Бриз Евгений

Капризы неба

Капризы неба

Евгений Бриз

ЧАСТЬ 1. ЭКЛИПТИКА

Мы встретимся там, где небо впадает в море, за горизонтом бытия

Когда он поднимался по трапу круизного лайнера «Эклиптика», он ещё не знал, что этот круиз позволит ему приоткрыть завесы некоторых тайн. Стоя на палубе, он размышлял о своей судьбе, о написанных книгах и о тех, которые ещё намеревался написать, наблюдал, как десятки людей поднимались на борт. Он собирался стать всего лишь пассажиром в этом недолгом путешествии. Но он и представить не мог, к каким истинам пролегал курс «Эклиптики».

Глава 1. Творческий круиз

- Значит, ты говоришь, твоя подруга может видеть будущее? - Глен откинулся на неудобном стуле палубного кафе «Сиреневый мираж».

Это неудобство ему с лихвой компенсировали виды гавани, завлечённой в светло-бирюзовые воды прилива. Тридцать третий причал Морского вокзала Владивостока в этот день напоминал муравейник. Что неудивительно - не каждый день здесь принимали такие роскошные круизные лайнеры как «Эклиптика».

- Ну...в какой-то степени, да. - Костя Раков сидел в ожидании заказа подобно прилежному ученику за партой.

Выражение и сосредоточенность его скуластого и немного детского лица говорили о том, что едой он интересуется сейчас куда больше, чем видами вокруг. Костя постоянно поправлял очки, то и дело сползающие по узкому длинному носу.

- В «какой-то» это в какой? Что завтра будет пятница, а послезавтра суббота?

- Разумеется, нет. Она видит некоторые фрагменты, ситуации, из которых уже можно домыслить картину недалёкого будущего.

Мимо пронесли поднос с ароматной уткой, запечённой в клюквенном соусе. Костя посмотрел на неё взглядом жены моряка, провожающей мужа в дальнее плавание.

- Домыслить значит, - Глен задумчиво изучал панораму рейда. - Весьма любопытно.

- Слушай, через пару минут она придёт, и ты сам спросишь у неё обо всём.

Константин оказался предельно точным: буквально через полторы минуты в кафе зашла невысокая худая девушка. На ней был невзрачный сарафан, средней длины тёмно-коричневые вьющиеся волосы, а лицо не отличалось какой-либо изысканностью и симпатичностью. Скорее всего, в толпе на такую особу вы не обратили бы никакого внимания. Найдя взглядом Константина, она пробралась к их столику и села на оставшийся свободный стул.

- Глен, это Рая, - начал представлять их друг другу Раков. - Рая, это мой друг из интернета Глен, про которого я тебе рассказывал и которого не рекомендовал читать.

- Не рекомендовал? - бросив молниеносный взгляд на Глена, девушка тут же перевела его на Костю.

- Весьма непростое чтиво для неподготовленного разума, - ответил за Ракова Глен. - В моём воображении порой сложно разобраться даже мне самому, не говоря про других людей. Мне порой кажется, что в своём литературном творчестве я выступаю не творцом, а лишь посредником.

- Это точно, - кивнул Костя. - От твоих задумок за версту попахивает как минимум марихуаной. А видок подвального рокера дополняет образ.

Тут стоит сказать, что внешне Глен и впрямь выглядел несколько экзотически. Вполне «гражданские» джинсы вкупе с джинсовой же рубашкой никак не сочетались с его причёской и аксессуарами. У него были средней длины прямые чёрные волосы, которые не падали в глаза лишь благодаря широкой повязке, натянутой на голову, с изображением каких-то пауков. В обоих ушах красовались серьги-кольца, на лице - аккуратно подстриженная бородка, плавно перетекающая в щетину-бакенбарды. На пяти из десяти пальцев рук - различные кольца, от чёрных кожаных до серебряных, в виде головы буйвола.

Раков обратился к девушке:

- Кстати, Глена заинтересовала твоя способность видеть будущее. Продемонстрируешь нам что-нибудь?

Рая улыбнулась, пожала плечами и закрыла глаза. Через полминуты она заговорила:

- Очень скоро здесь появятся два молодых человека, один из них в красной куртке, другой в чёрной... - пауза. - Сейчас они направляются сюда параллельными курсами. Оба хотят есть, поэтому будут искать место в этом кафе... Единственное свободное место здесь - за столиком, за которым сидит девушка, что позади меня... - В этот момент Глен посмотрел вправо, там действительно сидела девушка, крупная брюнетка, но с весьма приятным и добрым лицом. - Она пришла одна и не против завязать знакомство на этом лайнере, как и два идущих сюда парня... Кто из них первым окажется здесь и займёт место рядом с ней, с тем у неё может закрутиться роман, как минимум, пока лайнер не вернётся в порт.

Рая замолчала, Глен и Костя внимательно смотрели на неё, ожидая, будет ли продолжение. Но его не последовало, девушка открыла глаза и посмотрела на своих друзей.

- Это уже прямо какое-то цыганское пророчество, а не предсказание будущего, - усмехнулся Глен. - Столько деталей...

Поскольку видеть пирс рядом с кораблём с высоты палубного кафе не представлялось возможным, Глен встал и, подойдя к краю борта - благо, их столик располагался рядом - постарался взглядом отыскать на берегу силуэт в красной куртке, ибо в чёрных там наблюдалось не один десяток.

- А какого цвета носки у парня в красной куртке тебе не привиделось? - спросил он, оборачиваясь к Рае.

- Посмотрим, как ты заговоришь, когда здесь появятся эти парни, - пробурчал Константин.

Глен уставился на друга с несколько глуповатой улыбкой. И это говорил Костя Раков? Человек, который даже в детстве не верил в Деда Мороза. Человек, чей прагматизм зачастую граничил с параноидальным безумством. Поверить в его новую грань получалось ничуть не легче, чем в появление этих парней. Да, порой вам приходится признавать, что вы совсем не знаете своих друзей, и это был как раз такой случай для Глена.

- А что, если они не появятся?

- Ну, не все видения оказываются точными, - пояснила девушка. - Особенно те, которые приходят не сами собой, а вызываются целенаправленно. Какие-то детали или ситуации могут не присутствовать в действительности, какие-то могут быть изменены. Такие фальшивые видения я называю капризами неба.

- С чего вдруг именно такое название?

- Просто я обратила внимание, что в них почти всегда либо идёт дождь, либо ярко светит солнце.

Рая тоже встала из-за стола и подошла к Глену, по-прежнему стоявшему у борта, и скользнула глаза по людям, суетившимся на причале.

- Эй, смотрите! - вдруг чуть ли не крикнула девушка. Её глаза загорелись, а указательный палец был направлен в сторону пирса.

Глен и подскочивший к нему Костя посмотрели в направлении, куда указывала девушка. По пирсу быстрыми шагами шли два молодых человека, один в чёрной куртке, другой в красной. Оба с характерными дорожными сумками. Парень, которые был в красной куртке, двигался немного впереди. Парень в чёрной куртке посмотрел на часы и немного ускорился, почти догнав «красного». В этот момент, уже подходя к трапу и вытаскивая на ходу сложенные листки бумаги из внутреннего кармана, «красный» выронил их на пирс, лишь чудом успев наступить ногой и спасти от лап морского ветра. В этот момент «чёрный» обошёл своего попутчика и первым поднялся по трапу к члену экипажа, проверяющему документы и пригласительные билеты. Всё было в порядке, поэтому уже через несколько секунд «чёрный» был пропущен на лайнер. Оказавшись на борту, он первым делом направился в ресторан, ища взглядом свободное место.

Ко второму парню вопросов так же не возникло, после чего он тоже поднялся на борт.

- Извините, здесь свободно? - спросил парень в чёрной куртке у девушки, сидевшей в одиночестве за двухместным столиком.

- Да! - девушка даже оживилась. - Можете присесть.

- Спасибо!

Парень небрежно поставил сумку на палубу и скинул свою куртку, превратившись теперь в парня в сером свитере.

В этот момент в «Сиреневый мираж» зашёл парень в красной куртке. Он не торопился её снимать, в отличие от своего визави, и правильно - свободных мест в кафе совсем не осталось. Помявшись у входа ещё мгновение, молодой человек покинул зал с голодным желудком и полным ворчания ртом.

- Весьма любопытно, - Глен вернулся за столик и погладил свою аккуратную бородку, расползшуюся по лицу от хитрой улыбки.

Через десять минут их трио бесцеремонно подсело к новоиспечённой парочке. Инициатором выступил Глен. Обменявшись парой шуток о сбывшихся предсказаниях будущего, молодые люди быстро нашли общий язык.

- Сергей Усмаков или просто Серж, - представился «серый свитер». - Возможно, вам знакомо моё имя по различным литературным конкурсам, если, конечно, вы следите за ними.

- Не знакомо. Я Глен.

- Карина Овчаренко, - как-то неуверенно произнесла полноватая девушка. - Но я ещё начинающий литератор, поэтому моё имя мало кому знакомо.

- Что ж, замечательно, теперь мы все знакомы, - подвёл итог Усмаков. - Только один нюанс: Глен, это же не настоящее имя? Прости, но впервые слышу о тебе.

- Ничего страшного, я ведь в конкурсах не участвую, чтобы оно было на слуху, - издёвку Глена заметили все, кроме Усмакова. - Это сетевой псевдоним.

- В периодике публиковался когда-нибудь?

- «Если», «Уральский следопыт», «Боги иллюзий».

- Впечатляет. А то я решил, что ты сетевой писатель.

- Что-то имеешь против сетевых писателей? - тут же поинтересовался Костя.

- Ничего. Но наблюдения показывают, что среди них куда меньше достойных литераторов и куда больше шлаков. По крайней мере, таким я ещё не проиграл ни одного конкурса и ни одной дуэли. - Последнее предложение Усмаков произнёс со сверкающим налётом надменности.

- Да, в интернете много свободы и, следовательно, много шлаков, как ты выразился, - согласился Раков. - Но, поверь моему опыту общения, среди них есть и высококлассные мастера.

- Почему они тогда не могут выбраться из виртуальных сетей и опубликоваться в печатном издании?

- Некоторые могут. А некоторым это ни к чему, они понимают, что будущее за интернетом, печатные издания и периодика постепенно вымирают, их читает всё меньше людей.

- Лучший способ сделать себе имя - победить на престижном конкурсе, - настаивал на своём Усмаков. - Тогда тебя заметят. Разумеется, для этого нужен талант и достойная работа. Только в сети можно опубликоваться, не имея ни того, ни другого.

- Не знаю. По мне так, большинство этих конкурсов такой же шлак, как и многие писатели из сети, - сказал Глен.

- Есть и такие, - кивнул Сергей. - Поначалу и сам бросался на каждое заманчивое предложение - а там то деньги потребуют, то идеи украдут. Но не надо лукавить, все мы участвовали в конкурсах, иначе не сидели бы сейчас на этом лайнере.

- «Боги иллюзий», хотя и новое, но уже вполне авторитетное издательство, - заметила Рая. - Можно быть уверенным, что у вас здесь ничего не украдут и оценят по достоинству.

- Тем не менее, тут же конкурс? Конкурс!

- И сколько побед на престижных конкурсах в твоём активе? - поинтересовался Костя.

- Совсем недавно я получил награду за «лучший дебют в боевой фантастике» по версии журнала «Кибер-Ф», до этого побеждал в ряде конкурсов на уровне своего города.

- А ты откуда?

- Из Волгограда. Но в прошлом году переехал в Питер, теперь завоёвываю аудиторию там. - Серж улыбнулся с чувством собственного превосходства.

Раков приумолк, а Усмаков аж засветился от удовольствия - теперь он явно считал себя самым крутым автором, как минимум, за этим столом.

- Как же тебя занесло на другой край страны? - удивился Глен.

- Я отдыхал в Таиланде, в интернете наткнулся на сайт издательства «Боги иллюзий» и узнал про конкурс «Эклиптика». Теперь я понимаю, что его назвали в честь этого лайнера. Ну, так вот, сварганил я рассказик на коленке буквально за один вечер, отослал. И уже через три дня пришёл ответ, что я попал в число финалистов, и меня приглашают во Владивосток с последующей программой «Творческий круиз» - это издательство, похоже, реально крутое, если смогло организовать подобное! И, как видите, его величество случай подбросил вам грозного соперника.

Никто до конца не понял, в шутку ли это было сказано или всерьёз. Впрочем, Глен склонялся ко второму варианту.

Глава 2. Два незнакомца

Ветер усилился, солнце зашло за резко набежавшие тучи, похолодало. Но на живости разговора это никак не отразилось, и, как и опасалась Рая, тема постепенно перешла на обсуждение её способности видеть будущее. Усмаков оказался не меньшим скептиком, чем Глен, поэтому ей ничего не оставалось, как вновь сконцентрироваться и попытаться увидеть картину грядущих событий. Долгое время она молчала, что вызвало опасения не только Сергея и Карины, но и Глена. Вскоре Рая всё же открыла глаза - в них читался страх и тревога.

- В чём дело? - первым это заметил Костя.

- Наверное, это был каприз... - Рая помотала головой, словно стараясь вытряхнуть из неё ненужные мысли. Резкое ухудшение погоды лишь ещё больше напугало её. Успокаивал лишь целиком забитый людьми зал ресторана. - Скорее всего.

- Что за каприз? - спросил Усмаков.

- Ложное видение, - пояснил Глен. - Расскажи, что ты увидела.

- Образы слишком нечёткие и размытые. Наверное, погода повлияла, я метеозависима во всех смыслах. Лучше я в другой раз попробую.

- Что-то я не пойму..., - начал было Серж.

- И всё же, что за образы ты увидела? - перебил его Глен. - И почему считаешь их капризами?

Рая колебалась, говорить всем правду или придумать отговорку. Решив, что любая правда лучше всякой лжи, она поведала:

- Начнём с того, что шёл дождь. Я увидела двух незнакомцев в шлюпке, которых подбирает наш лайнер. Они рассказывают свою историю (она мне неведома) и остаются на борту. Дальше всё идёт настолько размыто, что общая картина не ясна даже мне самой, но суть можно охарактеризовать одним словом - беда.

Какое-то время их столик был единственным островком тишины в зале.

- Беда? - наконец, переспросил Усмаков. - Что ты имеешь в виду? Какая беда, кораблекрушение?

- Я не знаю никакой конкретики, я лишь прочувствовала атмосферу. Атмосферу грядущей беды. - Увидев испуг на лицах Сергея и, в особенности, Карины, Рая поспешила добавить: - Но, скорее всего, это фальшивое видение, так что вам не о чём беспокоиться.

Улыбка на её лице была не менее фальшивой, чем данное объяснение.

- Ты считаешь своё видение ложным, потому что там шёл дождь? - спросил Глен.

Рая утвердительно кивнула.

- Причём здесь дождь? - Усмаков занервничал.

- Это один из неотъемлемых признаков ложного видения, - вновь пояснил Глен. - Однако не буду вас обнадёживать, друзья, но дождь начнётся скоро и здесь.

Всё это время Карина сидела в неком ступоре, пытаясь улавливать смыслы сказанных за столом реплик. Потом вперила пристальный взгляд в Раю:

- Ты читала мой рассказ?

- Какой рассказ?

- Который я отправила на этот конкурс.

- Не читала. А какое отношение к этому имеет твой рассказ?

- А такое, что в нём я как раз написала о двух незнакомцах, которых лайнер подобрал в открытом море и которые стали настоящей бедой для этого лайнера.

Вновь молчание. Корабль уже отправился в путь, берег постепенно исчезал на горизонте, как и последние признаки хорошей погоды.

- Таких совпадений не бывает, поэтому кто-то из вас явно лукавит, - сказал Глен.

- Я и правда не читала её рассказ.

- Ладно, допустим, это совпадение, - продолжил Глен и обратился к Карине: - Что за беду принесли незнакомцы в твоём рассказе?

Карина почувствовала, что в горле пересохло. Её пугала мысль, что Рая могла говорить правду и действительно не читать рассказ.

- Они были беглыми преступниками. Когда один из пассажиров это узнал, им пришлось устроить перестрелку с экипажем, в результате которой погибли люди. Сами преступники тоже были обезврежены и задержаны, однако потом выяснилось, что кто-то воспользовался общей суматохой и выкрал с корабля ценную вещь. Оставалось выяснить кто именно, если не сами преступники.

- Что же за ценная вещь, и кто в итоге её украл?

- Это были чертежи секретного оборудования новейшей разработки - аналога машины времени. А украл их, как выясняется в конце, сын капитана, который и организовал всю эту историю. Это в основном детективный рассказ, поэтому ничего сверхъестественного.

Усмаков поймал себя на мысли, что облегчённо вздохнул, услышав сюжет рассказа Карины.

- Но всё это не имеет к нашему кораблю никакого отношения, - сказал он. - Ведь так?

Наверно, это было так, но никто не мог поручиться на сто процентов.

- Если только «Творческий круиз» не маскировка правительственных подковёрных игр. - Глен налил себе сока. Его горло не пересохло, просто ему захотелось пить. - Теперь остаётся подумать, какие потенциальные беды могут принести два незнакомца на этом судне, - продолжил он.

- Кораблекрушение, - вновь повторил Сергей.

- Самое очевидное. - Костя поправил очки. - Но не самое худшее.

- Что может быть хуже?

- Если они окажутся пиратами, например. А потом подоспеет подкрепление. Нас всех возьмут в заложники, будут морить голодом и держать в трюме месяц, два, а может и больше.

- Мы не в водах Сомали, откуда здесь взяться пиратам? - приподнял бровь Глен.

- Это лишь гипотетическое предположение худшего сценария.

- Оно отметается ввиду своей невероятности.

- Ладно, тогда такой вариант: они могут выкрасть наши конкурсные работы. Ведь их ещё нигде не публиковали. Или как минимум идеи.

- Вам не о чём беспокоиться, если вы поступили, как и я. -Глен демонстрировал полное спокойствие. - Лучший способ защиты от плагиата - послать заказное письмо с произведением самому себе и не распечатывать его.

- Я всегда так теперь поступаю, - согласился Серж. - После того, как однажды увидел до боли знакомую идею в рассказе какого-то сетевого графомана. Я до этого отправил на конкурс работу, но ответа или привета так и не получил.

- Да о чём вы тут говорите - идеи, плагиат! - возмутилась Карина. - Эти двое могут оказаться какими-нибудь убийцами или, того хуже, маньяками.

- И будут вырезать по одному пассажиру каждую ночь. И так целых три года!

- Не смешно, Глен.

- Ещё хуже, если они будут заражены какой-нибудь экзотической и неизлечимой болезнью. - Раков продолжал поиск самых страшных сценариев.

- В этом случае, безусловно, лучше утонуть, - заметил Глен.

- О, Боже, страшнее становится уже от ваших предсказаний, а не от своих! - Рая обхватила голову руками. - А ведь, скорее всего, это не более чем каприз неба. Сотню раз я видела нечто нехорошее, и оно не сбывалось. Да я бы давно стала невротичной, воспринимай каждое такое видение всерьёз.

- Тем не менее, в этот раз ты почему-то явно была напугана, - сказал Глен. - Вопрос - почему?

Раю действительно напугало видение. Несмотря на нечёткость образов, она была уверена в их подлинности - на уровне интуиции. А с каждым годом её интуиция ошибалась всё реже.

- Я не знаю. Это внутренние ощущения, не поддающиеся здравому анализу.

- И ч то печально: ногда внутренние ощущения оказываются куда ближе к истине, чем здравый анализ.

- Теперь уже ничего не сделать, - резюмировал Константин. - Мы отчалили от берега. Остаётся лишь ждать, сбудутся предсказания или нет.

Первые увесистые капли дождя ударились о натянутый тент, темнота с каждой минутой обретала форму окружения, а точнее - бесформенность. Холод постепенно выгонял пассажиров лайнера из палубного кафе в тёплые каюты и закрытые залы. Не стала исключением и новая компания молодых литераторов.

- Надеюсь, этот дождь не станет предвестником для твоего предсказания, - бросил на ходу Глен.

Его шутку никто не оценил - возможно, просто потому, что её не посчитали шуткой. Беседа молодых людей продолжилась в каюте Кости и Раи. Сергей предусмотрительно прихватил с собой две бутылки шампанского, купленного уже на борту. Все договорились не обсуждать больше двух незнакомцев в шлюпке до того момента, пока предсказание либо подтвердится, либо не подтвердится.

Однако за новой темой разговора не пришлось ходить далеко и спускаться в трюм - решили обсудить рассказы, присланные на конкурс. Разумеется, свои, потому что других никто не читал. Затем стали обсуждать произведения, написанные раньше. Усмаков тянул одеяло всеобщего внимания на себя, Карина же, напротив, включила скромницу, а точнее, не выключала её. Эта парочка уже сидела в обнимку, скорость развития их отношений опережала крейсерский ход «Эклиптики». Глен как всегда отпускал остроты, Костя болтал о чём угодно, только не о сюжетах обсуждаемых рассказов, а Рая с каждым часом всё больше думала о предстоящем сне. Предсказания утомляли её не только морально, но и физически. Она свернулась клубком в углу кровати и пыталась поспать, не привлекая всеобщего внимания. Глен вольготно раскинулся на костиной койке с бутылкой пива - как выяснилось, у Ракова имелся запас из трёх бутылок. Девушки от пива отказались сразу, поэтому делить эти бутылки не пришлось.

Ненавязчивое обсуждение творчества вскоре обросло труднопроходимыми чащобами философских диспутов о бренности современного бытия прочего в подобном же роде.

«Мы просто друзья, - Глен мысленно прокручивал фразу Раи. Он перестал принимать участие в споре двух упёртых литераторов, Усмакова и Ракова, а просто попивал пиво и разглядывал спящую напротив девушку. - А разнополые друзья разве спят в одной каюте?». Он почувствовал первые симптомы алкогольной интоксикации - его начало тянуть к Рае, хотя за ужином подобного влечения у него однозначно не возникало.

Дискуссии продолжались до тех пор, пока Рая не впала в глубокий сон, а Глен первым посмотрел на часы и обнаружил, что они показывают четвёртый час утра.

- Пора расходиться, - подвёл он итог. - Продолжим завтра, если, конечно, не объявятся два пирата и не возьмут нас в заложники.

В этот раз шутку восприняли как шутку, однако даже сам Глен не ожидал того, что произошло в следующие десять минут. Попрощавшись сначала с Костей и спящей Раей, а затем уже в коридоре с Сергеем и Кариной, он решил подняться на палубу подышать морским утренним бризом. Там он наткнулся на ещё одного любителя свежего воздуха, и лицо парня ему показалось знакомым. Конечно же, это была «красная куртка»! Теперь плавно превратившаяся в «бордовый джемпер».

- Приветствую! - Глен решил познакомиться с ещё одним элементом первого предсказания Раи. - Я Глен.

- Доброй ночи. - У «бордового джемпера» было бледное лицо, голубые глаза и вьющиеся русые волосы. - Гена.

Глен сразу же отметил про себя, что парень чертовски похож на молодого Курта Смита из «Tears for fears». Однако до того момента, когда он узнал фамилию своего собеседника, тот оставался для него просто Геной на корабле. По большому счёту, разницы между «Геной на корабле», «красной курткой» и «бордовым джемпером» для Глена не было. Все эти идентификационные таблички давали равнозначную информацию о собеседнике, то есть, никакую. Но у фамилии «Хромов» присутствовали полноценные органы речи, потому что она говорила сама за себя. Эти органы речи с трудом умещались в пять толстых книг, под них уже готовилась шестая, а называлось всё это просто: «Царство мёртвых». Помесь фэнтези и псевдонаучной фантастики. Серия пользовалась популярностью даже среди широкого круга читателей. Глен не читал ни одной книги, но знал их количество и содержание каждой.

