Андрей Петракеев

Без компромиссов

© Андрей Петракеев, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

1

Андрес Коулл в нетерпении переминался с ноги на ногу, пристально глядя на стеклянные двери зала прибытия. Челнок с транссистемного лайнера приземлился уже минут двадцать назад, и пассажиры вот-вот должны были появиться.

Рядом стоял громила Бэнкс, телохранитель мистера Коулла. Он просеивал взглядом людей в зале ожидания и методично двигал челюстями. Жвачка была его пунктиком.

Наконец стеклянные двери разошлись в стороны, и из зала прибытия хлынул поток прибывших на Бригантию. Мистер Коулл заволновался, чуть подался навстречу потоку, но Бэнкс его опередил и шагнул вперед.

– Я вижу его, мистер Коулл, – пробасил он. – Через минуту он будет здесь.

Из живой реки пассажиров отделились три человека, один из которых катил инвалидное кресло с сидящим в нем молодым человеком. Двое сопровождающих, одетые в военную форму, едва приблизились, козырнули Коуллу, третий, который толкал кресло, видимо был гражданским, просто кивнул.

– Добрый день, мистер Коулл. – Военный со знаками различия капитана на кителе протянул руку. – Капитан Сазонов. Это лейтенант Дэнни Стамп и мистер Брамс, медик-волонтер.

– Приятно познакомиться, – кивнул мистер Коулл и склонился к сидевшему в кресле человеку. – Здравствуй, Ники!

Коулл провел ладонью по щеке молодого человека, тот отреагировал и посмотрел на склонившегося перед ним седовласого человека. Взгляд был пустым и бессмысленным.

– Он слышит вас, мистер Коулл, но вряд ли что-то понимает, – сказал волонтер Брамс.

Все вместе они покинули здание космопорта и, усевшись в личный гравибот мистера Коулла, отправились в его резиденцию, расположившуюся на островах, в двухстах милях от Валлии – одного из четырех городов планеты, где располагались космопорты.

По прибытии Коулл распорядился накрыть в малой гостиной стол и усадил своих гостей за стол. Инвалидное кресло с молодым человеком поставили рядом с Коуллом, справа.

– Он вполне может справляться со всеми делами, мистер Коулл, – говорил Брамс, ухаживая за инвалидом. – Он самостоятельно ест, справляет нужду и моется тоже сам. Но что касается общения, увы.

Брамс разложил перед инвалидом приборы, вложил в руку ложку.

– Главное говорить ему, что нужно делать. Если не сказать, что нужно кушать, он так и будет сидеть.

– Я понял, мистер Брамс, – кивнул Коулл и жестом разрешил подавать на стол. Три стюарда быстро принесли горячее, расставив перед каждым. – Угощайтесь, господа, для меня честь принимать боевых товарищей моего племянника.

Некоторое время все молчали, лишь позвякивали приборы о тарелки. Коулл ел нехотя и не спеша, практически не отрывая взгляда от племянника.

Когда с обедом было покончено, Коулл проводил гостей в свой кабинет, где все разместились в глубоких удобных креслах.

– На время, пока вы ожидаете лайнер, предлагаю вам остаться у меня в гостях, – предложил мистер Коулл.

– Спасибо, мистер Коулл, – поблагодарил капитан Сазонов. – Но у нас всего два дня, а упускать их не хочется. Понимаете?

– Конечно, конечно, господа, – согласился с решением военных Коулл. – Но, надеюсь, вы мне расскажете, что же на самом деле произошло с Николасом?

Рассказывать, естественно, начал капитан Сазонов.

– Я сильно привру, мистер Коулл, если скажу, что та операция была рядовой. У нас, «росомах», рядовых операций не бывает. Всех подробностей я не имею права вам передавать, но тем не менее. Был бой, мистер Коулл, Ник был в первой пятерке. Они шли быстро, такая у нас тактика, первая пятерка – разведка боем. «Росомахи», как правило, ведут бои в замкнутых пространствах, нам это привычнее всего, для этого нас и натаскивают. Все было по плану, потерь не было, но в какой-то момент пятерка Ника попала под веерный огонь из автоматической подвесной турели. Двоих сразу выкосило, остальные нашли укрытие. Турель устранили, но не учли один момент – стены в коридоре, где была турель, были покрыты листовым металлом с антимагнитным напылением. Рикошеты в таких помещениях дело обычное. Вот один осколок Нику и… После боя его вынесли, медик вообще поначалу констатировал смерть, но ничего, очухался. Э-э-э… простите, сэр, пришел в себя.

Но Коулл лишь махнул рукой.

– А потом госпиталь, ну, это вы уже знаете. – Сазонов вздохнул. – Ходить-то его научили, а вот… В общем, Ника списали.

– Он ходит?

– Да, – вмешался Брамс, видимо, все, что касалось медицины, было на нем. – Он свободно перемещается, но очень медленно. Он как бы весь в себе, понимаете? В своем мире.

– А зачем же тогда коляска?

– Так удобнее было транспортировать Ника, – ответил капитан Сазонов.

Они еще беседовали пару часов, и Коулл заметил, что за это время лейтенант Стамп не произнес ни слова. Но зато, когда сослуживцы Ника и волонтер прощались с ним на пороге дома, Стамп ловким движением сунул в карман пиджака Коулла сложенный вчетверо лист пластбумаги. В город гостей отвезли на том же комфортабельном гравиботе.

Проводив взглядом улетающий гравибот, мистер Коулл сунул руки в карманы пиджака и решил вернуться в дом, но в этот момент пальцами наткнулся на листок. Он достал его, развернул. На листе убористым почерком было написано всего пару строк. Коулл решил пройти в дом, в кабинет и там прочесть. В холле он увидел Ника, который стоял буквально посередине и смотрел куда-то вверх, в угол.

– Ники! Мальчик мой! Пойдем со мной! – Коулл подхватил Ника под локоть и увлек за собой. – Завтра я найму тебе сиделку, какую-нибудь молоденькую девушку. А потом мы попробуем вернуть тебя к жизни. Пойдем со мной, твой боевой товарищ оставил мне записку, почитаем, что там?

Усадив Ника в кресло, где до этого сидел капитан Сазонов, Коулл подошел к столу, поднес лист к настольной лампе.

«Ника подстрелили свои. Нарочно или нет, не знаю. Сазонов из внутренней службы безопасности, и он будет периодически навещать вас. Будьте осторожны».

Коулл обернулся и посмотрел на Ника, потом подошел к нему, погладил по голове как маленького мальчика, как когда-то делал.

– Ничего, Ники, прорвемся.

2

Прошло два года с тех пор, как Николаса Коулла привезли домой. Мистер Коулл заботился о своем племяннике как о родном сыне. Родители Ника погибли, когда ему было четыре года, и Андрес Коулл взял его на воспитание. В ту пору уже не молодой, но успешный бизнесмен, мистер Коулл занимался производством медикаментов, бизнес был в основном ориентирован на изготовление и формирование медицинских пакетов и наборов для армии и флота. Компания «Коулл фармасьютикал» не была гигантом, но крепко стояла на ногах. Он не был миллиардером, да и миллионером его назвать можно было лишь с натяжкой. Он с удовольствием тратил деньги на благотворительность, в частности поддерживая финансово два приюта – один для детей-инвалидов, другой для пожилых людей, кому не нашлось места в большом мире.

Сегодня был день рождения Ника, и мистер Коулл, уже потративший приличную сумму на попытки вылечить своего племянника, решил взять небольшой тайм-аут в этой гонке. Прогресс некоторый был, и это не могло не радовать мистера Коулла, врачи в один голос утверждали, что полное выздоровление не за горами, нужно время. Ник уже стал больше обращать внимания на людей, среди которых находился, хотя время от времени впадал в прострацию и мог часы напролет сидеть и смотреть в одну точку.

Стол был накрыт по-праздничному, в центре огромный торт со свечами. Прислуга раскладывала столовые приборы и расставляла бокалы на десять персон. Гостей Коулл не ждал, решил устроить домашний праздник. Все, кто работал у него в доме, были отчасти его семьей. Мама Налия, повариха, чернокожая толстуха с белозубой улыбкой. Ее муж Асим, садовник, лысоватый крепыш, нос картошкой, чуть моложе своей жены. Телохранитель Бэнкс, неизменно жующий жвачку. Четыре брата Нолкс, делающие основную работу по дому, сиделка Фанни Ортанс, полноватая, но быстрая на ногу девушка двадцати пяти лет, и домоправительница Кэтрин Таргис, пятидесятилетняя сухощавая женщина с пронзительным взглядом. Но она сегодня отсутствовала, поехала навестить своих детей в пригород Валлии.

Едва накрыли на стол, а Коулл велел нести все и сразу, чтобы не отрывать никого от еды, стали рассаживаться. Ника посадили в торце стола, сделав его главой.

– Давайте, не стесняйтесь, накладывайте себе все подряд и ешьте. – Коулл встал на минуту, окинул взглядом стол. – И первым делом подниму бокал за моего племянника Ника, ради которого мы и устроили сегодняшнее торжество.

Мистер Коулл повернулся к Нику, который уже принялся за еду, улыбнулся.

– Ник, посмотри на меня, сынок, – попросил Коулл. Ник оторвался от еды и, подняв голову, уставился на дядю. – Отлично. Ник! Я поздравляю тебя с твоим тридцатилетием, желаю тебе скорейшего выздоровления, желаю тебе долгих лет жизни. Еще хочу в этот день попросить у Бога для тебя второй шанс. Ты был хорошим парнем, надеюсь, ты заслужил его, что бы там ни произошло с тобой. Слишком много было для тебя уже горестей. С днем рождения, Ник!

– С днем рождения! С днем рождения! – все встали и подняли бокалы.

Далее праздничный обед проходил в более спокойной и расслабленной обстановке, и каждый успел сказать короткий тост.

После обеда наступил момент, когда Ника подвели к торту.

– Давай, Ники, задуй свечи! – обнимая племянника за плечи, попросил мистер Коулл. – Постарайся с первого раза!

Но ничего с первого раза не получилось, Ник дул и дул, погасив лишь с десяток свечей. Но он улыбался. Со всех сторон ему помогали, вновь зазвучали поздравления.

А вечером мистер Коулл и Ник сидели на террасе, в плетеных креслах, наблюдая закат. Вернее сказать, наблюдал мистер Коулл, а Ник просто пялился на тонкую рябь моря и улыбался. По мнению мистера Коулла, что-то сдвинулось в мозгу племянника, что-то произошло с ним, раз такая реакция.

– Ничего, Ник, все пройдет. Нам с тобой нужно всего лишь немного времени.

Но времени, как показали следующие полгода, не оставалось. Дела компании мистера Коулла внезапно пошли на спад, контракты не подписывались, поставщики вдруг подняли цены на компоненты. А постоянные покупатели ни с того ни с сего начали один за другим отказываться от продукции «Коулл фармасьютикал».

Мистер Коулл искал другие каналы сбыта продукции, других поставщиков, но дело медленно сбавляло обороты. Личный врач вдруг начал раз за разом выдавать рекомендации о более спокойном образе жизни:

– Нервы, мистер Коулл, не восстанавливаются. Вы просто насилуете свой организм, работая по двадцать часов в сутки. Возможно, есть какое-то другое решение проблем? Не загоняйте себя.

Но мистер Коулл его не слушал, всеми силами старался спасти свой бизнес, и в итоге у него случился сердечный приступ. Неделя в клинике не образумила старого бизнесмена, он с новыми силами принялся за дела и еще две недели спустя вновь оказался на больничной койке. В этот раз все оказалось намного серьезнее.

Все это время Бэнкс, личный телохранитель, давно уже ставший другом и членом семьи, не отходил от Коулла. В один из дней он позвонил домой и приказал привезти в клинику Ника.

Это было прощанием, мистер Коулл знал, что ему осталось всего ничего, пара дней, может неделя. О пересадке сердца речи и быть не могло, обнаружились какие-то патологии сосудов, с которыми врачи не могли совладать.

Ника усадили подле кровати и оставили с мистером Коуллом наедине.

– Я не знаю, Ники, понимаешь ли ты, что я тебе говорю, или нет, но я должен это сказать. Запомнишь или нет, не знаю. Но я должен. Все пошло не так, как я хотел, недолго мне осталось, эти эскулапы что-то совсем залечили меня. – Коулл попробовал привстать и придвинуться поближе к Нику, но лишь закашлялся и вновь откинулся на подушку. – Я знаю, что все совсем не так, как это представляется со стороны. Я просто мешаю кому-то. У меня нет друзей, кто мог бы поспособствовать в этой неразберихе, да я и смирился уже. Знай только, что для тебя я кое-что оставил, на крайний случай. Наклонись ко мне, Ники, пожалуйста…

Ник послушно привстал и наклонился над дядей, тот обхватил его шею дрожащей рукой и зашептал в ухо. В какой-то момент он захрипел и конвульсивно сжал шею Ника сильнее. Тот инстинктивно попытался высвободиться, но мистер Коулл держал его мертвой хваткой, в прямом смысле слова. Через минуту в палату ворвались Бэнкс и две медсестры, а следом и дежурный врач. Бэнксу удалось освободить Ника от хватки мистера Коулла, а врач через минуту констатировал смерть.

– Он задушил его! – воскликнул врач, указывая пальцем на Ника, который часто дышал, его крепко держал Бэнкс. – Он его убил!

Слова врача, видеозапись без звука из палаты, подтверждения двух медсестер – все это стало для Ника приговором. На суде он вел себя все так же, как и раньше, смирно сидел и смотрел прямо перед собой. Его обвинили в непредумышленном убийстве в состоянии невменяемости. Процесс был недолгим, но справедливым. Отбывать наказание Нику назначили в специализированной тюрьме-клинике для душевнобольных.

Все имущество мистера Коулла пошло с молотка, хотя на это было его особое распоряжение в завещании. Все его работники получили выходное пособие, особо близкие, те, кто работал в его доме, получили более приличные суммы. На этом все закончилось. Единственным, кто не согласился с выводами следствия, был Бэнкс. Он пытался доказать, что Ник не мог задушить своего дядю, но сдался после того, как ему показали неопровержимые доказательства в виде фото шеи его бывшего хозяина, на которой явно присутствовали синяки от пальцев. Плюс ко всему припомнили его, Ника, боевое прошлое.

– Все это является неопровержимым доказательством того, что Николас Коулл задушил своего дядю, – говорил на процессе обвинитель. – Да, он не в себе, да, он болен, и суд учтет это. Но что сделано, то сделано.

Ника поместили в клинику, которая, по сути, была тюрьмой, ну или наоборот. Все «постояльцы» этого заведения имели «степень», как выражались местные охранники, то есть являлись душевнобольными преступниками, совершившими свои преступные деяния, не ведая, что творят.

3

Камеру-палату Нику пришлось делить со старым ниппонцем, который большинство времени проводил просто сидя на койке, поджав под себя ноги и медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Ник сидел всегда напротив и, казалось, смотрел на ниппонца. Свои посиделки они прерывали лишь для того, чтобы сходить по команде на завтрак, обед и ужин или по нужде.

Первые полгода Ника навещал Бэнкс, он приносил передачи, ничего особенного: конфеты, шоколад, будто маленькому ребенку. А потом перестал приходить. Но Ник этого не заметил, по крайней мере его поведение ничуть не изменилось.

В комнате дежурного персонала была пересменка. Четверо охранников, работающих у мониторов, сдавали смену, четверо принимали. То же самое сейчас происходило во внутреннем дворе клиники-тюрьмы, где менялись внутренние охранники блока.

– Ну, что нового, парни? – спросил старший новой смены. – Как наши подопечные?

– Да никак, – отмахнулся старший смены, сдающей свое дежурство.

– Да все как обычно, – подтвердил еще один сдающий. – Только этот, который с самураем сидит, чудить начал.

– Буйство проявляется?

– Не-а, просто стал вместе с ниппонцем качаться, – охранник ощерился. – С кем поведешься, как говорится, от того и наберешься.

– А как качается? – заинтересовался старший.

– Да вон, посмотри, – указал коллега на мониторы. – А нам пора. За смену насмотритесь! Все, удачи!

Сменившиеся охранники ушли, а новая смена расселась у мониторов и все стали первым делом смотреть на заключенного под номером 347/39, который сейчас раскачивался в унисон со своим сокамерником, как метроном.

– Вот чего у них в голове, а? – поинтересовался один из охранников.

– Кто ж знает? – откликнулся другой.

– Но качаются здорово, синхронно так! – восхитился третий.

– Вы не расслабляйтесь! – предупредил всех старший смены. – Они убийцы, это важно. Это с виду они как болванчики, а чуть что переклинит в голове, начинают крошить налево и направо. Вы не забывайте, что ниппонец один сорок два человека порешил за одну ночь, простой железкой, а потом еще и себе брюхо вспороть хотел. А этот молодой – какой-то бывший спецназовец, на службе людей крошил, домой приехал и родного дядю укокошил.

– Да знаем мы! Только никакой он не спецназовец! – один из охранников встал. – В третьем блоке сидит один из группы «Сорвиголова», вот это настоящий спецназовец, шкаф! Здоровый, высокий… А этот доходяга какой-то. Ладно, я пойду в пакгер воды залью и картриджи поменяю, кто-нибудь кофе будет?

– Всем делай! – распорядился старший. – Так, хорош глазеть на этих клоунов. Кутсон, сходи за журналом вниз, заодно скажи Пирксу, что сегодня мы хотим отыграться за прошлую игру. Но сегодня будем играть здесь, у меня есть идея, как их ободрать. Давайте, парни, за дело. Просмотрите все камеры и сделайте уже по первой записи.

Смены сменялись одна за другой. Время шло, пролетело пять лет. Совместные качания из стороны в сторону уже никого не удивляли. Жизнь в клинике-тюрьме текла своим чередом. Утром всех заключенных препровождали в столовую, потом выпускали на прогулку во внутренний двор. Затем опять загоняли по камерам, которые, впрочем, на день не запирались. Особо буйных содержали в отдельных блоках. До обеда заключенных посещали медики. Потом был обед, снова прогулка, ужин. Без двадцати десять вечера охранники загоняли подопечных в камеры, которые закрывались на ночь. Единственные, с кем не было проблем, – это старый ниппонец и Ник. Они даже на прогулке садились напротив друг друга и начинали мерно раскачиваться. Охрану сначала это забавляло, потом привыкли. Медики тоже поначалу проявляли повышенный интерес к этой паре заключенных, но потом махнули рукой. Что там, в головах у этих сумасшедших, которые за все время своего заключения – что один, что другой – не произнесли ни слова?

В один из дней произошло нечто, вызвавшее легкий переполох среди охранников. Заключенные из камеры № 932 не качались! Впервые за пять лет они просто сидели друг перед другом с закрытыми глазами и не качались из стороны в сторону. Были вызваны медики, которые на несколько суток изолировали этих двоих друг от друга, переведя их в медицинский блок.

Но исследования ничего не дали. Поведение этих двух больных не изменилось, не отмечалось никакой агрессии или излишней апатии. Они одинаково реагировали на команды охранников и врачей. Но больше не раскачивались.

После этого «инцидента» прошло еще несколько месяцев, и жизненный ритм тюрьмы-больницы вновь вошел в свое привычное русло. Охранники заступали на смены и сменялись, жевали свои бутерброды, литрами пили кофе, по ночам играли четверо на четверо в скрапс на деньги. И вроде бы все шло как обычно.

4

После ужина Ник привычно вошел в свою камеру, уселся на койку. Через пару минут в камеру тихо вошел ниппонец. Он уселся на свою койку, поднял глаза на Ника.

– Ну, вот и все, – произнес он.

– В смысле? – не понял Ник, он смотрел в глаза ниппонцу.

Со стороны все было как обычно, два заключенных сидели друг напротив друга и молча смотрели друг другу в глаза. Но на самом деле, они общались. Как? Об этом знал лишь старый ниппонец.

– Это все, парень. Я готов уйти, тебе тоже пора уходить.

– Куда?

– Куда хочешь, – ниппонец усмехнулся. – Тебя здесь больше ничего не держит. Я вернул тебе возможность воспринимать мир таким, как он есть. Пора уходить.

– А ты?

– Я тоже не задержусь. Но мой дальнейший путь намного короче твоего.

– Ты хочешь умереть? Ты хочешь наконец-то исполнить свою клятву?

– Да, время пришло. Я готов, и страха больше нет. – Ниппонец сверлил взглядом Ника. – Ты чужак для меня, для моей веры, для моей культуры, но именно ты мне помог. А я помог тебе. Я шесть лет здесь, и все эти годы были для меня тем самым путем, о котором говорили мои учителя.

– И что мне теперь делать?

– Уходи. Делай что хочешь, ты свободен.

Ник смотрел на старца, не отрываясь, но тот прикрыл свои узкие глаза, прерывая контакт.

– Чего застыл? Больше мне нечего тебе сказать, проваливай отсюда, парень. – Старик сказал это уже вслух и повелительным жестом, будто отметая от себя что-то, поторопил Ника. Тот встал, поклонился и, повернувшись, шагнул вперед, ударившись в этот момент головой о стену, пошатнулся от удара и вспышки в глазах. Обернулся.

– Все, все, иди уже, – ворчливо забормотал ниппонец. – Иди уже, не мельтеши.

– Ага, – Ник кивнул и, сделав шаг в сторону, вышел из камеры. В этот момент внутренние охранники начали вечерний обход перед закрытием камер на ночь.

Но куда идти, что делать, Ник не знал. Он топтался в решетчатом коридоре, не зная, что делать дальше. Охранник, проходящий в этот момент за ограждением и постукивающий дубинкой со встроенным электрошокером по решетке, остановился.

– Эй! А ну, быстро в камеру! – прикрикнул он на Ника, и тот послушно повернулся, чтобы войти в камеру. И в этот момент он увидел, как ниппонец с перекошенным лицом схватил себя за шею. Ник бросился к нему, ухватился за руки, пытаясь оторвать от шеи, что-то брызнуло ему в лицо, теплое. А уже через секунду он понял, что это кровь. Ниппонец проколол себе яремную вену заточкой, сделанной из простой пластиковой ложки.

– Ух-хо-ди… – просипел ниппонец, и его сотрясла конвульсия. Кровь теперь хлестала из вспоротой шеи, а Ник все пытался отвести его руки.

В этот момент взвыла сирена, все двери стали с грохотом закрываться. Все, кроме одной. Еще через полминуты в камеру ворвались трое охранников. Один тут же ткнул дубинкой-шокером в бок Ника, второй рывком отбросил на койку, прижав коленом.

– Что там?!

– Готов! – заорал третий охранник, взявшийся было осмотреть ниппонца. – Он его заточкой в шею!

В этот момент в камеру вбежал дежурный медик, на ходу открывая свой кофр. Но едва приблизившись к ниппонцу, опустил руки.

– Вот тебе и подарок ко Дню всех Героев! – воскликнул медик. – Как же он так быстро-то, а?

По тревоге были подняты дополнительные силы охраны и вызван начальник тюрьмы-клиники, Дори Копельман. Ника препроводили в отдельную камеру-одиночку, а возле двери остался дежурить один из охранников, постоянно наблюдая за поведением заключенного.

Через час в конференц-зале собрались все, кто дежурил в блоке на момент инцидента, а на постах их заменило прибывшее вспомогательное отделение. Начальник некоторое время в тишине просматривал запись с камеры наблюдения, потом поднял глаза на собравшихся.

– И как вы могли такое пропустить? – Копельман обвел всех взглядом. – Как мог заключенный пронести ручку от ложки в камеру? Осмотр проводили?

Но все молчали.

– За три дня до проверки, за четыре дня до Дня всех Героев! У нас не было инцидентов уже восемь лет! Восемь долбаных лет! И вот, когда я собираюсь представить к наградам большую часть из вас, когда половина из личного состава ждет повышения в звании, когда наше заведение имеет практически стопроцентный шанс получить приз как самое благонадежное и исполнительное, а также шанс получить дополнительную дотацию от правительства, происходит такое!

Копельман брызгал слюной, его лицо покраснело, глаза вылезали из орбит. Но все присутствующие сидели тихо, опустив глаза. Все случилось очень быстро, личный состав отреагировал быстро, все было сделано по инструкции. Все это знали, в том числе и начальник. Но сейчас он орал. Это был один из аспектов его работы – периодически орать. При всем этом все знали, что повышение могло светить лишь паре человек, да оно им было гарантировано в любом случае, просто немного отодвигалось во времени. На пару недель, максимум на месяц. Все прекрасно знали, что приз и в этот раз их тюрьма не возьмет, Копельман не имел такого веса, как начальник Доухартской тюрьмы строгого режима. Это просто был фарс, игра. И дотацию никто сверх меры никогда не даст. Единственное, что было плохо, так это тот факт, что инцидент случился в аккурат перед плановой проверкой.

– Каждый из вас напишет рапорт, – Копельман немного сбавил тон. – Каждый! И вы, док, тоже! Медикам и психологам провести расследование и доложить мне! Даю вам сутки! С этого убийцы глаз не спускать! В карцер его! Оградить от остальных, накачайте его успокоительным, пусть будет как овощ!

Следующие сутки оказались для персонала тюрьмы чрезвычайно напряженными. Начальник не покидал своего кабинета и то и дело требовал отчетов. Первыми на стол Копельмана легли рапорты о происшествии от охранников. Он отдал их вызванному из города психологу и велел найти хоть что-то.

– Кого-то нужно уволить, обязательно! – Копельман воздел палец вверх. – Кто-то должен поплатиться за инцидент!

Следом поступил отчет от медиков и психологов, которые провели расследование. Его принес Ганс Алькин.

– Сэр, тут такое дело…

– Смелее, Алькин, – подбодрил медика начальник.

– Мы просмотрели записи до инцидента и после, в частности и записи самого… э-э-э…

– И?

– По всему выходит, сэр, что заключенный Каташи сам себя убил.

– Да ну? – Копельман подался вперед. – Каким же образом?

– Он сам воткнул себе обломок ручки от ложки в шею. За каких-то тридцать секунд до того, как в камеру вошел заключенный Коулл. Вот, посмотрите. – Алькин положил перед начальником планшет и активировал запись. – Вот, смотрите, они сидят друг напротив друга, смотрят друг другу в глаза. Это обычное их поведение. А вот теперь, смотрите, Каташи говорит.

– Звук есть?

– Да, сэр, но при таком медленном воспроизведении вы ничего не поймете. Я позже вам проиграю на обычной скорости. Смотрите дальше. Каташи говорит, но едва раскрывая рот и очень тихо. Но Коулл его, по всей видимости, слышит. Вот Коулл встает и выходит, вернее, пытается выйти, ударяется о стену, оборачивается, Каташи ему опять что-то говорит, Коулл выходит из камеры. А теперь смотрите внимательно. Едва Коулл покинул камеру, Каташи вонзает себе в шею ручку от ложки. Обратите внимание, что она обернута полоской ткани. Он оторвал ее от простыни.

– Зачем?

– Таким образом он сделал импровизированную пробку, чтобы кровь не хлестала при прорыве яремной вены. Вот он проткнул себе шею, в этот момент возвращается Коулл. Когда он стоял в коридоре, его загнал обратно в камеру охранник, делающий плановый обход по галерее. И вот, едва увидев, как его сокамерник пытается покончить жизнь самоубийством, Коулл старается остановить его, но, вынув орудие из раны, лишь усугубляет положение.

– Значит, он делал это осознанно? – поинтересовался начальник.

– Они все делают многие вещи осознанно. Это не выходит за рамки их поведения. Я имею в виду всех заключенных, сэр. Коулл не исключение.

– Но как мы знаем, Коулл попал сюда как раз по схожему делу, не так ли? Он задушил своего родственника на больничной койке. Знаете, я, кажется, все понял. Кто еще видел этот отчет?

– Пока только я, сэр.

– Это очень даже хорошо! Вы можете немного переделать видеоотчет? Чуть-чуть переделать. Вы ведь до прихода к нам работали экспертом по поведению, к тому же у вас высшее техническое образование. Я хочу, чтобы тот момент, когда этот, как его, Каташи, сам себя убивает, исчез, а вместо этого было бы понятно, что его пырнул Коулл. Естественно, хронометраж должен быть сведен к единому знаменателю. Улавливаете мою мысль?

– Н-не совсем, сэр, – помотал головой Алькин.

– Если все предоставить комиссии так, как есть, то это будет считаться нашим упущением. Предпосылки были? Были. И вы не могли их не заметить! Даже я заметил! Они ведь раньше раскачивались как два болванчика! А потом перестали!

– Но, сэр, их состояние было на тот момент стабильным! Был такой период, потом наступил другой, это нормально. Таких случаев полным-полно.

– Да, да, Алькин, но мы сделаем отчет для комиссии так, как нам нужно. Мы предоставим им сведения о том, что Коулл был переселен в одиночную камеру. А потом он напал на своего бывшего сокамерника буквально за минуту до отбоя. Рецидив? Да. Мы предприняли все, что было возможным? Да. Но такое случается. Увы. А если комиссия вдруг докопается до чего-нибудь, чего мы не видели? Если они вдруг интерпретируют те или иные действия заключенных по-своему? И спросит, а почему у вас потенциальные буйные сидели вместе? Да-да, Алькин, я прикрываю свою задницу, точно. Но я прикрываю задницы и всех тех, кто работает здесь. Так что сделайте так, как я сказал. Подправьте отчет, и я вас не забуду. Я обещаю.

– Х-хорошо, сэр, – Алькин боязливо кивнул, но под строгим взглядом Копельмана кивнул еще раз, уже тверже.

– Вот и отлично, идите, делайте.

Едва Алькин ушел, Копельман откинулся в кресле и деловито потер ладонь о ладонь.

– Так, дело сдвинулось, хорошо.

5

Ник лежал на койке и смотрел в белый потолок одиночной камеры. По размерам она была точно такая же, как и двойная, но койка здесь была одна, и она была у€же. Свет был приглушен, квадрат встроенного светильника едва тлел. После удара шокером он очнулся здесь, в состоянии какой-то прострации. Мысли текли медленно и лениво.

«Где я? Что происходит? Что с ниппонцем? Вроде бы он вскрыл себе горло? Так? Проткнул чем-то. Сказал, что ему пора уходить. И мне велел уходить. А куда? Где я?»

В этот момент квадрат светильника вспыхнул, ослепив смотревшего в потолок Ника, он зажмурился, а перед глазами понеслась череда сцен.

Узкий коридор… Он, пригнувшись, семеня, продвигается вдоль стены. Впереди едва виднеется спина второго номера. Поворот, и вдруг всполохи, крики и хрипы. Он подается назад, но в бедро впивается шариковая пуля. Терпимо, главное сейчас убрать помеху.

– Веерный огонь! Предполагаю наличие автоматической турели! – Ник быстро передает информацию, четвертый и пятый номера замерли чуть позади. А он готовит электромагнитную гранату, чтобы обесточить турель. Дело простое, с виду. Но турель срабатывает от массдетектора или от датчика объема, а может быть, и от обоих сразу. Поэтому в поле ее действия должно появиться что-то, что заставит высунуться ее из гнезда.

Четвертый номер подбирается ближе, готовит поясную лебедку со складной кошкой, которой нужно будет подцепить одного из убитых бойцов, чтобы сдвинуть его с места.

Они действуют слаженно: едва трос лебедки начинает тянуть тело из коридора за поворотом, слышится шорох раздвигаемых сегментов гнезда… Доля секунды, и Ник закидывает за угол гранату. Короткая вспышка, лебедка тянет тело, турель не стреляет. Ник выглядывает в коридор, отмечая подробности.

– Цель уничтожена, продолжаем движение! – Он оборачивается, но в этот момент еще одна вспышка.

– А-а-а-а! – Ник заорал и упал с койки. Охранник, едва вошедший в камеру, тут же отшатнулся, но потом ткнул дубинкой-шокером в живот Нику. Тот конвульсивно дернулся, застонал, но уже через секунду замер, обмяк.

– Зачем?! – заорал на охранника медик. – Зачем шокером?! Он мне нужен в сознании!

– Ну, пока довезем до медблока, очухается, – охранник отмахнулся. – Он буйный, а у меня инструкции! Эй, парни! Давайте каталку и ремни!

В себя Ник пришел уже в палате медблока, лежа на специальной койке, спеленутый по рукам и ногам. Вокруг суетились трое медиков, в паре метров, у стены, скучал охранник с дубинкой-шокером в руках.

– Поставим для начала капельницу с физраствором, добавим два кубика успокоительного. А через пару часов начнем вводить антидепрессанты, – бубнил старший медик.

– Как всегда, каскадно? – спросил второй.

– А чем он лучше других? Велено накачать его до полного обезволивания, будем исполнять.

– Вам хорошо, – раскрыл рот третий. – А мне за ним дерьмо прибирать теперь.

– В первый раз, что ли? – усмехнулся старший. – Ты радуйся, что твоя смена скоро заканчивается, так что если и будешь ему задницу подтирать, то разок.

Ник медленно начал проваливаться в сон, голоса медиков истаивали, веки налились тяжестью, и охранник у стены стал размытым, а вскоре и вовсе превратился в темное пятно.

«Куда же мне нужно было уходить?» – мысленный вопрос был последним, после этого Ник заснул.

– Все, отключился! – выдал один медик, наблюдая за Ником.

– Как отключился?! – заорал старший. – Я же сказал добавить успокоительного, а не снотворного! Вот если он во сне обосрется, сам будешь дерьмо из-под него выбирать! Дебилы! С кем я работаю?!

– Прости, босс, я просто перепутал ампулы, – пытался оправдаться медик.

– Вот теперь будешь дежурить вместо Дженкинса!

– Но…

– Накосячил? Отрабатывай! Ты хоть понимаешь, что пока он не отоспится, мы не сможем ему антидепрессанты вводить? Господи, с кем приходится работать?!

– Док! – от стены подал голос охранник. – А почему вы думаете, что этот парень обосрется?

Старший медик перевел взгляд со своего подчиненного на охранника, вздохнул, успокаиваясь.

– Физраствор действует как расслабляющее, он и питает организм и одновременно делает его расслабленным. Уже после физраствора можно вводить антидепрессанты, а это агрессивные медикаментозные формы. Для того чтобы они подействовали, организм человека должен быть полностью расслаблен. А раз расслаблен, значит, может и кучу навалить в штаны. Физраствор всегда действует как слабительное. Кстати, вы можете идти, пациент спит.

– Не-не, док, он рецидивист, мне необходимо здесь находиться.

– Ну, тогда не отвлекайте, – медик отмахнулся, посчитав, что уже достаточно много уделил времени охраннику.

Пока Ник сидел в одиночке, а потом его пытались «умиротворить» медики, время шло. Наступил день, когда прибыла проверочная комиссия. Делегация в числе восьми человек выслушала доклад начальника тюрьмы Копельмана, далее последовал независимый осмотр помещений и заключенных. Двое из комиссии задержались в кабинете начальника.

– Мистер Копельман, – обратился к начальнику тюрьмы Дошуа Хван, глава проверочной комиссии. – Или к вам лучше по званию обращаться?

– Не стоит, мистер Хван, – отмахнулся Копельман. – Давайте к делу.

– Хорошо. Хочу представить вам специального детектива Энди Райбека. Он не работает в нашей комиссии, но после того как в Управлении узнали о том, что произошло здесь, его приписали к нам.

– Разве такая история, как убийство одного арестанта другим, служит поводом для стороннего расследования? – Копельман поднял бровь. – Такие случаи всегда расследуются Службой внутренних расследований. Да и нет ничего необычного в том, что один сумасшедший убил другого. В обычных тюрьмах это происходит постоянно, вы знаете. У нас реже, но и мы не исключение.

– Детектив Райбек здесь немного по другому вопросу, это касается убитого Каташи, вернее его старых дел. Это всего лишь формальность, детектив просто обязан знать все подробности инцидента, чтобы закрыть дело ниппонца, – успокоил Копельмана Хван. – Кстати, вы обещали предоставить нам видеоматериал по поводу происшествия.

– Да-да, конечно, – Копельман выложил на стол желтый пакет из плотной пластбумаги, опечатанный и перетянутый пластиковой лентой. – Вот, пожалуйста.

– Спасибо, – Хван взял в руки пакет, покивал. – Еще будет небольшая просьба, собственно, ради чего детектив Райбек и приехал с нами. Устройте нам встречу с заключенным Николасом Коуллом.

– Э-э-э… – Копельман замялся, но быстро совладал с собой. – Понимаете, какое дело. После инцидента Коулл был перемещен в медблок, где он сейчас проходит некоторые процедуры. Медики наблюдают за ним. Сами понимаете, он совершил убийство, хотя пять лет был примерным подопечным. У него произошел рецидив, как вы знаете, он убил своего родственника, после чего, собственно, и оказался здесь.

– Ему будет увеличен срок содержания? – поинтересовался детектив Райбек.

– Скорее всего, да, – согласился Копельман. – Суд назначил ему наказание в семь лет по его делу. Теперь, скорее всего, продлят еще на пять, а может и больше.

– Значит, сейчас пообщаться с Коуллом не представляется возможным? – вновь спросил Райбек.

– Да вы так и так с ним не смогли бы общаться. За пять лет содержания Коулл не произнес ни слова. Медики постоянно работают с заключенными, но так и не смогли вытянуть из него ни слова.

– Спасибо, мистер Копельман, – кивнул Райбек. – Но все же, как только Коулл пройдет все процедуры, я хотел бы, чтобы вы позвонили мне. Я намереваюсь составить собственное мнение об этом заключенном. В общих чертах, так сказать, чтобы внести это в дело Каташи. Сами знаете, дело закроешь, а потом, через какое-то время, какой-нибудь умник из проверяющих найдет какую-либо закавыку. Знаете ведь, как у нас в кабинетах работают, придираются ко всему.

– Да, конечно, детектив, – Копельман кивнул в ответ. – Эти бумажных дел мастера всегда найдут, к чему придраться. Как только Коулл будет в состоянии общаться, ну, образно выражаясь, я тут же сообщу вам.

Проверка длилась до самого вечера, и лишь в половине одиннадцатого комиссия покинула тюрьму-клинику. Едва мобус с членами комиссии и мобиль детектива Райбека покинули территорию тюрьмы, Копельман облегченно вздохнул. Оставалось только ждать результатов проверки, они появятся три или четыре дня спустя. А сейчас следовало сделать очень важный звонок.

Достав коммуникатор, Копельман на минуту засомневался, стоит ли звонить сейчас или все же подождать результатов проверки, но возобладало первое желание. Он набрал по памяти номер, дождался соединения с коммутатором, набрал еще один номер. Ждать ответа пришлось добрых десять минут. Наконец ответили.

– Слушаю.

– Это Дори Копельман. Хорошие новости для вас. Ваш парень совершил повторный проступок. Очень тяжелый проступок. Скорее всего, ему увеличат срок содержания. Я буду ходатайствовать на максимально возможном увеличении срока.

– Я понял. Как только срок увеличат, на ваш счет поступит сто тысяч кредитов, мистер Копельман. Это очень хорошая новость.

– Вообще-то, я рассчитывал на несколько большую благодарность.

– Мы рассмотрим этот аспект, мистер Копельман. – Голос сделался жестким. – Всего хорошего.

– До свидания, – произнес Копельман, но на том конце уже оборвали связь.

6

Звонок домашнего коммуникатора отвлек Бэнкса от приготовления блинчиков. Он отложил лопатку, отключил блинницу, вытер руки о полотенце, лишь потом поднял трубку.

– Слушаю.

– Мистер Бэнкс?

– Просто Бэнкс, – здоровяк скривился. – Слушаю.

– Это Марти Ческинз, из тюрьмы «Грюнвальд». Вы просили сообщить, если вдруг что-то случится с Николасом Коуллом.

– И? – Бэнкс был немногословен.

– На днях он убил своего сокамерника, одним ударом в шею заточкой из пластиковой ложки.

– Заточкой из пластиковой ложки? Что там затачивать? – Бэнкс удивился.

– У нас это так называется.

– Спасибо, Марти, при встрече я отблагодарю. Часы посещений не изменились? Я смогу навестить Ника Коулла?

– Сейчас вряд ли, – ответил Ческинз. – Недели через полторы, не раньше. Только вчера была проверка, сейчас начальство ждет результатов. Я перезвоню, когда все успокоится.

– До связи, – Бэнкс дал отбой, вставил коммуникатор в гнездо подпитки и вернулся на кухню. Блинница успела немного остыть, но Бэнкс включил ее и, дождавшись пока не замерцает огонек нагрева, налил теста и прижал ответной частью. Тесто зашипело, красный огонек сменился зеленым, Бэнкс раскрыл блинницу и поддел лопаткой румяный блин.

Через полчаса Бэнкс уже сидел в глубоком кресле с широкими подлокотниками. На одном стояла большая, чуть ли не в литр объемом, кружка с молоком, на другом – тарелка со стопкой блинов. Он включил с пульта объемную панель теле, выбрал спортивный канал, где начиналась трансляция боксерского поединка между «химиками», бойцами с огромной массой тела, невероятно быстрыми.

– Давай, Ламбо, надери этому провинциалу-выскочке задницу, – подбодрил одного из бойцов Бэнкс. Позавчера он поставил полторы тысячи кредитов на этого бойца и сейчас хотел получить тройное удовольствие от поединка – блины с молоком, хороший длинный бой и победа фаворита. А в качестве бонуса выигрыш по ставке один к шести.

На ринге начался бой, два здоровяка сразу приступили к активным действиям, нанося двойки или одиночные удары. На первой минуте фаворит Бэнкса получил уже два сокрушительных удара от новичка-провинциала, что вызвало у половины зала крики осуждения, а у половины радостные крики. Бэнкс помотал головой, откусил блин и запил молоком, его взгляд сейчас не был сосредоточен на экране теле, и было непонятно, кому он сказал:

– Вот ведь не везет, так не везет.

В то время, когда Бэнкс смотрел бокс по теле, из тюрьмы-клиники был сделан еще один звонок. На этот раз звонил другой охранник, который назвался своему оппоненту Томасом Штольцем.

– Это Штольц. Вы просили позвонить, если вдруг что-то произойдет с заключенным Коуллом.

– Ну-ну, Штольц, смелее, что там с мистером Коуллом? – голос был хрипловатым.

– Несколько дней назад Николас Коулл убил своего сокамерника.

– Да ну?! – оппонент Штольца удивился. – Так-так, что еще?

– Сейчас идет расследование, но, скорее всего, ему добавят срок к уже имеющемуся, переведут в блок одиночного содержания и усилят медицинское обслуживание.

– Хорошие новости, Штольц, – поблагодарил голос. – Мы вас не забудем. Завтра проверьте свой счет, думаю, мы вас порадуем.

– Спасибо.

Все эти звонки, а также десятки других, сделанные за весь день, сейчас прослушивались, фиксировались и тут же отправлялись на обработку к аналитикам. Всеми действиями руководил специальный детектив Райбек. Его команда базировалась на окраине Валлии, в перестроенном офисном здании с маленьким внутренним двориком. Здесь была расквартирована специальная группа, состоящая из следователей, медиков, аналитиков, специалистов по связи и наблюдениям. В активную часть группы входило шестеро агентов, работающих непосредственно «в поле». Группу создали для раскрытия особо сложных дел, отобрав в нее самых лучших из полиции и техподдержки.

В комиссию по проверке тюрьмы-клиники Райбек поначалу напросился по собственному желанию. Едва он узнал по своим каналам, что в ней совершено убийство, а в деле фигурирует некий Николас Коулл, Райбек вспомнил старое, пятилетней давности дело, в котором он принимал непосредственное участие. Райбеку стало интересно, тем более сейчас не было горящих дел, и он решил посмотреть поближе на этого Николаса Коулла.

Но, едва он послал запрос на участие в комиссии, как ему поступил встречный приказ – под видом расследования инцидента в тюрьме начать тотальную проверку всего штата охранников, старших офицеров и начальника непосредственно. А еще через час на столе у Райбека уже лежал пакет, доставленный специальным курьером. В пакете имелись две записи инцидента – одна реальная, вторая исправленная. Также имелись некоторые материалы в письменном виде.

А через день Райбек приватно встретился с начальником Службы внутренних расследований, из ведомства которого пришел пакет, и тот объяснил, почему это дело доверили специальной группе.

– Энди, я лично ходатайствовал о том, чтобы дело передали тебе, – говорил начальник СВР Тривс Райбеку. – Откровенно говоря, не все в порядке в нашем ведомстве.

– Подтекает? – поинтересовался Райбек, а сам удивился, как это начальник СВР может ходатайствовать о привлечении к работе его группы.

– А где у нас в последнее время не подтекает? – вопросом на вопрос ответил Тривс. Маленького роста, сухощавый, в мешковатом плаще, он взглянул на Райбека.

– У меня. – Райбек, рослый, широкоплечий, с грубоватым лицом, посмотрел сверху вниз на коллегу и улыбнулся.

– Это да, – вздохнул Тривс.

– Ладно, я все понял. Связь буду держать исключительно с тобой, – соврал Райбек и сделал себе мысленную пометку, наведаться к своему непосредственному боссу. – Но результатов быстро не жди. Если там целый клубок, нам понадобится время.

– Договорились. – Тривс кивнул. – Но, как ты уже понял, дело не только в протечках и секретности. В этом деле и для твоего отдела много полезного, профильного, так сказать. Вот, возьми.

Тривс передал Райбеку кристалл памяти.

– Пара дел давно минувших дней, но ниточки тянутся в эту тюрьму. Непосредственно к ее начальнику. А вот куда ниточки потянутся от него, это уже ты узнаешь сам.

И вот сейчас в руках Энди Райбека было столько материала, что даже с имеющимся опытом он пасовал перед выбором, каким делом заняться в первую очередь. Приоритетным конечно же являлось дело Дори Копельмана. Но и с ним было не все так просто. На Копельмана имелось три папки материала. Первая была подписана «Медикаменты», вторая – «Связи с преступным миром», и третья – «Сокрытие и искажение фактов происшествий».

Выбор пал на третью папку, и сейчас вся группа отрабатывала последнее происшествие. Райбек решил распутывать дело постепенно, но выбор сделал в первую очередь из-за того, что в инциденте участвовали двое – Николас Коулл и Асси Каташи. И даже не из-за самих них, а скорее из-за того, что в делах обоих так или иначе фигурировала так называемая группа компаний «Магнолия».

Когда специалисты подтвердили факт подлога видеозаписи технически, хотя и имелось признание одного из служащих тюрьмы, что запись была сфальсифицирована, Райбек провел небольшое совещание. Старший агент, старший аналитик и старший техподдержки пришли в кабинет своего босса, расселись за скромным столом.

– Итак, джентльмены, мы имеем подлог, и это доказано. Уже по этому факту можно завести дело на Дори Копельмана. Но этого мало. Он отбрехается уже на первом допросе в СВР, скажет, что не хотел портить статистику своему заведению. Поэтому копаем дальше и глубже, благо у нас есть что копать. Слушаем вводную. Я начну немного издалека, а вы уже все это суммируете и начнете работать. Итак, заключенный Асси Каташи, шестьдесят девять лет. Был осужден за массовое убийство, сорок два человека умерли от его рук в течение суток. Предпосылки этих убийств были выявлены как месть за смерть его хозяина, тоже ниппонца, Дайики Хаттори. Перед тем как убили Хаттори, он заключил сделку с группой компаний «Магнолия». Это важно, запомните. Теперь, что касается Николаса Коулла. Бывший боец подразделения «Росомаха», которое специализируется на уничтожении террористических групп, освобождении заложников и проникновении в труднодоступные места для совершения диверсий. Коулл был тяжело ранен в ходе одной операции, я бы сказал, что это чудо, что он выжил. Как инвалид был списан со службы, приехал домой. По факту он был невменяем, но не буйный. Чуть более двух лет прожил в доме своего дяди, Андреса Коулла, который был его опекуном с детства. Что важно, Андрес Коулл в свое время тоже подписал контракт с группой компаний «Магнолия», а спустя полгода его дела пошли на спад. Перенес два инфаркта, но пересадка сердца почему-то в его случае была невозможна. Это нужно проверить. Если потребуется эксгумация для выявления и уточнения патологии, делайте. Естественно, что сторонних специалистов привлекать, как всегда, не стоит. Продолжим. Будучи в клинике, после второго инфаркта, Андрес Коулл был убит своим племянником, Николасом Коуллом, которого привезли якобы для того, чтобы умирающий попрощался с племянником. Соберите досье на всех, кто работал в клинике и непосредственно имел отношение к Коуллу. Также досье на всех, кто работал у него в доме, на всех, от телохранителя до кухарки. Имейте в виду, что за последние сутки из тюрьмы «Грюнвальд» было сделано три звонка, от трех абонентов, на три разных номера. Все разговоры касались Николаса Коулла. Один звонок был по межсистемной связи, техотдел сейчас выясняет, кому принадлежит номер принимающей стороны. Два звонка были местные, один из них – бывшему телохранителю Андреса Коулла, Джиму Грановскому, более известному как Бэнкс. В нашем архиве имеется на него досье. Второй звонок на частный номер, принадлежащий Джейку Уорингтону, совладельцу группы компаний «Магнолия».

Райбек замолчал, достал из ящика стола бутылочку с минеральной водой, откупорил, сделал несколько глотков прямо из горлышка, отставил.

– Очень часто во всех этих делах фигурирует эта «Магнолия», если вы заметили. Я хочу знать все, джентльмены. Докопайтесь до истины. Работаем!

7

Прошла неделя после инцидента в тюрьме. Дори Копельман начал уже немного успокаиваться, отчет комиссии оказался положительным, несмотря на происшествие. Копельман внутренне радовался, но напряжение еще сохранялось. Следовало еще какое-то время держать ухо востро, потому как бывали случаи, что спустя даже месяц после первой проверки, показавшей хорошие результаты, могла нагрянуть вторая. Порой в верхах сомневались в полном порядке.

В кабинет, предварительно постучав, вошел Боб Парис, старший медик, заведующий медблоком.

– Привет, Дори, – поздоровался Парис. С Копельманом они работали уже давно и без посторонних общались накоротке.

– Заходи, Боб, присаживайся. – Копельман жестом предложил Парису присесть к столу, сам же поднялся и прошел к шкафу с деловыми бумагами, открыл одну из створок и достал бутылку виски и два стакана. – Чисто для поднятия настроения, а?

– Давай, – махнул рукой Парис.

Они не спеша выпили по порции, Копельман убрал бутылку и стаканы, вновь подсел к столу.

– Ну?

– Я по поводу Коулла. – Парис вздохнул. – Ведет себя адекватно, все по-прежнему. Я пришел к тебе с просьбой о переводе его в одиночный блок.

– Не рановато ли? – усомнился Копельман.

– Слушай, Дори, я, конечно, понимаю твои опасения, но какая разница, будет он сидеть в одиночке или занимать палату. И ладно бы это, так ведь охранники сидят в палате вместе с ним и мои ребята тоже вынуждены отвлекаться.

– Как это?

– Да играют они, в карты. Охранники уже по ползарплаты у моих выудили, не дело это, Дори.

Копельман вздохнул и мотнул головой.

– Как дети, ей-богу. Ладно, завтра с утра переведем. Иди, готовь документацию, принесешь, я завизирую. А я пока распоряжусь, чтобы одиночку подготовили.

– Вот и хорошо, – кивнул Парис, поднялся и собрался уходить.

– Боб, – окликнул его начальник. – А позови ко мне Алькина. Неофициально так. Скажи, пусть зайдет ко мне.

Через пятнадцать минут в кабинет начальника тюрьмы вошел Ганс Алькин.

– Сэр? Вызывали?

– Проходи, Ганс, – Копельман решил сразу расположить к себе сотрудника.

Алькин сел на то место, где до него сидел Парис.

– Пришел положительный отчет о проверке нашего заведения, и я хочу тебя, Ганс, поздравить. – Копельман выдвинул один из ящиков стола и достал пачку купюр. Он заранее ее приготовил, переложив из сейфа. – Вот, возьми, Ганс, ты это заслужил.

– Э-э-э… – Алькин был смущен и немного напуган.

– Бери, бери, Ганс. – Копельман подвинул пачку еще ближе. – Ничего, что я на «ты»?

– М-м-м… – мычал Алькин, но деньги все же взял, спрятав во внутренний карман пиджака. – Это лишнее, сэр.

– Нет-нет, любое дело, любая работа должны вознаграждаться. Мы ведь команда, не так ли, Ганс?

– Д-да, сэр, – кивнул Алькин.

– И если вдруг у нас произойдет какая-нибудь осечка, мы вместе все исправим. Так, Ганс?

– Да, сэр, – более утвердительно кивнул Алькин.

– Ну, вот и хорошо. – Копельман улыбнулся и сложил руки на столе. Алькин расценил это как конец разговора и поспешил встать.

– До свидания, сэр.

– Да, до свидания, Ганс.

Оба разговора в кабинете начальника тюрьмы в этот момент прослушивались. Энди Райбек получил записи буквально несколько минут спустя, ознакомился с ними и приказал собрать все данные на Ганса Алькина. В разговоре с начальником СВР, несколько дней назад, Райбек узнал, что компромат на Копельмана, в частности видеозаписи инцидента, делал лично Ганс Алькин, он же переслал оба варианта на имя начальника СВР. Следовало поближе познакомиться с этим человеком.

Уже на следующий день Райбек нанес визит Алькину. В своей манере.

Тот приехал домой, в свою квартиру, после смены, начал раздеваться в прихожей, но вдруг замер.

– Эй, кто там? – спросил он.

– Проходите, мистер Алькин, – отозвался Райбек, сидя на диване в гостиной. Они не видели друг друга, а Райбек улыбнулся, про себя отмечая, что Алькин каким-то образом понял, что в квартире кто-то есть.

Алькин, с испуганным лицом, босой, но еще не успевший снять плащ, прошел в гостиную.

– Вы кто? Что вам нужно в моей квартире? – Алькин быстро окинул взглядом гостиную. – И, вообще, как вы сюда попали?

– Меня зовут Энди Райбек, мистер Алькин. Вы должны были меня видеть, я был в составе комиссии по проверке вашей тюрьмы.

– Что вам нужно? – Алькин снял плащ и кинул на спинку одного из кресел. С лица исчез ложный испуг, выражение стало серьезным и сосредоточенным.

– Вопрос первый, зачем вы отослали два видеоотчета начальнику СВР?

– Это мой долг. Долг честного человека.

– Но деньги вы у Копельмана тем не менее взяли.

– Кто вы, мистер Райбек? – прищурившись, спросил Алькин. Он уселся напротив Райбека и сложил руки на груди.

– Вопрос второй, кто вы, мистер Алькин? – Райбек игнорировал вопрос Алькина.

Алькин усмехнулся и покачал головой.

– Райбек, это я посоветовал подключить вашу группу к делу. Это я выбрал связного.

– О-о! Самый верх, смею предположить? – удивленно спросил Райбек.

– Ну, не самый, но верх. Так что… Я занимаюсь своими делами, у меня своя цель, я агент под прикрытием. Но, раз уж вы сами пришли ко мне так скоро, скажу, что я разрабатываю тему медикаментов. В ближайшее время я собирался отправить вам материал по этому направлению. Чем занялись вы в первую очередь?

– Работаем по всем направлениям, – уклонился от точного ответа детектив. – Мне нужно подтверждение вашего статуса.

– А вот этого я вам не скажу. Одно то, что я передал вам пакет с компроматом, уже должно что-то значить. Связного тоже выбирал я. Довольны?

– Вполне, – Райбек встал и собрался уходить.

– Детектив Райбек, не расстраивайтесь, мы делаем одно дело.

– Да, точно, – Райбек кивнул и направился на выход.

Райбек не поехал на базу, но отдал приказ – во что бы то ни стало найти ему достоверную информацию о человеке, который работает в тюрьме под именем Алькин, и вызвал двух агентов, чтобы те взяли его под наблюдение.

– Хрен вам всем, господа агенты под прикрытием. Райбек или работает сам, или не работает совсем. – По мнению детектива, чем больше народа знало о деятельности его группы, тем хуже делалась работа.

У Райбека было свое начальство, сидящее на самом верху. Он тут же навестил непосредственного начальника, перед которым всегда отчитывался лично, известил о появлении непредвиденных обстоятельств.

– Некий агент под прикрытием, якобы разрабатывающий линию медикаментов. По его словам, он сам планировал все и вся, составлял предварительный план и оформлял заявку на нашу работу, сам подбирал связного. И связным оказался Тривс. Что-то слишком все закручено, сэр. Начальник СВР ходит связным у какого-то агента под прикрытием. Сэр, у меня пометка «два-два» по этому делу, как мне работать? Они с нами в одной упряжке, или мы делаем работу параллельно?

– Уберите этого агента, – чуть пошевелил пальцами руки босс Райбека. – Это коллеги из наркоконтроля его туда засунули. Надеюсь объяснять не нужно, что он там ищет?

– У «наркотов» полгода назад сменился босс, хотят прибрать к рукам хлебное место. – Райбек мгновенно сориентировался. – Лаборатория тюрьмы, плюс любые медикаменты с особой отметкой. Конечно, там и производить можно, да и просто списывать медикаменты.

– Именно. Когда он тебя заприметил в тюрьме, решил слить немного информации, дабы заполучить расположение. Твой приход означает новый этап его работы, поэтому он подсуетился. Начальника СВР мы сегодня же отправим на пенсию. Хоть он и хороший служака, но лучше бы он занимался своими делами. А «наркоты» могут посчитаться за своего агента, будь осторожен. Они нам не конкуренты, но периодически мешают.

– Я понял, сэр. Разрешите звонок?

Босс кивнул Райбеку, тот ловко достал из кармана коммуникатор и, набрав комбинацию, через несколько секунд ожидания соединения сказал:

– Крота убрать немедленно.

После этого, убрав коммуникатор, Райбек вопросительно посмотрел на босса.

– Проработайте все направления, после этого накройте этот балаган. Не затягивайте. Если начнется давление со стороны отдела наркоконтроля, вызывай тяжелых, три дня назад мы получили карт-бланш от федералов. Что в общих чертах вырисовывается по делу?

– «Магнолия», сэр. Закроем вопрос по тюрьме, начну копать под эту шарашку. Мне нужно еще пару-тройку дней, чтобы выявить все контакты.

– Работай, – босс вновь едва шевельнул пальцами, Райбек кивнул и, встав, вышел из кабинета.

Он едва успел сесть в свой мобиль, как запиликал коммуникатор.

– Райбек!

– Крота слили, сэр, – последовал короткий отчет.

– Присмотрите за его норой еще сутки. Всех, кто сунется, идентифицировать, и отчеты мне на стол.

– Да, сэр, работаем.

8

Прошло три дня. Группа Райбека работала практически на износ все время расследования, и теперь настал последний момент, чтобы, как сказал детектив, «подбить бабки».

В кабинете Райбека собрались старшие отделов, началось совещание.

– Итак, что мы имеем на сегодняшний день? – спросил специальный детектив у своих подчиненных.

– Закрыли все ветки, сэр, – начал старший следователь. – Единственное, что осталось, так это «Магнолия».

– «Магнолия» на данный момент нас не интересует, что конкретно по тюрьме?

– Дело Каташи, сэр, – старший следователь передал пухлую папку Райбеку. – Естественно, все материалы скопированы на кристаллы памяти.

– Продолжайте.

– Асси Каташи, телохранитель, член семьи по крови Дайики Хаттори. Коротко могу сказать, что Каташи – ронин.

– Ронин? – переспросил Райбек.

– Воин, оставшийся без хозяина. Воин, потерявший своего хозяина. По сути, должен был совершить ритуальное самоубийство, потому что не смог защитить своего сюзерена. Но по каким-то причинам не смог этого сделать. Через полгода он совершил убийство сорока двух человек. Убивал мечом, что вообще поразительно. Его оппоненты были вооружены. Мы думаем, это была казнь тех, кто был повинен в смерти Хаттори. Но Каташи убивал лишь исполнителей, а вот до заказчиков так и не добрался. Когда его окружил спецназ, он попытался покончить с собой. Спасли, обезоружили, закрыли. С того самого момента Каташи вел себя как умалишенный. Он не реагировал на внешние раздражители, не разговаривал, часами сидел на одном месте с закрытыми глазами и раскачивался. Был осужден пожизненно и признан психически нездоровым, попал в «Грюнвальд». Сначала сидел в одиночке, но потом перевели в блок общего содержания. За весь срок его пребывания в тюрьме к нему наведался лишь один человек, некто Кану Мацуко. Имеется запись их разговора. Вернее говорил лишь Мацуко. Мы выяснили, что Мацуко является поверенным в делах по внешним связям монастыря Худайбо Добон, на Ниппоне. Каташи некогда был там послушником, с пяти лет до двадцати одного года. Монастырь закрытый, но по слухам там воспитывают мальчиков, судьба которых предопределена уже с рождения.

– Служить и защищать, – вставил Райбек.

– Да, сэр. Запись разговора прилагается, как я уже заметил. Больше контактов с Каташи ни у кого не было. Теперь о Николасе Коулле. Родители погибли, когда Коуллу было четыре года. Нелепая случайность, подробности в отчете и к делу отношения не имеют. Коулл был взят на воспитание старшим братом отца, Андресом Коуллом. Андрес Коулл никогда не был женат, детей не имеет.

– Другая ориентация? – спросил Райбек.

– Сомневаюсь, сэр, ничто не указывает на это. Возможно, это просто личные установки. Так вот. Коулл воспитывался под опекунством Андреса Коулла, окончил школу, после чего поступил в технический колледж, который окончил с горем пополам. Судя по его аттестатам, желания учиться у него не было. Но зато активно занимался спортом, играл за команду школы и за команду колледжа в гравибол, нападающим. Был отмечен тренерами, и ему даже было рекомендовано заняться спортивной карьерой. Но по окончании колледжа завербовался в федеральную армию. Отслужил один обязательный контракт, после чего получил предложение пройти курсы по подготовке спецподразделений, после чего был направлен на службу в подразделение «Росомаха», базирующееся на Провиденсе. Два контракта, звание лейтенант, двадцать восемь боевых операций, четыре ранения, имеет наградной список. Ценный боец, если судить по его досье. Но на последнем задании его пятерка попала под шквальный огонь и Коуллу досталось. Проникающее ранение в бедро и практически прямое попадание в голову. Пулю так и не смогли извлечь, но Коулл выжил, став буквально овощем. Он не мог говорить, едва двигался, хотя все осознавал. Заключение военных медиков и независимой медкомиссии в отчете. После ранения Коулла привезли домой, где он прожил два с небольшим года. На тот момент Андрес Коулл начал вести дела с группой компаний «Магнолия», пытаясь спасти от разрушения свой бизнес. В итоге ничего у него не получилось. Два инфаркта, затем смерть.

– Ближе к делу, – потребовал Райбек.

– Мы выяснили, что Андрес Коулл умер не своей смертью, но и Николас Коулл его не убивал. Старого Коулла медленно травили. Мы выявили обширный круг тех, кто в этом участвовал. Но, к сожалению, в живых на данный момент никого нет.

– Подчистили?

– Да, сэр, – утвердительно кивнул старший следователь. – Все причастные указаны в отчете.

– Что по звонкам по поводу Коулла?

– Один местный звонок поступил, как вы уже знаете, некоему Джиму Грановскому по кличке Бэнкс. Это бывший боксер-химик, десять лет выступал на ринге, в одном из боев получил тяжелые увечья, но Андрес Коулл буквально выкупил его у промоутера, подлечил, с тех пор Грановский стал работать у него телохранителем. Но удалось выяснить и вот еще что. Джим Грановский – сын Аманды Грановской, более известной как мадемуазель Ами, танцовщицы. Умерла от передозировки наркотиков. Джим вырос практически на улице, увлекся боксом, серьезно занимался, пока ему не предложили стать «химиком».

– Что в этом интересного для нас?

– Интересно то, сэр, что мы достали медицинские документы Грановского, выяснили, что он сын Андреса Коулла.

– Грехи молодости?

– Наверное, сэр, – пожал плечами следователь. – Но это объясняет тот факт, что Грановский был предан как пес Коуллу.

– А может, Грановский и был инициатором убийства Коулла? Мог он подкупить несколько людей и травить своего папашу, а потом свалить всю вину на Николаса? А уже потом подчистить за собой?

– Мог, сэр. Мы над этим тоже думали, все предпосылки есть. Тем более что все имущество компании «Коулл фармасьютикал» было завещано Николасу Коуллу. Грановскому по завещанию досталось четыре миллиона кредитов, квартира в Валлии и нежилое помещение, ранее использовавшееся как склад, в котором Грановский открыл спортзал. У него были все мотивы угробить папашу, но мы также выяснили, что Грановский был ознакомлен с завещанием в момент его написания и заверения. И вот что самое интересное, сэр. В случае смерти Коулла-старшего опекунство над его имуществом и Николасом Коуллом брала на себя группа компаний «Магнолия», в состав которой номинально вступила «Коулл фармасьютикал».

– То есть Коулла убрали, чтобы прибрать к рукам его компанию. И пока Ник Коулл невменяем, делами компании руководят люди из «Магнолии». А лучше бы он сидел в тюрьме и не отсвечивал. Хороший ход.

– Да, сэр. Именно по этому поводу и был сделан второй звонок из тюрьмы. И владельцам «Магнолии» на руку, если Коулл будет сидеть как можно дольше.

– Что дальше?

– Третий звонок мы отследили, хотя и с трудом, сэр. Военная база Форт-Тревис, место дислокации спецподразделения «Росомаха». Звонок был сделан на личный коммуникатор майора Сазонова. Мы отработали по нему все, что было. В свое время Сазонов, еще будучи в чине капитана, в сопровождении лейтенанта Стампа и медика-волонтера Брамса привез Ника Коулла домой. Сазонов приписан к внутренней службе безопасности и занимает должность агента по урегулированию конфликтов.

– Чистильщик, иными словами, – покивал Райбек. – Адвокат, убийца, вор и мошенник в одном лице, облеченный властью и одетый в военный мундир. Есть такие должности в спецвойсках. Что нарыли по нему?

– Ничего, сэр. – Старший следователь развел руками. – Вся информация о нем скрыта. Абсолютно вся.

– Так не бывает, – покачал головой Райбек. – Если человек существует, значит, есть у него прошлое. Ладно, это пока оставим, хотя сам факт связи начальника тюрьмы с чистильщиком уже интересен. Мог Коулл на службе накуролесить так, что его постоянно пасет чистильщик?

– Мог, сэр, но об этом информации у нас нет. И достать ее мы не можем, не наш уровень.

– Хорошо, что дальше? По Копельману все отработали?

– Да, сэр, – следователь подал Райбеку еще одну папку. – Медикаменты и связи с преступным миром мы связали в одно дело. В тюрьме фасуют и занимаются смешиванием компонентов для наркотических веществ. Также проверяют некоторые смеси на заключенных. Все исходники у нас есть, можем брать всю цепочку хоть сегодня, хотя это прерогатива отдела по борьбе с наркотиками.

– Что по Алькину? – Райбек посмотрел на старшего агента.

– К нему совались двое. Идентифицировали. Оба из «наркотов». Тело вывезли тихо и без шума. Но был еще и третий, сторонний наблюдатель. Пробили, оказался ищейкой из одной частной конторы, которую спонсирует…

– «Магнолия», – закончил за агента Райбек.

– Да, сэр.

– Везде всплывает эта «Магнолия»… – Райбек забарабанил пальцами по столу. – Но на данный момент нас интересует лишь тюрьма. Итак, давайте-ка разработаем план действий и наконец накроем этот крысятник медным тазом.

9

Наступил день, когда Райбек дал отмашку на начало операции. К делу были приобщены два взвода тяжелых пехотинцев из спецподразделения полиции.

Копельман был не очень удивлен, когда в тюрьме начались аресты. Но он быстро пришел в себя и даже пытался угрожать Райбеку своими связями на самом верху. Вот этого ему делать не стоило точно, потому что, когда его вели к эвакуационному боту, двое пехотинцев немного поотстали, а потом один из них выкрикнул:

– Попытка к бегству! – И выпустил короткую очередь в спину Копельману.

Райбек в этот момент наблюдал за этой сценой из кабинета начальника тюрьмы. Его люди в этот момент отключили все внешние видеокамеры. Едва эвакуационный бот был полностью загружен арестованными, в салон забрался Райбек.

– Мне жаль, что мистер Копельман покинул нас в столь неудобный момент, а ведь у него был шанс на добрые отношения с нами. Но он предпочел угрожать нам. Надеюсь, всем понятен смысл моих слов? – Райбек окинул взглядом всех арестованных и хищно оскалился. – Сейчас вас отвезут в наш следственный отдел и начнут допрашивать. Советую говорить искренне и честно, иначе… сами понимаете, попытка к побегу у нас пресекается немедленно.

Бот улетел, а Райбек вернулся в кабинет начальника тюрьмы. Обязанности охраны сейчас выполняли бойцы спецподразделения, загнав всех заключенных по камерам.

– Временный исполняющий обязанности начальника тюрьмы уже выехал, сэр, – сообщил Райбеку один из связистов. – К вечеру будут сформированы три смены охраны и временный штат медиков.

– Ну и отлично. Личное дело Николаса Коулла принесли? Хорошо. Распорядитесь привести Коулла сюда.

Приказы Райбека исполнялись быстро. Через пятнадцать минут Ник Коулл уже находился в кабинете начальника, за рабочим столом которого сейчас сидел Райбек. Специальный детектив несколько минут смотрел на смирно сидящего Коулла, сложившего руки в наручниках на коленях.

– Ну, что, сынок, последние часы ты здесь, – не особо надеясь на отклик, сказал Райбек, потом жестом подозвал к себе одного из помощников. – Свяжитесь с Джимом Грановским, известите его о том, что мистер Коулл выходит на свободу. Думаю, он заберет его. Ну, а если вдруг не заберет, то доставьте его в реабилитационный центр «Дьюринс».

– Да, сэр, – помощник кивнул и тут же выскочил из кабинета, на ходу доставая коммуникатор.

Вскоре прибыл временно исполняющий обязанности начальника тюрьмы-клиники «Грюнвальд», Деннис Вульф. Райбек передал ему все полномочия.

– К вечеру здесь уже будут штатные охранники, мистер Вульф. Как только они заступят на смену, отпускайте «тяжелых». Некоторую документацию из сейфов мы изъяли, оружейную комнату описали, но опечатывать не стали. Так что принимайте командование. Надеюсь, все будет гладко и вскоре вас утвердят на постоянной должности.

– Спасибо, детектив Райбек, – Вульф протянул руку. – Я наведу тут порядок, не беспокойтесь.

– Не сомневаюсь, – Райбек ответил на рукопожатие. – И вот вам первое предписание об освобождении осужденного. Все документы в порядке, суд рассмотрел все и выдал постановление об освобождении. Николас Коулл, обвиненный в убийстве пять лет назад, получивший срок в семь лет. За ним должен будет приехать один тип. Если вдруг не приедет, то мои люди отвезут его в город. На этом всё. Да, еще, здесь пару дней будут работать несколько моих специалистов, прошу не мешать и оказывать всяческое содействие.

– Да, конечно, детектив, нет проблем.

На этом они распрощались, Райбек спустился во внутренний двор, где к нему подошел один из помощников.

– Сэр, за Коуллом едет Грановский, с этим вопрос решен.

– Хорошо, оставьте здесь кого-нибудь, пусть проконтролируют этот момент.

Райбек сел в свой мобиль и через пару минут покинул территорию тюрьмы. Выехав за ворота, он набрал на коммуникаторе номер.

– За Коуллом нужно поставить ноги, – сказал он. – Да, где-то через час-полтора его выпустят из «Грюнвальда», за ним приедет Джим Грановский.

Видимо, ответ удовлетворил Райбека, и он отключил связь, обратив внимание на дорогу. Теперь следовало начинать думать о деле «Магнолии».

В тот момент, когда специальный детектив Райбек ехал прочь от тюрьмы «Грюнвальд», Ник Коулл сидел в просторном зале ожидания освобождения. У двери стоял боец спецподразделения с отсутствующим взглядом, но нет-нет посматривал на него.

Перед Ником лежала стопка гражданской одежды. Той самой, в которой его привезли сюда. Но Ник не притрагивался к ней, хотя те двое, что привели его сюда, сказали, что он должен переодеться.

«Куда теперь? Мне что же, можно уйти отсюда? А куда?»

Он бы так и сидел, если бы в зал не вошел один из тех агентов, что привел его сюда. Он в удивлении замер на секунду, потом посмотрел на бойца-охранника, а тот лишь пожал плечами.

– Мистер Коулл, вам следует переодеться, за вами уже едут, – обратился к Нику вошедший.

Ник посмотрел на него, повернув голову, и вдруг спросил:

– А куда мне идти?

– На свободу, мистер Коулл, – развел руками агент и улыбнулся. – Вы оправданы и теперь свободны. На выходе получите документы об освобождении и заявку на компенсацию за проведенное здесь время, за ошибки следствия и прочие неудобства.

– Здесь это где? – Ник смотрел на агента не отрываясь, и улыбка с лица того медленно сползла.

– Мистер Коулл, вы пять лет просидели в тюрьме. Вы это осознаете?

Ник смотрел не моргая, а потом отвел взгляд и покосился на одежду, покивал.

– Да, да… Тюрьма. Теперь понятно, почему тут везде решетки и люди с дубинками. Спасибо. – Ник вновь посмотрел на агента. – Но куда мне идти?

– За вами едет один человек, Джим Грановский. Он вам все объяснит.

– Я понял. А кто он?

– Он друг вашего дяди, – агент вздохнул, он уже начал терять терпение. – Вы переодевайтесь, мистер Коулл, а у меня еще дела.

Ник покивал и взял в руки аккуратно сложенную тканевую куртку, расправил ее, поднял на вытянутых руках. Агент удалился, оставив его, а охранник стал чаще поглядывать на Ника, наблюдая, как тот перекладывает вещи, рассматривает их, будто видит впервые в жизни.

Так продолжалось до тех пор, пока в зал не вошел двухметровый Джим Грановский в сопровождении агента.

Верзила прошел к Коуллу, обнял его, встряхнул.

– Ты как, Ник?

– Ты кто? – спросил Ник.

– Я Бэнкс, помнишь? Я телохранитель твоего дяди Андреса.

– Дядя Андрес? – Ник посмотрел в глаза Бэнкса, потом перевел взгляд на агента. – А где он?

– Давай-ка, парень, я помогу тебе переодеться, и поедем домой, я все тебе расскажу. – Бэнкс взял из вороха вещей брюки. – Давай, скидывай с себя эту робу, Ники.

Бэнкс помог переодеться Нику, и они, получив на выходе документы об освобождении, покинули здание тюрьмы-клиники, а еще через десять минут, усевшись в спортивный мобиль, выехали прочь.

«Брадоул» Бэнкса, выбравшись с прилегающей дороги, быстро набрал разрешенные двести миль в час, заняв крайний левый ряд двадцатирядного шоссе.

– Тот человек сказал, что за мной приедет Джим Грановский. Кто это? – спросил Ник, неотрывно глядя в боковое стекло.

– Я и есть Джим Грановский, Ник. Это мое имя. А Бэнкс – это просто кличка, но я к ней привык как к родному имени. Да и большинство людей знает меня как Бэнкса.

– А где дядя Андрес?

– Приедем домой, я все расскажу.

– Почему я был в тюрьме, Бэнкс?

– Ты ничего не помнишь? – Бэнкс повернулся к Нику.

– Я помню, как старик мне сказал, что мне нужно уходить. И ему тоже нужно уходить. А потом он вскрыл себе горло.

– Какой старик, Ник?

– Старик, ниппонец. Он со мной все время разговаривал, рассказывал про мир, который нас окружает. Про людей рассказывал. Он рассказывал, что никто и никогда не может нас убить до конца, закрыть в клетке. Мы все свободны и при желании можем идти туда, куда нам хочется. Только не сказал, куда идти.

– А-а, этот… – Бэнкс покивал, он был в курсе, с кем сидел в одной камере Ник и что произошло. – Ну, ты не расстраивайся, придешь в себя, поймешь, куда нужно идти. То, что ты говоришь, уже многое значит.

– Да, старик меня научил говорить, – Ник продолжал смотреть в окно на проносящиеся пейзажи.

10

Ник стоял посреди большой гостиной и рассматривал обстановку. Ему казалось, что он впервые видит подобное, зал ожидания освобождения не в счет, общий зал в тюрьме не в счет. Там все было по-другому. А Бэнкс стоял в проеме арки, за которой находилась кухня, и наблюдал за Ником. Это длилось, наверное, минут двадцать, Коулл медленно поворачивался, рассматривая все, потом подошел к одной из стен и стал рассматривать голографии, на которых Бэнкс был много моложе, в боксерских трусах, с голым торсом, в руках чемпионские пояса, или моменты боя.

– Что это? – спросил Ник, указывая на одну из голографий.

– Бой за звание чемпиона материка, – Бэнкс подошел ближе. – Мы тогда месились десять раундов с переменным успехом. Противником был Чака, на тот момент действующий чемпион. Но в одиннадцатом раунде, на третьей минуте я его свалил прямым в голову. С тех пор Чака больше в боях не участвовал. Жаль, хороший был боец.

– Он умер? – спросил Ник и посмотрел на Бэнкса.

– Нет, он и сейчас жив. Просто ушел из большого спорта. – Бэнкс, конечно, слукавил. В тот памятный день он едва не отправил Чаку на тот свет. После боя свергнутый чемпион полгода провел в клинике, восстанавливая здоровье, а потом, получив пенсию от спортивного комитета, продолжил свою жизнь в пригороде, в пансионе инвалидов с полным содержанием. Увы, издержки жизни бойцов-«химиков», мало кто оставался здоровым.

– А это? – Ник ткнул в другую голографию, на которой был запечатлен момент, где Бэнкс получает сокрушительный удар в челюсть.

– А это мой последний бой. Я четыре раза подтверждал звание чемпиона материка, дважды чемпиона планеты. Но в тот раз мне не повезло. Против меня выставили Тимми Рэзвора, который приехал с Лигеи, получил официальное гражданство и подал заявку на участие в чемпионате. Прошел все бои, и в финале мы с ним схлестнулись не на шутку. После этого боя Тимми стали называть Катком. Тимми Каток. Но после этого он уехал и принимал участие в каком-то региональном чемпионате, и там его убили.

– Как?

– Какой-то промоутер выставил на бои невероятно способного и сильного бойца, он почти все свои бои заканчивал смертью противника. Его звали Убийца Чемпионов. Ну, там мутная история, как-нибудь расскажу. Пойдем на кухню, поможешь мне приготовить ужин.

– Пошли, – кивнул Ник, ужин он еще никогда не готовил.

Следующий час оба были заняты тем, что нарезали, шинковали, чистили, варили и жарили. Бэнкс показывал, что и как делать, Ник схватывал на лету, особенно хорошо у него получалось шинковать. Лук, морковь, зелень… Он делал это виртуозно, будто всю прошлую жизнь работал поваром в элитном ресторане, где процесс приготовления блюд никогда не доверяли машинам и автоматам.

Бэнкс наблюдал с легкой улыбкой на губах, ободрял, подсказывал, помогал. Ник так увлекся готовкой, и даже немного расстроился, что все закончилось так быстро.

Потом был ужин на двоих. Бэнкс накрыл стол в гостиной, усадил Ника.

– Сейчас поужинаем, потом посмотрим кино.

– Кино?

– Ну да, – покивал Бэнкс. – Познавательное кино.

Кино оказалось и впрямь познавательным, на огромном экране теле демонстрировалась запись, набранная из множества сюжетов. Ник сначала смотрел как-то без интереса, а потом вытянул палец и сказал:

– Это я!

– Это ты, Ник. – Бэнкс убавил звук и подсел ближе к Нику. – Когда тебя привезли из госпиталя, твой дядя приказал периодически делать видеозаписи. Я тогда не слишком хорошо разбирался во всех этих гаджетах, но постепенно поднаторел. Два с лишним года практически не выпускал камеру из рук. При любой возможности снимал тебя. О, смотри, а вот и дядя Андрес!

