дай угадаю, он начинает злиться?

— Он отправляет Исайю в Лос-Анжелес сегодня вечером.

Она замерла, и волнение отразилось в чертах ее лица.

— Он посылает… О, нет.

Я подошел к ней и обхватил ладонями ее лицо.

— Доверься мне, — тихо произнес, удерживая ее взгляд. — Я встречу Исайю в отеле. Тебе нужно позвонить Дариену. Но верь мне.

— Что насчет Армо? Его раздражает твое присутствие здесь, что уж говорить о консильери моего отца.

— Речь не об Армо, а о человеке, совершившем хвастливое путешествие длиннее, чем Шоссе Уилла Роджерса, — мои губы сложились в слабую улыбку. — О тебе.

Она медленно кивнула.

— Но ты не ответил на мой вопрос.

— Я заберу тебя в Нью-Йорк. Но не позволю убить его.

Адриана отступила назад, сбрасывая мои руки.

— Почему?

— Потому что не позволю тебе запачкать себя кровью. — Я заметил прядку волос, выбившуюся из ее косы, и потянулся к ней, заправляя за ухо. — Не думаю, что ты способна будешь жить в ладу с собой, если отберешь чью-то жизнь, и не важно, что этот человек тебе сделал. Я возьму тебя в Нью-Йорк, но убью его сам.

Она тяжело вздохнула, но ясно видела мой решительный настрой, а потому лишь пожала плечами и приняла это.

Пока что.

***

Три громких удара сотрясли дверь моего гостиничного номера.

Я оставил Адриану, как только Дариен вернулся с работы. Рассказал ему о разговоре с Энцио, но ответственность перед Адрианой за тайное общение с Исайей в течение десяти лет лежит на нем.

Если честно, мне не хотелось бы находиться рядом, когда она об этом узнает. Наверняка слетит с катушек.

Я приглушил телевизор и подошел к двери.

— Пошевеливайся, Карло. А не то меня скоро примут за гребаную горничную, — раздался голос Исайи с другой стороны двери.

Сдержался, чтобы не закатить глаза. Этого уж точно не случится.

— Да-а, — протянул, открывая дверь и отходя, чтобы позволить ему войти. — Почти двухметровый лысеющий итальянец в черном очень похож на гребаную горничную.

Исайя снял свои темные очки и посмотрел на меня.

— В моем пистолете две пули, ragazzo^21. Босс сказал, что на одной из них твое имя. Могу воспользоваться ею раньше.

Я захлопнул дверь и открыл рот, чтобы ответить. Исайя поднял руку, показывая мне, что стоит промолчать, и бросил черную сумку на кровать. Я нахмурился, когда он открыл ее и достал небольшое устройство. На нем мигнул огонек, и мужчина направился в дальний угол комнаты.

Провел прибором вдоль штор, около стульев, растений... Везде. Ни малейшего участка комнаты не оставил без внимания. Наклонился над кроватью, провел над лампой, и тут прозвучал сигнал.

Он покачал головой, отложил детектор и взял в руки лампу. Провел пальцем по ободкам абажура, проверив каждую деталь. Ухмыльнувшись, перевернул ее и вытащил крошечную металлическую штуку со дна подставки.

Его брови взметнулись вверх, когда на пальце показал мне то, что предположительно представляло собой электронного жучка. Тихонько рассмеявшись, он подошел к балкону, открыл створку и выбросил жучок на улицу.

— Вот, — сказал Исайя. — Ты чертов тупой придурок.

— Я тоже рад тебя видеть, старина.

Он бросил на меня потемневший взгляд.

— Энцио прослушал все, о чем ты говорил в этой комнате. Тебе повезло, что не беседовал с Адрианой по телефону, иначе был бы уже мертв.

— Не думаешь, что было бы неплохо сообщить мне?

— Не думаю. Я считал, что ты достаточно разумен, чтобы проверить все и найти прослушку.

— Ага, я ношу с собой детектор в целях личной безопасности, — протянул, хватая бутылку воды со столика. — Что ты теперь собираешься ему рассказать? Не будет ли подозрительным, что жучок исчез, как только ты приехал?

— Я собираюсь сообщить ему, что проверял линию и обнаружил, что кто-то другой передает сигнал на нашей частоте. Обвиню в этом Понтарелли. Спасибо, — Исайя выхватил у меня бутылку и открыл. — Так значит, она еще жива.

— Естественно. Поэтому ты здесь.

— Я может и старше на тридцать лет, Карло, но все еще выше тебя по статусу. Поэтому следи за своим грязным ртом.

Я повел плечами.

— Да, сэр.

Исайя усмехнулся.

— Я бы выпорол твою сраную задницу, если бы ты мне так сильно не нравился.

В ответ я скривил губы.

— Что ты тут делаешь, Двойной Агент?

Он расхохотался, чуть не захлебнувшись водой.

— Защищаю будущее семьи Романо. Думаешь, что тупой ублюдок в Нью-Йорке знает, что творит? Нет. Пока Александрия не сбежала с Адрианой, она управляла всем. Энцио делал то, что ему прикажут. Почему, как ты думаешь, он попал на пять миллионов долларов и пытался продать собственную дочь в счет долга? Он такой же бесполезный, как улитка в забеге.

Я постарался не рассмеяться. Но пять миллионов долларов? Черт. Это копейки для империи Романо. Я хорошо это знал.

— Дай угадаю, ты был мозговым центром империи последние десять лет.

— Практически, — согласился он. — Давай просто скажем, что мой контакт с Дариеном не ограничивался только им. Александрия тоже получала поддержку.

— Адриана — единственная, кто не в курсе?

— Вероятно, — он отодвинул стул, сел и положил ноги на кровать. — Понтарелли не знают. До сих пор. Тупые ублюдки.

— Как я посмотрю, тебе сегодня особенно нравится это выражение.

— Что я могу сказать? Меня окружают одни тупые ублюдки. — Он ухмыльнулся и отпил еще воды, когда я, помешкав секунду, уселся на кровать. — Деньги, которые платили Армо Понтарелли, не росли на дереве, мать твою, Карло. Энцио думал, что он главный, но был всего лишь пешкой Александрии, пока та не умерла. И оставила состояние Адриане, а мы с Дариеном должны исполнять роль опекунов, пока она не возьмет все в свои руки.

— Пока Энцио не умрет, ты хотел сказать.

— Умрет... Убьют...Что-то из этого. Она не считала это принципиальным, — он пренебрежительно махнул рукой и убрал с лица черные волосы. — Хотя, по правде говоря, надеялась, что все же убьют.

Теперь я могу это понять. Легко, если Адриана такая же, как ее мать.

Исайя поднялся и вытащил пачку сигарет из кармана пиджака. Приоткрыл балконную дверь и чиркнул спичкой. А потом, выйдя на улицу, помахал ею и бросил вслед за прослушкой.

— Я проследил, чтобы об Адриане позаботились, — выдохнул он, выпуская тонкое облачко дыма. — У Александрии были счета, о которых Энцио не подозревал и не знает до сих пор.

Я провел ладонью по лбу.

— Вот чего я не понимаю, — присоединился к нему и покачал головой, когда он предложил мне сигарету. — Почему ты так долго все это делал?

— Я говорил тебе, — он затянулся, — Энцио Романо — тупой ублюдок. Кто, как ты думаешь, все делает за него, а? — Исайя приподнял бровь и выпустил дым через нос. Как чертов дракон. — Он слишком боится покидать святилище Хэмптона, потому что знает, как только сделает это, его пустят на корм собакам. Самый большой мудак, которого я когда-либо встречал. Почему, по-твоему, у него есть двадцатипятилетний мальчишка для грязной работы?

Это заставило меня фыркнуть.

— Я едва ли мальчишка, Исайя.

— Верно, — он кивнул головой, подтверждая. — Но ты самый молодой среди его людей. Почему на тебе самые рискованные задания? Почему выбрал именно тебя, чтобы убить Адриану?

— Потому что я лучший.

Он подмигнул, и кончик сигареты засветился ярко-оранжевым в темноте ночи. Огонек осветил его лицо, выхватывая каждую тень и морщинку вокруг темных глаз.

— Отчасти да, но еще потому, что именно ты будешь виноват в смерти принцессы. Он не глуп, Карло, — Исайя выпустил дым и затушил сигарету о перила, прежде чем беспечно бросить на пол. — Рано или поздно всплывет правда, и именно на тебя свалится все дерьмо за ее смерть. Не на него. Он бы никогда не приказал тебе убить свою драгоценную bambina.

— Тогда чертовски хорошо, что я не смог убить ее, верно? — вернулся в номер.

— Ага, — засмеялся он, последовав за мной. Исайя захлопнул за собой дверь и бросил спички на тумбочку. — Из семьи Романо пять человек в курсе, где ты, Карло, и четверо из них в этом городе. — Он включил лампу возле второй кровати и расстегнул рубашку.

— Полагаю, сегодня ты ночуешь здесь.

— Конечно. Я же присматриваю за тобой, тупой ублюдок.

— Спи с одним открытым глазом, Исайя.

Он усмехнулся, его серебристые бакенбарды посверкивали в тусклом свете.

— Завтра мы поедем в Калабасас и вместе составим план. А потом я зайду к своему старому приятелю Армо и проверю, не отрастил ли он, наконец, яйца.

Я отодвинул свои простыни в сторону, так как уже был весь потный, и сел, посмотрев на Исайю.

— Он выполняет приказы двадцатитрехлетней цыпочки, которая учится на Магистра и практически ни с кем не общается, хоть я и сказал Энцио обратное. Конечно, Армо не отрастил свои гребаные яйца. Как и его сын, — добавил, устраиваясь на кровати.

Исайя мрачно усмехнулся.

— Гайдж? Да. Он родился с шарами вместо яиц. Мелкий придурок.

— Спокойной ночи, Исайя.

Глава 11. Адриана

Я отпихнула Росси от своей тарелки с завтраком, хотя уже и закончила. Кот и так был достаточно сумасшедшим, не хватало еще, чтобы он прыгнул в залитые молоком фруктовые хлопья. Он мяукнул в знак протеста, поэтому я схватила его и сбросила на пол. Разочарованно зашипев, он вскочил на подоконник и выпрыгнул в окно.

Даже скинул фоторамку для пущей важности.

Говнюк.

Я подняла рамку и поставила на место. При этом стук, казалось, раздался эхом по всему дому, несмотря на размер. И не важно, каким большим он был. Я могла все слышать, особенно сегодня.

Я была гиперчувствительна практически ко всему.

К каждому дуновению ветра, каждой захлопывающейся двери, каждому звуку. Даже самый тихий казался оглушительным грохотом.

И знала причину.

Не было смысла наблюдать за входной дверью.

В городе был Исайя. Консильери моего отца. Его лучший друг, советник, наперсник.

Мужчина, являющийся кузеном моего телохранителя, но и самый надежный союзник человека, желающего моей смерти.

Я не знала, кому верить. Такое чувство, что последние десять лет моей жизни были ложью. Что каждая секунда, минута, час были не более чем тактическими шагами по сохранению меня в живых.

Наверное, так оно и было. Беспокоило ли это меня? Да. Лучше честно умереть, чем жить благодаря обману.

Что, собственно, есть жизнь? Уж точно, черт побери, не смесь любви и честности. Это больше походило на бардак из дерьма и лжи.

Интересно, какое мое истинное предназначение? Возглавить семью Романо? Умереть? Жить в пограничном состоянии между жизнью и смертью?

Где мой герой, любовь к которому снесет мне чертову крышу?

Как в Золушке? Или Белоснежке?

Рапунцель, сука.

Я уставилась на пистолет, который Дариен ранее положил на журнальный столик. Заряженный. Предохранитель снят. Готов к использованию, как он сказал. Нажать на спусковой крючок, и если попасть в цель, то она превратится в фарш. Не более чем ужин.

Он был блестящим. Для своего происхождения я отвратительно разбиралась в огнестрельном оружии, но Дариен никогда не жаловался. Я умела стрелять из большинства из них, даже если не знала, что это и каковы характеристики, он не обращал на это внимание.

Если знала, как стрелять, значит, могла ранить кого-то. Если знала, как правильно держать оружие и стрелять, значит, могла кого-то убить. Знаю, как защитить себя.

Это единственное, что было для него важно.

Уверена, это единственное, что вообще имело значение.

Не важно, что он всего лишь вышел в продуктовый магазин за молоком. По тому, как он уходил, можно подумать, что оставляет меня на неделю. Возможно, он не доверяет Исайе настолько, как заверял меня.

Совсем не успокаивающие мысли.

Я вздохнула и взяла миску. Два часа просидела за столом, неудивительно, что Росси хотел молока. Вероятно, он выжидал с самого начала и просчитывал в своем кошачьем мозгу, когда можно попытаться добраться до него.

Поставила миску в раковину и поднялась наверх переодеться.

Физически ощущала тиканье дедушкиных часов в кабинете Дариена, когда проходила мимо. Время прихода Хантера и Исайи приближалось, а я все еще была в коротких хлопковых шортиках и без лифчика. Мне действительно нужно пошевеливаться и подготовиться, даже если часть меня уверена, что приглашаю смерть в свой дом.

Хотя спала со смертью менее суток назад, что я понимаю?

Захлопнула за собой дверь. Черт возьми, нет. Я не хотела думать о близости с Хантером. Не хотела, блин, думать о нем снова. Это делало меня… живой. Не говоря о том, что не хотела видеть его, пока еще свежи воспоминания о том, чем мы занимались.

Покачала головой и достала одежду из шкафа. Джинсы и рубашка, и лифчик.

Как только подобающе оделась, расчесала волосы и провела по ресницам пару раз тушью, то снова стала похожа на человека, хотя и чувствовала себя больной.

Я была напугана приездом Исайи и знала, что если он собирается убить меня, то сделает это в течение пары секунд после нашей встречи. Также понятия не имела, как Хантер поведет себя рядом с консильери. Будет ли он все еще Хантером, или вернется парень, передвигавшийся по моему дому в балаклаве несколько дней назад?

Я не знала.

И боялась это выяснять.

Услышала шум своего телефона, вибрировавшего на стойке в кухне. Это, должно быть, звонил Гайдж, чтобы проведать меня. Я не хотела отвечать — опасаясь, что он поймет, что от него что-то скрываю.

Например, консильери моего отца.

Боже, каким ужасным другом я была. И человеком. Едва ли даже извинилась за его перепалку с Хантером на заднем дворе. Не то чтобы мне было за что извиняться. Не я играла мышцами и размахивала павлиньим хвостом, дабы показать свое сексуальное превосходство.

Мужчины. И я удивлялась, почему одинока.

Проверила телефон и увидела, что была права. Пропущенный вызов от Гайджа. Испытала укол вины, когда убрала оповещение и даже не написала сообщение. Но он слишком хорошо меня знал. Десять слов, и он поймет, что что-то случилось, поэтому легче проигнорировать.

Я позабочусь об этом позже. Или попрошу Дариена. Не боюсь признать, что струсила. И что я ужасный, ужасный человек.

Входная дверь открылась.

— Эдди?

— На кухне, — ответила Дариену. Достала из холодильника бутылку воды, когда он вошел, неся коричневый бумажный пакет с покупками. — Я думала, ты купишь только молоко.

Он поставил пакет на стол и встретился со мной взглядом. Улыбка коснулась его губ.

— Конфеты были со скидкой.

Я покачала головой и пододвинула к себе пакет.

— Ты взрослый мужик, Дариен, — отчитала его, — тебе не нужны… Ох, Nerds^22! — достала яркую коробочку и открыла ее.

— Ты взрослая женщина, Адриана. Тебе не нужны Nerds на завтрак, — шутливо ответил Дариен, потянувшись за конфетой.

Я отступила и прижала коробку к груди.

— Если взрослая, то имею право есть конфеты на завтрак. И никто меня не остановит. Это самая прекрасная часть взрослой жизни: могу делать, что захочу.

Мгновение он смотрел на меня, прежде чем сообразить, что спорить — не лучшая идея. Вместо этого просто покачал головой, улыбнулся и вытащил из пакета бутылку молока.

Положила пригоршню конфет в рот и выдвинула табурет. Стоило мне сесть, как снова зазвонил телефон. Гайдж. Опять.

— Он так и будет тебе названивать, — сказал Дариен, закрывая холодильник, — ты и сама это знаешь.

— Знаю, но не хочу врать ему про приезд Исайи, — подождала окончания вызова и поставила на беззвучный режим.

Господи, чувствовала себя отвратительно.

— Поэтому решила просто игнорировать его? — он приподнял бровь и оперся руками о стол, наклоняясь ко мне. — Адриана…

Я вздохнула и отложила коробку Nerds. Он не собирался закрывать эту тему.

— Послушай… С тех пор как Хантер объявился здесь с изяществом носорога, это стало просто… неловко. Гайдж по умолчанию его ненавидит и был здесь вчера, когда ты оставил Хантера присматривать за мной. Они оба друг друга бесили. Не думаю, что будет хорошей идеей рассказать Гайджу, что другой парень, потенциально желающий моей смерти, придет на кофе с тортом.

— Исайя не любит торты. И маловероятно, что ты с ним поделишься.

— Пожалуйста, мы можем сосредоточиться на проблеме, Дар? Знаю, что он твой кузен, но это ничего не значит. Все, что знаю: изначально Хантер решил убить меня. Мы понятия не имеем, что может произойти, и нам нужен план на случай, если дела пойдут не так, как мы ожидаем.

— Хорошо, тогда давай подумаем о плане. — Он выпрямился и потянулся за бутылкой с водой. — Что ты думаешь?

Что бы сделала мама?

Точно знаю, что бы она предложила, если бы была здесь. Однажды мы уже убегали, и нам нужно быть готовыми к любым ситуациям.

— Собрать сумку и достать из сейфа поддельные документы, удостоверяющие личность, — я встала до того, как Дариен успел хоть что-то ответить, и пошла по коридору.

Я помню день, когда мы выбирали картину, которая бы скрыла наш встроенный в стену сейф. Ненавидела ее тогда и ненавижу сейчас. Даже не знаю, что на ней, — абстрактная смесь цвета и формы, которую любила мама, но думаю это из-за стресса из-за новой жизни. Тем не менее это было непритязательное место, чтобы спрятать тайник.

Я сняла картину со стены, под ней находилась блестящая черная дверца сейфа. Набрала код и открыла. Внутри оказался маленький сложенный рюкзак, и первое, что сделала, это вытащила и встряхнула его.

Бесполезно держать хренову тучу налички и документы в сейфе, если их некуда засунуть в критической ситуации. Ну, никак я не смогла бы запихнуть тысячу баксов в лифчик.

Взяла свернутые в рулоны деньги и кинула на дно сумки, а затем залезла в коричневый бумажный конверт. В нем лежали водительские права, свидетельства о рождении и паспорта для нас с Дариеном. Если бы мы ими воспользовались, то я стала бы Пенелопой Доусон, а он моим отцом — Эндрю Доусоном.

Удовлетворенная, что у меня есть хоть какая-то защита, закрыла сейф и вернула картину на место, прежде чем схватить сумку и отнести ее в свою комнату. Собрала все самое необходимое, затем спустилась в прачечную и сделала то же самое для Дариена.

Второй сейф был спрятан здесь. Один из многих. У мамы не было паранойи, но она всегда знала, что однажды отец найдет нас, а потому настояла, чтобы мы подготовились.

В тот момент, когда забралась на сушилку, чтобы дотянуться до антресоли, я была ей благодарна. Открыла шкаф и достала ящик с мылом. Он был полон песка, создавая иллюзию, что новый. Когда-то я смеялась над этим. «Кто прячет сейф в шкафу прачечной? — спросила ее, и она ответила, подмигнув: — Вот именно».

Мои губы изогнулись в печальной улыбке из-за воспоминаний, и на минуту замерла. Временами ужасно по ней скучаю. И сейчас один из таких моментов. Мне бы хотелось, чтобы она вошла сюда, закатала рукава и взяла все в свои руки.

Но она не может. И никогда больше этого не сделает. Так что теперь все на мне.

Я открыла сейф и достала заряженный 9мм пистолет.

Это не паранойя.

Дважды проверила обойму. Полная. Достаточно для того, чтобы убить кого-нибудь, если придется.

Это подготовка.

Закрыла сейф, поставила на место мыло и спрыгнула с сушилки. Завернула оружие в одну из своих рубашек в сумке и застегнула молнию.

Вот. Теперь я чувствую, что готова.

Хотя. Посмотрела вниз на босые ступни. Почти готова. Без обуви далеко не убегу.

Снова отнесла сумку в комнату, положила в нее обувь и вернулась на кухню. Дариен выглядел так, словно вообще не двигался. Он все так же облокачивался о стол, а взгляд был направлен в коридор. Едва заметная улыбка играла на губах, а глаза блестели, когда он посмотрел на меня.

— Вот, — я положила сумку на столешницу перед ним. — Одежда, деньги, документы, оружие. Если Исайя попытается убить меня, я могу сбежать.

— А если он попытается и убьет тебя?

Я пожала плечами:

— Тогда умру.

Он помолчал немного, а затем мягко улыбнулся.

— Ты такая же, как и твоя мама.

Открыла рот, чтобы что-нибудь сказать в ответ, но не произнесла ни звука, потому что не знала, что говорить. Не думаю, что я такая. Мама была храброй и контролировала себя. Она была сильной и сражалась за то, во что верила, независимо от последствий. Она спорила по многим вопросам, которые могли стоить ей жизни.

— Возможно, идея убийства Энцио не такая уж и сумасшедшая, — добавил Дариен, отталкиваясь от стола, когда раздались три удара в дверь. Он исчез до того, как я смогла что-то сказать в ответ.

Ирония в том, что начала задавать себе вопросы, было ли это сумасшествием. Но ведь именно он подослал ко мне убийц...

— Мать твою! Александрия, ты совершенно не изменилась.

Я знала этот голос.

Медленно повернула голову к двери. Взгляд упал на Исайю. Как и Дариен, он не выглядел на пятьдесят. Скорее ближе к тридцати, и единственным напоминанием о возрасте были тонкие линии в уголках глаз и седые пряди волос над ушами.

— Ты отлично знаешь, что я не Александрия, Исайя, — медленно произнесла, наблюдая, как он подходит ко мне, — поэтому не пори чушь.

Он усмехнулся. Это была легкая улыбка, растянувшаяся на его лице.

— Знаю. Просто мне нравится выводить тебя из себя, Адриана. Выглядишь в точности, как она, а лучше и быть не может.

Я облизнула нижнюю губу.

— Что ты тут делаешь? Заканчиваешь работу Хантера?

— Зачем? Ты приказала ему убить твоего отца, Принцесса? Потому что если это так, то я с вами, черт побери, — он хлопнул ладонью по столу. — Этого тупого ублюдка.

— Да завязывай ты уже со своими тупыми ублюдками, Господи, Исайя, — вздохнул Хантер, подходя к нему сзади. — Энцио — тупой ублюдок. Мы знаем. Все кругом тупые ублюдки.

— Заткнись, тупой ублюдок, — Исайя повернулся и отвесил ему подзатыльник. — Ему повезло, что вообще остался жив к утру, — обратился он ко мне. — Храпит как свинья.

Хантер расхохотался.

— Ага. Как будто я один храплю. Из-за тебя чуть стекло не треснуло.

Я приподняла бровь.

— Вы ночевали вместе? Чем занимались? Разделись до трусов и дрались подушками? Ели тесто для печений? Смотрели «Дневник Бриджит Джонс»?

— У нее острый язычок, — заметил Исайя, показывая мне большой палец, — мне это нравится.

Я посмотрела на него. Могу смело сообщить, что совсем не так представляла себе наш разговор. Нет, ни единой мысли не было, что Исайя будет дерзить и ругаться, словно пятнадцатилетний подросток, и не думала, что Хантер направится к кофемашине и банке с печеньем.

В какой параллельной вселенной я оказалась?

— Ты выглядишь смущенной, Эдди, — Хантер обернулся, сжимая пустую кофейную чашку.

— Серьезно? Даже не представляю, почему.

— Наверное, потому что ты думала, что я собираюсь тебя убить, дорогая, — ответил Исайя.

— Нет, — отрезала я. — Думала, что мы собираемся вместе испечь сказочный торт.

Он вздрогнул.

— Гребаный торт.

Хантер засмеялся и поставил кружку. Его глаза наткнулись на сумку на столе, и улыбка вышла кривой.

— Уезжаешь куда-то?

— Собираюсь, — ответила ему, пододвигая сумку поближе к себе. — Как я поняла, вы двое пришли, словно лучшие друзья? Думала, вы собирались убить меня.

— Что ж, так как я один раз уже попытался и облажался, у меня не много шансов попытаться убить тебя еще раз, — ухмылялся Хантер.

— Могу попытаться и убить тебя, если тебе станет лучше, — предложил Исайя. — Я не возражаю.

— Ох... Думаю, я пас, спасибо, — села на табурет. — Одного раза в неделю более чем достаточно для меня. Ты один?

— Прилетел ли я один? — переспросил он, кивнула в ответ. — Да. Твой отец полностью доверяет мне и рассчитывает, что убью не только тебя, но и этот мешок с дерьмом, — указал на Хантера. — И позволь мне кое-что сказать тебе, Адриана, твой отец — тупица.

— Правда, Исайя, тебе не нужно было говорить. Я это выяснила десять лет назад.

— Да, это был дерьмовый случай. Стоивший ему десяти миллионов, прикинь. Они дали ему неделю, чтобы найти тебя, а когда он этого не сделал, то удвоили долг и заставили заплатить наличными. — Исайя достал упаковку сигарет из кармана пиджака. — Не возражаешь?

— Немного. Мы можем выйти на улицу. — Армо курил, поэтому мы выносили пепельницу во двор, когда он приходил. Встала и отнесла сумку к задней двери. Я без нее никуда. Сейчас это моя защита.

Исайя и Хантер последовали за мной наружу. Дариен присоединился к нам, как только Исайя чиркнул спичкой.

— Росси пытался принести тебе мертвую птицу, — объяснил Дариен. — Он был буквально в шаге от этого, когда я избавился от нее и убедил кота, что тебе не нужна ворона.

— Он поймал ворону?

— Ага, маленькую. Вероятно, он попытается найти тебе что-нибудь другое, — Дариен уселся. — О чем мы говорили?

— О них, — Исайя выпустил длинное облачко сизого дыма и стряхнул пепел в маленькую пепельницу в центре стола. — Как я сказал, они заставили заплатить его наличными, и это случилось в то время, когда он влез в самый грязный бизнес, от которого отказалась твоя мама. Ему нужно было вернуть деньги в кратчайшие сроки, а также восстановить семью Романо, чего стоило бояться.

— Грязный бизнес? — спросила я. — Например?

— Во-первых, торговля людьми. Вымогательство. Шантаж. Он перехватил значительное количество группировок по торговле наркотиками, и это окупилось. Заработал на этом чертову кучу денег, — он затянулся сигаретой. — Помог паре картелей закупить свое дерьмо и толкнуть по хорошей цене. Он запустил руки во все пироги, но ему не хватает клеток мозга, чтобы осознать, насколько те горячие.

Я посмотрела вниз. Не удивлена услышанным, но торговля людьми вызывала озноб. Знаю, что мир мафии полон лжи, крови и тьмы, но это была единственная вещь, которой мама отказывалась заниматься. Она говорила, что лучше умрет, чем поможет больным ублюдкам наслаждаться беззащитными девочками. Сказала, что ее долг, как женщины, защищать их, а не осуждать.

Я не должна удивляться. Совершенно. Мужчина пытался продать собственную дочь в счет карточных долгов.

— Что насчет финансов? — тихо спросила его. — Он их все проиграл?

— Ах-ха! Нет, — Исайя вытащил сигарету изо рта. — Он велел мне контролировать денежные потоки, что я и делал. Прямо на твой счет в банке.

— И он не узнал?

— А должен был? Он не любит пачкать руки, Адриана. Если твоя мать лично проверяла каждый документ, каждый чертов доллар, эта женщина однажды устроила допрос за пропавший четвертак только для того, чтобы узнать, что ты их позаимствовала. Твой же отец не делает ничего. Он ленивый. Предпочитает просить других делать все для него. Он даже не покидает Хэмптон. Слишком боится, что умрет, оказавшись вне его стен.

— Ирония судьбы, его самый близкий друг один из тех, кто хочет его смерти, — фыркнул Хантер.

— Я не хочу его смерти. Но не возражаю, — признался Исайя.

Дариен покачал головой.

С каждой минутой я все больше и больше терялась. До конца не понимала, по какой на самом деле причине Исайя был здесь, кроме как убедить моего отца, что он позаботится обо мне. Не в лучшем смысле. Все слишком расслаблены, слишком спокойны в этой ситуации, что заставляет чувствовать себя еще более неуютно, нежели если бы все ждали, что что-то должно произойти.

Такое чувство, что я одна жду. И мне это не нравится.

— Сейчас вернусь, — произнесла я, вставая и прижимая сумку к себе. Три пары глаз смотрели, как ухожу в дом.

Может, я не права. Может, у меня паранойя.

А возможно, и не было никаких «может». Я чувствовала себя немного сумасшедшей. Казалось, что за каждым углом кто-то меня подкарауливает, чтобы убить.

Видите. Вот почему ранее я так хотела уехать в Нью-Йорк. Но, нет. «Подожди, — говорили они, — это глупая затея», — убеждали они. Даже Хантер, который согласился взять меня с собой, предлагал подождать. Я не хочу ждать. Устала от ожидания и хочу действовать.

Хочу наблюдать, как пуля пронзает кожу моего отца, и свет покидает его глаза.

Хотела наказать его за попытку продать меня, а потом убить, в том числе за то, что украл все, что принадлежало мне. Это было темное желание, морально неправильное, но мне наплевать. В этом мире не существовало понятия морали. Если у тебя есть мораль, значит, ты становишься мишенью. Все просто.

— Эдди?

— Я только... Мне нужна минутка, ладно? — повернулась к Хантеру.

Его пронзительные серые глаза уставились в мои.

— Что не так?

— Вся эта ситуация. Ты не думаешь, что она совершенно конченная? — покрепче сжала ручки сумки. — Два человека моего отца только что решили поменять сторону? Мне полагается верить, что это было запланировано заранее? Все так охрененно просто, а?

— Может быть, — он пожал плечами. — Энцио не очень любят. И не могу сказать, что это меня удивляет.

— Ну а я, — так крепко держала сумку, что заболели пальцы, — не думаю, что все так просто. Я не доверяю Исайе. И не думаю, что он говорит правду.

— В самом деле? Сумки для бегства было недостаточно, чтобы дать мне это понять, — ответил он. Сарказм сквозил в каждом его слове и полуулыбке.

— Пошел ты, Хантер. Это не шутка. Ты не знаешь, приехал ли он один. Тебе известна только его ложь, и его слова, что он один, не означают, что так и есть.

— Знаю, знаю. Но также не уверен, что он врет. Думаю, он искренне ненавидит твоего отца.

— Это не значит, что он здесь не ради моего убийства, — возразила ему.

Хантер сократил расстояние между нами и приподнял мой подбородок.

— Ты, правда, думаешь, что я позволю ему?

— У тебя не будет выбора, если он убьет тебя первым.

— Ты всерьез все это обдумывала, да?

Я кивнула.

— От меня мало толку, если не буду думать. Если он собирается убить меня, значит, сначала отправит на тот свет тебя, потому что знает, что будешь защищать меня. А если он прилетел не один, что ж... Нас обоих прикончат, верно?

Он наклонил голову в сторону и опустил руку.

— Если ты всерьез беспокоишься об этом, тогда почему не в доме Понтарелли? Там была бы в большей безопасности.

Потому что знаю, что ты один можешь защитить меня лучше, чем все они вместе взятые.

— Гайдж, — полу-утвердительно спросил он. — Ты не хочешь нас сталкивать.

Я повела плечом.

— Полагаю.

— Почему?

— Потому что, скорее всего, вы поубиваете друг друга, и тогда от тебя не будет пользы?

— Правильно. Потому что он первый получит пулю в лоб.

— Вот именно поэтому ты не рядом с ним.

Хантер протянул руку и взялся за ручки сумки. Он нежно отцепил мои пальцы, забрал рюкзак и поставил на кофейный столик.

— Адриана, — обхватил ладонями мое лицо.

Он хотел, чтобы я слушала. Постоянно так делал. Всегда. Только теперь я слишком привыкла к грубости его ладоней на своей коже, слишком привыкла к тому, как его пальцы проводили по волосам, а большой — временами поглаживал губы.

Слишком привыкла к мурашкам по телу каждый раз, когда он прикасался ко мне.

— Мне не нравится Гайдж Понтарелли. Не собираюсь тебе врать на это счет. Но если в их доме ты будешь в безопасности до тех пор, пока мы не поймем, как избавиться от твоего отца, тогда именно там тебе и стоит быть, — он поймал мой взгляд. — Даже если это значит, что мне придется держаться от тебя подальше.

Мое сердце, предательская сука, сжалось от этой мысли. Не хочу, чтобы он держался подальше. Я так сильно скучала по нему, словно оставила с ним кусочек своей души, когда мы сбежали. Только недавно получила его обратно, и хотя он стал другим, но в глубине души все равно остался моим Хантером.

— Может быть, по этой причине я не у Понтарелли, — ответила тихо. — Потому что тогда тебе не придется оставлять меня.

— Адриана, — прошептал он, притягивая меня ближе. — Ты должна ставить свою безопасность на первое место. Меня можно заменить. Тебя — нет.

Я убрала его руки от лица и отступила назад, ударившись о подоконник.

— По твоему мнению, возможно, но на мой взгляд — нет. Ты разве не понимаешь, Хантер? Ты незаменим для меня. Всегда таким был и всегда останешься. Никто не сможет занять твое место в моей жизни, и мне глубоко похеру, что ты скажешь. Лучше рискну жизнью и проведу час с тобой, чем буду в безопасности и никогда не увижу твое самодовольное чертово лицо!

Он резко вдохнул.

— Ты на эмоциях и не слышишь меня.

— Как вчера, да? Когда я была слишком эмоциональна, чтобы помешать тебе трахнуть меня?

— Прекрати! — резко прикрикнул он, запуская пальцы в свои волосы. Он встретился со мной глазами, и я вздрогнула от силы его взгляда, обрушившегося на меня с мощью пятибалльного урагана. — Лучше проживу остаток жизни, зная, что ты жива, хоть и никогда не увижу снова. Ты никогда не перестанешь быть всем для меня, Эдди. Никогда, черт возьми! Тебя не будет рядом, но ты никогда не исчезнешь отсюда, — он ударил себя в грудь. — Ты всегда была здесь и будешь. Прекрати свое гребаное упрямство и спрячься от этого куска дерьма, ради всех святых!

Сердце колотилось в груди, и раздражение затягивалось в тугой узел в животе. Назовите меня глупой, может, так оно и есть, но я не смогу больше жить без него. Прежде всего, он мой лучший друг, и я люблю его безоговорочно. Даже когда он становился таким большим и сексуальным мудаком.

— Нет, — выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. Решимость разлилась по венам, когда реальность накрыла с головой.

Это захлестнуло меня тогда.

Моя мать была королевой.

Это моя судьба.

Однажды я должна буду возглавить эту семью. Она откуда-то знала об этом ранее, а я поняла только сейчас. Будто она нашептала мне.

— Нет, — всего три буквы, так мало. — Я не хочу больше прятаться от него. Мне не от чего прятаться. Все, что есть у него, принадлежит мне. Это моя империя, черт побери. Мой чертов бизнес. Моя. Блядь. Семья. Все это никогда не будет его. Энцио Костелла никогда не будет гребаным Романо. Во мне течет их кровь, а кровь не лжет. Романо — моя семья.

Хантер приблизился, но прежде чем он смог прикоснуться ко мне, я схватила его за футболку и притянула к себе.

— И ты будешь уважать мой выбор, Карло. Я не хочу повторять все снова, и черт меня побери, если собираюсь это делать. Ты будешь уважать мое решение и будешь делать то, что я захочу. Ты сказал, что это не игра, что ж… я тоже больше не играю. Моя жизнь — не гребаная Монополия. Это понятно тебе?

Понятия не имею, откуда взялись слова. Они вырвались из меня, словно разорвавшаяся бомба. Они неконтролируемые и грубые, но в глубине души знала, что они правдивы.

Моя жизнь — не игра.

Моя семья — не игра.

Я больше не собираюсь быть пешкой.

Я покончила с игрой. Гребаный вальс, который заставлял меня танцевать отец, подошел к концу, и финальные «раз-два-три» принадлежат мне.

Хантер с тяжелеющим взглядом схватил меня за руку. Ту, которой я вцепилась в его рубашку.

— Понял, Босс.

Я притянула его к себе, мои губы изогнулись в улыбке.

— Для тебя — Principessa, Cacciatore.

Его ладонь обхватила меня за шею.

— В таком случае дважды понятно, Principessa.

Мы встретились взглядом.

— Хорошо.

Наши губы были в опасной близости, когда я услышала:

— Вот, черт. Она на два очка опережает Александрию.

Я отшатнулась от Хантера и посмотрела на Исайю. Перевела взгляд на его руки, но в них не было оружия. На самом деле он выглядел удовлетворенным.

— Не понимаю.

Он усмехнулся.

— Дар.

Дариен появился позади, и в этот момент они были похожи на двух близнецов. Он вздохнул, и во взгляде мелькнула грусть.

— Двадцать два года назад, когда ты была еще совсем крохой, главенство твоей матери в семье оказалось под угрозой. Она не могла выполнять все свои обязанности главы с ребенком на руках. Ей было необходимо выйти замуж за твоего отца, и знаешь, что она сделала, bambina? — он улыбался. — Она прижала твоего отца к стенке, приставила пушку к горлу и потребовала, чтобы он женился на ней.

— Так он и сделал, — продолжил Исайя. — Выбора не было. Либо он женится на ней сейчас же, либо получит пулю. И, несмотря на навыки этого парня, — он поднял большой палец в адрес Хантера, — если захочешь убить его, у меня нет никаких сомнений, что ты достанешь из сумки пистолет и приставишь к его голове быстрее, чем он сможет выхватить свой.

Я метнула взгляд с Исайи на Хантера. Его рука лежала на бедре, толкнула его локтем и схватила пистолет, который он только что пытался вытащить. Прицелилась ему в грудь, и он поднял руки под звук хриплого смеха Исайи и Дариена.

— Ты не будешь стрелять, — произнес Хантер с тихим смешком.

— Не буду? — слова были твердыми, словно камень, и он замер, когда палец приблизился к курку. — Может быть, ты мне не нравишься. Может, я сильнее.

Хантер протянул руку и обхватил пальцами ствол пистолета.

— Тогда сделай это.

Раздался выстрел.

Я солгала.

Несколько выстрелов.

Мое сердце остановилось.

Мой мир разлетелся на осколки.

Хлынули кровь и слезы.

Хантер выбил пистолет из моих рук и прижал к полу. Я ахнула, ударившись грудью о ковер, но он потянулся вперед и прижал палец к губам, когда раздались еще выстрелы.