Гене Хромову всего двадцать пять от роду, меньше, чем Глену, а он уже написал пять романов и сделал себе имя. Даже если он выдал однообразную белиберду в красивой обёртке, в чём был совершенно уверен Глен, он сделал себе на ней имя и кое-что заработал, что удаётся далеко не каждому писателю. Даже тому, который пишет не однообразную белиберду, а разнообразную. Такому как сам Глен, например - за двадцать лет литературного творчества он пока заработал разве что на бумагу и картриджи для принтера, чтобы распечатывать первые варианты своих новых работ. То есть, ничего. И вот перед ним стоял человек, зарабатывающий писательством, да ещё в достаточно юном возрасте. При этом этому человеку не потребовались ни оригинальные идеи, ни оригинальный стиль реализации и подачи этих идей. Непонятно, что ему вообще потребовалось. Это и собирался выяснить Глен, но шум на палубе отвлёк его внимание.

- Что там происходит? - спросил он, стараясь разглядеть двигающиеся в полумраке фигур.

- А, это какие-то моряки. Их подобрали со шлюпки, они запускали сигнальные ракеты и размахивали фонарями. Говорят, потерпели кораблекрушение.

Глен почувствовал, как затряслось правое колено. Почему именно правое он не знал, да и не хотел знать. Как и уже то, за счёт чего Хромов стал успешным писателем. Теперь его больше интересовали моряки.

- В чём дело, приятель? - Хромов даже в тусклом освещении заметил тревогу на лице Глена.

- Пока ни в чём. Ты веришь в предсказания будущего?

- Э-э-э...

- Дабы ускорить твой мыслительный процесс сообщу кое-что. Одна моя знакомая прошлым вечером предсказала появление двух незнакомцев на шлюпке, которые принесут с собой некую беду. Чуть раньше она предсказала появление ещё пары людей, одним из которых был ты. Как видишь, пока она не ошибается, и теперь у меня нет причин считать этих моряков добрым знаком.

- Брось, это же это же розыгрыш!

- Я так тоже думал сначала.

- Да ты перебрал, приятель. И решил придумать новый сюжет для своего рассказа. Ты ведь писатель? Знакомое имя.

Глен понял, что не имеет ни малейшего желания убеждать Хромова в обратном, лучше было поспешить поведать о случившемся своим друзьям.

- Ладно, не бери в голову, - бросил он, уходя. - Оставь в ней место для сюжета седьмой книги о царстве мёртвых.

А колено трястись не переставало, теперь ему в такт тряслось ещё и левое. Одним испугом это уже было не объяснить. Спускаясь по лестнице, Глен и вовсе перестал ощущать ноги, они подкосились и он рухнул вниз, чуть не сломав шею. Попытался закричать и не смог. А потом не смог видеть и осознавать...

Карина проснулась от резкого шума. Дверь в её каюту распахнулась, на пороге стоял высокий силуэт.

- Кто вы?

Силуэт молчал. Затем он включил свет и превратился в мужчину лет тридцати. Намокшие от дождя светлые волосы спадали на его смазливое лицо. С чёрного кожаного плаща продолжал идти дождь.

- Здравствуй, Карина.

Девушка инстинктивно забилась в угол.

- Мы знакомы?

- А как же! Ты меня очень хорошо знаешь, я твой постоянный читатель. Я очень люблю детективы, твои особенно. Я пришёл поговорить о твоём творчестве.

- Наверно, сейчас не лучшее время для этого, вы не считаете?

- Как раз сейчас самое время. Ведь я пришёл не один, а привёл человека, который давно хотел с тобой встретиться лицом к лицу.

В каюту вошёл невысокий мужчина лет сорока пяти, внешне очень напомнивший Карине актёра Дэвида Суше, игравшего в её любимом сериале про Эркюля Пуаро. Та же лысина, те же усы.

- Привет, Карина, вот мы и встретились.

- А вы кто такой?

- Я тот, кого не любят слушать авторы. Не все, разумеется. Есть и те, которые любят и вполне заслуженно. Я литературный критик.

- Вы нашли подходящее время явиться сюда. Кто ещё с вами - редактор, ридер? - Девушку одолевали злость и испуг одновременно. Злость пока преобладала. Но недолго.

- Вот! - воскликнул критик. - Неподходящее время! Ещё рано! Я маленькая, не трогайте меня. Я начинающая писательница. Тебе напомнить, сколько романов ты уже выпустила в твёрдом переплёте?

В этом не было необходимости, Карина и сама знала, что их было шесть.

- Именно. И каждый раз это книга начинающей писательницы, которая только встала на путь формирования своего стиля, ей простительны огрехи и неточности, ведь она лишь начинает свой литературный путь, как можно требовать от неё многого?

Теперь испуг начал преобладать над злостью.

- Но простите, - вмешался читатель, - она пишет неплохие детективы. Закрученные сюжеты, непредсказуемые финалы.

- Всё верно. Так отчего же не сказать всему миру - «Я Карина Овчаренко, автор нескольких детективных романов»? Начинать было трудно, боялась критики? Всем трудно, всех критикуют. Я не встречал ещё ни одного автора, который сходу бы написал роман без изъянов. Другое дело, как воспринимать критику. Её стоит воспринимать как неоценимую помощь, а критиков как союзников, а не врагов. Гораздо легче найти своего читателя. - «Пуаро» указал на читателя. - И работать на него. Коль его всё устраивает, зачем мне слушать кого-то ещё? Или дать распечатки нового романа соседке Зое, чтобы она прочитала его в перерывах между варкой обеда и стиркой белья, а потом нахваливала вас и ваше творение: ах, какой сюжет, какой финал! Все любят похвалу, но она убивает вас как писателя. Вы останавливаетесь в развитии. И это очень печально, потому что мы могли бы спасти вас.

Теперь испуг окончательно победил не только злость, но и сам себя, превратившись в отчаянный страх.

- Кто вы?..

Читатель и критик посмотрели друг на друга. Критик победил, читатель разочарованно опустил голову на грудь.

- Два незнакомца из шлюпки! - закричала Карина, но её голос утонул в темноте.

Свет в каюте погас, незнакомцы вышли и захлопнули за собой дверь. И наступило безмолвие.

Глава 3. Корабль-призрак

Глен почувствовал, как кто-то с силой тряс его тело. Конечности обретали чувствительность, разум сознание, а глаза зрение. И когда зрение вернулось окончательно, стало ясно, что трясёт его Хромов.

- Просыпайся!

- Что? Что такое?

- Все исчезли!

- Кто исчез?!

- Все! Кроме нас и них. - За спиной Гены шли жаркие споры: Усмаков спорил с Раковым, а Рая ходила туда-сюда по коридору, сгрызая ногти.

- А я тебе говорю - всё дело в ней! - Серж ткнул пальцем в сторону девушки, а затем увидел очнувшегося Глена. - Глен, ну ты же здравомыслящий человек. Как можно объяснить всё это?

- Полегче, полегче. Без всякой суеты объясните мне, что произошло?

Трое парней переглянулись, решая, кто в состоянии спокойно и без суеты сказать о случившемся. Попытался Раков:

- Мы очнулись с Раей утром, а корабль оказался пуст. Нашли сначала Сергея, а потом и тебя с Геной. Больше никого - ни пассажиров, ни членов экипажа, все словно испарились.

Глен, наконец, поднялся с пола.

- А Карина?

- Её каюта тоже пуста.

- Вещи пассажиров и экипажа?

- Все на месте.

- Хм...Корабль движется?

- Только если по течению.

- Надо попытаться связаться через рубку с берегом или другими суднами.

- Как мы ждали твоего пробуждения, чтобы получить столь ценный совет! - съязвил Усмаков. - Кроме аварийного освещения, здесь ничего не работает, как это обычно и бывает. Приборы в рубке, думаю, тоже.

Глен задумался. Он прочёл тонны фантастических романов, затрагивающих тематику исчезновения больших и малых групп людей, и каждый раз у него имелся ряд догадок по поводу причин таких исчезновений. Но одно дело строить гипотезы, лёжа на диване с книгой в руках и совсем другое - самому оказаться участником чего-то подобного, и ко второму он оказался не так подготовлен. Самое время заняться тренингом, практические занятия прилагаются.

- Я видел тех двух незнакомцев со шлюпки, перед тем как отключиться. А в том, что меня отключили, я уверен. От двух бокалов шампанского меня не срезает под корень.

- Да знаем мы про этих чёртовых незнакомцев - Гена рассказал. Но их тоже нет.

- Вы что, проверили каждую каюту и отсек?

- Как ты себе это представляешь, здесь несколько сотен кают! - Узкое лицо Сержа словно стало ещё уже, отчего выпученные глаза сверкали как два больших блюдца. - Но я сомневаюсь, что все решили спрятаться от нас в каком-то одном месте.

- Все вряд ли прятались, а двое вполне могли.

- Думаешь, именно они причастны к исчезновению остальных?

- Этого нельзя исключать, ведь всё началось как раз с их появления.

- Нет, всё началось с её предсказаний! - Усмаков вновь ткнул пальцем в сторону Раи.

- Ты совсем обезумел, если считаешь виноватой её, - повышенным тоном сказал Раков.

- Почему же? Посудите сами: всё, что она предсказывает, сбывается с невероятной точностью.

- И что с того? У неё есть способность видеть будущее, за это теперь казнить надо?

- Вполне возможно, это не предсказание будущего, а его формирование.

- Что ты имеешь в виду?

- Он имеет в виду, - опередил Сергея Глен, - что согласно теории искусственного будущего, существует категория людей, способных формировать это самое будущее осознанно или через видения и вовлекать в него других людей.

- Что это за теория такая? - удивился Костя. - Впервые слышу.

- Другое дело, - продолжил Глен, - что всё это придумано сообществом писателей-фантастов на одном из специализированных сайтов. Там есть много работ, посвящённых этой теме.

- А, теперь понятно... - Константин небрежно махнул рукой. - Так скоро он придумает морских чудовищ, которых вызовет Рая через свои предсказания. Или что-то вроде того.

- Давайте оставаться реалистами, - внёс предложение Хромов. - И рассуждать здраво.

- Исчез целый лайнер людей, - не успокаивался Усмаков. - О каком реализме может идти речь?

Всё это время Рая молчала, не вмешиваясь в споры парней, даже в ту их часть, где речь шла о ней, но в итоге не выдержала:

- Ладно, хорошо! Если кто-то считает, что все события каким-то образом вызываю я, то я больше не буду ничего предсказывать и даже предполагать.

- Но это же абсурд! - возмутился Раков. - С нами начали происходить странные вещи и у нас есть возможность предугадывать их благодаря Рае. А вы хотите лишиться этого единственного козыря из-за какой-то выдуманной теории! Давайте тогда разделимся на две группы: кто хочет знать будущее - и кто не хочет.

- Это исключено, - отрезал Глен. - Теперь мы даже по нужде будем ходить впятером, никаких делений и ответвлений!

- Что ты предлагаешь делать?

- Для начала поднимемся на палубу. Здесь мы как крысы в подвале. - Глен повернулся и решительно двинулся в выходу из каюты.

Все четверо последовали за Гленом. На палубе их встретили приятный ветер и яркое солнце, даже чересчур яркое. Неожиданно раздался протяжный звук.

- Я просто проголодался, - перевёл звук Усмаков. - И что дальше, капитан?

Глен осмотрел горизонт со всех сторон - вокруг лишь бесконечная морская гладь. Кафе «Сиреневый мираж», где вчера они все вместе ужинали, ещё хранило вкусные запахи с кухни, а на некоторых столиках стояли чашки с недопитым кофе и тарелки с недоеденными завтраками. На спинках стульев висели сумочки.

- Судя по всему, всё случилось утром, - резюмировал Глен. - Но по громкой связи никто не объявлял о грядущем всеобщем исчезновении. Пассажиров оно явно застало врасплох.

- Интересно было бы посмотреть на такое представление... - Костя подошёл к одному из столиков, взял лежавший там смартфон и провёл пальцами по экрану. - Нет сети, - резюмировал он. - А по идее, здесь должна быть спутниковая связь.

- Да, только я сомневаюсь, что мы сможем ею воспользоваться. - Серж в очередной раз продемонстрировал природный пессимизм. - Пока что всё сводится к дьявольской чертовщине: нечто поглотило почти три тысячи человек, оставив нас на закуску. Возможно, для нас расписали особые роли.

- Кто? Пришельцы с Сириуса? - Костя иронично скривил губы. - Конечно же, они первые в списке подозреваемых.

- Пришельцы могут быть тут ни при чём, - вернулся в дискуссию Хромов. - Не удивлюсь, если мы столкнулись с чем-то вроде сдвига в пространственно-временном континууме. И этот лайнер совершил скачок, скажем, в прошлое. Помните, как в «Лангольерах» Кинга? По мне так это не менее невероятно, чем теория искусственного будущего.

- Вот угораздило меня оказаться в этом абсурде в компании фантастов! - всплеснул пруками Раков. - Мне кажется, вы продолжаете писать свои рассказы, а не анализировать ситуацию. А вам не приходило в голову, что всё может быть намного проще? Эксперимент по изучению психики индивидов в необъяснимой ситуации, например.

- А что, вполне возможно, - согласилась Рая. - И ничего невероятного.

- Невероятно много хлопот. - Усмаков однозначно не был согласен с этой версией. - Для подобного эксперимента им потребовалось бы спланировать слишком много обстоятельств и задействовать слишком много людей.

- Люди - массовка, а конкурс и издательство - для прикрытия, - пояснил Костя.

- Как у тебя всё просто! Может, это ты и организовал всё?

- Довольно споров! Наша задача - найти вещи или предметы, хоть как-то объясняющие ситуацию. Будем действовать все вместе, никто никуда не отлучается. - Глен посмотрел наверх.

В стёклах капитанского мостика играли солнечные блики. Именно туда он решил наведаться, но прежде стоило бы по возможности осмотреть лайнер.

Оспаривать это решение Глена никто не стал. Как и факт его самоличного возложения капитанства на себя - причём, возложение это произошло, как бы само собой, безо всякого его желания. «Неужели у меня на лбу набита невидимая татуировка с текстом «Капитан на все случаи»? - вопрошал он сам себя. - Или я просто в очередной раз оказался в компании овец, которым нужен пастух?». Впрочем, грешить на своих товарищей он не спешил, а проанализировал каждого в отдельности.

Рая и Хромов держались в стороне, но при этом наверняка имели свои соображения по поводу происходящего. Пока непосредственная угроза их жизням не появилась в поле зрения, они вполне могли и дальше играть роли второго плана. Усмаков казался самым напуганным из всех, однако свой страх он умело маскировал под скорлупой возмущения и словесного поноса. Ему явно не хотелось действовать под чьим-то началом, но в то же время куда меньше он хотел примерять на свои плечи ответственность за кого-то ещё. И у него хватало мозгов не откалываться от группы. Раков, дружище Кенст, - пожалуй, единственный из них, кто мог бы потянуть бремя лидерства, но его однобокий взгляд реалиста не пошёл бы на пользу группе. В результате, Глен вынужден был признать, что лучше всего самому взять бразды правления в свои руки.

Однако теоретические расклады быстро стали расходиться с реальностью. Первым это продемонстрировал Серж, когда они оказались в большом зале соседнего ресторана со шведским столом.

- Прежде я бы хотел подкрепиться! - Он схватил широкую тарелку и подошёл к контейнеру с сосисками.

- Ты уверен, что это безопасно? - спросил Хромов.

- Опаснее умереть с голоду. Вряд ли причина исчезновения пассажиров в этих сосисках. - Усмаков принялся накладывать себе всё подряд.

Вскоре его тарелка стала напоминать палитру начинающего художника. Поняв, что одной тарелкой не обойтись, он поставил первую, заваленную едой на стол, взял другую и пополнил свой чемпионский завтрак ещё несколькими блинчиками. Завершил композицию большой стакан кока-колы.

- М-м, вкусно, - протянул Серж, уплетая омлет за обе щёки. - А вы так и будете стоять? Не подавитесь слюной!

Глен заметил, что остальные пристально наблюдали за Усмаковым. Очевидно, ожидая, когда его схватит Кондратий и изо рта потечёт пена. Но ничего подобного не происходило.

- Может, с едой и впрямь всё в порядке? - спросил Раков непонятно у кого. Скорее всего, у себя.

Явно получив мысленно положительный ответ, он подошёл к столу с различными мясными нарезками, взял кусочек и стал рассматривать его, словно редкий музейный экспонат.

- Не ешь, козлёночком станешь, - предупредил, усмехаясь, Глен.

- Бред всё это! - Костя тут же закинул мясо в рот, быстро прожевал и проглотил. - Они бы не стали травить всю еду.

- Так ты уже знаешь, с кем мы столкнулись?!

- Или с чем, - вставил Хромов.

- Я открою вам большой секрет - все мистификации делаются людьми. Никакие пришельцы и временные скачки не виноваты в том, что многие в них верят. Виноваты люди. Как и в нашем случае.

- Ага, ясно. Фамилии назовёшь? - продолжал издеваться Глен.

Конечно же, Раков не знал никаких фамилий. Ко всему прочему, у Глена сложилось впечатление, что Костя и сам с каждой минутой всё меньше верил в свою разумную версию. Да, если с вами начинает твориться чертовщина, вы в первую очередь станете искать ей логическое объяснение и лишь потом - фантастическое. Как правило, второе найти в два раза легче, но и во столько же раз сложнее придать ему хоть какой-то оттенок вероятности. Если говорить о случае на «Эклиптике», то Глен скорее придерживался версии Хромова о скачке во времени. За годы своего литературного хобби он сполна начитался всяких теорий, объясняющих возможность подобных скачков. Но тут как заноза под кожей сидело одно обстоятельство: почему именно они впятером оказались подвержены этим метаморфозам? Если ответ на этот вопрос существовал (а он однозначно существовал), то искать его стоило на борту «Эклиптики».

- Будешь? - Костя подошёл к Рае, держа в руке тарелку с кусочками нарезанного бекона и маленькими варёными сосисками. Якобы дружеская забота, отметил про себя Глен.

Заметив на её лице тень сомнения, Раков поспешил их развеять:

- Да всё в порядке. Ты уж хоть не становись параноиком, как они. - Он кивнул в сторону Глена и Хромова.

Никто из них не кинулся в споры - Глен лишь пожал плечами, когда Рая посмотрела на него, будто ища дополнительного одобрения. В итоге она приняла пищу. Голодными пока оставались лишь Глен и Хромов.

- Ну что ж, если все желающие утолили голод, нам пора идти дальше, - призвал Глен, когда тарелки опустели.

- Такой огромный лайнер, - сказал Серж, вытирая рот салфеткой, - и целиком в нашем распоряжении. Неплохо, а?

- Предлагаешь сполна насладиться его сервисом, пока никто не видит? - немного раздражённо спросил Глен. Он уже понял, что первым в списке возможных источников их проблем значился мегалитератор Усмаков.

- Нет, что вы, капитан! - Сергей картинно дёрнулся всем телом. - Сначала мы поднимемся в рубку управления, чтобы проверить неисправность всех систем... - Он остановился возле обесточенной кофемашины. - Вот чёрт, а я хотел взбодриться эспрессо!

Наконец, они покинули зал ресторана и оказались в просторном холле с величественным фонтаном по центру, мягкими диванами в окружении искусственных пальм и баров с разнообразными напитками.

- Почему он так уверен, что там ничего не работает? - шёпотом спросила Рай Костю.

- Потому что он сейчас находится во власти своих фантазий, - так же шёпотом ответил Раков. - Ему легче поверить во что угодно, кроме чего-то реального.

- Я всё слышу, - бросил через плечо идущий впереди Серж.

- Рад за тебя и твой острый слух.

Путь на самую высокую палубу, где располагались каюты членов экипажа и капитанский мостик, занял не одну минуту. Попасть туда простому пассажиру во время обычного круиза просто невозможно, но их круиз теперь совершенно точно перестал быть обычным, а сами они уже не могли считать себя рядовыми пассажирами.

Двери оказались незапертыми, и Глен первым осторожно заглянул в рубку управления. Там никого не было.

- Ого... - протянула Рая. - Больше напоминает кабину самолёта, чем корабля.

- А ты ожидала увидеть здесь штурвал, рынду и компасы? - Глен медленно окинул взором помещение. - На современных лайнерах ты такого не найдёшь, сейчас везде используются компьютеры. - Он подошёл к одному из них, но тот был в глубоком сне. После этого Глен стал копаться в стопках каких-то бумаг на столе.

- Я же говорил, что здесь ничего не работает! - Усмаков раздражённо пнул ногой по кожаному креслу. - Что ты там ищешь?

- Судовой журнал, - пояснил Глен и тут же извлёк из деревянного ящика толстый журнал в светло-коричневой кожаной обложке. - Здесь должны фиксироваться даты и все события на судне.

Однако даты полностью соответствовали их представлениям о текущем времени. Предпоследняя запись была сделана вчера и описывала эпизод с принятием на борт двух моряков, вынужденных покинуть свой корабль «по причинам, требующим более подробных разъяснений». Однако куда больший интерес вызывала последняя запись, датированная сегодняшним числом. Глен зачитал её вслух:

- «Этот корабль должен стать пристанищем лишь для одного. Его имя уже предопределено, но у каждого есть шанс на спасение, воспользуйтесь им. Спасти вас может только один человек. Если ему удастся увидеть выход. Он среди вас».

- Это чьи-то глупые шутки? - Усмаков подошёл и сам посмотрел в журнал. - Эти чёртовы незнакомцы решили устроить нам реалити-шоу на выживание?

- Для шуток у нашего положения слишком много серьёзности, - сказал Хромов. - Нам надо выяснить, кто из нас может спасти остальных и как.

- Глен? - предположила Рая. - Может, от твоих решений зависят наши судьбы?

- Или от твоих? - Костя посмотрел на Раю. - Там написано: «если ему удастся увидеть выход». Ведь ты можешь предвидеть будущие события, и мы должны использовать эти знания, чтобы попытаться изменить их. Но для этого некоторым надо пересмотреть свою веру во всякие фантастические выдуманные теории. - Теперь он недвусмысленно уставился на Усмакова.

- Я не сказал, что убеждён в теории искусственного будущего, - взъелся Сергей и нервно заходил по комнате. - Но за неимением очевидных объяснений, я не могу исключать и подобное.

- Любой абсурд можно притянуть за уши и сделать из него объяснение, - сказал Хромов. Он стоял несколько поодаль, скрестив руки на груди и внешне сохраняя полное спокойствие. - Я за то, чтобы услышать предсказание. - Его правая рука поднялась вверх.

- Я тоже, - тут же проголосовал Раков. - Глен?

Глен выждал паузу. Такие решения необходимо принимать взвешенно.

- Я думаю, именно это и имел в виду автор той записи. - Он кивнул в сторону журнала. - Рая единственная из нас, кто обладает некой уникальностью, с помощью которой можно что-то предпринять в нашей ситуации. По крайней мере, это самое очевидное, что приходит на ум.

Усмаков развёл руки в стороны:

- Полагаю, моё мнение уже необязательно? Но я не буду настаивать, в какой-то степени Глен прав.

Все четверо парней пришли к общему мнению и посмотрели на Раю в полной готовности выслушать её предсказание. Та продолжала молча стоять, о чём-то размышляя.

- А вдруг это правда? - спросила она.

- Что именно? - удивился Костя.

- Что своими предсказаниями я навлекаю на нас именно то будущее, которое вижу.

- Это всего лишь вздор, придуманный фантастами. - Он взял её за плечи. - Рая, соберись, нам нужна твоя помощь!

Косте удалось привести подругу в чувства. Она сосредоточилась и со словами «Ладно, сейчас попробую» углубилась в образы, всплывающие в её сознании. Среди них большинство было крайне расплывчатых, но имелись и чёткие.

- Мне не удаётся увидеть целостную картину, лишь отдельные кадры... Я вижу корабль полный людей. Веселящихся людей. Столы с едой и выпивкой...Человека в белом халате. Комнату с множеством одинаковых книг... И человека в деловом коричневом костюме с дипломатом в руке...

Рая вернулась в реальность.

- Н-да, - протянул Усмаков. - Не очень-то понятная картина будущего, мягко скажем.

- Что-то странное, - сказала Рая. - Крайне редко видения бывают столь рваными.

- По крайней мере, мы узнали хоть что-то, - Раков нашёл и плюсы.