Весь вечер Бэнкс рассказывал Нику историю его жизни. Особенное внимание он уделил тому фрагменту, когда Ник вернулся домой после ранения. Сам бы он, конечно же, никогда не догадался, что и как нужно делать, что говорить. Но с полгода назад он проконсультировался с одним психологом, и тот посоветовал, что делать.

Время уже было позднее, Бэнкс выключил теле и повел Ника в одну из комнат.

– Вот, это будет твоя комната, располагайся. Ванная и туалет ты уже знаешь где, кухня тоже. Моя комната вон там. Давай, сходи, прими душ и укладывайся спать, на завтра у нас с тобой запланировано много дел.

– Кровать большая, – сказал Ник. – Ты закроешь дверь?

– Нет, конечно же. Зачем?

– В тюрьме всегда закрывали.

– Ты дома, Ник, – успокоил Коулла Бэнкс. – Здесь никто тебя закрывать не будет. Хочешь, спи с открытой дверью, хочешь, прикрой. Можешь даже свет не выключать. Забудь про тюрьму, ты дома.

Ник принял душ, вытерся огромным полотенцем, прошел в свою комнату, уселся на кровать, подобрав ноги, прикрыл глаза.

«Может, не нужно никуда идти? Может, я уже пришел? Домой. Бэнкс добрый, но очень похож на охранника. Старик, как же мне тебя не хватает! Нужно идти или я уже пришел?!»

Через полчаса Ник уже лежал в постели, укрывшись одеялом по самый подбородок. Он не стал отключать ночник, так было привычнее, в камерах никогда не отключали свет полностью. Хотя дверь оставил открытой нараспашку. Он просто лежал и пялился в потолок, пока не уснул. Он всегда так делал, в тюрьме.

Утром Ник проснулся сам, а не от шума открываемой железной двери и решетки. Он приподнялся на локтях и осмотрелся, сначала не поняв, где он. Наконец вспомнил, что вчера его из тюрьмы забрал Бэнкс и они у него дома. В этот момент он уловил приятный запах и вспомнил, как они с Бэнксом готовили вечером.

– Бэнкс! – позвал Ник.

Послышались шаркающие шаги, в проеме двери появился Бэнкс в кухонном фартуке с деревянной лопаткой в руке.

– Проснулся? Здоров же ты спать! Давай быстро в душ и к столу. У нас еще куча дел.

На завтрак Бэнкс приготовил яичницу с беконом и зеленью, приправленную самодельным майонским соусом, оладьи с яблочным джемом и кофе. Ник с удовольствием съел все, что положил ему Бэнкс, выпил большую кружку кофе – Бэнкс не признавал мелкие чашки.

После этого, одевшись, оба покинули квартиру и спустились на парковочный этаж, к мобилю.

– Первым делом едем в магазин, Ник. Нужно тебя приодеть.

Покружив по городу, Бэнкс припарковался у огромного здания, этажи которого уносились вверх. Первые десять этажей занимал гипермаркет, где можно было купить все, от простого стилуса до гравибайка или небольшого прогулочного катера, включая продукты, одежду, бытовую технику, обстановку для квартиры и прочие прелести жизни.

Они поднялись на четвертый этаж и прошли в отдел одежды. Бэнкс повел Ника мимо рядов стеллажей с брюками, рубашками, нижним бельем. На вопрос Ника, почему они ничего не выбирают, Бэнкс ответил, что им нужен отдел четыре звездочки, а это отделы в одну или две звезды. Что это значило, Коулл не понял, но переспрашивать не стал, послушно идя следом за Бэнксом.

Наконец они добрались до нужного отдела, где к ним тут же поспешила девушка-консультант. Бэнкс быстро перечислил все, что ему хотелось бы купить для Ника, и она убежала выполнять заказ, а покупателям предложила подождать несколько минут в мягких креслах.

Вскоре девушка привезла заказы, проводила Ника к примерочной кабинке, где с его разрешения стала помогать ему примерять одежду. Процесс продолжался примерно часа полтора, в итоге Ник Коулл был полностью переодет, его старая одежда отправилась в утилизатор. Вдобавок ко всему было куплено полтора десятка трусов, два десятка пар носков, рубашки, трое разных брюк, спортивный костюм, пара свитеров, несколько толстовок, шесть пар обуви, на этом настоял Бэнкс, деловой костюм, пара курток, плащ и еще некоторые мелочи.

– Доставьте все это вот по этому адресу, – попросил Бэнкс, расплачиваясь. Он написал адрес на бланке доставки. – Пусть оставят у консьержа, мы потом заберем.

После этого Бэнкс потащил Ника в другой отдел, где продавались спортинвентарь и специализированная спортивная одежда. Там для Ника были куплены пара комплектов спортивной одежды для зала, боксерские перчатки-накладки, обувь, перчатки для занятий на тренажерах. Потом они прошли в еще один отдел, где были куплены полотенца, гели для душа, зубные щетки, активный гель и стило для бритья, прочие мелочи для гигиены. Все это также было оплачено и отправлено в отдел доставки.

– Ник, если что-то забыли, потом докупим или просто закажем в сети. Тебя все устраивает?

– Очень много всего, – помотал головой Ник.

– Много? – удивился Бэнкс, но потом спохватился и похлопал Коулла по плечу. – Много не мало, переодевайся каждый день в новое, живи свободно.

– Старик тоже говорил, что нужно жить свободно, – пробормотал Ник.

11

После посещения гипермаркета Бэнкс повез Ника к «себе на работу», как он выразился. Работой Бэнкса было содержание и управление универсальным спортивным залом, занимавшим огромное помещение в районе Виндорф. Бывший боец-«химик» воплотил свою давнюю мечту, дал возможность людям за небольшую плату заниматься спортом.

В спортзале имелось несколько специализированных залов, где занимались и боксеры и тяжелоатлеты, был зал, оборудованный для занятий скалолазанием, бассейн для обучения основам дайвинга, кардиозона, зал спортивных танцев, зал для обучения основам гравибола.

Бэнкс въехал на территорию своего заведения, припарковался на своем личном месте, встречать его вышел помощник-управляющий, кряжистый, небольшого роста, уже немолодой человек с абсолютно лысой головой.

– Как дела, Оливер? – осведомился Бэнкс, вылезая из мобиля.

– Все в порядке, босс, – Оливер поднял руку в приветствии. – Кто это с тобой?

– Это Ник, – Бэнкс представил Коулла. – Ник, это Оливер, он мой непосредственный заместитель. Познакомьтесь.

Ник и Оливер обменялись рукопожатиями, после чего все трое прошли в здание. Попетляв по коридорам, они пришли в офис, где Бэнкс некоторое время уделил делам, подписав счета, сделал некоторые распоряжения.

– Пошли, Ник, я покажу тебе свои владения. Небольшая экскурсия, так сказать. С завтрашнего дня начнешь понемногу заниматься спортом, а то одряхлел ты в этой тюрьме.

– Что нужно делать? – поинтересовался Ник.

– Побегаешь на беговых дорожках, немного потаскаешь железо, поколотишь грушу, поплаваешь. А там посмотрим, что тебе больше всего понравится. Спорт штука хорошая, всегда в тонусе держит, да и мозги прочищает. Считай, что это такой курс реабилитации.

– Ну, хорошо, – согласился Коулл.

Им понадобился целый час на то, чтобы обойти весь спортивный комплекс, а по-другому и не назовешь, хотя Бэнкс настаивал на просто «спортзале». Они переходили из зала в зал, Бэнкс показывал и рассказывал, знакомил с инструкторами. Нику в зале понравилось, и он даже попробовал себя на одном из тренажеров, с минимальным весом.

– Мне нравится, – сказал он, когда они с Бэнксом вернулись в офис.

– Вот и ладненько. И я тут рядом буду постоянно, и ты при деле. Я выделю тебе комнату, где ты будешь переодеваться и принимать душ, по сути это моя личная комната отдыха, теперь и твоя будет. Вечером соберем необходимые вещи для занятий, а уже завтра приступишь. Договорились?

– Да. – Ник кивнул.

– Ну, а сейчас у нас с тобой обед, потом небольшая экскурсия по городу и поездка на побережье. Культурная программа, так сказать. Готов?

– Да.

От полудня до вечера они катались по городу, Бэнкс показывал достопримечательности. Обедали в небольшом уютном ресторанчике. К вечеру приехали на побережье, где провели около часа, наблюдая, как снуют скоростные катера и лодки под парусами. Бэнкс неустанно все показывал и рассказывал, объяснял, отвечал на вопросы Ника. Потом они поехали домой, где опять вместе готовили ужин, а после разбирали сделанные утром покупки.

На следующее утро они отправились в спортзал. Отдав Ника одному из инструкторов, Бэнкс занялся своими делами и обещал присоединиться позже.

Инструктор первым делом повел Ника в зал для кардиотренировок.

– Для начала я посмотрю на ваши возможности. Бег, сайкл, общая физическая подготовка, составлю предварительный план тренировок. Годится?

– Наверное, – пожал плечами Ник. – Я в этом ничего не понимаю.

Ник провел в зале около двух часов. После этой, казалось бы, легкой тренировки, где он просто показывал, на что способен его организм, его шатало. Бэнкс улыбался и похлопывал по плечу.

– Ничего, нормально. Завтра в бассейн, там немного поплаваешь.

И действительно, на следующий день у Ника были занятия в бассейне. Боль в мышцах, от которой он едва утром встал, буквально улетучилась.

А потом дни замелькали один за другим. Ник втянулся в тренировки, понемногу восстанавливая свой одряхлевший организм. В теле появилась какая-то легкость, а крепатура по утрам уже не беспокоила.

Через две недели Ник уже спокойно пробегал по две мили на беговой дорожке, проходил все тренажеры кардиозоны. В бассейне уверенно плавал и даже испытывал некоторое наслаждение от этого.

Месяц спустя Бэнкс порекомендовал Нику добавить к тренировкам посещение боксерского зала.

– Ты просто иди туда, поработай с грушей. Ну, как умеешь. – Бэнкс улыбался.

И Ник пошел в боксерский зал. Он прихватил с собой накладки, выбрал себе одну из груш и, наблюдая, как обрабатывают свои снаряды занимающиеся в зале, попробовал сначала имитировать и подражать. Своими действиями он привлек внимание одного из инструкторов, который подошел ближе и некоторое время наблюдал за потугами Ника.

– Вы уже занимались раньше боксом? – спросил он Ника, когда тот остановился отдышаться и вытереть пот полотенцем.

– Нет, – ответил тот, помотав головой.

– А впечатление такое, что у вас хорошо отработанные связки.

– Я просто смотрю, как делают другие, повторяю… – Ник растерялся.

– И у вас отлично получается! Вы точно нигде не занимались раньше?

– Нет.

В этот момент в зале появился Бэнкс. Он переоделся для занятий, в руке нес накладки. Многие его приветствовали, поднимая руки, здоровались.

– Ну, что тут у нас? – спросил он, подходя к Нику. – Как груша? Еще не порвал?

– Босс, у него отлично получается, – сказал инструктор. – Сами поработаете, или мне отдадите?

– Сам, пока сам, – ответил Бэнкс, натягивая накладки. – А там посмотрим. Ну-ка, Ники, работаем на пару. Я с одной стороны грушу обрабатываю, ты с другой. Старайся делать то же самое, что и я. Это называется зеркальное отражение. Ну, поехали.

Еще два месяца Ник с удовольствием посещал спортзал, Бэнкс составил ему программу, по которой тот усердно занимался. В один из дней Ник попробовал себя в скалолазании. Инструктор, наблюдавший за его перемещениями по вертикальной стенке – скалодроме, оборудованной зацепами и промежуточными точками опоры – болтами, качал головой, а когда на Ника пришел посмотреть Бэнкс, инструктор высказал следующее:

– У него определенно есть навык, доведенный до автоматизма. Он явно не новичок. Уверенно идет по трассе, не отвлекается на поиски зацепов и болтов. У меня такое ощущение, что он уже занимался этим в прошлом. Для новичка он уж очень бодро прошел три первые трассы.

– У него был опыт, – согласился Бэнкс. – Просто он не помнит. Не говорите ему ничего, просто позанимайтесь с ним. Ему это нравится.

Еще через некоторое время Ник удивил и инструктора в боксерском зале. Работая на скорость на подвижном манекене-автомате, Ник вдруг начал наносить удары ногами, когда манекен пытался разорвать дистанцию. А в конце попытался взять одну из «рук» манекена в болевой захват. Инструктор поделился этим наблюдением с Бэнксом, и тот перевел Ника в зал смешанных единоборств.

Пока Ник занимался в спортзале, Бэнкс навестил психолога, к которому ранее обращался за консультациями, обрисовал ситуацию, рассказал о том, как ведет себя Ник, о его успехах.

– Все идет своим чередом, – успокоил Бэнкса психолог. – Его организм вспоминает все, что знал до потери памяти. Ведь, как вы знаете, есть сознание и подсознание, есть память умственная и память тела. Есть мозг головной, а есть спинной. Сейчас у Ника просыпается память внутренняя, тело вспоминает все, что было изучено и доведено до автоматизма.

– А память, ну, которая…. Ну вы понимаете, она вернется?

– Обязательно, – кивнул психолог. – Она может вернуться внезапно, в какой-то момент, а может возвращаться постепенно. Наблюдайте за ним, побольше рассказывайте о его прошлом, возможно, что-то в какой-то момент послужит зацепкой, крючком, который потянет за собой остальное.

В один из дней Ник обратился к Бэнксу с просьбой:

– Слушай, я по два часа в день тренируюсь, потом просто просиживаю в офисе и смотрю теле, или мы с тобой куда-нибудь ездим. Я хочу какую-нибудь работу.

– Да? – удивился Бэнкс. – И что же ты хочешь делать?

– Я хочу быть уборщиком, – заявил Ник.

– Э-э-э… Ник, понимаешь, какое дело, – Бэнкс в спешке придумывал повод для отказа. – У нас укомплектован штат уборщиков.

Весь разговор происходил в присутствии Оливера. Бэнкс посмотрел на него, ища поддержки.

– Ну, это правда, у нас нет мест, босс, – кивнул тот. – Но я знаю, где есть место. В кафе «История», прямо напротив нас, через дорогу.

– Да-а? – протянул Бэнкс. По его мнению, Нику не было нужды работать. – И кто же им там требуется?

– Разнорабочий, – выдал Оливер.

– Подойдет, – закивал Ник и посмотрел на Бэнкса. – Ты сходишь со мной?

Бэнкс вздохнул и махнул рукой.

– Иди пока к себе, я сейчас позвоню в это кафе и уточню. Иди, Ник.

Отослав Коулла, Бэнкс набрал номер психолога и рассказал ему о желании Ника работать.

– Так это же прекрасно! – воскликнул тот. – Конечно же! Не препятствуйте, пусть работает, это только поможет его реабилитации.

Бэнкс нашел в справочнике номер коммуникатора кафе, созвонился с управляющим, тот подтвердил, что требуется человек для работы.

– Зарплата у нас небольшая, но двухразовое питание гарантирую. Работа не грязная, но и сидеть не придется. Если все устраивает, милости просим.

Бэнкс не стал оттягивать момент, и они с Ником отправились через улицу, в кафе «История». Управляющий вышел к ним тут же, Бэнкс представил Ника. Управляющий показал фронт работы, объяснил обязанности.

– Если все устраивает, пройдемте ко мне в офис, подпишем пару бумажек, и завтра можете выходить на работу.

Со следующего дня Ник стал работать в кафе. Он честно отрабатывал девятичасовую смену, вечером шел к Бэнксу в спортзал, а потом они ехали домой.

– Ну и как, нравится тебе работать в кафе? – интересовался Бэнкс.

– Да, – кивал Ник. – Еще я тут выиграл спор.

– Какой же?

– В перерывах мы сидим на заднем дворе, и парни, ну, которые тоже выходят перекуривать, иной раз на спор кидают ножи в деревянный щит. Кто попадет в «яблочко», выигрывает. Ставки по кредиту-два. Некоторые, бывает, вообще не попадают в щит, или нож не втыкается.

– А ты, значит, всех уделал?

– Да. Пять подходов, пять раз в «яблочко». На спор кидали четверо, ставка по кредиту была каждый раз. – Ник вытащил из кармана мятые купюры. – Вот, двадцать кредитов.

– Ник, завязывай с этим, – Бэнкс посмотрел на купюры. – Не кидай на спор. А деньги потрать, угости парней пивом после смены.

– Почему не кидать? – не понял Коулл.

– Если ты постоянно будешь выигрывать спор, на тебя начнут коситься. Выскочек не любят. Не наживай себе врагов. А вот если проставишься на выигранные деньги, поднимешь свой авторитет.

– Но мне нравится метать ножи!

– Я поставлю для тебя специальный щит в спортзале, там и будешь кидать и метать ножи. Договорились?

– Договорились, – кивнул Ник.

На следующий день он уже не участвовал в спорах, а после смены, как и наставлял его Бэнкс, предложил парням выпивку за свой счет. Никто не отказался, а дальнейшее время показало, что Бэнкс был прав, авторитет Ника, как своего парня, возрос.

12

В один из дней, прервав рутинную работу, специальный агент Райбек нанес внезапный визит в головной офис группы компаний «Магнолия». Он просто приехал в офис, оставив свой мобиль на общественной парковке, прошел к рецепции, где сидели несколько девушек, и попросил устроить встречу с Эдвардом Мэйсоном и Джейком Уорингтоном – владельцами «Магнолии».

Естественно, что ему отказали, сославшись на занятость боссов и необходимость предварительной записи за недели вперед. Но Райбек оставил на стойке рецепции свою официальную визитку и попросил просто сообщить о его визите, сам же отошел к диванчикам, в зоне ожидания.

Ждать пришлось недолго, всего минут десять. К Райбеку подошел один из сотрудников внутренней охраны и попросил пройти с ним.

– У вас имеется при себе оружие, детектив? – спросил охранник, ведя Райбека к лифтам.

– Я официальный представитель закона, уважаемый, – ответил Райбек. – Если у тебя вдруг возникнет желание изъять у меня оружие, ты получишь пулю без разъяснений. И да, специальный детектив, пожалуйста.

Охранник молча проглотил все, что сказал ему Райбек, они поднялись на лифте на нужный этаж, далее прошли по коридорам к апартаментам, которые занимали боссы «Магнолии».

– Проходите, – охранник приоткрыл дверь и пропустил Райбека в огромный кабинет. Т-образный стол для совещаний, вдоль стен сплошные шкафы и стеллажи, декоративные пальмы в кадках по углам, несколько экранов теле и два человека в торце большого стола.

Охранник тут же вышел, прикрыв за собой дверь, а Райбек прошел ближе к столу.

– Добрый день, господа, – поздоровался он.

– Добрый, добрый, – покивал Уорингтон и встал первым, пошел навстречу с протянутой для рукопожатия рукой. Это был сухощавый, среднего роста человек, с маленькими глазками, тонкими нервными губами и каким-то крысиным выражением лица.

– Здравствуйте, детектив Райбек, – Мэйсон тоже встал, но двинулся вперед не так резво, как его коллега. Компаньон Уорингтона был полной его противоположностью. Грузный, широкоплечий, мясистое лицо, слегка выпученные глаза, нижняя губа немного оттопырена, от чего казалось, что он всегда чему-то удивлен. На указательном пальце правой руки Мэйсон носил большой перстень с красным рубином в витиеватой оправе.

Они обменялись рукопожатиями, Райбеку предложили присесть. Едва формальности были соблюдены, Уорингтон сразу перешел к делу.

– Что привело вас к нам, детектив Райбек? Неужели ваш отдел заинтересовался нашей компанией?

– Да, заинтересовался, – Райбек кивнул. – Имеется несколько щекотливых моментов, которые мне хотелось бы прояснить.

Уорингтон и Мэйсон переглянулись. Ситуация им была знакома, всегда находился какой-нибудь резвый малый, который находил щекотливые моменты, потом приходил к ним и выкладывал компромат. В итоге он либо получал нечто вещественное, после чего закрывал глаза на эти самые моменты, либо навсегда пропадал. Сейчас была как раз такая ситуация, и боссы «Магнолии» ждали развития. Сколько же запросит этот Райбек, этот зубастый детектив за свои «моменты».

– Я знаю, о чем вы сейчас подумали, господа, – усмехнулся Райбек. – Пришел жадный коп, накопавший компромата, и сейчас начнется деловой разговор. Запросит реальную сумму, заплатим, запросит много или будет угрожать – пустим в расход.

– Ну, что вы, детектив Райбек, – развел руками Уорингтон, – даже и в мыслях не было!

– И это хорошо, господа. – Райбек положил на стол кристалл памяти. – Вот здесь все ваши косяки, господа. Вернее сказать все, что мы смогли на вас нарыть. Мое предложение такое. Вы исправляете ситуацию и продолжаете жить, как и прежде, занимаясь бизнесом, а моя группа теряет к вам интерес. Замечу, что это не моя инициатива, я в этом деле лишь посредник. Мое начальство посчитало, что будет нехорошо для экономики планеты, региона и города в частности, если вас начнут третировать и обвинять в чем-то. Это вредит бизнесу. Ваша группа компаний приносит хороший доход в виде налогов в казну планеты, поэтому вам дается шанс все утрясти по-тихому. Тут нет немыслимых требований, просто рекомендации. Просто исправьте некоторые моменты, и все. Вы при этом ничего не потеряете в финансовом плане, как мне кажется, и репутация не пострадает.

– Но это наверняка не все? – поинтересовался Уорингтон.

– Нет, не все. – Райбек улыбнулся вновь. – Моя группа продолжает искать заказчиков некоторых убийств. Хоть исполнители и устроители их уже мертвы, но есть некоторые факты, указывающие, замечу – косвенно, на вас. Оговорюсь, не лично на вас, мистер Уорингтон, или на вашего компаньона мистера Мэйсона, но тем не менее.

Уорингтон и Мэйсон вновь переглянулись.

– И вновь вы не правы, господа. Мне ничего не надо от вас, и я не шантажирую вас, а просто ставлю в известность. – Улыбка не сходила с лица Райбека.

– Но я могу официально заявить, что мы с мистером Мэйсоном не замешаны ни в каких темных делах. У нас честный бизнес. – Уорингтон встал, давая понять Райбеку, что их разговор окончен. Райбек тоже встал, кивнул.

– И все же, господа, мы с вами поняли друг друга. – Детектив еще раз кивнул и, повернувшись, зашагал на выход.

Едва он покинул кабинет, все тот же охранник, что и привел его сюда, пошел следом.

Некоторое время Уорингтон и Мэйсон сидели молча, переваривая разговор с детективом Райбеком.

– Посмотрим, что там на этом кристалле? – наконец, нарушив тишину, спросил Мэйсон.

– Для начала вызови сюда техников из отдела безопасности, пусть все проверят, – Уорингтон неопределенно поводил рукой. – Этот Райбек та еще заноза, мог здесь и «клопов» оставить. А мы посмотрим, что на этом кристалле в другом месте.

– И то правда, – согласился Мэйсон, вставая и обходя стол, чтобы забрать кристалл памяти.

– И все, что там есть, на этом кристалле, нужно проверить на вшивость, вдруг шпионскую программу какую занесли. Три месяца назад мы взяли на работу шустрого парня, системщика. Ты, кажется, говорил, что он хороший специалист?

– Да, пока он лучший, что у нас были. Отдать ему? – Мэйсон подкинул кристалл памяти на ладони.

– Пригласи его к нам.

Райбек покинул офис «Магнолии», прошел к общественной стоянке, уселся в свой мобиль и облегченно выдохнул. Понаставить «клопов» не составило особого труда, и он даже улыбнулся про себя, представляя, как после его визита будут чистить кабинет боссов.

Он вырулил со стоянки, включил автопилот и расслабленно откинулся в кресле. Компьютер уверенно вел мобиль по городским улицам, и уже через полчаса Райбек был во дворе здания, которое занимала его специальная группа. Оставив мобиль, он прошел внутрь, заглянул к техникам.

– Парни, я сегодня был в осином гнезде и хоть и оставлял мобиль на общественной стоянке, проверьте на вшивость, пожалуйста.

– Да, босс, – откликнулся один из техников. – Я сейчас этим займусь.

Райбек прошел в свой кабинет, уселся в кресло за стол. Вскоре подоспел старший отдела информационной службы.

– Чистят, босс, – с ходу начал отчитываться он. – «Клопов» убирают один за другим. Как только вы ушли оттуда, Мэйсон вызвал техников. Уорингтон быстро сориентировался, назвал вас той еще занозой.

– Это хорошо, пусть хоть чем-то займутся, нам нужно держать их в тонусе некоторое время. Что по основному плану?

– Пока ничего, как только архив данных распакуют, мы начнем шарить в их системе. Достаточно, чтобы кристалл просто вставили в считыватель, соединенный с общей сетью.

– Будем надеяться, что Кеннет не подведет. Ждем.

Мэйсон и Уорингтон пригласили одного из компьютерных техников. Тот деловито раскрыл свой кейс-кофр, вытащил терминал со считывателем, уселся поудобнее.

– Это надолго? – поинтересовался Мэйсон.

– Нет, сэр, – мотнул головой техник. – Не более десяти минут. Мне нужно коннекторное гнездо сети.

– Вот, – указал Мэйсон.

– А зачем сеть? Неужели нельзя проверить на наличие вредоносных программ, не подключаясь к сети? – забеспокоился Уорингтон. В отличие от Мэйсона, у него были некоторые познания в компьютерной технике и программировании.

– Сэр, при помощи сети мне потребуется создать псевдоструктуру. Я не буду работать с кристаллом при включенной сети, мне просто нужно создать конфигурацию. Вот, смотрите, я создаю псевдоструктуру сети, мой терминал запоминает ее, после этого я подключаю считыватель, который сообщает о своем присутствии. Всё. Я не считывал информацию с кристалла, даже не открывал его структурную оболочку. А вот теперь я отключаюсь от сети, мой терминал начинает работать автономно, но как будто бы остается подключенным к сети. Если вредоносная программа содержится в структурной оболочке, то я ее отслежу, как только дам команду на открытие общего массива памяти кристалла. Программа, как правило, стремится проникнуть в сеть, я ей это позволяю, но на этом всё. Она в виртуальной ловушке. Если программа в структуре сжатых файлов, то она уже проявит себя при открытии этих файлов или при распаковке массива.

– Я ничего не понял, – честно признался Мэйсон.

– А я понял, – Уорингтон склонился к терминалу, на котором работал техник. – Ну и как, есть «клопы»?

– Одну минуту, сэр, – попросил тот. – Пока все чисто, распаковывать массивы с данными?

– Распаковывай, – кивнул Уорингтон.

– Чисто, сэр.

– Давай дальше, вскрывай все папки, а потом ставь на проверку.

– Да, сэр, – техник начал активно барабанить по клавиатуре терминала, на экране которого побежали строки команд.

Через десять минут техник сообщил, что кристалл чист на предмет вредоносных и шпионских программ.

– Хорошо, ты свободен, э-э-э… как там тебя?

– Кеннет, сэр. Стив Кеннет.

– Отличная работа, Кеннет, – скупо похвалил техника Уорингтон и кивком головы отпустил. А едва тот вышел, присел за стол, придвинул к себе рабочий терминал, раскрыл считыватель, вставил туда кристалл. – А теперь посмотрим, что там за косяки, которые нам предлагают исправить.

– Тебе не кажется, что это банальный шантаж? На уровне правительства? – Мэйсон подвинул к столу свободный стул.

– Кажется? Да это и есть шантаж! – Уорингтон начал просматривать файлы. – И это первая ласточка. Так называемый флажок. Потом будут и другие. Начнем прогибаться, нас попросту сомнут и превратят в дойную корову, и будут дергать за вымя все кому не лень. Нужно срочно что-то начать думать.

– Выведем производства куда-нибудь еще?

– Куда?! Ты хоть представляешь, во сколько нам может обойтись вывод активов и производств с планеты? Это все равно что начинать дело с нуля! Нет, нужно что-то предпринять, мой друг.

– От нас как раз и ждут решительных действий, – Мэйсон, хоть и казался глуповатым, когда дело касалось активных действий, проявлял недюжинный талант. Его коньком было действие. Умение находить нужных людей и действовать. Уорингтон в их дуэте выступал больше планировщиком, генератором идей. – Если мы сейчас начнем дергаться, этот Райбек тут же возьмет нас на крючок. Тут думать нужно.

– Будем думать, – утвердительно кивнул Уорингтон. – Так, я сейчас сделаю для тебя копию, ты должен все это изучить. Потом прикинем, что нам делать.

13

Джейк Уорингтон прохаживался по огромному кабинету, вдоль стола. Эдвард Мэйсон сидел за столом и просматривал что-то на экране терминала. Они второй день просчитывали, во что им обойдутся уступки, на которые их подталкивало правительство.

– Ты, знаешь, я вообще не понимаю, почему к нам пришел этот Райбек? Почему послали эту ищейку? – Мэйсон оторвался от терминала.

– А ты хотел, чтобы к тебе пришел министр финансов или председатель экономического совета? – Уорингтон продолжал вышагивать туда-сюда, заложив руки за спину. – Райбек в нашей ситуации самая подходящая фигура.

– Ну и?..

– Придется уступать.

– Но как? В свете того, что ты выдвинул свою кандидатуру в сенат…

– Вот поэтому и придется. Это, видимо, одно из условий. Они дают мне зеленый свет на выборах, а мы идем на уступки. – Уорингтон остановился и повернулся к Мэйсону. – По большому счету что мы теряем? Лишь полный контроль над шестью малыми компаниями. Частично мы остаемся владельцами этих компаний, они по-прежнему в составе нашей группы.

– А Райбек? Он же сказал, что будет рыть под нас.

– А что он может нарыть кроме косвенных улик? Владельцы компаний собственноручно подписывали свои соглашения, в присутствии огромного количества свидетелей, на законных основаниях. А уж то, что с ними случилось, это не наше дело. Ну убили кого-то там, ну помер от приступа, ну выпал из окна, всякое бывает. Ты же подчистил все, не так ли?

– Можешь не сомневаться, – угрюмо отозвался Мэйсон. – Ни одной ниточки.

– Ну и вот, пожалуйста! И что у этого копа на нас есть? Кроме домыслов? Да, мы немного перегибаем порой палку с наследниками владельцев компаний, не допускаем их к управлению, но это же бизнес, все в рамках закона. Прикинь, если бы сейчас мы поставили к штурвалу «Коулл фармасьютикал» этого придурка? Как там его?

– Николас Коулл.

– Вот! Представь, идиот в управляющем сегменте компании! Это как бы выглядело? Старик подписал документы, продал нам тридцать пять процентов акций, все законно. Молодой Коулл считается недееспособным, а мы от его имени управляем компанией. На его счет ежемесячно поступает приличная сумма… Что еще нужно? Управление на время его болезни оформлено по закону. Так же и с остальными. Ну, с Коуллом понятно, тут случай такой, что даже введи мы его в управляющий сектор, он не способен принимать решения и вообще чем-либо руководить. Пусть предоставит справки о полном выздоровлении и своей дееспособности, тогда да, пожалуйста. С остальными можно решить вопрос, введем кого-нибудь в руководство их компаний, дадим им немного порулить, но ведь у нас всегда есть право наложить вето. Ну, поиграемся с полгодика, потом все вернется на круги своя. Давай, поднимай зад, приступай к поискам этих недовольных родственников, начинай консультации и встречи. Правительству нужно видеть нашу деятельность и готовность пойти на компромисс. А уж как только я сяду в кресло сенатора, так там и посмотрим, как дальше быть. Хватит уже сидеть и бумажки переворачивать, пора пробираться к рулю. Как только у нас появится возможность хоть сколько-то влиять на политический процесс, мы начнем выводить свои активы отсюда, понемногу, под видом расширения.

– Вот умеешь ты все просчитать и предусмотреть, Джейк! – воскликнул Эдвард Мэйсон. – Но остается Райбек, и с этим нужно что-то делать.

– И с этим что-то придумаем. У него есть начальство, не забывай, он цепной пес. И к нему ключик подберем. И кстати, раз уж вспомнили про этого, Коулла, расскажи, как он там поживает после освобождения?

– Его пригрел Бэнкс, это бывший телохранитель Андреса Коулла. Видимо, дядюшка не зря оставил ему четыре миллиона кредитов в наследство. А этот Бэнкс оказался ну очень порядочным человеком, не гляди что бывший отмороженный боксер с отбитой головой.

– Что, прямо так и пригрел?

– Ник Коулл живет у него в квартире, Бэнкс пристроил его на работу, разнорабочим в одну забегаловку. А по вечерам Коулл сидит в спортзале Бэнкса. Наверное, и там убирает. Если что у Бэнкса отбито, то не голова, это точно. Сразу этого идиота к работе приставил.

– А сам он что?

– Тюфяк тюфяком, – отмахнулся Мэйсон. – Мой человек наблюдал за ним некоторое время, потом я его отозвал. Там все спокойно.

– Но ты все же поинтересуйся, не хочет ли Николас Коулл заняться семейным бизнесом. А если вдруг у него такое желание проявится, попроси предоставить документ, удостоверяющий его дееспособность.

– Непременно!

И оба – Мэйсон и Уорингтон – рассмеялись.

Следующие две недели Мэйсон и Уорингтон были заняты тем, что реструктуризировали некоторые подразделения своей компании, исполняя требования правительства. Параллельно Джейк Уорингтон готовился к предвыборной кампании, Эдвард Мэйсон улаживал внутренние дела. Вся эта суета активно отслеживалась группой Райбека.

Как-то вечером, когда рабочий день уже давно закончился, Мэйсон и Уорингтон сидели в своем кабинете и обсуждали проделанную работу, планировали то, что нужно сделать завтра. Они часто так делали, не доверяя частности никому.

Эдвард Мэйсон тяжело вздохнул, отставил стакан с недопитым виски, взглянув на окно, вернее на псевдоокно – экран, на который транслировалась реальная картинка с улицы. Мотнув головой и еще раз вздохнув, повернулся к своему компаньону.

– Ты только посмотри, Джейк, дождь! А эта вертлявая сучка с новостного канала еще утром расписывала хорошую погоду на весь день! Кто им платит, Джейк?

– Кто-то платит, – не особо обращая внимания на брюзжание Мэйсона, ответил Уорингтон, продолжая просматривать что-то на экране терминала. – Тем более что день уже закончился, Эд. Ты мне скажи лучше, кто платит экспертам из Ларнетского университета медицины на Гонте?

– Правительство платит. Их правительство. Ну, или… ну, не знаю. – Мэйсон подался немного вперед. – А что?

– А сколько им платят, знаешь?

– Джейк, давай-ка ты сделаешь запрос в нашу службу безопасности, и они все выяснят. Что ты задумал?

– У меня идея есть, – Уорингтон оторвался от терминала, откинулся на спинку своего кресла. – Помнишь, нам предлагали купить тело биота?

– Х-ха! Пятнадцать миллионов кредитов за какое-то тело! Как же, помню! – Мэйсон заулыбался, но потом махнул рукой. – Брось, Джейк, оно того не стоит. Где гарантия, что тело действительно принадлежит биоту? Кто вообще знает про этих биотов? Хоть что-то стоящее? Скорее всего, это какой-то недешевый развод на бабки. Пятнадцать миллионов! Это же не просто деньги, это большие деньги!

– Я знаю, – на губах Уорингтона играла легкая улыбка. – Я все выяснил. Нам с тобой очень не помешает иметь в кармане такой козырь, как биот. Послушный и исполнительный, сильный, быстрый, умный.

– Сильные умными не бывают, а умные не бывают послушными. Ты сам себе противоречишь, Джейк. – Мэйсон вновь отмахнулся. – Давай лучше купим еще какую-нибудь молодую и перспективную компанию, немного отладим процессы под себя, и эта очередная несушка будет исправно приносить нам доход. Мы прошли ту стадию, когда нужно бороться, Джейк. Наше с тобой дело приносит нам такие деньги, что если вдруг и появится кто-то очень зубастый, мы его просто купим с потрохами. И все дела.

– Эдди, ты забываешь, что достичь вершины проще, чем удержаться на ней. Сейчас мы в шоколаде, спору нет, но кто знает, что будет завтра? Ну, утрясем сейчас вопросы с правительством, застолбим место в сенате. Нужно развиваться дальше, а политика это тебе не инъекторами торговать. Там другие порядки.

– У нас своя собственная армия, Джейк! – возразил Мэйсон. – Эти парни порвут любого! Мы можем нанять профессионалов, чтобы они свернули шею любому, на кого укажем.

– Это наемники, Эдди! – Мэйсон уже начал закипать. – Они как товар, покупаются и продаются! Никогда не забывай этого! Я могу доверять лишь тебе, а ты только и исключительно мне, потому что мы с тобой не просто друзья, мы с тобой и родственники. Мы с тобой с детства идем одним путем, дополняем друг друга во всем. Мы с тобой одно целое. А наемники это наемники, они сегодня с тобой, а завтра перережут тебе горло не моргнув. Нам просто необходим хотя бы один боец, преданный до конца.

– Так давай купим андроидов! – Мэйсон фыркнул и вновь уставился в окно. Ему было жалко отдавать пятнадцать миллионов кредитов за какого-то биота. Что это вообще такое? Чем он отличается от андроида?

– Андроиды, конечно, хорошо, об этом я тоже думал, и мы обязательно это обсудим, но лишь после того, как купим биота. К тому же легальное использование андроидов у нас запрещено, не забывай об этом, здесь тебе не Рабочая Окраина и не Свободная Экономическая Зона.

– Тебе не жалко пятнадцати миллионов? – Мэйсон коротко взглянул на партнера.

– Стоит рискнуть, Эдди. Мы сидим на деньгах, некоторые активы вообще не используем на сто процентов. Я сделал для тебя презентацию и план расходов, посмотри на своем терминале. С ответом не тороплю, но настаиваю, чтобы ты не затягивал. Посмотри и подумай. Я там указал, для чего мы могли бы использовать биота. В перспективе.

– Ладно, – как бы нехотя согласился Мэйсон. – Но… Если вдруг…

– Ты посмотри сначала, потом мы обговорим все, и ты выдвинешь мне свои требования.

– Вот умеешь ты… эх! – Мэйсон качнул головой и покрутил пальцем. – Умеешь уговаривать!

– Я уверен, ты проникнешься идеей.

На этом они закончили свой рабочий день и уже спустя двадцать минут разъехались в разные стороны в сопровождении охраны. У каждого была своя частная жизнь, хотя оба были не женаты и бездетны.

14

Райбек оперативно получал всю информацию о действиях боссов «Магнолии». «Крот» исправно исполнял свои обязанности. Идея Уорингтона купить на черном рынке тело биота его насторожила, и он не преминул навестить свое начальство.

– Вот такие новости, сэр, – сказал в конце доклада Райбек.

– Это уже пахнет федеральным вмешательством, – неопределенно сказал начальник Райбека. – Технологии, которые не известны никому, непонятно откуда появляющиеся, люди, которые торгуют этими технологиями… Это очень щекотливая тема. Я боюсь, мы не потянем ее. По идее я немедленно должен доложить в Бюро федеральной безопасности, но давай-ка подождем. Просто разговоры на тему биотов еще ничего не значат.

– Сэр, я, конечно, изучал документацию, касающуюся биотов, но в общих чертах. Не могли бы вы предоставить мне чуть больше информации, чтобы я, так сказать, был более в курсе дел. Ведь если сюда приедут федералы с Нового Вашингтона или даже с Сестры, хотелось бы быть не просто мальчиком на побегушках.

Начальник пристально смотрел в глаза Райбека, наверное, целую минуту, потом кивнул.

– А ты уверен, что у меня имеется эта самая информация о биотах, и даже если она есть, она сильно отличается от того, что ты и так знаешь?

– Сэр, но ведь вы ранее работали в БФБ, и не простым агентом. И именно с вашей подачи была создана моя группа. Я подозреваю, что не просто так. Значит…

– Ладно, ладно, – махнул рукой начальник, поднялся со своего места и прошел к стене, где был встроенный сейф. Он открыл его, ничуть не смущаясь присутствия Райбека, достал коробку с кристаллами памяти, выбрал нужные. Закрыв сейф, начальник сел и, вынув из ящика стола пластиковый конверт, сложил туда кристаллы. – Возьми. Кристаллы защищены от копирования, так что просто изучай, читай, просматривай. Там с десяток случаев, когда биоты были в поле зрения БФБ, но оговорюсь, да это тебе и известно, что ни один биот не был исследован. Пленен да, но не исследован. Если мы здесь будем иметь дело с биотом, если вдруг информация по его покупке и инициации подтвердится, то я вызову сюда подкрепление. Сделай это дело приоритетным. Пусть Уорингтон и Мэйсон идут во власть, отложи пока расследование их причастности к убийствам владельцев захваченных ими компаний и фирм. Сосредоточься на биоте. Как только они совершат сделку по покупке, информируй незамедлительно. Иначе, если они смогут инициировать эту машину смерти, мы получим геморрой высшего порядка.

– Я понял, сэр, – кивнул Райбек.

– На этом всё.

Райбек вернулся к себе и тут же засел за изучение материала, который предоставил ему его босс. И едва он окунулся во все эти отчеты и свидетельства, факты, подкрепленные видео- и фотосъемкой, он понял, что о биотах до сих пор не знал практически ничего.

«О, боги! Здесь даже видеосъемка есть! Здесь все зафиксированные случаи обнаружения биотов среди людей!» – Райбек тер лоб и качал головой, таких секретов ему еще не доверяли. Самое большое досье было на «объект-11», им в первую очередь и заинтересовался Райбек.

«Объект под номером 11, известный так же как Джедедайя Смит. Рост 6 футов и 6,5 дюйма. Волосы светлые, телосложение атлетическое, вес, приблизительно 264 фунта (рост – 2 метра 3 сантиметра, вес – 120 килограммов). Владеет навыками ведения боевых действий в городских условиях, владеет навыками минера, стрелка-снайпера, в совершенстве владеет любым видом стрелкового вооружения. Совершенные навыки выживания, ножевой бой, рукопашный бой. Бескомпромиссен. Имеет навык внедрения и интеграции в любую структуру общества. Вынослив, живуч».

– Да ладно! – воскликнул Райбек, читая первые строки первичной характеристики на «объект-11». – Ну не может такого быть! Даже андроиды не обладают такими характеристиками!

Но, читая уже дальше, он вдруг перестал сомневаться.

«Биоты не изучены полностью. Не существует достоверной информации, что они такое. Тот факт, что они не люди, подтвержден, как и то, что это не кибернетические организмы. „Объект-11“ отличается от остальных тем, что известен его инициатор, установлена личность, которая была использована для инициации. Профессор Мережко, Сергей Николаевич, известный своими опытами в воспроизводстве кибернетических организмов, был человеком, который инициировал тело биота. Факт покупки и доставки не известен, но имеются подтверждения того, что подопытный не был кибернетическим организмом (пройти по сноске). Личностью-инициатором послужил Александр Лакруа (данные по сноске). Сам факт переноса сознания в тело не подтвержден, но „объект-11“ долгое время ассоциировал себя с личностью-инициатором».

Далее следовали зафиксированные факты, видео- и фотоподборки с пояснениями. Райбек читал сначала основной массив, потом возвращался к началу, искал сноски и раскрывал их, прочитывал, просматривал.

Просмотреть, как он сам определил, наскоро, весь материал по «объекту-11» Райбеку удалось за три дня. В голове просто не умещалась вся эта информация. Одно только видео с перестрелкой Джеда Смита с другим биотом, «объектом-10», женского пола, ввергало в шок. Если смотреть в реальном времени, то получалось, что фигуры, пойманные захватом видеокамер, двигались с умопомрачительной скоростью. А эти последние строки?

«В какой-то момент был зафиксирован факт сближения двух биотов, которые ранее конфликтовали. „Объект-11“ и „объект-10“ в какой-то момент начали работать в паре. Зафиксировано также, что оба исчезли из поля зрения после теракта у спортивного комплекса „Дорье“, в ходе которого погибли несколько человек (подробности по сноске). В течение последних шести месяцев перед своим исчезновением Джед Смит, под видом бойца-„люкс“ убил на ринге восемь противников (информация по сноске)».

После ознакомления с досье на «объкт-11» Райбек перешел к изучению досье на «объект-10», у которой тоже было вполне человеческое имя – Джинджер Эшли. На этого биота женского пола информации было совсем мало, предполагалось, что сразу после инициации Джина Эшли была направлена на уничтожение Джеда Смита. Предположительно она совершила несколько неудачных покушений на Смита, один раз ее тело даже увезли в морг, сочтя мертвой и не подозревая, что она биот. Личность-инициатор для тела биота была установлена, это оказалась Джинджер Эшли, по документам медосвидетельствования пострадавшая от пожара в своем доме. «Скорая помощь» доставила ее в клинику, в реанимационное отделение, где она провела шесть дней, после чего умерла. Врачи, которые занимались Джиной Эшли, впоследствии умерли один за другим по разным причинам, документация, по всей видимости, была изменена.

Еще несколько дней Райбек изучал все остальные скупые досье, из чего сделал вывод – биоты были отнюдь не самыми послушными наемными убийцами. Какое-то время они выполняли свои прямые обязанности, а потом попросту пропадали. По этому поводу в каждом досье тоже имелись некоторые заметки, но они были противоречивы.

Несмотря на всю просмотренную информацию, Райбек остался несколько не удовлетворен. Он рассчитывал на настоящие секреты, а тут такое. Все это, с точки зрения обывателя, было похоже на выдумку. Райбек знал о биотах, знал, что они реально существуют, и информацию воспринял серьезно, но и общей картины он вывести не смог. Кто поставляет и продает этих биотов? Каким образом происходит инициация? Кто ее проводит? Во всех случаях это было неясно, исключение было лишь в случае с «объектом-11».

В один из дней Райбек просматривал свежие сводки по паре дел, которые велись параллельно. В кабинет зашел старший отдела технического обеспечения.

– Сэр, кое-что есть. Кеннет сбросил нам пакет данных за последние сутки. Вот, пожалуйста. – Старший положил на стол Райбека два кристалла памяти в пластиковой коробочке.

– Спасибо, – кивнул тот и отпустил техника.

Через некоторое время он стал просматривать данные, которые принес техник. Уже через пятнадцать минут Райбек выскочил из своего кабинета, прихватив с собой кристаллы памяти, что ему давал его начальник, и те, что принес техник. Еще через полчаса он был в кабинете своего босса.

– Сэр! Вот, посмотрите! – Райбек выложил перед боссом два кристалла, что ему принес техник.

– Что там? Вкратце.

– Сэр, там практически все то же самое, что вы мне дали недавно по поводу биотов!

– Неужели, – начальник Райбека был удивлен. – Ну, это не так чтобы суперсекретная информация, но она является недоступной для распространения.

– Значит, в БФБ протекает, сэр, – Райбек сел в кресло. – Это пришло сегодня по каналу связи. Уорингтон и Мэйсон изучают информацию по биотам, так же как и мы.

– Все в точности так, как и на тех кристаллах, которые я дал тебе? – поинтересовался начальник.

– Нет, сэр, – Райбек мотнул головой. – Там только девять коротких досье, но в основном информация по их, так сказать, работе. Кто и когда был заказан, сроки исполнения и качество работы. Это как бы презентация, я бы так это назвал.

– Кого же нет в этих досье?

– «Объект-10» и «объект-11» отсутствуют. И это странно.

– Хорошо, я понял, – босс покивал. – Продолжай работать, а я вызываю федералов. Дело серьезное, и если мы облажаемся, то на нас всех собак повесят, а так пусть спецы приезжают и делают свое дело. Возможно, так даже будет лучше, свалим эту «Магнолию», дышать станет свободнее.

– Сэр, но может, мы все же попытаемся справиться своими силами? – Райбек надеялся поставить крест на боссах «Магнолии» собственноручно.

– Осади, Энди, не надо рваться в бой, закусив удила.

– Что, простите, сэр, закусив? – не понял Райбек, но его босс лишь отмахнулся.

– Я хочу сказать, что ты не справишься. Так понятно? Когда прибудут федералы, я попрошу включить тебя в группу, да, скорее всего, они будут использовать наши мощности, так что без дела не останешься, тем более что «Магнолия» в разработке. Будут еще дела, но не в этом случае. Все, свободен.

Настроение Райбека немного испортилось. Но лишь немного. Подумав над ситуацией, он решил, что босс все же был прав, пусть это дело решают федералы. Облажаются, с них спрос. А если его группа провалит дело, это будет минус в карму. А неудач у группы Райбека пока не было.

15

Через четыре дня Райбек был оповещен о приезде специалистов БФБ. Райбек немного удивился, когда его начальник сообщил, что прибыли специалисты, а не агенты.

– Ну, что ж, специалисты так специалисты, – вздохнул он, собираясь на встречу, но едва уже хотел покинуть кабинет, как в дверь постучали.

– Войдите! – Левая бровь дернулась в недоумении, обычно подчиненные входили в кабинет без стука, он сразу установил такие правила – никакого этикета и проволочек, новости и доклады должны поступать оперативно и без всяких излишних правил приличия. Оповещение о визите было единственным, что разрешено.

В кабинет вошли двое: мужчина среднего роста, русые волосы, тонкие усики, крепко сложенный, с проницательным взглядом серых глаз, и хорошо сложенная женщина в строгом деловом костюме, явно не нравящемся ей. Райбек отметил правильной формы лицо с чуть вздернутым носиком, тонкие губы, светлые волосы до плеч.

– Доброго дня, детектив Райбек, – первым поздоровался мужчина и, пройдя вперед, протянул руку. – Сергей Лавочкин, приглашенный специалист БФБ.

– Здравствуйте, – женщина протянула маленькую ручку, но рукопожатие оказалось твердым. – Светлана Гольцова, приглашенный специалист БФБ.

– Эндрю Райбек, – Райбек ответил на рукопожатия. – Можно просто Энди, ну, или детектив Райбек.

– Специальный детектив, – покивал Лавочкин. – Очень приятно познакомиться.

Райбек предложил гостям присесть за стол, сам снял плащ, повесил его обратно на вешалку, прошел к своему месту.

– Позвольте уточнить, что значит приглашенный агент БФБ? – спросил Райбек.

– Это значит, что мы сотрудничаем с Бюро федеральной безопасности Федерации Свободных Миров, но не являемся штатными сотрудниками, – ответила Гольцова.

– Вы русские?

– Да, – кивнул Лавочкин и улыбнулся.

– Очень все это странно, – произнес Райбек. – Не верится, что в Бюро не нашлось своих специалистов и они вынуждены обращаться к военным ведомствам Российской Империи.

– Ничего странного, детектив Райбек, – Лавочкин подался чуть вперед. – Просто российские спецслужбы располагают большей информацией по поводу биотов. Мы делимся ею с Бюро, в определенном размере, конечно. Мало того, у нас есть реальный опыт по устранению биотов.

– Физическое устранение? – уточнил Райбек.

– Нет, но после нашего вмешательства биоты переставали работать по профилю. – Гольцова сложила руки на столе. – Сразу скажу, что мы не единственные, кто отслеживает биотов.

– Кто же еще? Агенты Поднебесной? Арабский сектор? Корпораты?

– Ни те, ни другие и ни третьи. – Гольцова улыбнулась лишь уголками губ. – Им не до этого. Есть, как бы это правильно назвать, «третья сила».

– Неужели мифический Легион?! – удивленно воскликнул Райбек и рассмеялся. Внезапно пришла мысль, что в Бюро совсем помешались, наверное, там вообще одни кретины, раз приглашают русских для участия в таких деликатных делах. А русские агенты еще бо€льшие кретины, раз верят в какую-то мифическую «третью силу».

Лавочкин и Гольцова переглянулись, на их лицах появились улыбки.

– Мы не кретины, – помотал головой Лавочкин. – И в Бюро сидят абсолютно адекватные люди, детектив Райбек. Не нужно списывать свою неосведомленность и невежество на кретинизм других.

Райбек перестал улыбаться. Лица его гостей тоже стали серьезными.

«Они что же, читают мысли?» – мелькнул вопрос в голове Райбека.

– Давайте приступим к работе, детектив Райбек, – попросила Гольцова. – Нам нужны все данные. Допуск к секретной информации вашего ведомства у нас имеется. И еще, нам хотелось бы, чтобы вы работали с нами непосредственно.

– Конечно, – кивнул Райбек. – Всю документацию и данные я вам предоставлю незамедлительно.

– Прямо сейчас, – подсказал Лавочкин. – Мы начнем работать прямо сейчас. Выделите нам отдельную комнату или позвольте работать прямо здесь, в вашем кабинете, места здесь предостаточно.

– Думаю, здесь будет удобнее, – сказал Райбек. – Вся связь замкнута на этот кабинет. А для отдыха я распоряжусь выделить две комнаты на втором этаже, в жилом блоке. Еще у нас есть своя столовая, так что с питанием нет проблем.

Следующие три часа Райбек работал с русскими. Они вместе вновь просматривали все данные, прослушивали разговоры, записанные «кротом». Райбек делился своими соображениями и устными фактами.

Русские, напротив, выложили перед Райбеком некоторые свои данные, посвятив его в кое-какие аспекты историй о биотах.

– Мы составим план действий и обсудим его, – предложила Гольцова. – Факт покупки, время доставки и момент инициации нам пока неизвестен. Если вдруг мы получим данные о покупке, постараемся накрыть и покупателей и продавцов. Но это вряд ли. Продавцы, как правило, ставят четкие условия о переговорах и моменте самой сделки. Еще не было ни одного случая, когда нам удалось отследить момент покупки и транспортировки, а также, смею признать, момента инициации. Возможно, в этот раз нам повезет больше. «Крот» в «Магнолии» очень своевременное действие с вашей стороны.

– Ну, вообще-то мы работали по другому делу, – развел руками Райбек. – А в какой-то момент всплыл этот разговор о биоте.

Но следующий день принес разочарование. Старший отдела технического обеспечения ворвался в кабинет Райбека уже в восемь утра и, кинув на стол несколько листов с распечатками и кристалл памяти, выпалил:

– Сэр! Кеннета раскрыли!

– Как?! – Райбек рванул из-за стола, куда присел вот только что.

– Не знаю, сэр, но по его каналу связи пришел последний отчет. – Техник подал верхний лист пластбумаги Райбеку. – Они каким-то образом пронюхали о нем и… вот.

Райбек схватил листок и стал читать. Всего две строчки. «Не суйте нос в наши дела. Иначе мы вас просто зачистим».

Первым порывом Райбека было объявить силовой захват офиса «Магнолии».

– Ну, суки! Ну, я им устрою зачистку! Вызывай «тяжелых», всем полный сбор!

– Успокойтесь, Райбек! – повысил голос Лавочкин. – Успокойтесь! Слив вашего агента означает, что продавец уже был в «Магнолии» и сумел максимально обеспечить безопасность сделки. Наверняка она состоится в ближайшее время. Теперь мы начинаем отслеживать прибытие сюда какого-нибудь специалиста, который проведет процесс инициации.

– Да они издеваются над нами! – не успокаивался Райбек. – Мне еще никто не бросал такого вызова, тем более в открытую! И они убили моего агента!

В этот момент в кабинет вошел один из полевых агентов, посмотрел на присутствующих, потом на Райбека.

– Что еще?! – рявкнул Райбек.

– Кеннет вышел на связь, сэр. Двое наших поехали за ним. Он в старом карьере, в двадцати милях на северо-восток.

– Что с ним?!

– Жив, но как он сам сообщил, пробыл без сознания некоторое время, очнулся в карьере, на груди коммуникатор. Подробности по прибытии.

– Вот видите, они просто выдворили его, – сказала Гольцова. – Вычислили и выдворили. Сейчас нужно выяснить, сколько времени он был недееспособным.

Райбек сел на свое место, шумно вздохнул и покачал головой. Все пошло наперекосяк с появлением информации про этого чертова биота! Впервые за долгое время все пошло не так, как нужно, не так, как планировал он. А ведь все операции, все дела, которые вела группа Райбека, всегда проходили без сучка и задоринки. Детектив Райбек вдруг почувствовал себя обманутым. Обманутым самим собой. Возгордился, возомнил себя и своих людей самыми крутыми в этом мире. Кто он на самом деле? Да простой коп с чуть расширенными полномочиями.

Райбек встал и вышел из кабинета, побрел по коридорам в сторону комнаты отдыха. Его вдруг охватила какая-то апатия, ощущение бесполезности всего, что он делает.

Но дойти до комнаты отдыха ему не дал еще один техник связи, работающий в тесном контакте с полевыми агентами.

– Сэр, сообщение от Мэрли! На Бригантию прибыли трое из подразделения «Росомаха», один из них майор Сазонов. Я приказал Мэрли отслеживать их передвижения.

Райбек принял распечатки и, развернувшись, направился обратно, в кабинет. Войдя, он уселся на свое место и посмотрел на Гольцову и Лавочкина.

– У меня появились некоторые дела, камрады. На планету прибыли бывшие сослуживцы одного моего подопечного. На день или два я выпаду из вашей команды, нужно хоть здесь сделать что-то правильно.

– Что именно произошло, не просветите? – спросила Гольцова.

Райбек вкратце рассказал о деле тюрьмы-клиники и об одном из заключенных, Нике Коулле.

– Теперь трое «росомах» приехали навестить своего бывшего сослуживца. Я не знаю, что это значит, но Сазонов не простой боец подразделения. И его интерес к Коуллу меня напрягает.

Во время этого короткого разговора Лавочкин работал с терминалом, в итоге вдруг сказал:

– Если кто-то следит за перемещениями этой троицы, отзовите немедленно. Светлана, глянь.

Гольцова, стоящая рядом с Лавочкиным, склонилась к экрану терминала, пробежалась глазами, потом подхватила его и перенесла на стол Райбека, подвинула и указала пальцем, мол, прочитайте.

– Отзывайте своих людей, Райбек, – повторил Лавочкин после того, как детектив дочитал до конца то, что было на экране терминала.

– Но кто-то же должен отслеживать перемещение этого чистильщика!

– Наши люди справятся с этим, – успокоил детектива Лавочкин. – Я уже отдал приказ.

– Ваши люди? – удивился Райбек.

– Да, – кивнул русский. – А вы что же, подумали, мы вдвоем прибыли ловить пресловутого биота? Детектив, все намного серьезнее, чем вам кажется.

16

Сегодня у Ника Коулла выходной, а вчера Бэнкс предложил съездить на побережье, прокатиться на арендованном катере, устроить барбекю. И тот согласился, тем более что Бэнкс обещал отвезти его на остров, где располагался дом дяди Андреса, который был законсервирован, и в нем никто не жил. Бэнкс уговорил адвокатов не продавать дом, вопреки завещанию Андреса Коулла.

Они вышли из дома в половине восьмого утра, прихватив с собой небольшой продуктовый кофр, где было вымоченное в пряном соусе мясо и столовые наборы. Прочие продукты решили купить по пути к побережью. Они уселись в мобиль Бэнкса и покинули парковочный этаж.

– На следующей неделе я начну учить тебя водить, Ник, – пообещал Бэнкс, уверенно перестраиваясь из ряда в ряд. – Водительское удостоверение тебе вряд ли сейчас выдадут, еще предстоит пройти медкомиссию, но водить ты должен научиться.

– Ты говорил, что раньше я водил мобиль и гравибайк. – Ник, когда ездил с Бэнксом, любил смотреть в окно, наблюдая пролетающие мимо дома, постройки, пейзажи.

– То было раньше, Ник. Проблема в том, что ты ничего не помнишь из прошлой жизни. Я тебе говорил, что ты раньше отлично играл в гравибол?

– Да.

– Но ты ведь этого не помнишь?

– Нет, не помню.

– А когда на игровой площадке ты вдруг сделал проход с перепасовкой, ребятишки решили, что ты профессионал. Да еще так высоко подпрыгнуть, чтобы миновать защитника и уложить мяч за линию, это было красиво! А представь, что на тебе антиграв и ты на настоящей площадке?

– Не представляю, – мотнул головой Ник. – Наверное, это так удачно получилось.

– Ник, я тебе не перестану повторять, ты многое умеешь, многое знаешь, просто тумблер в твоей голове выключили. А тело продолжает помнить. А как ты спаррингуешься? Парни от твоих выкрутасов просто в восторге, многие пытаются повторять твои связки, манеру. Ничего, Ник, ты все вспомнишь. – Бэнкс ткнул Ника в плечо. – Сейчас заедем в какой-нибудь маркет, прикупим пива, овощей, мясо у нас есть, и отправимся кататься. Развеемся, забудем хоть на денек городскую суету. Море это классно!

Они, как и сказал Бэнкс, накупили всякой всячины в одном из маркетов на побережье, поехали на пирсы, где их ожидал катер. Техник-смотрящий помог им загрузиться и пожелал удачного дня. Катер отвалил от пирса, Бэнкс вывел его на большую воду и кликнул Ника, который стоял на носу.

– Иди сюда! – позвал его Бэнкс. – Вставай за штурвал. Тут нет ничего сложного, просто поглядывай на экран навигатора и доворачивай штурвал в нужную сторону. Если устанешь, просто ткни вот сюда, автопилот возьмет управление на себя.

– А ты?

– А я пойду, полежу малость на солнышке… – Бэнкс улыбнулся. Он вообще редко улыбался, все больше хмурился, будто что-то постоянно обдумывая.

– Хорошо, – кивнул Ник. – Я командир катера.

– Не-не, командир я, – указал на себя Бэнкс и опять улыбнулся. – И не командир, а капитан. А ты – рулевой! Посматривай на навигатор, а то на мель посадишь эту посудину.

Просто стоять за штурвалом Нику надоело уже через пятнадцать минут, к тому же его подташнивало. Он отдал управление катером автопилоту, а сам присоединился к Бэнксу, взяв из холодильника бутылку пива. Но после пары глотков Ника стошнило. Бэнкс успокоил, сказав, что это морская болезнь, все из-за качки, и скоро это пройдет.

Позагорать так и не пришлось, свежий ветер портил картину, хоть и солнце светило вовсю.

– Весна, что делать, – разочарованно сказал Бэнкс, зябко кутаясь в одеяло. Когда они только выходили в море, ему показалось, что было тепло и будет шанс немного понежиться на солнышке.

– А разве нельзя просто позагорать в солярии? – поинтересовался Ник у разочарованного Бэнкса.

– Солярий это все не то, – отмахнулся тот. – Представь, что вместо куска настоящего мяса тебе дадут кусок мяса из повторителя. На вкус то же самое, питательные вещества присутствуют, но ты знаешь, что повторитель просто сформировал кусок мяса из сублимированной биомассы. Или кофе, такая же песня. То ли дело настоящий, ароматный, а не какой-нибудь сублимат из банки. Суррогат, заменитель. Так и с загаром, настоящий даже выглядит по-другому. А ощущения? Их ничем не заменишь!

Вскоре на горизонте появилась тонкая полоска земли, Бэнкс указал на нее Нику и стал рассказывать, как там, на этом острове, все устроено. Оказалось, что это не какой-нибудь крохотный клочок земли, вполне приличный остров с десятком земельных владений. Все жители острова вполне пристойные люди, обремененные деньгами и положением в обществе.

Остров приближался, уже была видна полоска прибоя, Бэнкс встал за штурвал и отключил автопилот. Видно было, что он не первый раз – и даже не второй и не третий – заходит с моря к острову. Катер принял вправо, встал бортом к береговой линии и понесся вдоль нее, понемногу огибая остров. Через пятнадцать минут Бэнкс сбросил скорость, и катер пошел более спокойно.

Вскоре катер повернул прямо к берегу, к небольшому каменному пирсу. Их никто не встречал, запустение было видно невооруженным взглядом. Причалив к пирсу и накинув на кнехты швартовые концы, Ник и Бэнкс сошли на берег, прихватив с собой свою поклажу.

– Нужно будет нанять людей, чтобы здесь немного навели порядок, – немного расстроенно сказал Бэнкс, посматривая по сторонам. – Нам дальше, по лестнице, вверх.

Они поднялись по каменной лестнице, вырубленной в невысокой скале, и оказались на естественной террасе, где расположился дом. Выстеленный каменной плиткой двор был засыпан прелой листвой, которую не смогли смыть зимние дожди. Бэнкс увлек Ника за собой, к дому.

Вставив в электронный замок магнитный ключ, здоровяк приоткрыл дверь, пропуская Ника.

– Это задний двор по сути, – пояснил он. – Сейчас выйдем через парадную, там слева есть небольшой сад и беседка. Вот там и расположимся.

– А посмотреть дом можно?

– Конечно, можно, – кивнул Бэнкс. – По сути, Ник, это твой дом. Я не позволил его продать после смерти твоего дяди, здесь все осталось так же, как и при нем. Пошли, отнесем вещи, а потом я покажу тебе все.

Около часа Бэнкс показывал Нику прилегающие постройки, взлетно-посадочную площадку для гравибота, мастерскую, сад. В некоторых местах Ник останавливался и замирал, прищуривал глаза, глядя на что-то, что попало в поле его зрения. Бэнкс в этот момент прерывал свой рассказ и наблюдал за Ником. Ему казалось, что вот-вот, еще немного, чуть-чуть и Ник Коулл вспомнит себя, свое прошлое, свою жизнь. Но в какой-то момент Ник будто приходил в себя, очнувшись, начинал вертеть головой по сторонам и снова спрашивать.

В конце экскурсии по дому Бэнкс привел Ника в его комнату, ту самую, где тот жил и рос до того, как подписать контракт на службу в федеральной армии, и жил после своего возвращения. На одной из стен висел плакат с игроком гравиболистом, в одной руке у него был мяч, в другой призовой кубок. За решеткой шлема лицо было не так хорошо различимо, но видно было, что игрок улыбается.

Ник замер перед плакатом, а Бэнкс, три дня назад побывавший здесь и повесивший плакат на стену, наблюдал за реакцией.

– Я… знаю… – Ник смотрел на плакат, потом провел по нему пальцами. – Финальный матч первенства колледжей… Мы… мы тогда… мы выиграли.

Коулл повернулся к Бэнксу, их взгляды встретились.

– Да, Ник, твоя команда тогда взяла Кубок колледжей со счетом девяносто два – девяносто. Фото сделано сразу после матча, вся команда фотографировалась вместе и по отдельности. Это была твоя последняя игра за команду колледжа.

– А потом мы… – Ник заморгал. – Потом мы пошли в клуб «Аваско», а дядя сказал, чтобы я не напивался.

Бэнкс подошел ближе, обнял Ника, похлопал по спине своей огромной ладонью.

– Все нормально, братец, ты вспомнил. Дальше будет легче. – Комок подкатил к горлу бывшего бойца-«химика». Нет, слез не было, но такого чувства, смеси радости и грусти, он не испытывал никогда. Ну, возможно, когда-то, давно, в далеком детстве. – Ты молодец, Ники, ты молодец. Пойдем в сад, пора жарить мясо.

Ник Коулл некоторое время пребывал в молчании, помогая Бэнксу с продуктами. Но жарить мясо здоровяк взялся сам, хотя показывал и рассказывал, что и как, какие тут могут быть секреты.

– Бэнкс, почему мы не купили мясо в маркете? Я видел, там были отличные куски для барбекю.

– Потому что в маркете продается мясо либо сухое, то есть не маринованное, а я такое не люблю, да и ты, мне помнится, всегда уважал мясо, которое жарил дядя Андрес. А я учился у него. Или продается мясо маринованное, но опять же, тут есть нюанс. Мясо из маркета для тех, кто ничего сам не умеет и ему все равно, сколько там положили трав, соли и специй. В общем, если хочешь сделать вкусное мясо, все нужно делать самому. Начиная от выбора куска мяса, которое должно быть свежим буквально, маринования, процесс которого тоже нужно знать и соблюдать некоторые правила. А уж для маринада нужно уметь подобрать специи. Но и это всего лишь полдела, потому как процесс жарки мяса это едва ли не главное.

– Хочешь сделать хорошо, делай сам. Так? – Ник посмотрел на Бэнкса.

– Точно!

Они жарили мясо на барбекю, сделанном из камня, оснащенном специальной горелкой, вертелом и конфоркой для жаровни. Но Бэнкс предпочел использовать натуральный древесный уголь для жарки. Он показывал Нику, как и когда нужно переворачивать мясо. Тушили овощи с коричневым рисом в толстостенном чугунке. Потом они, разместившись в беседке, за столом, насыщались жареным мясом, рисом и овощами, запивая все это пивом «Мастер Тук», по восемнадцать кредитов за бутылку. Бэнкс знал толк и в пиве, выбирал всегда натуральное пиво, которое делали на местном пивоваренном заводе. «Мастер Тук» было единственным пивом с ограниченным сроком хранения, не содержало консервантов и изготавливалось по старым рецептам, с соблюдением всех традиций пивоварения. От того и такая завышенная цена.

На острове они провели целый день, вернувшись на побережье к семи часам вечера, а еще через час уже были в городе. И здесь их ждал сюрприз. На парковочном этаже их ждали трое. И одного из них Бэнкс сразу же узнал. Его губы презрительно скривились, но лишь на секунду. Опытный взгляд бойца и телохранителя мгновенно определил, что все трое излишне напряжены и все трое вооружены.

– Ник, держи язык за зубами, – прошипел Бэнкс. – Ни слова.

17

От троицы отделился один и пошел навстречу Бэнксу и Нику, на его губах играла улыбка, а подойдя ближе, он развел руки.

– Ник Коулл! Привет тебе, мой друг! – Он попытался обнять Ника, но тот посмотрел на Бэнкса, как бы спрашивая, кто это? – Ты что, не узнал меня?

– Капитан Сазонов, если не ошибаюсь? – встрял Бэнкс и встал так, чтобы отгородить незваного гостя от Ника.

– О! Мы с вами встречались! Вы телохранитель мистера Коулла. Как он поживает?

– Что вы хотели, капитан Сазонов? – Бэнкс сдвинул брови.

– Майор, – поправил его Сазонов. – Уже давно майор. М-да… А что я хотел? Так ведь мы с парнями заскочили проведать нашего старого друга, Ника. Мы ведь сослуживцы, не один год вместе были, такое не забывается, тем более Ник у нас герой.

Сазонов обернулся и махнул рукой своим спутникам, те двинулись с места.

– Мы тут по своим делам, командировка у нас, если быть точнее. Но вот, заехали повидать сослуживца. – Сазонов отступил чуть в сторону. – Ник, ты как?

– По-прежнему, господин майор, – ответил за Ника Бэнкс. – Ник еще не оправился. Тем более он просидел пять лет в тюрьме по ложному обвинению, это тоже стресс.

– Это плохо, – наигранно покачал головой Сазонов, не спуская глаз с Коулла. – И что, он по-прежнему ничего не говорит и ничего не помнит?

– Едва может связать пару слов, – Бэнкс не стал врать, но и всей правды ему говорить не хотелось. – А память… Когда нибудь вернется, я уверен. Ну а даже и если не вернется, у него вся жизнь впереди, будут новые воспоминания. Извините, нам пора.

– А вы не пригласите нас к себе? – Сазонов продолжал смотреть на Ника, а тот с отсутствующим взглядом рассматривал машины.

– Думаю, в этом нет необходимости, – Бэнкс взял за руку Ника и как ребенка повел за собой.

– Ну, ладно, – Сазонов сделал вид, будто расстроился, покивал, как бы понимая ситуацию. – Но вы не против, если мы нет-нет будем навещать Ника? Я так понимаю, теперь вы опекун?

– Нет, не против, – не поворачивая головы и увлекая за собой Коулла, ответил Бэнкс.

Едва они оказались в квартире, Ник уселся в кресло и схватился за голову.

– Сазонов, Сазонов! Я знаю его! Я его знаю, Бэнкс!

– Несомненно, – здоровяк скинул легкую куртку и, повесив на вешалку, достал из шкафа в прихожей пластиковый кофр. Раскрыв, он выудил из него кобуру скрытого ношения и пистолет. – Но мнится мне, воспоминания о нем не несут ничего хорошего. Не было печали, пришла, откуда не ждали…

Бэнкс уселся за стол в гостиной и принялся осматривать пистолет, разобрав его насколько это было возможно. Ник, наблюдая за его манипуляциями, вдруг сказал:

– «Магнетик», серия 605, калибр шесть с половиной миллиметров, энергоразрядный спусковой механизм, батарея энергопитания несъемная, магазин на тридцать пуль сферической формы, прицельная дальность стрельбы сорок пять метров, убойная сила сохраняется на расстоянии двадцати пяти метров. Разрешен для использования гражданским населением в качестве оружия самообороны. Полицией и в вооруженных силах не используется из-за слабой убойной силы, наличия спускового крючка и неудобства подзарядки.

Бэнкс замер, потом взглянул на Ника, который смотрел на пистолет в его руках. Потом встал и прошел в прихожую, где из кофра достал другой пистолет, принес в гостиную, положил на стол. Этот был массивнее «магнетика».

– «Пастырь», серия 9/22, модифицированный, с шумоподавителем, калибр восемь миллиметров, энергоразрядный спусковой механизм третьего поколения, съемная батарея питания, магазин на тридцать сферических пуль, прицельная дальность пятьдесят – пятьдесят пять метров, убойная сила сохраняется на данной дистанции. Оснащается биметаллическим боезапасом или кумулятивным. Запрещен для продажи гражданским лицам, используется в основном войсками спецназначения как вспомогательное оружие.

Закончив говорить, Ник поднял глаза на Бэнкса, тот качнул головой.

– Вспомнил?

– Да, – кивнул Ник и, встав с кресла, подошел к столу, взял в руки «пастырь». – Мы никогда не использовали такие машинки, для «росомах» слишком громоздкая.

– Чем же вы тогда пользовались? – Бэнкс понял, что сейчас опять наступил такой же момент, когда Ник вспоминал что-то из своей прошлой жизни. Он легонько подталкивал Коулла к воспоминаниям.

– «Рибоксами», – ответил Ник. – Специализированный пистолет на подвижной рамке, прикрепленной к лангете с нейросенсорным контактом, которая в свою очередь крепится на предплечье с внутренней стороны. Сгибаешь руку, пистолет прыгает в ладонь, готов к бою. Чуть дернул в обратную сторону, убирается. В бою всегда под рукой, не мешает, не потеряешь. Большой боезапас, мелкий калибр, большая пробивная сила. «Пастырями» в основном пользуются подразделения «Скорпионы» и «Сорвиголова».

Ник положил пистолет и вновь уселся в кресло.

– Я знаю этого Сазонова, – вновь сказал он. – Он пару раз допрашивал меня после одной операции. Черт! Не помню! Я не помню почему!

– Когда тебя привезли домой, Ник, – начал Бэнкс, – Сазонов был одним из тех, кто привез. Еще был лейтенант Стамп. Так вот, когда они уезжали, Стамп передал дяде Андресу короткую записку, в которой говорилось, что Сазонов какой-то особист и ему от тебя что-то нужно, предупреждал быть осторожными. Что ты мог натворить в армии, Ник, что даже спустя столько лет за тобой по пятам таскается военный спец?

– Я не помню! – Коулл вскочил и заходил по комнате. – Какие-то куски! Одни куски! Вот, вроде бы помню, что играл в гравибол, а потом этот допрос! А теперь… Черт! Я не помню!

– Успокойся, Ники, криком делу не поможешь, – попросил Бэнкс и, осмотрев разобранный пистолет, протерев, где нужно, принялся его собирать.

– Зачем ты достал оружие? – вдруг спросил Ник.

– Этот Сазонов и его товарищи, они вооружены. Для военного, находящегося в отпуске или даже в командировке, в гражданском секторе, вне своей базы, это более чем странно. Тем более что они все по гражданке одеты, а не в форму. Я так полагаю, что этот хмырь прибыл сюда по твою душу и ему что-то нужно от тебя, не зря он все время спрашивал, вернулась ли к тебе память? Им что-то нужно от тебя, и они захотят пообщаться еще. А учитывая, что у них есть оружие, глупо было бы ходить с пустым карманом.

– Дай мне «магнетик», – попросил Коулл. Сейчас его взгляд был настолько осознанным, совсем иным, не таким, как раньше, мечтательно-детским. – Я умею пользоваться оружием, я знаю.

– Я тоже знаю, – кивнул Бэнкс. – Только у тебя нет разрешения на ношение и использование. А раз так, то первый попавшийся на твоем пути коп может укатать тебя на тридцать суток за нарушение закона. А учитывая, что пистолет принадлежит мне, так и я еще огребу по полной программе.

– Но ты же сказал…

– А вот оставаться дома, при оружии, тебе никто не запрещает. – Бэнкс положил на стол собранный «магнетик». – Возьми. И еще, Ник, хорошо было бы, если ты вспомнишь, при каких обстоятельствах вы пересекались с Сазоновым или где ты ему перешел дорожку.

– Если б это было в моих силах, – вздохнул Коулл.

На следующий день Бэнкс уехал в свой спортзал, а Ник еще вечером созвонился со своим работодателем и попросил отгулы на неопределенное время, сказавшись больным. Бэнкс предложил Нику посидеть несколько дней дома, пока либо армейские «друзья» не исчезнут из поля зрения, либо он не вспомнит что-то, что даст возможность понять, что предпринять.

Едва дверь за Бэнксом закрылась, щелкнув автоматическим замком, Ник уселся на пол, скрестив ноги. Он закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Вчера, засыпая, он, кажется, нащупал ту ниточку, за которую можно было вытащить наружу все воспоминания.

«Человек ничего не забывает, он просто не может забыть ничего. Все, что он видел, слышал, осязал и чувствовал, все остается с ним. Просто наш мозг так устроен, что ненужные на данный момент воспоминания он складывает в укромный уголок подсознания. Нет ничего сложного в том, чтобы просто взять, достать нужное и просмотреть. Нужно просто знать, что ищешь, что пытаешься вспомнить».

Старик ниппонец в свое время много чего говорил Нику, и ему нравилось слушать его. Нравилось спрашивать, а тот охотно отвечал в неторопливой манере. Вот только до вчерашней ночи Ник не помнил почти ничего из этих разговоров, только последний, после которого ниппонец убил себя.

«Успокойся и подумай, что ты хочешь вспомнить, что тебя интересует. Твой мозг как банк памяти, со своими папками-файлами, нужно просто знать, что конкретно тебя интересует».

И вот сейчас Ник, отрешившись от внешнего мира, полностью расслабившись, стал выбирать, что же ему нужно в первую очередь? У него уже было несколько отправных точек, вот от них он и решил тянуть воспоминания.

«Если ты знаешь, с чего начать, у тебя есть какая-то ассоциация, представь себя в тот момент, почувствуй то, что ты мог чувствовать тогда, в прошлом».

И Ник представил себя в форме гравиболиста, а уже через минуту ощутил на голове шлем, перед лицом решетчатое забрало. И в этот момент воспоминания потекли одно за другим. Ник перескакивал с одного дня в другой, будто перематывал видеозапись, перелистывал страницы своей жизни.

Он сидел посреди гостиной и качался из стороны в сторону. Он делал это неосознанно, его сознание сейчас было далеко от действительности. Он не услышал, как щелкнул замок в двери, и та приоткрылась, а в прихожей появились двое.

Сазонов решил немного форсировать события и, дождавшись, когда Бэнкс покинет квартиру, предпринял попытку проникновения в жилище. Один из его помощников остался на парковочном этаже, контролируя обстановку снаружи, а Сазонов с другим помощником вскрыли замок и пробрались в квартиру. Но едва они выглянули из прихожей, как невольно переглянулись.

– Что делать будем? – шепотом спросил помощник, но Сазонов пожал плечами. Он уже слышал об этом, а теперь еще и стал свидетелем. Дори Копельман, начальник тюрьмы, где Ник провел пять лет в заключении, за некоторую плату периодически оповещал Сазонова о состоянии Коулла и порой в красках расписывал его поведение.

– Шиза полная, – прошептал в ответ майор и мотнул головой. – Уходим.