— Вставай и беги, — приказал он, схватив оружие и потащив меня за собой. — Блядь, беги! — закричал он, толкая меня.

Я поняла.

Схватила сумку и побежала.

Я неслась по коридору, будто за мной гнался сам дьявол.

Хантер бежал следом, вытянув руку и стреляя.

— Дар… Исайя, — выдохнула я.

— Без понятия. Просто беги, мать твою! — его голос был слишком громким и эхом отдавался от стен, еще громче, чем выстрелы.

Я захныкала, когда увидела пулю, срикошетившую от стены в миллиметре от места, где только что была. Рука Хантера взметнулась и врезалась в меня. Едва устояла на ногах, но этого было достаточно, чтобы успеть вытащить 9 мм пистолет из сумки и выстрелить.

Я наблюдала, как пуля пронзила грудь мужчины в черном, и он рухнул на пол.

— Эдди, — прохрипел Хантер, — мы можем выбраться?

Я огляделась. Мы вернулись к моей комнате.

— Да.

— Тогда вытащи нас, блядь, отсюда.

Я схватила его за руку и потащила к окну. Когда захлопнула дверь, услышала крик Дариена, последовавший за выстрелом. Мое сердце сжалось, но Хантер поднял стекло до того, как смогла закричать от отчаяния.

Он прыгнул с подоконника на крышу гаража и протянул мне руку. У меня не было выбора, поэтому крепко схватила рюкзак и последовала за Хантером. Я остановилась, чтобы закрыть за собой окно, и он ничего мне не сказал, спрыгивая вниз и засовывая пистолет за пояс.

Свой собственный я бросила обратно в сумку, предварительно поставив на предохранитель, и соскользнула ему на руки.

Он поймал меня, опуская на землю мягче, чем ожидала, и быстро надел шлем мне на голову.

Вот, черт!

Глава 12. Хантер

Она выглядела испуганной.

Бравада и решительность, которые изображала всего несколько минут назад, быстро превратились в инстинкт бежать что есть мочи, исходящий от нее вместе со страхом. Ярко-синие глаза расширились от шока, как будто она не могла поверить в то, что произошло.

Я крепко сжал ее ладонь. По какой-то необъяснимой причине решил оставить мотоцикл возле дома, и вот почему.

Я тоже не доверял Исайе.

— Что насчет...

— Он будет в порядке, — ответил, забирая сумку, которую она так долго сжимала в руках, что ремни перетянули ее запястья. Надеюсь, не солгал. — Садись сзади.

Звук, напоминающий замученного кота, вырвался из ее рта.

— Не обижайся, Адриана, у мотоцикла меньше шансов убить тебя, чем у ублюдков в доме, — залез на него и похлопал по сидению позади себя.

— Ладно. — Ей это не нравилось, но когда очередной выстрел разбил где-то окно, запрыгнула мне за спину и обняла за талию. — Машина безопаснее! — прокричала она, когда завел мотоцикл.

— И медленнее! Держись крепче.

Она закричала, когда газанул в полную мощность, и мы рванули с места. Ее захват на моей талии был практически удушающим, и если бы сейчас не решался вопрос жизни и гребаной смерти, то подумал бы о том, как ее грудь прижимается к моей спине.

Черт, возможно, был еще подростком. Даже перед лицом смертельной опасности я оставался парнем, а она все еще была безумно, чертовски сексуальна.

Ворота оказались открыты, когда достигли границы жилого комплекса, и хотя я не слышал звуков преследования, был не настолько глуп, чтобы считать, что мы практически в безопасности. Мотоцикл не самый тихий и неприметный вид транспорта. Они уже знают, кто забрал ее и что искать.

Необходимо добраться до пункта проката и поменять на машину.

Единственной проблемой было доехать.

Адриана прижималась лицом к моей спине, когда мы гнали по городу, виляя в потоке транспорта. Бросил взгляд в зеркало и увидел другой мотоцикл за нами. Похоже, он следовал по тому же маршруту, что и мы, и в голове мелькнул красный флаг.

Сжал зубы. Дерьмо. Совсем не хотел рисковать и стрелять вслепую, особенно тогда, когда Эдди позади, но и посадить ее вперед за руль я тоже не мог.

Она была права. Нам нужна машина.

Но теперь слишком поздно.

— Без паники, ладно? — сказал ей, запустив руку под куртку.

— По поводу? — вскрикнула она, явно паникуя.

— Этого, — вытянул руку назад, используя зеркало для прицела, и выстрелил.

— Блядь, Хантер!

Я не подстрелил мотоциклиста, но попал достаточно близко, чтобы он вильнул и потерял контроль над управлением. Между нами было слишком много машин для повторного выстрела, поэтому сунул пистолет в руку Адрианы, что лежала на моем животе, и сосредоточился на дороге.

Мне необходимо отвезти нас в безопасное место. И быстро.

К сожалению, не мог еще больше увеличить скорость, да и моргал красный свет.

К черту. Вероятно, это самое незначительное правонарушение в течение сегодняшнего дня, которое собирался совершить. За всю мою жизнь, если быть честным перед самим собой.

Я понятия не имел, куда мы едем. Совершенно не был знаком с Калифорнией и не мог просто достать телефон и проложить маршрут куда-нибудь в безопасное место, в основном потому что не было ни единой гребаной мысли, где бы мы оказались «защищены».

Где, черт возьми, это «безопасно»?

Я ехал. Не знал, куда собирался, или что должно произойти, но понимал, что нужно оказаться как можно дальше от Калабасаса. Где-то, где оживленно. Где бы мы могли в кратчайшие сроки спрятаться, где бы даже идиоты Энцио не посмели тронуть ее.

Мы проскочили знак, сообщивший, что уехали достаточно далеко, оказавшись всего в пяти милях от центра Лос-Анжелеса.

Вот и ответ на мой вопрос.

Я перестроился в правый ряд и повернул. Когда мы остановились на светофоре, забрал у Адрианы оружие и засунул его обратно в карман куртки. Разъезжать по центру города с пистолетом в ее руках показалось крайне глупой затеей, а у меня не было привычки совершать необдуманные поступки. За исключением той, что не смог выстрелить в девушку, сидящую на мотоцикле позади меня.

— Ищи пункт проката, — сказал ей через плечо, когда зажегся зеленый.

Я неотчетливо услышал ее «хорошо», когда газанул и завилял между машинами. Движение было настолько сумасшедшим, что Нью-Йорк казался дорогой в никуда. Это одновременно было хорошо и плохо для нас. Плохо, потому что создавалось ощущение, мы больше стояли, чем ехали, но и хорошо по причине большого количества мотоциклов, из-за которых нас было сложнее отследить.

Хвала господу, что у Адрианы есть ее черная сумка.

Прошел, наверное, час, когда мы, наконец, добрались до центра и проехали мимо прокатного пункта. Остановился возле него, но не успел заглушить двигатель, когда услышал протест Адрианы.

— Нет. Три квартала отсюда, на Century Boulevard, — произнесла она, ее руки дернулись на моем прессе. — Он принадлежит Понтарелли. Хочу оставить для них сообщение, если они еще не знают.

Мой желудок сжался от звука этой фамилии, или, может, от того, что она схватила мою футболку и слегка царапнула ногтями. Но я кивнул и снова поехал, плавно вливаясь в поток машин. Понимал головой, но мне это не нравилось.

По крайней мере, понял, рассуждая сам с собой. Я не должен был. Мог бы отказаться до тех пор, пока она не прикажет мне, но не собирался получать от нее приказы.

Мне все равно, что ее кровь превосходит мою.

Я не принимаю приказов от женщины.

Если только это не приказ связать ее и беспощадно трахать.

Я целиком и полностью за такого рода приказы.

Через несколько минут подъехал к пункту проката Понтарелли, и Адриана едва дождалась, чтобы слезть с мотоцикла. Она практически спрыгнула с него и сняла шлем с головы. Мои губы дернулись от того, в какое воронье гнездо превратились ее волосы, и она бросила на меня свой завораживающий взгляд, пока приводила их в порядок.

Слез с мотоцикла, вытащил ключ и подошел к ней. Она упустила несколько непослушных прядок, и я пробежался пальцами по ее темным волосам, приглаживая их, пока они не легли на место.

Мне нравилось, когда она оставляла волосы распущенными, как сейчас. Она выглядела сильной, почти. Красивой — несомненно, но и сильной. Волосы так легко и мягко обрамляли ее лицо, что это добавляло особый блеск ее глазам.

Особый вид сияния, который мог поставить тебя на место без слов.

— Ты должна чаще распускать свои волосы, — тихо произнес, пропуская их сквозь пальцы.

Она отбросила мою руку и вздернула гладкую бровь.

— Серьезно? Только что около десяти парней пытались убить меня, а ты хочешь стоять на тротуаре и говорить мне, что делать с волосами?

— Именно так.

— Нет, Карло, — она ткнула шлемом мне в живот и указала на строение. — Тащи свою задницу в это гребаное здание, арендуй машину и вытащи меня нахрен из Калифорнии до того, как порву тебя на такое количество новых ублюдков, что вытрясу из тебя все дерьмо.

Вот и меня поставили на место.

Однажды она заплатит за то, что так оскорбляла меня.

Ей обязательно понравится, но она заплатит.

Сделал, как она сказала, пока что. Пока что я отказывался верить, что следую приказу. Я и так бы это сделал... в итоге. Когда закончил бы с комплиментами в ее адрес, которые она совершенно не оценила. Знаю, неподходящий момент, но комплимент — это гребаный комплимент.

— Санто! — позвала Адриана, заставляя парня за стойкой сесть. — Анджело здесь?

— Нет. Гайдж.

— Позови его. Сейчас, — она хлопнула ладонями по стойке и смотрела на него в упор, пока тот не зашевелился.

Он выглядел даже моложе нее, недостаточно взрослым, чтобы сдавать машины в аренду, но что я мог знать, черт побери? Понтарелли управляют этим городом. Все, что я знаю, это что полицию Лос-Анжелеса наверняка заткнули за пояс.

— Эдди? Что случилось? — Гайдж Понтарелли появился из-за спины, одетый в белую рубашку с длинным тонким черным галстуком. — Ты не перезвонила мне.

— Гайдж, мне нужна машина. Мне и Хантеру необходимо убраться отсюда.

Его глаза скользнули по мне, застыв, как только встретились с моими.

— Твоих рук дело, а? — его тон был сухим. Сарказм сквозил в каждом слове.

— К черту, Гайдж! — резко оборвала Адриана, проводя ладонью по волосам. — Мне срать, что вы ненавидите друг друга до конца своей жизни, но сейчас как минимум трое с оружием и пулями в них, приготовленными для меня, поэтому дай мне гребаные ключи до того, как они найдут нас!

— Что? — его взгляд вернулся к ней. — Что ты имеешь в виду, черт побери?

Я сжал челюсти.

— На дом напали, — объяснил я. — Мы понятия не имеем, сколько человек следует за нами. Нужно убираться из штата и делать это немедленно.

Не представляю, как сдержался, когда он уставился на нас с недоверием. Каждую секунду, которую он стоял здесь как чертов тотемный столб, приспешники Энцио подбирались все ближе. Мне хотелось схватить его глупую гребаную идеально выглаженную белую рубашку и вытрясти всю дурь из этого парня.

— Гайдж, — Адриана сжала пальцы, — ключи.

— Точно, — он потряс головой, как будто только что вернулся в реальность. Достал большую связку ключей из кармана и начал перебирать их, пока не нашел один значительно меньший по размеру в сравнении с другими, а затем исчез за стойкой. Мгновение спустя, после какого-то звяканья, он выпрямился и протянул Адриане два ключа от машины: электронный брелок и обычный.

Она взяла их и разделила. Обычный металлический вложила мне в руку, а черный электронный ключ зажала в своей ладони.

— Позвоню, когда мы будем в безопасности, хорошо? Обещаю, — потянулась через стойку и поцеловала его в щеку.

— Куда ты поедешь? — его плечи напряглись, когда она отстранилась и направилась к двери.

— Ты же понимаешь, я не могу этого сказать, — Эдди оглянулась через плечо. — Но узнаешь, когда доберусь до места, — она потянула меня за футболку. — Хантер. Пошли.

Позволил ей вытащить себя из здания. Она отпустила меня, когда, видимо, убедилась, что следую за ней, и привела на большую стоянку рядом с офисом. В заднем углу стоял черный обтекаемый Мерседес, похоже, новой модели S-класса. Я вспомнил ее слова.

Машина.

Не просто машина.

Этот автомобиль стоял здесь, готовый на тот случай, если ей понадобится уехать. Черт побери, и Гайджу потребовались разъяснения, когда она попросила ключи от него?

Какой придурок.

Адриана направилась прямо к ней и нажала кнопку на брелоке.

— Забирайся, — потребовала она, подходя со стороны водителя.

— Ты поведешь, Principessa?

Она развернулась и чуть не сбила меня с ног силой своего взгляда.

— Есть предложения, Cacciatore?

— Si, — усмехнулся и протянул руку.

Легкая улыбка коснулась ее губ, когда она положила ключ в мою протянутую руку.

— Не убей нас, хорошо?

Обхватил своей ладонью ее, зажав между ними ключ, и притянул к себе. Она слабо пискнула, когда обнял ее за шею и так близко прижал к себе, что дыхание согрело наши губы.

— Верь, когда я говорю, что в моем списке дел убить тебя даже не значится.

Она резко вдохнула, и я рискнул притянуть ее лицо еще ближе. Ее губы идеально подходили к моим, поэтому продлил прикосновение, чтобы она не сомневалась в моих словах.

— Садись в машину, Адриана, — прошептал, отпуская ее.

Снова сосредоточил все свое внимание на парковке. Просканировал взглядом пространство, краем глаза наблюдая, как девушка обошла автомобиль и открыла дверь. Когда она оказалась в безопасности, следом за ней сел в машину, но прежде поймал взгляд Гайджа в окне здания.

Я отсалютовал ему, прежде чем сесть. Вставляя ключ в зажигание, одновременно захлопнул дверь и включил блокировку от детей.

Адриана закатила глаза.

— Ты специально поцеловал меня. Потому что знал, что он смотрит.

— Отнюдь, — повернул ключ в зажигании, машина ожила, и я отпустил его. — Увидел его уже после. — Просто чувствовал.

— Неважно, — она пробежалась пальцами по волосам и пристегнулась.

— Есть идеи, куда мы можем поехать? — взглянул на нее, вливаясь в поток машин на дороге. — Потому что я без понятия.

— Вегас. У нас там дом, о котором никто не знает.

Я нахмурился.

— У вас дом... в Вегасе? Разве это логично? В этом городе так много гангстеров, что для члена мафии это должно быть последнее место, чтобы выбрать убежище.

Она одарила меня легкой улыбкой и отвернулась к окну.

— Вот именно.

***

Не было ничего безопасного в доме в конце подъездной дороги, путь к которой указала мне Адриана. Разве что охрана на воротах жилого комплекса, но после того что случилось в Калабасасе, я так не думал. Ни разу, черт побери.

Самым безопасным в этом очаровательном двухэтажном домике был тот факт, что я находился рядом.

Заглушив двигатель, мы вышли из машины. Ноги и спина заныли, когда потянулся. Я отказывался делать остановки по дороге, к ее безмолвной досаде. Не хотел рисковать быть пойманными на тот случай, если у Энцио повсюду свои люди, а я более чем уверен, что так и есть.

Хоть он и был тупым ублюдком, по словам Исайи, но если Энцио Романо хотел что-то сделать, он выполнял это чертовски хорошо.

— Подожди, — окликнул Эдди, когда она подошла к дому.

Она обреченно вздохнула и обернулась с видом раздраженного подростка.

— Что еще?

— Откуда ты знаешь, что там не опасно? И ответ «потому что это убежище» не принимается, — вытащил пистолет из куртки и протянул руку за ключом. — Позволишь?

Ее взгляд похолодел.

— Отлично, — она шлепнула ключом мне по руке, оцарапав ладонь острым кончиком.

Господи Иисусе. Она не в восторге, когда приходится кому-то передавать контроль над ее жизнью, даже ради ее же блага. Эта ночь будет долгой, если она собирается оставаться в таком настроении, а я чувствую, что так оно и будет. Более чем уверен, она не настроена улыбаться в ближайшее время.

— Подойди ближе, — велел ей. Не важно, сколько раз повторил себе, что это для ее же безопасности, и не важно, как мрачно она на меня смотрела, — я хотел чувствовать ее податливое тело рядом. Хотел ощутить, как она переходит на мою сторону, где свет ее души мог осветить мою темноту хотя бы на несколько секунд.

Она подошла и позволила мне приобнять ее и прижать к себе. Крепко сжал ключ и повел ее к дому, осматривая территорию. Вокруг действительно больше никого не было. Даже соседние дома угрожающе молчали.

— Что это? Соседние убежища? — пробормотал с сарказмом.

— Ты удивишься, — отозвалась она загадочно. — Закончил с проверкой, мистер Защитник?

— Не-а, — прижал ее немного сильнее, и она напряглась. Я боролся с желанием пощекотать ее, когда заглядывал в окно. Внутри, кажется, чисто, и когда с облегчением не обнаружил никакого движения, мы подошли к двери. Мне все-таки пришлось отпустить ее, чтобы открыть замок, и она повернулась ко мне спиной, тоже проверяя территорию вокруг.

Да. Не я один волновался, что нас преследуют.

Она практически вбежала в дом вслед за мной. Подавил смех, запер дверь и положил ключ в карман. Был шанс, что у нее есть запасной, а если нет... Что ж, это вряд ли, черт возьми.

— В прошлой жизни ты была кошкой? — поинтересовался, следуя за ней на кухню.

— Почему? — она проверила электричество. Судя по ее разочарованному стону, его не было. — О, мой Бог! — она выпрямилась, хлопнув ладонью по губам. — Росси!

— Уже начал подумывать, что ты выдумала Росси. Никогда его не видел.

Положил пистолет на стол и снял куртку.

— Потому что он всегда исчезал перед тем, как ты появлялся в доме. Кот умнее меня, — добавила себе под нос.

Я фыркнул.

— Нужно написать Гайджу и попросить присмотреть за Росси. Он будет беспокоиться, если не приду домой, — она полезла в рюкзак за телефоном.

— Эдди, это кот.

— И? — прекратила копаться и посмотрела на меня. — Какие возражения?

— Ну, первое, он кот, — повторил, приближаясь к ней. Забрал сумку из ее рук. — И второе, ты не можешь здесь пользоваться телефоном.

Одна из ее темных бровей приподнялась.

— Серьезно? Что будет дальше? Я даже не могу воспользоваться собственным гребаным... — она оборвала себя на середине предложения, когда осознала причину.

Я надеялся на это.

Если они добрались до дома, у них были все шансы отследить ее телефон. И мой тоже.

— Ладно, — глубоко вдохнула и медленно выдохнула, поворачиваясь. — Вот ключ от подвала, — открыла выдвижной ящик и достала золотистый ключ. — Сходи и включи электричество. Я поищу сейф. Уверена, мама оставила в нем несколько неиспользованных телефонов.

— Конечно, оставила. Она все продумала, — улыбнулся, забирая ключ.

Губы Адрианы дрогнули.

— Так и есть. Подвал вниз по коридору. Точно не помню, где находится блок питания, тебе придется найти его самостоятельно.

— Логично. Держу пари, фонарика тут тоже нет?

Ее губы растянулись в улыбке, когда она вернулась в коридор и постучала в одну из дверей. Прежде чем я смог ответить, звук ее шагов эхом раздался со стороны лестницы. Тихо рассмеявшись и последовав на звук, нашел дверь в подвал. Ключи подошли идеально, и замок странно зловеще щелкнул.

Знаю, какие ужасы скрываются при дневном свете... Что уж говорить о темноте.

Никогда не признаюсь, но я ненавижу темноту. Не боюсь, а просто ненавижу. Тьма становится жестокой, когда видишь только то, что выплывает из глубин разума.

Когда бы я ни оказывался в ней, все, что видел, это вспышки воспоминаний о совершенных мной ужасных вещах и отнятых жизнях.

Все те поступки и смерти были необходимы, я знал, но это не означало, что мне нравилось то, что делал.

Пробежался рукой по грубой, холодной стене подвала, спускаясь по ступенькам. С каждым шагом становилось все темнее, и я крепко сжал зубы, когда что-то хрустнуло под ногой. Звук прозвучал словно крик в темном пространстве, и хотя глаза постепенно привыкали, это происходило недостаточно быстро.

Медленно провел ногой вперед, пока не почувствовал, что вроде бы касаюсь пола. Пройдя несколько дюймов и не найдя края ступеньки, убедился, что так и есть, и положил обе руки на стену.

В убежище всегда, черт побери, должны быть фонарь и батарейки. Никто не должен быть вынужден прощупывать стены подвала в кромешной тьме.

— Эй, я нашла...

— Твою мать! — закричал, когда мелькнул оранжевый свет, отскочил назад и чуть не споткнулся о собственные ноги, вынужденный опереться о холодную стену.

— Фонарь, — закончила Адриана. Она направила луч вниз с верхней площадки лестницы. Ее взгляд упал на меня, и она начала громко хихикать. — Ты... выглядишь... таким напуганным... — выдавила сквозь смех.

— Ты до усрачки напугала меня, Адриана. Неси сюда этот гребаный фонарь, чтобы мог включить электричество, пока он не погас.

Она крепко сжимала перила, пока спускалась, все еще смеясь.

— Коробка прямо над твоей головой.

Я повернулся в ту сторону, куда она указала лучом света.

— Черт побери, — открыл корпус и щелкнул всеми выключателями. Каждый зажегся, показывая наличие питания, и я забрал у Адрианы фонарь. — Где ты это нашла?

— В сейфе, — она ласково улыбнулась. — Оказывается, если мама все предусмотрела, значит, она действительно все учла. Я только вставила батарейки. Проблема в том, что из еды здесь только лапша быстрого приготовления, и она уже год как просрочена.

— Прекрасно. Может, парень на воротах примет доставку пиццы, — я вывел нас наверх по лестнице, освещая путь, и закрыл за ней дверь подвала. — Держи, — протянул ей обратно фонарь и направился на кухню. — Ты нашла телефоны?

— Да.

Подождав продолжения и не услышав, повернулся и встретился с ней взглядом.

— Просто да?

— Ну да, — она сунула мне в руки маленькую коробку. — Я не знаю, что с этим делать.

Взял коробку и открыл ее. Медленно вновь посмотрел на нее.

— Итак, позволь разобраться. Ты хочешь проехать через всю страну, убить отца, взять на себя многомиллионный семейный бизнес, связанный с крайне грязными и незаконными делами, но не можешь настроить одноразовый мобильный телефон?

Адриана поджала губы. Она продолжительное время прикусывала нижнюю, и я видел, как та потрескалась и шелушилась. Это выглядело, как легкий призыв лизнуть мягкую плоть, которую я только вчера целовал.

— Да, — наконец ответила она, падая на стул и оперев подбородок на руку, — именно так, Хантер. Я не осведомлена о своих способностях, как сделать что-то, или как пользоваться вещами, с которыми никогда раньше не имела дела.

— Верно. Технически, — открыл коробку. — Но опять же, это как говорить, что девственник никогда не получит оргазм, потому что он еще ни с кем даже не целовался.

— И как много девственников ты знаешь, испытавших оргазм?

— У меня был однажды, когда был девственником, — вставил карту в телефон и поставил на место батарейку.

Она моргнула.

— Мы можем это не обсуждать?

— У тебя не было оргазма в первый раз?

— Нет. Это чувствовалось, словно мне пытались вытащить мозг через влагалище раскаленной кочергой.

Я приподнял бровь, когда телефон включился.

— Правда? Так вот как это ощущается у женщин?

— Ага... — она нахмурилась. — И поделом.

— Да уж. — Так, может, когда я трахал девственницу, она кричала вовсе не от удовольствия. Неудивительно, что она отказывалась снова со мной разговаривать, а может, и я не стремился с ней общаться. Обычно так и происходило.

— Ты думаешь о том, сколько раз был бессердечным куском дерьма для девственницы, да?

Я смотрел на экран телефона, но тут поднял голову и переключил внимание на нее.

— Что?

Она повела плечом и опустила взгляд.

— Ничего.

— Очевидно, не ничего, — отозвался, глядя на ее покрасневшие щеки, — иначе бы ты не краснела, словно девочка в стрип-клубе, верно?

— Ты можешь хотя бы десять минут не быть таким мудаком? — ее синие глаза сверкали, когда она смотрела на меня. — Это очень сложно для тебя? Потому что я реально устала, Карло.

— Есть номер охраны и ближайшей пиццерии?

— Что?

— Есть номер охраны и ближайшей пиццерии? — поднял телефон. — Это значит, что ты голодная, а я не мудак, детка, так что помоги мне.

Она встала и рывком открыла ящик, в котором ранее нашла ключ от подвала. Из него вылетел надорванный клочок бумаги. Адриана попыталась бросить его мне, но вместо этого тот медленно опустился на пол между нами. Она наклонилась, подняла его и ткнула мне в грудь.

— Это охрана. Они знают номер пиццерии.

Я успел поймать листок, пока тот снова не упал, а Адриана прошла мимо меня.

— Куда собралась?

— В туалет! — огрызнулась она и, оборачиваясь, взмахнула волосами. — С тобой все в порядке?

Я предположил, что «нет» было неверным ответом, поэтому, не отвечая, глубоко вздохнул и взял телефон. Решил выйти за дверь, чтобы сделать звонок. Голод явно плохо на ней сказывался, так что если останусь там еще немного, то мне, вероятно, придется беспокоиться за собственную жизнь к тому времени, как привезут пиццу.

Позвонил охраннику, и он дал мне номер пиццерии в нескольких кварталах отсюда. Сделал заказ и вернулся внутрь, удостоверившись, что снова закрыл за собой дверь, выключил телефон. Их было несколько в коробке, лежащей на столе рядом с...

Где мой пистолет, черт побери?

— Адриана? — позвал ее. — Эдди!

— Чего? — она появилась в коридоре, пальцами расчесывая кончики волос снова и снова. — Почему ты кричишь?

— Где моя пушка?

Она взглянула на стол и потом опять на меня.

— Откуда мне знать? У меня есть своя.

Уставился на нее. Знаю, что она лжет, это видно по тому, как мечется ее взгляд от стола ко мне. Не знаю, что она собиралась делать с моим оружием, но держала свое недоверие как новорожденного ребенка: осторожно, нежно и очень, очень крепко.

И вдруг до меня дошло.

Она не знала, как нашли ее дом.

Ей известно только то, что человеком, уведомившим ее отца, был Исайя, Дариен или... я.

— Ладно, — отвернулся и потер лоб.

У нее есть все основания не доверять мне, и мне нечем ответить, чтобы изменить положение вещей. Если увезти ее из Калифорнии и позволить привести себя в место, о существовании которого известно только ей, было недостаточно, то у меня больше не было гребаных идей, и, честно говоря, сейчас просто хотелось выпить чертово пиво.

Или выбить из кого-нибудь дерьмо. Это могло бы тоже успокоить меня.

— Не знаю, что ты планируешь, — тихо произнес, стоя спиной к ней. Инстинкт задрожал во мне, и я чувствовал кожей, что происходит. Точно знал, где мое оружие, и она тоже. Даже не оглядываясь, я был уверен, что оно в ее руке и направлено на меня. — Но пристрелишь меня и останешься одна. С твоими силами ты к этому не готова.

— Я не буду одна. Могу позвонить Гайджу.

Я рассмеялся и повернулся. И был прав. Она целилась в меня, и для неподготовленного человека ее хватка была уверенной. Палец возле спускового крючка, готовый в любое мгновение нажать. Но мой взгляд не был неподготовленным. Меня тренировали лучшие. У меня очень острое зрение, и я могу видеть то, что она пыталась скрыть.

Едва уловимое дрожание руки, державшей пистолет. Каким расслабленным был палец, лежащий возле крючка. Даже не касалась его. Какие бы безумства не проносились в ее голове, она не собиралась этого делать.

Убить меня тоже было чистым безумием... Но она этого не сделает. Я слишком хорошо ее знаю.

Но это не означает, что я не хочу провоцировать ее.

Хочу.

Блядь.

Я так сильно хочу надавить на нее. Увидеть, сможет ли она вообще подойти к тому, чтобы выстрелить.

Хотел посмотреть, как далеко она зайдет, прежде чем сломается.

И я ненавидел себя за это.

Но недостаточно, чтобы остановиться.

Недостаточно, чтобы прекратить и позволить ей успокоиться, в чем она сейчас нуждалась. Я хотел давить, подталкивать и гнуть всеми возможными способами, пока она не сорвется. Потому что когда она срывается, шанс, что ее обнаженное тело вновь окажется в моих объятиях, крайне высок.

Когда она стоит так напротив меня, разъяренная, словно черт, но адски сексуальная, мне хочется лишь сорвать с нее одежду и трахать до крика. Когда она стояла, как сейчас, я хотел подчинить ее себе. Привязать к себе, прогнуть под себя. Хочу сражаться с ней до тех пор, пока она не покорится моему желанию и, задыхаясь, будет молить о большем.

Я хотел трахнуть ее так сильно и так основательно, чтобы она позабыла обо всех, кто когда-либо погружался в ее узкую киску, кроме меня.

Я хотел поиметь ее так жестко, чтобы она больше никогда не сомневалась, что принадлежит мне, что она моя.

Глава 13. Адриана

Тишина была ужасающе громкой.

Оксюморон во всех смыслах. Как она может быть громкой? Тишина заключается в отсутствии шума, но именно это и оглушало, поскольку производимый ею звук не может быть услышан. Вибрации, проносящиеся сквозь воздух, танцевали, будто невесомые перышки от легкого дуновения.

Хотела бы я знать, о чем он думает.

Черт, хотела бы знать, о чем сама думаю.

Не знала, зачем держала в руках оружие.

И еще меньше идей, почему я на него направила дуло пистолета.

Возможно, хотела убедить себя, что способна на это. Что достаточно сильная. Что он ошибся, и я смогу быть одна.

Нужно верить, что Дариен жив. А Исайя… мне нет дела до этого bastardo, и я знаю, что Гайдж прилетит сюда в мгновение ока, если понадобится.

Не останусь одна без Хантера.

Но существовала еще одна проблема, которая заключалась в нежелании находиться без него.

Именно это было самым пугающим.

— Думаешь, ты можешь доверять Гайджу, Эдди? — серебристые глаза Хантера скользнули по мне, но я стояла на своем. Он щелкнул костяшками пальцев, и его лицо потемнело от эмоций. — Ты, правда, думаешь, что можешь верить любому, кто сейчас не находится рядом с тобой в этом доме?

Я вздернула подбородок.

— Думаешь, что можешь мне указывать, кому доверять?

— Ни на мгновение, — он сделал несколько шагов вперед, я столько же назад. Его губы скривились, но тени, словно в предупреждении, все еще играли на его лице. — Но могу сказать, кому, по моему мнению, тебе стоит верить. В итоге решение ты примешь сама. Позволь мне сказать тебе хотя бы одну вещь, — его ладонь взметнулась и обхватила дуло пистолета.

Я разжала пальцы, когда он потянул его из моих рук.

— Что? Мы снова собираемся поменяться местами?

Он осторожно щелкнул предохранителем и провел кончиками пальцев по корпусу пистолета. Движение выглядело просчитанным, и дрожь пробежала по моей коже, когда он так легко скользил по его блестящим краям. Взглянул на меня, его глаза казались такого же стального оттенка, как и цвет оружия, и потянулся в сторону.

Пистолет тихонько стукнул, коснувшись мраморной поверхности столика. Мне было ненавистно, как звук эхом разнесся по комнате, словно угроза.

К черту глупую пушку.

— Я жду, — уперла руки в бока и стала наступать на него. — Ты не слишком разговорчив, не так ли?

Он шагнул ближе. Так близко, что, если я глубоко вдохну, мое дыхание коснется его груди, хотя мы не соприкасались друг с другом. Но он был здесь. Прямо сейчас.

— Если ты считаешь, что можешь довериться Гайджу Понтарелли, то где же он в данный момент? — голос Хантера был тихим, но мысли, проносившиеся в моей голове, такими не были.

— Я могу ему верить, — запротестовала, хотя сомнения и пробили брешь в моем сознании.

— Тогда почему он не настоял на том, чтобы поехать с нами, а? Потому что мне хотелось свернуть ему нахрен шею за то, что он топтался на месте, переживая, зачем тебе понадобилась твоя запасная машина для побега, — Хантер наклонил голову так, что его рот оказался прямо возле моего уха. — И он сам признался, что не доверяет мне. Если так сильно беспокоится, Principessa, то почему, блядь, он не здесь?

Почему?

Я хотела оспорить этот факт. Хотела давать оправдание за оправданием. Хотела наорать на Хантера за то, что манипулировал моими мыслями, но он этого не делал. Я сама задавалась этим вопросом по пути сюда. Мимолетно, помимо воли, но спрашивала себя. Несколько раз, на самом деле.

Было ли это из-за Хантера?

Но тогда бы он тоже был сейчас здесь. Гайдж не верил мужчине, стоящему передо мной, но все же отпустил меня с ним в место, о котором ничего не знал. Черт, мы же не пошли с ним за каким-нибудь гребаным мороженым, верно?

Осознание пронзило меня, серые глаза нашли мои.

Я никому не могу доверять.

Ни Исайе, ни Дариену, ни Гайджу. Ни Хантеру.

Не имеет значения, что он сказал, я была одна. Единственный человек, которому могла доверять, это я сама. Никто не предан мне. Ничья верность на самом деле не требовалась. Я моложе всех, но еще и женщина. Единственная причина, по которой моя мать обладала властью в этом мире, заключалась в том, что она ее потребовала.

Я получила ее, потому что она требовала этого.

Больше нельзя закрывать на это глаза. Не теперь, не в нашей ситуации. Я покинула Лос-Анжелес, Калифорнию, черт побери, и единственный, кто у меня был, это мальчик, которого я любила когда-то, и который потом хотел убить меня.

А теперь...

Я мечтала научиться читать мысли. Хотела знать, что происходит в голове Хантера, какая буря бушует за этими прекрасными серыми глазами. Мечтала изучить каждый дюйм его разума, потому что хотела знать, в безопасности ли с ним. Но если быть честной перед собой, то желала узнать, хочет ли он спасти меня. Если он говорит то, о чем на самом деле думает, тогда хочет.

Потому что я понятия не имею, что происходит.

— Жаль, что ты не убил меня, — прошептала, отступая от Хантера. — Я бы хотела, чтобы ты был достаточно смелым для этого. Было бы проще.

Отвернулась от него и пошла в сторону комнаты. Звука шагов за мной не последовало, поэтому оперлась руками на сиденье в эркере панорамного окна и потянулась вперед. На расстоянии видела полосу света Вегаса. Он сверкал на фоне темноты пустынной Невады, окружавшей город, и выглядел чем-то нереальным, благодаря своей яркости.

Это единственное освещение, которое я могла видеть, за исключением сумрачного отсвета практически севшего солнца. Даже закат выглядел пугающим.

По деревянному полу раздавались легкие шаги Хантера.

— Знаешь, почему этот жилой комплекс такой темный? Почему больше никого здесь нет? — спросила его, не оборачиваясь. — Его построили мои прадедушка и дедушка. Все подвалы соединены вместе в подземный город. Во время сухого закона здесь они занимались производством алкоголя и распространяли его. Это оказалось верным решением, потому что когда членов других семей арестовывали за производство, Романо ни разу не поймали. Нонно запечатал все двери после смерти моего прадеда и отмены запрета. Идея заключалась в том, что Романо переместятся в Вегас из-за его любви к азартным играм, но этого так и не случилось.

Хантер подошел и встал рядом, его руки тоже легли на сиденье рядом с моими.

— Почему нет?

Я пожала плечами.

— Предполагаю, из-за того что там обосновались Гардарелли. Нонно считал, что проще поддерживать с ними хорошие деловые отношения, нежели прогонять их. Мама думала так же. Кто знает, придерживается ли этого мнения и Энцио?

— Да, — подтвердил он. — Но только ради личной выгоды.

Я медленно кивнула.

— Так и думала. Мама мало что рассказывала, но у меня такое чувство, что она поддерживала отношения с Джеммой Гардарелли. Когда-то они были близкими подругами, — медленно выдохнула. — Так или иначе... Здесь никто не живет. Гардарелли — единственные, у кого есть доступ к этом комплексу.

— Поэтому здесь твое убежище?

— Нет, — мой взгляд переместился в сторону Вегаса, видневшегося на горизонте. — Здесь безопасно, потому что это единственная часть бизнеса, которая никогда не принадлежала моей матери. Нонно переписал его на мое имя, чтобы защитить от отца. Он никогда ему не доверял. Энцио понятия не имеет о существовании этого места.

— Тогда почему вы не жили здесь, когда уехали?

— Потому что тогда бы здесь перестало быть безопасно, — медленно повернулась к нему лицом. — Я даже не уверена, что Дариен знает об этом месте.

— Тогда почему рассказала мне?

— Если он нас найдет, тогда я не смогу тебе доверять. — Снова посмотрела в окно, хотя он продолжал глядеть на меня. — Это так просто.

— Ты не права, что не доверяешь мне, Адриана, — произнес он тихо, не отводя взгляд. — У тебя есть все доводы этого не делать, но ты ошибаешься.

— Ты все время это говоришь, но с тех пор как появился, все полетело к чертям, — оттолкнулась от подоконника. — Мне пришлось покинуть самого близкого человека в своей семье, лучшего друга, дом, кота, обучение... Почему? Из-за тебя, Хантер. Тебя. И больше никого. Только из-за тебя.

Осознав этот факт, в груди все сжалось от эмоций. Мне пришлось дважды бросать прежнюю жизнь из-за мужчин, которые, как я думала, любили меня. Сначала отец, потом он.

И хуже всего, что Хантер ранит сильнее.

Надеюсь, он этого не сделает. Хотелось бы все отмотать назад.

— Ты не обязан был этого делать. Не обязан делать то, что он говорил. Ты знал об этом. Но все равно делал.

— У меня не было выбора. Ты же знаешь, — он повернулся, хлестнув по мне взглядом. — Мы уже обсуждали это, Адриана.

— Мне плевать, даже если разговор был уже тысячу раз. И мы начнем его снова, опять и опять, потому что сейчас я очень зла, и все по твоей вине, — пробежала пальцами по своим волосам.

Он потянулся ко мне.

Я отступила назад.

— Ты же не осмелишься прикоснуться ко мне сейчас, Карло Россо. Ты, блядь, не посмеешь.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — он опустил руки. — Хочешь, чтобы свалил обратно в Нью-Йорк и получил гребаную пулю, а?

— Да! Потому что ты должен был получить ее раньше, — слова слетали с языка, и я не могла их остановить. — Ты должен был получить ее, вместо того чтобы приходить и пытаться убить меня. Хантер, которого я знала, никогда бы не вышел из Его кабинета живым.

— Поправочка, Principessa, я не тот Хантер, которого ты знала.