- И как нам поможет перечень этих образов выбраться отсюда? - не успокаивался Серж.

- Есть очень простой способ - использовать шлюпку. - Глен показал на большой резиновый свёрток в углу рубки и одновременно подумал, как она могла тут оказаться.

- Знаешь, я предпочитаю плыть в открытом море на пустом лайнере, чем на шлюпке, полной людей.

- А тебя не смущает, что лайнер может быть не совсем пуст? Кто-то же сделал сегодня запись в судовом журнале, явно предназначенную нам.

- А может, это всё проделки Карины? - осенило Усмакова. - Почему она исчезла со всеми? Ведь была с нами в одной компании.

- У тебя врождённая склонность обвинять во всех бедах женский пол? - спросил Константин. - Тогда по какому принципу он оказался с нами? - Раков указал на Хромова.

- Он участник первого предсказания, как и я.

- И что с того?

- Мы, так или иначе, связаны друг с другом. Это ясно как белый день - мы выбраны не в хаотичном порядке из нескольких сотен пассажиров, нас что-то связывает. Глен, что ты думаешь по этому поводу?

- Согласен, у нас есть нечто общее. -Он на секунду задумался. - Очевидное общее у нас лишь одно - наша литературная деятельность. Но она была присуща всем пассажирам, поэтому надо искать нечто не столь очевидное общее.

- Из неочевидного общего я вижу лишь нашу причастность к предсказаниям будущего, - продолжил настаивать на своём Сергей. - Ничего другого мне в глаза не бросается.

- Давайте лучше подумаем над тем, как использовать данные из последнего предсказания, - сказал Костя, но Усмаков тут же вставил:

- Это же набор образов, а не данные.

- Рая увидела корабль с людьми. Возможно, вскоре нас найдёт проходящее мимо судно, - предположил Хромов. Такая версия вызвала неодобрение Сергея.

- Значит, твоё предложение - сидеть и ждать спасателей?

- А у тебя какое предложение? Ты пока что только говоришь, но ничего дельного не предлагаешь.

- Ребята! - воскликнула Рая. Проследив за направлением её пальца, все заметили с высоты капитанского мостика проступающие на горизонте характерные очертания. - Земля!

Усмаков подошёл поближе и даже наклонился ближе к стеклу, словно хотел убедиться в реальности увиденного.

- Вот моё дельное предложение, - сказал он и повернулся ко всем лицом: - Плывём туда!

- Я бы сначала хорошенько подумал над этим, - предостерёг его Глен. - На палубе я ничего не видел, лайнер стоял на месте. Откуда взялся этот остров?

Вопрос озадачил многих, но не Усмакова.

- Мы не стояли на месте, а двигались по течению! - возразил он.

- Но не с такой скоростью, чтобы за десять минут так приблизиться к суше.

Второй аргумент озадачил уже и Сержа. Но ненадолго.

- Не хочешь ли ты сказать, что остров появился из пустоты? Или это наш коллективный мираж?

Хромов опередил Глена своими соображениями:

- Это могло бы объяснить теорию скачка лайнера в пространственно-временном континууме. А мы остались его пассажирами.

Раков обречённо вздохнул.

- Вы можете и дальше упражняться в придумывании всё более невероятных теорий, но я предпочитаю анализировать данность, а не строить гипотезы. А из данностей мы имеем: пустой лайнер (возможно, не совсем пустой), шлюпку и очертания берега. Путём нехитрых вычислений получается прямая дорога к этому берегу.

- Всё верно, - согласился Глен и тут же оговорился. - При условии, что это не ловушка.

- С острова нельзя убежать, как и с корабля, - заметил Хромов. - Но на острове у нас будет куда больше свободы действий.

Его поддержал Раков:

- Вот это правильный анализ данности!

- Мы не знаем, что ждёт нас там. - Усмаков указал в сторону земли. - Но здесь нас точно не ждёт ничего хорошего, я в этом убеждён.

Глен был согласен со всеми доводами своих товарищей, хотя в глубине души и ощущал груз сомнений. Избавиться от этого груза ему помогли отдалённые звуки где-то неподалёку. Скорее всего, они исходили из кают экипажа и явно свидетельствовали о постороннем присутствии, в этом-то сомнений уже не оставалось.

Все пятеро застыли на месте, звуки повторились. Казалось, кто-то постукивал деревянной палкой по стенам и полам. Затем они услышали удаляющиеся шаги на лестнице.

- Кто-то ещё желает задерживаться на этом корабле? - стараясь не кричать, вполголоса провопил Усмаков и ринулся к жёлтой резиновой куче в углу.

- Стойте! - скомандовал Глен. Серж замер. - Нельзя уходить, не выяснив, что это. Согласитесь, будет крайне глупо убежать, если источник звука окажется не опасностью, а спасением.

- Ты совсем спятил? - продолжил вопить шёпотом Усмаков. - Хотя можешь спуститься и спросить у этого источника звука, какие у него на нас планы. Если в них входит наше спасение, то дашь мне знать. А я буду на том острове! - С этими словами Серж схватился за сложенную лодку и с натугой потянул её к выходу.

- Насос и вёсла возьмите кто-нибудь! - бросил он через плечо.

За ним двинулся и Хромов, подобрав валявшиеся в том же углу насос и два весла. Сергей украдкой выглянул из рубки и посмотрел по сторонам -. пустой коридор.

Рая и Константин поспешили следом, о чём-то активно перешёптываясь. Глен пристроился позади всех - он решил, что лучше всё же быть живыми глупцами, чем схваченными или исчезнувшими мудрецами.

Усмаков преодолевал каждый лестничный пролёт, из последних сил выставляя перед собой лодку как щит. В любой момент он готов был толкнуть её в появившегося человека, мутанта или инопланетянина. Тут уж как повезёт, точнее, не повезёт. Но пока везло, и никто не появлялся на их пути. Кроме новых звуков и шумов, доносившихся теперь со всех палуб и, такое ощущение, со всех кают. Появились отдалённые голоса, хриплые перешёптывания и стуки каблуков по паркетному полу. Но всё это раздавалось откуда-то издалека, из глубины лайнера. Внезапно Раков остановился, из-за чего Глен едва не споткнулся о него.

- Подождите-ка! - теперь уже он стал причиной всеобщей статики. - А вдруг Глен прав? Прислушайтесь к звукам, такое чувство, что корабль постепенно оживает. Вдруг сейчас здесь появятся все исчезнувшие пассажиры и члены экипажа?

Пока каждый обдумывал возможность подобного явления, Глен высказался первым:

- Материализовавшиеся из воздуха пассажиры как-то не вяжутся с твоим природным реализмом.

- Те же самые пассажиры, исчезнувшие за одну ночь, тоже не очень с ним вяжутся, но это данность, которую не оспорить.

- Нет, вы как хотите, а я сваливаю с этого судёнышка. - Усмаков решительно продолжил спуск вниз. Оттуда ещё доносились его слова: - Появится здесь кто или нет, я предпочитаю узнать об этом, находясь подальше.

Хромов последовал за ним. Лодка и насос у них имелись, а остальные не являлись столь необходимыми элементами, чтобы убеждать их присоединиться. Рая колебалась, глядя то на уходящих Усмакова с Хромовым, то на оставшихся стоять Костю и Глена.

- Вы что же, серьёзно решили остаться? - интонация целиком оголила её страх.

Константин посмотрел на Глена, словно доверял ему окончательное решение. Один он в любом случае не останется, а вот вдвоём - уже другое дело. Втроём ещё лучше. А на тех двоих уже можно не рассчитывать. Глен понял, что, по сути, он сейчас принимает решение за троих, а не только за себя, ит это сыграло свою роль.

- Я думаю, всё же не стоит рисковать. Нам следует продолжать держаться всем вместе.

Константин почувствовал, что его почему-то больше пугает тот остров, чем этот лайнер со всеми его полтергейстами.

- А если они решат прыгнуть со скалы, нам тоже прыгать за ними? Ведь главное - держаться всем вместе.

- Как же ты любишь крайности, Кенст.

- Я согласна с Гленом! - Рае уже не терпелось побежать вниз. Ей показалось, что она услышала треск разбившейся посуды. Это напугало её ещё больше.

- В любом случае нам лучше находиться на палубе, чтобы иметь возможность быстро покинуть лайнер, - пояснил Глен. - Здесь мы как в ловушке. Давайте спустимся вниз и будем действовать по обстоятельствам. Посмотрим, кто появится вслед за этими звуками, и лишь потом примем решение, уходить или нет.

Константин нерешительно мялся на месте, подсознательно понимая правоту своих друзей. Но необъяснимый страх оказаться на острове не давал его разуму заниматься привычным делом, неоднократно помогавшим Ракову в жизни взвешенно и спокойно анализировать данность и факты. Вместо этого, окутанный в кокон внезапного испуга, разум задавал сам себе всего один вопрос: почему вдруг звуки на корабле стали для него источником успокоения? Этот вопрос ещё бы долго терзал Ракова, если бы Глен не схватил друга за футболку и не потащил по лестнице вниз.

- Давай ты займёшься своими анализами попутно. - Глен не спрашивал, а принуждал. Костя поддался, нехотя преодолевая ступеньки. Ему показалось, что в одном из коридоров он увидел человека. Судя по одежде, женского пола. Он известил об этом Глена, но лишь когда они миновали пролёт.

- Корабль, возможно, и оживает, - сказал Глен. Раков уже не нуждался в его цепкой хватке и передвигался сам, хоть и на некотором отдалении. - Но ты уверен, что здесь появятся исчезнувшие пассажиры, а не что-то другое?

- Я не думаю, что здесь появятся инопланетяне или что-то в этом роде. Это станет странностью даже в свете происходящих событий.

- Появление кого-то само по себе уже будет странностью.

- Эй, Раков! - крикнул кто-то сверху. Голос показался Константину знакомым, и в нём явно не было оттенков враждебности. Данный факт заставил Костю приостановиться.

Глен ничего не услышал и продолжил нестись вниз. Лишь спустя пару пролётов он обнаружил, что не чувствует за спиной ничьего присутствия. Рая была уже на подступах к самой нижней палубе и вскоре исчезла из вида.

- Кенст! - крикнул Глен и попытался заглянуть как можно выше сквозь лестничные пролёты.

Увидеть ничего не удалось. Ответа так же не последовало. По коже Глена пробежал стройный отряд мурашек. Им на подмогу был направлен и второй отряд, когда он чётко расслышал чей-то смех вперемешку с голосом наверху. Смех был женским, а заглушал его мужской баритон. Говорил явно не Раков, но распознать речь было почти невозможно. Глен всё же нашёл в себе способность сделать несколько шагов наверх. Но не более того. С Константином определённо что-то произошло, хорошее или нет, но факт его исчезновения не требовал дополнительных доказательств.

Ещё несколько секунд Глен стоял на месте, прислушиваясь и приглядываясь к происходящему наверху. Неожиданно ему по глазам ударило яркое солнце. Он прищурился и прикрыл лицо левой рукой.

- Что за?..- Он не мог поверить в то, что видел. Над ним раскинулось...небо. Безоблачное, голубое небо. Верхние палубы растворились в нём без остатка,. А лестница, на которой стоял Глен, обрывалась на полпути.

«Кто-то в этой ситуации явно нездоров. Не я ли?». С этой мыслью он устремиться вниз с утроенной скоростью. Пробегая мимо очередного пролёта, Глен непроизвольно замер. На некотором отдалении в коридоре стоял человек. Яркое солнце просачивалось через заднее ещё не исчезнувшее окно, в его лучах утопали черты этого человека, оставляя лишь размытый силуэт.

- Кто вы?? - Глен собрал всю смелость в один выкрик и выплеснул её в коридор. Силуэт ничего не ответил и скрылся в одной из кают. Глен предпочёл не настаивать на дальнейшем знакомстве.

На нижней палубе у самого борта Усмаков с Хромовым практически надули вместительную шлюпку многоугольной формы как минимум человек на шесть. Насос оказался очень мощным и подарил им драгоценное время. Рая суетливо кружила вокруг как пчела над цветком, то и дело бросая взгляды в сторону выхода на палубу.

- Где Костя? - она тут же подбежала к возникшему из пустоты Глену и застыла с гримасой ледяного ужаса. Она смотрела мимо него куда-то ввысь.

- Исчез. Вместе с той частью корабля, - Глен обернулся, посмотрел наверх и понял, что «Эклиптика» уменьшалась в размерах с каждой секундой.

- Что происходит?? - завопила девушка.

Серж и Гена были так поглощены надуванием шлюпки, что лишь из-за её вопля обратили внимание на столь значимые изменения в конструкции многотонного лайнера.

- Чертовщина! - Усмаков отсоединил от лодки насов и бросил его в шлюпку. - Помогите мне поднять её.

Серж посмотрел за борт. Высота отправила его ретивость в лёгкий нокдаун.

- Мы должны спасти Костю! - не унималась Рая.

- Где ты собираешься его искать? - вопрошал Серж. - В воздухе?

Рая растерянно озиралась по сторонам, не в силах ничего сделать. Трое парней подняли шлюпку и пластом кинули её вниз. В полёте она дважды перевернулась и упала в итоге вверх дном, но это было не столь важно. Вёсла полетели незамедлительно почти в ту же точку. Хромов оказался маститым снайпером.

- Ты что творишь?! Пробьёшь шлюпку! - заорал Усмаков.

Обошлось или нет, можно было узнать, лишь оказавшись внизу. Настало время прыжков, но никто не спешил прыгать первым.

- Чего стоишь, давай прыгай, - Глен хлопнул Сергея по плечу.

- А почему я первый?

- Ты активнее всех рвался свалить отсюда. Я вообще удивлён, что ты ещё здесь. Смотри! - Глен указал Сергею на выход с палубы. - Оттуда могут появиться монстры.

- Глен, это совсем не смешно! - истерически воскликнула Рая.

- Я прыгну первым. - С этими словами Хромов вскочил на борт, оттолкнулся и полетел вниз, стараясь всё десять метров сохранять вертикальное положение. Ему это практически удалось. Всплыв на поверхность, Гена подплыл к шлюпке и попытался её перевернуть. Однако одному это было сделать не так легко.

- Ладно, теперь я... - Сергей убедился, что прыжок с такой высоты не является самоубийством и аккуратно забрался на выступающий борт. Следующий шаг оказалось сделать сложнее. Усмаков в нерешительности застыл на месте.

- Да прыгай ты уже! - Глен слегка подтолкнул Сергея и тот, теряя равновесие, был вынужден оттолкнуться от борта. В полёте он успел всего один раз погрузить Глена в своё проклятие, после чего сам погрузился на несколько метров под воду. Он, конечно, ощутимо ударился, , но вынырнул уже вполне успокоившимся.

- Держись прямо и закрой нос, - Глен дал Рае лаконичную инструкцию.

Та ещё раз обернулась. Но на палубе никто не появился, ни Раков, ни призраки, ни монстры. И вряд ли кто-то мог появиться - их палуба к этой секунде уже превратилась из нижней в верхнюю. Времени на размышления не оставалось. Рая отважилась на прыжок, завершившийся, как и предыдущие, вполне удачно. Последним покинул корабль Глен, как и подобает всякому капитану. Пусть даже никем не назначенному и проведшему в своём статусе всего минут двадцать.

Лодку уже успели перевернуть, пробоин обнаружено не было. Усмаков и Хромов взяли по веслу и начали активно грести в сторону очертаний земли. Все молчали. Глен занялся отжимом своих густых и чёрных как смоль волос, а Рая стеклянным взглядом созерцала лайнер, а точнее, его часть. Он не тонул, но уменьшался в размерах с каждой секундой, пока и вовсе не слился с морской гладью.

- Рак! - снова послышался голос.

Со второго раза Константин узнал его владельца. Им был его хороший друг из интернета Витя Бековский, с которым Костя виделся вживую пару раз на разных литературных мероприятиях. Глен по инерции уже исчез в нижних пролётах этой бесконечной лестницы. Константин крикнул ему, но ответа не получил. Очевидно, тот уже выбежал на нижнюю палубу, решил для себя Раков.

- Кому ты там кричишь? - спросил появившийся в поле зрения Витя Бековский. Это действительно был он. В строгом костюме и с фужером шампанского в руке.

- Что здесь происходит? - удивление Ракова прорвало последнюю плотину в его сознании. - Как ты здесь оказался?!

- Я?! - Бековский, казалось, был удивлён этими вопросами ничуть не меньше. - Тебя все потеряли, и мне было поручено тебя отыскать.

- Кто потерял? Где мы вообще находимся?

- О-о... - протянул Бековский и улыбнулся. - Вечер ещё не начался, а ты уже затеял игру в агента со стёртой памятью. Что за ужасная футболка? Пошли переодеваться, все уже заждались тебя.

Константин впал в некую прострацию, его словно окутал туман. Он шёл за своим приятелем, который что-то говорил, но слова утопали во внутреннем гуле разрывающегося мозга. Что случилось, где он оказался? Когда адекватное восприятие окружающей обстановки вернулось, Раков обнаружил себя стоящим в строгом смокинге и с бокалом вина в руке в каком-то огромном зале с великим множеством людей. Все были изящно одеты, накрашены, причёсаны. По периметру зала стояли проседающие от еды и напитков столы. Люди передвигались по залу туда-сюда, постоянно бросая фразы друг другу, а улыбки не сходили с лиц.

- Вот, Оксана, это мой хороший друг Костя Раков, автор великого множества достойных внимания произведений в жанре короткой и средней прозы. - Бековский подвёл к озадаченному Ракову девушку на пугающе высоких каблуках и в элегантном обтягивающем платье. В таком наряде она казалась на три головы выше Константина и его 175 сантиметров. - Его конёк это реалистичные зарисовки нашей повседневности. Но как мастерски он их преподносит!

- Обязательно ознакомлюсь с его творчеством! - Девушка засмеялась, а Бековский продолжил:

- Сегодня он как-то странно ведёт себя. Что с тобой, друг?

- Мои друзья... - Костя сделал какой-то непонятный жест, указывая неопределённое направление, - они уплыли. Им надо сказать, что я здесь.

- Все твои друзья здесь. Оглянись, ты же знаешь здесь почти всех. - Бековский руками продемонстрировал необъятность заполненного людьми зала.

Костя внимательно изучил лица нескольких выбранных наугад человек. Знакомые черты просматривались в каждом лице. Это пугало и успокаивало одновременно. В какой-то момент ему даже показалось, что он увидел лицо Глена. Но так же быстро он потерял его в толпе.

- Мне надо подышать свежим воздухом, - сказал Константин.

Он ещё долго вглядывался в горизонт, но ни острова, ни шлюпки так и не увидел.

Глава 4. Майкл и Гобель

- Никто не обратил внимания на резкую смену погоды? - поинтересовался Глен, когда им оставалось до берега метров сто. - Когда мы отчаливали, впору было кутаться в куртки, а сейчас жара как в тропиках.

- Тогда просто была облачность и дул сильный ветер, - пояснил уставший Усмаков, с километр назад, сдавший пост гребца Глену.

- Возможно, так оно и есть, но у меня почему-то закрадываются подозрения, что эта смена связана со всеми остальными событиями.

- Это вполне логично, если принимать версию скачка в пространственно-временном континууме, - спокойно и без намёка на усталость сказал Хромов. - Исчезающий на глазах корабль - лучшая тому иллюстрация.

Рая всё это время сидела молча. Её настигло моральное опустошение, в котором потерялись все эмоции. Она готова была согласиться с любой версией, лишь бы её не трогали вопросами. Никто из парней, впрочем, пока на неё внимания не обращал - они неплохо справлялись и втроём.

- Тебе самому не надоело постоянно проталкивать свою версию о хромом скакуне? - Серж нахмурил густые брови.

- Почему хромом?

- Потому что слишком много в ней дыр и нестыковок.

- Например?

- Да хотя бы взять тот факт, что на корабле-скакуне остались лишь мы впятером. По какому принципу спрашивается? Если гипотетически предположить, что лайнер попал в некую зону пространственно-временного окна, то почему он преодолел его лишь с нами и без остальной толпы на борту?

- Они могли просто не преодолеть это окно. - Догадка прозвучала уже менее уверенно.

- А за какие заслуги его преодолели мы? Я вижу эту догадку как натянутое объяснение.

- Второй вариант - «Эклиптику» засосало в некий параллельный мир, - не унимался Гена.

Усмаков не стал спорить. Он сосредоточился на последнем рывке. Берег уже раскинулся перед их взором жёлтым песком, холмами на заднем плане и брусчатым причалом, способным принять разве что катер или небольшую яхту.

Затащив шлюпку на песок подальше от воды, все четверо осмотрелись. Первое, что бросилось в глаза, был небольшой деревянный стенд поодаль от причала.

- Одно ясно совершенно точно - этот остров обитаем. - Глен первым поспешил к стенду. - Но пока не знаю, хорошая это новость или плохая.

Ответ он надеялся получить на этом информационном щите. При желании можно было сказать, что он его получил.

- «Если вы оказались здесь, то дела ваши скверны как никогда, - начал зачитывать Глен. - Вы увязли ещё глубже. Попытайтесь добраться до места, указанного на карте. - Глен и все остальные посмотрели на схематическую карту острова. Красный крест располагался где-то на противоположном берегу, рядом была нарисована вышка с надписью «маяк». - Только там возможно спастись от стихии».

- С каждым разом только хуже. - К Рае вернулись чувства, и страх был в числе первых.

- И главное, что ничего не понятно. - Глен потыкал пальцем в наклеенный на стенд лист с текстом. - Кто это написал, куда мы попали и что нас ждёт?

- Похоже, настало время для очередного предсказания. - Хромов посмотрел на Раю.

- Из предыдущего ты получил много полезной информации? - ехидно спросил Усмаков.

В этот раз Рая поддержала Сергея:

- Я вам не машина по предсказаниям! Во-первых, они отнимают много сил, а во-вторых, чем короче между ними промежутки, тем в них меньше правды и больше неясной размазни. Которая скорее запутает, чем поможет.

- Значит, отправимся изучать местные просторы наугад. - Хромов уже было двинулся вперёд, но Глен остановил его:

- Подожди! Нам не просторы надо изучать, а добраться до указанного места. Безопаснее всего это сделать вдоль береговой линии, а не напролом, рискуя нарваться чёрт те на что.

- Не согласен, - вмешался Усмаков. - Где гарантии, что это не ловушка? Или игра с манипуляцией. Мы не должны слепо доверять какой-то анонимной записке!

- Запись в судовом журнале оказалась пророческой - корабль стал пристанищем для одного из нас, остальные спаслись. Кто бы это ни писал, он знает куда больше нас.

- Вот об этом я и говорю! - Серж отчеканил каждое слово с особой тщательностью. - Он может манипулировать нами, заставляя делать то, что ему надо. Если бы он хотел реально помочь, то написал бы всё предельно понятно, а не полузагадками.

Глен прикусил нижнюю губу. Это действие у него часто сопровождало мыслительный процесс.

- Лайнер исчез, - буднично констатировал он. - Мы все это видели. Полагаю, теперь нас не должны удивлять никакие метаморфозы. Мы оказались во власти чего-то неизведанного, чьи законы ещё не постигли. А посему, я считаю неразумным игнорировать попадающиеся на глаза послания. Здесь мы гости, игроки, называйте как угодно.

- Он прав, - согласился Гена. - Мы либо попали в какую-то периферийную реальность, либо...нам всем это мерещится.

- Вы знаете, я уже готов поверить и в коллективный мираж, - сказал Серж. - Если предположить, что в шампанском, которое мы все пили, вымачивались галлюциногенные грибочки, то всё становится на свои места. Возможно, мы сейчас привязаны к своим кроватям, как пациенты в психушках, нас колют транквилизаторами, а мы бьёмся в агонии, думая, что попали на какой-то остров... Зря ухмыляетесь, я читал о подобных случаях.

- Честно, я бы не отказался от такого сценария, - сказал Хромов.

- А я бы не отказался, чтобы это всё оказалось моим сном, - довёл до крайности Глен. - Только в таком случае вы все исчезнете, когда я проснусь.