Когда Сазонов и его помощник спустились вниз, на парковочный этаж, и забрались в арендованный микробус, на котором передвигались, майор покачал головой, раздумывая, что предпринять дальше.

– Сэр, а чего он так качался-то? – поинтересовался помощник.

– У него пуля в башке, временами его клинит. Но это не значит, что наша работа закончена. Мне нужно вытрясти из него информацию. Значит так, ты, Вилс, остаешься здесь, а мы с Рогером едем в гостиницу, нужно немного отдохнуть. Часа через четыре Рогер тебя сменит, а я арендую еще один мобиль, так нам сподручнее будет. Пару-тройку дней понаблюдаем за ним, мне нужно точно знать, что он в неадеквате.

– Так, может, его сразу начать трясти? – спросил Вилс. – По ходу дела посмотрим.

– Грубо это, – Сазонов отмахнулся. – Все, давай, на пост выдвигайся. И смотри, не маячь здесь, этому громиле Бэнксу не попадайся на глаза, он нервный какой-то. Нам нужно сделать все чисто и гладко. Успокоить мы их всегда успеем. Давай вылезай.

18

Бэнкс вернулся в полдень, и так же, как и недавние незваные гости, едва вышел из прихожей, замер на месте. Ник качался из стороны в сторону.

– Ни-ик… – Бэнкс вполголоса позвал Коулла, но тот не отреагировал.

Простояв минут десять и пронаблюдав за Коуллом, Бэнкс решил подождать. Он разделся и ушел на кухню, решил приготовить себе кофе и разложить в холодильнике купленные продукты. Вскоре на пороге кухни появился Ник как ни в чем не бывало.

– Послушай, братец, а что это сейчас было? – Бэнкс указал пальцем на гостиную.

– Я медитировал, – коротко сообщил Ник и устремился к холодильнику. – Я проголодался, Бэнкс, съел бы корову.

Коулл раскрыл холодильник, достал яичную смесь и ветчину. Бэнкс молча подал ему сковороду.

– Кстати, ты в курсе, что сковороде, как предмету кухонной утвари, несколько тысяч лет? – вдруг спросил Ник. – А способ готовки, которым мы и по сей день пользуемся, едва моложе самого человека.

Бэнкс присел за стол и, подперев голову кулаком, смотрел за манипуляциями Ника. Что-то с ним происходило, что-то менялось, но вот что, Бэнкс боялся спросить. Еще его пугала перспектива того, что Ник начнет вспоминать все и сразу. Как эта лавина воспоминаний скажется на психике? А тут еще этот майор Сазонов со своими помощниками. Как-то все это происходило вдруг и сразу, и Бэнксу, уже привыкшему жить без особых потрясений, становилось временами не по себе.

На следующий день, едва Бэнкс ушел на работу, Ник оделся и тоже поспешил на выход. Ему вдруг показалось, что только в доме дяди он сможет восстановить память, там, где родные стены. А они, как говорится, помогают.

Он выскочил на улицу, миновав парковочный этаж, подошел к уличному терминалу вызова такси, выбрал в колонке выбора автоматическое гравитакси на дальние расстояния. Потом прошел к посадочной площадке, куда через несколько минут опустился четырехместный гравибот в цветах такси.

Вставив в считыватель чекаутер, на который перечислялась зарплата, Ник набрал на панели запроса конечный пункт поездки, зафиксировав путь туда и обратно с ожиданием. Потом пристегнулся и принялся ждать. Гравитакси медленно набрало высоту, сориентировалось по направлению и начало набор скорости.

Прибежавший вслед за Ником на посадочную площадку Рогер растерянно посмотрел на улетающее гравитакси.

– Куда ж ты, сучонок, намылился? – зло выпалил он и достал коммуникатор. – Это Рогер. Птичка улетела.

– Ты идиот, Рогер? – заорал Сазонов на том конце. – Куда улетела?! Какая птичка?!

– Коулл сел в гравитакси и свалил, сэр, – отрапортовал Рогер.

– Стоило мне немного пустить дело на самотек, доверить таким уродам, как вы с Вилсом, так вот тебе, нате! Бортовой номер такси запомнил?! Ну, так доставай граббер, ломай сеть и ищи это такси! Ищи его пункт назначения! Где Вилс?!

– Он на парковке остался.

– Какого хрена он там делает, а?! Кого он там караулит?! Идиоты! Быстро выясняйте, куда Коулл улетел, я сейчас подъеду к вам.

– Сэр, нам бы тоже гравибот, – протянул Рогер.

– А атмосферный истребитель шестого поколения тебе не пригнать?! – выкрикнул в ответ Сазонов и оборвал связь. А Рогер набрал номер Вилса и велел идти ему на посадочную площадку.

Когда тот пришел, Рогер спросил:

– Ты граббер-терминал не прихватил с собой?

– Так ты же не сказал ничего, – развел руками Вилс.

– А ты сам догадаться не мог?

– Я что, твои мысли читать должен? – Вилс, чуть крупнее Рогера, набычился. – Ты меня сейчас крайним сделать хочешь, а?

– Ладно, я схожу, – сдался Рогер и отправился к арендованному мобилю, который они запарковали на парковочном этаже дома Бэнкса.

Пока Рогер ходил в мобиль за граббером, пока они взламывали сеть гравитакси, удаленно подключившись к терминалу вызова, пока ждали приезда Сазонова, за ними наблюдали двое молодых людей, сидя в открытом уличном кафе за столиком. Это были парень и девушка. Парень вяло пил кофе, а девушка тыкала пальцем в экран планшетного терминала. Изредка они перебрасывались фразами.

Едва троица во главе с Сазоновым разместилась в заказанном гравитакси и оно взмыло вверх, девушка спросила:

– Олег, неужели они и вправду такие идиоты?

– Эти двое, скорее всего, да, – кивнул парень и помахал рукой, привлекая внимание официанта. – Они – прикрытие. Живой щит для Сазонова, разовые исполнители, помощники. Скорее даже расходный материал. Сазонов, вот кто самый зубастый в этой тройке. Он и мозг, и главное действующее лицо. А эти, так, на всякий случай.

Подошел официант, парень расплатился и поблагодарил за вкусные круассаны. После этого они с девушкой покинули кафе.

– Березин и Громов уже в пути, будут раньше Сазонова. – Девушка выключила терминал и взяла под руку парня. – Олег, у нас когда-нибудь отпуск будет?

– Наверное, будет, – неопределенно ответил парень, пожав плечами.

Сазонов со своими помощниками прибыли на остров за Коуллом спустя час. Они оставили гравитакси на общественной площадке, а к дому Коуллов им пришлось идти пешком еще минут двадцать.

Наконец, добравшись, Сазонов подобрался, отослал Вилса обойти дом по саду и зайти с внутреннего двора. А сам с Рогером отправился к парадному входу. Через несколько минут Вилс доложил по коммуникатору, что задний вход закрыт.

– Вот скажи мне, Рогер, разве я посылал его проверять двери?

– Нет, сэр, – помотал головой Рогер. – Вы сказали, что он должен проверить задний двор.

– Ладно, пошли, – Сазонов указал на гравитакси, стоящее на посадочной площадке. – Коулл уже здесь, и не похоже, чтобы он на самом деле был овощем. Овощи не заказывают гравитакси.

Они вошли через парадный вход, дождались Вилса, которому пришлось обогнуть дом с другой стороны.

– Вилс, проверь все комнаты на первом этаже. Не шуми и не топай, – шептал Сазонов. – А мы Рогером на второй этаж поднимемся.

Ника они нашли в одной из комнат, где он сидел на полу, скрестив ноги, и мерно раскачивался.

– Подождем, – уже в голос сказал Сазонов и уселся в кресло, что стояло в паре метров от сидящего на полу Ника.

Ждать пришлось три часа. Сазонов приказал своим помощникам не шуметь и не мешать, сам же некоторое время наблюдал за Коуллом и едва не уснул под мерное покачивание того.

В какой-то момент Ник перестал покачиваться, замер, шумно выдохнул и открыл глаза. Казалось, он все еще пребывает в трансе и ничего вокруг не видит и не воспринимает. Но потом он заговорил.

– Майор Сазонов… И не один, а с костылями.

– Нехорошо так отзываться о своих бывших коллегах, Ник, – ответил Сазонов.

– Они мне не коллеги, – огрызнулся Ник и стал подниматься с пола. Ноги затекли, и он пошатнулся, шагнул вперед, к столу, на котором лежала его куртка. Рука скользнула под куртку.

– Там ничего нет, Ник, – усмехнулся Сазонов и показал изъятый «магнетик». – Сядь, поговорим.

Но Ник не был настроен на разговор, он резко развернулся, с места прыгнул в сторону, к кровати, правой ногой оттолкнулся от нее, подпрыгнул еще выше, в прыжке оттолкнулся от приближающейся стены, тем самым изменив траекторию своего полета. Приземлился он за спиной Сазонова, сбоку от Рогера, тут же нанес удар ногой тому в живот, оттолкнув, захватив шею Сазонова на удушение. Дернул на себя и вверх.

Но прием не сработал, Сазонов, занеся руку с пистолетом назад, выстрелил. В этот момент в комнату вбежал Вилс, а Рогер поднялся с пола. Они навалились на Ника, Вилс от души, размахнувшись, саданул Коулла в висок кулаком.

– Легче! – вскрикнул Сазонов. Он уже освободился от захвата. – Свяжите ему руки и ноги, а потом подвесьте где-нибудь! Быстро! У него кровопотеря!

Рогер и Вилс, видимо, не в первый раз проводя подобные манипуляции, быстро спеленали Ника по рукам и ногам пластиковыми стяжками, которые носили с собой постоянно. Подвесить Ника решили на рожковый настенный светильник. Вилс содрал шнур от гардин, обмотал Ника, сделал некое подобие упряжки, а потом они с Рогером вздернули бесчувственное тело.

– Найдите аптечку и остановите кровь, – распорядился Сазонов. – Мне еще говорить с ним, а то загнется раньше времени.

Ник пришел в себя от инъекции местного обезболивающего и щипания раны, которую обильно запенили медицинской пеной.

– Ну, Ник, давай начнем разговор. Чтобы не тратить твое и мое время, предлагаю просто сказать, где груз? Куда вы его с Альменсоном дели?

– Я не знаю, – мотнул головой Ник. – Спроси у Альменсона.

– Так он уже лет шесть как концы отдал. Только ты остался. Вас было двое, когда вы добрались до груза. На момент эвакуации груза не было. Куда он делся?

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

– Ник, давай не будем играть в героев, ладно? Скажи мне, куда вы спрятали груз? Ну, подумай, зачем тебе этот груз? Ты даже не знаешь, что там, кому он предназначался. Ты выполнял свою работу, и ты ее выполнил, все! Ты свое дело сделал, дальше свое дело должны были делать другие люди.

– Я не помню.

– Слушай, Коулл, хватит играть в героя! – Сазонов повысил голос. – Я же сразу понял, когда увидел тебя на парковке, что ты восстановился. И первое, что ты вспомнил, это то, куда вы с Альменсоном спрятали груз.

– Да пошел ты, – Ник упорствовал, мысленно ища выход из ситуации.

– Рогер! Я на улице, в саду, у барбекю, видел баллон разжигающей смеси для углей, неси сюда! Сейчас мы этого геройчика немного разогреем!

19

– Может, нам пора вмешаться? – Два человека, по очереди вылезли из шахты кухонного лифта. Спрашивал тот, что вылез первым.

– Может, и пора, а может, и нет, – пожал плечами второй. – Сейчас посмотрим, что они там делают, и будем действовать по обстановке.

– На кой черт нас вообще послали шпионить за этими отморозками? У нас что, нет своих дел? – не унимался первый, доставая из-под куртки пистолет.

– Раз приказали, значит, это важно. Ты хочешь оспорить приказ?

– Да нет, – мотнул головой недовольный. – Просто хочется уже закончить все это поскорее.

– Пошли.

Они выбрались из кухни, прошли через обеденный зал к лестнице, ведущей на второй этаж. В этот момент по ней затопал Рогер, спешащий выполнить приказ своего босса. Двое спрятались под лестницей, благо здесь была просторная ниша.

– Сейчас он побежит обратно, мы следом, – шепнул первый.

Рогер не заставил себя ждать, вскоре он пронесся обратно, держа в руке баллон с жидкостью для розжига углей. Двое тут же устремились вслед, выдержав некоторую дистанцию.

А в комнате продолжала разворачиваться драма. Ник Коулл был подвешен к светильнику, Сазонов развалился в кресле, а Вилс прохаживался туда-сюда, играя «вечной» зажигалкой.

– О! Вот и Рогер! – обрадованно воскликнул Вилс, выхватил из рук напарника баллон и мотнул подбородком в сторону Коулла. – Облить его, босс?

– Давай, – вяло махнул рукой Сазонов. – Только как следует, не жалей.

– Послушай, – вдруг просипел Ник. – Я не знаю, где груз, честно. Знал лишь Альменсон и еще один человек.

– Кто?! – Сазонов подорвался с кресла, в один прыжок оказался подле Ника.

– Я не знаю, он был одет так же, как и мы, я лица не видел. Опознавательного маркера на нем не было, но на руке была татуировка.

– Какая?! – заорал Сазонов, теряя терпение.

– Стилизованный феникс в огне. – Ник мотал головой из стороны в сторону. – Не убивай меня, я тебя прошу. Я не при делах, я лишь выполнял приказ Альменсона. Он приказал мне молчать. Не убивай… я тебе сказал все, что знаю. Дай мне пожить спокойно, пожалуйста…

Голос Ника дрожал, тон был настолько просящим, что казалось, все, сломался боец.

– Жить, сука, хочешь?! – Сазонов взъярился. – А чего ж ты тогда тут комедию ломал?! А?!

Сазонов достал из кармана нож и медленно, с нажимом, провел острием по лицу Ника.

– Пожалуйста… – прохрипел Ник.

– Не дождешься! – Сазонов коротко размахнулся и всадил нож в левый бок Коулла. – Сдохни, сука!

В коридоре, в паре метров от двери в комнату Ника, притаились двое. Первый подал сигнал второму, указав на дверь, потом показал три пальца – указательный, безымянный и большой, при этом он согнул указательный и безымянный, оставив только большой. Второй кивнул, понимая, что нужно делать.

Они ворвались практически одновременно, но и Рогер с Вилсом отреагировали мгновенно. «Росомахи», приученные вести бой в замкнутых пространствах, практически сразу нашли себе укрытие. Вилс выстрелил в непрошеных гостей первым и укрылся за боковиной небольшого диванчика, стоящего у стены, а Рогер отпрыгнул к письменному столу, но ему повезло меньше. Пока он, распластавшись, летел, в него впились несколько пуль, а на пол, за столом, упал уже его труп. Сазонов с места, буквально в одном прыжке, добрался до окна и, выбив его, вывалился наружу. В этот момент Вилс щелкнул зажигалкой и бросил в висящего Ника, но тут же был пристрелен вторым гостем, который буквально пробежался по стене над диванчиком. Схватка заняла не более пяти секунд. Гости были объективно быстрее Сазонова и его помощников. Первый подбежал к окну, коротко выглянув в него, Сазонова уже и след простыл. А Ник Коулл, объятый пламенем, заорал так, что у гостей заложило уши.

Сорвав одну из тяжелых штор, гости принялись тушить пламя, но жидкость для розжига сделала свое дело. Волосы Ника сгорели полностью, его лицо теперь напоминало кровоточащий кусок мяса, одежда дымилась, а сам Коулл безвольно повис.

– Вызывай медиков! – приказал первый.

– Уже, – отозвался второй и начал наговаривать в коммуникатор.

Спустя минуту они сняли Ника со светильника, разрезали путы и шнур. Нож, оставшийся в его боку, не трогали.

– Нужна пена, – коротко сказал первый. – И обезболивающее.

– Сейчас принесу, – второй рванул на выход.

Через минуту Ник был обработан медицинской пеной, насколько ее хватило, ему сделали несколько инъекций обезболивающего. Оставалось лишь ждать приезда медиков.

Медицинский бот «скорой помощи» приземлился уже через десять минут, а еще через пару минут медики выносили тело Ника на носилках, залив его пеной почти полностью.

Двое стояли, провожая улетающий медбот и дожидаясь прибытия полиции. Полицейские прибыли лишь спустя полчаса, а вслед за ними прибыл и детектив Райбек, с особыми полномочиями. Его специалисты тут же принялись исследовать территорию и дом, в частности место преступления. С Райбеком прилетела агент Гольцова. Она первым делом опросила своих подчиненных.

– Действовали по обстановке, вмешались, когда наступила непосредственная угроза жизни Коулла, – отрапортовал один из агентов. Гольцова кивнула.

– Сазонов ушел?

– Да.

– Ладно, с подробностями на базе разберемся, – Гольцова отпустила агентов, а сама подошла к Райбеку. – Пусть ваши люди делают свою работу, нам нужно возвращаться. Коулла отвезли в клинику, к нему будет приставлена охрана. Здесь нам больше делать нечего. Известите его опекуна, Бэнкс, кажется?

– Да, – Райбек кивнул.

– Пора, детектив, здесь нам делать нечего.

Бэнкс в это время занимался своими делами в своем спортзале. Звонок от Райбека выбил его из колеи. Здоровяк буквально рухнул в кресло и не мог поверить тому, что услышал. Но, придя немного в себя, Бэнкс, отдав некоторые распоряжения своему заместителю, помчался в клинику, куда привезли Ника Коулла.

Но к Нику его не пустили, сейчас с ним занимались хирурги-реаниматологи. Бэнкс остался ждать.

Но и после двухчасовой операции его не пустили к Нику, тот был без сознания, и ему предстояло перенести еще как минимум две операции по восстановлению кожного покрова, пострадавшего от огня.

«Какого черта ты отправился в этот дом, Ник? Что тебе там понадобилось?» – спрашивал Бэнкс про себя. Ему не давала покоя мысль, что уж больно быстро пошел процесс восстановления памяти Ника.

От мыслей его отвлек голос, Бэнкс поднял голову и увидел перед собой крепко сложенного парня в дешевом костюме.

– Мистер Бэнкс?

– Просто Бэнкс, – поправил его здоровяк. – Вы кто?

– Я из охраны, нас приставили к мистеру Коуллу. – Парень присел рядом с Бэнксом. – Вам нет нужды сидеть здесь, отправляйтесь домой. Мистер Коулл сейчас в искусственной коме, жизненные показатели стабильны. Медики сделали все для того, чтобы он выжил. Поговорить с ним вы все равно не сможете, а впереди еще одна или две операции. Как только мистер Коулл пойдет на поправку, мы сообщим вам.

– Хотя бы посмотреть на него можно? – попросил Бэнкс, он сейчас был подавлен и расстроен.

– Только через смотровое окно в палате, – кивнул охранник. – В саму палату вход всем, кроме медиков, запрещен.

Охранник провел Бэнкса к палате интенсивной реанимации, но здесь их ждали еще двое. Охранник показал свой бейдж и, указав на Бэнкса, сообщил, кто он такой. Охранники нехотя пропустили Бэнкса к смотровому окну, тот несколько минут стоял и смотрел на Ника, лежащего на специальной кровати, к которой тянулись провода, трубки.

После этого Бэнкс покинул клинику, отправившись домой. Потом он заказал из ближайшего маркета две бутылки виски и спустя час напился. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, в руке держал бутылку и плакал.

Когда-то, когда он считал, что жизнь его закончится в пансионе инвалидов, вдруг появился Андрес Коулл. Он помог Бэнксу восстановиться, заплатив огромные деньги за лечение, а потом рассказал, что он его отец. Но Бэнкс не поверил сначала, хотя и принял предложение работать на Коулла. Со временем все встало на свои места. Бэнкс не был обижен на Андреса Коулла за то, что тот не вспоминал о нем все эти годы. Правда была в том, что Коулл и не знал о существовании Бэнкса до последнего времени. А потом появился Ник. Молчаливый, заторможенный. А потом Андрес Коулл умер, а Ник попал в тюрьму по ложному обвинению. Все это время Бэнкс жил мечтами о семье, да хотя бы такой, крохотной, но семье. Он и Ник, двоюродные братья, оба по-своему несчастные, оба по-своему сильные. У них было много общего, и Бэнкс хотел укрепить их родственные связи, он хотел заботиться о Нике.

– Что ж ты не послушал меня, Ники? – Бэнкс плакал и качал головой. – Что ж тебе дома не сиделось? Это я, я виноват… Нужно было сразу вырубить этого Сазонова… Я же знал, что они не просто так здесь появились…

Бэнкс уснул прямо на полу, так и не выпустив из рук пустую бутылку.

20

Приглашенный на всенаучную конференцию на Гонте, профессор Брюе только что закончил свой доклад и промокнул платком вспотевший лоб. Деактивировав свой планшетный терминал, он спустился с трибуны и прошел к своему месту в двадцать восьмом ряду. Ему не аплодировали, а весь огромный зал, до этого в тишине слушавший доклад, гудел. Все обсуждали невиданное – профессор Брюе выдвинул идею, причем обещал доказать ее на практике. Идею переноса сознания.

Едва профессор занял свое место, его сосед, академик Вершанский, наклонился к нему и спросил:

– Это смело, коллега, очень смело! Поздравляю! Думаю, в ближайшем будущем вам предложат место в Тарнейском университете. Там любят новые идеи.

– Я своим выступлением не рассчитывал заполучить место в каком бы то ни было университете, коллега, – ответил Брюе. – Мне достаточно и моей лаборатории. Я не ищу славы, я просто хочу донести до сообщества мою идею.

– Но все же, замечу, хоть и не специалист в вашей области, сознание – это процесс, а не нечто фиксированное. То есть не исключено, что переносить сознание, скажем, на другой носитель, нужно с момента рождения, а может и еще раньше. – Вершанский развел руками.

– Поверьте мне на слово, коллега, сознание есть концентрированный поток информации, просто он содержится в мозге человека, ну или, если хотите, животного. И записано сознание в нейронных сетях мозга. Который, уже доказано, накапливает информацию, на основе которой, естественно соотносясь с особенностями носителя, то есть мозга и организма, в частности, и создает структуру сознания. Мы все разные, как внешне, так и по нашим способностям, как умственным, так и физическим, лишь благодаря нашим носителям. То есть разница в носителях делает нас разными. Бесчисленное соотношение нейронов головного мозга к структуре нейронов спинного мозга, а также в соотношении к параметрам наших тел, делает нас всех в некоем роде уникальными. Кто-то способен прыгать на три метра вверх, кто-то способен высчитывать сложные функции и уравнения в голове, не прибегая к терминалам. Мы все разные лишь благодаря нашим носителям. Но если бы все наши тела были полностью одинаковы, как тела кибермеханизмов, то мы выполняли бы одинаковые действия. Могло бы быть так, что существовало бы множество нас с вами.

– И все же, профессор, перенос сознания это нечто фантастическое. Полная копия нейронной сети головного мозга более чем из ста миллиардов нейронов? Не нужно забывать еще и о множественных связях, в разы перекрывающих количество нейронов. А еще существует связь, как вы сами заметили, между головным мозгом и спинным мозгом, связи с нервными окончаниями и узлами, что тоже может определять наше сознание. Простите, но это нереально. Это же не перенести пару сотен йоттабайт с одного носителя на другой, там совсем другой объем. К тому же нужен интерфейс для переноса такого количества информации.

– Подождите немного, коллега, и вы все увидите сами. Я приглашу вас специально… – Брюе улыбнулся, совсем не собираясь спорить, тем более что на трибуну уже поднимался другой докладчик. – И подумайте, коллега, ведь то, с чем мы сейчас живем и имеем дело, тоже когда-то было фантастичной фантастикой. А представьте, что были времена, когда люди думали, что Земля плоская, а звезды – это серебряные гвоздики в небе, которое тоже не совсем и небо, а плащ бога, прибитый звездами-гвоздиками.

– Вы меня заинтриговали, профессор, – Вершанский протянул руку Брюе. – С огромным удовольствием буду присутствовать в числе приглашенных на вашем публичном опыте.

Разговор двух ученых прервала мелодия вызова на коммуникаторе Брюе, тот прижал его к уху, выслушал сообщение, после чего поднялся и, коротко кивнув Вершанскому, сказал:

– Извините, коллега, срочный вызов, не могу не отреагировать. Было приятно подискутировать.

– Но, профессор, сейчас будет выступать академик Лайпниц, вы не можете пропустить это!

– Увы, коллега, должен откланяться, – Брюе поспешил по проходу, семеня короткими ножками и поправляя терминал, который держал под мышкой. По ходу он коротко кивал знакомым ученым, улыбался. Но едва покинул зал, улыбка сменилась серьезным выражением лица. Навстречу к нему уже спешил его помощник, Алан Тирват, ожидавший Брюе в числе таких же помощников и представителей в фойе.

– Профессор, что случилось?

– Нам нужно срочно ехать, у нас появилась работа, – коротко ответил Брюе, не сбавляя темпа. – Срочно сообщите экипажу нашего корабля, чтобы готовились к вылету. Я еду в космопорт, а вы, Тирват, пожалуйста, заберите мои вещи из отеля и тоже езжайте в космопорт.

– Я понял, профессор, – Тирват ускорился, едва не побежал.

Через три часа личный корабль профессора Брюе стартовал с орбиты Гонты, взяв курс на Бригантию. Весь перелет профессор провел в своей каюте, куда изредка вызывал Тирвата, советовался с ним по некоторым аспектам, в которых помощник был, по мнению Брюе, лучшим.

– Профессор, это будет операция, подобная той, которую мы делали полгода назад? Или это спасение очередной любимой собаки какого-нибудь миллиардера? – Тирват, конечно, рисковал, задавая вопросы, но любопытство пересилило чувство осторожности.

– Все узнаем на месте, Алан, – ответил Брюе спокойно. В другой раз он бы начал читать нотации о том, что в обязанности помощника не входит обсуждение чего-либо до операции.

– Э-э…

– Ни слова больше, Алан, – Брюе поднял палец вверх. – Я еще сам не знаю, для чего конкретно нас пригласили. Но отказаться не смог, несмотря на то что подробностей нет. Даже если это будет собака, та сумма, которую мне предложили, вполне стоит того, чтобы пропустить конференцию.

В душе Брюе конечно же жаждал славы и всеобщего признания. Еще больше он жаждал денег, считая их вторым по важности инструментом в научных изысканиях. Да и жить постоянно на Камее, планете-курорте, не отказывать себе ни в чем – абсолютно – было очень и очень приятно.

Замерев перед терминалом, Брюе подумал, что в последние полгода Тирват уж слишком часто интересуется тем, что ему по статусу не положено знать. Два года назад Брюе взял Тирвата на работу, выделив его из огромного количества специалистов по альтернативному программированию. И вот история с предыдущим помощником повторялась.

«Нужно будет попросить заказчика позаботиться о Тирвате. Жаль, конечно, будет расставаться с таким специалистом, но своими вопросами он может все мне испортить. А не хотелось бы».

Двенадцать лет назад профессор Брюе изобрел новый способ передачи информации: биологический проводник, основанный на нейросвязях и включающий в себя именно живые нейроны. Живая ткань, способная переправлять огромные массы информации с одного носителя на другой в кратчайшие сроки. Он не был первооткрывателем такого метода передачи информации, уже существовали интерфейсы нейросенсорного контакта, но они были способны лишь передавать информацию от человека машинам и обратно. Брюе в своих изысканиях пошел дальше, он смог создать эффект переноса сознания с биологического носителя на электронный. Первым успешным опытом стал перенос сознания кошки на электронные носители кибернетического механизма, полностью копирующего животное. При этом само животное оказалось более неспособным к дальнейшему существованию. А вот кибер вполне успешно прошел все тесты. Этот симбионт Брюе исследовал до сих пор, наблюдая поведение.

После успешного эксперимента Брюе стал предлагать свои услуги богатым людям, которые с огромной болью переживали уход своих питомцев. Играя на любви к животным, Брюе провел несколько десятков операций по перемещению сознания. Но в какой-то момент интерес к его услугам угас, люди со временем начинали понимать, что «спасенное» животное есть не что иное, как кибернетический механизм, пусть и одухотворенный. Тогда же начались проблемы с защитниками нравственности, и Брюе был вынужден переехать.

Шесть лет назад Брюе получил предложение поучаствовать в некой операции, а когда согласился и провел ее, он понял свои ошибки и приобрел дополнительные знания и оборудование. Теперь он не использовал в качестве реципиента киберов, а попросту подбирал похожую особь, «извлекал» сознание, заменяя сознанием донора. Заказчики, получая вместо умирающего любимца, абсолютно здорового подменыша, с прежними качествами, боготворили Брюе. Вместе с этим его счета стали пополняться, и вскоре он позволил себе переехать на Камею.

Да, были попытки выкрасть технологию переноса сознания, но те, кто взял Брюе под крыло, обеспечил его и охраной, незримой и качественной.

И вот, поступил заказ от незримых нанимателей, которых Брюе про себя называл «хозяевами». Вылететь спешно было главным условием «хозяев». И профессор никогда не игнорировал подобные «просьбы», мало того, он отменял важные встречи, бросал все дела и летел, летел туда, куда было нужно.

Конечно, в этот раз случай был серьезный, и Брюе догадывался, что от него потребуется. Наверняка догадывался и Тирват.

– Почему люди не умеют держать язык за зубами? – пробормотал Брюе, возвращаясь к работе на терминале.

Корабль профессора, после прыжка и вхождения в эклиптику системы Бригантии, получил разрешение на посадку. Этот факт еще раз подтверждал серьезность дела. Обычно корабль швартовался к какой-нибудь орбитальной станции, а на поверхность планеты профессор добирался на челноке.

Корабль приземлился на частной посадочной площадке, профессора и его помощника тут же окружили шестеро вооруженных людей, провели к гравиботу, стоявшему неподалеку. Два кофра с оборудованием тут же были доставлены сюда же. Через полчаса после посадки корабля профессор Брюе и его помощник наслаждались видами из иллюминаторов гравибота.

В салоне бота стояла тишина, профессор молчал, Тирват предпочитал в такие моменты не тревожить своего босса, а шестеро охранников замерли в своих креслах как манекены. Такого плана встречи уже были на памяти Брюе, и все они совпадали с инициацией биотов. Значит, и в этот раз ему предстояло инициировать искусственного человека, переместив в его мозг сознание донора. А еще Брюе подозревал, что охранники не являлись людьми. Андроиды, облаченные в пеноплоть и полностью копировавшие поведение людей. Почти полностью.

Короткое путешествие закончилось на посадочной площадке в горах, в расположении частного имения. Профессора встретил человек в сером деловом костюме, коротко поздоровался, пожав руку, и проводил в дом.

– Профессор, у вас все готово для операции? – на ходу спросил он.

– Да, как всегда, – кивнул Брюе, стараясь не смотреть в глаза этому человеку. Про себя он называл его «управляющим». Он встречал профессора каждый раз, и каждый раз все было одинаково, будто отрепетировано.

– Отлично. Тогда сегодня вечером, точное время я сообщу дополнительно, вы проведете операцию. Надеюсь, вы уже поняли, что это не рядовой случай?

– Да, конечно, – вновь кивнул Брюе.

На этом они расстались, профессора проводили в отведенную ему комнату, в соседней расположился Тирват. Но отдыхать профессору не дали. Без стука в дверь вошел все тот же человек в сером костюме.

– Профессор, вас устраивает та сумма, которую вам назначили в качестве премиальных за операцию?

– Вполне, – ответил Брюе.

– Особые пожелания будут, профессор? – спросил он. – Оборудование, инструменты?

– Нет-нет, у меня все имеется свое, как, впрочем, и всегда. Но…

– Смелее, профессор, – подбодрил «управляющий».

– Мой помощник стал очень часто задавать вопросы. Ничего существенного, но его любопытство мне кажется нездоровым и порой выходит за рамки прямых обязанностей.

– Нет проблем, профессор, – кивнул «управляющий». – Мы разберемся с этим.

– Только не сегодня, прошу вас. Сегодня он мне еще понадобится.

– Что-то еще, профессор?

– Нет, это все.

– Хорошо. – Человек в сером костюме понимающе кивнул. – Если это все, будьте готовы к шести вечера. Гравибот доставит вас к месту операции.

– Спасибо, – поблагодарил Брюе, а «управляющий» вышел, прикрыв за собой дверь.

Профессор облегченно выдохнул и уселся за стол, что стоял у окна. Нелегко расставаться с человеком, к которому привык, который является хорошим специалистом, сработавшимся и посвященным в некие тайны. Но это необходимо. Излишнее любопытство и болтовня вредят делу.

21

Эдвард Мэйсон ввалился в их с Уорингтоном кабинет, шумно выдохнул и покачал головой.

– Ну, знаешь, Джейк, я не ожидал, что эти ребята окажутся такими прыткими! – Мэйсон прошел к столу и уселся в кресло. – Как у них все быстро! Как все четко!

– Профессионалы, я тебе говорил. Тем более что мы платим им огромные деньги. – Уорингтон был поглощен рассматриванием чего-то на мониторе терминала.

– Кстати, про деньги. – Мэйсон отодвинулся от стола, закинул ногу на ногу. – Ты сказал, что биот обойдется нам в пятнадцать миллионов, а тут вдруг оказывается, что мы платим пятнадцать лишь за тело, а еще восемь за инициацию. Тебе не кажется, Джейк, что нас разводят. Профессионально так разводят? А?

– Эдди, я вроде бы уже говорил тебе, что в перспективе мы отобьем эти деньги. И даже с прибылью. Биот не просто убийца, это кладезь идей по совершению преступлений. Это и хакер, и маклер, и шулер, и убийца, да и еще сотня навыков в одном флаконе, как говорят техники на космодроме.

– Говорил, говорил, – отмахнулся Мэйсон. – Но представь на минутку, что нас разводят. Вот просто представь.

Уорингтон оторвался от терминала и повернулся к своему партнеру. Их взгляды встретились, Мэйсон медленно кивнул, мол, давай, представляй.

– Это… Черт! – Уорингтон вскочил и заходил по кабинету. – Раздери тебя бездна, Эдди! Зачем ты мне об этом постоянно говоришь?!

– Затем, чтобы ты не терял бдительности, – Мэйсон рассмеялся. – Я хочу, чтобы ты был в тонусе. Но ребята классные. Они и уже кандидатов на инициацию нашли, и докторишку своего привезли, и время назначили. Делают все быстро, молодцы!

– Подожди, Эдди, ты сейчас чего, развел меня на беспокойство? – Уорингтон сдвинул брови.

– О! Вот теперь ты такой же, как и раньше, Джейк! – Мэйсон поднял руки. – И все же, как ты думаешь, каков процент риска в нашем случае?

– Риск присутствует всегда, – Уорингтон отвернулся к терминалу. – Но риск в нашем случае оправдается, я уверен. Это серьезные люди, Эдди, не нагнетай!

– Да я чего, – Мэйсон улыбался. – Я тебя расшевелить хотел, а то ты последние дни какой-то хмурый. Кстати, а нас не позовут, часом, посмотреть, как происходит эта инициация?

– В этом нет нужды, Эдди. Нам просто дадут коды для связи с биотом.

– Ну, а хоть как управлять этим монстром, нам расскажут?

– Им нельзя управлять, Эдди. – Уорингтон вновь оторвался от терминала. – Он не машина, а человек, ну, чуть отличается от нас и имеет некий биологический компьютер, где заложены коды подчинения. Не в прямом смысле слова, конечно.

– То есть он будет сам по себе?

– Да. Будет жить где-нибудь, возможно, даже работать или еще чем заниматься. А когда он нам понадобится, мы поставим ему задачу и сроки исполнения. Даже сможем выбрать способ исполнения задачи. А он уже будет все делать. И поверь мне, лучше биота эту работу не делает никто.

– Что сложного в том, чтобы завалить кого-нибудь? – Мэйсон отмахнулся. У него был опыт, в молодости он пристрелил владельца бара, которого они с Уорингтоном несколько месяцев обрабатывали на предмет продажи заведения. Тот упирался и даже предлагал отступные, лишь бы отвязались. И тогда Мэйсон не выдержал, психанул и, запихнув несговорчивого хозяина в багажник своего старенького «Марти-свитс», улучив момент, вывез его за город на пустырь, а там пристрелил. И закопал там же. Бедолага там до сих пор лежит, наверное. Тогда они с Уорингтоном побывали в полицейском участке в качестве подозреваемых, но за недостаточностью улик их отпустили. А спустя еще два месяца они все же выкупили бар у вдовы, но уже вдвое дешевле, нежели предлагали хозяину.

– Сложность в том, чтобы смерть выглядела естественно, чтобы никто не смог найти заказчиков по принципу «кому выгодно». – Джейк Уорингтон откинулся в кресле. – Вот представь, пошел человек в бассейн, поскользнулся на бортике и разбил себе голову о покрытие. Несчастный случай, свидетелей море. Или вот, заказал в ресторане бараньи ребрышки, ел-ел, да и подавился хрящиком. Умер. Мы идем в политику, Эдди, а там нужны другие инструменты, более тонкие и качественные. И этим инструментом будет наш биот.

– Ну, ладно, я понял тебя. Но хоть посмотреть на него нам дадут?

– Ну, конечно!

В это же время на другом конце Валетты, в штаб-квартире группы Райбека, происходил подобный разговор. В роли просвещаемого по вопросам биота был сам детектив Райбек, а делился информацией с ним Лавочкин. Суть сводилась к тому же, про что рассказывал Мэйсону Уорингтон. В этот момент в кабинет вошла Гольцова, положила свой терминал на стол.

– Началось, джентльмены. – Она посмотрела по очереди на Лавочкина и Райбека. – Два дня назад некий профессор Брюе на всенаучной конференции на Гонте сделал доклад о возможности перемещения сознания живого существа. В тот же день он спешно покинул Гонту, а сегодня в десять до полудня его корабль прошел контроль орбитальной службы и удачно приземлился на частной территории в пятидесяти милях от Валетты, а потом был доставлен на гравиботе в частное поместье в горах Интрас.

– Специалист? – спросил Райбек.

– Скорее всего. – Лавочкин кивнул и мельком глянул на коммуникатор. – Сейчас уже четыре часа. Отследили дальнейшие перемещения этого умника?

– Отслеживаем, – кивнула Гольцова. – Но он пока никуда не выдвигался.

– И тем не менее, раз они привезли специалиста, значит, уже сегодня стоит ожидать инициации. Что по этому профессору?

– Подняли все, что есть, уже залила на ваши терминалы, ознакомьтесь.

Райбек и Лавочкин погрузились в чтение досье профессора Брюе, каждый на своем терминале, а Гольцова вышла. Вскоре за ней последовал и Лавочкин. Они уединились в одной из комнат, предоставленных их персоналу.

– Ну, что?

– Отслеживаем, обесцениваем, а параллельно зачищаем продавцов. У нас такая задача, если ты не забыла.

– Не забыла, но вдруг что-то изменилось?

– Слушай, Свет, скажи, Райбек…

– Заметил? – Гольцова прервала Лавочкина и улыбнулась. – Да, он мне нравится. Скорее всего, после завершения нашей работы я попрошу о переводе сюда.

– Ты уверена, что это правильно? – Лавочкин смотрел в глаза Гольцовой.

– Сереж, давай ты не будешь носиться со мной как нянька, ладно?

– Я хочу быть уверенным, что с тобой все будет здесь хорошо.

– Если будет плохо, я вернусь. И вообще, не лезь в мою личную жизнь.

Лавочкин покивал, притянул к себе Светлану, обнял.

– Ну, что ж, совет да любовь.

– Еще поговорим, – Гольцова отстранилась. – Давай готовиться к операции.

В это же самое время профессор Брюе готовился к предстоящей операции. Он проверял свое оборудование и инструменты. В дверь комнаты постучали, профессор разрешил войти. Это оказался Алан Тирват.

– Профессор, будут ли какие-то особенные указания? – спросил он.

– Только одно, ваше оборудование должно работать безукоризненно.

– Я уже все проверил. Вам помочь?

– Нет, Алан, спасибо. Идите, отдыхайте.

Брюе вновь отметил, что Тирват излишне активен. Обычно профессор не допускал к своему оборудованию никого, и помощник не лез. Но вот в последнее время активно просится помогать.

Хронометр на коммуникаторе показывал без пяти шесть, пора было одеваться. Брюе накинул плащ, который ему одолжил «управляющий». Улетал профессор из лета на Гонте, а прилетел в весну на Бригантии. Теплую солнечную погоду портил ветер со стороны моря.

«Управляющий» появился ровно в шесть, распахнул дверь.

– Профессор, пора.

– Я готов, – кивнул Брюе и, подхватив один из кофров, двинулся на выход. Второй кофр взял «управляющий» и вышел следом.

И вновь был гравибот и получасовой полет в сумерках. Потом профессора и его помощника пересадили в медицинский микробус, где помимо них было еще шестеро человек охраны в гражданской одежде.

«Управляющий», включив салонный свет, подал профессору планшет.

– У нас три кандидата, профессор. Все трое нам подходят.

– Давайте, я посмотрю, – Брюе начал внимательно просматривать медицинские показатели кандидатов в реципиенты. Через несколько минут уверенно указал на одного. – Этот.

– Почему не вот этот? – «управляющий» указал на другого.

– У этого кандидата больше желания жить, это тоже играет не последнюю роль. Спортсмен, сорвавшийся со скалы, осознавал риск смерти, вот этот человек, которого выловили в заливе, тоже не годится, его откачивали, сознание помутнено. А вот кандидат, которого я выбрал, очень хотел жить. Посмотрите его показания. У него в голове пуля, старое ранение, при этом он выжил. Это говорит о его жизнеспособности. Потом, у него пулевое ранение в грудь, многочисленные ожоги. Этого человека пытали, но он хотел жить. Очень жизнеспособный кандидат. Лучше не бывает.

– Я был уверен, что вы его выберете, – кивнул «управляющий». – Мало того, скажу вам по секрету, ранее этот кандидат был военным специалистом, действующим. Для наших заказчиков это будет просто невероятный подарок.

22

Сазонов благополучно выбрался с острова, где располагался дом Коуллов. Пулевое ранение в левое бедро и падение со второго этажа ничуть не отразились на его боеспособности. С раной он разобрался еще на острове, забравшись в дом для прислуги в соседнем имении, куда добрался к вечеру. Хозяев не было, имение, видимо, использовалось в качестве летней виллы для отдыха. Двух охранников, периодически патрулирующих периметр с постройками, Сазонов обошел легко. Найдя аптечку, он обколол рану обезболивающим, вырезал пулю, хотя и пришлось постараться, пуля вошла в заднюю часть. Потом он обработал разрез и остановил кровь, зашил, залил пеной и наложил тугую повязку. Здесь же переоделся, заменив свои окровавленные штаны на рабочий комбинезон, оставшийся от кого-то из работников.

Немного отдохнув и перекусив сублиматами, найденными в кухне домика, Сазонов так же тихо покинул свое временное убежище, направившись к одной из общественных площадок для гравитакси.

Уже находясь в салоне гравитакси, Сазонов начал раздумывать над тем, что произошло. Кто-то присматривал за ним и его помощниками, или эти люди, что нарушили все его планы, присматривали за Коуллом? Правду ли сказал Коулл, когда сдал человека, который распорядился грузом? Татуировка в виде феникса, объятого пламенем… Похожая была лишь у одного человека, но насколько знал Сазонов, этот человек был давно мертв.

«Что-то пошло не так. Что-то я недосмотрел, недодумал. В любом случае, если Коулл выжил, его следует навестить. В последний раз».

Итак, все было решено. По прибытии в город он найдет клинику, куда привезли Коулла, и там его либо продолжит расспрашивать, либо просто добьет. Ну а если Коулл мертв, все равно необходимо в этом удостовериться, заглянув в морг, куда отвезут тело. Работа должна быть доведена до конца.

Следующие три дня Сазонов искал клинику, в которую привезли Ника Коулла. И ему впервые не везло. Он вскрывал базы данных «скорой помощи», вскрывал базы данных клиник, но так и не смог выяснить, находится ли в какой из них Коулл. Базы данных моргов тоже были проверены, но все впустую.

Сазонов стал понимать, что Коулла попросту скрыли, не вписывали его имя в базы данных, не вносили в списки больных. И Сазонов уже стал подумывать, что, возможно, придется бросить эту затею и возвращаться домой с тем, что есть, но ему вдруг пришла мысль, что неплохо было бы попросту проследить за передвижениями Бэнкса, который нянчился с Коуллом. И если тот жив, Бэнкс наверняка навещает его в больнице. Или готовится к похоронам.

И Сазонов оказался прав, Бэнкс каждый день ездил в клинику «Сант-Гаал». На четвертый день после своего возвращения с острова Сазонов решил нанести визит Нику Коуллу, по его мнению, медики сделали уже достаточно для того, чтобы привести Ника в порядок.

В половине шестого вечера Сазонов, экипировавшись как медик, появился в коридорах клиники. Накануне он подробно изучил план помещений, переходов и коридоров, расположение палат и служебных помещений, мысленно проработал пути отхода на всякий случай.

Он уверенно вышагивал по коридору, миновав сестринский пост, дошел до нужной палаты и толкнул дверь. В предбаннике палаты сидел полицейский, читавший что-то с планшета. Но едва Сазонов вошел, отложил и встал.

– Кто вы? – спросил полицейский, его рука легла на рукоять штатного шокера, которая торчала из набедренной кобуры.

– Я медик, – уверенно сказал Сазонов. – Только что заступил на смену. Вообще-то я был в отпуске, вот вышел. Тим Скоррес.

Полицейский немного расслабился, а Сазонов протянул руку. Тот ответил на рукопожатие, но это было его ошибкой. Майор кулаком левой руки молниеносно нанес удар в шею, при этом удерживая правую руку и не давая высвободить. Полицейский обмяк, Сазонов дернул его на себя, разворачивая, обхватил за шею, сдавил, взяв в жесткий захват, резко присел, а потом рывком дернул вверх. Глухо хрустнули позвонки, полицейский повис на руках Сазонова.

– Присядь, приятель, – шепотом сказал он, усадив копа на стул, закинул ему ногу на ногу, сдвинул форменное кепи на глаза, кое-как сплел руки на груди. Теперь получалось, что полицейский просто задремал в кресле, склонив голову.

Опустив шторку на смотровом окне, Сазонов толкнул дверь в саму палату. Ник Коулл лежал на специальной кровати, подключенный к аппаратуре, его голова была почти полностью забинтована. Сазонов подошел ближе, склонился над Коуллом, легонько подул в глаза, но реакции не последовало. Тогда Сазонов обошел кровать, приблизившись к терминалу аппаратуры, вызвал справку о больном на экран. Минуту читал.

– М-м, у тебя, Ник, значит, стабилизационный период, и ты в медицинской коме? Ну, тем лучше для тебя, смерть будет быстрой и безболезненной. – Сазонов достал из-за пазухи тонкий стилет-раскладушку, щелкнула пружина, жало выскользнуло из рукояти. Он уже был готов нанести смертельный удар, как дверь в палату приоткрылась, и вошел Бэнкс.

– Извините, док, я тут свой коммуникатор забыл. – Бэнкс вошел, мельком взглянув на Сазонова, одетого как медик, указал на маленький столик подле кровати, где лежал коммуникатор. Здоровяк положил его туда, когда сидел рядом с Ником. – И это, там полицейский спит на своем посту.

Но, сделав пару шагов, Бэнкс вдруг зарычал. Он узнал Сазонова и рефлекторно попытался нанести удар. Майор был чуть быстрее, отреагировал мгновенно, полоснув стилетом по руке Бэнкса, но лишь вспорол рукав куртки.

Столкновение могло бы вылиться в полновесный поединок двух бойцов – «росомахи» и боксера-«химика», но Бэнкс резко сократил расстояние и провел двойку – левой в печень, правой – прямой в грудь. Бэнкс хоть и был бывшим бойцом и давно не практиковал бои, но тренировался регулярно, не теряя формы.

Его движения были неимоверно быстры. Будь на его месте обычный боксер, Сазонов смог бы успеть уклониться, но здесь сближение и два удара слились в одно движение.

Майора отбросило к стене, и он сполз вниз, дополнительно ударившись затылком о стену. Бэнкс схватил свой коммуникатор и стал искать номер Райбека, который оставил ему детектив во время последней встречи. А пока совершалось соединение, он нажал кнопку вызова персонала.

– Райбек слушает.

– Это Бэнкс! На моего брата было совершено покушение! Прямо в клинике! Полицейский мертв!

– Кто напал?

– Сазонов! – Бэнкс посмотрел на лежащего без сознания майора. – Я его отключил. Что делать?!

– Сейчас я приеду!

В этот момент в палату вбежали двое – медик и медсестра, оба застыли на пороге в замешательстве.

– Проверьте полицейского! – указал Бэнкс на предбанник. – Возможно, он еще жив! С Ником все в порядке!

Еще через минуту в палате появился второй полицейский.

– Черт! – выругался он, когда Бэнкс вкратце обрисовал ситуацию. – Я же только отлить отошел! На минуту! А что с Билли? Он жив?

– Ваш напарник мертв, – вмешался в разговор медик. – Забирайте отсюда этого проходимца и вон из палаты! У пациента сегодня первая операция по восстановлению кожного покрова. Быстро все отсюда!

– Но это место преступления! – возразил полицейский, его рука потянулась к шокеру.

– Это больница! – зашипел медик, приблизив свое лицо к лицу полицейского. – И здесь я командую! Вон отсюда! Забирайте это тело и вон в коридор! Там будете разбираться! И не орать здесь!

Бэнкс ухватил бесчувственное тело Сазонова и выволок его в коридор, по которому уже шагали двое полицейских. Один из них козырнул своему коллеге, оставшемуся без напарника.

– Смена, дружище, – сказал он. Но, увидев, как из предбанника вывозят на каталке еще одного полицейского, переглянулся со своим напарником. – Это чего здесь происходит?

– Нападение на пациента, вот чего происходит, – ответил полицейский, лишившийся своего напарника. – А вы из какого участка, парни, что-то мы раньше не встречались?

– Из сорок третьего. Ваш капитан позвонил нашему и запросил подмогу, у вас там людей вроде бы не хватает.

– Это точно, – покивал полицейский. – Ладно, заступайте, только маркеры мне свои покажите.

Двое новоприбывших полицейских показали свои значки коллеге, которые тут же были им отсканированы. Они прошли в предбанник, прикрыв за собой дверь. Бэнкс и полицейский остались ждать в коридоре. Вскоре пришли два больничных охранника, а еще спустя двадцать минут прибыл Райбек. Он посмотрел на Сазонова, склонившись над ним, пару раз ударил его по щекам, пытаясь привести в чувство, но тот так и остался в бессознательном состоянии.

– Этого в мой мобиль, – распорядился Райбек, указав больничным охранникам на Сазонова. – Бэнкс, вы со мной. А вы, – указал он на полицейского, – возвращайтесь в свой участок, доложите своему непосредственному начальству и составьте рапорт о происшествии.

– Есть, сэр, – полицейский козырнул.

– Я на минуту к медикам, – Райбек кивнул Бэнксу.

Спустя пару минут Райбек и Бэнкс уже шли по коридорам клиники, к выходу. Едва они вышли из дверей, то первое, что бросилось в глаза, так это два копошащихся на обрезиненном покрытии подъездной площадки охранника, пытающихся подняться на ноги. Одному удалось встать, он обернулся, увидел Райбека и Бэнкса и указал в сторону распахнутых ворот территории клиники.

– Он угнал реанимобиль!

– Живучая тварь! – воскликнул Бэнкс, и первым его порывом было запрыгнуть в свой мобиль и кинуться в погоню. Но Райбек придержал его.

– Мы отследим его, – он достал коммуникатор и, связавшись со своими техниками, поставил перед ними задачу – отследить угнанный реанимобиль и оповестить полицию.

– Уйдет! – в сердцах воскликнул Бэнкс. – Нужно было его прикончить прямо там, на месте!

– Ничего, найдем, – успокоил его Райбек. – Я опять пришлю своих людей.

На этом они расстались. Бэнкс вернулся в клинику, еще час провел возле палаты брата. А когда Ника переложили на гравикаталку и повезли в операционную, на первую операцию по восстановлению кожного покрова, один из полицейских стал убеждать его ехать домой.

– Ваше присутствие здесь излишне, сэр. Вы ведь ничем не поможете. Не переживайте по поводу безопасности, в ближайшие полчаса сюда прибудет еще двое наших коллег. Начальство велело усилить охрану. Не переживайте.

Бэнкс все же не хотел уходить, но окончательно уйти его убедил медик небольшого роста, с твердым взглядом.

– Я понимаю ваши переживания за мистера Коулла, но и вы поймите нас. Мы работаем, а вы будете постоянно маячить здесь. Все будет хорошо, мистер Бэнкс, Ник Коулл поправится. Две операции, потом мы выведем его из комы, затем двухнедельный курс реабилитации и будет как новенький. Вам нет нужды здесь присутствовать. Вот, после операций, когда он будет в сознании, пожалуйста, а сейчас езжайте домой.

– Хорошо, док, – согласился Бэнкс и в первый раз не поправил собеседника по поводу слова «мистер». – Но завтра с утра я приеду.

– Но только в разрешенные часы посещения, – строго сказал медик.

Бэнкс уехал. На выезде с территории клиники ему навстречу попался реанимобиль с мигающими огнями. «Наверное, привезли очередного бедолагу», – подумал Бэнкс, выруливая на проспект, но мысли быстро вернулись к переживаниям о Нике, а еще о сбежавшем Сазонове.

– Ну нет, хрен вам! – выругался Бэнкс, сворачивая направо, для разворота через прилежащую улицу. Он решил не уезжать от клиники далеко, а остаться на общественной стоянке, которая соседствовала с территорией клиники.

А тем временем Сазонов, избавившийся от опеки двух охранников больницы, которым было поручено отнести его в мобиль Райбека, угнав реанимобиль, уже покинул его, бросив в одном из переулков, и скрылся в надвигающихся сумерках.

23

Сержант полиции Жак Стромье вернулся в свой участок и первым делом отправился в офис своего шефа, капитана Гантуно. Но того на месте не оказалось, а диспетчер сказал, что капитан выехал на какой-то вызов лично, дабы проконтролировать работу.

Стромье взглянул на хронометр коммуникатора, вздохнул и отправился переодеваться. До конца смены оставалось всего ничего, и тянуть время не было никакого смысла.

Приняв душ и переодевшись, Стромье зашел в комнату отдыха, где коротали время наряды. Поздоровавшись с коллегами, он сделал себе кофе, взял пончик из общего пакета.

– Эй, Жак, а где твой напарник? Как там его? Билли?

– Билли больше нет, парни, – сообщил Стромье. А потом замер с поднесенной ко рту чашкой. – А что, никто не знает, что произошло?

Коллеги пожали плечами, отвлекшись от экрана теле, теперь все смотрели на Жака.

– Я же сообщил диспетчеру, что у нас потери! – Стромье вскочил, вручил чашку и пончик сидевшему рядом полицейскому и выбежал из комнаты отдыха. Через минуту он стоял перед окошком диспетчера и барабанил в армированное стекло перегородки.

– Ну чего тебе, Стромье? – лениво оторвался от терминала полицейский диспетчер.

– Я докладывал о потерях! Билли Эстора убили в клинике! Ты доложил наверх?

– Какие потери, Стромье? – удивился диспетчер. – Кому ты сообщал?

Стромье едва не зарычал.

– А ну, быстро свяжись с капитаном! Быстро! Сообщи, что у нас потери, Билли Эстор погиб, а я возвращаюсь в клинику!

– Так вас туда сменять уже отправились Фабс и Машич! Я подумал… Ах ты! А ты же раньше вернулся! А они минут двадцать как уехали!

– А мне сказали, что у нас людей не хватает, перебросили пару из сорок третьего отделения, – глаза Стромье сузились. – Поднимай по тревоге оперативную группу!

Вернувшись бегом к шкафчикам, Стромье сдернул бронежилет и выметнулся обратно, пробежав по коридорам, где уже начиналось шевеление. Он запрыгнул в служебный мобиль и рванул с места.

Связь ожила тут же, Стромье вызвал капитан и обрисовал своему боссу ситуацию, но капитан ничего не понял, слишком сумбурная была речь полицейского.

– Подкрепление, сэр! Мне нужно подкрепление! Нашему подопечному может угрожать опасность! Я уже еду к клинике!

Но подъехав к территории клиники, Стромье увидел пару полицейских мобилей и группу спецназначения. Жак выскочил из мобиля и зашагал ко входу, но его перехватил коллега с нашивками лейтенанта.

– Вы куда, мистер?

– Я полицейский, – Стромье показал жетон.

– Из какого участка?

– Сорок второй.

– Сожалею, но охрану передали нам, – лейтенант показал свой жетон, на котором была цифра «43».

– Черт! А я уже вызвал своих, – расстроился Стромье. – Понимаете, лейтенант, какое дело. Я сегодня потерял напарника, оповестил своего диспетчера, но он говорит, что ничего не знает. Я подумал…

– Что тут что-то нечисто… – покивал лейтенант. – Сегодня у всех какие-то перебои со связью.

В этот момент во двор клиники влетели четыре полицейских мобиля, приехали коллеги Стромье, а следом за ними примчался и сам капитан. Лейтенант тут же отвел капитана в сторону, и они некоторое время разговаривали, кивали друг другу, а потом начальник Стромье приказал возвращаться в участок.

– А ты, сержант, как приедешь, тут же в мой офис! – указал пальцем на Стромье капитан.

– Да, сэр! – Жак опустил глаза.

Конечно, выволочка не заставила себя ждать. Едва вернувшись в участок, Жак отправился «на ковер». Капитан отчитывал Стромье как ребенка. Доводы о том, что он сообщал об инциденте, о смерти напарника, о встрече с Райбеком, ничего не значили и капитан отметал их, виня во всем Стромье.

– Отстраняешься на две недели от работы! Сдай жетон и оружие!

Стромье минуту стоял неподвижно, но потом вдруг сделал шаг вперед, ухватил капитан за лацканы кителя.

– Сучий ты потрох! У меня убили напарника! Я сообщал диспетчеру! Я вернулся в участок, а тебя на месте не было! Ты, ожиревшая задница, понимаешь, что моего напарника убили?!

– Стромье! Ты понимаешь, что сейчас делаешь?!

– Я увольняюсь! Дерьмо ты собачье! Что за дела происходят? У нас не хватает людей? Как оказалось, что охрану в клинике передали соседнему участку? И даже наша смена не знала об этом? Что за игры, капитан?!

– Отпусти меня, Стромье! Твое поведение тянет на трибунал!

– Да пошел ты! – Жак оттолкнул капитана, достал из кармана жетон, бросил его на стол, затем последовал пистолет.

В этот момент в дверь офиса капитана постучали, затем дверь приоткрылась, и вошел тот самый лейтенант, из сорок третьего участка.

– Прошу прощения, капитан, я должен забрать с собой сержанта Стромье в наш участок. Так как теперь охрана на нас, мы должны провести расследование.

– Да, конечно, – легко согласился капитан. – Забирайте.

– Какого хрена, капитан? – изумился Стромье. – Что происходит?

– Забирайте его, лейтенант, – махнул рукой капитан и стал убирать значок и пистолет Стромье в сейф.

Жак не стал упрямиться и пошел следом за незнакомым лейтенантом. Но едва они вышли из участка и уже начали залезать в полицейский микробус, как к ним из темноты начали выскакивать вооруженные люди.

– Руки! Руки! На землю! Быстро на землю! – выкрикивали они.

Лейтенанта первого повалили на землю, и один из напавших прижал его коленом, уперев в шею короткий ствол «брикса» – оружия спецподразделений. Стромье прижали к борту микробуса, обыскали и развернули. В этот момент появился детектив Райбек.

– Капитана тоже сюда тащите, – приказал он, указав на двери участка.

Через минуту капитана волоком вытащили из участка, а следом вывалила гурьба полицейских. Райбек подошел к ним, поднял свой жетон-удостоверение.

– Я специальный детектив Райбек, уверен, вы слышали обо мне. Продолжайте работать в штатном режиме, утром руководство пришлет вам нового босса.

– А что происходит, детектив? – выкрикнул кто-то.

– Вам сообщат дополнительно, – Райбек развернулся и направился к своему мобилю. Стромье, лейтенанта и капитана усадили в микробус, потом к ним присоединился водитель и еще двое полицейских, все в наручниках и обезоруженные. В салон также запрыгнули трое бойцов спецподразделения с короткоствольными «бриксами».

Небольшая поездка, и всех начали высаживать во дворе какого-то мрачного здания, окруженного высоким забором. Каждого задержанного уводил спецназовец. Со Стромье сняли наручники и не повели с остальными.

– С вами сейчас поговорят, сержант, а потом отпустят, – сообщил ему Райбек.

– Детектив, а что происходит?

– Что-то происходит, – загадочно ответил Райбек. – Но вам все пояснят в ходе разговора.

Стромье проводили в один из кабинетов, беседовали с ним двое. Они выспросили все, что тот знал, зафиксировав все показания.

– Я, когда узнал, что никто ничего не знает в участке, сразу подумал, что дело нечисто. А еще диспетчер сказал, что ничего не знает и мое сообщение о гибели напарника не получал. Вообще как-то все странно.

– Все, что мы можем вам сказать, так это то, что действовали подставные. Человека, которого вы охраняли, хотят убить. Это все. Но мы разберемся во всем. Возьмите несколько выходных, о выходе на работу мы вас сами известим. Вы потеряли напарника, нужно немного отдохнуть.

Стромье отпустили и даже вызвали ему такси. Домой он ехал, пребывая в размышлениях, но потом решил попросту напиться, помянуть Билли, хотя с ним они проработали вместе всего полтора месяца.

«Может, и правда, взять да и уйти из полиции? Вон Билли всего-то год как работал, полтора месяца как в пару поставили, и бах, и нет Билли. Вот ходишь, ходишь, потом бах, – и тебя уже на носилочках в морг несут. Нет, ну ее эту работу. Десять лет уже проработал, обеспечение заработал и хватит. Поеду к брату, за город, уж лучше в теплицах работать, в земле ковыряться, цветочки выращивать. Однозначно».

24

Профессора Брюе и его помощника провели по коридорам клиники, завели в одну из операционных.

– Располагайтесь, – предложил «управляющий», в мобиле он переоделся в одежду медика. – Сейчас привезут донора и реципиента.

«Управляющий», оставив профессора и его помощника под присмотром двух охранников, скользнул за дверь. Брюе несколько секунд пребывал в неподвижности, но потом начал методично выкладывать из кофров свой инструментарий. Он раскладывал терминальные блоки, подключал их, включал, ставил программы на юстировку.

Тирват был занят своим оборудованием. Его и профессора разделяли два операционных стола, соединенных вместе. Каждый молча занимался своим делом.

Не прошло и пяти минут, как дверь операционного зала раскрылась и двое медиков, или по крайней мере людей, одетых как медики, втолкнули на гравикаталке тело реципиента. Его тут же переложили на операционный стол, рядом с которым работал Тирват. Тело было накрыто белой простыней, пропитавшейся во многих местах бурой жидкостью.

Еще через пару минут дверь вновь распахнулась, и втащили еще одну гравикаталку, с донором. Этого переложили на стол рядом с профессором. Тот тут же приступил к делу.

– Вы, двое, снимайте с него все повязки, но аккуратно! – приказал он двум медикам. Сам же прошел к раковине, вымыл руки. Тирват помог ему надеть перчатки.

Медики быстро освободили тело донора от повязок.

– Теперь переверните его на живот. Под шею клин и держатель. Отлично. Теперь со вторым то же самое. Живее!

В операционную тихо вошел «управляющий», остался стоять у двери. Он молча наблюдал за манипуляциями медиков, профессора и его помощника.

– Отлично! – Профессор жестом приказал отойти всем от столов. Тирват открыл второй кофр профессора и стал доставать герметичные пластиковые коробки. Он вскрывал крышку, придерживал, в то время как профессор доставал из них… Со стороны можно было подумать, что это змеи. Они были разной толщины, слегка извивались, поблескивая влажными телами.

Но это были не змеи и вообще не живые существа. Биологические проводники, имеющие контактные интерфейсы с обоих концов. В некотором роде они были живыми, профессор их подкармливал, периодически меняя раствор в коробах.

Встав между столами, Брюе взял обычный скальпель и сделал короткий надрез кожи на затылке реципиента. Тут же проступила кровь, но профессор принял от Тирвата первый проводник и приложил один конец к разрезу. «Змея» тут же присосалась к ранке, выпустив тысячи сверхтонких жал. Профессор, удовлетворившись подключением, повернулся и сделал надрез на доноре, но уже в другом месте и совсем не маленький.

В районе четвертого позвонка у донора получился крестообразный разрез, Брюе зажимами развел края кожи и тут же приложил первый проводник вторым концом к ране.

Дальше пошло быстрее. Брюе делал надрезы, подключал проводники к донору, а Тирват подключал ответные концы к большому разрезу реципиента. Все манипуляции заняли не более пятнадцати минут. Профессор и Тирват работали слаженно и быстро.

– Последний проводник, пожалуйста, – потребовал Брюе.

Тирват достал последний короб, вскрыл его и подал последний проводник. Этот был длиннее предыдущих, с одним раздвоенным концом. Основной коннектор профессор подключил к своей аппаратуре, а раздвоенные концы пришлись на донора и реципиента. В общей сложности оба тела сейчас связывали двадцать четыре проводника. У донора они были подключены и к голове, и к позвоночнику, а вот у реципиента все концентрировались в одном месте, в районе четвертого позвонка, лишь последний проводник был подключен к затылку.

– Работаем! – Брюе встал к аппаратуре, его пальцы зависли над сложной клавиатурой, больше похожей на синтезатор. – Начали!

Ничего особенного не произошло, но в операционном зале, казалось бы, все перестали дышать. Пальцы Брюе порхали над клавиатурой, Тирват был тоже занят. Периодически профессор и помощник перебрасывались непонятными фразами.

– Поток стабилизирован, процесс перекачки начался. – Тирват оторвался на секунду от своих терминалов и посмотрел на Брюе.

– Поток в порядке, – отозвался профессор. – Время перемещения – восемнадцать минут.

Брюе обернулся к «управляющему», кивнул, мол, все идет по плану. Тот тоже ответил кивком, но в какой-то момент чуть склонил голову набок, словно к чему-то прислушивался.

– Мне нужно отойти на минуту, продолжайте, – сказал он и вышел из операционного зала.

«Управляющий» отсутствовал минут десять, а когда вернулся, то занял свое место у двери, при этом коротко взглянул на коммуникатор. Это не укрылось от внимания профессора, и он понял, что что-то происходит снаружи, но раз «управляющий» молчит, значит, все будет в порядке. Больше всего Брюе боялся, что его попросту пристрелят. Жить хотелось в такие моменты особенно сильно. Сейчас у него было все для безмятежной жизни, для его любимых исследований.

– Поток стабилен на ста процентах, – произнес Тирват.

– Отлично, отлично… – отозвался профессор.

Время шло, медицинские показатели донора были в норме, эмоциональный фон стабилен. Профессор посматривал на таймер и графические полоски, показывающие процесс перекачки данных.

На самом деле сейчас происходило перемещение сознания от донора к реципиенту. Восемнадцать минут требовалось для перемещения памяти и всего лишь две секунды для перемещения самого сознания, или как его называл сам профессор Брюе – Божьей Искры. И это было не какое-нибудь копирование, а полный перенос. Сознание, подсознание, душа, если говорить упрощенно, все это перемещалось всего лишь за две секунды.

– Время! – подсказал Тирват.

– Контроль, – ответил Брюе. Наступал решающий момент, когда сознание человека, который сейчас лежал лицом вниз на операционном столе, переместится в реципиента. – Готовьтесь закрыть разрез-коннектор!

Два медика без суеты заняли место рядом с реципиентом.

– Скачок! – вскрикнул Тирват.

– Принят! – спустя две секунды ответил профессор. – Гаси контакт!

Едва аппаратура была отключена, Тирват принялся отлеплять проводники от тела реципиента. И как только разрез оказался освобожден, медики тут же принялись обрабатывать рану. Концы кожи были сведены вместе и зафиксированы специальными скрепками, швы обработаны и запенены, а поверх наложен пластырь.

Как только медики закончили, реципиента тут же перевернули на спину. К телу тут же подключили дополнительные клеммы, отслеживающие жизненные показатели.

– Электрошок! – приказал Брюе.

Медики мгновенно отреагировали, наложив на грудь реципиента еще две клеммы.

– Оживляйте его! – Брюе бросал фразы-приказы, при этом энергично помогал Тирвату убирать проводники в короба.

Едва проводники были убраны, профессор вернулся к медицинскому оборудованию. Просмотрел показания и удовлетворенно кивнул. Потом обернулся и кивнул еще раз, «управляющему».

– Он в порядке.

– Заканчиваем, – оживился тот. – Собирайте свое оборудование, профессор, нам пора уходить.

«Управляющий» на секунду замер, будто вновь вслушивался. Медики тем временем переложили реципиента и донора на гравикаталки.

– Этого переправьте в операционный зал номер четыре, уложите в камеру восстановления кожного покрова, – «управляющий» указал на донора. – Лицо ему прикройте, пока будете везти. А этого в мобиль. Живее!

Два медика вышли первыми, толкая перед собой каталку с донором. Следом вышли двое охранников, толкая каталку с реципиентом. А уже после них операционный зал покинули профессор Брюе и Тирват. «Управляющий» задержался лишь на пару секунд, но не пошел с ними, а отправился в противоположную сторону.

Спустя несколько минут тело биота погрузили в реанимобиль, и тот тут же уехал. Профессора и Тирвата усадили в мобиль представительского класса, который тоже не стал задерживаться. Все это происходило у второго приемного покоя, где было не особенно оживленно, в отличие от первого.

Мобиль пронесся по улицам города, выметнулся на кольцевое шоссе. Минут двадцать ехали в тишине. Профессор, прикрыв глаза, отдыхал и строил планы на ближайшее будущее, а Тирват смотрел в окно. По его мнению, сейчас их везли совсем не туда, откуда они приехали.

Наконец мобиль свернул с кольцевого шоссе и теперь ехал прочь от города. В какой-то момент мобиль стал притормаживать, а потом, свернув к обочине, и вовсе остановился. Водитель вышел, открыл дверь со стороны профессора.

– Профессор, вы приехали, – коротко сказал он. Но едва профессор и Тирват покинули салон, водитель достал пистолет и начал стрелять. Каждому досталось по четыре пули в грудь, а когда Брюе и Тирват упали на асфальт, водитель спокойно выстрелил каждому в голову, потом стащил трупы в кювет, сел в мобиль, развернулся и поехал обратно, в сторону города.

– Я все сделал, – коротко бросил в коммуникатор водитель, отдав управление автопилоту.

– Возвращайся в точку сбора, – последовал ответ.

25

Райбек сидел в своем кабинете и ждал. Русские внезапно собрались и куда-то уехали. Все попытки связаться с ними не привели ни к чему, коммуникаторы молчали. Он сидел и ждал. Ждал, пока его люди разговорят лжеполицейских из сорок третьего участка, ждал, пока русские, эти странные агенты БФБ, выйдут на связь. Ждал, потому что больше ему ничего не оставалось в этой ситуации. И дождался.

Коммуникатор ожил внезапно, но номер вызывающего принадлежал одному из агентов, которые охраняли Коулла в клинике.

– Что там еще приключилось? – неожиданно резко спросил Райбек.

– Ник Коулл скончался, сэр.

– Как?!

– Его отвезли на операцию, в камеру восстановления кожного покрова. Он провел там сорок минут, а потом скончался. Прямо в камере. Медики проводят проверку, но предварительно, у него произошло кровоизлияние в мозг. Медики объясняют его старым ранением Коулла в голову, вроде как пулю так и не достали, а при избиении он получил несколько ударов в голову, сосуды не выдержали.

– Черт побери! – выругался Райбек.

Теперь следовало вновь ехать в клинику, потом оповещать Бэнкса. Вот ведь еще морока с этим парнем! Сколько было сделано для него, а все равно умер. Лучше бы оставался в тюрьме, там бы прожил дольше. Сазонов этот еще куда-то делся. А может, он вернулся в клинику и закончил дело?

Уже собравшегося уходить Райбека остановил новый звонок, на этот раз на связь вышла Гольцова.

– Детектив! Мы нейтрализовали группу, которая привезла биота, распорядитесь выделить для них место, у нас три человека.

– А биот? Вы его нашли?

– Нет, биота мы упустили. Но если вы свяжетесь с клиникой «Сант-Гаал» и узнаете, не было ли у них сегодня внезапно умерших, то мы узнаем имя донора сознания.

– Я уже знаю, – проговорил Райбек. Догадка, как вспышка, осенила его. – Николас Коулл. Ваши люди спасли его несколько дней назад.

– Мы будем через полчаса, ждите нас, Райбек, – голос Гольцовой стал глухим.

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Райбек в нетерпении исходил весь кабинет вдоль и поперек. В голове сейчас была каша из обрывков мыслей. Все катилось в тартарары, он не ощущал полного контроля над ситуацией, и оттого ему становилось не по себе. Эти русские, странные русские, которые работали по приглашению БФБ, структуры закрытой и самодостаточной, вызывали в нем противоречивые чувства. На все это накладывались чувства, как-то внезапно вспыхнувшие, к Светлане Гольцовой.

Райбек все же решился позвонить своему боссу и хоть как-то прояснить ситуацию. Уже, правда, в который раз.

– Это Райбек, сэр.

– Я слушаю, – отозвался начальник детектива.

– Сэр, русские упустили биота, но задержали группу, которая занималась его продажей и инициацией. Сейчас их везут ко мне на базу.

– Что ж, отличная работа с их стороны.

– Но биота они не взяли.

– В этом нет необходимости, Райбек. Группа Лавочкина получит коды связи с биотом, большего и не требуется. Они вам все пояснят. На этом дело можно считать законченным, за исключением боссов «Магнолии». Я уверен, проявятся некие связи продавцов и «Магнолии», вот уже отталкиваясь от них, продолжайте разрабатывать дальше.

– Тут еще какое дело, сэр. Предположительно донором для инициации биота послужил Николас Коулл, я вам докладывал о нем.

– Печально, но это дело тоже можете закрыть. Завтра жду вас на доклад, Райбек, поговорим обстоятельнее. Сейчас время как бы не располагает к общению.

– Извините, сэр, – Райбек взглянул на хронометр – без двадцати одиннадцать. – Спокойной ночи, сэр.

Вскоре приехали русские. Райбек не мог заставить себя называть их иначе. Русские и все. В его команде тоже были русские, но эти лишь этнически принадлежали к этой нации, хотя в сравнении с другими – голландцами, франками, англиками, дойчами – всегда ассоциировали себя с коренными жителями Империи.

Пленных разместили в двух помещениях. Агенты группы Лавочкина тут же начали допросы, и они не были похожи на обычные. Каждого пленного усаживали в кресло, фиксировали руки на подлокотниках, делали инъекцию, после чего начинали задавать вопросы.

Райбек было возмутился, мол, «сыворотка правды» запрещена законом и все сведения, добытые подобным способом, не годятся для суда, но Лавочкин показал ему распоряжение регионального главы БФБ на право использовать любые методы допроса.

– Послушайте, детектив, мы же не загоняем им иголки под ногти и не разбиваем пальцы ног молотком. Все в пределах гуманности. Нам не нужны их показания в суде, эти люди отправятся далее по этапу, к специалистам БФБ. Нам же нужно просто узнать некоторые подробности из деятельности здесь.

Смотреть на обезволенных пленников Райбек не стал, вернулся в кабинет. Следом пришла Гольцова.

– Мы почти закончили здесь. Завтра передадим тебе все материалы, которые хоть как-то связаны с «Магнолией». – Она впервые обратилась к Райбеку на «ты». – Через пару дней мы уезжаем.

– А как же биот?

– Ловить его если не бесполезно, то крайне затратно. В первую очередь по людским ресурсам. Он нацелен убивать, и он это будет делать. Если попытаться взять его, то больших потерь не избежать. А если все же пристрелить его, то тело просуществует не более суток, разложится буквально в прах. Такое уже было. У нас вскоре появятся коды связи с ним, мы их попросту уничтожим. Никто не сможет связаться с биотом и нацелить его на убийство. Ему останется просто жить, существовать среди людей.

– Что-то как-то не складывается все это, – не поверил Райбек и помотал головой. – Оставлять боевую машину без присмотра…

– Он не боевая машина, он человек. Да, искусственный, но сознание в нем настоящее. Возможно, через какой-нибудь промежуток времени он осознает себя тем, кем был раньше. Николас Коулл, ты сказал? Это тоже нужно проверить. Если ты не занят, можно прямо сейчас.

Райбек, когда говорила Гольцова, чувствовал себя ребенком. Влюбленным ребенком. Если бы она сейчас сказала ему: поехали на край света, он согласился бы не раздумывая. Ее голос словно завораживал.

«Я превращаюсь в идиота! Я не могу противоречить ей, не могу спорить. Более того, мне хочется послать к черту работу, бросить все и начать просто жить. С ней».

По дороге в клинику Райбек решил прояснить некоторые моменты для себя.

– Светлана, просветите меня по поводу одного списка. Вернее нескольких досье.

– Что в моих силах, – кивнула Гольцова.

– Мой босс ознакомил меня с досье на биотов, которые когда-либо попадали в поле зрения БФБ. Там был одно, касалось оно некоего Лурье… Инициализацию проводил, если мне не изменяет память, профессор Мережко. Но вот судя по инсайдерской информации, которую мы получали от нашего агента, внедренного в «Магнолию», в списках досье никакого Лурье не было.

– Ну, мы уже говорили ведь на эту тему, не так ли? Лурье является киборгом, поэтому о нем ничего не было известно тем, кто поставлял биотов на черный рынок.

– Но ведь его сознание тоже было перенесено, так?

– Скорее всего, нет, – Гольцова посмотрела на Райбека. – Лурье как раз являлся машиной, в отличие от биотов. С биологическими элементами. Скорее всего, головной мозг и спинной были сохранены и имплантированы в кибермеханическое тело. Я мало знаю об этой истории, давайте поговорим о текущих делах.

– Давайте, – согласился Райбек. – Скажите, почему вы не хотите поймать биота или хотя бы уничтожить его? Мне это кажется нелогичным. Он опасен.

– Без кодов нет, – возразила Гольцова. – Я тебе уже говорила. И давай-ка эту тему оставим. Сейчас мы едем в клинику, посмотрим, что там да как. Еще на повестке дня остается майор Сазонов, если я не ошибаюсь. Планету он не покидал, значит, крутится где-то здесь. Он мог попытаться совершить повторное покушение на Коулла?

– Вполне, – кивнул Райбек. То, как Гольцова резко и безоговорочно свернула все разговоры о биотах, ему не понравилось, но упрямиться он не стал. – Вполне вероятно, что не Коулл стал донором. Потому что в клинике скончались еще двое. Кто, я пока не знаю, но стоит проверить.

– Вот это мы сейчас проверим.

Остальной путь они провели в молчании. Райбек пытался разобраться со своими мыслями, вновь выстроить порядок. Гольцова ему нравилась, он даже чувствовал себя влюбленным, но что-то внутри протестовало, что-то вносило некий диссонанс.

Некогда Райбек был женат, но брак продлился всего полтора года. Он был трудоголиком, а молодая жена требовала внимания. В итоге они просто мирно разошлись и расстались. Она вышла повторно замуж уже через полгода, а еще через год у нее родился ребенок. Ее муж был профессиональным декоратором, или что-то в этом роде, много путешествовал, естественно, она была всегда рядом. Наверное, ей было хорошо рядом с ним. А что мог дать ей Райбек? Пару часов общения по вечерам? Короткий секс, скупые поцелуи и постоянные обещания съездить куда-нибудь на выходные. И даже если они куда-то и выбирались, постоянно случалось так, что Райбека дергали звонки с работы. Нет, она не скандалила и не закатывала истерик, но в один прекрасный день попросила его подписать документы на развод. Он не стал упорствовать, осознавая, что делает ее несчастной, будучи по-настоящему женатым на своей работе.