— Серьезно?! А я и не заметила. Хантер, которого я знала, был прямолинейным и честным, и он делал все, чтобы уберечь меня, даже рисковал собственной жизнью, — мое сердце дрогнуло, когда я увидела проблеск боли в его глазах. — Он бы никогда, ни на секунду, даже в мыслях не допустил бы того, чтобы причинить мне боль. Разве такой Хантер сейчас стоит передо мной? Потому что ты ничего еще не сделал, только ранил меня.

Хантер уставился на меня. Его кулаки сжимались и разжимались, и он поднял дрожащую сжатую руку, но потом опустил, будто уронил что-то. Пролетел мимо меня, выхватывая ключ из кармана, и направился к двери.

Ключ вошел в замочную скважину. Замок щелкнул. Дверь хлопнула. С эхом... Громко. Снова и снова.

Закрыла лицо руками. Я просто хотела, чтобы он почувствовал мою боль. Просто хотела избавиться от скручивающего, отравляющего меня гнева и беспомощности. Каждый раз, когда мне казалось, что достигаю чего-то, случается нечто и отбрасывает мои планы на десяток шагов назад.

И вот опять. Я чувствую. План по возглавлению моей семьи все дальше и дальше ускользает из рук, и единственный человек, кого следует винить в этом, — я сама. Я позволила эмоциям взять верх надо мной. Я не рассуждала как Романо.

А рассуждала как двадцатитрехлетняя девчонка, которая только что нашла своего лучшего друга и свою вторую половину.

Как двадцатитрехлетняя девчонка, смущенная и, возможно, немного влюбленная в мужчину, которого так же сильно ненавидела.

Ты — идиотка, Адриана. Такая чокнутая идиотка.

Дверь снова хлопнула.

Я посмотрела сквозь пальцы на появившегося Хантера, его волосы были взъерошены, словно он хватался за них обеими руками.

— Хочешь поговорить о боли, Эдди? — в его глазах плескалось море эмоций. Они настолько смешались, что невозможно было отделить одну от другой. — Хочешь поговорить со мной о гребаной боли? Я любил тебя. Мы были всего лишь детьми, но я любил тебя сильнее, чем мог кто-либо другой. Помню, как смотрел на тебя и думал, что больше нет никого, с кем бы мог провести всю свою жизнь. С тобой, — он указал пальцем, ткнув им в меня для большего эффекта. — Только. Блядь. С тобой. Пока ты не исчезла. И часть меня просто умерла. Ты это понимаешь? Ты способна разорвать мое сердце, душу и забрать с собой, потому что именно это ты и сделала. Как, черт побери, ты думаешь, я должен был закончить? Как гребаный киллер семьи Романо? Мне больше не для чего было жить. Не имело значения, даже если бы кто-то убил меня. Мне плевать.

Я задержала дыхание.

— За последние несколько лет я убил больше пятидесяти человек. Около того. По крайней мере, тех, кого помню. Хочешь узнать о боли, Адриана? Вот она. На моих руках столько крови, что не видно кожи. Я потерял малейший проблеск света вместе с тобой. Жизнь ничего для меня не значила, если в ней не было тебя, — он очень медленно провел рукой по своему лицу. — Я любил тебя. И часть меня продолжает любить. Ты никого не любила настолько сильно, как я тебя, но и не позволяла никому любить себя. Гайдж Понтарелли знает об этом, потому что тоже любит тебя. И вот почему я так, блядь, ненавижу его, потому что знаю, что эта любовь взаимна. Ты была всем для меня. Была. Несмотря ни на что. Ненавидь меня так сильно, как хочешь. Рань меня. Продолжай. Мне все равно. Если у меня нет тебя, то у меня нет больше ничего. Я знаю, каково это. У меня не было ничего десять гребаных лет.

Мои губы задрожали, и я отвела от него взгляд.

Я хотела причинить ему боль.

И сделала это.

Ранила его, прежде чем даже попыталась.

Он считал, что я влюблена в Гайджа.

— Ты... Ты думаешь, что я люблю Гайджа? — спросила мягко. Голос дрожал на каждом слове.

Он резко кивнул.

— Я знаю это, Адриана. Видел, как ты на него смотришь.

— Я не люблю Гайджа. Не так, — задержала взгляд на его лице, когда мои слова повисли в воздухе между нами. — Знаю о его чувствах ко мне. Поверь. Все знают, но даже Гайдж понимает, что это не взаимно. Как я вообще могу любить его, когда сумасшедшая часть меня продолжает любить тебя?

Наши глаза встретились.

— Как может Гайдж стать моей жизнью, когда человек, которого я любила сильнее всего, находился за тысячи миль от меня? Ты не понимаешь этого, Хантер? Я так зла на тебя, потому что десять лет испытывала дикие страдания. Не знала, что ты считал меня мертвой. Думала, что тебе просто нет до меня дела. Ты разбил мне сердце, — сцепила ладони на шее, позволив локтям опереться на грудь. — Ты единственный, кто когда-либо разбивал мне сердце, и даже не знал об этом.

Его плечи напряглись, а ноздри затрепетали, когда он глубоко вдохнул. И снова тишина между нами кричала сложными эмоциями, пропитавшими наши слова. Они тяжело висели в воздухе, их правдивость поражала.

Я не понимала, чего ждала.

Но определенно не того, что он подойдет ближе.

Он потянулся ко мне и осторожно расцепил мои пальцы. Его грубые ладони взяли мои и медленно опустили их. Сердце бешено стучало, сжимаясь от грусти, когда его пальцы скользили по коже, словно дуновение ветра.

Он сомневался, что было так не похоже на того Хантера, каким был последние несколько дней. Больше похож на мальчика, которого я знала. Мальчика, в которого я влюбилась.

Но люди меняются, и любовь тоже.

Я не хотела мягких, нежных прикосновений его пальцев на своей коже.

Я хотела, чтобы они оставляли синяки на моих бедрах.

Мне не нужны деликатные поцелуи.

Я хочу искусанные губы.

Не хочу отдавать свое сердце.

Хочу, чтобы дыхание нахрен покинуло мое тело.

Не хочу прежнего мальчика.

Хочу мужчину, которым он стал.

— Покажи мне себя, — прошептала я. Моя рука потянулась к его лицу, и большой палец скользнул по колючей щетине на его подбородке. — Мне плевать, даже если ты в одиночку перебил целое государство. Плевать, если ты издевался и мучил людей. Я хочу увидеть тебя, Карло. Покажи мне.

Он схватил меня за руку.

— Я не могу.

— Можешь. Что, если это единственный наш шанс? Потому что завтра я уезжаю в Нью-Йорк. И мне все равно, если придется вести машину самой. Я поеду туда, нравится тебе это или нет. Поеду, вне зависимости от того, будешь ли ты со мной или нет.

Глава 14. Хантер

Меня трясло от сдерживаемых чувств.

Я хотел... Черт. Я хотел сделать с ней так много различных вещей. Хотел трахать ее всеми способами, пока она не начнет умолять меня остановиться, потому что больше не сможет этого выдержать. Хотел чувствовать свой член внутри нее везде, где только возможно, — во рту, киске, попке. Мечтал о ее губах вокруг моего члена, пока киска будет напротив моего лица. О ее языке, играющем с головкой члена, пока я трахаю ее грудь.

Хотел, чтобы она кричала.

Плакала.

Стонала.

Просила.

Рычала.

Умоляла.

Покрывалась синяками.

Истекала кровью.

Была измучена.

Хотел всего, что она не могла бы принять.

Всего, что заставило бы ее ненавидеть меня.

Желал так сильно схватить ее, чтобы остались следы от моих пальцев.

Хотел целовать до крови на губах.

Отшлепать так сильно, чтобы она перестала ощущать удары.

Хотел связать ее и оставить в своей власти.

Хотел ее связанную.

Опутанную.

Обездвиженную.

Глава 15. Адриана

Он смотрел на меня.

Он разрывался.

Я понимаю, что он... пытался.

Пытался не сдаваться.

Не дать мне того, что я хочу.

Борьба полностью отражалась в его глазах, в напряжении мышц.

Футболка натянулась на его плечах. Мышцы рук выступали под плотным материалом, и если опустить глаза, то было видно его длинный мощный член, стиснутый штанами.

Я сделала глубокий вдох, когда сила его взгляда обожгла меня. Чувствовала его повсюду, хотя он всего лишь смотрел мне в глаза. Кожу покалывало все сильнее с каждой секундой, что он не двигался, и тупой, полный желания узел скручивался внизу живота. Он разрастался до тех пор, пока клитор не запульсировал, а лоно не заболело, медленно истекая соками из-за мыслей о нем, об образе необузданного Хантера, мелькавшем перед глазами.

Будет ли он таким, каким я хочу его?

Будет ли грубым?

Готовым?

Безжалостным, несущим опасность каждым прикосновением?

Оставит ли он отметины на моем теле?

Будет ли больно?

Понравится ли ему это?

И мне?

Тело задрожало от предвкушения. Господи, я была так взволнована. Я не понимала этого. Никогда не хотела грубости. Никогда не желала... боли... прежде. Но с ним... Я доверяла ему причинять мне боль таким образом, чтобы это не вызвало страданий. Доверяла ранить меня так, чтобы это принесло удовольствие.

Я желала его. Желала этого. Желала всего.

Мои пальцы сжались.

Если прикоснусь к нему, начнет ли он двигаться?

Если заговорю, ответит ли?

Сдастся ли он когда-нибудь?

Глава 16. Хантер

Жажда, горевшая в ее глазах, заставила мой член дернуться.

Я понятия не имел, о чем она думает. Не мог разобраться, скрывался ли за столь явным желанием страх или ожидание.

Не знал, боится ли она меня, или ждет.

Я хотел и того, и другого.

Я хотел, чтобы она боялась того, что могу сделать с ней, ибо сделаю это.

Показался кончик ее языка. Он скользнул по нижней губе, и я опустил глаза. Движение было таким медленным, понимал, что это было неосознанно, но меня заворожила влага, блестевшая в сумрачном отблеске огней, проникавшем сквозь окно.

Был заворожен тем, как она стояла так неподвижно, твердо...

Она хотела меня... увидеть. Узнать меня. Увидеть, кем я был. Монстром, в которого превращался в ее присутствии.

Я сделал медленный, глубокий вдох и поймал ее взгляд.

— Ты хочешь, чтобы я показал тебе, кем являюсь на самом деле?

Она не моргнула, отвечая:

— Да.

И я сдался.

Глава 17. Адриана

Если ранее думала, что до этого он был диким, то я ошибалась.

Он целовал меня словно изголодавшийся мужчина. Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке и с силой потянули, когда дал себе волю и обрушился на мой рот в сокрушительной атаке. Я не могла дышать, когда его язык яростно боролся с моим. Не могла думать из-за адреналина, подпитывающего желание тела, оно поглощало меня.

Он впился в меня пальцами и развернул, толкая обратно к дивану у окна. Смягчила падение руками, вытянув их позади себя, но Хантер прервал поцелуй, чтобы опустить меня. Холод от стекла проник сквозь футболку, когда он наклонился и толкнул меня.

Его хватка в волосах не дрогнула, и я ахнула, когда он дернул мою голову назад. Он медленно прикусил губу, вызывая по телу крошечные импульсы боли и удовольствия.

Я застонала.

Не смогла сдержаться.

Горячее дыхание Хантера касалось кожи, когда он просунул ногу между коленей и скользнул губами по подбородку. Кожу головы жгло из-за его неумолимой хватки в волосах, но сердце так бешено колотилось, что я едва замечала боль. Его рот слишком заводил, когда он лизал, пощипывал губами и посасывал кожу все ниже вдоль шеи, даже когда зубы прикусили нежное местечко, где бился пульс.

Я задрожала.

Он улыбнулся.

Улыбка казалась темной, если она вообще может такой быть. Я знала, он понимал, что делает со мной, и эта улыбка вновь вызвала дрожь по телу. Он настолько контролировал каждое свое движение... так сосредоточился на каждом прикосновении.

Это даже немного нервировало.

Он возбуждал мое тело с каждым движением, и даже легчайшее прикосновение дыхания заставляло вставать дыбом все волоски на коже.

Спустил одну лямку с моего плеча, затем потянулся и то же самое сделал с другой. Медленно опуская бретели, его пальцы касались и скользили вниз по каждому дюйму кожи на моих руках. Ткань скатывалась и морщилась над грудью, пока, наконец, не сползла ниже, а он вытащил мои руки из лямок.

Это было самое странное, самое сексуальное, что я когда-либо ощущала.

Мои соски затвердели и больно терлись о лифчик. Хантер наклонился к ключице и провел языком по впадинке над ней. Я резко вдохнула, когда он обхватил грудь уверенной рукой.

Пробежал большим пальцем вдоль границы между лифчиком и обнаженной кожей. Он кружил языком все ниже, пока не достиг места, где находился его палец и углубился под лифчик. Кончик его языка прошелся по соску, наполняя меня теплом этим легким прикосновением.

Он двинулся к другому, делая то же самое, и обратно, снова и снова, и снова.

Словно размышлял, что бы хотел сделать со мной.

Я потянулась между нами и расстегнула лифчик. Его смех был темным и низким, когда чашечки разделились. Едва смогла бы ответить перед тем, как он схватил одну грудь и взял сосок в рот. Сильно, его язык проходил по нему раз за разом, и я выгнула спину, когда он сжал второй и покрутил его между пальцами.

Это было больно, но в то же время и нет.

Я не знала, где проходила грань между нею и охренительно-невероятными ощущениями.

Он стянул мой лифчик с плеч и снял его. Мягкие бретельки щекотали кожу, пока сползали, но я не смогла засмеяться, потому что Хантер снова придавил меня к стеклу и просунул два пальца за пояс.

Спереди.

Я с трудом сглотнула.

Его губы изогнулись в предвкушении, кричавшем о грязных мыслях.

Одним движением он расстегнул кнопку на моих джинсах и потянул их вниз, несмотря на то что я сидела на попе. Кажется, он понял это одновременно со мной, потому что просунул руку мне за спину, приподнимая, и начал стаскивать штаны, скользя рукой по попке и вниз.

Я вцепилась в диванную подушку, когда он немедленно сосредоточил все свое внимание на стягивании моих джинсов. Через секунду они исчезли, и прежде чем я смогла засмеяться, стянул и трусики, даже не поднимая меня. Сняв стринги со ступней, поднялся, продолжая держать их.

Он не сводил взгляда с моих глаз, хотя я была голой.

— Я собираюсь рассказать тебе, что на самом деле хочу с тобой сделать. Ты можешь сказать мне «нет» в любой момент. Не хочу заходить дальше, чем ты сама пожелаешь.

Я кивнула, часто дыша.

— Нет, Адриана. Скажи мне, что поняла.

Я понимала. Он хотел моего согласия. Хотя молчание не могло быть красноречивее. Если скажу сейчас «да», то в следующий раз мое молчание будет расценено как согласие.

— Да, — ответила быстро. — Я поняла.

Мгновение он смотрел, а потом уронил трусики мне на бедра. Глубоко дыша, я наблюдала, как он схватился за низ футболки и стащил ее через голову, обнажая свое подтянутое тело.

Хантер оперся коленом о сидение, потянувшись за моим нижним бельем. Его дыхание коснулось губ, когда он потянулся мне за спину и взял за запястье.

— Я хочу связать тебя, — прошептал он. — Так, чтобы ты не смогла использовать руки. Не смогла бы оттолкнуть меня, — схватил обе руки и зафиксировал их.

Используя мое нижнее белье.

Улыбнувшись, провел кончиками пальцев вверх по моему боку.

— Я хочу опустить тебя на колени, чтобы ты могла сосать мой член, а потом усадить на край дивана и лизать твою киску до тех пор, пока ты не истечешь соками под моим языком. Хочу опрокинуть тебя на живот и трахать, пока не закричишь мое имя, — он понизил голос, произнося последние три слова, и они скатились с его языка так медленно, что ощущались кожей как идеальная угроза.

— И, — продолжил он, стягивая волосы и практически накрывая мой рот своим, — собираюсь тянуть твои волосы так сильно, что смогу видеть лицо, когда ты кончишь. Собираюсь шлепать по твоей упругой заднице, пока не начнешь стонать, и иметь тебя настолько охренительно грубо, что ты забудешь обо всех остальных, кто был внутри тебя.

О, мой Бог.

Cazzo.

Карло «Хантер» Россо определенно не был тем мальчиком, в которого я влюбилась.

Ладонью он обхватил мою шею сзади, а другой — талию, заставляя опуститься на колени. Никогда не считала минет настолько сексуальным, но было что-то манящее в том, чтобы находиться полностью обнаженной, со связанными руками перед ним, стоящим все еще в джинсах, с открытым торсом, татуировками и дерзкой улыбкой.

Я завороженно наблюдала, как он расстегивал штаны. У меня пересохло во рту, когда спустил джинсы, демонстрируя мощный орган, упиравшийся в ткань нижнего белья. Мягкий хлопок идеально облегал его, настолько напряженного, что я полностью могла видеть очертания.

Непроизвольно облизала губы.

Тихий звук пророкотал в его груди, когда спустил вниз боксеры. Его член освободился от ставшего тесным белья, и я глубоко вдохнула, когда он сделал шаг из упавшей на пол одежды. Хантер опустил руку и обхватил основание члена, медленно поглаживая себя.

Святое дерьмо, это так сексуально.

Он направил себя к моему рту. Я уже делала это прежде, не часто, но знала, что именно собираюсь сделать. Знала. Хотела довести его до безумия, но без рук у меня не было выбора, кроме как следовать его словам.

И все же потянулась вперед и коснулась языком головки члена. Почувствовав легкий привкус смазки, медленно отстранилась, а потом обхватила его губами.

Он вздрогнул, когда оказался у меня во рту. Закрыв глаза, двигала головой вперед и назад, а языком ласкала кончик. Несколько раз пыталась освободиться и дотянуться до него руками, но ткань впивалась в запястья, не позволяя сделать этого.

Несколько минут спустя он остановил меня и бросил на диван. Я ахнула, когда оголенная кожа прижалась к стеклу, но Хантер решительно развел мне ноги и опустился на колени. Его язык сразу нашел мою киску, лизнув от попки до клитора. Бедра подались ему навстречу, когда он сосредоточился на крошечном комочке нервов, накрыв его ртом.

Хватка на моих ногах была практически болезненной, но он так действовал языком, что удовольствие обрушилось на меня, и я испытала оргазм от одного лишь его рта.

Перевернул меня на бок и шлепнул по попке. Я вскрикнула от жжения, распространившегося по коже, но он лишь усмехнулся и повернул к себе спиной. Встав на сидение позади, освещенный ночным светом он схватил мои бедра. Дернул назад, ставя на колени, что я не могла сделать сама из-за связанных рук, и шлепнул по второй половинке.

Сильно. Больно. Но так возбуждающе. Мне понравилось.

— Ты хочешь всего меня, Адриана? Хочешь знать, какой я, блядь, на самом деле? — рычал он, проводя кончиком члена по моей киске. Он схватил другой рукой волосы, намотал их на кулак и оттянул мне голову. — Хочешь узнать?

— Да! — умоляла его, хоть и не собиралась этого делать. Хотела знать, чувствовать его. Хотела понять, кто он, потому что все еще терялась в догадках, и мне это не нравилось.

Ему было нужно всего одно слово.

Он проник в меня. Мышцы напряглись от столь быстрого вторжения, и я ахнула. Он двигал бедрами, вжав пальцы в нежную кожу бедер. Его движения были неумолимы, точно такими, как он обещал. Это был чистый, жесткий трах. Первобытный по своей силе, я была полностью беспомощна в этой позе, не способная ничего сделать, кроме как лежать.

Снова шлепнул меня и дотянулся спереди до клитора. Я громко застонала, когда он раздвинул мои бедра и немного отклонился назад, чтобы входить еще глубже.

Я пропала. Тело наполнилось жаром. Сердце билось так быстро, что мне казалось, умру, если не получу разрядку. Но Хантер был безжалостен... И он был прав.

Я просила.

Умоляла.

И...

Закричала.

Он рухнул сверху, прижимаясь влажной кожей ко мне. Его неровное шумное дыхание шевелило мои волосы, и я облегченно вздохнула, когда он развязал трусики, позволяя рукам упасть по бокам.

— Я все еще вызываю у тебя ненависть? — прошептал на ушко, выходя из меня.

Я покачала головой, глаза были закрыты.

— Нет. Этого никогда не было.

Он сделал длинный судорожный вдох и затем поцеловал уголок моего рта. Так нежно, контрастируя с тем, как только что жестко отымел меня.

— Хорошо.

— Хантер? — окликнула его, когда он поднялся.

— Что?

— Что... — на минутку замолчала, собираясь с мыслями и открывая глаза. — Что там с нашей пиццей?

Он ухмыльнулся.

— На кухне. Я забрал ее, когда постучали в дверь.

Нахмурилась и перекатилась на бок.

— Спасибо, — произнесла, когда он натянул на меня свою футболку. — Стучали...

— Ага, — парень остановился с боксерами в руках. — Зачем еще, по-твоему, я выходил на улицу?

Открыла рот, но тут же захлопнула его.

Что ж.

В этом был смысл.

Глава 18. Хантер

От стен комнаты эхом отражается смех. Мой. Звук которого подобен хохоту бездушного монстра.

Это единственное объяснение, почему я стою напротив семьи, состоящей из пяти человек. Мать, отец и три подростка. Она не виновна, но я уже знаю ее судьбу и судьбу ее мальчиков. Их отдадут парням Энцио, а если не согласятся, то у меня есть пули, предназначенные им.

Мать... Бедная их мать. Её изнасилуют больные ублюдки за моей спиной и оставят умирать. Если повезет.

Или не повезет. Зависит от того, как посмотреть.

— Пожалуйста, — умоляет Самюэль Амос, крепче прижимая к себе жену. — Скажи Энцио, что это была ошибка, больше такого не повторится! Назио разочаровал меня.

Наклоняю голову в бок, на губах появляется жестокая усмешка.

— Правда, Самюэль? Ты хочешь, чтобы я пошел к боссу и рассказал ему, что это была ошибка? Снова? Сколько ошибок ты сделаешь, прежде чем признаешь ответственность за совершаемое тобою дерьмо, pezzo di merda^23? Сколько милосердия, по-твоему, приготовил для тебя Энцио?

— Прошу, Карло. Ты же еще мальчик. Не делай этого.

— Для тебя Assassino^24, — на дюйм поднимаю пистолет и простреливаю дырку в стене прямо над его головой. — Твои мальчики, — указываю пушкой на всех троих. — Они пойдут со мной или присоединятся к тебе на кладбище, mio amico^25?

— Только не мои мальчики, — рыдает Лиза Амос. — Прошу, Карло, только не мои мальчики!

— Assassino! — рявкаю, направляя дуло пистолета на нее. — Последний шанс, Самюэль, или я избавлюсь от твоей жены в течение следующих трех часов. Каков твой выбор?

— Идите, — шепчет им Самюэль. — Все нормально.

Ни один из них не произносит ни слова, поднимаясь с пола. Лиза рыдает, и глубоко внутри меня вспыхивает искорка вины. Недостаточная, чтобы беспокоиться. Недостаточная, чтобы волноваться о том, что они вряд ли отметят свое восемнадцатилетие. Слабые.

— Гуи, — приказываю одному из парней, стоящих позади. Даю ему знак взять этих троих. Он кивает двоим здоровенным парням, и в считанные секунды троице подростков надевают наручники и выталкивают из комнаты. Дверь столовой захлопывается, и грубый голос Гуи приказывает им заткнуться.

Самюэль смотрит на меня.

— Пожалуйста, Assassino, не мою жену. Делай со мной, что хочешь, но пощади ее. Пощади моих мальчиков.

— Ты знаешь правила, Самюэль, — сплевываю. — В прошлый раз тебя предупреждали, что произойдет, если ты снова облажаешься.

Вопль Лизы рикошетом отскакивает от стен, когда она вырывается из объятий мужа. Он кидается за ней, но я бросаюсь вперед. Его нос ломается, когда сталкивается с моим кулаком, и мужчина падает на бок, истекая кровью.

— Так-так, Самюэль. Ты знаешь правила, mio amico. Она платит за твои грехи, ты — тупой ублюдок, — я пинаю его по ребрам. — Хотя можешь развлечься, — наклоняюсь и хватаю его за сальные волосы, заставляя взглянуть туда, где удерживают его жену. — Куда сначала? — бросаю ему в ухо. — В рот? Пизду? Или, может, ты хочешь увидеть, как ее симпатичная задница разорвется на части под моими мальчиками?

— Прекрати! — он борется со мной.

Бью его ногой по позвоночнику, и он вскрикивает от боли.

— Всеми тремя? Все в порядке. Они хорошо знают правила.

— Хантер.

Антонио срывает с Лизы рубашку, и теперь комнату наполняет его смех. Крича сквозь льющиеся по щекам слезы, она борется изо всех сил. Бросается на Массимо, но он не меньше чем на сто пятьдесят фунтов тяжелее, так что это бесполезно.

Она снова кричит. Будто кто-то ее услышит.

Массимо хлопает ее по щеке и зажимает рот ладонью.

— Хантер?

Я прижимаю пушку к голове Самюэля.

— Куда, Самюэль? Рот, пизда или зад? Выбирать тебе. Уверен, Ант и Масс позаботятся о ней ради тебя. — Он не отвечает, поэтому я сильнее вжимаю пистолет. По его щекам течет кровь. — Ладно. Они сами выберут.

Киваю им, и улыбка Антонио становится жестокой, когда он наклоняется к ее телу.

— Готовься, bella signora, — произносит он, а его улыбка становится еще шире. — Я собираюсь хорошенько разодрать твою маленькую задницу.

— Хантер!

Вздрогнул и проснулся, кожу покрывал пот. Тьма окружала меня, душила, я перекатился и упал с кровати. Удар о пол произошел раньше, чем пришел в себя, быстро поднялся. Первое, что почувствовал, это ткань, потянув, понял, что касался штор.

Сердце билось о ребра. Воспоминание было настолько четким, что я рывком раздвинул занавески. Окно спальни выходило на городские огни, и, судя по тому, как они освещали небо, все еще была середина ночи.

Я прислонился к подоконнику и опустил голову. Огни светили резко и ярко, но они помогали. С каждой секундой их света воспоминания отступали в глубины разума.

Не помню, когда в последний раз мне снился кошмар.

— Карло? — забота в ее голосе разорвала темноту позади меня.

— Все в порядке, — успокоил ее. — Можешь включить свет?

— Конечно, — зашелестели простыни, когда она пошевелилась и нажала на выключатель.

Мягкое оранжевое сияние охватило комнату. Недостаточное, чтобы полностью прогнать темноту, но его хватило, чтобы напомнить мне о свете.

— С тобой все хорошо?

— Я в норме, — соврал в ответ. — Где здесь ванная?

— Там... дверь рядом с комодом.

— Спасибо, — оттолкнулся от окна и посмотрел в сторону. Дверь была приоткрыта, зашел внутрь и потянул шнур выключателя. Маленькая комната залилась светом, и я закрыл за собой дверь, прислонившись к ней спиной.

Тело покрывал пот, несмотря на то что на мне были лишь боксеры, ноги дрожали в попытке устоять.

Это затянулось.

Боже, воспоминания не исчезают.

Я потер виски, стараясь вытеснить их из головы. Больше не хотел об этом думать. Не хотел этого помнить.

Сделал глубокий вдох и отошел от двери. Наклонившись над раковиной и оглядев себя в зеркале, потянулся за белым полотенцем, висевшим на стене. Ощутил его мягкость, когда вытирал лицо. Бросив его в раковину, заметил крошечные капельки впитавшейся крови. Снова посмотрел в зеркало.

Из левой ноздри до верхней губы медленно текла красная дорожка. Я вытер ее тыльной стороной ладони, прежде чем схватить полотенце и приложить к носу.

Запрокинул голову, пытаясь остановить поток крови, и открыл дверь ванной. Адриана сидела на кровати в лифчике, обернув покрывало вокруг талии, а волосы заплела в любимую косу и перекинула через плечо.

Легкие тени украшали кожу под глазами, и она посмотрела на меня с явно выраженным беспокойством.

— Хантер, ты весь в крови.

Я сдвинул полотенце и посмотрел на себя. «Весь» — небольшое преувеличение. Ну ладно, большое. Кровь была на руках, но это все.

— Как и кровать, — нахмурилась она, вставая. — У тебя из носа кровит?

Я кивнул.

— Да. Немного.

— Немного? — передразнила она. — Ты, блин, шутишь? Такое ощущение, что ты кровью всю постель измазал. Господи. Сядь, я сменю простыни.

Она выскользнула из-под покрывала и исчезла прежде, чем успел возразить.

Я сел на подоконник и отклонил голову назад.

— Что ты делаешь? Нет-нет-нет. Голову вперед, idiota, — Адриана бросила чистую простынь на пол и обхватила мои щеки. Мягкие подушечки пальцев согревали кожу, она наклонила мою голову вниз так, что я уставился в пол. — Вот так, иначе кровь зальется в пазухи носа. Не шевелись, ладно?

— Будто у меня есть выбор, — полотенце заглушило слова, но уверен, она услышала меня, судя по тихому смешку.

Закрыл глаза, пока она была занята сменой простыни. Знаю, лучше так, чем задавать вопросы, если она хочет помочь. И так практически накричала на меня за то, что неправильно сидел с кровоточащим носом, так что одному богу известно, что произойдет, если снова заговорю.

Немного переместил полотенце. Когда проверил немного позже, оно было чистым, поэтому поднял голову, увидев, как Эдди выносит грязное белье из комнаты. Ее попка в простых белых хлопковых трусиках подрагивала в такт шагам по пути через коридор и вниз по лестнице.

Я вздохнул, когда она исчезла из поля зрения, и потом вздохнул снова, услышав тихий звук открывания и захлопывания стиральной машинки. Только женщина будет стирать белье посреди ночи.

Осторожно почесал под носом, чтобы не потревожить и не вызвать новое кровотечение, и бросил полотенце на пол. Почему она стирает простыни в... Который вообще сейчас час, черт побери?

— Эй, — она возникла в дверном проеме, и только поэтому узнал о ее появлении. — Полотенце больше не нужно? Только вспомнила, что ты им пользовался.

Я моргнул.

— Ага.

— Ну... Могу его забрать? — она нетерпеливо протянула руку.

— Э... конечно. Держи, — поднял его, смял в комок и бросил ей.

— Спасибо! — голос повеселел, когда она поймала его и развернулась, чтобы снова уйти.

— Зачем ты их стираешь?

Она оглянулась через плечо, черные брови нахмурились.

— Потому что кровь впитается в ткань, если не постираю все в горячем цикле, пока она не засохла.

Что ж. Логично. Давай постираем их и не будем покупать новые, хотя это самый легкий путь.

Адриана сбежала по лестнице на носочках, все еще в одном нижнем белье, и я покачал головой. Женщины.

Вернулся в ванную, вспомнив про кровь на руках. Она начала высыхать и превращаться в корочку, поэтому повернул кран и сунул руку под струю, когда та потеплела.

— Блядь! — кожу мгновенно обожгло. Отдернул руку и выключил воду, одновременно осознавая, что кровь была не из носа, а из пореза на костяшках пальцев.

— Дерьмо! — отмотал туалетной бумаги и промокнул ею ранку, но она в считанные секунды размокла. Я оторвал еще несколько кусочков, пока рука не стала сухой, и смог приложить комок бумаги на порез так, чтобы она не раскисла.

Как, черт побери, умудрился порезать руку?

— Ты где... Господи Иисусе, Хантер. У тебя до сих пор идет кровь! — Адриана безнадежно вздохнула, отодвинула меня и открыла шкаф над раковиной. Вытащила маленькую черную сумочку и толкнула меня в сторону спальни. — Сядь на край кровати.

— Я в норме.

— Я сказала, сядь на кровать.

— Эдди, я в порядке.

— Черт возьми, Карло! Я сказала, сядь на кровать! — голос надломился под конец фразы, и когда взглянул на нее, ее обычно яркие глаза казались потухшими, она выглядела так, будто скрывала сильные эмоции.

Я сел на край кровати.

— Спасибо, — мягко произнесла она, забираясь рядом со мной. Раскрыла сумочку и высыпала ее содержимое на кровать. — Можно посмотреть твою руку?

— Это просто царапина.

— Дай мне посмотреть руку, — прорычала она, протягивая свою.

Глубоко вздохнул и положил свою руку в ее.

— Спасибо. Еще раз, — приподняла бумагу и заглянула под нее. — Вау. Ты ничего не делаешь наполовину, — пробормотала она.

Я решил не отвечать. Вероятно, это был разумный выбор, так как она уже занялась распаковыванием пакета и нарезанием марли на полоски.

— Ладно, давай сюда, — она положила мою руку себе на колено. — Будет немного больно. — Смочив ватный шарик жидкостью из маленькой бутылочки, Адриана убрала бумагу и промокнула порез.

Я зашипел, когда эта хрень на вате обожгла огнем.

— Извини, — она поморщилась, слегка касаясь вокруг ранки тампоном. Десять секунд спустя она перевязала ладонь. — Постарайся сильно не шевелить ей. Иначе будет долго заживать. Только ты можешь так раскромсать себе руку. — Эдди собрала аптечку и понесла в ванную вместе с перевязочными материалами.

— Спасибо, — взглянул на кипельно-белую полоску ткани, пересекавшую костяшки и нижнюю часть пальца.

— Пожалуйста, — она вернулась в комнату, убрала выбившиеся пряди за уши и помедлила перед занавесками. — Я могу задернуть их?

— Я... да. Конечно.

— Могу оставить их отрытыми, если ты против.

— Все нормально. Просто немного неприятно.

— Ладно, — Адриана задернула их и забралась в постель. — Больно? Твоя рука, — добавила она, когда я нахмурился.

— Нет, почти нет. Только когда ты касалась ее этой мерзкой гадостью, — посмотрел на руку. — Бывало и хуже. Как это случилось?

Пока Адриана оборачивала вокруг талии свежую простынь, ее волосы опять выбились из-за ушей. Она убрала их обратно и перевела взгляд с руки на мое лицо. И, наконец, остановилась на глазах.

— Ты не знаешь?

— Нет. Ты разбудила меня, напугав до чертиков, и потом пошла кровь.

— Оу, — она замолчала, кусая нижнюю губу. — Я думала, тебе снился кошмар, Хантер. Ты метался, ворочался и постоянно бормотал что-то. Ты выглядел... Не знаю. Беспокойным? А потом ты вроде ударил себя по лицу и долбанул рукой по лампе на столике, опрокинув ее. Предполагаю, тогда ты и порезался. Край ее основания острый.

Я повернулся к ночному столику. Она права, лампа лежала на боку, и на ножке виднелась кровь.

— Ты так сильно по ней ударил, что выбил лампочку из цоколя, — ее губы дрогнули, но я видел ее беспокойство. — После этого и разбудила тебя. Не хотела, чтобы ты себя покалечил.

Или ее.

Она не сказала этого, но знаю, что подумала.

Хуже всего то, что не мог успокоить ее, что не сделал бы так, и она об этом знала.

Я мог бы сейчас сказать, что никогда не раню ее, но во сне? Во время кошмара? Я не знал. Вы наверняка слышали время от времени о людях, совершавших сумасшедшие и глупые поступки во сне, видимо, у меня есть потенциал стать одним из таких лунатиков.

— Может, мне уйти?

— Нет, — провел большим пальцем по ее щеке, и она прильнула к моей ладони. — Нет, ты правильно сделала. Прости, если напугал тебя. Иногда такое случается.

— Я не испугалась. Просто переживала за тебя, — она коснулась ладонью моей руки, а потом слабо улыбнулась и легла на спину. Натянув на себя простынь, взглянула на меня. — Ты готов дальше спать или хочешь немного посидеть?

— Спи, все хорошо. Ты устала, — лег рядом с ней и похлопал себя по плечу. Она потянулась выключить свет, и я почувствовал, как напряглись мышцы, когда девушка оперлась на мой бок, чтобы не упасть.

— Хантер?

— Щекотно. Всего-навсего, — легко соврал ей.

— Ага, конечно, — Эдди снова перекатилась к краю кровати и включила свет обратно. Я открыл было рот что-то сказать, когда она произнесла: — Черт побери, не спорь со мной, Карло, — и прижала палец к моим губам, перед тем как прижаться.

Я медленно вздохнул и крепко обнял ее. Теперь кошмар был ничем иным, как нечетким воспоминанием, а потому закрыл глаза и сосредоточился на другом.

Например, на том, что рука начала болеть.

Дьявол.

***

Солнечный свет струился сквозь щель между занавесками. Я прищурился и прикрыл глаза ладонью, когда повернулся в сторону окна. Очевидно, стирка простыней относилась к тем вещам, которые Адриана могла делать в час ночи, но тщательно закрыть шторы? Нет.

Хотя, можно подумать, она бы обратила внимание на подобную мелочь.

Сейчас девушка лежала рядом на боку, повернувшись ко мне лицом. Ее ноги переплелись с моими, а маленькая мягкая ручка вытянулась на моем животе. Несколько черных прядей упали на лицо, и я потянулся и ласково убрал их с глаз. Она засопела, но не проснулась.

Рискуя почувствовать себя психом, наблюдал за тем, как она спит.

Было странно смотреть на кого-то в жизненно необходимом человеку состоянии. Сейчас она была такой беззащитной. С закрытыми глазами, длинными ресницами, касающимися щек, и слегка приоткрытыми губами. Любой мог войти сюда и сделать с ней все что угодно, ни на секунду не задумываясь. Она была совершенно и полностью уязвима, практически неопытна.

Но в то же время прекрасна.

Провел кончиками пальцев по контуру ее лица, позволяя им проследить линию перехода подбородка в шею. Она не пошевелилась. Странное чувство. Все казалось странным, но в тот момент, пока она спала, передо мной была простая девушка, а я простой парень, лежавший рядом...

Мы были почти нормальными.

Она — не принцесса мафии, решившая убить отца и вернуть себе самую крупную семью в стране. Я — не убийца для этой семьи, но готов убивать ради нее, дать ей все, что она пожелает.

Она — просто девчонка. Я — просто парень.

Уверен, если отбросить все это дерьмо, именно такими мы и будем. Мальчиком и девочкой, попавшими в очень неудачную ситуацию.

И она все еще была всем для меня. Наверное, это болезнь, но, когда я смотрел в ее глаза, жизнь снова обретала смысл. И он не заключался лишь в тривиальном «родись-живи-умри». Что-то было такое, что стоило жизни, чем можно было наслаждаться и бережно хранить.

Она была моим светом. Никаких сомнений в этом не было и никогда не будет.

Адриана Романа — путеводная звезда в темноте моей души.

Я наклонился к ней и поцеловал в лоб. Ее веки дрогнули, и, отстраняясь, я увидел, как едва шевельнулись губы.

Эдди зевнула и потянулась, ее ноготки скользнули по моей коже. Вздрогнув, она встретилась со мной взглядом и улыбнулась.

