Кулагин Александр Александрович

Внутренний Голос

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС

Сияющая сталь и смертного рука

Избавят лес от злого чародейства на века.

Хэлвудский лес, как и всегда в последних числах мая, был прекрасен, несмотря на свою репутацию мрачного и опасного места. Вообще говоря, большую часть времени он и в самом деле имел мрачный и опасный вид. Однако один раз в году, в конце весны, природа будто бы стремилась доказать, что она в силах приукрасить даже этот угрюмый край. Клёны и осины вовсю щеголяли своей молодой, ещё не успевшей выгореть на солнце листвой. Среди по-весеннему сочной и по-летнему густой травы желтели лютики и одуванчики, белели ромашки, синели васильки и незабудки. Лёгкий ветерок доносил из дальней рощи отзвуки соловьиных трелей вместе со смешанным ароматом цветущей сирени и черёмухи.

Всё вокруг ликовало и наслаждалось весной, плавно перетекающей в лето. И только охотник Блэйк по прозвищу Доброхот сидел в абсолютном одиночестве на стволе поваленной сосны неподалёку от крутого речного обрыва и сосредоточенно чинил ружьё. Крышка пороховой полки, куда засыпался затравочный порох, в последнее время вызывала неудобство при использовании. Теперь она далеко не всякий раз открывалась, когда это было нужно, то и дело заедая в самый ответственный момент, что, конечно же, порождало недовольство охотника.

Упрямо нахмурив брови, Блэйк подтянул один из ослабших винтов, крепящих огниво, и в очередной раз попытался открыть крышку. Та, как и прежде, поддавалась туго. Доброхот выругался и снова принялся подтягивать винт.

"Давай помогу! - предложил я. - Готов поспорить, у меня лучше получится".

Блэйк не ответил. Стоял светлый полуденный час, лучи солнца играли в зелени листвы. А в такое время человек гораздо больше доверял своему собственному мнению, нежели мне.

"По крайней мере, ты же не будешь отрицать, что сам виноват? - продолжал я назидательно. - Никто не заставлял тебя затариваться на сомнительной барахолке у непроверенного продавца. И уж тем более не надо было ронять ружьё на камни с высоты десяти метров. Дался тебе тот козерог! Ты бы всё равно не сумел его догнать. Хорошо хоть сам не свалился с той кручи. Во всяком случае, не стоило так сразу расставаться с нашим старым луком. Следовало хотя бы подождать какое-то время, прежде чем дарить его Тэрону. Пойми! Традиционные типы вооружения пока что значительно превосходят современные технологии по уровню надёжности и функциональности".

Что-что, а мои замечания относительно современных технологий Блэйк игнорировал особенно тщательно. Доброхот очень гордился своей "штузеей", как он привык именовать новое ружьё, купленное им во время последней рождественской распродажи на базаре в Берге. И, надо признать, гордиться было чем. Кремнёвый замок, намного более удобный, нежели обычный фитильный; приклад из орехового дерева с изящными латунными узорами и длинный, сияющий на солнце нарезной ствол, позволяющий поражать зверя прямо в глаз на расстоянии в рекордные триста шагов - всё это заставляло Блэйка души не чаять в своей новой игрушке. Но кроме плюсов у этого детища инженерного искусства были и свои минусы. Причём весьма значительные минусы, о существовании которых я неустанно напоминал охотнику. Однако тот, как это зачастую бывало в таких случаях, попросту не обращал на мои аргументы ни малейшего внимания.

"И когда ты собираешься, наконец, отправляться в дорогу? - сменил я тему. - Мы с тобой должны бы уже вовсю двигаться к тракту, если хотим завтра к ужину добраться до Кэмпшира. Не очень-то Деметрия обрадуется, если ты умудришься и в этот раз опоздать на её именины!"

Блэйк не отзывался. Я вообще не был уверен, слышит ли он меня в данный момент или нет. Взлохматив свои густые, угольно-чёрные волосы и откинув за спину длинную, раздвоенную бороду, охотник с ещё большим усердием принялся за своё занятие. Вынув из-за пояса широкий походный нож с рукоятью из виверновой кости, приобретённый на той же распродаже, что и ружьё, он попытался поддеть им погнутую кромку огнива, из-за которой механизм не желал как следует закрываться. С силой надавив на рукоятку ножа, Блэйк внезапно громко вскрикнул. Сорвавшись с гладкой металлической поверхности, острое как бритва лезвие скользнуло по левой ладони охотника, оставив на ней глубокий порез.

Вскочив, Доброхот начал оживлённо плясать вокруг поваленного дерева, размахивая раненой рукой и оглашая окрестности всевозможными звучными ругательствами:

- Ах, ядрёный ты карасик! Разлюли мою бороду! И на кой ляд я тебя только купил, клёпаная ты железяка?!

В следующие полминуты Блэйк успел обвинить ружьё во всех смертных грехах, прокляв его вместе со всем потомством вплоть до седьмого колена.

"Сколько раз я тебе говорил, что человеку следует более старательно контролировать свою речь! - заметил я, терпеливо дождавшись конца этой тирады. - От того что ты произносишь все эти ругательства, никому не становится лучше. Напротив, каждое сказанное тобою грубое слово -- это порция негатива, загрязняющего окружающее пространство потоком отрицательной энергии. А каждое озвученное тобою пожелание может сбыться!"

Как обычно пропустив мой комментарий мимо ушей, Блэйк запустил в окружающее пространство ещё несколько порций негатива. Вслед за этим он промыл рану из походной фляжки, достал из сумки холщовый бинт и, оторвав от него небольшой кусок, быстрыми умелыми движениями перемотал руку. После этого он вновь сел на бревно и как ни в чём не бывало продолжил прерванное дело.

Я мысленно вздохнул. Разумеется, я и не надеялся, что мои мудрые нравоучения в этот раз возымеют какой-то эффект, раз уж они никогда прежде его не имели. Люди вообще весьма неохотно противостоят своим порокам, а склонность к постоянному использованию бранных слов с юных лет была одним из главнейших пороков моего подопечного. Мне иногда кажется, что он начал выражаться ещё до того, как научился ходить, хотя на самом деле это, конечно же, не так: насколько мне помнится, это произошло одновременно. И скорее всего моему протеже не суждено избавиться от этой слабости до конца дней своих...

Но с другой стороны! Должен же я предпринимать хоть какие-то попытки его исправить. Хотя бы ради приличия. Ведь я - его Внутренний Голос. А задача любого уважающего себя Внутреннего Голоса - всячески заботиться о душе, теле и разуме того, к кому он приставлен.

Люди как только нас не называют: фортуна, интуиция, шестое чувство, ангел-хранитель... Некий учёный философ, которого мы с Блэйком как-то повстречали в одном из дальних походов, использовал ещё более интересные термины: "подсознание" и "суперэго". Не могу сказать, какое из этих определений ближе к истине, но лично мне больше всего нравится именовать самого себя "Внутренним Голосом".

У каждого смертного есть свой незримый спутник, который приставляется к нему ещё до рождения и сопровождает до самой могилы. И даже после. У нас нет собственных тел, но мы нераздельно связаны с нашими подопечными. Таким образом, у человека с его Голосом как бы один организм на двоих. Однако, если сами люди сознательно управляют своими телами большую часть времени, то их спутники лишь контролируют отдельные физические функции, которые, как принято считать, осуществляются сами по себе: дыхание, биение сердца, рост волос и тому подобное. И лишь в исключительных случаях мы можем ненадолго брать на себя прямое управление телом своего ведомого. Для того, например, чтобы спасти его от смертельной опасности.

Каждый Внутренний Голос видит, слышит и знает всё, что видит, слышит и знает его человек, и даже сверх того, поскольку мы способны подмечать и запоминать куда больше деталей, нежели несовершенный людской разум. К примеру, когда человек смотрит на небо, разглядывая набегающие из-за горизонта тучи, он видит лишь тучи и ничего более. Мы же подмечаем тончайшие особенности их формы и окраски, мгновенно проводим сложнейшие вычисления, получаем результат и выдаём предупреждение о надвигающейся грозе. К сожалению, обычно люди не умеют напрямую слышать наши предостережения. Чаще всего они воспринимают их как некие невнятные предчувствия. А доверять ли этим предчувствиям или нет - они уже решают сами. И далеко не всегда правильно.

Внутренним Голосам известны все мысли, все потаённые страхи и сокровенные мечты своих подопечных. Зная всё это, мы лучше их самих можем определять, чего им следует опасаться, а чего нет; к чему стремиться, а чего избегать. От самого рождения и до самой смерти мы неотлучно пребываем с нашими протеже, поддерживая их полезными подсказками и добрыми советами. Зачастую люди пользуются нашей помощью, даже не осознавая этого, как лунатик во сне не осознаёт своих действий. А после им кажется, будто эти великолепные своевременные идеи рождены их собственным разумом, эти невероятно ловкие интуитивные движения совершили они сами...

Таким образом, задача всякого Внутреннего Голоса: во-первых, заботиться о сохранении жизни и здоровья своего человека, а во-вторых, следить за его духовным здоровьем, направляя его на путь истинный и заставляя всячески самосовершенствоваться. С первым пунктом у меня получалось очень даже неплохо, несмотря на образ жизни, избранный доставшимся мне смертным. Субъект попался трудный, но послушный. По крайней мере, куда более послушный, чем большинство людей. Блэйк Доброхот постоянно влипал в разные "интересные" истории, но к счастью умел в опасную минуту целиком и полностью довериться мне, чётко выполняя все мои команды и распоряжения, что и позволяло ему всякий раз выбираться сухим из воды. Далеко не всем нашим так везёт. Попадаются люди, которые вообще никогда не слушают свой Голос, во всём полагаясь лишь на собственный интеллект.

Что же касается второго пункта... С направлением Блэйка на путь истинный дело обстояло не столь гладко - не лучше, чем у большинства Голосов. Мой подопечный не отличался ни тягой к знаниям, ни особой духовностью, хотя и плохим человеком назвать его, конечно же, было нельзя. Впрочем, у меня имелась одна задумка, которая, в случае её успеха, могла бы со временем сделать из бесшабашного охотника серьёзного и благовоспитанного гражданина. Но для того, чтобы эта задумка когда-нибудь смогла осуществиться, следовало предпринимать кое-какие действия. В частности, именно сейчас надо было каким-то образом заставить Доброхота поскорее отправиться в путь, дабы к завтрашнему вечеру он успел добраться до Кэмпшира.

"Блэйк! А ну живо поднимайся и шагом марш к тракту! БЫСТРО!!!" - гаркнул я охотнику в самое ухо.

Однако у моего протеже сегодня, похоже, был откровенно бунтарский настрой. Вместо того чтобы немедленно внять моему совету, он лишь лениво почесал себя пониже спины и продолжил возиться с ружьём, еле слышно ругаясь себе под нос. У меня возникло желание проучить негодяя.

"У тебя на носу муха. Смахни!"

Не тратя ни секунды на размышление, Блэйк молниеносно двинул себя кулаком по носу, целясь в воображаемое насекомое.

"Шутка!" - буркнул я.

Охотник недоумённо дёрнул бровью, подивившись собственному неожиданному жесту, и продолжил молча подтягивать винт... Я опять мысленно вздохнул. Вот если бы мой ведомый всегда так беспрекословно меня слушался!

Безуспешно провозившись ещё полчаса, Блэйк наконец в сердцах плюнул, сокрушённо чертыхнулся и поднялся с места. Закинув туго набитую сумку с охотничьими трофеями на одно плечо, а так и не отремонтированную штузею на другое, охотник направился было в сторону ближайшей рощи... Но тут же спохватился, поспешно вернулся и подобрал свою шляпу, оставленную на развилке ствола возле того места, где он сидел.

- Чтоб меня леший взял! Самое главное чуть не забыл! - со смехом сообщил Блэйк сам себе, нахлобучивая шляпу на голову.

"В следующий раз прикушу тебе язык! - пообещал я. - А я уж начал надеяться, что ты хоть в этот раз её наконец забудешь".

Что меня больше всего раздражало в моём подопечном, так это его странная, необыкновенно нежная привязанность к старой давным-давно отжившей свой век тёмно-зелёной шляпе с растрёпанным коричневым пером, о которой он заботился даже более ревностно, чем о ружье. Не единожды уже охотнику приходилось попадать в беду из-за этой его чрезмерной любви к головному убору, причину которой я никак не мог взять в толк. Последнее было особенно удивительно, учитывая, что, как я уже упоминал, мне были ведомы практически все тайны и секреты доверенного мне человека.

Собственно говоря, история, которую я хочу рассказать, как раз и показывает, как излишняя привязанность к некоторым вещам способна порой довести до большой беды...

Глава Первая,

в которой Блэйк Доброхот совершает необдуманное действие

Выйдя на край обрыва, Блэйк остановился и вгляделся в белёсо-голубую небесную панораму, стараясь по форме облаков определить, стоит ли опасаться грозы в дороге. Чуть усилившийся ветерок трепал плащ охотника и заставлял плясать перо у него на шляпе. Внизу под нами, отделённая от крутого склона топкой прибрежной линией, раскинулась Большая Куманичка. Несмотря на то, что последний паводок давно миновал, река всё ещё была довольно полноводна. Рождаясь далеко на юге, в Летних Холмах, она медленно, но верно текла на север, теряясь в самой глубине Хэлвудской чащи, чтобы, встретив там свою сестру, Малую Брусничку, вместе с ней нести свои воды дальше - сквозь болотистое Зеленодолье к Сорбери, Кэмпширу и прочим северным селениям.

Туда-то и лежал наш путь. Как и во время прежних наших странствий, мы должны были, двигаясь по Западному Барсучьему Тракту, обойти самую глухую и зловещую часть Хэлвудского леса, после чего направиться прямо в Кэмпшир - небольшое селение, где жила Деметрия, сводная кузина Блэйка. Как раз на следующий вечер было назначено празднование очередных именин девушки. И нам по идее давно полагалось быть в пути, если бы Доброхот не вбил себе в голову во что бы то ни стало преподнести в подарок имениннице шкурку редкостного буроухого зайца-древогрыза. Для исполнения этого плана ему пришлось задержаться в лесу на пару лишних дней. Теперь заветная шкурка лежала в походной сумке, но на возвращение в Кэмпшир оставалось всего полтора дня. Так что нам следовало торопиться, чтобы успеть на праздник.

Кузина Доброхота занималась вышивкой, а также кройкой и выделкой меха и проявляла в этом деле недюжинный талант. Отец и братья регулярно отвозили её изделия на большую Сорберийскую ярмарку и выручали там за них приличные деньги. В действительности кузиной девушка приходилась Блэйку лишь по названию, учитывая, что сам он в собственной семье был подкидышем. Если уж говорить честно, даже те люди, которых он привык называть своими родителями, не доводились ему родственниками.

Никто, кроме меня, не знал истинную причину того, почему охотник так стремится почаще навещать знакомый Кэмпширский дом и почему он всегда старается дарить его хозяйке лучшие подарки. Самое интересное, что даже сам Доброхот до конца не отдавал себе в этом отчёта. Но лично я возлагал на Деметрию большие надежды. По моим расчётам, именно такая женщина могла бы со временем заставить охотника остепениться и стать более солидным. Я даже лелеял мечту, что она когда-нибудь сумеет отучить его вставлять ругательство через каждые два слова. Хотя это уже скорее походило на несбыточные грёзы. В любом случае Блэйка тянуло к хозяйственной и весёлой девушке. Однако в то же время ему внушала страх перспектива потерять личную свободу, так что, к сожалению, даже в своих помыслах он пока что не осмеливался заходить дальше дружбы и регулярного преподнесения богатых гостинцев.

"Да хватит уже на облака глазеть! Можешь успокоиться, дождя сегодня не будет. Это же ясно, как божий день: посмотри только на те высокие белые перья! Завтра - возможно. Но не сегодня".

То ли уловив моё мысленное замечание, то ли самостоятельно придя к тому же выводу, Блэйк довольно улыбнулся и уже развернулся, чтобы направиться в сторону темнеющей вдали тонкой полоски тракта... Тут-то всё и приключилось. Невесть откуда взявшийся неожиданно сильный порыв ветра подхватил шляпу Доброхота, который как раз оказался спиной к обрыву, и одним махом послал её с высокого берега прямиком на середину неспешно влекущей свои воды реки. Охотник издал отчаянный вопль и протянул руку в попытке изловить пропажу на лету. Однако его пальцы опоздали самую малость, успев поймать лишь воздух.

Опустившись на собранную течением кучу опавшей листвы, хвои и прочего сора, шляпа вольготно улеглась на вершине всего этого добра и закружилась, уносимая мутным речным потоком прочь от своего законного хозяина.

"Ну наконец-то! - вне себя от радости воскликнул я. - Наконец-то мы избавились от этого ужаса! Что поделаешь, Блэйк. Теперь тебе ничего не остаётся, кроме как отправиться в город, купить себе приличную треуголку и... Стой!!! Куда?!!!"

Я должен был это предвидеть. Но вот проблема: хоть мне и доступны многие сокрытые знания, они далеко не всегда помогают угадать, какой фортель мой подопечный выкинет в следующий момент... особенно если он и сам этого толком не представляет. Без каких-либо предварительных раздумий Блэйк, продолжая сжимать в руках штузею, с коротким, но ёмким словцом сиганул с обрыва прямо в реку вслед за своим так некстати вздумавшим искупаться головным убором.

Первое, что мы увидели, с головой окунувшись в по-весеннему прохладную речную воду, была сплошная мутно-белая стена пузырей, которая всегда образуется при падении в жидкость большого тупого тела. Однако уже через пару секунд пузыри рассеялись и вокруг нас плотным коконом сомкнулась непроницаемая тёмно-зелёная влажная мгла.

"КРЕТИН!!!" - только и сумел воскликнуть я, хотя полезной подсказкой или добрым советом это замечание назвать было трудно.

В то время как Блэйк беспомощно барахтался в зелёной, с привкусом ила и песка воде, мне не оставалось ничего иного, кроме как взять под свой личный контроль его конечности. Усиленно гребя руками охотника, я устремил наше с ним тело в ту сторону, где, как мне удалось установить, находился верх. Таким образом, благодаря своему обычному везению, а если точнее - благодаря моей активной помощи, Блэйк умудрился вынырнуть на поверхность, не треснувшись головой о плывущее вблизи большое бревно. Хотя на это у него были все шансы, ведь за то время, пока мы были под водой, бревно, движимое течением, оказалось как раз над нами.

Надо отдать человеку должное - он и без моей подсказки догадался, что ружью лучше оставаться сухим. Уже почти входя в воду, охотник выпустил штузею из рук, позволив ей приземлиться на скопление дрейфующих поблизости старых веток. В результате уже в следующие полминуты он получил возможность вернуть своё сокровище себе целым и почти не намокшим. Держа ружьё в левой руке над головой и усердно загребая правой, Доброхот подплыл к своей многострадальной шляпе и, ухватив её, торжествующе расхохотался, чуть не набрав при этом полный рот мокрого речного сора.

"Молодец! Просто слов нет! Спас кусок ткани с пером. А нас самих теперь кто спасёт?! Да не барахтайся ты на одном месте! За дерево хватайся, балда!" - прикрикнул я.

На сей раз охотник услышал. И послушался. Следуя моей команде, он быстро отплыл обратно к тому самому бревну, о которое только что чуть не расколошматил свой череп, и вцепился в его скользкую, позеленевшую от ила и мха поверхность, стараясь держать обе своих драгоценности, штузею и шляпу, подальше от воды...

Единственное, что нам теперь оставалось, - довериться течению и надеяться, что скоро нам попадётся прибрежный участок, достаточно пологий и не топкий, чтобы можно было сделать попытку выбраться. Но время шло, а берег по-прежнему оставался всё таким же крутым и болотистым, так что о причаливании не могло быть и речи. Майское солнце пригревало совсем по-летнему, всё ощутимее припекая нашу с Блэйком шею. Куманичка то и дело петляла и делала неожиданные перемены курса, прокладывая свой путь среди невысоких холмов и пригорков, будто нарочно стремясь нас запутать, лишив ориентации в пространстве.

Крепко вцепившись в осклизлую шершавую поверхность бревна, Блэйк беспомощно оглядывался по сторонам. Похоже, до сознания охотника начало понемногу доходить, в какую передрягу он угодил из-за собственной дурости.

Но вот береговой откос всё же стал на наше счастье мало-помалу снижаться, всё ближе подходя к воде. Однако и сосны с елями вокруг нас к этому времени сделались заметно выше, а заросли ивняка и можжевельника - гуще и темнее, чем они были в том месте, откуда мы стартовали. Как долго длилось наше плаванье, Блэйк впоследствии не сумел бы сказать с точностью. Я в отличие от него мог бы сообщить, что от момента нашего погружения и до того, как охотнику посчастливилось наконец вновь шагнуть на сухую почву, прошёл ровно час и тридцать девять минут. Только вот никакой особой пользы в подобной точности для нас всё равно не было, так что я не счёл нужным что-либо говорить.

В конце концов линия зарослей спустилась к самой воде. Плавное течение аккуратно пришвартовало наше бревно в небольшой заводи, образованной одним из многочисленных речных изгибов и обрамлённой тонкой бурой песчаной линией.

Покинув своё плавсредство, Блэйк поспешил к берегу, продолжая держать руки с вещами над головой. Пока он выходил, с трудом вытягивая сапоги из податливой илистой почвы, с его одежды и плаща ручьями стекала вода. Кое-как продравшись сквозь заградительные ряды камыша и рогоза, Доброхот оказался посреди маленькой лесной поляны, укрытой густыми тенями молчаливых елей.

Вновь очутившись на твёрдой земле, охотник первым же делом отжал шляпу и, любовно сняв приставшие к её полям соломинки и прочий сор, с глубоким удовлетворением вернул головной убор на его законное место у себя на голове. Уже после этого он проверил ружьё. Порох на полке намок и отсырел от попавших на неё случайных капель, однако в самом стволе оставался, похоже, вполне годным. Как ни странно, избежало встречи с влагой также и содержимое пороховницы и пеналов на перевязи Доброхота, благодаря их исключительной герметичности. Всё же, следовало признать, Бергские инженеры не совсем уж зря требовали за свои изделия такие огромные деньжищи.

Используя мерную крышку, Блэйк поспешил поскорее заменить отсыревший порох, не переставая при этом поглядывать по сторонам в попытке сориентироваться.

Стоял удушливый послеполуденный час. Время будто остановилось. По стволу ближайшей сосны медленно стекала капля расплавленной смолы. В янтарной глубине отражалось застывшее высоко в небе солнце. Вокруг нас высились огромные деревья, напоминающие суровых великанов, безмолвно взирающих на мелкое двуногое существо, что копошилось у их ног. Не было слышно ничего, кроме тихого шуршания камыша позади, периодического скрипа древесной коры да непрестанного гула мошек. В заводи утробно рокотали лягушки да где-то в ивовых кронах неподалёку изредка подавала голос одинокая птица.

Сомнений не было: по всей видимости, нас с Блэйком занесло в самую глубь Хэлвудской чащи, куда в здравом уме не согласился бы отправиться ни один разумный человек. Даже самые отважные охотники вроде Блэйка Доброхота и его закадычных друзей, Чейза Скорохода и Тэрона Оленьего Рога, промышляли дичь в более светлых и изведанных её частях. О знаменитом же "Сердце Леса" в народе ходили самые разнообразные легенды, слухи, байки и анекдоты. Если верить им, в этой наиболее глухой и таинственной части лесных дебрей с незапамятных времён водились до того ужасные, загадочные и опасные существа, что от одного их вида даже у бывалых путешественников дыбом вставали волосы.

Одни рассказывали о гигантских человекоядных пауках и зелёных болотных упырях, удушающих среди ночи одиноких путников, другие - о злых колдуньях и огромных кровожадных ограх, третьи - о комарах размером с кулак и ещё более жутких тварях... Но чему из этих россказней следовало верить, а чему нет, сказать наверняка было бы затруднительно. К счастью, пока что никого из местных жителей поблизости не наблюдалось.

"Ну вот. Приплыли, - констатировал я. - Что? Доволен теперь? Сколько раз ты сам загадывал, чтоб тебя леший взял, чтоб тебя черти побрали и всё в таком духе! Дождался? А я ведь предупреждал! Начали сбываться твои пожелания!"

- Ох, беда! Сгинул ты, Доброхот! Клянусь собственной шкурой, как пить дать сгинул! - тихо пробормотал себе под нос охотник, с тревогой вглядываясь в сумрачные заросли.

Мне стало жаль своего непутёвого протеже. Я решил, что мне следует как-то успокоить и взбодрить испуганного человека:

"Ничего, дружище! Как-нибудь прорвёмся. Зато оцени, насколько мы с тобой срезали путь до Кэмпшира! Теперь, глядишь, и поспеем на именины вовремя... Это если выживем, конечно..."

Но тут охотник сказал нечто такое, что заставило меня мысленно закатить глаза и пожалеть, что сам я никогда не использую грубых выражений:

- Ну хорошо хоть шляпа на мне! - произнёс Блэйк с надеждой. - С ней-то я авось как-нибудь да выкарабкаюсь!

"Ну да! Разумеется! Уж она-то тебя выручит. С ней-то тебе бояться нечего! - иронически заметил я. - Разве что её опять ветром сдует в какую-нибудь трясину или в берлогу к паукам-людоедам. Давай лучше в путь отправляйся, пока солнце ещё высоко!"

Не ответив, Блэйк внял, однако, моему доброму совету. По солнцу и по мху на ближайшем дереве установив северное направление, он закинул штузею на правое плечо, поправил свою дурацкую шляпу на всё ещё влажных после недавнего купания волосах и решительно шагнул под густую сень древесных исполинов. Оставалось лишь надеяться, что под этой сенью нас с ним не ожидала скорая встреча со здешними, охочими до нежного человечьего мяса обитателями...

Глава Вторая,

в которой излагается доподлинная и правдивая история шляпы

А пока он осторожно, то и дело оглядываясь и ожидая внезапного нападения, ступает сквозь молчаливые тёмные заросли, давайте ненадолго оставим его в одиночестве и немного отвлечёмся. Ибо мне кажется, что сейчас самое время поведать вам одну историю. Историю о том, как охотник обрёл свою шляпу. А главное - о том, как получилось, что он стал видеть в ней не просто элемент костюма, а некий талисман, оберегающий его от всяческих бед и опасностей.

Этот случай входит в число самых первых приключений Блэйка. Однажды, когда мой подопечный был ещё юн, зелен и только начинал свою карьеру, которая в итоге обеспечила ему известность далеко за пределами Сорбери и почётное прозвище Доброхота, то есть добротного, умелого охотника, он как-то очутился на ярмарке в Лесогорье, что в Северном Королевстве.

Как и на всякой другой ярмарке в базарный день, здесь было полным-полно разного люда. Народ шумел, галдел, веселился и обменивался сплетнями. Лавочники продавали горячие медовые трубочки, леденцовые палочки, ватный сахар и прочие сласти. Бродячие музыканты развлекали публику новыми песнями, циркачи показывали всевозможные трюки и фокусы. А прямо посреди главного торгового ряда у большой крытой повозки, украшенной разноцветными лентами, двое странствующих торговцев приглашали всех желающих принять участие в лотерее и попытаться выиграть "великолепнейшие" призы, выставленные или вывешенные тут же возле повозки на специальном стенде.

Многие из призов были и в самом деле довольно интересны и один из них привлёк особое внимание юного Блэйка. Это был отличный составной ясеневый лук с запасом превосходных калёных стрел с совиным опереньем. Возле каждого предмета на стенде имелась цветная карточка, на обратной стороне которой было начертано некое число от одного до пятидесяти. В корзине, что держал в руках лотерейщик, содержались билеты с теми же числами. Всякий желающий мог по желанию приобрести билет с любым номером, чтобы после, при объявлении результатов розыгрыша и переворачивании карточек, получить соответствующий купленному билету приз.

Желая выиграть лук, Блэйк потратил все имеющиеся у него на тот момент сбережения, купив целых восемь билетов. Однако получить вожделенный трофей ему так и не удалось. Лук, как, впрочем, и четыре других лучших приза, сумел выиграть некий на редкость везучий незнакомец, подозрительно похожий на старшего лотерейщика, как обычно бывают похожи родные братья. Охотнику же досталось лишь несколько дешёвых утешительных призов, не стоивших и четверти затраченной на них суммы. И среди этого барахла в том числе оказалась старомодная тёмно-зелёная шляпа с широкими чуть загнутыми полями, украшенная пушистым коричневым пером какой-то экзотической птицы.

Доброхота поначалу не особенно вдохновило это его приобретение, хотя в то время оно выглядело куда более презентабельно, нежели сейчас, после стольких лет непрерывного использования. Но, как известно, дарёному коню в зубы не смотрят. Надев свой выигрыш на голову, Блэйк тут же снова отправился в лес, надеясь поскорее добыть какую-нибудь дичь и вновь заполнить образовавшуюся в кошельке пустоту.

Буквально тем же вечером, когда охотник двигался через Королевскую Пущу вдоль берега Златогорянки, ему посчастливилось. Под кроной раскидистого старого дуба он неожиданно увидел великолепного молодого оленя, угощающегося свежими зелёными побегами. Заслышав шаги человека, олень поднял голову и насторожённо уставился на него, готовый в любую секунду пуститься наутёк. Такой удачный случай грешно было упускать. Выхватив из колчана стрелу, Блэйк наложил её на древко лука и пустил в зверя. Однако в те времена юный Доброхот ещё не отличался опытом, приобретённым им впоследствии, и не успел как следует отточить свои профессиональные навыки. Боясь упустить добычу, он поспешил, не дав мне времени направить его стрелу. В результате та прошла высоко над оленьей головой и лишь срезала с дубовой ветви незрелый жёлудь.