Потом у него были разные женщины, но ни одна не задерживалась более полугода. Они внезапно появлялись в его жизни и так же внезапно исчезали. А потом он перестал и вовсе пытаться завести семью, перебиваясь короткими встречами с представительницами самой древней профессии. Да, кодекс полицейского запрещал пользоваться услугами проституток, но Райбек игнорировал это, да и не часто все это происходило.

И вот теперь появилась она, Светлана. Что он знал о ней? Да ничего. Вообще ничего. Русская? Ну, вроде бы, но не похоже, чтобы она была уроженкой одной из планет Империи. На всеобщем англике она говорила правильно и без малейшего акцента, а Райбеку случалось встречать настоящих русских. В ее с Лавочкиным группе как будто бы все были русскими, но Райбек ни разу не заметил, чтобы они общались на родном языке, и акцента ни у кого не было. Какие-то странные русские. И очень странное дело, что БФБ поручило поимку биота им. Ну да, сотрудничество, все такое, но не пускать же агентов сопредельного государства в свои закрома?

Райбек так до сих пор и не смог поверить, что в БФБ не нашлось бы людей, способных провести операцию. И каждый раз, думая об этом, он находил множество противоречий. Его даже стали посещать сомнения в честности самого шефа. Что знал Райбек о своем боссе? По сути, тоже ничего, кроме того, что тот был в чине генерал-майора, ранее служил в БФБ, а теперь управлял Особым отделом полиции в Валетте. И должность его была отнюдь не самой высокой, ведь на Бригантии были сотни городов, а Валетта являлась не самым крупным.

26

Едва Райбек позвонил Бэнксу, как тот появился спустя пару минут.

– Вы что, были неподалеку? – спросил детектив.

– Лучше было бы, если бы я был подле Ника. – Лицо Бэнкса осунулось. – Как он умер?

– Медики сказали, что произошло кровоизлияние в мозг. Видимо, какой-то удар во время его пленения Сазоновым надорвал сосуд. Вы же знаете, что у Ника было ранение в голову и пулю не смогли извлечь?

– Да, – угрюмо ответил Бэнкс. – Но это точно не Сазонов? Не мог он вернуться и добить Ника?

– Исключено. – Райбек покачал головой. – Пойдемте, вы нужны для формального опознания.

Тело Николаса Коулла уже перевезли в морг, что располагался в отдельно стоящем здании, на территории клиники, и сообщался с основным зданием подземным переходом.

Райбек провел Бэнкса в один из боксов, где в холодильных камерах лежали тела умерших. Здесь их уже ждала Гольцова. Работник морга откинул простыню, Бэнкс подошел ближе, склонился над телом.

– Райбек, – позвал он детектива.

– Да?

– Окажите услугу, пожалуйста. В память о моем брате. Вы ведь знаете, что Ник был мне братом, двоюродным, но все же. – Бэнкс выпрямился и теперь смотрел в глаза детектива.

– Все, что в моих силах, – тот развел руками, но уже догадывался, о чем попросит здоровяк.

– Я готов стать полицейским стукачом, детектив, если вы, когда найдете эту мразь Сазонова, отдадите его мне. Я не стану убивать его, обещаю, мне будет достаточно часа общения с ним. Я могу также заплатить каждому вашему сотруднику и вам, в частности, за это. Я понимаю, что это незаконно, но поймите и вы меня.

Райбек смотрел в глаза Бэнксу, не говоря ни да, ни нет. Потом отвел взгляд, посмотрев на тело Коулла, протянул руку.

– Я свяжусь с вами, Бэнкс. Езжайте домой, готовьтесь к похоронам.

Бэнкс засопел, кивнул и покинул бокс.

– Ты не имеешь права обещать ему такое, – сказала Гольцова Райбеку. Она прислонилась спиной к одной из стен и скрестила руки на груди.

– А я ничего ему и не пообещал, – возразил детектив. – И вообще, вас это не касается.

Райбек сдернул простыню с тела Коулла и указал на него:

– Есть какие-то особые следы, подтверждающие или опровергающие тот факт, что он стал донором для биота?

– Есть, – Гольцова оторвалась от стены и подошла к столу. Она смело перевернула тело на бок и указала на крестообразные надрезы, сделанные скальпелем. – Больше ни у кого из тех, кто умер сегодня, нет таких надрезов. Он донор, это точно.

– И что теперь?

– Ничего, – Гольцова накрыла тело простыней. – Все закончилось. Главное, что мы взяли группу, которая обеспечивала доставку и инициацию. Профессора и его помощника еще не нашли, но, думаю, это дело времени. В ближайшие десять – двенадцать часов и их возьмем.

Райбек не стал в который раз переспрашивать, почему никто не хочет ловить биота, устало вздохнул и направился на выход.

– Подвезешь меня? – спросила Гольцова.

– Извините, – детектив настойчиво продолжал обращаться к Гольцовой на «вы», – но нет. У меня еще свои дела, не хочу вас напрягать ими. Вас отвезет один из моих людей.

Он шел по переходу и не видел, как сузились глаза Гольцовой. Из здания клиники они вышли вместе, Райбек жестом подозвал одного из агентов, до сих пор дежуривших здесь, и распорядился отвезти Гольцову на базу. Сам же сел в свой мобиль и отправился на свою холостяцкую квартиру. Ему требовался небольшой отдых и время на раздумья.

Чуть раньше этих событий, в кювете одной из загородных дорог, которой в последнее время пользовались не часто, зашевелился человек. Он рывком сел, потом поднялся и осмотрелся. Рядом лежал труп еще одного человека.

Оживший стоял недолго, он выбрался на полотно шоссе и побежал в направлении города. Через милю он остановился подле столба, на котором был закреплен общественный терминал вызова такси и служб спасения. Он набрал номер вызова автоматического такси, расплатился чекаутером.

Ждать пришлось недолго, вскоре гравибот такси приземлился на небольшой площадке, чуть в стороне от столба с терминалом, дверь приветливо скользнула в сторону. Человек шагнул к гравиботу, ступил на подножку, забираясь в салон. На секунду его лицо осветил фонарь салонного освещения. Во лбу у человека имелось пулевое ранение, по краям запеклась кровь. Но отверстие уже начало затягиваться, а человек оставался спокоен.

Гравитакси доставило человека в пригород Валетты, на площадку перед одним из частных домов. Едва пассажир покинул салон гравитакси, дверь дома открылась и навстречу вышли двое. Они пропустили гостя внутрь и тоже молча убрались.

– Профессор Брюе мертв, – с порога начал говорить человек, войдя в освещенный холл. Это был Тирват. – Мне потребуется пластика лица и терминал дальней связи.

– Да, конечно, – сказал один из встречающих. – Пошли.

Через час Тирват уже выглядел совсем по-другому. Ему буквально сменили лицо. А на поверку Тирват оказался совсем не человеком, а андроидом, человекоподобным кибермеханизмом.

Ему принесли терминал дальней связи и оставили одного в комнате, где проходила короткая операция по смене лица. Он вышел в сеть Старнет, запросил связь с абонентом, находящимся на планете Свалка. Едва связь была установлена, терминал оповестил о том, что линия защищена. Тирват сжал правую руку в кулак, между костяшками среднего и безымянного пальцев, прорвав псевдоплоть, вылез сложноступенчатый шип. Андроид вставил его в приемное гнездо интерфейса терминала, чуть сдвинул против часовой стрелки. Тут же по защищенной линии потекли потоки машинного кода. Вся передача длилась не более двадцати секунд. В ответ андроид получил сжатый пакет данных, вынул шип, прекращая общение, потом выключил терминал.

Он встал, отложив терминал, подошел к зеркалу. Сейчас он был в брюках, с голым торсом. Осмотрев уже поблекшие швы на шее, где были сделаны надрезы для снятия псевдоплоти, он потрогал пальцами затянувшиеся отверстия от пулевых ранений на груди.

Под утро андроиду один из хозяев дома принес пластиковый конверт.

– Все необходимые документы.

Андроид молча вытряхнул содержимое конверта на стол, осмотрел по очереди все документы, удовлетворительно кивнул.

– Еще мне понадобится игольник с поясной кобурой.

– Сейчас принесу, – человек ушел и вернулся буквально через пару минут. – Одежда готова, когда уходишь?

– В восемь.

Ровно в восемь утра андроид покинул гостеприимный дом, для приличия задержавшись на пороге и делая вид, что прощается с гостями. В этот момент из окна второго этажа дома напротив, маскируясь за узорчатым тюлем, за ним наблюдала пожилая женщина, прильнув к окулярам армейского бинокля.

Она не отрывалась от бинокля до тех пор, пока тот не уселся в прибывшее гравитакси и то не улетело. А потом переключилась на окна дома напротив, который только что покинул незнакомец.

– Тильда! – послышался окрик снизу. – Когда, черт возьми, ты приготовишь мне яичницу! Я что, должен есть яйца сырыми или грызть сковородку?! Где ты шляешься, женщина?!

Пожилая женщина отложила бинокль и не спеша направилась к лестнице. А крики снизу все нарастали.

– Прекрати орать, Томас! Прекрати, иначе я подмешаю тебе винтаксы в твою любимую яичницу, и тогда будешь пускать слюни три дня!

– Что ты там делаешь, Тильда?! – не унимался мужской голос. – Ты опять следишь за соседями?! Клянусь памятью моей матери, тебя когда-нибудь привлекут к ответственности за несанкционированную слежку! И я поспособствую в этом! У меня еще остались связи!

– Что там у тебя осталось, старый ты хрен?! – возразила женщина, входя на кухню, где в инвалидном кресле сидел седой старик и потрясал кулаком. – Все твои связи давно на городском кладбище! Можешь связаться с ними, давай! Позвони им, скажи, что ты скоро присоединишься к ним!

– Не раньше, чем ты! – воскликнул старик. – Есть у меня еще порох в пороховницах!

– А ягодки уже усохли! – отмахнулась женщина, доставая большую сковородку и ставя ее на плиту. – С чем сегодня будете яичницу, ваша честь?

– С беконом и сыром, детектив, – старик вмиг успокоился и подкатил к столу. – Что там интересного, Тильда?

– Вчера к Нормиксам, ночью, приехал какой-то тип. Мне показалось, что у него во лбу дырка от пули, когда он заходил в дом. А сегодня от них вышел другой тип.

– Ну, мало ли, кто и во сколько к кому ходит в гости. Да и подумай сама, может ли человек с дыркой в башке ходить?

– Не может, – женщина вздохнула и налила немного масла на сковороду, а затем положила пять кусочков бекона, который тут же зашипел. – Странные они какие-то, тихие, эти Нормиксы.

– Брось, Тильда, хватит заниматься этой ерундой, – забубнил старик. – Ты давно не детектив криминального отдела полиции, а все туда же! Тебе везде мерещатся преступники!

– А ты давно не окружной судья, Томас! И не тебе меня судить! И вообще, прекрати мне указывать постоянно, что делать, а что нет. – Тильда перевернула бекон и начала вбивать яйца. – Подай лучше соль, старый ты перец.

– Ну, если я перец, так ты старая перечница! – возразил старик, но все же подкатил к одному из шкафчиков, раскрыл, достал солонку и подал жене.

– Перец и перечница, – покивала Тильда и усмехнулась. – А ведь были времена, а, Томас?

– Были, были, – вновь пробурчал старик. – Скоро там уже яичница будет готова? Я сейчас стол начну грызть!

– Начинай, Томас, – разрешила женщина и улыбнулась.

27

Спал Райбек неспокойно, ему снились какие-то люди, которые все время толкали его, кто плечом, кто намеренно, руками. Ему снилось, что он был в какой-то толпе, аморфной массе людей, которые постоянно перемещались с места на место. И лишь один он стоял и не мог сделать и шага. А его все толкали и толкали, и оставалось лишь балансировать, чтобы не упасть.

Он проснулся с холодной испариной на лбу, несколько минут лежал, глядя в потолок, потом все же заставил себя встать и пойти умываться. Он мельком глянул на часы в деревянном корпусе, стилизованные под антикварные, подаренные ему лет двадцать назад одной родственницей. Стрелки показывали без пятнадцати шесть. Отметив про себя, что спал он всего часа четыре или около того, Райбек прошел в ванную, по привычке ткнул в панель управления душем. Та отозвалась тонкой трелью, оповещая, что душ готов.

Приняв душ, побрившись и освежив тело ароматическим антиперспирантом, Райбек оделся и покинул квартиру, но когда уходил, его взгляд вновь упал на настенные часы.

Позавтракав в кафе напротив дома и перекинувшись парой ничего не значащих фраз со знакомой официанткой, Райбек уселся в свой мобиль и минуту сидел неподвижно, размышляя.

«Нужно наведаться к тетке Тильде, та хоть уже и старая, но порой дает верные советы, – подумал Райбек и понял, что не зря его внимание с утра привлекали настенные часы, подарок родственницы. – Бывает, что провидение само подталкивает нас на верный путь».

Спустя сорок минут, предварительно созвонившись со своим заместителем и предупредив, что будет позже, Райбек въехал в пригород Валетты, в район частных домов. В основном здесь жили либо пенсионеры, способные содержать свой дом, либо благополучные и благосостоятельные семьи, главы которых работали в крупных фирмах или чиновниками.

Остановившись у дома 88/54 по улице Флористов, Райбек прошел по выложенной каменной плиткой дорожке к дому, поднялся на крыльцо и вжал кнопку звонка. Дверь открылась едва ли не сразу.

– О! Эндрю! – Райбека встречал дядя Томас, муж тетки Тильды, инвалид по старости, катающийся в инвалидном кресле. – Какими судьбами, малыш?

– Да вот, заехал проведать вас, – улыбнувшись, сказал Райбек. Он прошел в дом, прикрывая за собой дверь.

– Нет-нет, парень, давай колись, зачем приехал? По делу или просто так, гонять пустопорожние разговоры?

– Ну…

– Давай, Эндрю, для меня это важно!

– Вообще-то по делу, – сдался Райбек.

Томас на месте развернулся на своей коляске и закричал:

– Тильда! С тебя двадцать кредитов! Ты проспорила мне! Эндрю приехал по делу!

– Хватит орать, старая каракатица! – прикрикнула тетка Тильда, уже спускающаяся по лестнице со второго этажа. – Энди! Какая встреча! Ты давно у нас не был! Почему бы тебе не навещать нас почаще. Иди сюда, мой мальчик, я обниму тебя!

Сорокапятилетний Райбек улыбнулся и покачал головой, но все же позволил обнять себя.

– Пойдем на кухню, я угощу тебя печеньем, которое пекла вчера. – Тильда увлекла за собой Райбека.

– Ты проиграла мне двадцатку, Тильда! – не унимался Томас, потихоньку катясь за ними в инвалидном кресле.

– Отстань! Потом отдам! – огрызнулась Тильда. – Вот ведь прицепился как репей!

– Я не репей! Я тебе говорил, что Эндрю помешан на своей работе! И к нам он приезжает лишь для того, чтобы мы помогли ему в его делах, а никак не для того, чтобы навестить!

Тильда проигнорировала Томаса, усадила Райбека за стол.

– Ну, рассказывай, – выдохнула она, а сама включила пакгер и достала с одной из полок накрытое тканевой салфеткой блюдо с печеньем. – Давай, давай, Энди, выкладывай, мы с Томасом поможем, чем сможем.

Райбек любил свою тетку и ее мужа и даже когда-то подумывал переехать к ним жить, тем более они звали его. Ну да, присматривать за стариками, то да се. Но в их компании он мог выдержать от силы час. Тильда с Томасом постоянно спорили, отстаивая каждый свою точку зрения. А в присутствии Райбека Томас постоянно обвинял Тильду в недостаточном внимании к нему. В общем, старики жили бурной жизнью, особенно тетка Тильда, которая никак не могла отвыкнуть от того, что она уже не детектив специального отдела полиции Валетты, ей везде чудились преступники и заговоры. А Томас постоянно пытался вызнать, чем сейчас занимается Райбек, а если тот и делился чем-то, крайне осторожно, во всяком случае, старик вдруг предлагал всех арестовать, а уж ордер он выпишет задним числом. В такой обстановке Райбек мог выдержать всего час или два, а уж жить с двумя маразматиками было сверх его сил.

– Я на самом деле приехал посоветоваться, – серьезно начал Райбек. – Дело очень серьезное, но я чувствую, что перестаю контролировать его. Слишком много всего происходит вокруг.

– Конкретнее, Эндрю, – Томас подкатил к столу, сложил перед собой руки.

– Для начала я должен взять с вас обещание, что вы ни при каких обстоятельствах не станете обсуждать то, что я сейчас вам расскажу, с посторонними людьми. Это очень и очень важно.

– К делу, парень, – вновь потребовал Томас. – Не нужно здесь этих соплей! Я пока не выжил из ума, да и твоя тетка еще даст фору кому хочешь!

– Хорошо, – Райбек кивнул. – В общем, дело такое…

В течение получаса детектив рассказывал все, что считал нужным. Тильда, внешне оставаясь пожилой женщиной, вдруг преобразилась, взгляд стал внимательным, вопросы короткими и по существу. Она уточняла и порой переспрашивала. Томас сидел в своем кресле, вперившись взглядом в столешницу.

Когда Райбек закончил рассказ, Тильда подала на стол чашки и с опозданием налила чай. Несколько минут они пили чай в тишине, которую прервал вызов на коммуникаторе Райбека. Тот ответил, выслушал все, что ему сказали, потом отключил.

– Вот и профессора нашли, с дыркой в голове, – сказал он.

– Ты сказал, что у профессора был помощник? – спросила Тильда. – У тебя есть его фото?

– Да, – кивнул Райбек. А Томас тут же покатил прочь из кухни, но через минуту вернулся с лежащим на коленях терминалом.

– Слей сюда, – попросил он, и они с Тильдой переглянулись.

Не прошло и минуты, как Тильда, увидев изображение помощника профессора Брюе, коротко ткнула пальцем в экран.

– Этот тип вчера ночью наведался в гости к нашим соседям напротив! Он приехал на автоматическом гравитакси, по-моему, около двух часов ночи. И у него была дырка во лбу! Я подумала, что ошиблась насчет пулевого отверстия, ведь люди не выживают после такого.

– Ты уверена, что это был он? – Райбек подобрался.

– На все сто сорок семь процентов! – Тильда гордо подняла подбородок. – Но утром от Нормиксов вышел другой мужчина, в другой одежде. Хотя по росту и телосложению он был в точности, как и тот, который пришел ночью.

Райбек не знал, что и подумать. С одной стороны, это просто стечение обстоятельств, а тетка Тильда могла ошибиться, нельзя упускать из внимания ее возраст. Но проверить стоило. Детектив тут же достал коммуникатор и, связавшись со старшим специалистом по связи, приказал проверить все вызовы в промежуток между часом ночи и восемью утра, где был указан как пункт назначения или отправления пригород Валетты, а именно улица Флористов. Специалист перезвонил буквально через десять минут.

– Зафиксировано два вызова, сэр. Один был сделан с двадцать второй мили тридцать пятого шоссе, из терминала общественной связи, и конечным пунктом была улица Флористов, парковка у дома 88/53. Оттуда же было заказано такси ровно на восемь утра сегодняшнего дня, конечным пунктом был парк Солей. Камеры такси ничего не зафиксировали, подозреваю, что их просто отключили каким-то образом. Но вот одна из уличных камер наблюдения выдала картинку. Я перешлю вам снимки и видео, хотя оно и короткое. Также я выяснил, что дом, куда такси доставляло пассажира и откуда забирало утром, снимает семья Нормиксов, Колин и Саманта, ему пятьдесят три, ей сорок шесть. У них есть сын, Виктор Нормикс. Отец и сын работают в представительстве корпорации «Крафт текникс» по профилю отладки и ремонта медицинской техники, которая корпорация поставляет в Центральные миры. Саманта Нормикс является домохозяйкой. Это все, сэр.

– Спасибо, – поблагодарил специалиста Райбек. – И вот что, об этом запросе чтобы никто не знал.

– Да, сэр!

Едва Райбек отключил коммуникатор, Тильда посмотрела ему в глаза.

– Андроид. Это был андроид. Извини, я услышала твой разговор, эти Нормиксы работают на «Крафт текникс», а эта корпорация производит помимо всего прочего и андроидов.

– Я это знаю, – ответил Райбек. – Но неужели помощник Брюе был андроидом? И никто этого не заметил?

– Тебе стоит взять этих Нормиксов на заметку, – сказала Тильда.

– Ну, а по тому делу, что я вам рассказал, есть какие-то соображения? Что мне предпринять? Или пусть все идет своим чередом? – немного растерянно спросил Райбек.

– Езжай на работу, Энди, – посоветовала Тильда. – Мы тут с Томасом подумаем, и потом я тебе перезвоню.

– Хорошо, но сначала наведаюсь к вашим соседям.

– Нет-нет, не тревожь их пока, – покачала головой Тильда. – Мы проследим за ними, езжай. Очень мне не нравятся эти якобы русские, которые приехали по поручению БФБ. В нашу бытность это было бы нонсенсом, если бы русские помогали Бюро и фактически брали дело в свои руки. Как, ты говоришь, зовут твоего босса?

– Крис Нэмис Сауттон.

– Иди, Энди, мы попробуем тебе помочь.

Райбек попрощался с родственниками и покинул дом. Всю дорогу до базы он раздумывал, правильно ли сделал, что рассказал старикам о деле. Смогут ли они чем-то помочь? И каждый раз его посещала мысль, что все зря. Хотя нет, не зря, ведь вон какая важная информация всплыла. Сейчас следовало бы отследить перемещения этого Тирвата, помощника профессора Брюе.

Приехав на базу, Райбек первым делом поставил задачу перед техниками связи – найти Тирвата.

– У него новая внешность. Отталкивайтесь от того момента, когда такси высадило его у парка Солей. Просмотрите все камеры, когда найдете, начинайте отслеживать. И еще, этой информацией мы не делимся ни с кем. Я восстанавливаю прежний статус закрытости. Вся информация, все новости должны в первую очередь поступать ко мне на стол. Запросы русских игнорировать или откладывать и докладывать мне об этом. Сообщите всем. Мы вновь закрытая группа.

– Да, сэр.

28

Он очнулся, когда солнце уже появилось над крышами четырехэтажных корпусов старого завода. Он лежал на спине и пялился в небо, чистое, без единого облачка. Воздух уже начал прогреваться, но земля еще оставалась холодной.

Нет, ему не было холодно, и он не испытывал какого-то дискомфорта, лежа абсолютно голым на усеянном бетонной крошкой газоне. Он просто знал, что земля холодная, и мог бы даже прямо сейчас назвать температуру, а вот воздух теплый.

Лежать было хорошо, небо, как будто бы нежно-голубое покрывало, которое можно было бы, наверное, достать рукой. Он поднял руку и хотел потрогать это покрывало, но пальцы лишь цапнули пустоту. Он улыбнулся, ну конечно же, как можно потрогать небо?

Наконец он встал и осмотрелся. Место оказалось незнакомым, более того, кругом высились остекленные длинные здания, между которыми имелись дороги, газоны, тротуары. И никого из людей.

Он осмотрелся вокруг, взгляд зацепился за приоткрытую дверь из серого пластика. Он шагнул вперед, но потом остановился и приподнял ногу – к стопе прилип кусочек бетонной крошки. Стряхнув ее, он двинулся дальше.

Пока шел, в памяти начали всплывать образы. Какой-то здоровяк подает ему на пластиковой тарелке кусок мяса, улыбается. А вот огромный зал, где вдоль стены люди бегут на месте. Ах, это же беговые дорожки! А вот… Вдруг в памяти всплыл образ старого ниппонца, сидящего со скрещенными ногами, с прикрытыми глазами и раскачивающегося из стороны сторону.

«Ты свободен! Уходи!»

Слова прозвучали будто наяву, громко и отчетливо. Он внезапно остановился, обернулся, ища источник звука, но так ничего и не нашел, шагнул к двери, взялся за сломанную ручку, и вновь послышалось:

– Иди куда хочешь! Ты свободен! Никто не сможет теперь отнять твою свободу! Ты можешь уйти, откуда хочешь и куда хочешь в любое время!

Он вновь обернулся, даже отошел от двери на пару шагов, внимательно всматриваясь в редкие открытые окна зданий.

– Кто здесь? – тихо спросил он, едва разлепив губы, но ответа не последовало. Но зато вновь появились образы. Старый ниппонец опять сидел на коленях, но глаза его теперь были открыты.

«Не смотри на меня. Смотри на себя. Закрой глаза и смотри на себя, внутрь себя, из себя».

Ниппонец закрыл глаза и начал медленно раскачиваться из стороны в сторону. Он потоптался на месте, посмотрел на дверь, потом вдоль улицы, на здания, а затем вошел внутрь, закрыв за собой дверь, опустился прямо на пенобетонное покрытие, скрестил ноги, положив руки на колени, закрыл глаза и провалился в бездну.

Тело парило в темноте, но издалека внезапно стали приближаться какие-то светлые точки и, приближаясь ближе, разворачивались в подобия экранов. А сквозь них проступал облик старого ниппонца, не перестававшего твердить:

– Ты свободен! Свободен! Иди куда хочешь!

В конце улицы появились трое подростков. Они медленно брели по пыльному асфальту, один из них, самый маленький, чуть отстав, волок за собой маленькую гравиплатформу с приделанной к ней самодельной ручкой. Двое постарше шли чуть впереди, внимательно поглядывая по сторонам.

– Мы тут на прошлой неделе были, Ганс, – сказал один.

– Мы были в восточной части завода, – возразил тот, которого назвали Гансом. – Здесь все цеха одинаковые, весь завод как шахматная доска. Здесь мы точно не были. Вот, смотри!

Ганс достал из кармана небольшой листок пластбумаги со слегка обтрепанными краями, развернул и показал своему спутнику.

– Видишь? Вот здесь мы были на прошлой неделе, а вот сюда пришли сегодня.

– Я ни хрена не понимаю в этих твоих картах, – отмахнулся его спутник.

– Ага, не понимаешь, а споришь! – Ганс убрал в карман самодельную карту. – Ладно, Лео, давай, выбирай, в какой цех сначала пойдем?

– Лео! – окликнул сзади самый младший из троих. – Может, ты немного потащишь платформу?

– Хм! – усмехнулся Ганс и посмотрел на Лео. – Я тебе говорил, что он начнет ныть еще до того, как мы хоть чего-то найдем? Зря ты его с собой взял.

Лео обернулся и показал кулак младшему.

– Ну-ка, затухни, сморчок! – пригрозил он. – Сам напросился, теперь тащи!

– Ну, Лео! – младший медленно догонял старших.

– Заткнись, Майки! – вновь огрызнулся Лео. – Иначе я твоим корешам расскажу, что ты облажался на первой ходке.

– Ну, Лео-о…

– Во! А давай вот отсюда начнем! – указал Лео на ближайшую двойную дверь, в которой уже не было стекол.

– Пошли, – махнул рукой Ганс. – Эй, малой, подтаскивай платформу сюда и кури! А мы прогуляемся по этажам.

– А я?! – Майки обиженно надул губу, его ожидания были обмануты, мало того что заставили тащить за собой платформу всю дорогу, так еще и на улице оставляют! Одного!

– Ладно, не ной, – успокоил его Лео. – Сейчас двери откроем и платформу загоним внутрь. Только не ной, ладно?

– Ладно, – младший кивнул и утер выступившие под носом сопли рукавом куртки. А что не смог утереть, подтянул, шмыгнув носом.

Загнав платформу в двери, троица отправилась по первому этажу. Ганс, как самый опытный и старший, принялся искать «закладки». На жаргоне этим словом назывались распределительные щиты и узловые соединения магистралей, которые находились в стенах.

Ганс, вооружившись самодельным сканером, настроенным на определенный поток частот, принялся водить по стенам.

– А вот и первая закладочка! – воскликнул он. – Лео, кувалду не забыл?

– Здесь она, милая, – Лео подошел ближе, придерживая лежащую на плече кувалду. – Где? Ага, мелком пометь.

Ганс поставил небольшой крестик на месте «закладки» и пошел дальше, ведя сканером по стене на уровне плеча. А Лео, надев на руки рабочие перчатки без пальцев, взялся за кувалду.

Он раскурочил кусок стены буквально за пару минут, выдолбив практически ровное квадратное окно в межстенное пространство. Там, в темноте, виднелся квадрат распределительного щита.

– Малой! Кусачки взял? – спросил Лео у Майки, тот кивнул и показал кусачки с удлиненными ручками. – А пластик? Ага, молодца! Иди сюда, буду показывать, как клеммы доставать.

Лео вставил кусок пластика с бортиками в квадрат дыры. Придерживая его одной рукой, он взял у Майки кусачки и стал методично обкусывать промежуточные клеммы.

– Видишь, что я делаю? – спросил Лео, когда все клеммы упали на пластик.

– Видел, – кивнул Майки.

– Ну и отлично. Когда будут попадаться закладки внизу, будешь работать ты. Понял? Торбу открывай, я клеммы ссыплю.

Так они ходили по коридорам весь день, прервавшись лишь для того, чтобы перекусить взятыми с собой сэндвичами. У них набралось уже прилично клемм. Майки складывал торбы, сшитые из брезента, в укромном месте, в одной из комнат, которую Ганс назвал офисом.

Дойдя до четвертого этажа, Ганс посмотрел на хронометр коммуникатора, который был только у него.

– Половина четвертого, парни. Пора закругляться. В четыре патруль начнет объезд. Пошли, заблокируем двери, чтобы платформу в случае чего не нашли.

– А я уже заблокировал, – гордо заявил Майки. – Я в ручки брусок вставил.

– Это я ему велел, – встрял Лео. – Чтоб не бегать.

– Ну, пошли тогда ближе к торцу цеха, там окна на все стороны, будем посматривать.

Они не спеша дошли до торца цеха, присели под окнами. Ганс указал Майки на окна.

– Если высунешься, то с улицы тебя могут заметить. Смотреть нужно аккуратно. Понял?

– Понял, – кивнул младший и шмыгнул носом. Майки устал, и у него не было никакого желания куда-либо лезть. Сейчас он уже хотел домой. Мелькнула мысль, что мог бы весь день провести со своими друзьями, играя и дурачась, но напросился со старшим братом и Гансом на вылазку за серебряными клеммами.

Где-то вдалеке протарахтел мотор старого внедорожника. Потом наступило затишье, после которого вновь послышалось тарахтение.

– Кругами ездят, – сказал Ганс, перекидывая из руки в руку нож-раскладушку. – Посидим до шести и покатим спокойно домой. Сегодня урожайный день. Даже малому долю отсыплем.

Но Майки не слышал слов Ганса, он, прислонившись спиной к стене, спал.

– Срубился, – Лео усмехнулся. – Ниче, привыкнет. В следующий раз дам ему маленькую кувалдочку, будет по низам работать.

– Это дело, – согласился Ганс. – Молодняк нужно приучать к работе.

Тарахтение приближалось, Ганс отполз подальше от окна, привстал, вытягивая шею, потом привстал еще.

– Катаются, – сказал он, перебираясь обратно к окну.

В конце концов, Ганс и Лео тоже задремали, и лишь вибрация коммуникатора оповестила их о том, что пора уходить. Ганс растормошил Лео, тот в свою очередь разбудил Майки, и они поспешили на третий этаж, где был устроен схрон. Торбы с клеммами перенесли на платформу в три этапа. Лео разблокировал двери, приоткрыл одну створку, осторожно выглядывая наружу.

– Чисто, – сказал он и распахнул двери. Ганс и Майки вытащили платформу и потянули за собой к дороге.

– Лео, а почему мы утром шли и ни от кого не прятались?

– Потому что утром патрулей нет, они всегда в четыре часа приезжают. Объезжают территорию и убираются.

– А они точно уехали?

– Точно, точно, – отмахнулся Лео. – Давай, иди назад, будешь толкать и присматривать, чтобы ничего не упало.

– Ну, пошли? – спросил Ганс, и они с Лео потянули за собой платформу в сгущающихся сумерках.

В очередной раз он очнулся уже в темноте. Раскрыв глаза, понял, что солнце уже село и только последние его лучи еще доживают в небе, скупо освещая стеклянные вставки дверей. Но в этот раз он очнулся уже в полном осознании того, кто он. Ник Коулл.

– Где моя одежда? – спросил он, осматриваясь по сторонам. Но ничего похожего на одежду нигде не было, лишь какие-то обрывки пластбумаги и куски упаковочного пластика, да вездесущая пыль. Опустив голову, Ник осмотрел себя, насколько это было возможно, и покачал головой. – Что происходит? Почему я голый?

Последнее, что он мог вспомнить, так это то, как его обливают жидкостью для розжига. А потом… Потом какая-то стрельба и вспышка. Ник скривился, будто наяву испытал боль, застонал, но вытянув руки, начал приходить в себя. Никаких ожогов не было, как не было и пулевого ранения в груди.

– Сазонов… сука…

Ник толкнул дверь и вышел наружу. Взглянув по сторонам, он выбрал направление вправо и, выйдя на дорогу, зашагал прочь. Первым делом следовало найти хоть какую-то одежду, ну или хотя бы общественный терминал, чтобы позвонить Бэнксу.

29

Он шел по пыльному асфальтовому покрытию, порой под ноги попадались камешки, впиваясь в ступни. Ник машинально кривился, будто бы от боли, хотя ничего болезненного он не чувствовал, просто короткий укол грани камешка.

Солнце уже село и сумерки сгущались все быстрее, он это понимал, но видел все вокруг отчетливо и ясно. Создавалось впечатление, что он носил ночные контактные линзы.

Несколько раз Ник останавливался и рассматривал свои руки, пытаясь понять, что с ними не так. Руки как руки, но вроде бы его ладони были чуть у€же, нет? А еще не было волос. Нигде. У Ника закралось подозрение, что его кто-то обрил наголо во всех местах, пока он пребывал без сознания.

«А ожоги? Они могли быть? Или нет? Сазонов выстрелил в меня, это точно, но даже намека нет, было ли пулевое ранение. А потом облили жидкостью для розжига. И вспышка была ведь, и больно было невыносимо! А еще на правой груди была родинка, а сейчас ее нет. И руки, руки какие-то толстые! Может, я сплю?»

Далеко впереди маячили какие-то неясные тени. Вроде бы метров двести, не больше? Что там? Или кто? И вообще, почему так пусто кругом? Что это за место?

Ник прибавил хода, переходя на легкую трусцу. Теперь он был уверен, что впереди шли какие-то люди. Но он успел пробежать всего метров сто, когда впереди вспыхнул свет. Ник приостановился, машинально метнувшись в сторону, к стене здания. Зачем он это сделал, спроси – и не скажет. Далее он медленно шел вдоль стены. А впереди послышались крики.

Ганс и Лео тянули платформу, Майки подталкивал сзади. Шли ходко, но в какой-то момент впереди, за углом очередного цеха послышалось нарастающее тарахтение, а через пару секунд сноп яркого света ослепил подростков.

– А ну стоять, суки! Мордой в землю! – послышались крики, от которых Ганс и Лео сначала подняли руки, закрывая глаза от ослепительного света. Но стоять им не дали, затопотали чьи-то ноги, и через пару секунд оба подростка лежали на асфальте, придавленные рифлеными подошвами армейских траков.

Майки в тот момент, когда послышалось тарахтение, успел рвануть вправо, в спасительную темноту, и едва успел. Он прижался к стене здания, а потом стал отступать назад. Сердце колотилось, ноги не слушались, дыхание перехватывало, мысли метались в голове. Он отступал и отступал, наблюдая, как какие-то люди в камуфлированной одежде, вооруженные короткоствольными автоматами, повалили на землю Ганса и Лео, ударив при этом каждого в живот.

– Мама… мама… – шептал Майки, его губы тряслись, к горлу подкатывал ком, а на глаза наворачивались слезы. – Мамочки…

Он пятился и пятился, пока не уперся спиной во что-то, а когда начал шарить рукой, не понимая, что это может быть, едва не вскрикнул от неожиданности. Рука наткнулась на голое бедро человека.

Ник отчетливо видел, как малорослый парнишка пятится задом, держась рукой за стену. Он остановился и чуть выставил руку вперед. Парень коснулся спиной ладони, а левой рукой стал шарить, пока не ухватился за бедро. Ник зажал ладонью ему рот и, склонившись к уху, зашептал:

– Не кричи, они нас не видят.

Парень задергался, пытаясь вырваться, но Ник держал его крепко, обхватив правой рукой, а левой закрыв рот.

– Это твои друзья?

Парнишка сначала попытался кивнуть, а потом замотал головой.

– Те, которых повалили на землю, твои друзья? А те, что их прихватили – чужие?

– Угу, – промычал парень и вновь попытался высвободиться.

– Я помогу твоим друзьям, хорошо? Я не враг. Стой здесь и никуда не убегай. И не кричи, пожалуйста.

Ник отпустил паренька, тот прижался к стене и слепо пялился перед собой в темноту. Он не видел Ника, а тот уже шагнул вперед, мягко ступая босыми ногами.

Коулл спокойно прошел вдоль стены цеха, не выпуская из поля зрения то, что сейчас происходило в снопе света. Парней лениво пинали и посмеивались четверо здоровых мужиков, одетых в камуфляж песочного цвета.

– Что, крысеныши?! – орал один. – Вот и попались?! Теперь будете отрабатывать всю оставшуюся жизнь!

Ник зашел со стороны внедорожника, за рулем которого сидел еще один «камуфляж», как про себя назвал этих героев Ник. Он свесился набок и похохатывал, качая головой. Лучшего кандидата на роль первой жертвы Ник вряд ли смог бы найти. Он тихо, но быстро, приблизился, взял шею водителя в удушающий захват левой рукой и резко сдавил, одновременно нанося правой удар кулаком в череп. «Молот» всегда хорошо оглушал противника, но в этот раз Ник вдруг почувствовал, что перестарался. Водитель умер мгновенно.

Коулл опустил тело так, что оно свесилось еще больше, вытащил из тактической кобуры водителя игольник, мельком взглянув на индикатор заряженности батареи питания и наполненности магазина.

Дальше он действовал быстро и четко. Вскинув игольник, он сделал шаг вперед, выпустил три иглы по ближайшему «камуфляжу», сместил прицел, взяв на мушку самого дальнего, вжал сенсор огня, шагнул в сторону, выстрелил в третьего. Четвертый, последний, еще только оборачивался, рука только тянулась к кобуре, а Ник уже открыл огонь и по нему. Одна игла в шею, три в тело.

Три секунды, и четверо, судорожно подергиваясь, лежали на асфальте. Более пяти игл было бы смертельно для человека, а Ник уже убил одного. Надобности убивать не было, видимо, «камуфляжи» выполняли какую-то свою работу и были в своем праве, задержав подростков. Но и глумиться над детьми было неправильным.

– Подъем, парни, – сказал Ник, подходя к лежащим на земле подросткам. – Все закончилось.

Оба стали подниматься, а когда увидели, кто с ними заговорил, замерли и переглянулись.

– Проблемы? – спросил Ник.

– Н-нет, – ответил тот, который был повыше. – А ты кто?

– Прохожий, – Ник стал осматривать лежащих «камуфляжей», прикидывая, чья одежда ему подойдет. – Там ваш малец у стены, сходите за ним, а то он убежит еще куда, потеряется.

Один из подростков рванул в темноту.

– Майки! Майки, ты где?! Иди сюда! Быстрее!

– Л-лео! – послышался плачущий голос.

– Давай, Майки, быстрее сюда!

Через минуту Лео вывел к внедорожнику младшего брата, трясущегося и плачущего. А Ник уже раздевал одного из успокоенных им «камуфляжей». Штаны оказались немного просторными и широковаты в заду, а вот куртка чуть тесновата в плечах. Но уж что было, остальные вообще были меньше. Траки Ник позаимствовал у другого героя ночных засад.

Разоружив всех, Ник протянул по игольнику каждому из подростков, считая, что так сможет завоевать их доверие еще больше.

– Ну, чего встали? Куда шли-то? Где мы вообще находимся? – Ник деловито подвязал тактическую кобуру, снятую с одного из «камуфляжей».

– Мы… ну, это, – стал разводить руками Ганс. – Это завод, а мы живем в Леворно, это две с половиной мили к югу отсюда.

– Так пошли отсюда, – скомандовал Ник. Он подошел к внедорожнику, вытащил оттуда мертвого водителя, легко перетащил его в открытый багажник. – Цепляйте свою платформу к мобилю, прокатимся с ветерком.

Парни явно пребывали в некоем ступоре и не сразу поняли, что от них хочет этот крепкий мужчина, появившийся из ниоткуда, из темноты, абсолютно голый.

– Э-эй! – помахал руками Ник. – Не замерзли? Говорю, цепляем платформу к мобилю и валим отсюда. Эти четверо не вечно будут здесь отдыхать. Вы ведь домой направлялись?

– Ну да, – кивнул самый старший. – А ты нас не убьешь?

– А надо? – вопросом на вопрос ответил Ник. – Время идет, парень, шевели конечностями!

Ник сейчас себя чувствовал на подъеме, словно снова оказался в армии. Парни кинулись к платформе, один достал моток веревки, а второй потянул платформу к заду внедорожника.

– И вещи лучше переложите в багажник, – сказал Ник. – А то, пока доедем, все растеряем.

Майки, самый младший, жался к брату и больше мешал ему. Он трясся и постоянно шмыгал носом.

– А вдруг он нас убьет, Лео? – шепотом спрашивал он у брата, но тот лишь шикал на него.

Едва платформа была привязана к форкопу мобиля, Ник забрался на водительское место, махнул рукой.

– Прыгаем в салон, парни! – И, едва троица уселась, сдал чуть назад, потом вывернул колеса, развернулся и, погасив фары, вжал акселератор. – Куда ехать?

Ганс, сидящий рядом, посмотрел на Ника в недоумении.

– А как мы поедем без света? Мы же врежемся!

– Не бойся, – Ник уверенно вел внедорожник. – Куда ехать, парень?

– Юго-восток, там пролом в стене, – сказал Ганс, но потом полез в карман и достал самодельную карту, развернул, протянул Нику. Тот принял правой рукой, несколько секунд смотрел, потом отдал обратно, прибавил хода.

Парни сидели и вжимались в кресла, каждую секунду ожидая удара о какое-нибудь препятствие. Но незнакомец уверенно вел внедорожник, притормаживал на поворотах, ускорялся на прямых участках.

Через пятнадцать минут мобиль стал сбрасывать скорость, а потом и вовсе остановился, незнакомец включил фары, в свете которых появилась высокая пенобетонная стена, а в нескольких метрах чернел пролом.

– Приехали, разгружаемся, – скомандовал Ник, но парни уже повыпрыгивали из мобиля и кинулись отвязывать многострадальную гравиплатформу, перегружая на нее свою добычу. Ник не стал помогать, но едва багажник опустел, он вытащил из него мертвого водителя и взвалил его на плечо. – Пошли.

– А мобиль? – старший из подростков мотнул подбородком. – Если его найдут здесь, найдут и наш пролом.

– После того, что произошло, советую вам забыть сюда дорогу, парни, – ответил Ник. – Это называется инцидент, а после такого охрану увеличивают и режим ужесточают. Это ведь охранники были, так?

– Так, – согласился Ганс.

Они перебрались через пролом, протащили через него платформу. При этом Ник отметил, что пролом сделан именно с расчетом, чтобы проходила маленькая гравиплатформа, всего метр с небольшим в высоту и около полутора в ширину.

– Парни, мне нужен коммуникатор, – сказал Ник, едва они отошли на пару сотен метров от забора. Ребята шли ходко, зная дорогу как свои пять пальцев, Лео лишь изредка подсвечивал маленьким фонариком. – Я видел, у вас есть. Дадите сделать один звонок?

– Коммуникатор есть, только толку от него мало. – Ганс достал из внутреннего кармана коммуникатор и протянул Нику. – Если сможешь, звони.

Ник вжал сенсор активации, и экран тускло осветился. Иконка, отвечающая за подключенный актив, была пустой. Коммуникатор Ганса был на данный момент не больше чем игрушкой. Послушать музыку, проверить время, поиграть во встроенные игры, использовать в качестве конвертора или калькулятора, но не больше. Актив коммуникатора был отключен. С него нельзя было даже вызвать службы спасения.

Коулл вернул Гансу коммуникатор и сказал:

– Ладно, доберемся до вашего Леворно, позвоню оттуда.

– Это вряд ли, – усмехнулся Ганс. – В Леворно нет ни одного общественного коммуникатора. Леворно – это та еще дыра.

– Мы точно на Бригантии? – спросил Ник.

– В самой ее заднице, – в тон ответил Ганс, и они с Лео хохотнули. Парни уже отошли от шока, и доверие к Нику немного выросло. Тем более у каждого за поясом имелось по два игольника. Майки сидел на торбах с клеммами и ежился, он все еще боялся этого незнакомца, который шел рядом с платформой, легко подталкивая ее на подъемах.

– А что за груз?

– Клеммы, – Ганс обернулся в темноте, он не видел лица Ника. – В них серебро. Мы выплавим его и продадим одному пройдохе. На вырученные деньги наши семьи протянут еще пару недель. Может, чуть больше. В этот раз мы взяли больше, чем раньше.

Ганс казался старше своих лет, он разговаривал как взрослый, вел себя как взрослый и, видимо, умел неплохо управляться с игольником. Ник заметил, как Ганс проверял боезапас и энергобатарею, как держал сам игольник.

– Долго еще идти?

– Нет, еще самую малость. – Ганс и Лео продолжали тянуть платформу, Майки боролся со сном и ознобом, его до сих пор трясло, и было непонятно, от страха или от холода.

30

Леворно, вопреки ожиданиям Ника, оказался не городком и даже не захудалым поселком. Это было поселение в полтора десятка домиков из щитового пластика. По словам Ганса, в Леворно жили те, кто был должен «по жизни», а отдавать было нечем.

– Тут одни инвалиды, по сути. Мой отец безногий. У Лео и Майки мать с одной рукой. Это обочина, кювет. – Ганс горько усмехнулся.

– И лишь молодежь тут здоровая, так? – поинтересовался Ник.

– Да какая молодежь? Мне шестнадцать, Лео пятнадцать, есть еще пара парней, наших ровесников, остальные малолетки, как Майки. Всего человек пятнадцать наберется. Рыщем по окраинам, металл собираем, более или менее ценные вещи. На дальние шахты ходим. На завод вот тоже ходим. Так и живем.

– А почему Леворно? – поинтересовался Коулл.

– А первым здесь поселился Жак Леворно. Он уже, правда, помер давно, а название прижилось.

– А школа тут есть?

– Какая школа, очнись! Я же сказал тебе, здесь обочина жизни.

– Но ты никак в эту обочину не вписываешься, – сказал Ник.

– До того как попасть сюда, я учился в приличной школе. Папаша мой начудил, правда, в свое время, потому остался и без ног и без средств к существованию. А однажды к нам пришли и попросту вывезли за город с кое-каким барахлом, которое успели взять. Дом пошел с молотка. Из всех младших я здесь самый образованный.

– И это была твоя идея – искать посеребренные клеммы на заводе?

– Нет, идея была моего папаши, а я уже воплотил. – Ганс указал вперед. – Пришли. Лео, давай-ка хабар ко мне, утром переплавим.

Они направились к крайнему домику, который больше походил на сарай. Ганс уверенно повел вокруг, к пристройке, куда и была переложена вся добыча.

– Ну, до завтра, – Ганс попрощался с Лео и Майки, напоследок одобрительно похлопал младшего по плечу.

Ника Ганс предложил разместить у себя, но напомнил, что временно. Когда они вошли в домик, их встретил отец Ганса.

– Что так долго? – хмуро осведомился безногий, сидящий на самодельной коляске.

– Нас застукали, – не стал скрывать Ганс, а когда прошел вперед, в свете тусклого светильника, работающего от аккумулятора, появился Ник. – Этот вот нас вытащил.

– Охранник? – калека, похоже, был не очень удивлен и даже не испуган. Ведь Ник был одет в камуфляж.

– Не, бать, это он у охранников одеждой разжился. А так вообще голый был. – Ганс гоготнул. – Ты проходи. С едой у нас негусто, но перекусить чего-нибудь найдем. Спать будешь вот здесь.

Ганс указал на самодельный топчан, застеленный тряпьем.

– Годится, – кивнул Ник и подошел к отцу Ганса, протянул руку. – Ник.

– Ганс-старший, – ответил калека. – И как ты на заводе голым оказался?

– Не знаю, – пожал плечами Ник. – Очнулся, лежу на земле, голый.

– Чего только не бывает, – покачал головой Ганс-старший.

Тем временем Ганс-младший выложил на колченогий стол пару брикетов сублиматов, половинку прессованного хлеба, пакет с сушеными яблоками. Они поели и стали укладываться спать, но перед этим Ганс отдал своему отцу один из трофейных игольников, а тот лишь покачал головой.

Ночь прошла спокойно, лишь где-то неподалеку завывала собака, но под утро ее кто-то или пугнул, или пнул, и она заткнулась. Ник проснулся еще затемно, ему хватило трех часов для того, чтобы выспаться, да и уставшим он себя не чувствовал. Он тихо встал и вышел наружу, где присел на сложенные небольшим штабелем обрезки досок, видимо приготовленных для печки, которую приметил еще вечером.

«Они живут здесь вообще без всего! У них нет ничего для нормальной жизни! Даже электричества нет! Старый аккумулятор для освещения, да и тот, по всей видимости, издыхает. Неужели такое возможно? Ведь город где-то рядом! Как же так?»

Ник сидел и думал, что все это ему снится, он не мог понять происходящего. Он, голый, просыпается на каком-то заводе, который заброшен, по всей видимости, годы назад. Дети, которые занимаются мародерством, ради того, чтобы выжить. Люди, живущие в пластиковых коробках, отапливая их, чем придется. Это не укладывалось в голове. Как? Как такое может быть?

Первые лучи солнца уже начали освещать горизонт, медленно разгоняя ночную тьму. Светлее становилось едва ли не с каждой минутой. Леворно медленно просыпался, кое-где слышались голоса. В какой-то момент к ним примешался посторонний звук, и Ник его легко вычленил – тарахтение движка мобиля.

В этот момент дверь домика распахнулась, и вышел Ганс, потянулся, потер глаза, протопал за угол, к бочке с водой, стал шумно умываться, фыркая и плескаясь. А Ник встал и завертел головой, пытаясь определить точно, откуда звук. Но вскоре появился и его источник – старый внедорожник с открытым верхом, в котором сидели пятеро «камуфляжей». А следом за ним ехал еще один.

«Десять», – Ник в момент определил количество «камуфляжей», и у него тут же в голове сложилась картинка. Охранники с завода приехали мстить за своего убитого товарища и поруганную честь. А также наказать тех, кто посмел бросить им вызов.

Ник отступил назад, за угол домика, рукой придержал Ганса, который тоже уже услышал посторонние звуки и решил посмотреть.

– Назад! – Ник вытащил игольник. – Они не для разговоров приехали.

– Как они нас выследили? – удивился Ганс.

– Так же, как и выследили вас на заводе. Наверняка там имеются камеры видеонаблюдений, вот и просмотрели записи. И отреагировали.

– Черт! Что теперь делать?!

«Камуфляжи» тем временем уже спрыгивали с мобилей, у каждого в руках был дробовик, на бедре игольник. Ник подался вперед, выхватывая конфискованный игольник.

Сейчас в его голове сложилась четкая схема действий. И никаких сомнений по поводу намерений «камуфляжей» у него не было. Они приехали убивать, мстить. Приехали убивать беспомощных людей, пусть и мародерствующих, но не ради обогащения, а ради выживания.

Он открыл огонь первым. Двое «камуфляжей» тут же упали, конвульсивно подрыгивая ногами. Ник ускорился, он почему-то знал, что «камуфляжи» не успеют за ним. В голове вдруг всплыли какие-то посторонние мысли, которые, впрочем, не мешали действовать.

«Я – биот. Я быстрее обычного человека в несколько раз. Я более живуч. Я как молния в грозовую погоду, я как ураган, сметающий все на своем пути. Я здесь и везде».

Молниеносный рывок произошел неожиданно для «камуфляжей». Ник буквально вырвал из рук одного из охранников дробовик, по ходу движения задев его голову локтем. Далее последовало несколько выстрелов на ходу, и вот он уже позади одного из мобилей. Охранник, спрыгнувший с задка, уже поднял ствол своего дробовика, но Ник ткнул его стволом в лицо, а потом пнул ногой в живот. Своим броском он выиграл несколько секунд, но в этот момент на него обрушился град активной дроби. «Камуфляжи» без жалости палили по мобилю, пытаясь хоть как-то достать неведомого врага, посмевшего напасть первым.

«Пятеро», – пронеслось в голове Ника. Он сместился, заняв позицию сбоку внедорожника, у заднего колеса.

– С флангов берем! – закричал кто-то, видимо старший из «камуфляжей». – Окружай!

Но Ник форсировал события, он упал на землю и выставил руку с дробовиком влево, нажал на спуск, целясь по ногам охранников, перекатился, встал на колено и вновь разрядил дробовик в выскочившего из-за мобиля охранника.

– Предлагаю сложить оружие! – прокричал Ник, вновь заняв позицию за колесом и подтаскивая к себе труп охранника. Он вытащил из его подсумка кассету с дробью и сменил в дробовике.

– Щас! – послышался ответ. – Ну-ка, выходи, герой! У меня тут пара заложников!

В этот момент закричала какая-то женщина:

– Оставьте их в покое! Прошу вас! Мои мальчики!

Но ее кто-то прервал, видимо ударив или даже сбив с ног. Ник подтянул тело охранника к себе еще ближе, ухватил за грудки и начал вставать.

– Я выхожу! – крикнул он, поднимая охранника за собой левой рукой и отбрасывая далеко в сторону дробовик.

Он встал и сделал шаг влево, обходя внедорожник. Обстановку оценил мгновенно – один, видимо старший, держал за шиворот Лео, который стоял на коленях. Рядом стоял еще один охранник, удерживая за шею Майки и положив ему на плечо ствол дробовика. Третий, чуть в стороне, держал на прицеле лежащую на земле женщину, не позволяя ей подняться.

– Вот и хоро…

Старший из «камуфляжей» не успел закончить, Ник выхватил игольник и открыл огонь. Первым был старший, три иглы вошли точно в лоб, его чуть отбросило назад, и он потянул за собой Лео. Второй жертвой стал тот, что удерживал Майки. Но он успел нажать на спуск.

Практически всю дробь на себя принял труп охранника, которого Ник использовал в качестве щита. Но в тот же момент и стрелявший заполучил смертельную дозу шокового электричества от трех игл, впившихся в лицо.

Ник еще только смещал руку с игольником, чтобы атаковать третьего охранника, как из-за угла ближайшего домика кто-то опередил его. Это был Ганс, он стрелял и стрелял, до тех пор, пока последний «камуфляж» не упал.

– Майки! – завопила женщина и попыталась встать, опираясь о землю одной рукой. А малец стоял неподвижно и трясся, а потом и вовсе расплакался в голос.

– Мама! А-а-а-а!

Лео подскочил к женщине первым, помог ей подняться, а потом накинулся на мертвого охранника, ударив его мыском ботинка в голову. Из-за угла домика вышел Ганс, бледный, с трясущимися руками.

Больше на улице никто не показался, люди боялись выйти из своих жалких построек, предпочитая отсиживаться до последнего. Сцена с вопящей женщиной и двумя подростками, плачущими и обнимающимися, длилась недолго, они поспешили уйти, остались лишь Ник и Ганс.

Дверь домика приоткрылась, и из нее кое-как выкатился отец Ганса. На коленях у него лежал игольник.

– Зря это все, – сказал он. – За ними кто-то приедет. И тогда они точно кого-то убьют.

– А сейчас они бы не убили никого? – изумленно спросил Ник.

– Нет. Избили бы кого-нибудь, забрали клеммы, сломали бы какой-нибудь дом и уехали. А так за ними вернутся их друзья и поубивают тут всех.

– И тебя не заботит то, что твоего сына могут избить так, что он останется калекой, как и ты, на всю жизнь? – Ник не верил своим ушам.

– А что ты хочешь? Жизнь штука такая. – Калека посмотрел на соседний домик. – Вон, Бейсила избили пару лет назад, ничего, живет как-то.

– Похоже, вместе с ногами ты потерял и половину своего мозга, – сказал Ник. Он подошел к одному из охранников, в которого стрелял первым. Тот был парализован, и сейчас изо рта у него выступила пена. Это было признаком того, что он получил удар электрошоком во второй раз за короткий промежуток времени. – Ганс, у тебя есть какие нибудь веревки?

– Найдутся, – кивнул тот, но не двинулся с места. – Что теперь с ними делать?

– Я приберусь, – ответил Ник. – Мне нужна веревка.

Ганс-старший, качая головой, убрался обратно в домик, а на улице так никто и не появился. Лишь Ганс помогал Нику, да и то только тем, что принес веревки.

Коулл связал двух охранников, которые были еще живы, усадил на заднее сиденье одного из внедорожников. Дальше он принялся грузить трупы. У одного из внедорожников, который был относительно новее своего собрата, имелся навигатор и функция автопилота, что порадовало Ника. У него в голове созрел план.

Оружие и боеприпасы он сложил в кучку, взяв себе лишь один игольник и один дробовик. Из трофеев также были четыре рабочих коммуникатора, немного наличности. Все это Ник, ничуть не смущаясь, вытаскивал из карманов «камуфляжей» и складывал на землю.

Когда все было закончено, он указал на трофеи Гансу.

– Это пригодится вам.

– А ты куда? – поинтересовался парень, не особо спеша прикасаться к трофеям.

– Успокою тех, кто еще сможет сюда вернуться. – Ник подошел к тому внедорожнику, у которого имелся автопилот, поколдовал с панелью, выставив курс «домой». Потом вернулся к мобилю, в котором на заднем сиденье лежали двое пленных. – Они больше не вернутся, не переживай.

Коулл уселся за руль, ткнул активатор движка. Второй внедорожник уже разворачивался, следуя программе автопилота.

– И еще, Ганс. Не стань таким же, как твой отец. В жизни нужно принимать разные решения, но сдаваться нельзя. Нельзя позволять кому-то глумиться над собой и родными. Если требуется убить – убей. Так, как ты сделал это сегодня. Спасибо за кров и еду.

Ник вжал акселератор, и мобиль медленно покатился вслед внедорожнику, идущему на автопилоте. А Ганс так и остался стоять подле кучи трофеев, глядя вслед удаляющимся мобилям и на вьющуюся за ними пыль.

31

Четверо охранников, оставшихся на «хозяйстве», откровенно бездельничали. Двое играли в крапс на деньги будущей зарплаты, а другие двое, лениво развалившись в креслах операторов, беседовали на отстраненные темы. В какой-то момент один ткнул на текстоглиф управляющей клавиатуры, выведя на экран терминала изображение одной из камер наблюдения.

– О! Возвращаются! – оживился он, увидев два движущихся друг за другом внедорожника, приближающихся к воротам службы охраны.

– Что-то быстро они разобрались с этими крысами, – сказал второй, чуть склонившись в сторону и посматривая на экран. – Эй, парни, сворачивайте свое казино, Шарп будет с минуты на минуту.

Первый внедорожник остановился перед воротами, которые начали было открываться. Но один из охранников вдруг дал задний ход приводам ворот.

– Черт! Да они там все мертвые!

Его слова вызвали минутный шок у всех четверых, наблюдавших за подъехавшими мобилями. За рулем первого внедорожника сидел сам Шарп, начальник смены, и из его лба торчали три короткие иглы, из-под которых натекла тонкая дорожка крови, уже засохшая, впрочем. Остальные лежали на сиденьях как попало, будто их туда попросту покидали, как мешки с песком. Водителя второго внедорожника не было. Вот еще минуту назад все видели его, а теперь его не было.

А Нику Коуллу хватило той минуты, когда ворота начали раскрываться, а потом закрываться, чтобы проникнуть на территорию охранного блока. И сейчас он уже подбегал к двери здания, в котором размещались охранники.

Все четверо оторопело обернулись, никто из них не подумал даже взяться за оружие, когда в коридоре послышались быстрые и уверенные шаги. Дверь буквально сорвало с петель, хотя она и не была закрыта.

Ник начал зачистку сразу, не церемонясь и не жалея ни о чем. Дробовик исправно выпустил четыре заряда, и четверо, один за другим, повалились на пол.

– Вот как-то так, – сказал Ник, подходя к столу, где размещались терминалы. – Так, где тут у вас открывание ворот?

Он без особого труда разобрался с управлением, открыл ворота и вышел во двор. Первый внедорожник рыкнул движком, заехал на территорию и встал в пяти метрах от здания. Ник уселся во второй, загнал его, потом вытащил двоих, которых успокоил при помощи игольника, одного за другим поднял их в помещение охраны.

Он не стал ждать, пока пленные придут в себя, подсел к одному из терминалов, защелкал пальцами по клавиатуре. Сейчас, при взгляде на терминалы, у него вдруг появилось непреодолимое желание выйти в сеть Старнет, найти один из ресурсов и прочитать объявления. Почему он это должен был сделать, Ник не знал. Просто должен, и все.

Он с легкостью нашел нужный ресурс, адрес которого вдруг четко всплыл в памяти, вошел на страничку объявлений и принялся читать. Одно объявление содержало набор слов, никак не связанных друг с другом, просто набор слов, через запятую. Ник внимательно прочитал это объявление, затем перечитал еще раз. В голове стал складываться некий смысл, ненужные слова как бы сами выпадали из контекста, оставалась лишь суть.

И тут Ник впал в некую прострацию. С одной стороны, что-то заставляло его немедленно встать и убраться отсюда, приступить к выполнению приказа, который он смог получить, прочитав сообщение, с другой – сущность Ника Коулла сопротивлялась и не понимала, почему он должен подчиняться чему бы то ни было. И в этот момент перед глазами вновь появился облик старого ниппонца.

– Ты свободен! Ты никому и ничего не должен! Иди куда хочешь! Ты свободен! – Слова прозвучали будто наяву. Ник тряхнул головой, прогоняя наваждение, но ниппонец продолжал говорить: – Ты свободен! Ты свободен!..

Зашевелился один из пленных, приходя в сознание, он открыл глаза и мутным взглядом стал осматриваться, потом задергался, пытаясь освободить связанные руки.

Видение пропало, и Ник встал, подошел к пленному, ухватил за шиворот и подтащил к одному из операторских кресел.

– Ну-ка, присаживайся, – сказал он. – Сейчас я и твоего дружка сюда перетащу.

Второй пленник еще не пришел в себя, и Нику пришлось перенести его. А первый тем временем активно вертел головой, лицо его сделалось бледным. На полу лежали четверо с развороченными выстрелами телами.

Ждать не пришлось долго, второй пленный открыл глаза, проморгался, а потом вперился взглядом в Ника.

– Ну, вот и славно. – Коулл подтащил еще одно кресло и подсел ближе к пленным. – Как себя чувствуете, джентльмены?

– А ты кто такой? – вопросом на вопрос ответил тот, что очнулся вторым.

– Меня зовут Ник Коулл, – Ник улыбнулся, но улыбка быстро сползла с его губ. Он встал, подошел к столу, где лежал дробовик, взял его и вернулся в кресло. – Начинаем разговор. Я спрашиваю, вы отвечаете. Все должно быть предельно четко и ясно. Тот, кто донесет до меня больше информации, останется в живых.

Оба пленных вдруг затараторили наперегонки, а Ник поднял руку:

– Тихо! А ну, заткнитесь!

Оба пленника вмиг замолчали.

– Я спрашиваю, вы отвечаете. Вопрос первый, кому принадлежит завод?

– Группе компаний «Магнолия», сэр, – выпалил один из охранников первым и посмотрел на своего дружка. – Был выкуплен полгода назад у разорившегося хозяина. Сейчас он на консервации, но, по слухам, будет перепрофилирован, и его запустят вновь.

– Угу, ясно, – кивнул Коулл. – Вопрос второй. Кто вы такие?

– Частное охранное предприятие, сэр. – На этот раз успел второй. – Нашу контору наняли, чтобы мы присматривали за порядком.

– Когда пересменок?

– Через две недели.

– Вопрос третий. Внимание! С какой целью вы отправились в Леворно?

– Куда? – не понял первый охранник.

– Вы приехали в тот поселок, где я вас успокоил, зачем?

– А, это. Шарп сказал, что нужно умиротворить этих крыс, чтобы не растаскивали имущество. Вот мы и поехали.

– Шарп это ваш командир?

– Да, сэр, начальник смены. Он еще хотел отомстить за Генри Лайскина, которому свернули шею накануне.

– Хотел умиротворить, – произнес Ник. – Вы хоть знаете, что значит умиротворить?

– Ну, всыпать местным, чтобы место знали и не ходили воровать, а еще найти того, кто убил Лайскина.

– Где вас набрали, а? – Ник покачал головой. – Умиротворить значит зачистить полностью, уничтожить население какой-либо территории, населенного пункта. Вы ехали убивать. Видите, какие последствия?

Коулл указал на трупы.

– Так, теперь выкладываем мне все, что связано со связью. Как вы общаетесь с теми, кто стоит выше? Где отчитываетесь? И еще, было ли передано сообщение о гибели вашего товарища наверх и было ли ваше начальство оповещено о том, что Шарп собирается умиротворить, как вы выразились, крыс?

Допрос продлился еще полчаса. Оба охранника сильно потели и посматривали друг на друга, пытаясь понять, кому из них повезет больше. Но Ник не собирался дарить им ни шанса. Едва выведав все, что он считал необходимым, он пристрелил сначала одного охранника, а потом наставил ствол на другого.

– Сэр! Вы сказали, что оставите одного из нас в живых! – завопил охранник.

– Я вас обманул… – Коулл вжал сенсор огня, и короткоствольный дробовик глухо бухнул. – Я с вами здесь не в демократию играть пришел.

Следующие два часа Ник перетаскивал трупы охранников в помещение, перегонял мобили под навесы, чистил блоки памяти терминалов, на которые велись записи с камер наблюдения. После этого он попросту уничтожил все терминалы. Под одним навесом он увидел старенький гравибайк, тоже выкрашенный в песочные цвета, как и внедорожники. По-видимому, им пользовались редко, потому что он стоял накрытый синтетическим брезентом.

В одной из комнат жилого блока охраны он обнаружил несколько комплектов камуфлированной одежды, новую обувь и поспешил переодеться. Но перед этим решил принять душ, прямо здесь же.

И вот, приняв душ и смыв с себя пыль и кровь, Ник вышел из душевой кабинки и впервые взглянул на себя в большое зеркало. До этого он просто прошел мимо него, не обратив внимания.

Из зеркала на него смотрело совершенно чужое лицо. Правильные черты лица, хорошо сложенная фигура с развитой и даже слегка гипертрофированной мускулатурой. Это было чужое тело, чужое лицо, и Ник вновь впал в ступор.

– Как же так-то? – спросил он у своего отражения. – Что произошло? Почему так-то?

Но отражение лишь синхронно повторяло все движения губ, синхронно моргало. И вновь перед глазами появилось лицо ниппонца, но слов больше не было. Ниппонец, казалось, улыбался.

– Я свободен…

Одевшись и выйдя из ванной комнаты, Ник четко знал, что ему следовало делать дальше. Хотя где-то на задворках сознания сидела занозой мысль, что нужно выполнить приказ. Он пытался отмести ее, убедить себя в том, что свободен в своем выборе действий, но слова из сообщения вновь и вновь всплывали. «Я биот, я должен…»

– Да хрена два я должен! – вдруг выкрикнул Ник. – Я Николас Коулл! Я никому ничего не должен! Я свободен! Я иду туда, куда хочу! Я делаю то, что я хочу! Я свободен!

Заноза истончилась, хоть и не пропала совсем, и Ник это видел. Видел внутренним взором, чувствовал.

– Я Ник Коулл! – заревел он вновь. – Я свободен! Слышите?! Я свободен! И никто не заставит меня делать что-то, чего я не хочу!

Что происходило дальше, Ник потом вспоминал с трудом. Ощутил он себя сидящим на полу, со скрещенными ногами. На улице сгущались сумерки, солнце уже село. Он растерянно огляделся, приходя в себя, встал, подошел к окну, выглянул. Вроде бы было утро, почему так темно?

Взглянув на хронометр трофейного коммуникатора, Ник вдруг понял, что опять выпал из реальности на какой-то промежуток времени. Он вернулся в операторскую, где в креслах сидели последние двое охранников, которых он пристрелил, а на полу, у стены, лежали еще четверо, он их оттащил туда еще утром.

– Пора уходить отсюда, – пробормотал Ник, подбирая валяющийся на полу дробовик. Но потом, передумав, он отбросил его.

Коулл спустился вниз, прошел к навесам, скинул с гравибайка брезент, активировал разгонный блок, потом запустил движок. Через пару минут информационное табло гравибайка отрапортовало, что все системы в норме и можно ехать. Ник вернулся к воротам, открыл их с помощью ручного привода, затем оседлал железного коня и выехал прочь с территории охранного блока.

32

Райбек разбирал в своем кабинете доклады, перечитывая некоторые по второму разу, делая пометки. Сверху спустили два дела, с отметкой «неотложное», пришлось отрядить четверых агентов, чтобы они начали работу. Второй день специальный детектив чувствовал себя будто бы изолированным. Русские, присланные из Бюро, готовились к отъезду, посчитав, что свои дела они закончили. От работы Райбека оторвал звонок коммуникатора.

– Райбек.

– Энди, сынок, это твоя тетушка Тильда! – послышался голос.

– Добрый день, тетя Тильда. – Райбек улыбнулся.

– Будь умницей, Энди, найди время в полдень для встречи со мной. Очень хочу тебя увидеть.

– Я понял, тетя Тильда. Ровно в двенадцать у меня будет окно.

– Отлично, Энди! Помнишь то кафе, куда мы тебя с Томасом водили, когда ты был маленьким? Я буду ждать тебя там. Ну все, до встречи!

Райбек взглянул на хронометр, отмечая про себя, сколько у него еще есть времени для работы. В этот момент в кабинет вошла Гольцова.

– Привет. – Гольцова улыбалась. – Работаешь?

– Да, – Райбек погасил экран терминала и откинулся в кресле. – С чем пожаловали, агент?

Райбек продолжал дистанцироваться от неформального общения с Гольцовой, хотя внутри все буквально начинало кипеть, когда она говорила. Ее голос буквально завораживал.

– Мы скоро уедем, – Гольцова уселась в ближайшее к Райбеку кресло. – Но я попросилась в Бюро, чтобы меня перевели сюда.

– Зачем?

– Ну как зачем, Энди? – Гольцова стрельнула глазами, а потом придвинулась ближе. – Признайся, я ведь нравлюсь тебе? Нравлюсь, я знаю. И ты, Энди, нравишься мне. Почему бы нам не познакомиться ближе?

Во рту у Райбека все вмиг пересохло. Он тронул ворот рубашки, расстегивая верхнюю пуговицу. Внутри вновь закипало, скользнула мысль, что было бы неплохо познакомиться с Гольцовой поближе прямо сейчас, здесь. Ну, а что? Запереть дверь кабинета и…

– Извините, агент, – сипло выдавил Райбек, превозмогая себя. – Но у меня есть женщина.

– Одно другому не мешает, – Гольцова буквально завораживала и голосом, и взглядом. – Это останется лишь между нами.

Райбек, незаметно для Гольцовой, мизинцем нажал на текстоглиф вызова помощника. Тот появился буквально через десять секунд, распахнув дверь со словами:

– Вызывали, босс?

– Вызывал, – кивнул Райбек. С плеч буквально гора свалилась, по крайней мере такое сейчас у него было ощущение. – Я скинул вам на терминал документацию по делу 234/4, которое пришло сегодня. Передайте техникам, пусть приступают к работе.

– Да, сэр, – кивнул помощник и вышел. А Райбек встал, прошел к двери, сдернул плащ с вешалки.

– Извините, агент Гольцова, но мне нужно ехать по делам.

Женщина поднялась, прошла по кабинету, виляя бедрами, прошла мимо детектива буквально впритирку, улыбнувшись напоследок.

– Я зайду позже, – сказала она и вышла.

Райбек облегченно выдохнул, натянул плащ, взглянул на коммуникатор. До встречи с теткой Тильдой было еще полтора часа, но и оставаться здесь он не мог.

– Дожил… – пробормотал детектив и вышел из кабинета, закрыв дверь магнитным ключом.

Он уселся в свой мобиль и откинулся на спинку сиденья, размышляя о том, что вообще происходит вокруг. Его напряженная, но привычная работа превратилась в хаос, эти заезжие из БФБ внесли какой-то диссонанс в четкий и слаженный ритм, в котором работала группа Райбека. И во всем виноват этот некстати появившийся биот.

Прокручивая в голове события прошедших дней, Райбек чувствовал нестыковки, едва уловимые, но от этого еще больше раздражающие. Почему группа Лавочкина не стала ловить биота? Раз это машина для убийств, значит, ее нужно уничтожить. Почему люди Лавочкина везде оказывались первыми? И почему они неохотно делятся информацией? Нет, понятно, это БФБ, у них свои секреты, но они же работают на его территории! И это он выявил сделку боссов «Магнолии» с неведомыми продавцами, которые продали и инициировали биота.

Возможно, стоило дождаться отъезда группы Лавочкина и начать прессовать «Магнолию»? «Крота», засланного в офис, они вычислили и ласково вывели из игры. Но Райбек подозревал, что это скорее не служба безопасности «Магнолии», а пришлые, те, кто привез биота. Но даже если и они, как стало известно о «кроте»? Протекает? Где? Кто мог слить информацию об инсайдере?

Райбек вдруг вспомнил, что сегодня похороны Ника Коулла. Один из агентов, наблюдающий за Бэнксом, все еще таскался за этим верзилой, прослушивал его разговоры.

Активировав движок, Райбек вырулил с территории базы, выставил на автопилоте место назначения – кладбище Ритманс. Сам же достал коммуникатор и набрал код-номер агента, который был приставлен к Бэнксу.

– Да, босс, – послышался ответ на вызов.

– Доложи обстановку.

– Полнейшая тишина. Бэнкс выехал утром в похоронное бюро, оттуда с катафалком отправился на кладбище. Сейчас как раз идет церемония прощания.

– Посторонние контакты были?

– Нет, я бы сообщил. В последние дни Бэнкс много пьет и почти не выходит из дома. Его делами занимается заместитель, но он его не навещает, все общение происходит по коммуникатору. Я на всякий случай установил датчики в квартире Бэнкса, да и прослушку по полной программе контролирую.

– Сегодня до вечера еще последи за ним, а потом снимайся, – сказал Райбек. – Бэнкс нам больше не интересен. Но прослушку оставь в пассивном режиме.

– Понял, сэр.

Мобиль Райбека наконец добрался до общественной стоянки у кладбища Ритманс, дальше детектив отправился пешком, уточнив у дежурного служителя, где хоронят Ника Коулла. Он подошел к могиле как раз в тот момент, когда священник закончил читать молитву, а роскошный гроб начали опускать.

Народу было немного, всего человек десять – двенадцать, в основном это были люди из спортзала Бэнкса и пара человек из кафе, где в последнее время работал Коулл.

Райбек встал чуть поодаль, наблюдая, как Бэнкс благодарит священника, а тот что-то говорит ему, видимо ободряет, наставляет. Взгляд детектива машинально сместился чуть вправо, отметив удаляющего прочь человека, прихрамывающего на одну ногу. Ничего примечательного, удлиненная куртка серого цвета, кепка на голове, руки в карманах… Мало ли кто это может быть?

– Детектив Райбек? – от наблюдения Райбека оторвал голос Бэнкса. Здоровяк, видимо, его заметил и решил подойти.

– Мои соболезнования, Бэнкс, – Райбек протянул руку. – Я уверен, Ник Коулл был хорошим парнем, пусть земля ему будет пухом, а небеса примут душу без сомнений.

– Спасибо, – Бэнкс покивал. – Мы с парнями собираемся сейчас ехать в кафе, где работал Ник, там пройдут скромные поминки. Приезжайте.

– Я бы, конечно, приехал, но у меня встреча. Работа, знаете ли. – Райбек положил руку на плечо Бэнкса. – Еще раз примите мои соболезнования, мне очень жаль, что так случилось. Если вдруг возникнут какие-то проблемы, обращайтесь, номер моего коммуникатора у вас есть.

– Да, детектив, спасибо. Если надумаете, приезжайте.

На этом они расстались. В голове всплыл тот уходящий прочь человек в серой куртке.

«Сазонов!» – едва не выкрикнул Райбек, резко остановился, но потом мысленно одернул себя. Было поздно что-либо предпринимать, Сазонов наверняка уже вне зоны досягаемости. Детектив достал коммуникатор, набрал номер дежурного техника.

– Да, сэр?

– Всем контрольным пунктам в космопортах выслать предупреждение по поводу Сазонова! Вскоре он может попытаться покинуть планету!

– Есть, сэр! Ориентировки на него уже разосланы.

– Объявите таможенникам, что мы готовы выплатить гонорар за сведения, так они будут более внимательны.

– Я понял, сэр.

Райбек уже было убрал коммуникатор в карман, как последовал вызов.

– Райбек!

– Сэр! В квартире Бэнкса кто-то есть, сработали датчики объема! Один человек!

– Срочно «тяжелых» подтягивай туда! – отреагировал детектив. – Я сейчас буду.

Райбек развернулся и бегом побежал обратно, туда, где еще стояли Бэнкс и его товарищи, пришедшие на похороны.

– Бэнкс! – взмахнул рукой Райбек. – Быстрее сюда!

Здоровяк сначала не отреагировал на призыв детектива, но потом пошел навстречу. Едва они сблизились, Райбек сказал:

– В вашей квартире гость, едем быстрее!

– Какой гость? – не понял Бэнкс, но потом вдруг оживился. – Это тот хмырь, Сазонов?

– Вряд ли, – на ходу стал говорить детектив, увлекая за собой Бэнкса. – Сазонов был на похоронах, он наблюдал издалека. И не смог бы добраться до вашей квартиры за пару минут.

– А кто же это тогда? – удивленно спросил здоровяк. – Его помощник?

– А вот это мы сейчас выясним, – Райбек уже бежал, Бэнкс трусил рядом.

Они уселись в мобиль детектива, тот рванул с места. Детектив в таких случаях предпочитал использовать ручное управление. По контуру кузова заиграли сине-красные огоньки, взвыла сирена. Мобиль ускорялся, разгоняясь на пустой подъездной аллее, а потом начал отрываться от покрытия. Бэнкс сначала посмотрел в окно, а потом на Райбека.

– Это гравитонная установка? – сдавленно спросил он. Скорость возросла до двухсот километров в час.

– Да, я пользуюсь ею в экстренных случаях, – кивнул в ответ Райбек. – Полеты в городе разрешены лишь полиции, службам спасения, частным гравиботам и гравитакси, и все они жестко фиксируются. Сейчас я нарушаю закон, поднимаясь в воздух, не предупредив предварительно службу воздушных перемещений.

– Но вы же полицейский!

– Это частный мобиль, раз, и это запрещенная конфигурация мобиля, два. – Райбек вдруг оскалился. – И меня не погладят по головке за это, три. Но оно того стоит! Если мы сейчас возьмем того, кто заявился в вашу квартиру, оно того будет стоить!

Райбеку почему-то казалось, что он знает, кто наведался в квартиру Бэнкса и спокойно там остается все это время.

– «Тяжелые» на подлете, сэр! – вдруг заговорила громкая связь в салоне мобиля.

– Рассредоточиться и ждать! Перекройте все ходы-выходы! Никаких действий до моего прибытия!

– Есть, сэр!