— Доброе утро. Тебе лучше спалось?

— Я обычно мало сплю, — признался я. Всегда. Вместо этого постоянно ворочаюсь и то проваливаюсь в сон, то просыпаюсь. Единственная причина, по которой не крутился как обычно, заключалась в том, что как бы неудобно мне ни было, я знал, она крепко и уютно спит.

— Нам нужно позавтракать, — раздался ее сонный хриплый голос. Адриана снова зевнула в руку. — Прости. А еще нужно достать где-нибудь побольше одежды. И легко пересечь страну.

— Легко. Ты имеешь в виду тайно?

— Я... да. Мы можем это сделать?

— Нам нужно ехать на машине. Не сомневаюсь, что у твоего отца глаза в каждом аэропорту, выискивающие нас. И еще потребуются наличные деньги, придется останавливаться... — мозг бесконтрольно пытался составить план.

— У меня есть наличка, — почти возбужденно сказала она, садясь на постели. — В сумке. Мама всегда держала несколько тысяч в сейфе на такой случай.

Я начинал думать, что Александрия Романо обладала даром предвидеть будущее.

— Ладно, хорошо для начала, — сел вместе с ней. — Давай одеваться и отправимся в Вегас за едой.

Она прикусила губу.

— У меня идея, но это может быть рискованно.

— Даже не думай туда ходить, — ответил ей, мгновенно поняв, о чем она собиралась сказать. — Это совершенно невозможно, Эдди. Встреча с Гардарелли слишком опасна.

— Знаю... — поникла она. — Но они могли бы помочь нам. Разве ради этого не стоит рискнуть?

— Давай посмотрим, — слез с кровати и посмотрел на нее. — Мы можем незаметно добраться до Нью-Йорка на машине, о существовании которой никто не знает, или можем пойти к Гардарелли, рискуя быть тут же расстрелянными. Не говоря уже о слишком маленьком шансе, что Гардарелли окажутся моими большими поклонниками.

— Что ты им сделал? — застонала она, спрятав лицо в ладони. Но потом искоса глянула на меня. — Ну же, Хантер. Я знаю, ты что-то натворил. Я не идиотка.

— Ну, — попятился назад и бросился в ванную, захлопывая дверь.

— Хантер, — закричала она. Через секунду девушка принялась барабанить в дверь. — Что ты сделал?! Хантер-р-р!

Быстро сходил в туалет, пока она ломилась ко мне, вымыл руки и открыл дверь. Она стояла за ней, в трусиках, уперев ладони в бедра. Ее глаза потемнели.

— Мужчина уже не может спокойно пописать? — спросил ее, поднимая руки.

— Когда ты пытаешься избежать гнева женщины? Никогда.

— Гнева, да? Ты называешь это гневом?

— Меня раздражает, что ты избегаешь ответа на вопрос.

— Стрелять сквозь дверь — это «гнев». Угрожать кулаками моим яйцам — это «гнев». А долбить в дверь — это истерика трехлетнего ребенка.

Она ахнула.

— Ты же не назвал меня только что ребенком?

— Ты права, не назвал. Я сказал, что твое поведение как у маленького ребенка.

— Хантер!

— Адриана!

Она захлопнула рот и уставилась на меня. Я сдержался, чтобы не расхохотаться от ее притворной ярости. Такая забавная, когда пытается на меня сердиться.

Схватил ее за талию и поднял. От неожиданности она вскрикнула и вцепилась мне в плечи, но я бросил ее на кровать. По комнате разлился смех. Она откинулась назад и чуть не свалилась, когда потянулась ко мне и обхватила ногами за талию, утаскивая за собой.

Мне пришлось выставить вперед руки, чтобы не придавить ее, но она поймала ладонями мое лицо и потянула к себе. В следующий момент наши губы соединились, и по телу разлилось тепло. Я расслабился под влиянием нежного поцелуя, растворяясь в каждой секунде прикосновения ее сухих, но мягких губ.

Она была нереальной на вкус. Наверное, как свежий ветер, или сон... Мир.

Она словно мир.

Я упивался ею. Вбирая каждое мгновение и каждый вдох, которые она дарила.

— Так что ты сделал? — спросила Эдди, все еще удерживая мое лицо и крепче сжимая ноги. Она словно говорила: «Попался».

— У меня мало шансов, вероятно, потому что переспал с Изабеллой Гардарелли и не позвонил ей на следующий день.

Ее губы превратились в тонкую линию.

— Ты с ней тоже проделывал эти штуки по связыванию трусиками?

У меня округлились глаза.

— Нет, черт подери. То есть, я хотел сказать, она была девственницей.

— О, Боже, — Адриана откинула голову и прикрыла глаза. — Ты лишил ее девственности, да? Даже не представляешь, насколько ранил ее.

Я облизнул и сомкнул губы.

— Есть такая вероятность.

Да. Да, так и было, дьявол.

— В свое оправдание...

— Как, ради всего святого, ты это оправдаешь?

— Легко, учитывая то, что твои ноги вокруг моей талии, член твердеет, а ты не двигаешься, поэтому можешь не беспокоиться на этот счет.

Она убрала руку с глаз и посмотрела на меня.

— Ну ладно, ладно. Она сказала, что у нее не очень большой опыт. Это же не обязательно означает девственность. Я думал, что хотя бы раз она это уже делала, — объяснил ей.

— Твоя эрекция на меня давит, — пробормотала она, расцепляя лодыжки и опуская ноги. Адриана выползла из-под меня.

— Мой член беспристрастен, Principessa. Он был напротив твоей киски. Чего ты ожидала?

— Ладно, Хантер, сосредоточься, — она щелкнула пальцами.

— Ты меня не заставишь.

— Заткнись! — она хлопнула себя по лбу. — Боже, ладно. Тебе обязательно нужно все усложнять, да? Как теперь я могу пойти с тобой к Гардарелли?

— Ты не пойдешь, — усмехнулся в ответ. — Давай просто собираться.

— Ты ее потом еще видел?

— С тех пор как покинул гостиничный номер?

Адриана обожгла меня взглядом. Опять. Да она в ударе.

— Я заплатил за него, — оправдался. — Но нет, мы не виделись.

— Значит, ты лишил ее девственности, заплатил за комнату и больше никогда с ней даже не разговаривал.

Когда она это так расписала...

— Ага.

— Ты совершенно не выглядишь виноватым.

Трудно испытывать вину.

— Я себя таковым и не чувствую.

Она посмотрела с отвращением и покачала головой.

— Уму непостижимо. Все мужчины, которых я знаю — шлюхи.

— Эй! — последовал за ней из комнаты. — Я не шлюха. Мне за секс никогда не платили.

— Ну, это обнадеживает, — протянула она. — Если только ты никогда не трахал кого-нибудь до смерти?

Я оскалился.

— Нет, но думаю, прошлой ночью ты была близка к этому.

Она остановилась посреди лестницы и повернулась ко мне. Губы были сжаты, а глаза искрились едва сдерживаемым смехом.

— Только близка? В таком случае ты все делал не с должным усилием.

Моя улыбка исчезла, и что-то вспыхнуло глубоко внутри. Оно ринулось к члену, и тот мгновенно затвердел. Взгляд Адрианы упал вниз, и на секунду в ее глазах промелькнул шок.

В этот момент я осознал, она не знала, как влияет на меня. Что я о ней думаю. Как легко завести меня.

— У тебя две секунды, чтобы спустить свою задницу с лестницы, пока я не забросил ее на плечо и не оттащил обратно в кровать.

Ей не нужно было повторять.

Она отвернулась и убежала.

Позор ей, мне не нужна кровать для этого.

Сбежал по лестнице вслед за ней, мои шаги гулко стучали по голым деревянным доскам. Звук разносился по дому, и я знал, что она слышала меня, так как пронзительно засмеялась и исчезла на кухне в вихре черных волос.

Я направился туда и нашел ее за кухонным столом. Она уперлась ладонями о столешницу, в глазах сквозило веселье. Волосы совершенно выбились из косы и торчали во все стороны.

— Что ты делаешь, bella?

— Ничего, — кокетливо улыбнулась она. — А ты что делаешь?

— Ничего, — шагнул влево, она сделала то же самое. Второй шаг, и она тоже сдвинулась. Я пробежал пару футов, и она повторила за мной, хихикая. — Почему ты убегаешь?

— А ты? — парировала она.

— Люблю бегать.

— Может, я тоже, — Эдди медленно провела розовым язычком по нижней губе. — Люблю это.

— Не играй со мной, Адриана.

— Игра — именно то, что у меня на уме, Карло.

Член напрягся под боксерами, натягивая ткань.

— Я не играю.

— Тебе стоит пытаться хотя бы иногда. Это весело.

Я бросился в сторону, и она тоже, но это была уловка, поэтому быстро сменил направление. Поймал ее прежде, чем она успела убежать. Улыбаясь, притянул к себе ее лицо и прижался к губам. Мои ладони заскользили по спине, обхватили ее упругую задницу и вжали ее бедра в мои.

— Я — не ты, я не играю, — прошептал у ее рта.

— У нас нет времени на твое дерьмо, — выдохнула она, проводя кончиками пальцев по моему позвоночнику.

Я вздрогнул. Черт, это так приятно.

— У нас пять минут. Если ты за это время не обкончаешь мой член, признаю свое поражение.

— Быстро кончать — это не то, чем стоит... ауч! — она взвизгнула, когда шлепнул ее по заднице, — хвастаться, — закончила она.

— Если быстрый оргазм — моя цель, то это не считается. А теперь заткнись и дай мне по-быстрому тебя трахнуть.

Я поцеловал ее прежде, чем она снова начала спорить, и Адриана прижалась ко мне, даже когда толкнул ее к кухонной стене. Наши языки боролись во время поцелуя, и она постанывала, когда гладил ладонью ее бедро. Завел большой палец за трусики, и ее попка подалась мне навстречу.

Я усмехнулся.

— Ублюдок, — простонала она.

Стянул ее трусики вниз по ногам, целуя живот и бедра. Она перешагнула через них, и моя рука тут же проскользнула между ее ног. Такая влажная, палец легко вошел в нее, и я добавил второй. Она застонала и дернулась вперед, насаживаясь на пальцы. Накрыл клитор большим пальцем и быстро задвигал ладонью.

И наблюдал, как она приближалась к кульминации. Глаза закрыты, сухие губы приоткрыты, и капелька пота пробежала по изгибу изящной шеи.

Она прекрасна.

Схватил ее ноги и свел у себя за спиной, толкаясь к ней. Ее вздох был музыкой для моих ушей, когда член скользнул по влажной дырочке.

Две секунды, и я уже в ней.

Это было грубо. Я хотел ее. Нуждался в ней.

Она зарылась пальцами в мои волосы, другой рукой обхватила плечи, пытаясь удержаться под силой моего напора. Она была такой влажной и узкой. Ее киска идеально обтягивала меня, словно чертова перчатка.

Я втянул воздух, когда она сжалась вокруг меня. Дерьмо. Черт, черт, черт. Врезался в нее, непреклонный в своей одержимости ею, в желании заставить ее кончить за несколько минут. Она заслуживала большего, заслуживала уважения и прелюдии, а не быстрого траха у стены, но Адриана не возражала, а раз так, то я дам ей это.

Я делаю.

Она принимает.

Адриана закричала, сжалась, заплакала и кончила. Мой член запульсировал от спазмов влажной киски, и я еще несколько раз двинулся в ней, пока она отходила от оргазма. Последний удар принес освобождение моим налившимся яйцам и наполнил ее жаром семени.

— Ты выиграл, — выдохнула она, уронив голову мне на плечо. — Ты определенно победил.

Я тихо рассмеялся и поцеловал ее в шею.

— Говорил же.

Она что-то пробормотала, но я вышел из нее и опустил на пол. Эдди громко выдохнула, но потом наклонилась и собрала белье.

— Нам правда нужно в магазин, — и вздохнула. — Ты разорвал все мои трусики.

Лучше трусики, чем сердце.

Глава 19. Адриана

Я окинула его хмурым взглядом.

— Постарайся не быть придурком.

— Я не придурок, — Хантер смотрел в окно. — Но, к твоему сведению, они хотят моей смерти.

Я закатила глаза и нажала кнопку, опуская стекло двери.

— Привет, — произнесла я, как только оно опустилось. — Адриана Романо к Джемме Гардарелли.

Охранник сверился с iPad, водя пальцем по экрану.

— Посмотрите на меня, пожалуйста.

Я подняла взгляд, и он поднес планшет к моему лицу.

— Палец.

Это походило на гребаный пограничный контроль.

Я прижала указательный палец к светящемуся кружку и подождала.

Охранник остановился ненадолго.

— Мисс Романо, вы можете войти. Поезжайте вперед и первый поворот налево. Вас там встретят, — он протянул мне бумажку, которую я приняла с нерешительностью.

— Благодарю... Рой, — сказала, прочитав имя на бейдже.

Он выглядел довольным, что я заметила.

Улыбнувшись ему, я направилась по центральной дороге жилого комплекса. Дом Гардарелли показался всего через две минуты, и Хантер выглядел как никогда печальным.

— Почему он не взял мои данные? — спросил он, когда я остановила машину.

— Потому что я принцесса, черт подери, и уверена, они считают, что ты лижешь мне ботинки или что-то вроде этого дерьма, — ухмыльнувшись, я вылезла из машины и встретила взгляд Розы, домоправительницы Гардарелли. Она была маленькой, едва ли достигала пяти футов роста, но самой сладкой и счастливой леди, какую я когда-либо встречала. — Мисс Роза! — воскликнула я. Уверена, хорошие манеры никогда меня не покинут. — Вы совершенно не изменились, мадам!

— Ох, прекрати, — засмеялась она, широко раскидывая руки. — Принцесса, ты восхитительна. Миссис Гардарелли очень хочет увидеть тебя. — Она взглянула поверх моего плеча, когда мы обнялись. — А кто твой симпатичный друг?

Я оглянулась назад.

— Мисс Роза, познакомьтесь с Карло Россо. Карло, это Миссис Роза Санчес, леди в сияющих доспехах.

— Ох, перестань, — она покраснела, похлопав по мне ладонью.

— Миссис Санчес, — Карло поцеловал ей руку. — Приятно познакомиться с Вами.

Я переводила взгляд между ними, когда Роза выпрямилась.

— Не растрачивайте свое очарование, мистер Россо. Оставьте его для миссис Гардарелли, — она погрозила ему пальцем, прежде чем взять меня за руку и сжать ладонь. — Пойдемте, принцесса. Внутри безопаснее. — Она погладила меня по руке.

Я показала Хантеру язык.

Ребячество, знаю, но все же.

Я позволила мисс Розе провести меня по подъездной дорожке к входной двери дома. Под ногами Хантера захрустел гравий, и он догнал нас, когда мисс Роза достала ключи из кармана и дала мне знак подождать. Она бросила последний убийственный взгляд на Хантера, и тот придвинулся ко мне поближе.

— Говорил же, они меня ненавидят, — пробормотал он.

— Это потому что ты stronzo^26, — прошептала я в ответ, переходя на итальянский для мудаков.

Он фыркнул, но спорить не стал. Не мог. Он тоже прекрасно знал, что был мудаком.

Мисс Роза открыла входную дверь и жестом пригласила следовать за ней. Ее маленькие каблучки стучали по кафельному полу, когда она вела нас по длинному просторному коридору к двери из красного дерева. Я не узнала мужчину, охранявшего ее снаружи с ружьем, перекинутым через плечо, но как только мы остановились, его глаза уставились на Хантера.

Я чувствовала его ненависть, хотя он даже не взглянул на меня.

Посмотрев на Хантера, я увидела, что тот ответил мужчине таким же взглядом. Они знали друг друга, это было предельно ясно с первого взгляда, раз они ненавидели друг друга. Я мысленно отметила спросить об этом, когда уйдем.

— К Вам мисс Романо и мистер Россо, мадам, — мягко произнесла мисс Роза, склонив голову. — Вы можете войти, — сказала она нам. Она снова посмотрела на Хантера, прежде чем исчезнуть.

Вау. Он и правда здесь не популярен.

— Адриана! — Джемма Гардарелли отложила книгу и поднялась. Хорошо сидящий брючный костюм прекрасно облегал ее тело, а темно-русые волосы аккуратными волнами спускались на плечи. — Только посмотри на себя, cara^27. — Она мягко обняла меня и расцеловала в обе щеки. — В точности, как твоя мать.

— Спасибо. Вы хорошо выглядите, — искренне ответила я.

Она грациозно склонила голову, и улыбка коснулась ее вишневых губ. Но слегка увяла, когда женщина повернулась к Хантеру.

— Карло. Как приятно вновь тебя видеть.

— Не думаю, — усмехнулся он.

— О, хвала Господу. Я надеялась, что мне не придется изображать удовольствие от твоего присутствия, — она счастливо вздохнула. — Эли, прикрой дверь. Сегодня Карло меня убивать не собирается.

— Перестань, Джемма. Ты же знаешь, я никогда не собирался убивать тебя, — произнес Хантер, пройдясь по комнате и присаживаясь. Он бросил взгляд на ее книгу. — Серьезно?

— В книге нет ничего плохого, Карло. У секса тоже может быть сюжет, — она выхватила книгу из его рук и засунула ее на ближайшую полку. — И да, ошибка вполне имела место быть, но факт остается фактом: ты практически пристрелил меня.

Он махнул рукой.

— Как можно случайно попытаться кого-то убить? — спросила я, крайне смущенная.

Джемма искоса посмотрела на меня.

— Он был здесь, чтобы расправиться с сообщником, который вел двойную игру с нами и с Манчини. Он также спутался с Бенитезом Картелем. Расправа не была проблемой. Но сам факт, что кто-то не посчитал нужным сообщить нам о его прибытии... Ничего серьезного. Мой книжный шкаф до сих пор не оправился от пули.

Хантер закатил глаза.

— Я действовал по приказам Энцио. Ты знала, я не мог рассказать, потому что кто-то мог следить за нами и убрать pezzo di merda^28.

— М-м-м, — она скривила губы. — И я смотрю, ты следуешь за его последней мишенью, не так ли? По-моему, она выглядит слишком живой.

— Что я могу сказать? Иногда я предпочитаю игнорировать его дерьмо.

— Эй, я тут, вы в курсе, — я помахала рукой. — Джемма, не хочу торопить, но я не знаю, сколько у нас времени в наличии.

— Ах да. Эли говорил, что вчера ты заехала в комплекс. Присаживайся и расскажи мне, что произошло, — она указала на стул рядом с Хантером и села сама.

Я быстро пробежалась по событиям с того момента, как объявился Хантер в своем собственном убийственном стиле, а также рассказала о появлении вчера Исайи и последовавшей за этим перестрелки. В горле образовался комок, когда сообщила, что с тех пор не разговаривала ни с ним, ни с Дариеном, хотя касаемо Исайи мне было все равно.

На протяжении всего рассказа ее лицо казалось каменным и дрогнуло только при упоминании Дариена. Она глубоко вздохнула и коснулась пальцами губ, медленно кивнув на мои объяснения о необходимости незаметно пересечь страну.

— Эли! Не мог бы ты зайти, пожалуйста, — позвала она, глядя на дверь.

Та открылась, и внутрь вошел охранявший ее мужчина. По крайней мере, теперь я знаю его имя.

Джемма улыбнулась.

— Пожалуйста, свяжись с Армо Понтарелли. Скажи ему, что Адриана Романо в безопасности, и спроси, нет ли вестей о Дариене Донато. Если он жив и здоров, дай ему один из резервных номеров телефона, чтобы позвонить Адриане.

— Конечно. — Эли кивнул и снова исчез.

Я пыталась игнорировать спазмы в животе, когда она произносила «если он жив». Дариен должен быть жив — обязан. Я отказывалась поверить в обратное. Он не мог умереть, поэтому он был жив и точка.

Хантер потянулся и сжал мою руку. В его глазах мелькнула озабоченность, поэтому я выдавила слабую улыбку и глубоко вдохнула, чтобы сосредоточиться.

Я не могла сломаться. Я обязана оставаться сильной и решительной, не отвлекаясь от конечной цели.

Джемма наклонилась к столику и взяла шкатулку. Достав оттуда длинную белую сигарету, предложила и нам. Мы оба покачали головами, а потому она поставила шкатулку на место и закурила.

— Итак, — произнесла она в облачке серого дыма. — Скажи мне, как мы можем помочь тебе.

— Я не знаю, как подобраться к Энцио, — остановилась я, признавая это. — На самом деле даже не думала до этого момента. Не знаю, как добраться отсюда туда, и кому могу доверять.

— Но ты здесь.

— Мама доверяла вам свою жизнь. Если она так делала, то и я могу.

Она стряхнула пепел в хрустальную пепельницу и медленно встретилась со мной взглядом. Ее глаза были поразительного цвета индиго, словно вечернее небо перед тем, как тьма полностью опустится на землю, а сила ее взгляда просто беспрецедентна. И даже поднеся сигарету к губам и делая длинную затяжку, она не отвела глаз.

Я поступила так же.

Я знала, о чем она думала. Она задавалась вопросом, была ли я хотя бы наполовину такой, как моя мать, была ли у меня ее душа. Она может смотреть, но моя душа никогда не сравнится с маминой. Целиком и полностью лишь моя, хоть и получившая сильное влияние мамы, поэтому я не совсем уверена, что именно хотела обнаружить Джемма.

— Твоя мать не выдерживала моего взгляда, — тихо произнесла она и снова затянулась сигаретой. — По крайней мере, долго. Она говорила, что мои глаза до чертиков ее пугают. И вот ты здесь. Смотришь на меня. И не двигаешься.

— Возможно, она была умнее меня, — предположила я.

— Возможно. Или ты сильнее, чем думаешь, — она отвела взгляд и потушила сигарету. — Я помогу тебе. Скажи, что нужно.

— Мне нужно менять машины через каждые несколько сотен миль на случай, если нас преследуют. Нужна помощь с прокладыванием маршрута до Хэмптонс и две ночевки по дороге. Мы не слишком привередливы, и у меня достаточно денег, чтобы выжить, — выпалила я, озвучивая возникающие в голове мысли. — И кого-то внутри. Если вы сможете найти человека, который сможет помочь нам проникнуть, будет шикарно.

— Считай, что сделано, — она вытащила из шкатулки вторую сигарету и, не зажигая, держала ее меж пальцев, облокотившись на ручку кресла. — Эли! — крикнула она.

— Да, мадам? — Эли возник, словно по мановению волшебной палочки.

— Запоминай, — велела она и вновь обратилась ко мне. — Я открою на тебя кредитную карту, чтобы ты не потратила наличку на случай чрезвычайной ситуации. Сможешь отплатить нам, когда твой отец умрет. — Уголок ее губ приподнялся. — Примерно каждые триста миль вас будут ждать подготовленные машины, и я забронирую комнаты в придорожных отелях рядом с заправками. Больше двух ночных остановок вам не понадобится. — Она кивнула Эли, и тот исчез из комнаты так же быстро, как только что появился. — Дай мне три часа и получишь все необходимое, включая, надеюсь, и словечко от Дариена.

— Спасибо, — тихо ответила я. — Это много значит.

— Знаю. Она отложила неначатую сигарету и встала.

Я приняла это за сигнал и подтолкнула сонного Хантера. Тот вздрогнул и поднялся вместе со мной. Лишь осознание, какой он уставший, удержало меня от закатывания глаз. Если он действительно не спал большую часть ночи после того пробуждения, то он должен быть сильно измотан.

Джемма проводила нас до выхода, остановилась и положила руки мне на плечи. Встретившись с ней взглядом, я увидела в ее глазах нежность.

— Я очень скучаю по твоей маме, Адриана. Ненавижу твоего отца, настолько он безжалостен, и он не остановится, пока не получит желаемого. Если желаемое — твоя смерть, то это огромная проблема для тебя. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Я начала задаваться вопросом, а знаю ли.

— Да, — ответила я гораздо увереннее, нежели чувствовала. — Мама ненавидела его.

— Конечно, — Джемма поцеловала меня в щеку. — Возвращайся после ланча и будь готова к дороге.

Я медленно кивнула. Спасибо.

***

— Откуда ты знаешь, что ей можно верить?

Я обмакнула картофель фри в кетчуп. Голодной не была, а потому скорее игралась с едой, чем на самом деле ее ела. Мне просто нужно было чем-то занять руки. Время ползло слишком медленно, и это начинало напрягать. Мне уже хотелось поскорее наступления часа дня, чтобы мы могли вернуться в дом Гардарелли, получить необходимое и отправиться в путь.

— Эдди.

— М-м? — оторвала взгляд от бесцельного макания картошки.

Серебристые глаза были полны беспокойства, он потянулся через столик. Его пальцы скользнули по тыльной стороне моей руки, он забрал ломтик и бросил его в промасленную коробку.

— Что случилось?

— Просто волнуюсь, — тихо ответила ему. — Если Джемме доверять нельзя, то тогда я прямиком направляюсь в ловушку отца, так ведь? Но если можно... Что ж, тогда это действительно случится, и я попаду к нему. Но даже если получу желаемое, будет ли Дариен там, чтобы увидеть это? Вернется ли он в Нью-Йорк? Что если Энцио первым до меня доберется? Что если он в курсе о нашем приезде и готов к нему? Что если план не сработает, Хантер?

— Слишком много «если».

— Что если Дариена больше нет в живых? — я снова и снова сглатывала комок в горле, образовывавшийся от этой мысли. Как бы мне ни хотелось верить, что он жив, я была не настолько наивной, чтобы быть в этом уверенной.

Я не боялась признавать, что нуждалась в его помощи, чтобы справиться. Нуждалась в Дариене рядом со мной, как это было всю мою жизнь. Мысль о том, что его здесь нет...

— Что если я скажу тебе, что он жив?

Я оторвала взгляд от коробки с картофелем и посмотрела на него.

— Он жив? Откуда ты знаешь?

— Я взял номер Армо Понтарелли из твоего списка контактов в телефоне, прежде чем выключить его. И позвонил ему утром, пока ты была в душе, — он отпил колу из стакана. — Дариен жив. Ранен, но не смертельно.

Я закрыла глаза, когда слова пронеслись сквозь меня. Мне нужно было это услышать, но...

— Почему ты не рассказал мне?

— Честно, боялся, что ты попытаешься взять его с нами. И все еще боюсь, — он повел плечом. — Знаю, ты любишь его как отца, но мы не можем рисковать, возвращаясь в Калифорнию, потому что они этого ждут.

— Знаю и, возможно, даже рассматриваю такой вариант. Хотя и понимаю, о чем ты. Возвращаться слишком опасно.

Он медленно кивнул.

— Уже скоро нам нужно возвращаться к Гардарелли. Давай я сам пойду и заберу все у Джеммы, если ты действительно обеспокоена ее надежностью. Ты быстро узнаешь, если понадобится уезжать, — усмехнулся он.

Всего минуту назад я думала об этом, и меня поразило, насколько разумной была эта идея. Не могу сказать, что его предложение подвергнуть себя опасности ради меня нравилась мне, но этот спор я проиграю.

— Хорошо, — тихо произнесла в ответ. — Пойдешь ты. Скажешь, что я сплю в машине, или придумай что-нибудь.

— Договорились, — он улыбнулся. — Давай. Покончим с этим и можем ехать. Нам предстоит около девяти часов провести в дороге. До полуночи успеем доехать где-то до Денвера, если отправимся сейчас.

Я глубоко вдохнула и посмотрела на часы. Было чуть больше половины первого. Он прав. Если мы хотим остановиться около Денвера к полуночи, а я хочу, нам стоит выезжать сейчас. Мы стояли в начале трехдневной бесконечной дороги, так что чем скорее начнем, тем скорее закончим.

— Ладно. Пойдем, — я поднялась и засунула весь мусор в бумажный пакет из-под еды. По крайней мере, Макдональдс есть везде, так ведь? Хоть я и съела не больше половины бургера.

Хантер забрал у меня пакет и выбросил его в мусорку. Прежде чем толкнуть дверь, он взял меня за руку. Душный воздух ударил в голову, словно десятитонный грузовик, и я морщилась, пока мы пробирались через парковку к машине. Хантер завел двигатель, а я села на пассажирское сидение и оглянулась назад. Прежде чем пообедать, мы заехали в пару магазинов, так как у него не было сменной одежды, да и у меня практически тоже. Еще мы захватили кучу туалетных принадлежностей из аптеки и даже чудом нашли спальный мешок, в который можно было все это засунуть, достаточно компактный, чтобы с ним можно было быстро бегать при необходимости.

У меня было предчувствие, что однажды ночью нам придется это делать.

А если нет, то я, наверное, все равно умру, от шока.

К часу мы въехали во владения Гардарелли. Хоть и знала, что Дариен в безопасности, все же надеялась, что Хантер вернется с номером телефона, чтобы я могла с ним связаться. Мне хотелось услышать его голос.

Ладони вспотели, когда Хантер молча вышел из машины. С новой силой возобновилась паранойя, и я опять начала думать, что никому нельзя доверять. Возможно, даже ему, хотя сердце говорило обратное.

Но сердца лгут. Я знала это. Даже если оно хотело Хантера.

Я не собиралась ни о чем таком думать, пока все это не закончится. И не была настолько глупа, чтобы считать, что смогу в одиночку возглавлять семью Романо: мама не смогла, поэтому ей пришлось выйти замуж за моего отца. Нонно предупреждал ее. Женщин уважали и чтили, но мафия все еще отставала во времени.

Можно быть королевой, но нельзя править без короля.

Ко мне будет приставлен консильери до тех пор, пока я не выйду замуж, но только в течение полугода, или все кончится. Моя кровь не будет ничего значить.

Почему думаю об этом сейчас? Я всерьез обдумываю брак с Хантером?

Что ж. Мы были в Вегасе.

Я откинула голову на подголовник и фыркнула от собственных сумасшедших мыслей. Может, мы напьемся и разрисуем всякой ерундой свои лица, как Росс и Рэйчел^29, прежде чем пожениться.

О, Господи. Я всерьез обдумываю это.

Вот почему не стоит оставаться одной. Мозг концентрируется на будущем, которое висит на волоске. Но если ради того, чтобы возглавить семью, мне нужно выйти замуж, должен ли это быть Хантер? Нет. Чувства ни в коем случае не должны учитываться. На самом деле, я знаю, многие люди вступают в брак ради союза или власти. Любовь приходит после.

Задняя дверь машины открылась, и я чуть не выпрыгнула из собственной шкуры. Хантер тихонько рассмеялся, заполняя собой тесное пространство, и я вяло потянулась назад, чтобы стукнуть его за то, что напугал. Он лишь сильнее рассмеялся, положил маленький пакет на сидение и пересел вперед.

— Ну? — спросила его, наблюдая, как он поворачивает ключ зажигания.

— Ш-ш-ш. — Он включил передачу и отъехал от дома. Когда мы выехали за пределы комплекса, он, наконец, заговорил. — Джемма подготовила два варианта плана. Один — для нее, второй — для Эли. Она думает, что Эли свяжется либо с Исайей, либо напрямую с твоим отцом, чтобы рассказать о наших планах.

— Зачем ему это делать?

— Потому что он ненавидит меня.

Я вздохнула.

— Как всегда из-за тебя, Россо, да?

Он ответил озорной улыбкой.

— Так или иначе, но мы поедем по тому маршруту, что проложила Джемма, не Эли.

— Как мы узнаем, какой из них? — потянулась между сидениями и схватила пакет, доставая маленький планшет.

— Ну, для начала, у Эли отели забронированы на имена Карло Россо и Адрианы Романо, — сухо ответил мне Хантер. — Чувак знает, как сохранить инкогнито.

— Давай без шуток. — Я выдернула эту страницу из памяти и засунула в дальний угол подсознания. Меня не интересовало его дерьмо.

— А у Джеммы... Что ж, она позабавилась.

— Что она сделала... о, нет!

Я застыла, глядя на бронирование в двух отелях: один в Брекенридже, Колорадо, а второй — Чикаго.

Мистер и Миссис Леонардо Конти.

Я втянула носом воздух и искоса взглянула на Хантера. Его рот был растянут в улыбке, и хотя он и был сосредоточен на дороге, в его глазах искрился смех.

— Значит... Я должна изображать твою жену.

— У нас свадебное путешествие, — ответил он. На мой взгляд, слишком забавное сравнение. — Она даже достала кольца, чтобы было правдоподобно.

— Ну, хорошо, я на все готова, но это уже лишнее, черт побери. — Я порылась в пакете и достала коробочку для колец.

— Это всего лишь часть плана. Тебе надо будет его носить только при регистрации и выписке.

— Хвала Господу за это!

Я открыла коробочку, взглянула на пару колец из белого золота (потому что Джемма никогда бы не допустила серебро, не дай бог) и снова закрыла, бросив на дно сумки.

— Ты говоришь, что брак со мной превратит твою жизнь в ад?! Честно, женщина, еще вчера ты сказала, что до сих пор любишь меня, а теперь выдаешь, что быть миссис Карло Россо подобно аду на земле.

Я фыркнула.

— Будь добр. Если мы когда-нибудь поженимся, ты станешь мистером Карло Романо. Будто бы я сменила имя!

— Но это большая разница.

— Моя кровь превосходит твою, сучка.

Я толкнула его в плечо. Чувствительно.

— Кровь, ранг, да что угодно. У тебя все козыри. Я — не более чем смиренный слуга.

— Как приятно, когда мы соглашаемся с твоим местом в жизни.

Он пристально посмотрел на меня, но полуулыбка выдавала его.

— Если бы я не считал, что уехать три часа назад было крайне необходимо, то притащил бы тебя за ухо и заставил выйти за меня замуж перед Элвисом.

— Как мы дошли от фальшивого брака до угрозы, что Элвис будет петь мне по пути к алтарю? — я развернулась на сидении, чтобы посмотреть на него. — Этот Эскалэйд реально шустрый.

— Я только что говорил о твоей бурной реакции.

— Бурная реакция превратится в анафилактический шок, а у меня нет особой аллергии на обязательства, спасибо огромное. — Только совсем немного и только из-за ужасных обстоятельств в моей жизни. — Кроме того, я даже не переживаю насчет обязательств. Эта часть моей жизни под девизом «убей или будешь убитым» делает ее несколько жестокой.

Он немного помолчал.

— Я, не задумываясь, женюсь на тебе, даже если это будет означать необходимость умереть ради тебя.

Я замерла. Но мое сердце нет. Сердце было не в курсе. Оно билось слишком сильно.

— И я не единственный, кто так поступит.

— Я была буквально в пяти секундах от того, чтобы сказать, что это самая милая вещь, которую когда-либо слышала, пока ты не разрушил момент, подняв тему Гайджа. — Отвернулась от него и уставилась в окно.

Я любила Гайджа, но только не так, как Хантера. Любовь к нему была легкой и удобной. Хантера же я любила со всей страстностью, даже если и отказывалась от этого чувства.

— Это правда, Эдди. Ты не можешь не замечать тот факт, что парень по уши влюблен в тебя. — Костяшки его пальцев побелели, когда он схватился за руль.

— Разве мы не обсуждали это, оу, вчера? — огрызнулась в ответ. — Не хочу говорить об этом, Карло. Я уже объясняла, как отношусь к вам обоим, и, если честно, меня не волнует, если твои яйца сжимаются от того, что ты не веришь мне. Меня заботит, чтобы мы добрались до Колорадо и ночью были в безопасности.

Его хватка на руле ослабла. Он ничего не ответил. Если бы Хантер не вел машину и не имел возможности впечатать нас в фонарный столб или во что-то еще, то я бы выудила из него ответ, такой уж у меня характер. Я хотела, чтобы последнее слово всегда оставалось за мной, но мне так же нужен был кто-то, чтобы спорить.

Вот почему у Хантера всегда будет преимущество перед Гайджем. Он не боялся пререкаться, а Гайдж по большей части пожимал плечами и позволял мне настаивать на своем.

— Когда злишься, ты называешь меня Карло. Заметила? — спустя несколько минут произнес он.

— Не особенно.

— Да. А Россо, если я практически выбешиваю тебя.

— Прости, может лучше, если я буду называть тебя «малыш», или что-то вроде этого?

— Нет. Я вроде как парень, а не «малыш», — он взглянул на меня. — Это на заметку.

— У тебя склонность к пустой болтовне, — пробормотала в ответ. — Всегда должен разговаривать. Хуже женщины.

— Богом клянусь, Адриана, если ты не прекратишь, я остановлю эту чертову машину, согну тебя пополам и надаю по заднице, пока ты не перестанешь ее чувствовать.

Я задрожала от его жесткого тона.

— Ты сам начал.

— Нам по пять лет?

— Хантер! Заткнись, или я согну тебя пополам и надаю по заднице.

Он кашлянул, скрывая смех.

— Да, как пожелаете, Principessa. Большой соблазн продолжить, чтобы только посмотреть, как ты попытаешься.

Я посмотрела на него, скидывая обувь.

— Я собираюсь поспать, так что прервусь на пару часов. Не мешай мне.

— Да, Босс.

Я максимально повернулась на бок и положила ноги на приборную панель. Знаю, он нахальный кусок дерьма, но... Это было слишком забавно, и если быть честной, то мне нравилось, как с его языка слетали эти слова.

Кто знает? Если повезет, через несколько дней я действительно стану его боссом.

Глава 20. Хантер

— Если бы ты сразу меня послушал, мы бы были на месте еще двадцать минут назад, — фыркнула Адриана, хлопая дверью комнаты.

— Я же спрашивал тебя, нужно ли ехать налево, а ты сказала «направо», вот и повернул направо, — ответил ей, идя следом и таща все сумки, как хороший мнимый муж, коим и являлся.

— Я сказала «правильно», нам налево, а не «направо».

— Тебе стоит лучше произносить слова.

— Я тебя умоляю. Ты же мужчина. Даже если бы я дала ориентир на долбаную неоновую вывеску, ты бы все равно неправильно понял!

Открыв было рот, я быстро передумал. Она собиралась стоять на своем, пока не соглашусь, но, если честно, я слишком устал, черт возьми, чтобы слушать ее превознесение женских навыков.

Она продолжала настаивать на своем дерьме не зависимо от того, что сказала. Нечего глотать окончания слов, когда у тебя спрашивают дорогу.

Женщины, черт побери. Как будто в их чокнутом разуме это логично.

Я бросил вещи на крошечный столик в углу, ловя пакет от Джеммы до того, как он упал бы на пол. Положил его на стул и взял у Адрианы ключи. Пока закрывал дверь, Эдди принялась стаскивать кольцо.

— Прекрасно. Я не могу его снять, — произнесла она через полминуты безуспешных попыток. — Слишком маленькое.

— Засунь руку под холодную воду, — предложил ей, хватая с ночного столика пульт и включая маленький телевизор. Было уже поздно, почти полночь, но тут слишком тихо. Мне удалось поспать только в то время, пока она сидела за рулем.

Мне больше не хотелось видеть очередной кошмар, будучи рядом с ней. Я напугал ее прошлой ночью, хоть она и отрицала. Из-за этого боялся засыпать, на случай, если увижу еще один жуткий сон и причиню ей вред.