Животное в тот же миг исчезло в зарослях. Зато вместо него рядом с Блэйком словно из-под земли возникло несколько широкоплечих бравых молодцев в костюмах, напоминающих военные мундиры. На поясе у каждого из них имелся короткий меч, а у предводителя, выделявшегося более богатым костюмом с красивыми блестящими погонами на плечах, имелся к тому же и лук. Да ещё какой! Не чета тому, что держал в эту минуту в руках испуганный Доброхот. Этот лук, пожалуй, ничем не уступал тому, что юный охотник так безуспешно пытался выиграть утром, а может даже и превосходил его. Ухмылки неожиданных пришельцев не предвещали ничего хорошего.

- Ну вот и всё, парень! Попался ты! - заметил предводитель, бывший, видимо, офицером. - Перед тобой особый полицейский отряд его величества Маркуса Милосердного, отдел по борьбе с браконьерством и незаконным сбором дикоросов. А я - его командир. Ты хоть в курсе, что находишься на территории, где охота дозволяется только представителям королевской семьи, либо лицам, особо приближённым ко двору его величества? Короче, теперь тебе следует отрубить правую руку... или левую ногу... или голову. Ну это уже на твой вкус. Ты что предпочитаешь?

- Пы... пы... погодите! - в испуге воскликнул молодой человек, заикаясь от неожиданности и страха перед только что обрисованной зловещей перспективой. - Но с чего вы вообще взяли, будто я на кого-то охотился?

- Ты что под дурачка вздумал закосить? А кто только что в оленя стрелял? - нахмурился офицер. - Это животное, чтоб ты знал, является государственным достоянием! Хоть вы с ним об этом и не догадываетесь...

- Ну нет, постойте-ка! - возразил офицеру охотник, на которого вдруг снизошло вдохновение. - Вы ж вроде все тут прекрасно видели, что стрела моя в животину не попала, а только жёлудь с ветки срезала. Так неужто ж за это полагается руки с ногами отрубать?

- То, что ты промазал, тебя не оправдывает! - отрезал офицер. - Главное - намеренье! А оно у тебя было преступное и корыстное. Ты хотел незаконно присвоить себе собственность его величества. И, следовательно, должен за это поплатиться!

- А вот и нет! - воскликнул охотник. - Вовсе и не собирался я присваивать собственность короля вашего, чтоб ему... жилось весело. Я как раз наоборот именно туда и целил, куда попал! Или что я, по-вашему, мазила какой? Настоящий зверобой должен беспрестанно свои навыки оттачивать. Вот я и решил их немного пооттачивать и по желудям популять, - продолжал он, всё более вдохновляясь.

- То есть ты хочешь сказать, ты такой меткий стрелок? - захохотал офицер, и весь отряд присоединился к нему, своим оглушительным гоготом распугав, должно быть, всех птиц и белок в округе. - Ладно, острый глаз! Ради такого дела я даже готов с тобой пари заключить! Ставлю мой лук против твоего, что ты не сумеешь этот подвиг с одной попытки повторить! Ну а если уж тебе это вдруг удастся... Что ж... Тогда я, так уж и быть, поверю в твою байку и отпущу тебя на все четыре стороны! - заявил он и вновь расхохотался.

Думаю, мне незачем подробно расписывать, как дальше было дело. Скажу лишь, что охотнику удалось не только сохранить при себе все части тела, но и заполучить в своё распоряжение великолепный офицерский лук, с которым он ещё много лет после этого странствовал по лесам и долам, добывая самую редкостную и дорогую дичь.

А ведь это именно мне и никому иному Блэйк был обязан своим спасением. Это я в тот роковой час внушил моему подопечному спасительную отговорку, позволившую ему избежать страшного наказания. И я же помог ему выпустить стрелу точно в цель, сбив ещё один жёлудь с тонкой, колышимой ветром дубовой веточки на глазах у изумлённых полицейских. Но так уж устроено, что людям проще испытывать благодарность к какому-то материальному объекту, нежели к чему-то абстрактному и бестелесному. И охотник решил, что ему следует благодарить за чудесное избавление свой новый головной убор. С тех пор он никогда уже более не расставался с этим "волшебным" талисманом и носил его круглый год, и зимой и летом, не замечая, как с годами тот всё более изнашивается и выцветает. И всякий очередной успех или особенно удачную мысль Доброхот неизменно приписывал тому обстоятельству, что и в этот раз на нём была его "счастливая" шляпа.

Но под силу ли этому "чудесному оберегу" вызволить охотника из той переделки, в которую мы по его милости вляпались в этот раз? Лично у меня на этот счёт имелись весьма крупные сомнения...

Глава Третья,

где описывается, какие сюрпризы уготовило охотнику таинственное Сердце Леса

Мы медленно продвигались на север, стараясь не терять из виду реку, белеющую отражёнными облаками справа от нас, но в то же время и не приближаться к ней близко без особой на то необходимости. Путь был не из лёгких. Пересечённая местность "радовала" уймой мелких и средних овражков и буераков, а иногда и больших оврагов с размытыми недавним половодьем откосами. Блэйку то и дело приходилось перепрыгивать или пересекать вброд ручьи, спускаться в ложбины и вновь из них выбираться, марая штаны и куртку в коричневой глинистой почве. Всё же охотник старался, следуя моей рекомендации, по мере возможности избегать тёмных низменных мест. Открытые пригорки тоже не внушали особого доверия, учитывая, как славно они могли просматриваться издали возможными соглядатаями. Но, с другой стороны, никогда не знаешь, какие твари могут поджидать тебя в заболоченных низинах.

Пока что нам, по счастью, не встретилось ни одного даже самого мелкого и скромного монстрика. Более того, куда-то подевалось и всё обычное лесное население - звери и птицы. Вокруг нас вообще было подозрительно мало живности. Лишь изредка до наших ушей доносился перестук дятла или робкая птичья трель да кое-где наши глаза примечали мелькнувший в листве беличий хвост. Впрочем, кто знает, возможно здесь подобное было в порядке вещей. Если уж люди обходили стороной зловещее Сердце Леса, то, может статься, животные тем более сторонились его?

Местность, впрочем, не отличалась особой зловещестью. Хотя ели здесь и были выше и темнее, мухоморы больше, а поганки бледнее и противнее, чем обычно, в остальном этот лес мало чем отличался от большинства других лесов, знакомых нам с Блэйком по прежним странствиям. На укромных полянах цвела, а кое-где даже и плодоносила, несмотря на явно раннее время, земляника. Попадалась также цветущая брусника, клюква, морошка, ежевика... И, разумеется, куманика. Её ползучие, покрытые беловатым налётом и щедро усыпанные шипами высокие побеги, украсившиеся в честь приближающегося лета россыпями небольших белых цветков, росли здесь повсюду: вдоль извилистых топких ручьёв, на дне сырых, заросших ольхой и ракитой впадин, в мелких овражках и балках... Не зря же в честь этого кустарника даже получила своё название река, по которой мы незадолго до этого так лихо сплавились. Густые заросли вездесущего растения то и дело создавали на пути охотника, и без того продвигавшегося не так чтобы слишком быстро, обширные, труднопроходимые преграды. Уже через каких-то полчаса сапоги и перчатки Доброхота покрылись множеством мелких царапин от длинных острых шипов, а в густой бороде и угольных волосах застряли сухие листья.

Величая надоедливую растительность разными интересными словами, Блэйк всё же не преминул набрать в боковые карманы своей походной сумки побольше листьев, надеясь впоследствии отдать собранный урожай Деметрии в качестве дополнения к шкурке древогрыза. В народе издревле считалось, что листья куманики, растущей вдоль реки, помогают от болезней живота и разных других недугов. И что особенно хороши растения, собранные в колдовских местах, таких, как то, где мы в данный момент находились.

Отсутствие живности заметно приободрило Блэйка. Постепенно он начал чувствовать себя всё более уверенно. В его голову даже начали закрадываться мысли и мечты о том, как он, успешно завершив сегодняшнее приключение, будет впоследствии правдиво повествовать о нём своим друзьям и знакомым за столиком в любимом трактире, прихлёбывая пиво и скромно поглаживая бороду.

- Клянусь собственной шкурой! То-то у Чейза с Тэроном глаза выпадут, когда они проведают, что я побывал с экскурсией в самой серёдке Хэлвуда и вернулся целым и не сожранным! Хм... Пожалуй, это даже скучновато будет, если я так и пройду насквозь всё это хвалёное Сердце Леса, а мне даже никто не встретится. Хоть бы какая-нибудь завалящая болотная многоножка попалась что ли. А то ж мне без вещественных доказательств и не поверит никто.

Я, однако, не разделял излишне оптимистичного настроя своего протеже. Напротив, по мере нашего продвижения вперёд моё внимание всё чаще привлекали некоторые еле различимые признаки чьего-то недавнего присутствия, которые оставались незамеченными человеком. Отпечатки наделённых копытцами мелких ножек пересекали наш с Блэйком путь вдоль устья обмелевшего ручейка, возникая из терновых зарослей справа и исчезая за травянистым скатом пригорка слева от нас... Засохший, чуть зеленоватый ошмёток слюны или, быть может, слизи свисал со шляпки одинокого мухомора, надкушенного под странным углом... Однако чаще всего мне бросались в глаза следы чьих-то больших острых когтей, рассекающие кору деревьев на довольно приличной высоте. Для того чтобы дотянуться до одной из таких отметин, украшающей ствол высоченной столетней сосны, Блэйку пришлось бы встать на плечи другого такого же Блэйка и даже после этого вытянуться в полный рост.

Тот факт, что мы до сих пор никого не встретили, был связан скорее всего с тем, что все эти загадочные существа предпочитали покидать свои дупла и норы лишь с наступлением темноты. Но сможем ли мы с охотником до ночи выбраться из леса? Время шло и ответ на этот вопрос делался всё очевиднее. Хэлвудская чаща была обширна и труднопроходима. Блэйк упорно двигался вперёд, продираясь сквозь заросли, минуя один холм за другим, но стена деревьев и не думала редеть. Всё говорило о том, что мечты Доброхота о вещественных доказательствах скоро начнут непрошено сбываться. И вряд ли те зверушки, с которыми нам предстояло в ближайшем будущем познакомиться, будут похожи на волшебных единорогов и добрых фей.

Я поведал Блэйку о своих опасениях. То, что называется шестым чувством, понемногу наполнило мысли путника скрытым беспокойством. Время шло неумолимо, удлиняя тени, наполняя воздух вечерней прохладой и свежестью, превращая день в сумерки. И настроение охотника снижалось вместе со снижающимся к горизонту солнцем.

И вот час настал. Багровое солнце скрылось из глаз где-то за соседним холмом, разом окунув мир во мрак. В небе одна за другой народились ещё пока робкие звёзды, застенчиво проглядывающие сквозь завесу набежавших туч. Истончённый, готовый вот-вот скончаться месяц возник на тёмном небесном поле, словно издевательство - ничего толком не освещая, но старательно изображая из себя светило. Сапоги охотника утонули в невесть откуда взявшемся тумане.

И в эту минуту где-то впереди нас, на вершине того самого пригорка, куда мы только что направлялись, послышался волчий вой. Внезапный, пронзительный, он раскатился над чернеющими древесными кронами, проникая в самую душу, сжимая её своей когтистой ледяной хваткой.

Доброхот замер как вкопанный с только что поднятой для очередного шага ногой. Я почувствовал, как шляпа на его голове медленно приподнимается вместе с волосами. На лбу охотника мигом выступил холодный пот.

А вой всё длился и длился. И Блэйк продолжал стоять и вслушиваться. Наконец вой стих. Шёпотом чертыхнувшись, Доброхот опустил ногу, осторожно снял с плеча ружьё, взял его наперевес и, стараясь шуметь как можно меньше, повернул налево.

Некоторое время Блэйк шёл в направлении, перпендикулярном тому, в котором мы двигались до этого. Внезапно вой раздался снова. И вновь оттуда, куда мы направлялись в данный момент. Только на сей раз он звучал заметно ближе. Чертыхнувшись заковыристее прежнего, охотник вновь повернулся и ускоренным темпом двинулся в противоположную сторону.

"А знаешь... ведь это не простые волки..." - заметил я.

И действительно. Хотя симфония, звучащая сейчас в наших ушах, мало чем отличалось от той вековечной звериной песни, которой мы с Блэйком не раз внимали в наших дальних странствиях, с её злой голодной тоской и непередаваемым одиночеством, однако в ней присутствовало и что-то ещё. Что-то чуждое, инородное, что навевало непередаваемую жуть и заставляло кожу покрываться нехорошими мурашками. Впрочем, и этот особенный вой нам уже доводилось ранее слышать...

Собственно, то обстоятельство, что в Хэлвудской чаще водятся оборотни, новостью отнюдь не было. Эти существа изредка попадались и в более светлых и часто посещаемых частях леса. Да что говорить, ведь и сам Блэйк уже не единожды сталкивался с двуногими хищниками, всякий раз при этом успешно отделываясь лёгким испугом. Разумеется, не без моей помощи. Прошлым летом, почти год назад ему и вовсе посчастливилось подстрелить такого. Так уж случилось, что человек и вервольф одновременно выбрали своей целью одного и того же оленя и принялись выслеживать его независимо друг от друга. Доброхот чуть запоздал и настиг дичь уже в тот момент, когда огромный жуткий зверь вовсю дегустировал свежее мясо. Мне до сих пор памятен тот диалог, что произошёл между охотником и оборотнем над телом поверженного животного:

- Ты кто?

- Я - Крэйг Бугай. А ты кто?

- Я - Блэйк Доброхот.

- Ну тогда я нападаю?

- Ну тогда я стреляю?

Блэйк потом ещё добрых полгода хвастался этим подвигом, раз за разом пересказывая всем желающим и нежелающим историю своей "великой" победы, всякий раз при этом украшая повествование всё новыми и новыми интересными подробностями. Если же кто высказывал сомнение в правдивости рассказа, ему тут же предоставлялось вещественное доказательство в виде огромной мохнатой лапы со страшными чёрными когтями, в два раза превосходящей размерами обычную человеческую ладонь.

Однако в тот раз охотнику повезло. Дело было ясным днём, не слишком далеко от ближайшей деревни, а не тёмной ночью в глубине леса. К тому же в тот раз противник был всего один. А сейчас нам, похоже, предстояло иметь дело с целой стаей.

О том, чтобы искать спасения на дереве, не могло быть и речи. Все деревья, попадавшиеся нам по дороге, как назло были слишком высоки, с идеально гладкой корой и совершенным отсутствием нижних ветвей. На то чтобы забраться на такое, ушло бы чересчур много времени и сил. К тому же не было никакой уверенности в том, что существа, поджидающие нас во тьме, сами не обладали навыком древолазанья.

- Если я когда-нибудь отсюда выберусь, клянусь - больше никогда в жизни не буду грубо выражаться! - пропыхтел на ходу себе под нос охотник.

"Угу! Зарекалась свинья..." - скептически отозвался я.

- Я серьёзно! Гадом буду! Вот чтоб меня чёрт подрал, коли вру...

"Тихо ты!" - шикнул я, ибо как раз в эту секунду вой раздался вновь, причём на этот раз уже совсем рядом, чуть ли не из соседнего куста. Но это было ещё полбеды. Главная неприятность состояла в том, что теперь в этом вое отчётливо слышался восторг зверя, взявшего след добычи. Нас учуяли! Впрочем, в этом не было ничего удивительного, учитывая, что повязка на левой ладони охотника, скрывающая недавний порез, вновь успела пропитаться кровью. От нас, должно быть, на пять километров в округе веяло вкуснятинкой. Естественно, что местное население не замедлило явиться на столь пленительный аромат.

"Беги! - скомандовал я. - Туда, в овраг! Там им не так-то легко будет нас сцапать!"

На сей раз охотник подчинился без пререканий. Продолжая держать ружьё наготове, Блэйк, словно молодой лось, понёсся прямо сквозь бурелом, круша на ходу сухие ветки и давя поганки. Разумеется, при этом он производил столь ужасающий шум, что его, наверное, было слышно даже на другом конце Хэлвуда. Впрочем, какое значение это имело теперь, коль скоро нас уже обнаружили?

Совсем близко, за спиной, словно эхо того тарарама, что производили мы сами, раздался хруст ветвей, ломаемых чьими-то массивными тушами. Шум доносился одновременно с трёх сторон, из чего можно было заключить, что нам приходится иметь дело как минимум с тремя противниками. К треску примешивались и другие звуки: утробное рычание, нетерпеливое клацанье зубов и... сиплая ругань.

Тем временем прямо перед нами в крутом скате холма, под навесом из корней двух тесно сросшихся сосен возникла небольшая расщелина, будто нарочно созданная для одиноких путников, мечтающих найти укрытие от лесных монстров. Небольшое пространство, заросшее крапивой и бурьяном, скрывалось за густой сетью спутанных древесных корней, там и здесь выступающих из стен. Не останавливаясь и даже не замедляя бега, Блэйк нырнул в спасительное убежище и тут же развернулся, устремив ствол штузеи в ночной сумрак. На наше счастье, ни одна тварь по какой-то причине не выбрала это место в качестве своего логова, иначе Доброхоту пришлось бы туго, окажись он меж двух огней.

В ту минуту, когда охотник скрылся в тени расщелины, треск и шум, издаваемые нашими преследователями, разом стихли, притом что мы с Блэйком по-прежнему различали чьё-то тяжёлое дыхание и неразборчивое ворчание, доносившиеся снаружи.

Вжавшись спиной в осыпающуюся землю и выставив вперёд ружьё, охотник ждал, готовый в любой момент нажать на спуск и уложить наповал первого же неприятеля, решившегося атаковать. Глинистые стены, почти отвесно подымающиеся по бокам от нас, не позволяли разглядеть, что таится там - за пределами нашего ненадёжного убежища. Лишь на небольшой открытой полянке впереди, в каком-то десятке шагов, можно было различить три тени, маячащие туда-сюда в тусклом свете меркнущего месяца. Тени эти были расплывчаты и нечётки, однако по их виду мне удалось установить примерный облик и рост их обладателей. И то, что у меня вышло, мне совсем не понравилось...

- Не... Не ведьмачки это. Не по-ихнему пахнет совсем, - внезапно прохрипел кто-то снаружи. Голос этот, глухой, басистый, можно было тем не менее назвать вполне человеческим, хотя он и выделялся чрезмерной гортанностью и вдобавок звучал сипло, словно говоривший, кем бы он там ни был, не вполне удачно пережил нынешнюю зиму.

- Конечно не ведьмачки, дурья твоя балда! Ты только сейчас что ли в это въехал? Это какой-то залётный нарисовался, - прорычал в ответ второй голос. Этот, хотя и столь же гортанный, сипотой отнюдь не отличался. Так могла бы звучать речь какого-нибудь деревенского балагура, навострившегося горланить песни и частушки в придорожной корчме.

- Сам ты балда! - обиженно отозвался первый.

- Простите, что встреваю в ваш диалог со своим комментарием, коллеги, - вступил в разговор третий голос, чуть картавый и нетвёрдый, как если бы он принадлежал не слишком уверенному в себе человеку, - но мы будем сегодня дичь брать или же нет?

Тут собеседники вновь умолкли. Тени на поляне качнулись и сдвинулись, исчезнув из зоны видимости. Я почувствовал, как их обладатели начали бесшумно на своих мягких лапах перемещаться за пределами нашего укрытия, готовясь к нападению.

"Будь готов! Они постараются застать нас врасплох!" - шепнул я на всякий случай, хотя мне было прекрасно известно, что охотник и без меня знает, как вести себя в подобных ситуациях.

Мы оба замерли, ожидая, что будет...

Глава Четвёртая,

в которой свою истинную натуру демонстрируют оборотни

Блэйк действительно был готов. Застыв в неподвижности, почти слившись с окружающей тенью, он замер с указательным пальцем на спусковом крючке. Прищуренные глаза Доброхота перемещались из стороны в сторону, выслеживая неприятеля. И всё же когда огромная тёмная туша нежданно-негаданно свалилась прямо перед нами откуда-то сверху на освещённое лунным светом пространство, охотник так поспешно нажал на спуск, что пуля пролетела над головой монстра, едва лишь зацепив пушок на его коротком заострённом ухе. При этом мой подопечный изрёк столь заковыристое и экзотичное ругательство, что даже я, вроде бы вдоль и поперёк изучивший весь его богатый словарный запас, несколько удивился.

- Ты мне чуть ухо не отпупырил, шляпа! - возмущённо взревело чудище, выхватывая у охотника бесполезную теперь штузею.

Надо сказать, сам Блэйк по человеческим меркам был далеко не карлик. Не зря ведь даже собственные друзья нередко величали его "здоровяком", "верзилой", "ходячим столбом" и многими другими ещё более ласковыми прозвищами. Но в сравнении с тем лохматым ужасом, что предстал сейчас перед нами, Доброхот мог бы претендовать разве что на роль младшего брата. Рослый и широкоплечий оборотень превосходил охотника ростом на две, а то и на все три головы. Точнее, превосходил бы, если бы не был так сутул и сгорблен. Складывалось впечатление, будто массивная волчья башка пригибает его к земле своим весом.

В то время как большей частью телосложение вервольфа напоминало человеческое, хоть и гротескно искажённое, морда его была недвусмысленно звериной: покатый, будто приплюснутый волчий лоб; широкие скулы; короткие встопорщенные уши; низкие брови, из-под которых на охотника посверкивали ярко-жёлтые недобрые глаза; длинный широкий нос и оскаленная, полная острых клыков пасть.

Несмотря на короткие задние конечности, зверь обладал очень могучими передними лапами и внушительным торсом. Под густой тёмно-серой шерстью, обильно покрывающей плечи, обнажённую грудь и вообще всё тело монстра, перекатывались мощные мускулы. Одето существо было в какую-то рвань, которой постыдился бы даже последний из городских нищих. По большей части костюм его состоял из обрывков коричневых холщовых штанов и бежевой опять же холщовой рубашки без рукавов и без единой пуговицы. Рубаха была явно на несколько размеров меньше, чем следовало, так что оборотень носил её наподобие короткого жилета. Изначальную длину штанов определить было невозможно, поскольку на данный момент они оканчивались неровными рваными лохмами, не доходящими и до колен, и походили скорее на шорты. Позади из этих "шорт" сквозь специально проделанное небольшое отверстие торчал длинный косматый хвост. Ни обуви, ни головного убора на представителе местной фауны не имелось.

- Ты с откудова такой взялся вообще?! - напустился на Блэйка лесной обитатель. - Ты хоть ведаешь, на чью поляну влез, дубина?

Тем временем в наше убежище под сосновыми корнями протиснулось ещё два вервольфа. Все трое походили один на другого, как только могут походить на человечий взгляд волки, принадлежащие к одной стае. По сути, они отличались друг от друга лишь ростом, оттенком шерсти да цветом своих лохмотьев.

- Какой крохотный! - умилённо прокартавил один из вновь прибывших, ростом несколько превосходящий всех прочих. Одеждой этому прямоходящему хищнику служили останки некогда, должно быть, белоснежной, а ныне грязно-серой крахмальной рубашки и драных шёлковых бридж нежно-сиреневого цвета. - Вы обращали внимание, коллеги? Когда их преследуешь, они всегда кажутся выше, чем при ближайшем рассмотрении.

- Ага! Это потому, что сам-то ты на четырёх лапах, а они-то на двух! - сипло подтвердил третий, самый сутулый из всех с изрядным количеством седины в свалявшейся тёмной шерсти.

- Я говорю, ты с откудова свалился, окорок? - не унимался первый. - Сколько тут живу, ни разу не видал, чтоб кто-то по своей воле в самое Сердце запёрся. Ты что самоубивец? Или, может, у тебя того... котелок съехал маненько? - при этих словах вервольф звонко постучал себя по лбу.

Лишившись огнестрела, Блэйк, однако, не лишился присутствия духа. Выхватив из-за пояса нож, он молча сделал перед собой несколько быстрых широких взмахов. Оборотень довольно равнодушно покосился на холодное оружие.

- Гляньте-ка, Штырь, Процент! А неплохецкая зубочистка у него. Как раз с мою лапу!

- Ага! Вещица что надо. А я, кстати, как раз давно себе пилочку для когтей подыскиваю, - сипло изрёк сутулый, носящий имя или, скорее, кличку "Штырь". - А то они проклятущие чешутся - жуть, ежели шибко длинные вымахают. Слышь, Босой, можно я её себе оставлю? - обратился он к первому оборотню.

Я чувствовал, как Доброхот лихорадочно подыскивает слова, которые показали бы его противникам, что он и сам шит отнюдь не лыком:

- А ну назад! - угрожающе начал он, снова делая резкий взмах прямо перед мордой переднего хищника. - А не то я... я... я вообще человек миролюбивый! Насилие - зло. Так что, ребята, может, лучше давайте жить дружно? Пока я вас тут всех не умиролюбивил...

- И шляпа у него симпотная! - продолжал Штырь, игнорируя замечание охотника. - Я как раз такие люблю... моднявые...

Босой, также мельком кинувший взгляд на упомянутую шляпу, неожиданно вздрогнул. В жёлтых волчьих глазах промелькнуло нечто похожее на узнавание.

- Прошу прощения, коллега, но это уже чересчур! - недовольно заметил меж тем картавый Процент. - И то, значит, вам и это. Может, вы и сапоги его также себе наметили?

- И сапоги тоже ничего! - нисколько не смутившись, подтвердил Штырь. - Я как раз...

Но тут Босой, не прекращавший пристально разглядывать головной убор Блэйка, внезапно охнул, перебив товарища на полуслове:

- Эй! А ну-ка погодь, братва! А ведь я, кажись, узнал этого залётчика! Дык это ж... - тут он поднёс свою морду вплотную к самому носу охотника, не обращая внимания на выставленный вперёд нож, а затем вдруг оглушительно взревел, - Блэйк Доброхот! Тот самый, который Бугая завалил в прошлом годе! Глянь, Штырь! Аль не признаёшь?

- Батюшки святы, а ведь верно! Евоная рожа! - словно только сейчас прозрев, отозвался Штырь.

"Ну вот и всё! - сказал я. - Эх, Блэйк, Блэйк! Неплохой ты, в сущности, был человек. Жаль, что я так и не успел отучить тебя чавкать и класть локти на стол за едой... Теперь, похоже, и не успею".

- Господа! По-моему, вы меня с кем-то путаете! - поспешно начал Доброхот. - Я - это вовсе не я... Ну, в смысле, я хотел сказать, я вовсе не тот, который я... Тьфу ты! Короче говоря, мне даже не знаком тот тип, что убил вашего друга. Как бишь его там звали?

- Да при чём тут рожа? Главное - шляпа евоная! - в нетерпении воскликнул Босой в ответ Штырю. - Ну что, приятель? Сыскали мы тебя наконец!

Вервольф медленно двинулся к охотнику... а затем вдруг схватил его руку с ножом и начал с энтузиазмом её трясти:

- Рад тебя видеть, дружище! А я-то всё гадал, придётся мне когда-нибудь тебя отблагодарствовать аль нет. Дай лапу пожамкаю!

Чем дальше, тем более всё происходящее напоминало некий бредовый сон. Блэйк стоял и молча в полном недоумении переводил взгляд с одного своего недавнего преследователя на другого. А те радостно улыбались, восторженно смеясь и хлопая обезоруженного и загнанного в ловушку человека по плечу, как если бы тот был их старинным приятелем. И я чуть ли не впервые в нашей совместной жизни не мог ничего пояснить своему протеже, поскольку понимал не больше его самого.

- Э-э-э... Джентльмены! То есть... Извиняюсь, как мне вообще лучше к вам обращаться? - запинаясь, начал охотник.

Вся стая оглушительно расхохоталась.

- Джентльмены? А что! Джентльмены - тоже звучит! Пускай мы будем джентльмены! - довольно осклабился Босой, обнажая в ухмылке полный ряд кривых и острых, словно ятаганы, зубов.

- Просто хочется уточнить. Так вы, значит, не против, что я вашего сородича... устранил...

- Не против?! - негодующе взревел Босой. - Да он всех задрал! Оленей, я имею ввиду. Всех в округе задрал и сожрал, а нам ни одного не оставил, скотина! - завершил он утробным рычанием.

- Волчара позорный! - сипло поддакнул Штырь.

- Свет ещё такой прожорливой твари не видывал, как этот Крэйг! Я ещё в тот раз сказал: ежели встречу парня, который его завалил, беспременно лапу ему пожамкаю!

Блэйк еле слышно, так что его слова мог разобрать лишь я один, вознёс горячую хвалу небесам. Похоже, тучи безысходности, затянувшие было небосклон нашей судьбы, слегка расступились, открывая взору луч надежды.

- Но как вы узнали, что это именно я его пристрелил? - поинтересовался Доброхот, всё ещё не до конца уверовавший в свою неслыханную удачу.

- А кто всё прошлое лето на каждом углу про это дело трубил? - усмехнулся Босой. - Мы тут, знаешь ли, хоть и сами по себе, но и до нас порой слухи доходят. Нет, ну надо ж такому случиться! Взять да и встретиться прям посередь... Стоп! Эй, братва, мне сейчас чудится аль я взаправду слышу чего-то?