33

Ник Коулл добрался до Валетты за шесть с половиной часов. Первым делом он решил заехать в спортзал, надеясь застать там Бэнкса, но его встретил заместитель, Оливер.

– Бэнкса сейчас нет на месте, парень, – Оливер смерил взглядом Ника. – Если хочешь заниматься, пройдем в офис, я все растолкую, покажу и расскажу.

– Нет, спасибо, мне Бэнкс нужен. Где он сейчас? – настаивал Ник.

– Он на похоронах своего брата, Ника Коулла, – ответил Оливер. – Могу дать номер коммуникатора, свяжись с ним, если срочно нужен.

– Номер у меня есть, – отмахнулся Ник.

Его сейчас как будто кувалдой по затылку приложили, такое было ощущение. Его, Ника Коулла, сейчас хоронили. Но как такое может быть?! Как?! Ведь он – Ник Коулл!

Ник, ошарашенный, вышел из спортзала, уселся на гравибайк и задумался.

«Кто я? Я – биот. Что значит биот? Просто биот, и все. Но я же Ник Коулл! И я же биот».

В голове сейчас ворочалась каша из вопросов самому себе и ответов, опять же самому себе. Появилась какая-то двойственность ощущений. Если его сейчас хоронят, его, Ника Коулла, то кто сейчас сидит на гравибайке и думает, что он Ник Коулл? Как может такое быть, что его хоронят, а он жив? И почему он не похож сам на себя? Пластическая операция? Кто ее сделал и зачем? А вообще могли ее сделать? Могли. Он ничего не помнил о том, что происходило в промежутке с того момента, как висел в своей комнате в доме дяди Андреса, до момента пробуждения на заброшенном заводе. Кто мог сделать пластическую операцию и зачем это понадобилось? А если хоронят Ника Коулла, значит, хоронят какого-то подставного человека, которому тоже сделали пластику? Какая-то чушь! Зачем, зачем все это и кому это нужно?! Почему он считает себя каким-то биотом? Что это значит? Почему его тянуло к терминалу, тянуло выйти в сеть? Почему занозой сидело желание пойти исполнить приказ? Приказ убить человека…

Ник смотрел по сторонам отсутствующим взглядом, мимо неслись мобили и мобусы, по тротуарам шли люди. Вот проехал полицейский мобиль, коп внимательно посмотрел на Ника, но не остановился, покатил дальше, патрулируя квартал. На высоте пятнадцати метров пронеслось гравитакси, посвистывая движками. Жизнь в городе не замирала ни на секунду, и лишь Ник чувствовал себя потерянным среди этого постоянного движения и суеты.

Он машинально тронул кнопку активатора, гравибайк послушно приподнялся, стабилизируя положение, движок набрал положенные обороты. Ник решил отправиться на квартиру к Бэнксу, где он жил последнее время, и там дождаться прихода брата.

Через двадцать минут петляния по городским улицам Ник въехал на парковочный этаж, пристроил гравибайк на гостевом квадрате, а сам поднялся в квартиру. Ключа от двери у него не было, но это не остановило его. Он, ни секунды не задумываясь, набрал аварийный код доступа на панели управления замками, ввел мастер-код для открывания. Это ему показал Бэнкс еще в первый день, когда привел в квартиру, на случай если вдруг Ник потеряет магнитный ключ.

Пройдя через прихожую в гостиную, он скинул с себя всю одежду и направился в душ. Вымывшись, он пару минут смотрел на свое новое лицо в зеркале, а потом отправился в свою комнату. Он стал доставать вещи, попеременно примеряя то или иное. Многие вещи оказались малы. Пришлось выбрать свободного кроя брюки в стиле «милитари», футболку из стрейчевого материала. Нижнее белье подошло более-менее нормально, с носками тоже проблем не возникло. А вот выбрать куртку Ник не смог – все было мало в плечах.

После переодевания Ник, запихнув за пояс игольник, с которым не желал расставаться, прошел на кухню и принялся готовить себе обед. Вдруг проснулся дикий голод, которого он до этого не замечал. Он успел приготовить себе только суп, когда услышал, как входная дверь тихо открывается. Скрипов или шорохов не было, но повеяло легким сквозняком. Ник выхватил игольник из-за пояса и встал за простенок кухни, замер. По его мнению, это явно был не Бэнкс, тому не было нужды открывать дверь тихо и красться по прихожей.

«Сазонов!» – мелькнула мысль.

Но это был не Сазонов. Тишина вдруг взорвалась криками и топотом разбегающихся по комнатам бойцов спецназа полиции. Экипированные в черную униформу, в полуброне, с короткоствольными «амтеками», в глухих шлемах, их набежало в квартиру едва ли не полтора десятка.

Ник вдруг успокоился, стало как-то безразлично, сколько человек набежало в квартиру. До выхода всего два поворота, а тесные помещения это стихия «росомахи».

Он дождался, пока первый боец сунется в кухню, резко выбросил руку вперед, ухватился за «амтек», дернул на себя, одновременно нанося удар ногой в грудь. Боец ухнул назад, сшибая с ног сзади идущего, а Ник уже начал свой исход.

Это не было боем, всё произошло в какие-то считаные секунды. Коулл выстрелил всего пару раз, метя броню бойцов. Один поворот, подскок, толчок от стены, прыжок, удар ногой в голову одному из бойцов, приземление. Разворот, две короткие очереди в тех, что успели развернуться и сейчас стояли в гостиной, вновь подскок, толчок, разбег, второй поворот, очередь в упор в стоящего в заслоне, дополнительный удар в грудь, разворот…

Для острастки Ник выстрелил в потолок, вызвав дождь из крошек облицовочного пластика, рванул по широкому коридору. И чутье не обмануло, за углом коридора, у выхода на лестницу, притаился еще один. Ник изменил направление, уйдя чуть вправо и ускорившись, потом подскочил, оттолкнулся левой ногой от приближающейся стены, тем самым изменив направление движения, и приземлился рядом с засевшим бойцом заслона. Тот в этот момент решил выглянуть за угол, а Ник обрушил на его голову «амтек», используя его как дубину.

Но до оглушения дело не дошло, и Нику пришлось действовать дальше, нанося удар за ударом, пока боец не обмяк. А в это время по коридору забухали траки спецназовцев, которые ворвались в квартиру. Коулл скользнул за дверь, перепрыгнул перила, сокращая путь. Запоздалая очередь вышибла бетонную крошку над головой. Ник не останавливался и уже на следующем этаже приземлился еще перед одним бойцом заслона. Уперев ствол в нагрудную броню бойца, Ник вжал сенсор огня, того откинуло к стене.

Зная слабую пробивную силу «амтека», Ник удовлетворился этим и продолжил свое движение вниз. До первого этажа больше никто ему не попался, и он свободно вышел на парковочный этаж. Но здесь его ждали еще двое бойцов, за спинами которых маячили двое в штатском, причем одним из них был Бэнкс.

Ник демонстративно отбросил «амтек» и игольник в сторону и поднял руки. Бойцы поспешили к нему, семеня и не опуская оружия, с криками:

– На землю! Лег на землю! Быстро!

Но едва они приблизились, Ник вновь начал действовать.

Райбек и Бэнкс добрались до дома едва ли меньше чем за пятнадцать минут и буквально влетели на парковочный этаж. Детектив постоянно поддерживал связь с командиром «тяжелых» и, едва покинув салон своего мобиля, отдал приказ на штурм:

– Он нужен мне живым! Можете покалечить его или ранить, но доставьте мне его живым!

«Тяжелые» начали штурм. Все по науке, перекрыв трехкратно все ходы и выходы. Но едва бойцы проникли в квартиру, все пошло не так. Вдруг начали поступать доклады, что цель ушла, один из бойцов докладывал, что цель буквально бегает по стенам.

В течение каких-то двух минут творилось нечто невообразимое, и вдруг дверь на парковочный этаж распахнулась, из нее выскочил крепкого телосложения парень с лысым черепом, держа в одной руке «амтек», в другой игольник. Он сделал несколько шагов вперед, а потом отбросил оружие и поднял руки. Двое бойцов заслона засеменили вперед, держа цель на мушке, приказывая лечь на землю, но парень стоял и не двигался.

И вот, когда один из бойцов, зайдя чуть сбоку и сзади, решил свалить парня, ударив под колени, тот вдруг будто взорвался. Что произошло на самом деле, Райбек не понял. Один из бойцов был отброшен ударом в грудь, при этом его «амтек» оказался в руках у парня, который тут же выпустил очередь в грудь второго бойца. А потом он сорвался с места и уже через секунду был перед Райбеком.

По рукам Райбека был нанесен удар, и пистолет буквально выпрыгнул из них, а в следующее мгновение детектив ощутил себя мешком, который волокут по земле.

– Назад! – крикнул парень, придерживая перед собой Райбека за шиворот и положив ему на плечо ствол «амтека». Бойцы, уже выбегающие из двери, ведущей с лестничных маршей, рассредоточивались, занимая наиболее выгодные позиции. – Назад, или я пристрелю его!

– Давай поговорим, парень! – сипло выкрикнул Райбек.

– Обязательно поговорим, – ответил тот. – Где твой мобиль?

– Ты делаешь ошибку…

– Где твой мобиль?! – голос у парня изменился. Райбек вдруг почувствовал себя обезволенным, вяло поднял руку и указал на свой мобиль, возле которого присел Бэнкс. – Пусть опустят стволы, иначе я положу тут всех.

Голос, которым парень сказал эти слова, не оставлял выбора. Райбек вновь махнул рукой.

– Отставить! Не стрелять! Дайте нам уйти! Это приказ!

Парень затолкал Райбека в салон, заставив его перелезть через водительское сиденье на пассажирское, следом уселся сам. Перед тем как закрыть дверцу, он посмотрел на Бэнкса.

– Я жив, братец. Я все еще жив.

Тот выпучил глаза, но так и остался сидеть на корточках, держась одной рукой за бок припаркованного кем-то мобиля.

Мобиль Райбека беспрепятственно покинул парковочный этаж, а, выезжая с территории двора дома, разминулся с двумя полицейскими мобилями.

– Дай им отбой, – приказал парень, коротко глянув на Райбека. – Иначе никакого разговора не получится.

Райбек ткнул кнопку полицейской волны на панели связи.

– Это специальный детектив Райбек! Отбой, парни, все под контролем!

– Детектив, вы нарушили…

– Я отчитаюсь позднее! И не перед вами! Всем отбой!

– Добро, детектив, – ответил полицейский.

Парень удовлетворенно кивнул.

– А теперь своим бойцам сообщи, чтобы не преследовали. – Это было сказано уже обычным голосом, и Райбек вдруг заартачился.

– Ну, убьешь ты меня, дальше что?

– Кроме тебя я убью любого, кто будет меня преследовать. – Парень повернул голову и посмотрел Райбеку в глаза. – Я биот. Я намного быстрее и сильнее обычного человека. Я не убил ни одного из твоих людей, только ранил. Учитывай это. А мог бы и положить всех прямо в квартире. Делай то, что я тебе говорю, и все останутся целы. И ты в том числе.

Мобиль набрал скорость, перестраиваясь из ряда в ряд. Ник уверенно управлял этой машиной. Минуту он молчал, а потом сказал:

– Я должен тебя убить, получил приказ. Но я не буду этого делать. Я биот, хотя и не знаю, что это означает. Но я точно знаю, что я Ник Коулл. И мне нужны ответы на многие вопросы.

– А почему ты решил, что я тот самый человек, который сможет ответить на эти вопросы? – поинтересовался Райбек.

– Потому что я должен тебя убить. Я хочу знать, почему? Почему мне сделали пластическую операцию и вбили в голову, что я должен тебя убить? И почему ты хотел убить меня?

34

Поездка длилась недолго. Ник вырулил на кольцевое шоссе, проехал пару миль и остановился на обочине. Жестом показал Райбеку, что пора вылезать. Тот послушно покинул салон мобиля и пошел следом за Ником, вдоль дороги. А тот набрал на отобранном у Райбека коммуникаторе номер вызова такси, определив точку посадки в паре сотен метров от брошенного мобиля. Ждать пришлось недолго, раскрашенный в желтые цвета, с рекламными баннерами на бортах, гравибот такси прилетел уже через десять минут.

Ник дезактивировал коммуникатор, пролистал меню на панели управления гравитакси. Через минуту они уже летели на север, в место, известное только Нику. Все это время Райбек покорно молчал, ожидая развития событий. Он был уверен, что этот парень, называющий себя то биотом, то Ником Коуллом, не убьет его.

Через пятнадцать минут полета Ник вновь начал что-то набирать на панели управления, гравитакси пошло вниз. Едва полозья коснулись земли, Коулл выпрыгнуд и поманил Райбека.

– Приехали, вылезай.

Гравитакси улетело почти сразу, оставив двух человек на поляне, неподалеку от соснового бора, куда и направился Коулл. Райбек знал эту местность, знал, что в полумиле от бора, чуть к западу, располагается небольшой поселок, скорее даже отдельно выделенный квартал для преуспевающих людей. До города было рукой подать, хотя могло показаться, что залетели они в глушь.

– Прогуляемся, – предложил Ник и махнул рукой. – Заодно и поговорим.

– Поговорим, – соглашаясь, кивнул Райбек. Коулл сейчас был не вооружен, но мысль о том, чтобы попытаться оказать сопротивление, детектив отмел сразу. Нет, не то чтобы он боялся, просто реально оценивал свои шансы.

– Итак… – Ник зашагал по прошлогодней траве, которая ломко зашуршала под ногами. – Меня зовут Николас Коулл. Мы с вами встречались в первый раз, когда я отбывал срок в тюрьме по ложному обвинению. Вы, насколько я понимаю, поспособствовали моему оправданию и освобождению, спасибо вам за это.

– Не за что, – буркнул Райбек. – Это моя работа.

– Тем не менее. – Ник уверенно шел к бору, Райбек старался не отставать. – Я буду рассказывать вам дальнейшую хронологию, детектив, а вы дополните мой рассказ. Годится?

– Я слушаю.

– После тюрьмы Бэнкс забрал меня к себе, он нянчился со мной как с ребенком, делал все возможное, чтобы память ко мне вернулась. И ему это удалось, хотя я вспомнил и не все. В какой-то момент появился некто Сазонов. Я его знаю как специального агента подразделения «Росомаха». Мне приходилось пересекаться с ним по службе. Ему кое-что нужно от меня, но вас это не касается. Так вот, Сазонову удалось застичь меня врасплох, сам виноват. Я так увлекся желанием вспомнить все, что потерял осторожность. Сазонов попытался выведать у меня то, что ему нужно, со своими подручными он хотел выдавить сведения из меня силой и немного перестарался. Вот в этом месте у меня в памяти пробел. Последнее, что я помню, так это, как меня обливают жидкостью для розжига барбекю.

Ник болезненно скривился, будто прямо сейчас ощутил на себе вновь ту адскую боль. Райбек не отрываясь наблюдал за Коуллом.

– Сазонова с его людьми пасли два агента БФБ. Они-то и вмешались в критический момент, помешали убить тебя.

– Поздновато они вмешались, – с сожалением сказал Коулл.

– Как смогли, – пожал плечами Райбек. – Потом тебя вывезли с острова в город, в клинику. В реанимации ты провел двое суток. Потом тебя стали готовить к операции по восстановлению кожного покрова.

– Этого я не помню. Я очнулся на каком-то заброшенном заводе, абсолютно голый и, что самое странное, выбритый наголо. Во всех местах. Посмотрите, – Ник остановился и повернул лицо к Райбеку, и тот только что обратил внимание на то, что у Коулла нет ни бровей, ни ресниц, а на черепе только-только проклюнулись волосы.

– Ты – биот, – сказал Райбек. – Искусственный человек.

– Все-таки вы знаете, что со мной произошло, да? – Ник уже не обращался к детективу на «ты», а делал уважительный акцент. Это не ускользнуло от внимания Райбека.

Детектив внутренне боролся с самим собой, никак не решаясь определиться, начать ли рассказывать этому странному во всех отношениях человеку все, что он знает. Коулл, видя, что Райбек молчит, хмыкнул и продолжил:

– Я очухался на земле, голый. Потом что-то с головой произошло, я будто в транс впадал. Второй раз в себя пришел уже вечером. – В подробностях рассказывать, как он выбрался с завода, Ник не собирался. – Бродил там еще сутки, пока не сообразил, как добраться до Валетты. И вот едва мне на глаза попался терминал, я полез в сеть. Не знаю, зачем я это делал, у меня создавалось такое впечатление, что что-то или кто-то приказывает мне это сделать. И я нашел некое сообщение, где был заказ.

– Заказ на убийство? – уточнил Райбек.

– На два убийства. Так же указания о месте, где я могу остановиться на некоторое время, где можно разжиться оружием и спецсредствами. Потом у меня случилось очередное выпадение из реальности. Но уже после этого у меня не было никакого желания убивать кого-либо.

– И как же это случилось?

– В тюрьме со мной в одной камере сидел старый ниппонец. Он научил меня очищать свой разум, абстрагируясь от внешнего мира. Я не знаю, как это происходит, но это работает. После транса у меня уже не было ощущения, что мной кто-то управляет или кто-то может мне приказывать.

– Фантастика! – с сомнением в голосе воскликнул Райбек.

– Теперь ваша очередь, детектив. Я хочу знать, зачем мне сделали пластическую операцию и, что вот уж точно фантастика, зачем подшили нейросенсор управления?

Райбек вдруг остановился, до него дошло, что Коулл это действительно Коулл, и он даже в расчет не берет тот факт, что его сознание было перемещено из родного тела в тело биота.

– Как ты себя ощущаешь? – спросил детектив.

– Что? – Ник остановился, обернулся.

– Кем и как ты себя ощущаешь?

– Я Николас Коулл, – Коулл развел руками.

– А что скажешь на то, что ты выглядишь по-другому? Что физическая форма совсем не та, что была раньше?

– Я считаю, что мне сделали пластику, подшили нейросенсор управления и несколько усовершенствовали тело. Это же очевидно!

– Как? Как могли усилить твое тело?

– Так же, как усиливают в лабораториях «Росомахи» и «Скорпиона». Обычное дело.

Райбек смотрел на Коулла и качал головой.

– Ник, твое сознание пересадили на новый носитель, это если изъясняться простым языком. Тебя, вернее твое тело, сегодня похоронили, и я был на похоронах! Мало того, я опознал твое тело в клинике, его опознал Бэнкс.

– Детектив… – Ник смотрел в упор на Райбека. – Вы сами понимаете, что сейчас несете чушь? Какая пересадка сознания? Как такое может быть? Вот это уже фантастика. Или вы мне пудрите мозги, вместо того чтобы сказать правду? Или вы ничего не знаете.

Они уже добрались до первых деревьев, высоких сосен, частоколом вздымавшихся вверх. До поселка, куда явно направлялся Коулл, оставалось всего ничего, пройти насквозь бор.

– Я расскажу тебе, как все происходило, – наконец сказал Райбек. – Есть люди или организация, которая торгует биотами. Биоты, как я понимаю, это люди, но скорее всего, искусственно созданные. Кем – неизвестно. Владельцы группы компаний «Магнолия» решили купить себе послушного исполнителя, убийцу, совершающего убийства настолько искусно, что порой даже полиция не может определить убийство это или несчастный случай. И они купили его себе. Исполнители привезли тело биота сюда, на Бригантию, но для того, чтобы оживить биота, требуется донор сознания. И им, по стечению обстоятельств, стал ты. Поэтому ты и ассоциируешь временами себя с биотом. Ты только при мне несколько раз сказал, что ты – биот. Специалиста, который провел операцию по перемещению сознания, на следующий день нашли пристреленным, в кювете загородного шоссе. Его помощником оказался андроид. А люди из БФБ, которые прибыли сюда для того, чтобы противодействовать созданию биота, попросту переловили или частично уничтожили исполнителей, а тебя оставили в покое. Они сказали, что ты более не опасен, потому что коды активации изъяты. Ты говорил, что у тебя появлялось желание залезть в сеть для получения информации? А потом ты был уверен, что должен исполнить приказ и убить двух человек? Черт!

Райбек ударил кулаком в ладонь.

– Вы работали с этими людьми? – спросил Ник, ошарашенный услышанным.

– Да! – Райбек вдруг протянул руку. – Отдай мне коммуникатор, я должен сделать звонок.

Ник достал из кармана коммуникатор Райбека и протянул.

– Если вы попытаетесь навести на меня спецназ, я исполню приказ, – предупредил Ник.

– Успокойся, – отмахнулся Райбек. Он набрал номер тетки Тильды, мельком отметив, что уже на полчаса опоздал на встречу с ней. – Алло! Тетя Тильда! Это Энди! Извините, что не смог приехать. Что вы мне хотели рассказать?

Несколько минут Райбек слушал, и лицо его становилось все мрачнее и мрачнее.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Спасибо. Файл пришел.

Райбек отключил коммуникатор и посмотрел Ника.

– У тебя здесь должно быть жилье, я полагаю? Надеюсь, там есть терминал?

– Что происходит?

– А то, что люди, которые прибыли под видом группы БФБ, никакие не агенты БФБ, и даже не русские.

– А русские тут при чем? – Ник увлек за собой Райбека, пошел уверенно, будто уже не раз и не два ходил здесь.

– Да русские тут как раз ни при чем, но, как всегда, свалят все на них, – Райбек покачал головой. – Если ты не знаешь, то русские всегда виноваты в том, что не могут объяснить наши профессионалы. А ведь где мы, а где Российская Империя? Давай быстрее, Ник Коулл, мне нужна связь.

– Райбек, я вас предупредил, – сказал Ник, переходя на бег.

– Пока ты не начал убивать, ты мне без надобности, – в тон ему ответил детектив. Он едва поспевал за Коуллом. – Сейчас меня беспокоят эти ряженые. Кстати, а не скажешь, кто был вторым в твоем списке?

– Ваш босс, детектив.

35

Майор Сазонов вряд ли дожил бы до своих лет и стал бы лучшим чистильщиком в спецотделе подразделения «Росомаха», если бы хоть раз пустил на самотек хоть одно дело. Он привык доводить все свои дела, все задания до логического конца. Он не просто старался оправдывать доверие начальства, он жил этим.

После того, как его подручных убили неизвестные, вмешавшиеся в допрос Коулла, а его самого ранили, Сазонов подумал, а не запросить ли подмоги, но передумал. Вытрясти из Коулла информацию, нужную некоему могущественному и богатому заказчику, который обратился за помощью к командирам «Росомахи», казалось делом принципа. Слишком много пришлось возиться с этим Коуллом.

Сначала Коулл был в числе расходного материала. Его напарник достаточно рассказал о грузе, который они с Коуллом и еще взводом «росомах» сопровождали, но так и не доставили до места назначения. Был какой-то странный бой, где профессионалов «росомах» выкосили будто сочную траву поутру. Выжили лишь Коулл и его напарник Альменсон. Обоих потом допрашивали, но ничего внятного они сказать не смогли. Был бой, а потом оба просто очухались буквально в чистом поле, меж догорающих остовов грузовых мобилей.

Вскоре Коулл в составе группы вылетел на задание, а за Альменсона взялись спецы – знатоки своего дела. Сыворотка правды, детектор лжи, пытки, уговоры, разговоры, обещания не дали ровным счетом ничего. Лишь через две недели Альменсон «раскололся», назвав место, где якобы был спрятан груз, и даже назвал имена тех, кто приказал это сделать. «Раскололся», но на следующий день тихо умер в камере-одиночке, где его содержали. Вскрыл себе вены на руках куском пластика от обшивки.

Но начальство тогда поспешило, решив, что выбьет все из Альменсона, и Коулла было решено пустить в расход как «слишком много знающего». Но едва узнали, что Альменсон покончил с собой, дали задний ход. Оказалось, что поздно. Коулла пристрелили прямо на задании.

И вот ведь как судьба распорядилась, видимо услышав желание нанимателей и командования, Коулл выжил. Но в качестве насмешки судьба сделала его недееспособным. Из перспективного бойца Коулл превратился в овощ.

Пять лет Сазонов ждал, когда Коулл придет в себя, и дождался. И Коулл сдал человека, который спрятал, скрыл груз. Сазонов знал только одного человека, имеющего татуировку в виде феникса, сгорающего в огне или восстающего из пламени, на предплечье. Но и с выводами спешить было нельзя. После бегства с острова Сазонов послал запрос на этого человека и уже через несколько часов точно знал, что тот мог быть участником тех давних событий. А Коулла следовало устранить. Во что бы то ни стало.

Но в клинике ему вновь не повезло, пришлось опять бежать. А через пару суток Сазонов узнал, что Коулл умер. Официально у него произошло кровоизлияние в мозг, чему способствовали побои при пленении.

«Чушь! По голове его не били. Пулю он схлопотал, но она не смертельна была, да и от ожогов его должны были избавить. Деза, чистой возы деза», – так думал Сазонов, когда узнал о смерти Коулла. Для этого ему пришлось подкупить пару человек из медперсонала.

Пришлось следить за Бэнксом, за этим быстрым здоровяком, так точно нокаутировавшим его в клинике. А для этого Сазонов отправился в один из рабочих районов и нашел там троих отморозков, жаждущих быстрого и легкого заработка и не особо задумывавшихся о последствиях. Через час знакомства с «реальными пацанами» Сазонову пришлось на деле доказать, что деньги не «отрабатывают», а зарабатывают. Троица, удостоверившись, что у этого залетного лоха имеются при себе бабосы, решила форсировать события, чтобы далеко не ходить и «сиськи не мять».

Все трое по полчаса провели в отключке, а очнувшись, стали с недоумением разглядывать лица друг друга, стонать и охать. А Сазонов сидел перед ними на пластиковом ящике из-под сублиматов и посмеивался.

– Ваше счастье, что у меня нет времени искать других помощников, а то завтра нашли бы вас местные бомжи, – сказал Сазонов отморозкам, когда те окончательно пришли в себя. – Я с деньгами не обману и не обижу при расчете, но вы должны их заработать.

Несколько минут он еще смотрел на пытающихся встать новообретенных помощников, потом спросил:

– Ну, готовы работать? Или разбежимся?

– Готовы, – гнусаво ответил самый старший, которого остальные называли Студеным. Ему помогли встать его дружки – Муха и Седой.

– Надеюсь на вашу честность, – Сазонов встал с ящика. – Отряхнитесь и топайте за мной.

И вот, обеспечив своих новых помощников средствами связи, Сазонов занялся слежкой за Бэнксом. А тот готовился к похоронам.

В этот день все вроде бы шло, как и должно идти. Бэнкс и его товарищи отправились в похоронное бюро, где уже ждал катафалк. Оттуда процессия направилась на кладбище. Подойти и опознать Коулла Сазонов послал Седого, дав ему голографию, чтобы тот не ошибся.

– Смотри внимательно, Седой. Запомнил, как выглядит это тип? Сделай вид, что ты в числе прощающихся с усопшим, подойди к гробу, постой минутку, рассмотри внимательно. А потом отваливай, не тусуйся с ними, понаблюдай в сторонке.

После стычки в подворотне Седой немного прихрамывал, Сазонов тогда хорошо прошелся по его правой ноге. Это и стало фактором для того, чтобы отправить Седого на кладбище. Сам же Сазонов таскался на видавшем виды «канкуре» за детективом Райбеком. Студеный ошивался у ворот кладбища, а Мухе было поручено присматривать за квартирой Бэнкса.

Все произошло внезапно. Райбек и Бэнкс выбежали из ворот, запрыгнули в мобиль детектива. Студеный, уже к этому времени подсевший к Сазонову, посмотрел на него. Тот молча вжал акселератор и помчался вдогонку за мобилем детектива, но безнадежно отстал.

– Скажи Седому, пусть едет к парку Трайни и там ждет, – приказал Студеному Сазонов, переключая управление в режим автопилота. Он успел поставить следящий жучок на корпус мобиля Райбека и теперь намеревался отследить его перемещение.

– Да, босс, – кивнул Студеный, доставая из кармана дешевый коммуникатор и набирая номер Седого.

Через пятнадцать минут Сазонов знал, что Райбек спешит к дому Бэнкса, связался с Мухой, которому было приказано ненавязчиво наблюдать окрестности и, в частности, парковочный этаж и вход в третий подъезд.

– Как обстановка, Муха? – спросил Сазонов.

– Босс, я сам уже собирался вам звонить! Тут понаехало копов в броне, спецназ какой-то! Взяли все на мушку и ждут! О! Тут этот, главный коп приехал!

– Райбек?

– Ну да, в плаще такой, энергичный весь такой. А с ним громила этот, квартиру которого я пасу.

– Понял. Не отключайся, комментируй все, что там происходит!

– Чего комунтируй? – не понял Муха.

– Рассказывай мне, что там происходит, идиот! Не смей отключать коммуникатор!

– А, так это я понял! Так это, коп этот, главный, похоже, послал спецназ в дом. Ловят кого-то, наверное. Пока ничего не происходит.

Сазонов выругался, но продолжил слушать. А Муха все бубнил, что вроде бы ничего не происходит.

– Кажись, стреляют, босс! – выкрикнул Муха после непродолжительного молчания. – Ага, точно! Палят, суки! Ох, ты! Ох, ты, мля!

Сазонов слушал, боясь, что если станет уточнять или переспрашивать что-то, Муха пропустит нечто интересное.

– О, босс! – вдруг опять выкрикнул Муха. – Парень какой-то из дома выскочил! Его, походу, ловят! Оружие покидал, руки поднимает! Ох, епта! Ух ты! Едрена мать, это ж!..

– Конкретнее, Муха! – проорал в коммуникатор Сазонов. – Что там происходит?!

– Так это, босс, этот малый раскидал спецназ-то! В одно мгновенье! Без оружия! А теперь он этого, главного копа в заложники взял! В мобиль его сажает! Уезжает! Он уезжает, босс! Мне-то что делать?!

– Езжай к парку Трайни, к восточным воротам, встретишь там Седого. Дальше будете ждать моих указаний!

Сазонов отключил коммуникатор и вновь вперился в экран планшетного терминала, отслеживая перемещение мобиля Райбека.

– Студеный, скажи Седому, чтобы был у восточных ворот парка, а то они будут друг друга с Мухой искать до второй колонизации.

– Ага, сейчас, босс, – Студеный вновь достал коммуникатор, набрал номер Седого. – Алле, Седой! Двигай к восточным воротам, там с Мухой тусуйтесь, ждите.

Сазонов продолжал отслеживать передвижение мобиля Райбека и, срезав немного по городским улицам, почти его догнал. Сигнал остановился на кольцевом шоссе, Сазонов решил немного подобраться ближе, сбросил скорость. В итоге, когда они со Студеным проезжали мимо мобиля Райбека, оставленного на обочине, майор заметил в паре сотен метров взлетающее гравитакси.

Он остановил мобиль, съехав на обочину, подключил к терминалу сетевой граббер и принялся искать сеть связи гравитакси. Найдя, он отдал команду грабберу взломать сеть, а спустя пару минут ввел координаты, по которым прибывало гравитакси.

– Угу-угу, – покивал Сазонов и толкнул локтем Студеного. – Свяжись с парнями, пусть возьмут такси и рвут сюда.

Студеный кивнул, вновь достал коммуникатор, посмотрел на панель навигатора мобиля, набрал номер Мухи. Сазонов отметил, что этот великовозрастный гопник, бандит из подворотни, любовно относится к коммуникатору.

Состоялся короткий разговор, после чего Студеный убрал коммуникатор в карман.

– Нравится? – спросил Сазонов, на секунду отвлекаясь от терминала.

– Чего? – не понял вопроса Студеный.

– Коммуникатор нравится?

– А, это… да, хорошая машинка. У меня был когда-то, но пропил.

Сазонов лишь хмыкнул, отмечая про себя, что гравитакси направляется в пригородную зону.

– А можно спросить? – Студеный посмотрел на Сазонова.

– Рискни.

– В чем замыка наших телодвижений?

Майор сленг понимал и даже порой сам не прочь был вставить словечко-другое, повернул голову к гопнику, решая про себя, стоит ли посвящать в подробности этих людей. Но потом решил, что убытка не будет, все одно – расходный материал. А даже если и живыми останутся, какой с них спрос? А вот в деле могло и помочь.

– Один кадр умыкнул кое-что у меня, – Сазонов принялся кратко излагать. – Я его нашел, хотел вытрясти долги, а он кони двинул. Вникаешь?

– Ну, так!

– Так вот. Задолжал он мне столько, что на тот свет с такими долгами не отправляются, а стараются прожить как можно дольше. А он скопытился. А не должен бы. И вот я думаю, что сделал он себе пластику лица, а вместо себя в гроб куклу положил.

– Хех! Так это старый номер-то! – воскликнул Студеный. – У нас вон, один бандос в напряги пошел, а деваться некуда, так он тоже, того, в ящик сыграл. А потом вернулся через пару лет, живой и здоровый, только с другой мордой, и всем, кто ему напряги устроил, бошки-то поотворачивал.

– Вот-вот, – покивал Сазонов. – У меня та же история. Вот и хочу я проверить, чтоб, значит, быть точно уверенным, что должничок мой в земле лежит. Ну, а если шастает, то я его поспрошаю еще. За долги.

– Эт правильно! – согласился Студеный. – Долги нужно возвращать.

В этот момент каждый подумал о своем: Сазонов о том, что если Коулл сделал пластику, то еще есть шанс выбить больше информации, а Студеный о том, что долги нужно отдавать, любые, не важно, в каком эквиваленте тебе задолжали.

36

Ник уверенно шел по бору, который вскоре поредел. Он перестал бежать тогда, когда Райбек выдохся, хрипло стал дышать. Коулл перешел на быстрый шаг, а детектив едва поспевал за ним.

Пройдя сквозь бор, они оказались на небольшой поляне, за которой виднелся пешеходный мостик, переброшенный через овраг, по дну которого тек ручей. Все это увидел Райбек, когда они с Коуллом добрались до мостика.

– Хорошо здесь живут, – обронил детектив. До крайних домов поселка оставалось три или четыре сотни метров. – Природа, тишина…

Коулл ничего не ответил, идя впереди. Создавалось впечатление, что он уже бывал здесь и точно знает, куда идет.

Путешествие вскоре закончилось у дома с мансардой, перед которым имелся узкий газон, а выложенная плиткой дорожка вела к дверям.

– Нам сюда, – указал на дом Ник, поспешил к двери и оглянулся. По тротуару пронеслась стайка ребятни на гравибордах, выписывая замысловатые зигзаги, подпрыгивая, соскакивая с бордюров и запрыгивая обратно. В детстве у Ника была подобная забава, и он так же лихо катался, выписывая «змейки», делая «горки» и «переборы».

Дом оказался пуст, как, впрочем, и ожидал Райбек. Коулл уверенно прошел вглубь, в одну из комнат, и вскоре принес в гостиную, где остался ждать Райбек, терминал. Он положил его на стол и предложил Райбеку присесть.

– Детектив, – начал Коулл, – пообещайте мне, что вы не станете вредить мне.

– Обещаю, – кивнул Райбек, сам же протянул руку. – Отдай мне коммуникатор.

За минуту Райбек настроил связь коммуникатора и терминала, скачал переданные ему файлы, вывел информацию на экран, повернул терминал так, чтобы было видно и Коуллу. Несколько минут они читали с экрана, а потом Райбек откинулся на спинку стула.

– Они мне сказали, что коды управления аннулированы и ты не опасен. Что ты не будешь никого убивать. А заказчики умоются. Но, видимо, они хотят использовать тебя в своих интересах. И никакие они не русские, и даже не из Бюро федеральной безопасности.

– Что будем делать? – спросил Коулл.

– У меня есть идея, – вдруг поднял палец вверх детектив. – Скажи, ты как-то должен отчитаться о проделанной работе?

– Не знаю, – пожал плечами Ник. – В тексте сообщения, которое я читал, были лишь указания по поводу вас и вашего шефа, а также сведения о том, где я могу найти убежище, оружие, одежду. Наверное, о вашей смерти и так узнают из сводок.

– Скорее всего, – покивал Райбек. – У них нет сомнений в том, что ты не выполнишь задание. У меня есть идея. Мы инсценируем мою смерть. Вот только как об этом узнают эти ряженые?

– У меня другой вопрос. Зачем им понадобилось вас устранять? – спросил Ник.

– Ну как же! Меня и мою группу использовали, я посвящен в детали. Я и мой шеф. Соответственно, чтобы хоть как-то замести следы, они устранят нас.

– А остальные ваши подчиненные? Они в курсе?

– Черт! – Райбек вскочил. – Как же я упустил этот момент?!

Он схватил коммуникатор, активировал его и уже было собрался набрать номер своего помощника, как прибор запиликал короткими сигналами, оповещая, что имеются несколько свежих сообщений. Райбек тут же вывел их на экран.

– Да что же это такое! – воскликнул Райбек. Все сообщения как один гласили о нападении агентов Лавочкина и Гольцовой на сотрудников группы Райбека. Предпоследнее сообщение содержало в себе следующие слова: «Нас накрыли русские. Отстреливают весь персонал базы. Взял на себя командование, стянул всех на базу, вызвал подмогу». А последнее и вовсе было коротким: «Нас трое. Подмоги нет».

Детектив вдруг обмяк как-то, будто вынули некий стержень, покачал головой, потер лицо ладонями.

– Моей группы больше нет. – Райбек устало посмотрел на Коулла.

– Я сожалею, детектив, – Ник присел рядом. Он знал, помнил, как это, терять товарищей. Это не просто горько, это чувство бессилия. – Но нужно что-то делать.

– Что я могу сделать? – Райбек вновь посмотрел на Коулла. – Моих людей нет, сеть развалена. Если я хочу поймать этих ряженых, нужно знать, где они сейчас.

В тот момент, когда Райбек и Коулл сидели перед терминалом, по мостику через овраг перешли четверо. Это был Сазонов со своими новыми помощниками. Он выяснил, что гравитакси доставило двух пассажиров на поляну перед сосновым бором, хотя конечным пунктом был выбран пригородный поселок. Ему не составило труда сложить одно с другим, даже посмеялся над таким убогим способом замести следы.

И вот они вышли к поселку, ступили на тротуар. Навстречу неслись несколько подростков на гравибордах, Сазонов шагнул вперед, поднял руку, привлекая внимание.

– Эй! Парни! Кто хочет заработать двадцатку?! – спросил он, а в его ладони, как у фокусника, появилась купюра.

Подростки приостановились, окружив четверых пришлых, засмеялись, а один, под ногами у которого был дорогой гравиборд «Скайлайн», сказал:

– Мне отец на карманные расходы в день дает сотню!

– Хорошо, – согласился Сазонов, мгновенно принимая правила игры. – Две сотни кредитов за простую информацию.

– Сначала вопрос, – потребовал парень. – А потом посмотрим.

– Ты, наверное, сын какого-нибудь бизнесмена? – спросил Сазонов, доставая из внутреннего кармана куртки две купюры достоинством по сто кредитов.

– Мой отец биржевой брокер, – похвастался пацан. – Он делает деньги из воздуха.

– Хорошо, – кивнул майор и улыбнулся. – Я ищу двух друзей, которые приехали сюда. Мы договорились встретиться, но их нет и нет. Может, видели тут недавно пару крепких парней?

– Три сотни, дядя, – вдруг выпалил парень, видимо, легкость, с которой согласился отдать две сотни этот пришлый, придала ему смелости или, скорее, наглости.

– Осади, парень, – отмахнулся Сазонов и повернулся к еще одному подростку. – А ты что скажешь?

Майор заметил, как пацан оглянулся назад, когда он задал вопрос. Значит, знал, о чем спрашивает пришлый, видел.

– Э-э-э…

– Две сотни, парень, – поторопил его Сазонов.

– Дом номер двадцать два, вот по этой улице, – парень обернулся и указал направление, а потом быстро выдернул из руки майора купюры и рванул прочь.

– Пошли, – махнул рукой Сазонов своим помощникам.

На улице никого не было, в рабочий день не так много праздно шляющихся людей встретишь там, где живут деловые люди, привыкшие работать по 10–12 часов в день, чтобы обеспечить своим семьям безбедную жизнь.

Пока Сазонов и его подручные топали к нужному им дому, Ник Коулл, оставив Райбека в гостиной, поднялся на второй этаж, в одну из спален. Он точно знал, где и что лежит. Под добротной двуспальной кроватью он нашел два плоских металлопластиковых кофра среднего размера, вытащил их и отправился обратно.

Райбек задумчиво сидел за столом, казалось, он пребывает в прострации из-за происходящего. Он вяло повернул голову, посмотрев на кофры, которые принес Ник.

– Что это?

– Оружие, я полагаю, – пожал плечами Коулл, положил один кофр на стол и, отомкнув застежки, откинул крышку. Их с Райбеком взорам предстал небольшой арсенал.

Короткоствольный «брикс» с фазовым делительным прицелом и удлиняющей насадкой для увеличения дальности стрельбы, с десяток магазинов к нему и две энергетические батареи. Два пистолета «пастырь», с боезапасом и батареями. Во втором кофре оказалась пара пистолетов «волк», штурмовой нож, коробки с микротехникой для прослушки и слежения.

Ник тут же ухватился за два «волка». Вставил батареи питания, проверил механизм перезарядки, пустив тест, потом воткнул в рукояти магазины.

– Думаю, вам подойдет один из «пастырей». – Ник указал Райбеку на пистолеты.

– Да к чему теперь все это? – устало отреагировал тот.

– У вас же есть связь со службами безопасности космопортов? – Ник со знанием дела проверил «брикс», снарядил его, отложил в сторону. Он отвлекся от оружия и посмотрел на встроенные в стену гостиной шкафы. Где-то в них должна быть одежда, сбруя для пистолетов, а также коробка с документами.

– Думаешь, мы сможем перехватить этих уродов? – Райбек встрепенулся, но потом вновь сник. – Наверняка они уже стартовали с планеты. И не будут они уходить очевидными путями, наверняка транспорт есть где-то, на частных площадках.

– Найдем, – уверенно сказал Ник, раскрывая одну из створок шкафа, но вдруг замер, повернул голову, будто прислушиваясь, потом резко обернулся, в два прыжка оказался у стола. Он схватил «брикс» и бросил его Райбеку, а сам подхватил пару «волков».

– Ч-что… – открыл было рот Райбек, но в этот момент кто-то нажал на дверной звонок и по дому разлетелась переливчатая мелодия.

– Быстро к задней двери! – громким шепотом приказал Ник, двумя пальцами указывая направление.

– А если это полиция? – Райбек вмиг подобрался, перехватил «брикс».

– Полиция не будет пытаться вскрыть замок задней двери, они ее просто вышибли бы.

Раздался еще один звонок.

Ник крикнул:

– Иду!

А сам еще раз указал Райбеку на коридор, который вел к двери, ведущей на задний двор.

Коулл подошел к двери, встал чуть в стороне, потянулся к замку, вжал две кнопки открывания, затем чуть толкнул дверь вперед. Как он и ожидал, гости оказались совсем не вежливыми, дверь распахнулась, и в прихожую ворвался низкорослый человек с игольником в правой руке.

Ник дал ему пробежать чуть вперед, не ошибившись в присутствии второго гостя. Этого пришлось прикончить на месте.

Не раздумывая, на автомате, Коулл всадил второму две пули в грудь, резко развернулся, присел и открыл огонь по первому, который уже разворачивался. По мнению Ника, они были слишком медленными.

Втащив упавшего на пороге непрошеного гостя в прихожую, Ник прикрыл дверь и метнулся в гостиную, а из нее в коридор, где уже начал действовать Райбек. Он не стал дожидаться, пока гости вскроют дверь, и не стал помогать им, открывая замок, а просто открыл огонь по двери. Сделанная из легкого металлопластика и ламинированная шпоном дерева бонго дверь не выдержала напора очереди «брикса», а снаружи не замедлил кто-то взвыть. Ник оттеснил Райбека, пинком вышиб дверь и выскочил наружу. Детектив бросился следом, тут же взяв на прицел корчащегося под порогом мужчину.

А посреди заднего двора стоял Сазонов, который, видимо, успел отскочить в сторону, но и его зацепила одна пуля, продырявив штанину.

– Коулл! – выкрикнул он. – Я знаю, что это ты!

Сазонов отбросил пистолет и потянул из-за пояса штурмовой нож.

– На нож зовешь? – усмехнулся Ник и положил пистолеты на землю. – Я тебя, гнида, голыми руками уработаю.

– Я не ошибся! – обрадованно ощерился Сазонов. – Хотел соскочить? Разыграно классно! Кто подсказал-то, а? Неужели этот коп?

– Слишком много разговариваешь, – Ник пошел прямо на Сазонова, тот крутанул в руке нож, меняя хват, потом крутанул еще раз, повел рукой.

Райбек, на момент отвлекшийся, краем глаза уловил движение: мужик, только что стонавший, скрючившись на земле у порога, вдруг вскочил. Удар получился каким-то механическим, машинальным, детектив пнул мужика в пах мыском ботинка, а потом добавил рукоятью «брикса» по челюсти.

– Лежи тихо! – прикрикнул он.

А на заднем дворе в этот момент разворачивалась схватка. Вернее это было похоже на избиение, потому как все выпады Сазонова, нужно заметить, быстрые, выверенные и короткие, цели не достигали. Коулл двигался быстро, уходя от ударов, постоянно оказывался то слева, то справа, методично нанося удары в корпус и в голову Сазонова.

Райбек вдруг подумал, что Коулл попросту играет с Сазоновым. И он не ошибался, Сазонов был слишком медленным для Коулла. Несмотря на то что майор Сазонов в свое время прошел биологическую модернизацию и являлся так называемым «подшитым», он попросту не успевал за Ником. А тот кружил и кружил до тех пор, пока Сазонов не начал шататься. Удары выбивали из него энергию, глушили чувства. Лицо майора уже было похоже на кусок кровоточащего мяса, но он продолжал активно нападать на Коулла, опаздывал, недотягивал, промахивался, но упорно продолжал атаковать.

Видимо, эта игра наскучила Коуллу, или он просто решил, что достаточно поиграл с Сазоновым. В какой-то момент он оказался буквально вплотную к майору, перехватив его руку с ножом, крутанулся, вставая за спину и подтягивая лезвие ножа к горлу.

Сазонов захрипел, пытаясь противостоять, но ничего не выходило, неимоверная сила Коулла удерживала его руку с ножом. Ник перехватил вторую руку майора, заворачивая ее назад, а сам заговорил:

– Я обманул тебя, ублюдок. Даже если ты передал то, что выбил тогда из меня, никто ничего не найдет. Мало того, я отправлюсь в расположение части и убью всех, кто был причастен к гибели моих друзей. Но первым будешь ты.

Лезвие коснулось горла Сазонова, он еще боролся, но все тщетно. Ник резко дернул руку на себя и чуть в сторону, лезвие вспороло кожу, входя все глубже. Брызнул фонтан крови, а Коулл оттолкнул от себя умирающего Сазонова. Тот упал на грудь, еще пытался не то ползти, не то встать, но через несколько секунд замер, конвульсивно вздрогнув всем телом.

Коулл вернулся к двери, подобрал пистолеты, пошел обратно, к трупу Сазонова, пинком перевернул его на спину. Выстрелы прозвучали, словно кто-то по очереди сломал пару сухих веток. Одна пуля вошла точно в левую грудь, пробив сердце, вторая – в лоб, добавив к кровавой мешанине еще и дырку.

Возвращаясь к двери во второй раз, Ник пнул пленника.

– Вставай, горемыка, пошли в дом. И не надо притворяться, у тебя всего лишь царапина.

Райбек поразился спокойному голосу Коулла и тому, как он назвал пленного, который после пинка в пах лежал тихо.

37

Андроид, носивший ранее личину Алана Тирвата, помощника профессора Брюе, уже несколько суток наблюдал за зданием, в котором базировалась группа Райбека. Но интересовали его не люди детектива и не их работа, он наблюдал за гостями Райбека – группой Лавочкина и Гольцовой.

Андроид расположился в полукилометре от здания, на плоской крыше старого мобил-сервиса. Впрочем, сервис не пустовал, его арендовало сообщество свободных художников, непризнанных гениев, творивших, что называется, по старинке. Андроиду пришлось затесаться в это общество под видом художника, принеся с собой и мольберт, сделанный из натурального дерева, и краски с кистями, и еще много чего, что художники использовали в своем ремесле.

Рисовать для андроида не составляло никакого труда, точность восприятия окружающего мира для машины намного выше, нежели для человека. Его приняли как своего, но обустраивать себе закуток в самом здании андроид не стал, а предпочел плоскую крышу, откуда открывались живописные виды. В отличие от остальных художников этой своеобразной коммуны, андроид занимался живописью.

Но, как известно, андроиды не бывают полностью самостоятельны. Всегда где-то рядом должен быть человек, которому он принадлежит или с которым работает этот уникальный кибермеханизм, созданный выполнять сложные задачи. И этот человек вскоре обнаружился.

Со стороны это выглядело случайностью, в коммуну прибыла еще одна свободная художница, Элен Макстин. Девушка лет двадцати пяти – двадцати семи, специализировавшаяся на рисовании грифелем портретов. Она с первого же дня сошлась с Солом Валкидисом, под именем которого скрывался андроид.

Элен уезжала на целый день в город, а под вечер возвращалась, иногда показывала свои наброски и рисунки соседям по коммуне, но неизменно поднималась на крышу, где обитал Сол.

В один из дней андроид набрал номер коммуникатора Элен и попросил вернуться в коммуну.

– Начинается, – коротко сказал он. – Возвращайся.

После этих слов он достал из-под импровизированной кровати матерчатый баул и вытряхнул его содержимое на пол. Жилищем андроиду служила навигационная будка, установленная на крыше. В ней некогда имелось оборудование для отслеживания мобилей и гравитакси, которое было установлено транспортной компанией. По сути, компания арендовала будку для своего оборудования. Но когда мастерская мобил-сервиса прекратила свое существование, а здание передали благотворительному фонду, который в свою очередь передал здание коммуне свободных художников, присматривать за оборудованием стало некому, и его демонтировали, установив в более удобном месте. А будка осталась. Ее-то и занял Сол.

Из баула на пол вывалился игольник, боезапас к нему, легкий бронежилет и коробка с системой персональной связи. Андроид осмотрел игольник, сунул его за пояс, а бронежилет и коробку с СПС засунул обратно. Подхватив баул и мольберт, он вышел из будки и направился к другой подобной будке, где имелась лестница, ведущая вниз.

Едва он спустился, к нему подошел один из художников, он был слегка пьян, рот его растянулся в улыбке.

– О! Сол! Ты решил выбраться на этюды?

– Да, Генри, – кивнул андроид, проходя мимо. – Вернусь к вечеру.

– Ну, успешной вылазки на природу! – напутствовал Сола Генри, поднимая сжатый кулак вверх. Он поплелся следом за андроидом и даже помахал ему рукой, когда тот отправился по дороге прочь.

Едва Сол скрылся за поворотом, Генри сорвался с места и рванул к лестничному маршу, что вел на крышу. Наконец-то ему выпал шанс пошарить в вещах этого молчаливого Сола, не принимающего участия в общих попойках, к тому же быстро сошедшегося с недавно появившейся красоткой Элен.

А ведь были времена, когда Генри пользовался успехом у женщин, мог легко соблазнить едва ли не любую. А вот с этой новенькой, с Элен, вышла промашка. Едва он подкатил к ней в своей напористой манере, как схлопотал в пах коленом, а потом она ухватила его за нос и заставила встать на колени.

Такого Генри простить не мог, но и поделать с этим тоже ничего было нельзя. Элен быстро сошлась с этим Солом, а он парень крепкий. Да и вступать в открытый конфликт было неразумно, его могли попросту изгнать. А вылететь из коммуны значило потерять все: и бесплатную крышу над головой, и возможность хоть как-то существовать.

Художник из Генри, по сути, был никакой. Он объяснял свою мазню, нарисованную в пьяном угаре, как абстрактный импрессионизм нового поколения. Пару картин ему повезло продать, но с тех пор прошло уже много времени. А жил Генри в основном за счет «друзей» по коммуне.

И вот, поднимаясь по лестнице, Генри рисовал в своем воображении радужные картины. Он решил попросту ограбить этого Сола. Взять кое-что из его картин или набросков, то, что будет более или менее ценным, а потом отправиться в город и попробовать продать. В коммуне ему уже мало кто верил на слово, все меньше и меньше друзей у него оставалось, в частности тех, кто одалживал кредит-другой на виски. Да и с женщинами в последнее время не клеилось. Даже доступная Дорис Карнаби отказала Генри уже три раза подряд. Генри собирался начать новую жизнь, и средства на нее он собирался раздобыть в будке, где обитал Сол. Последствия на данный момент его не интересовали, он, как всегда, понадеялся, что пронесет.

Но каково же было его разочарование, когда он открыл дверь будки. Его недавний собутыльник, Чез Ставински, уже вовсю шарил по углам.

– Эй, приятель! – окликнул Чеза Генри. – Ты не охренел ли часом?

– А-а, это ты, Генри? – Чез, низкорослый, полноватый добрячок, порядком струхнувший от того, что его застукали на месте преступления, расслабился. – Чего приперся? Иди, мазню свою рисуй!

– А ты чего приперся?! – вдруг взорвался Генри и ринулся на Чеза, намереваясь врезать ему. – Это была моя идея!

– А я пришел первым! – завопил Чез.

– А мне плевать! – Генри промахнулся с ударом, и его протащило вперед. Он едва не упал, но все же устоял и ухватил Чеза за шиворот, поволок его на выход. – Это я первый придумал пошерстить здесь!

– Отвали, урод! – заверещал Чез, пытаясь освободиться.

Они вывалились наружу, Чез взбрыкнул, ему удалось ударить Генри ногой в колено. Тот взвыл и в отместку ударил Чеза в лицо кулаком.

Можно было заметить, что драться оба не умели, большинство ударов не достигало цели. В итоге Чез и Генри сцепились уже накоротке, и драка грозила перейти в портер. Они упали на прорезиненное покрытие крыши и покатились, нанося хаотичные удары друг другу. Оба не заметили, как оказались у края крыши, как раз в том месте, где отсутствовало ограждение. Они на секунду замерли на краю, Чез попытался ударить Генри в лицо, одновременно удерживая одну его руку, а потом оба рухнули вниз.

А Сол, едва прошел поворот, свернул резко вправо и побежал в направлении огороженной территории, на которой стояло здание базы Райбека.

Как бы ни была совершенна система охраны периметра, а андроиду удалось несколько дней назад установить следящую аппаратуру, которую привезла ему Элен. И сегодня в здании, где базировалась группа Райбека, началось нечто из ряда вон выходящее. Люди Лавочкина и Гольцовой начали попросту отстреливать всех, кто находился в здании. Началась зачистка.

Пятьсот метров для андроида совсем немного, он пробежал их чуть больше чем за минуту. Пробежал бы и быстрее, не будь препятствий в виде кустарника и небольших впадин. Трехметровый забор Сол преодолел с ходу, подпрыгнув вверх, ухватившись руками за край и подтянувшись. Далее следовало разблокировать въездные ворота и обеспечить доступ Элен на территорию.

Сол метнулся вдоль забора к воротам, у которых дежурил человек, вооруженный короткоствольным «бриксом». Он не принадлежал к группе Райбека и в сознании Сола был помечен красным маркером.

Человек заметил Сола слишком поздно. Слишком поздно для себя. Едва он отреагировал, андроид открыл огонь. Завладев трофейным «бриксом», Сол потратил минуту на блокирование ворот наглухо, оставив лишь открытой широкую калитку. Еще он оставил у ворот свой баул, из которого вытряхнул, а потом надел бронежилет, взял комплект СПС и двинулся к зданию, где разыгрывалась трагедия.

Люди Райбека сопротивлялись, как могли, у всех было оружие, но противостоять невесть откуда появившимся бойцам, экипированным в среднюю броню, вооруженным буквально до зубов, они не могли.

И для многих это был бы последний день, если бы не вмешался Сол. Бескомпромиссная, бесстрашная машина, вооруженная короткоствольным «бриксом», шла по коридорам и производила свою собственную зачистку. Бойцам в броне, в глухих шлемах, доставались пули из «брикса», которые невероятным образом находили цели в сочленениях брони. А едва боезапас иссяк, Сол поднял «торпекс» – автоматический стрелковый комплекс, ранее принадлежавший одному из поверженных бойцов.

Людей Райбека Сол успокаивал из игольника. Нет, он их не убивал, а лишь парализовал, выводя из игры. А вот с бойцами Лавочкина и Гольцовой все было по-другому. Эти гибли один за другим.

Но и Сол уже был порядком потрепан, для человека это стало бы уже десять раз смертельно. Но андроид упорно продвигался по коридорам в направлении помещений, которые оборонялись более упорно. Да-да, от атаки-зачистки бойцы Лавочкина перешли к активной обороне. Некоторые решили немного расширить оперативный простор и выбегали на улицу, но там их уже встречала Элен. Эта с виду хрупкая девушка держала в руках электромагнитный «доджер» и управлялась с ним вполне умело.

– Последний бастион, – произнес в эфир Сол. Он уже буквально шагал по трупам в коридоре. В заблокированном помещении оставались четверо. Двоих Сол успел идентифицировать. Одним был Лавочкин, другим оказался Виго Шеттенбах. – Держи окна. Второй этаж, пятое и шестое от левого края, северо-восток.

– Уже здесь, – отрапортовала Элен. – Штурмуй.

– Здесь Виго Шеттенбах.

– По возможности взять живым. Остальных в расход, – ответила Элен. – Штурмуй!

– Понял.

Сол поднял с пола еще один «торпекс» и, чуть отстранившись, открыл огонь, пуская короткие очереди. Он приближался к двери помещения, мерно расстреливая ее, превращая в решето. Внезапно из-за двери раздался женский голос:

– Прекратите огонь! Мы сдаемся!

Сол тут же продублировал это Элен, но та повторила свой приказ:

– Шеттенбаха взять по возможности живым, остальных в расход.

Сол вышиб дверь ногой, не мешкая вошел внутрь просторной комнаты, которую в свое время Райбек отвел гостям для работы. Ему хватило одной секунды, чтобы оценить обстановку, стволы «торпексов» разошлись в стороны, последовали две короткие очереди. Двое, Лавочкин с поднятыми руками и боец в броне, бросивший свое оружие, рухнули. В этот момент Сол начал разворачиваться, но не успел, Гольцова скользнула в дверной проем.

– Гольцова ушла, – тут же отрапортовал Сол. Из-за повреждений его движения стали немного дергаными, замедленными, он повернул голову и уперся взглядом в Шеттенбаха, в запорошенном пылью сером костюме. Именно его, Виго Шеттенбаха, профессор Брюе называл «управляющим». Виго стоял в углу, подняв руки вверх, и спокойно смотрел на андроида.

С улицы послышались несколько шипящих звуков и короткий вскрик.

– Гольцова нейтрализована. Забирай оборудование и выводи Шеттенбаха, – последовал приказ от Элен.

Сол отбросил один из «торпексов», поманил к себе Шеттенбаха.

– Где оборудование Брюе?

– Оно уже загружено в мобиль. «Этерни» серого цвета.

– Пошли, – Сол подтолкнул Шеттенбаха к выходу.

Сол и Шеттенбах едва успели покинуть здание, а Элен, по наводке андроида, уже обшаривала серый «этерни» и достала из багажного отделения два кофра.

– Быстрее! – прикрикнула она. – Время на исходе!

За воротами их ждал огромный внедорожник «граундлер», за рулем которого сидел мужчина. Он не покинул своего места, когда трое появились из калитки, лишь разблокировал дверь багажника. Элен легко закинула туда кофры, Сол усадил Шеттенбаха на заднее сиденье, следом забрался сам. Элен села рядом с водителем. На пленника тут же были надеты наручники.

Едва двери закрылись, «граундлер» рявкнул движками, сделал короткий разворот и рванул прочь.

38

Едва Ник вошел в дом, а Райбек следом заволок пленника, оставленный на столе коммуникатор детектива начал трезвонить и вибрировать. Райбек посмотрел на Коулла, как бы испрашивая разрешения ответить. Он внутренне предпочел подчиниться этому парню.

– Только прежде чем отвечать, посмотрите, кто это вам звонит, – посоветовал Ник.

Пленный остался сидеть на полу, по своему желанию заложив руки за голову. Левый рукав его куртки пропитался кровью. Ник сходил за аптечкой, подтащил поближе к пленному стул и уселся напротив.

– Снимай куртку, – приказал Ник. – Подлатаем тебя, горемыка.

Райбек, подивившись такому милосердию, посмотрел на экран коммуникатора и ответил на вызов, при этом включив громкую связь.

– Райбек!

– Сэр! Слава богу! Дозвонился! Это Трэво!

– Что происходит, Трэво?

– Сэр! У нас тут настоящая война случилась! Русские нас атаковали! Шесть «двухсотых», девять «трехсотых»! Подкрепление так и не прибыло! Нас подставили!

– Оставить панику! – рявкнул Райбек. – Что происходит сейчас? Все по порядку, Трэво!

– Да, сэр, – голос Трэво, старшего аналитика, стал немного спокойнее. – Атака началась внезапно, охранника на воротах убрали быстро, но он успел включить тревожку. Полтора десятка «тяжелых» без идентификации начали отстрел всех подряд. Но в какой-то момент их с тыла атаковал кто-то третий. Нашим тоже досталось, но третья сторона, видимо, действовала из каких-то своих соображений. Почти всех наших «успокаивали» из игольников, а чужаков зачищали. На данный момент из гостей в живых не осталось никого. Лавочкин и Гольцова мертвы, один из их пленных исчез. Оборудование, которое группа Лавочкина захватила, пропало.

– Сколько человек было с третьей стороны? – спросил Райбек.

– Судя по записям видеокамер внутренней системы слежения, двое. Один действовал в здании, очень быстрый. Второй, вернее вторая, была на улице, прикрывала отход. За воротами на гостевой парковке их ждал «граундлер» с водителем.

– Один?! – подивился Райбек и покосился на Коулла. Сейчас он подумал, что по городу разгуливает еще один биот. – В здании работал один человек?

– Э-э, сэр, я бы сказал, что это не человек, а боевой андроид, – доложил Трэво.

Наступила пауза, Райбек молчал, сейчас в его голове складывалась некая картинка. Ник сидел напротив пленника и смотрел на него, а тот пялился в пол.

– Сэр? – спросил Трэво. – Сэр?

– Я здесь, Трэво, – очнулся Райбек. – Действуйте на свое усмотрение, Трэво. Вызовите медиков и окажите помощь тем, кто в ней нуждается. Но мы по-прежнему работаем автономно. Полицию не вызывать. А если они даже приедут, на территорию не пускать. Я прибуду, как только смогу.

– Есть, сэр. – Трэво отключился.

– Там был андроид! – поднял палец вверх детектив. – И я, кажется, знаю, кого нужно потрясти на предмет этого андроида.

Ник кивнул, а потом наклонился вперед, хлопнул по перебинтованной руке пленника.

– Опусти руки. Вот так. А теперь кратко расскажи, как ты оказался в компании того парня, которого я успокоил на заднем дворе. А также кто те ребята, что сейчас лежат в прихожей.

– Меня зовут Студеный, – пробурчал пленник, смотреть в глаза Нику он не решался. – Этот деловой нанял нас дело провернуть, прижать какого-то своего дружка, сказал, что тот ему должен по жизни.

– Сколько обещал заплатить?

– По штуке на рыло.

Ник повернулся к Райбеку и попросил:

– Детектив, не сочтите за труд, осмотрите тело Сазонова на предмет разных мелочей.

Райбек несколько секунд неотрывно смотрел на Ника, потом кивнул и вышел. Он вернулся через несколько минут, вывалил на стол все, что нашел в карманах Сазонова.

– Детектив, вы можете пробить личность этого типа? – спросил Ник, указав на Студеного. – Не хочет человек называть свое настоящее имя.

– Нет ничего проще, – кивнул Райбек, подхватил свой коммуникатор, подошел к пленному, схватил того за волосы и прислонил камеру к левому глазу. Коммуникатор щелкнул, делая снимок сетчатки глаза. – Сейчас я сделаю запрос в базу данных, думаю, это не займет много времени.

Не прошло и минуты, как на коммуникатор Райбека пришел ответ, и он стал зачитывать:

– Самуэль Сландоу, сорок два года. Имеет два привода в полицию, проходил по трем делам в качестве подозреваемого, но был оправдан по всем статьям. Шесть лет назад занялся бизнесом, но быстро прогорел, и бизнес перешел к его компаньону, Орри Брайзеку. Более четырех лет назад Сландоу официально покинул Бригантию. Более зарегистрирован не был. О, вот здесь пометка. Орри Брайзек был найден мертвым год назад.

Райбек показал изображение Самуэля Сландоу, которое имелось в мини-досье.

– Хм, сделал пластику и вернулся, – усмехнулся Ник. – И компаньона своего на тот свет отправил, как пить дать.

– А вы мне не пришьете ничего! – вдруг воскликнул Студеный. – Можете привлечь за вооруженный разбой, а убийство не повесите.

Ник встал, подошел к столу, взял бумажник Сазонова, раскрыл и достал оттуда несколько купюр достоинством по пятьсот кредитов.

– Здесь три тысячи кредитов, Сландоу. И они все будут твои. Но их нужно отработать. – Коулл посмотрел на детектива, не понимающего, что происходит. – Райбек, вы, кажется, сказали, что знаете, где искать андроида?

– Да, – кивнул тот.

– Идите в гараж, там должен стоять мобиль. Выгоняйте на улицу, а мы с Сэмми сейчас подойдем.

– А если я откажусь? – Студеный, все еще сидящий на полу, поднял голову и посмотрел на Коулла, потом перевел взгляд на Райбека. – Если я вас пошлю сейчас к хренам собачьим? А?

– Да не вопрос, – Ник пожал плечами, взял со стола пистолет и направил на Студеного. Прозвучал выстрел, но Студеный не упал, а лишь мотнул головой, пуля прошла буквально в миллиметре от его уха. – Я не промахнулся. Выбирай: перспектива получить три штуки и остаться на свободе, но отработать их, или остаться здесь.

– Ладно-ладно, я понял, – Студеный вскинул руки. – Я с вами.

Ник покивал, он точно угадал ту точку, на которую следовало нажать. С такими, как Студеный, иначе разговаривать было бесполезно, только с позиции силы и превосходства. Наверняка и Сазонов склонил его поработать пушечным мясом подобным способом. Кнут и пряник. Сначала кнут, потом, в перспективе, сладкий и вкусный пряник.

В пристроенном к дому гараже действительно оказался мобиль. Бордовый полноприводный «траспекс», не новый, но и не развалюха. Магнитный ключ активации лежал на водительском сиденье. Райбек уселся, активировал движок, а через секунду поднялись автоматические ворота.

«Траспекс» выкатился из гаража и припарковался у дорожки, ведущей к дому. Дверь приоткрылась, первым вышел Студеный, а следом за ним Ник Коулл, неся с собой один из оружейных кофров и серый кейс, который Райбек до этого не видел.

По дороге в город Райбек рассказал Коуллу о том, что его тетка несколько дней назад видела, как к ее соседям пришел человек, у которого была дырка во лбу. Ник заинтересовался и попросил детектива пересказать ему все, чтобы быть в курсе дела. Его интересовал тот момент, как он появился на свет во второй раз.

Райбек не стал ничего утаивать и, игнорируя присутствие Студеного, начал рассказывать, делая поправки на то, что уже знал Ник.

– Значит, корпораты тоже приложили к этому руку? – спросил Ник. – Наверное, между ними и теми, кто прислал к вам этих ряженых, идет какая-то борьба.

– Мне по большому счету наплевать, война там у них или нет, но вот чего мне больше всего хочется, так это уничтожить оборудование, с помощью которого создают таких, как ты.

– Логично, – согласился Ник, подумав, что не перебори он эти внутренние приказы, ему пришлось бы убивать. Убивать по приказу, отданному неизвестно кем, и жить лишь только ради этого. Быть игрушкой в чужих руках. Злой и опасной игрушкой.

Вместе с этим он вспомнил, что было тем грузом, ради которого за ним приехал Сазонов. Длинные двухметровые кофры, похожие на гробы, со сложным навесным оборудованием.

– Детектив, вы как-то обмолвились, что эти ряженые в какой-то момент привезли пленных на вашу базу, а также какое-то оборудование. Что там было?

– Ничего особенного, – пожал плечами Райбек. – Кофр-капсула, где хранилось твое тело, как я понимаю, и несколько кофров поменьше, видимо, оборудование для инициализации. Я видел это все лишь мельком.

– А вы не думаете, что ряженые просто разыграли спектакль? – спросил вдруг Ник. – Группа инициаторов и группа Лавочкина – это одни и те же люди. А вот помощник профессора, как там его?..

– Брюе.

– Да, Брюе. А помощник мог оказаться из другой – конкурирующей – группы?

– Возможно, – согласился детектив. – Только непонятно, зачем убивать профессора? Ведь он владел знаниями, он был им полезен.

– А вдруг он перестал быть полезным? Утечка информации, или просто они решили его заменить, избавиться от него, потому что больше не нуждались в его услугах? Отработали технологию и устранили ненужное звено, – предположил Коулл.

– И это возможно, – кивнул детектив. – Исключать нельзя ничего. А потом появились конкуренты, а андроид был внедрен и обладал всеми нужными знаниями по технологии перемещения сознания. В последний момент они просто забрали оборудование.

– И кого-то там еще, – добавил Ник.

– Как источник информации… – вновь согласился детектив.

«Траспекс» свернул с кольцевого шоссе и понесся по улице, что вела к району частных домов, где жила тетка Райбека.

39

Райбек, пока ехали по тенистой улице, вкратце рассказал, где находится дом людей, которых он подозревал в свете последних событий. По просьбе Ника он остановил мобиль в сотне метров от дома.

– Пришло время поработать, – сказал Ник Студеному и назвал номер дома. – Подойдешь к двери и позвонишь, спросишь какого-нибудь Смита или Джо. Если скажут, что такого нет, а они скажут, не отставай, пытайся войти в дом. Требуй своего друга и стой на своем.

– И все?

– Да, – кивнул Ник, засовывая в нагрудный карман рубашки деньги. Ему пришлось дать новую куртку Студеному из гардероба дома. – Потом можешь топать на все четыре стороны. Давай, отрабатывай деньги.

Студеный недоверчиво поднял бровь, но открыл дверцу. Он отошел от мобиля на несколько метров, а Райбек повернулся к Нику.

– Не вижу логики в твоих действиях, Ник. Зачем ты отправил его к этому дому? Ты хочешь спугнуть их?

– Если андроид там, то этот визит начнет их напрягать, они зашевелятся. Ты пока езжай к дому твоей тетки, паркуйся и жди, а я прогуляюсь по задам.

– Похоже на спецоперацию, состряпанную на коленке, – усмехнулся Райбек.

– Похоже, – согласился Ник и покинул салон.

Он прошел между домами и вышел на зады, там дошел до нужного участка и, перемахнув низенькую изгородь, стал пробираться к дому. А Райбек тем временем подкатил к дому своей тетки и запарковался. Спустя минуту дверь дома открылась, и на крыльцо выкатился дядя Томас с дробовиком на коленях. Он поднял ствол и заорал:

– Эй, ты, придурок! А ну вали от моего газона! Проваливай, иначе я буду стрелять!

Райбеку пришлось опустить тонированное стекло и высунуться из окна. Он приложил палец к губам и шикнул.

– А! О! – воскликнул Томас. – Энди, это ты, что ли?!

– Иди домой, дядя Томас! – махнул рукой Райбек. – Я провожу спецоперацию!

– О! Понял, сынок, понял! – Инвалидное кресло дало задний ход, дробовик встал поперек дверного проема. Томас, не желая отпускать оружие, держал его двумя руками, а кресло двигалось назад. В итоге Томас сполз с кресла и упал на пол, так и не выпустив из рук дробовик. Но, к великому изумлению, встал самостоятельно и, пнув кресло, закрыл дверь.

– Он что, может ходить? – Брови Райбека взметнулись вверх, но его отвлекла потасовка в дверях дома напротив. Женщина била Студеного сковородой, а на крыльце пытался встать мужчина, тряся головой. Видимо, Студеный врезал ему в челюсть.

Студеный нет-нет оглядывался на мобиль, в котором сидел Райбек, уклоняясь от ударов, подставляя руки, а женщина пыталась достать сковородой ему до головы.

– Это цирк какой-то! – воскликнул Райбек и решил-таки вмешаться. Он вылез из мобиля и направился к дому напротив, на ходу доставая свое удостоверение-жетон. – Стоять! Полиция!

Все вдруг прекратили что-либо делать. Женщина замерла со сковородкой в руке, мужчине удалось встать, и он с облегчением смотрел на Райбека, а Студеный вдруг сорвался с места и рванул в сторону, на ходу перепрыгивая декоративные кусты, отделяющие один участок газона от другого.

– Специальный детектив Райбек! – представился детектив. – Что у вас тут происходит?

– Этот человек пытался вломиться к нам в дом! – указал на убегающего Студеного мужчина. – Он ударил меня в лицо и, кажется, сломал нос! Вы что же, не станете его задерживать?!

– Задержим, – кивнул Райбек. – Вы в порядке?

– Более-менее, – отмахнулся мужчина.

– Мне можно войти?

Мужчина и женщина переглянулись, но в этот момент за их спинами возник Коулл. Он аккуратно перехватил у женщины сковородку и, посторонившись, сказал:

– Действительно, давайте войдем в дом.

Они прошли в гостиную. Хозяин дома, мистер Колин Нормикс, предложил всем присесть.

– Послушайте, это какое-то недоразумение, – развел он руками. – Мы законопослушные граждане, мало того, мы являемся представителями «Крафт текникс», и у нас имеется некий иммунитет. Вы нарушаете наши права, вторгаясь в наше жилище.

– Если вы не нарушаете никаких законов, мистер Нормикс, то и бояться вам нечего. Вы уж извините за это представление, но мы были вынуждены пойти на это. – Райбек встал и жестом предложил Нормиксу сесть, тем самым занимая доминирующую позицию. – Давайте я вам вкратце изложу суть дела, а вы потом ответите на вопросы, этим мы сэкономим время и себе и вам.

Колин Нормикс кивнул в знак согласия.

– Отлично. – Райбек прошелся по коротким записям в своем коммуникаторе и, найдя нужную, начал:

– Десятого марта, приблизительно в два часа пополуночи, к вам в дом наведался некто. Ранее этот некто носил имя Алан Тирват. И этот Алан был андроидом. Того же числа, но уже в восемь утра, этот некто покинул ваш дом.

Последовала пауза, во время которой Райбек пристально смотрел в глаза Нормиксу, а потом продолжил:

– На Бригантии существует закон, запрещающий использование человекоподобных кибермеханизмов. Думаю, об этом знают и в «Крафт текникс», которая, помимо медицинского оборудования, производит и андроидов. Что скажете на это, мистер Нормикс?

– Э-э-э… – Колин Нормикс немного смутился, но, посмотрев на жену, взял себя в руки. – Понимаете, это не наш андроид. Мы соблюдаем закон. Но когда он появился на пороге, мы не смогли ему отказать, потому что уставом корпорации нам предписано оказывать помощь владельцам андроидов и самим механизмам, если они нуждаются в ремонте и обновлении.

– То есть к вам он зашел на огонек, что ли? – встрял Ник.

– Можно сказать и так, – согласился Нормикс. – Мы оказали ему посильную помощь, и он ушел.

– Насколько я знаю, у каждого андроида есть хозяин. Кто является хозяином того, что приходил к вам? – спросил Райбек.

– Некая Элен Макстин, – ответила за мужа Саманта Нормикс. – Мы потом проверили ее по нашей базе данных, но ее там нет. Андроид серии «Солекс», серийный номер мы можем предоставить. Он числится как «ренегат». Когда мы принимали его у себя, то не знали. А лишь когда он ушел, я отправила отчет о том, что мы оказали помощь андроиду, это обязательная процедура. Но в ответ нам сказали, что андроид является ренегатом, а владелица не числится в списках владельцев.

– Стоп-стоп! – поднял руки Райбек. – Откуда вы знаете, кто нынешний хозяин андроида, если в вашей базе данных его нет? И как это понять, ренегат? Андроиды могут быть беглыми?

– Нет, – мотнула головой Саманта. – Просто он был перепрограммирован кем-то и используется незаконно. А имя его хозяина прописывается в его электронном паспорте машинным кодом, который можно считать. Кстати, представитель корпорации уже на Бригантии, можете с ним связаться и выяснить все у него. Визитку я сейчас принесу.

– Поверьте, для нас это тоже не есть хорошо, – сказал Колин. – Я простой техник-наладчик, а жена домохозяйка. Мы работаем здесь по контракту с корпорацией и нам не нужны неприятности.

– Но жена ваша очень хорошо разбирается в андроидах, не так ли?

– Она уроженка Свалки, там все хорошо разбираются в андроидах. – Колин вновь развел руками.

– Я слышал, что все уроженцы Свалки чипованные, – произнес Коулл.

– Да, – утвердительно кивнула Саманта и посмотрела в глаза Нику. Она, по его мнению, была куда решительнее своего мужа, голос был тверже. – Я мнемоник в третьем поколении. Вы против?

– Нет, что вы! – заулыбался Ник, пытаясь разрядить обстановку, затем посмотрел на Райбека, мол, извини, что встрял.

– Попрошу не покидать город и планету, господа, – Райбек посмотрел на Саманту. – Ах, да, вы обещали мне визитку.

– Сейчас принесу.

Через пару минут они покинули дом Нормиксов. Райбек зашагал к мобилю, а Ник приостановился на пороге, наблюдая, как Райбек машет рукой своим родственникам, что вышли на порог своего дома, и спросил у Саманты:

– Как это, быть чипованным?

– Я не чипованная, – усмехнулась та. – В отличие от вас, молодой человек. У меня просто имеются три кибернетических расширителя сознания, которые очень помогают как в быту, так и в работе.

– Не понял? – Ник повернул голову.

– Что вы не поняли?

– Про «в отличие от вас».

– В вас вшиты четыре чипа. Два, судя по сигнатуре, следящие, два управляющие. Вы не являетесь машиной, но вами могут в любой момент начать управлять. Вы об этом не знали?

– Да ладно! – возразил Ник и помотал головой.

– Я даже подозреваю, кто вы, – покивала Саманта.

– Кто? – Ник насторожился.

– Биотехнон. Биот, проще говоря.

– Что вы знаете? Расскажите! – Ник уже было собрался ухватить за руку Саманту.

– Вы наверняка встретитесь с представителем корпорации, спросите у него. Я не обладаю обширными познаниями в этой области. А теперь вам пора, молодой человек, – Саманта указала на Райбека, который призывно махал рукой, стоя у мобиля.

– Я еще вернусь, – пообещал Ник, спускаясь по ступеням крыльца, а Саманта закрыла за ним дверь.

– Это вряд ли, – шепотом произнесла она.

40

Райбек и Коулл ехали в мобиле в направлении представительства корпорации «Крафт текникс». Детектив жаждал до конца разобраться в этой истории и поставить точку. На самом деле он просто оттягивал момент возвращения на базу. Ему было тяжело осознавать, что его и его людей попросту использовали. А еще босс не отвечал на вызовы, хотя Райбек сделал их уже десятка полтора.

Ник думал о своем. Да, ему тоже хотелось разобраться во всем, но чем дольше он оставался с Райбеком, тем больше ему казалось, что он упускает что-то важное. Для себя он решил, что после посещения представительства корпорации ему лучше исчезнуть на некоторое время. Нужно было остановиться и подумать, что делать дальше.

Здание, в котором размещалось представительство «Крафт текникс», мало чем отличалось от соседних. Стандартная застройка улицы навевала скуку, люди куда-то торопились, шагая по тротуарам, по проезжей части, отгороженной от пешеходной зоны, скользили мобили и мобусы. Деловой квартал, никаких красивостей.

Райбек вылез из мобиля, посмотрел на здание, махнул рукой Нику.

– Пошли, послушаем этих корпоратов.