Они приходили и уходили ни с того ни с сего. Я задавался вопросом, были ли они вызваны в этот раз отказом выполнять приказы Энцио и пониманием, что вскоре мне придется с ним встретиться. Надеюсь, когда все закончится, когда все будет сказано и сделано, они быстро исчезнут и будут возвращаться лишь изредка.

Я сжал кулак, размышляя, наорет ли она, если сниму повязку. Уверен, рука больше не кровоточит, но когда три часа назад мы останавливались, и Эдди меняла бинты, было немного крови. Поэтому сомневаюсь, что ей понравится, если сниму.

Адриана такая вспыльчивая, что на это стоит посмотреть.

Но только изредка.

Она злилась, если я хоть что-нибудь делал не так, как ей бы хотелось. Втайне девушка очень любила поорать.

— Вот, — произнесла она, заходя в комнату и держа кольцо с победным видом, — сняла!

— Знаешь, это даже обидно, — я наблюдал, как она доставала из пакета коробочку и засовывала туда кольцо на ночь.

— Странные ощущения. Оно тяжелое, словно кандалы. Как будто я навсегда привязана к тебе, — пожав плечами, Эдди убрала коробку обратно.

— Ну, во-первых, это и есть основной смысл брака, а во-вторых, опять обидно.

Она стрельнула в меня своими голубыми глазами и, могу поклясться, закатила их.

— Ты так говоришь, словно у меня есть кого выбирать, как будто я на каком-нибудь гребаном мальчишнике. По крайней мере, если я обижаю всех, то со мной все в порядке.

— Как драматично, — пробормотал в ответ, переключая каналы. Я боролся с собой, стараясь удержать взгляд на экране, пока она через голову стягивала футболку, оголяя стройную фигуру и упругие сиськи. Стало еще сложнее, когда девушка наклонилась вперед и сняла джинсы.

Она делала все намеренно. По крайней мере, так казалось.

Блядь.

Я подвинулся, осторожно поправляя штаны. У меня еще никогда не было таких частых стояков. Внезапно понял, что чувствует порно-звезда.

Мне постоянно нужно было находиться внутри нее.

Черт, придется самому об этом позаботиться.

— Собираюсь принять душ, — я бросил пульт на кровать, когда она забралась под простыни. Она наблюдала, как прошел сквозь комнату и исчез в крошечной примыкающей ванной.

Черт, я скучал по отелю Хилтон в Лос-Анжелесе. Может, я — сноб, но как бы то ни было, любил посидеть на толчке и посрать за закрытой дверью. А эта комнатушка даже на ванную не походила. Скорее на чертову переоборудованную подсобку.

На штанге я обнаружил тонкое полотенце и обреченно вздохнул. Господи Иисусе, заранее могу сказать, что обернуть им задницу будет так же сложно, как укутать дикобраза.

Я закрыл дверь и все равно разделся, а затем включил воду. В помещении было довольно холодно, но внезапный озноб никак не повлиял на эрекцию.

Только утром же трахались.

Мне предстоит охрененно долгое путешествие.

Я зашел в маленькую кабинку и огляделся. Здесь есть вообще место, чтобы подрочить? Вода забила по телу, и я потянулся вниз, решив, что и без широких движений все же смогу сбросить напряжение в самом маленьком душе мира.

Особого выбора у меня не было. Не думаю, что она сможет выдержать третий раз менее чем за двое суток.

Я повернулся спиной к двери и опустил голову, обхватывая член кулаком. Кровь пульсировала по его венам, пока медленно двигал рукой.

Чувствовал себя настоящим психом, стоя здесь. Еще больше, чем раньше. Она была в соседней, блин, комнате, а я, как подросток, втайне дрочил тут.

Со мной столько всего было не так, что пришлось бы сбегать в комнату за листком бумаги, чтобы записать все.

По спине пробежали мурашки, и когда я обернулся, в дверях стояла Адриана, полностью обнаженная.

Я крепче сжал член.

— Что ты делаешь?

Каким-то образом она проскользнула в мое тесное пространство и закрыла дверь. Эдди ахнула, когда вода намочила ее.

— Я не идиотка, Хантер, — прошептала она, ее ладонь коснулась бедра, — тебе просто случайно понадобилось в душ, да?

— Возможно.

Она оттолкнула мою руку и сомкнула маленькие пальчики вокруг эрекции.

— Не надо держать меня за дурочку.

Я стиснул зубы, когда она медленно двинула ладонью по моей длине. Ее рука такая мягкая, пальчики такие нежные, даже если она слегка сжимала их и терла большим пальцем головку члена.

Волна жара окатила меня. Гребаный ад… я, конечно, представлял это, но фантазии больше касались ее, а теперь все изменилось, и я стал их центром.

Жаловаться не собирался.

Не тогда, когда она опустилась на колени и скользнула языком по мне. Бедра дернулись ей навстречу, и я схватился рукой за мокрую плитку, когда Эдди полностью взяла меня в рот.

Дьявол.

Она жадно приняла меня своим маленьким горячим ртом, и я не удержался, посмотрев вниз на ее ритмично двигавшуюся голову. Рука опустилась и схватила ее влажные волосы. Тело напряглось от того, как она сначала массировала языком нижнюю часть члена, а потом позволяла скользнуть ему вглубь.

Девушка подавилась, когда он уперся ей в горло, а я зачарованно наблюдал за ней. Что-то очень эротичное было в звуке кашля из-за моего члена. Не знаю, возможно, во мне говорило желание полностью обладать ею, а это было еще одним подтверждением, что часть ее контролируется мною.

Она обхватила яйца, и я отпрянул от нее.

Все.

Я потащил ее наверх, частично за руку, частично за волосы, и оттолкнул от себя.

— Руки на стену, — приказал, впечатывая ее ладони в стекло кабинки. — Шаг назад. Пошевеливайся, Адриана, я хочу увидеть тебя до того, как трахну.

Она повиновалась, отступив назад и прогнув спину, чтобы я смог видеть ее киску, полностью. Я ввел в нее палец, проверяя влажность.

— Такая мокрая, — пробормотал я, подаваясь вперед и прикусывая ее плечо. — Если это так на тебя воздействует, можешь чаще сосать мой член.

Она не ответила, и я намотал на кулак волосы и дернул голову назад. Она захныкала, когда я засунул два пальца, а затем и третий.

— Это означает согласие?

— Да, — прошептала она, задохнувшись, когда на смену пальцам пришел член. — Блядь!

Я скользнул ладонью по ее телу, ниже к попке и под колено, и приподнял ее ногу. Толкнувшись вперед, старался удержать хватку на влажной коже.

От непримиримости моего напора она издала стон, заглушивший шум льющейся воды. Я видел отражение ее твердых сосков и от этого еще больше заводился, нуждался в ней еще сильнее. Желание переполняло ее тело точно так же, как и мое. Яйца стали тверже с нарастанием ее криков, она откинулась на меня.

Схватил ее запястье и прижал обратно к стене. Дыхание прерывалось, а я не думал ни о чем, кроме как трахать ее так жестко, чтобы она вырубилась еще до того, как голова коснется подушки. Мне тоже этого хотелось.

Если после бурного секса я смогу уснуть и стоя, то никаких кошмаров не будет. Никакой внутренней тьмы.

Раздался звук шлепка по ее попке, из-за воды прозвучавший еще громче. Стиснув зубы, я подцепил ее ногу и поднял выше, крепче вколачиваясь в тугую киску. Она сжалась вокруг меня, но я продолжал чувствовать все нарастающее желание отшлепать ее.

Я хотел причинить ей страдания, а потому не должен делать этого.

Резко выдохнув, я замер, зарывшись в нее.

— Карло, — шепнула она, поворачивая ко мне голову, когда отпустил ее волосы. — Не останавливайся, прошу тебя.

— Я…

— Нет, — она потянулась назад, прикосновения пальцев на животе были такими приятными. — Я хочу тебя. Пожалуйста.

Больше мне было ничего не нужно.

Я продолжил.

Она сплела наши пальцы на стекле и подалась попкой еще ближе ко мне. Глубоко внутри я хотел вытащить член из киски и наполнить им ее задницу, но не сегодня… Не здесь. Не тогда, когда я мог причинить ей боль. Хотя она и сказала, что все равно хотела меня.

Крик ее наслаждения отразился от стен, и мои толчки стали еще яростнее. Боже, блядь, merda. Я резко вошел, и ее киска сжалась, заставляя меня кончать снова и снова.

Девушка уронила голову и обмякла. Медленно опустив ногу, я вышел из Адрианы и обхватил ее руками, разворачивая к себе. Эдди упала мне на грудь и тихонько рассмеялась.

— Вау, — выдохнула она сквозь смех. — Это было неожиданно.

— И правда, — протянул я, наслаждаясь струей горячей воды на шее. — Зашла совершенно голая, на коленях сосала мой член и после этого удивляешься, когда я оттрахал тебя до полусмерти.

— Типа того, — она вздохнула и обняла меня. — Просто я... Не знаю. Хотела тебя.

— Не жалуюсь, Эдди, — произнес в ее мокрые волосы. — Подожди. Черт. Я не принес мыло.

Она оглянулась, ухмыльнулась и вскрикнула, когда вода полилась на нее. Выскользнув из моих рук, она открыла дверь и подняла с пола три бутылочки. Думаю, это был шампунь и кондиционер. Как правило, я всегда пользовался обычным мылом.

— Ладно, умная задница.

Она засмеялась и, открыв бутылку, размазала прохладный гель по всему моему телу.

— Черт возьми! — вскрикнул я, пытаясь стереть его с живота.

Но она продолжала смеяться так громко и сильно, что я выхватил бутылку и выстрелил гелем прямо на нее. Она закричала, когда я отшвырнул пузырек и притянул ее к себе. Рот завладел ее губами, а руки нашли на боках остатки геля и размазали его по спине.

Она улыбалась, пока я намыливал верхнюю часть тела. Мы мыли друг друга, смеясь и целуясь. Когда, наконец, удалось смыть кондиционер с ее волос, она потянулась за меня, выключая воду. Я открыл дверь, и мы едва не столкнулись, хватая полотенце.

— Ну-у, — застонала она. — По одному полотенцу? А как же волосы?

— Не буду возражать, если ты будешь ходить только в одном полотенце на голове, — заверил ее.

На самом деле это будет нелегко.

Она взглянула на меня, выкрутила волосы над раковиной и вышла из ванной.

Меня ослепил свет комнаты, когда я последовал за Эдди. Номер был самым обыкновенным, но вполне достаточным для одной ночи. Надеюсь, она не будет переживать из-за отсутствия фена, иначе, уверен, нам пришлось бы где-нибудь останавливаться, чтобы купить дорожный. В последний отпуск с родителями мама была в ужасе, когда не обнаружила его в отеле и обыскала три магазина, чтобы в итоге вынести мозг консьержу отеля.

Женщины серьезно подходят к заботе о своих волосах. Мне довелось убедиться в этом.

Слава Богу, Адриана вытерлась, надела нижнее белье и просушила волосы полотенцем. Я же натянул боксеры на мокрое тело, — не заморачивался по поводу того, чтобы вытереться, достаточно воздуха, чтобы высохнуть, — и залез в постель.

Заплетя косу, она легла рядом.

— Свет горит, — прошептала она, натягивая до подбородка простынь.

Бросив на нее раздраженный взгляд, я поднялся и выключил его.

— Спасибо, — произнесла она, когда я снова оказался рядом. Эдди прижалась к моей руке и положила голову мне на грудь, я приобнял ее. Влажные волосы немного холодили кожу, но ее дыхание было горячим, так что я не очень-то и возражал. Думаю, это справедливый баланс.

Она забросила на меня ногу, и я повернулся к ней, прижимая к себе покрепче. Улыбнувшись, она положила руку мне на талию.

Было хорошо просто держать ее.

«Хорошо» — слишком мягко сказано.

Я обнимал ее, одним глазом смотря ночные передачи по телевизору, пока ее дыхание не выровнялось, и девушка не заснула. Выждав несколько минут, я чуть отклонился назад, чтобы посмотреть на нее.

Она была такой уязвимой. Прекрасной, но ранимой. Хрупкой. Как фарфоровая кукла. Хотелось завернуть ее в вату, несмотря на сильный характер. Меня очень интересовало, отдает ли она себе отчет, на что подписывается, преследуя Энцио?

Он был чудовищем, каких она еще не встречала.

На его фоне я казался святым.

У нее все еще оставались хорошие воспоминания. В ее детстве он не был ужасным отцом. Просто потом… изменился. Его развратила власть, и дочь превратилась в ее невольную жертву.

Однажды он уже разбил ей сердце.

Мне не хотелось, чтобы Адриана увидела его и узнала, что он не тот человек, каким его помнит.

Но, может, оно и к лучшему. Может, она увидит, как он живет, и захочет уйти. Наверное, она единственная, кто может это сделать, так как достаточно долго отсутствовала. Можно просто передать семью в другие руки и позволить им управлять ею.

Но, конечно же, она этого не сделает.

Я улыбнулся, отбрасывая прядь волос с ее глаз. Она вспыльчивая, сильная. Настоящий боец. Не отступится, пока не получит желаемое.

Это до жути пугает меня.

Не думаю, что смогу выжить без нее.

Если она умрет… На этот раз по-настоящему… Я приму любую пулю, любую пытку и боль.

Я смогу жить, если она будет любить другого, но если ее не будет в живых — нет.

Думаю, это и есть проклятье любви к лучшему другу. Не будет никого, чтобы подержать тебя за руку, когда твое сердце разобьется.

По крайней мере, в моем случае. С Адрианой все будет в порядке. У нее есть Гайдж. Ненавижу это и ненавижу его, но если я погибну, пытаясь убить Энцио, он будет рядом с ней. Если быть честным с самим собой, то мне в любом случае придется отдать ее.

Если Энцио умрет, и она примет управление, то это будет временным решением. До конца года ей понадобится настоящее кольцо на пальце. От того, кто достоин быть Боссом, Доном, Крестным отцом. Кого-то достаточно сильного для этого.

Она пошевелила рукой на моем боку и подтянула ее на грудь. Левую.

Я нежно взял ее ладонь и посмотрел на безымянный палец. На нем все еще был слабый розоватый отпечаток от кольца, поднес руку ко рту и закрыл глаза. Прижался к ней губами, сердце сжалось.

Я не лгал днем.

Я женюсь на ней, ни секунды не сомневаясь.

Более того.

Всегда бы так сделал.

И всегда буду желать этого.

Я вернул ее руку на грудь. Этого никогда не произойдет, потому что скоро Адриана возьмет семью под свой контроль, а я отойду в сторону, чтобы она приняла разумное решение.

Мне бы стоило взять от нее все возможное сейчас, потому что скоро она возненавидит меня.

Как только обнаружит, что я постоянно лгал ей, она забудет, что когда-либо вообще меня любила.

Она убьет меня.

И это будет заслуженно.

***

— Хантер! — завизжала Эдди. — В туалете паук, и он собирается меня сожрать!

— Серьезно, Эдди? Паук? Мы не в Австралии, — ответил ей, затормозив на одной из ступеней лестницы. Последний раз, когда она это говорила, выяснилось, что пауком оказался муравей. Очень сомневаюсь в ее способности правильно опознавать насекомых.

— Клянусь! Он огромный! Убери его! Сейчас же!

Я вздохнул и поднялся наверх, перешагивая через ступеньки, пока не добрался до нее.

— Адриана, это не паук.

— Тогда кто?

— Многоножка.

— Иу! — вскрикнула она. — Та, у которой сотня ног? Отвратительно!

Я закатил глаза и вытащил две салфетки из держателя. Сложив их, взял насекомое. Она закричала и выбежала из комнаты, а я, надежно захватив ее бумагой, вытянул перед собой ладонь.

— Она идет за тобо-ой! — поддразнивал ее, топая по коридору.

— Карло! Не смей подносить ее ко мне!

— Она собирается съесть тебя-я!

— Ненавижу тебя! — она сбежала по лестнице со скоростью света и рывком распахнула заднюю дверь.

— Она на тебе! — вскрикнул, указывая на ее спину.

Закричав, она замахала руками. Несколько раз покрутившись, остановилась и забила себя по плечам. Я заметил слезы в глазах.

— Эй, — подбежал к ней во внутренний дворик. — Я пошутил, Эдди. Ее там нет.

Она замерла, блестящие глаза встретились с моими.

— Правда?

— Правда, — я притянул ее к себе и обнял. Эдди обняла меня в ответ, а потом отступила и ударила в грудь.

— Ты идиот, — отругала она. — Теперь ты должен мне мороженое.

— Правда? — я вскинул брови.

— Да.

— У меня нет денег.

— Так иди и позови маму, пока я не позвала свою и не рассказала, что ты снова обижал меня, — она нахмурилась и нетерпеливо скрестила руки на груди.

Всего одиннадцать лет, а взгляд настойчивее, чем у половины знакомых мне женщин.

— Ну, хорошо-хорошо, я попрошу у мамы, — сдался я и наклонился, целуя румяную щечку.

— Не пытайся подмазаться ко мне своими льстивыми поцелуями, Хантер.

— Ой, ну перестань, ты же знаешь, что иногда я тебя дразню, потому что люблю, Principessa.

Она снова недовольно надула губки, но потом смягчилась.

— Знаю. Я тоже люблю тебя, Cacciatore. Когда ты не притворяешься, что бросаешься в меня жуками.

***

Прошедшая ночь была наполнена воспоминаниями — хорошими. Если снами можно считать замаскированные бесчисленные детские воспоминания.

Жуки, мороженое, желе, ужин, танцы. Все те события, что произошли до того, как ее украли из моей жизни.

Я заехал на парковку отеля в пригороде Чикаго и посмотрел на Адриану. Последние несколько часов она спала, поэтому мягко толкнул ее.

— Эдди? Мы на месте.

Она вздрогнула и проснулась, глядя на меня сонными глазами.

— Уже? Вау. Как быстро.

— Ну конечно, — я усмехнулся и заглушил двигатель. Если десять часов — это быстро, черт побери. Пять из которых за рулем была она.

— Заткнись, — она ударила меня и потянулась к двери, но остановилась. — Дерьмо, — откинувшись назад, она схватила пакет с кольцами и села обратно. С плохо скрываемым весельем я наблюдал, как она вытащила коробочку и надела кольцо.

Выглядя при этом так, словно наступила в собачье говно.

— А вот и счастливая семейная пара, — пробормотал я, выходя из машины.

Она одарила меня взглядом, прежде чем схватил сумки и приобнял ее за талию. Понятия не имею, как она могла так злиться на меня. Я продолжал дарить ей великолепные оргазмы, но притворяться семьей было ужасно.

Честно. И ничего с этой хренью не поделаешь.

Мы вошли на ресепшн и встали в очередь за парой, которая точно не выглядела как молодожены, даже притворяющиеся. Они больше походили на проститутку и клиента.

— Мистер и Миссис Конти, — произнесла Адриана, надевая фальшивую улыбку. — Для нас забронирована комната на ночь.

Девушка за стойкой надула пузырь из жвачки и лопнула его языком.

— Комната 316, — ответила она с издевкой в голосе и вытащила карточку. — Вот ваш ключ. Выйдете из здания, второй корпус слева. Первый этаж.

— Там есть парковка?

— Ага. Второй корпус слева. Парковка сзади.

— Спасибо, — ответил я, забирая ключи. — Пойдем, дорогая.

Дверь хлопнула за нами, и Адриана вскинула брови:

— Дорогая? Какая, нахрен, дорогая?

— А разве не так женатые люди называют друг друга?

— Не знаю. Никогда не была в этом гребаном браке, — огрызнулась она, забираясь в машину.

Я бросил вещи ей на колени и захлопнул дверь. У нее плохое настроение — возьму на заметку…

Не будить Адриану Романо. Никогда. Даже если задремлет в машине.

Я ехал две минуты ко «второму корпусу слева», и мы оказались в безлюдном месте. Знаю, Джемма хотела, чтобы мы добрались как можно более незаметными, но черт меня побери. Это действительно неприметное место, но уж лучше тогда ночевать на улице.

Тут было ужасно.

— Уф… — выдавила Адриана, глядя в окно. — Я не привереда, но это лучшее, что она смогла найти?

— Ну… Может, внутри будет не так все плохо, — я старался быть оптимистом, и она это знала. Но, эй! Оптимизм — хорошая штука.

— М-м, — был ее единственный ответ, прежде чем она вышла из машины, уже возясь с оковами на левом пальце. На этот раз снять оказалось легче, чем прошлой ночью.

Не зря же она практиковалась в машине, прежде чем заснула.

Взяв ключ из моих рук, Эдди взглянула на ржавый знак с номерами комнат и этажей.

— Первый этаж, — произнесла она, поворачиваясь ко мне.

Ее лицо скривилось так, словно это было самой отвратительной вещью в ее жизни. Я уже видел такое выражение прежде — отблеск разочарования и шока в ее чертах.

В них отражалось сейчас многое, включая растерянность, злость и раздражение, что все идет не так, но терпимостью, похоже, тут не пахло.

— Это всего на одну ночь. Мы можем рано утром уехать, до восхода солнца. Нам просто нужно поспать, — рассуждал я, прикасаясь рукой к ее пояснице.

Она отошла от меня, недовольный звук слетел с ее сжатых губ. Отобрав сумку, Эдди устремилась к металлической лестнице, пристроенной к боковой стене здания. Тусклые огни, освещавшие дорожку, мерцали почти зловеще, и, могу поклясться, я видел, как она показала им средний палец.

Да-а. Принцесса в ней сегодня играла в полную силу. Я ее не виню, мы были на волосок от смерти пару часов назад, когда пересекали границу штата Иллинойс. Проезд через него, хоть это и самый короткий маршрут, был одновременно разумной, но и чертовски глупой затеей.

Если мы проехали его не замеченные семьей Соллетикос, то эта победа будет, наверное, покруче, чем если бы мы убили Энцио и не погибли сами.

Я проследовал за Адрианой по шаткой лестнице, вздрагивая каждый раз от того, как ботинки стучали по металлическим ступеням. Звук, казалось, разносился на мили вокруг, а огни разъяренно мигали с каждым шагом.

— Скажи честно, дорогой, — рассердилась на меня Адриана. — Ты вообще способен подняться по лестнице, ничего не сломав?

— Конечно, могу, сладкая попка, — тут же ответил, присоединяясь к ней на маленькой площадке перед дверями. — Но так прикольно тебя позлить.

Гнев в ее глазах практически обжигал.

— Не будь придурком, Cacciatore. — используя мое прозвище, она смягчилась.

Оно слетело с ее языка плавно, но все еще удерживало тепло расплавленной лавы, скользящей по склону вулкана в ожидании окончательного извержения.

Я сократил расстояние между нашими телами и уронил сумки, чтобы притянуть ее ближе. Она вздохнула, прижавшись ко мне грудью, но губы дрогнули в улыбке. Я посмотрел в ее голубые глаза. Раскаленный гнев в них теперь едва кипел.

— Mi dispiace, Principessa^30, — промурлыкал я, опуская лицо и проводя губами по ее рту.

— М-м, — промычала она мне в рот, когда провел по ее губам кончиком языка. — Уверена, что ты раскаиваешься.

— Ага, так и есть, — я вытащил карточку из ее пальцев и приложил к двери. Зеленый индикатор не загорелся, попробовал снова, и снова. Наконец, с гребаной пятой попытки, замок щелкнул. — Ваш будуар, миледи.

— Это так сексуально, когда американский итальянец говорит с тобой на смеси французского и старого английского, — она закатила глаза и заглянула за дверь. — Что ж, могло быть и хуже.

— Ты храбришься, Адриана, я же знаю.

— Ты сегодня такой язвительный.

— От тебя набрался?

Она приподняла бровь и зашла внутрь.

— Хотя свежестью и не пахнет.

Я чуть кивнул, соглашаясь.

— Разбрызгай немного духов.

— Хантер, мы сбежали. С чего мне с собой брать духи?

— Потому что ты их купила вчера утром в магазине, — рассмеялся в ответ, заталкивая ее в комнату и принимаясь за сумки. Поднять, опустить, поднять, опустить. Вот и все, чем я занимался. — Ага, видел, как ты взяла пузырек у продавщицы.

Она раздраженно фыркнула.

— Ну и что, я должна хорошо пахнуть.

— Мы же сбежали. Зачем тебе хорошо пахнуть?

— Тебе обязательно нужно всегда все оборачивать против меня? — пристально посмотрела она и плюхнулась на кровать. Попрыгав, она поморщилась. — Жестко.

Я закрыл за собой дверь и отпихнул ногой с дороги рюкзак.

— Думал, ты любишь жестко.

Ее взгляд похолодел.

— А мы вернулись в режим мудака.

Я закатил глаза, а она вытащила телефон из поставленной перед ней на кровать сумки. Он был одним из одноразовых, но не в упаковке, и мои челюсти сжались. Я ничего не сказал, пока она нажимала кнопки, одну за другой.

А потом приложила к уху.

— Что ты делаешь?

Она взглянула на меня сквозь пелену волос.

— Звоню Гайджу сообщить, что ты еще меня не убил.

— Смешно. Ты не можешь…

— Привет! — произнесла она, перебивая меня, ее голос тут же повеселел. — Нет, я в порядке. А ты как?

— Неважно, — пробормотал я. — Я в душ. — На этот раз не для самоудовлетворения.

По комнате разносился ее смех, когда я закрыл дверь ванной, щелкнул замком и включил воду. Я не знал Гайджа, факт, что практически ничего не знал об их отношениях, кроме того что они были строго платоническими по ее желанию. Но знаю, что при разговоре о нем она много улыбалась, а с ним часто смеялась.

Она не улыбалась и не смеялась так много со мной.

Я вошел в кабинку и позволил теплой воде скользить по мне. Похоже, она не собиралась становиться горячее, но любой душ лучше, чем его отсутствие. Наклонив голову, почувствовал, как мягкие струи побежали по затылку. Потребовалось несколько минут, прежде чем напряжение последних нескольких дней уменьшилось.

Досадно, что этого было недостаточно.

Выключив воду и выбросив из головы эту чертову калифорнийскую задницу, я вытерся жестким грубым полотенцем. Господи. Это место — помойка. Я протер им голову, а потом обернул вокруг талии и закрепил.

Когда я вышел, Адриана сидела на кровати, глядя в окно. Она не повернулась ко мне, но я заметил смертельную хватку на телефоне. Костяшки пальцев сильно побелели, а подбородок подрагивал.

Я пересек комнату, достал из сумки чистые боксеры и посмотрел на нее. Ее челюсть не только дрожала, зубы были сжаты, а глаза увлажнились.

— Эдди? — мягко спросил ее, когда она не обратила на меня внимание. Я натянул чистые джинсы и застегнул их. — Эй, что стряслось?

Ее горло дрогнуло, когда она сглотнула, и в глубине груди у меня зародилось болезненное чувство. Я уже видел ее плачущую прежде, но сейчас она выглядела так, словно изо всех сил старалась сдержаться, какую бы боль не чувствовала.

— Почему ты солгал мне? — прошептала она после минутного молчания, поднимая взгляд. Прежде чем я ответил, она встала и подошла ко мне. — Почему. Ты. Мне. Солгал?

Боль нарастала так стремительно, что практически превратилась в физическую.

— Для начала тебе придется объяснить мне, Эдди.

— Меня зовут Адриана! — ее голос надломился посреди фразы, и она толкнула меня в грудь. Слезы, сверкавшие в ее глазах, теперь потекли по щекам. Она яростно вытерла их. — Дариен! Почему ты солгал мне, Карло? Он не выжил! Он мертв!

Хотелось бы мне иметь готовый ответ.

— А? Думал, сможешь это скрыть? Гайдж только что рассказал мне! — она горько рассмеялась и тщетно провела рукой под глазами. Слезы лились быстрее, чем она успевала вытирать их. — Я спросила, слышал ли он что-нибудь от Дариена, и он мне сказал. Сказал, что Дариен погиб. Один из мелких сошек Энцио убил его. И ты знал! Я уверена! Разве не так? Ответь мне, черт побери!

Медленно, глубоко вдохнул и кивнул головой в ответ.

По глазам я видел, как разбивается ее сердце.

Глава 21. Адриана

Боль, о, Господи!

Словно болезнь, она разливалась по венам, медленно отравляя своей правдой.

Угрожая парализовать своей силой, охватила меня так, что я не могла сделать вдоха. Я не знала, как переварить информацию, озвученную Гайджем.

Что он не слышал от Дариена ничего со дня накануне перестрелки. Потому что Дариен не выжил.

Его смерть даже не была быстрой.

Его раны не были смертельными. Просто никто не смог добраться до него достаточно быстро, и Гайдж думает, что Исайя, трусливый кусок дерьма, сбежал.

Трусливый.

Как Хантер.

Потому что не смог сказать мне правду.

Потому что тупо соврал.

Сердце болело, как никогда. Это была еще одна вспышка после взрыва боли, будто бы сжегшего меня заживо.

— Ответь мне! — требовала я у Хантера, глаза пекло от слез.

Он медленно кивнул.

— Да.

Он знал. И врал. Не рассказал мне.

— Адриана... — он потянулся ко мне.

Я отступила назад и вскинула руки.

— Не прикасайся ко мне. Не прикасайся, блядь, ко мне, Карло!

Его руки опустились.

— Сожалею.

— Сожалеешь? — я сдалась и попыталась вытереть слезы. — Ты сожалеешь? Сожалеешь, что лгал мне и говорил, что самый близкий для меня человек, заменивший отца, человек, спасший мою гребаную жизнь десять лет назад, жив, тогда как это было ложью? Ты вообще представляешь, что я сейчас чувствую? Представляешь? Скажи?

— Нет, — медленно ответил он. — Не представляю.

— Хочешь знать, что такое сожаление? — я сузила глаза и вложила во взгляд каждую унцию злости, накопившуюся в моем теле. Думала, что прежде у меня была необходимость ранить его. Я ошибалась. Нет. Вот она эта потребность, когда холодная ненависть замораживает сердце.

А худшим было то, что я знала — слова, которые собиралась сказать, истинная правда.

— Я сожалею, что ты вообще появился в Калифорнии. Сожалею, что не нажала на тот чертов курок. Сожалею, что вообще снова увидела твое проклятое лицо, — оттолкнула его с дороги и схватила рюкзак со своими вещами.

— Что ты делаешь? — Хантер попытался выхватить из моих рук рюкзак, но я развернулась и ударила им его в бок.

— Отвали, — огрызнулась в ответ. Слезы продолжали прожигать горячие дорожки по щекам, но я была слишком подавлена, чтобы бороться с ними. Столько всего навалилось за столь короткий промежуток времени, что больше не ощущала их неуместными.

— Ты не можешь уйти, Адриана! Господи, это небезопасно...

— Потому что кто-то может убить меня, да? Потому что мне не выжить без тебя, верно? — я развернулась на каблуках и встретила взгляд его прекрасных, наполненных страданием серебристых глаз. — Потому что вот в чем дело, Карло, у меня все было прекрасно, пока не появился ты. Я не была в опасности, никто не пытался меня убить, и я прекрасно жила. До тебя. Тебя.

Он замер после моих слов. Они повисли в воздухе, словно плотная грозовая туча, а напряженность в них была как гром и молния, готовые низвергнуться.

Карло уставился на меня так, будто это были последние слова, которые он когда-либо ожидал услышать. Я четко увидела тот момент, когда они ударили по цели, потому что его душа, темная, мрачная, извращенная, испорченная душа отразилась в глазах. И лишь на мгновение там показалось что-то еще, кроме вины и сожаления, служивших ему щитом.

Это была искра добела раскаленной боли.

Я хотела, чтобы она разгорелась.

Охватила его.

Разрушила.

В моем сознании не возникло ни единого сомнения, что его ложь разрушила меня.

Я протолкнулась мимо него к двери, но он схватил меня. Быстрее и сильнее, даже когда молотила его по груди кулаками.

Мне нужно, чтобы он был как можно дальше от меня.

Не хотела, чтобы он касался меня.

Его прикосновения обжигали кожу.

Больно.

Яростный вопль вырвался из горла, и неведомо откуда появившаяся сила позволила мне оттолкнуть его. Он отшатнулся назад на несколько шагов, и я воспользовалась шансом.

Схватила дверную ручку и потянула. Выбежала из комнаты и хлопнула дверью. Желание быть от него как можно дальше стало сильнее, чем потребность в безопасности, потому что в моем сознании он и был опасен. Благодаря ему самому.

Я была напугана. Ранена.

Нет.

Я была в ужасе. Сердце разбито.

И я не задумывалась, какая боль возникала, и какой страх опускался. И что вообще происходит. Я лишь знала, что живот сжимался в агонии. И сердце болело так сильно, что каждый его удар был мучителен.

Звук хлопнувшей двери был слышен даже на фоне моих ног, стучащих по металлическим ступеням, вдруг показавшимся слишком шаткими. Я крепко держалась за поручень, сбегая на нижний этаж, ключи надежно лежали в сумке.

Я знала, потому что видела, как он засунул их туда, когда бросал вещи.

Пошарила в переднем кармане рюкзака и достала их. Они щелкнули, когда я изо всех сил схватила брелок и нажала на кнопку, но, к счастью, у меня получилось. Фары моргнули при разблокировке, ярко освещая меня, и я побежала по стоянке к месту парковки.

Рванула дверь, сердце болезненно ударялось о ребра, и бросила сумку на пассажирское сидение. Она упала, часть вещей вывалилась на пол, но я проигнорировала это, захлопывая за собой дверь и заводя машину.

Вот что мне было необходимо.

Ехать.

Неважно куда. Неважно, сколько времени это займет. Мне нужно было лишь уехать, убраться отсюда к чертовой матери, из этого гребаного идиотского мотеля с этим тупым гребаным парнем, который только что разбил мне сердце так сильно, что я не знала, как оно когда-нибудь вновь сможет стать целым.

Слезы размывали видимость, когда я выехала с парковочного места и оглянулась, ища путь побега. Налево. Мне туда. Там выход.

Я повернула руль и поехала. Освещение было плохим, и затуманенный взгляд не помогал, когда пыталась выехать с парковки. Меня настолько переполняли эмоции, что я была более чем не в порядке — чувствовала себя практически пьяной. Адреналин, грусть и чистый шок наполняли мое тело снова и снова, пока не перестала видеть что-либо еще.

Дариен был мертв. Хантер врал.

Все бессмысленно.

Все развалилось на куски.

Раны после смерти мамы все еще были свежи, но после слов Гайджа этим вечером они снова открылись. Они кровоточили... я их чувствовала. Повсюду их кровь.

Съехала на обочину дороги. Было темно, совершенно никакого освещения, и я понятия не имела, где это. Где нахожусь. Я знала только, что могла пересечь границу штата. Телефон зазвонил, а когда я взяла его, там было тринадцать пропущенных звонков. Двенадцать от Хантера и один от Гайджа.

Сколько времени я ехала? Насколько подавлена была? Ибо я действительно таковой себя чувствовала. Неважно, что футболка уже была влажной от слез, тех, что все еще медленно катились по щекам.

Боль.

Она была повсюду.

Грусть.

Всепоглощающая.

Потеря... Недостаточное слово. Шесть маленьких букв.

Тихий смешок был пропитан горечью. Шесть маленьких букв... Они такие смешные, правда ведь? Буквы. Они ничто по отдельности, но вместе обладали силой. Разрушительной, меняющей жизнь силой.

Любовь.

Одно из таких слов. По отдельности «л», «ю», «б», «о», «в, «ь» просты. Маленькие, бессмысленные символы, но вместе? Они могут оживить тебя или сломать.

Смерть.

Это другое. Столько мощи в чем-то настолько маленьком.

Лжец.

Возможно, наиболее разрушительное из всех трех.

За последние двадцать четыре часа я лицом к лицу столкнулась со всеми тремя. И все они появились из-за одного человека.

Татуировка, покрывавшая его плечо, еще никогда не была настолько точной. Angelo della morte. Ангел смерти. В конце концов, его отправили убить меня, и он это сделал. Просто не тем способом, которым планировал изначально.

Он убил меня гораздо худшим методом, потому что с этой душевной болью мне придется провести всю жизнь. И сбежать от нее невозможно.

Все, чему меня когда-либо учили о мафии, было доказано.

Никому не верь.

Люди причинят тебе боль ради собственной выгоды.

Кровь не лжет.

Я была одна. У меня никого нет.

Если я хочу продолжать, то должна сделать это сама.

Я вытерла глаза запястьями и сжала переносицу. Быстро сделала несколько глубоких вдохов и попыталась обуздать эмоции. Они все еще бесконтрольно разливались по телу, но медленно становились управляемыми.

— Ладно, — громко произнесла я. — Давай, Адрина. Соберись.

Легче сказать, чем сделать, учитывая, что я понятия не имела, где находилась. Для начала оглянулась вокруг, но это совершенно не помогло. Вокруг царила беспросветная тьма.

Фары освещали дорогу, и я попыталась хоть что-то разглядеть, но кроме кустов и деревьев ничего больше не видела. Дерьмо. Это ничем не помогло. Я могла быть где угодно между местной детской площадкой и гребаным национальным парком.

Я могла быть в Канаде, это все, что мне известно.

Сзади выехала машина, и я инстинктивно заблокировала двери. Надеялась, что кто бы ни ехал сзади, он не собирается останавливаться, но если сделает это, то я скажу, что эвакуатор уже в пути. М-да. Вот так план.

Не открывать дверь. Не опускать стекла.

Разумеется, уехать было бы разумнее, чем как утка сидеть на месте.

Они остановились.

Я застыла на сидении. Должна бы газануть и уехать, и сделать это быстро, но я не сделала. Все еще была парализована предательством Хантера и все еще не была полностью уверена, что осознала смерть Дариена. Часть души словно онемела, как будто демонстративно отказывалась признавать, что его больше нет.

Как и мое сердце.

Ни одна частица меня не хотела признавать произошедшего.

Что-то постучало по багажнику, и я резко втянула воздух. Уставилась на ключи, я должна была повернуть их. Я знала это. Но не сделала. Все еще. Не могла.

Задержала дыхание, когда в пассажирском окне возникло лицо. Боролась с собой, продолжая смотреть вперед, даже когда человек постучался, но любопытство возобладало, и я повернулась.

Исайя.

Выражение его глаз было... ужасным. Сверкающая смесь удовлетворения и предвкушения, направленная на меня. По коже пополз холод, когда я застыла под его взглядом. Не знала, как он нашел меня, но кишки скрутило от осознания реальности.

Он не был здесь ради того, чтобы помочь. Никогда. Я была права, не доверяя ему.

Однако он не выглядел так, словно хотел убить меня. Я не умела читать мысли, но не сложно было догадаться, что ему нужно. Впервые я засомневалась в своем отце: кто хотел продать меня? Был ли причастен его ближайший друг?

Потому что именно это я сейчас предчувствовала. Это была часть Исайи. Похотливая волна, пробежавшая по лицу, когда я вцепилась в руль, выдавала его.