Все трое оборотней как-то разом насторожились и принялись оглядываться, навострив уши и громко втягивая своими широкими мощными носами ночной воздух. Штырь и Процент знаками подтвердили, что тоже что-то слышат.

Тут и я уловил то, что первыми ощутили чуткие волчьи уши. Кто-то приближался к тому месту, где мы находились. Блэйк не сумел бы различить еле заметный шорох мягких лап, гладко скользящих по ковру палой листвы где-то сверху и позади нас - на вершине того холма, в углублении которого мы укрывались. Я и сам лишь с большим трудом отделял этот звук от прочих шумов ночного леса.

- Может, Клык? - неуверенно предположил Штырь.

И тут откуда-то сверху, будто прямо с неба, на середину освещённой звёздным светом поляны перед нами в могучем затяжном прыжке вылетел ещё один оборотень. Едва приземлившись, он развернулся и в ту же секунду сделал новый великолепный прыжок, очутившись точно перед Блэйком. Отпрянув назад от неожиданности, Доброхот уткнулся в стену, обрушив на себя с полмешка коричневой глинистой пыли.

- Здорово, серохвостые! Я гляжу, вы тут закуску нашли? А чего меня не зовёте? - обратился к своим товарищам новоприбывший.

Этот четвёртый вервольф не был самым высоким. Не был он и самым страшным из тех монстров, что сейчас окружали нас с Блэйком. Но при взгляде на его могучий торс, на быстрые и плавные, едва уловимые движения, а также на то, как присмирели прочие звери при его появлении, становилось ясно, что это вожак, которому безоговорочно подчиняются все прочие члены стаи. Поняв это, Доброхот притих, ожидая развития событий...

- Кхм... Ранди, знакомься. Это Блэйк Охотник. Тот самый, который Бугая завалил год назад, ещё до того, как ты к нам прибился. Ну помнишь, я тебе рассказывал? - обратился к вожаку Босой, который, по-видимому, в его отсутствие исполнял роль заместителя.

Предводитель окинул Доброхота с ног до головы внимательным взором, а затем дружелюбно протянул ему лапу:

- Приветствую!

Что-то неуловимо знакомое было в этом новеньком. Я сразу понял, что мы с Блэйком уже где-то встречали этого человека - ещё в те времена, когда он не перестал быть человеком. Однако, с учётом всех изменений, что претерпела его внешность, даже мне нелегко было распознать знакомое лицо под звериными чертами. Прямая светлая шерсть, спокойное, исключительно серьёзное лицо с большими, умными глазами, отчасти скрытыми под обильно спадающими с высокого лба длинными прядями... Всё это позволило мне в конце концов определить, кто же стоит сейчас перед нами. И определив это, я немедля поспешил сообщить охотнику свою догадку.

- Ты - Ранделл, слуга бывшего барона-регента! Того самого, который короля Ричарда чуть не сверг! - обрадованно выпалил Блэйк, несмотря на то, что я велел ему держать язык за зубами.

- Гляди-ка! Помнят, значит, ещё, - Ранделл по прозвищу Железный Клык растрогано приподнял брови.

Можно было подумать, что свою кличку вожак оборотней получил уже после того, как присоединился к стае, однако на самом деле это было не так. В народе Ранделла стали величать Железным Клыком задолго до того, как он оброс шерстью и отрастил настоящие клыки. Это прозвище он получил за некоторые особые таланты, связанные с избранной им профессией.

Каких-то десять месяцев назад, ещё будучи простым смертным, Ранделл принял активное участие в провалившейся попытке государственного переворота на стороне королевского кузена по материнской линии - барона Бальдрика. Коварный барон, оставленный законным правителем в качестве временного заместителя вплоть до завершения дальнего военного похода, решил, что носить корону куда интереснее, чем быть простым регентом, и придумал хитроумный план по захвату власти, воплощению которого помешало лишь чудо.

В то время как самого Бальдрика по приказу вернувшегося короля отправили на какой-то уединённый остров посреди южного моря, его ближайшего подельника Ранделла, не раз помогавшего хозяину в период регентства в деле устранения нежелательных лиц, отправили в другую особо охраняемую тюрьму на северной границе. Однако во время перевозки через тот самый лес, в котором мы находились теперь, Железный Клык сумел улизнуть от конвоя... После чего пропал без вести, оставив после себя лишь кучу противоречивых слухов о своей дальнейшей судьбе, среди которых самым устойчивым был слух, будто подручный барона-узурпатора окончил жизнь в желудках местных оборотней.

Как мы могли воочию убедиться, последняя версия, как, впрочем, и все остальные, была довольно-таки далека от истины...

- А наши все уверены, что тебя в чаще эти самые сожрали!

Тут Доброхот смущённо примолк, осознав, что в данный момент со всех сторон окружён "этими самыми".

- Да я тоже по первому делу решил, что они меня сожрут, - ответил Ранделл добродушно. - Но, как видишь, ошиблись мы с тобой! Есть меня не стали - только чуток надгрызли... В общем, будешь у наших, скажи, что я, наверное, тут останусь. Здесь хорошо! Да и с ребятами я поладил.

- Это точно! - заухмылялись все. - Тебя нам сам Бог послал, Ранди.

- Да. Хорошо здесь, привольно, - повторил Железный Клык. - Только вот скучновато малость. Так порой по новостям соскучишься, что хоть волком вой!

Тут оборотни дружно решили, что сейчас самое время узнать последние новости из большого мира, и все разом накинулись на Блэйка, завалив его кучей вопросов. Всё ещё не до конца пришедший в себя охотник честно старался отвечать подробно и правдиво, хоть я и чувствовал, что склонность к дружеской беседе у него напрочь отсутствует.

- Братва, ну мы даём! - вдруг спохватился Босой. - Стоим тут, Доброхота допытываем, а сами даже не представились. Короче, это Бруни! - указал он на сутулого вервольфа рядом с собой. - Ну мы его просто "Штырём" кличем. Так на слух приятнее как-то!

- Да уж... - сипло подтвердил Бруни Штырь, который, похоже, обладал стойкой привычкой всем поддакивать.

- Ну Ранделла ты знаешь. А я - Харви! Босой по-нашему.

- А почему Босой? - поинтересовался Блэйк. - То есть, я вижу, что ты без обуви. Ну так вы ж тут все вроде необутые?

- Так я ж эту кликуху ещё до того получил, как хвостатым заделался. Я, вишь ли, сапожником раньше был...

У Блэйка возникло настоятельное желание заметить, что он всё равно не понимает, каким образом при такой специальности Харви заработал своё прозвище. Однако заострять на этом внимание он всё же не решился. Да и сам Босой как-то очень уж быстро сменил тему.

- Среди нашего брата народ вообще всяко-разный попадается. Фроди Процент, тот вообще из интеллигентских, - добавил он, указывая на последнего непредставленного члена стаи.

Высокий оборотень в сиреневых бриджах отвесил изящный поклон:

- С вашего дозволения, Фредегар Титбит, старший аудитор "Флинтбери и Компания", - представился он. - Замечу, впрочем, что с некоторых пор я более не занимаю данную должность. Буквально полгода назад, в декабре, я совершал очередную командировку по делам фирмы, однако по пути мой кортеж попал в снежный занос и был вынужден остановиться. Пытаясь найти дорогу самостоятельно, я в некоторой степени заблудился... в результате чего и имел счастье познакомиться с этими замечательными господами. Так что, как вы можете судить, на данный момент моя аудиторская карьера фактически завершена.

Окончив своё многословное представление, Фредегар ещё раз галантно поклонился и даже протянул руку к голове, словно желая снять шляпу, однако, вовремя вспомнив, что у него её нет, поспешно сделал вид, будто всего лишь хотел почесать висок.

- Между прочим, господа! - продолжал он. - А не стоит ли нам перебраться в более достойное место для продолжения нашей беседы? Ибо, сдаётся мне, то, где мы пребываем в данный момент, нельзя назвать вполне для этого подходящим.

- А ведь верно! Спасибо, что напомнил, Фроди, - тут Ранделл и прочие оборотни заоглядывались, только теперь вспомнив, где находятся. - Пошли отсюда, Доброхот! У нас тут поблизости как раз одна полянка имеется. Там нам всяко поуютнее будет. И перекусить есть чего, ежели вдруг проголодался.

- Эй, Блэйк, ружбайку свою не забудь! - окликнул охотника Харви Босой, кидая ему подобранную с земли штузею, в то время как мой подопечный вслед за прочими выбирался из своего убежища под открытое небо.

Поймав брошенное ружьё, Доброхот мысленно порадовался, что его сокровище вернулось к нему целым и невредимым. В этот миг взгляд Ранделла, случайно скользнув по блеснувшему в лунном свете стволу, внезапно загорелся, как у хищника, учуявшего добычу.

- Сталь и рука! - прохрипел Железный Клык в неожиданно охватившем его волнении. - Это же оно! Неужто свершается?

- Ась? Чего там? - рассеянно обернулся Босой.

- О, боже! И впрямь, ведь это именно то самое, что предрекал старейшина Лукургус! - воскликнул Процент, взволнованный не менее вожака.

- Именно! То самое! - во все глаза таращась на ружьё, подхватил Штырь.

- Когда предрекал? Что-то я не вразумею, с чего вы все переполошились-то? - всё ещё недоумевая, спросил Харви раздражённо.

- Пророчество, коллега, пророчество! Неужто забыли?

- Етить-коптить! А ведь точно: "Сияющая сталь и смертного рука"! - хлопнул себя по лбу Босой, внезапно делаясь на удивление серьёзным.

- Ребята, вы про что вообще? - насторожился Блэйк.

Никто не ответил ему. Все четверо оборотней молча и как-то по-новому оглядывали охотника, будто лишь сейчас впервые его увидав. Наконец Ранделл первым сдвинулся с места и, подойдя к человеку, положил свою когтистую лапу ему на плечо:

- Знаешь, Доброхот! Придётся нам с тобой, похоже, кой-чего как следует обсудить.

Глава Пятая,

в которой обсуждается некое пророчество

Ночь подходила к концу и небеса над Сердцем Леса потихоньку прояснялись, меняя пёстрый звёздный узор на равномерную синь. Охотник сидел на траве под густой кроной старого раскидистого орешника и при помощи небольшой соломинки избавлялся от застрявших между зубов остатков недавно завершённого сытного ужина или, точнее сказать, завтрака. Наши хозяева нас не обманули. Поляна, где мы теперь находились, и в самом деле была весьма уютна и живописна. И, что куда важнее, здесь была еда...

В паре десятков шагов от нас под своеобразной кровлей из старого, потемневшего от времени елового пня чернел вход в подземную берлогу, где, как нам объяснили, стая обычно пересиживала непогоду и зимние холода. "Благовоние" из этого жилища исходило такое, что при приближении к нему даже у здорового крепкого мужчины, каким был Блэйк, довольно скоро начинала кружиться голова и подкашиваться ноги. Подобрав с моей помощью правильные слова, Доброхот сумел убедить оборотней, что он не желает посещать их обитель по той лишь причине, что привык принимать пищу исключительно под открытым небом. Таким образом нам всё-таки удалось избежать смерти от удушья и мы могли спокойно насладиться трапезой на свежем воздухе.

За это время наши хозяева уже успели позавтракать сами и угостить охотника мясом недавно пойманного ими кабана. Оборотни заглотили свою долю сырьём, Блэйк же их примеру следовать не стал и с разрешения вожака поджарил мясо на разведённом костерке. После завтрака волки расположились кружком посреди поляны вокруг своего пня и принялись громко и жалостливо выть на ещё не окончательно растворившийся в утреннем небе месяц.

- Мы всякий раз после трапезы посвящаем некоторое время музицированию, - пояснил Блэйку Фроди Процент. - Это крайне позитивно сказывается на пищеварении.

Песнопения продолжались где-то с полчаса. Наконец, когда дань прекрасному была уплачена сполна, хозяева с гостем расселись у всё того же орешника на пеньки поменьше и продолжили прерванную беседу.

Первым же делом речь вполне ожидаемо зашла про самих оборотней и про то, чем они живут и как выживают в здешних краях. Тут оказалось, что стая Ранделла отнюдь не единственная и даже не самая сильная в чаще, и что кроме неё существует ещё как минимум два десятка отрядов разного размера и силы, промышляющих в разных районах леса, а то и за его пределами.

- Всякий кто как могёт обретается, - философски заметил Босой. - Мы всё больше на Барсучьем Тракте околачиваемся. Там, вишь ли, много всадников попадается, которые туда-сюда в одиночку шлындают... на свою голову. Вестовые, лыцари всякие там... Ну дык вот. Остановим мы, значит, такого, вещички с одёжкой заберём, лошадь тоже, ну и...

- И что дальше? - спросил Блэйк, боясь услышать ответ.

- Ну и пинка под хвост, и пускай дальше пешком топает. А то разъездился тут, понимаешь! А мы потом лошадь и прочее добро перекупщику толкнём и жратвы прикупим. Не всё ж одних кроликов с белками грызть. Иногда и цивильного чего-нибудь пожрать охота - пива там, эля... Есть один барыга в Сорбери. Дерёт, правда, будь здоров, а зато и в душу не лезет и вопросов лишних не задаёт.

- Так вы, значит, их не едите? - облегчённо выдохнул охотник.

- Не-е-е-е... Ну так разве только по праздникам немножко. На Рождество, там, на Пасху.

- По праздникам - святое дело! - по своему обыкновению поддакнул Штырь.

- Кого? Рыцарей?

- Каких лыцарей? - возмутился Босой. - Кто мы, по-твоему, ёлы-палы? Живодёры какие? Лошадёв ихних! У людей мясо невкусное. Какой нам смысел вас есть? Отдал вещички и гуляй отсель! А то, что мы вас закуской и окороками обзываем, так это ты шибко внимания не обращай! Развлекаться надо ж как-то. Очень уж смехотно вы при этом дёргаетесь! - тут "знаток тонкого юмора" гулко загоготал в подтверждение собственных слов.

- А, ясно! - отозвался Блэйк, весьма обрадованный тем обстоятельством, что имеет дело не с людоедами, а всего-навсего с обыкновенными грабителями. - И всё-таки не хотел бы я, пожалуй, волком быть. Не простая, однако, житуха у вас, как я погляжу...

Тут охотник осёкся, поскольку стоило ему произнести эти слова, как вся ватага к его изумлению разразилась дружным хохотом.

- Вы чего? - удивлённо спросил Доброхот, переводя взгляд с одного собеседника на другого. - Я разве что-то не то сказал?

- Да так! Ничего особенного. Только вот слыхали мы, будто кое-кто на каждом углу брешет, что он сам из наших. И детей пугает россказнями о мальчике, которого он якобы живьём съел за то, что тот шляпу его стащить собирался. Доходили до нас эдакие слухи! - усмехнулся Железный Клык.

Блэйк густо покраснел. Ему нечего было возразить, ведь к числу его дурацких привычек в самом деле относилась и такая.

- А что, братва! Может и впрямь его в серохвостого оборотим? - оживлённо предложил Босой. - Слышь, Доброхот! А из тебя ведь и взаправду отменный волчара вышел бы. Да ладно, не тушуйся ты так! Это не больно. Токмо хвост, бывает, чешется и блохи донимают. А так - красота! Бегаешь, где хошь! Делаешь, что душе угодно. И никто тебя не достаёт по поводу сапогов не пошитых...

- Ребята, да я б с радостью, - с серьёзным видом кивнул Блэйк. - Да только как же я, извиняюсь за подробности, ружьё своё лапами заряжать буду?

Этот довод показался оборотням вполне убедительным.

- Это да! Не очень удобно, - почесал за ухом Штырь.

- А то смотри! Это быстро. Один укус - и через полсуток тебя уже мама родная не узнает! - всё ещё не сдавался Харви.

- Между прочим, отличный способ маскировки, если, к примеру, надо от королевской полиции укрыться, - заметил Ранделл.

- Или от заказчиков, - оптимистично поддержал вожака Босой.

- Или от тёщи, - глухо вставил Штырь.

- Но самое главное, это даёт редкостный шанс ощутить себя по-настоящему свободным и необоримым, каким ты никогда не бывал прежде! - подхватил Процент с неожиданным вдохновением. - Шанс узнать свою истинную природу!

- Да я и так вроде на свою природу не жалуюсь, - ответил Блэйк напряжённо. - Да и скрываться мне тоже не от кого. Серьёзно, парни, не надо мне такого!

- Что ж, в конце концов, это ваш выбор, - пожал плечами Фредегар, несколько разочарованный категорическим отказом Доброхота. - В принципе мы подвергаем процессу обращения лишь тех, кто сам изъявит желание присоединиться к нашему сообществу. Единственный минус - вернуться в мир людей возможности уже не представится. Легенды утверждают, будто оборотни могут по своему желанию принимать облик обычного человека или напротив полноценного волка. На самом же деле это доступно лишь самым одарённым из нас. Основная же масса наших собратьев так и застревает в некоем промежуточном состоянии, как вы можете наглядно видеть на нашем примере.

- Не надо нам никого обращать, - спокойно сказал Ранделл, задумчиво рассматривая собственный коготь. - Или вы забыли, что Блэйк нам нужен не как волк, а как человек? В пророчестве-то ясным языком говорится именно о руке смертного.

И вновь, как и в тот раз, при упоминании таинственного пророчества оборотни заметно посерьёзнели и даже посуровели, словно некая незримая тень накрыла озарённую светом новорождённого солнца поляну своим невесомым плащом. При виде такой перемены в настроении собеседников и сам Блэйк подобрался, понимая, что беседа подходит к тому самому, ради чего собственно он и был приглашён на это "закрытое собрание".

- Я шибко извиняюсь, но о каком-таком пророчестве вы всё время толкуете? - насторожённо спросил он.

- Эх, Доброхот, Доброхот! - вздохнул Ранделл. - Кабы ты знал! Ты, небось, думаешь, что у нас тут всё шито-крыто и никаких тебе проблем? Что нам тут и делать нечего, кроме как цветочки нюхать да жизнью наслаждаться? Как бы не так! - накинулся он на охотника, словно тот и в самом деле утверждал нечто подобное. - Да у нас тут в последнее время вообще чёрт знает что делается! Поналезла нечисть всякая неведомо откуда. Да ещё такая, что и во сне не привидится!

- Что правда, то правда! - с жаром поддержал предводителя Босой. - Уж не первый год вроде в чаще обретаюсь, а таких тварей, как те, которые нынче по ночам выползать стали, сроду не видывал! Даже взаправду порой боязно становится, даром что сам не из хилого десятка.

- Да что вы говорите? - изумился Блэйк. - Нечисть в Хэлвуде! Кто бы говорил... То есть... в смысле, кто бы мог подумать!

- Вот-вот! А всё из-за этих ведьмачек, шут бы их подрал! - продолжал Ранделл, который на наше счастье как будто не заметил последней оговорки охотника.

- Ведьмачек? Каких ещё...

- А таких! Самых настоящих! Которые кроликов травят и лишай насылают на честных оборотней. Они тут с полгода назад в северном углу обосновались, зимой ещё. Свалились как снег на голову, невесть откуда и с тех пор никакого житья от них нет! Погода чёрт знает какая: то пожар, то наводнение; то вроде затишье, то вдруг ветер ураганный как с ясного неба. В народе болезни всякие пошли: не чесотка, так чумка, не блохи, так вши. Мы уж и не знаем, чего дальше ждать...

Пока вервольф расписывал свалившиеся на его племя беды, я припоминал те таинственные следы, что не единожды фиксировал в течение нашего с Блэйком вчерашнего одиночного тура через чащу. Отпечатки маленьких копыт... Слизь на грибной шляпке... Выходит, даже здесь, в Сердце Леса подобное не совсем типично. И выходит, россказни о злых колдуньях, будто бы обитающих в глубине Хэлвудских дебрей, тоже не такие уж и россказни.

- Давно пора с ними что-то поделать, а то, понимаешь, совсем уже! - опять встрял Босой. - Ни стыда, ни совести! Оленей - и тех своей ворожбой распугали. Жрать вообще нечего стало! Скоро собственными ногами кормиться будем.

- Минуточку! Вы ж говорили вроде, что они из-за Бугая пропали? Олени в смысле.

- Видите ли! По правде сказать, наш покойный собрат лишь ускорил данную тенденцию. Нужно, впрочем, уточнить, что по большому счёту не он был основной её причиной, - пояснил Процент. При этом он зачем-то потёр лапой переносицу, словно желая поправить несуществующие очки.

- Хотя крупная дичь из-за Крэйга ещё разбегаться начала, но теперь даже белки и те куда-то запропали, - заметил Железный Клык. - Вообще почитай всё зверьё из леса ушло. А всё потому, что эти ведьмачки вечно что-то там у себя в логове колдуют. Уж не знаю, чего они там наколдовывают, но наши все согласны, что вряд ли это к добру выйдет. В общем, не знаю, как кому, а мне всё ясно! Нечего дальше без дела хвосты просиживать! Надо прекратить это безобразие, пока совсем поздно не стало.

- Ну хорошо, хорошо! - охотник поспешил согласиться с вожаком, лишь бы только лишний раз его не злить. - А от меня-то чего требуется?

- Вот как раз то и требуется. Прекратить безобразие, - просто сказал Ранделл.

- В каком смысле?

- В самом обыкновенном! Тебе надо пойти к ведьмину логову и всех их там того... - тут оборотень изобразил такой жест, будто колол руками орехи или давил апельсиновый сок.

На какое-то время над поляной повисла звенящая тишина. Было слышно, как шелестит на утреннем ветру листва орешника, а где-то в бору за остроконечным забором древесных крон кукует кукушка, отмеряя чьи-то оставшиеся до кончины часы и минуты...

- Кто? Я?! - нарушил наконец молчание Доброхот. Голос его звучал так, как если бы он только что подавился еловой шишкой.

- Да ты не пужайся! Мы ж тоже с тобой пойдём. Волк товарища в беде не бросит, я те говорю! - заверил охотника Босой.

- Я, конечно, очень этому рад и всё такое... Но почему бы вам тогда самим туда не сходить и не разобраться с этим делом? Без меня?

- Видите ли! Дело в том, что в одиночку мы, так сказать, в некоторой степени с-с-с-с... страшимся, - немного заикаясь, произнёс Процент. - В конце концов, что мы, заурядные Хомо Люпус, можем противопоставить колдовству и магии? Клыки да когти. А у вас, судите сами, как-никак огнестрельное оружие!

- Но почему вы так уверены, будто я, да хоть бы и с вашей подмогой, сумею лучше с колдовками управиться, если вы целой стаей с ними совладать не можете?!

- Да потому, - сказал вожак, - что в пророчестве Лукургуса ясным по белому говорится, что ведьмачек может одолеть только смертный. И только при помощи чего-то стального.

- "Сияющая сталь и смертного рука избавят лес от злого чародейства на века!" - картаво продекламировал Процент.

- Ух-ты! Здорово! - восхитился Блэйк. - Это что, стих? Я б ни в жисть так не сочинил! Так ваш Лукургус - он что, стихотворец?

- Он провидец! - Ранделл наставительно постучал охотника по лбу. - Тут видишь какая штука: он то и дело нам что-то предсказывает. Мы, правда, по большей части даже понять не можем, про что речь идёт. То про костёр какой-то, то про душу с телом... А недавно он нам напровидел, что лишь рука смертного сможет одолеть этих треклятых колдовок. Смертный - значит простой человек. Вообще-то мы, оборотни, тоже далеко не бессмертные, как ты сам знаешь. Да и ведьмы тоже... как мы надеемся. Но так уж принято выражаться.

Слова вожака звучали вполне убедительно. Но Блэйк всё равно не прекращал лихорадочно подыскивать контраргументы. С точки зрения охотника, так же как, впрочем, и с моей собственной, предприятие выглядело крайне сомнительным. И Доброхоту, понятное дело, вовсе не хотелось из простого смертного превращаться в ещё более обыкновенного покойника.

- Но отчего вы так уверены, что это именно я имеюсь в виду в том пророчестве? - озвучил он последнее своё соображение. - А вдруг это ошибка? Просто мне, по правде сказать, не верится, будто я, обычный зверобой, при помощи обычного ружья...

- Ну а кто? - прервал охотника Босой, явно раздосадованный тем, что тот так долго не желает признавать очевидного. - Нет, я не знаю, конечно! Может, это какой-нибудь трактирный кашевар с поварёшкой супостата одолеть должон. Только вот когда этот герой ещё к нам в чащу пожалует? К нам, вишь ли, гости не кажный день захаживают! - сыронизировал он.

- Лукургус ещё сказал, что избранный не должен быть приведён в лес силой, что он сам добровольно должен сделать первый шаг навстречу своему предназначению, - сказал Ранделл. - А то б мы давно для этого дела кого-нибудь из тех же рыцарей приволокли бы. Вот и получается, что ты нам самой судьбой послан, Доброхот!

Охотник ничего не ответил, окончательно исчерпав все возможные доводы.

- Дело даже не в том, что колдовки всю дичь распугали, - продолжал Железный Клык, - и не в том, что само их соседство как-то на нервы давит. Дело в том, что тот, кто этих вражин одолеет, заработает благодарность всего Леса. Смекаешь, про что я толкую?

И тут я всё понял... Но проблема состояла в том, что сам Блэйк пока что ничего не понял.

- Э-э-э-э... Ну и? - переспросил он в недоумении.

- Тебе до наших почестей дела нет. Ты сегодня пришёл, завтра ушёл. А мы тут живём. И если Лес будет благодарен нам, то меня сделают верховным атаманом, то бишь вожаком над всеми стаями. И тогда я буду благодарен тебе. Как ты это находишь? Я думаю, это было бы нам обоим на руку! Ведь так?

Я на секунду взял контроль над лицом Блэйка и заменил отражённое на нём тупое недоумение на почтительное внимание, дабы успокоить вервольфа.

Что ж... Ранделл Железный Клык всегда заботился прежде всего о своей выгоде. Правда раньше он делал это, служа коварному барону Бальдрику. Теперь же он сам стал начальником, ощутил вкус власти и, как следствие, захотел власть свою приумножить. А пророчество Лукургуса вкупе с неожиданной встречей потенциального исполнителя этого пророчества давало молодому волку неплохой шанс возвыситься.

Вслед за этим разговор как-то незаметно переключился на составление конкретного плана действий. Никто уже не уточнял более, готов ли Блэйк вообще взять на себя миссию по избавлению леса от "злого чародейства" или нет. Его участие в походе отныне воспринималось всеми, как данность.

Ранделл не терпящим возражения голосом высказал предложение тут же не откладывая в долгий ящик отправиться во вражеский лагерь и провести там разведку боем.

- Заодно разнюхаем, как там дела нынче. Не замышляют ли ведьмачки чего-нибудь новенького.

- Дык это... Перед тем как туды топать, может, всё-таки кого-нибудь ещё позовём до кучи? А то ж нас тут всего пяток. Не маловато будет? - нерешительно обратился к вожаку Босой. - Слышь, Ранди? Может, хотя бы к Лукургусу в берлогу заглянем или к Руди Чернопузу на опушку?

- К Руди? Ну уж нет! - решительно отозвался Железный Клык. - Этот прохвост только и знает, что хвастаться, какой он здоровый да сильный! А как подвернётся дельное дело, так сразу хвост поджимает, мол, его хата с краю. Если уж к кому идти - так это к Алисе Рыжей. У неё под корягой вечно уйма наших топчется. Может и сыщется кто стоящий.

- Давайте к Алисе! - хором воскликнули все трое соратников.

Ранделл примолк в задумчивости, поглаживая длинным когтем свою мощную покрытую густой светлой шерстью волчью шею.

- Нет. Не надо нам никого с собой брать! - в конце концов покачал он головой. - В пророчестве же не сказано, что за смертным ещё куча зверья тащиться должна. И вообще: меньше народу - меньше пыли. Наши болтают, будто у ведьмачек много чего интересного в их волшебных сундуках валяется. Ежели дело как надо пройдёт, это добро всё нам достанется. А я лично своим добром с кем попало делиться не собираюсь. Или что я, по-вашему, дурак?

- Вот именно! - с жаром подтвердил Штырь. - Вот именно, не дурак, - поспешно уточнил он под тяжёлым взглядом вожака.

- Ну, может, нам хотя бы Микаэля Косолапа с Восточного Угла кликнуть? - ещё более нерешительно подал голос Босой. - Всё-таки с ним у нас, поди, скорее дело обстряпается.

- Я уже тыщу раз повторял! Не хочу я даже имени этого слышать! - жёстко оборвал подчинённого Железный Клык, внезапно разозлившись.

- А кто этот Микаэль? - осторожно спросил Блэйк.

- Да так... Есть тут такой. Мнит о себе невесть что, а сам... Мы с его громилами уже с полгода чащу поделить не можем. Ты, Доброхот, небось, думаешь, нам здесь легко живётся? - вновь накинулся на охотника Ранделл. - У нас тут и так забот полон рот! А теперь ещё эти ведьмачки на нашу голову свалились невесть откуда.

- Видите ли, в чём дело, - любезно принялся объяснять Процент. - Мы с медведями-оборотнями заключили, так сказать, пакт о ненападении. Они занимают восточный угол данного лесного массива, мы же напротив - западный. И все поляны между нашими владениями поделены поровну...