- Ладно, пока ты не проснулся, предлагаю не тратить время на пустую болтовню и идти к месту, обозначенному на карте. Маяк станет нашим ориентиром. - Хромов тут же подтвердил слова делом и направился по тропинке вверх.

В этот раз остановить его уже никто не пытался, все зашагали следом. Но их восхождение к первому холму оказалось недолгим. На исходе первой сотни метров из густой растительности выскочили два здоровенных пса. Сложно было определить породу, подходящую под их размеры. Они бросились к первому стоящему перед ними человеку. Им оказался Хромов. Гена попытался побежать назад, но обе ступни предательски глубоко увязли в зыбком песке. Он упал и приготовился быть съеденным заживо. Попытки спасти его автоматически означали бы добровольное присоединение к трапезе в качестве второго блюда. Геройствовать никто не стал, все бросились врассыпную, к кустам и деревьям. Усмаков вопил при этом какие-то скороговорки на матерном нелитературном языке. Псы остановились возле Хромова. Они стояли так близко друг к другу, что издалека походили на двуглавого цербера. Гена ощущал зловоние ада из их пастей.

- Танго, Динго! Ко мне! - скомандовал человек на холме. Собаки послушались и оставили перепуганного до полусмерти Хромова лежать на песке.

Остальные стали осторожно выходить со своих укрытий, и последним с дерева спустился Усмаков. Придя в себя, Хромов подскочил и попятился назад, несмотря на отсутствие собак или других видимыъ угроз.

Человек с длинными усами и в соломенной шляпе спустился с холма и подошёл к молодым людям. Ветер развевал его торчащие из-под головного убора чёрные волосы. Когда он оказался рядом, стало видно, что презрительный взгляд прищуренных глаз не предвещал ничего хорошего, однако мягкий голос оказался даже успокаивающим:

- Сегодняшний день привёл к нам незваных гостей. Но можете не волноваться, я люблю всяких гостей. - Человек медленно улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы. - Меня зовут лорд Гобель, добро пожаловать ко мне домой.

- Это вы оставили нам послание? - спросил Глен.

- Послание?

- Кто-то написал нам на информационном щите, что возле причала. - Глен указал в направлении берега.

- А вы уверены, что это было написано именно для вас? - Лорд хитро прищурился.

Глен на секунду растерялся - а для кого же ещё?

- Мы решили, что да.

- Я не знаю, возможно, кто-то из селения написал или Майкл баловался. - Гобель произнёс это так отстранённо, что фраза затерялась где-то в нависающем над ними лесу. - Но что мы стоим, прошу за мной, сейчас как раз время обеда, моя матушка приготовила отменную баранину.

Лорд Гобель повернулся и тяжело зашагал по песчаному подъёму. Первым, недолго думая, последовал за ним Глен, затем остальные.

- Что это за остров? - спросил Глен. - Он как-нибудь называется.

- Это мой личный остров, - уклончиво ответил Гобель. - Фамильный, так сказать, достался по наследству.

- Значит, вы давно здесь живёте?

- Давно? Я здесь родился и вырос.

- Что здесь происходит? - шёпотом спросил Серж, пристроившись позади всех. - Какой-то странный тип, вы не находите?

- Мне он совсем не нравится и не внушает доверия, - прошептала Рая.

- Лучше иметь дело с ним, чем с необъяснимой аномальщиной на корабле-призраке, - попытался успокоить всех Глен.

- А ты уверен, что он не один из тех незнакомцев? - Усмакова и самого испугала подобная догадка, о чём свидетельствовали его округлившиеся в миг глаза.

- Что вы там шепчитесь? - Лорд Гобель покосился назад, не сбавляя хода. - Поделитесь своими секретами, а я поделюсь с вами своими.

- Здорово, у него ещё есть и какие-то секреты, - продолжил шептаться Усмаков.

- С нами стали происходить странные вещи, - как можно громче заговорил Глен. - На корабле, на котором мы плыли, сначала исчезли все пассажиры и экипаж, а теперь исчез и сам корабль.

- Может, не стоило так сразу? - шепнула Рая.

- Надо было начать с Большого Взрыва? - прошипел Глен.

- Корабль исчез, а вы остались? - Лорда нисколько не впечатлила такая странность вещей. В его тоне не было даже намёка на удивление.

- Когда мы увидели остров, то покинули судно и поплыли сюда.

- Может, вам показалось?

- Показалось что? - невозмутимость лорда стала нервировать Глена.

- Я не знаю. Что-то из перечисленного: пропавшие пассажиры, написанное послание, исчезнувший корабль. И может, это вы пропали, а с кораблём и пассажирами всё в порядке?

Подобное предположение ввело в ступор даже Глена. Почему они об этом не подумали раньше? Ведь если допустить, что все пассажиры и экипаж остались на корабле, как и сказал лорд, то исчезли как раз они сами. И оказались на хоть и похожем, но ином корабле. Ведь поверить в исчезновение пяти человек было куда проще, чем тысячи. Одна эта мысль разом сожгла сотни нервных клеток, но Глен старался оставаться спокойным:

- Не могли бы вы пояснить, что имеете в виду?

- Полноте вам, сударь, мой желудок скоро начнёт есть сам себя. Давайте продолжим наш разговор за столом.

Теперь понятно, почему лорду плевать на их странную историю - обед-то стынет, подумал Глен. Этим качеством он напомнил ему Костю Ракова.

Очень скоро они оказались на пороге большого трёхэтажного дома, выполненного в стиле средневекового замка. Вокруг дома располагался сад, богатый на деревья и садовников. Последних Рая насчитала аж шесть штук.

- Это место мне нравится всё меньше и меньше, - прошептала она Глену.

- Подожди здесь, если хочешь. - Ему уже надоели однообразные реплики товарищей.

- Вот мы и пришли. - Лорд Гобель постучал в дверь.

Её тут же открыл молодой человек с взъерошенными волосами, неестественно красными глазами и в ярко оранжевой футболке с самодельной надписью «Doom».

- Где ты бродишь? - зло рявкнул «Doom». - Кто это с тобой?

- Ты что, опять играл в плейстэйшн? - Злость лорда оказалась куда убедительнее. - Тебя ни на минуту нельзя оставить одного, скоро я скормлю твою приставку Танго и Динго! - Лорд зашёл в дом, жестом призывая остальных не стесняться. - Прошу меня извинить, это мой брат Майкл. Не обращайте на него внимания, видеоигры плохо воздействуют на его интеллект.

В холле оказалось просторно и светло. Возле стен стояли рыцарские доспехи, только вместо холодного оружия в их руках были ружья, что выглядело нелепо и странно.

- Так кто они? - продолжал визжать Майкл.

- Ты можешь вести себя спокойно? Это наши гости. Скажи матушке, чтобы готовила ещё четыре тарелки и прибора.

- А, ужин! Сейчас скажу. - Майкл побежал, очевидно, на кухню.

- Майкл единственный человек на острове, которого я не могу заставить читать, - посетовал лорд Гобель, вешая свою шляпу на оленьи рога. - Не будь он моим родным братом под юбкой матушки, разговор с ним был бы коротким - в котёл и на стол.

Не все сразу поняли, что именно имел в виду лорд Гобель под «коротким разговором».

- Он сказал «ужин»? - Глен вопросительно посмотрел на лорда. - Речь вроде шла об обеде.

На мгновение Гобель застыл, затем щёлкнул пальцами и сказал:

- Какая наблюдательность, сударь!

В этот момент доспехи у стен вдруг ожили, превратившись в трёх стражников с нацеленными на гостей ружьями. Забрала шлемов поднялись, обнажив их вполне живые лица. Усмаков машинально поднял руки вверх.

- Вот это я называю попасть с корабля на бал. - Глен позволил себе усмехнуться. - Если честно, я даже не удивлён.

- Что вам от нас надо? - Рая, похоже, выпалила все остатки решимости вместе с этой фразой.

- Уверяю вас, ничего больше, кроме как составить мне компанию за обедом, а затем за ужином.

- Вы думаете, под дулами ружей у нас будет лучше аппетит? - спросил Хромов, не демонстрируя никакой паники.

- Вы не совсем поняли. На обеде вы будете гостями, а на ужине...ужином, собственно говоря.

Оцепенение поочерёдно пробежалось по телу каждого из четырёх пленников. Первым от него избавился Хромов:

- Вы хотите сказать, что собираетесь нас съесть?

- Я поражён твоей сообразительностью! - Гобель указал на большую вывеску над аркой входа в гостиную. - Кто-нибудь изучал латынь?

На деревянной вывеске красовалась выжженная и покрытая белой краской надпись «Ordinis Carnivores».

- Орден плотоядных? - неуверенно спросил Серж. В правильности перевода он как раз был уверен.

- Браво! Это третья вывеска, которая вам встречается по пути с пляжа. При иных обстоятельствах у вас был шанс не оказаться здесь. Но раз вы уже оказались, прошу за стол. - Лорд вежливо указал пленникам направление. - Пока ещё «за», а не «на». Ха-х!

Подгоняемые тремя стволами, все четверо прошли в просторную гостиную. Посреди неё стоял большой стол, накрытый светло-жёлтой скатертью и с богатым ассортиментом блюд. На дальнем краю сидел Майкл, с интересом изучая попавшую в их сети дичь.

- Это какая-то дурная игра, - проговорила Рая, когда все рассаживались за столом.

- Вы можете угощаться, если аппетит всё ещё не покинул вас. - Лорд вывалил себе в тарелку огромный кусок мяса. - Я бы на вашем месте использовал любую возможность доставить себе удовольствие.

Никто не собирался доставлять себе удовольствие, все сидели как прибитые гвоздями к стульям. Манеры и голос лорда могли оказывать убаюкивающий и успокаивающий эффект, но его колоритная внешность вызывала как минимум волнение. От одного лишь вида его лица по коже бежали мурашки, а при осознании людоедской сущности этой физиономии и вовсе терялась способность контролировать своё тело. Но постепенно оцепенение спадало, сначала с Гены, затем с Глена.

- Значит, вы говорите, ваш корабль исчез? - молчание за столом стало угнетать лорда, поэтому он решил разговорить своих гостей. - А что за корабль? Круизный отдых?

На какое-то время вопросы зависли в воздухе, пока Глен не взорвал их своими ответами.

- Лайнер «Эклиптика». Это был круиз для литераторов и участников конкурса фантастического рассказа.

- О, так вы литераторы? - удивление с трудом прорвалось из набитого мясом рта. - Я и сам обожаю фантастику. Перечитал всего Роджера Желязны, Клиффорда Саймака, Гарри Гаррисона с его «Стальной крысой». Сейчас зачитываюсь Филипом Диком и Робертом Шекли.

Хромов толкнул локтем сидящего рядом Глена и прошептал:

- Надо сваливать.

В ответ Глен сделал едва заметный жест головой, указывающий на стражников в доспехах.

- Эффект неожиданности, - коротко ответил Гена.

- Представляете, если кто-то из нас в будущем станет Филипом Диком! - с воодушевлением заявил Усмаков. - А вы собираетесь нас съесть.

- Вот уж не думаю. Кстати, твой голос мне кажется знакомым. - Лорд Гобель направил вилку в сторону Усмакова. Серж сразу же представил, как этой же вилкой лорд его будет есть.

- Мой голос? - удивился он.

- Определённо, я его где-то слышал. - Для убедительности лорд ещё и потыкал вилкой в сторону Сергея. - Но не могу вспомнить, где...

- Вряд ли вы могли его слышать. - Усмаков поперхнулся.

- Мне виднее, - настаивал Гобель. - И я слышал его неоднократно. Майкл, подай мне соль. Наша матушка как обычно недосолила баранину. Хорошо, что с человечиной у неё таких просчётов не случается.

Раю передёрнуло, а Майкл спокойно передал брату соль.

- И какова на вкус человечина? - как ни в чём ни бывало поинтересовался Глен и кивнув Хромову.

- Ты хочешь попробовать? - Лорд Гобель оживился. - Кого выберешь из молодых господ? Или, может, сударыню? Или даже себя?

- Я невкусный.

- Аха-ха! Не волнуйся по этому поводу. Невкусных мы скармливаем Танго и Динго.

- Впрочем, откуда мне знать, я же не пробовал себя, - тут же исправился Глен.

- Вы скармливаете всё неугодное вашей душе этим псам? - спросил Хромов.

- Их же тоже надо чем-то кормить. Даже псины хотят получить кусок барского пирога. - Лорд на какое-то время перестал жевать и о чём-то задумался. - Знаете, что я придумал? Нам надо устроить состязание среди вас. Вы творческие личности или, по крайней мере, пытаетесь ими быть. Я не хочу предстать перед вами примитивным людоедом, который съест вас точно так же, как и этого барана... - Он нацепил на вилку кусок мяса и поднял её вверх. - Вы поборитесь за право спастись, а я уже решу, кто из вас этого достоин больше остальных.

- Вы Бог, чтобы определять, кому жить, а кому нет? -Ядовитый голос Раи ничуть не отравил самообладание лорда Гобеля. На такие реплики у него имелось действенное противоядие.

- Да, на этом острове я Бог! И ваши судьбы теперь для меня лишь ниточки на пальцах. А сами вы - всего лишь куклы в моём спектакле.

Поспорить с этим было сложно. Впрочем, у Хромова и Глена имелись свои контраргументы. Дальнейшие события длились недолго, но для каждого участника показались весьма продолжительными. С криком «Давай!» Гена вскочил и бросился в ноги стоящему рядом с ним стражнику невысокого роста. Глен поддержал его начинание, схватил тарелку, запустил её в другого псевдорыцаря и попытался схватить того за дуло ружья. Он надеялся, что Серж и Рая помогут им в создании хаоса, но те продолжали сидеть как припаянные к стульям манекены.

Гена успел повалить своего соперника на пол, они начали бороться за право обладания оружием. Глен же ухватился за дуло, что спасло ему жизнь. Прозвучал выстрел, но пуля угодила в стену. Майкл забился под стол, Усмаков инстинктивно пригнулся, а лорд Гобель заорал:

- Стреляйте им по ногам!

Рая заметила, что третий свободный стражник начал прицеливаться в ногу Глена. Она с силой бросила свою тарелку. Снаряд достиг цели. Стражник выругался, по его щеке потекла тонкая струйка крови.

В этот момент Хромову удалось выхватить ружьё и огреть прикладом противника по голове. В другой паре рыцарь оказался крупнее и мощнее, он вырвался из цепкой хватки Глена и ударил его в грудь с такой силой, что тот отлетел назад и упал на пол вместе со стулом. Едва Гена поднял ствол ружья, как прозвучало ещё два выстрела - третий страж прицельно разнёс в клочья правое колено Хромова. Гена закричал, выронил ружьё и упал, скрюченный адской болью. Поверженный им секундой ранее рыцарь тут же завладел утерянным оружием и направил дуло Хромову в лицо. Глен и Рая так же оказались под прицелами и просто замерли.

Лорд Гобель довольно улыбнулся: сцена экшена явно доставила ему удовольствие. Но кого-то не хватало.

- Эй, один сбежал! - Гобель показал пальцем на пустой стул, где должен был сидеть Усмаков. В погоню за ним устремился рыцарь с поцарапанной щекой - самый атлетичный из всех.

Серж выбежал из особняка, чувствуя, как трясутся конечности, но он заставлял их двигаться, унося вглубь сада. Усмаков постоянно оборачивался, пока не скрылся из поля зрения выбежавшего на крыльцо стражника - тот его не успел заметить. Густой сад спас его шкуру. Метров через двести Сергей остановился, прислонился к одной из яблонь и отдышался. «И что теперь, - вопрошал он себя? - К берегу, где они оставили шлюпку, - отвечал сам же. - Или к маяку?.. Нет, лучше к шлюпке, чтобы уплыть подальше с этого проклятого острова. А остальные? Чёрт с ними, им уже не помочь. Силы неравны».

Серж прокрался через весь сад, осмотрелся и едва успел поблагодарить господа за возможность спастись, как его кто-то окликнул. Обернувшись, он допустил роковую ошибку - ему на лоб приземлилась увесистая совковая лопата...

Лорд Гобель нервно расхаживал по гостиной, то и дело выглядывая в окно. Он вызвал лекаря, чтобы тот обработал колено Хромова и не позволил парню умереть от потери крови или болевого шока. Бледное лицо Гены недвусмысленно говорило о близости этого безрадостного момента.

- Полагаю, лимит геройства на сегодня исчерпан? - спросил Гобель сразу у всех присутствующих.

Рая сидела в состоянии подавленности и психологического шока, обрастающего всё новыми слоями с каждым подобным эпизодом в их злополучном приключении. Глен выглядел неестественно хмурым. По крупицам он пытался собрать разрушенное самообладание. Никто ничего не ответил, если не считать стонов, перемешанных с изречениями проклятий, вырывающихся из уст Хромова.

- Вколи ему обезболивающего, - приказал Гобель лекарю, - но не переусердствуй. Мне надо, чтобы он сохранял ясное сознание в ближайшее время.

Когда через несколько минут стражник и садовник заволокли Усмакова в дом, надежд выбраться из плена живыми ни у кого из жертв практически не осталось. На лбу Сержа набухала шишка, в глазах зияла потерянность, но он был в сознании.

- Славненько, всё опять в сборе! - Главный людоед потёр ладони. - Все живы, хоть и не совсем целы. - Он сочувственно посмотрел на Хромова. Гене явно стало легче, он выпил воды, стараясь не думать о боли и о том, что теперь, даже если он выживет, навсегда останется инвалидом. - Спасибо за представление, вы продемонстрировали инстинкт самосохранения во всей его зачаточной красе. Джек Лондон был бы вами доволен. А теперь мне бы хотелось раскрыть ваш потенциал сполна.

Гобель вернулся за стол, где ему предстояло закончить дневную трапезу.

- Один из вас уйдёт отсюда живым. Мы поступим следующим образом: выявим лучшего литератора из вас и даруем ему жизнь. Остальные сегодня вечером получат приглашение на ужин. В качестве ужина, как вы понимаете. Определит всё конкурс. У нас будут два полуфинала и финал. - Лорд Гобель потеребил свой ус, оценивая возможные пары. - Ты, - указал он на Усмакова, затем на Хромова, - и ты. Начнёте состязание.

- Но это абсурд! - истерическим голосом пропищал Сергей.

- Предпочитаешь быть съеденным без использования шанса спастись? - Не получив вразумительного ответа помимо мычания, лорд Гобель продолжил: - Я обозначу тему, и у вас будет один час, чтобы написать короткий рассказ на эту тему. После этого жюри в составе меня, моего брата и представителя от стражи определит победителя. Никаких личных пристрастий и вкусовых предпочтений в еде, всё определит ваше литературное мастерство. И никаких глупостей, связанных с попыткой бегства. На сей раз я отдам приказ стрелять не по ногам, а сразу в головы.

Лорд Гобель набил рот бараниной и расползся в самодовольной улыбке. По усам потёк жир.

Наконец, Серж понял, что лучше бы взять себя в руки. Да и негоже ему, участнику не одного десятка литературных конкурсов, так бояться очередной дуэли, пусть на кону в нём и была сама жизнь.

Все молчали, ожидая пока людоед расправится со своей огромной порцией. Наконец лорд вытерся салфеткой и сунул в рот зубочистку. Насвистывая какую-то мелодию, он задумался, явно о том, какую тему выбрать для конкурса. Затем повернулся к одному из стоящих за спиной стражей:

- Принеси-ка мне книгу Роберта Шекли «Обмен разумов».

Страж испарился и вернулся через несколько минут с голубым томом в руках.

- Стража у меня самая начитанная из всех существующих в мире страж, - гордо заметил лорд. - Я заставляю их читать всё свободное время. А что ещё делать в свободное время? Интернет и современные фильмы лишь разлагают сознание. Люди двадцать первого века с материка уже давно не люди, а безнравственные компьютерные существа. А нас ещё называют каннибалами, абсурд! Мы не едим людей, Боже упаси, мы едим безнравственных существ и животных.

Гена с каменным выражением лица смотрел на Гобеля, Сергей опустил глаза, будто речь шла о нём, Глен сдерживал порывы высказать своё мнение на данную проблему, а Рая лишь хлопала ресницами, пребывая где-то в глубинах собственного «я».

- Так, сейчас посмотрим.. - Лорд открыл книгу где-то в конце и начал листать. - Совсем недавно я вычитал у Шекли замечательный рассказ, он очень впечатлил меня... О, нашёл! - Гобель ткнул пальцем в нужную страницу, будто кто-то, кроме него, мог увидеть текст. - Рассказ называется «Па-де-труа шеф повара, официанта и клиента». Там одна история описывается глазами трёх разных персонажей. После этого я задумался, насколько всё в нашем мире субъективно, и как интерпретация картины окружающего мира зависит от личной точки зрения. Одно и то же событие может являться стольким количеством событий, сколько людей на него смотрит. Парадокс!

Лорд замолчал, погрузившись в свои думы. Серж и Гена тут же стали размышлять над возможными идеями подобного сюжета.

- Но не об этом речь, - резко вернулся из мыслей лорд. - Для конкурса я бы хотел выбрать иную тему... - Он пролистал несколько страниц, сам у себя спрашивая, к чему был предыдущий его монолог. - В рассказе «На пять минут раньше» ангел смерти по ошибке забирает героя на небеса чуть раньше положенного. Всего на пять минут. Несущественно, но герой предпочёл прожить свои законные пять минут и оказался на тонущей подводной лодке. Он не пожалел о своём решении, потому что у него появилась возможность встретить смерть вместе с бравым экипажем и вспомнить всё то прекрасное, что он видел на грешной Земле, - далее лорд зачитал: - «Он вспомнил закат над Ки-Уэстом, короткую и яростную грозу в Чесапике, медленное кружение ястреба над Эверглейдсом». - После этого лорд закрыл книгу и протянул её стражу, стоявшему за его спиной: - Поставь на место. И принеси две ручки и десять листов.

Подобная точность почему-то не понравилась Сержу. Какое-то время лорд молчал, а на авансцену звукового сопровождения за столом вышло чавканье его брата, всё ещё мучавшегося с бараниной. Когда вернулся страж, лорд Гобель раздал по ручке и по пять чистых альбомных листов Хромову и Усмакову.

- Итак, ваша задача проста и сложна одновременно. Парадокс! - Очевидно, лорд любил парадоксы. - Я хочу, чтобы вы написали рассказ о том, что бы вы вспомнили за отведённые вам последние пять минут жизни на Земле. Если предаваться воспоминаниям и тратить на них время для вас непозволительная роскошь, пишите о том, чем бы вы занялись в эти пять минут. Это рассказ, а не школьное сочинение. Форма абсолютно произвольная, можете писать не про себя, а про него. - Лорд показал на Глена, - про неё, друг про друга, но только не про меня. Можете писать не про пять минут, а про час, но не больше. Главное - придерживаться вектора заданной темы. Для вас она весьма актуальна, надо сказать. И не гонитесь за объёмом, для меня качество превыше всего. Ваш час пошёл! - Гобель встал. - Да, и ещё. Если у вас куриный, утиный или индюшиный почерк, лучше пишите печатными буквами. Пусть даже они будут кривыми, как деревенский забор, главное - разборчивыми!

После финальной фразы Гена стал отчётливо слышать ход настенных часов. Звуки секундной стрелки превратились в шаги ангела смерти, а вид циферблата - в первый круг ада, куда его непременно с такими же грешниками, как он, должен был доставить потусторонний экспресс. За спиной остался один страж, напротив - соперник. Все остальные покинули гостиную так же быстро, как и мысли покинули голову Гены.

«Вот лучший способ забыть про боль в колене», подумал он. Хромов совершенно не представлял, о чём писать. В жуткой растерянности он даже забыл, о чём писал рассказ на конкурс издательства. Прошло не менее получаса, прежде чем карандаш под его рукой сотворил на бумаге первое слово. Затем в голову вернулись поредевшие мысли, но их количество оказалось достаточным, чтобы написать хоть что-то похожее на связный текст.