— Адриана, — он постучал в окно. — Ты в порядке?

— Я в норме, — слова вышли увереннее, чем ощущала себя. — Просто заблудилась по пути в магазин.

— Ох. Можешь опустить стекло, чтобы мне не приходилось кричать?

— Нет, — получилось немного визгливо. — То есть… нет. Все хорошо. На телефоне есть GPS.

— Где он?

Я огляделась. Дерьмо.

— Должно быть, упал на пол, — соврала я. Наклонилась в тщетной попытке заставить его поверить, что говорю правду, и поискала телефон. Разумеется, не нашла его, но легкие сжимались от страха, когда слепо шарила по темному полу. — Наверное, положила его обратно в...

Я замерла, когда рассеянный оранжевый свет от фар позади меня осветил пистолет, прижатый к окну. С трудом сглотнула, но во рту было сухо, а потому только закашлялась.

— Знаешь, что произойдет, если я нажму на этот курок, Адриана? — прокричал Исайя сквозь окно, его голос грозил смертью. — Это окно разлетится на миллион осколков. Если первая пущенная в твою голову пуля не убьет тебя, то вторая — определенно.

Я прочистила горло.

— Это кажется немного... немного радикальным.

— Выходи из машины.

— Я скажу «нет»...

— Выходи.

— Прости. Не могу, — на этом отбросила страх, повернула ключ и вжала педаль в пол. Шины завизжали по асфальту, и я едва успела выключить фары, когда звук разлетающегося от выстрела заднего стекла раздался в воздухе.

Из горла вырвался крик, и я инстинктивно отклонилась. По боку машины загрохотали ветки, и я вздрагивала, казалось, что они в опасной близости от лица, несмотря на стекло на их пути. Мне удалось вернуться на дорогу, но только на секунду, а потом выстрел попал в машину.

На этот раз в шины.

Я почувствовала, как две задние лопнули, и убрала ногу с газа. Заставила себя нажать на тормоз в отчаянной попытке направить машину в кусты, расположенные напротив толстой кирпичной стены, которую теперь видела на другой стороне дороги. Казалось, что машина несколько раз повернулась, вовлекая в карусель мой желудок и сознание, пока, наконец, не влетела в кусты и не остановилась от резкого удара.

Шея дернулась, и я стиснула зубы. Знаю, завтра утром будет больно... если все еще буду жива.

Я потянулась и осторожно помяла шею. Ауч. Блядь.

— Выметайся! — Исайя пнул водительскую дверь.

От громкого звука подпрыгнула. Я не хотела. Хотела остаться тут, даже если это означало смерть.

Нет. Это глупо. Хантер убьет меня, если я умру.

Хантер. Как будто это важно. Это все равно его вина.

Боже, я ненавидела его. Ненавидела так чертовски сильно, что не могла этого вынести.

— Не заставляй меня разбивать окно. Мертвая ты мне не нужна, Принцесса.

Прозвище меня встряхнуло.

Я ненавидела Хантера, но он был единственным, кому дозволялось использовать его.

Разблокировала машину и рывком открыла дверь. Она ударила Исайю по колену, и я увидела, как в тени его черты исказила ярость.

— Я не твоя гребаная принцесса, ты, толстый ублюдок.

Наверное, не лучшее мое решение.

Да, судя по его сузившимся глазам и сжавшейся челюсти, это определенно не лучшее решение.

Я приняла второе мгновенное решение и побежала в темноту. За спиной по дороге застучали шаги, и злой вопль Исайи подстегнул меня. Я понятия не имела, куда направлялась, мне нужно было просто двигаться и попытаться сбежать от него.

У меня возникло нехорошее предчувствие, что бегу в никуда, и силы иссякнут до того, как рассветет, но я не останавливалась. Продолжала, даже когда легкие зажгло так яростно, что думала, они вырвутся у меня из груди. Даже когда я не могла бежать, и ноги хотели развалиться на части, продолжала двигаться.

И врезалась прямо в твердое тело Анджело Понтарелли.

Я закричала.

— Прекрати! — зашипел он, хватая меня. Он зажал рукой рот и притянул меня к себе.

Мои глаза округлились, когда свежая волна страха накрыла меня. Анджело тоже? Неужели все, во что я верила, ложь? Была ли я всеми предана?

— Доверься мне, — прошептал он, его темные глаза нашли мои. — Ладно? Нет, не разговаривай. Вообще. Просто кивни.

Я слегка дернула головой, и он рывком прижал меня к своему боку. Я заскулила, но от шока, не от боли, хотя со стороны это должно было казаться болезненным, если бы кто-то увидел.

— Анд...

— Блядь, я сказал тебе заткнуться, — грубо бросил он, перехватывая мои запястья. Он крепко сжал их у меня за спиной.

— Ты поймал ее? — голос Исайи прорезал темноту.

— Она не смотрит куда идет, — усмехнулся Анджело.

— Тупая сука, — Исайя рассмеялся, но потом, словно щелкнули переключателем, перестал и опустил на меня взгляд.

Я задрожала, но сжала зубы, так что он не мог видеть. Я не могла скрыть дрожь от Анджело, но когда он сказал верить ему, внутренне согласилась, а потому мне было плевать, если заметит.

Я не боялась проявить слабость. Просто не хотела. Особенно перед такой сволочью, как Исайя.

— Такая милая, — пробормотал он, кивнув Анджело опустить руку.

Анджело зафиксировал мои запястья теперь обеими руками, но не больно. По факту, если бы я захотела, то легко могла вырваться и снова убежать.

Исайя остановился в нескольких дюймах от меня и прикоснулся к моему лицу. По коже пробежал озноб от того, как он провел кончиком пальца вниз по щеке, и я боролась с порывом отдернуть голову, когда палец скользнул по губам.

Его касание было грязным.

— Неудивительно, что он пытался тебя продать, — Исайя склонил голову в сторону и заскользил пальцем вниз по шее к груди.

— Убери от меня свои гребаные руки, — я отступила к Анджело, но тот лишь толкнул меня обратно.

Еще до удара я знала, что это произойдет.

Рука Исайи ощущалась на щеке, и я закрыла глаза, пока резкая боль распространялась по лицу и челюсти. Черт. Как больно.

— Puttana^31, — бросил Исайя.

— Возможно, но не твоя puttana, stronzo^32.

Анджело сжал запястья, предостерегая.

Наверное, надо было прислушаться, но я никогда особо не следовала приказам.

Исайя смотрел на меня долгим взглядом, а потом сухо рассмеялся и схватил мой подбородок. Челюсть болела после удара, и рот наполнялся слюной. Я жаждала плюнуть в него, ради собственного удовольствия, но, по правде говоря, не хотела получить еще один удар.

— Ах... — тихо промурлыкал Исайя, приподнимая мой подбородок и приближая лицо вплотную. — Когда они сопротивляются, удовольствие гораздо сильнее.

— Больной ублюдок, — резко выдохнула я.

Его губы зло скривились.

— Знаю. И у меня впереди вся ночь, чтобы наиграться тобой.

Анджело прокашлялся.

— Вообще-то нам нужно уезжать. Босс сядет в самолет, как только закончит с картелью Гюальтьереза, и он ожидает, что мы уже будем с ней дома, когда вернется завтра из Колумбии.

Исайя ухмыльнулся, все еще глядя на меня.

— Тогда, думаю, я развлекусь с ней на заднем сидении.

— Я не собираюсь вести в Нью-Йорк этот чертов фургон, пока ты будешь насиловать ее сзади ради собственного удовольствия, — оборвал его Анджело. — Однажды он продал ее, так что, уверен, позволит тебе придержать ее в качестве своего питомца, когда закончит с ней.

Исайя с минуту помолчал, но потом в его чертах отразилось согласие.

— И правда. Посади ее назад и запри. Я поеду за тобой. И не останавливайся ни в коем случае, черт побери. Ясно? — он повернулся и пошел в сторону, откуда появился Анджело.

— Ясно, — Анджело толкнул меня вперед по переулку. Я не так далеко убежала, как думала, и то, что приняла сначала за машину, на самом деле оказалось фургоном. — Тебе что-нибудь нужно? Шепотом, — пробормотал он мне на ухо.

Я кивнула.

— У меня сумка в машине.

Он подождал, пока не послышался гул двигателя дальше по дороге, а затем добрался до моей машины и забрал ключи и сумку.

— Не разговаривай, хорошо?

— Но...

— Я солгал, что он скоро прилетит, — произнес он, его губы практически касались уха. — Пока нет. Я должен привезти тебя в дом, но все объясню тебе там.

Я глубоко вдохнула, но кивнула.

Я не видела другого выбора.

Глава 22. Хантер

Я как сумасшедший метался по комнате.

Какого черта я позволил ей уйти? Свалила из забытой богом комнаты, когда за ее голову была назначена награда. Когда люди хотели ее смерти, черт побери. Но я знал это и даже не попытался догнать ее, потому что был слишком большим ссыклом.

Потому что знал, я облажался. Разбил ей сердце и даже, блядь, не был достаточно мужиком, чтобы исправить ошибку. Извиниться. Даже этого не сделал. А просто стоял здесь и безропотно принимал все дерьмо, которое она на меня выливала, потому что заслужил это. Каждую частичку ее ненависти и гнева, до последней капли.

Они были моими кандалами и цепями.

И всегда будут.

По крайней мере, если она ненавидит меня, то однажды все равно станет счастливой.

Я не заслуживаю ее. Она заслуживает лучшего. Не того, кто будет ей лгать, даже если это и лишь для того, чтобы не ранить ее.

Конечно, гребаный Гайдж Понтарелли будет тем, кто ей скажет об этом. И разумеется он и забьет гвоздь в крышку гроба, чтобы у меня больше не осталось ни единого шанса держать ее ночью в своих объятиях.

Я сел на край кровати и опустил голову. Пальцы зарылись в волосы и сильно их сжали. Как будто слабое жжение могло изгнать повторяющиеся спазмы в груди, вызванные пониманием того, что я причинил ей боль.

Осознанием, что позволил ей уйти.

Убежать.

Блядь.

Какой же я дебил.

Мне нужно было найти ее. Даже если она ненавидит меня, даже если надерет мне задницу и обзовет всеми ругательствами на двух языках, мне все равно необходимо ее разыскать.

Я поднялся и схватил куртку. Надел ее и засунул во внутренний карман пистолет. Он был заряжен, как и всегда. Всегда готовый убивать. Как и я. Прохрустев шеей и взяв рюкзак со всем своим барахлом, я вышел из комнаты.

Тусклые фонари по-прежнему глупо мигали, и я больше не мог этого вынести. Я приподнялся и ударил один, звук разбитого стекла странно успокаивал. И то, как закровоточил от порезов кулак, тоже успокаивало. И даже вид стекающей по руке крови. Я рассмотрел ее поближе — осколков не было. Скоро она остановится.

Надеюсь.

Я сбежал вниз по металлическим ступенькам на парковку и застыл. Она взяла машину. Ну разумеется. Каким образом я собирался найти девушку, когда у нее было четыре колеса, а у меня только две ноги, черт побери?

— Дерьмо, — я пробежался пальцами по волосам и бесцельно обвел взглядом парковку. Думаю, я бы смог украсть одну, но если меня поймают, я определенно не смогу помочь Эдди.

— Ты ее не найдешь.

Я повернулся на звук знакомого голоса и сжал кулаки, когда парень вышел из тени.

— Какого хрена ты тут делаешь, Понтарелли?

Гайдж усмехнулся.

— Того же, что и ты, Россо. Пытаюсь защитить ее.

— Прячась в тени? Это в моем стиле, тебе не кажется?

— Тебе не нужно прятаться. Ты достаточно быстр, чтобы убить без помощи теней, — он закатил рукава свитера, несмотря на прохладу ночи. — Но ты не найдешь ее. Она уже найдена.

Тело напряглось, и адреналин обездвижил меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Исайя. Ты же не думал, что он и правда на ее стороне, так ведь? — Он вскинул брови и помолчал. — Оу, думал. Ты чертов идиот.

Мои руки обхватили шею и прижали его к стене быстрее, чем мозг смог среагировать.

— Знаешь, как быстро я могу убить тебя сейчас, Понтарелли? — произнес я угрожающе низким голосом. Я достал пушку и ткнул ему в живот. — Мне даже этого не нужно. Я могу свернуть тебе шею быстрее, чем закончу предложение. Не играйся со мной, когда дело касается Адрианы. Я прикончу тебя до того, как ты завершишь игру.

В его глазах промелькнула паника, и я ослабил хватку, чтобы он мог говорить.

— Исайя нашел вас, — прохрипел он. — Он выжидал, пока она останется одна. И когда она ушла, то последовал за ней. Он поймал ее.

— Откуда ты это знаешь? — я не хотел сосредотачиваться на гневе, нараставшем в груди. Если я это сделаю, он поглотит меня, и я никогда не получу желаемого ответа.

Если он поглотит меня, я увижу кровь. Захочу убить каждого, кто перейдет мне дорогу, начиная с этого pezzo di merda передо мной.

— Какого хрена ты не помог ей? Что ты тут делал? — вопросы слетали с языка быстрее, чем я смог обдумать их.

— Ты, блядь, можешь отпустить меня, мужик? Я на твоей стороне, Россо.

Глаза выглядели честными, а потому я позволил ему вырваться. Хотя и оставил направленную на него пушку. Я не настолько доверял словам.

— Спасибо, — Гайдж потер шею и повел плечами. — Я не доверял тебе и ехал за вами на некотором расстоянии. Разные отели, так же, как и вы, менял машины и так далее. Я думал, что ты доделаешь работу, ради которой был послан, но ты этого не сделал.

— Это один ответ.

— Я не защитил ее, потому что не мог. Анджело с Исайей, поэтому я знаю, что она теперь в руках Романо.

— Это не руки Романо. Энцио не Романо. Он просто женился, — сказал я. — И какого черта я должен тебе доверять, когда твой брат заодно с ними?

— Потому что он помогает ей, — Гайдж уставился на меня. — Она хочет убить отца, прекрасно. Я думаю, что она спятила, но мое мнение ничего не меняет, верно? Он работает с ними с тех пор, как ты объявился. Он наплел какую-то дерьмовую историю за спиной нашего отца, а я узнал об этом.

— Почему? — я наклонил голову в сторону. — Почему он помогает ей?

— Потому что хочет, чтобы она вернулась невредимой. Ко мне.

Черт. Эти слова ранят. Знаю, они правильные, но черт побери. Под его взглядом я сжал зубы, но отказывался доставить ему удовольствие понять, как глубоко задела его фраза. Я не буду истекать перед ним кровью, скорее попытаюсь убить его.

Всегда буду проигрывать в этом бою.

— Тогда, надеюсь, у тебя есть чертов план, — все, что я сказал. — И машина.

Гайдж достал из кармана ключи, подбросил их в воздухе и снова поймал.

— Пойдем. Объясню по дороге.

Глава 23. Адриана

Я уставилась в стену.

Не знала, сколько было времени, и как долго я сидела в этой комнате. Прошло ли десять минут или десять часов. Я знала, что раньше здесь, должно быть, находился подвал, но теперь он использовался как тюрьма.

Для человека, которому принадлежала каждая задница в этом доме.

Ирония.

Я ждала целую вечность, но уже не знала, чего именно. Я лишь знала, что замерзла, проголодалась, и руки болели от веревки, которой Исайя туго обмотал запястья перед тем, как завязал мне глаза и привел сюда.

К несчастью для него, я все еще могла вспомнить расположение дома Романо. Слишком часто играла в прятки, чтобы забыть каждый поворот и закоулок коридоров и лестниц.

Было тихо. Слишком тихо. Практически безжизненно. Как будто если кто-то еще и находился в доме, то далеко от этого места.

И потом, предполагалось, что я мертва, а не сижу пленницей в собственном доме, даже если и не видела его десять лет.

Я посмотрела на ноги и зажмурилась. По крайней мере, они оставили на мне одежду и обувь, к неудовольствию Исайи. Больной ублюдок хотел видеть меня голой до тех пор, пока не получит в свои грязные руки.

Я не была настолько наивной, чтобы верить, что опять убегу от судьбы. Не так много людей смогли дважды избежать насилия, и я знаю, что не одна из таких. Раньше мне повезло благодаря маме, но теперь ее нет рядом. Она не сможет защитить меня от Исайи.

Никто не сможет.

Я облокотилась о холодную кирпичную стену. Каждая частичка меня онемела и ныла. Запястья — единственная часть тела, которую могла чувствовать, поэтому я посмотрела на них. Наверно веревка порезала кожу. Не знаю. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, а я уже пыталась найти выключатель, так как окон здесь не было.

Должно быть, в отчаянии я ощупала каждый сантиметр пола и стен.

Внезапно мне стало понятно молчаливое отвращение Хантера к темноте.

Ты можешь видеть в ней все, что угодно. О себе. О людях, которых любишь. Людей, которых ненавидишь. В тишине, особенно где сама аура способствует, все, что ты когда-либо совершил, предстает перед тобой, готовое разорвать на части.

Именно это и происходило сейчас. В основном из-за моего решения сбежать из отеля. Это было импульсивно и глупо, я больше не могла винить его. Пыталась, но не могла. Я ненавидела Хантера всеми фибрами души, но не винила в ситуации, в которой оказалась.

Мама всегда предостерегала от поступков в эмоциональном состоянии.

И вот почему.

Скрип двери заставил меня резко поднять голову. Возник луч света, и в дверной раме появилась рука. Сердце сжалось, и я задержала дыхание.

Что, если Исайя решил не дожидаться разрешения?

— Адриана? — прошептал Анджело. — Ты не спишь?

— Нет, — так же тихо ответила я.

— Я вернусь через пять минут, — дверь закрылась и щелкнул замок.

Я снова откинула голову на стену. Пять минут. Я уже даже больше не знала, насколько это долго. Мысленно начала считать от одного до шестидесяти.

Я проделала это трижды и еще половину, когда он вернулся.

Либо я плохо считала, либо он поторопился.

Он открыл дверь, и появилось достаточно света, чтобы я могла увидеть, как он потянулся наверх стены и нажал на выключатель. Комната наполнилась мягким желтым светом, и мне пришлось несколько раз поморгать, чтобы привыкнуть к нему. Когда я смогла нормально видеть, дверь оказалась закрытой, и Анджело сидел напротив меня.

— Вот, — произнес он, подталкивая ко мне маленький поднос. — Тут немного, но мне сказали, что бутерброд и банан это все, что тебе нужно для выживания. — Он закатил глаза.

Я взглянула на еду и подняла руки.

— Я как бы связана.

— Дерьмо. Вот мудак, — пробормотал он. Анджело наклонился и достал из кармана маленький швейцарский военный нож. Он вытащил его из чехла, и я протянула руки. Он осторожно разрезал веревки, не порезав кожу, и в ту секунду, когда веревки исчезли, я вздохнула.

Мои запястья еще никогда не ощущали себя такими свободными.

— Спасибо, — тихо сказала я, массируя и разминая освободившиеся руки.

Он улыбнулся.

— Если бы знал, то спустился бы раньше.

— Все нормально, — я потянулась к бутылке с водой. Конденсат на ней говорил, что она холодная, и если бы я не была обезвожена, то истекла бы слюной. Открутив крышку, сделала большой глоток. — Можешь объяснить мне, что происходит? Что ты тут делаешь?

Он пожал плечом и облокотился на руки, когда я взяла бутерброд.

— Я шпионил за семьей Романо в течение пяти лет. Начал с тех пор, как услышал слухи, что Энцио ищет тебя. Это казалось самым простым способом держать вас с Александрией в безопасности. Они с моим отцом никогда не ладили, а потому он был рад иметь "друга" в Лос-Анжелесе. Я купил тебе пару лет, особенно когда твоя мама заболела, говоря им, что если ты и была в Калифорнии, то не в Лос-Анжелесе, иначе я бы знал об этом.

— Что он сделал, когда узнал, что ты врал?

— Я сказал, что, должно быть, ты только приехала, так как мы перевозили ему большую партию наркотиков, и было некогда следить за тобой и твоей матерью.

— И он купился?

Его губы дрогнули.

— Он был слишком обеспокоен тем фактом, что ты жива. Он живет в страхе, что однажды его убьют.

— Так и будет, — пробормотала я, вытаскивая колбасу из хлеба. Довольно странно, что теперь, имея перед собой еду, я не хотела есть. — Армо в курсе, чем ты занимаешься? Гайдж?

Анджело покачал головой.

— Папа понятия не имеет. Гайдж обнаружил это после появления Карло, услышал, как я говорил по телефону.

— Поэтому ты не доверяешь Хантеру? — я подняла взгляд. — Погоди, а как он вообще до меня добрался?

— Мне пришлось позволить ему. И да. Я не доверяю ему, как человеку, но знаю, что он не убьет тебя, Адриана. Я прожил между Нью-Йорком и Лос-Анжелесом пять лет. В семье Романо нет ни одного человека, который бы не знал, как он обезумел, когда ты якобы умерла. Все они думают, что хоть вы и были детьми, но он так сильно любил тебя, что твоя смерть частично лишила его рассудка. Все считают, что он бы и в половину не был таким беспощадным убийцей, если бы не твое исчезновение.

Я уронила бутерброд и посмотрела вниз.

— Это не имеет значение, так ведь? Все это больше не важно. Он солгал мне о смерти Дариена, и если я убью Энцио, то не смогу возглавить семью, если только не выйду замуж. Давай посмотрим правде в глаза, — я снова подняла взгляд. — Хантер не слишком подходит на роль Босса, верно?

— И ты думаешь, мой брат подходит? — он усмехнулся и приподнял бровь и уголок рта.

— Я этого не говорила, — быстро ответила я. Слишком быстро.

— Нет, но подумала. Послушай, Эдди, — он наклонился вперед. — Я не рисковал ради тебя жизнью пять лет, поэтому ты можешь выбрать безопасный вариант и выйти замуж за моего брата лишь для того, чтобы возглавить эту семью. Он любит тебя, но любит девочку из Калифорнии, у которой никогда не было никаких обязательств. Гайдж не поймет, пока это не ударит ему по лицу, и он не станцует танец на коленях.

Что ж, в этом была доля правды.

— Я не знаю, что делать, Анджело. Я даже не знаю, кто я здесь, и что ты здесь делаешь. Почему затеял все это?

— Потому что легче убить кого-то, когда он тебе доверяет, — ответил он низким голосом. Его черные глаза поймали мои, и я сжала руки на коленях. — Когда ты внутри. И представь себе, Адриана? Ты тоже тут.

Я уставилась на него долгим взглядом, а потом медленно выдохнула, наполняясь слабым ощущением надежды. Он прав! Теперь я внутри, в доме. Мне не нужно волноваться о том, как попасть внутрь. Потому что...

Мне нужно беспокоиться, как отсюда выбраться.

— Да, и правда. Я внутри помещения, которое, по сути, гребанная тюремная камера, — огрызнулась я, глядя на свои запястья. — Смотри, Анджело. Он связал меня как чертово дикое животное.

— Потому что ты пугаешь его. Он знает, что ты отомстишь, если получишь такую возможность. Особенно с твоим умным ртом.

— Я все еще понятия не имею, как это сработает. Разве никто не считает, что проще позволить мне умереть? Ты ведь знаешь, у меня было много таких возможностей.

— Не заставляй меня тебя стукнуть за то, что ты болтаешь подобную хрень.

— Ударь меня, и я откручу тебе яйца.

— Спорно, — он усмехнулся. — Пей. — Он подтолкнул ко мне воду, и я взяла ее. — Я старался сохранить тебе жизнь последние пять лет. Так что не позволю умереть теперь. И что бы там не думал Гайдж, ты не сможешь вернуться в Калифорнию и делать с ним маленьких Понтарелли.

Я вздрогнула. Мне еще слишком рано думать о детях. Убить мужчину, предоставившего мне половину ДНК? Не проблема. Брак по расчету? Если необходимо, то запросто. Дети? Нет, черт побери.

— Вот именно, — он фыркнул, — твой дом здесь. Всегда был.

— Верно, и это здорово, — я попила и закрутила крышку. — Но это не объясняет, как мне выбраться из подвала и убить эту figa^33.

Он даже не моргнул, когда я сказала «подвал». Умный парень. Вот почему однажды он возглавит семью Понтарелли.

— Ты мне доверяешь?

— Я больше никому не доверяю. Все меня выбешивают.

Еще одна усмешка.

— Веская причина. Но чтобы мой план сработал, ты должна мне верить.

— У меня же нет другого выбора, правда? Держи Исайю со своим дерьмом подальше от меня и наверняка заработаешь мое доверие.

Анджело стал серьезным.

— Он не тронет тебя. Обещаю.

— Хорошо. Тогда да. Я тебе верю.

Анджело поднялся, поцеловал меня в макушку и направился к двери.

— Я вернусь, как только смогу.

— Конечно.

Дверь закрылась за ним, и я понадеялась, что не совершила очередную ошибку.

Глава 24. Хантер

— Карло?

Голос мамы не давал сосредоточиться.

Я ненавижу математику. Не понимаю, чем она может быть полезна: если эти углы не научат меня, как лучше убить оленя, то они не имеют для меня особого значения.

— Подожди, — отвечаю ей, нацарапав на листе, вероятно, неправильный ответ. — В чем дело? — я поворачиваюсь на стуле, чтобы посмотреть на нее.

Мама бледна, не считая покрасневших глаз.

— Ты плачешь? — я поднимаюсь и подхожу к ней, но она протягивает руки.

— Сядь, малыш,— шепчет мне.

Мне хочется попросить ее не называть меня малышом, ведь мне пятнадцать, но она выглядит настолько расстроенной, что я не обращаю на это внимание.

— Мам, пожалуйста, скажи, что не так. Это из-за папы?

Она трясет головой и зажмуривает глаза, а потом ставит напротив меня стул и садится.

— Мне нужно, чтобы ты пообещал не терять самообладания, когда я расскажу тебе, хорошо?

— Ты начинаешь меня пугать. Просто скажи, что случилось?

Она несколько раз открывает рот, но снова закрывает.

— Карло... — она глубоко вдыхает. — Адриана умерла сегодня утром.

Я не понимаю, что она только что сказала.

— Нет, это не так. Мы только ночью разговаривали. В кино ходили.

Мама качает головой.

— Мне жаль, Карло. Дариен повез ее и Александрию в магазин, но они попали в аварию. Никто не выжил.

Я смотрю на нее.

Это бессмысленно.

Я не понимаю. Она не может быть мертва. Адриана не может. Такого не бывает.

— Нет.

Мама медленно кивает, из ее глаз по щекам катится еще больше слез.

Я трясу головой, снова и снова. То ли отрицая эту информацию, то ли пытаясь вытрясти ее из головы, не знаю. Или притвориться, что никогда не слышал этих слов? Эдди не могла погибнуть. Не моя Эдди. Она не могла просто так меня оставить, я знаю.

— Скажи мне, что это неправда, — дрожа, шепчу я. — Мама, — мой голос ломается, горло сжимается. — Пожалуйста. Скажи, что это неправда. Скажи, что она жива.

Но она не говорит. Просто плачет. Плачет. И плачет. И плачет.

Сердце медленно разламывается на части. Все ускользает в мучительной агонии. Мое будущее, наше будущее. Наши мечты. Планы. Все безвозвратно утеряно, часть меня умирает вместе с ней.

Я чувствую, как отрывается и часть души. Та, которая принадлежит ей.

Я не могу плакать. Не могу двигаться. Я застываю, парализован осознанием того, что больше никогда ее не увижу. Никогда не увижу ее улыбку, не услышу ее смех... Никогда больше она не хлестнет меня своими идиотскими длинными волосами и не поцарапает черными ногтями. Никогда не загляну в ее ясные голубые глаза и не буду влюблен в каждый взмах ее ресниц.

Пустота.

Мой мир стерт.

Без нее.

У меня ничего не осталось.

***

Я протер глаза, садясь в постели. Это был все тот же сон, снова и снова, день, когда я узнал, что она погибла. Разумеется, теперь я знаю, что это не так, но осознание, что однажды она выберет Гайджа, снова вызывало во мне всю ту боль.

Я должен игнорировать это. Она была моей, чтобы я защищал ее, но не для того, чтобы любил. Знал это еще тогда, когда она узнала меня в своем доме. Она никогда не будет моей, но, черт, часть меня не могла смириться. Не могла избавиться от идеи обладания ею.

Я нуждался в ней так, как он никогда не будет нуждаться. Она заставляла утихнуть демонов, которые безжалостно преследовали меня. Вызывала желание стать лучше ради нее, хотя я знал, что никогда не смогу заслужить искупление за все разрушенные мною судьбы.

Адриана Романо была моей душой.

И Гайдж Понтарелли никогда не поймет, каково это.

Я спустил ноги с кровати и направился в душ. Понятия не имел, где этот парень, и мне было плевать. Мы ехали всю ночь, меняясь каждые несколько часов, и добрались до Нью-Йорка рано утром. По требованию Гайджа мы остановились поспать. Было уже далеко за полдень, и я начинал нервничать.

Не знал, в порядке ли Адриана. Его заверения, что Анджело обеспечит ее безопасность, не слишком успокаивали, учитывая, что Анджело и был гребаной причиной ее нахождения в доме Романо.

Я хорошо знал это место.

Она увидит лишь тьму в его темной сущности. Ничего хорошего в этом доме не могло выжить. Даже Анджело, если поверить в его двойственное положение.

А я не верил в это. Не верил ничему, исходящему от Понтарелли. Я был заодно с Гайджем по единственной причине, но теперь я в Нью-Йорке и могу исчезнуть и добраться до Хэпстона, наверное, даже раньше, чем он заметит мое исчезновение.

Закончив мыться, я повязал полотенце вокруг талии и потер пальцем зубы. Похоже, купленные в Вегасе зубные щетки остались в сумке, которую Адриана забрала с собой. И так всегда.

Я оделся и выглянул в окно. На горизонте виднелся Манхэттен, но, наверное, я был единственным человеком в мире, не впечатлившимся этим зрелищем. Я видел его бесчисленное количество раз... убил многих людей в темных переулках, пробегавших между высокими величественными зданиями.

Мне было глубоко насрать на весь этот треклятый штат, за исключением одной девушки в Хэмпстоне.

Послышался тройной стук в дверь, и я пересек комнату, чтобы открыть ее. Там стоял Гайдж с двумя стаканами из Старбакса, и я уставился на них. Он протянул один мне.

— Вот, — произнес он.

— Э... Спасибо, — взял стакан и прошел в комнату. Быть с ним милым казалось... странным. — Ты разговаривал с Анджело?

— Чуть-чуть. Она в норме. Он видел ее дважды, где-то в середине ночи и потом опять во время ланча. Ему нужно быть осторожным, чтобы Энцио не заподозрил, что брат ей помогает, — Гайдж присел на маленький столик в углу комнаты.

— Они держат ее в подвале?

— Подвал?

— Энцио превратил его в камеру. Там нет ничего, кроме подстилки. Ты даже не узнаешь, есть ли там свет, если тебе не скажут. Крошечный выключатель под самым потолком.

— Мило. Звучит прям как праздник какой-то.

— Если только в честь похорон, — пробормотал я. — Каков твой план на сегодня?

— Подобраться к Хэмптону как можно ближе и позвонить Анджело, чтобы понять, можем ли мы вытащить ее оттуда, — он пожал плечами. — Мы ничего не сделаем в присутствии Энцио, но его там пока нет. Вероятно, он в курсе, что Эдди в доме, и сегодня возвращается. Анджело больше не мог скрывать от него этот факт.

Я сел на край кровати и провел рукой по лицу. Все эти чертовы «вероятно» сводят меня с ума. Зная, что она внизу, в подвале под домом, блядь, это грызло меня изнутри. Я знаю, что такое мафия. Я видел тех, кого там держали. Я, блядь, убивал их.

Если бы Гайдж имел хоть какое-то представление, каким дерьмом было это место, он бы гораздо больше волновался. Сейчас же он выглядел спокойным. Словно ждал, что буря сама придет к нему.

К черту все.

Я и был бурей, и хотел пронестись прямо через Хэмптон.

И вот в этот момент, глядя, как он пил кофе и рылся в телефоне, я понял одну вещь.

Он не может обладать ею.

Не важно, заслуживаю я ее или нет, Адриана не может быть его.

Она принадлежит мне.

Я убью его прежде, чем позволю прикоснуться к ней.

— В таком случае поехали, — произнес, проглатывая свою решимость и вставая.

Он поднял взгляд.

— Прямо сейчас?

— Нет, блядь, на следующей неделе, идиот.

— Эй, — он тоже встал и приблизился ко мне. — Угомонись, черт побери, Карло. Мы оба пытаемся делать одно дело.

— Да? Думаешь? Потому что ты нахрен выглядишь совершенно спокойным, Гайдж. Она в коморке, где даже нет кровати. Ей повезет, если она получит подушку и больше двух покрывал, и это если ее еще не связали. Если твой брат действительно помогает ей, тогда он смог пронести еду, и она поела. А ведь даже воды могли не дать. Ты понятия не имеешь, что может с ней происходить прямо в этот момент.

— Анджело о ней позаботится, — он был уверен. — Брат не позволит, чтобы с ней что-нибудь случилось.

— У него может не быть выбора! — я сжал кулаки и прижал их к животу, прежде чем отступить. — Понимаешь ты это или нет? Или твоя жизнь в Лос-Анжелесе настолько безоблачна, что ты понятия не имеешь, что значит быть в плену у мафии, а? Знаешь, как люди Энцио обычно обращаются с женщинами, Понтарелли? Они насилуют их. Несколько раз. Несколько мужчин. Снова и снова, пока те не испускают дух. Если они захотят сделать с ней это, Анджело ничем нахрен не сможет помешать, а мы все еще в двух с половиной часах езды от нее.

Его глаза округлились.

Ага. Ну, разумеется, у него была чертовски легкая жизнь в Калифорнии. Перевозить наркотики. Иногда женщин. Он понятия не имеет, каково оказаться внутри всего этого.

— Не знаю, как ты, но я озверею, если кто-то тронет ее таким образом. Но если это произойдет, то собираюсь переломать им кости одну за другой, поэтому предпочитаю не ждать. Так что, поехали, мать твою, — я отставил кофе, схватил сумку, оружие и вышел из комнаты, снова засовывая пушку в куртку.

Я говорил серьезно.

Если кто-то тронет мою девочку, я раздроблю им кости, медленно и мучительно, так, что с каждым вздохом они будут молить о смерти.

Не задавая вопросов.

— Дай мне ключи, — потребовал я, когда мы дошли до арендованной Гайджем машины.

Он уставился на протянутую ладонь.

— Зачем?

— Ты когда-нибудь был в Нью-Йорке? Ездил когда-нибудь в Хэмптон?

— Нет.

Какого черта он никогда не был в Нью-Йорке? Ах, да, принц Понтарелли вел охеренно сладкую жизнь.

— В таком случае давай сюда. Я не собираюсь быть твоим гребаным навигатором.

Он протянул мне ключи и обошел машину. Я все еще не доверял его заднице, но он уже проехал за мной через всю страну по той же причине. Поэтому решил, что легче держать его рядом, потому что уверен, он последует за мной и через штат.

Как-нибудь он все равно поймет, куда ехать.

Идиот.

Когда я забрался в машину, его пальцы скользили по экрану телефона. Я смотрел на него, пока он не заметил мой взгляд. Это заняло несколько минут.

— Знаешь, кто-нибудь может убить тебя, и ты даже не поймешь, что они рядом? — спросил я его.

— Я знал, что ты смотришь. Просто тебя игнорировал, — он постучал по экрану и показал его мне. — От Анджело.

«Энцио приземляется в 3 часа».

Это все, что там было сказано.

— Да. Нам нужно ехать, — вставил ключ в зажигание и резко повернул его. Двигатель ожил, а я продолжил говорить, уже выезжая с парковки. — Исайя встретит его с самолета, чтобы привезти домой вместе с новой охраной. Анджело нужно будет отослать как можно больше людей, сказав, что Энцио всем приказал выйти, тогда дом с задней стороны останется без присмотра. Они послушаются. Ясно, что все убеждены, что он на их стороне, не знаю, возможно, даже претендует стать частью их семьи, — я фыркнул. Меня бы это взбесило, если бы я не был несколько впечатлен его навыком секретности. — Нам необходимо вытащить Адриану из подвала, она не может быть загнана в угол.

— Я могу вывести ее. Вытащить из дома.

— Нет. Она решила самостоятельно пустить пулю в Энцио, я уважаю ее решение. Она останется со мной, — хватка на руле усилилась.

Она всегда будет оставаться со мной.

***

Дороги были длинными и знакомыми. Каждую я знал так же, как линии на своих ладонях, а возможно и лучше. Я ездил по ним столько раз, что не возьмусь и подсчитать, но сейчас они казались неправильными.

Впервые мне не хотелось находиться здесь. Хотелось повернуть обратно, но не мог. Не без Адрианы.

Черт, мне хотелось доехать, покончить со всем и увезти ее куда-нибудь. На отдаленный остров посреди океана, где никто и никогда не сможет вновь ее тронуть.

Вина и раскаяние, что позволил ей уйти, держали меня железной хваткой. Я не мог от них избавиться. Если правда, что Исайя ждал, пока она окажется одна, и если бы я не отпустил ее, то она была бы в безопасности. Она бы завершила свою глупую миссию, не будучи похищенной.

Но, конечно, это ничего уже не изменит. Я должен жить с этим.

Просто хочу вернуть ее. Со мной она будет в безопасности. Потому что это все, что действительно имеет значение. Ее безопасность.

Со мной.

Я использовал эту мысль, чтобы умерить чувство вины. Но не срабатывало. Она усмирила резкую боль, но не убрала ее вовсе. Мне нужно увидеть Эдди и как можно скорее, собственными глазами, прикоснуться к ней своими руками и удостовериться, что она в порядке.

Мною овладело чувство собственника. Я никогда не ощущал настолько сильную необходимость защитить кого-то, кто не был рядом. Черт, за всю свою жизнь я никогда не ощущал такую потребность защищать ее. Это о многом говорит, учитывая, как часто она слепо влипала в неприятности, когда мы были детьми.

Я боролся с желанием улыбнуться. Гайдж и так уже решил, что я спятил, не нужно усугублять, улыбаясь за рулем. На протяжении двух часов езды он не проронил ни слова, а теперь, когда мы почти на месте, единственным его движением было достать и проверить телефон.

Это бессмысленно. Анджело написал бы ему сообщение, если бы мог, а если он все еще пытается выпроводить людей по «приказу Энцио», то такой возможности может и не появиться. Большинство находящихся в доме Романо парней были упрямыми ублюдками.

Я знал. Сам был одним из них.

Если бы они знали то же, что и я, интересно, остались бы они. Я задавался вопросом, были ли они на стороне Энцио или Адрианы.

В семье Романо велась война. Вот уже десять лет.

Все, на что я надеялся, что Адриана была достаточно сильной, чтобы пережить случившееся.

Глубоко в душе я знал, что она может выдержать любой шторм на своем пути, потому что именно этому ее учили. Ее мать была столпом силы и передала каждую унцию стойкости своей дочери.