- Ага! Токмо вот ихние восточные уголовники вечно на наши поляны залезть норовят! - возмущённо воскликнул Босой.

- Как и наши на их, впрочем... - скромно вставил Фредегар.

- В общем, никого мы звать не будем! - отрезал Железный Клык. - А то ещё будут потом рассказывать, будто волки медведям задолжали, - он презрительно сплюнул. - Своими силами управимся!

- Не... У медведёв свой угол, у нас - свой. Ну их... в эту самую... вообще! - махнул рукой Штырь.

- Ну ладно! - тут Ранделл встал со своего пенька, тем самым призывая остальных сделать то же самое. - Раз уж мы всё порешили, так и нечего дальше кота за хвост тянуть. Как говорится, раньше сядешь - раньше выйдешь. Потопали! И, Блэйк... Ты, главное, это... ружьё своё не забудь!

Клыки вервольфа обнажились в кровожадной ухмылке.

- Готовьтесь, парни! Сегодня кое-кому шибко не поздоровится...

Глава Шестая,

в которой нашими героями предпринимается разведка боем

Занятно было наблюдать со стороны за маршем оборотней в их боевом порядке. При том что вожак со своими верными соратниками двигался не как люди на двух ногах, их шаг всё же не походил и на четвероногий метод передвижения обычных волков. Вместо этого серые хищники попеременно чередовали оба этих способа, в зависимости от обстоятельств то опускаясь на четвереньки, чтобы в пружинистом прыжке перемахнуть через пересекающую путь неглубокую колдобину, то вставая во весь рост, когда требовалось перелезть через поваленную бурей старую ольху, то вновь прижимаясь к земле при переходе через открытую лужайку. Однако большую часть времени они двигались в каком-то среднем полусогнутом положении, вжав свои огромные лобастые головы в плечи и опустив мохнатые тяжёлые лапы чуть ли не до самой земли. Должно быть, именно этот способ перемещения им нравился больше всего. Периодически тот или иной зверь ненадолго останавливался и, чуть приподняв морду, принюхивался к окружающим зарослям, пытаясь определить наличие поблизости нежелательных гостей.

Погода была двуликой, словно древний бог, о котором нам с Блэйком однажды поведал при встрече один учёный философ. По ярко-голубому небесному полотну тянулась череда тёмных, почти чёрных туч, покамест редких, но обещавших к вечеру превратиться в единый грозовой фронт. В итоге мир вокруг нас то сиял красотой раннего майского утра, то вдруг ни с того ни с сего мрачнел и темнел, обдавая путников прохладной свежестью.

И настроение, царившее в голове у охотника, столь неожиданно повышенного против своей воли в должности до "охотника на ведьм", было двойственным под стать погоде. Им то овладевало мрачное отчаянье при мысли о том, в какую историю он вляпался из-за собственной глупости, то его душу вновь озарял свет надежды.

- Только уж ты учти! - внушил Блэйку Железный Клык напоследок перед отправлением в поход. - Мы тут хитрости всякие не шибко любим. Так что даже не думай юлить, мы тебя враз раскусим! - сказав это, вервольф приятельски похлопал Доброхота по плечу и криво осклабился, давая понять, что его слова стоит воспринимать, скорее, как дружескую шутку.

В итоге все мысли, роившиеся в голове у Блэйка в то время, пока он, ведомый нашими новыми "друзьями", покорно шёл на уготованный ему подвиг, сводились, в общем-то, к двум сентенциям: "Вот ведь угораздило!" и "Как бы слинять?" Ответа на последний вопрос я пока дать не мог. Напротив, я советовал моему подопечному пока что не предпринимать никаких попыток бегства. Всё равно из этого скорее всего не вышло бы ничего хорошего, а волкам вряд ли пришёлся бы по вкусу такой финт. Да и "тонкий" намёк Ранделла про участь, ожидающую человека в случае, если он предпримет неверный шаг, мне не слишком понравился.

К тому времени, когда наш отряд добрался наконец до холма, за которым, по словам оборотней, располагалась ведьминская база, утро окончательно уступило бразды правления дню. Но пения дневных птиц не было слышно. Окружающий лес по-прежнему был тих и безмолвен. Даже более тих и безмолвен, чем вчера, когда мы с Блэйком совершали свой вояж вдоль берега Куманички. Лишь изредка до нас доносилось тихое шуршание, с которым немногочисленные мелкие твари устремлялись сквозь траву, спеша поскорее убраться с нашего пути. Удивляться не приходилось, ведь мы вплотную приближались к источнику того самого зла, которое, если верить рассказу наших спутников, и распугало всех обычных здешних обитателей.

Когда над верхушками волнующихся на беспокойном ветру древесных стражей возникла вершина невысокого лесистого холма, оборотни стали всё заметнее пригибаться к земле, то и дело и вовсе норовя перейти на четвероногий стиль ходьбы. Должно быть, этот способ казался им наиболее предпочтительным при перемещении по вражеской территории. Тем более что в случае чего он мог бы обеспечить им большую скорость отступления.

Трудно было чётко определить, где кончалась ровная поверхность и начинался подъём, тем более что вся местность в Хэлвуде и без того была достаточно пересечённой. Просто с какого-то момента уклон земли под нашими ногами стал становиться всё заметнее и заметнее. Некоторое время наша компания двигалась вперёд, чуть ли не уткнувшись носом в землю и всеми руками и лапами хватаясь за траву и кусты, лишь бы только не покатиться вниз с крутизны. А потом свет между деревьями впереди неожиданно блеснул ярче, и мы оказались на краю крутого, почти отвесного, поросшего крапивой и лопухами обрыва, за которым открывался живописный вид на небольшую укромную полянку, обрамлённую густой тёмно-зелёной стеной зарослей. А у дальнего края этой полянки находилось то, ради чего мы и проделали весь этот долгий путь...

Охотник и оборотни ползком добрались до края обрыва и, заняв удобную наблюдательную позицию среди гигантских лопухов, принялись оглядывать со своего обзорного пункта зловещее обиталище ужасных ведьм... Хотя тот прелестный маленький домик, что открылся в этот миг нашим глазам, - домик с белёными стенами, купающимися в мягком свете майского солнца, с выкрашенной в нежно-розовый цвет крышей и ярко-жёлтой трубой, рождающей лёгкий, трепещущий на ветру дымок, - честно говоря, мало походил на "цитадель зла", что успел нарисовать в своём воображении Доброхот.

Строение располагалось на усеянном одуванчиками зелёном лугу, в полукольце молодых ясеней, среди которых виднелось несколько пушистых голубых елей. Опрятный палисадник с цветочными клумбами и плетёной изгородью, чьи деревянные колышки были увенчаны различных размеров глиняными горшками, не менял общего впечатления. По крутому склону обрыва, возникая буквально в нескольких шагах от того места, где залегла наша разведгруппа, вниз к полянке вилась, прыгая с камня на камень, еле приметная узкая тропка.

- Так это, значит, и есть логово тех самых ведьм, которые вам житья не дают? - недоверчиво осведомился Блэйк, глядя из-под приставленной ко лбу ладони на здание, будто взаправду сложенное из разноцветных медовых пряников.

Что и говорить, это жилище больше походило скорее на приют лесной феи, нежели на пристанище нечистой силы.

- Ты б на него ночью глянул! - возразил охотнику Босой, стараясь, чтобы его слова звучали как можно убедительнее. - Окна так и сяк перемигиваются, из трубы дым цветной - клубом, звуки какие-то чудейные... В общем, жуть полная!

- Полная! - сипло подтвердил Штырь.

- Надо же. А по виду и не скажешь, - нахмурился Доброхот, чуть приспуская полу шляпы, чтобы свет солнца не мешал ему изучать вражеский лагерь во всех подробностях.

- Мои досточтимые коллеги совершенно правы! - заметил Процент. - И потом, друг мой, неужто вы никогда не слыхали изречение: "Не всё то золото, что блестит"? Не стоит судить об объекте исследования по одним лишь внешним признакам!

- Ну ладно... Коли так, тогда идём что ль? - в нетерпении отозвался Блэйк, мечтающий поскорее разобраться с этим делом. С этими словами он сделал было попытку подняться и направиться в сторону, где начиналась ведущая к подножью холма тропа, но...

- Куда?! - приглушённо рыкнул Ранделл, протягивая свою огромную лапу и одним сильным движением вдавливая Блэйка обратно в мокрую от росы траву. - Доброхот, ты что совсем с головой не дружишь? У них же тут везде охранные и всякие там предупредительные заклятья. Хочешь, чтобы тебя поскорее в тыкву превратило или ещё в пакость какую?

- Ага! Как они это с Адольфом проделали! - вставил Босой. - Помните Адольфа Блохастого, братва? Суровый волчара был! Пока ведьмачки над ним не поведьмачили.

- Да! Блохастик был зверюга что надо. А теперь овощ что надо! - расхохотался Штырь.

- Зато и блохи его более не одолевают, - философски заметил Процент, ещё более развеселив этим замечанием своих товарищей.

- Тихо вы! - огрызнулся Железный Клык. - Или хотите, чтобы из вас тоже овощей понаделали?

Это замечание сразу же вернуло сообщникам серьёзный настрой.

- Я вообще-то думал, мы для того на эту верхотуру и лезли, чтобы отсюда операцию начинать, - поправляя слетевшую на бок шляпу, хмуро сказал охотник, раздражённый несколько фамильярным по отношению к нему обращением Ранделла.

- Отнюдь, друг мой! Мы явились сюда с той лишь целью, чтобы вы могли, так сказать, воочию узреть лицо противника, - примирительно заметил дипломатичный Процент.

Блэйк снова посмотрел на белеющий вдали домик.

- Ну узрел я его! Дальше-то чего? - поинтересовался он, всё ещё хмурясь.

- А теперь обратно пойдём! - ответил Железный Клык. - С той стороны снизу пещерка есть одна неприметная. Так она под землёй ведёт прямо к самому логову. Мы её с месяц назад случайно разнюхали. Вот по этому-то проходу мы к ведьмачкам незаметно и подлезем. Ну а дальше, Доброхот, дело за тобой. И за огнестрелом твоим.

Сперва наша компания спускалась с вершины тем же самым путём, каким незадолго до этого туда поднималась. Однако, не доходя до самого подножия, мы вслед за направляющим нас Ранделлом свернули куда-то в сторону. В этом месте скат холма был ещё круче. Оборотни, впрочем, похоже, даже не обратили внимания на это обстоятельство. За время своего пребывания в лесу они наловчились спускаться и подниматься ещё и не по таким кручам. А вот непривычный к такого рода спускам Доброхот, несмотря на всю мою посильную помощь, в какой-то момент всё же не удержал равновесия, поскользнулся в своих тяжёлых сапогах на гладкой хвойной подстилке и чуть было не уехал вниз по влажному склону, выронив по дороге штузею. К счастью, Ранделл вовремя сцапал охотника сзади за ремень, а Босой умудрился поймать ружьё на лету до того, как оно исчезло в зарослях терновника внизу.

Наконец оборотни остановились. Сперва Блэйк не понял, по какой причине это произошло, и просто поспешил использовать возможность немного перевести дух. Однако, подняв чуть погодя глаза, он вдруг обнаружил прямо перед собой вход в подземелье. Ранделл не соврал: пещера и впрямь была довольно-таки неприметной и напоминала скорее просто небольшой провал под иссохшими корнями старой надломленной сосны. В таких провалах, хотя, может, и не столь широких, обыкновенно устраивают себе норы лисы и прочие некрупные животные. Но, стоило мне бросить взгляд в чернеющую глубину, как мне сразу стало ясно, что это не просто провал, а проход, ведущий далеко вглубь холма.

Охотник замер в нерешительности, неотрывно глядя в черноту лаза.

- Слушайте! А как хоть выглядят эти ваши ведьмачки? - задал он неожиданно пришедший ему на ум вопрос.

- Как выглядят-то? Эх, брат! Да лучше тебе этого и не знать вовсе! - таинственно ответил Железный Клык.

- Ну вы сами-то их хоть раз видели? - с внезапным подозрением спросил Блэйк. - Сами же говорите: своего противника надо в лицо знать!

- Да знаем мы... - тут Ранделл вдруг отвёл глаза в сторону, и его соратники одновременно с ним проделали то же самое.

"А ведь он не лжёт! - определил я. - Это видно по тому, как меняется размер его зрачков, а также по некоторым деталям мимики. Они действительно видели ведьм и знают, как те выглядят. Но по какой-то причине они не хотят заранее сообщать это Блэйку. Всё это очень подозрительно! Хм... Неужели эти мегеры и в самом деле настолько... Впрочем, нет... Пока рано строить какие-либо гипотезы".

- Ну ладно, пошли что ль! - нетерпеливо буркнул Ранделл, всё ещё избегая прямого взгляда охотника. - Ты первый, Доброхот. Нам-то в отличие от тебя к темноте привыкать не надо...

***

Делать было нечего. Не дожидаясь повторных приглашений, Блэйк с глубоким вздохом опустился на колени и быстро проскользнул в узкий тёмный лаз, стараясь не покарябать шею о сосновые корни. При этом за шиворот ему насыпалось изрядное количество хвои, глины и прочего мусора. Надо сказать, с тех пор как мы с охотником ввязались в это грязное дело, нам уже удалось вымазаться сверху донизу. И уж, во всяком случае, мы выглядели совсем не так, как должен выглядеть добропорядочный гость на именинах у своей кузины.

"А ведь переодеться-то и некогда будет, - с неудовольствием признал я. - Даже если нам каким-то чудом удастся выбраться живыми из этой переделки и добраться к вечеру до Кэмпшира, времени чтобы сменить костюм у нас уж точно не останется".

Я не думал, впрочем, всерьёз, будто Деметрия выгонит нас из дому за один лишь неподобающий внешний вид. Однако неловкая ситуация была обеспечена.

Едва выбравшись из лаза под свод подземелья, охотник поднялся на ноги и, поспешно отряхнувшись, начал озираться, стараясь как можно скорее привыкнуть к окружающему сумраку, в то время как через уже преодолённый нами проход позади нас недовольно рыча, пыхтя и отфыркиваясь, протискивались один за другим наши соратники.

Сразу было видно, что пещера, где мы очутились, располагается не слишком глубоко под поверхностью. На это красноречиво указывали корни растущих сверху деревьев и кустарников, там и сям выглядывающие из потолка. Снизу на полу тоже хватало корней. Они обвивали друг друга, переплетались под самыми разными углами и составляли немыслимую сеть, будто нарочно созданную для того, чтобы нашим ногам было обо что запинаться. Пол, стены и потолок пещеры были в основном земляными с примесью глины и песка. Лишь изредка там и тут попадались фрагменты песчаника и других более твёрдых пород. Как ни странно, мрак в подземелье стоял далеко не абсолютный. Растущие повсюду в углах и вдоль неровных шершавых осыпающихся стен странные пупырчатые подобия поганок распространяли вокруг себя бледное бесцветное свечение. А вскоре к этому необычному источнику света присоединили своё сияние и тускло блестящие глаза оборотней, так что мне не пришлось очень уж напрягаться, настраивая глаза человека к изменившимся условиям освещения.

Оказавшись в непривычной среде, наши спутники окончательно перешли на звериный способ перемещения, опустившись на четвереньки. Это, впрочем, объяснялось ещё и тем, что нависший над нами земляной свод был недостаточно высок для рослых волков. Все четверо двигались очень осторожно, мягко ступая по голому глинистому полу поочерёдно всеми четырьмя лапами. При этом они старательно держались позади охотника, предоставляя ему почётное право быть предводителем нашего славного похода.

Подземелье оказалось довольно разветвлённым. Здесь не было ни сталактитов, ни сталагмитов, ни прекрасных подземных озёр и самоцветных друз, о которых часто можно услышать из трактирных рассказов рудокопов. Зато всяческих развилок, узких боковых ответвлений, сложных перекрёстков и глубоких тёмных ниш тут хватало с избытком. Каким-то образом оборотни всякий раз находили нужную нам дорогу. Для этого они периодически останавливались, поднимая головы и втягивая носом воздух, после чего шёпотом или знаками подсказывали Доброхоту, куда ему следует направлять отряд дальше.

Странно, но вертикальных ходов здесь практически не встречалось. Большинство из тех, что мы видели, были чётко горизонтальны, либо имели небольшой уклон. Бросалось в глаза также и то, что большинство ходов имело примерно одинаковую ширину и высоту, будто все они делались по чьему-то единому заказу. Непонятно было, каким образом вообще возникла такая подземная сеть. Ни вода, ни ветер не могли бы породить её. Впечатление складывалось такое, будто над её созданием поработал некий крупный сородич обыкновенного крота... или землеройки... или земляного червя. В любом случае, у меня не было возможности как следует изучить это место. Да и, в конце концов, моим протеже был не профессиональный спелеолог, а простой охотник, не имеющий понятия даже о том, как правильно произносится слово "спелеология".

Меж тем, пока человек и четверо вервольфов медленно двигались сквозь мрак навстречу своей судьбе, у меня нашлось время немного поразмыслить. И мысли, явившиеся ко мне во время этих размышлений, были далеко не обнадёживающими. Неужели ведьмы, которые, по словам того же Ранделла, так хорошо защитили своё жилище со всех сторон, забыли обеспечить его оборону снизу? И неужели они не осведомлены о существовании подземелья, которое даже оборотни, побывавшие здесь до этого от силы раз пять, так скоро обнаружили? И с чего Ранделл взял, будто под землёй к становищу врага можно подкрасться более незаметно, чем на поверхности? Чем в этом смысле чёрный ход отличается от парадного?

"Держи-ка ты ухо востро! - шепнул я Доброхоту. - Сдаётся мне, ваши приключения начнутся ещё до того, как вы доберётесь до цели".

Я почувствовал, как человек напрягся. Сняв с плеча ружьё, он взял его наперевес, положив палец на предохранитель. Наша команда продолжала медленно пробираться сквозь переплетение тоннелей, направляемая волчьим обонянием. Постепенно в Блэйке начала нарастать зависть к способности его спутников ориентироваться по запаху.

- Ну и как? Унюхали вы чего-нибудь? - не выдержал и шёпотом спросил он наконец, когда стая в очередной раз остановилась на развилке, чтобы вдохнуть полной грудью "свежее благоухание" подземелья.

- Непонятно! - тем же шёпотом отозвался Ранделл, с тихим присвистом втягивая воздух своим длинным звериным носом. - Человечиной не пахнет вроде. Зато что-то другое есть. Какой-то... странный запах. Не знаю... Дерево как будто... И краска...

- Ага! И железо тоже навродь... - приглушённо добавил Босой.

Мы находились посреди небольшого грота, из которого в разные стороны отходило с полдесятка ходов. Блэйк стоял, привычно выжидая, когда его спутники укажут ему дальнейшее направление...

Внезапно Железный Клык глухо зарычал. Шерсть на его загривке встала дыбом. Глаза вервольфа принялись бешено метаться из стороны в сторону, при этом в их жёлтых радужках заплясали золотистые блики. Бывший слуга барона Бальдрика в эту минуту был похож на демона из какой-то особенной волчьей преисподней. Острые уши оборотня встали торчком. Он весь подобрался и ощетинился, обнажая в ужасном оскале огромные белые клыки. И его сотоварищи проделали то же самое. Все до единого они застыли, устремив свои взгляды в глубину одного из смежных тоннелей. Разумеется, Блэйку ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру. Однако, несмотря на все его старания, ему так и не удалось разглядеть в сгущающейся тьме тоннеля то, что вызвало у его соратников столь оживлённую реакцию.

- Что?! Что вы там увидели? - воскликнул охотник, тщетно целясь из ружья в неподвижную черноту.

- Ничего мы не увидели! Мы УЧУЯЛИ! - проскрежетал Ранделл за его спиной.

А в следующий миг источник всеобщего ужаса неожиданно выкатил нам навстречу из соседнего перекрёстного прохода на своём ржавом, обитом железом колесе...

Странное существо, представшее перед нами, более всего смахивало то ли на огромную корявую куклу, то ли на жуткое пугало, изготовленное неким весьма творчески мыслящим огородником. Ростом оно было не выше Элвина, юного племянника Доброхота, проживающего в Берге, зато шириной плеч не уступало Ранделлу. Всё тело монстра, то есть его голова, мощные руки и здоровенное туловище, были вытесаны из дерева. Причём вытесаны довольно топорно, как если бы этим занимался некто, не слишком поднаторевший в столярном ремесле. Ног у исчадия подземного мрака не наблюдалось вовсе. Их с успехом заменяло пристроенное снизу крупное тележное колесо. На гладкой поверхности круглого чурбана, помещённого на плечах монстра и изображающего голову, фиолетовой краской достаточно неумело, хотя и с любовью, была изображена весёлая придурковатая физиономия. Сверху вместо шлема на чурбане помещался глиняный горшок - явно приятель тех, что украшали изгородь ведьминого палисадника.

Несмотря на весёлую внешность, намерения у таинственного стража подземелья были определённо далеко не мирные. Об этом говорили и увесистые квадратные кулаки, которыми оканчивались его короткие, но толстые верхние конечности, и боевой нагрудник, собранный из множества связанных вместе тонких вертикальных и горизонтальных деревянных брусков. Поверх этой самодельной брони посреди широкой груди чучела, там, где у живых людей обычно располагается сердце, на тонкой серебряной цепочке сиял огромный ярко-фиолетовый кристалл.

На сей раз, как я с удовольствием отметил, охотник не стал тратить время на ругань и прочие ненужные замечания. Вместо этого он просто молча поднял ружьё, навёл его на монстра и нажал на спуск. Раздался резкий треск пороха и над стволом штузеи поднялось густое облако сероватого дыма. Кусок свинца угодил чучелу прямо в левый глаз. Под восторженные возгласы наших соратников поверженный уродец пал на опутанный корнями пол пещеры... после чего, подобно гигантской зловещей неваляшке, немедленно поднялся обратно и как ни в чём не бывало двинулся вперёд. Пуля Доброхота поубавила красоты его живописному личику, образовав круглую дырку на месте глаза, однако это, по всей видимости, никоим образом не отразилось на способности пугала находить неприятелей.

В следующую минуту вокруг нас завязался бой и мы с Блэйком впервые получили возможность воочию увидеть необыкновенную физическую силу оборотней в действии. А сила эта действительно впечатляла. И болтливый Харви Босой, и сутулый Бруни Штырь, и даже худосочный Фредегар Процент, не говоря уже о Ранделле, превратились теперь в яростных берсеркеров, чьи беспощадные удары были способны повергнуть наземь любого смертного противника. Проблема состояла лишь в том, что нашим противником в данный момент выступал не смертный воин из плоти и крови, а здоровенный деревянный болван, для которого все эти беспощадные удары были, похоже, не страшнее муравьиных укусов.

Чучело довольно ловко перемещалось по пещере на своём единственном колесе, кружа вокруг оборотней и то и дело пытаясь зацепить кого-нибудь из них своим увесистым кулаком. К счастью, монстр оказался далеко не самым проворным созданием на свете, так что нашим союзникам всякий раз без труда удавалось уворачиваться от его замахов. Однако и сами они не могли причинить пугалу ровным счётом никакого урона. Их когти и клыки лишь царапали его самодельную броню, а при падении он всякий раз тут же вставал вновь. Похоже, с точно таким же успехом волки могли бы сражаться с деревом или скалой.

- Блэйк! Сделай что-нибудь! - в панике взревел Ранделл, нанося новый могучий удар в висок неприятеля и отрывая от него щепку размером с кедровый орешек.

- Терпение, парни! Сейчас всё будет, только вот перезаряжусь малость! Ладно, как там, значит...

Разумеется, сам охотник, в то время как его товарищи бесстрашно отвлекали врага на себя, не собирался отсиживаться в стороне. Едва сделав первый выстрел, он тут же принялся вновь заряжать свою штузею, при этом по уже устоявшейся привычке озвучивая вслух все совершаемые действия, дабы не упустить ни единого пункта из довольно-таки сложного процесса.

- Итак... Значит, ставим курок ружья на предохранительный взвод. Открываем крышку полки... Косить твою налево, опять эта ерундовина заедает, чёрт бы её подрал! Сколько можно тебя чинить, сволочь?! Наконец-то... Затем при помощи специальной мерной крышечки отмеряем и насыпаем на полку ружья небольшое количество затравочного пороха из пенала с пороховым зарядом. Закрываем крышку полки, устанавливаем штузею прикладом в землю и аккуратно засыпаем оставшийся порох из зарядца в ствол...

- Блэйк! А если не секрет - давно ты променял свой старый лук на эту новомодную штуковину? - пропыхтел Железный Клык сбоку от охотника в перерывах между получением и отправлением ударов.

- Да где-то с полгода назад, под Рождество! - признался Доброхот. - Тогда мне казалось, что это хорошая идея... А теперь не отвлекайте меня, пожалуйста, а-то я эдак и сбиться могу! Или вы думаете, это так просто?

И охотник, потея от напряжения, продолжал кропотливый процесс перезарядки своего суперсовременного, невероятно функционального ружья, детища ведущих Бергских инженеров-оружейников... пока вокруг него кипела драка и раздавались глухие чертыханья оборотней.

"Гляди-ка! А ты, я смотрю, поднаторел с этим делом! - заметил я одобрительно. - Авось, глядишь, минут через пять и управишься. И всё же, на мой взгляд, сейчас самое время вспомнить о том, что я говорил тебе о недостатках современного вооружения. Может, хоть на сей раз до тебя наконец дойдёт, ЧТО я имею ввиду!"

- Ладно... Вынимаем шомпол из ложи под стволом и закладываем с его помощью первый слой пыжа. Сразу вслед за этим закладываем пулю и второй слой пыжа и шомполом прибиваем заряд в стволе... прибиваем, прибиваем...

Проигнорировав очередной подзатыльник Босого, чучело с разгона проехало прямо по лапе неловко подставившегося Штыря, отчего тот звонко взвыл, хотя луны на небе и не наблюдалось.

- БЛЭЙК! - вновь громче прежнего взревел Ранделл.

- Может, хватит?! Неужто непонятно, что вы меня только сбиваете своими поторапливалками? Это, чтоб вы знали, нарезной ствол! Его так прям в один присест не перезарядишь. За точность и дальнобойность надо чем-то платить...

- БЛЭ-Э-Э-ЭЙК!!!

И тут я понял, что хочет сказать вервольф.

"Обернись!" - приказал я охотнику. Однако было уже слишком поздно.

Едва обернувшись, Блэйк обнаружил прямо позади себя ещё одного монстра, причём куда крупнее того, с которым в данный момент разбирались оборотни. Ростом этот новоприбывший был с полтора Доброхота, а физиономия, красной краской намалёванная на его деревянной голове, была настолько жуткой и злобной, что могла бы, пожалуй, напугать до потери сознания даже знаменитого капитана Хука по прозвищу "Зелёная Борода". Кроваво-красный кристалл на груди истукана отлично гармонировал с его горящими ярко-алыми глазами. Могучий торс был облачён в тяжёлую, чуть заржавленную металлическую кирасу, принадлежавшую, должно быть, ранее какому-то не слишком удачливому рыцарю.

Как раз в тот момент, когда охотник обернулся по моему зову, пугало, возникшее прямо у нас за спиной из неприметной ниши в стене пещеры, уже нависло над человеком с вознесённым для удара кулачищем, словно предвестие скорой неминуемой беды. Последней мыслью Доброхота, которую я успел уловить до того, как тяжёлый дубинообразный кулак опустился нам на голову, было: "Мать моя! Ну и рожа!" А в следующий миг на нас обоих обрушилась тьма...

Глава Седьмая,

повествующая о том, что ожидало охотника в плену

Тьма-то обрушилась на нас обоих, однако отключился только Блэйк. Я, как и всегда в подобных случаях, остался в полном рассудке. Мы, Внутренние Голоса, в отличие от наших людей никогда не спим и не падаем в обморок.

Однако вместе с сознанием Доброхота я потерял и свою связь с внешним миром, оказавшись на какое-то время в кромешной тьме и абсолютной тишине. Всё это было крайне скверно, особенно учитывая те обстоятельства, при которых произошло "отключение". У меня не было никакой уверенности в том, что чурбаноголовые стражи подземелья руководствуются гуманным принципом "не бей лежачего". Оставалось только гадать, что они станут делать с беспомощным телом поверженного врага. И тем более оставалась лишь гадать, где нам с Блэйком предстояло очутиться при следующем нашем пробуждении... Если нам вообще предстояло когда-либо пробудиться.

Постепенно полное беспамятство перешло в тяжёлый глубокий сон, а это значило, что нас, по крайней мере, не прикончил кулак пещерного пугала. И это само по себе уже радовало. Связь с реальностью по-прежнему отсутствовала, и всё же я нашёл способ с толком потратить высвободившееся время. Таким образом, пока человек продолжал пребывать в бессознательном состоянии, я активизировал кое-какие скрытые ресурсы его тела, мобилизовав их для экстренных действий, которые нам, вполне вероятно, предстояло совершить после нашего пробуждения. Кроме того, я решил, что, раз уж охотник спит, то неплохо было бы ему посмотреть во сне что-нибудь интересное и познавательное.