– Детектив, – Коулл тоже вылез из салона. – Если вдруг что-то пойдет не так, прошу вас, не вмешивайтесь.

За поясом у Ника были оба «волка», а из раскрытого кейса он спешно рассовывал по карманам какие-то мелочи.

– А что может пойти не так? – удивленно воззрился на Коулла Райбек.

– Вы не задержали Нормиксов, не вызвали подмогу. Ваш босс не отвечает на вызовы, а вы не посылаете проверить, что с ним. Слепо рванули сюда. Какие ответы вы хотите получить? Что именно вы хотите расследовать? Даже мне понятно, что вас использовали в игре более сильные структуры, чем ваша группа, даже более умелые, чем Бюро. Таскаете меня за собой. Вы вдруг стали совсем нелогичны в своих поступках.

Райбек потер лицо руками, оглянулся на здание представительства.

– Понимаешь… это… это дело чести. Я должен довести расследование до конца.

– Я могу поспорить, что этот представитель не много вам скажет по поводу андроида. Он повторит слова Саманты Нормикс и заверит, что андроид будет пойман, а его нынешний хозяин, или кто там, хозяйка, будет наказана по законам корпорации.

– Да, но…

– Советую вам, детектив, ехать на базу, к своим людям. Вы им сейчас более чем нужны. Наведите порядок, восстановите потери, а потом продолжайте зачищать этот город от разной швали.

– А ты? – Райбек был растерян. Он, специальный детектив, всегда действующий на опережение, всегда бескомпромиссно, и всегда добивающийся успеха, вдруг понял, что что-то надломилось. Он как загнанная лошадь, не понимающая, где и когда нужно остановиться, пробежал мимо финиша.

– И передавайте привет моему братцу, Бэнксу. – Коулл застегнул куртку, скрыв пистолеты, обошел мобиль, протянул руку Райбеку. – Приятно было иметь с вами дело. Дальше я сам.

Ник улыбнулся, отпустил руку детектива и пошел к парадному подъезду представительства корпорации. А Райбек еще минуту стоял, пребывая в ступоре, потом оглянулся на входящего в стеклянные двери Ника Коулла, залез в салон мобиля, достал коммуникатор.

– Это Райбек. Доложите обстановку.

Ник, пройдя двойные автоматические стеклянные двери, оказался в просторном холле, пол которого был выложен причудливой мозаикой. Вдоль стен выстроились колонны. Между двумя первыми втиснулась стойка рецепции, за которой, впрочем, никого не было.

Зато навстречу Нику уже спешили двое, оба в строгих деловых костюмах. У одного, что шел чуть поотстав, в руке имелся планшетный терминал.

– Мистер Коулл! Рад приветствовать вас! – провозгласил тот, что шел первым. – Наконец-то вы пришли!

Идущий следом в этот момент начал что-то набирать на терминале, а через пару секунд у Ника вдруг возникло стойкое желание достать пистолеты и отбросить их подальше. За правым ухом начало что-то пульсировать, желание усиливалось.

Коулл расстегнул куртку, откинул полы и начал доставать пистолеты, видя, как приближается этот улыбающийся «пиджак», но про себя, стиснув зубы, твердил:

– Я свободен! Я иду, куда хочу! Я свободен!

Он вытянул пистолеты, движения его были медленными, заторможенными, а улыбка «пиджака» все шире и шире. А еще между колоннами появились несколько человек с шокерами в руках.

– Я свободен, – прошептал Ник.

– Что вы говорите? – не расслышал «пиджак», подходя еще ближе.

И в этот момент Ник открыл огонь. Один «волк» был направлен на «пиджака», второй на двух человек с шокерами слева.

Человек с широкой улыбкой умер первым, заполучив пулю аккуратно между глаз. Едва он упал, Ник вжал сенсор огня еще раз. На этот раз досталось тому, что держал планшет.

Давление вдруг разом пропало, движения Ника резко ускорились. Что такое четверо против биота? Ничего, ровным счетом ничего. Последний, спрятавшийся было за одной из колонн, неудачно выставил ногу, и Коулл не преминул выстрелить в нее. После чего добил вывалившегося бойца. Больше в холле никого не оказалось, и Нику пришлось идти дальше. Но дойдя до лифтов, он остановился, потому как створки одного из них раскрылись и оттуда вышел андроид.

Потрепанный, наполовину лишенный псевдоплоти, чуть с заторможенными движениями, но держащий в руках стрелковый комплекс «торпекс».

– Не нужно сопротивляться. Ты нужен живым. Это будет выгодно и для тебя и для нас. Брось оружие, – говоря это, андроид подергивал головой.

– А ты кто такой, чтобы мне указывать? – Ник сделал шаг вперед, выбрасывая левую руку с пистолетом. Внезапно, будто натолкнувшись на невидимую стену, тело резко пошло назад и вниз. В этот момент он открыл огонь.

Еще в учебной части Ника Коулла и его сослуживцев учили воевать не только против людей. Командование всегда предусматривало столкновение с боевыми андроидами и прочими кибермеханизмами. А потому на протяжении девяти месяцев – наравне с остальной наукой ведения боя – им вдалбливали и то, где у этих созданий слабые места. И как бы ни был неуязвим андроид, из какого бы сплава ни был его эндоскелет, как бы ни был защищен его электронный мозг, слабые места всегда имелись – охладители процессоров, находящиеся в том месте, где у человека располагалась печень.

Андроид не мог «умереть» сразу, но по его подвижности был нанесен серьезный урон. Ему уже досталось, а тут еще и Ник выпустил целенаправленно с десяток пуль по «печени», при этом сбив андроида с ног.

Но останавливаться не следовало. Ник извернулся, встал на колено и продолжил прошивать подбрюшье андроида. Тот пытался встать, но потом прекратил попытки и совершил рывок в сторону Ника, чтобы остановить человека весом своего тела и железной хваткой.

«Биот быстрее человека. Всегда. Биот быстрее даже андроида. Его организм совершенен. Уязвима лишь душа».

Подскок с места, буквально из положения с колена, удар стопой в металлический череп андроида, псевдоплоть с которого уже отваливалась лоскутами. Отскок назад…

Вновь в дело пошли пистолеты, но через секунду вдруг сухо защелкали механизмы перезарядки, боезапас иссяк. Ник рванул вперед, в прыжке нанося удар в грудину андроида и отбрасывая его на пару метров. Но тот успел встать, будто гуттаперчевая кукла, и рванул вперед. Они были почти на равных, за исключением того, что Ник боль ощущал, а андроид нет. Они обменивались ударами раз за разом. Андроид пытался достать Ника в голову и отправить в нокаут, а Ник хотел сплести руки кибермеханизма, взять на излом, периодически нанося удары в подбрюшье, туда, где могли быть жизненно важные для робота системы. Он оттягивал время, замечая, что движения андроида замедляются. В какой-то момент ему удалось нанести удар ногой и отбросить андроида от себя, хотя и сам упал, поскользнувшись на натекшей из андроида псевдокрови. Валяющийся в полуметре «торпекс» будто сам прыгнул в руки.

Они встали одновременно. Андроид, упорно не желающий умирать, двинулся на Ника, а тот открыл огонь из «торпекса», круша грудную клетку противника. Тело андроида содрогалось, но он продолжал настойчиво идти вперед, а Коулл все жал и жал на сенсор огня.

– А-а-а-а! А-а-а! – вырвался крик из его горла.

Андроид подошел почти вплотную, уже протянул руки, чтобы вцепиться в стрелковый комплекс, но вдруг обмяк и рухнул на пол. Ник перестал стрелять, но потом приставил ствол к голове андроида и вжал сенсор огня. Прозвучал единственный выстрел, боезапас оказался исчерпан, но Ника это не остановило. Он принялся орудовать словно ломом в шейных сочленениях андроида, желая свернуть ему голову. В какой-то момент его обуяла жажда разобрать эту железяку на части. Остановило лишь всплывшее в памяти воспоминание о том, что «настоящие мозги» могут помещаться в груди, в особом бронированном блоке. И если андроид недееспособен на девяносто процентов, происходит самоуничтожение процессоров.

Ник отбросил бесполезный «торпекс», коротко осмотрел изорванную одежду, отыскал свои пистолеты, перезарядил их, достав из внутренних карманов два магазина. Это было все, что он с собой взял. А в здании тем временем было подозрительно тихо. Но и эту тишину внезапно нарушило усиливающееся шипение, от андроида повалил едкий желтоватый дымок.

– Вот черт! – воскликнул Ник и рванул к лифтам. Створки кабины, из которой вышел андроид, до сих пор были открыты. Ткнув в кнопку реверса, отвечающую за возвращение лифта на тот этаж, с которого он прибыл, Ник до последнего наблюдал, как дыма становится все больше и больше. Видимо, сработала какая-то капсула с кислотой, которая превращала «мозги» андроида в кашу. Защита от вскрытия, от утечки технологии.

41

Лифт довез Ника до четвертого этажа. Едва створки разошлись, он выглянул в коридор, а лишь потом вышел. От лифтовой площадки вел длинный коридор, оканчивающийся распахнутыми двойными дверями в какой-то зал. Коулл отправился по коридору, уловив какие-то шорохи и приглушенные разговоры. Он шел по коридору, вдоль закрытых дверей, в голове возник некстати вопрос: «А почему никого нет? Почему нет людей, работников? Если это представительство, то где все эти представители?»

Он шел по коридору, и его взгляд вдруг зацепился за капли крови у одной из закрытых дверей. Около другой он заметил смазанный след, опять же кровяной.

Внезапно наступила тишина, видимо, услышали шаги по коридор, и тут же послышался окрик-вопрос:

– Сол?! Это ты?!

Голос был женским, даже приятным, как показалось Нику. Он ускорил шаг, выставив перед собой пистолеты. А едва вошел в зал, то ему хватило одного мгновения, чтобы начать действовать.

Четверо человек, вооруженные шокерами, расположились по углам зала, чтобы удобнее было держать на мушке собранных в середине несколько десятков человек, сидящих на полу.

Биоту, с его скоростью, не составило труда поразить все четыре цели, но его вдруг как кнутом стеганул окрик:

– Брось! Брось, я сказала! Иначе я прострелю ему башку!

Кричала девушка, красивая девушка, одетая в защитного цвета брюки и курточку. Она поднялась из-за спин сидящих на полу, подтягивая за собой лысоватого субтильного мужчину, к голове которого приставила ствол «маргайзера», двадцатизарядного пистолета с химическим боеприпасом. Пушка мощная, но шумная, обладающая некоторой отдачей. Пули «маргайзера» имели сегментную структуру и, попадая в цель, дробились. Выстрели сейчас девушка в голову своему пленнику, у того не просто образовалось бы дырка, а снесло бы полголовы.

– Прострели, – пожал плечами Ник, направив оба ствола на девушку. – Но это не спасет тебя от смерти. А уберешь пушку, есть шанс протянуть еще несколько лет.

– Я выстрелю! – заверещала девчонка и сильнее прижала ствол пистолета к голове заложника.

Но Ник не стал ее больше уговаривать, мягко вжал сенсор огня «волка», который держал правой рукой. Пуля попала в «маргайзер», вырывая его из руки девушки, срикошетила и ранила ее в шею. Она еще секунду стояла, а потом начала заваливаться, увлекая за собой заложника, которого держала другой рукой за шиворот.

– Осмотрите ее, – бросил Ник и прошел к окнам, под которыми стояли два кофра.

Люди так и остались сидеть на полу, молча воззрившись на неизвестно откуда появившегося спасителя. Хотя был ли это спаситель? А Ник, не выпуская из поля зрения общую массу заложников, положил один из кофров на пол, присел, отомкнул застежки и открыл крышку. За ним последовал второй. Потом он встал и повернулся к людям.

– Чего сидим? Кого ждем? – Он обвел взглядом всех, потом мотнул подбородком. – Окажите помощь даме, а то кровью истечет. И руки ей свяжите, на всякий случай.

Пара человек зашевелились, встали и подошли к лежащим на полу девушке и ее заложнику. Девушка судорожно пыталась встать, глаза ее закатывались, она стонала и хваталась руками на шею. Но сначала они подняли лысеющего типа на ноги, а лишь потом один из них заторопился к одной из стен, где висела аптечка.

– Кто из вас представитель корпорации, который прибыл сюда по поводу беглого андроида? – спросил Ник.

– Мы все здесь представители корпорации, сэр, – еще один заложник осмелился встать. Его пиджак не имел одного рукава, а на скуле расплылся синяк, уже успевший налиться синевой. – Мы здесь работаем. Могу я узнать ваше имя, сэр?

– Николас Коулл, – Ник приложил два пальца ко лбу и отсалютовал. – Специальное подразделение «Росомаха», лейтенант в отставке. С кем имею честь?

– Игорь Брандгер, второй помощник управляющего представительством. К сожалению, на данный момент я являюсь старшим.

– Это все ваши люди? – спросил Ник, обведя рукой все еще сидящих на полу заложников.

– Да, – кивнул Брандгер. – Налетчики убили некоторых, кто оказал сопротивление.

– Вы тоже оказали, как я вижу, – Ник указал на лицо Брандгера.

– Мне повезло, сэр, я оказал сопротивление андроиду. – Брандгер горько усмехнулся. – Возможно, следует вызвать полицию?

– Не сейчас, – покачал головой Коулл. – Для начала скажите мне, вы чипованый?

– Э-э-э… – Брандгер замялся. – Если вы имеете в виду кибернетические расширители сознания, то да.

– Что вы можете сказать обо мне? – Ник приблизился, отмечая, что сейчас все смотрят на него. – Что вы видите?

– Простите, сэр, но что я должен увидеть?

– Во мне есть чипы?

– Ну… – замялся Брандгер, но ему на помощь пришел молодой парень, который поднял руку.

– Иди сюда, – поманил его Ник. – Смелее, я не кусаюсь. Ты что-то хочешь сказать?

– Я вижу в вас четыре чипа, сэр. Сигнатуры двух подтверждают способность коммуникативного управления, остальные два предположительно являются маячками.

– Сможешь извлечь? – напрямую спросил Ник.

– Я не медик, сэр, – пожал плечами парень. – Я мнемоник.

– То есть ты можешь сжечь чипы?

– Могу повредить, но боюсь, это может отразиться на вашем здоровье. Как в принципе и хирургическое вмешательство, если будет действовать неумелый медик.

Ник вновь окинул взглядом всех, люди начали подниматься с пола, но все еще держались плотной кучей.

– Помогите мне, – попросил он. – Удалите чипы. Пожалуйста. Я сделал для вас все, что смог, помогите мне. Ваша корпорация торгует медицинским оборудованием, я больше чем уверен, что у вас есть какое-нибудь хитроумное и точное оборудование.

Они стояли молча, не говоря ни слова. Чувствовалась муштра корпоративных коучеров. Ник покивал, понимая, что здесь ему больше делать нечего. Если только выяснить, кто и зачем перепрограммировал андроида, зачем им понадобилось оборудование профессора Брюе, почему хотели пленить и его. А ведь хотели, не зря Саманта Нормикс указала именно этот адрес, дав надежду на разговор с представителем корпорации. Наверняка она тоже замешана в этих темных и не совсем понятных Нику делах.

– Ладно, я понял. – Он присел, закрыл оба кофра, подхватил их за ручки. – Андроид на первом этаже, я его, похоже, экстерминировал. Еще в холле несколько человек, вернее трупов, ну, разберетесь сами. Счастливо оставаться.

Ник зашагал на выход, легко неся кофры, прикидывая, куда бы теперь рвануть, где бы затаиться на денек-другой?

Пока он шел по коридору к лифтам, возникло уже испытанное стойкое желание воспользоваться терминалом и выйти в сеть. Он остановился на секунду, начав повторять про себя словно мантру, словно заклинание-оберег: «Я свободен! Я свободен! Я иду куда хочу! Я делаю что хочу!»

Но сознание помутилось, стены вдруг пошатнулись, поплыли, сместились куда-то в сторону, руки и ноги ослабли в один момент, а потом все пропало.

В коридор, из зала, услышав грохот, робко выглянул тот самый парень-мнемоник. Увидев, что Ник рухнул на пол, он обернулся и сказал:

– Игорь, он упал. Отключился.

– Это ты его вырубил? – поинтересовался Брандгер, подходя к дверям.

– Нет, я и в мыслях не держал. Но я чувствую конфликт в схемах чипов. Чипы управления конфликтуют между собой.

Брандгер обернулся к своим подчиненным, хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

– Внимание! Все трупы снести на цокольный этаж. В холле прибраться и поставить на рецепцию двух человек. Девушку в медицинский блок, оказать помощь, а потом закрыть в каком-нибудь помещении. Того парня, что в коридоре лежит, тоже в медблок. Кофры и андроида в технический отдел. Я отправляюсь в кабинет управляющего, мне нужен техник связи. Сегодня мы больше не работаем. Надеюсь, все помнят о конфиденциальности и о том, что после прибытия комиссии каждому придется дать показания по поводу этого происшествия?

Люди пришли в движение, деловито приступив к исполнению приказов. Они сами в некотором роде были похожи на молчаливых и исполнительных андроидов. Никаких лишних разговоров, но действия слаженные. И кто бы мог догадаться, что их покорное поведение до последнего момента было продиктовано работой небольшого прибора, находящегося в руках Брандгера. Прибор глушил мнемонические связи между людьми, а практически все представители корпорации имели импланты. Кто один, кто два, а кто и шесть, как парень-мнемоник. И этот прибор находился в руках Брандгера.

Еще следовало как можно скорее вызвать подмогу со Свалки, специалистов, которые смогли бы разобраться с непонятным оборудованием в кофрах, а также с непонятным спасителем. Брандгер наскоро отыгрывал ситуацию. Никто не знал, что он был связан с людьми, в распоряжении которых имелся андроид-ренегат.

В душе Брандгер был карьеристом. Сейчас он просчитывал все варианты последующих действий и их последствий. Скорее всего, он пойдет на повышение. Пусть не здесь, на Бригантии, пусть на любой другой планете, но он чувствовал, что его ждет заслуженная награда. Главное, подать все в нужном для себя свете. Эх, не было бы счастья, да несчастье помогло.

А сейчас следовало связаться с начальством и доложить о происшествии.

42

Ник очнулся на операционном столе, открыл глаза и первое, что увидел, это лицо того самого молодого парня.

– Как дела, дружище? – спросил парень.

– Нормально, – Коулл попытался встать, но ему не позволили ремни, которыми он был привязан к столу. – Это чего такое происходит? А?

– Это для твоей безопасности, – парень куда-то отошел, потом вернулся и показал стеклянную баночку, на дне которой лежали четыре овальных предмета, размером не больше фасолины, имеющие множество удлиненных лапок-волосков. – Я вынул чипы, посмотри.

Парень поднес банку ближе, а сам оглянулся, будто боялся, что кто-то заметит.

– Что происходит? Ты меня вырубил?

– Нет, ты сам упал. Хотя, подозреваю, что не без помощи со стороны. У тебя два чипа начали конфликтовать, и ты потерял сознание. Кто тебе подшил эти штуки?

– Я не знаю, – Ник вновь попытался встать.

– Подожди, подожди, я сейчас, – парень стал споро расстегивать застежки ремней. – Но ты поосторожнее, у тебя свежие швы.

Но едва Ник встал, парень охнул. Два надреза, которые он сделал в основании черепа, уже успели срастись и превратились в розовые нитки швов.

– Чего? – не понял Ник, а парень присел на корточки и осмотрел икру его левой ноги, потом бесцеремонно ухватил его за руку и поднял ее – под мышкой правой руки надрез тоже полностью сросся.

– Да у тебя степень регенерации зашкаливает! – воскликнул парень.

– Где моя одежда? – Ник осмотрел комнату, игнорируя восторги парня.

– Ее Брандгер забрал, еще два дня назад.

– Два дня назад?! – Ник удивленно вытаращил глаза. – Я здесь уже два дня?

– Ну да, – кивнул парень. – И только сегодня мне удалось пробраться сюда и вытащить чипы. Брандгер велел накачать тебя нейролептиками, чтобы успокоить нервную систему, а потом еще добавил снотворного, которое тебе вообще вводилось капельно. Он сказал, что ты чересчур необычный. А еще он чего-то мутит, а мне это не нравится.

– А ты типа здесь что-то решаешь? – качнул головой Ник, прикидывая, что предпринять дальше.

– Типа, – кивнул парень. – Только об этом никто не знает. Я единственный, у кого шесть имплантов, я мнемоник в третьем поколении. Я здесь вроде независимого наблюдателя, заодно и стажируюсь.

– Где-то я уже слышал про третье поколение, – пробормотал Ник. – Короче, парень…

– Сэм, – парень протянул руку. – Сэм Гриффин.

– Короче, Сэм, – Ник ответил на рукопожатие. – Мне нужно отсюда выбраться. А раз ты добровольно вызвался помогать мне и даже чипы вытащил, так помоги и еще маленько.

– А ты поможешь мне, договорились?

– Как?

– Прижми Брандгера, пусть расскажет, что его связывает с теми напавшими на нас.

– А с чего ты взял, что его что-то связывает с ними?

– Та девушка, которую ты подстрелил, она сегодня вечером бежала. Сама она вряд ли смогла бы, ей кто-то помог. И я думаю, что это был Брандгер. В момент атаки на нас кто-то глушил действие всех имплантов, людей корежило и выворачивало от кибератаки, а Брандгер почему-то извлек все импланты из расширителей. И твои чипы он не увидел.

– Ты прям детектив, – усмехнулся Ник.

– Это моя работа, все концы связывать. Я стажируюсь, чтобы потом работать в службе безопасности корпорации. Я тут притащил с собой робу техника, можешь надеть. И если брать Брандгера, то прямо сейчас. У него апартаменты на шестом этаже, там жилой сектор представительства, и многие живут там. Я хочу распутать это дело до приезда проверяющего.

– Экий ты шустрый. А чего же сам не можешь прижать этого Брандгера? Как там вы это делаете, мнемоники, прожечь ему мозги, то да се.

– Он не пользуется имплантами, а на пустые расширители воздействовать бесполезно. Тем более у Брандгера есть некоторый авторитет среди работающих здесь, а я всего лишь стажер. – Сэм достал из пластикового пакета робу техника и подал Нику, тот коротко взглянул и стал натягивать штаны. – Ты – моя надежда.

– Ладно, пошли. – Коулл натянул узковатую в плечах спецовку.

Ночью в представительстве было тихо, персонал либо разъехался по своим домам, либо поднялся в жилой сектор, где у многих были апартаменты. Сэм повел Ника не к лифтам, а к лестнице, и они поднялись на шестой этаж. В отличие от нижних этажей, здесь, в жилом секторе, все двери оказались автоматическими и, как понял Коулл, открывались при помощи мнемонических команд. Сэм шел первым, Ник – чуть отстав.

– Здесь, – шепотом произнес Сэм, указывая на одну из дверей-переборок, и вжал кнопку звонка. Через минуту на двери высветилось окошко-экран, в котором появилось заспанное лицо Брандгера.

– Кто там? – ворчливо спросил Брандгер, всматриваясь в изображение со своей стороны. – Гриффин? Что тебе нужно, Сэм? Ты знаешь, который час?

– Игорь, этот громила сбежал! – выпалил Сэм, изобразив на лице испуг.

– Да ладно! – опешил Брандгер. – Не может быть! Я бы знал!

Он открыл дверь, которая скользнула в сторону, шагнул вперед, но в этот момент перед ним появился Ник и нанес сокрушительный удар в нос. Брандгера отшвырнуло назад, Коулл вошел и, склонившись, ухватил Игоря за руку, оттащил от двери. Сэм тоже не замедлил войти, дав команду на закрытие двери.

В себя Брандгер приходил долго, и Ник пожалел, что так сильно приложил этого типа. Сэм сноровисто связал Брандгера, и теперь тот лежал в своей кровати. А Коулл прошелся по комнатам, разыскивая свою одежду. И она нашлась, сложенная в пластиковые пакеты, запаянные, словно улики.

Пока Брандгер пребывал в отключке, Коулл переоделся, но с сожалением отметил, что куртка вся изодрана. Пришлось позаимствовать куртку из гардероба Брандгера. Еще большее сожаление вызвало отсутствие расходных карт и унифицированных документов, которые неведомые инициаторы приготовили для биота на первое время.

Наконец Брандгер пришел в себя, и Ник тут же приступил к допросу. Для начала он хорошенько встряхнул его и, стащив с кровати, усадил на стул.

– Времени мало, так что давай-ка ближе к делу, – начал Коулл. – Где мои документы?

То ли Брандгер был чрезмерно благоразумен, то ли безмерно труслив, но он тут же выложил, где лежат изъятые вещи Ника, в том числе и пистолеты.

– Оборудование где?

– Его забрала Саманта Нормикс. Она приезжала за девчонкой.

– Так ты предатель?! – воскликнул Сэм. – Ты предал интересы корпорации?!

– Да плевать мне на ваши интересы! – выпалил Брандгер.

– Куда они направились? – Ник отодвинул Сэма, который уже был готов ударить Брандгера.

– Я не знаю, – помотал головой тот.

– Завтра утром здесь будет комиссия, и тебе промоют мозги! Ты понимаешь это?! – Сэм вновь встрял. – Рассказывай, сука! Все рассказывай!

– Да пошел ты! – Брандгер вдруг проявил храбрость.

– Остынь, Сэм, давай-ка лучше я поспрашиваю, – попросил Ник. Он ухватил Брандгера за подбородок и повернул лицо к себе. Поймав взгляд Игоря, он вдруг заговорил голосом, тембр которого слегка вибрировал. У Сэма в этот момент по спине побежали мурашки.

– Игорь, скажи мне, где оборудование?

– Его забрала Саманта Нормикс. – Голос Брандгера сделался ровным, а сам он будто стал обезволенным.

– Это ты ей отдал его?

– Да.

– Это ты освободил ту девчонку, которую я подранил?

– Да.

– Она ушла вместе с Нормикс?

– Да.

– Куда направились Нормикс и девчонка?

Покорно отвечавший до этого Брандгер запнулся, будто у него стоял некий блок. Хотя не исключено, что и стоял. Существовало множество психотехник, заставляющих если не забывать некоторые события, то не давать возможности произнести лишнее.

– Куда они направились? – повторил Ник, и в его голосе послышался сильный нажим. Сэм, что стоял рядом, вздрогнул.

– Они… база…

– Где? Где база?! – голос Ника вибрировал.

– Н-но-в…. Гр-р… – Брандгер захрипел, глаза его стали закатываться. – Ан-натолия… Анатолия…

Как только Брандгер произнес это, его вдруг скрутила судорога, и он свалился со стула. Его колотила дрожь, будто резко стало холодно.

– Мать моя женщина! – Сэм отступил на шаг назад. – Что с ним?

– Я не знаю. – Ник поднял Брандгера обратно на стул. – Но что-то подсказывает мне, что он соврал. Или что-то заставило его соврать. И вряд ли он что-то скажет. Возможно, ваши мозговеды и поработают с ним, по поводу предательства, но успехов будет наверняка мало. У него мозги блокированы. Ладно, мне пора уходить, вроде бы мы с тобой в расчете, да?

– Но он же сказал, что база на Анатолии!

– Ну вот тебе и информация, где искать мятежных мнемоников, – Коулл похлопал Сэма по плечу. – Пошли, проводишь меня до выхода, я и так у вас здесь подзадержался.

43

Райбек уехал недалеко, буквально до следующего района города, когда на него снизошло какое-то озарение. Он припарковался на первой же парковке, откинулся на спинку, потер лицо руками, прогоняя наваждение.

«Что за хренотень? Я как одурманенный. Куда там я ехал?» – детектив тряхнул головой, восстанавливая ход событий.

У здания представительства корпорации «Крафт текникс» они с Коуллом расстались, тот вошел в здание, а Райбек запросил последние новости у своих подчиненных. Кажется, потом он решил наведаться к своему боссу.

– Ага, точно, – пробормотал Райбек, осмотрелся по сторонам, и оказалось, что он остановился очень удачно, до квартиры, где жил его босс, было рукой подать – перейти улицу.

То, что что-то произошло, он не сомневался. Он даже знал почему-то, что босса больше нет в живых. Но оказалось немного не так.

Автоматический замок на двери оказался заклиненным в положении «открыто», дверь легко подалась. Райбек вошел в квартиру. Его босс сидел в кресле, склонив голову на грудь, и храпел. Рубашка с расстегнутым на две пуговицы воротом была заблевана, вокруг кресла валялись пустые бутылки из-под не самого дешевого виски.

Детектив подошел ближе, потряс своего шефа за плечо.

– Мистер Сауттон! – позвал он, но не дождавшись никакой реакции, потряс сильнее и гаркнул практически в ухо своему боссу: – Генерал Сауттон! Тревога!

Но Сауттон и в этот раз остался глух, лишь всхрапнул и что-то пробормотал. Райбек вздохнул и пошел по квартире в поисках медблока, обычно их встраивали в какой-нибудь из комнат. На поиски он потратил минут десять и наконец нашел. Он открыл дверцу медблока, замаскированную под стеновую панель, прошелся взглядом по содержимому полок, отыскав инъектор и капсулы с триторитом, препаратом, нейтрализующим действие алкоголя и выводящим токсины из организма в кратчайшие сроки. Обычно им пользовались, чтобы избавиться от похмельного синдрома, вкалывая попутно витамин С. Но и для того, чтобы привести в чувство напившегося, использовали нередко. В народе триторит называли просто – «чистый дух».

Зарядив в инъектор одну капсулу, Райбек сделал инъекцию своему шефу и стал ждать, раздумывая над положением дел. То, что все теперь уже не будет как прежде, он понимал. И вид шефа красноречиво говорил об этом. Осталось немало вопросов, ответы на которые детектив хотел бы знать.

Ждать ему пришлось минут пятнадцать. Сауттон зашевелился, разлепил глаза и что-то нечленораздельно пробормотал. Было видно, что триторит начал действовать, потому что лоб генерала покрылся испариной, лицо покраснело.

– Ч-что п-происходит?.. – заикаясь пробормотал Сауттон.

– Все нормально, босс. – Райбек подошел, взял за руку генерала и потянул на себя, заставляя того встать. – Пойдемте, вам надо принять душ.

– Я уже мылся утром, – более членораздельно сказал Сауттон, но подчинился воле детектива и с его помощью встал с кресла.

Райбек прихватил инъектор и проводил шефа до ванной комнаты, помог раздеться и влезть в душевую кабину. Но прежде чем включить воду, детектив сделал Сауттону еще одну инъекцию.

Вторая фаза отрезвления длилась не менее получаса. Сауттон сидел в душевой на специальной откидной скамеечке и отмокал, в то время как триторит выводил из его организма алкоголь. За это время Райбек успел сходить к медблоку и взять пару капсул с витамином С.

Наконец, Сауттон отрезвел настолько, что выключил душ и вышел. Райбек подал ему большое полотенце, а потом молча вколол порцию витамина.

– Сейчас полегчает, – сказал он, видя, как генерал кривится, наверняка голова у него сейчас раскалывалась. А тот вытерся, ничуть не стесняясь присутствия Райбека, накинул бежевый ворсистый халат.

Сауттон вернулся в гостиную, но остановился посредине, кивая сам себе.

– Нет, от себя не убежишь… – произнес он. – Не так ли, Эндрю?

– Похоже на то, – согласился Райбек. – Нам нужно поговорить, босс.

– Пошли на кухню, – махнул рукой Сауттон.

Генерал включил кофейный пакгер, а сам присел за небольшую стойку, которая заменяла стол, жестом предложил присесть и Райбеку.

– Я знаю, зачем ты приехал, – вздохнул Сауттон. – Скажу сразу, я виноват. Сейчас я жалею о том, что случилось, но ничего ведь назад не вернешь. Я, старый дурак, польстился на деньги, хотя зачем они мне? Что мне, одиночке, еще нужно в этой жизни?

– Сэр, пакгер, – Райбек указал на кофейный агрегат, который уже начал сигнализировать о том, что кофе готов и можно разливать.

– Тебе черный, два сахара, без сливок? – спросил Сауттон.

– Да, сэр, – кивнул детектив.

Сауттон разлил кофе по чашкам, подал Райбеку, вынул из одного из шкафчиков упаковку крохотных кексов с изюмом, высыпал на плетенку.

– Они пообещали мне восемьсот тысяч кредитов. А потом еще столько же, когда биот начнет работать. – Сауттон отпил горячего кофе. – Мне было нужно-то всего лишь дезинформировать тебя. Они пришли ко мне раньше тебя, Эндрю, и предложили деньги. А я согласился. Я не знаю, что на меня нашло, но не подумай, что оправдываюсь. Кстати, это я слил твоего человека в «Магнолии», но поставил условие, что его попросту выдворят.

– Они ведь не русские, так? – Райбек помешивал кофе крохотной ложечкой.

– Нет, не русские. Это просто легенда. Но и не примитивные шарлатаны. Я расскажу тебе все, что знаю, Эндрю.

– Да уж, хотелось бы прояснить некоторые моменты.

– В общем, дело давнее, я еще тогда служил в Бюро федеральной безопасности, курировал отдел сбора информации. А в параллельном отделе, отделе планирования, служил один тип. Звали его Стивен Инглиш. Это была не моя компетенция, но подозреваю, что имя было вымышленное. Так вот. Однажды этому Инглишу доверили выполнять одну щекотливую операцию. Наш отдел за год до этого получил задание собрать наиболее полную информацию о корпорации «Крафт». Но много ли соберешь с них, если там спецы не хуже наших? Ну собрали сколько смогли, и в разработку попал младший сын владельца корпорации. Правительство хотело как-то надавить на корпоратов, хотя идея исходила от Торговой палаты. Бизнес и экономика превыше всего! И надавить решили при помощи шантажа. Идея, конечно, была безумной, но Инглиш ее воплотил. Сына владельца корпорации выкрали и начали вести переговоры, но тут случилась беда: паренек бежал, и в этом ему помог его же собственный андроид. Я не знаю всех подробностей, но парень с этим своим роботом в итоге попали на корабль какого-то контрабандиста, умудрившегося найти древний портал, проходя через который попадал в некую систему, где была одна очень интересная планетка.

– Сэр, – прервал Сауттона Райбек. – Может, еще одну инъекцию «святого духа»?

– Нет-нет, Эндрю, я в порядке, – улыбнулся Сауттон. – Мозги прочистились. Так вот… Контрабандист возил с этой дикой планеты какой-то природный наркотик и очень быстро на нем поднялся. А потом он стал привозить в Центральные миры криокапсулы с человеческими телами. И на них тоже нашлись покупатели. Я уже много позже узнал, что этот пройдоха вывозил с той планеты тела биотов. Всего было три поставки. Две из них выявили, и биотов пытались задержать, ну, ты читал материалы. А вот третью, последнюю, партию так и не нашли. По информации, конечно же не проверенной, в последней партии было двенадцать криокапсул. И это, Эндрю, было двадцать с лишним лет назад. А вот не так давно, гляди-ка, всплыл один из биотов.

– А что с той планетой? Ее прибрали к рукам наши специалисты? Государство? – поинтересовался Райбек.

– Хм! – усмехнулся Сауттон, встал и направился к пакгеру, налить еще кофе. – Планету к рукам прибрал Легион. Да-да, не смейся и не качай так головой. Портал деактивировали и перетащили в неизвестном направлении. Я всех подробностей не знаю, не моя была епархия, да и чин у меня еще не генеральский был. Легион… Они появились как черт из табакерки и все прибрали к своим рукам.

Райбек покивал, сохраняя заинтересованный вид, но в душе посмеялся над шефом. Какой Легион? Это сказки! Наверняка сектор сделали недоступным для всех, а контролируют его военные.

– Расскажите, сэр, поподробнее об этих ряженых, – попросил детектив.

– Точно, ряженые, – согласно кивнул Сауттон. – Лучшего слова и не подберешь. Они пришли ко мне за пару дней до того нашего разговора с тобой о биотах. И очень убедительно попросили о содействии. И я согласился. Я отдал им все коды связи твоей базы, мало того, представил их так, как они попросили.

– Но почему русские?

– Ну, ты же знаешь, что если что у нас не так, винят во всем спецслужбы русских.

– Что-то подобное я подозревал. – Райбек вздохнул, допил кофе. – Вы, сэр, в курсе, что первым заданием свеженького биота было устранение меня и вас?

– Немудрено, – Сауттон подсел к стойке с вновь наполненной чашкой. Он пил кофе без сахара, наливая себе консистенцию «дабл».

– Они все мертвы, сэр. Вмешалась некая третья сила, работал боевой андроид, и все ниточки ведут в представительство корпорации «Крафт меканикс». Кстати, сэр, Ник Коулл вполне себя осознает в теле биота, и он сейчас в представительстве – ищет оборудование, которое было похищено на нашей базе.

– Знаешь, Эндрю, – отстраненно заговорил Сауттон. – Нужно было сразу отдать тебе приказ зачистить эту «Магнолию». Скажу тебе честно и просто: я обосрался, предал тебя, твоих людей, отступился от присяги. Я конченый человек. И еще. Мне теперь совсем все равно, что там и как происходит. Ты можешь считать, что начальства у тебя больше нет. Езжай завтра к сенатору Байзли, это была его инициатива создать спецгруппу. Пусть он теперь этим занимается.

– Сэр, вы понимаете, что после вашего признания я должен вас арестовать? – Райбек демонстративно выложил на стол свой коммуникатор, на котором сейчас была включена функция диктофона.

– Да, понимаю, – покивал Сауттон и залпом допил кофе. – Подожди, я переоденусь, и поедем сдаваться.

Райбек остался сидеть на кухне, идти в гостиную ему не хотелось, мало того, он еще немного доверял своему шефу. А зря.

Не прошло и пары минут, как Райбек услышал приглушенный звук выстрела. Пистолетного выстрела. Он сорвался с высокого табурета и рванул в гостиную, а оттуда в спальню, где и обнаружил лежащего поперек кровати Сауттона. Пистолет, семимиллиметровый генеральский «вентон», лежал на груди Сауттона. Генерал стрелял себе не в висок, а под подбородок.

– Ну вот, еще один ушел, – сказал Райбек, набирая номер ближайшего отдела полиции. – Что ж мне теперь, одному все расхлебывать?

Он вызвал наряд и группу криминалистов, а потом связался с офисом сенатора Байзли, предупредив секретаря-помощника сенатора о своем визите на завтра.

После того как все формальности были соблюдены, Райбек решил вернуться к зданию представительства корпорации. Но едва он подошел к дверям, ему навстречу вышли двое.

– Представительство сегодня не работает, мистер, – сообщил один.

Райбек достал свое удостоверение-жетон, помахал им перед лицами корпоратов.

– Сюда пару часов назад вошел один мой знакомый…

– Да, сэр, заходил некто Николас Коулл, – покивал один из корпоратов. – Для него сделали исключение. Но он переговорил с нашим начальником и ушел.

– Придется и для меня сделать исключение, – попытался надавить Райбек.

– Ничего не получится, сэр. Время позднее, все разъехались по домам, в представительстве никого нет. Приходите завтра.

Они не стали дожидаться, пока Райбек сообразит, что спросить еще, одновременно развернулись и друг за другом исчезли в дверях. Детектив еще минуту постоял и вернулся к мобилю. Следовало ехать на базу.

На базе его встретил один из старших специалистов. Райбек тут же уединился с ним в своем кабинете. В течение следующего получаса он выслушивал доклад, а потом прошелся по зданию, оценивая ущерб и потери.

«Нужно будет выписать парням денежные премии, хоть так немного компенсирую им моральный ущерб. А семьям погибших нужно помочь более существенно».

Райбек людей своих любил и уважал, более того, он ценил их. И ценил высоко. Вернувшись обратно в свой кабинет, он принялся думать, что делать дальше. День уже давно померк, следовало ехать домой, но не хотелось. Детектив сидел в кресле, закинув ноги на стол, чего раньше себе не позволял, и цедил из толстостенного стакана виски. Нет, он не хотел напиваться, как Сауттон, но немного расслабиться не мешало.

– Все случится завтра, – решительно сказал вслух он, допив виски. – И поставим точку на этом.

44

Предчувствие не обмануло бывалого детектива. Утро следующего дня принесло ожидаемое разочарование. Но вместе с ним пришло и некоторое облегчение.

Он всю ночь провел в своем кабинете, изредка выходя и обходя полупустое здание, будто зная, что произойдет утром, будто прощаясь с этими стенами. Но неизменно возвращался в кабинет. Райбек выпивал порцию виски, глуша мысли о том, что произошло в последние дни. Ночью же полицейский эвакуатор притащил на базу мобиль Райбека с окружного шоссе.

Утро встретило вышедшего из здания базы Райбека тучами, громоздившимися друг на дружку. Накрапывал весенний дождик. Детектив и в этом видел некий знак – небеса оплакивали тех, кто погиб, оплакивали несбывшиеся надежды.

Райбек запрыгнул в свой мобиль, запустил полную проверку систем, после чего активировал движок и покатил к воротам, которые пришлось открывать вручную. Вахты сегодня не было, да и, скорее всего, больше не будет.

Добравшись до офиса сенатора Байзли, Райбек оставил мобиль на гостевой парковке и отправился на прием. Сенатор был на месте и принял детектива без проволочек.

– Доброе утро, детектив, – первым поздоровался сенатор и предложил Райбеку присесть. – Я уже в курсе произошедшего.

Сенатор крутил в руках толстую кубинскую сигару, потом достал гильотинку, обрезал кончики.

– Что будет дальше, сэр? – устало спросил Райбек, рассматривая свои руки. – Кто будет курировать мою группу?

– Никто, детектив, – ответил сенатор, прикуривая сигару. Облака сизого дыма потянулись вверх, увлекаемые пассивной вентиляцией. – Я не вижу никого, кто мог бы возглавить вашу группу. Генерал Сауттон был моим давним другом, я доверял ему всецело. А работа отдела напрямую зависит от полного доверия, начиная от меня и кончая самым простым агентом.

– Вы распустите группу?

– Да, – коротко кивнул сенатор. – И это не потому, что я не доверяю вам и вашим людям. Просто нарушена цепочка, выбито одно из ключевых звеньев. Мало того, в предстоящих выборах я уже не буду участвовать. А если я уйду с поста сенатора, не будет и поддержки группы.

– Как-то я ожидал этого, – грустно сказал Райбек.

– Рано или поздно работу группы все равно пришлось бы сворачивать. – Байзли взмахнул сигарой. – На смену нам, старым волкам, в политику идут молодые. И иные. А они, скажу вам, детектив, позубастее нас будут. Больше всего меня беспокоит Джейк Уорингтон со своим компаньоном. Вот уж волки так волки.

– Я все понял, сэр, – покивал Райбек. – Официальный документ будет?

– Он уже готов, вам его передаст мой помощник. – Сенатор пыхнул сигарой, выпустив облако сладковатого дыма. – И да, детектив, за людей своих не переживайте. Я оформил дотации для семей погибших сотрудников, а также приличные выходные пособия всем. Большинство ваших людей будут трудоустроены. Вам бы тоже местечко подыскал, но зная ваш нрав…

– Когда вы все успели-то? – хмыкнул Райбек и взглянул на сенатора.

– Я всю ночь работал здесь, в этом кабинете, детектив. Не нужно думать обо мне хуже, чем я есть.

– Спасибо, сэр, – Райбек поднялся. – За людей спасибо.

– Не стоит, детектив, – отмахнулся Байзли. – Соберите людей, объявите им о прекращении работы. Завтра от меня приедут люди, осмотрят все ваше оборудование, само здание. Сдадите им все, что посчитаете нужным, и на этом все. Понимаете, о чем я?

– Да, сэр, – Райбек кивнул и уже хотел было уходить, но потом обернулся и спросил: – Сэр, на балансе группы есть некоторая…

– Идите, Райбек, по мелочам вам все разъяснит мой помощник, – Байзли выпустил очередное облако дыма и сквозь него подмигнул детективу. – Живы будем, не помрем.

Помощник сенатора, долговязый живчик с абсолютно лысой головой, чуть оттопыренными ушами и добрыми глазами, встретил Райбека в приемной и тут же взял в оборот.

– Специальный детектив, здравствуйте, моя фамилия Лямпо, – он протянул руку и поздоровался с Райбеком. – Дир Лямпо. Это со мной вы вчера созванивались по поводу встречи с сенатором. Вы на мобиле?

– Да, – Райбек кивнул.

– Отлично, – Лямпо ухватил за ручку небольшой кейс. – Я проеду с вами до вашей базы, там мы с вами обсудим все дела.

– А здесь нельзя? – с недоумением спросил Райбек.

– Можно, но у вас будет лучше, – безапелляционно заявил Лямпо. – Пойдемте, специальный детектив!

Помощник сенатора жестом указал Райбеку на дверь. Едва они вышли из приемной, Лямпо взял высокий темп, и детективу оставалось лишь догонять этого длинноногого, с виду чудаковатого малого.

Лямпо, со своим ростом, едва втиснулся в салон мобиля Райбека, пристроил на коленях кейс и кивнул, мол, я готов. Детектив вывернул со стоянки и выкатил на улицу. Через полчаса они уже были на базе.

Едва оказавшись в кабинете Райбека, Лямпо огляделся и спросил:

– Прослушки нет?

– У меня нет. – Мотнул головой Райбек. – Но, если сомневаетесь, можно спуститься в подвал, там у нас есть изолированное помещение.

– Не стоит, положусь на ваши слова. – Лямпо положил свой кейс на стол, раскрыл и стал выкладывать папки с документацией, раскладывая по порядку. Так же были выложены несколько кристаллов памяти.

– Здесь вся документация по прекращению действий вашей группы, здесь документация для ваших сотрудников, документация на опись оборудования. Сенатор предполагает, что оборудование вам еще может понадобиться, поэтому в описи вы включите все, что посчитаете нужным сдать комиссии, которая прибудет завтра. Остальное придется перевезти. Для этого арендован один из товарных ангаров в космопорте Валетты.

– А для чего может понадобиться оборудование? – удивленно спросил Райбек.

– Сенатор считает, что вы можете заняться частной деятельностью. Жизнь продолжается, вы согласны?

– Ах, это! – Райбек улыбнулся, до него стал доходить смысл последней фразы сенатора: «Живы будем, не помрем».

– То же самое это касается средств, что остались на счетах вашей группы. Они уже списаны и обоснованы. Вы ими можете воспользоваться в случае, если займетесь частными делами.

– Мы уходим в подполье?

– И да, и нет, – Лямпо был серьезен. – Сенатор больше не имеет к вам никакого отношения, официально. С завтрашнего дня вы сами по себе, но будете периодически выполнять поручения сенатора. Например, такое поручение, как отслеживание действий биота.

– Это сложно, – Райбек покачал головой.

– Было бы неплохо привлечь его к работе, хотя бы на непостоянной основе. Для него, я уверен, работа найдется.

– Он не станет убивать для кого-то, – вновь покачал головой Райбек. – Он вообще какой-то странный.

– А мы его и не рассматривали в качестве наемного убийцы. Биот умнее нас с вами, детектив, из него получится неплохой оперативник. Скрытый оперативник, с которым контактировать будете только вы. А то, что работа для него найдется в ближайшее время, есть факт.

– Ну, поговорить я с ним могу, даже попрошу, но у него сейчас какие-то свои дела, он то появляется, то исчезает, что-то ищет…

– Так и нам он нужен не завтра. – Лямпо вздохнул. – Ладно, давайте вернемся к нашим баранам. Сегодня у нас с вами еще несколько дел, нужно собрать всех ваших коллег и подготовить здание к сдаче департаменту полиции.

– Я понял, – Райбек взялся за коммуникатор и, набрав номер дежурного по связи, сказал: – Общий сбор через два часа. Быть всем.

– Принял, сэр, – ответил дежурный.

Весь день прошел в суете, Райбек отвлекся от своих грустных мыслей. Люди были оповещены, что группа прекращает свое существование, всем были выданы предписания и приказы. Также все получили разовые банковские карточки с суммами компенсации по увольнении. А после полудня началась отгрузка оборудования, которое Райбек счел для себя важным. Лямпо позаботился и о перевозке, на территорию базы прибыл тяжелый грузовоз. Здание опустело, люди разошлись, остался лишь Райбек. Ему не хотелось ехать домой, да и свои личные вещи еще предстояло собрать. А когда детектив заклеил последнюю коробку и отнес в мобиль, ему позвонил Бэнкс. Уже смеркалось. Райбек устроился в кресле, закинув ноги на стол.

– Детектив? Это вы?

– А вы кому звоните, Бэнкс? – вопросом на вопрос ответил Райбек. В суете дел он забыл про этого здоровяка, а ведь еще ночью он думал, что нужно будет встретиться и пообщаться.

– Я… это… Вас же тот тип увез… – голос Бэнкса был нестройным, чувствовалось, что бывший боксер немного пьян.

– Все в порядке. Слушайте, Бэнкс, приезжайте ко мне, поговорим. Мне нужно многое вам рассказать. Я и сам собирался звонить вам и назначить встречу.

– Я сейчас приеду, какой адрес? – голос Бэнкса стал более бодрым. Райбек продиктовал ему адрес и дал отбой.

Бэнкс приехал через час, на гравитакси. Райбек впустил его на территорию базы и повел за собой в свой кабинет.

– Вот так и живем, – грустно вздохнул он. – Теперь уже, конечно, вообще не живем. Все, группу расформировали и распустили. Я на вольных хлебах.

– Это все из-за того парня, которого вы ловили на моей квартире?

– Отчасти да, – покивал Райбек.

Они устроились за столом в кабинете детектива, тот достал початую бутылку виски и еще одну, целую. Из встроенного холодильника достал нарезку из свиной шейки, бутылку содовой и крекеры.

– Как вы думаете, Бэнкс, возможно ли перемещение сознания из одного тела в другое? – спросил Райбек.

– Не тому человеку вы задаете такие вопросы, детектив, – Бэнкс вздохнул. – Вот по поводу бокса я бы вам рассказал, а здесь…

– Это возможно, Бэнкс. – Райбек скрутил крышку с бутылки, налил виски себе и Бэнксу, поднял стакан. – Сейчас я вам расскажу одну удивительную историю.

И выпив, а потом забросив в рот тонкий кусочек шейки, Райбек уселся в свое кресло, закинул ноги на стол и стал рассказывать Бэнксу все, что он знал о биотах, о том, как происходило перемещение сознания Ника Коулла, о последующих событиях. А Бэнкс, так и не выпивший свою порцию, все слушал и слушал, чуть приоткрыв рот и держа в руке стакан.

Их разговор затянулся на всю ночь. Из выставленного на стол спиртного они даже не допили початую бутылку.

Уже утром, когда солнце запустило свои первые лучи в окно кабинета Райбека, Бэнкс, уходя, спросил:

– Значит, Ник жив?

– Жив, – кивнул Райбек. – И я хочу его найти.

– Я с вами, детектив. Я оставлю дела на помощника и буду с вами искать его.

– Именно это я и хотел вам предложить. Вечером встречаемся у вас на квартире, обсудим, с чего начать, у меня есть некоторые наметки, куда может направиться Ник. Сегодня у меня еще некоторые дела с бюрократами, а уже вечером я абсолютно свободен.

– Договорились. – Бэнкс протянул руку, Райбек ответил на рукопожатие.

45

Поздно вечером, буквально за час до полуночи, Райбек, как и обещал, приехал домой к Бэнксу. Здоровяк жестом указал детективу, где расположиться, а сам исчез на кухне, откуда доносились будоражащие обоняние не евшего почти целый день Райбека запахи.

Вскоре Бэнкс вкатил в гостиную сервировочный столик, уставленный тарелками с закусками.

– Угощайтесь, детектив, – предложил Бэнкс, расставляя тарелки на столе. – Сейчас я горячее принесу.

Через десять минут они сидели за столом, орудуя вилками. Райбек периодически качал головой и мычал.

– Бэнкс, у вас талант! Кулинарный талант!

– Да бросьте, детектив, – отмахивался тот. – Я просто люблю готовить, никаких талантов.

Покончив с ужином, который, по мнению Райбека, мог соперничать с предложением какого-нибудь приличного ресторана, оба переместились в кресла, держа в руках по бокалу вина.

– Ну, теперь можно и дела обсудить, – начал Райбек.

– Да, – согласился Бэнкс, хотя дела обсуждать он был готов еще, когда детектив только пришел.

Но от разговора их отвлек звонок коммуникатора Райбека. Тот извинился и ушел на кухню разговаривать. А звонила ему его тетка Тильда, которая с бульдожьим упорством продолжала следить за своими соседями.

– Энди, сынок, дела приняли неожиданный оборот! Мои соседи…

– Тетя Тильда, оставьте их в покое, я их уже проверил, они не при делах. Тем более я больше не работаю на особый отдел. Мою группу расформировали. Я – гражданский.

– Как?! – вскричала Тильда. – И даже не предложили никакого места?!

– Вы же знаете, тетя, что «железяка» не может работать в обычном отделе, – посетовал Райбек. «Железяками» в полиции называли агентов или детективов с расширенными полномочиями. Они всегда действовали на свое усмотрение, а потому после прекращения этих полномочий редко вписывались в прежнюю жизнь. У «железяк» с годами вырабатывались свои собственные взгляды на закон и на его исполнение.

– Так тебя попросту списали?! Вот твари! – Тильда прекрасно знала, что такое быть списанным, кто такие «железяки» и каково это, оказаться не у дел. Она сама в свое время прошла через подобное.

– Списали, отдел расформировали. С сегодняшнего дня я простой гражданин. – Райбек хоть и делился некоторыми своими тайнами и мыслями с теткой, но о подпольной работе решил не упоминать.

– Ну и черт с ними, Энди! Плюнь на них! – Тильда на некоторое время замолчала, а потом продолжила, как ни в чем ни бывало: – В общем, дело такое, Энди, я продолжу. Сегодня днем миссис Нормикс куда-то уезжала, а потом вернулась с какой-то девчонкой и парой кофров. Они пробыли в доме пару часов, а потом уехали.

– Ну, мало ли куда она может ездить…

– Это ее право, конечно, – согласилась Тильда. – Но нужно учитывать тот факт, что миссис Нормикс никогда не покидала дом одна. Всегда с мужем. Но чаще она оставалась дома. А тут прям разъезды начались. А ее муженька не видно, будто в воду канул.

Райбек опять хотел что-то возразить, но Тильда повысила голос:

– Мне это показалось странным, и я предприняла вылазку!

При этих словах Райбек застонал. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь вызвал полицию и тетку прихватили на банальном вторжении в частную жизнь.

– Ты не стони, а слушай! – голос Тильды звенел как сталь. – Колин Нормикс мертв! Слышишь? А эта сучка смоталась с какой-то девкой!

– Тетя, ты полицию вызвала?! – заволновался Райбек.

– Что я, дура полная? Я была в чужом доме и должна вызывать полицию? Ты меня уж совсем за маразматичку не считай! Я тебе и звоню потому, что тут такие дела непонятные творятся!

– О, боги! – вновь застонал Райбек, мысленно пытаясь придумать, что делать. – Тетя Тильда, а сейчас-то вы где?

– А сейчас я уже второй час слежу за мотелем «Горби-Хаус» на съезде с южного шоссе, у космопорта. Эта сучка Нормикс с той самой девкой остановились там. И мне кажется, что они вскоре покинут Бригантию! Их нужно задержать, Энди!

– Черт-черт-черт! – выругался Райбек и рубанул рукой воздух. Что он мог сейчас сделать? Да и зачем? Его это уже не касается! Не касается!

– Не богохульствуй! – не замедлила ответить тетка Тильда. – Думай, что можно сделать, я на связи!

Коммуникатор коротко пискнул, что означало конец разговора, а Райбек вновь выругался. На кухне появился Бэнкс.

– Проблемы? – здоровяк оперся о стену, сложив на груди руки.

– Моя тетка решила поиграть в детективов на старости лет! И теперь она сидит у какого-то мотеля и наблюдает за возможными преступниками. А в доме, напротив которого она живет, лежит труп. И вот что мне теперь делать? Звонить в полицию и сообщать о трупе, а потом объяснять, как он был обнаружен? И поднимать наряд на задержание двух женщин, которые якобы являются убийцами? – Райбек ударил кулаком в ладонь. – Вот что мне теперь со всем этим делать?

В этот момент запиликал дверной звонок. Бэнкс тут же подобрался, гостей он не ждал. Райбек уставился на боксера, тот на него.

– Откроете? – спросил детектив.

– Конечно, – кивнул Бэнкс. – Только вот кто это?

Он не стал мешкать и прошел в прихожую, ткнул кнопку видеонаблюдения на панели домофона, экран тут же разгорелся, показав перед дверью молодого парня. И Бэнкс его узнал.

– Эй! Райбек! Это он! – зашипел он, будто боясь, что незваный гость услышит его с той стороны, хотя этого фактически не могло быть, стены и дверь были выполнены с системой полного шумопоглощения.

Детектив поспешил в прихожую, сначала не поняв, кто это «он». А увидев, кто решил зайти на огонек, жестом попросил открыть дверь. Бэнкс повиновался, но отомкнув замки, отошел на шаг назад. Райбек занял его место и открыл дверь.

– Ник?

– Привет, детектив! – Ник, а это был он, ввалился в прихожую. – А где мой братец?

Но едва он это сказал, увидел Бэнкса.

– Привет, брат, – Ник шагнул вперед и протянул руку, а едва тот осторожно ответил на рукопожатие, притянул к себе и обнял. Если раньше Ник был ниже и худощавее, то теперь они были одинакового роста и комплекции. Только Бэнкс чуть заплывший, отяжелевший, а новое тело Ника поджарое, с тугими мышцами. – Это я. Это я, Ник Коулл…

Бэнкс плакал, слезы текли по щекам. А Ник стоял, закрыв глаза. В душе сейчас все перевернулось, он вновь ощущал себя тем прежним Ником Коуллом, беспомощным и ничего не помнящим. А Бэнкс ему представлялся этаким медведем-пестуном, оберегающим, обучающим, готовым оградить от неприятностей. Старший брат. Большой и сильный. Единственная во вселенной родственная душа, готовая прийти на помощь.

– Джим, это я… Это я…

– Я знаю, Ники, я знаю, – Бэнкс всхлипнул и похлопал Ника по спине. – Я чувствую, что это ты.

Райбек прикрыл дверь и прошел в гостиную, налил себе в бокал вина, выпил залпом, потер лоб и покачал головой.

«Вот тебе на! Мы его искать собрались, а он сам пришел».

В этот момент Райбек вдруг вспомнил любимое изречение своего наставника в полицейской академии: «Ничто не происходит случайно». Возможно такое, что Ник Коулл оказался здесь не случайно?

Коулл и Бэнкс, наобнимавшись, перебрались в гостиную.

– Я бы сейчас тарома съел, – сказал Коулл, взглянув на еще не совсем убранный стол.

– Эт я мигом! – Бэнкс тут же убежал на кухню, поняв намек.

Ник подсел к столу, подцепил с одной из тарелок кусок мяса, отправил в рот, потом повернул голову и посмотрел на Райбека.

– Как дела, детектив?

– Бывший детектив, – ответил Райбек. – А дела… Нет никаких больше дел. А ты где пропадал?

– Был пару дней в гостях у корпоратов. Интриги там у них еще те. Все друг друга подсиживают. Какие-то козни, тайны, корпоративная этика. То еще кубло. Но случилась у меня промашка. Пересекся я там с девонькой одной и ее андроидом. Железку уработал, а вот девка сбежала. Вы бы мне помогли, детектив, найти ее, если она и еще одна дамочка не покинули планету.

– Какая дамочка? – насторожился Райбек, и его вдруг осенило. Точно! Случайностей не бывает!

– Саманта Нормикс. Мы с вами у нее в гостях были, помните? Они с девчонкой прихватили оборудование. Обвели корпоратов вокруг пальца и скрылись. А среди корпоратов был их сообщник. В общем, сплошные тайны, склоки.

– Саманта Нормикс?! – Райбек вытаращил глаза. – А девка с ней не та ли, которая на нашей базе ряженых постреляла вместе со своим андроидом?

– Ну не знаю, в кого она там стреляла, но андроид был ее. – Кивнул Ник. Из кухни в гостиную вышел Бэнкс, неся две большие тарелки, доверху нагруженные всевозможными яствами.

– Ты это, поешь, Ник, – Бэнкс поставил перед Коуллом тарелки. – Вот картошечка, мясо-гриль, овощи. Хлеб, хлеб бери, такой, как ты любишь.

Сейчас Бэнкс был похож на большую наседку, суетящуюся вокруг птенца. Хотя Коулл, даже если очень постараться себе представить, вовсе не был похож на цыпленка. На молодого хищника – да, но не на цыпленка.

– Ага, спасибо, – Ник кивнул и накинулся на еду.

А Райбек подсел к столу, рядом с Коуллом.

– Ник, дело такое, я знаю, где Саманта Нормикс и та девка. И, возможно, что и оборудование при них.

– Где?! – Коулл перестал жевать, уставился на Райбека.

– Я поеду с тобой, – сказал детектив. – Ты ешь, ешь, дело терпит.

– А куда вы собрались? – Бэнкс посмотрел по очереди на обоих. – Я с вами.

– С нами, с нами, – кивнул Райбек, а сам достал коммуникатор и набрал номер своей тетки. – Алле! Тятя Ти…

– Сидят еще на месте, – деловито прервала Райбека Тильда и принялась докладывать: – Никуда не выходили. Если поторопишься, то возьмем тепленькими.

– Через сорок минут буду! – Райбек дал отбой, а потом вызвал на экран коммуникатора расписание транссистемных лайнеров. Просмотрев, он удовлетворительно кивнул. – Ближайший лайнер только в четыре часа утра. Должны успеть.

Ник посмотрел на детектива, вытер салфеткой рот, встал.

– Джим, у тебя не найдется какой-нибудь куртки? А то трофейная по швам трещит.

– Сейчас найду, – Бэнкс бросился в одну из комнат, где располагалась гардеробная, и уже через минуту принес одну из своих курток. – Вот, должна подойти.

– Ага, – Ник кивнул, скинул уже лопнувшую на спине позаимствованную у Брандгера. – В самый раз! Пошли!

– Прямо сейчас? – удивленно спросил Бэнкс.

– А чего ждать? – вопросом на вопрос ответил Ник. – Детектив уже и беглянку разыскал, нам остается наведаться в гости. И это, прихвати с собой пушку.

– Да-да, нужно поторопиться, – согласился Райбек. Сейчас его больше всего беспокоил тот факт, что где-то там за двумя темными личностями следила его тетка. А вот у Коулла, похоже, был иной интерес к этим женщинам, но он вел себя очень спокойно.

Райбек наблюдал за Коуллом, как тот натягивает куртку, поправляет пистолеты, хватает со стола еще кусок мяса и закидывает в рот. Наблюдал и не мог понять этого спокойствия. Видимо, все же в нем было что-то от беспощадного убийцы. Да, Коулл в прошлом солдат, не раз нажимал сенсор огня, видя в прицеле живого человека, но наверняка он не был таким отстраненным и каким-то даже холодным. Само спокойствие и уравновешенность. Практически никаких эмоций, за исключением встречи с Бэнксом. Что-то, похоже, смешалось в этом теле биота: сознание Коулла и сущность искусственного человека.

46

К мотелю они подъехали сорок минут спустя, как покинули квартиру Бэнкса, как и обещал Райбек. Мобиль его тетки стоял на парковке, стекла были затонированы, и есть в салоне кто или нет, было непонятно.

Ник, покинувший мобиль еще на повороте к стоянке, уже бежал вдоль длинного одноэтажного здания, которое, собственно, и являлось мотелем, поделенным на блоки-номера. Номер, в котором остановились две особы, интересовавшие его, он уже знал, а потому бежал, держа в руке пистолет.

Вот и дверь номера, наглухо закрытые жалюзи окна, но из уголка чуть пробивается свет. Ник не стал стучать, а просто с ходу вломился в номер, снеся хлипкую дверь плечом.

Как бы ни был быстр Ник в его новом теле, Саманта Нормикс оказалась чуточку быстрее. А может быть, она ждала нападения. Она сидела в низком кресле, держа в руках короткоствольный, похожий на обрез «готлиб», дробовик, который еще называли «щебнем». Дистанция была как раз для такого оружия, рассеивание дроби покрывало все пространство номера-студии, сохраняя при этом хорошую убойную силу.

Подскок лишь уберег голову от дроби, Ник рухнул на пол, но в последний момент выстрелил. Он не целился, просто вытянул руку и выстрелил, точно зная, что пуля попадет именно туда, куда нужно.

– Сука-а, – прохрипел он, но сознание его не покидало, хотя боль по всему телу прошибала словно высоковольтными разрядами.

Буквально через пару секунд в номер ворвались Райбек и Бэнкс, беря на прицел пространство.

– Опоздали, мальчики, – кривясь от боли в плече, сказала Нормикс, силясь поднять дробовик. Но Бэнкс оказался возле нее быстрее, удар его большого кулака в висок отправил женщину в нокаут.

– Вот ведь сука! – воскликнул он и метнулся к лежащему на полу и истекающему кровью Нику. – Ники!

– Все в порядке, братец, – прохрипел Ник. – Где девка?

– Тут больше нет никого! – Райбек уже успел обежать весь номер и заглянуть во все щели. Потом склонился над Ником. – Мелочи, для него это не смертельно.

– Ушла?! – на пороге номера появилась тетка Тильда, держа в руках «реневан» – двадцатизарядный полицейский пистолет с капсулированными пулями, вызывающими парализацию. Раненого Ника она будто и не заметила.

Ник начал медленно вставать, Бэнкс отодвинулся, глядя, как на руках Коулла затягиваются раны.

– Я в порядке, братец, – произнес он уставшим голосом. Лицо его посерело, щеки ввалились, он как-то разом похудел. Бэнкс помог Нику подняться на ноги и ощутил, как того трясет, а температура тела буквально зашкаливала. – Хватайте эту тварь и уходим.

– Да-да, пора валить, – Райбек поспешил к креслу, в котором полулежала Нормикс. – Сейчас сюда копы понаедут. Тетя!..

Но Тильды уже и след простыл, а через несколько секунд к двери, въехав одним колесом на узкий газон, подкатил ее мобиль.

– Бабу сюда, – Тильда повелительно указала на заднее сиденье. – Здоровяк со мной, а ты, Энди, с раненым! Шевелитесь, мальчики!

Райбек закинул Нормикс на заднее сиденье мобиля тетки, перехватил ослабевшего Ника у Бэнкса и буквально поволок его к своему мобилю.

– Я почти в порядке, – просипел Ник. – Мне бы попить и чего-нибудь поесть.

Райбек усадил Ника на пассажирское сиденье, обежал мобиль, запрыгнул за руль, мобиль рыкнул движком и сорвался с места.

– Камеры, кругом камеры! Нас вычислят через двадцать минут, если не раньше!

– Крути к космопорту, – приказал Ник. – И тетка твоя пусть туда едет. Я знаю конечный пункт их путешествия. Девка с оборудованием, видимо, ушла раньше, а Нормикс оставалась для прикрытия. Твою тетку срисовали и подыграли ей.

– Мы сейчас все узнаем, – кивнул Райбек. – У меня есть один знакомец в техуправлении космопорта…. Сейчас, сейчас.

Бывший детектив достал коммуникатор и принялся искать номер своего друга. Тем временем мобиль Тильды стал останавливаться, Райбек тоже свернул на обочину.

– Куда едем, Энди? – спросила Тильда, выскочив из своего мобиля.

– В космопорт! – махнул рукой. – Давай за мной!

Не отрываясь от набора номера, Райбек вырулил обратно на шоссе. В этот момент ему ответили.

– Стикер! Здорово, дружище! Сколько лет?! – завел разговор Райбек. – Ага-ага, мне тоже приятно тебя слышать. Ты на смене? Отлично! Я сейчас к тебе подъеду, у меня дело неотложное. Все, жди, через десять минут…

Ник застонал, зажмуриваясь, но потом расслабился. Кровь перестала сочиться из ран, и они почти все закрылись.

– Ты как? – Райбек видел, как на руках Ника раны уже затянулись, запеклись.

– Хреново мне, детектив, очень хреново. Такое ощущение, что через меня ток пропускают, трясет не по-детски.

– Знаешь, ты не простой человек теперь.

– Я подозреваю, что теперь вообще не человек. Кой хрен меня понес в этот номер? Будто пелена на глаза какая-то, азарт…

– И все же другой бы уже концы отдал, а ты вон, только сбледнул.

– Завидуете, детектив? – беззлобно огрызнулся Ник.

– Ага, жалею, что не мне штук двадцать дробин засадили. Прям горюю, что не я первый ворвался в номер. А если серьезно, то что-то у тебя с головой. Вроде бы бывший военный, вроде бы договорились, что мы прикрываем, а попер как носорог. То, что ты пуленепробиваемый, еще не говорит о том, что можно так подставляться.

– Виноват, сглупил, – признался Ник. – Но вот прям понесло и все тут.

– Понесло его, – тряхнул головой Райбек.

– Мне бы поесть чего нибудь. И попить.

– Организуем, но чуть позже.

До космопорта добрались быстро, наблюдая, как по встречной несутся два экипажа полиции из ближайшего участка. Стикер, которому звонил Райбек, успел оформить по своим каналам доступ на территорию космопорта, и уже через десять минут два мобиля запарковались на стоянке для транспорта техподдержки. Еще через некоторое время к ним подкатил легкий электромобиль, за рулем восседал Стикер – худощавый тип в потертой кепке, с потухшей сигаретой в уголке губ. Одет он был в стандартный для работников космопорта комбинезон.

– Алле, Райбек! – Стикер помахал рукой, привлекая внимание. Детектив тут же вылез, подошел к электромобилю, обменялся рукопожатием с давним другом.

– Помощь нужна, друг мой, – начал Райбек. – Во-первых, пристроить одну бабу под замок, но так, чтобы там не было никакой электроники. Во-вторых, найти еще одну девку, она должна быть здесь, если в ближайшие шесть-восемь часов ни один корабль не покидал стартовых площадок. И в-третьих, жратвы какой-нибудь, срочно.

– На, – Стикер достал из нагрудного кармана комбинезона толстую плитку шоколада. – Настоящий! Немного подкрепиться можно.

– Ага, – кивнул Райбек.

– Бабу можно пристроить в шхеру за четвертой мастерской. Там бетонный закоулок, перегороженный воротами из металла, сверху плиты из пенобетона. Кроме осветительной проводки никакой электроники. Сгодится? – Стикер пососал потухшую сигарету, потом похлопал себя по карманам, достал из одного зажигалку, прикурил. Затянувшись, а потом, выпустив струю сизого дыма в сторону, он, держа окурок двумя пальцами, прищурившись, уставился на далекие от стоянки старто-посадочные площадки. Райбек покорно ждал, зная своего друга с детства.

– За последние шесть-восемь часов на орбиту ушли четыре подъемника и старая каботажная калоша под названием «Уриэль». Подъемники одноместные, так что хрен там кто пассажира возьмет, тем более они все лишь для состыковки грузовых кантейнеров с тягачами, шлюзов у них нет, чтобы кого-то пересадить. А «Уриэль» ушел ко второй луне Тапсы, это три часа хода туда и три обратно, с минуты на минуту должен быть здесь. Про пассажиров можно узнать. Но мне кажется, капитан и единственный пилот этой развалюхи не возьмет никого на борт, даже предложи ему десять кусков. Но я уточню. Через час или полтора на орбиту уйдет челнок с пассажирами, к пассажирскому терминалу. Все желающие свалить уже в зале ожидания, искать долго не придется.

– Ага, понял, – Райбек хлопнул Стикера по плечу. – Давай-ка, проводи вон тот мобиль к шхере своей.

– Поехали, – флегматично пожал плечами Стикер.

Райбек подбежал к мобилю тетки Тильды, та опустила стекло.

– Короче, так! Сейчас едете за Стикером, у него есть место для нашей дамы. – Детектив посмотрел на Нормикс, которая все еще пребывала в нокауте. – Ты ее не прибил, а, Бэнкс?

– Не-не, жива, – отмахнулся здоровяк, занимаясь перевязкой раненой женщины. – Просто слабенькая она, да еще и потеря крови. Но может и загнуться.

– Час-другой переживет, а потом я ее корпоратам сдам, – кивнул Райбек. – Вы, тетя Тильда, езжайте за Стикером. Потом сюда возвращайтесь и ждите нас с Ником.

Тильда, с виду старушка, деловито кивнула и придавила педаль акселератора, мобиль шустро рванул вперед, догоняя уже укатившего на сотню метров Стикера.

47

Райбек вернулся в свой мобиль, уселся за руль, протянул шоколад Нику.

– Пока только это.

– Сгодится, – Ник быстро разорвал упаковку, впился зубами в шоколад. – М-м-м…

– Сейчас идем в зал ожидания и смотрим там. Если нет никого, придется опять напрячь Стикера на предмет видеонаблюдения. Космопорт большой, возможно, девка болтается где-то здесь.

– Пофли, – Ник с набитым ртом кивнул и приоткрыл дверь мобиля, собираясь вылезти. Но вдруг резко остановился.

– Черт! – Райбек покачал головой, глядя на одежду Ника. – Придется тебе посидеть здесь. Ты весь в крови и дырках!

– Смот-и! – Ник указал пальцем направление. – Это она!

– Ух ты! На волка и зверь бежит!

– На ловца, – прожевав шоколад, поправил детектива Ник. Он наблюдал за тем, как девица, которую они собирались искать, спокойно шла через парковочную зону, катя за собой огромный чемодан на колесиках. Рядом с ней шел какой-то тип в комбинезоне летного механика. Они о чем-то говорили. Стекла мобиля были затонированы, поэтому Райбека и Ника видно не было.

– Мне лучше нравится так, как я сказал. – Райбек тоже наблюдал за тем, как девица и ее компаньон проходят буквально в десяти метрах перед мобилем, держа курс к ряду электромобилей, на которых обслуживающий персонал и экипажи кораблей добирались на стартовые площадки. – Выходим и берем?

– Я пошел, – Ник вновь приоткрыл дверцу и выскользнул наружу. А Райбек решил чуть повременить, дабы своим появлением не спровоцировать девушку на какие-нибудь действия. Он понял замысел Ника, тот постарается зайти в тыл и…

Но Ник сразу от мобиля рванул вслед за девушкой и ее сопровождающим техником, развив высокую спринтерскую скорость.

– Черт! Черт, черт, черт! – выругался детектив, активируя движок и срывая мобиль с места.

А Ник в это время догнал девушку, на ходу вырывая из ее рук «поводок» чемодана. Девушка отреагировала мгновенно, но недостаточно быстро для биота. Пистолет, выхваченный ею из-под куртки, вмиг был перехвачен.

– Стой смирно, – Ник отошел на шаг, подкинул левой рукой пистолет, перехватывая его за рукоять. В этот момент рядом резко остановился мобиль, выскочил Райбек, тут же выхватив свой пистолет и взяв на мушку техника.

– Специальная операция полиции! – выкрикнул он. – Лег на землю!

Техник повиновался, распластавшись в одну секунду, как морская звезда, выброшенная волной на берег.

– Грузи ее, Ник! – Райбек аккуратно подошел к технику. – Имя! Фамилия! Должность! Быстро!

– Стив Дорибаус, сэр! Техник с «Аркамары», сэр! – четко, по-уставному, выпалил лежащий на земле человек. – Простите, сэр, я просто решил подзаработать! Я ни в чем не виноват! Только не докладывайте капитану, сэр!

– Лежи тихо, – уже спокойнее сказал Райбек, отмечая краем глаза, как Ник заталкивает девушку в багажник мобиля. Хотел было одернуть, мол, что ж ты… эх… Но потом мысленно махнул рукой.

Ник захлопнул багажник, потом закинул здоровенный чемодан на заднее сиденье мобиля. После этого подошел к технику, склонился над ним.

– Скажи, приятель, а на хрена простому технику импланты? – спросил он, наступая ногой на шею технику. – Вздумаешь сейчас соврать, и я сломаю тебе шею. Просто надавлю ногой и все.

– Ладно, ладно, парни, ваша взяла, – лжетехник забарабанил ладонями по бетонному покрытию стоянки. – Вы нас взяли, мы сдаемся.

– Вот это правильно, – согласился Ник, убрал ногу с шеи пленного, потом ухватил его левой рукой за ворот рубашки, приподнял, как будто бы помогая встать, но затем нанес удар кулаком в затылок. Техник хрюкнул и обмяк. Ник приподнял бедолагу, подтащил к двери мобиля, затолкал, уложил рядом с чемоданом. Техник принял не совсем анатомически удобную позу, но Нику было все равно. Технику, пребывавшему в бессознательном состоянии, тем более. – А теперь вообще все ровно. Вызывайте своего друга, детектив, пусть везет наших друзей обратно. Мы сейчас поедем куда-нибудь в лес или на какой-нибудь пустырь, там поговорим с этими товарищами. Кто бы знал, что так все случится?

– Да уж, – выдохнул Райбек и достал коммуникатор. – Алле, Стикер! Дай-ка трубочку пожилой даме. Ага. Тетя Тильда, возвращайтесь. Да, мы взяли девчонку. Да-да, все в порядке. Давайте, двигайте обратно, планы меняются. Нормикс не забудьте, она нам еще нужна.

Ждать пришлось недолго, электромобиль Стикера появился из-за строений складских помещений, следом выехал мобиль тетки Тильды. Стикер же и проводил оба мобиля до выезда, на прощание махнув Райбеку рукой.

Искать укромное тихое место долго не пришлось. Проехав по прилегающему к космопорту шоссе несколько миль, Райбек свернул направо, на грунтовую дорогу, обочины которой заросли высокой травой.

– Раньше по этой дороге ездили на затопленные водой карьеры, купаться, отдыхать, на пикники. Потом в карьерах нашли какую-то дрянь, и народ перестал туда ездить. Это и недалеко и пустынно.

– Самое то, – согласился Ник, сидя вполоборота и наблюдая за лжетехником, который пребывал в отключке.

Едва прибыли на место, Ник вытащил из салона техника, тот уже начал приходить в себя, схватился за затылок. Райбек открыл багажник, жестом велел испуганной девушке вылезать. А из второй машины Бэнкс вытащил Саманту Нормикс. Все трое, едва увидев друг друга, поникли.

Райбек и Бэнкс усадили пленников на землю, а Ник достал чемодан из салона мобиля. Быстро расстегнув его, достал два кофра, поочередно вскрыл их, удостоверившись, что там именно то, что ему нужно.

– У меня несколько вопросов к вам, – обратился Ник к пленникам. – Где именно находится тело или тела битов, которые вы хотели инициировать посредством этого оборудования?

Но ему никто не ответил. Но Ник ждал, переводя взгляд с одного на другого. С девчонкой он встретился глазами, но та взгляд не отвела, смотрела с ненавистью.

– Вы имплантированы, вы и так на ступень выше обычного человека. Зачем вам еще и биоты? – Голос Ника изменился, тон стал каким-то вибрирующим, он чуть растягивал слова и при этом не отрывал взгляда от девушки.

– На меня не действует твой голос, – зло выплюнула она.

Ник подошел к ней вплотную, ухватил за ворот куртки, рванул на себя и вверх, а потом потащил в сторону. Отойдя метров на двадцать от всех, он развернул девушку к себе лицом, резко и грубо оборвав все попытки сопротивляться, ухватил за подбородок, впился взглядом в ее глаза.

– Я повторяю вопрос! Зачем вам биоты?!

Девушка попыталась вновь ответить, зло огрызнуться, но вдруг поплыла, дернулась, словно ее стеганули бичом по спине.

– Зачем вам биоты?! – голос Ника вибрировал, он не отрывал взгляда, смотрел на девушку, как удав на кролика. Казалось, еще миг – и он бросится на нее, обовьет кольцами, станет сжимать до тех пор, пока не затрещат кости.

– Мы хотим бороться с корпорацией… – Девушка едва разлепляла губы, чтобы произносить слова. – Мы хотим уничтожить корпорацию…

– Сколько у вас тел биотов?