Но Адриане также присуща высокая доза бунтарства, а потому я более чем боялся, что она смешает ее со своей силой и натворит глупостей. Одному Богу известно, насколько она импульсивна и склонна действовать, не подумав.

Я взглянул на Гайджа. Тот смотрел в окно, и я задумался, насколько импульсивной она будет, когда однажды он бросит ей вызов. Из того, что я видел, и о чем она мне рассказывала, он быстро исполнял все, чего бы она ни пожелала.

Например, покинуть дом, когда мы впервые встретились, сразу после того как Адриана попыталась столкнуть меня в бассейн и преуспела в этом. Будь я на его месте и, обнаружив девчонку, которую люблю, в бассейне рядом с другим парнем, уверен, черта с два ушел бы оттуда. Ей пришлось бы насильно выгнать меня с территории частной собственности, но даже и тогда я бы нашел способ вернуться.

— Анджело еще не писал? — спросил я, наконец, когда мне надоело, что он постоянно включает экран, чтобы проверить.

— Не-а, — Гайдж щелкнул языком и положил телефон экраном вниз, чтобы через минуту снова посмотреть в него.

Я удержался от желания закатить глаза и посмотрел на часы. Мы уже приближались к Хэмптону, и я знал, что если дом не будет пуст, то разряжу обойму пистолета быстрее, чем рассчитывал.

— Можешь сам написать ему? Мне нужно знать, как попасть внутрь, — я становился нетерпеливым. Наше время ограничено, если оно вообще у нас было.

Не говоря ни слова, он нажал на экран.

Блядь, ненавижу этого парня.

Мы въехали в Хэмптон, и я повел плечами, старательно избегая смотреть на Гайджа. Если мне придется войти в дом и пристрелить каждого ублюдка на своем пути, то это будет поганый день для них, не так ли? Я доберусь до Адрианы, и мне плевать, если к тому времени весь буду покрыт кровью. Я просто знал, что у меня получится. Мое терпение лопнуло, и другого пути не было.

Я верну назад свою девочку.

— Путь не свободен, — произнес Гайдж, глядя на меня.

— Какая досада, — ответил ровным тоном.

Я изменился.

Переключился с Карло на Хантера.

С человека на наемного убийцу.

С любовника на киллера.

Две части меня разделились, создавая брешь по центру. Как два рваных края, они притягивались друг к друг, но как и противоположные полюса, не могли соприкоснуться.

Гайдж уставился на меня, пока я сосредоточенно смотрел на дорогу.

— Ты все равно собираешься пойти туда?

— Адриана заперта в подвале?

— Да.

— Тогда вот тебе и ответ, — я повернул машину. — Никто в этом доме не сможет взвести курок раньше, чем я убью их, но с удовольствием посмотрю, как они попытаются.

— Ты такой самоуверенный, Россо.

— Ты называешь это самоуверенностью, а я осведомленностью, Понтарелли.

— Что, если они тебя прикончат?

Я замедлил скорость и посмотрел на него.

— Тогда тебе придется отрастить яйца, черт побери.

— Я все ради нее сделаю, — запротестовал он.

— Но не умрешь.

Он не ответил.

Я это и так знал.

Я отдам за нее жизнь.

А он не сможет.

Разница между нами очевидна.

На горизонте появился дом.

Гайдж сжал зубы.

Я коснулся пушки на поясе.

— Ты ведь в курсе, что можешь не выбраться оттуда живым и невредимым?

Медленно, он снова повернулся ко мне.

— А она выберется?

— Да.

— Тогда да. Я знаю.

Я выключил зажигание.

— Пойдем.

Глава 25. Адриана

Я откинула голову к стене.

Она была такой холодной.

Я замерзла.

Было холодно.

Анджело обещал, что помощь на подходе. Обещал, что я не одна.

Но я чувствовала себя одинокой.

Это ощущение пульсировало по венам, скользило по артериям, пробиралось в кости.

Чувствовалось повсюду.

Одиночество.

Холод.

Где хоть кто-нибудь?

Почему я так одинока?

Хантер.

Разбитое сердце.

Дариен.

Острая боль.

Хантер.

Где он?

— Ты должна быть осторожна, — шепчет он, убирая волосы с моего лица. — Люди охотятся на тебя, моя bella principessa.

— Знаю, но мне просто захотелось мороженого.

— Но тем не менее ты пошла со мной.

Я поднимаю взгляд на его красивые серебристые глаза.

— Ты сказал, все будет хорошо.

— Знаю, — он вздыхает и вытирает маленькую капельку крови с пореза на моей щеке. — Надеюсь, шрам не останется.

Я пожимаю плечами

— Мне все равно. Ведь мы же надрали им задницы, да?

Его усмешка освещает лицо. Улыбка говорит мне, что он сам это сделал, но глаза кричат, что гордится мною за пинок этому idiota по яйцам.

— Конечно, Эдди. Мы круто надрали им задницы.

Я тянусь вперед и прикладываю большой палец к его нижней губе. Порез кровоточит, и я хватаю ткань и прижимаю к ранке.

— Cacciatore, у тебя кровь идет, — шепчу я и пытаюсь промокнуть ее.

— Principessa, — отвечает он, сжимая свою сильную ладонь вокруг моей, гораздо меньшей. — Это просто кровь. Ты в порядке. Остальное неважно. — Его рука движется к моей щеке. Тепло грубой ладони растекается по коже, и я на секунду прикрываю глаза. Но открываю их при следующих словах. — Я всегда буду защищать тебя. Не имеет значения, где ты, или в какие неприятности попала. Я всегда буду рядом, чтобы спасти.

Но его не было.

Где он?

Почему не здесь?

Глаза пекло.

Он обещал.

Обещал, что всегда будет защищать меня. Обещал всегда спасать.

Где он?

— Хантер, — едва прошептала, но в темноте моей тюрьмы это был словно крик, отражающийся от каждой стены.

Его здесь не было.

Я навсегда останусь тут.

Почему его нет?

Он мне нужен. Мне плевать, что он солгал. Я больше не хочу тут находиться.

Я хотела его.

Нуждалась.

Хантер?

Глава 26. Хантер

— Стой, — шикнул я Гайджу.

Он слишком быстро двигался. Не знал это место так, как я. Мы должны идти медленно, попасть внутрь так, чтобы нас никто не увидел. Уже достаточно плохо было то, что я понимал, Эдди рядом. Она находилась настолько близко, черт побери, что если бы я побежал, то оказался бы с ней в считанные минуты, но не все так просто. Слишком быстрое продвижение лишь подвергнет ее опасности.

Иногда охрану размещали внутри подвальных стен. Если мы пойдем на штурм...

Не хочу думать об этом.

Я крепко сжал пистолет. До сих пор мне никто не попался на глаза. Это и хорошо, и плохо. Либо всех внешних людей забрали, либо они все внутри.

— Есть что-нибудь?

Гайдж снова покачал головой.

Блядь. Понтарелли необходим мастер-класс мафии.

Я выхватил телефон из его рук. Он был заблокирован. Черт меня дери.

— Разблокируй.

Парень помедлил.

— Сейчас, мать твою.

Он ввел пароль и передал телефон обратно.

Я открыл контакты и набрал Анджело. Гудки все шли и шли, я набрал снова. И в третий раз.

Наконец, он поднял трубку.

— Что? — рявкнул он.

— Какого черта там происходит, Понтарелли? — потребовал ответа, не сводя глаз с входной двери дома.

— Карло? — спросил он.

— Нет, блядь, Песочный человек.

— Подожди. — Я ждал несколько секунд, сопровождаемые звуком хлопнувшей двери. — Все ушли, кроме нескольких, но я уверен, что они на моей стороне. Они отказываются уходить и знают, что она внизу.

— Не бери в расчет этих придурков. Ты можешь ее вывести наверх?

— Чтобы при этом ее не пристрелили? Не знаю.

— Мы можем войти?

— Не пристрелив кого-нибудь? Не знаю.

— Дохера много не знаешь, да, Понтарелли? — фыркнул я. — Увидимся через шестьдесят секунд.

Я отключил связь до того, как он успел произнести хоть слово, и протянул телефон Гайджу.

— Росс...

Я зажал ему рот ладонью, когда увидел проходящего мимо нас Энтони Росси. Когда он исчез, я не убрал руку.

— Если они выглядят так, будто хотят убить тебя, значит, собираются сделать это, черт подери, поэтому убей первым. Убедись, что твоя пушка готова стрелять. Дьявол, убивай, даже если они не собираются этого делать. Я предпочту, чтобы ты прикончил кого-то из наших, чем будешь застрелен сам, — удобнее взял пистолет, схватил парня за куртку и потащил за собой, продолжая шептать. — Понятия не имею, что нас там ждет, но я знаю дорогу к Адриане с закрытыми глазами. Следуй за мной.

— Понял, — Гайдж сбросил мою руку с куртки, но когда я оглянулся, тот шел следом.

Подобравшись к парадной части дома, я остановился и выглянул из-за кустов. Вокруг по-прежнему никого не было, а потому заглянул сквозь слегка матовые передние окна. И снова ничего.

Дом выглядел тихим.

Дав знак Гайджу двигаться за мной, я подбежал к двери. Открыл ее тихо и медленно, удостоверившись, что все мои чувства обострены до предела и фиксируют происходящее вокруг. Там было тихо. Даже слишком тихо. Словно кто-то выжидал.

Не знаю, был ли я параноиком или разумным.

Оба варианта одинаково возможны.

Я бросил взгляд за спину. Гайдж стоял так же, как и я, вытянув пистолет и сканируя хорошо просматриваемый коридор. Сейчас он был практически рядом, тяжело не отвлечься.

Теперь я был так близок к Адриане.

Хоть и все еще настолько далек. Мы были близко.

Пуля рассекла воздух, ударив в стену всего в трех футах от нас. Предупреждающий выстрел.

Только его мы и ждали.

Это все, что нам было нужно. Идиоты сами только что показали мне, где находились.

Я дернул пистолет вправо, когда кто-то пробежал за угол. Не имел понятия, кто это был, но инстинкт заставил нажать на курок и выпустить пулю ему в грудь.

Человек упал.

Гайдж выстрелил сзади, и я двинулся вперед. Один готов, интересно, скольких людей мне придется убить, чтобы просто добраться до Адрианы.

Пять. Десять. Пятьдесят. Плевать. Я уложу целую страну ради нее, если это будет необходимо для ее безопасности.

Я продвигался дальше по коридору, туда, где находился запертый вход в подвал. Возможно, пятьдесят человек многовато, мне понадобятся пули, чтобы прострелить эту чертову штуковину, если только по волшебству не появится Анджело и не откроет дверь. И даже тогда, знаю, отстрелить замок будет быстрее. Мне нужно торопиться.

Я выпустил еще три пули, каждый раз поражая цель. Переступив через одно из тел, выбил пистолет из его руки. К черту, я отступил назад и схватил его. Если сейчас что и было лучше одного пистолета, так это два.

У меня было предчувствие, что мне понадобятся оба.

— Быстро, — дверь подвала распахнулась, и в проеме возникло лицо Анджело Понтарелли. — С Гайджем все будет в порядке.

Я проскользнул в дверь, засовывая одну из пушек во внутренний карман куртки.

— Почему она все еще внизу? А Гайдж?

— Гайдж, скорее всего, сбежит, — Анджело протянул руку и закрыл дверь изнутри.

Не уверен, что я чувствовал по этому поводу.

— А Адриана до сих пор здесь, потому что проще позволить тебе войти и всех перебить, чем рисковать ею, пытаясь вывести наружу.

— Я застрелил только троих человек, — возразил ему.

— Союзники, — он фыркнул. — Больше никто не был настолько глуп, чтобы остаться. Прошел слух, что ты едешь сюда.

— Моя репутация, стоит признать, меня опережает, — пожал плечом, следуя за ним по подвалу. — Где Исайя?

— Ждет самолет Энцио, который приземлится через пятнадцать минут.

Похоже, время поджимает.

Я больше ничего не сказал, когда он повозился с ключами и вставил один из них в замок. Тот был внушительным, поэтому я твердо знал, в какой комнате она находилась.

— Ее кто-нибудь трогал?

Анджело покачал головой.

— Я единственный сюда спускался. Исайя пытался, но я заставил его дождаться Энцио. Видимо, мне удалось неплохо сыграть плохого полицейского.

— Видимо.

— Эдди? — тихо позвал он, толкая дверь. — Я включу свет, прикрой глаза.

— Ладно, — тихо ответила она.

Мое сердце сжалось.

Ее голос прозвучал таким надломленным.

Анджело щелкнул выключателем под потолком, и стало так светло, что даже я несколько раз болезненно моргнул, прежде чем привыкнуть к освещению. Я знал, насколько ей трудно справиться с внезапным потоком света, поэтому протолкнулся мимо Понтарелли, чтобы увидеть ее.

Она свернулась клубком в углу под одеялами, ладони закрывали глаза. Лицо было отвернуто к стене, и я тяжело сглотнул.

Боже.

Я даже не знал, что сказать. К горлу подступил комок, когда над нами раздался звук врезающихся в пол пуль. Я надеялся, что Гайдж хорошо справляется, но в этот момент мне было все равно. Мне даже не хотелось драться, лишь забрать эту девушку и спрятать ее подальше отсюда навсегда.

— Что там происходит... — она запнулась, когда убрала с лица руки и увидела меня. — Хантер, — прошептала она.

— Привет.

Привет. Гребаное привет. Каким же мудаком я был.

— Что ты здесь делаешь?

— Спасаю тебя. Хотя... — я посмотрел вниз и заметил кровь на своих светло-голубых джинсах. — Над доспехами надо немного поработать.

— Что происходит наверху? — она стряхнула одеяла и встала. Ноги ее практически не держали, и я бросился вперед, хватая Адриану за руку. Она попыталась устоять, держась за стену до того, как я прикоснулся к ней, но резко вдохнула, когда моя рука накрыла ее.

— Кажется, будто Гайдж там всех убивает, — предположил Анджело.

— Гайдж здесь? Стреляет в людей? — переспросила она, нахмурив брови и бросая на него взгляд через мое плечо. — Вау. Почему ты не там и не помогаешь ему?

Резонный вопрос.

— Я, эм... — Анджело запнулся.

— Это был приказ подняться наверх, черт побери, и помочь ему, Анджело, — уточнила она. — Сейчас же.

Он вышел, не сказав ни слова, и я неохотно отпустил ее руку. Мне не хотелось, но она выглядела так, словно была готова убить меня.

— Энцио здесь?

Я покачал головой.

— Но может появиться в любой момент.

— Ладно, — ее голос был тихим, и она медленно пожевала нижнюю губу. Увлажнив ее языком, она встретилась со мной взглядом. — Ты еще кого-нибудь убил?

Глава 27. Адриана

Это был резонный вопрос, принимая во внимание его забрызганную кровью одежду. Интересно, он вообще осознавал, что на его штанах гораздо больше крови, нежели несколько капель, а одна даже стекала по щеке.

— Только троих, — ответил он, его губы чуть подергивались с одной стороны.

— Что ты сделал? Перерезал им глотки? — я протянула руку и пальцем стерла кровь с его щеки. Возможно, должна была пребывать в ужасе, но, если честно, это не первый раз, когда я вижу его покрытым не своей кровью.

Его стычки во дворе, когда мы были детьми, означали, что я выбросила в своей жизни далеко не одну испорченную вещь.

— Если бы у меня был нож, то возможно, — он усмехнулся. Не злобно, просто... улыбнулся. — Наверное, один оказался слишком близко.

Я вытерла палец о его куртку. Стрельба наверху прекратилась, и я надеялась, что все желавшие убить меня погибли сами, и что Гайджа и Анджело не будет среди тех, чьи тела сейчас усеивали пол.

Хантер обхватил мой палец, все еще держа пистолет с другого бока. Его серебристые глаза даже в этом резком свете, наполнявшем мою тюрьму, были яркими. В них облегчение сменялось беспокойством, но все эти эмоции были с примесью вины.

Мне не нравилось, как чувства делали его глаза темнее.

— Не надо, — прошептала я, мягко держась за куртку. — Мы сможем поговорить после.

— Что, если не сможем?

— Ты хочешь посеять во мне сомнения, Хантер? — я взглянула в его глаза. — Мы поговорим после всего этого. Ты и я. Живые. Хорошо? Без моего отца, возглавляющего эту семью, словно она принадлежит ему.

Его губы дрогнули, но он сдержался.

— Да, Босс.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого слегка улыбнулась. Да, мне было больно, и я жутко злилась на него, но сейчас на это не было времени. Не важно, как сильно хотела выхватить у него пушку и врезать ею по его лицу. А может даже и выстрелить в него.

Не смертельно, разумеется. В плечо, например.

— Пойдем. Пока он не добрался сюда, — произнес Хантер, протягивая мне руку.

Я уставилась на его окровавленную ладонь.

— И каким образом я должна идти наверх, не имея никакой защиты?

— Именно для этого я и пришел.

— Это мило, но я не гребаная Золушка. Скорее Мерида.

— Кто такая Мерида? — нахмурился он.

Я замерла. Ну конечно, он не имел никакого представления о принцессах, которые не родились в крови.

— Неважно. Просто дай мне свою пушку.

Он выглядел порядком испуганным.

— Этого не будет, Эдди. Можешь взять вот этот. — Он вытащил другой пистолет из куртки и протянул мне.

— У тебя просто случайно оказался запасной? — нахмурилась, сжимая пальцы на рукоятке. На стволе был едва заметный след крови, и я задалась вопросом, не пропустил ли он несколько человек, когда сказал, что убил всего троих.

— Ага. Разве не все носят с собой запасной? — на его губах сверкнула улыбка, прежде чем вырвался смешок. — Нет. Я взял его у одного подельника наверху.

— Когда он умер... верно?

— Абсолютно. По крайней мере, почти умер, — он развернулся, размял плечи и направился к двери. Пистолет щелкнул, пока Хантер проверял магазин на наличие пуль.

Я медленно покачала головой.

— Ты немного взвинчен. Знаешь об этом, да?

— Я больше, чем немного взвинчен, bella. Я пиздец как взвинчен, — он оглянулся через плечо. — Но сильная тревога — это то, что сохранит тебе сегодня жизнь.

Что ж. Когда он так говорит...

— Пойдем, — пробормотала в ответ, проверяя пушку, которую он только что дал мне. Заряжен и готов стрелять. Я была рада.

Мне больше не хотелось разговаривать.

Было что-то странное в том, что все создаваемые на протяжении последних десяти лет планы, наконец, начинают реализовываться. Я понимала, что вот-вот окажусь лицом к лицу со своим отцом впервые за долгое время, но больше не чувствовала себя храброй.

Я была напугана.

Существовала большая вероятность того, что либо он, либо его люди убьют меня первой.

Глубоко вдохнув, я последовала за Хантером через маленькую комнату. И тут же решила: первое, что я сделаю, когда убью отца, это превращу это место обратно в винный погреб. Разумеется, после того как избавлюсь от тел и избавлюсь от следов перестрелки, что наверняка будет необходимо.

Я схватила Хантера за руку, когда глаза оказались в сумраке после яркого света, более подобающему освещению подвальной лестницы. Он остановился на полсекунды и сжал мою ладонь. Мурашки пробежали по запястью вверх, заставляя волоски встать дыбом. Он отпустил меня так же быстро, как я схватила его, и именно тогда поняла, насколько сильно нуждалась в этой секундной поддержке.

Это мимолетное мгновение, казалось, напомнило мне, что я могу сделать задуманное, могу быть сильной... Потому что он был здесь.

Возможно, мне должно быть стыдно. Возможно, признать то, что я нуждалась в нем, противоречило живущей во мне феминистке, но в тот момент со всем окружавшим нас дерьмом, учитывая, что мое собственное существование висело на волоске...

Я нуждалась в Хантере.

Не чтобы охранять меня. Совсем не для этого.

Он был нужен мне рядом. Чтобы находиться рядом и наблюдать за тем, как все рушилось, разваливалось и сгорало в огне. Все три вещи были весьма реалистичны и возможны. Я надеялась, что этого не случится, но с замиранием сердца понимала, что даже если и так, несмотря на невообразимую боль, причиненную им, и его непростительную ложь, он все равно останется рядом.

Это все, о чем я когда-нибудь попрошу его. Все, чего я когда-либо хотела, и в чем нуждалась.

Лишь... в нем.

Прямо сейчас. Со мной. Всегда.

Его серебряный взгляд скользнул через плечо и встретился с моим. В глубине вспыхнула смерть — ужасающая тень, холод пробежал по позвоночнику и не исчез. Он остался там, посылая волны адреналина по венам, вызывая ощущение готовности к происходящему.

Если такое было возможным. Я не верила. Не понимала, как вообще могла подготовиться к тому, что вот-вот случится.

И оказалась права.

В проеме просвистела пуля, когда Хантер открыл дверь. Резко вдохнул, и тогда я поняла, что он не доверяет Анджело.

Честно, я и сама ему не верила до этого момента. Кто знает, на какой в действительности стороне находятся эти люди?

Все, о чем я знала, это что пролетевшая в дверях пуля была для моего отца. Или для меня.

Одного из нас. Одной из сторон.

Интересно, знает ли хотя бы половина людей в этом доме, в этой семье, что посвящают свою жизнь лживому куску дерьма, а если и в курсе, беспокоит ли их этот факт?

Похоже, что нет. Судя по тому, что я помнила из жизни среди мафии, они сами все были лживыми кусками дерьма.

— Готова? — спросил Хантер, его голос был напряжен. — Держись рядом со мной.

— Как скажешь, Cacciatore, — прошептала в ответ.

Он потянулся и приобнял меня за талию, прижимая к своей спине. Я крепко сжала его рубашку, когда он снова открыл дверь, и мы вышли наружу. Он старался держать меня у стены, пока мы двигались по коридорам. Его голова дергалась из стороны в сторону быстрее, чем я считала возможным.

Он остро ощущал все, что происходило вокруг. Реагировал на каждое движение воздуха, на малейший звук. Я крепко прижималась к нему. Дверная рама царапнула мне спину, и я вздрогнула, заставляя его остановиться.

Он резко вжал меня в угол. Спина ударилась о стену, и из легких выбило воздух, а он крепче схватил меня, вытягивая вперед руку. Его плечо чуть не ударило меня по лицу от отдачи выстрела.

На долю секунды я зажмурилась, прежде чем реальность происходящего навалилась на меня. Я не могла закрывать глаза. Если сделаю это, то встречу смерть с распростертыми объятиями.

Нам с нею пока что не суждено стать хорошими друзьями.

Я резко открыла глаза и осмотрелась. Уверена, что случайно, но посмотрела налево. Дальше по коридору мелькнуло дуло пистолета.

Проснулся инстинкт.

Я извернулась.

И выстрелила.

Пуля рассекла воздух, несясь как сумасшедшая, и вонзилась в живот парня, нацелившегося на меня.

Тот упал на пол как подкошенный.

В ушах зазвенело от выстрела. Окончательность того, как упало тело человека, потрясло меня, но я отбросила эмоции и позволила Хантеру провести меня через дом, спрятав лицо меж его лопатками.

Я только что убила человека.

Я не могла думать об этом.

Это хорошо не закончится. Ни для кого. Я не хочу так думать.

Меня затолкали в комнату, и дверь быстро захлопнулась за спиной. Хантер заскочил внутрь за секунду до того, как пуля врезалась в дерево, и схватил меня. Он толкнул меня на пол и в сторону. Я чуть не ударилась головой об угол стола, выронив пистолет, но в последнюю секунду смогла избежать удара.

Нащупав пушку, я выглянула из-за стола, и одновременно грохнули два выстрела. Хантер упал на бок, я зажала рот рукой.

С губ сорвался вопль, заглушаемый ладонью.

Он подтянулся и несколько раз выстрелил.

Раздалось эхо от падения тел.

— У вас десять секунд, чтобы показать свои гребаные ублюдочные лица, прежде чем я выйду и заберу никчемную жизнь каждого из вас, — взревел он, поднимаясь в полный рост.

Никто не пошевелился. Никто не вошел в комнату. Никто не произнес ни слова.

Как будто все ушли.

Я не знала, так ли это.

Секунды тянулись с мучительной медлительностью. Каждая казалась вечностью.

— Ты в порядке? — прошептал Хантер, оглядывая меня. Он протянул мне руку. — Ты не ранена?

Я поднялась на ноги и обхватила его пальцы, а потом покачала головой.

— Нет. Все нормально. Меня не задели.

— Хорошо, — он держал ладонь слишком долго, мои щеки слегка покраснели.

Я отступила назад и отдернула руку. Холодок, пробежавший по коже, заставил потереть ладони, пока оглядывала комнату.

Роскошная. Только так я и смогла бы ее описать. Деревянные полки, развешенные по стенам, на которых стояли лишь разные фотографии в рамках и книги, были из самого темного красного дерева, какое я когда-либо видела. Не была уверена, видела ли раньше настолько искусно сделанную мебель. И я абсолютно уверена, что не впервые здесь, потому что узнала эту комнату.

Я подошла к одной из полок и схватила фотографию. Взгляд упал на улыбающееся лицо матери, и сердце сжалось. Она крепко обнимала меня, ее черные волосы падали на плечи, а я тянулась к ней с самой широкой и довольной улыбкой на лице. Отец стоял за нами, его темные глаза сияли, и он был таким же счастливым, как мы.

Я с трудом сглотнула. Вспомнила день, когда сделали снимок, прямо перед праздником в честь моего восьмого дня рождения.

Перед тем как все пошло наперекосяк.

Я поставила фотографию на место и двинулась посмотреть остальные. Кожей ощущала, как взгляд Хантера прожигал дыру в моей спине. Живот скручивало каждый раз, как я проходила мимо фотографий. Каждая из них была нашей, где мы были втроем. Лишь на некоторых из них я была одна, младенцем или совсем маленькой, а на остальных видела улыбающуюся маму, что причиняло ужасную боль.

Я забыла, как выглядит ее улыбка.

— Она была красивой.

Я застыла, когда в комнате раздался резкий сухой голос моего отца.

— Внутри и снаружи.

— И ты тоже была.

— Все еще. И я убеждена, что это у меня не от тебя, — развернулась на каблуках, и как только взгляд упал на него, все внутренности закружило в тошнотворном вихре.

Он постарел. Очень. Линии, прочертившие кожу в уголках глаз, были резкими, а те, что собирались вокруг рта, делали его изгиб еще более пугающим, чем только возможно. Его темные глаза и волосы были такими же, какими я их помнила, за исключением холодного взгляда, которого никогда не замечала, будучи ребенком.

Бездушные.

Его глаза были бездушными.

— Ничего из внутренней красоты, — медленно произнес он, его оружие направилось на Хантера.

Я взглянула на него. Он стоял твердо, дуло направлено на Энцио.

— Можешь опустить пистолет, — сказала я, медленно переводя взгляд между ними. — Уверена, ты сможешь уложить их обоих достаточно быстро, если понадобится.

Исайя усмехнулся, возникая в дверном проеме за спиной у отца.

— Как мило. Охотник спасает свою жертву.

— Как мило. Предательская figa, которая сама выпросила для себя пулю в моем пистолете в тот момент, когда дотронулась до меня, — бросила в ответ.

Он снова засмеялся.

— Делай то, что должна, Эдди.

— Мое имя Адриана. Не то чтобы это было важно для тебя, так как тебе крупно повезет, если проживешь достаточно долго, чтобы снова его использовать, — я подняла пистолет, держа его дулом кверху. — Ты знаешь, что Дариен погиб после твоих дерьмовых действий, не так ли?

Он усмехнулся. Маниакально, жестоко, безумно.

— Знаю. Я убил его.

Меня пронзила бесконтрольная, раскаленная добела ярость. Я опустила пистолет, а затем направила на него.

— Эй-эй, давайте не будем торопиться, — медленно произнес Энцио, держа руки ладонями ко мне. Он шагнул внутрь и прищурился. По комнате пронесся холод, Хантер следил за Энцио.

Как коршун.

Не двигался. Охотник, вот кем он был. Стоял неподвижно, и в голове мелькнула мысль, смотрела ли я сейчас на человека или на убийцу.

Ответ был очевидным.

Он не был Карло.

Он был Хантером. Но не моим Хантером.

Он был готов убить обоих мужчин, стоявших перед нами. И, вероятно, мог сделать это одним единственным выстрелом.

— Давай не будем торопиться? — спросила я Энцио. — Ты забыл, что уже не один раз пытался убить меня?

— Логично, Адриана. Хотя мне было жаль слышать о смерти твоей матери.

— Жаль, что рак опередил тебя, ты хотел сказать.

Он медленно улыбнулся, но света в улыбке не было.

— Возможно.

— Ты больной сын шлюхи, — прошептала я.

— Ну же, нехорошо так говорить о своей бабушке, — он покачал головой из стороны в сторону.

— Она не моя бабушка, — отрезала я. Не то, чтобы я когда-нибудь встречала мать своего отца. — Любой, в ком течет такая же кровь, как у тебя, не принадлежит к моей семье, Энцио. Я бы отреклась и от своей части, если бы смогла. Ты абсолютно не мой отец. Ты ничтожество для меня.

Я почувствовала себя легче, даже просто произнеся это вслух.

Догадываюсь, что именно так и происходит, когда столько времени хранишь в себе дикую ненависть. В конце концов она съедает тебя.

Его губы дрогнули.

Энцио был злым до глубины души.

Он медленно повернулся к Хантеру.

— Ты должен был убить ее.

— Я должен был убить тебя, — поправил он его. — И этот кусок дерьма у тебя за спиной.

Энцио ухмыльнулся, Исайя тоже. Их окружала тьма, словно они являлись физическими воплощениями смерти. Что было неправильно, потому что я знала, этим воплощением был мужчина, который стоял перед ними, уставший и покрытый кровью.

Хантер был ангелом смерти.

Но, несмотря ни на что, — на боль и прошлое, он мой ангел смерти.

Пуля рассекла воздух до того, как я осознала происходящее.

Лицо Энцио исказила ярость, когда он ушел от выстрела Хантера.

Он нажал на курок, но сначала другая пуля вылетела в его сторону.

Его пуля тоже покинула пистолет.

Хантер попал в цель.

Как и Энцио.

Отец с громким ударом свалился на пол, но я метнула взгляд на Хантера. Он медленно оседал вниз, лицо исказилось от боли, и я почувствовала физическую боль от крика, вырвавшегося из моих легких.

Исайя бросился ко мне, но адреналин подскочил, и я резко повернулась. Выстрел пришелся практически в упор, и с острым болезненным ощущением я наблюдала, как жизнь покидала его глаза.

Из коридора прибежали Гайдж и Анджело, оба потрепанные, окровавленные и побитые, но моим вниманием завладело то, как отец медленно тянулся к выроненному пистолету, хотя из его плеча вытекала кровь и заливала пол.

Я уставилась на него, видя того человека, каким его помнила, а не того, каким стал. Я видела мужчину, который высоко катал меня на качелях, дразнил монстрами под кроватью и прятал игрушечных пауков под моей подушкой. Он учил меня кататься на велосипеде, вязать узлы и стрелять из пистолета.

Такого же, как тот, который обжигал мою ладонь.

Небольшая часть меня оплакивала человека, которым он был. Скорбела о том, кем он стал сейчас.

Хотя эта скорбь ничего мне не принесла.

Энцио повернулся ко мне лицом, направляя пистолет на лежащего на полу Хантера, и я очнулась.

— Ненавижу тебя, — прошептала ему и нажала на курок.

Пуля вошла ему в голову рядом с виском, и он замер.

Внутри всколыхнулись эмоции, когда кто-то закашлял. Кто-то — Хантер. Это был его кашель.

Я бросилась через комнату, игнорируя Гайджа и Анджело, и упала на пол рядом с ним. Он пытался сесть у стены, поэтому я бросила пистолет, чтобы помочь ему приподняться. Хантер покачнулся, его волосы коснулись моей щеки, и Гайдж опустился рядом на колени, чтобы помочь мне.

Карло сел, пытаясь показать, что с ним все в порядке и посмотрел на меня. Его глаза были тусклыми, не похожими на те, поразительно-серебристые, к которым я привыкла. Сердце болезненно сжалось в груди.

— Иди, — прошептал он, морщась. — Ты должна... — он снова закашлялся.

Я отчаянно замотала головой.

— Я никуда не пойду, Хант... о Господи, — потеряла мысль, увидев кровь, которая стекала по прижатой к боку руке. — Гайдж, Анджело, быстро. Мне нужно что-то, чтобы остановить... о Господи.

— Вот, — Анджело стянул свитер и протянул мне. — Звоню девять-один-один.

Руки дрожали, когда я взяла и прижала к боку Хантера ткань. Он вздрогнул, все его тело затрясло, и он стиснул зубы, по побелевшему лицу стекали капли пота.

— Все нормально. Мы можем позвонить в скорую, тебя заберут в больницу, а потом...

— Эдди, — прохрипел он, глубоко вздохнув. — Иди. Тебе нужно уйти, прежде чем это произойдет, — его прервал кашель, — снова. Уходи, пока не поздно.

— Прекрати, — я посильнее прижала свитер и провела пальцем по его подбородку. Кровь, усеивавшая его лицо, размазалась по щетине. — Все нормально. Все кончено. Я это сделала. Ты поправишься. Ты ведь обещал мне, помнишь?

— Адриана, — его тон стал грубым, я догадалась, что это была попытка закричать. Он резко втянул воздух, когда боль исказила его красивое лицо. — К черту все, Адриана. Ты не в безопасности.

— В безопасности, — Гайдж погладил меня по волосам. — Она только что убила Энцио. Это все ее, как и должно быть. Никто сейчас не посягнет на ее права. Не сегодня.

Я подняла взгляд, чтобы поблагодарить его, а потом снова вернула внимание Хантеру. Он все еще дрожал, его дыхание было прерывистым.

Глаза наполнились слезами, когда осознание того, что могло произойти, накрыло меня. Легкие горели от резкого дыхания, я снова затрясла головой.

Нет. Нет. Нет.

— Ты обещал, что с тобой все будет в порядке, — шептала я ему, нижняя губа дрожала. — Ты обещал, что всегда будешь в порядке.

— Так и есть. Буду, — он уткнулся лицом в мою ладонь. — Я с тобой.

— Карло, не смей засыпать, — я слегка прикоснулась к его щеке. — Послушай меня, Россо, черт побери!

Он открыл глаза, в них сквозила слабость.

— Хорошо. Смотри на меня, ладно? Не прекращай. Все хорошо. Скорая едет. Ты поправишься. Ты должен. Обещал, помнишь? Когда мне было девять, и ты спас меня от похищения, но получил порез на щеке. Я тогда вытерла кровь, и ты дал обещание. Не нарушай его. Ты не можешь. Я убью тебя, если ты нарушишь его.

Его губы растянулись в ленивой улыбке, но он ничего не ответил.

Я поправила свитер на ране. Он был весь пропитан кровью, красная жидкость потекла по моей руке, когда сдвинула его. Не думаю, что он может что-то сделать. Кровь текла слишком сильно.

— Хантер, ты не посмеешь!

Глава 28. Хантер

Мне потребовались все силы, чтобы открыть глаза.

Я чувствовал, как силы покидают меня слишком быстро, но тепло ее ладони, прижатой к щеке, на мгновение задержало меня. Боль от выстрела пронзала тело, но душевная боль, вызванная слезами, стекавшими из прекрасных голубых глаз Адрианы, была невообразимо сильнее.

Черт, она была прекрасна.

Я любил ее. Любил безумно. До смерти. Сильнее, чем думал, был способен полюбить кого-то.

Я перевел взгляд на Гайджа и глубоко прерывисто вздохнул. Он на мгновение задержал мой умоляющий взгляд, а потом чуть кивнул головой.

Она будет в порядке.

Всегда будет.

Я дернул головой, чтобы в последний раз почувствовать нежность ее кожи на грубой моей. Я устал.

Так сильно устал.

Мне просто хотелось спать.

— Люблю, Прин... — попытался я сказать, но закашлялся.

— Ш-ш, — прошептала она, слезы катились по ее щекам. — Знаю. Я тоже люблю тебя, Cacciatore.

Словно долгожданный яд, тепло ее рта на моих губах унесло в сон.

Глава 29. Адриана

— Хантер? — Я коснулась большим пальцем его губ, но он не двигался. Выдохи были короткими и трудными, и по моему телу разлилась боль, ни на что не похожая. — Хантер. Карло. Хантер!

Руки Гайджа обхватили меня сзади, оттаскивая от него.

Я закричала, сопротивляясь его попыткам. Полные муки бессмысленные слова и звуки срывались с губ, горло горело отчаянием. Я хваталась за руки Гайджа, пытаясь скинуть их до того, как он разрушит последние воспоминания о прикосновении Хантера.

Повсюду лежали тела, но я видела только его. Даже сквозь плотную пелену слез продолжала следить за его грудью, как она дергалась вверх и вниз в тяжелых попытках дышать.

Если я смогу касаться его, быть рядом, говорить с ним, он будет бороться изо всех сил. Ведь так? Вот как это должно быть.

— Эдди, Анджело должен вынести его наружу к врачам. Тебе необходимо успокоиться, малышка, — произнес Гайдж мне на ухо, прижимая мои руки к животу.

Я повела головой, волосы качнулись, и кровь Хантера капнула на футболку.

— Не смей меня обманывать, Хантер! — вскричала я, когда Анджело осторожно поднял безжизненное тело парня и понес его из дома. Не знаю, что он им скажет, что будет делать, что произойдет, но я смотрела вслед. — Пусть с тобой все будет хорошо, — прошептала слабым голосом.

Сердце забилось сильнее, когда он исчез за дверью.

Было ощущение, что все происходит в другое время и в другом месте. Я не хотела здесь быть. Не хотела находиться даже рядом. Я хотела попасть в то другое время и другое место, где Хантер бы не был ранен и не умирал, а все снова было в порядке.

Я хотела все забыть.

Испытывая чувство поражения, откинулась на Гайджа, позволяя распространиться агонии, укоренившейся на осколках моей души.

Если Хантер умрет, боль займет ее место.

В этом я была уверена.

***

Я смотрела в окно на дождь.

Прошло много времени с тех пор, как я его видела.

С тех пор когда просто сидела и наблюдала, как сильный ливень плескался в лужах на дорожке, заливал траву и плясал по подоконникам. Три капли ползли по стеклу, опережая друг друга, сражаясь за главенство, две слились в одну и внезапно упали вниз по скользкой поверхности.

Я любила дождь.

Скучала по нему.

Он был... нудным. Совершенно скучным, но одновременно и увлекательным. Мне хотелось целый день смотреть на него. Позволить времени просто проходить мимо.

Хантер.

Его имя постоянно крутилось в голове. Я не могла избавиться от этого, не могла не думать о нем, о том как легко он закрыл глаза, когда поцеловала его.

Уверена, еще один звонок в больницу, и меня арестуют.