«Час, как мало, чёрт побери! - Серж затеребил ручку, постукивая себя по лбу. - Я не привык писать рассказы за час. О чём можно написать за час? Да ещё по принуждению людоеда, скрывающегося под личиной лорда и возомнившего себя литературным гуру. Ладно, спокойствие, ты сотню раз уже писал рассказы на разные темы, одна дурнее другой, тебе не привыкать. Это же твоя стихия, ты непобедим в дуэлях. А твой соперник - всего лишь имя, ничего более. Какой из него писатель, настрогал пять книг об одном загробном мире и ни о чём другом писать не может. Так пусть отправляется туда, может, личный опыт подскажет ему новый сюжет. Хм-м...Так, что бы я делал в последние минуты жизни?.. Нет, не я. Зачем настраивать себя на смерть и притягивать беду? Лучше напишу про него. Нет, слишком очевидно и непрофессионально, пусть это будет Глен! Пусть лучше его съест этот лорд или его собаки. Что бы написать? К чертям высоконравственные потоки сознания, надо удивить лорда и написать что-нибудь юмористическое. Так, начнём!»

Тем временем лорд Гобель провёл Раю и Глена в соседнюю комнату. Два стража тенью следовали по пятам. Комната изобиловала чучелами птиц и животных. Они помещались повсюду - на полках, на потолке, на стенах и в углах на полу.

- Мои трофеи, - гордо сказал людоед. Затем уточнил: - Животных. Трофеи людей на втором этаже. Вы присаживайтесь, будьте как дома.

Глен и Рая сели в два просторных кресла, обтянутых медвежьими шкурами.

- Где же вы пополняете свои запасы человечины, лорд? - Глен увидел в десяти сантиметрах от себя смотрящий ему в лицо череп какого-то животного, украшающий настольную лампу. - Ведь случайных гостей к вам на остров заносит явно не так уж часто.

- Ты не прав, мой друг. Эти воды щедры на богатый улов. - Лорд Гобель разместился у огромного аквариума подобно преподавателю у кафедры. - По неизвестным причинам, остров как магнит притягивает гостей. Матушка и Майкл считают, что разгадка кроется в тотеме нашего ордена, якобы он завлекает заблудшие в грехах души, а вместе с ними и нужные нам тела. Поэтому каждый год мы проводим своеобразные ритуалы в его честь. Но мне, честно признаюсь, всё это кажется не более чем суеверным придатком былых традиций. Пережитком прошлого.

- А поедания людей это разве не пережиток прошлого, доставшийся вам от менее развитых предшественников из джунглей дикой Африки и с Соломоновых островов? - Глен тут же поспешил добавить. - Ах, да, извините, забыл, что вы не едите людей. Вы едите безнравственных существ.

- Совершенно верно. - Лорд сцепил руки за спиной и стал расхаживать за аквариумом. - Ты прав, каннибализм - явление абсолютно дикое для общества двадцать первого века. Но не забывай, что и само общество не менее дикое. Просто дикость, как и эпоха, приобрела черты всеобщей глобализации и лицемерной дипломатии. Люди перестали есть себе подобных в прямом смысле слова, зато стали поедать друг друга во всех прочих отношениях: в личных, духовных, деловых. Сильный съедает слабого - закон джунглей. Мегаполис - это те же джунгли, и там действуют те же законы.

- Поэтому вы решили не скрывать своё истинное нутро под лицемерной дипломатией и поедать слабых в прямом смысле?

Рая сидела в окружении искусно сделанных чучел животных и птиц, не в состоянии пошевелить ни пальцем, ни языком. Её поражала та живость, с которой Глен вёл дискуссию с этим людоедом. Она уже заранее знала, что в следующем полуфинале съедят именно её.

- Да, именно так! - Взгляд лорда загорелся. - Природу не обманешь и не скроешь ни под какими масками эволюций. От эволюции стоит брать лишь положительные составляющие, а не всё подряд без разбора. В противном случае наступает духовный регресс, ложно принимаемый за технический прогресс.

- Человек меняется с течением времён, - продолжал спорить Глен. - Человека формируют обстоятельства и внешний мир, а не врождённые инстинкты.

- Вот в этом и состоит главное заблуждение. Человек раб своих инстинктов, а обстоятельства и внешний мир формируют его модель поведения в рамках этого самого мира. Сущность всегда остаётся неизменной, едите ли вы себе подобных за ужином, на деловых переговорах или в литературных конкурсах! Вы всегда будете вести игру, в которой сильный съедает слабого.

Глен понял, что переубеждать лорда бесполезно. Его мировоззрение стояло на прочных основаниях, сформированных ещё, возможно, в раннем детстве. И никакой потенциальный ужин, сколь бы рьяно не извивался на этом кресле, не сможет пошатнуть эти основания.

Сбежать не представлялось возможности - стража ни на секунду не выпускала пленников из цепкого взора, - а потому единственным способом спастись становилась победа на этом импровизированном литературном конкурсе. Участие в котором лишь ещё больше убедит лорда в своей правоте касательно рабской сущности человека по отношению к врождённым инстинктам. А инстинкт самосохранения, без сомнения, самый сильный из всех. Не желая потакать забавам и самолюбию этого каннибала, Глен решился на весьма опасный ход.

- Лорд Гобель, позвольте мне отказаться от участия в конкурсе. Я снимаю свою кандидатуру на спасение.

Лорд замер на месте. Казалось, рыбы в аквариуме тоже услышали Глена - ни одна из них не шевелилась.

- Решил поиграть в джентльмена? Или в рыцаря?

- Нет, решил поиграть в самого себя, - как можно спокойнее ответил Глен. - А мне не нравится, когда меня к чему-то принуждают, особенно под страхом смерти. Даже такой привлекательной.

- Не иначе, ты подтруниваешь надо мной?

- Нет, что вы! Если мне уготовлена подобная участь, то для меня честь быть съеденным самым начитанным людоедом нашей планеты.

- Он издевается, да? - Лорд обратился к Рае, но та лишь растерянно замялась. - Тебе не кажется, что подобная попытка спасти девушку несколько нелогична? Ведь в финале твой коллега не будет столь добродушен.

- Девушка тут ни при чём. Это лично мои внутренние мотивы.

- Это либо умелый блеф, либо чистой воды безумие. - Лорд задумчиво посмотрел на Глена. - Проблема в том, что ты одинаково сильно похож как на умельца блефовать, так и на безумца.

Глен сидел молча, всем своим видом напоминая игрока, вскрывшего карты и ожидающего того же от соперника. Он даже позволил себе закинуть ногу за ногу. В его голове крутился рой противоречивых мыслей и догадок относительно всего происходящего. Однако уверенности, его единственного иллюзорного джокера, пока не было.

- Не будем спешить с окончательными решениями. - Лорд вновь заходил по комнате, и рыбы в аквариуме тоже ожили. - Умереть всегда успеешь, не так ли?

Глен не стал спорить и бродить по лезвию. Всё же у него ещё оставалось время сопоставить некоторые факты и сделать более чёткий анализ ситуации.

- С этим предложением я, пожалуй, соглашусь, лорд.

- Я хочу, чтобы вы оценили моё стихотворение, - неожиданно сказал Гобель. В задумчивой мечтательности он смотрел куда-то вверх. - Я написал его давно, когда находился в этой самой комнате. Большинство трофеев уже занимали свои места, а во мне ещё бурлила молодая кровь наивного юноши. Это стихотворение о прошедшей любви, которую я окрестил Атлантидой. Она хоть и прошла, но ещё долгое время то согревала душу воспоминаниями, то будоражила сердце болью. Это была глубокая любовь, настоящая и неподдельная, первая и последняя в моей жизни. Стихотворение так и называется «На осколках Атлантиды». - Он выдержал небольшую паузу и затем заполнил нависшую тишину мягким течением рифм:

Я не буду глотать твои слёзы,

Время так быстротечно течёт,

Мне уже безразличны морозы

И когда твоё тело умрёт.

Атлантиды уже не осталось,

Я не жажду пойти с ней на дно,

Но, похоже, судьбою досталось

Нам скитаться в осколках её.

Нас не будут искать после смерти

И живых нас не очень-то ждут,

Не найдут нас ни боги, ни черти,

Наши души с собой не возьмут.

Но, пока мы ещё на осколках,

Подыши перед смертью со мной,

Вспомни чучел на комнатных полках

И представь себя в роли одной.

Вопросительные взгляды лорда Гобеля окатили Раю и Глена. Он ждал их оценок.

- Меня можете даже не спрашивать, - первым заговорил Глен. - Я в поэзии полный ноль, ничего не смыслю.

- Ладно. - Лорд посмотрел на Раю. - А ты, сударыня, что скажешь? Или ты тоже ничего не смыслишь в поэзии?

- Честно признаюсь, очень редко читала стихи, а сама и вовсе никогда не писала их.

- Эх вы, литераторы, - Гобель махнул рукой. - Вы обязаны быть всесторонне развитыми, а не только мастерами в своих узких жанрах.

- Позволю не согласиться с вами, лорд, - возразил Глен. - Профессионала в любой сфере как раз и отличает узкая специализация. И чем она уже, тем шире спектр мастерства в конкретной нише. Парадокс, как бы вы сказали.

- Я и так об этом знаю, ничего парадоксального тут нет, - с лёгким раздражением сказал лорд. - Я имел в виду лишь общее развитие, а не профессионализм, скажем, фантаста в поэзии или в любовной прозе.

- Лично я считаю это пустой тратой времени. Наш мозг - не бездонное хранилище знаний, его нужно заполнять лишь полезной для себя информацией. А поэзия для меня всегда была лишь набором слов и рифм. Уж извините.

- Ты слишком категоричен, мой друг. Впрочем, твои взгляды не лишены и своей доли правды.

Ещё минут сорок Глен и лорд Гобель вели дискуссии на самый различные темы, прежде чем один из стражей напомнил лорду об истечении отведённого на конкурс часа. Когда все вновь вернулись в гостиную, оба конкурсанта уже отложили в стороны карандаши и ожидали начала шоу. Ожидание Усмакова заполнялось постоянной перечиткой текста, хотя никаких правок он уже не вносил. Хромов же просто сидел откинувшись на стуле и разглядывал предметы интерьера вокруг. Один из стражей собрал рукописи и передал их Гобелю.

- Итак, начнём. - Лорд просмотрел листы. - Не густо, парни. Ладно, надеюсь, объём вы компенсировали качеством, как я и просил. Первым будет «Рейс». Чей рассказ?

Усмаков поднял руку. Лорд Гобель принялся читать вслух:

- «Самолёт компании «ВладАвиа» уже давно набрал высоту. Все пассажиры находились в полудрёме. Кто-то слушал музыку, кто-то пытался читать бестолковые журналы, найденные в спинках впередистоящих сидений (хотя некоторые запаслись не менее бестолковыми журналами заранее), а кто-то ничего не пытался делать и просто спал. И только один пассажир делал не то, что остальные. Точнее, два. Он мог бы и один, но решил, что вдвоём это делать приятнее. Уединившись в узкой уборной со своей относительно новой девушкой, Глен целовал её в губы и шею, расстёгивая пуговицы на её блузке одной рукой и на своей джинсовой рубашке другой. Хорошо, что Рая была миниатюрной и компактной, подумал он, не как его предыдущая пассия - с той бы ему понадобился не туалет, а весь грузовой отсек. Когда уже всё было готово для решительных действий, самолёт вдруг резко тряхнуло - лайнер поймал яму подобно автомобилю на российской провинциальной дороге. Так подумал Глен. И ещё несколько десятков пассажиров. Досадно, что так не подумали пилоты. Они-то знали, что случилось непоправимое - отказали приборы, двигатели, стюардессы, короче всё, что могло отказать. Даже второй пилот отказал. Капитан остался один на один с неуправляемой грудой металла, землёй, тянущей эту груду вниз, и кучей ничего не подозревающих пассажиров. Через пару секунд стало легче, все пассажиры начали что-то подозревать, и капитан оказался не одинок в своём отчаянии. Однако это не помешало лайнеру неумолимо падать вниз.

Тем временем наши герои в уборной комнате старались удержать равновесие и упор, дабы не убиться о стены. Глен сразу понял, что у него остались последние минуты в этой никчёмной жизни, в которой он даже не успел лишиться девственности, не говоря уже о чём-то менее важном и насущном - о публикации первой книги, мировом признании и так далее. Рая же не сразу уловила суть происходящего, полагая, очевидно, что ямы на российских провинциальных дорогах бывают с километровую глубину.

- Что происходит, Глен? - Она похлопала своими ресницами размером с два павлиньих хвоста.

- Ну как бы тебе сказать... Мне кажется, что мы падаем.

- Мы разобьёмся??

- С вероятностью 99,9 процента - да.

- И при этом ты можешь оставаться таким спокойным??

- А что предлагаешь - рвать горло и лить слёзы?

- Нет, но это же последние минуты нашей жизни!...

- Подумаешь. Если я за двадцать пять лет не успел сделать ничего путного, то за пять минут уж точно не наверстаю упущенное.

- Скажи хоть, что любишь меня.

- Э-э... Но это не так.

- Что?!

- Мы знакомы всего две недели. К чему мне врать? Вдруг мне не хватает всего одного греха, дабы прямиком отправиться в ад?

- Как ты можешь такое говорить сейчас??

- Говорит капитан корабля, - услышали они голос снаружи. - Наш самолёт вынужден упасть, прошу никого не паниковать, оставаться на своих местах и не бегать по самолёту - не надо осложнять и без того непростую работу спасателям.

- Все надежды, мечты, планы, всё исчезает в одночасье, - зарыдала Рая. - О чём ты сейчас думаешь, Глен?

Он посмотрел на неё задумчивым взором падшего с неба орла и ровно за секунду до взрыва успел сказать:

- О том, почему же этот чёртов самолёт не упал на десять минут позже».

Лорд Гобель молча отложил одну рукопись и взял в руки другую. Глен прошептал сидящему рядом Сергею:

- Всё неплохо, только в каких закромах своей фантазии ты отыскал двадцатипятилетнего девственника?

Усмаков наклонился ближе к Глену:

- Я решил сделать упор на юмористический окрас. Лорд и так загружен постоянными мыслями о каких-то философских приблудах нашего бытия, к тому же, в философии я не так силён, как хотелось бы. Отрадно, что ему ещё нравится читать Шекли.

- Да всё нормально. Я бы вёл себя точно так же, как и я в твоём рассказе.

- Изобразил меня полной дурой, - тихо проворчала сидящая рядом с Гленом Рая.

- Переходим к «Откровению». - Гобель принялся без лишних вступлений зачитывать вторую рукопись. - «Моя мать умерла, когда мне было четырнадцать, после этого я понял, что жизнь - дерьмо и не стоит ждать от неё подарков. Я начал писать, потому что не хотел жить в реальном мире. Гораздо проще было существовать в фантастической вселенной вместе с киборгами и алхимиками, магами и инопланетными тварями. У меня не было друзей, как и не было врагов, всё, что у меня было - это пыльная коморка в квартире отца-раздолбая, карандаш и пожелтевшие листы, которые я откопал в огромном количестве под диваном. Когда я написал дебютную книгу о Царстве мёртвых, у меня уже появился первый друг, которого я мог считать настоящим. Он стал первым читателем, а потом и моим своеобразным агентом. Книга вышла в печать, снискала успех, затем вышла вторая, третья, четвёртая... В какой-то момент я понял, что стал относительно известным писателем, хотя не делал для этого ничего и никогда не считал себя литературным гением. Издательство требовало продолжения, но я уже не знал, что писать - я сказал всё, что думал, излил всё, что чувствовал. Я залатал раны на сердце этими книгами, усыпил ими боль подростковых лет, но, в то же время, они стали моими конвоирами в мире взрослой жизни. Доспехами, тянущими на дно. Пятую и шестую книги я написал уже только ради того, чтобы продолжить серию, заработать денег и славы. И я их заработал.

И теперь, когда мне, возможно, остаётся жить всего несколько минут, я потратил это время на написание сего откровения. И не потому, что такой каприз пришёл в голову каннибалу, и он решил позабавиться перед плотным ужином, а потому, что написание этого откровения на самом деле наиболее ценное и важное для меня деяние, которое я могу совершить в последние минуты жизни. Оно скажет куда больше обо мне, чем сотни страниц, написанных до него и тысячи слов, сказанных уже после моей смерти.

P.S. Приятного аппетита! ».

Гобель так же молча отложил «Откровение», как и «Рейс» до этого.

- Ну что ж, давайте определять победителя. - Он с довольной физиономией потёр ладони. - Сначала дадим слово вам, сударыня.

- Мне? - Рая едва не вскочила от удивления.

- Именно вам. Затем проголосует ваш будущий соперник, потом Майкл, после него один из моих охранников, ну и в заключении я, разумеется. - Обескураженный вид Раи напугал даже Гобеля. - Ваш голос не станет решающим, уверяю вас. Мне просто интересно ваше мнение и только.

Несмотря на уверения лорда, Рая почувствовала себя гильотиной, которая должна отрубить голову одному из собратьев по несчастью. Хуже было лишь рубить голову самой себе. Она даже не решалась смотреть на Усмакова и Хромова. Сергей напрягся, вслушиваясь в стук отбойного молотка у себя в груди - он-то понимал, что начало проиграно вчистую. Гена продолжал изображать из себя сфинкса, внутри которого, однако, притаился мегаполис самых разных мыслей и чувств - от страха и отчаяния до рассудительности и веры в успех.

- Я не могу определиться, рассказы слишком разные, чтобы их оценивать в одном конкурсе, - попыталась схитрить Рая.

- Придётся тебе представить, что они похожи, если не хочешь получить досрочное приглашение на ужин! - Лорд сказал это таким тоном, что Рая сразу же определилась.

- Рассказ Сергея мне понравился больше!

- Замечательно. Если бы я ещё знал, кто из них Сергей.

Рая кивнула на Усмакова. Она старалась не отводить взгляда от Гобеля. Картина не доставляла ей никакого удовольствия, однако это был единственный для неё ракурс, при котором и Усмаков и Хромов терялись где-то на границах периферийного зрения.

- Если бы ты сказала, что его рассказ, - Гобель указал на Хромова, - тебе понравился больше, я бы не стал задавать никаких дополнительных вопросов. Но сейчас я сгораю от любопытства. Почему?

Рая вдруг ощутила накатившую волну уверенности и даже позволила себе некоторую дерзость.

- Потому что вы ждали от меня противоположного ответа. А я вас обломала.

Брови людоеда с низкого старта ушли высоко на лоб.

- Только в этом причина выбора?! Но это не имеет никакого отношения к реальной оценке рассказов.

- А реальной оценки нет, потому что я не могу их оценивать. Чем бы вы мне ни грозили.

Гобель оценил смелость девушки разговаривать с ним подобным тоном. Пусть смелость и была вызвана, как он посчитал, нервным срывом от его допросов и угроз. Он решил пока не трогать Раю и переключился на Глена.

- Теперь твоя очередь, парень.

У Глена имелось время подумать над своим ответом, поэтому заставлять определяться его не пришлось.

- Я скажу так: рассказ Сергея мне понравился больше, но откровение Гены больше впечатлило. Я поверил, что оно написано сердцем, а не умом, пытающимся спастись. Поэтому конкретизируйте вопрос, по какому критерию мне их оценивать?

Лорд Гобель вытер ладонью проступившие на лбу капли пота.

- Меня уже начинают раздражать ваши увиливания от прямых ответов. - Он собирался сказать что-то ещё, но Глен избавил его от подобной необходимости:

- Тогда отвечу прямо и просто: рассказ Сергея мне понравился больше.

Нельзя сказать, что лорда удовлетворили ответы, но он их принял и решил не углубляться в причины выбора. На очереди голосовать был Майкл, всё это время сидевший с улыбкой сбежавшего из психолечебницы пациента.

- Про самолёт прикольно, а этот занудный высер ни о чём я даже не понял, если честно. - Майкл не увиливал от ответа, а рубил свою правду-матку с плеча.

Гобель пренебрежительно махнул рукой в сторону младшего брата:

- Поколение пепси или как его там называют. - Затем он посмотрел на сконфуженного от напряжения Усмакова. - Тебе пока плюс один. Идём дальше.

Вопрос Майклу об аргументах «за» и «против» был лишён смысла ещё в зачаточном состоянии. И это лучше всего понимал лорд.

Он заметил взгляды молодых литераторов, устремлённые за его спину.

- Я доверяю литературному вкусу своей стражи, поэтому ваша судьба зависит и от решения одного из них. - Гобель по очереди посмотрел на всех троих стражников и обратился к тому, кто был с порезанной щекой:

- Скал, тебе какой рассказ понравился больше?

На лице Скала не дрогнул ни один мускул.

- Мне больше понравился рассказ «Откровение», лорд Гобель.

- Почему? - Людоед слегка привстал, вцепившись кистями рук в подлокотники кресла, как тигр в пойманную жертву. Очевидно, объяснение его интересовало куда больше, чем сам факт выбора.

- В нём глубже смысл. Я думаю, автор ещё не сказал всего. Освободившись от сковавшей его талант серии книг, у него в мозгу откроется канал для новых идей. Это моё мнение.

«Лорд поднатаскал своих стражников в умении закручено излагать мысли, - подумал Глен. - Бедные люди».

- Хм... - Гобель слегка ослабил хватку. - В этом есть определённое зерно правды. Что же ты скажешь по поводу второго рассказа?

Скал не стушевался под напором хозяина и выдал словно заранее заготовленный ответ:

- В целом неплохо, но отсутствует глубина морали. Это объяснимо, учитывая юмористическую направленность рассказа, но в сложившихся обстоятельствах написание подобного произведения сродни пиру во время чумы. Мне кажется, тема последних минут жизни слишком серьёзна для шуток.

По задумчиво-довольному выражению лица лорда можно было судить, что объяснения стражника его сполна устроили. Вынесение вердикта не планировалось задвигать в дальний ящик. Людоед напустил на себя профессорский вид и принялся расставлять точки над «i»:

- Так вышло, что решение в итоге всё равно остаётся за мной. Я его принял ещё сразу после прочтения ваших конкурсных работ. - Он нарочно сделал паузу, нагнетая атмосферу критических переживаний. Атмосферу, в которой он всегда с трепетным удовольствием демонстрировал свою божественную сущность тем, кто вынужден был дышать ядовитыми смесями отчаяния в этой атмосфере. - Вынужден констатировать, что наши мнения в корне не сошлись. - Он поочерёдно окатил почти сочувствующим взглядом Глена и Раю, а затем и Сержа. - Не повезло тебе, парень. Ты проиграл.

Никаких объяснений не последовало. Оспаривания тоже. Сергей лишился возможности не только говорить, но и думать. Выиграть десятки конкурсов и проиграть тот единственный, от которого зависела жизнь - такое обстоятельство способно переработать в осадок любой навык. Он даже не чувствовал, как бесшумно подобравшаяся стража взяла его под руки, с лёгкостью подняла со стула и поволокла куда-то в глубины особняка. Наверняка он точно так же не почувствует, как один из стражников оглушит его прикладом ружья и как толстый повар-китаец начнёт разделывать его тело подобно телячьей туше. Хорошо, что он был лишён возможности думать и понимать. Это избавит его от совершенно ненужных в такой ситуации последних пяти минут жизни.

Глен, Рая и Хромов остались сидеть в гостиной. Вслед за уволочённым стражей Усмаковым так же быстро исчезли лорд Гобель и его туповатый братец Майкл. От их присутствия остался лишь осадок философских мыслей хозяина и пара грязных тарелок с костями от баранины. На трон взошла тишина. Особняк погрузился в безмолвие.

Глава 5. Стихия мыслей

- Нас так просто оставили здесь без присмотра, - первым нарушил безмолвие Хромов. - Не боятся, что мы убежим? - Затем он посмотрел на своё колено и печально усмехнулся: - Впрочем, на мой счёт они могут не беспокоиться.

- Куда убежим? Мы же на острове, - почти шёпотом произнесла Рая. - Но появись такой шанс, мы тебя не оставим!

- Ценю ваше великодушие, но если для спасения вам придётся бежать, я не стану настаивать взять меня с собой.