Блэйк Доброхот стоял в центре бесконечного серого поля. Со всех сторон его окружало несметное полчище голодных злобных оборотней. Они хищно клацали зубами, вращали страшными жёлтыми глазами и при этом что-то лаяли на своём гортанном наречии. Однако слова их нельзя было даже толком разобрать. Подпрыгнув и на краткий миг воспарив высоко в небе над кольцом недругов, охотник в следующий миг вновь упал на землю и тут же провалился сквозь неё в огромную тёмную пещеру. В пещере его ждал деревянный страж. Исполинское пугало размером с добрую гору и с ликом, ужасным, как смерть, двинулось на охотника. Но стоило тому протянуть руку и сорвать с груди чудища золотую цепочку с ослепительно сияющим кроваво-красным кристаллом, как истукан дрогнул и в мгновение ока рассыпался в прах...

К сожалению, люди зачастую не хотят усваивать ценную информацию, преподносимую им во сне, и предпочитают либо забывать свои сновидения, либо воспринимать их как ничего не значащую дребедень. Потому, чем более запоминающимся будет сон, несущий в себе подсказку, тем выше шанс, что человек её всё-таки усвоит. И кошмары - как раз то, что наилучшим образом подходит для озвученной цели. Не слишком приятно, и всё же зачастую это единственный способ внушить человеку определённые полезные мысли.

Наконец я был удовлетворён собственными стараниями. И тут до меня как раз начали мало-помалу доходить сигналы из внешнего мира. Похоже, мы с моим подопечным постепенно приходили в себя. Первым же моим ощущением было то, что у нас с Блэйком нестерпимо болит голова. Вернее, болела она, разумеется, у одного Блэйка, но и мне, стороннему наблюдателю, всё же было как-то неуютно. Я, впрочем, не преминул с удивлением отметить, что боль далеко не так сильна, как следовало бы ожидать после удара, каким нас наградили. Похоже, благодарить за это следовало накладку, покоившуюся на темени охотника и бывшую скорее всего некой целебной травяной припаркой. Теперь я отчётливо ощущал, как по всему нашему телу от неё разливается живительное тепло. Левая рука Доброхота, повреждённая ещё вчера во время ремонта ружья, также чувствовала себя гораздо лучше. Порез на ней уже почти затянулся.

Вслед за болевыми ощущениями я начал получать от тела и другие сигналы. Мы находились в каком-то кресле, судя по всему, плетёном. Наши руки были надёжно связаны за спинкой кресла куском крепкой тонкой бечёвки, а туловище плотно примотано той же бечёвкой к самому креслу. Ноги также были связаны. Говоря вкратце, свобода движений и шансы на немедленный побег были весьма ограничены. Во рту Блэйка стоял вкус его собственной крови от прикушенной губы, а в носу - запах чего-то сладкого и пряного, напоминающего то ли ароматические благовония, то ли цветочные духи. Все части тела, какие только имелись у охотника, затекли, однако более всего в этом преуспела спина. Вот что мне сообщили проснувшиеся осязание и обоняние. Вслед за ними подключились и зрение со слухом, и я глазами Доброхота увидел прямо перед собой его ноги в потёртых сапогах со следами подсохшей грязи, а за ними - половицы пола, выкрашенные в приятный светло-охристый цвет. В то же время я услышал чьи-то голоса, бывшие определённо слишком высокими, чтобы принадлежать взрослым. Похоже, где-то неподалёку от нас разговаривало несколько детей...

До этого момента сам охотник продолжал пребывать в некоей полудрёме, в том состоянии, когда человек уже осознаёт, что не спит, но дальше этого его осознание пока что не продвигается. Мысли Блэйка оживали медленно и неохотно, что было вполне понятно, после всего, что ему довелось пережить за эти неполные сутки. Я следил за его неспешно просыпающимся рассудком, словно некий созерцатель, находящийся посреди небольшого подземного грота и наблюдающий за тем, как множество мелких ручейков, рождаемых стенами этого грота, медленно устремляются к его середине, ещё разделённые, но уже готовые слиться в единый мощный поток.

Лишь после того как включились все чувства охотника, ручейки его разрозненных мыслей слились наконец воедино, и он окончательно пробудился. И первой же мыслью, посетившей его голову по пробуждении, было:

"А всё-таки хорошо, что я шляпу не снял! Она-то хоть немного удар смягчила, а то б мне точно кранты пришли. Всё-таки счастливая - она и есть!"

Приехали! Теперь он ещё пуще будет носиться со своим обтрёпанным раритетом, а о том, что это я догадался подставить под удар ту часть макушки, где волосяной покров толще, даже и не догадается.

Кстати, шляпа Доброхота по-прежнему пребывала у него на голове, и хвост свисающего с её поля пера болтался перед самым нашим носом. А вот ружья и ножа нигде поблизости, похоже, не было... Вполне ожидаемо. Скорее всего, мы никогда больше их и не увидим.

Меж тем меня не оставлял в покое вопрос, где же мы всё-таки находимся и чьи голоса раздаются по соседству.

"Сиди тихо, не шевелись, - велел я человеку. - Теперь оглянись. Только незаметно!"

Веки охотника чуть раздвинулись, он самую малость приподнял голову и украдкой оглядел пространство перед собой. Нашим глазам предстала небольшая уютная комната в пастельных тонах: со светлым белёным потолком, с несколькими книжными шкафами вдоль стен, с пушистым ковром на полу и изразцовым камином в противоположном углу. На круглых подставочках по периметру комнаты красовались узорные вазы с икебанами. Настенные часики в форме сказочного замка размеренно тикали на стене, обитой узорными ситцевыми обоями.

С улицы доносился монотонный стрёкот кузнечиков и шелест листвы. Сквозь щель между неплотно задёрнутыми занавесками в окошке справа виднелся край неба. За то время, пока мы с Блэйком пребывали в отключке, сплошная сеть угрюмых серых туч успела заполонить собою весь небосвод, хотя как раз в эту минуту вечернее солнце выглянуло в редкий просвет, окунув комнату в золотисто-персиковое сияние. Короткая стрелка на пёстром циферблате настенных часиков неспешно продвигалась к большой цифре "Пять", венчающей крышу одной из башен замка.

"М-да... Сдаётся мне, на именины мы всё-таки опоздаем, - констатировал я невесело. - Ох, Блэйк, Блэйк! И вздумалось же тебе искупаться в самый неподходящий момент!"

Наше с Доброхотом кресло располагалось в дальнем углу, откуда хорошо просматривалась вся комната. А посреди соседней, большей по размеру комнаты, также частично видимой через приотворённую дверь в стене напротив, стоял изящный круглый столик с гнутыми ножками, к которому были придвинуты ещё три плетёных кресла. И на этих креслах, занятые беседой, сидели три девочки лет двенадцати-тринадцати.

В процессе разговора собеседницы то и дело прихлёбывали из миниатюрных, украшенных цветочными узорами чашек. Скатерть перед ними была уставлена фарфоровыми блюдцами с недоеденными пирожными и кусочками торта, маленькими вазочками и корзинками, полными конфет и прочих сладостей. Посреди стола в вазе побольше раскинулся пышный букет из самых разнообразных цветов, в том числе и таких, что обычно цветут лишь в конце лета или даже осенью. По-видимому, сладостное благоухание, которое уловил при пробуждении наш с Блэйком нос, исходило именно оттуда.

Короче говоря, всё вокруг нас было таким милым и миролюбивым, что это попросту никак не вязалось с теми речами, что вели юные хозяйки дома...

- Когда мы убьём священника, мы тем самым высвободим отдельные тонкие эфирные потоки, что позволит разблокировать следующий астральный пласт и перейти к более сложным магическим операциям. Это, как вы понимаете, лишь один из первых этапов, но вместе с тем и один из важнейших, - произнесла девочка, сидящая за столиком с левой стороны. Вновь отхлебнув из своей фарфоровой чашки с бежевыми розочками, она взяла из корзинки очередное сахарное пирожное.

Из всех трёх эта, пожалуй, была самая красивая и почти наверняка самая старшая. Необыкновенные малиново-алые кудри, завязанные в две косички, украшали её маленькую головку. Густые длинные ресницы над большими глазами с радужками странного пурпурного цвета чем-то походили на крылья феи. Кружевное платье с малиновым передником очень ей шло, хотя обилие красных и алых цветов во всём её облике всё же производило некое тревожное впечатление.

- Матильда, а ничего, что мы обсуждаем наши планы при пленнике? - обратилась к первой девочке другая - та, что сидела в центре стола, лицом к нам. Золотисто-рыжие с огненным отливом волосы её были пострижены коротко, как у мальчика, и торчали во все стороны короткими остроконечными вихрами. Одета она была тоже как мальчик - в кожаные штаны с поясом и белую рубаху с короткими рукавами. Короче говоря, сторонний наблюдатель, не осведомлённый, что в этом доме собрались одни представительницы прекрасного пола, вполне мог бы решить, что видит перед собой мальчика-подростка.

- Какая разница? - Матильда лениво пожала плечиком. - Подумай сама, Берта, он ведь всё равно отсюда не выйдет. По крайней мере, человеком.

Берта не ответила. Ярко-зелёные глаза её без всякого страха, хотя и с некоторой озабоченностью, глядели прямо на нас. Блэйк, продолжая притворяться спящим, чуть плотнее сомкнул веки. Малинововолосая Матильда вновь чуть отхлебнула из своей чашки и воскликнула с негодованием:

- Эти серохвостые вконец всякий стыд потеряли! На сей раз они чуть было не сорвали нам подготовку обряда... Кстати, Берта, посмотри, что там нынче на часах? Не пора ли приступать?

- Время ещё есть, - ответила рыжеволосая девочка, в свою очередь беря из вазочки сахарную коврижку.

- Уже несколько попыток проникновения было пресечено. Один самый смелый или, может, самый тупой даже в тыкву обратился, а им хоть бы что! Как видно, эти "вольные дети леса" попросту не желают усваивать уроки судьбы. Теперь они уже всяких браконьеров себе в помощь брать стали. Ну да ничего! Местным зверьём мы ещё займёмся в своё время, после того как решим более насущные вопросы. А пока что, надо отметить, наша защитная система сработала, как следует. Поставить големов на оборону чёрного хода было действительно стоящей идеей, Фрида, признаю! Боровик с Лестригоном отлично себя показали. Мигом спровадили незваных гостей да ещё и двух пленников захватили.

- Двух?! - пронеслось в голове у охотника.

"Двух?" - насторожился я.

Значит, один из оборотней разделил участь Доброхота и сейчас, так же как и мы, находится где-то здесь, в стане врага, связанный и обездвиженный. А может быть даже сидит в какой-нибудь конуре на цепи. Любопытно, кто из наших знакомых был столь неосторожен, что позволил взять себя в плен? Из всех членов стаи Фроди Процент являлся, пожалуй, наименее проворным, зато Штырь менее прочих мог похвалиться сообразительностью. Любой из них мог попасться...

- Хорошо, что ты исцелила этого смертного, Фрида. Лестригон чуть было не перестарался. А этот егерь, может статься, нам ещё на что-то сгодится, - продолжала тем временем Матильда, обращаясь к третьей девочке, которая до сих пор сохраняла молчание.

Третья хозяйка дома, сидящая за столом справа, напротив Матильды, выглядела самой грустной. Лицо её, круглое, бледное и печальное, чем-то походило на луну. Тёмные волосы с фиолетово-лиловым оттенком, гладкие, словно шёлк, плавной волной стекали по плечам. Скромное сиреневое платье, подвязанное чёрным шёлковым поясом, отчасти скрывало слегка полноватые формы.

- Ладно, с этим пока всё. Теперь вернёмся к обряду. Как я уже сказала, высвободив эфирные потоки...

- Послушай, Матильда, - внезапно подала голос Фрида. Речь её звучала робко и нерешительно. Она явно собиралась сказать нечто, что, как сама она предполагала, вряд ли могло понравиться её подруге. - А нельзя ли как-нибудь по-другому высвободить эти самые потоки?

- Опять?! - Матильда возмущённо закатила глаза. - И довелось же мне заполучить в напарницы такую плаксу! Скажи честно, Фрида, тебе самой это не надоело? Вечно ты ревёшь и распускаешь нюни не по делу! Ты просто не хочешь признавать, что без решительных действий нам никогда не добиться поставленной цели.

- Нет! Вовсе нет! - заморгала темноволосая Фрида. - Я лишь хотела сказать... Я накануне перечла главу, посвящённую этой стадии процесса. Мне кажется, мы упустили одну деталь. Там указано, что существует альтернативный метод достижения нужного результата. И мы могли бы...

- Если ты про тот метод, при котором дополнительно требуется семь лет подготовки и чтения активизирующих мантр, то покорно прошу прощения! - язвительно отозвалась Матильда. - Время - это важнейший ресурс. И мы просто не имеем права позволить себе расточать его ради абстрактных понятий какого-то там... гуманизма! И потом, если ты не обратила внимания, в конечном итоге и этот твой альтернативный метод также предполагает жертвоприношение.

- В самом деле? - похоже, Фрида была по-настоящему раздавлена приведённым доводом. - Но я... Я просто... Должно быть, я каким-то образом упустила это из виду...

- Не сомневаюсь! А всё потому, что ты слишком много думаешь о посторонних вещах и мало сосредотачиваешься на том, что действительно важно для нас!

- Брось, Матильда! Оставь её в покое. У каждой из нас свои недостатки, - вступилась за подругу Берта.

- Так-то оно так! Но вопрос в том, насколько эти недостатки способны помешать нашей цели. Не забывайте! Это я вас собрала. Это я объяснила вам, кто вы на самом деле. И это я нашла способ, как нам достигнуть победы!

В то время как происходил этот диалог, мой протеже постепенно всё более приходил в себя. Что ж... Обстановка была примерно ясна и не вызывала особого энтузиазма. Тем не менее, надо было что-то предпринимать.

"Аккуратно попробуй верёвки на прочность, - шепнул я охотнику. - Только так, чтобы никто не заметил".

С первой же секунды стало очевидно, что наши путы слишком прочны и что разорвать их не под силу даже такому силачу, как Блэйк Доброхот. Удивлён я не был. Наоборот, я скорее ожидал этого. Судя по всему, на бечёвку, стягивающую наши конечности, была наложена какая-то особая магия. Её незримый ореол окружал многие предметы вокруг нас. Я подмечал это по некоторым тончайшим признакам, незаметным человеку. И всё же попытаться, конечно, следовало...

К сожалению, я переоценил способность Блэйка действовать незаметно. Берта, сидевшая к охотнику лицом, первая обратила внимание, что тот больше не спит.

- Эй, он проснулся! - коротко заметила она, устремив на Доброхота спокойный, немного любопытный взгляд.

- В самом деле? О, да! Похоже, наш отважный защитник первобытной фауны очнулся и теперь пытается разгадать свою дальнейшую судьбу по нашим репликам! - весело воскликнула Матильда.

Поднявшись из-за стола, она, а вслед за ней и её товарки направились к нам. Поняв, что притворяться более не имеет смысла, охотник уже не таясь открыл глаза и заговорил:

- Девочки! Э-э-э-э... - тут он запнулся, пытаясь подобрать слова подипломатичнее. - Вы что с дуба рухнули?! Разве можно так обращаться с людьми? Я живой человек! А вы... вы же добрые девочки? Вы же меня освободите? А ну сейчас же развязали меня, а не то я вас всех так хворостиной отстегаю - на всю жизнь запомнится, клянусь собственной шкурой!

Матильда хищно рассмеялась:

- Какая наивность! Боюсь тебя разочаровывать, но ты ошибаешься сразу в нескольких вещах. Во-первых, мы не добрые девочки. Наоборот, мы очень даже злые девочки! Да и по поводу того, что ты живой человек, - это, уж поверь мне, тоже ненадолго. Ты со своими мохнатыми друзьями чуть было не помешал важному ритуалу! К счастью, вы слишком слабы и глупы, чтобы суметь навредить нам по-настоящему. Однако я даже рада, что ты в итоге оказался здесь. Магия - очень тонкое искусство. Есть некоторые вещи, которые легко могут ей навредить, но есть и такие, которые могут оказаться весьма кстати. Ты, например, вполне можешь нам пригодиться... В особенности некоторые из твоих составных частей, такие как кровь, кости, сердце, мозги... Да и шкура, кстати, тоже. Ты даже понятия не имеешь, какое...

К сожалению, мы с Блэйком так и не узнали, о чём ещё хотела поведать нам наша "добрая" хозяйка, поскольку именно в этот момент в разговор вмешался новый собеседник. Ходики в виде сказочного замка на стене, до этого издававшие лишь скромное негромкое тиканье, внезапно тикнули громче, а вслед за тем разродились звонкой мелодичной трелью. Словно гирлянда хрустальных колокольчиков прозвенела в тишине, воспроизведя короткую, но симпатичную мелодию. Затем мелодия повторилась ещё раз... и ещё раз... и ещё...

- Ох! Уже пять часов! - воскликнула Матильда. - До процедуры остаётся не так много времени, а нам ещё нужно кое-что подготовить.

- Разве мы ещё не всё подготовили? - удивилась Берта.

- По идее, всё. Но когда я сегодня утром сверялась с гороскопом, оказалось, что гаммы дальних планет немного сместились. Теперь для стопроцентного успеха нам понадобится ещё один ингредиент. Не беспокойтесь, этот корень растёт тут повсюду на опушке, так что проблем со сбором не будет... Нет! - Матильда жестом остановила Фриду, собравшуюся было последовать за подругами к выходу. - Ты останешься здесь. Кто-то должен следить за стабильной работой артефактов в лаборатории. Мы с Бертой и вдвоём вполне управимся. Да! И не забывай приглядывать и за пленником тоже, - добавила она, странно при этом усмехнувшись.

Мы не видели, каким путём Берта и Матильда вышли на улицу, поскольку большая часть соседней гостиной не просматривалась из того угла, где стояло наше с Блэйком кресло. Однако в какой-то момент мы различили скрип открываемой и закрываемой двери и поняли, что юные ведьмочки покинули дом. Фрида кинула на охотника жалостливый взгляд и тоже скрылась из глаз за дверным проёмом, должно быть, направившись в смежную комнату.

Глава Восьмая,

в которой слово берёт Фрида

В доме стало очень тихо. И к тому же темно. Грозовые тучи окончательно установили над миром свою безраздельную власть, изгнав с небосвода последние признаки просветов. До нашего слуха откуда-то издалека доносились пока ещё тихие и редкие раскаты грома. Ходики на стене всё также размеренно и равнодушно отсчитывали минуты.

Стоило Блэйку остаться одному, как он тут же возобновил попытки высвободиться. До предела напрягая мускулы, Доброхот тужился, силясь разорвать путы. Но те нисколько не поддавались на его усилия и лишь ещё безжалостнее впивались в измученные запястья. Не давали результатов и попытки сдвинуть с места кресло. Сколько бы охотник не елозил и не прыгал, оно оставалось незыблемым, словно привинченное к полу... Или опять же удерживаемое какой-то магией. Блэйк принялся выражаться разными занятными словами, но это опять-таки не возымело никакого эффекта. Я даже не пытался утихомирить своего протеже, заранее зная, что тот всё равно не успокоится.

И кто знает, возможно, я всё же был не прав, полагая все наши попытки вернуть свободу обречёнными на провал. Очень редко, но всё же бывает, что даже Внутренние Голоса ошибаются.

Внезапно охотник замер, а я насторожился. Где-то неподалёку от нас послышался скрип половицы под чьим-то лёгким каблуком.

- Ничего не выйдет! Мы укрепили их смыкающими чарами и алмазной настойкой. Я про верёвки, - произнесла Фрида, возникая в дверном проёме столь неожиданно, будто она была призраком-невидимкой. Как она сумела подкрасться к нам столь незаметно, что даже я до последнего её не углядел, так и осталось загадкой. Видимо, здесь опять имело место какое-то волшебство, известное лишь ведьмам.

- То есть, по-твоему, я просто должен сидеть тут, как пень с ушами, и дожидаться, пока вы укокошите меня за компанию с тем священником... как бишь его там... и высвободите эти ваши "кефирные потоки"? - довольно нелюбезно откликнулся Блэйк, продолжая елозить на своём кресле.

Фрида подавленно опустила взгляд. Одной рукой ведьмочка держалась за дверной косяк, другой нервно теребила оборку платья, как человек, который никак не может на что-то решиться.

- Вам это нравится, что ли? - не унимался Блэйк, не обращая внимания на мои настойчивые просьбы вести себя сдержаннее. - Вы, верно, удовольствие получаете, мучая заплутавших зверобоев, священников, оборотней и всяких прочих бедолаг?

Фрида отрицательно мотнула головой, будто отгоняя навязчивую мысль:

- Всё, чего я хотела, - спасти мою бабушку. Она тяжело больна. И она единственная, кто у меня остался. Я могла бы ей помочь с помощью моей исцеляющей магии, но меня к ней даже не подпускают!

- Об чём это ты? Кто тебя не пускает? - насторожился Доброхот, перестав наконец елозить.

- Мы, ведьмы, не такие, как прочие люди. Нас все презирают и избегают, потому что считается, что наша магия исходит от нечистой силы. Я ещё в раннем детстве обнаружила, что могу делать необычные вещи. Например, одним взглядом двигать посуду на кухне или силой мысли призывать птиц. Но лучше всего у меня получалось исцелять раны у растений и животных. Мне нравилось это делать. Я мечтала, что, когда вырасту, стану знаменитым лекарем, буду странствовать по всему королевству и лечить людей. Как ты думаешь, охотник, исцелять людей с помощью волшебства - это плохо?

- Хм-м-м... Даже не знаю! - смутился Блэйк, застигнутый врасплох неожиданным вопросом девочки. - Как по мне, так невозможно одновременно служить злу и добру. Хотя, по правде сказать, я в таких вещах не шибко разбираюсь...

- Когда я рассказала приёмным родителям о своих способностях, они поначалу решили, что их дочь повредилась в уме, - продолжала Фрида. - А потом, когда поняли, что всё правда, выгнали меня из дому. Мне некуда было пойти. Я долго скиталась там и тут, мучилась от голода, холода... пока однажды не встретила Матильду. Она объяснила мне, что я - особенная. И что я не одна такая - есть и другие, хотя их и немного. Она обучила меня правильно пользоваться волшебной силой и поведала о вещах, каких я раньше и представить не могла. Потом мы встретили Берту и нас стало уже трое. Тогда мы решили, что на нас возложена особая миссия. Что нам следует посвятить свою жизнь поиску и объединению таких, как мы. Правда, судя по тому, что с тех пор нам не встретилось больше ни одной ведьмы, нас и вправду не слишком много на свете...

Фрида печально вздохнула, немного помолчала и продолжила:

- Сначала мы поселились в старом заброшенном доме неподалёку от королевского замка и принялись за подготовку нашей миссии. Мы искали повсюду древние книги и артефакты и пытались с их помощью узнать, как можно осуществить нашу мечту. Одновременно мы пытались найти общий язык с местными селянами и доказать им, что ведьмы вовсе не такие чудища, какими их обычно изображают. Но вскоре священник поднял против нас людей. Он называл нас исчадиями зла, сбивающими с толку молодёжь и проповедующими лживые учения. Тогда Матильда приняла решение переехать подальше от заселённых мест. Эта глухомань стала для нас хорошим пристанищем. По крайней мере, здесь никто не мешает нам заниматься нашими исследованиями.

- Да неужели! Прям-таки никто? - вставил Блэйк, не сумев сдержать иронии.

Девочка еле заметно усмехнулась:

- По сравнению с тем, что нам приходилось терпеть раньше, теперешние проблемы - цветочки! К тому же по некоторым причинам нам гораздо легче противостоять оборотням, чем обычным людям. Они - из мира магии. Как и мы. А заклятья куда лучше действуют против существ из мира магии, чем против простых смертных. Таков закон. Поэтому мы и выбрали этот лес и этот дом. Кроме прочего здесь концентрируется много перекрёстных энергетических потоков. Кажется, тут раньше обитал один старый друид, умевший разговаривать с деревьями. Но потом он отправился в странствие на восток. Ну вот мы и решили: раз его пока нет, то ничто не мешает нам на какое-то время занять его жилище.

- Так это, значит, ещё и не ваш дом? - поразился Блэйк. - А вы не боитесь, что у вас проблемы возникнут, когда хозяин из похода воротится? Не шибко он, думается мне, обрадуется, когда узнает, что кто-то в его домике обустроился, пока он там себе гулял...

- В конце концов мы поняли, что нам следует делать, - продолжала Фрида, не обращая внимания на слова Доброхота. Должно быть, ей уже давно не терпелось хоть перед кем-то выговориться, потому она и спешила высказать охотнику всё, что накопилось у неё на душе. - Матильда вычитала в одной древней книге описание некоей магической процедуры. Это очень сложная процедура, она требует многих усилий и тщательной подготовки. Нужно в строгой очерёдности произвести несколько чародейских ритуалов. Это долго и трудно, но если всё проделать правильно, то все люди королевства от южного пролива до северного моря превратятся в ведьм и ведьмаков. Они все станут такими, как мы! И тогда им ничего не останется, кроме как принять нас и избрать своими предводителями, как наиболее сильных и опытных. Тогда они поймут нас! И мы сможем учить их, помогая в горестях и бедах.

Фрида смолкла, сама увлечённая той перспективой, которую только что обрисовала. Ярко-лиловые глаза её светились энтузиазмом.

- И первое, что для этого требуется, - укокошить церковника. Хорошенькое начало долгого пути в светлое будущее, клянусь собственной шкурой! - ехидно заметил охотник.

Девочка опустила голову, понуро уставившись в пол.

- Такова цена. За всё нужно чем-то платить, а магия особенно привередлива в вопросах оплаты, - произнесла юная колдунья оправдывающимся тоном. У меня сложилось впечатление, что это не собственные её слова. Скорее уж она повторяла сказанное ранее старшей подругой. - Есть и другие минусы. Любое волшебство сопровождается побочными эффектами. И чем оно сильнее, тем сильнее эти самые эффекты. Проводимые нами обряды порождают разные негативные влияния. Оттого и звери бегут из леса, и погода вытворяет неладное, и прочие нехорошие вещи случаются. Мы вовсе не собираемся никому специально вредить - само так выходит. Но это не насовсем! Как только процедура будет завершена, все последствия исчезнут сами собой. По крайней мере, Матильда в этом уверена...

На какое-то время в комнате снова стало тихо. Фрида продолжала стоять, опустив голову. Охотник задумчиво жевал губу, внимая размеренному тиканью ходиков.

- Значит, вы собираетесь помогать одним, жертвуя для этого жизнями других... Но неужели ты думаешь, что это так просто - убить человека?

- С помощью магии - просто! Мы уже всё подготовили. Сегодня с наступлением ночи, в час новолуния, когда звезда магов поднимется над горизонтом, мы проведём ритуал, который... после которого...

Тут голос маленькой ведьмочки дрогнул, в глазах её блеснули слёзы.

- Я не стремилась к этому! Я всего лишь хотела, чтобы моя бабушка была здорова и чтобы я могла заниматься своим любимым делом, помогая людям. Но мне не дали! Матильда говорит, есть лишь один способ защититься - атаковать самому. Мы всегда слушались её. Она самая умная и сильная из нас... Но я никого не хочу убивать! Я уже сама не знаю, чего я хочу. Может, это правда, что я - всего лишь страшная злая ведьма?

- Вот что я тебе скажу, девочка! - произнёс охотник странно изменившимся голосом. - Не имеет значения, кем ты сама себя считаешь и за кого тебя принимают другие. Главное - кто ты есть на самом деле! И только ты сама можешь определить, где та грань, за которой добро превращается в зло. Только решать нужно не умом, а сердцем! Прислушайся к тому, что подсказывает тебе твой Внутренний Голос, и следуй его совету. Это единственный способ не оступиться на жизненном пути...

Ведьмочка изумлённо уставилась на охотника, поражённая его внезапным красноречием. Она, впрочем, была не единственной, кого это удивило.

- Вот ведь ёлки-метёлки! Никогда б не подумал, что могу так языком завернуть, клянусь собственной шкурой! - восхитился самим собой Блэйк.

"Успокойся! Ты и не смог бы. Если бы я на время не взял твой речевой аппарат под свой прямой контроль", - заметил я.

Внезапно, будто на что-то решившись, Фрида быстрым шагом приблизилась к охотнику и, подняв руку, звонко щёлкнула пальцами, указывая на его путы. В воздухе что-то гулко завибрировало, кресло Блэйка вместе с ним самим на мгновение окутал некий странный прозрачный кокон... а затем опутывающие нас верёвки вдруг сами собой упали на пол, обратившись по пути в мелкую пыль. Доброхот с огромным облегчением поднялся в полный рост, отряхнулся и принялся с наслаждением разминать затёкшие конечности.

- Они вот-вот вернутся. Бежать лучше через пещеры... - начала было девочка.

- А ещё лучше было бы не дурить, а выполнять свои прямые обязанности и следить за артефактами в лаборатории, - раздался знакомый язвительный голос.

Берта и Матильда возникли в дверях столь же неожиданно, сколь незадолго до них Фрида. И вновь это оказалось сюрпризом и для охотника, и для меня, и даже для самой девочки. Неудавшиеся беглецы замерли, не смея двинуться с места под пристальными взглядами хозяек дома.

- Убедилась? - невесело усмехнувшись, обернулась Матильда к Берте. - А что я говорила... Видишь ли, в чём дело! - обратилась она уже к Фриде. - Я солгала насчёт утреннего гороскопа. Нам вовсе не нужно было искать никакой недостающий ингредиент. Мне просто нужно было на время оставить тебя одну, чтобы проверить, не совершишь ли ты какую-нибудь глупость. В последнее время я стала замечать, что ты всё больше отклоняешься от избранной нами линии...