И я также не думаю, что рассказ об убийстве отца, мафиозного босса, и то, что теперь возглавляю семью, запустившую свои щупальца во все незаконные дела города, сработает мне на пользу.

Я понятия не имела, как долго уже сидела в комнате, которая когда-то была моей спальней. Здесь ничего не изменилось. Стены по-прежнему были окрашены в кукольный розовый цвет, так нравившийся мне в детстве, а игрушки «Бини-бейбиз», которых я обожала и собирала с религиозным рвением, до сих пор стояли на комоде. Постеры все еще были приклеены скотчем на стенах, и, судя по беглому осмотру ящиков, моя одежда до сих пор на месте.

Комната застряла во времени.

Но это единственное, что я узнавала. Весь остальной дом был для меня слишком странным и чужим, а с тех пор как Анджело проверил оставшихся в доме членов семьи и, возможно, убил парочку, а Гайдж с заслуживающими доверия людьми очистил первый этаж дома, я застряла в этой маленькой комнате.

Это было вроде странного святилища. Даже учитывая, что от розовых стен у меня начинали болеть глаза.

В дверь трижды постучали, и я обернулась, Анджело просунул в щель голову.

— Привет, — произнес он. — Могу войти?

Я махнула ему со своего места у окна и снова прислонилась лбом к холодному стеклу.

— Конечно.

— Похоже на спальню девочки-скаута, — заметил он, закрывая за собой дверь. — Милые Бини-бейбиз.

Я закатила глаза.

— Меня не было здесь с тринадцати лет, но это единственное место, где сегодня никто не умер.

— Верно, — он присел на край кровати. — Я позвонил отцу и все рассказал ему. Он пришлет самолетом своих людей, чтобы помочь привести все в порядок.

— Конечно. Ты же сказал ему, где можно приземлиться?

— Разумеется. Я об этом позабочусь. Они уже сегодня будут здесь.

— Сегодня? — я посмотрела на него.

— Адриана, уже полночь.

— Так вот почему уже так темно, — пробормотала, удивляясь.

— Ты здесь уже три часа. Гайдж с ума сходит от волнения.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не издала ни звука.

— Скажи ему, пусть поднимется ко мне. Немного скучного дерьма мне не повредит.

Анджело слегка усмехнулся.

— Ты его получишь, Босс, — он подмигнул, произнося последнее слово, и впервые с тех пор, как ранили Хантера, моя улыбка была искренней.

Как только он закрыл дверь, я тяжело вздохнула. Предполагаю, что так и есть. Теперь я босс. Но смогу ли справиться с руководством семьи Романо? Я ничего не знала о том, как это работает, понятия не имела, кто на моей стороне, что мне нужно делать и вообще. Я успешно могла делегировать Гайджу и Анджело уборку следов перестрелки и все остальное.

Я либо начинаю свой карьерный путь очень хорошо, либо действительно плохо, зависит от того, с какой стороны посмотреть.

В любом случае я начала его в страхе, очень эмоционально и с убийства.

Опять... Никак не могла осознать, что уже сделала это.

До меня дошло, что грандиозный план убийства отца хоть и оказался успешным, но не был хорошо продуман. Я действовала импульсивно, решив отомстить за то, что он со мной сделал, заставил бросить все, но не думала, что будет потом.

Я не думала о том факте, что получу ответственность. Стану той, кому принадлежит все, от счетов в банке до мертвых тел, уличных драк, выстрелов, долгов... Я стану отвечать за все. Даже за наказания, которые получат люди, рискнувшие перейти дорогу семье Романо.

Мне двадцать три года.

Мой отец не заслуживал эту семью, эту империю.

Но, возможно... Возможно, я для этого не готова.

— Привет, — голос Гайджа был мягок, когда он закрыл за собой дверь. — Как себя чувствуешь?

— Ну, оказывается уже полночь, а я не знала, что солнце село, так что это ты мне скажи, — я посмотрела на него.

Уголки его губ грустно приподнялись.

— Понимаю. Мы все убрали, хотя ты об этом сама знаешь, верно?

— Знаю. Спасибо, — я постучала ногой по другому краю подоконника. — Можешь сесть, если хочешь.

— Мне правда интересно, заражусь ли я какой-нибудь болячкой от того, насколько девчачьей выглядит эта комната.

— Закрой рот, Понтарелли. Мне было тринадцать.

— Понимаю. Но здесь слишком много Джастина Тимберлейка для человека традиционной ориентации. Это может даже поколебать ориентацию каких-нибудь парней, — он сел, и я вытянула ноги, положив ему на колени. — Ну, серьезно? Так уж необходимо, чтобы Джастин висел на всех стенах?

— Ладно, во-первых, он всегда необходим, — я толкнула его ногой в бедро, и он, вздрогнув, схватил голую ступню. — И во-вторых, тут не только Джастин. Еще есть N-Sync, которые были моими кумирами в детстве. А теперь хватит меня раздражать.

Он усмехнулся.

— Я знаю, что раздражаю, но зато заставил тебя улыбнуться, не так ли?

Я закатила глаза.

— Заткнись. Завтра я первым делом выберу новую спальню. Предпочтительно, в которой никто не умер.

— Удачи, — фыркнул он.

Видимо, мне стоит вызвать священника для проведения обряда очищения. На всякий случай. Я не собиралась давать шанс Энцио вернуться в качестве призрака, чтобы меня бесить.

Тяжело вздохнула и снова прислонилась головой к стеклу. По нему все еще барабанил дождь, но я больше не замечала холода. Хотя, если честно, у меня в итоге разболится голова от его стука.

— О чем ты думаешь? — Гайдж погладил ладонью вдоль моей голени, нежное прикосновение успокаивало. Оно позволяло отвлечься от того, как хреново мне было.

— Обо всем, — мягко призналась я. — Что сделала. Что собираюсь сделать. Что происходит. Это похоже на постоянный поток мыслей, который я не способна остановить. Я устала, но заснуть не могу. Мозг уже болит, но не отключается. Я чувствую слабость, но не могу есть. Сломана, но плакать тоже не могу. Одновременно так много ощущений, но в то же время я словно онемела.

Мне никогда не приходилось убивать людей.

Но за последние двенадцать часов я убила как минимум двоих. Может больше.

Не знаю.

Чью-то кровь я хотела, чью-то — нет.

Интересно, не это ли чувствовал Хантер ежедневно?

— Тебя это беспокоит? Что ты кого-то убил? — я встретилась взглядом с Гайджем. — Ты уже делал это прежде, верно?

— Однажды. Погибли бы либо они, либо мой брат, — он пожал плечом. — Такова жизнь, Эдди. Ты все знаешь сама. Просто была ограждена от всего этого, и мы никогда не говорили на такие темы. Но да, иногда. Временами я много думаю об этом, но потом вспоминаю, что если бы я их не убил, Анджело, возможно, не был бы с нами.

— Ты чувствуешь вину?

Гайдж наклонил голову в сторону, его глаза вопросительно смотрели на меня в тусклом свете прикроватной лампы.

— А ты?

— Возможно? — ответ прозвучал как вопрос. — Но потом... Они ведь были нехорошими людьми, верно? Другие парни пытались убить меня, а Энцио... Он уж точно не был хорошим человеком. О нем я не беспокоюсь.

— Вообще? Он ведь не всегда был плохим, правда? Ты это знаешь.

— Правда. Ну, может, немного переживаю. Скорее это делает маленькая девочка внутри меня. А я? Нет, не совсем. И не думаю, что чувствую вину. Скорее... Злость. Я зла, что все так сложилось, но и рада, что именно мне выпало нажать на курок и убить его.

— Вероятно, он бы все равно умер. — Гайдж слегка сжал мою лодыжку. — Карло уж точно бы его прикончил.

— Я знаю. — В горле застрял ком, и я отвернулась. Не хотела говорить о Хантере. Пока не узнаю, что с ним все будет в порядке. Или не будет. В любом случае слишком много неопределенности.

Незнание было настоящим проклятием этой жизни.

— Ты ведь правда думаешь то, что сказала ему, да? Что ты любишь его, — тихо проговорил Гайдж, его голос был хриплым.

— Я... — я замолчала. Как вообще возможно облечь в слова то, что испытываю к нему? Учитывая постоянную боль, которую чувствую глубже, чем должна бы, «любовь» кажется неподходящим словом. — Он — моя душа, — слабо прошептала я.

Гайдж медленно кивнул.

— Я знаю. Это видно. Он тоже тебя любит. Там, у мотеля, Карло обезумел, когда узнал, что Исайя поймал тебя. Думал, что он убьет меня прежде, чем я смогу объяснить ему, почему не помешал тебе уехать.

— Удивлена, что он этого не сделал, — заметила я. — Он всегда был... защитником.

Смех Гайджа был тихим, но искренним.

— Без шуток. Он пытался броситься следом, пока не осознал, что понятия не имеет, куда ты направилась. Думаю, он бы сам вытряс из себя все дерьмо, если бы мог.

Я улыбнулась, глядя на него и все еще прижимаясь к окну.

— Правда.

— Знаешь, с ним все будет в порядке, — голос Гайджа дрогнул. — Он должен вернуться к тебе, Эдди.

Мне не хотелось вслух говорить то, что думала: было ощущение, что мы уже попрощались. Рана, нанесенная сердцу последним поцелуем, не затягивалась, я знала, что от малейшего словесного признания этого она вновь закровоточит.

Не думала, что буду в силах проронить еще хоть одну слезинку.

— Думаю, так будет всегда, — продолжал Гайдж. — Как и ты всегда будешь к нему возвращаться.

— Гайдж...

— Я считал, что люблю тебя, — он выпрямился, продолжая держать мою лодыжку, и улыбнулся. — Был уверен, черт побери, что у меня есть к тебе чувства, Эдди, но когда увидел вас двоих вместе, то понял, что вы все равно будете вместе, несмотря ни на что. Я никогда не смогу любить тебя так, как он.

— Прекрати, — прошептала в ответ, сжимая его ладонь.

— Нет, просто послушай меня, ладно? — он тоже сжал руку, потянулся ко мне и отвел с моего лица волосы. — Ты мой лучший друг, но я всегда знал, что ты мне не принадлежишь. И мне ненавистно говорить это, но Карло лучше меня. Прежде чем войти, он заставил меня пообещать, что я не буду участвовать в перестрелке. Не потому что не умею стрелять, а потому что он не был уверен, что выберется живым, и не хотел оставлять тебя одну.

Я так сильно прикусила изнутри губу, что потекла кровь. Эмоции бурлили в груди.

— Он держал меня под прицелом и заставлял обещать присматривать за тобой, если с ним что-нибудь случится, — усмехнулся Гайдж. — Мне не нужно было говорить об этом, но именно тогда я понял. Он заслуживает тебя, так как шел сюда, зная, что может умереть за тебя. Ради твоего спасения. Он даже не думал, что может поступить иначе. А я бы даже не дал себе времени подумать еще раз, прежде чем убраться отсюда как можно скорее.

— Это не делает тебя хуже него. Это делает тебя честным, Гайдж. Даже если ты скажешь мне, что из-за страха ушел, то не буду думать о тебе хуже, — я коснулась его щеки. — Ты — мой лучший друг и знаешь, что я люблю тебя, но даже если Хантер умрет... Я не позволю тебе выполнить обещание. Нет, теперь ты позволь мне сказать, — потребовала я, прижимая большой палец к его губам, не давая говорить. — Я не нуждаюсь в твоем присмотре. Мне нужно, чтобы ты нашел своего человека, за которого стоило бы умереть.

Он поцеловал мой палец, а потом убрал руку от своего лица.

— Ладно. Но что бы с ним не случилось, я остаюсь в Нью-Йорке.

— Серьезно? Калифорнийский мальчик собирается вырвать из сердца большой и яркий город?

Он пожал плечами.

— Лос-Анжелес довольно неспешный. А сегодняшний день, не буду врать, оказался очень напряженным.

— Наскучила контрабанда наркотиков?

— Нет... Просто подумал, какой скучной будет жизнь, если ты не будешь отвешивать мне пинки. А чики с настоящими сиськами никогда не помешают.

Ну конечно. Должен же быть скрытый мотив.

Я покачала головой, снова улыбаясь, и тихо рассмеялась, когда он оскалился и раскрыл руки для объятий. Я развернулась на сидении и прижалась к его твердому телу. Он охнул, когда задела его плечом по ребрам, но все равно обнял меня в ответ.

— Гайдж?

— М-м? — Его выдох пошевелил мне волосы.

— Мне страшно, — тихо произнесла я.

Он прижал меня к себе посильнее и поцеловал в макушку.

— Это нормально. Я останусь с тобой. Засыпай, малышка.

Тепло его тела давало надежду, и благодаря монотонному стуку дождя и моему лучшему другу рядом я закрыла глаза.

***

У меня нет одежды.

С такой мыслью я проснулась. На мне все еще была вчерашняя одежда, покрытая кровью, и, проведя ревизию в ящиках, я смогла найти лишь старую футболку с изображением группы N-Sync. Внизу со спины была дырка, зато я влезла.

И только.

Никогда не думала, что когда-нибудь буду радоваться, что фанатские футболки всегда больше моего размера.

Я привыкла к большим домам, но Хэмптонский совершенно затмевал дом в Калабасасе. Он был похож на чертов замок, и я надеялась, что Анджело хотя бы какое-то время проведет со мной, чтобы помочь во всем разобраться. Он был единственным, кого знала я, и кто в свою очередь знал всех здесь.

Единственное, что я могла сказать с уверенностью, это то, что жива.

— Привет, соня, — произнес Гайдж, когда я, наконец, ввалилась в огромную кухню.

Я потерла глаза.

— Сколько времени? И тут есть кофе?

— Вот. Возьми мой, — он пододвинул ко мне дымящуюся кружку. — И сейчас половина двенадцатого.

— Правда? Вау. Спасибо, — ответила ему, беря кружку и обнимая ее ладонями.

— Не смей, — добавила я, когда он заметил мою футболку. — Это все, что мне подошло и не было испачкано кровью.

— Ах, гламурная жизнь мафиозного босса, — поддразнил меня Анджело, подходя сзади. Он положил ладонь мне между лопаток и поцеловал в голову. — Как себя чувствуешь этим утром?

— Живой, — ответила я. Это было лучше всего. Я ничего не хотела чувствовать, а потому, казалось, простое существование было вполне неплохо.

— Прекрасное начало, — усмехнулся он. — Папины помощники уже в пути и приедут через пару часов. Я хотел, чтобы ты поспала и проснулась не в наполненном доблестными ублюдками из Лос-Анжелеса доме.

— Ну, теперь мне лучше.

— Не волнуйся. Они хоть и ублюдки, но им можно доверять. Они справятся со всем дерьмом и помогут, пока мы не поставим тебя на ноги. К сожалению, большинство раненых людей твоего отца погибли. Некоторые сами, некоторые из-за парней, перешедших на твою сторону, но у тебя остался один или два капо.

— Отлично, — пробормотала я, поднимая чашку к губам. — И они все хотят получать приказы от двадцатитрехлетней девчонки.

— Ты едва ли девочка, — Гайдж многозначительно посмотрел на мою грудь.

— Если бы я сейчас не нуждалась в кофеине, то кинула бы тебе это в голову. Глаза вверх, Понтарелли! — я щелкнула пальцами, и он перевел свой взгляд мне на лицо, а потом подмигнул.

— Собираюсь пойти посмотреть, есть ли какие-нибудь проблемы.

— И посмотри одежду. Пожалуйста, — я сладко улыбнулась.

Он тяжело вздохнул.

— И посмотрю одежду.

Подождав, пока он уйдет, я посмотрела на Анджело.

— Он хочет остаться, ты в курсе?

— Да, — он кивнул, подходя к кофемашине. В окно светило солнце, и я обнаружила, что немного скучаю по дождю. — Он сообщил мне ночью. Его раздражает Лос-Анжелес и давление отца. Меня никогда это не напрягало, потому что однажды я возглавлю семью, но он всегда был... не у дел.

— Думаешь, он останется? Навсегда? Или это всего лишь его очередная идея?

Анджело облокотился на стойку.

— Не знаю. Думаю, ему будет полезно провести время в новой обстановке и найти себя. Я очень многое понял здесь. Гайджу двадцать четыре, но он до сих пор не знает, кто он. В Лос-Анжелесе у него не было личности.

Я медленно кивнула.

— Логично. Думаю, ты прав. Он всегда скрывался в твоей тени.

— Мы как американские версии принца Вильяма и Гарри. Я — Вильям, — он усмехнулся. — Гайдж — Гарри. Тусовщик с ограниченной ответственностью.

— Я могла бы помочь ему. Со временем, разумеется. Но, думаю, ему это будет полезно. Он всего лишь нуждается в свободе, чтобы стать собой.

Его усмешка превратилась в улыбку.

— Наверное, ты права, — он вытащил чашку из аппарата. — У тебя мало времени. В этом городе есть союзники, которые будут рады узнать, что твой отец лишился власти. Но некоторые — наоборот, поэтому тебе придется проявить себя, а я могу остаться на столько, насколько будешь во мне нуждаться. Я здесь всех знаю.

— Спасибо, — искренне ответила я. — Понятия не имею, что делать.

— Это логично, — он подмигнул. — Знаешь, она бы гордилась. Александрия.

Я глубоко вздохнула.

— Однажды слышал, как она говорила отцу, что надеется увидеть, как ты выбьешь дерьмо «из этой жалкой задницы». Понимаю, насколько тяжело тебе пришлось. Она бы гордилась, что ты сдержала данное себе обещание.

— Это не было трудно. Не совсем, — призналась ему. — Я или он, верно? Так все устроено. Думаю, я знала об этом. Теперь смогу снова сделать семью Романо такой, какой она должна быть.

Он медленно улыбнулся.

— Я звонил утром в больницу и представился кузеном Карло.

— У него нет никаких кузенов в Америке.

— Ага, но в больнице работают идиоты, — Анджело хмыкнул. — Он пришел в себя, все еще в реанимации, но состояние стабильное. К счастью, он только потерял много крови, но важные органы не задеты. Ему удалили аппендицит и перелили кровь. Он то отключается, то приходит в сознание, но они думают, что с ним все будет в порядке.

Если бы одного лишь «думают» было уже достаточно…

Я смогу в это поверить, только когда он снова будет стоять передо мной... И не раньше.

Глава 30. Адриана

Неделя промчалась в мгновение ока. Между визитами к другим семьям, чтобы представиться и с помощью Анджело медленно перестроить цепочку управления, которая со временем полностью перейдет в мои руки, у меня практически не было времени, чтобы плакать или думать о Хантере. Анджело каждый день звонил и узнавал последние новости, держа меня в курсе. Но хоть они всегда и были хорошими, я отказывалась думать о нас с ним, пока его не было рядом.

По-видимому, после огнестрельных ранений и экстренной операции требовался длинный период восстановления. Особенно, когда ты потерял столько крови, что еще чуть-чуть, и мог бы погибнуть.

Я чувствовала, что очень сблизилась с Гайджем и Анджело за последние семь дней. Они оба не отходили от меня ни на шаг, став кем-то вроде неофициальных телохранителей, и я понимала, что не хочу отпускать Анджело в Лос-Анжелес.

А сейчас он стал для меня лучшим, потому что смог сделать то, что я считала невозможным: нашел родителей Хантера.

Судя по всему, как только Хантеру исполнилось восемнадцать, они покинули Нью-Йорк и спрятались в Канаде, в провинции Юкон. Это объясняет то, почему он никогда не упоминал их. Но у меня было ощущение, что им не особенно нравилось, чем он занимался.

А еще, судя по словам Анджело, его отец однажды попытался убить Энцио.

Лично я хотела расцеловать его за это, но как бы там ни было...

Я размышляла о том, насколько сильно изменилась моя жизнь за такое короткое время ожидания, и о его родителях. Понимала, что они заедут в госпиталь увидеть сына, прежде чем появятся здесь, у меня.

Я не была в больнице.

«Ты не должна видеть его среди аппаратов, трубок и прочего дерьма», — красноречиво говорили мне.

«Он сказал «нет», — передавали мне.

Это изматывало.

Я хотела к нему, но в то же время боялась того, что могу увидеть.

И уже оплатила счета за лечение, которые наверняка заставили бы рыдать даже миллионера.

Я оглядела кабинет. Он был практически пуст, так как даже если бы не была Боссом и не обладала стереотипами, то все равно избавилась от любого упоминания о моем отце. Начала с этой комнаты. Когда-то она принадлежала маме, полная светлого дерева и ярких картин. Когда-то вдоль стен тянулись бесконечные полки со счастливыми историями и книгами рецептов.

Мне снова хотелось этого. Я хотела целые стены книг, стол на двоих и огромный мягкий диван, на который можно будет рухнуть, когда все закончится.

Мне хотелось маленького кусочка света в мире, который, я знала, был наполнен темнотой.

Я поднялась и вышла из комнаты. Все еще не могла прикасаться ко многим вещам, лишь медленно привыкала к тем, кто все время был рядом. А еще у меня было безумное желание, чтобы кто-нибудь нашел моего придурочного кота и привез ко мне.

Армо Понтарелли утверждал, что он этим занимается. Вероятнее, передал эту задачу кому-то другому, но я была бы счастлива, если бы кто угодно принес мне моего маленького воришку рыбы.

Глубокой ночью, когда я не могла уснуть из-за видений умирающего на полу Хантера, я скучала по своему пушистому другу.

Я хотела, чтобы все стало как прежде.

Могла спрятаться где-нибудь, вместо того чтобы приезжать сюда. У меня были все шансы, но чувство отчаяния по отношению к этой семье, империи, принадлежавшей мне... Кроме того, империя рухнула, потому что поддерживавшие ее люди никогда не принадлежали мне. Они принадлежали моему отцу, хотя она и никогда не была его по праву.

Теперь мне нужно отстраивать ее заново. Полностью.

Я мечтала, чтобы Хантер был рядом и помог мне. Тогда бы все стало гораздо проще, потому что он все знал. Он знал, что делает. Знал людей, которые с опаской смотрели на меня каждый раз, когда я случайно натыкалась на них в комнатах.

Было трудно отстаивать себя без того, кто искренне в меня верил.

Черт. Я и сама сомневалась, что полностью себе доверяла.

— Эй, — Анджело просунул голову в дверной проем гостиной. — Только что звонила мама Карло. Они уже вернулись в отель. Она дерьмово себя чувствует после того, как увидела его.

— Окей. Они могут остаться здесь, если хотят.

— Я предложил, но они по понятным причинам опасаются.

— Тогда ладно. Спасибо, что сообщил. Теперь у меня есть час или два, чтобы оплакать сложившуюся ситуацию. Прекрасно. — Я плюхнулась на диван и положила ноги на кофейный столик.

Уф. Если бы шел дождь, и я могла наблюдать за ним. По крайней мере, это бы меня успокоило, в плохом смысле.

— Оплакивать? Ха, никаких шансов.

При этих словах сердце остановилось. Его голос.

— Какого черта ты здесь делаешь? — выпалила я, глядя на него. — Ты должен быть в больнице!

Хантер рассмеялся, прислонившись к двери.

— Я не фанат власти. Они заставляли меня сидеть.

Анджело ухмыльнулся, подмигнул и исчез в коридоре.

— Потому что тебе нужно сидеть! Господи Боже, Карло! — я подскочила к нему и схватила за руку.

Он рассмеялся, когда я повела его к дивану. Его задница едва коснулась сидения, когда он потянул меня на себя и обхватил мое лицо. Наши губы встретились, тепло поцелуя разлилось по телу.

— Веди себя хорошо! — приказала я, отталкивая его. — Ты чуть не умер, перенес экстренную операцию, но уже дома и пытаешься целовать меня? Ты сумасшедший.

— Я думал, это уже хорошо задокументированный факт, Principessa. — Он снова потянул меня вниз, но на этот раз я была готова и оседлала его, убедившись, что не касаюсь правой стороны, где должен был находиться шрам. На самом деле я избегала всего его живота.

Я провела пальцами по его щеке и улыбнулась, встретившись с ним взглядом.

— Вообще-то, не хочу хвастаться, но я теперь королева.

— Знаю, — он водил ладонями по моей спине, его глаза сверкали. — Но ты всегда останешься моей принцессой. Подожди, — он замер. — Ты же все еще моя, верно? Гайдж не заявил на тебя права?

Я откинула голову и засмеялась.

— Нет. Ни разу.

— Хорошо, — Хантер скользнул рукой по моей спине и обхватил сзади за шею. Он наклонил мое лицо к себе. — Так значит ты теперь королева, да? Как ощущения?

— Дерьмовые на самом деле, — призналась со слабой улыбкой. — Пока еще никто в семье мне не доверяет, и я пытаюсь сама понять, кому могу довериться. А еще никто не вернул мне моего кота.

— Гребаный кот, — пробормотал он, проводя своими губами по моим. — Заведи другого.

— Нет. Я хочу своего кота. А не просто кота, — я щелкнула его по носу. — Тебе больно?

— Немного, — поморщился он, признаваясь. — Я типа сам себя выписал, а потому лекарств теперь не хватает.

Я отстранилась от него.

— Анджело знает?

— Конечно. Кто, по-твоему, привез меня домой?

— Я убью его! — протопав к двери, услышала скрип кожи. Развернулась и указала на Хантера, все защитные инстинкты моего маленького тела ожили. — Если ты поднимешься, я тебе обеспечу вторую дырку от пули, ясно?

— Да, Босс, — он ухмыльнулся и сел обратно. — У тебя есть таблетки?

— Откуда мне знать? Я ничего не знаю в этом доме. Анджело! — крикнула я. — Эй, Понтарелли!

— Боже, женщина, да тут я, тут, — он появился в дверях гостиной, которые вели на веранду.

Я взглянула на сигарету в его руках и прокашлялась. Он быстро вернулся на улицу, выбросил ее и зашел обратно.

— Прости, — произнес он. — Забыл.

— Благодарю. Хантеру нужен Аспирин или какое-нибудь достаточно сильное обезболивающее.

— Не знаю, есть ли у нас такое.

— Тогда предлагаю пойти и достать.

— Почему я?

— Не ты ли помог ему сбежать из больницы и доехать оттуда до дома?

Он не ответил.

— Вот именно. Иди. Сейчас же. Спасибо. — Я указала на дверь.

Анджело усмехнулся и бросил взгляд через плечо на Хантера.

— Единственная женщина, от которой я когда-либо получал приказы.

Я занесла на него руку, но он рассмеялся и отскочил.

— Кстати, — сказал он, вернувшись на место. — Я только что говорил с отцом. Он нашел Росси.

Я счастливо ахнула.

— Да!

— По-видимому, он съел всего тунца.

— Гребаный кот, — пробормотал Хантер с дивана. — Эй, а где Гайдж? Я хочу поблагодарить его, что он сам не помер.

Анджело расхохотался на выходе, а я пожала плечами.

— Думаю, он сейчас взбирается на Статую Свободы, кто знает?

Хантер приподнял бровь.

— Серьезно? Статуя Свободы? Вот чем он занимается?

— Ну, на этой неделе он уже был в Эмпайр-Стейт и Центральном парке. Я сказала ему пойти на экскурсии, потому что он ошивался вокруг меня, и это раздражало, — снова пожала плечами и села на столик напротив Хантера. — Ты правда в порядке?

— Мне прострелили аппендикс. Я чертов везунчик, bella.

Я сжала губы.

— Богом клянусь...

Он усмехнулся, и это была озорная, заразительная усмешка, которую я любила.

— Я в порядке. Просто немного больно. Но теперь лучше, когда я дома. С тобой. — В его взгляде сверкнула нерешительность.

— Не смотри на меня так.

— Как так?

— Словно думаешь, что я собираюсь бросить тебя в озеро, или что-то подобное.

— Ну... Я бы не винил тебя за это, — его улыбка исчезла, на место нерешительности пришла вина. — Я действительно совершил много дерьма по отношению к тебе, Эдди. Лгал и разбил тебе сердце. Я чуть не убил тебя, потому что был полнейшим придурком. Поэтому, если ты не простишь меня, я пойму.

— Хантер... — я пересела на диван рядом с ним. — Ты сделал выбор. Просто он был неправильным. Схожу ли я все еще с ума из-за этого? Да, но я знаю, почему ты так поступил. И честно, прожить неделю без тебя, видеть, как ты чуть не умер у меня на глазах, — все это заставило меня многое пересмотреть.

Он долго смотрел на меня, а потом пододвинулся, чуть вздрогнул и приложил ладонь к моей щеке. Я уткнулась в его руку, накрыв его ладонь своей, улыбаясь от того, как он передавал мне свое тепло.

— Ты гораздо лучше, чем я, — он нахмурился, но когда я приложила большой палец к его губам, замолчал.

— Но ты мой, — прошептала, потянувшись к нему, наше дыхание смешалось. — Хоть и бываешь временами полным дерьмом.

Он улыбнулся и рассмеялся мне в губы.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — я отстранилась, и в его глазах снова появился блеск. — К тому же я не могу все сделать сама, не так ли? Ты мне немного нужен.

— Только немного, да?

— Совсем чуть-чуть. Не обольщайся. У тебя пока что постельный режим.

— Это приказ?

— Всегда, Россо, — я щелкнула его по носу. — Всегда.

— Всегда, — он притянул меня к себе, крепко обняв, — мне нравится, как это звучит.

— Прекрасно. А теперь ты идешь в постель, — я поцеловала его в щеку и встала, протягивая руки.

Но он поднялся сам. Упрямый маленький ублюдок.

— Ты пойдешь со мной?

Я уставилась на него.

— Не для того, о чем ты подумал.

— Вообще, я хотел вздремнуть, но хорошо, если ты хочешь меня раздеть и...

— Хантер.

— Что?

Я улыбнулась.

— Заткнись, придурок.

Он тоже улыбнулся.

— Ладно. Посплю. Но потом я собираюсь помочь тебе восстановить империю, которую ты решила украсть. Лежа в кровати, разумеется. Служа верой и правдой твоей замечательной заднице.

Я обхватила его за талию и помогла пройти по коридору.

— Мне не нужно об этом беспокоиться, верно?

— Не волнуйся, — он положил руку мне на плечи и прислонил к себе со здоровой стороны. — Я помогу тебе с этим.

— Даже не думай отплатить мне сексом.

— Кто говорил о сексе? — он остановился возле лестницы и посмотрел на меня сверху вниз. — Я не могу заняться с тобой сейчас сексом, если только ты не хочешь крови на простынях.

— Тогда о чем ты говоришь?

Он усмехнулся.

— Я не могу пользоваться членом, но могу использовать рот. Тебе только нужно, ну ты понимаешь, — он подмигнул.

«Сесть на мое лицо», — сказали его глаза.

Я вздохнула.

Это будет долгое выздоровление.

Эпилог. Хантер

Три месяца спустя.

Ее волосы раскинулись по светло-серой подушке, спутавшись от того, что она бесчисленное количество раз за ночь проводила свозь них пальцами. Ее телефон практически разрывался из-за того, что ожидалась поставка большой партии наркотиков, и, в конце концов, я встал и сказал им позвонить консильери, чтобы он решил это дело, потому что девушка была измотана.

В конце концов, мой отец не хлебнул того дерьма, которое досталось Адриане. Не то чтобы она терпела, но большую часть времени была слишком милой, чтобы сказать людям отвалить от нее.

Как и она, они считали, что Эдди необходимо заслужить их уважение, хотя я и видел его в их глазах, когда они смотрели на нее.

Ей двадцать три, но она заняла ту роль, которой боялись большинство пятидесятилетних мужчин. Да, ей помогали, но именно она принимала все решения.

По крайней мере, она их передавала. Она назначила всю семью, от консильери до капо. Никто не возражал ей и не спорил.

Меня она тоже сместила с должности.

Через три дня после того, как я покинул больницу, у меня был настолько жуткий сон, что я голыми руками изорвал постельное белье. Она потребовала, чтобы я рассказал ей, почему так плохо сплю. Один раз она тихо плакала от той боли, которую я чувствовал, и решила прекратить это все.

За исключением ситуации «убей или тебя убьют», я теперь буду стрелять только по оленям. И только тогда, когда мне разрешат.

Это должно сработать. Мы все обсудили, и по большей части сны ушли. Кроме одного, в котором я теряю ее.

Не думаю, что он когда-нибудь исчезнет.

Да, я больше не киллер, но она повысила меня до своего уровня.

Босса.

У меня не было выбора. Она чуть ли не силой засунула мою задницу в самолет две недели назад, в котором мы прилетели в Лос-Анжелес, и протащила меня по проходу.

Что ж, может я и противился ее решению. Мы будем заботиться друг о друге и продолжим дело. По ее словам мы слишком многое пережили вместе, чтобы организовывать какую-нибудь красивую церемонию, на которой, будем честными, кто-то по обыкновению должен умереть.

С этим не поспоришь. Существовала извращенная традиция, по которой на каждой свадьбе в семье Романо кто-то обязательно умирал. Наша свадьба ее нарушила.

Я нежно коснулся бриллиантового колечка на ее пальце. Оно было простым и понятным, как она. На самой свадьбе кольца не было, оно появилось позже, когда мы пошли по магазинам.

— Хватит на меня пялиться, — пробормотала Эдди и отмахнулась от моей руки. Она повернулась ко мне с затуманенным взглядом и убрала с лица волосы. — Опять звонят, черт возьми? Потому что я их всех пристрелю, если да.

Я усмехнулся.

— Нет. Просто хотел посмотреть на свою жену.

— Скажи «жена» еще раз. Давай. Я тебе разрешаю, — она впилась в меня взглядом. — У меня есть имя, и последний раз, когда я смотрела, это было не «жена».

— Жена Босса?

Она не отвела взгляд.

Я рассмеялся и накрыл ее рот своим. Она смягчилась и с энтузиазмом ответила на поцелуй, когда я сплел наши языки. Эдди водила по моей спине руками, дразня ноготками чувствительную кожу.

— Ну, серьезно, — пробормотала она, когда я скользнул губами вниз по шее. — Они правда звонили?

Я застонал, остановился и взглянул на нее.

— Это единственный раз, когда я собираюсь произнести его имя в нашей постели. С Гайджем все будет хорошо. Уверен, он со всем прекрасно справится. Он помогал при последней контрабанде и теперь сам ею управляет. Он теперь твой капо и знает, что партия на границе.

Она тяжело вздохнула. Знаю, что она чувствовала, ей хотелось, чтобы он все сделал правильно, потому что в противном случае она бы не смогла возложить на него эту ответственность, как они вместе хотели. Как только Гайдж поселился в Нью-Йорке, то перестал быть чертовым туристом и начал более опасную мафиозную жизнь, чем та, к которой привык. Ему это нравилось.

И мне тоже, потому что Адриане досталось лучшее из двух миров. У нее был я и ее близкий друг.

И мы даже не пытались больше регулярно убить друг друга. В основном, потому что я получил девушку.

Мою девушку.

— Мне нужно позвонить ему, — она оттолкнула меня и потянулась к телефону.

Я зарычал и сбросил его со столика на пол.

— Ты можешь. Через минуту. При одном условии.

Она состроила мне свой прекрасный наивный взгляд.

— Хорошо. Назовите его, мистер Романо.

Я ухмыльнулся. Мне нравилось это.

— Ты позвонишь ему при мне, а когда закончишь, я собираюсь вернуть тебя в кровать, расцеловать все твое великолепное тело, а затем перевернуть и трахнуть так жестко, что ты обо всем позабудешь.

— По рукам, — она крепко поцеловала меня, трясь об меня до тех пор, пока член не затвердел настолько, что желание не ждать стало нестерпимым, и я опрокинул ее на спину. Мы оба были голыми, а потому член несколько раз скользнул по ее влаге.

Она ахнула подо мной и приподняла бедра, чтобы коснуться своей киской головки.

— К черту звонок, — пробормотал я, быстро погружаясь в нее.

Она снова ахнула, ее тело изогнулось, подстраиваясь под меня. Ее пальцы впивались в спину, избегая оставшегося от ранения шрама, а я потерялся в ней. Звук тяжелого дыхания превратился в стоны и крики, когда она кончила и подвела меня к собственному наслаждению от ощущения того, как узкая киска сжималась вокруг моего члена. Я был так же счастлив, как и Эдди.

А затем зазвонил телефон. Она застонала, когда я вышел из нее и упал на бок. Я схватил ее за запястье и притянул к себе, пока телефон звонил на всю комнату и вибрировал на ковре.

Я завладел ее ртом.

— Я люблю тебя, миссис Романо.

Она улыбнулась.

— Я тоже тебя люблю, Cacciatore.

Notes

[

←1

]

Scuro (итал.) – темная.

[

←2

]

Consigliere (итал.) – советник семьи мафии, человек, которому дон может доверять и к советам которого прислушивается.

[

←3

]

Bambina (итал.) – ребенок.

[

←4

]

Bastardo (итал.) – ублюдок, подонок.

[

←5

]

Cartels (итал.) – организованные преступные группировки из Центральной и Южной Америки (мексиканские, колумбийские и прочие).

[

←6

]

Principessa (итал.) – принцесса.

[

←7

]

Piccolo bastardo (итал.) – маленький ублюдок.

[

←8

]

Vaffanculo (итал.) – отвяжись.

[

←9

]

Povero bambino (итал.) – бедный ребенок.

[

←10

]

Netflix – американская компания, поставщик фильмов и сериалов на основе потокового мультимедиа.

[

←11

]

Pezzo di merda (итал.) – кусок дерьма.

[

←12

]

Bella (итал.) – красавица.

[

←13

]

A fanabla, testa di cazzo (итал.) – Пошел к черту, мудак.

[

←14

]

Figlio (итал.) – сын.

[

←15

]

Amigo (итал.) – друг.

[

←16

]

Капо, капореджиме (от итал. caporegime — глава «команды», также «Капорегиме» или «Капорежиме», часто сокращается до капо). В терминологии итало-американской мафии — представитель одной из высших «ступеней» в криминальной лестнице, который подчиняется непосредственно боссу криминальной «семьи» или его заместителю.

[

←17

]

DEA — управление по борьбе с наркотиками.

[

←18

]

New York Police Department — полицейское управление г.Нью-Йорк.

[

←19

]

Stronzo (итал.) — мудак.

[

←20

]

Assassin (итал.) — убийца.

[

←21

]

Ragazzo (итал.) — мальчик.

[

←22

]

Nerds — жевательные конфеты (прим. переводчика).

[

←23

]

Рezzo di merda (итал.) – кусок дерьма.

[

←24

]

Assassino (итал.) – наемный убийца.

[

←25

]

Мio amico (итал.) – мой друг.

[

←26

]

Stronzo (итал.) — мудак.

[

←27

]

Cara (итал.) — дорогая.

[

←28

]

Pezzo di merda(итал.) — кусок дерьма.

[

←29

]

Из сериала «Друзья» (прим. Переводчика).

[

←30

]

Mi dispiace, Principessa (итал.) — Мои извинения, Принцесса.

[

←31

]

Puttana (итал.) — шлюха, проститутка.

[

←32

]

Stronzo (итал.) — мудак.

[

←33

]

Figa (итал.) — жопа.

Content

Дрейк Блэр Охотник