Глен сидел неподвижно, его взгляд был устремлён в одну точку. Наконец, и он заговорил:

- Они не вернутся, - утверждение было произнесено с такой уверенностью, что в первую секунду Хромов даже безропотно поверил ему. Но смелости от веры не прибавилось.

- С чего ты взял?

Вместо ответа Глен подскочил и подошёл к двери. Открыв её, он почти закричал на весь дом:

- Эй, людоед и его клоуны в доспехах!

Хромов сплющился подобно человеку, по чьей неосторожности вот-вот готова была упасть вековая ваза, а он уже ничего не мог с этим поделать. Гена не нашёл даже слов выразить своё возмущение. Их нашла Рая:

- Глен, что ты делаешь?!

Тот продолжал прислушиваться к тишине. Никто не явился и не ответил на его реплику. Наконец, он расслабленно повернулся и упёрся рукой в дверной косяк.

- Боюсь, мы имеем дело с чем-то более серьёзным, чем с каким-то орденом плотоядных на отрезанном от всего мира острове.

Вопросительные взгляды Раи и Гены предвещали ряд вопросов, поэтому Глен не стал дожидаться их появления:

- Вам не показалось странным, что все явления, случающиеся с нами, не имеют между собой никакой причинно-следственной и логической связи? Сначала появились таинственные незнакомцы, потом мы обнаружили себя на пустом лайнере, а затем наткнулись на остров с современными каннибалами... - Глен отошёл от двери и стал расхаживать по гостиной как недавно расхаживал лорд Гобель по комнате с аквариумом. - При этом на пустом лайнере мы не нашли никаких следов тех незнакомцев (не считая мифических шумов перед побегом), потом стали свидетелями превращения в воздух двух десятков палуб «Эклиптики», а теперь предсказуемо исчезли и каннибалы. Предсказуемо, потому что каждый раз вместе с настигающим нас явлением исчезал и один из нас. Я убеждён, что первой была Карина - она не исчезла со всеми, она исчезла с двумя незнакомцами.

- К чему ты клонишь? - машинально спросил Хромов. Глен, между тем, продолжил:

- Конечно, можно допустить версию, высказанную Костей - о неком эксперименте, шоу с поэтапным выбыванием, участники которого ни о чём не подозревают. Тогда всё происходящее имеет вполне реалистичное объяснение. Но, - поднятым вверх указательным пальцем он сделал особый акцент на оговорке, - во-первых, ни в одном шоу не станут калечить участников выстрелами из ружья по коленям. И, во-вторых, если всё же допустить, что никакие телевизионщики вместе со здравым смыслом тут не замешаны, а мы и впрямь столкнулись с чем-то выходящим за грань понимания, версия нашей вовлеченности в собственные рассказы мне кажется вполне правдоподобной.

- Какие рассказы? - Хромов вновь сначала спросил, а уже потом стал размышлять.

- Те, которые мы послали на конкурс.

- Подожди, ты хочешь сказать, что мы каждый раз оказываемся в одном из... - Рая осеклась. Только сейчас она осознала, что совершенно не помнит своего конкурсного рассказа. Глен прочувствовал её открытие и закивал головой:

- В одном из наших рассказов, да. Думаю, не только я один абсолютно ничего о них не знаю. В вашей памяти имеются подобные пробелы, ведь так? Весьма странная выборочность памяти, не находите? Помнится всё, включая существование самих рассказов для конкурса, за исключением сюжетов этих рассказов!

Теперь до Хромова дошла догадка Глена во всей красе. Сразу же всплыли тщетные попытки вспомнить свою конкурсную работу во время написания «Откровения». Пока Гена собирал в голове факты, Глен выдавал их уже сформулированной цепью последовательностей:

- Что осталось в памяти, так это обсуждение рассказа Карины о двух незнакомцах. Слишком невероятно для совпадения. Пусть даже совпали не сюжетные коллизии, а лишь сам факт появления незнакомцев, этого вполне достаточно.

- Я действительно не помню ничего о своём конкурсном рассказе, - подтвердил Гена, - но почему мы ничего не помним о них, зато запомнили рассказ Карины?

Глен был готов к такому вопросу.

- Потому что его мы обсуждали ещё до того, как механизм был запущен.

- Но это невероятно! - Рая едва удержалась на стуле. - Кто способен воплощать в жизнь выдуманные кем-то миры?

- Только Боги, - спокойно ответил Глен. - Боги иллюзий, например.

- Издательство?! Но это же обычное издательство с обычными людьми!

- Это лишь предположение. Я не знаю, у кого могут быть такие способности, но не удивлюсь, если ими кто-то обладает. В нашем мире слишком много странного и необъяснимого, просто о нём не задумываешься, пока жизнь течёт своим будничным чередом. Возможно, никто и не стоит за этим, а мы сами каким-то образом материализовали свои идеи.

- А вы помните того мецената-литературоведа, который и проспонсировал «Творческий круиз»? - спросил Хромов. - Если предположение Глена верно, то подобное мог сделать лишь человек, так или иначе имеющий отношение к нашим работам и этому круизу. Или не человек...

- Тоже верное замечание, - согласился Глен. - Вот и объяснение, почему именно мы остались на корабле, а все исчезли. Хотя правильнее будет сказать, что все остались, а мы исчезли. В своих рассказах.

- Подождите, подождите... - Рая постаралась вдохнуть вместе с воздухом как можно больше спокойствия и здравомыслия. - После незнакомцев мы очнулись на пустом корабле. Это был уже чей-то другой рассказ?

- Да. Я так полагаю, Костин. Во-первых, что сохранилось в глубинах моей памяти, так это его давняя любовь к историям в стиле мифов о «летучем голландце». Он избрал жёсткую линию работы исключительно в реалистичной прозе, а конкурс журнала, печатающего фантастику, позволил бы реализовать ему свои неформатные для собственного творчества идеи. Во-вторых, мне кажется, воплощённые произведения забирают, в первую очередь, своих авторов, как это случилось с Кариной. Скорее всего, это же случилось и с остальными.

- Орден плотоядных, стало быть, придумал Усмаков, коль забрали его? - спросил Хромов.

- Вспомните, как лорд Гобель говорил, что голос Усмакова ему кажется очень знакомым. Не потому ли, что это был голос его создателя? И раз вместе с Сергеем исчез и сам орден плотоядных, значит, он и есть автор. Вместе с автором исчезает и его сюжет.

- А как же этот дом, предметы, сад вокруг дома? - Рая стала расхаживать по гостиной. - Они-то не исчезли! - Она с некоторым отвращением посмотрела на посуду, оставшуюся стоять на столе. - Эти тарелки, из которых каннибалы ели свою баранину. А может, и не баранину вовсе.

- Вполне возможно, всё это исчезнет, стоит нам уйти отсюда и потерять дом из поля зрения.

- Предлагаю проверить это прямо сейчас, - сказал Хромов. - Если теория верна, она подтвердится именно так. Только мне бы сначала подыскать себе что-нибудь вроде костылей. - Он окинул взглядом гостиную.

- Тебе не терпится оказаться в одном из наших следующих рассказов? - остудил его порыв Глен. - Пока мы здесь, нас ещё окружает мир ордена плотоядных, а стоит его покинуть, неминуемо воплотится в жизнь следующий сюжет. Как в случае с кораблём и островом.

- Выходит, не покинь мы лайнер, не попали бы в сети людоедов и Сергей остался жив? И мы остались бы с Костей. - Рая проутюжила взглядом Глена.

- Да, и со всей его широкоформатной фантазией про летучих голландцев. Зная чертей в омуте Ракова, для нас куда лучше, что мы оказались здесь.

- К тому же теперь для нас покрыто тайной всё, что произошло с лайнером после исчезновения, - сказал Гена.

- Однако теперь ясно, что испарялся не сам корабль, а это мы всего лишь перебирались из одного рассказа в другой. У нас был выбор остаться там, но, повторюсь, не уверен, что там нас ждал бы шведский стол и добродушный приём у капитана.

- Но кому, кому это всё могло понадобиться?! - Рая тоном отчаяния и злости вопрошала у небес, точнее, у высокого потолка, вскинув к нему руки. - Если мы оказываемся в своих же рассказах, то зачем нашим же рассказам убивать своих создателей? Зачем?! - последние вопросы уже были адресованы Глену.

- Судя по ситуации с лордом, персонажи наших произведений и сами не знают, кто их создатель. Для них мы обычные люди, существующие в их мире и оказавшиеся на пути.

- Ты сказал, что в первую очередь забираются именно создатели. С чем это может быть связано? - поинтересовался Хромов. - Некое взаимное притяжение между автором и его вымышленным миром?

- Как вариант, - медленно произнёс Глен. О причинах он пока и сам не задумывался как следует. - С плотоядными нам, может, просто и повезло, что всё закончилось так быстро. Пары для конкурса могли быть другими или идти в другой последовательности. В конце концов, итог первого раунда тоже мог быть иным. Но вариант притяжения мне кажется более вероятным.

- Повезло, что первым съели Сергея? - Рая продолжала задавать вопросы на повышенных тонах. - Как это цинично, Глен!

- Успокойся, он прав, - жёстко вступился Хромов. - Если теория действительно верна, то лучший способ выбраться из рассказа - это избавиться от его автора.

- Но это лишь приведёт к попаданию в следующий рассказ! По теории. К тому же, как узнать, кто автор, до того, пока никого не забрали и не съели?

- Никак, - спокойно ответил Глен. - Если на происходящее не указывают какие-либо косвенные факты авторства того или иного человека, этого никак не узнать.

- Что за косвенные факты?

- Да что угодно. В случае с кораблём-призраком это могло быть знание о любви Кости к подобным темам. Только тогда мне и в голову не могла придти мысль об оживающих сюжетах.

- Значит, надо подумать, что бы мы могли написать на конкурс. - Хромов вернул себе привычный тон, подчёркивающий его спокойствие и рассудительность. - По правде сказать, кроме идеи о царстве мёртвых, я мало что придумал за свой творческий путь. Но есть одна тема, к которой я неравнодушен и которая давным-давно запылилась в дальнем ящике моего письменного стола - идея о постапокалипсисе после ядерной войны.

Рая и Глен представили масштаб своих возможных бед, в сравнении с которыми кучка людоедов показалась бы не опаснее кучки тараканов, обнаруженных ночью на кухне.

- Надеюсь, эта идея так и осталась в твоём ящике, - сказал Глен. - Иначе придётся тебя убить при первых же признаках наступления ядерной зимы.

- Это уже не поможет, - равнодушно ответил Хромов. - Если ты не будешь ничем защищён - а твои кольца и повязка вряд ли спасут, - то даже первые признаки поразят тебя смертельной дозой радиации.

- Выходит, спасения из твоего рассказа нет?

- Окажись он про ядерную зиму, вряд ли оттуда можно будет спастись. Но это всего лишь предполагаемый сюжет, как ты выразился, косвенный факт. А у тебя каков этот косвенный факт?

Глен даже не счёл нужным пытаться предположить тему, которую он мог бы выбрать для конкурса.

- Да какой угодно. Я мог написать и про корабль-призрак, и про ядерную зиму и про нашествия инопланетян. Спектр моих идей не знает границ. Их не знаю даже я.

- Это не очень хорошая для тебя новость. Получается, ты слишком опасен и непредсказуем, поэтому тебя легче убить заранее.

- Эй, стоп! - Рая не была уверена, что всё это говорится не всерьёз. - Никаких убийств, даже если здесь пойдёт красный ядовитый снег. Я тоже ума не приложу, что бы я могла написать для этого конкурса. Должен быть иной способ спасения из рассказа, а не только через уничтожение автора. В противном случае одного из нас неминуемо ждёт самоубийство в самом последнем сюжете.

- Это логично, - заметил Хромов. - Я про иной способ. Может, анонимные записки? В судовом журнале было написано, что каждый имеет шанс спастись. И Константин вполне мог уплыть с нами. На берегу в послании нас призывали добраться до места Х. Я склонен полагать, это и есть иной способ спасения.

- Место выхода из фальшивых миров! - воскликнула Рая, будто прочитала эту фразу на потолке.

- Не забывайте только, что между нами и этим местом почти целый остров. - Глен вновь сталь водой для пламени всеобщего ликования. - Со всеми его тайнами и неожиданными сюжетами.

- Не оставаться же нам тут замурованными в остатках сюжета Усмакова, - возразил Хромов. - В любом случае, придётся рано или поздно уходить.

- Бесспорно. Но для начала надо попытаться найти здесь что-нибудь ценное. Очередное послание, например. - Глен пошарил взглядом по гостиной в поисках потенциальных носителей посланий.

Не найдя ничего значимого, он направился в соседнюю комнату с аквариумом. Которая уже не была комнатой с аквариумом и чучелами на полках. Это была совершенно другая комната, что ещё раз подтвердило уверенность Глена в его теории. Впрочем, в подобных подтверждениях он не нуждался, а данное открытие лишь вызвало тревогу. Если даже соседняя комната изменилась, значит, единственным местом из прошлого сюжета оставалась гостиная. Бегло осмотрев помещение, он поспешил обратно. Гостиная всё ещё оставалась собой в нетронутом виде.

- Как я и говорил, мир ордена плотоядных стирается. - Глен на всякий случай закрыл дверь.

- В чём дело? - спросила Рая.

- Кто-то спрятал двухсотлитровый аквариум, сделал ремонт и отправил чучел на юг. - Глен подошёл к окну, отдёрнул штору и осмотрел сад, погружённый в сумерки. Садовников он не разглядел, зато увидел матереющий с каждой минутой ветер.

- Та комната видоизменилась? - Хромов не знал, как она выглядела до этого, поэтому никак не мог проверить слова Глена. Вместо проверки он открутил ножку стола и примерил её в качестве средства опоры.

- Ага.

Несмотря на заявление Глена, Рая не удержалась и заглянула краем глаза в соседнюю комнату. Глен не соврал.

- Боже, это действительно правда! - Она прислонилась спиной к двери.

Глен посмотрел на девушку и позволил себе ухмыльнуться. А чего она ожидала? Эту же теорию предположил он, а он редко ошибается в вещах, которые можно объединить под общим названием «необъяснимая чертовщина». В объяснении подобных вещей у него имелся неоценимый помощник - всё тот же внутренний творец.

- Ладно, по большому счёту, это ничего для нас не меняет, - сказал Хромов. - Мы и так предполагали подобный вариант, теперь можем считать его подтвердившимся. План действий неизменен - следовать к месту Х. И чем раньше, тем лучше. А если мы планируем держаться вместе, то нам стоит учитывать и малую скорость передвижения. Что осложняет и без того непростую задачу.

Решительность, с которой Хромов заковылял к выходу, не оставила в Рае никаких сомнений по поводу правильности этого плана. Глен ещё сомневался, но не мог грамотно сформулировать для Хромова аргументы. Во многом из-за того, что сомнения порождались каким-то внутренним чувством, не поддающемуся рациональному анализу. Впрочем, аргументы сами нашли Хромова, едва тот распахнул входную дверь. Шумоизоляция дома не позволяла им до этого оценить весь масштаб разбушевавшейся за окном стихии. Ветер обрёл чудовищную силу и стал господином острова, склоняя перед собой деревья подобно вассалам. Мелкий дождь с каждой секундой набирал вес и вскоре готовился стать ливнем. Широкие плечи угрюмых туч закрыли солнце, по склонам холмов расползался многослойный сумрак.

- Шторм, - Хромову хватило нескольких мгновений, дабы лаконично оценить обстановку и захлопнуть дверь. - Придётся пока следовать плану Б и оставаться здесь. - Он запрыгал на одной ноге обратно к стулу, а на его лице находил отражение каждый болевой импульс от таких прыжков.

- Теперь постепенно проясняется картина следующего сюжета, - заявил Глен, плюхаясь на диван. - И объясняется смысл фразы из послания: «Только там возможно спастись от стихии».

- Эта фраза мне совсем не нравится своей безальтернативностью. - Хромов продолжал испытывать острую боль, даже сев. - Только там и нигде больше.

- Знаешь, хоть природные катаклизмы это не одно и то же, что ядерная война, но они вполне пригодны на роль причины Апокалипсиса, - многозначительно произнёс Глен.

- Намекаешь на то, что это воплощается мой сюжет? - Гена прищурился. Его вид походил на гадюку, готовую вот-вот впрыснуть в жертву солидную порцию яда.

- Я думаю, это логичное предположение.

- Ни хрена не логичное! - Хромов впервые за всё время позволил себе снять маску киборга и выразить эмоции раздражения и злости. - Я никогда не испытывал тяги к историям о природных аномалиях и всяких ураганах. А вот ты вполне мог о таком написать, учитывая всесторонность твоего таланта, так сказать.

- Хватит препираться! - Роль судьи никогда не нравилась Рае, но сейчас ей приходилось вживаться в неё против воли. - Мы можем лишь гадать, кто что написал. Надо подумать, что мы можем сделать для спасения. - Она пыталась уловить блики приходящей на ум мысли.

- В тот момент, когда этот особняк разлетится в щепки подобно хижине Нуф-Нуфа, единственным спасением для двоих будет избавление от третьего - от того, кто всё это придумал. - Гена оставался верен своей радикальной позиции. - Кстати, а почему бы нам не узнать третьего из предсказания картины будущего? Кого из нас в нём не будет, тот, судя по всему, и есть автор.

- Мои предсказания заблокированы, - машинально произнесла Рая.

- Что значит заблокированы? А когда ты уже пыталась заглянуть в будущее?

- Во время конкурса, пока Глен спорил с плотоядным лордом.

- И что же, у тебя не получилось ничего увидеть? - Хромов морально навис над девушкой как коршун. Глен внимательно следил за диалогом.

- Абсолютно ничего. Серая стена.

Хромов посмотрел на Глена и кивнул на Раю:

- Так вот кто автор! Поэтому ты и не видишь будущее, потому что тебя в нём нет, - заявил он с важностью учёного, открывшего всему миру универсальный отвар от всех болезней.

- Притянул кота за яйца, ничего не скажешь. - Вопреки ожиданиям Хромова, Глен не поддержал его догадку.

- А что? Вполне вероятно. Почему вдруг она лишилась возможности видеть будущее, хотя раньше видела хоть какие-то образы?

- Я же сказала, что злоупотребление предсказаниями к хорошему не приводит, - зло огрызнулась Рая. - У меня и раньше появлялись серые стены в видениях, обычно как раз после нескольких подряд предсказаний, для получения которых я прикладывала значительные усилия.

Гена недовольно нахмурился. Стройность его красивой гипотезы разрушил банальный факт из прошлого.

- Кажется, у меня есть идея! - радостная фраза Раи приглушилась стуком ударившейся о стекло оторванной ветки.

- Она весьма кстати. - Глен подскочил и посмотрел в окно. Там стояла стена из воды и мусора. - И что за идея?

- А что если автор способен влиять на события своего рассказа, даже находясь внутри него? Если так, то мы можем корректировать события и явления.

- Каким же образом? - скептически спросил Хромов. - О, великий шторм, призываю тебя прекратиться! Так?

- Мы должны это написать! - Глен подхватил идею Раи и ринулся к столу, где лежали чистые листы и два карандаша. Он всучил каждому по листу и по карандашу. - В моём представлении, автор только так может повлиять на свой рассказ.

- Да, и писать надо свои мысли, - продолжила Рая. - Представить, что являешься автором этого произведения и внести в него изменения.

Она начала быстро что-то писать. Хромов, подобно переполненному сомнениями сосуду, неторопливо покрутил пальцами карандаш. Он всё ещё крутил его, когда Рая закончила, и к написанию приступил Глен.

- Ты сочиняешь сюжет романа? - недовольно спросил он у Гены.

Вместо ответа Хромов зачиркал карандашом по бумаге. Одновременно с Гленом они закончили и замерли в тишине, вслушиваясь в доносящиеся с улицы шумы природы. На какое-то время показалось, что разбушевавшаяся за окном стихия немного успокоилась.

- Неужели получилось? - боясь сглазить, еле слышно произнесла Рая.

Глен встал и медленно направился к окну. Хорошо, что он делал это медленно и не успел подойти близко, иначе бы его окатил мощный поток воды вперемешку с осколками стекла и веток, ворвавшийся в комнату через окно. Глен успел отбежать в сторону. Хромов подскочил и закричал от боли, нащупывая свой «костыль», Рая вскрикнула и залезла на диван. Все трое ощутили себя пленниками получившей пробоину субмарины. Стены и дверь трещали по швам, со всех щелей сочилась вода. Глен вспомнил про лестницу на второй этаж и крикнул остальным следовать за ним. Потом вспомнил про раненого Хромова, кинулся к нему и властным тоном приказал Рае помочь. Гена опёрся на их плечи и запрыгал на одно ноге.

- Какая скотина написала про потоп? - риторически спросил Глен, когда они взбирались по крутым ступенькам.

- Возможно, своим желанием повлиять на сюжет мы лишь добились противоположного эффекта, - предположила Рая.

- Здорово, - пробурчал Хромов сквозь зубы. Во время движения слова давались ему с явным трудом, но он продолжал говорить. - Если это так, то можете по праву считать себя соавторами нашей погибели.

- На третий этаж пока не будем взбираться, - сказал Глен, когда они уже поднялись на второй. - Вдруг дом не выдержит потопа.

На втором этаже было несколько комнат. Рая осталась с Геной возле лестницы, а Глен открыл ближайшую дверь. Это была спальня, выполненная в стиле хай-тёк. Но его в ней интересовало лишь окно и вид за окном. Увиденная картина поразила Глена ещё больше. Казалось, дом стоял по колено в море, если за колени брать уровень первого этажа. Ветер и ливень сопровождали это шествие водных потоков, невесть откуда взявшихся в таком количестве. Разве что окружившее остров море решило в одночасье избавиться от надоевшего ему клочка суши. Но какой бы ни была причина происходящего, в её нефантастическую сущность верилось уже с трудом. Остров подобно Атлантиде погружался в волны, а дом удивительным образом ещё стоял на своём фундаменте, наполняясь водой как поставленный под открытый кран сосуд.

- Глен, вода подходит уже сюда! - крикнула Рая.

Третий этаж стал их следующим и неизбежным пунктом назначения. Выше оставался лишь чердак. Но загонять себя в угол в прямом смысле слова никто не пожелал. Все трое оказались в просторном зале с множеством книжных полок и высокими окнами. Через них картина происходящего выглядела неправдоподобной до неприличия. Стихия сметала всё на своём пути, но особняк продолжал стоять, лишь слегка пошатываясь. Так же пошатываясь, Хромов отцепился от своих опор в виде Раи и Глена и запрыгал в сторону окна, хватаясь за книжные полки - он хотел увидеть это зрелище своими глазами.

Рая и Глен на двоих пытались сообразить хотя бы одно решение, способное спасти их, но ничего подходящего на ум не приходило. Зато Глену тут же вспомнились строчки из стихотворения лорда Гобеля «На осколках Атлантиды». Глен отчётливо ощутил на своей коже перья чучела с комнатной полки, не способного ничего сделать, кроме созерцания собственной смерти. Созерцания, длящегося бесконечно долго, намного дольше всей предшествующей жизни. Он боялся, что этот миг будет так же кем-то сохранён, а сам он станет подобным чучелом в кабинете тех, кто устроил с ними все эти приключения.

- Не хочется каркать, но всё это походит на последние минуты нашей жизни. - Глену стоило усилий придать своему голосу спокойный тон.

- Последние пять минут жизни. - Рая вспомнила рассказ Усмакова о падающем самолёте. Переживания её героини передались и ей. - Нам с тобой не пришлось писать о них рассказ, потому что этот рассказ сам нашёл нас.

Хромов продолжал героический рейд к окну. Его глаза не были проводниками зрительных образов в мозг, они существовали отдельно от него. Видели, но не анализировали увиденное. Поэтому он далеко не сразу заметил напугавшую его особенность книжных рядов. А когда заметил, обомлел и побелел ещё больше в одночасье. Все книги были одного пепельного цвета, имели одного автора и одно название с разницей лишь в нумерации томов. Автор - Геннадий Хромов. Название - «Царство мёртвых».

- Что это? - пошевелил губами Гена.