Берта выглядела по-настоящему огорчённой. Она старательно избегала взгляда подруги, в отличие от Матильды, которая глядела на темноволосую ведьмочку с мрачной злобой.

- Что ты собираешься делать? - испуганно воскликнула Фрида, отступая к стене, подальше от своей грозной товарки.

- Ты знаешь! - Матильда меланхолично пожала плечами. - И ты знаешь, что я буду делать это безо всякого удовольствия. Но иного выхода нет.

С этими словами старшая хозяйка дома подняла руки и совершила ими какую-то сложную едва различимую манипуляцию. Фрида тонко вскрикнула, когда вдоль всего её тела заструились, возникая прямо из воздуха, призрачные змеи. Быстро обвив все конечности девочки, змеи замерли, лишив её всякой возможности самостоятельно передвигаться. Ведьмочка ойкнула и всхлипнула, когда одна из полупрозрачных, словно сотканных из белёсого тумана змей чуть сильнее сдавила ей колено, заставив её ногу переступить на другое место.

- Осторожней! - предостерегающе заметила Берта. - Ей больно!

- Да вовсе ей не больно! - раздражённо бросила Матильда. - Я не виновата, что эта плакса начинает хныкать по любому поводу. Кончай реветь, дура, ничего мы тебе не сделаем! Но я не допущу, чтобы ты помешала ритуалу очередной своей дурацкой выходкой! Проведение обряда требует трёх участниц. И если ты не хочешь помогать нам добровольно, ты будешь делать это принудительно - вот и всё! А теперь - отправляйся в лабораторию и жди нас там!

Алая Ведьмочка властно махнула рукой, и Фрида, пошатнувшись как на ходулях и вновь тонко вскрикнув, медленно зашагала по направлению к выходу, двигаясь словно марионетка, управляемая невидимым кукловодом. Призрачные змеи, опутывающие её ноги, сгибались и разгибались, управляя их перемещением. Продолжая всхлипывать, девочка вскоре исчезла из виду.

- Что же касается тебя... - с этими словами Матильда повернулась к замершему в неподвижности охотнику с самой нехорошей улыбкой, какую нам только доводилось видеть. Её пурпурные глаза угрожающе сверкнули.

"Насколько я могу судить, сейчас самое время делать ноги!" - подсказал я.

Последующие события развивались настолько стремительно, что, будь я простым смертным, мне вряд ли в дальнейшем удалось бы воспроизвести их в чётком хронологическом порядке. К счастью, я тот, кто я есть, и потому могу передать произошедшее во всех подробностях, ничего не упуская и не забывая.

Охотника не пришлось дважды упрашивать. Резко рванув с места, он самую малость разминулся с летящей в него яркой пульсирующей вспышкой рубинового цвета, порождённой магическим пассом Матильды.

- А ну стой! - выкрикнула Алая Ведьмочка и занесла руку для нового пасса.

"Ваза", - коротко распорядился я.

Схватив стоящую на ближайшей подставке расписную вазу с икебаной, Блэйк метнул её в Матильду как раз в тот момент, когда та запустила в него очередной вспышкой. Столкнувшись с заклятьем на полпути, ваза неожиданно зависла в воздухе, окутавшись недобрым кровавым ореолом, после чего на глазах у всех воспарила под потолок и внезапно взорвалась, раскидав по комнате охваченные багряным пламенем ошмётки. Берта и Матильда дружно кинулись врассыпную, прикрываясь руками от летящих в их лица раскалённых фрагментов. Тем временем Блэйк, также не забывая прикрываться, кинулся прямо через возникший между его противницами промежуток в гостиную.

За спиной Доброхота раздались возгласы ведьмочек:

- Нет! Он не должен уйти! Не дай ему...

- Матильда! Под тобой ковёр горит!

- Ну так туши его! Ай...

Оказавшись в гостиной, Блэйк тут же заметался в поисках двери, ведущей на улицу.

"Зачем тебе дверь, когда окошко есть?"

Охотник послушно подскочил к широкому створчатому окну, за которым колыхались на ветру темнеющие в вечернем сумраке кусты сирени, и дёрнул створки на себя. Результат, однако, оказался весьма неутешительным. Лёгкие и хрупкие с виду створки на деле оказались неподатливыми, словно были изготовлены из железа или камня. Похоже, хитрые ведьмы укрепили все окна в своём жилище всё теми же смыкающими чарами, а может даже и алмазной настойки для такого дела не пожалели. Должно быть, юная предводительница посчитала, что их дому-крепости не следует иметь чересчур много выходов.

"Ладно, уговорили. Раз с окошком не выходит, так и быть, ищем дверь".

Блэйк развернулся, желая поскорее продолжить поиски... и с разгону влетел в чью-то широкую, поросшую густой светлой шерстью, мускулистую грудь. Отшатнувшись назад и тряхнув головой, Доброхот поднял взгляд... и узрел прямо перед собой Ранделла Железного Клыка. Оборотень стоял перед нами на задних лапах, вытянувшись во весь свой немаленький рост. Стоял молча, в абсолютной неподвижности, словно большая мохнатая статуя. Никаких пут, оков и прочих ограничивающих передвижение посторонних предметов на нём не было, но при первом же взгляде на нашего бывшего союзника мне стало ясно, что радоваться нежданной встрече не стоит. С неестественно спокойной волчьей морды прямо на нас неотрывно смотрели глаза вервольфа. Белые, излучающие какое-то мистическое сияние глаза. Ранделл был околдован.

В гробовом молчании волк протянул свою громадную лапу и, сграбастав Доброхота за шкирку, вздёрнул над полом. Пока тот отчаянно сучил ногами, пытаясь вырваться, Железный Клык продолжал пребывать в неподвижности, тараща на человека свои застывшие молочно-белые глазищи. Охотнику уже почти удалось выскользнуть из куртки и тем самым высвободиться из мёртвой хватки оборотня, но тут прямо в грудь ему врезалось что-то раскалённое и ослепительно сияющее. По всему нашему телу прокатилась волна обезволивающей слабости, после чего оно мгновенно обвисло, став мягким и расслабленным, будто кисель.

- Хороший пёсик! - удовлетворённо молвила Матильда где-то над нами. - Надо было раньше догадаться использовать пленных зверей в качестве охраны. В таком состоянии они по крайней мере приносят больше пользы, нежели в качестве тыквы... А ты, охотник, сильно меня разочаровываешь! Можно было бы и до конца дослушать, прежде чем так сигать. Как я и намеревалась сообщить, я с большим удовольствием приглашаю тебя в качестве свидетеля на предстоящий нынешним вечером ритуал, в ходе которого наше сообщество ещё на шаг приблизится к своей великой цели. Редкий смертный удостаивается чести воочию лицезреть действо, приближающее рождение нового светлого мира. Тебе очень повезло, охотник! Тебе очень повезло!

Глава Девятая,

в которой свершается колдовской обряд

Ведьминская лаборатория существенно отличалась от прочих уютных и светлых комнат дома, успевших промелькнуть перед нашими с Блэйком глазами за то краткое время, пока Железный Клык, направляемый своими новыми хозяйками, транспортировал на руках наше безвольное тело. Во-первых, это помещение имело округлую, хотя и несколько неровную форму. Во-вторых, оно располагалось ниже общего уровня здания и большей своей частью находилось под землёй. Пол и стены здесь были земляными, как в пещерах, с которыми охотник ознакомился сегодняшним утром, в процессе нашего памятного разведпохода во главе команды оборотней; меж древесных корней, оплетающих по углам дощатый потолок, свисали пыльные лохмотья паутины... Короче говоря, из всех частей этого необыкновенного жилища именно лаборатория более всего походила на обиталище злых волшебниц.

Здесь не было ни плетёных кресел, ни удобных диванчиков с мягкими подушками, ни пушистых ковров, ни ваз с икебанами. Вместо них повсюду вдоль стен располагалось множество вместительных шкафов, стеллажей, полок и подставок, на которых размещались самые разнообразные предметы: книги, свитки, колбы и склянки с разноцветными порошками и жидкостями, минералы, горшки со странного вида растениями, полуразобранные механические устройства, замысловатые статуэтки, чучела птиц и других незнакомых существ и много-много чего ещё. Всё это, надо полагать, были магические материалы и приспособления, применяемые ведьмами в их колдовских обрядах. Вдоль высоких ширм тянулись голубовато-сиреневые побеги каких-то лиан. По соседству с ними в круглых деревянных кадках наливались соком пышные густо-синие мухоморы. Подле одного из книжных стеллажей стоял раздвижной столик с микроскопом и химической ретортой. Рядом имелся верстак с инструментами, на котором покоилась наполовину вытесанная голова очередного деревянного голема - будущего напарника Боровика и Лестригона.

В самых укромных, тёмных углах было расставлено с полдесятка закрытых сундуков и ларцов с неизвестным содержимым. Некоторые из них переливались таинственным сиянием, другие издавали периодический тихий звон, третьи никак себя не проявляли. По всей видимости, внутри этих ларцов хранились самые мощные и ценные из ведьминых артефактов.

Выходов из помещения было всего два. У стены слева от нас поднималась деревянная лестница, на верхней площадке которой находилась дверь, ведущая в жилую часть дома. Именно этим путём мы и попали в лабораторию. В противоположной от нас стороне, у самого пола располагались широкие двустворчатые дубовые двери. Ни засова, ни замка на них не имелось - если они и запирались как-нибудь, то, вероятно, опять-таки не без помощи магии. Очевидно, это и был тот самый чёрный ход, посредством которого нам, согласно первоначальному плану Ранделла, следовало незаметно проникнуть в становище врага.

Единственное окно, маленькое, пыльное и наполовину скрытое корнями, располагалось наверху, у самого потолка, напротив основного входа. Снаружи за ним шумела листва и бились друг о друга на порывистом ветру ветви сиреневых кустов. Гроза периодически напоминала о себе угрожающим рокотом и отсветами дальних молний. Однако природа всё никак не решалась начать своё феерическое представление. Пару раз до нашего слуха доносился звук врезающихся в стекло отдельных дождевых капель, но дальше этого дело пока что не шло, будто ливень поджидал какого-то более подходящего момента, чтобы наконец хлынуть с небес на землю.

Проникавший в окошко тусклый свет позднего пасмурного вечера вряд ли мог бы спорить с сумраком, заполняющим внутреннее пространство помещения, если бы ему не помогало некое иное сияние. Это неверное бледно-серебристое мерцающее зарево порождалось необычным колдовским туманом, клубящимся под самым потолком.

Посреди лаборатории на грубо отёсанном каменном постаменте, вросшем прямо в земляной пол, лежал широкий плоский сосуд, чем-то напоминающий большую раковину, исписанную странными узорами и рунами. От бесцветной жидкости, которой был наполнен сосуд, по всему помещению и в особенности по клубящемуся сверху туману, хаотично отражаясь, ходили изменчивые пёстрые блики, напоминающие рябь, которую обыкновенно можно видеть на дне прозрачного мелкого водоёма в ясный солнечный день.

Три ведьмочки расположились вокруг сосуда на равных расстояниях, - должно быть, в соответствии со схемой, вычитанной Матильдой в описании к ритуалу. Прочие действующие лица также были размещены явно не в случайном порядке. Мне представлялся некий незримый квадрат, стороны которого идеально вписывались в окружность помещения. На одном из углов этого квадрата и находились мы с Блэйком. Как и в прошлый раз, мы сидели на всё том же плетёном кресле, специально для нас доставленном сюда сверху безропотным вервольфом. И как и в тот раз, мы были целиком обездвижены. Хотя теперь уже совершенно иным способом.

- Надеюсь, парализующее заклятье успокоит тебя надёжнее, чем верёвка, - неприязненно заявила Матильда после нашей с охотником неудачной попытки бегства.

По бокам от нас свои углы невидимого квадрата занимали големы: слева, у подножья ведущей наверх лестницы, - огромный зловещий Лестригон; справа, под окном, - улыбчивый и относительно миниатюрный Боровик. На противоположной стороне, у дверей чёрного хода, стоял Железный Клык, едва различимый за сиянием магического сосуда.

"Значит, они действительно посадили его на цепь, - думал я о Ранделле. - Только не материальную, а духовную, что ещё хуже. Теперь он неспособен даже управлять своим собственным телом. Вместо него им управляет специально вызванный для этого злой дух".

Вообще-то, в данный момент мы с Доброхотом тоже не были властны над собственным организмом. Но, по крайней мере, и никто другой на него не претендовал. Перспектива, что из Блэйка тоже могут сделать марионетку, пугала меня более всего. В это самое тело, которым я целиком и полностью привык распоряжаться в одиночку, не считая, разумеется, самого охотника, подселится ещё один жилец - наглый, жестокий узурпатор, который будет вытворять, что ему вздумается, не считаясь с законными хозяевами. Но, может, всё ещё обойдётся? Может, нас просто убьют? Во всяком случае, это лучше, чем та судьба, что постигла Ранделла.

Последний вариант, судя по тому, что мы успели уяснить из общения с нашими хозяйками, был весьма вероятен. Если Матильда не пожелает сделать из Блэйка ещё одного слугу, или домашнего питомца, или декоративное растение, то она в конце концов просто пустит его на материалы для новых магических опытов. И я уже морально готовился оказать охотнику последнюю услугу. Дело в том, что после завершения жизненного пути своего подопечного каждый порядочный Внутренний Голос обязан позаботиться о его посмертной участи, создав тоннель между реальностями и послужив проводником души покойного к пункту его конечного назначения. Каким бы этот пункт ни был. Не такого скорого конца желал я доверенному мне человеку. Но что остаётся делать? В этом жестоком мире, где мы зачастую неспособны даже отучить своего протеже ковыряться в ухе во время разговора, от нас, Внутренних Голосов, не так уж много зависит...

Ведьмы размеренно двигались вокруг стоящего на постаменте сосуда, монотонно напевая заклинания. Язык этих заклинаний не был мне знаком, но в его звучании чувствовалось что-то очень древнее и тёмное, что заставляло мой дух содрогаться и сжиматься в безотчётном страхе. По правде сказать, напевали только Матильда с Бертой. Фрида молчала, но также против своей воли двигалась в магическом хороводе по велению призрачных змей, которые фактически управляли телом девочки.

Периодически Матильда подливала или подсыпала в сосуд какие-то зелья и порошки, напоминая шеф-повара, погружённого в процесс приготовления изысканного деликатеса. В какую-то минуту, когда очередная щепотка чего-то, смахивающего по виду на красный молотый перец, коснулась поверхности жидкости, та внезапно полыхнула, словно масло, в которое только что сунули горящую головню. Возникшее пламя, обладавшее необыкновенным алым оттенком закатного солнца или крови, по всей видимости не причинило ведьмочке ни малейшего вреда, хоть и лизнуло её руку по самый локоть. Напротив, будущая предводительница обновлённого человечества, похоже, осталась весьма довольна полученным результатом.

- Отлично! Теперь почти готово! - радостно сообщила она. - Остаётся один нюанс. Этот ингредиент не относится к обязательному составу, но способен послужить хорошим катализатором для ускорения реакции.

С этими словами девочка повернулась к Блэйку и вынула из кармана своего кружевного платьица знакомый охотничий нож с украшенной резьбой костяной рукояткой. Единственное, что мог делать Доброхот, в то время как юная ведьма приближалась к нему с зажатым в руке его собственным оружием, - это выразительно таращить глаза и размышлять на тему, как много крови предстоит отдать ему сегодня на благо великого дела.

- Боишься? - злорадно ухмыльнулась Матильда, подходя к охотнику вплотную и приближая к самому его лицу сияющее сталью лезвие. - Вот и правильно! Чем меньше в тебе ненужной смелости, тем меньше вероятности, что в будущем ты выкинешь очередную глупость и поплатишься за это. А теперь приготовься - будет немножко неприятно. Самую малость!

Тут Матильда ухмыльнулась ещё шире... а затем взяла один из концов раздвоенной Блэйковой бороды и резким движением отсекла его. Нож превосходной кобольдовой стали был отточен на славу. Хозяин сам позаботился об этом буквально позавчера на привале. Тем не менее, кожу Блэйка в районе подбородка ощутимо дёрнуло в момент, когда часть его богатого волосяного покрова отделилась от остального массива. В следующие полминуты мне пришлось выслушать целую мысленную тираду, в которой вряд ли удалось бы сыскать и пару приличных слов. Не то чтобы Доброхоту было особенно больно, однако он пришёл в отчаянье, едва представив себе, что скажут знакомые и в особенности Деметрия, увидав его новый фасон.

"Да чего ты беспокоишься? Ничего страшного же не случилось! - постарался успокоить я охотника. - Наоборот, тебе давно не мешало сменить имидж. Раздвоенные концы уж года два как не в моде. Пострижёшься покороче - только и всего. Будет даже лучше, чем прежде".

- На первый раз и этого достаточно, - заявила Алая Ведьмочка, возвращаясь к своим товаркам. - Одна из отличительных черт хорошего чародея - умение экономно расходовать имеющиеся ресурсы. В этом теле их достаточно для проведения нескольких обрядов. Но всё равно - чем экономнее мы будем их использовать, тем лучше.

Воздев руку с "дополнительным ингредиентом" над сосудом, Матильда разжала ладонь. Едва лишь клок спутанных чёрных волос исчез в глубине колдовского омута, как что-то изменилось. Сперва чуть заметно, затем всё более и более зримо свет, исходящий от жидкости в сосуде, начал менять насыщенность и структуру, переставая быть хаотичным. Ведьмы, прекратив свой круговой ход, напряжённо вглядывались в изображение, постепенно формирующееся на поверхности этого магического зеркала. Мы с Блэйком не имели возможности лицезреть его с той позиции, в которой сейчас пребывали, однако, к счастью, могли весьма неплохо всё видеть благодаря отражению, рождаемому на серебристом тумане сверху. На нём, будто на чистом холсте живописца, набрасывающего черновой образ будущей картины, мало-помалу проступала небольшая скудно обставленная комната с одинокой грубо сколоченной деревянной кроватью в углу. На кровати под простым холщовым одеялом спал человек. Черты его лица лишь с большим трудом угадывались в смутном туманном отражении. Можно было, однако, определить, что он лыс и уже не молод.

Медленно занеся нож, словно на состязаниях по метанию, Матильда внезапно сделала своим орудием резкий взмах. При этом в воздухе, в том месте, где прошло лезвие, возник расплывчатый красный след. След почти тут же рассеялся, но в тот миг, когда ведьмочка произвела своё движение, священник вдруг дёрнулся и рывком сел в постели. Удивлённо охнув, он схватился рукой за сердце.

- Ох... Чего это? - произнёс он вслух, обращаясь, кажется, к самому себе. - Сердце что-то прихватило...

Голос священника, исходивший из глубин омута, был глух и негромок, но всё же слова каким-то образом слышались вполне отчётливо. Все три ведьмочки замерли, во все глаза глядя на свою будущую жертву. На лице Матильды отражалось откровенное злорадство. Берта смотрела угрюмо. Ей определённо не нравилось происходящее, тем не менее она воспринимала его как суровую необходимость. Фрида стояла, закусив губу и часто моргая. Было очевидно, что она опять готова расплакаться и держится из последних сил.

Священник рассеянно оглядел стены своей кельи, будто видел их впервые.

- Лекаря что ль позвать? - спросил он сам себя нерешительно. Но тут же отрицательно покачал головой. - Нет! Зачем человека в ночь будить? Скоро само пройдёт. Ох, Оррин, Оррин... Стареешь. Того и гляди, скоро совсем песок посыплется...

Посмеиваясь, старый священник поднялся, должно быть, чтобы размяться или попить воды. В этот миг Матильда сделала новый быстрый взмах. На сей раз красный след в воздухе был заметнее и рассеялся не так скоро.

Со стоном священник рухнул на пол возле кровати от нового, куда более сильного приступа.

Красноволосая ведьмочка издала резкий торжествующий звук, похожий на пронзительное воронье карканье:

- Ну что, ваше преподобие? Как вы себя теперь чувствуете? Это, пожалуй, не так весело, как натравливать толпу на трёх одиноких сирот! - выкрикнула она, скрежетнув зубами.

- Матильда, прошу тебя, не делай этого! - взмолилась Фрида. По обеим щекам её ручьями стекали крупные слёзы.

- И почему же интересно я не должна этого делать? - раздражённо откликнулась Матильда, устало закатив глаза, как человек, которого снова заставляют вернуться к уже решённому, казалось бы, вопросу. - Этот святоша чуть было всё не испортил! Что, по-вашему, ожидало бы нашу троицу, если бы он со своей оравой успел перехватить нас, прежде чем мы сбежали из того дома? Думаете, нас погладили бы по головке, накормили пудингом и отпустили на все четыре стороны? В лучшем случае нас швырнули бы в замковое подземелье и потчевали хлебом, водой и душеспасительными проповедями до тех пор, пока мы не забыли бы всё то, что с таким трудом сумели о самих себе узнать!

Похоже, Алая ведьмочка по-настоящему разозлилась. Пурпурные глаза её горели недобрым блеском. Прекрасные малиновые кудри чуть колыхались, будто воочию движимые силой охватившего её гнева.

- Люди глупы, трусливы и жестоки! - продолжала она непримиримо. - Они скорее уничтожат того, кто может изменить их к лучшему, чем станут у него учиться. И так будет до тех пор, пока кто-нибудь не изменит их силой! Вот потому-то мы и делаем, то что делаем. Мы заставим людей понять ведьм, сделав их подобными нам! За это я готова уплатить любую цену! И я не буду реветь, как некоторые, даже если мне придётся пожертвовать одной из своих компаньонок!

- Что? - Берта в изумлении обернулась к подруге. - Прости, Матильда, я, наверное, ослышалась... но мне показалось, будто ты только что заявила, что собираешься принести в жертву одну из нас?

Фрида стояла, поражённо открыв рот, не в силах произнести ни слова и даже на какое-то время перестав плакать. Алая Ведьмочка прикусила губу, слишком поздно осознав, что сболтнула лишнее.

- Признайся, ты ведь сейчас пошутила? Или нет? - не унималась Берта.

Однако Матильда, поняв, что ей теперь не отвертеться, лишь скривила рот в горькой усмешке:

- Вот, что печально... Ни одна из вас не нашла в себе достаточно усердия, чтобы до конца изучить описание процедуры. Потому то вы обе и уступаете мне в способностях. Сколько раз я говорила вам: чтобы достичь настоящего мастерства прежде всего нужна целеустремлённость! В любом случае, рано или поздно вы всё равно дочитали бы до конца и узнали, что в качестве финальной жертвы в завершающем обряде должна выступать ведьма. Я рассчитывала найти кого-нибудь среди селян. Кого-нибудь не слишком одарённого, кого не жалко было бы пустить в расход. Но, раз уж среди присутствующих есть та, что сама готова по доброй воле выйти из игры, то лучшего кандидата, пожалуй, вряд ли удастся отыскать.

- Ну уж это никуда не годится! - возмутилась Берта. - Что ещё за новости? Фрида с самого начала была одной из нас! Одной из трёх! "Три" - лучшее магическое число, ты же сама нас этому учила... И я не позволю проливать кровь своей названной сестры!

- Ну вообще-то "один" - тоже неплохое число, - заметила Матильда, приподнимая бровь. - В каком-то смысле даже лучше, чем "три".

Глаза рыжеволосой ведьмочки недобро сверкнули.

- Так вот, значит, что ты задумала? - выкрикнула она гневно. - А я-то считала тебя настоящей подругой!

При этих словах Берта начала медленно подвигаться вокруг постамента с волшебным сосудом в сторону опутанной призрачными змеями Фриды. Это не укрылось от глаз Матильды. Улыбаясь аспидно-ядовитой улыбочкой, она неодобрительно поцокала языком.

- А вот число "два" - совсем никуда не годится и всегда проигрывает даже числу "один".

- Ну это мы скоро проверим! - угрожающе произнесла Берта, делая очередной незаметный шаг в сторону темноволосой ведьмочки.

"Гляди в оба! - шепнул я Блэйку. - Похоже, в компании наших хозяек назревает серьёзный раскол".

А раскол и в самом деле назревал нешуточный. И от того, кому суждено было взять верх в грядущей междоусобице, вполне вероятно зависела и наша с охотником дальнейшая судьба.

Две юных ведьмы замерли, глядя друг на друга исподлобья и воздев руки в оборонительных магических жестах, в то время как третья, неподвижная, как и мы, имела возможность лишь наблюдать со стороны за их противостоянием...

Глава Десятая,

в которой разражается самая настоящая гроза

И тут внезапно раздался жуткий треск и двустворчатые дубовые двери в противоположном от нас конце помещения распахнулись так стремительно, словно их поддела нога раздосадованного чем-то великана. А сразу вслед за этим в лабораторию дружной гурьбой ввалилась уже знакомая нам компания оборотней во главе с огромным, напоминающим живую гору гигантом, облачённым в бурую медвежью шкуру... Вернее, то, что он в неё облачён, могло показаться лишь в первую секунду - уже во вторую становилось ясно, что это его собственная шкура. Похоже, после одновременной пропажи вожака и потенциального исполнителя пророчества стая всё-таки решилась на союз со своими конкурентами из Восточного Угла.

В тот момент, когда двери чёрного хода слетели с петель, Алая Ведьмочка, стоявшая к ним спиной, оглянулась на шум. Воспользовавшись этим, Берта стремительно повернулась к Фриде и произвела какой-то едва различимый пасс рукой, сопровождаемый лёгким хлопком и пронзительной золотой вспышкой. В тот же миг призрачные змеи, опутывавшие тело девочки, исчезли, растворившись в воздухе, подобно клочьям тумана. Фрида слегка пошатнулась и облегчённо выдохнула, ощутив свободу. Не прерывая кругового движения, Берта развернулась теперь уже в нашу сторону и тут же метнула ещё одно точно такое же заклятье. Едва пульсирующая золотистая вспышка коснулась груди охотника, как с нашего тела спало оцепенение и Доброхот вскочил, повалив кресло на пол.

- Блэйк, дружбан, ты живой! - радостно заорал Босой, одним из первых возникший на пороге вслед за своим громадным мохнатым предводителем. - А мы уж и не чаяли! Смотри, Мик: это ведьмы, а это Блэйк. Его не трожь, он свой!

- Отвали, серый! Уж я и без тебя как-нибудь разберусь! - гулко пробасил Микаэль Косолап, по-хозяйски оглядывая присутствующих. - Ну что, дамочки! - громогласно взревел он вслед за тем, заставив всех вжать голову в плечи из опасения оглохнуть. - Не ждали гостей? А мы тут как тут!

- Вы куда Ранди подевали? А ну вертайте Ранди взад, ведьмачки проклятые! - сипло выкрикнул Штырь, высовываясь из подмышки Микаэля.

- Выражаю категорическое согласие с выше сказанным, - заявил Процент, выглядывающий с другого боку.

- Да вы что совсем страх потеряли, зверьё неотёсанное?! - вне себя от возмущения воскликнула Матильда, на какое-то время даже забывшая о своих подругах-ренегатках. - А ну убирайтесь из моего дома, вы, побирушки вонючие! Я сказала убирайтесь, иначе я за себя не отвечаю!

- Это ещё неизвестно, кто тут за кого не отвечает! - ничуть не смутившись ответил Микаэль, обнажая в совершенно зверской ухмылке полный ряд здоровенных крепких зубов. - Всё, дамочки! Кончилася в Лесу ваша власть! За мной, серохвостые!

С этими словами медведь-оборотень призывно махнул своей громадной косматой лапой и первым вразвалку шагнул по направлению к застывшим у колдовского омута ведьмам. Вслед за ним и волки отважно бросились в атаку. Под предводительством своего нового могучего вожака, который раза в три превосходил предыдущего объёмом мускулатуры, они значительно осмелели.

Однако зря наши союзники надеялись, будто теперь им так легко удастся одолеть лесных волшебниц. Стоило Микаэлю сделать три или четыре шага, как Ранделл Железный Клык прыгнул на него сверху, из тёмного угла над чёрным ходом, куда он невесть как и когда успел забраться. Приземлившись в точности на спину противнику, вервольф цепко, словно гигантский клещ, вцепился своими лапами в медвежий нос, пытаясь перекрыть его обладателю доступ воздуха. Микаэль глухо взревел и принялся бить самого себя по голове и плечам, стремясь сшибить неприятеля.

Это происшествие заметно поубавило энтузиазма остальным членам лесной дружины. Сбавив скорость, Штырь, Босой и Процент остановились в готовых к нападению позах, не решаясь подойти к ведьмам ближе. Создавалось впечатление, будто они любезно пропускают друг друга вперёд.

Матильда окинула оборотней презрительным взором.

- Боровик! Лестригон! В атаку! - отрывисто приказала она, не оборачиваясь.

Оба голема, до сей поры смирно ожидавшие каждый в своём углу магического квадрата дальнейших распоряжений начальства, тут же покинули позиции и покатили на своих скрипучих колёсах в сторону оборотней.

- Да не туда! - раздражённо окликнула их Матильда. - С этими хомячками я и сама как-нибудь управлюсь. Займитесь предательницами!

Воздев обе ладони с распахнутыми веером пальцами, она пару раз слегка согнула и разогнула их, будто профессиональный музыкант, готовящийся к сольному концерту...