– Шесть…

– Где находится ваша база?

– Калипсо… Ревеван… Кордим-стрит, пятьдесят шесть… – Девушка выдавала информацию, словно была неким автоответчиком.

– Кто стоит за вами? Кто координирует вас?

– Иш Нохберг…

Ник отвел взгляд, разрывая контакт, потащил девушку к остальным, грубо заставил сесть на землю, потом посмотрел на Саманту Нормикс.

– Меня ты не сломаешь, – сипло произнесла она, качая головой.

– Я тебя просто пристрелю, – ответил Ник и посмотрел на лжетехника. Тот едва заметно кивнул, тем самым давая понять, что готов идти на контакт. Саманта заметила это и качнулась вперед, пытаясь схватить предателя за горло здоровой рукой.

– Тварь продажная! Ненавижу! Тварь! Гори в аду!

Бэнкс подоспел вовремя, оттащил женщину в сторону.

– Как тебя зовут? Настоящее имя, – Ник обратился к технику.

– Тимос Дугас, сэр, – ответил тот. – Я готов к сотрудничеству.

– Вот что, Тимос, мне твое сотрудничество нафиг не нужно. Мне нужно, чтобы ты подтвердил информацию этой девушки или опроверг ее.

Далее Ник задавал те же вопросы, что и минуту назад задавал девушке. Но на сей раз он не использовал ни голос, ни гипнотический взгляд. Техник пел как по нотам, полностью подтверждая слова девушки. А в стороне, прижатая тяжелой ладонью Бэнкса, словно гадюка, шипела Саманта Нормикс.

Ник понимал, что это может быть и информацией, заранее вложенной в этих людей, способов ментальной кодировки существовало множество, некоторые предполагали даже многослойную кодировку. Человек под давлением, из-за боли, из-за трусости, сам того не ведая, выдавал ложную информацию. Могли ли эти люди быть закодированы, могли им поставить блоки? Могли. Могли прописать им одни и те же знания на случай допросов. И именно это сейчас заботило Ника, ибо допрошенный ранее Игорь Брандгер в представительстве корпорации выдал другую информацию.

– Мы находимся в третьем круге доверия, сэр, – тем временем продолжал Тимос Дугас. – Между руководством движения противодействия корпорации и нами еще два круга.

– Как интересно, – качнул головой Ник. – И зачем противостоять корпорации?

– Я не вникал, сэр, – пожал плечами Тимос. – Как будто бы корпы эксплуатируют своих работников, ущемляют их в правах, запрещают избыточное имплантирование, которое доступно лишь высшим чинам в корпорации. Но мне по большому счету все равно, я с ними из-за денег. С моими способностями я зарабатывал бы на Свалке гроши. Хотя я хотел после всего вернуться.

– И как вы себя называете?

– «Ренегаты», – сказал Тимос.

– Вроде бы все у тебя складно, Тимос, но вот мне не понятно одно. Раз у тебя, как там, третий круг? То откуда ты знаешь столько секретной информации? Если между вами и передовым звеном столько заслонов, откуда информация?

Ник отошел от Тимоса, посмотрел на Райбека, усмехнулся.

– Знаете, детектив, эта троица бесполезна. Как для нас, так и для корпоратов. У них либо блоки стоят, либо нет никакой тайной организации, которая противостоит корпорации. Я бы пустил их в расход, и дело в сторону.

Говоря это, Ник достал пистолет и направил на Тимоса.

– Эй-эй! Ник! Ты что, убьешь их вот так? Пристрелишь?

– А почему нет? – Коулл перевел взгляд на Тимоса, чуть склонив набок голову. – Зачем мне дилетанты третьего круга?

Палец лег на сенсор огня, Тимос Дугас расширенными глазами смотрел на зрачок ствола.

48

Почти целую минуту Коулл стоял с направленным на Дугоса пистолетом, потом опустил и присел рядом на корточки.

– Нет ведь никакой организации, нет никаких кругов, так? Это вы все придумали. А врете одинаково сейчас, потому что общаетесь посредством имплантов. Ведь так? Знаешь, что я сделаю, Тимос? – Ник встал и подошел к мобилю, рядом с которым стояли кофры с оборудованием для инициации. Коулл открыл их, привстал и начал расстреливать содержимое одного из кофров.

Краем глаза Ник отметил, что Саманта Нормикс, до этого гордая и несгибаемая, невзирая на ранение, вдруг поникла, опустила голову. Со стороны могло показаться, что для нее, да и для других, это крах всех их надежд, конец игры.

Райбек подошел к Нику, тронул за руку.

– Давай-ка отойдем в сторонку.

Они отошли не меньше чем на полсотни шагов, Райбек остался стоять спиной к пленным, Ник остановился рядом.

– Это спектакль, Ник. – Детектив смотрел вперед и говорил тихо: – Их нужно разделить, для начала. А потом придумать, как заглушить их импланты.

– У меня на этот счет есть идея, – оживился Ник. – В представительстве есть парень один, конечно же корпорат. И не простой паренек, как я понял. Он там вроде скрытого наблюдателя, и если пригласить его на вечерок, он нам поможет. И себе бонусы заработает.

– Я корпам не доверяю, – вздохнул Райбек. – У меня к ним какое-то предубеждение. Мутные они какие-то, чересчур скрытные.

– Тем не менее с пленниками он может помочь. – Ник повернул голову и посмотрел на Райбека. – Я пойду до конца, чтобы найти тела биотов. Мне любая помощь сгодится.

– А в чем вообще твой интерес, Ник? Зачем все эти метания и преследования? Зачем тебе это?

– Знать бы… – Ник вздохнул. – Я просто знаю, что должен найти эти тела, и все. Ну, и еще дела есть, личного характера, которые напрямую связаны с биотами.

– Расскажешь?

– Не-а, – мотнул головой Ник. – А вот тетке твоей расскажу.

– А чего ей, а не мне? – усмехнулся Райбек. – Я у тебя доверия не вызываю?

– И про это я тебе тоже не расскажу. – Коулл обернулся, посмотрел на сидящих в полусотне шагов пленных и стоящих над ними Бэнкса и тетку Тильду. – Дайте коммуникатор, детектив, я сделаю звонок другу.

– Держи, – Райбек протянул коммуникатор. – Друга нашел. Смотри, дружба с корпами никогда ничем хорошим не оборачивалась.

– Да ладно, детектив, – отмахнулся Ник, – я шучу.

Дозвониться до Сэма Гриффина оказалось несколько трудновато, в представительстве не желали выдавать номер его коммуникатора, а после просьбы передать ему трубку пришлось ждать около двадцати минут. Наконец на том конце Нику ответил знакомый голос:

– Сэм Гриффин слушает. Кто это?

– Здорово, Сэм! Это Ник Коулл, я у вас в представительстве гостил недавно. Вспомнил?

– О! Привет! – голос Сэма повеселел. – Ты по делу? А то у нас тут аврал.

– По делу. Мне нужна твоя помощь, по коммуникатору не скажу ничего, но ты не пожалеешь. Твой интерес здесь вне конкуренции. Только прихвати глушилку, которой Брандгер пользовался.

– Зачем? – чувствовалось, что Сэм напрягся.

– Нужна, объясню потом. И давай скорее, день заканчивается.

– Могу отлучиться часа на полтора, скидывай координаты.

Гриффина пришлось ждать около часа. Все это время пленники сидели на земле, а Ник, Тильда, Бэнкс и Райбек присматривали за ними.

Сэм прилетел на антиграве со знаками корпорации на бортах. Он посадил его в десяти метрах от компании, выскочил, взмахнул рукой, приветствуя Ника, а когда увидел пленных, закачал головой и зацокал языком.

– Все бунтовщики в сборе! – воскликнул он. – Вон оно, какое дело!

– Ты глушилку привез? – спросил Ник, здороваясь с Сэмом.

– Привез, – кивнул тот. – Только она не нужна, я и так уже про этих людей все знаю. Наши уже прислали на них всю информацию.

Сэм подошел к Саманте Нормикс, присел напротив и покачал головой.

– Джейн Лоус Рингвальд, ценный работник в головном офисе корпорации на Орегоне. Была поймана на махинациях с финансами, бежала, сделала пластическую операцию, поменяла имя, стала Самантой Фаркорн и вышла замуж за Колина Нормикса, который на тот момент работал мастером-отладчиком на Патрии в представительстве корпорации. Некоторое время назад Колин Нормикс был переведен сюда, повышен в должности. О своей жене он явно ничего не знал, ведь настоящая Саманта Фаркорн пропала при странных обстоятельствах. А родных у нее не было, потому и не искал ее никто. И она не работала никогда на корпорацию, хотя и была имплантирована.

Гриффин встал и указал на Тимоса Дугоса.

– Тимос Эдвард Дугос. Преступник и ренегат. Шесть лет назад был обвинен в краже дорогостоящего оборудования, но бесследно исчез. Четыре года назад в службу безопасности корпорации поступила информация о том, что Дугос мертв, погиб при перестрелке в Авалоксе, который на Камее. Информация не подтвердилась, но с тех пор след Дугоса затерялся, казалось бы, навсегда. – Сэм пнул Дугоса мыском ботинка в бедро. – Морду сменил, да, Тимос? Но вот цифровую метку не смог убрать. А у меня с сегодняшнего дня очень высокий приоритет. Знаешь, кто я?

– Нет, – мотнул головой Дугос.

– Сэмуэль Максимилиан Крафт. – Сэм присел перед Дугосом. – Ты задумал плохое дело, Тимос. И ладно бы ты просто был вором и ренегатом, ты замыслил неладное, совсем негодное. Ты знаешь, что с тобой будет?

– Да пошел ты, – Дугос усмехнулся. – Выродо…

Последнее слово он не успел произнести до конца, его вдруг скрутила судорога, он упал на спину и так и лежал на спине, судорожно подергиваясь.

– Я тебе лично мозги выжгу, ублюдок, – Сэм встал и пнул Дугоса еще раз. После этого тот перестал дергаться и замер, потеряв сознание.

– Ты его убил, что ли? – Ник склонился над Дугосом, приложил пальцы к шее, пытаясь нащупать артерию.

– Живой, не беспокойся за него, – отмахнулся Сэм и перешел к девушке, которая сидела с широко распахнутыми глазами. Ее трясло, не то от вечернего холодка, не то еще от чего.

– Ну, а ты кто? – Сэм присел напротив, а через пару секунд продолжил: – Нина Кортес… Приятно познакомиться, Нина. Стандартный имплант… так… Кто ты, девушка? Откуда ты?

– Я… – Нину затрясло еще больше.

– Я не сделаю тебе ничего плохого, – попытался успокоить ее Сэм. – Не надо меня бояться. Давай по порядку.

– Меня зовут Элен Макстин, – проговорила девушка. – Нина Кортес – это женщина, которой принадлежал имплант до меня.

– Да? Проверим, – кивнул Сэм. – И откуда ты, Элен? Что связывает тебя с этими никчемными людьми, которые предали идеалы корпорации?

– Оставь ее, Сэм! – вдруг крикнула Саманта Нормикс. – Она моя приемная дочь! Не трогай ее! Я расскажу все, что нужно, только не трогай ее!

– Расскажешь, – кивнул Сэм и вновь обратился к Элен: – Ну, я слушаю тебя, Элен.

– Что я должна говорить? – девушку трясло. От ее смелости не осталось и следа. Если с Ником она вела себя независимо, смотрела с вызовом, то в случае с Сэмом почему-то спасовала.

– Эй, Сэм, не перебарщивай, – встрял Коулл, подойдя вплотную.

– Не вмешивайся! – тон голоса Сэма вдруг изменился. Ник насупился, а Райбек потянулся за пистолетом.

– Отвали от нее, – голос тетки Тильды вдруг разрядил обстановку. – Забирай этих двоих и проваливай. Ты получил, что искал, в добрый путь.

Сэм обернулся на голос, прищурил глаза.

– Неужели в Легионе служат даже старушки? – с ехидцей спросил он. Но в следующий момент уже лежал на земле. Тильда в два шага оказалась подле него, резко взмахнула руками – и вот, он уже лежит на земле и таращится на нее.

– Не надо быковать, сынок, – прошипела Тильда. – Ты же понимаешь, что даже будучи по самые бакенбарды имплантированным, ничего не сможешь противопоставить мне? Знаешь ведь? Папаша тебе, поди, рассказывал? Конечно, удивляет твоя осведомленность, но наглость и беспредельность зашкаливает. А ведь ты должен быть воспитанным мальчиком.

В этот момент из антиграва вылез еще один человек, в строгом темно-сером костюме. Он быстрым шагом направился к компании, Райбек отреагировал мгновенно, взяв его на мушку. Его примеру последовал и Бэнкс. Но Тильда оказалась быстрее всех, она направила ствол своего пистолета на Сэма.

– Отзови свою железяку, мальчик, – попросила она. – Иначе я его разберу по запчастям.

После этих слов человек в строгом костюме остановился и замер на месте.

– Хороший мальчик, – кивнула Тильда и убрала пистолет, потом подала руку Сэму. – Теперь Ник задаст свой главный вопрос.

– Да, – Ник несколько ошалел от произошедших событий, случившихся буквально за последние пять минут. – Мне нужно знать, где тела биотов? Кто скажет?

– Я скажу, – Саманта Нормикс привлекла к себе внимание. – Но у меня условие.

– Не в твоем положении выдвигать условия! – гаркнул на нее Сэм, отряхиваясь. – Ты вообще пожалеешь, что выступила против корпорации!

– Какие условия? – спросил Ник.

– Я расскажу про биотов только тебе, это первое. И вы не отдадите Элен этому корпу. Она была с нами только потому, что является моей приемной дочерью. К корпорации она не имеет никакого отношения.

– А как же имплант?! – воскликнул Сэм.

– Имплант не собственность корпорации! Нина Кортес умерла своей смертью по старости! Я просто изъяла ее имплант и все! – Саманта перевела взгляд на Ника. – Не отдавай ее ему, прошу тебя!

Ник посмотрел на Тильду, потом на Райбека, который так и не убрал свой пистолет и держал на прицеле человека в строгом костюме.

– Я тебя прошу! – воскликнула Саманта.

Коулл посмотрел и на Сэма. Сейчас рядом с ним стоял совсем не тот паренек, который помог ему в представительстве корпорации.

«Маски! На них на всех маски! У каждого свои цели, у каждого заготовлены личины на все случаи жизни. У каждого свои интересы. Да пошли вы все!»

– Хорошо. – Ник кивнул, оттолкнул Сэма, чтобы пройти к Саманте, подал ей руку, помог встать. – Детектив Райбек! У вас в вашем мобиле кусок пластбумаги и стилус?

– В бардачке имеется и то и другое! – откликнулся Райбек, делая несколько шагов назад, но все еще держа на прицеле человека в строгом костюме. Он поравнялся с Сэмом, перевел ствол на него и сказал: – Ввоз человекоподобных кибермеханизмов запрещен на планеты Центральных миров. Не дергайся, парень, железка все равно не успеет. И еще. Ты мне не нравишься. Вы, корпораты, мне все не нравитесь.

– А мне плевать, – ответил Сэм. – Давайте покончим с этим и разбежимся.

Ник, порывшись в бардачке мобиля Райбека, нашел сложенный в четверо лист пластбумаги и старый замызганный стилус.

– Идите сюда, Саманта, – позвал он женщину. Та тут же повиновалась. – Пишите.

– Да, – кивнула она. – Это самый идеальный вариант.

Пока она писала, Ник внимательно наблюдал за ней, читая слово за словом, а после того как она закончила, скомкал бумагу и сунул во внутренний карман куртки.

– Элен – хорошая девочка, но одинокая, – на прощание сказала Саманта и, обойдя мобиль, пошла в направлении антиграва. Ник двинулся следом, подошел к Элен, поднял ее за руку.

– Все, Сэм, проваливай, – сказал он. – Забирай второго и вали отсюда.

– Спасибо, – сказал тот. Теперь он опять был совсем как тот, прежний Сэм, вроде бы добрый и шустрый паренек.

Ник промолчал.

Сэм и его андроид погрузили пленных в антиграв, и через пару минут тот взмыл в небо, набирая высоту. Едва он скрылся в наступающих сумерках, Райбек наконец-то убрал пистолет, повернулся к тетке Тильде и, расставив руки, завопил:

– Тетя! Что за дела?! Какой Легион?! Что за цирк?!

– Цирк, Энди, это последние сорок лет моей жизни. Я представитель Легиона. Я живу своей обычной жизнью, сынок, но моя основная работа заключается в сборе информации о жизни в этом регионе. Я уже старая, хоть и до сих пор состою на службе. Легионеры на пенсию не уходят.

– Я ничего не понимаю! – вскричал Райбек. – Я ни хрена не понимаю! Что происходит?! Бэнкс! Ты тоже на кого-то работаешь?! Ты тоже чей-нибудь агент?!

– Хватит истерить, детектив, – Бэнкс подошел ближе, хлопнул Райбека по плечу. – Я настоящий. Я – Бэнкс. Поехали отсюда, я что-то проголодался.

Бэнкс, похоже, был единственным человеком из всей компании, который не выказал никаких эмоций по поводу происходящего. Он подошел к мобилю Тильды, уселся на пассажирское сиденье и захлопнул дверцу. Потом опустил стекло и, высунувшись, крикнул:

– Ну, мы едем или нет? Я жрать хочу! А у меня дома мясо и картошка!

Ник повел Элен к мобилю Райбека, Тильда отправилась к своему мобилю. И только детектив всплеснул руками и воскликнул:

– Это какой-то дурдом!

49

На полпути к дому Бэнкса, где было решено остановиться всей компании, Райбек вдруг опомнился, обернулся к Нику, который сидел на заднем сиденье с Элен.

– Эй, супермен, а ты чемоданы свои забрал? Или там оставил?

– Забрал, – вяло ответил Ник. Ему хотелось спать. Еще хотелось есть и пить. С большим удовольствием он бы выпил большой стакан клубничного морса. – Интересно, у Бэнкса есть дома молоток?

– Тебе зачем? – Райбек поглядывал в салонное зеркало заднего вида.

– Да, расколочу я эти побрякушки.

– Хочешь сказать, что у тебя имеется на это какой-то внутренний приказ?

– Вот не поверишь, но, видимо, да. – Ник вздохнул. – Не знаю почему, но у меня имеется стойкое желание уничтожить аппаратуру инициации.

– А как же остальные? Ну, биоты?

Ник некоторое время молчал, а потом ответил:

– Я не могу объяснить, откуда у меня эти знания, но… В общем, у биотов, тех, которые спят, есть собственное сознание и самоосознание окружающего мира. Просто никто не знает, как правильно инициировать пробуждение. Уж не знаю, кто придумал перенос сознания человека в тело биота, но при этом процессе происходит накладка одного на другое. Я тебе могу точно сказать, что я Николас Коулл, я себя осознаю достаточно четко, я все помню, все понимаю, но в то же время я ощущаю себя и каким-то другим. Иной раз я подумаю о чем-то, точно знаю, что раньше я бы искал ответы на свои вопросы, а тут раз, и всплывают знания. Такое ощущение, что я все знаю, но не знаю пока об этом. А знания всплывают по мере необходимости.

– То есть нельзя допустить, чтобы кто-то инициировал перенос сознания человека в тело биота? Так?

– Да, – согласился Ник. – Потому что, как бы это ни звучало абсурдно, если в в биоте будет инициировано сознание плохого человека, маньяка там, или еще кого, случится непоправимое. Ну, не для всего, конечно, человечества. Биоты на несколько порядков умнее людей, намного обучаемы.

– Это в тебе сейчас вот эти заложенные знания говорят?

– Да, – Ник кивнул, хотя Райбек и не видел этого жеста.

Вскоре они добрались до дома Бэнкса. Тот, едва войдя в квартиру, тут же отправился на кухню и уже через минуту развил там бурную деятельность.

Райбек, Коулл, Тильда и Элен устроились в гостиной. Девушка все время молчала, осознавая, что она здесь не гостья, а пленница, чудом избежавшая наихудшего, что могло с ней случиться. Она сидела и помалкивала, делая вид, что разговоры детектива, биота и престарелой дамы ее не касаются, что она вся ушла в себя. Но на самом деле она с жадностью слушала каждое слово.

Райбек ерзал в кресле, не зная, с чего начать, что прояснять в первую очередь. После того, как его группа прекратила свое существование, он стал чувствовать себя никчемным человечишкой, которым все помыкают, все от него скрывают, а сам он играет даже не на вторых ролях, а в статистах.

Тильда с минуту смотрела на племянника, потом сказала:

– Ничего особенного нет в том, что я служу в Легионе, Энди. Это моя жизнь, но от этого я не могу позволить, чтобы мы отдалились друг от друга. Мы родственники, а это главнее.

– Я ничего не понимаю, – покачал головой Райбек. – Кто, кого, за что и чья гармонь играет! Я ни хрена не пойму, кто есть свой, кто чужой, кому можно верить, а кому нет. Я вообще подозреваю, что здесь я не по собственной воле.

– По собственной, – успокоила его Тильда, – по собственной, Энди. Я расскажу тебе, как, по моему мнению, все начиналось.

В этот момент в гостиную, катя перед собой столик на колесиках, вошел Бэнкс. Райбек про себя отметил невероятную скорость, с которой бывший телохранитель наготовил столько еды.

– Тут остатки мяса, сам готовил, картошка… Салаты и прочее, уж извините, полуфабрикаты, недосуг готовить. Давайте-ка ближе к столу.

Ели все. И все ели с удовольствием. У некоторых впервые за несколько дней выдалось вот такое время, когда можно было просто посидеть и спокойно поесть. Не нужно было никуда бежать, никто никуда не торопился.

Ник ухаживал за Элен, подкладывая ей то кусок мяса, то овощной салат, то подливая клубничного морса в высокий стакан. Бэнкс как будто бы прочитал мысли Коулла и сделал морс из слегка замороженной клубники.

Первым насытился Райбек, он отвалился на спинку стула, сыто отдуваясь, у него мелькнула мысль, что к такому ужину неплохо было бы пропустить стаканчик-другой бурбона. Но он опомнился поздно, на сытый желудок выпивка уже вряд ли пришлась бы к месту.

После того, как все наелись и, сыто отдуваясь, перебрались кто на диван, кто в кресла, а Бэнкс, собрав со стола посуду, убрался на кухню, Тильда, наставив на Райбека указательный палец, сказала:

– Теперь, племянничек, я расскажу тебе, с чего все началось и как все обстоит на самом деле. Надо, конечно, было бы рассказать тебе раньше, но я думала, что вся эта история коснется тебя лишь краем.

И Тильда принялась рассказывать.

Двадцать с лишним лет назад младший сын главы корпорации «Крафт» попал в передрягу. Его хотели использовать в качестве рычага для давления на отца. Дело касалось бизнеса и очень больших денег. Но парню повезло, и он ускользнул из лап шантажистов. В череде перипетий он попал на планету, где орудовал один матерый контрабандист, вывозя с нее некий природный наркотик. Помимо наркотика контрабандист вывез с планеты несколько десятков криокамер с телами людей, как ему на тот момент казалось. Но была одна странность: все люди в этих криокамерах были на одно лицо и абсолютно лишены растительности.

Попадание наследника корпорации на планету вызвало череду последствий, древний портал, неизвестно кем и когда построенный, закрылся. Что происходило на планете, никто не знал. Лишь через год наследник Крафтов смог вернуться домой. А планету аннексировал Легион, который прибрал к рукам и портал. Спорить с Легионом никто не посмел, да и дело решилось на самых верхах быстро, а вскоре о нем и забыли вовсе.

Но тем не менее тела биотов попали в Большой Мир, и где они находились, в чьих руках, никто не знал. Легион искал эти криокапсулы, но безрезультатно.

– В нашем мире еще существуют силы, которые противостоят Легиону. Если вы знаете древнюю историю Легиона, вы должны знать, что некогда существовала Святая инквизиция, которая претендовала на роль контролера развития человеческого сообщества. Бывало, что явный прогресс намеренно тормозили, объясняя это неготовностью человечества принять дары науки и техники. Особенно боролись с генетически одаренными людьми, обладающими экстрасенсорными способностями. Инквизицию, как структуру и организацию, уничтожили уже давно, но сама идея не умерла, не погибли и некоторые последователи. Периодически возникают попытки реконструировать эту структуру, но Легион жестко подавляет их. Биоты для Легиона не какая-то новинка, криокапсулы находили и раньше на некоторых планетах. И Легиону не всегда удавалось изъять их. А вот противник, видимо, даже нашел способ переселения сознания человека в тело биота. – Тильда откашлялась, устроилась в кресле удобнее, закинула ногу на ногу и продолжила свой рассказ: – Не всегда биотам доставалось сознание хорошего человека, были явные отморозки. Случались локальные конфликты, кое-где начинались даже военные действия. Но в итоге чистое сознание биота начинало конфликтовать с сознанием донора и происходил сбой. Биот попросту сходил с ума, и начинался хаос. Можете представить себе, что творилось? Биота в этом случае уничтожали. Легион успевал почти во всех случаях. Но были и другие случаи, их было больше. Личность и сознание человека правильного, доброго, умного сливались с сознанием биота, и через некоторое время он выходил из-под контроля. Хозяева теряли подопечного. Наш Ник проходит по второму варианту. Его личность оказалась настолько сильной и жизнеспособной, что я полагаю: никакого сбоя не будет. Ник Коулл так и останется Ником Коуллом, приобретя кое-какие экстраординарные способности.

– Это я и так понимаю, тетя Тильда, – покивал Райбек. – Вы мне объясните, кто в нашем цирке кто?

– Все просто. Организация, которая завладела криокамерами с телами биотов, по всей видимости, обладала технологией переноса сознания. Как правило, они нанимают сторонних работников на несколько заказов. Потом подыскивают клиентов, которые купили бы «послушного» биота. На эту удочку в большинстве случаев клюют крупные дельцы, как в нашем случае, желая приобрести неуязвимого и послушного решателя сложных проблем. Поставщик получает деньги, внедряет по сути шпиона, а также получает в свои руки рычаг давления на покупателя в будущем. Тело биота нашпиговывается всевозможными чипами, в том числе и чипами управления, которые частенько используются в качестве орудия управления и применяются к людям. Сюда приехала группа, которая инициировала биота, но похоже на то, что кто-то решил перехватить управление биотом, а также завладеть аппаратурой инициации. Я подозреваю, что те, кто был в качестве ряженых у тебя, Энди, имеют в наличии те самые криокапсулы, и им было необходимо завладеть аппаратурой. Что там и как между конкурирующими группами, могу только гадать.

– А ей зачем эта аппаратура понадобилась? – Райбек указал на Элен, которая сидела рядом с Ником, на диване.

– А ты у нее сам спроси, – предложила Тильда, переведя взгляд на девушку. – А ты рассказывай, мы не корпораты, на куски тебя резать никто не станет. И никто тебе дезимплантацию не устроит. Ты ведь этого боишься?

Элен сидела молча, но по тому, как она закусила губу, было видно, что именно этого она и боится больше всего.

– А это что за такое? – поинтересовался Ник.

– А это когда имплантированного человека, у которого уже произошло слияние псевдоинтеллекта импланта и своего собственного сознания, изымают имплант хирургическим путем. У тебя ведь не расширители стоят, не правда ли, девонька?

– Стамитический имплант двенадцатого поколения, – ответила Элен, на секунду встретившись взглядом с Тильдой.

– Серьезная штука! – подивилась Тильда и покивала. – Ты с ним могла бы работать каким-нибудь аналитиком или построить свой собственный бизнес. Да, ты просто проснулась бы идиоткой после того, как тебе его изъяли бы корпы.

– Элен, – встрял Райбек, обращаясь к девушке. – Зачем вам понадобилась аппаратура для инициации биотов?

– Мы хотели внедрить биота в корпорацию, – коротко ответила девушка.

– А тело? У вас уже есть тело?

– Нет, – мотнула головой Элен. – Мы хотели купить его, моя приемная мать занималась этим. Она даже внесла предоплату. Мы должны были забрать аппаратуру и отправиться на Камею, там ждать, пока соберутся все.

– А откуда у вас информация о том, кто и где будет инициировать биота? – Райбек вдруг оседлал своего любимого конька, ему всегда нравилось вести допросы, вот так, спокойно и непринужденно, когда оппонент отвечал емко и правдиво.

– Тимос когда-то работал у них. Это он предложил матери эту идею, а она разработала план. Нам пришлось внедрить к продавцу Сола.

– Это тот андроид, которого я ушатал в представительстве корпорации? – спросил Ник.

– Да, – кивнула Элен. – Он под личиной помощника профессора Брюе работал. Все должно было пройти как по маслу, но тут появились эти, другие. Они тоже охотились за аппаратурой. Мать сказала, что Тимоса придется убрать, потому что он поделился информацией не только с нами, но и еще с кем-то. Я планировала его убить, как только мы сядем на транспорт.

– Но зачем такая сложная комбинация, зачем так долго ждать, быть на грани провала, если можно было бы просто купить и тело биота и заплатить за инициацию? – Райбек подался вперед.

– У нас нет столько денег, – Элен посмотрела на детектива. – Да и биота мы покупать не собирались. Мать внесла предоплату, но в конечном итоге мы собирались кинуть продавца.

– Ну да, – Райбек откинулся на спинку кресла. В какой-то момент ему опять захотелось выпить. – Украсть и не попасться лучше, чем купить.

В разговоре наступила минутная пауза. Бэнкс, уже некоторое время стоявший в проходе со сложенными на груди руками и подпирая косяк, вдруг оживился.

– Детектив, выпьете?

– Э-э-э… – Райбек несколько растерялся.

– Я же вижу, что вам хочется проглотить стаканчик! – рассмеялся здоровяк. – Вы то и дело хватаетесь за горло, будто хотите пить. На столе стоит кувшин с морсом, но вы его не пьете.

– Несите уже, Бэнкс, – махнул рукой Райбек. – Какой он наблюдательный, а!

Пока Бэнкс доставал из бара бутылку бурбона и стаканы, Тильда поднялась.

– Ладно, мальчики, на сегодня, наверное, все. Поеду-ка я домой, а то меня там муженек заждался. А завтра жду тебя, Ник, и тебя, Энди, к себе в гости. Девушку с собой тоже можете взять.

– А я завтра высплюсь и поеду в зал. У меня дел невпроворот, а тут с вами пестаюсь, – с напускной сердитостью в голосе пробурчал Бэнкс. – Хорошо, что все хорошо закончилось.

Тильда ушла, Ник сидел на диване, глядя ей вслед, а про себя думал над словами брата. Да нет, ничего еще не закончилось. По крайней мере для него, Ника Коулла.

– Бэнкс, а у вас не найдется для меня места для ночлега? – выпив порцию бурбона, спросил Райбек. – Уж очень не хочется тащиться через весь город домой. Да и боюсь, дома я напьюсь.

– Да не вопрос, детектив, всех разместим, – заулыбался Бэнкс.

На правах хозяина Бэнкс распределил на всех спальные места. Девушку уложили в комнате, где раньше спал Ник.

– Элен, – обратился к девушке Коулл. – Пообещай мне, пожалуйста, что не попытаешься сбежать. Еще мне было бы интересно узнать мотивы твоей приемной матери. Зачем ей понадобилось мстить корпоратам. Но это завтра. А сегодня пообещай, что никуда не сбежишь.

– Не сбегу, – кивнула девушка. – Просто потому, что мне некуда теперь бежать. Уж лучше с вами, чем к корпоратам.

– Спокойно ночи, Элен, – попрощался с девушкой Ник.

– Спокойной ночи, Ник Коулл.

50

Утром, позавтракав, Райбек, Коулл и Элен отправились к тетке Тильде. Та ждала их уже, а едва они переступили порог, приказала Коуллу и Райбеку расположиться в гостиной за большим столом, а Элен была отправлена на попечение ее мужа Томаса.

Женщина не стала томить гостей, а сразу перешла к делу.

– Мальчики, у меня к вам предложение. Не одно на двоих, а каждому свое. Начнем с тебя, Ник Коулл. Я дам тебе сейчас адрес одного доктора, который обследует тебя на предмет всяких жучков-клопов-паучков. Твой организм настолько сложен и интересен, что, пока ты был у корпоратов, тебе могли удалить одни жучки, заменив их другими, и напихать еще. Даже не думай прекословить мне. Отправляешься прямо сейчас, это недалеко. Вот, возьми визитку и езжай. Иди-иди, ничего страшного с тобой не произойдет. Возьми машину моего племянника и езжай. Мы пока тут с Энди переговорим.

– А как же девушка? – опешил Ник от такого напора.

– А чего ей будет? С ней Томас, да и не убежит она никуда, не переживай. Иди.

Ник нерешительно встал, держа в руке визитку, посмотрел на Райбека, но тот лишь утвердительно кивнул, мол, вперед, все будет нормально. Коулл кивнул в ответ и покинул дом, а через минуту он уже несся по улицам пригорода.

Тильда выдержала паузу, потом продолжила:

– Я обсудила твою кандидатуру и порекомендовала тебя. Мало того, я поручилась за тебя. Так что особо деваться тебе некуда.

– Тетя, можно несколько подробнее? – попросил Райбек. – Кому вы поручились за меня, по какому поводу, кому рекомендовали…

– Энди, я хочу, чтобы ты занял мое место здесь. Хочу, чтобы стал наблюдателем от Легиона. У тебя есть богатый опыт оперативной работы, ты хороший детектив, у тебя управленческие качества. Ты знаешь этот город, этот регион. Мало того, ты впишешься в эту работу как нельзя лучше.

Райбек не сказать, чтобы удивился, он ожидал чего-то подобного. Но Легион! Он всю свою жизнь считал Легион древними сказками, баснями и россказнями тех, кто хочет объяснить необъяснимое или нечто странное и списывает это на мифический Легион.

– А он точно существует? – с сомнением спросил Райбек.

– Энди, отнесись к этому серьезно. Вот Коулл догадался, что я не простая обывательница, но не стал развивать эту тему, хотя и спросил меня об этом напрямик. Он почувствовал что-то. Даже корпорат тот, молодой, и тот знает. Но он не простой служащий, а член семьи владельца корпорации, а у них свои особенные знания. Это тебя не убеждает?

– Ну… – протянул Райбек и развел руками.

– Энди, если ты откажешься, много упустишь. Быть членом Легиона, служить в нем, это не просто большая ответственность, но и множество возможностей. Но если ты согласишься, назад пути не будет. Из Легиона не уходят и не увольняются, Легиону служат до смерти. Это образ жизни, это и есть сама жизнь. С предателями Легион не церемонится. Ренегатов и предателей убивают без раздумий. Но я не упомню на своем веку, чтобы такое случалось. И не из-за того, что вступившие в Легион боятся.

– Чем же я буду заниматься, если соглашусь? – поинтересовался Райбек.

– Тем же, чем и занимался. Пока будешь проходить обучение, твою группу восстановят в статусе действующей, добавят людей. Будешь и дальше независимо ото всех наводить порядок.

– Хм, интересно, – улыбнулся Райбек. – А ведь сенатор Байзли намекал мне на работу в подполье. Он часом не из Легиона?

– Сенатор Байзли тот еще жук, – отмахнулась Тильда. – Он политик, у него свои игры. Хорошо еще, он не успел втянуть тебя в них.

– Да какие игры?! Он уходит на покой.

– Политики, Энди, никуда не деваются. Они уходят со своих постов, но всегда продолжают играть. Становятся теневыми игроками на политическом поле.

Райбек молчал. Да, политика, все эти подковерные игры были не его коньком, он даже не вникал в нюансы, если они не касались его работы.

– Ну, и что нужно, чтобы вступить в Легион?

– Только твое желание жить в порядке и блюсти закон. И, естественно, подчиняться уставу Легиона. – Тильда откинулась на спинку стула, сложив руки на груди и давая понять, что она сказала все. – Тебе достаточно высказать свое пожелание мне. Но я не требую от тебя ответа прямо сейчас.

– А сколько времени у меня на раздумье?

– До вечера. – Тильда встала и отправилась на кухню, крикнув уже оттуда: – Ты какой чай будешь, черный или зеленый?

– Я бы выпил чего нибудь, – пробормотал Райбек, но, повысив голос, добавил: – Кофе! Мне кофе! Черный!

Пока Тильда варила кофе и заваривала чай, в гостиную, со второго этажа, спустились Томас и Элен.

– Прелестная девушка у твоего друга, Энди! – воскликнул Томас. – Мы так мило побеседовали об искусстве! Оказывается, Элен прекрасно рисует!

– Это да, – покивал Райбек, махая рукой и приглашая Томаса и Элен к столу.

Элен присела рядом с Райбеком, на тот стул, где сидел Ник Коулл.

– А где Ник? – спросила она, посмотрев на Райбека. Тот растерялся на секунду, но выручила его Тильда, выкрикнув из кухни:

– Он уехал в магазин, что-то купить хотел, скоро вернется!

Глуховатый Томас вмиг отреагировал на голос жены и отправился на своей неизменной инвалидной коляске с антигравитационной подушкой на кухню.

– Тильда! Я, похоже, проголодался! – громко сообщил он. – Может быть, ты сделаешь мне картофельное пюре?

– Ты только что завтракал, Томас! – откликнулась Тильда.

– Я хочу есть, Тильда! – не унимался Томас.

– Приготовь сам! У меня важный разговор с гостями. – Тильда появилась в гостиной, неся поднос с чашками и чайником. – Ты, Элен, наливай себе чаю, а я сейчас, принесу сладостей.

– А кофе? – спросил Райбек.

– Ты же выпить хотел? – удивилась Тильда. – Или кофе?

– Э-э-э, – отмахнулся детектив, про себя подивившись отменному слуху тетки, встал и пошел вслед за Тильдой на кухню. – Сам сварю.

Тильда через минуту вернулась обратно в гостиную, принесла еще один поднос с разными сладостями и печеньем. А из кухни донесся вопль:

– О! Энди! Картошечки не хочешь? Нет?! А выпить? У меня тут есть чутка виски, специально от Тильды спрятал!

В этот момент Тильда покачала головой.

– Как ребенок, ей-богу! – Она посмотрела на Элен и улыбнулась. – Он спрятал фляжку на нижней полке у окна и думает, я не знаю о его заначке. Старый, глухой и выживающий из ума пень. Я периодически подливаю ему во фляжку виски, он, когда выпьет немного, становится более спокойным.

Тильда подмигнула Элен, а та улыбнулась.

– Сейчас Томас угостит Энди виски, выпьет сам и отправится наверх читать свои сводки, а потом уснет.

Вскоре из кухни появились Томас и Райбек. Первый подъехал к столу, Тильда поднялась, чтобы подать ему чашку и налить чая. А Райбек принес раритетную турку с парящим кофе, уселся на свое место.

– Угощайтесь, – предложила Тильда и указала на плетенки с конфетами и печеньем.

После чаепития Томас отправился наверх, его кресло парило над ступенями, а сам он уже сонно кивал. Тильда прибрала со стола, успела вымыть посуду и вернулась в гостиную, где беседовали Райбек и Элен. Детектив выспрашивал девушку, пытаясь понять ее мотивы участия во всех этих приключениях. Девушка пожимала плечами, долго искала ответы. Ее выручила Тильда, которая попросила помочь ей с цветами. И они ушли в оранжерею, оставив Райбека одного. Тот не замедлил сунуться на кухню, в тайник дяди Томаса, где во фляжке еще оставалось немного виски.

Тильда и Элен некоторое время были заняты тем, что переставляли цветочные горшки с места на место, потом женщина завела разговор.

– Ты, девонька, держись за этого парня.

– За которого? – удивленно спросила Элен, хотя и сама догадалась, о ком речь.

– За Коулла… – пояснила Тильда. – С ним ты и под защитой, и жизнь твоя наладится, и ошибки свои исправишь.

Элен молчала.

– Дети у биотов ничем не хуже, чем у простых людей, так что с этим будет все в порядке, – продолжала Тильда.

– Да вы меня сватаете! – рассмеялась Элен и покачала головой.

– Я тебя наставляю, девонька. Он хороший, добрый, сильный, умный. И ему обязательно кто-то нужен. Бэнкс, его брат, его родственник, но парню нужна женщина, которая будет рядом с ним, создаст уют и тепло. Коулл может попросту стать солдатом удачи, есть в нем эта жилка, ему хочется опасности, ему хочется действий.

– А что если он мне не нравится? – спросила Элен.

– Да конечно! – возразила женщина. – Не нравится! Нравится он тебе, ты меня не обманешь. Нравится, я чувствую это. Я эмпат с расширенным спектром. И себя не обманывай. Он тебе нравится, я видела эти взгляды сегодня, чувствую теплую волну, исходящую от тебя. Еще вчера, там, на пустыре у старого карьера, ты готова была его рвать голыми руками, а сегодня он тебе нравится, и ты чувствуешь себя с ним как за каменной стеной. И ты это знаешь, чувствуешь. Но он не робот, не забывай.

Они еще некоторое время беседовали, потом вернулись в гостиную, где сидел за столом Райбек, просматривая последние новости по планшетному терминалу. А еще через минуту входная дверь открылась, и на пороге появился Ник Коулл. Он был сосредоточен и серьезен.

– Тетя Тильда, – обратился он к престарелой женщине. – Вы позволите мне так вас называть?

– Да не вопрос, мальчик мой, – улыбнулась Тильда.

– Я забираю Элен, нам надо ехать. – Коулл прошел к столу, поманил рукой девушку. – Детектив, спасибо за помощь, надеюсь, мы еще свидимся.

– Подожди, Ник…

Но Райбек не успел ничего сказать, его жестом остановила Тильда.

– Ты нашел нужный магазин, Ник? – спросила Тильда, надеясь, что Коулл ее поймет.

– Да, все отлично, купил все, что нужно, – Коулл кивнул и улыбнулся одними лишь уголками губ. Сейчас, во внутреннем кармане его куртки лежал пластиковый пакетик с крохотными горошинами черного цвета – чипами слежения, которые достал из его тела человек, которого Тильда назвала доктором. – Нам пора.

Коулл и Элен покинули дом, а Райбек вопросительно посмотрел на тетку Тильду.

– Все, Энди, ваши пути расходятся. У Ника Коулла теперь свои дела, в которых ты ему не помощник.

– Твой доктор его что, перепрограммировал?

– Нет. Просто указал, в каком направлении продолжать действовать.

– Он тоже из Легиона? Этот доктор?

– Да, – кивнула Тильда. – Иди в сад, Энди, там шезлонг, отдохни, подумай. А я пока займусь готовкой обеда. Томас не будет спать вечно, скоро проснется и опять будет требовать чего-нибудь. Иди, сегодня у тебя выходной.

Райбек послушно встал и отправился в оранжерею, выход из которой вел в небольшой сад на заднем дворе.

51

Ник всю дорогу до указанного в визитке адреса не мог понять, почему он беспрекословно выполняет указания этой старой женщины? Не мог понять, но четко осознавал, что она оказывает ему помощь.

Дом, выстроенный в англиканском стиле, из темно-бурого кирпича, оказался на другой стороне улицы, Коуллу пришлось пропустить встречный микробус и въехать на парковочную площадку для пары мобилей. Едва он вылез из мобиля, дверь дома открылась и на пороге застыл сухощавый мужчина. Он приветственно махнул Коуллу рукой, тот поднял руку в ответ и зашагал по дорожке, выложенной серой плиткой.

– Доброе утро, – поздоровался Ник. – Меня прислала Тильда.

– Проходите, мистер Коулл, – мужчина отступил назад, пропуская Ника, потом закрыл дверь и протянул руку: – Герш Хансен.

Хансен жестом предложил пройти Нику в гостиную, указал на один из стульев подле большого овального стола.

– Одну минуту, мистер Коулл.

Хансен куда-то исчез, но вскоре появился, держа в руках пластиковый кофр.

– Давайте спустимся в мою мастерскую, мистер Коулл, – предложил Хансен и прошел по коридору к обычной с виду двери, которая, впрочем, скользнула в сторону, словно переборка на корабле. Тут же включились потолочные лампы, осветив лестницу, ведущую вниз.

Хансен и Коулл спустились вниз, но, как понял Ник, они оказались намного ниже, чем должен был располагаться обычный подвал. Здесь все стены были окрашены в белый цвет, две двери, которые им пришлось миновать, лишь с виду были обычными, исчезали в стене, открывая все новые переходы.

В итоге хозяин дома привел гостя в одно из помещений, уставленное каким-то оборудованием, которое Ник про себя назвал медицинским. Прямо посередине помещения стоял операционный стол, сверху нависла «люстра» – осветительный плафон с фасетчатыми фонарями. С одной стороны стола разместились какие-то манипуляторы.

– Раздевайтесь полностью, мистер Коулл, и ложитесь на операционный стол, – Хансен поставил кофр на предметный столик, раскрыл и принялся что-то доставать из него.

Ник повиновался. Он полностью разделся, сложив одежду на узкую кушетку у двери, прошлепал по плиточному полу, про себя отмечая, что тот теплый, влез на операционный стол.

– Отлично, – кивнул, поворачиваясь Хансен, в правой руке он держал какой-то прибор с пистолетной рукоятью. – Это дуо-магнитный сканер с функцией дистанционной резекции, я его называю вантузом. Знаете, что такое вантуз, мистер Коулл?

– Не-а, – мотнул головой Ник.

– Ну, и ладно. – Хансен подошел к Нику. – Лежите спокойно, начнем с головы. Предупреждаю, будет не просто некомфортно, будет больно. Потому что сканер не только обнаруживает инородные тела, но и буквально высасывает их. Так что терпите.

Следующие полчаса Ник провел на операционном столе, крепко сжав зубы и кулаки. Хансен водил и водил сканером по его телу, потом замирал, приказывал Нику не шевелиться, плотно прислонял «жало» сканера, а в теле начинало что-то шевелиться, потом боль электрическим разрядом пронзала тело. А Хансен удовлетворенно кивал и говорил:

– Отлично, еще один есть!

Всего из тела Коулла Хансен достал двенадцать черных горошин. Он кидал их в стеклянный стакан с водой, которая вскоре стала мутного цвета от крови.

– Вот и все, – в какой-то момент сказал Хансен, отойдя от стола. – Вон там, за перегородкой, есть умывальник, смойте с тела кровь.

– А душа нет? – спуская на пол ноги, спросил Ник.

– Нет времени, мистер Коулл. – Хансен что-то делал у предметного столика, видимо чистил свой чудо-сканер. – Мне еще нужно проинструктировать вас, а вы должны вернуться к Тильде.

После того как Ник кое-как смыл с себя кровь от крохотных ранок, через которые вышли чипы, вытерся простыней, оделся, Хансен повел его наверх, где уселся на тот же стул, что и по приходе в дом. Хансен разместился напротив. Разговор продлился недолго, и вскоре Ник покинул дом. Он уселся в мобиль, выкатился на улицу и придавил педаль акселератора.

Вскоре он уже входил в дом Тильды и Томаса.

– Тетя Тильда, – обратился он к престарелой женщине. – Вы позволите мне вас так называть?

– Да не вопрос, мальчик мой, – улыбнулась Тильда.

– Я забираю Элен, нам надо ехать. – Коулл прошел к столу, поманил рукой девушку. – Детектив, спасибо за помощь, надеюсь, мы еще свидимся.

– Подожди, Ник…

Но Райбек не успел ничего сказать, его жестом остановила Тильда.

– Ты нашел нужный магазин, Ник? – спросила Тильда, надеясь, что Коулл ее поймет. И он ее понял.

– Да, все отлично, купил все, что нужно, – Коулл кивнул и улыбнулся одними лишь уголками губ. Сейчас, во внутреннем кармане его куртки лежал пластиковый пакетик с крохотными горошинами черного цвета – чипами слежения, которые достал из его тела Герш Хансен, которого Тильда назвала доктором. – Нам пора.

Ник повел Элен прочь от дома, на ходу доставая из кармана коммуникатор и вызывая такси. Через час они уже были на квартире Бэнкса.

– Приготовь кофе, пожалуйста, – попросил Ник Элен, и та, кивнув, отправилась на кухню. А Коулл достал из секретера листок пластбумаги и стилус, уселся за стол и принялся писать. Он мог бы оставить сообщение в электронном виде, мог бы позвонить Бэнксу, но предпочел оставить его на бумаге.

Быстро записав все то, что он хотел сообщить брату, Ник сложил лист вчетверо и положил на середину стола, а сам пошел на кухню, где Элен уже разливала ароматный кофе сорта «Муарбон» по чашкам.

– Сахар? – спросила она.

– Нет, – Ник глотнул горячего напитка, прикрыл глаза. – Сахар убивает вкус.

– А мне нравится с сахаром и сливками, – сказала девушка. – Что будем делать дальше?

– Отправляемся в путешествие, – сказал Ник.

– Куда? – Элен прищурилась, отхлебывая кофе.

– Пока секрет, – Ник тоже прищурился, а потом улыбнулся. – Расслабься и доверься мне. Допивай кофе и пошли. Мы должны посетить супермаркет и успеть на ближайший транссистемник.

– А зачем нам в супермаркет?

– Ну, я хочу переодеться в более приличную одежду. Да и тебе не помешало бы, как думаешь? Купим тебе пару платьев.

– Не люблю платья, – фыркнула Элен, допив кофе и поставив чашку в моечную машину.

– Тогда купим тебе новый рабочий комбинезон, – Ник поставил свою чашку туда же. – И строительные ботинки с металлизированным мыском. И каску. Голову нужно беречь.

Элен хмыкнула и покачала головой.

– Что? Ты будешь хорошо выглядеть в новом комбезе! Не хочешь? Тогда платья, – безапелляционно заявил Коулл.

Элен вновь фыркнула.

– Ну, раз согласна, значит, пошли, такси уже внизу ждет. – Подхватив кофры с оборудованием, предназначенным для инициации биотов, Коулл направился на выход.

– Зачем тебе сломанный инициатор? – поинтересовалась девушка.

– Кто сказал тебе, что он сломанный? – усмехнулся Ник. – Такие вещи нельзя разрушать, они очень дороги.

– Не понимаю…

– Все в свое время, Элен. Пошли.

На покупки Ник и Элен потратили около двух часов. Из супермаркета они вышли как джентльмен и леди: он – в хорошем деловом костюме, она – в платье за полторы тысячи кредитов. Два носильщика катили за ними пару больших дорожных чемоданов. Такси приветливо распахнуло дверцы и уже через пять минут несло их в сторону космопорта.

Еще через два часа Ник и Элен, в числе сотни пассажиров, сели на челнок и отправились к орбитальному терминалу, где осуществлялась посадка на трансистемный лайнер. Конечной точной их путешествия была планета Фарос. По крайней мере, так думала Элен.

Когда они разместились в люксовом номере-каюте, Элен спросила:

– Откуда у тебя столько денег?

– Это мои личные сбережения, – соврал Ник. На самом деле он пользовался счетами карт, которые ему были «выданы» как биоту неведомыми хозяевами. Они, конечно же, не были безлимитными и неисчерпаемыми, но позволить себе купить дорогую одежду, заказать хороший номер на лайнере было вполне возможно. – Военная пенсия, которую я не тратил долгие годы, плюс некоторые средства, которые мне оставил мой дядя. Не то чтобы я миллионер, но пару раз шикануть могу себе позволить.

– А что, купить простую одежду и взять каюту поскромнее не судьба?

– Я сделал это для тебя вообще-то, – Ник вздохнул. – Хотел устроить тебе небольшой праздник. Но, если хочешь, на Фаросе купим одежду попроще и поселимся в самой дешевой гостинице.

– Ну, теперь-то уж фиг! – возразила Элен и посмотрела на себя в зеркало, что было встроено в одну из дверей платяного шкафа. – Не думала, что ты такой…

– Какой? Пускаю пыль в глаза? – Ник плюхнулся на кровать и завалился на спину, заложив руки за голову. – Думаешь, я хочу купить тебя вот этими шмотками? Знаешь, ты мне нравишься, но я видел тебя в деле. Я видел, как ты управляешься с «торпексом», поэтому не обольщаюсь. Я не доверяю тебе, это чтобы ты знала. Но ты мне нравишься. Я не доверяю тебе как человеку, но как женщина ты мне нравишься.

– Ты повторяешься.

– Я знаю. Но вся эта хорошая и дорогая одежда, этот номер, да и все, что будет впереди, это для тебя как для женщины. Я не пускаю пыль в глаза и не подкатываю к тебе. Я просто делаю тебе приятно. Если это тебя напрягает, я не буду этого делать.

– Я… – Элен обернулась к Нику. – Я не хотела тебя обидеть, извини. Мне все нравится. Но я тебе тоже не доверяю, хоть и ты мне нравишься как мужчина. И мне показалось, что ты хочешь меня задобрить, застить мне глаза, а потом использовать. Нет, не изнасиловать, а использовать, как вещь. Мы ведь не на курорт отправились?

– Не-а, – помотал головой Ник. – Не на курорт.

– Мне не нравится, когда я чего-то не знаю.

– Все узнаешь в свое время. А сейчас наслаждайся отдыхом. Приглашаю тебя в ресторан. – Ник полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда что-то, протянул Элен. – А это тебе в качестве жеста доброй воли и для завоевания твоего доверия.

На его ладони лежала «таблетка» имплант-модуля, который вставлялся в расширитель, вживленный в заушную область Элен.

52

Элен понравилось в ресторане, она даже призналась Нику, что никогда раньше не посещала такие заведения. Кафе, бары, забегаловки, но не рестораны с высокой кухней, с вымуштрованными официантами и галантным управляющим.

– Я тоже не частый гость в таких местах. – Ник грустно улыбнулся. – Были времена, я водил девушек в рестораны, подобные этому, но на планетах, в городах. В ресторане транссистемного лайнера я впервые.

Потом они провели некоторое время в галерее, где можно было прогуляться, посидеть под разлапистыми ветвями джамбойских карликовых пальм, заказать напитки в баре.

Все это время Ник просеивал окружающих на предмет «хвоста» и обнаружил его. И даже, кажется, узнал человека, который как будто бы и не привлекал к себе никакого внимания, да и к Нику с Элен не проявлял интереса.

Проводив Элен в номер, Ник отправился в бар, что располагался на том же уровне, что и жилой отсек. Едва он устроился у барной стойки и успел сделать заказ, как отметил, что в баре появился тот тип, которого он определил как «хвост». Выпив залпом порцию джина с тоником, Ник встал и быстрым, уверенным шагом подошел к столику, за которым разместился «хвост».

– Здорово, – небрежно бросил он, хлопнув незнакомца по плечу. – Палубой ниже есть большое подсобное помещение. Хочу с тобой поговорить с глазу на глаз, если ты не против.

Ник еще раз хлопнул незнакомца по плечу и пошел на выход. А через пару минут незнакомец поднялся, пригладил жидкие волосы на голове нервным жестом и покинул бар. Вслед за ним из заведения вышли еще трое – двое молодых мужчин, по виду обычные гомосексуалисты, и дама средних лет в вечернем платье с крохотной собачкой на руках. Все они не спеша, один за другим, спустились палубой ниже и прошли к двери подсобного помещения. Дверь уже была вскрыта, освещение включено.

Тип с жидковатыми волосами, с редковатыми усиками, в пиджаке, который явно не умел носить, вошел первым. Но едва он переступил низкий комингс, последовал удар. Ник нанес удар в горло рукой, словно веслом. Этот удар опрокинул незнакомца на спину, его ноги взлетели вверх, а Коулл в полете успел ухватить противника за рубашку и чуть придержать, чтобы тот не стукнулся головой.

Оттащив опешившего, но не потерявшего сознание незнакомца в сторону, Ник придавил его коленом, запустил руку под пиджак, пытаясь нашарить кобуру скрытого ношения.

– Я… пус-той… – просипел незнакомец.

– Как же так, Картнер? – удивленно спросил Ник.

– Гар-днер, – ухватившись за горло, вновь просипел незнакомец.

– Извини, запамятовал твою фамилию. – Ник встал. – А где твоя группа поддержки?

В этот момент в помещение буквально ворвались двое, те самые, что играли роли гомосексуалистов. У обоих в руках были пластиковые «рамбаты», не обнаруживаемые большинством сканеров.

– Опаздываете, мальчики, – усмехнулся Ник, а к мнимым гомосекам сзади подошла Элен, приставив к их головам такие же пистолеты. – Стволы быстро сюда. Кладите на пол и пинком ко мне.

«Гомики» выполнили все быстро и точно, но один из них скривил губы в ухмылке. Ник это видел и кивнул Элен, та отошла назад и взяла на прицел дверь.

– Мадам! Входите! – крикнул Ник, нагибаясь, чтобы подобрать пистолеты, которые потом убрал за пояс.

Дверь не замедлила открыться, и в помещение вошла дама с собачкой. Она, казалось бы, растерянно огляделась, оценила ситуацию, прошла вперед и встала, повернувшись к Коуллу.

– Итак, господа актеры, все в сборе, – резюмировал Ник. – Не хватает кукловода. Думаю, он скоро здесь объявится.

Все молчали. Прошла минута, вторая, но ничего не происходило. Нику это начало надоедать.

– Слышь, Картнер! – обратился он к незнакомцу, который все еще лежал на полу и пытался привести свое дыхание в норму.

– Я Гарднер, – поправил он.

– Да мне без разницы, – огрызнулся Ник, делая вид, что нервничает. – Скажи мне, как хороший снайпер поддержки оказался в такой гнилой компании?

– Откуда ты…

– Знаю, знаю, – покивал Ник. – Ты уже на пенсии должен быть. Какого хрена ты скачешь по лайнеру и строишь из себя спецагента?

Не дождавшись ответа, Коулл продолжил:

– А вы двое! Разве вы похожи на гомосеков? Да ни разу! Вы похожи на двух дебилов, пытающихся играть гомиков.

– Хватит, Коулл! – вдруг встряла дама с собачкой. – Хватит поясничать!

– О! А это у нас кто? Рита Брандт? Звезда кино? – Ник решил подойти ближе к даме, но та отбросила собачку, держа в руке «пастырь».

– Назад, Коулл, – приказала она. – И подружке своей скажи, чтобы стволы бросила.

– Хорошо, – кивнул Ник. – Элен! Брось эти игрушки!

Девушка демонстративно отбросила пластиковые пистолеты, которые, впрочем, были игрушечными, Ник купил их еще в супермаркете. Дама в этот момент на мгновение перевела взгляд на падающие пистолеты, а Ник метнулся к ней. Что он сделал, куда ударил, не понял и не увидел никто, но дама рухнула на пол. Ник резко обернулся, выхватив трофейные пистолеты.

– Стоим, не чешемся, мальчики! – прикрикнул он. – Элен, иди сюда, возьми пистолет. А вы все медленно перемещаетесь к стене, садитесь на пол и держите ручонки на виду. Моя девушка нервная, почешетесь – пристрелит. Ну! Быстро!

Гарднер и двое «гомиков» быстро переместились к стене, уселись на пол и положили руки на головы. А Ник принялся приводить даму в чувство. Ее он тоже узнал. Его собственная память, будь он в своем старом теле, вряд ли бы предоставила такие сведения, а вот сознание и подсознание биота, не дающие забывать ничего, достающие из памяти все, что когда-то видел Ник, быстро нашли нужный «файл».

– Ну, давай, приходи в себя! – Ник отвесил даме пощечину. Та заморгала глазами, шумно втянула в себя воздух, попыталась встать, но Коулл насел сверху. – Ну, а теперь поболтаем.

– Ты совершаешь ошибку, Коулл! – прохрипела дама, и голос ее был совсем не женский.

– Ошибку совершил ты, – Ник ухватил даму за горло и сжал пальцы. – Сазонов был намного лучше тебя, но он сейчас гниет в земле.

Коулл отпустил горло дамы, дав ей отдышаться, а потом продолжил:

– Даешь мне прямо сейчас весь расклад по поводу того, кому я понадобился, пароли, явки, все-все-все, и я тебя оставляю в живых. Свободу не обещаю, но будешь живым.

Ник отметил краем глаза, что Элен косится на него с недоумением, понял причину.

– Это мужик, Элен, – он улыбнулся. – Самый настоящий. Зовут его Пауль Райтон, сейчас он позиционирует себя как Пола Райт. Это у него одна из ипостасей. Работает на спецотдел при штабе шестой армии. Ученик Сазонова! Но пошел дальше, благодаря своей смазливой мордахе. Но и постарел, постарел, теперь не девочек-вкусняшек играет, а солидных дам. Так ведь, Пол?

Ник отвесил затрещину Райтону. Тот в какой-то момент попытался вывернуться, освободиться, выдернуть из-за пояса Ника один из пистолетов, но Коулл нанес два удара в лицо, отправив лжедаму в нокаут.

– А это точно мужик? – с недоверием спросила Элен. Уж больно правдоподобно выглядел этот пленный спецагент.

– Хочешь взглянуть на его причиндалы? – поинтересовался Ник, но в ответ Элен лишь фыркнула и отвернулась.

Взглянув на коммуникатор, Ник отметил, что времени у них еще минут двадцать, а потом здесь, в этом подсобном помещении, появятся уборщики. Следовало что-то делать со всем этим театром.

– Так, делаем сейчас вот что. Элен, возвращайся в номер и жди меня, а я подзадержусь на десяток минут, порешаю, что делать с этой толпой.

Элен кинула пистолет Нику и направилась на выход. Она мало что поняла из того, что произошло, но когда час назад Ник попросил помочь ему, она согласилась, хотя могла и попросту проигнорировать. Он ей нравился, но она его и боялась. Боялась, что в какой-то момент может стать для этого непонятного биота расходным материалом в его игре.

– Закажи в номер шампанского, дорогая! – попросил Ник Элен, когда та уже переступала комингс, на что та как обычно фыркнула.

Ник минуту молча сидел на Райтоне, ожидая, пока тот придет в себя, и рассматривал трофейный «пастырь». Модель знаменитого пистолета была явно новой, сохранившей все очертания предшественника, но имеющей более мощный модуль глушения. Рукоять была очень удобная, казалось, что распрями пальцы – пистолет не выпадет.

– Ну, очухался? – Ник постучал стволом «пастыря» по лбу Райтона, тот мотнул головой, веки дернулись, приоткрылись. – И снова здравствуйте! Это я, Ник Коулл! Вопрос повторить?

– Я тебя убью…

– Ответ не верный, – с сожалением выдохнул Ник и, приставив ствол пистолета к голове Райтона, вжал сенсор огня. Негромкий щелчок, голова Райтона дернулась, и из-под нее обильно потекло красно-серое. Оказалось, что голова пленника попросту лопнула как переспелый арбуз.

Ник поспешно встал, но все равно оказался забрызган кровяными ошметками.

– Так, теперь быстро, кто что знает? – он направил пистолет на одного из парней, играющих гомосеков.

– Я простой полевой агент! – запричитал тот. – Я ничего не знаю!

– Понял! – Ник выстрелил, перевел ствол на другого. – А ты?

– Нас инструктировал Рамис Уайткорн! Велено упаковать тебя и привезти на базу «Элбридж»!

– Что-то еще? – Ник опустил ствол.

– Это все, – выдохнул «гомик», решивший, что его миновала судьба его товарища. Зря. Коулл тут же вернул пистолет в исходное положение и выстрелил. Потом перевел на Гарднера.

– А мне по хрену, – просипел тот. – Моя семья уже получила последний платеж, так что… Да и мне и так недолго осталось, у меня поражение внутренних органов гиролитом. Даже если бы остался жив, протянул бы в лучшем случае пару месяцев. Так что… стреляй. Сказать мне тебе все равно нечего. Я простой стрелок.

– Вот и я-то удивился, увидев тебя в компании этих уродов. – Ник убрал пистолет, заткнув его за пояс сзади. «Рамбаты», напротив, вытащил и отбросил, «пастырь» ему приглянулся больше. – Вставай, пошли, минут через десять здесь будут люди, а мне не хотелось бы им объяснять, почему моя одежда в брызгах крови.

Гарднер встал и поплелся к двери, Ник пошел следом. В какой-то момент Гарднер будто бы запнулся, но потом резко развернулся, в его правую руку из рукава пиджака скользнул импульсный шокер. Но Коулл оказался быстрее. Он не купился на то, что Гарднер якобы простой исполнитель, нанятый за деньги из-за своего профессионализма, что болен и почти при смерти. «Пастырь» был уже в его руке, палец вжал сенсор огня. Пуля швырнула Гарднера на дверь, он сполз по ней, оставляя узкую кровяную дорожку. Пуля прошила тело Гарднера насквозь, застряв в двери.

– Клоуны, – сплюнул Ник, отшвырнул пистолет и, рывком отдернув Гарднера от двери, распахнул ее и вышел в коридор. Камеры наблюдения в данный момент показывали пустой коридор, об этом побеспокоилась Элен. Коулл быстрым шагом прошел до лифта, нырнул в кабину, поднялся на свой уровень. Здесь его уже ждала Элен с халатом в руках, который сразу накинула на плечи, запахнула, чтобы скрыть кровь на рубашке.

По корабельному расписанию сейчас была ночь, и большинство пассажиров спали. Нику и Элен удалось никем не замеченными добраться до своего номера.

– И что теперь будет? – спросила она Ника, когда тот вышел из душа, вытирая отросшие волосы полотенцем.

– Да ничего не будет. Корабельная полиция будет искать убийцу, но никого не найдет. Ведь не найдет? – Ник уперся взглядом в Элен.

– Я все сделала, как ты просил, записей из коридоров нет в сервере.

– Ну и все, – развел руками Ник. – Будут искать долго и упорно. Пистолет я там оставил, так что…. Ты, кстати, шампанское заказала?

– Да, как ты и просил. Включила воду в душе перед приходом стюарда, будто ты моешься, сама видишь, как одета?

Ник только что обратил внимание на то, что Элен была в легком пеньюаре жемчужного цвета, грудь просвечивалась через рюшки, а мизерная длина одеяния заставила его сглотнуть слюну.

– Черт… Ты прекрасна…

53

Начальник полицейской службы лайнера Хорвуд уже час ждал доклада. Он каждые десять минут требовал доклад, но подчиненные раз за разом отвечали, что пока никаких новостей. Хорвуд уже было начал думать, что вновь настал тот момент, когда подозреваемых в убийстве не будет. С ним уже случалось такое один раз, но тогда он был простым офицером полиции. Это было, наверное, лет двадцать пять назад. Тогда тоже произошел подобный случай, в служебных помещениях нашли два трупа, правда умерли они от того, что кто-то свернул им шеи. Как курятам.

Сегодня же Хорвуд был в чине старшего офицера, руководил всей службой безопасности на лайнере. И вот, в служебном помещении на седьмом уровне рабочие службы клиннинга нашли четверых. Двое были убиты выстрелами в сердце с расстояния метра три-четыре. Один застрелен с близкого расстояния, практически в упор, прямо у входной двери, тоже в сердце. Пуля прошла навылет. А вот четвертого, вернее четвертую, потому как это была женщина средних лет, убили зверски и показательно, как показалось Хорвуду. Выстрел в голову в упор, пуля размозжила череп жертвы и засела в шумопоглощающем покрытии пола. Но не только это заинтересовало Хорвуда. Медики, осматривавшие тела, сказали, что четвертая жертва оказалась мужчиной, искусно загримированным под женщину.

И вот уже час подчиненные Хорвуда носом рыли землю. Хотя какая земля на транссистемном лайнере?

– Вальдес! Есть что-то? – не выдержав в который раз, Хорвуд вызвал своего помощника.

– Опередили буквально на секунду, сэр! Сам хотел доложить. Я в баре, на шестом уровне, бармен опознал всех жертв и немного рассказал о них. И, сэр, кажется, есть зацепка!

– Я сейчас буду! – Хорвуд подхватился и поспешил прочь из своего кабинета-офиса. Через десять минут он уже был в баре на шестом уровне. Его помощник махнул рукой, привлекая внимание, он уже сидел за одним из столиков.

– Сэр, мы тут общаемся осторожно, чтобы, значит, народ не пугать. – Вальдес коротким взглядом окинул небольшой зал бара и редких посетителей.

– Где бармен?

– Работает, – пожал плечами Вальдес и мотнул головой.

– А ты чего ждешь? – Хорвуд сдвинул брови, не понимая, что происходит. Дело горит, а его подчиненный даже не опросил толком бармена, тот как ни в чем не бывало продолжает работать.

– Так люди кругом, сэр, – вяло ответил Вальдес. – Есть же специальное распоряжение от компании: ни при каких случаях не наводить панику среди пассажиров.

– Вальдес! – Хорвуд повысил голос. – Ты идиот? Или уже приложился к бутылке?

Вальдес выпучил глаза, хотел было что-то ответить, но Хорвуд встал и прошел к барной стойке, поманил жестом бармена.

– Сынок, вызови себе подмену, ты мне нужен для дачи показаний как свидетель. Сообщи своему боссу и побыстрее.

– Но, сэр, я уже все рассказал офицеру, – возмутился бармен, но Хорвуд зыркнул на него так, что тот закивал. – Сейчас, один момент, сэр.

Через двадцать минут Хорвуд сам допросил бармена, узнав много интересного. Потом провел опознание, показав фото четверых убитых.

– Я сейчас запущу слайд-шоу с фото всех пассажиров, а ты мне покажешь, что за человек подходил к одной из жертв в баре.

Бармен минут двадцать просматривал фото на экране терминала, после указал пальцем:

– Вот этот!

– Ну-ка, ну-ка, – Хорвуд остановил просмотр, увеличил картинку, на которой был запечатлен Ник Коулл в момент прохода им посадочного коридора. Сбоку отобразилась вкладка с информацией на пассажира. – Нил Армвик, тридцать два года, бла-бла-бла… Ага! С супругой… Ну-ка, Вальдес! Быстро этого Армвика сюда.

– Но, сэр, сейчас только раннее утро, большинство пассажиров спит…

– Вальдес, сука! Я тебя спишу с корабля, я тебе характеристику выпишу такую, что ты вообще хрен куда после этого устроишься работать! Быстро привел мне сюда подозреваемого! И бабу его сюда тащи!

– П-простите, сэр! – заикнувшись, ответил Вальдес и поспешил выполнять приказ.

Иеро Вальдес был хорошим полицейским. Хорошим и исполнительным. Но последний год его расслабил, он пристрастился к алкоголю, которым его, не жадничая, угощали в любом баре, на любом уровне. Нет, он не напивался, просто плотно «сидел на стакане», как выражались сами бармены.

Подтянув форменные брюки, оправив китель, Вальдес вжал кнопку звонка номера, в котором поселилась чета Армвиков. Дверь открыл мужчина с голым торсом, завернутый по пояс в огромное махровое полотенце. Вальдес замер, вперив взгляд в пресс мужчины. Потом медленно поднял взгляд на грудь.

– Вы что-то хотели, офицер? – голос Армвика вырвал Вальдеса из ступора. Он поднял глаза, проморгался, потом прочистил горло.

– Простите, сэр… – И тут Вальдес вновь впал в ступор, потому как позади атлетически сложенного мужчины появилась девушка в полупрозрачном пеньюаре.

– Э-эй! – Мужчина потряс Вальдеса за плечо, привлекая внимание. – Але, гараж!

– А? – внезапно пришел в себя Вальдес, вновь перевел взгляд на Армвика. – Простите. Вы мистер Армвик?

– Да, это я, – кивнул атлет. – Какие-то проблемы?

– Шеф службы безопасности хочет с вами побеседовать.

– Да? – Армвик обернулся и посмотрел на свою жену. – А почему бы ему самому не прийти к нам в гости и не побеседовать. Это же ему нужно, а не мне, не так ли? И вообще, я пожалуюсь на вас в компанию за то, что вы мешаете людям отдыхать. До свидания!

Вальдес хотел было что-то возразить, но Армвик закрыл дверь перед его носом.

Вернувшись в офис босса ни с чем, Вальдес вдруг подумал, что в последнее время он какой-то нерешительный. Бывали времена, когда он ловил преступников на Габоне, гонял наркоторговцев, пока не получил пару ранений в одной спецоперации и ему не предложили перейти в службу безопасности на транссистемных лайнерах. С сохранением звания, надбавкой к окладу.

– Где этот Армвик? – голос Хорвуда вернул Вальдеса к действительности.

– Он не захотел идти, – устало ответил Вальдес и уселся в кресло. – Грозил пожаловаться на нас и вообще сказал, что если вам надо, вы и должны идти к нему. Мол, сено к лошади не ходит.

– Чего-о? – Хорвуд покраснел, его глаза вылезли из орбит. – Ну, Вальдес! Ты у меня попляшешь! Ты… Я…

Хорвуд выскочил из кабинета, пробегая мимо дежурной части, жестом приказал следовать за собой двум полицейским. Через пять минут они уже стояли у двери Армвика, Хорвуд жал на кнопку звонка.

Едва дверь открылась, Хорвуд ворвался в номер, двое полицейских вслед за ним.

– Мистер Армвик! Вы задержаны по подозрению в убийстве четверых человек! – Хорвуд хотел жестом показать своим подчиненным надеть на подозреваемого наручники, как у его носа появилось что-то. Он скосил глаза, хотел было отмахнуться, но его руку перехватили.

– Читай! – прорычал Армвик.

– Федеральное бюро безопасности… Майор… – Хорвуд оторвал взгляд, посмотрел на Армвика, сглотнул.

– Я тебя в порошок сотру, плоскостопый! – зарычал Армвик. – Я тебя размажу по палубе этого лайнера! Как ты посмел?! Ты что себе, деревенщина, позволяешь?!

– Простите, сэр! – выкрикнул Хорвуд, понимая, что вляпался в неприятности. – Простите, это недоразумение!

Армвик мгновенно смягчился, одними пальцами велел выйти двум полицейским за дверь, а когда те выскочили и прикрыли ее за собой, поманил к себе Хорвуда.

– Что нужно, офицер?

– Сэр, простите, это моя вина, я не до конца прочитал ваше мини-досье…

– Ближе к делу, офицер, – поторопил Хорвуда Армвик.

– Понимаете, какое дело у нас тут образовалось. У нас на лайнере произошло убийство.

– Да вы что? – удивленно всплеснул руками Армвик. – И?

– И вы, как мне кажется, последний, кто общался с одним из убитых. – Хорвуд вспотел, вытер рукавом форменного кителя лоб.

– Так убили не одного?

– Четверых, сэр, – покивал Хорвуд, беря себя в руки. – Вот, в связи с этим фактом, я и хотел бы с вами побеседовать.

– А есть фото этого убиенного?

– Да, конечно, – кивнул полицейский и активировал свой планшетный терминал, нашел фото одного из убитых, взятое из пассажирской базы данных. – Вот он. По показаниям свидетелей, вы общались с ним незадолго до убийства.

– А-а-а, этот! – воскликнул Армвик и, обернувшись, указал на свою молодую жену, а может и просто спутницу, что лежала на огромной кровати и ела виноград, отщипывая от большой грозди. – Этот хлыщ чуть ранее косился на мою жену и подмигивал ей, когда мы прогуливались по галерее. Мне показалось это неподобающим поведением, и чуть позже, в баре, я перекинулся с ним парой слов.

– Вы угрожали ему?

– А вы как думаете? – вопросом на вопрос ответил Армвик. – Что бы вы сказали такому прощелыге, если бы он подмигивал вашей жене? Э?

– Я вас понял, сэр, – кивнул Хорвуд. – И больше вы с ним не виделись?

– Увы, – развел руками Армвик. – После бара я вернулся в номер, принял душ, жена заказала шампанского, мы выпили… ну, дальше, думаю, рассказывать не стоит, не правда ли?

– Этого достаточно, – закивал Хорвуд. – Еще раз примите мои извинения, простите за вторжение. Всего хорошего.

– До свидания, – попрощался Армвик.

Хорвуд вернулся в офис, велел Вальдесу просмотреть записи с камер наблюдения на шестом уровне, конкретно в районе номера Армвика, потом велел найти стюарда, который приносил в его номер шампанское и фрукты. Стюард подтвердил, что оба жильца были в номере на момент убийства.

Больше зацепок не было. Записей из коридора на седьмом уровне на момент убийства не было вообще. Вернее она была, но коридор оставался пустым. Дублирующая система тоже не дала результатов, там все записи вообще оказались стерты. Это был тупик.

Хорвуд оторвался от экрана терминала, посмотрел на дремлющего в кресле напротив Вальдеса.

– Вальдес! – позвал он его. Тот приоткрыл глаза, вздохнул. – Слушай, у тебя есть выпить?

– В каюте есть, – ответил тот.

– А в баре ты что пил?

– Самчуку, синюю.

– Звякни в бар, пусть принесут бутылочку. Устал я что-то. Надоело все. Давай, позвони в бар, пусть несут бутылку этого пойла, отметим успешное расследование дела.

– А вы что, нашли убийцу? – оживился Вальдес.

– Да, пока ты спал.

– И кто он?

– Троих убил четвертый. Он был маньяком, приставал к женщинам. Он убил женщину, вернее переодетого в женщину гомика. И двух гомиков, которые за нее заступились. Хотел уйти, но один из гомиков, умирая, сумел подстрелить убийцу. В итоге все умерли. Мотивы убийства я распишу в лучших традициях детектива, также у нас есть тот факт, что на оружии имеются отпечатки пальцев лишь всех убитых. Все. Дело закрыто, звони в бар.

– Так, это, самчука – это коктейль, – сказал Вальдес.

– Ну, так пусть намешают нам порции по три. А лучше четыре. Давай, Вальдес, шевели булками! Впервые я распутал дело так быстро.

54

– А что дальше? – спросила Элен, когда дверь за офицером Хорвудом закрылась.

– А дальше… Дальше нужно выявить кукловода. Всей этой группой кто-то руководит.

– А ты раньше с ними сталкивался?

– Видел мельком, на совместных заданиях. Что удивительно, я понимаю, что будь я прежним Ником Коуллом, я даже не вспомнил бы их, а тут прям как по волшебству, едва увидел, как всплыло в памяти, где и когда, при каких обстоятельствах я мог видеть этих людей. Гарднера и Райтона я видел на одной операции, мы тогда работали по одной террористической группировке, освобождали заложников. Гарднер был спайпером, специалистом высокого класса, другие в таком деле и не работают. Я не запомнил в точности его фамилию, но точно помню, что он отлично отработал по шести целям в краткий промежуток времени, будто машина. Спец. А тут видишь, в полевые агенты спецотдела контрразведки подался. А вот Райтон артист еще тот. Он на той операции играл роль заложника. Тоже в своем роде специалист, но не центровой. Тех двоих, что гомиков играли, не знаю, видел в первый раз.

– А как ты их распознал? Просто узнал и все?

– Да, – признался Ник, хотя слукавил. О том, что за ним в последние пару суток таскается «хвост», ему сказал Герш Хансен. А уж когда Ник стал аккуратно присматриваться к окружающим, выявил четверых. Но Хансен говорил о пятерых, о группе, теперь предстояло выявить и последнего. – Слушай, я ты можешь влезть в базу данных пассажиров лайнера и скопировать оттуда всю информацию?

– Могу, – пожала плечами Элен. – А как ты узнаешь, кто из пассажиров нужный?

– Возможно, мне повезет, и я узнаю еще кого-то…. Нам лететь еще четверо суток, времени полно.

Элен воспользовалась адаптивным подключением к сети лайнера, легко взломала сервер службы безопасности и скачала всю информацию о пассажирах. На это у нее ушло не более двадцати минут, большую часть из которых она просто просидела, закрыв глаза.

Но Элен скачала не только базу данных пассажиров, но и базу обслуживающего персонала, членов экипажа и даже сотрудников службы безопасности. И вот Ник уже просматривал фото, листая электронные страницы на терминале, а Элен лежала на кровати и ела виноград.

– А ты не оставил на оружии своих отпечатков? – вдруг спросила Элен.

– У меня их нет, – не отвлекаясь, ответил Ник. – Вернее есть, но лишь когда это нужно. Организм сам создает их по моему желанию. Вот, посмотри.