Он не спешил извещать о своей находке остальных. Если это было и не прямым фактом его авторства воплощённого рассказа, то, как минимум, косвенным. А два человека, припираемые к стене холодным дыханием смерти, не задумываясь избавятся от третьего, если это спасёт им жизнь. Хромов дрожащей рукой вытащил из стройного ряда первый попавшийся том. Он раскрыл книгу где-то в середине и бегло пробежался по тексту. «Стихия капризна и неподвластна. Стихия мыслей необратима. Все окажутся в царстве мёртвых. Бегство вниз - лишь отсрочка неизбежности». Ещё одно послание? Гена открыл книгу ближе к концу. «Мы смотрим на то, как сгорают и тонут таланты. Из безвыходных ситуаций нет выхода. Рыба в аквариуме без воды - мёртвая рыба. Писатель в плену своих книг - мёртвый писатель».

- Что ты там нашёл? - услышал Хромов за спиной - это Глен обратил внимание на его озабоченный вид и подошёл посмотреть, что так заинтересовало Гену.

- Ничего достойного внимания! - Хромов судорожно пихнул книгу на её законное место.

Такой ответ явно не устроил Глена. Он решил сам оценить достойность внимания этих книг. Но едва он сделал шаг к Хромову, высокое окно разлетелось на осколки, и в дом ворвалась бурная река. Поток сбил с ноги Хромова и подобно умелой руке фокусника спрятал в толщах воды. Мощный воздушный вихрь унёс крышу дома куда-то в небеса. Глен изо всех сил бросился бежать в противоположную часть зала, что спасло его на каких-то десять секунд. Раю он уже не видел. Последнее, что увидели его глаза, было иссиня-чёрное небо. Последнее, что услышали его уши, был собственный крик, утопающий в солёных волнах. Последнее, о чём он подумал, были всё те же чучела на комнатных полках.

Глава 6. Санаторий

Зной выжигал любые признаки жизни с открытых пространств. В тени многовекового дерева приютился сырой воздух. Он был первым посетителем сознания Глена после пробуждения. Сквозь густые кроны в небе ещё улавливались остатки сна, но совсем скоро их полностью поглотили пробивающиеся лучи полуденного солнца. Глен окончательно пришёл в себя и осмотрелся. Помятый пейзаж стал чёрным ящиком острова - все последствия шторма были, так сказать, налицо. Физиономия Глена, должно быть, имела не менее помятый вид, но оценить этого он не мог. Как и не мог понять того обстоятельства, что он ещё жив. К такому исходу способен был привести лишь ряд независимых обстоятельств в сочетании с изрядной долей удачи. Сначала стихия забрала Хромова и, скорее всего, создателем потопа был именно он. Если не он, значит, Рая. В любом случае, кого-то из них уже не было в этой реальности.

- Рая! Гена! - крикнул Глен. Затем он повторил попытку, но каждый раз его связки надрывались вхолостую - ответа не было.

Под ногами просматривалась еле заметная тропинка, по ней и решил пойти Глен. Ему очень не хотелось, чтобы этот путь стала дорогой в его собственный рассказ, о котором он не ведал ни сном, ни духом. Но статика не казалась панацеей, а движение выглядело обязательной необходимостью в поисках шанса выбраться в реальный мир. Глен рассудил: если повезёт, он сможет добраться до пресловутого места Х раньше, чем его сюжет доберётся до своего автора. Выделив себе условный час, Глен ускорился и переключил режим передвижения с быстрой ходьбы на бег.

«Дыхалка ни к чёрту!» - пришёл он к такому умозаключению минут через десять. Пришлось вновь перейти на быстрый шаг. «Совсем ни к чёрту! Неужели я так деградировал за полгода отсутствия физических нагрузок?». Тяжёлая одышка заставила его замедлиться ещё больше. Перед глазами уже устраивали заплывы тёмные пятна. Ноги перестали быть средством передвижения, превратившись в средства волочения.

Озаботившись не на шутку своим физическим состоянием, Глен не сразу заметил, как узкая тропинка превратилась в широкую заасфальтированную дорожку. Ещё какое-то время он брёл, не осознавая перемен. Пока не наткнулся на человека в белом халате.

- Георгий Аркадьевич, с вами всё в порядке? - Образ человека постепенно приобретал ясность. - Вы опять устроили себе тропический квест?

Образ превратился в гримасу разочарования на лице. Человек в белом халате достал мобильный телефон и двумя движениями большого пальца набрал нужный ему номер.

- Алла, Георгий Аркадьевич, похоже, взялся за старое. Подготовьте процедурную, я через час его приведу.

Мимо проковылял какой-то старичок в полосатой пижаме. Глен заметил, что на расположенных вдоль дороги лавочках сидела россыпь различных пижам. «Началось! - подумал он про себя. - Ладно, посмотрим, кто кого».

- Я никуда не пойду! - отрезал Глен и испугался собственного голоса. Это был не его голос. Хриплый и приглушённый.

Затем он обратил внимание на свои руки - дряхлые и сморщенные конечности. Одной из них он провёл по голове и вместо густой гривы обнаружил отполированную лысину. Медленный взгляд вместо привычной джинсовой рубашки и джинсов оценил свисающую по телу мешковатую пижаму.

Все эти действия не вызвали у человека в халате ни грамма удивления. Он наблюдал за Гленом со снисходительностью учителя начальных классов. Не дожидаясь, пока открытия вызовут у пациента инфаркт, доктор начал свою успокоительную речь:

- Несмотря на все наши меры предосторожности, это вновь случилось с вами, Георгий Аркадьевич. Прежде всего - сохраняйте спокойствие, постепенно к вам вернётся ваше истинное сознание. Пока же вы всё ещё ощущаете себя молодым парнем, пытающимся выбраться из фальшивой реальности. Каждый раз вы выдаёте новую историю, но с одними и теми же участниками. Позвольте проводить вас в корпус санатория.

Доктор аккуратно взял Глена под руку и повёл за собой в сторону большого многоэтажного здания белого цвета. Решительная готовность Глена противостоять обстоятельствам временно заморозилась. Он всё ещё находился в нокауте от своего внешнего вида. В просторном холле на глубину нокаута повлияло ещё и зеркало, во весь рост явившее Глену его нынешний облик. Старик с приставкой «далеко за восемьдесят» - вот что он увидел в зеркале. Когда готовность здраво мыслить начала размораживаться, он уже обнаружил себя сидящим в огромной кабине какого-то космического корабля. Впрочем, это всего лишь был кабинет главврача.

- Что происходит, и где я? - стараясь не обращать внимания на свой голос, спросил Глен.

- Я думал, вы, как обычно, начнёте с вопросов «Кто вы такой, и кто я такой?», -усмехнулся доктор. - Они мне кажутся первостепенными...

- Кто я такой я и так знаю, - резко прервал его Глен. - Но я готов к тому, что вы всеми силами начнёте меня в этом переубеждать.

- Это интересно, - главврач поправил очки. Он выглядел слишком молодо для такой должности, что сразу отметил Глен. - И в то же время тревожно. Похоже, мы дошли до первых признаков усложнённой деперсонализации от последствий глубокого сплит-погружения.

- Не надо пытаться напугать меня своими терминами.

- Я не хочу вас пугать. Я просто постараюсь вернуть вас из той жизни. - Доктор открыл верхний ящик своего стола размером с футбольное поле и извлёк оттуда несколько тонких папок. - Последовательно и шаг за шагом. Мне не впервой заниматься подобным. К сожалению, не так редко наши пациенты испытывают деперсонализацию.

Глен молча наблюдал за неспешными и размеренными движениями главврача. Тот продолжил:

- Прежде всего, представлюсь. Доктор Ибрагим Орехов. Рад очередному нашему знакомству. А вы ощущаете себя неким Гленом, не так ли?

- Не ощущаю, а являюсь. И не могу сказать, что рад знакомству.

- Это вполне естественно. Я уже знакомился с агрессивным Гленом, с флегматичным, с обезумевшим, даже с вегетативным Гленом-овощем. - Доктор хрустнул костяшками пальцев. - Упёртый Глен тоже был, по-моему.

Орехов взял непродолжительную паузу, чтобы дать возможность Глену наполниться распирающим любопытством. Но пациент сидел с непроницаемым видом.

- Как я сказал, из раза в раз остаются лишь имена, а истории и характеры меняются. Поэтому не могу утверждать, кем в этот раз были ваши друзья. - Доктор вперил в старика внимательный взгляд и стал медленно перечислять имена: - Карина, Гена... Продолжить?

Наконец, Орехов добился желаемого эффекта - Глена передёрнуло. Откуда врач знает про остальных? Нервно поёрзав в кожаном кресле, Глен рукавом пижамы вытер намокший лоб. Словно читая его мысли, Орехов запустил в скольжении стопку папок на противоположный край стола.

- В подтверждение моих слов предлагаю вам взглянуть на эти досье. Оригиналам скоро исполнится целый век, они вряд ли сохранились, поэтому мы сделали аналоговые копии.

Глен молниеносно открыл первую сверху папку зелёного цвета. На него смотрело худощавое лицо с мелкими усиками и броскими бровями. Усмаков. Справа от фотографии размещались анкетные данные. «Полное имя - Сергей Валентинович Усмаков, дата рождения: 6 февраля 1985 года, дата смерти: 22 июля 2011 года. Причина смерти: утонул». Ниже шёл текст с биографическими фактами, данными об образовании, роде деятельности и так далее. Глен быстро пробежался по тексту, затем открыл следующую папку - Раков. В третьей была Карина Овчаренко. В четвёртой он обнаружил себя. Все данные по представлениям Глена соответствовали действительности, за исключением пункта «дата смерти». Дата и причина были всё теми же - утонул 22 июля 2011 года. Это был день, когда они обнаружили себя на пустом лайнере. Затем был остров с орденом плотоядных, шторм и после всего - пробуждение уже на следующий день. Но ведь он остался жив! Заглянув в пятую папку, он нашёл там файл Хромова. Тот же день и та же участь. Стоп! Почему папок пять? Не хватало досье на Раю. Глен ещё раз заглянул в каждую папку поочерёдно, дабы убедиться, что никакую не пропустил, потом пересчитал их. Действительно, всего пять папок.

Доктор заметил проявленный Гленом количественный интерес и порядком удивился. Если он не лгал насчёт знакомств с разными Гленами, очевидно, такой ему ещё не попадался.

- Что-то не так с данными?

Глен постучал пальцем по стопке:

- Коль уж вы каким-то образом сделали эти досье, должны знать, что здесь не хватает одного.

Орехов сморщил лоб. Он явно не был готов к такому повороту.

- Не хватает? Какого же досье, по-вашему, не хватает?

- На ещё одну девушку, которая была с нами.

Мозг доктора заработал в привычную для него силу - максимальную.

- Вполне возможно, вы вспомнили кого-то ещё, но мне кажется, это всего лишь ваше сознание стало продуцировать несуществующие и периферийные образы с большей яркостью. Потому что во время сплит-погружения в вашем узком кругу перед смертью находилось всего четыре человека, помимо вас. Эти данные точны, именно они отражены в вашей книге.

Глен откинулся в кресле с нервозным недовольством. Ему было очень сложно вести свою игру по чужим правилам.

- Ладно, выкладывайте мне всё. Кто я, по-вашему, такой, и что вообще со мной случилось? Ваша версия?

Доктор Орехов расплылся в довольной улыбке.

- Приятно иметь дело с адекватным Гленом. Как ни парадоксально, чем глупее ваше прошлое воплощение, тем сложнее его переубедить.

- Вы меня ещё ни в чём не переубедили.

- Рано или поздно ваше сознание само очистится. Глен любит брать вас в заложники, но вы всегда благополучно сбегаете от него, иногда, конечно, и c нашей помощью. Сейчас вы ничего не помните, но мы проходили эти игры с вами не один раз.

- Давайте ближе к делу, - раздражённо прохрипел Глен.

- Как скажете, Георгий Аркадьевич. Экран, раздел новостей!, - Орехов командным тоном обратился к стене.

Через секунду стена превратилась в огромный экран, на котором в 3D-формате транслировались новости из каких-то научных лабораторий. Возникло ощущение, что стена просто исчезла, и всё происходиn в соседней комнате. - Прежде всего, обратите внимание на дату. Пусть она вас не пугает. Просто примите её за данность.

Хоть Глен и сидел близко к экрану, ему пришлось прищуриться, чтобы разглядел в верхнем правом углу выпуклую еле заметную надпись: 24 мая 2097 год.

- Ваше восприятие реальности основано на представлениях Глена, а он человек из прошлого. Поэтому для вас сегодняшний день со своими атрибутами кажется далёким будущим. На самом деле, вы - человек современной эпохи, пусть и находитесь в преклонных годах.

Доктор позволил Глену переварить первую дозу информации. Пациент сохранял спокойствие и невозмутимость, поэтому Орехов наплевал на дозировку и приготовился ввести в мозг Глена просто-таки лошадиную дозу новостей:

- На старости лет вас заинтересовали возможности последних достижений науки. Главным образом, сплит-погружение. Это технология, позволяющая человеку по кадрам воспроизводить события его прошлого. В отличие от гипноза или астральной проекции, сплит-погружение всегда гарантирует чёткие образы вплоть до мелких деталей и достоверную последовательность событий. Но поистине революционным достижением стала возможность проникать через сплит-погружения за границы своего рождения. Иначе говоря, в прошлые жизни. Наш санаторий принадлежит научному центру и предоставляет подобные услуги. Однако не всё так просто. Путешествия за границы рождения чреваты трудноизлечимой деперсонализацией, не говоря уже о рядовых искажениях самовосприятия и так называемых подменах сознаний - когда прошлая жизнь продолжает восприниматься истинной и реальной даже после возвращения. Собственно, с этими побочными эффектами мы с вами и боремся последние месяцы, хотя погружение было совершено уже довольно-таки давно.

Мозг пациента стойко отреагировал на информационный поток. По крайней мере, внешне. С наигранным спокойствием Глен даже позволил бросить в лицо доктору:

- Ну, дальше.

Орехов приготовил второй лошадиный шприц.

- Мы предупредили вас о рисках, но они вас не остановили. Для вас погружение в прошлую жизнь не являлось исключительно забавой, вы преследовали вполне конкретную цель - написать книгу о том своём воплощении. В этой жизни вы многого добились, стали успешным писателем, и вас беспокоил вполне резонный вопрос - чего вы смогли добиться тогда, в ином теле в ином времени? Глен тоже был писателем, весьма перспективным и самобытным. По вашему собственному признанию, вы даже посчитали его талантливее себя. Но он не обладал тем, чем обладали вы - временем. Как вы сейчас понимаете, судьбе было угодно забрать его в молодом возрасте, поэтому он не успел раскрыть свой потенциал. Самым опасным подводным камнем в сплит-погружениях является гибель предшественника. Чем она ужаснее, тем глубже потрясения испытывает погружающийся человек. И именно глубокие потрясения зачастую вызывают побочные эффекты. В вашем случае побочным эффектом стали периодические провалы в прошлое, а именно - в день гибели Глена. Раз за разом вы переживаете те события, причём, в новых и всё более невероятных интерпретациях. Банальное, хоть и трагичное, кораблекрушение со временем стало для вас лишь звеном в цепочке мистических событий. И все они - плод комбинированной фантазии двух писателей-фантастов. По правде сказать, наш персонал уже начал с особым интересом следить за вашим сериалом. На этом проекторе я могу воспроизвести вам любую серию из него. Ведь каждый наш диалог записывается, этот в том числе. А ещё есть записи вашего обращения к самому себе. Как раз на случаи подобных провалов. - Орехов дал соответствующую голосовую команду экрану. Вместо лаборатории тут же появилась комфортабельная одноместная палата, где на кровати сидел дряхлый старик.

Глен не сразу сообразил, что это и есть он сам в своём новом обличии. Их взгляды встретились. Со стороны даже нельзя было понять, какая комната реальна, а какая - лишь проекция.

- Я представляю твои чувства, Глен, - начал старик. - Нежелание принимать объективную реальность вполне естественно для твоего состояния. Ощущение, будто у тебя украли целую жизнь. Я прав? Но на самом деле, это ты крадёшь чужую жизнь. Мою. Потому что твоя закончилась ещё до моего рождения, но тебя никто об этом, разумеется, не известил. Ты вовсе не виноват в случившемся, вина скорее на мне. Ведь это я забрался на твою территорию ворошить опавшие листья. Теперь ты, сам того не ведая, забрался на мою... - Старик тяжело вздохнул. - Я не буду нагружать тебя технической стороной вопроса, оставим это прерогативой доктора Орехова, я лишь хочу, чтобы эта запись помогла тебе смириться с реальностью и увидеть настоящий мир моими глазами, а не взглядом из прошлого. А перед этим ты должен принять участие в нашем общем деле.

Старик замолчал, с явным усилием поднялся с кровати и подошёл к окну, оказавшись спиной к кабинету главврача. Затем он заговорил, не оборачиваясь:

- Жизнь кажется несправедливой, только если смотреть на неё одной парой глаз. Однако диапазон взглядов бесконечно широк. Потому что наши с тобой жизни - всего лишь два пазла в общей картине существования одной бессмертной души. Нашей души. Ты не умер, умерло прошлое тело, но ты получил новое, в котором реализовал всё то, что не сумел реализовать в старом. А память...Это всего лишь расходный материал, привязывающий душу к телесной оболочке. Когда-нибудь мы найдём ту библиотеку, где хранятся книги обо всех наших пришествиях в этот мир. Когда-нибудь мы вспомним всё и сможем проследить свой путь целиком. Это обязательно случится. Поэтому я и не боюсь смерти. Её нет, есть завершение очередного этапа.

- Выключение, - скомандовал доктор. - Думаю, философские излияния Георгия Аркадьевича излишни. Главное - это донесённая им суть проблемы. Надеюсь, теперь вы её уловили сполна?

Глен продолжал смотреть на стену. Здравый ум столкнулся с неожиданно сложной для него задачей. С одной стороны, разложенные по полкам объяснения доктора выглядели вполне убедительными, учитывая убедительность всех предыдущих невероятностей, начавшихся с исчезновения пассажиров лайнера. С другой, еле заметная тропа острова с той же самой убедительностью могла стать дорогой в его собственный рассказ. И если весь этот мир будущего с его технологиями астральных перемещений соткан лишь из строк писательской фантазии, Глен был готов проклинать своего внутреннего творца до окончания их общих дней. У всех сюжеты как сюжеты - незнакомцы, корабли, людоеды, а у него, как обычно, история, в которую сам автор вписывается не хуже всех прочих персонажей. Здесь явно требовались основательные размышления.

- Возможно, я потерял часть памяти, но здравый ум остался при мне. Суть вашей версии я уловил, об этом можете не беспокоиться. Но о каком общем деле шла речь?

- О нём я обязательно расскажу, но прежде замечу: коль здравый ум остался при вас, вы должны понимать, что нет никаких объективных причин не доверять нам. - Орехов вновь открыл ящик стола и извлёк оттуда толстую книгу тёмно-синего цвета. - Предлагаю вам ещё одно свидетельство нереальности вашего мира. Эту книгу вы писали в периоды ясного сознания так сказать. Под нашим чутким наблюдением и наблюдением вашего редактора. Вот экземпляр, выполненный в старомодном стиле - на бумаге. Специально по вашему требованию.

Книга в скольжении, как и папки до неё, направилась на противоположный край стола.

- Редактора? - Глен остановил книгу левой ладонью и напрягся. Затем взял её в руку и прочитал: «Георгий Джинин. Мёртвый штиль».

- Как я уже сказал, на сплит-погружение вы решились не забавы ради. Вы являетесь слишком осторожным и благоразумным человеком, чтобы совершать опасные действия без веских на то причин. С вашим многолетним партнёром-редактором вы разработали проект написания романа о вашей прошлой жизни. Главная цель заключалась в нахождении всякого рода связей между двумя жизнями, причин и следствий. Таким образом, роман стал комбинацией вашей автобиографии и знаний, полученных во время сплит-погружения.

Глен открыл книгу и пролистал до первой главы. Она называлась «Завтрак в Глазго». Текст изобиловал кучей сложных терминов. Беглый пробег по нему не привёл ни к какой ясности.

- Всё начинается с научного достижения, сделанного в Глазго в две тысячи восемьдесят терьем году, - пояснил Орехов, словно перед ним был монитор, транслирующий картинку глазами Глена. - Именно тогда астральные проекции перестали считаться областью оккультизма и получили вполне научное обоснование.

Глен открыл книгу где-то в середине на случайной странице. Его целью были имена. Знакомые имена. По телу пробежался холодок, когда он их обнаружил: дядя Юра, Максим Рябоконов. В последних главах ему удалось взглядом выцепить из текста и «Костю Ракова», и «Гену Хромова».

Доктор Орехов продолжил демонстрировать, что и Глен, и его мысли оставались для самого доктора такой же открытой книгой:

- Если вы прочитаете книгу сейчас, то половина её станет для вас своеобразным зеркалом, отражением взгляда Глена, а половина останется областью непознанной тьмы, научно-фантастическим романом, кем-то придуманным вместо вас. По большому счёту, сейчас вы в каком-то роде являетесь персонажем своей собственной книги-автобиографии, хронологически расположенным на пути между двумя его жизнями, двумя ипостасями. Этот опыт, получаемый вами благодаря побочным эффектам от сплит-погружения, может быть использован в написании дополнительных глав. - Доктор на секунду замолчал и сделал особый смысловой упор на следующей фразе: - Глав, которые скрыты между событиями кораблекрушения и перерождения в новом теле.

Сознание Глена поддалось лёгкой деформации от этого упора. На что, судя по всему, и рассчитывал главврач.

- Вы имеете в виду период существования души вне телесных оболочек?

- Совершенно верно! - победоносно воскликнул доктор Орехов. - Представьте, сколь ценный опыт, возможно, вы получаете, каждый раз оказываясь в подобных провалах. Я бы назвал их «ямами бытия».

- Но вы же сами сказали, что это всего лишь плоды фантазии двух писателей-фантастов, - резонно возразил Глен. - Ложные и второстепенные образы, продуцируемые раздвоенным сознанием.

- А чем, в вашем представлении, являются порождённые неконтролируемым сознанием образы? Не иначе, как соприкосновением с астральной сущностью собственного «я». Ни что не появляется без фундамента и причин, ни образы, ни явления. Сны - это не кинофильмы, которые мы смотрим по ночам, это замочная скважина в соседние миры. То же самое касается и ваших провалов.

- Вот значит как. С того бы и начали, - с сарказмом процедил Глен. - Что мне отведена роль автора, пишущего высокопарные потоки сознания и подающего их под соусом астральных путешествий души.

- Ну, зачем же так сгущать краски, Георгий Аркадьевич! - Доктор умоляюще вскинул руки. - От вас никто не ждёт научных публикаций, претендующих на стопроцентную достоверность. Вы, прежде всего, художник. Покажите через тексты свой опыт, создайте материал, а мы уже сами донесём его до умов простых обывателей.

- Вы?! - Глен удивлённо уставился на доктора. - Вы ещё и мой редактор по совместительству?

- Нет, но я имею отношение к редакционной коллегии. Можно сказать, это моё хобби. И так как у меня есть возможность пристальнее других наблюдать за вами и вашими провалами, меня взяли в обойму. К счастью, в литературе я кое-что понимаю, ещё в детстве стал книжным червём.

Глен потёр ладонями лицо и глаза. Его разум уже переполнялся новой информацией, в волнах которой терялись, казалось бы, стойкие и нерушимые представления о его настоящей реальности и истинной сущности.

- Я так тщательно вам всё растолковываю только из-за то, что сегодня вы принесли с собой сознание адекватного Глена, - продолжил Орехов. - Мы должны воспользоваться этой удачей! В нормальном состоянии вы уже не вспомните столько подробностей душевных переживаний своего предшественника. Наш с вами план на случаи очередных провалов как раз и заключался в том, чтобы попытаться убедить адекватного Глена работать на нас, ради общего блага.

Глен отмёл овладевающее его смирение и сконцентрировался на попытках мыслить логически:

- Вы говорите, что каждый раз появлялся новый Глен. Но какой же из них был настоящим? Тот, который описан в книге? Какой он?