А затем грянул гром и всё окружающее пространство затопила вспышка ослепительной молнии... Нет, не магической молнии. Просто гроза, уже давно тихой сапой подбиравшаяся к дому с улицы, осмелилась наконец на штурм и, как умелый полководец, нанесла первый же удар в непосредственной близости от цели. Можно было с уверенностью утверждать, что в этот самый миг одному из садовых деревьев в палисаднике пришёл конец.

Могло показаться, что Матильда взяла на себя непосильную задачу и напрасно отказалась от помощи, хотя бы и временной, своих бывших соратниц. Однако вскоре выяснилось, что она вполне трезво оценивает свои силы. Одновременно с раздавшимся на улице раскатом грома и сверкнувшей вспышкой молнии Алая Ведьмочка с яростным воплем обрушила на противников целый шквал заклятий. Она сражалась со всеми тремя волками одновременно, творя магию с такой немыслимой скоростью, что нападавшие, не готовые к столь резкому отпору, вынуждены были перейти в глухую оборону.

Оборотни, к счастью для них, от природы являлись весьма проворными созданиями. В противном случае им уже в первые пять секунд битвы пришлось бы всей компанией отправиться в лучший мир. Вместо этого они держались довольно стойко, ловко отскакивая и всячески уворачиваясь от летящих в их сторону огненных и ледяных стрел, струй отравленного пара, воздушных вихрей и сгустков чистой энергии. Однако про какие бы то ни было наступательные действия им пришлось на время забыть.

Матильду, впрочем, похоже, нисколько не смущала, а скорее даже забавляла такая живучесть противника. Продолжая осыпать окружающее пространство целыми горстями заклятий, она восторженно хохотала, будто маленькая девочка, впервые приведённая отцом в воскресный день на потешное стрельбище.

- Скажите спасибо, что я истратила все обращающие чары! - заметила она в перерыве между двумя атакующими пассами. - Иначе я превратила бы вас в такое, что вы в берлогах своих постеснялись бы показываться!

Процент вопил и скакал, держась за ошпаренный ошмётком огненного метеора хвост. Штырь, преследуемый роем призрачных пчёл, носился по всей лаборатории, вопя что-то нечленораздельное и опрокидывая всё, что попадалось ему на пути. Босой, впавший было в летаргический сон под действием меткого заклятья, тут же вновь очнулся, разбуженный свалившимся ему на голову чучелом доисторического дикобраза с опрокинутой Штырём подставки.

Едва разлепив глаза, оборотень внезапно в ужасе подскочил, увидав здоровенное насекомое, подозрительно похожее на старый залатанный сапог, которое ползло прямо к нему по земляному полу. С видом человека, наяву узревшего давнишний ночной кошмар, бывший сапожник заорал во всё горло и с размаху наподдал чудищу ногой под брюхо. Взвившись почти под самый потолок, вызванная из небытия тварь вновь обратилась в ничто, изойдя россыпью сверкающих мыльных пузырей.

Тем временем Боровик и Лестригон, повинуясь приказу своей старшей хозяйки, развернулись и неспеша покатили на Берту и Фриду, ожидающих дальнейшего развития событий у колдовского омута. При виде движущихся в их сторону големов Берта вдруг издала грозное звериное рычание и, вихрем крутанувшись вокруг собственной оси, приземлилась на пол уже в виде огромной золотисто-рыжей рыси. Продолжая угрожающе рычать, рысь замерла в боевой стойке напротив неприятелей.

"Великолепно! - проворчал я скорее самому себе, нежели охотнику. - Только ещё одного оборотня нам не хватало. И так тут тебе и волки и медведи, а теперь ещё и маг-перевёртыш!"

Пригнувшись, словно кошка, готовая броситься на мышь, рысь глухо и воинственно шипела. Её блестящие ярко-зелёные глаза грозно сверкали, словно два больших изумруда. Однако на големов эта демонстрация агрессии не произвела ни малейшего впечатления. Не сбавляя скорости хода, они продолжали своё наступление. Но тут подала голос Фрида, в отличие от своей воинственной подруги избравшая совсем иной путь.

- Боровичок! - ласково обратилась она к маленькому голему. - Послушай меня, Боровичок! Разве ты меня не узнаёшь? Это же я, твоя мама! Это я тебя собрала и оживила. Разве ты забыл?

Охотнику померещилось, будто дурацкое выражение нарисованного лица на краткий миг изменилось и на нём промелькнуло нечто вроде колебания, хотя я-то знал, что всему виной был обыкновенный визуальный обман, порождённый неверным освещением. Однако Боровик и в самом деле замешкался. Похоже, слова его создательницы не пропали даром. Повернувшись на колесе на девяносто градусов, маленький голем размахнулся и ткнул своей короткой ручонкой в бок Лестригона. Тычок получился, по правде сказать, не особенно впечатляющий, более похожий на дружеское приветствие, нежели на серьёзный удар. Большой голем удивлённо уставился на своего младшего собрата, затем тоже повернулся и всё также неспешно опустил свой дубинообразный кулак тому прямо на голову, почти полностью вогнав её в самодельный дощатый панцирь. Боровик задёргался и засучил конечностями, пытаясь высвободить верхнюю часть тела, а Лестригон вновь повернулся и двинулся на Фриду...

Тем временем, осознав, что из его попыток стряхнуть с себя вервольфа ничего не выходит, Микаэль решил прибегнуть к другому способу. Разбежавшись, он как таран на полном ходу вломился в один из стоящих вдоль стен шкафов с колдовскими реактивами. В тот же миг огромный предмет мебели превратился в щепки, а его обломки вместе со стоявшими на полках разноцветными банками, колбами и кристаллами разлетелись по всей округе. Оба противника тоже разлетелись в разные стороны, временно оглушённые.

Вслед за этим вокруг нас окончательно воцарился полнейший хаос. На улице бесилась гроза, и ливень, будто сбежавший на волю каторжник, отплясывал на оконном стекле какой-то бешеный танец. В лаборатории кипел бой. Матильда, невесть когда успевшая переключиться с оборотней на Фриду, сражалась теперь со своей бывшей соратницей одной правой рукой, в то же время левой оказывая магическую поддержку Лестригону, преследующему Штыря и Процента. В отличие от Алой Ведьмочки маленькая целительница использовала обе руки, однако было очевидно, что даже при такой значительной форе ей приходится куда тяжелее, чем её более сильной противнице. Босой и обратившаяся рысью Берта, сцепившись друг с другом, катались по полу большим золотисто-серым клубком. Очнувшиеся Микаэль и Ранделл опять вернулись к прерванному занятию. На сей раз медведь, наученный горьким опытом, не позволял волку так легко себя оседлать. Перемещаясь с места на место, звери осторожно боксировали, стремясь поддеть друг друга когтями. Маленький голем, которому по-прежнему не удавалось вызволить собственную голову из панциря, беспорядочно колесил по всей лаборатории, то и дело сослепу натыкаясь и сбивая с ног кого-нибудь из дерущихся.

И только бедный охотник, столь неожиданно для себя оказавшийся меж трёх огней, совершенно не знал, куда себя девать...

К счастью существа из мира магии были настолько сосредоточены на взаимных разбирательствах, что сделать своей мишенью простого смертного никто из них до сих пор не удосужился, и, стало быть, бояться следовало пока что лишь случайного удара или шального заклятья. С самого начала, едва началась заваруха, я посоветовал моему протеже незаметно пробираться к выходу. И охотник терпеливо и целеустремлённо следовал моему совету. Но одно дело поставить себе цель и совсем иное - достигнуть её. Блэйку то и дело приходилось менять траекторию движения, увиливая от летающих всюду молний и огненных шаров, осколков мебели и мечущихся туда-сюда противников. И единственное, что покамест позволяло ему оставаться живым и невредимым, это его обычное неслыханное везение... Ну и, разумеется, моя посильная помощь.

Нам уже удалось преодолеть добрую половину пути до чёрного хода, как вдруг прямо перед нами наземь упала золотистая рысь. Приземлившись в углу между стеллажом с заспиртованными растениями и подставкой с редкими минералами, она замерла в неподвижности, глубоко закатив глаза. С правой задней лапы её сочилась ярко-красная кровь. Ещё больше крови стекало из обширной рваной раны на боку. В тот же миг подле бесчувственной ведьмочки возник Босой с занесённой для решающего удара лапой. Сейчас оборотень выглядел по-настоящему страшно. Шерсть на загривке у него была взлохмачена, с обнажённых клыков и когтей стекала красная слюна. Того самого цвета, что и лужа, скапливавшаяся на полу у тела его обездвиженной противницы.

Иногда люди совершают поступки, которые даже мы, Внутренние Голоса, не могли от них ожидать. Прежде чем вервольф успел вонзить свои когти в тело ведьмочки и прежде чем я успел что-либо предложить по этому поводу, Блэйк схватил с ближайшего стеллажа склянку с каким-то заспиртованным корнеплодом и метнул в поросший серой шерстью затылок. Молниеносно развернувшись, оборотень залепил охотнику в нос кулаком. Судя по всему, он не собирался этим ограничиваться и уже готовился вплотную заняться вновь объявившимся неприятелем, как вдруг узнал в нём своего знакомого.

- Блэйк! - радостно осклабился Босой, останавливая вновь занесённый кулак. - Ты чегой-то? Это ж я - Харви! Дружбан твой! Аль не признал?

- Харви, дружище, не хотел тебя расстраивать... - гундосо пробубнил Доброхот, старательно зажимая пальцами сломанный нос. - Но с чего вы вообще взяли, что я вам друг?! Я вас ещё сутки назад вообще знать не знал, а будь моя воля - и дальше бы не знал с превеликим удовольствием!

- Что? Ах ты ж... Да как же ж это ж... - похоже, заявление охотника потрясло оборотня до глубины души. Он даже не мог подобрать слова, дабы достойным образом выразить своё праведное возмущение.

- Только без лап! - быстро предупредил Блэйк и поспешно повернулся, намереваясь направиться в противоположную сторону... однако в ту же секунду обнаружил прямо перед собой могучую грудь, облачённую в слегка помятую металлическую кирасу, а чуть выше - деревянный чурбан с намалёванной на нём ужасающей, полной ненависти рожей. Опустив взгляд своих свирепых, подведённых тёмно-коричневой краской глаз, Лестригон дёрнулся, громыхнув стальным доспехом, но пока что не предпринял никаких попыток атаковать смертного. Казалось, голем размышлял, стоит ли ему вообще связываться с подобной мелюзгой.

"Кристалл! - крикнул я. - Вспомни сон!"

На сей раз мой совет был услышан. Протянув руку, Доброхот схватил золотую цепочку с таинственно мерцающим кроваво-красным камнем и рывком сдёрнул её с груди чудовища.

"Ну вот! И чтоб ты без меня делал?" - с гордостью спросил я.

Впрочем, как выяснилось, торжествовал я рановато. Повторно громыхнув, пугало лишь удивлённо покосилось на свою грудь, но вовсе и не подумало падать замертво. В тот же миг до нашего слуха долетел знакомый язвительный смех:

- Дурак! Неужели ты действительно думал, что наших стражей так легко убить? - воскликнула Матильда с искренним весельем в голосе. - Эти кристаллы просто для красоты!

"Ну извини, ошибся маленько! С кем не бывает?" - смущённо признал я.

Мы, Внутренние Голоса, и вправду крайне редко ошибаемся. И всё же порой это случается и с нашим братом. Я ощутил беспросветное отчаянье, заполняющее душу охотника, подобно холодному тёмному потоку. Отчаянье - всегда зло. Но иногда в отчаянье человек умудряется совершить то, до чего в здравом уме никогда не додумался бы.

Издав нечленораздельный возглас, похожий на крик раненой чайки, Блэйк со всей силы двинул Лестригона кулаком в грудь... Разумеется, это был далеко не самый разумный поступок. А если уж быть до конца честным - это был откровенно идиотский поступок, объясняющийся одной лишь безысходностью. Ни один кулак, пусть даже самый крепкий в мире, не способен причинить вреда обитой железом толстенной деревянной колоде. Однако случилось так, что это бессмысленное действие помогло охотнику больше, чем лучшая из моих подсказок...

Слегка пошатнувшись от удара, Голем самую малость задел стоявший позади него шкаф, доверху наполненный бутылками и колбами с различными колдовскими зельями. Касание было едва уловимым. Однако и этого хватило, чтобы несколько склянок на верхней полке, и в том числе здоровенный сосуд со странным искрящимся и мерцающим фиолетово-чёрным содержимым, накренились и попадали вниз. Чёрный сосуд грохнулся в точности на деревянную макушку пугала. Лестригон издал звук, похожий на писк, какой обычно издают подброшенные в костёр сырые дрова, и как бешеный закружился на месте. При этом от него повалил густой удушливый пар, который вскоре укутал голема с головой, а затем и вовсе скрыл за дымовой завесой всё помещение. Однако, в отличие от клубящегося у потолка магического тумана, этот пар не продержался долго. Когда же он развеялся, оказалось, что от могучего стража подземелья осталась лишь растекающаяся по полу буро-зелёная куча неопределённой формы и консистенции...

Однако победа над деревянным великаном не решила всех проблем Доброхота. В некотором смысле она, напротив, даже преумножила их количество. Как раз в это время Микаэлю Косолапу удалось наконец одолеть своего противника. Ухватив Железного Клыка поперёк туловища, медведь-оборотень с силой швырнул его об стену. Впечатавшись в твёрдый, укреплённый магией грунт, вервольф упал на стоявший внизу сундук, повалив по пути несколько томов и пергаментных свитков с ближайшего книжного стеллажа, и остался лежать, не подавая признаков жизни.

- Ну?! Кто ещё хочет получить? - расхохотался довольный собой Косолап.

Стоило ему произнести эти слова, как сам он получил по макушке одной из склянок, упавших с потревоженного Лестригоном шкафа.

- Бр-р-р-р... Не понял! - затряс головой медведь и, обернувшись, обнаружил рядом с собой охотника. - Ты что творишь, человечина? Совсем жить надоело?! - взревел он, рассудив, должно быть, что это Доброхот решил забавы ради покидаться в него разными попавшимися под руку предметами.

- Ты... Ты уничтожил моего слугу!!! - раздался тем временем с другой стороны исполненный ярости голос Матильды. - Не надейся уйти живым, охотник!

- У-у-у-у-й! Да отвяжитесь вы от меня! - взвыл Блэйк, прижимая к груди расшибленную о металлический доспех руку и сжимая другой рукой сломанный вервольфом нос. - Навязались на мою голову! Ведьмы, оборотни, пугала ходячие... Ладно, это ещё куда ни шло, но что со мной Деметрия сделает, когда я буду объяснять, почему я опять на её именины опоздал? Думаете, она мне поверит, когда я ей всё это рассказывать буду?!

Однако Микаэль, похоже, не был склонен принимать близко к сердцу личные проблемы охотника. Схватив Блэйка за грудки, он приподнял его над полом и встряхнул так, словно собирался одним махом вытрясти из человека всю пыль заодно с душой. Продолжая держать его левой лапой, медведь занёс правую, готовясь размозжить ею голову Доброхота... Но тут прямо в коричневую мохнатую ладонь врезалось нечто ярко-красное, похожее на вращающееся кровавое лезвие. Честно говоря, я сильно сомневаюсь, что целью Матильды было спасти жизнь охотнику. Скорее уж она сама намеревалась отправить наглого смертного в мир иной. Но случилось так, что её заклятье угодило не в того, для кого было предназначено. Порою две смертельные опасности, соединившись вместе, избавляют жертву друг от друга.

От раздавшегося в следующий миг оглушительного рёва весь дом содрогнулся от основания до покрытой нежно-розовой черепицей крыши. С потолка на всех присутствующих посыпались опилки и струи пыли. Вторично взревев, Косолап размахнулся и на манер спортивного снаряда метнул охотника в Алую Ведьмочку. Однако в гневе ему не удалось точно рассчитать силу броска, в результате чего вышел перелёт. Подобно гордому орлу, Доброхот на краткий миг воспарил над лабораторией и всем, что в ней находилось, и, пролетев с десяток метров, кулём приземлился в противоположном углу, прямо у подножия ведущей в дом лестницы. Такой подарок судьбы ни в коем разе нельзя было упускать!

"Подъём, Блэйк! - Шикнул я на ухо своему подопечному. - Не спи! Нам с тобой ещё предстоит спасать свою шкуру. Пора наконец покинуть это "гостеприимное" жилище!"

Вскочив, охотник бодрой трусцой взбежал вверх по лестнице и очутился на верхней её площадке. Прежде чем скрыться за дверью, он, следуя моей подсказке, в последний раз обернулся и окинул взглядом поле брани.

Ранделл опять пришёл в себя и вступил в драку с Микаэлем, которому уже явно прискучивало чрезмерное упорство оппонента. Полученное ранение значительно снизило боеспособность медведя-оборотня, сделав его куда менее напористым. Как раз в эту минуту Микаэль ненароком наступил на ухо свалившегося ему под ноги Штыря, отчего тот весьма немузыкально взвыл и подскочил чуть не до потолка, приземлившись в свою очередь на шею Проценту. В общем, можно было с уверенностью утверждать, что фортуна в этой битве не на стороне лесной дружины. Да и команда двух ведьмочек тоже явно не претендовала на победу. Кое-как пришедшая в себя золотистая рысь, приподнявшись на три уцелевшие лапы, старалась отползти подальше от места противостояния Босого и Боровика. Так и не сумевший высвободить голову маленький голем колотил врага наощупь, размахивая во все стороны своими дубовыми кулаками и то и дело путая противника со стеной. Темноволосой Фриды видно не было. Должно быть, она находилась где-то вне поля нашего зрения.

Таким образом, судя по тому, что сообщали нам наши глаза, победа в сражении должна была достаться Матильде, несмотря на то, что после безвременной кончины Лестригона в её команде кроме самой предводительницы оставался лишь зомбированный Ранделл. Впрочем, и сама Алая Ведьмочка, похоже, в конце концов несколько притомилась. Замерев у колдовского омута со скрещенными на груди руками, она впитывала из окружающего пространства магическую энергию кончиками растопыренных пальцев, не забывая при этом следить за действиями противников.

Разглядев всё это и оценив обстановку по достоинству, Доброхот повернулся, распахнул ведущую в дом дверь... и тут вылетевший из коридора сквозняк внезапно подхватил его шляпу, самым наглым образом стащив её с макушки хозяина. Плавно кружась, головной убор быстро устремился прочь, намереваясь, похоже, приземлиться где-то посередине только что покинутого нами поля битвы.

"Ну уж нет! - вскричал я и, грубо перехватив на себя управление рукой охотника, исхитрился в последний момент поймать беглянку на лету. - Не хватало ещё два раза подряд наступать на одни и те же грабли!"

Вызволив шляпу, мы с охотником захлопнули за собой дверь, в два прыжка преодолели коротенький коридор и вновь оказались в гостиной, где ещё совсем недавно три ведьмочки так мило беседовали за чашкой чая, обсуждая предстоящее убийство. Здесь Доброхот, как и во время нашей предыдущей попытки бегства, заметался из стороны в сторону в поисках пути дальнейшего отступления. Ранее у нас не было особой возможности ознакомиться с внутренним устройством дома, учитывая, что большую часть времени мы провели в обездвиженном состоянии. Однако у меня всё же имелись кое-какие соображения по поводу того, где мог находиться выход на улицу.

"Попробуй ту!" - подсказал я, поворачивая охотника лицом к неприметной, обитой светлым ситцем двери, спрятанной в укромном уголке между зеркальным трюмо и кадкой с лимонным деревом.

Кинувшись в указанном направлении, Блэйк рывком распахнул дверь. Однако к моему удивлению и стыду нашим глазам предстал вовсе не выход, а всего-навсего небольшой чулан-кладовка, сверху донизу набитый всевозможной снедью: подвешенными к потолку копчёными колбасами и сосисками, разложенными в ровные ряды коробками печенья, банками джема и чайными упаковками.

"Только не стой столбом! Пробуй другие!"

Блэйк принялся носиться по дому, заглядывая по очереди во все встречные комнаты, какие только попадались ему на пути. Помещений в ведьмином жилище, как оказалось, было не так уж много. Три небольших спальни, маленькая оранжерея, гостиная да читальня, где мы впервые очнулись. В некоторых комнатах попадались гардеробы и запасные кладовки. Все двери открывались без труда, замков и засовов нигде не было. Только вот и ничего похожего на выход почему-то тоже нигде не наблюдалось.

Снова оказавшись в гостиной, охотник остановился, тяжело дыша от быстрого бега, возле большой абстрактной картины в золочёной раме, висящей напротив чулана и целиком состоящей из разноцветных пятен и странных загогулин. За самой картиной, как мы уже убедились, не имелось ничего, кроме сплошной стены. Тупо уставившись на цветные разводы, Блэйк в сердцах изрёк многосложное ругательство, которое в сокращённом и облагороженном виде должно было означать что-то вроде: "ГДЕ... ЭТА... ДВЕРЬ?!" Вряд ли послание Доброхота имело какого-то конкретного адресата, но я всё же принял его на свой счёт.

"Хорош причитать! Я тоже не всеведущий!"

Обернувшись в полной растерянности, Блэйк беспомощным взором окинул гостиную... И тут внезапно я заметил то, на что не обратил внимания раньше, - крохотный рычажок на стене справа от двери ведьминой кладовки, почти слившийся с фактурой узорных обоев и к тому же весьма хитро прикрытый пучком лимонных листьев.

"Там!!! - выпалил я, заставив человека напряжённо вздрогнуть. - Рычаг!"

- Ну и где эта чёртова... - вновь начал Доброхот, продолжая затравленно озираться.

"Да вон же! Глянь туда!"

Усилием воли я повернул голову Блэйка и сверх того на всякий случай наподдал человеку ментального пинка, направляя его в нужную сторону.

Увидев наконец то, на что я пытался ему указать, охотник издал радостное восклицание, подскочил к стене и торопливо нажал рычажок. И в этот же миг с кладовкой произошла необъяснимая метаморфоза. Легонько скрипнув, дверная рама плавно провернулась в нише вокруг собственной оси. А вместе с ней чудесным образом повернулось и само содержимое чулана, как если бы оно было лишь мастерски воспроизведённым художественным изображением. Что ж... Следовало ожидать, что и здесь не обойдётся без фирменной ведьминой магии. И вот - вместо кладовой с рядами копчёных колбас и коробок из-под пирожного мы с Блэйком узрели долгожданный выход.

Перед нами предстало крыльцо с парой сбегающих вниз ступенек и отсыпанная каменной крошкой узкая тропинка, ведущая к еле различимому в ночной мгле палисаднику. За ним смутной грядой вырисовывалась тёмная линия дальних деревьев. В нос нам ударил восхитительный, напоённый непередаваемой свежестью аромат дождя и ночного леса. Аромат свободы! Наши надежды нас не обманули!

Глава Одиннадцатая,

в которой дальнейшую судьбу леса решают сталь и рука

Соскочив с крыльца, Блэйк в три прыжка миновал палисадник с рядами розовых клумб и аккуратно подстриженных вишнёвых деревьев и, пинком ноги распахнув невысокую калитку, понёсся через мокрый от дождя луг - прямиком к дальним зарослям.

Гроза, в недавнем буйном разгуле успевшая истратить все свои силы, понемногу умолкала, хотя эхо по-прежнему доносило из-за холма её последние негромкие раскаты. Дождь всё ещё шёл, но и его водяной арсенал, судя по всему, также подходил к концу. Ветер над нами потихоньку разгонял тучи, украшая их сплошное тёмное покрывало пока ещё отдельными небольшими прорехами. Лужи хлюпали под тяжёлыми сапогами охотника, размётывая вокруг фонтаны невидимых во тьме брызг.

Преодолев уже довольно солидное расстояние и почти добравшись до зарослей, Доброхот ни с того ни с сего начал всё более замедлять свой бег. В конце концов он и вовсе остановился. Подняв глаза к усыпанному звёздами небу, явившемуся в мимолётном разрыве туч, он вдруг тяжко вздохнул.

"Ну же, в чём дело? Ты свободен! Беги! И пусть они сами разбираются, кто из них больше достоин звания верховного лесного главнокомандующего. Ночной Хэлвуд, конечно, тоже далеко не самое приятное место на свете, но там нас, по крайней мере, не дожидается непосредственный противник. Бежим скорее! Возможно, у нас ещё есть шанс к утру выбраться из чащи".

Но Блэйк, вместо того чтобы двигаться дальше, лишь опять вздохнул и прикрыл глаза рукой. Дождь струился по одежде охотника, бурными ручьями стекая с полей его шляпы на плечи, но он не обращал на это внимания. В изумлении я внимательнее вгляделся в его мысли... и всё понял. В голове Доброхота витали образы. Я снова увидел темноволосую Фриду со следами слёз на щеках; истекающую кровью золотистую рысь-Берту; лежащего подле кровати старого священника, сражённого сердечным приступом. До меня вновь эхом долетели слова Алой Ведьмочки:

"Мы заставим людей понять ведьм, сделав их подобными нам! За это я готова уплатить любую цену! И я не буду реветь, как некоторые, даже если мне придётся пожертвовать одной из своих компаньонок!"

Я мысленно покачал головой:

"Нет, друг мой. Ты и так уже много сделал. И вряд ли можешь сделать больше. По правде говоря, я не думаю, что Матильда и в самом деле способна воплотить свой план в жизнь. И в любом случае - ты не рыцарь. И не волшебник. Ты не из тех, кому на роду написано спасать мир. Возвращайся домой".

Человек замер, молча прислушиваясь к тому, что обычно называют голосом сердца. Однако Доброхот не был бы Доброхотом, если бы так легко отступился от задуманного.

Внезапно приняв какое-то решение, Блэйк принялся рыться в карманах своей куртки и штанов, что-то ища. Наконец, отыскав в одном из внутренних карманов мелкую монетку, он положил её на тыльную сторону ладони со словами:

- Ежели решка - сваливаю отсюда к ядрёной бабушке. Ну а ежели орёл... - охотник замолк, не докончив.

"Что ж, превосходно! Договорились!" - усмехнулся я.

Вообще говоря, такого рода гадания и были изначально придуманы для того, чтобы люди могли узнавать мнение своих Внутренних Голосов по разным вопросам. Открыть книгу на случайной странице и прочесть написанное, узнать свою судьбу в комбинации гадальных карт или в рисунке чаинок на дне кружки... Некоторые неправильные Голоса, свернувшие на ложный путь, впрочем, используют подобный род тонкого воздействия на физический мир в иных целях и даже подчас помогают своим подопечным обогащаться, обыгрывая соперников в азартных играх. Хотя вообще-то последнее допустимо лишь в самых экстренных случаях, когда от выигрыша зависит жизнь или судьба доверенного человека.

В тот момент, когда мой протеже подбрасывал монетку, я самую малость подрегулировал бросок, позаботившись о том, чтобы сверху оказалась нужная сторона.

"Это не твоя война, Блэйк! Возвращайся домой".

Охотник долго рассматривал цифру "один" на аверсе потёртого медяка. В конце концов, по-видимому, смирившись, он медленно выдохнул и промолвил с печалью в голосе:

- Что ж... Если уж это судьба такая... Нет, ну его к бесу, я так не могу! - неожиданно перебил он сам себя и, к моему изумлению, быстро повернулся и решительно побежал обратно к дому.

"Да что ж ты делаешь! А ну стой, бессовестный ты человек! Зачем я столько времени спасаю твою шкуру, если ты сам её ни в грош не ставишь? А ну немедленно возвращайся назад! То есть... Тьфу... Не возвращайся назад! Беги в лес! Я же послал тебе чёткий знак, тупица!"

По большому счёту удивляться не приходилось. Блэйк уже далеко не впервые в жизни игнорировал прямые мои указания. Я чувствовал досаду. Но в то же время я был и приятно удивлён. Ведь в этот раз на противоречащий моему велению поступок охотника подвигло нечто большее, чем личные интересы или забота о собственной жизни. Может статься, я всё же не зря так долго старался изменить этого человека к лучшему? И если там, среди чернеющих в ночной тьме деревьев, нас всё равно ждёт смерть от лап неведомых тварей, то, может, и в самом деле лучше вернуться и погибнуть в бою с известным противником?

Когда охотник уже почти достиг входной двери, маленькое окошко, расположенное у самой земли неподалёку от крыльца, неожиданно с оглушительным треском разлетелось вдребезги, выпустив в ночь клуб малинового пламени. Нетрудно было догадаться чьих рук это дело.

- Кому я говорила не трогать мой микроскоп! - донеслось до нас гневное восклицание Матильды.

Заглянув в образованную взрывом дыру, мы с Блэйком узрели картину, которую вряд ли можно было назвать обнадёживающей. Берта, снова принявшая свой естественный облик, лежала неподвижно, то ли без сознания, то ли без сил. Голова её покоилась на коленях Фриды, которая водила над своей подругой руками, что-то неслышно нашёптывая. При этом из-под пальцев девочки выбивалось неяркое тёплое свечение, похожее на свет раннего утра. Никаких попыток сопротивления юная целительница уже не предпринимала и лишь наблюдала со стороны за последними эпизодами сражения двух ещё не выбывших из игры команд. Боровик лежал тут же неподалёку, придавленный обломками поваленного шкафа. Его дурашливая физиономия едва виднелась из-под кучи книг и разбитых горшков.