Он вытянул руку, Элен пришлось встать и подойти ближе. Она принялась рассматривать подушечки пальцев Ника. Они были гладкими, словно руки были в латексных перчатках.

– Хм, интересно, – подивилась девушка и вернулась на кровать. – А мне каждый раз приходится надевать перчатки. Я одно время хотела свести рисунок с пальцев, но мать запретила.

В тоне Элен проскользнули нотки грусти. Ник заметил это, оторвался от терминала, посмотрел на нее.

– Скажи мне, Элен, чем ты руководствовалась, когда выполняла свою работу? Какая идея тобой двигала?

– Сейчас даже не знаю. – Девушка откинулась на подушки. – Мать всю жизнь говорила мне, что корпорация порабощает людей, не давая ничего взамен. Тотальная слежка, беспрекословное и точное исполнение приказов, каждый работник корпорации должен быть готов отдать свою жизнь за корпорацию и ее идеалы. А мать всему этому противилась. А вообще, я делала это, потому что Саманта была моей матерью, пусть и не родной. Она воспитала меня.

– Несколько однобоко она тебя воспитала, – констатировал Ник. – Выкинь из головы все, что она тебе говорила, начинай жить по-новому. Ты не имеешь к корпорации «Крафт» никакого отношения, поэтому тебе незачем бороться с ней. Личные амбиции твоей матери заставили тебя стать тем, кто ты есть.

– Но она моя мать!

– Приемная, – вставил Ник. – И не совсем искренняя. Я тебе это докажу в ближайшее время.

– Ты хочешь сказать, что Саманта меня в чем-то обманывала?

– Не в чем-то, а во всем, Элен. И андроида к тебе приставила лишь потому, чтобы тот контролировал тебя.

– Чушь!

– Увидишь, какая это чушь, – усмехнулся Ник. – Дай срок и все узнаешь и увидишь.

Коулл сделал первый шаг, в точности так, как ему посоветовал Герш Хансен. Элен нужно было переубедить и настроить на свою волну, сделать ее лояльной. Ник чувствовал, что девушка в любой момент может сорваться и исчезнуть. Нет, не здесь, на корабле, в любом другом месте. Она была поражена идеей борьбы с корпорацией, с боссами. И эту идею ей вдолбили в голову. Сейчас Ник посеял некие сомнения в сознании Элен, она будет думать и размышлять. Главное, чтобы она это делала сама, больше подталкивать он ее не будет. А чтобы закрепить успех, у него имелся один важный козырь, но доставать его из рукава было рано. «Не раскрывай карты слишком рано, а то можешь упустить партию».

Вопреки тому, что могло показаться, будто Ник и Элен сдружились и даже переспали, они держались друг от друга на расстоянии. Девушка не верила биоту, биот не верил девушке. Он делал ей комплименты, но сам не спешил сделать ей предложение, даже не намекал. Она вела себя раскованно, но даже и не думала о близости. Он для нее был чужим.

Все время, когда они не ходили в ресторан и не гуляли по галерее, Ник просматривал мини-досье на пассажиров. Информации по каждому пассажиру было крайне мало, в основном персональные данные с удостоверений личности. Но он продолжал просматривать, искать какую-нибудь зацепку.

– У меня нехорошее предчувствие, Ник, – вечером сообщила Элен.

Коулл с минуту смотрел на нее, пытаясь понять, говорит она правду, это ее настоящее предчувствие или она просто боится?

– В каком смысле? – спросил Ник наконец.

– Что-то произойдет… Не знаю, сегодня или нет, но оно как бы назревает.

– Назревает, – кивнул Коулл. – Кукловод попытается взять тебя в заложники, возможно, даже убьет, но все лишь для того, чтобы добраться до меня.

– Ты хоть расскажешь толком, кто эти люди, чего они хотят? На тебя все охотятся, что ли?

– В каком-то смысле да, – Коулл отложил терминал, пересел с кресла на край кровати, на которой расположилась Элен. – Давным-давно, когда я еще служил, я попал в одну передрягу, узнал кое-что, что знать не должен был. Да и вообще должен был умереть. Я был расходным материалом в чужой игре. Но я выжил, и знание при мне. А вот те, кто по праву должен был владеть информацией, умерли. И некоторым людям не дает покоя тот факт, что они не знают того, что знаю я.

– Как-то путано ты говоришь.

– Был груз, который мы должны были отбить и доставить нанимателю. Нас использовали вслепую, якобы это была антитеррористическая операция. Но произошла утечка, люди начали гибнуть, остался лишь я. Я спрятал груз, но попал в передрягу, едва выкарабкался. Заказчики посчитали, что задание выполнено, и меня попытались убить, я выжил. Потом оказалось, что заказчик не получил свой груз, а я стал идиотом, мне выстрелили в голову, представляешь? За мной следили несколько лет, ждали возможности вытащить информацию. Я стал поправляться, и появился некто Сазонов, который решил вытащить из меня информацию. Я опять попал в передрягу и помер бы, да тут кто-то решил инициировать биота, и мое сознание попало под выбор. Мне в который раз повезло. Потом была новая встреча с Сазоновым, которую он не пережил. Теперь вот послали этих. Параллельно ко всему появилась ты со своим андроидом, корпораты, еще черте кто. В общем, последнее время было насыщено приключениями.

Ник помолчал, потом посмотрел на Элен.

– Достаточно?

– Да, вполне. – Элен кивнула.

– Кстати, ты знаешь о такой теме, как подмена воспоминаний? А?

– Нет.

– Так вот, со мной эту штуку провели. Когда я малость оклемался, в себя пришел, после состояния идиота, были одни воспоминания, потом они как бы рассеялись и всплыли совсем другие. Это касалось того, что со мной произошло на последнем задании. Прежде чем выписать из госпиталя, с моей головой как следует поработали. Видимо, хотели достать информацию, но ничего не получилось, а чтобы я вдруг не вспомнил, что произошло на самом деле, подменили другими воспоминаниями.

– А сейчас?

– А сейчас у меня аж четыре версии того, что со мной произошло на самом деле. Сознание биота помогает разобраться с моим собственным. Так что мне необходим кукловод, хочу провести допрос с пристрастием. А потом доделать дело, которое не доделал много лет назад. Я хочу понять, какая версия правильная.

– А какие еще три? В смысле, версии твоих воспоминаний?

– Я расскажу тебе позже.

– Так, а я тебе зачем в этом деле? Все же решил использовать меня?

– Нет, Элен. Ты и твоя история оказалась тесно связана с моей. Наши с тобой пути пересеклись еще до того, как я впервые тебя увидел.

– Нас с тобой ничего не связывает, Ник, ты ошибаешься. Я никогда ранее не бывала на Бригантии. А ты никогда не был на Камее. Нас просто свел случай.

– Как знать? – Ник улыбнулся, и Элен показалось, что биот знает много больше того, чем говорит. Да и ей он раскрывает лишь крохи, словно дозируя информацию.

Когда легли спать, девушка все ворочалась и ворочалась, вспоминая рассказ Ника. Особенно ее зацепил рассказ о подмене воспоминаний. Разве такое бывает? Она попыталась вспомнить свое детство, что-то яркое и светлое, но не смогла. Конечно, воспоминания были, но ничего яркого, ничего выдающегося. Она принялась вспоминать, была ли у нее хоть одна подружка, но так и не смогла. В какой-то момент она села в кровати и потерла виски.

– Нет-нет-нет, этого не может быть, – шептала она. – Я все помню, просто выветрилось из памяти. Я вспомню…

Ник спал на диване, напротив. Так казалось Элен. Но он слышал все ее слова и удовлетворенно отметил, что его посевы дают всходы. Главное не спешить.

55

Ник наконец-то просмотрел все базы данных и выявил трех потенциальных кандидатов на роль кукловода. Первым был пассажир из эконом-класса Стив Джорс, высокий, худощавый тип, с коротко, почти налысо стриженными волосами, трехдневной щетиной на щеках, носящий аутентичные очки-мовиды. Второй – Ральф Колкин, техник-электрик, нанятый на Бригантии и севший на лайнер там же, с пассажирами. И наконец, третий, Лайон Гарвиц, бармен, работающий сейчас как раз на шестом уровне, в том самом баре, куда Ник заходил пропустить стаканчик джина и где «забил стрелку» Гарднеру и его сообщникам.

Больше всего на роль старшего группы подходил Джорс. А вот электрик и бармен подходили менее. Бармен как-то не очень вписывался, был слишком молод, лет двадцати пяти, вряд ли такому молодому агенту доверили бы серьезное дело и руководство группой. Электрик… Мог бы и подойти, но опять же был слишком молод, всего двадцать два года. Оставался Джорс.

– Через три часа лайнер выйдет из подпространства, будет короткая стоянка у Плирии, можно будет воспользоваться глобальной сетью. – Элен нарушила размышления Ника. – Я могу собрать всю доступную информацию на этих трех.

– О! Это было бы здорово! – обрадовался Ник, хотя у него тоже скользнула мысль, что неплохо было бы раздобыть на трех «подозреваемых» более подробную информацию. Но он упустил факт промежуточной остановки лайнера.

– Ну и подождем, – предложила девушка. – А пока я бы с удовольствием сходила в ресторан на втором уровне, там мы еще не были. Я слышала, как дама из соседнего номера восхищалась тамошней кухней.

– Пошли! – Коулл отложил терминал. – Надевай какое-нибудь платье, в котором ты еще никуда не ходила, и пошли!

Кукловод начал действовать, как и предполагал Ник, как раз перед выходом лайнера из подпространства. Они с Элен выходили из зала ресторана, когда к ним подошли четверо полицейских во главе с офицером Хорвудом.

– Э-э… Мистер… Простите, майор Армвик! Но я вынужден вас задержать, – начал Хорвуд.

– Это ваше право, – кивнул Ник. – Куда идти?

Хорвуд сначала растерялся, он думал, что майор БФБ будет сопротивляться, начнет орать и качать права, угрожать, в конце концов, но тот так быстро согласился, при этом не проявил никаких эмоций, словно ждал ареста.

– А-а… Ну да, пройдемте с нами. Ваша жена тоже.

– Конечно, конечно, – покивал Ник. – Пойдем, дорогая, поговорим с полицией.

Ника и Элен препроводили в помещение, где располагался офис службы безопасности, в кабинет Хорвуда. В дверях остались стоять двое полицейских; сам шеф и его помощник Вальдес расположились напротив подозреваемых.

– Извините, мистер и миссис Армвик, но я вынужден сообщить вам, что вы задержаны по подозрению в убийстве четверых человек. У нас есть свидетель, который видел все своими глазами. Не советую вам сейчас на меня орать и вообще дебоширить… – Хорвуд глазами показал на двух дюжих полицейских у двери.

– Да я и не думал, – пожал плечами Ник.

– Вот и отлично. – Хорвуд потел, то и дело промакивая лоб салфетками. – Через полчаса корабль выйдет из подпространства, состыкуется с орбитальным терминалом, и мы передадим вас федеральным властям. Хотя убийство и произошло на лайнере и находится в юрисдикции транспортной полиции, вы федеральный агент, а значит, им и расхлебывать эту кашу.

Хорвуд продолжал потеть, в глаза Коуллу не смотрел. Его помощник Вальдес крутил в руках стилус, а в конце речи своего босса неожиданно сломал его. Хорвуд подскочил в своем кресле от неожиданности и зашипел на Вальдеса сквозь зубы.

Ника и Элен препроводили в помещение для задержанных, Хорвуд пообещал, что все их вещи будут собраны и доставлены сюда же.

Лайнер совершил «всплытие» минут через двадцать, а еще через полчаса состыковался с орбитальным терминалом. Коулл и Элен покорно ждали, когда за ними придут. И за ними пришли. Это оказались Стив Джорс и молодой парень-бармен, Лайон Гарвиц, несший два кофра из багажа Ника. Вместе с ними пришли Хорвуд, Вальдес и двое громил-полицейских.

Джорс показал Нику и Элен свое удостоверение. Он, по странному стечению обстоятельств, тоже оказался майором Федерального бюро безопасности. Таким же удостоверением козырнул и бармен Гарвиц, но тот был в звании лейтенанта.

– Прошу, господа, ваши руки, – попросил Джорс и показал наручники с электронными замками. – Учитывая, что вы подозреваетесь в убийстве группы лиц, это не будет лишним.

– Как скажете, – пожал плечами Ник и протянул руки первым. – Офицер Хорвуд, вы обещали доставить наши вещи….

– Да-да, они ждут вас у стыковочного шлюза, – Хорвуд отвел глаза.

– Спасибо, – кивнул Ник.

Ника и Элен провели параллельными с основными коридорами, чтобы не привлекать излишнее внимание, а потом через технический стыковочный узел, чтобы избежать пересечения с остальными пассажирами.

В конце перехода Ника, Элен и их сопровождающих поджидали трое вооруженных людей, держащих короткоствольные «бриксы» на виду. Они были в черной униформе, поверх которой на каждом были надеты бронежилеты. Полицейские, едва Джорс сделал жест, удалились.

– Ну, вот и все, мистер Коулл, – произнес Джорс, за спиной которого медленно закрывалась переборка технического перехода.

– Да, вот и все, – кивнул Ник, сбрасывая с рук браслеты. Элен ничего не стоило за этот короткий промежуток времени подобрать код к электронным замкам при помощи своего импланта.

Они не были готовы к тому, что Коулл начнет действовать прямо сейчас. Они не рассчитывали, что девушка тоже чего-то стоит. С их стороны было большой ошибкой подумать, что она просто спутница Ника Коулла.

Ник двигался с умопомрачительной скоростью. Трое встречающих верзил с «бриксами» едва успели понять, что происходит. Ник походя свернул шею одному, отправил в нокаут второго, нанеся удар кулаком в переносицу и сломав носовую перегородку. Дернув на себя «брикс» третьего, ремень которого был накинут на шею, Ник нанес удар ногой под обрез бронежилета, мыском.

За спиной действовала Элен, она ударом в пах заставила на несколько секунд выйти из игры Гарвица и вступила в схватку с Джорсом. Но тот оказался вооружен и мог бы, наверное, успеть выстрелить в девушку, не приложи его «бриксом» Ник. Вся схватка заняла не более десяти секунд, четверо лежали на полу, пятый, Гарвиц, пытался встать и достать свой пистолет. Элен резво подскочила к нему и с ходу нанесла удар коленом в челюсть, отчего тот едва не подпрыгнул, опрокинулся на спину и замер.

– Этих троих в расход, а Джорса и Гарвица нужно допросить.

– С тобой приятно работать, – чуть запыхавшись от короткой схватки, сказала Элен. – Ты все знаешь наперед.

– Если бы, – хмыкнул Ник. Он подошел к одному из бойцов, присел рядом с ним на колено и, приподняв голову, взял ее в жесткий захват. Элен отвернулась, а Ник потянул голову вверх, а потом резко дернул вниз. Тело бойца конвульсивно дернулось и затихло. – Возьми оружие, возможно, оно нам пригодится.

Надев на Джорса и Гарвица наручники, Коулл и Элен дождались, пока те придут в себя. Ник то и дело посматривал на коммуникатор, стоянка лайнера не могла продолжаться вечно, поэтому следовало поторопиться и убраться из перехода.

Джорс пришел в себя первым, обвел мутным взглядом Ника и Элен и усмехнулся.

– Бесполезно, везде наши люди.

– Прям вот взял и испугался, – тоже усмехнувшись, ответил Ник, ухватил Джорса за горло, сжал слегка. – Я знал, что вы нас слушаете, и жучки ваши все нашел в номере. Я знал, что поведете нас не со всеми пассажирами. А нужно было наоборот, тогда у нас меньше шансов было бы на побег. А сейчас мы скроемся, даже несмотря на то, что в самом терминале еще твои люди. Действуете штампами, как учили, да? Никакой инициативы. Представляешь, я даже тебя спрашивать не буду ни о чем. Мне не надо.

– Тогда почему не убил сразу?

– А чтобы помучить. В назидание молодым, так сказать. – Ник посмотрел на Гарвица, который тоже пришел в себя, но лежал постанывая от боли. Видимо, Элен сломала ему своим ударом коленом челюсть. – А его оставлю в живых. Из него выйдет настоящий полевой агент.

– Ничего не понимаю, – просипел Джорс. – Чего ты хочешь? Чего добиваешься?

– Я пошлю с тобой послание. Ты поработаешь курьером. Слушай и запоминай. Я, Николас Коулл, иду за вами, суки. Иду, чтобы убить всех и каждого, кто сломал мне жизнь. Я уже убил Сазонова и его горилл, и я убью вас всех. Запомнил? Передай дословно. Кстати, тебя я тоже убью, но позже, главное передай мой пламенный привет тем, кто тебя послал.

– А ты ничего не перепутал? Может, я работаю на БФБ? Может, я действительно задержал тебя за убийство?

– Хрена ты работаешь на Бюро, Джорс, или как там тебя по-настоящему? Это ты кому-нибудь еще расскажешь. В общем, ты понял, что нужно передать? Запомнил? Вот и хорошо. Счастливо оставаться.

Ник и Элен покинули технический узел, но перед этим девушка заблокировала створы, чтобы пленники подольше оставались там. Им пришлось поблуждать по переходам технического отдела стыковочного терминала. Оружие, кроме пистолетов, пришлось оставить. Да и от них нужно было избавиться, случись садиться на челнок, следующий к планете.

Свои вещи Ник и Элен нашли на транспортере, куда складывался весь багаж пассажиров. Элен хотела было забрать чемоданы, но Ник помотал головой.

– Купим тебе новые платья. А на чемоданах теперь полно жучков. Нам с тобой сейчас нужно найти транспорт и убираться отсюда.

– Вон, смотри, – указала Элен куда-то в сторону. – В зале ожидания полно народа, значит, будет еще один транспорт. Пойдем, узнаем.

И действительно, через час была запланирована посадка на лайнер «Эвория», следующий до Лигеи. Ник купил билеты в электронной кассе, но повел Элен к залу, где пассажиры ожидали посадки на челноки до космопорта планеты.

– Поедем чуть позже, найдем частного извозчика. – Ник уверенно зашагал в сторону зала.

Через час они уже были в космопорте города Райгердбург планеты Плирия. А еще через полчаса им удалось найти подходящий корабль, летевший до Провиденса, планеты, где базировалось подразделение «Росомаха».

56

Корабль, на котором Нику и Элен предстояло лететь, оказался небольшой грузопассажирской «камбалой» серии лонг-боди, то есть с увеличенным в длину корпусом, за счет чего мог брать до двадцати пассажиров. Корабль имел и имя собственное – «Афалина».

Таких удобств, как на транссистемном лайнере, здесь, на «Афалине», конечно, не было, но капитан поселил Ника и Элен в двухместной каюте со всеми удобствами. Коулл оплатил проезд сразу, предварительно обналичив небольшую сумму в одном из банковских терминалов в космопорте.

Вместе с ними летели три семьи, явно переселенцы. По коридорам бегали дети, сновали взрослые и члены экипажа. Стартовал корабль сразу же, едва последний пассажир переступил комингс пассажирской аппарели. Ник посматривал на коммуникатор, прикидывая, нашли ли Джорса и Гарвица.

– Может, их нужно было просто пристрелить? – спросила Элен.

– Еще пристрелим. Если они уже на свободе, то сейчас всю их контору начнет немного лихорадить. Вернее тех, кто в деле. А в деле немногие. И этих немногих мы уже проредили. Да, они могут выставить против нас своих бойцов, могут даже напрячь моих бывших сослуживцев, использовать их как инструмент поимки. Но у нас есть союзники. Они нам союзники против спецотдела, но в то же время и враги.

– Слушай, я не спрашивала тебя, зачем вся эта кутерьма, но теперь меня начинает мучить этот вопрос. Может, я соскочу? Мне твои проблемы решать не хочется. Ты мне ничего не говоришь.

– То есть ты думаешь, я использую тебя втемную? – спросил Ник.

– Вот-вот.

– Нет, Элен. И я тебе все расскажу и покажу, как только мы окажемся на Провиденсе. Если бы ты мне не была нужна, я не потащил бы тебя с собой. Я тебя не обманываю, заметь, просто не рассказываю тебе все сразу.

– А почему бы и не рассказать? У меня вообще такое ощущение, что я как во сне нахожусь, как будто марево какое-то перед глазами.

– Так оно и есть, отчасти. – Ник приобнял девушку, они сидели на одной из кроватей в своей каюте. – Только если я вдруг вывалю на тебя всю информацию, то ты мне либо не поверишь, это в лучшем случае, либо с тобой произойдет истерика от осознания кое-чего нехорошего. Прояви терпение, и все станет ясно. Главное делай, как я говорю, и все будет нормально.

– Ишь ты, какой заботливый! – фыркнула Элен и попыталась высвободиться.

– Ты мне нравишься, Элен, я не хочу, чтобы с тобой произошло что-то плохое.

– Я тебя боюсь, Ник Коулл, – честно сказала Элен, взглянув ему в глаза. – Каждый раз, когда ты со мной разговариваешь, у меня создается впечатление, что так могли бы разговаривать удав и кролик.

– Нет, не надо бояться, Элен. Верь мне. Я не удав, а ты не кролик. – Ник прижал девушку к себе еще крепче. – Все будет нормально.

Практически весь путь до Провиденса Ник и Элен провели в своей каюте. На грузопассажирском корабле негде было погулять, здесь не было галерей и ресторанов. Зато была большая кают-компания, где кормили пассажиров, это было едва ли не единственным развлечением. Слушать разговоры и незлобные перепалки переселенцев, наблюдать за детьми, которые жили как будто своей, отдельной от родителей, жизнью.

Конечным пунктом переселенцев был не Провиденс, конечно, они летели на Лайм, планету, недавно открытую для заселения. На Провиденсе капитан «Афалины» должен был забрать еще одну семью с переселенцами, которые бы заняли каюту, в которой сейчас жили Коулл и Элен.

Время текло неспешно, но любое путешествие когда-нибудь заканчивается. «Афалина» совершила посадку в небольшом городке Эрзен, от которого до Кроудена, города, где базировалось подразделение «Росомаха», было чуть более пятисот миль. Ника это устраивало как нельзя лучше. Они покинули корабль, поблагодарив капитана и попрощавшись с некоторыми переселенцами, с которыми успели завести дружбу, и отправились от старто-посадочных площадок прямиком в Эрзен.

– Город маленький, в основном здесь живут деловые люди, – рассказывал Ник. – Провиденс – планета аграрная, основное население – это фермеры. Но не абы какие, а крупные хозяйственники. В городках типа Эрзена держат склады для продукции, чтобы было легче доставлять к старто-посадочным площадкам и вывозить на орбиту. Здесь же живут всякого рода дельцы, перекупщики, ну и люди, которые делают свой бизнес на инфраструктуре. Маркеты, службы технической поддержки, прочая мелочь, типа парикмахерских и салонов красоты. Все здесь компактно, на широкую ногу не разгуляешься, потому что фермерам некогда просиживать штаны в барах и делать маникюры. Я бывал здесь однажды, в принципе милый и приятный городок, где все друг друга знают.

Первым делом они сняли номер в мотеле в центре городка, после чего отправились в один из маркетов, обновить свой гардероб.

– Бери что-нибудь удобное, – посоветовал Ник Элен. – В ближайшие пару дней нам вряд ли удастся посетить ресторан или какой-нибудь прием. Так что хорошую, повседневную, крепкую одежду.

– Казуал подойдет? – спросила Элен, останавливаясь перед полками с одеждой для туризма и активного отдыха.

– Не, не годится. Возьми джинсы, рубашку, пуловер и куртку. Ботинки можно казуальные.

– Так бы и сказал, одеться нужно просто и неброско, а то начал тут размазывать… – Элен усмехнулась и отправилась к другим полкам.

Ник выбрал себе самую простую одежду, еще прошелся по полкам с электроникой, выбрал дешевый коммуникатор, небольшой планшетный терминал и пару камер наблюдения с самым большим радиусом приема-передачи сигнала.

Через час они уже переодевались в своем номере. Элен нет-нет да и поглядывала на два кофра с оборудованием для инициации.

– Зачем ты таскаешь их с собой? Ведь ты разломал все, даже стрелял в это оборудование.

– Элен, ты знаешь такое изречение, что весь мир – театр, а люди в нем – актеры?

– Слышала, кажется.

– Так вот, весь мир – театр, а мы с тобой актеры.

– Так оборудование цело?

– Ну да, – кивнул Ник и открыл один из кофров. – Посмотри.

– Я ничего не понимаю, – девушка, конечно, посмотрела на содержимое кофра.

– Помнишь, я рассказывал тебе про груз, который нас наняли доставить? Ну, когда я еще служил.

– Ну?

– Так вот, грузом были криокапсулы с телами биотов. Я, кажется, уже говорил об этом раньше. Нет? Так вот. Моим старым друзьям нужны эти капсулы. Также им нужно оборудование, оно для них важно не менее тел биотов. Есть еще одна группа людей, которым тоже хотелось бы заиметь тела биотов, а заодно и оборудование для инициации. Но есть еще одна – третья – группа людей, которые не хотят допустить, чтобы биоты попали в руки первой и второй групп. Конечно, есть еще желающие, но они на данный момент выведены из игры. Нам с тобой сейчас предстоит поехать в Кроуден, где мы столкнем две первые группы, чтобы они начали крошить друг дружку. Нам же останется добить выживших.

– Ты прям вот все рассчитал? – с сомнением спросила Элен. – Мне не верится в твой план. Мы засвечены, нас знают в лицо. Я даже не удивлюсь, если знают о том, что мы здесь.

– Вторая группа знает, – кивнул Ник. – Первая пока нет, но это дело времени.

– Если предположить, что первая группа – это твои знакомцы из какого-то там спецотдела, то кто вторая группа? И кто третья?

– Про третью говорить рано, а вот вторая группа заинтересованных лиц – это корпораты. Твои, кстати, знакомые.

– А им-то зачем это нужно?

– Приедем в Кроуден, сама узнаешь.

57

Но они не поехали в Кроуден. Ник арендовал легкий гравибот, и вечером они с Элен отправились к горам Топтейл, в семистах милях от Эрзена и трехстах от Кроудена на юго-восток.

Гравибот сел на небольшом ровном пятачке, в одном ущелье, заваленном камнями. Ник вытащил кофры с оборудованием для инициации, положил их у одной из лыж гравибота. Сверху бросил пакетик с жучками, которые вынул из него Герш Хансен.

– А сейчас мы увидим небольшое представление, – сказал Ник, доставая коммуникатор и набирая номер, который был ему известен еще со времен службы в «Росомахе». Через минуту произошло соединение, ему ответили, а он представился: – Это Николас Коулл.

На том конце произошла заминка, после чего хрипловатый голос спросил:

– И чего же ты хочешь, Николас Коулл?

– Мог бы задать тот же вопрос вам, но я знаю, чего вы хотите от меня. Готов сделать жест доброй воли для начала. Засекайте координаты и прилетайте, оставляю вам оборудование для инициации биотов.

– Где груз, Коулл? – без обиняков задал вопрос оппонент.

– Я должен получить гарантии своей безопасности, тогда получите координаты груза.

– Не в твоем положении торговаться. Мы ждали очень долго. Ты не понимаешь, Коулл, что за люди стоят за этим делом, какие деньги крутятся вокруг всего этого.

– Представляю, – спокойно отозвался Ник. – Но играть теперь будем по моим правилам.

– Ты не понимаешь…

Ник отключил связь, бросил на кофры коммуникатор. За это время Элен, по просьбе Коулла, успела установить две камеры слежения, расположив их как можно удобнее, чтобы видеть всю площадку.

– Пока все, – сказал Ник. – Сейчас мы удалимся на некоторое расстояние и понаблюдаем за происходящим.

Они отлетели за десяток миль, приземлившись в небольшой рощице крупнолистных дайвири, деревьев невысоких, но с пышными кронами. Элен держала на коленях терминал и смотрела на картинку. Пока ничего не происходило, кофры лежали на том месте, где их оставил Ник, сверху, прижатый коммуникатором, лежал пакетик с жучками.

– Сейчас две группы заинтересованных людей мчатся на всех парусах сюда. – Ник усмехнулся. – Ставлю на корпоратов, что они перебьют агентов спецотдела. И да, если я не ошибаюсь, тебя ожидает неприятный сюрприз, Элен.

– Готовишь меня? Или хочешь уколоть побольнее?

– Готовлю. Главное не истерить. Хорошо? – Ник откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову. – Что, по-твоему, сделают или сделали корпораты с твоей приемной матерью?

– Ничего хорошего, – Элен нахмурила брови, ей было неприятно об этом не то чтобы разговаривать, а даже думать. Она все это время гнала от себя мысли о Саманте. – Скорее всего, ее ждет дезимплантация и клиника для душевнобольных, потому что выемка имплантов бесследно не проходит. Или просто убьют. Корпораты не гнушаются ничем.

– Это она тебе говорила так?

– Да, Саманта много мне рассказывала о том, какими могут быть жестокими корпораты.

– То есть ты прямо-таки убеждена, что корпораты – это зло, с которым необходимо бороться?

– А разве нет? – вскинув брови в удивлении, вопросом на вопрос ответила Элен.

Коулл молча покивал, скосил глаза на терминал, на картинку с камер, там по-прежнему ничего не происходило. Но ждать пришлось недолго, всего минут двадцать. Над площадкой завис большой гравибот, всего в метре от земли, из него выпрыгнули трое – двое мужчин и женщина. Элен оживилась и увеличила изображение с одной из камер.

– Нет! – вскрикнула она. – Этого не может быть! Саманта!

Ник сейчас смотрел на Элен, а не на планшет.

– Она, Элен, она самая. Твоя так называемая приемная мать никогда не была против корпорации, никогда она не затевала никакую борьбу. Все это ширма, это грандиозный спектакль. И ты, Элен, играла и продолжаешь играть в нем свою роль.

Девушка повернула голову к Коуллу, но в ее лоб уперся ствол пистолета. Она скосила глаза, поджала губы. Ник видел ее разочарование, ведь она думала, что у него нет оружия, поскольку им пришлось от него избавиться при посадке на челнок до Плирии.

– Вынь имплант, Элен, – потребовал Ник. – Сейчас же!

Голос Коулла изменился, тембр дрожал. Он протянул руку, и Элен послушно вынула из гнезда за ухом имплант, положила на его ладонь.

– А теперь, – голос Ника набирал мощь, – смотри мне в глаза. Смотри в глаза! Вспоминай! Вспоминай! Кто ты?! Как тебя зовут?! Зачем ты здесь?! Откуда ты?!

Короткие вопросы, словно пули «пастыря», гвоздили Элен, ее начало трясти.

– Вспоминай!

В какой-то момент Элен потеряла ощущение реальности, глаза Коулла будто поглотили ее, окутав сизой дымкой, а по телу словно пробегали болезненные электрические разряды и будто отовсюду, сопутствуя этим разрядам, звучали короткие вопросы Коулла.

– Кто ты?! Откуда ты?! Вспоминай! Кто ты?!

И она начала вспоминать. Нет, она не осознавала, что это за процесс, просто перед глазами явственно проносились картинки, яркие и насыщенные. Вот ей холодно и всю трясет, ей помогают вылезти из какой-то капсулы. Вот с ней разговаривают, но она не может говорить. Вот ее готовят к какой-то операции. А вот Саманта, которая с кем-то разговаривает. Элен пытается услышать разговор и вдруг включается звук.

– …биоты – непокорные существа. Но с этим имплантом она будет и ощущать себя совсем не биотом, а человеком, и память мы ей встроим ту, в которую она будет верить безоговорочно. Все готово? Тогда приступайте к заполнению массива, времени мало, ее еще нужно адаптировать.

Осознание того, что она не человек в обычном понимании, а скорее сверхчеловек, биот, искусственный человек, созданный неизвестно кем и когда, пришло с сильным разрядом. Тело Элен скрючило, она сползла с кресла на пол, подтянула колени к груди, уткнувшись лицом в них. Стало немного легче, боль отступала, скованные судорогой мышцы расслаблялись, а в ушах медленно плыл голос Ника Коулла:

– Ты свободна… Ты можешь идти куда хочешь, делать что хочешь… Ты свободна…

58

Она пришла в себя часа через два на кровати, в номере мотеля. Ник сидел рядом с задумчивым видом. Но едва Элен открыла глаза, как он оживился.

– Ты как?

– Что происходит? – спросила Элен, пытаясь подняться, но не смогла. – Где мы?

– В номере, – Ник посмотрел на хронометр коммуникатора. – Вообще-то пора уже сваливать отсюда.

– Куда? – Элен посмотрела на него мутным взглядом. – Что вообще происходит?

– Вставай. Смелее. Слабость сейчас пройдет. Давай, давай, у тебя столько сил, что можешь грузовик столкнуть.

– Ты что-то вколол мне? – Элен поднялась с кровати, прошлась по номеру, потягиваясь и разминая, по ее мнению, затекшее тело.

– У тебя произошел сбой, Элен. В мозгу. И ты отключилась.

– Слушай… – Девушка присела на один из стульев и замерла, уперевшись взглядом в стену, чуть выше головы Ника. Она шевелила губами, что-то шептала неразборчивое, а через пару минут перевела взгляд на Коулла. – Этого не может быть…

– Может, Элен, может. Тебе вживили расширитель, потом вместо сознания живого человека ввели тебе поведенческую программу, создали образ нового сознания. Корпораты пошли дальше, чем те, кто переносит сознание человека биоту. Все твои детские воспоминания ложны. Ты родилась, если так можно сказать, три года назад. Тебя тестировали, готовили, а потом началась работа. А присматривать за тобой приставили андроида. Ты чипованный биот. – Ник улыбнулся. – Но ты биот.

Элен молча смотрела на Ника, потом кивнула.

– Я знаю. Теперь я знаю.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул в ответ Ник, встал. – Теперь пора убираться. Твой чип может привести к нам корпоратов.

– Я их всех убью! – Элен решительно встала со стула, да так, что тот упал.

– Пошли, – поторопил ее Коулл. – Нам нужно быть в Кроудене. Хочу размотать на нитки пару человек. Заодно устроим второй раунд между корпоратами и спецотделом.

Они покинули мотель, сев в тот же легкий гравибот. Ник задал курс, бот послушно поднялся, набрал высоту и начал разгон.

– А первый раунд чем кончился? – Элен сейчас хотела спросить совсем о другом, но почему-то последние слова Ника вызвали в ней больший интерес.

– Как я и говорил, корпораты вышли победителями в количественном плане. Все же андроиды более расторопны, чем засидевшиеся в кабинетах спецы. Но спецы оказались быстрее. Вернее один из них, которому повезло выжить и хапнуть кофры с оборудованием. Если хочешь, можешь посмотреть запись этого концерта с тромбоном на терминале. Если тебе будет интересно, Саманта выжила.

– Я ее убью! – воскликнула Элен. Сейчас душа биота в ней требовала мести. Подсознание, подавленное программами, требовало возмездия за насилие.

– Вот-вот, и мне хочется их всех размазать, – согласился Ник.

Добравшись до Кроудена, Ник сменил транспорт, оставив гравибот на общественной стоянке и заказав автоматическое такси. Конечной точкой путешествия был бар «Серый Варвар», место, особо посещаемое бойцами «Росомахи».

Войдя в бар, Ник первым делом опустил стокредитовую купюру в большой стеклянный шар с узкой прорезью. Копилка была наполовину полна, здесь имелись как купюры разного достоинства, так и другие ценные вещи.

– Это для чего? – поинтересовалась Элен.

– На поддержку ветеранов «Росомахи». На доброе дело не жалко, – Ник пошел между столами полупустого зала прямиком к барной стойке, за которой стоял здоровенный бармен в сером берете со значком подразделения «Росомаха».

Он мельком взглянул на Ника и его спутницу, но потом посмотрел еще раз, сдвинул брови. В этот момент Ник подошел к стойке. Сейчас лицо Ника практически окончательно сформировалось, и он был похож сам на себя прежнего. Организм биота трансформировался под давлением некой генетической памяти, заложенной в сознание и подсознание человека.

– Коулл? – положив на стойку огромные кулаки, спросил бармен, как бы присматриваясь к гостю. – Или я ослеп.

– Не-не, прохиндей, ты не ошибся. – Ник взобрался на один из стульев и похлопал ладонью по рядом стоящему, приглашая Элен. – А ты разжирел, Дэвис!

– Ты тоже изменился, Коулл, – пробасил бармен. – Поговаривали, что тебя подстрелили в башку и ты стал идиотом.

– Было дело, – Ник прищурился и улыбнулся.

– А еще поговаривали, что тебя подстрелили свои же.

– Не свои, Дэвис, совсем не свои. – Ник покачал головой, мгновенно став серьезным. – Свои в спину не стреляют, не так ли?

– Нет, не стреляют, – согласился Дэвис и отошел от Коулла, чтобы обслужить одного из посетителей. Ник терпеливо ждал. Элен села спиной к барной стойке и разглядывала посетителей, коих в баре не набралась бы и дюжина.

Вскоре бармен вернулся.

– Зачем ты вернулся, Ник? – тон Дэвиса смягчился.

– Доделать кое-какие дела, дружище, вернуть долги. Мне нужно железо.

– Хочешь пострелять плохих парней? – Дэвис посмотрел на Элен и кивнул в ее сторону. – И подружку с собой притащил?

– Притащил, – согласился Ник. – Так как насчет железа?

– У меня сейчас нет ничего. Даже короткий ствол не могу предложить. Не те времена, Ник.

– Ну-ну, расскажи мне про времена. – Коулл вновь усмехнулся.

Дэвис ничего не ответил, отошел от стойки и исчез за шторой из бамбуковых палочек, ход за которой вел в подсобные помещения. Вскоре он вернулся, а следом за ним семенила молоденькая девушка, в которой Ник узнал дочь Дэвиса, Алтею. Бармен жестом указал на стойку, девушка кивнула, понимая, что ей предстоит заменить отца у стойки на некоторое время.

– Идите за мной, – махнул рукой Дэвис. Ник тут же соскочил со стула и, обогнув стойку, пошел за барменом. Элен не отставала ни на шаг.

– Она так и не заговорила, Дэвис? – спросил Ник идущего по проходу бармена.

– Нет, Ник. Что я только ни делал, к каким врачам ни обращался, все впустую.

Бармен вывел Ника и Элен на задний двор своего заведения, указал пальцем на высокий забор, отделяющий его от остального пространства.

– Не забыл родное подразделение? – спросил он Коулла.

– Ты предлагаешь нам ограбить арсенал?! – недоуменно воскликнул Ник.

– А почему бы и нет? – усмехнулся бармен. – Тебе нужны железки, я тебе помогаю по мере сил.

– Дэвис, ты… – Ник хотел что-то сказать, но Дэвис указал глазами на ряд штабелей пластиковых ящиков из-под спиртного, накрытых брезентом.

– Извини, Ник, – Дэвис, несмотря на свою комплекцию, резко отступил назад, в коридор, и захлопнул за собой дверь, почти мгновенно лязгнул засов.

Коулл потянулся за пистолетом, что был у него под курткой за поясом, но в этот миг из-за штабелей, словно чертики, начали выскакивать люди в разношерстной одежде, поголовно вооруженные «бриксами». Ник задрал голову, на плоской крыше бара устроились двое, держа его и Элен в прицелах снайперских винтовок. Всего бойцов оказалось восемь человек, а последним из укрытия вылез долговязый тип, единственный из всех бойцов в строгом костюме. Джорс.

– Брось ствол, Коулл! – крикнул он. – Отсюда некуда деться, нас больше!

Ник отбросил пистолет и поднял руки. Элен последовала его примеру.

– Иди сюда, Коулл! – приказал Джорс, махнув рукой. – Медленно! И без фокусов!

Ник спокойно пошел вперед.

– Вытягивай руки, – потребовал Джорс, доставая наручники, в этот раз с механическими замками и усиленной перемычкой. «Брикс», которым был вооружен Джорс, остался висеть на ремне, на шее. – И медленно ложись на землю! Медленно!

Одной рукой Джорс раскрыл браслеты, но внезапно перевел взгляд куда-то поверх головы Ника.

Ник уже встал на одно колено, готовясь лечь на асфальт, Элен тоже опускалась. Коулл уже не решал, что будет делать, его тело само по себе перешло в некий боевой режим. Движения окружающих стали замедленными. Еще секунда, и Джорсу пришлось бы надеть на Ника и его подружку наручники, но внезапно прогремели выстрелы. Два тела упали с крыши бара во двор, а над краем показался Дэвис, с крупнокалиберным пулеметом «магирусом» наперевес, и тут же открыл шквальный огонь.

– Су-у-ки-и! – Он дал длинную очередь, все что успел. Бойцы со двора отреагировали мгновенно. Но в этот момент начал действовать и Ник, рванув на себя «брикс» Джорса. Тот будто бы покорно дал ремню соскочить с шеи, но потянулся за «пастырем», что был в скрытой кобуре под пиджаком. Коулл разрядил очередь в Джорса, развернулся на месте, не вставая с колена, открыл огонь по дезориентированным на секунду бойцам.

Элен тоже не замедлила действовать, прыгнув с места на одного из бойцов, повалив его, выдернула короткий ствол из кобуры. Она, в отличие от бойцов спецотдела, двигалась вполне резво, видимо тоже поймала эту волну боевого состояния.

Схватка продолжалась недолго, Ник и Элен уложили всех бойцов буквально за десять секунд. Сверху их пару раз поддержал огнем Дэвис, прячась за парапетом крыши. В принципе он-то и сделал основную работу, при этом отвлекая на себя внимание. Но в пылу боя бармен получил пару ранений.

Через полминуты дверь распахнулась, на низкое крылечко выскочил Дэвис, отбрасывая на ходу «магирус». Его голова была вся в крови, на бицепсе рваная рана от прошедшей вскользь пули, на боку расплывалось кровяное пятно.

– Берите железо и проваливайте! – крикнул он Нику и Элен. Сам же ухватил одного из бойцов за ворот куртки и потащил в бар. – Быстрее! За воротами стоит мой пикап, берите и проваливайте!

– Спасибо! – выкрикнул Ник удаляющемуся Дэвису.

– Все в долг, приятель! – откликнулся тот и, затащив тело в коридор, захлопнул дверь.

– Давай, Элен, поторапливайся! – поторопил девушку Ник, сам же быстро выдернул у одного из бойцов пару магазинов из разгрузки, прихватил нож и пистолет. В качестве основного оружия он предпочел взять брошенный Дэвисом «магирус». Элен поступила намного умнее, она расстегнула разгрузку на одном из бойцов-снайперов, накинула на себя, сдернула пояс с тактической кобурой, подхватила снайперский комплекс и побежала следом за Коуллом. Ей тоже досталось, в икре левой ноги сидела пуля, на шее кровоточила широкая царапина.

59

Но далеко уехать Ник с Элен не смогли. Практически от самого бара на хвост им сел военный внедорожник, спешивший, видимо, на подмогу своим. Он медленно, но уверенно догонял старый пикап с беглецами.

– Нам надо протянуть еще пару кварталов! – воскликнул Ник, придавив педаль газа до самого полика.

– А что потом? – Элен пыталась удобнее устроиться в тесной кабине, чтобы иметь возможность начать стрелять по преследователям.

– А потом берем их в клещи и валим!

Пикап несся, как сошедший с ума носорог, его мотало из стороны в сторону, несмотря на ровную дорогу. Видимо, Дэвис не уделял должного внимания своему мобилю, да и ездил, скорее всего, не быстрее сорока миль в час. А внедорожник-преследователь закономерно приближался.

– Не стреляй! – приказал Ник. – Вспугнешь их!

– Я ничего не понимаю! Кто на кого охотится?!

– Мы на них! – уверенно заявил Ник и ощерился, оскалив зубы. – Держись! Поворот!

Пикап резко свернул вправо, едва не встав на два колеса, его закачало еще больше, задок пошел юзом. Ник сбросил скорость на мгновение, а потом пришпорил старую колымагу. В этот момент в кузов им въехал внедорожник, смяв задний борт своим усиленным бампером. Это придало некоторое ускорение пикапу, и тот вновь оторвался.

– Уже скоро! – сообщил Ник. – Держись!

Он сделал еще один правый поворот, загоняя пикап в глухой двор нежилых построек, к которым стремился. Навстречу приближалась стена, но Ник не останавливался, а тормозить начал лишь за десяток метров до здания.

– Марш наружу! Расходимся! – приказал он, едва пикап встал, все же чувствительно ударившись передком в стену. – К бою!

Они открыли огонь едва ли не одновременно. Стекло внедорожника покрылось белесыми точками, он стал притормаживать, двери сдвинулись назад. Четверо бойцов уже были готовы выпрыгнуть наружу, но Ник и Элен, как по команде, порскнули в стороны, заняв более выгодные позиции. Теперь открытый салон внедорожника оказался под перекрестным огнем. «Магирус» делал свое дело, исправно сея смерть. Элен методично сделала два выстрела, завалив двух здоровяков, едва они выпрыгнули из салона внедорожника. Теперь в салоне оставались лишь водитель и тот, кто сидел рядом с ним.

Ник рванул вперед, Элен последовала его примеру, и уже через пару секунд они держали на мушке водителя и пассажира на переднем сиденье.

– Чуть дернутся, стреляй, – сказал Ник, одной рукой отшвыривая мертвых бойцов. Бронежилеты не спасли жизни бойцов, они не смогли выжить под шквальным огнем «магируса» и точными выстрелами Элен.

Захлопнув за собой дверь, Ник приставил ствол «брикса», висящего на ремне, на шее, к голове водителя. Элен закрыла дверцу со своей стороны.

– Поехали, девочки, – приказал Ник. – Прокатимся!

– Сдайся, Коулл, – посоветовал пассажир, и Ник только сейчас понял, что тот ему знаком. Это был Гарвиц. – Тебе все равно никуда не деться. Сейчас все подразделение поднимут по тревоге, и тебя все равно поймают.

– Да конечно! – воскликнул Ник. – Сейчас, ага! Ты своих боссов-то за дураков не держи, будут они тебе впутывать в это дело «росомах». Они теперь будут делать все сами, подручными средствами. А то уже давно послали бы за мной моих коллег. А вообще, заткнись!

Ник перевернул «брикс» и ударил пассажира коротким прикладом по затылку. Тот тут же обмяк и завалился на бок, к дверце.

– Откинь спинку и затащи его сюда, – скомандовал Ник Элен. – А ты, водятел, рули давай. Едем за город, на терриконы. Надеюсь, ты знаешь, где находится тренировочная база «росомах»?

– Да, сэр, – коротко и вежливо ответил водитель.

– Молодец. А теперь медленно достань свой пистолет и дай сюда. И нож тоже. И не дергайся, а то мозги на лобовом стекле окажутся.

– Я понял, сэр.

Путешествие заняло около часа. Коммуникатор Гарвица периодически наигрывал негромкую мелодию, кто-то хотел с ним связаться.

По приезде на тренировочную базу, к двум терриконам, некогда насыпанным добывающей компанией, Ник вытащил из салона водителя, велел ему раздеться до трусов, а потом махнул рукой.

– Все, вали отсюда.

– Я понял, сэр, – покорно кивнул водитель и потопал прочь.

Ник удовлетворенно кивнул сам себе, а потом, ухватив за шиворот связанного найденным в салоне синтетическим шнуром по рукам и ногам Гарвица, потащил его в сторону небольшого парка, за которым находился вход в устроенный в терриконах лабиринт тренировочной базы. Сейчас здесь никого не было, на воротах и калитке висели механические замки. Вообще, тренировочный лагерь имел запущенный вид, будто уже несколько лет подряд сюда никто не приезжал.

– Как вскроем? – поинтересовалась Элен.

– Да никак, – ответил Ник и свернул влево, пошел вдоль забора. – Тут дыра есть. Сколько помню, никто ее никогда не заделывал. Это такой тест для новичков. Высаживают за пятьдесят метров до базы, иди, мол, там тебя ждут. А ворота закрыты. Чересчур шустрые лезут через забор, дураки отстреливают замки. А умные исследуют забор. Здесь через каждые пятьдесят метров такие, побольше-поменьше, на выбор.

По парку пробежались за минуту, добравшись до входа в лабиринт. Коулл нес Гарвица на плече, передав «магирус» Элен. Сбросив его на землю у самого входа, он присел рядом, разрезал ему путы на руках и ногах. Потом достал из кармана брюк имплант Элен и передал ей.

– Вставь, – попросил он.

Она послушно достала из пластикового пакетика «таблетку» импланта, откинула волосы, чуть склонив голову набок, и вставила имплант.

– А ты сейчас позвонишь по своему коммуникатору и будешь умницей и паинькой. Лишнего ничего не скажешь. А скажешь лишь то, что ты со своими орлами догнал меня, пленил и ждешь здесь, на территории тренировочного лагеря. А ехать не можешь, потому как мобиль не на ходу. А я тебя уговариваю отпустить меня и предлагаю в обмен на это сказать, где груз. И уже сказал. Груз находится прямо здесь, в лабиринте, в одном из замурованных ответвлений. Ты герой и задание выполнил. – Коулл навис над пленным. – А если ты начнешь буробить, я тебя пристрелю к хренам, тут же. За мной приедут в любом случае, но я хочу сберечь жизни тех, кого вы хотите использовать в качестве пушечного мяса. Будь человеком хоть раз в жизни, пожалей людей.

– А если сделаю, как говоришь, отпустишь?

– Ну, я же водителя отпустил… – Ник развел руками. – Я ж не кровожадный монстр. Давай звони, пусть сюда едут. Им же не терпится узнать, где груз?

– Лучше скажи сразу, Коулл, ты не знаешь, во что вляпался. Ты не знаешь, какие деньги за всем этим стоят. Какие люди…

– Хватит болтать, звони, – Ник отвесил пленнику оплеуху. – Я хочу заключить сделку, но мне нужно, чтобы сюда приехали люди, которые все решают, а не «шестерки» вроде тебя. Звони!

Ник бросил на колени пленному его же коммуникатор, изъятый еще в мобиле. Тот не вставая начал набирать номер. Он послушно повторил все, что ему велел Ник, потом отключил коммуникатор. Коулл забрал его, пнул пленника.

– Вставай, прогуляемся.

Пленник начал вставать, но в этот момент Ник выхватил нож и полоснул его по горлу.

– Отправляйся в ад, гнида, – Коулл отпихнул ногой тело пленника, тот рухнул, конвульсивно дергаясь и пытаясь зажать разрез на горле. Но тщетно.

– Ник, ты сошел с ума? – в ужасе отпрянула Элен. – Зачем ты его ножом? Зачем так-то?

– Он заслужил, – холодно ответил Ник. – Эта тварь торгует жизнями людей, поэтому смерть должна быть подобающей. Пошли отсюда, сейчас здесь начнется вторая часть марлезонского балета.

А потом Ник притянул к себе Элен и приложил палец к губам, мол, молчи. Затем указал на имплант и сделал жест. Элен поняла, вынула «таблетку».

– Выкинь, – приказал Ник, подхватывая тяжелый «магирус».

– Ты еще раз хочешь столкнуть лбами корпоратов и спецов? – Элен перехватила трофейный снайперский комплекс.

– Угадала, – угрюмо ответил Коулл. – Корпораты слушают нас через твой имплант. Пошли, хочу занять хорошую позицию для охоты.

Место для наблюдения и ведения прицельной стрельбы Ник нашел сразу. Это была двухместная ячейка снайпера-инструктора, который контролировал практически весь парк, включая ворота и несколько дыр в заборе.

– Помнишь, я говорил тебе про особо шустрых и дураков? – спросил Ник у Элен.

– Это которые через забор лезли или замки отстреливали?

– Ага. – Ник расположился в удобной ячейке, положив «магирус» в неширокую бойницу. Двойная ячейка находилась на высоте пятнадцати метров от земли, в склоне террикона, лаз из наклонного коридора был замаскирован растущим здесь кустом шешельника. Склоны террикона вообще давно поросли этими неприхотливыми кустами, образуя крохотные островки зелени. – Как только какой-нибудь шустряк пытался перепрыгнуть забор, снайперы стреляли в него отсюда из винтовок шоковым зарядом. Дурак, входящий с главного входа, получал куда большую порцию. А вот те, кто лезли через дыры, имели возможность спрятаться. Видела, там тоже шешельник везде растет? Вот. Но и по парку прогуляться немногим доводилось. Один из восьми, в лучшем случае, доходил до лабиринта. И это было только начало. Как-нибудь я расскажу тебе, а сейчас готовься. Думаю, времени уже прошло достаточно, скоро сюда прибудут и корпораты, и спецы.

Ждать долго не пришлось. Первыми появились корпораты, серебристый гравибот совершил посадку прямо перед воротами парка, из него выскочили пять человек и женщина, в которой Элен тут же узнала Саманту Нормикс. Следом за ними от города прилетели два военных гравибота и с ходу атаковали конкурента. Шансов у корпоратов не было, огневая мощь двух военных ботов смяла пятерых андроидов, а Саманта Нормикс спаслась лишь чудом, успев ретироваться в свой бот. Тот начал подъем и, развернувшись, открыл огонь из раскрывшихся в его теле турелей.

Один военный бот тут же рухнул вниз, разбрасывая снопы искр из пробоин, второй – попытался зайти в тыл корпоратам, методично отстреливаясь. Но тот сумел развернуться и ударить в ответ. Короткая дуэль выявила победителя, военный гравибот взял верх над корпоратами. Серебристый гравибот корпоратов перелетел через ограду и буквально рухнул на брюхо, проехав по земле, вспарывая ее смятыми посадочными лыжами и чадя густым черным дымом. А военный бот протянул чуть меньше, но сел прямо за воротами. Казалось бы, все закончилось, но вдруг последовал взрыв, военный гравибот разлетелся на куски.

– Ничья, – прокомментировал Ник и покачал головой. – Бардак какой-то. Корпораты спокойно гуляют под носом у спецотдела, а тот решает свои финансовые вопросы. Люди гибнут за металл.

– Ждем? – спросила Элен.

– Ждем. Сейчас уцелевшие полезут сюда.

– Да, – утвердительно кивнула девушка, – уже лезут.

60

Внезапно завибрировал коммуникатор, который Ник изъял у убитого пленника.

– Алле! – ответил Ник.

– Коулл! Сука! Что ты творишь? Отдай нам груз! Отдай и разойдемся!

– Приди и возьми, – спокойно ответил Ник. – Только сам приходи. А то придется положить всех твоих «шестерок». А потери уже зашкаливают, да и взять тебе их больше наверняка негде, не так ли?

– Чего ты хочешь? – уже более спокойно отозвался оппонент.

– Сколько там вас, дельцов? Все сюда выдвигаетесь и побеседуем. Я готов отдать груз, но за вознаграждение. Два миллиона кредитов меня вполне устроит. Приходишь сюда со своими подельниками и будем договариваться. Никаких «росомах», прошу, пожалей людей. У корпоратов полно андроидов, так что…

– Я понял.

– Вот и шевелись, я тут вечно сидеть не намерен. И деньги не забудь! – Ник отключил коммуникатор, мельком взглянул на хронометр. – Глянь, еще остались упрямые!

– И я даже знаю, кто это! – подтвердила Элен, которая наблюдала за обстановкой. – Саманта выжила и сейчас прет сюда. С ней еще один, похоже, андроид.

– К бою, дорогая, – скомандовал Ник и посмотрел в бойницу.

Но Элен не нужна была команда, она вжала сенсор огня, снайперский комплекс щелкнул, а пуля через мгновение достигла цели – легла Саманте в левую грудь. Женщину чуть развернуло, опрокинуло назад, она упала, выронив автоматическую винтовку. А Элен добавила еще по лежащему телу. Ник тоже открыл огонь, выцеливая коленные суставы у андроида. Ему помогла Элен, методично всаживая в человекоподобную машину очередь за очередью. Андроида словно подкосило, он упал, попытался ползти, но в какой-то момент замер.

– Сейчас рванет, – Элен перестала стрелять. – Функция самоуничтожения для защиты технологий.

Она едва успела договорить, как послышались хлопки. Последним «рванул» андроид, который был рядом с Самантой Нормикс. Хлопок, вспышка и густой белый дым, который тут же был подхвачен легким ветерком. После этого наступила тишина.

Ник оставил Элен в снайперской ячейке, а сам спустился вниз, заняв позицию в центральном коридоре лабиринта. Он периодически посматривал на коммуникатор, будто ждал звонка. На самом деле он смотрел на хронометр. Прошел уже час, как все закончилось, а дельцов из спецотдела все еще не было. В голову Ника даже закралось сомнение, что они вообще приедут на встречу. Он начал уже думать, как бы добраться до этих дельцов, где раздобыть о них подробную информацию. Но его мысли нарушило гудение гражданского гравибота, летевшего со стороны города.

Бот перелетел забор и сел прямо перед входом в тренировочный лабиринт, там, где лежал труп Гарвица. Дверца открылась, и на землю выскочил человек в сером костюме, за ним еще один, и еще. Всего их оказалось четверо, но Ник подозревал, что в салоне остался кто-то еще.

Завибрировал коммуникатор, Ник ответил на вызов.

– Алле!

– Коулл! Хватит играть! Мы привезли деньги, где груз?

– Груз здесь, парни.

– Что ты мелешь? Где здесь?

– Прямо здесь, прямо сейчас! – выкрикнул Ник и откинул коммуникатор.

Этот был бой, который он ждал очень долго. Он видел лица этих людей, он знал их всех. В прошлом остался Сазонов с его «шестерками», из игры выбыли Джорс и Гарвиц, исполнители, ничего не решающие. А сюда прилетели тузы. Хотя какие они тузы? Под прикрытием спецотдела, который должен был разрабатывать планы по освобождению заложников и уничтожению террористов, они обтяпывали свои темные делишки.

Он знал их всех в лицо, помнил каждого. И сейчас, выбегая из центрального коридора лабиринта, в который не раз и не два входил для отработки навыков ориентирования, для выполнения тренировочных заданий, он четко понимал, что убивает Зло.

Разум слегка был затуманен, другой бы уже бежал прочь, прятался в самую дальнюю нору на самой отдаленной планете. Но благоразумие, осторожность, трусость или расчет человека сейчас не играли никакой роли. В бой шел биот. Шел убивать тех, кто осмелился торговать телами его собратьев как какой-то замороженной рыбой. На данный момент ничего человеческого в Нике Коулле не было. Из центрального коридора лабиринта выметнулась машина для убийств. В десять раз сильнее, в десять раз быстрее обычного человека. С реакцией быстрее, чем у самого совершенного андроида, когда-либо сконструированного человеком. И с ненавистью дикого зверя к торговцам душами и телами.

Элен будто уловила этот настрой Коулла, тоже погрузилась в транс. Она, поймав эфемерную волну ненависти Ника, прониклась ею. Чувства обострились, зрение стало настолько четким и ясным, что она вычленяла даже волоски щетины на лицах «гостей».

Они атаковали одновременно. Ник, держа наперевес тяжелый «магирус», выметнулся наружу и открыл огонь. Двое, что стояли ближе всего, умерли мгновенно. В тот же миг на землю безвольными куклами повалились и двое других. Элен сняла их точно и быстро, перевела огонь на гравибот, выцеливая щели воздухозаборников, кроша лопасти турбин.

А Ник остановился напротив распахнутой дверцы пассажирского отсека – время сейчас для него текло медленно, движения человека в салоне бота казались замедленными, тот поднимал пистолет.

Широкоскулое лицо, аккуратные усики, холеный выбритый подбородок, чуть прищуренный левый глаз, строгая армейская стрижка «платформа»… Полковник Фастер, легендарный ветеран подразделения «Росомаха», после ухода из действующего состава возглавил спецотдел подразделения. Слуга народа, отец солдатам, смерть врагу – так его называли за глаза, за верность долгу, присяге и традициям боевого братства. За то, что никогда не пасовал, не трусил.

Именно Фастер отдал приказ убить Ника Коулла и его напарника после выполнения секретного задания, чтобы избавиться от нежелательных свидетелей, будучи уверенным, что сделка состоялась. Только полковник просчитался. Коулл спрятал груз, его напарник ничего не знал об этом. А после того как полковник узнал о том, что его сделка сорвалась, Коулл и его напарник считались погибшими при выполнении задания.

Не было никакого боя. Обоих бойцов попросту пристрелили. Но Ник Коулл выжил, а нашел и доставил его в госпиталь лейтенант Стамп, в то время молодой и перспективный боец. А когда об этом стало известно Фастеру, тот привлек своих партнеров по бизнесу для того, чтобы те попытались выудить из головы бойца информацию. Ничего не получилось. И тогда было принято решение подменить воспоминания Ника, вставив в его голову чип и замаскировав его пластиной, которая заменяла ему отсутствующий кусок черепа. Фастера консультировали лучшие врачи и уверили его, что Ник Коулл со временем вернется к нормальной жизни. Только вот ждать пришлось долго. Но оно того стоило. Речь шла о сотнях миллионов кредитов, и Коулл был долгосрочным вкладом Фастера.

Как только Ник увидел Фастера, все пазлы сложились в единую картинку, осколки памяти, которую сознание биота пыталось собрать воедино, вдруг склеились, каждый на своем месте.

И вот они встали лицом к лицу. Фастер только поднимал свой пистолет, а Ник уже вжал сенсор огня «магируса». Очередь отбросила полковника назад, к боковой стенке бота, но он не упал, застряв меж кресел, а Ник продолжал давить на сенсор огня до последнего патрона в объемном магазине, превращая тело Фастера в кровавый фарш.

Лишь только после того, как сухо защелкал впустую механизм подачи, Ник отбросил «магирус», потянул из-за пояса «пастырь» и выстрелил Фастеру в голову. Это было лишним, но жажда мести перекрывала логику.

Он еще несколько минут стоял перед ботом, а, когда к нему подошла Элен, успевшая спуститься сверху, сказал:

– Хочу напиться. Только вряд ли это возможно. Биоты не пьянеют.

Они улетели на трофейном гравиботе с забрызганным кровью салоном. Потом бросили его на опушке леса, пару часов добирались до небольшого поселка Райтне, откуда взяли такси в Кроуден. Вернувшись в город, сняли номер в небольшом придорожном мотеле на окраине города.

А в это время в городе происходило некоторое действо, полиция активизировалась, мимо мотеля то и дело пролетали полицейские экипажи.

– Кого-то ловят, – сказал Ник, посматривая на дорогу из окна номера. Они с Элен постирали все свои вещи и сейчас были почти голые.

– Интересно, поймают? – поинтересовалась она.

– Вряд ли, – отрицательно покачал головой Ник. – Местная полиция слишком тупа. Присутствие в городе подразделения «Росомаха» и отсутствие серьезной преступности сделали местных копов мягкотелыми. Покатаются туда-сюда, да и бросят это дело.

61

Бар «Серый Варвар» Ник и Элен посетили через два дня. Бар оказался закрыт, на двери висела вывеска «Закрыто по техническим причинам». Коулл и Элен обошли здание бара, нырнув в проулок, который вел к воротам, что открывали путь на задний двор. Ворота оказались открыты, посреди двора стоял знакомый старый пикап со смятым задом и разбитым передком. Дэвис оказался здесь же, он грузил в кузов пикапа пустые ящики из-под спиртного. Ему помогала Алтея. Ник просвистел, взмахнул рукой, привлекая внимание. Дэвис поднял голову, а увидев, кто ему сигнализирует, призывно замахал руками.

– Ник! Двигай сюда!

Коулл и Элен вошли на территорию заднего двора, подошли к пикапу. Ник обнялся с Дэвисом, похлопал его по спине.

– Спасибо, дружище, выручил так выручил!

– Извини за спектакль, но они пришли ко мне раньше. Плюс навесили на меня жучок, чтобы я тебе лишнего не наболтал.

– Все нормально, – успокоил старого друга Коулл. – Ты лучше расскажи, как все прошло, тебя не прессовали?

– А за что? У меня легенда железная. Пришли в бар трое, устроили тут резню. Зал разгромили, людей распугали, меня подстрелили. Я тут ни при чем! – Здоровяк покачал головой и растянул губы в улыбке, показывая ровный ряд крепких зубов. – Кстати, ориентировки на нападавших есть у местной полиции. Там два громилы и женщина, я прям угадал! Правда вчера полиция совместно с военными нашли несколько трупов в тренировочном лагере, в сорока милях к востоку. Ты понял где, да? Так меня туда таскали на опознание. Пришлось опознать бабу как одну из троицы, правда, выглядела она не ахти. И двух горилл, что здесь все поломали, тоже опознал. Оказывается, это были боевые андроиды! Представляешь?!

– Да ну?! – удивленно воскликнул Ник. – Андроиды? И здесь? Что творится в последнее время!

– Пошли внутрь, выпьем по маленькой, – предложил Дэвис. – Эй, Алтея! Иди, отдохни, дочка!

Они прошли внутрь бара, где царил погром.

– Мне даже на руку, – признался Дэвис, обводя рукой разруху. – Я все собирался ремонт сделать, да как-то с финансами не ахти. А теперь по страховке получу кругленькую сумму! Э?! Как тебе?

– Подфартило, – кивнул Ник.

Они выпили выставленный барменом виски. Элен от спиртного отказалась, но зато ей Алтея принесла пирожное и зеленый чай. Некоторое время старые друзья болтали, вспоминая прошлое, общих друзей.

– Надо будет Стампу сказать, что ты приезжал, – сказал Дэвис. – Он все время тебя вспоминает.

– Стамп? – Ник зашевелил бровями. – Дэнни Стамп? Летеха из второй роты? Шустрый такой малый, двумя руками ножи метал? Я работал с ним на пяти или шести операциях. Хороший парень.

– Ага, он, – кивнул бармен. – Без работы сейчас. Выперли его из подразделения.

– За что?

– Да он чего-то там разнюхивать начал, после того как тебя списали, вот его и выперли. Уж что там за причина была, не знаю, но теперь он гражданский, даже перевод ему не обеспечили.

– А чем он занимается сейчас?

– Работает у одного бизнесмена начальником охраны. Работенка не пыльная, платят ему хорошо, так что не скучает. – Дэвис подлил виски в стаканы, поднял свой. – Кстати, ты в курсе, что это он тебя в госпиталь притащил?

– Да?

– Вот, представь себе, – кивнул Дэвис и залпом выпил свою порцию. – Навести его.

– Давай его номер комма, – потребовал Ник.

Дэвис продиктовал номер Стампа, указал пальцем на бутылку, предлагая выпить еще, но Коулл отказался.

– Нам пора, Дэвис. – Ник отодвинул стакан.

– Ну что ж, ничего не бывает вечно, – вздохнул здоровяк.

– Прощай, громила, – Ник распахнул объятья, Дэвис обнял его своими мощными ручищами.

– Прощай, Ник Коулл, живучий ты сукин сын! Даст небо, может, свидимся?

– Все может быть, – покивал Ник.

От бара их подобрало автоматическое такси и понесло прочь. Еще утром Ник заказал два билета до Камеи. Но сейчас он собирался навестить Стампа.

– Ник, у нас совсем нет вещей, – пожаловалась Элен. – А мне хотелось бы пару-тройку платьев. Мы же пойдем в ресторан?

– Конечно, дорогая, – согласился Ник и отдал команду искину такси: – Изменить курс! В ближайший маркет, пожалуйста!

– Да, сэр! – ответил мягкий голос роботизированного такси, и машина тут же изменила направление движения, забирая влево, перестраиваясь из ряда в ряд.

Дэнни Стамп, коренастый мужчина среднего роста, в строгом сером костюме, в модных лаковых туфлях, ждал Ника Коулла на крыльце офисного здания в районе Лимп, который считался деловым центром Кроудена.

Едва Ник вылез из такси, Стамп расплылся в улыбке, распахнул объятья.

– Слава небесам! – воскликнул он. – Когда мне позвонил Дэвис, я не поверил! Я хотел уже мчаться искать тебя, а ты вон он, жив, здоров!

Они обнялись, похлопывая друг друга по плечам.

– Вон там есть кафешка небольшая, пошли, посидим, погутарим, – предложил Стамп.

– Пошли, – согласился Ник, а потом указал на Элен. – Знакомься, это Элен. Элен, это Дэнни Стамп, мой сослуживец.

Стамп галантно поцеловал Элен ручку, коротко поклонившись, а потом жестом предложил пройти к кафе.

За разговорами пролетело часа два. Стамп пару раз отвечал на звонки коммуникатора, все же находился на работе. Ника в первую очередь интересовал тот момент, когда Стамп нашел его после того рокового случая с расстрелом. Ведь их вывезли за город, якобы для какого-то инструктажа. А там, скрутив руки и ноги, накинув на головы мешки, расстреляли.

– Ваши тела якобы нашел какой-то мужик, типа позвонил в дежурную часть, что два наших бойца мертвы. Меня и еще одного парня, Сержа Доули, может, помнишь такого, отправили проверить. Мы тогда в наряде по дежурке стояли. Ну, мы и поехали. И вас там нашли. Твой напарник был готов на сто процентов, а ты еще цеплялся за жизнь, пуля прошла по кости черепа, раздробив ее. Но ты был жив, хоть и на грани. Мы погрузили тебя, залили пеной, и я рванул в госпиталь, времени ждать гравибот медиков не было. А Доули остался на месте. Вот и все. – Стамп развел руками. – А когда тебя выписали, списали и отправили домой, Сазонов, из спецотдела, ты его точно должен знать, предложил мне сопровождать тебя домой. И мы тебя повезли. Я, Сазонов и какой-то мутный тип по фамилии Брамс. Якобы волонтер-медик, но уж очень он суетился с тобой, а вот в госпитале я его не видел никогда. Как появился, так и исчез. А меня потом черт дернул поинтересоваться, кто он такой. Вот и выперли по-тихому, предварительно навесив на меня обвинение в неисполнении служебных обязанностей. Предлог, суки, нашли. У меня действительно косяки были, но чтоб за них увольнять! Суки!

– Да ладно, брось, не горюй. Сазонов жрет землю, это уже в прошлом. Да много кто в прошлом остался, так что… – Коулл развел руками. – Будущее, вот что у нас есть, об этом нужно думать.

– Согласен, – кивнул Стамп.

После рассказа Дэнни Ник, в свою очередь, вкратце рассказал свою историю, опустив при этом случай с переносом сознания в тело биота. О последних событиях Ник тоже предпочел умолчать. А Стамп и не спрашивал.

В итоге они распрощались, Ник и Элен вновь вызвали такси и отправились в космопорт, а Дэнни Стамп вернулся в офисное здание, исполнять свои непосредственные обязанности начальника охраны.

Провиденс провожал Ника и Элен ночными огнями. Челнок доставил их до орбитального пассажирского терминала, откуда они попали на борт транссистемного лайнера, следующего до Камеи, планеты-курорта.

– Ник, – спросила Элен Коулла, когда они раскладывали свои новые вещи в каюте-номере лайнера. – А ведь кофры с оборудованием для инициации так и пропали.

– Нет, не пропали, – мотнул головой Ник. – Они нашпигованы таким количеством маячков и жучков, что никуда не пропадут. Но это уже не наше дело.

– А чье?

– А тебе не все ли равно? – добродушно улыбнулся Ник, подходя к девушке и обнимая ее. – Мне, к примеру, пофиг. Пусть теперь кто-нибудь еще ищет себе на задницу приключения.

– Но ведь это же…

– Это не наше с тобой дело, дорогая. Но помни, что этим оборудованием не смогут воспользоваться.

Ник прижал к себе Элен, чуть склонил голову, впился губами в ее губы, она ответила, а через минуту они оказались в кровати, торопясь, срывая друг с друга одежду.

– Я люблю тебя, Ник Коулл, – прошептала Элен.

– Я тоже люблю тебя, Элен, – шепнул в ответ Ник.

62

Последние два месяца со дня исчезновения Ника Бэнкс пребывал в легкой степени депрессии. Это было хуже, чем если бы произошел срыв, он бы начал ежедневно пить или дебоширить. Запой прошел бы за три-четыре дня, максимум неделю, стресс, повлекший выплеск негативной энергии, закончился бы сразу же после хорошего мордобоя, который Бэнкс устроил бы в каком-нибудь баре. Но ничего этого не произошло.

Громила Бэнкс, изрядно постаревший за прошедшие годы, вдруг постарел еще больше. Лицо осунулось, он потерял в весе, перестал проявлять интерес к своему бизнесу. Он, конечно, исправно появлялся в зале, просматривал деловую почту, ставил подписи, отдавал распоряжения, проверял и перепроверял, но все это делал без особого энтузиазма, на автомате. Окружающие заметили перемены примерно через неделю. Помощник Бэнкса Оливер предпочитал не лезть боссу в душу, но спустя неделю поинтересовался, что происходит.

– Ты как висельник, чесс слово! Что происходит?

– Это личное, Оливер, – попытался отмахнуться Бэнкс.

– Я твой друг, мне нужно знать, что с тобой происходит? Уж если ты не афишируешь свои неприятности, то мне-то можешь сказать? А?

– Ник уехал… – Бэнкс посмотрел в глаза Оливеру. – Уехал, и ни слуху, ни духу.

– Так, может, дела у него какие, а? – Оливер развел руками. – Он взрослый мальчик, чего ты пестаешься с ним? Он же в порядке? Так? Адекватный?

– Что ты понимаешь, Оливер? – грустно ответил Бэнкс. – Не трави мне душу.

– Не-не, подожди. Он что, прямо вот так взял и свалил, ничего не сказав?

– Оставил коротенькую записку. Представляешь? Записку! На пластбумаге! Мог бы и позвонить, в конце концов, мог бы заехать ко мне сюда и сказать все как есть!

– А что в записке написал? – поинтересовался Оливер.

Бэнкс достал из внутреннего кармана куртки сложенный вчетверо лист и протянул своему помощнику. Оливер развернул и принялся читать:

– «Дорогой мой брат! Я вынужден уехать на время и решить кое-какие вопросы, касающиеся моего прошлого. За меня не переживай и не пытайся искать. Райбека тоже не спрашивай, он ничего не знает. Как только я все улажу, дам тебе знать».

Оливер дочитал до конца, сложил лист и отдал обратно Бэнксу.

– Ну, и чего тут такого, за что переживать?

– Если бы ты знал, какие вопросы он отправился решать, ты бы понял, – парировал вопрос Бэнкс. – И вообще, хватит болтать, давай работать.

Оливер пожал плечами и покивал, понимая, что никакие уговоры не помогут, дело было сугубо личным.

– Ладно, давай работать. Но если тебе понадобится помощь, я рядом.

– Я ценю твое внимание, Оливер, но здесь не тот случай, – ответил Бэнкс.

На этом попытки Оливера «спасти» Бэнкса от депрессии прекратились. Он больше не лез к боссу в душу, хотя и внимательно наблюдал за его состоянием. А тот все более мрачнел день ото дня.

– Понимаешь, у меня нет в мире никого роднее Ника. Пусть мы не родные братья, пусть мы никогда до недавнего времени не контактировали и даже не подозревали о существовании друг друга. Но наступает в жизни время, когда хочется иметь семью. Пусть даже эта семья будет состоять всего лишь из одного-единственного брата. Я не обзавелся своей собственной семьей, у меня нет детей и любимой женщины, я привык жить один, и мне это нравится. Но у меня есть брат, и я очень страдаю, когда допускаю мысль, что могу потерять его, – когда Бэнкс говорил эти слова Оливеру, из глаз некогда непобедимого бойца, жесткого по натуре, не допускающего никаких сантиментов, текли слезы. И он не боялся их, ему на какое-то время становилось легче.

И вот, спустя два месяца, после того как Ник Коулл внезапно исчез, оставив лишь короткую записку, в один из дней Бэнкс встал как обычно в половине седьмого утра, принял душ, побрился и отправился готовить себе завтрак. Он все делал на автомате. Нарезал бекон, разбивал и смешивал, но не взбивал яйца, выливал их на сковороду. Нарезал хлеб, выкладывал в розетку джем, вставлял свежий картридж в кофейный пакгер.

Когда все было готово, Бэнкс сел за стол, сложил ладони вместе и принялся… молиться. Он никогда прежде не делал ничего подобного, но в последнюю неделю ему почему-то становилось легче, если он бормотал что-то вроде молитвы.

– Небеса! Прошу вас, побеспокойтесь о моем брате, даруйте ему удачу и здоровье. Защитите его в недобрый час, где бы он ни был. Прошу вас, Небеса, верните мне брата живым и здоровым!

Бэнкс минуту сидел с закрытыми глазами, потом взялся за вилку, хотел было начать завтрак, но его прервал звонок в дверь. Вздохнув и даже не предполагая, кто бы это мог быть, Бэнкс отложил вилку и отправился открывать дверь нежданному гостю. Он даже не взглянул на экран видеофона, а попросту вжал кнопку открывания электронных замков двери, распахнул ее и замер.

Перед дверью его квартиры стоял молодой человек в шикарном костюме серо-жемчужного цвета, лаковых туфлях и короткополой шляпе из тонкого фетра. Эта модель только-только начала набирать популярность среди модников. Рядом со стилягой стояла девушка в платье умеренной длины нежно-кремового цвета, а на плечах ее был накинут легкий палантин. Высота каблуков ее туфель делала девушку одного роста с ее спутником. Оба улыбались.

А Бэнкс, осмотрев гостей с ног до головы, открыл рот, да так и замер от неожиданности.

– Джим! – Имя, которым Бэнкса называли не часто, вывело здоровяка из ступора. – Я вернулся!

– Мы вернулись! – поправила молодого человека девушка, толкнув его локтем в бок.

– Святые Небеса! – губы Бэнкса затряслись, из глаз покатились слезы. Он замотал головой. – Святые Небеса! Спасибо! Спасибо, что вернули мне брата!

* * *

В огромном кабинете сидели двое. Один курил сигару, пуская дым в потолок, второй цедил по глотку виски из толстостенного стакана. Оба молчали некоторое время, размышляя каждый о своем.

– Эдвард, – первым нарушил молчание тот, который пил виски. – А что если мы вернем некоторую сумму этому Николасу Коуллу? Меня… некоторым образом… беспокоит его присутствие.

– Я, представь себе, тоже об этом подумал. – Тот, который курил, поерзал в кресле. – Мне утром позвонил один сенатор, который готовится выйти на пенсию, и сказал, что этот вопрос было бы неплохо уладить. Иначе… ну, сам понимаешь.

– Мне он тоже звонил, с тем же предложением. Сказал, что это будет одним из условий успешных выборов в сенат. Моих выборов.

Эдвард Мэйсон и Джейк Уорингтон посмотрели друг другу в глаза, и этого обоюдного взгляда стало достаточно, чтобы принять решение.

– Распорядись завтра, Эдвард, чтобы наш финансовый отдел открыл счет на имя Николаса Коулла и деньги перевели в течение суток, – попросил Джейк Уорингтон.

– Так и сделаю, – согласился Мэйсон. – А деньги, что они? Дело наживное. Как только ты станешь сенатором, мы заработаем еще больше, не так ли?

– Точно, Эд, так и будет… – Уорингтон отсалютовал Мэйсону стаканом с виски. – Так и будет… Мы возьмем за яйца весь этот мир!

Он сказал эти слова бодро и уверенно, но, выпив порцию виски, подумал, что не ощущает той былой, настоящей уверенности, как раньше. Джейк налил себе еще, посмотрел стакан на просвет, выпил, списав сомнения на выпитое.

– Пусть все и у всех будет хорошо! – проорал он пьяным голосом. – Всё и у всех! А у нас лучше всех!

Эдвард Мэйсон покачал головой и прикурил новую сигару, подумывая о том, что Джейк в последнее время уж очень много и часто стал выпивать. И пьянеет слишком быстро. А предвкушение власти туманит его рассудок.

«А ведь вести бизнес одному куда приятнее! – подумалось Мэйсону. – Вести дела по-старому, чуть сбавив обороты. А политика… Ну зачем она? Политика и бизнес – вещи не совместимые. Джейк так и так выбывает из игры, так почему бы и не навсегда?»

Content

Андрей Петракеев
Без компромиссов

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62