Правая лапа Микаэля кровоточила даже сильнее, чем прежде. Левая была обморожена ледяным заклятьем и на тёмных когтях её блестел голубой иней. Косолап из последних сил отбивался от наседающего на него Ранделла, в то время как Алая Ведьмочка гоняла по всей лаборатории остальных оборотней. Судя по выражению лица Матильды, она была в бешенстве. У ног девочки покоились покорёженные останки микроскопа, стоявшего ранее на столике возле одного из стеллажей.

- Это была уникальная модель! Единственный экземпляр! Вы его у меня своими лапами чинить будете! - вопила она, одно за другим швыряя в несчастных волков огненные заклятья и особенно тщательно целясь во Фроди Процента.

- Ай! Но вы же понимаете, что я не мог заранее знать озвученного вами факта! - оправдывался бывший аудитор "Флинтбери и Компания", старательно уворачиваясь от летящих в него раскалённых шаров и попутно пытаясь на бегу затушить подпалённый хвост. - Если бы я знал, что данный предмет обладает столь высокой ценностью, я бы зашвырнул в вас чем-нибудь другим, а не стал бы... Ай-ай!! Ну зачем же вы так волнуетесь? Не стоит принимать всё так близко к сердцу. Я более чем уверен, что страховщик, если ему всё как следует растолковать... Ай, чёрт!!! Да прекратите же!!! Перестаньте использовать язык грубой силы! Это контрпродуктивно!

Тем временем Микаэль, оказавшийся у верстака для изготовления новых деревянных стражей, ухватил попавшуюся ему под лапу голову недоделанного истукана и с отчаянным рёвом запустил ею в Железного Клыка. Однако Ранделл без труда уклонился от снаряда, и дубовый чурбан лишь размозжил стоявший позади вервольфа горшок со странным пятнистым кактусом. Едва не запнувшись о валявшееся на полу крокодилье чучело, Микаэль обернулся и обнаружил, что находится у самых дверей чёрного хода. Должно быть, восприняв это как знак свыше, Косолап решительно отпихнул чучело в сторону и ринулся в спасительное подземелье.

- Мик, погоди! Ты ж обещал помочь! - в панике выкрикнул Босой, укрываясь от очередного заклятья Матильды обломком сломанной тумбы.

- Да ну вас к лешему с вашими ведьмачками! Сами разбирайтесь! - проревел медведь и в ту же минуту покинул поле брани, сося на бегу поочерёдно обе раненые лапы. Стоило ему исчезнуть в дверях, как огромный кусок грунта отделился от стены и со страшным грохотом завалил собою проход, отрезав оставшимся оборотням путь к отступлению.

В один миг утратив могучего союзника и очутившись в западне, Босой, Штырь и Процент сбились в кучку у завала, затравленно глядя на своего околдованного вожака, словно стайка потерявших маму зайчат. Ранделл покамест не предпринимал попыток атаковать прежних соратников, ожидая распоряжения своей новой повелительницы. Однако было ясно, что при необходимости он легко одолеет их. Бывший слуга барона Бальдрика один стоил шестерых обычных зверей.

- Покончи с ними! - коротко приказала Матильда.

Меж тем Блэйк принялся оглядывать лабораторию в поисках чего-нибудь, что помогло бы ему в неожиданной атаке. Хоть у него и не имелось особых причин любить своих новоиспечённых "друзей", и всё-таки он не мог совсем уж безразлично наблюдать за их концом. Как-никак оборотни нашли в себе смелость вернуться и совершить попытку отбить охотника у коварных лесных волшебниц. И это определённо заслуживало хоть какой-то благодарности.

Глянув вниз, мой подопечный вдруг радостно вздрогнул. Один из расставленных вдоль стен ведьминых сундуков, стоявший прямо под окном, был распахнут настежь, открытый, должно быть, случайным ударом или заклятьем. Воспарив из обитых тёмным бархатом недр, на свет божий явилось ружьё Доброхота. Поддерживаемое некой незримой остаточной магией, оно плавно кружились по часовой стрелке, зависнув в полуметре над полом и словно выжидая, пока его вновь возьмёт рука героя. Если проделать всё быстро и аккуратно, можно схватить ружьё и выстрелить в Ранделла или Алую Ведьмочку до того, как они успеют что-либо сообразить...

Мысли охотника заметались. Даже я кое-как успевал их улавливать. Сделать своей мишенью большого страшного оборотня и спасти трёх других оборотней, промышляющих грабежом на большой дороге? Оборотней, которые рискуя своими жизнями явились вызволить Блэйка из плена... Или выстрелить в маленькую девочку и спасти двух других девочек? Сияющая сталь исполнит пророчество Лукургуса... Но сможет ли охотник после смотреть в глаза людям, совершив убийство ребёнка, пусть даже такого испорченного, как Матильда?

Соскользнув на пол сквозь дыру и окончательно измарав при этом костюм в саже и запёкшейся почве, Блэйк приземлился в точности возле сундука. Схватив болтающуюся рядом штузею, он заученным движением поставил её на боевой взвод, навёл на цель и нажал спуск.

Раздался выстрел... а затем яростный рёв. Ухватив лапой засевший в груди ружейный шомпол, Ранделл огласил всю лабораторию громоподобным рыком.

- Чёрт! Я же в прошлый раз перезарядиться не успел! - выругался Доброхот с досадой.

И в самом деле, выстрел вышел не совсем таким, каким охотник желал бы его видеть. И основной причиной этого был забытый в стволе шомпол, который, вместо того чтобы поразить вервольфа насмерть, лишь нанёс ему незначительную, хотя и довольно болезненную рану.

- Ты вернулся! - радостно воскликнула Фрида, вскинув голову. Не одна она с пробудившейся надеждой смотрела сейчас на неожиданно вернувшегося охотника. Трое волков, прижавшихся друг к другу у завала, воззрились на него с тем же выражением на мордах. Берта, кое-как приоткрывшая веки, скосила на Доброхота взгляд своих зелёных глаз, не находя сил повернуть голову.

- Да я бы ушёл, да мне совесть не позволила, - пожал плечами Блэйк.

"Это я-то тебе не позволил? Что ты врёшь?!" - возмутился я.

Тем временем Железный Клык, продолжая мычать от боли, зажмурился и с глухим рычанием выдернул торчащий из груди шомпол. Когда же он снова раскрыл глаза, мистическое белое сияние в них исчезло. Это вновь были глаза с ярко-жёлтыми радужками и чёрными зрачками. Глаза волка.

- Что за...

Ещё раз моргнув и тряхнув головой, вновь обрётший свободу воли оборотень уставился на охотника... затем на шомпол в своей лапе... затем снова на охотника...

- Ты что, Доброхот? Убить меня хотел? - с искренним удивлением спросил он, глядя на устремлённый в его сторону ружейный ствол.

- Да нет! Это я так... - замямлил Блэйк, не имея понятия, как объяснить своё поведение неожиданно пришедшему в себя союзнику.

"Скажи ему: "Ты был одержим бесом. В твоей шкуре сидел злой дух", - быстро зашептал я на ухо человеку, надеясь, что, если тот сумеет убедить вервольфа в своих добрых намерениях, то тот его не тронет и у нас, может даже, появится шанс вместе одолеть Алую Ведьмочку. К сожалению, на сей раз система дала сбой и Блэйк расслышал мою суфлёрскую подсказку вовсе не так, как я планировал...

- Тут вишь какое дело! - принялся объяснять он оборотню. - Ты - подержанный бес! И душок от тебя недобрый, зато шкура...

Ранделл молча отбросил шомпол в сторону и сделал шаг вперёд, протягивая к охотнику свою когтистую лапу.

За последнее время Доброхот успел достаточно пообщаться с разными сомнительными личностями, чтобы чётко уяснить: когда кто-то тянет к тебе свои лапы, это, как правило, не к добру... С воинственным кличем Блэйк попытался нанести волку прицельный удар прикладом в челюсть. Однако тот преспокойно увернулся и тут же вырвал оружие из рук человека. Подняв штузею над головой, вервольф резко опустил её на колено, в единый миг обратив прекрасную работу Бергских умельцев в два обломка. Размахнувшись, оборотень зашвырнул останки ружья в тёмную нишу под лестницей.

С громким ругательством охотник предпринял попытку оглушить неприятеля неожиданным хуком справа. Ответное движение Ранделла было едва заметно. Раздалось громкое клацанье волчьих зубов, и Блэйк с криком отдёрнул окровавленную руку в разодранной перчатке. Царапина получилась совсем крохотной, но руку человека всё равно обожгло так, словно её хлестнули пучком раскалённой, утыканной острыми стальными шипами крапивы. Я уловил боль, взял её под контроль и тут же нейтрализовал, заставив своего подопечного на время забыть о ранении. В следующую секунду я помог охотнику уклониться от нового стремительного замаха волчьей лапы.

Вслед за этим противники принялись плавно двигаться по кругу, не спуская друг с друга глаз. Железный Клык, похоже, был всерьёз намерен окончательно разобраться с наглым смертным. Но тут взгляд вервольфа случайно скользнул за плечо охотника, и он вдруг остановился как вкопанный, видимо, только теперь осознав, что понятия не имеет, где находится.

- Эй! А где это мы? - озадаченно спросил Ранделл, оглядывая лабораторию с опрокинутой мебелью и разбросанными всюду чародейскими артефактами, со следами боевых заклятий на стенах и полу, с мерцающим под потолком туманом и таинственно переливающимся колдовским омутом в центре помещения. И тут взор его упал наконец на Алую Ведьмочку, наблюдавшую за поединком со своего зрительского места подле магического сосуда.

Вервольф замер, готовясь что-то сказать... однако сделать этого уже не успел. Сверкающий всеми цветами радуги кокон окутал его с ног до головы, на секунду утопив всё помещение в пёстром феерверочном сиянии. Инстинктивно отступивший назад охотник запнулся обо что-то, подвернувшееся ему под ноги, и упал, очутившись на полу среди обломков раскуроченного шкафа. Когда же сияние исчезло, на месте рослого зверя сидел, часто моргая, маленький симпатичный белый кролик, уже ничем не напоминающий сурового хищника, притязавшего на звание верховного предводителя Хэлвудских оборотней.

- Ну вот! Пришлось потратить заклятье из неприкосновенного запаса, - ворчливо пожаловалась Матильда. - А знаешь, - заявила она вслед затем примостившемуся среди обломков охотнику. - Я, пожалуй, всё-таки не стану использовать тебя на сырьё. Когда ты сам обратишься в серохвостого, из тебя выйдет славный сторожевой пёс. Может даже, достойная замена Лестригону.

Ранделл Железный Клык, которого, впрочем, следовало теперь называть скорее Длинным Зубом или Большим Ухом, глянул на присутствующих своими мелкими чёрными умными глазками, тряхнул ушами, мотнул носом... и пустился наутёк, сиганув сперва на ближайший стеллаж, а с него прямо в разбитое окно.

Тут с остальных оборотней словно спало оцепенение.

- Ранди! Погоди! - в отчаянье вскричал Босой. - А мы-то как же ж? Нам-то чего теперь делать?!

- Да! Нам-то чего? - подхватил Штырь.

И все трое, следуя путём, указанным их предводителем, в мгновение ока покинули поле битвы, повалив по дороге последний вертикально стоявший стеллаж и обвалив на пол кучу земли из дыры на месте окна.

Вскоре на фоне чернеющих в ночи деревьев промелькнули выхваченные звёздным светом силуэты трёх волков и их длинноухого вожака, со всех ног удирающего от своих верных соратников. "Ну, Ранди, ну, погоди!" - долетели напоследок до нашего слуха обрывки умоляющих причитаний Босого. И всё смолкло.

Матильда подняла было руки, видимо, намереваясь пустить вдогонку отступающим врагам парочку огненных шаров, но передумала и лишь устало махнула им вслед.

- Ладно, пусть уходят. И то сказать, забавные индивиды. Интересно будет поохотиться на них на досуге... Ну а теперь ваша очередь!

С этими словами Алая Ведьмочка обернулась к двум другим хозяйкам дома, беспомощно замершим у стены. При этом она развела в стороны руки, вызвав из небытия два сгустка магической энергии. В правой ладони девочки полыхнуло багрово-чёрное клубящееся пламя, в то время как в левой возник бледно-прозрачный, будто сотканный из серебристого тумана, вихрь.

- Изменницы не заслуживают снисхождения! Что бы мне с вами сделать? Это заклятье лишит вас памяти, а это - всех чародейских сил. Какое же из них послужит лучшим возмездием за предательство? А, впрочем... Зачем гадать?

Воздев руки к потолку, Матильда свела над головой обе ладони, соединив два заклятья в одно, и метнула получившийся коктейль в своих поверженных соратниц. На охотника она в эту минуту даже не глядела, уверенная, что уж кто-кто, а лишённый ружья и воли к победе смертный не может представлять какой-либо угрозы для неё, могущественной волшебницы. Жаль, но у юной ведьмы не было даже возможности впоследствии осознать, как сильно она просчиталась...

В то время как оборотни спешно производили своё отступление, а Фрида и Берта смиренно ожидали, какую кару определит им их старшая подруга, Блэйк по-прежнему продолжал валяться в своём уютном гнёздышке среди останков книжных полок и пожелтевших от времени фолиантов. Всякое желание продолжать бессмысленный бой у охотника окончательно выветрилось. Понять его, в принципе, было нетрудно. За последние тридцать шесть часов ему чего только не пришлось претерпеть. Не пришлось только нормально отдохнуть и выспаться. Нос у Доброхота был сломан, всё тело болело от множественных ран и синяков, а задетая клыками волка рука и вовсе будто горела. Однако мы оба с ним прекрасно понимали, что сейчас не время сдаваться. От того, сможем ли мы взять себя в руки и встать, зависела сейчас далеко не только наша судьба...

"Послушай меня, Блэйк, друг мой! Ты всегда следовал моим советам... Ну, по крайней мере, ты им следовал куда чаще, чем большинство людей обычно следует советам своих Внутренних Голосов... Но на этот раз ты должен целиком и полностью мне довериться. Я всегда верил в тебя, поверь и ты в меня... А теперь внимание! Поверни голову и посмотри направо!"

Блэйк встрепенулся, огляделся... и вдруг увидел свой собственный охотничий нож, лежащий на грязном полу на расстоянии вытянутой руки от законного хозяина. Вероятно, в пылу боя Алая Ведьмочка обронила его или намеренно кинула в одного из неприятелей, в результате чего клинок и оказался здесь. Охотник протянул руку, и его пальцы коснулись гладкой поверхности костяной рукояти...

В следующий миг я неторопливо поднялся, растолкав обломки шкафа, и обнажил клинок, отбросив в сторону украшенные вязью ножны. Слегка приподняв шляпу, дабы она не мешала обзору, я медленно завёл руку с ножом за спину, прицелился и метнул его одновременно с пославшей своё заклятье Матильдой. Траектории двух наших снарядов пересеклись. Отразившись в сияющей зеркальной поверхности стали, словно в зеркале, двойное заклятье устремилось назад - к той, что, казалось, должна была выйти из сегодняшней битвы абсолютной победительницей.

Взгляд Алой Ведьмочки сделался пустым. Она медленно осела наземь. Таким образом, сияющая сталь и рука смертного исполнили пророчество старого оборотня. Я не зря надеялся на Блэйка. Ведь умение беспрекословно мне подчиняться всегда было важнейшим из его талантов.

Матильда дрожала, обхватив руками постамент магического сосуда. Её прекрасные курчавые волосы стремительно теряли свой ярко-малиновый оттенок, становясь просто каштановыми. Рыжеволосая Берта поднялась со своего места и с угрюмым, не предвещающим ничего хорошего выражением лица медленно направилась, прихрамывая на раненую ногу, к своей бывшей подруге.

В глазах Матильды отразился страх.

- Вы... Вы ведьмы, да? Вы меня убьёте?

Губы Берты судорожно дёрнулись. Но затем лицо её смягчилось и она осторожно присела на корточки рядом с отчаянно дрожащей девочкой.

- Вовсе нет. Мы просто отправим тебя домой.

Глава Двенадцатая,

в которой описывается, что случилось после грозы

- Он живой ещё? Или как? - спросил Блэйк, хмуро вглядываясь в мерцающую гладь колдовского омута.

Жидкость в сосуде начинала понемногу тускнеть, оставшись без энергетической подпитки, и в туманном отражении над нашими головами всё окончательно слилось и потеряло очертания. Однако в самом омуте ещё можно было различить, что старый Оррин по-прежнему лежит без сознания на полу у своей кровати, на том самом месте, где его настигло кровавое заклятье Матильды.

- Пока да, но это ненадолго! - отозвалась Фрида, наклонившаяся над сосудом справа от нас. - Я могла бы исцелить его прямо сейчас, но мне не хватает катализатора, - закусив губу, девочка бессильно смотрела сквозь переливающуюся поверхность на умирающего священника. - Листья куманики! Она тут растёт повсюду. У нас имелось предостаточно запасов, но... - она красноречиво указала на один из поваленных шкафов, содержимое которого полностью смешалось, утонув в луже неопределённого цвета. - Прежде чем мы успеем собрать и насушить новых, он умрёт!

- Ха! - торжествующе рассмеялся охотник, запуская руку в боковой карман своей походной сумки. - А я-то на что?

С этими словами он достал из кармана пучок мелких, успевших подвялиться со вчерашнего дня листьев.

- Вообще-то я, как известно, прозываюсь Блэйком-Доброхотом, а вовсе не Блэйком-Травником. Но, с другой-то стороны, - разве одно другому мешает?

Радостно охнув, ведьмочка схватила листья. Проворно растерев их в руках, она прошептала над сжатыми ладонями что-то неразборчивое и, сделав широкий пасс, развеяла в воздухе над сосудом тонкую, изумрудно искрящуюся пыль. Осев на светящуюся поверхность омута, пыль закружилась вместе с ней, постепенно растворяясь и окрашивая магическую субстанцию в золотисто-зелёный цвет.

Голова священника дёрнулась. Издав глухой стон, отец Оррин медленно зашевелился и приподнялся, опираясь на спинку кровати и удивлённо озираясь вокруг.

- А чего это я? На полу уснул что ли? - хихикнул он неожиданно бодро. - Ох, Оррин, Оррин! Совсем ты рассеянный стал! Того и гляди дверь терять начнёшь...

На развороченную лабораторию невозможно было смотреть без содрогания. Казалось, в ней одновременно приключились землетрясение, пожар, ураган и нашествие гигантских термитов. Я заранее жалел Фриду и Берту, которым предстояло ещё разгребать весь этот кавардак. Впрочем, стоило ли так уж их жалеть? Ведь они, в отличие от своей старшей подруги, сохранили и память, и магические способности и могли в дальнейшем использовать их для помощи людям.

От ножа охотника осталась лишь небольшая лужица расплавленного металла на полу. По всей видимости, Блэйку предстояла внеочередная экскурсия в Берг за новой экипировкой. Что поделать - не везёт ему с ножами. Так же, как и с ружьями, впрочем...

Матильду при помощи какого-то снадобья погрузили в чародейский сон, и Берта отнесла девочку в её спальню. Нога рыжей ведьмочки, пострадавшая от волчьих когтей, выглядела уже значительно лучше, хотя и по-прежнему немного прихрамывала. Фрида не лукавила, когда утверждала, что исцелять - её призвание. Во всяком случае, это у неё получалось куда лучше, чем драться. Ранения и ушибы Доброхота она также подлечила, попутно надавав охотнику ворох советов и рекомендаций насчёт того, какие конкретно припарки и порошки ему следует принимать в ближайшие две недели, чтобы окончательно поправиться.

Уже после всего этого из-под завала общими усилиями был извлечён помятый, ободранный, но по-прежнему сверкающий безмятежной улыбкой Боровик. Судя по тому, что Фрида не особенно расстроилась при виде повреждений голема, они не относились к категории фатальных.

- Ничего! - утешала девочка своё детище. - Вот подлатаем тебя, подкрасим здесь и там и будешь как новенький!

Таким образом, Боровика также покамест отправили на покой, уложив в углу под лестницей, после чего ведьмы, а вместе с ними и охотник поднялись в дом.

Мы стояли у абстрактной картины в золочёной раме, висящей на стене, напротив спрятанной в чулане входной двери.

- Вот! - сказала Берта, протягивая охотнику небольшой пергаментный свиток, плотно скрученный и перевязанный тонкой синей ленточкой. - Это доставит тебя, куда ты сам пожелаешь. Просто развяжи здесь, представь нужное тебе место и окажешься там.

Блэйк взял свиток и уже приготовился последовать совету ведьмочки, как вдруг остановился и произнёс:

- Кстати, я знаю, как решить ваше затруднение! Фрида, ты хочешь исцелить свою бабушку и других людей, но не можешь этого сделать, поскольку, стоит тебе объявиться где-либо и дать понять, кто ты есть на самом деле, как тебя тут же прогоняют прочь. Но что тебе мешает притвориться обычной странствующей травницей? Ты будешь врачевать больных магией, а им будет казаться, что ты делаешь это с помощью лечебных снадобий. Всё, что для этого потребуется, - старое платье, грим и маскировочные чары. После всего, что я видел сегодня в этом доме, полагаю, такая мелочь не вызовет у вас проблем.

- Надо же! И как я сама не догадалась? - обрадованно воскликнула Фрида, как и в прошлый раз несколько удивлённая неожиданным красноречием охотника. - Спасибо тебе, Блэйк! Я обязательно так и сделаю.

- И помиритесь, наконец, с оборотнями. Им всего-то и надо, чтобы вы поменьше колдовали с погодой и вернули в лес оленей.

- Животные разбежались из-за тёмных обрядов Матильды. Но раз мы теперь отказались от её плана и больше не будем творить тёмную магию, то и живность со временем вернётся, и погода наладится. И всё равно спасибо за совет, Блэйк!

- Да мы после сегодняшнего следующие полгода только и будем творить, что уборку! - вставила Берта с ухмылкой. - Спасибо тебе за всё, Доброхот. Ты заходи, если что, - добавила она. - У нас тут в лесу интересно!

- Это я уже понял! - со смехом откликнулся охотник. - Нет уж, как говорится, лучше вы к нам!

С этими словами он развязал синюю ленточку и раскрыл пергамент.

Вообще-то Блэйк, как, впрочем, и я сам, ожидал увидеть внутри какие-нибудь таинственные руны или иероглифы. Однако никаких иероглифов, к нашему общему разочарованию, внутри не оказалось. Вместо этого под ноги Доброхоту из раскрытого свитка просыпалось нечто мерцающее и порошкообразное, своей консистенцией напоминающее порох или муку. Стоило облачку невесомой летучей пыли раствориться в воздухе вокруг нас, как Блэйк зажмурился и громко чихнул. Когда же он вновь открыл глаза, то к немалому своему изумлению обнаружил, что изображение перед ним за эту долю мгновения успело сделаться куда менее абстрактным. Из разрозненных пятен и загогулин перед нами вдруг начали складываться более-менее осознанные силуэты. Верхняя часть полотна заметно посветлела, чем-то напоминая теперь звёздное небо, нижняя же, напротив, потемнела. Несколько кривых линий в центре картины выпрямились и выстроились вертикально в ряд, представив нечто наподобие небольшого скопления деревьев, а бывшее ранее абсолютно бесформенным большое тёмное пятно по соседству с ними теперь подозрительно смахивало на схематичное изображение жилища. Удивлённо уставившись на всё это, охотник вновь чихнул... и убедился, что картина стала ещё более реалистичной.

Колдовской порох оказался поразительно въедливым. Блэйка основательно пробило на чих. И всякий раз, когда он чихал, пейзаж перед нами становился всё более и более натуралистичным, пока наконец окончательно не перешёл в категорию гиперреализма. И вот уже Доброхот видел перед собой знакомый Кэмпширский дом с садом перед крыльцом, с деревянным колодцем поблизости и тополиной рощицей чуть поодаль, с возделанным пшеничным полем справа и тянущейся за ним полоской Барсучьего Тракта.

- Забери меня леший! Вот она - волшебная сила искусства, клянусь собственной шкурой! - восхищённо воскликнул Блэйк, чихнул в двенадцатый раз... и обнаружил, что стоит на крыльце дома, прямо перед окрашенной в светло-бежевый цвет дверью.

В эту минуту дверь открылась и на пороге возникла молодая девушка в простом домотканом платье, перехваченном лёгким бисерным пояском. Невысокая, коренастая, с густыми тёмно-русыми волосами, большими карими глазами и украшенным веснушками носом, Деметрия вряд ли могла претендовать на роль первой красавицы где-нибудь при королевском дворе. Однако среди простых Кэмпширцев, да и среди Сорберийцев она по праву считалась очень даже завидной невестой.

- Блэйк! - воскликнула Деметрия, окидывая охотника восхищённым взором, словно тот был чудесным принцем, свалившимся к её порогу прямиком с неба. Голос у девушки был грудной и низкий, хотя, конечно же, не такой низкий, как у её сводного кузена. - Ну надо же! Всё-таки на этот раз почти не опоздал. До полуночи ещё целых полчаса. И откуда ты только взялся? Я что-то не заприметила тебя на тракте. Или ты не по тракту шёл?

- Да уж. Спрямил маленько! - ухмыльнулся Доброхот.

ЭПИЛОГ

Вечеринка подходила к концу, и гости один за другим начинали расходиться, прощаясь с хозяевами и искоса поглядывая на покрытого с ног до головы подсохшей грязью охотника, с огромным аппетитом уплетающего уцелевшие остатки праздничных угощений. Впрочем, на скамьях и стульях за тремя длинными, поставленными буквой "П" столами всё ещё оставалось немало народу. В Кэмпшире принято было гулять допоздна.

Рука Блэйка в том месте, где её коснулись клыки вервольфа, по-прежнему побаливала, хотя сверху на коже не осталось ничего, кроме еле заметного шрама, и охотника это беспокоило. Однако я уже знал наперёд, что Доброхоту не грозило превратиться в оборотня. К счастью, укус, подаренный ему Железным Клыком, был слишком слаб и неглубок, и крепкий организм моего подопечного мог без остатка переработать и нейтрализовать попавший в кровь волчий фермент. Так что никаких особых последствий это ранение для нас не несло. Ну разве что наше с Блэйком обоняние станет чуть сильнее, да шерсть на спине и груди примется расти ещё гуще, так что зимой можно будет обходиться без куртки с тёплым подкладом. В остальном же охотнику предстояло остаться таким же, каким он и был всегда, - бесхвостым человекообразным оболтусом.

Меж тем Деметрия, занявшая свой стул по правую руку от Блэйка, вовсю распекала гостя за его пагубный образ жизни:

- Ты только глянь, какой ты чумазый! Можно подумать, ты в болоте искупался, не раздеваясь. И куда, позволь спросить, ты подевал половину своей бороды? В следующий раз заявишься ко мне в таком виде - выставлю за дверь, и ночуй, где хочешь! Когда ты уже наконец жениться собираешься? - спросила она, выразительно пнув охотника ногой под столом.

Доброхот закашлялся и залился краской.

- Не прямо сейчас... - уклончиво ответил он.

- Но уж что-что, а с подарком ты угодил! - сменила тему девушка. - Шкурка древогрыза! Да я сто лет о муфте из неё мечтала. Нет, всё-таки за дверь выставлять не буду. Постелю в кладовке. При условии, если ты и в следующий раз мне такую же раздобудешь. Кстати, а тебе-то самому что на будущие именины подарить? Может, шляпу новую? - спросила она с надеждой, покосившись на старый головной убор охотника, висящий тут же, на спинке соседнего стула.

- Лучше новый лук, - ответил Доброхот, продолжая уплетать пюре с мясным подливом.

- Так у тебя ведь ружьё есть, - удивилась Деметрия. - А где оно, кстати? Ты что его потерял?

- Вовсе нет! - помотал головой охотник. - Просто оно немножко поломалось. И вообще я в последнее время начинаю думать, что традиционные типы вооружения, как ни крути, а всё ж покамест превосходят современные технологии по уровню надёжности и функциональности. Так что я, пожалуй, лучше обожду, пока они там хотя бы крышку на полку нормальную прикрутят. Да и вообще! Секрет успеха на охоте вовсе не в том, чтоб ружьё хорошее заиметь...

- А в чём? - с интересом спросила Деметрия, зная, что именно этот вопрос желает услышать охотник.

- Тут всё дело не в ружье, а в том, кто его носит, - поучительно заметил довольный Доброхот. - Каждодневная тренировка, сноровка, смекалка - вот без чего хорошего зверобоя не бывает! Но главное - надо всегда слушать свой Внутренний Голос. Уж он-то не обманет!

"Во-о-от! Понял-таки!" - с глубоким удовлетворением произнёс я.

Но тут в разговор неожиданно вступил маленький брат Деметрии, Юджин, до этого смирно сидевший на своём конце стола и гонявший по тарелке недоеденную котлету:

- А где он живёт?

- Кто? - удивлённо переспросил Доброхот.

- Этот Внутренний Голос, которого надо слушаться?

Блэйк вместе с Деметрией и оставшимися гостями дружно рассмеялись.

- Клянусь собственной шкурой, всегда поражался детям! - со смехом заметил охотник. - Умеют же они задать вопрос не в бровь, а в глаз... То есть как это где? В шляпе, конечно! Всё дело в шляпе! А иначе почему, вы думаете, я её так берегу?

И Блэйк Доброхот с усмешкой нахлобучил свою старую тёмно-зелёную шляпу себе на макушку.

КОНЕЦ

Content

Кулагин Александр Александрович
Внутренний Голос