- Хороший вопрос! - Доктор улыбнулся. - Настоящий Глен - это собирательный образ всех прочих Гленов. По крайней мере, к такому выводу мы пришли после изучения объективных данных прошлого, извлечённых через сплит-погружение. Умный, самоуверенный, со специфическим чувством юмора, в меру эмоциональный и в то же время оградивший свой внутренний мир от внешнего. Вещь в себе. При этом он зачастую весьма однобоко смотрел на происходящие вокруг него явления. Своя колокольня - его любимое место. Примерно так его можно охарактеризовать.

- Вы явно подготовились, - без эмоций произнёс Глен. - Мне надо время собраться с мыслями и оценить обстановку.

- Проблема в том, что времени у нас и не так много, - почти извиняющемся тоном сказал доктор. - Вас никто не заставляет подписываться кровью и безропотно верить каждому моему слову. Но вы можете собираться с мыслями, параллельно работая над новыми главами.

Глен едва усидел в кресле:

- Так всё это и правда из-за какой-то книги? - Он взял в руку многостраничный том и потряс им в воздухе словно тонким журналом. - По вашей версии я погиб много десятилетий назад, а вы встречаете меня в своём санатории с циничным расчётом главы международной корпорации. И вообще, - он даже с некоторым презрением посмотрел на книгу, - мне не нравится ни дизайн обложки, ни название. Мне сложно представить, что это написал я. Пусть не совсем я, но вы поняли, о чём речь.

- Георгий Аркадьевич! - терпение Орехова вмиг просочилось как песок сквозь пальцы. - Давайте вы будете заниматься тем, что у вас получается лучше всего - писать и ещё раз писать! А решение околокнижных вопросов оставьте нам. Именно так мы с вами работали последние лет пятьдесят. И успешно работали, стоит признать.

- Пятьдесят лет назад вы ещё щеголяли в другом теле. Случайно не проверяли, в каком?

- Говоря «мы», я подразумеваю не только себя и вас, но и всё издательство в целом. Мне хорошо знакома ваша биография, для этого не потребовалось наводить справок. - Орехов выразительно кивнул на книгу.

- Вы не ответили на вопрос.

- На какой? Кем я был в прошлой жизни? Я не могу на него ответить, потому что я не знаю.

- Да ладно! Вы занимаете столь высокую должность в санатории, специализирующемся на подобных услугах, и сами при этом ни разу не заглядывали в замочную скважину соседней комнаты?

- Верите или нет, но я пока не решился на такой шаг. И дело не столько в боязни деперсонализации или прочих побочных эффектов, сколько в нежелании искусственно предопределять своё будущее. На данном этапе жизни.

Чувство удивления свело на лбу Глена его седые брови.

- Причём здесь будущее?

- Я вам объясню. - Орехов удобнее устроился в кресле. - Представьте, что у вашей души есть некое предназначение. Глобальное. Каждое перерождение в новом теле это решение конкретных задач, определяющих общее предназначение. Но эти задачи стоит не только решить, но и найти. Мы ведь являемся в этот материальный мир со стёртой памятью, точнее, мы оставляем память вместе с прошлым телом. Каждая новая жизнь для нас - чистый лист. Картину нашей жизни определяет сотрудничество души и тела. Их мотивы и желания не всегда совпадают, но лишь вместе они могут решать поставленные задачи. Так вот, знание своих прошлых задач может повлиять на принятие решений в текущем времени. Возможно, мой предшественник не успел что-то сделать. Или сделал что-то не так. Если я буду об этом осведомлён, то подобное знание подсознательно скорректирует мои поступки в будущем. Пока я этого не хочу.

Глен не подал вида, однако внутри него бурлил котёл негодования. Извергаемые из этого котла мысли он попытался выразить более дипломатичными словами:

- Мне непривычно слышать такие вещи из уст человека науки.

- Это вполне понятно, учитывая, что в ваше время подобные проблемы не являлись компетенцией научных дисциплин.

- Но даже сегодня наука не в полной мере способна объяснить природу побочных эффектов от погружения в прошлые жизни, я правильно понял?

- Правильнее и не сформулировать.

Орехова явно устраивало течение беседы, и то, как ему удалось направить это течение в нужном направлении. Теперь он с лёгкостью мог корректировать вектор тем.

- Давайте вернёмся к той истории, которая предшествовала вашему появлению здесь. Вы сказали, что не хватает досье ещё на одну девушку. Предоставьте о ней больше информации, а я проверю, находилась ли данная особа на том злополучном лайнере. - Доктор подтащил к себе свой персональный мини-компьютер и застучал пальцами по экрану.

- Её звали Рая. - Глен начал вспоминать все нужные детали. - Один раз она представилась как Рая Райс, но я думаю, это не настоящая фамилия. Она была небольшого роста, с тёмно-русыми волосами и большими карими глазами...

- Этого пока вполне достаточно, - перебил его Орехов и погрузился в компьютер. Через минуту он сказал, оторвав напряжённый взгляд от экрана:

- На судне по документам присутствовала лишь одна женщина с именем Рая. Но вряд ли вы бы могли познакомиться с ней. - Он нажал на какую-то кнопку, и на всю стену расплылось изображением толстой женщины лет пятидесяти в белом поварском фартуке. - Если только Глен не был тайным любителем пожилых пышечек.

- Исключено! - отрезал Глен. - Откуда же тогда взялась та Рая? Плод воображения?

Доктор пожал плечами:

- Истины нам пока не узнать в любом случае. В этом есть и плюсы - вы можете сделать её кем угодно в своих главах.

- Что значит кем угодно? А какие есть варианты?

- Вы это у меня спрашиваете? Кто из нас писатель, Георгий Аркадьевич? Придумывать варианты - ваш удел.

- Это я понял. Но всё ведь должно быть логически связано со всей книгой. А книгу я не читал.

- Свяжете потом, - нервно сказал Орехов. - Пока пишите то, что помните о ней. Если, конечно, в вашей истории у неё была роль поважнее роли мебели.

- Ещё какая роль. Она была способна видеть будущее...

Глен вздрогнул от посетившей его мысли-воспоминания. «Я вижу корабль полный людей. Веселящихся людей. Столы с едой и выпивкой...Человека в белом халате...». Он имел особенность запоминать нужные детали и фразы без всяких искажений. Человек в белом халате из видения Раи всплыл перед ним только что, хотя другой человек в белом халате (а может, и тот же) уже давно сидел перед ним за столом.

- Видеть будущее? - Орехов посмотрел на Глена поверх очков. - Это интересная деталь. Она видела что-то определённое? Далёкое, близкое будущее?

Глен машинально взял книгу и покрутил её в руках. Зоркий взгляд главврача мог бы с лёгкостью уловить в его действиях признаки волнения, поэтому Глен отложил книгу и сфокусировал внимание на диалоге.

- Можно сказать, она предвосхищала события, которые случались с нами буквально через считанные часы после предсказаний. В нашем положении об отдалённом будущем думать не приходилось.

- Вот на этом фундаменте и постройте новую сюжетную конструкцию. Все материалы у вас на руках, Георгий Аркадьевич. Точнее, в голове. - Орехов встал с кресла и подошёл к Глену. - Позвольте я проведу вас в вашу палату, где в ближайший час вы сможете поработать над главами, а затем мы займёмся извлечением вашего родного сознания из глубин прошлого. После чего вы уже вернётесь к работе с привычным пониманием дела.

Глен вновь впал в некую прострацию. Возможно, процесс извлечения родного сознания уже начался сам по себе. А может быть, грань между автором и его произведением стёрлась окончательно. Глен отдал бы всё, лишь бы узнать, какой из этих двух вариантов верный. Молодость и волосы, с которыми он уже расстался без всякой радости, были всё же не самыми ценными атрибутами прошлой жизни, сейчас он готов был продать за понимание истины даже свой литературный талант. Но подходящих покупателей в коридорах санатория он так и не встретил, а многие из неподходящих, по ощущениям, и сами были не прочь вступить в торгово-рыночные отношения с монополистами истин в белых халатах.

Словно пробегающие перед глазами кадры хаотичной съёмки, коридоры вскоре сменились статичной панорамой палаты. Режим звука был включён в позицию «беззвучно», поэтому финальные наставления доктора Орехова мозг Глена не уловил и, как следствие, не проанализировал. Вместо этого начался анализ ситуации. Что можно сделать для спасения, спрашивал себя он? Как сбежать? Куда бежать потом? Слишком сложные вопросы оставались без должных ответов. Впрочем, помимо механического побега, оставался и альтернативный вариант - бегство с помощью чернил и бумаги. В прошлый раз попытка повлиять таким способом на сюжетный ход рассказа произвела обратный эффект. Стоит ли рисковать сейчас? Или попробовать пойти от противного и написать отрицательные изменения сюжета в надежде получить положительные? Всё это напоминало Глену игру в рулетку с очень высокими ставками. Конечно, в том случае, если версия доктора была верной, он ничего не терял, разве что несколько потенциальных глав для второго издания своей книги. Но оптимизм - главный враг реализма. Поэтому Глен рассматривал худший сценарий своего положения.

Он осмотрел палату на наличие в ней необходимых материалов для работы. Учитывая текущую эпоху, он ожидал найти что-то вроде технологичного устройства быстрой печати, но к своему удивлению обнаружил на деревянном столе бумагу и шариковую ручку. Наверно, его современный аналог вместе с доктором заранее подготовились к провалу и решили не проверять, сколь быстро Глен сможет найти общий язык с незнакомой ему техникой. Бумага была беспроигрышным, хоть и устаревшим, вариантом.

Сев на койку, он заметил валявшийся под ногой комок бумаги. Глен подобрал его и развернул. На одной стороне было написано всего два слова и число: «пункт прибытия - 1986». Что это может означать? 1986 - год его рождения. Никаких прочих событий, связанных с этой датой, он не припоминал. На другой стороне оказался нацарапан небольшой текст: «Ради спасения тебе придётся кое-что сделать и напрячь память. Напиши пару страниц любой приходящей на ум белиберды для доктора, отдельно напиши всё, что ты помнишь об издательстве, и надёжно спрячь рукопись. Скоро она тебе пригодится».

Глен потеребил записку. Если верить написанному, ему что-то известно об издательстве, хотя сейчас он ничего конкретного не мог вспомнить ни об одном издательстве. Речь наверняка идёт о «Богах иллюзий». Выходит, его предположение об их причастности было верным. Кто-то вколол в его память неплохую дозу транквилизатора, и она погрузилась в глубокий сон. Придётся найти способы её разбудить. Пока же он приступил к первой части плана - написанию белиберды для доктора.

Внезапно память пошевелила конечностями, мысли выстраивались стройными рядами в голове, и он кинулся изливать поток слов на бумагу.

Время шло, старческая кисть Глена работала в непривычном для себя темпе. Последний раз он писал от руки большие тексты во времена университетских лекций. И хоть в этот раз текст нельзя было назвать слишком большим, та скорость, с которой он его писал, очень быстро утомила старика. Старика, который и вовсе мог не писать таким способом лет шестьдесят. На исходе часа Глен уже исписал почти пять из восьми имеющихся в распоряжении листов. В обычных условиях он восхитился бы своей скоростью работы, но сейчас на эту особенность он не обратил никакого внимания.

Хорошо, что он обратил внимание на время: час истекал, пора прятать рукопись. Но куда? Он ещё раз осмотрел палату. В углу на журнальном столике лежало несколько толстых книг. Старомодное увлечение старика, надо понимать. Глен плотно спрессовал листы и открыл одну из книг. К его удивлению, внутри зияла полость. Страницы были аккуратно вырезаны по центру, создавая глубокий карман внутри толстого тома. Там уже находились сложенные исписанные листы. Времени для чтения не было, поэтому Глен быстро запихал туда новую партию рукописей и положил книгу обратно на стол. Затем сел на койку и сделал вид, что ещё работает над текстом. В первые секунды он даже не заметил появившегося в палате доктора Орехова вместе с ещё двумя масштабными фигурами в белых халатах.

- Как успехи, Георгий Аркадьевич? - любезно поинтересовался главврач.

- Я ещё не закончил.

- К сожалению, вынужден вас прервать. Нельзя больше затягивать преобладание сознания Глена над вашим собственным. Это чревато более серьёзными осложнениями, с которыми даже нам будет нелегко справиться.

- Ладно! - Глен демонстративно бросил ручку на стол и потряс онемевшей кистью. - Всё самое основное я, в принципе, изложил. Теперь можете делать свою работу.

Орехов с довольным видом взял со стола исписанные листы, аккуратно сложил их и засунул в карман халата. Глена провели в процедурный кабинет, где он провёл около двадцати минут, после чего вышел в коридор и попросил у санитара стакан ананасового сока. Теперь он знал, что его любимым соком был именно ананасовый, а не вишнёвый, знал, как звали санитара, мог процитировать многие предложения из «Мёртвого штиля» и вспомнил обо всех разговорах с доктором Ореховым, включая самый первый их разговор, когда Георгий Аркадьевич пришёл в санаторий с чётким планом написать свою последнюю книгу. Знал и помнил - да, но являлся ли он исконным носителем этих знаний и воспоминаний? Или же они были имплантированы ему в том процедурном кабинете? Остатки смятений Глен проглотил вместе с любимым напитком. Теперь не было никаких сомнений в том, что он - Георгий Аркадьевич Джинин.

Старик вышел в парк и вдохнул весенний аромат природы. Увидев свободную лавочку, он примостился на ней и с блаженной расслабленностью стал наблюдать за пролетающим по небу косяком птиц. Молодой пациент проходил мимо, но, узнав старика, подсел к тому.

- Добрый день, Георгий Аркадьевич!

- Здравствуй, Арсений.

- Как продвигается работа над скрытыми главами?

- Сносно. Мне ещё предстоит разобраться во многих открытых главах. Редакторы, очевидно, уже решили, что я умер, и мои материалы можно издавать в совершенно извращённом виде. Раньше всё было в рамках правил, поэтому я писал текст, отдавал им и закрывал на все изменения глаза. Но в этот раз они перешли грань.

- Глен уже не так вас беспокоит, как раньше?

Джинин прищурился и смерил паренька подозрительным взглядом.

- Беспокоит, но я его понимаю. Он похож на белку, которую заставляют бегать в колесе, меняя декорации перед глазами. Если честно, мне его жаль.

- Почему? Вы думаете, что доставляете ему какое-то неудобство своими погружениями? Но ведь это невозможно.

- Кто знает. Ведь кто-то населяет сотворённые нашим совместным разумом миры. Я не склонен считать, что мои провалы - сплошная галлюцинация. Впрочем, тебе не понять без наличия опыта. А ты ещё слишком мал для глубоких погружений.

- Не беспокойтесь, я и так обо всём знаю.

- Откуда? - старик выпучил на парня глаза.

Арсений осторожно огляделся и, убедившись, что за ними никто не наблюдает, наклонился к Георгию Аркадьевичу и прошептал:

- Сюда приходил один молодой человек очень экзотической наружности и всё мне рассказал. А ещё он просил передать вам вот эту штуку.

Парень вытащил что-то белое из кармана пижамы и тут же всучил в руки старику. Это оказалось весьма толстым конвертом. Георгий Аркадьевич напряг зрение и прочитал на нём: «Кому: Георгию Аркадьевичу Джинину. Рассказ «Санаторий». От кого: Глена. Ниже следовала приписка: лучший способ защиты от плагиата».

Глава 7. Капризы неба

- Выпейте горячего чаю, девушка. - Молодой шкипер заботливо наклонился к Рае и предложил ей чашку ароматного напитка.

Рая сидела на палубе закутанная в лёгкое одеяло среди ещё двух десятков промокших насквозь людей. Помимо членов экипажа, из общей массы пассажиров выделялась статная фигура в деловом коричневом костюме. Человек стоял спиной к Рае, о чём-то оживлённо беседуя с капитаном. Мысленно девушка тут же, сама не зная почему, нарекла его «федералом».

- Спасибо. - Она сделала глоток и почувствовала, как тепло стало наполнять её изнутри.

Через минуту ей показалось, что тепло сменилось ознобом. Дрожь руки передалась и чашке чая. Рая подскочила и выплеснула напиток, едва не окатив им проходящего мимо одного из членов экипажа.

- Что с вами? - поинтересовался тот, мужчина средних лет достаточно плотного телосложения.

- Вы подмешали мне в чай какую-то гадость!

Её фраза тут же привлекла внимание сидящих рядом пассажиров и носителя коричневого костюма. Он обернулся, и Рая разглядела его острое худое лицо, покрытое трёхдневной щетиной.

- Успокойтесь, барышня, - сказал коричневый костюм и подошёл ближе. В руке болтался стильный чемоданчик из крокодильей кожи. - Пройдёмте со мной, нам есть что обсудить.

Рая не стала возражать. Она до сих пор не помнила, что случилось после того, как её поглотил шторм. Ответы она надеялась получить от любого, кто мог их дать.

Они спустились вниз и расположились в одной из кают. Постепенно дрожь и озноб исчезли.

- Эти каюты специально выделены для спасённых пассажиров «Эклиптики», -начал диалог «федерал». - Какое-то время вам придётся провести здесь, пока мы не доберёмся до ближайшего порта.

- А что произошло?

- В загадочных обстоятельствах кораблекрушения ещё предстоит долго разбираться. У всех спасённых разная трактовка событий. А вы совсем ничего не помните?

- Ничего связанного с кораблекрушением, - осторожно сказала Рая.

Пока она не решалась говорить о том, что осталось в сите её памяти за последние сутки - про исчезающий на глазах лайнер, про орден плотоядных и второй великий потом со времён Ноя.

- Прискорбно. Половина пассажиров, как и вы, ничего не помнят о факте кораблекрушения, зато выдают истории одна невероятней другой. - «Федерал» испытывающим взглядом испепелял Раю. Он не садился, а остался стоять, засунув руки в карманы брюк, отчего ей стало ещё более некомфортно.

- Что за истории? - поинтересовалась Рая.

- Разные, - уклончиво проговорил «федерал». - Возможно, это прозвучит не совсем уместно, но лично для вас у меня есть и хорошая новость: ваш рассказ победил на конкурсе.

Рая напряглась ещё больше:

- Мой рассказ?!

«Федерал» открыл чемоданчик и извлёк оттуда несколько файлов с бумагами.

- Да. Жюри признало «Творческий круиз» победителем не только в номинации «лучший дебют», но и в главном конкурсе. Такое удавалось немногим, надо признать.

Раю не захватил восторг от осознания сего факта, гораздо больше её интересовал сам сюжет произведения. Но она не знала, как лучше спросить «федерала» о сюжете собственного рассказа. К этому субъекту в коричневом костюме у неё вообще не было ни грамма доверия, чтобы вытаскивать перед ним всех скелетов разом из своих шкафов в первые же минуты знакомства.

- В связи с этим наше издательство хотело бы предложить вам контракт на многолетнее сотрудничество, - продолжал субъект, копаясь в бумагах. - Мы убеждены, что ваша дальнейшая творческая деятельность будет иметь успех на литературном рынке. Мы уже оформили все технические нюансы, осталось лишь подписать бумаги. - Он нашёл нужный файл и вытащил из него многостраничный контракт. -

Наконец, Рая решилась на мучавший её вопрос:

- Честно говоря, провалы в моей памяти глубже, чем вы думаете: я даже не помню, о чём мой рассказ.

- Серьёзно? - «Федерал» положил перед девушкой контракт и ручку. - Забавная ситуация... - Он снова начал рыться в своём чемоданчике. - У меня текст вашего рассказа вроде был с собой.

Рая посмотрела на лежавший перед ней контракт и пробежалась глазами по объёмному и мелкому тексту.

- Десять лет?? А вдруг мне разонравится писать уже через год, остальные девять я вынуждена буду делать это по принуждению?

- Ну что вы! - «Федерал» снисходительно улыбнулся. - Там есть пункт «Прекращение деятельности». Он означает, что вы вправе в любой момент на время или навсегда отойти от публикаций, но при условии отсутствия публикаций в любых других издательствах и даже в интернете. Причём, речь идёт исключительно о публикациях, писать вам никто не запрещает. Но тогда - только «в стол».

Какое-то время Рая для вида ещё изучала страницы контракта, потом поставила в нужных местах подписи и напомнила «федералу» о своём рассказе.

- Да, он есть у меня. - Один файл с контрактом ушёл в чемоданчик, другой файл, куда толще, плюхнулся на стол.

Рая тут же схватила его и прочитала на титульном листе: «Рая Райс. Творческий круиз». На второй странице начинался уже основной текст:

«- Значит, ты говоришь, твоя подруга может видеть будущее? - Глен откинулся на неудобном стуле палубного ресторана.

- Ну...в какой-то степени, да, - Костя Раков сидел в ожидании своего заказа подобно прилежному ученику за партой.

- В «какой-то»- это в какой? Что завтра будет пятница, а послезавтра суббота?..»

- Я могу рассказать вам суть, коль она вас так интересует, - перебил беззвучное чтение Раи «федерал». - Рассказ довольно объёмный, его прочтение займёт немало времени. А вся соль в конце, как вы понимаете.

Рая с трудом оторвала взгляд от страницы. Откуда там взялись Глен и Костя? «Федерал» безошибочно просканировал её эмоции и чувства.

- Дайте угадаю - вас пугают имена ваших персонажей?

Девушка не успела ничего ответить.

- Сначала они меня тоже напугали, но по другим причинам. Ещё ни разу мне не приходилось читать конкурсные рассказы, в которых действующими лицами выступали бы реальные участники нынешнего и предыдущих конкурсов. Но потом в процессе чтения я понял задумку вашего произведения. Во многом именно благодаря этому оригинальному подходу жюри и наградило вас первым местом. Хотя идеи практически всех глав, за исключением первой вводной, базировались на уже существующих произведениях тех самых авторов. Вам оставалось лишь сплести их в канву единого сюжета. С этим вы справились, но, на наш взгляд, упустили одну важную деталь. Заключительный штрих...

Теперь у Раи уже не оставалось никаких сомнений в том, что данный субъект был замешан во всех событиях, случившихся с ней до появления на этом судне.

- Вы не могли бы изъясниться как-то иначе? Мне не совсем понятна суть вашего монолога, да и суть моего рассказа яснее для меня не стала.

- Хорошо. - «Федерал вновь залез в свой чемоданчик и достал оттуда очередной файл. - Что вы знаете о Генри Лайоне Олди?

Рая напрягла память, стараясь выцедить из неё это имя, но такового там не нашлось.

- Может, я что-то и знаю о нём, но сейчас не могу ничего вспомнить.

- Это псевдоним двух украинских писателей-фантастов, Дмитрия Громова и Олега Ладыженского. По большому счёту, ни они сами, ни их творчество не имеет к ситуации никакого отношения, за исключением одной статьи. - «Федерал» вытащил из файла два листа распечаток. - Она называется «Десять искушений юного публиканта». Именно эта статья вдохновила вас на создание «Творческого круиза». Вам оставалось лишь придумать или найти подходящих кандидатов на главные роли. Придумать было бы легче, но вы решили поступить оригинально и найти персонажей среди реальных людей, причём не каких-то со стороны, а среди участников конкурса. Бывших и нынешних. При этом используя их произведения в качестве плоти для своих идей.

Рая взяла в руки распечатки и бегло прочитала: «Г. Л. Олди. Молодым публикантам посвящается. Оглавление: Бесконечность. Добронравие. Живость характера...»

- Десять искушений, десять литературных грехов, которые, по мнению Олди, убивают писателей. Для своего рассказа вы выбрали пять из них. И подкрепили пятью наглядными примерами. - «Федерал» же подкреплял свои слова всё новыми порциями бумаг из чемоданчика.

Казалось, у него были там бумаги, подтверждающие любой исторический факт, начиная с момента образования Вселенной.

- Начнём по порядку, - продолжал он. - Карина Овчаренко: писательница детективов, участвовала в нашем конкурсе в 2010 году с рассказом «Два незнакомца». Ничем не примечательный детектив с элементами якобы фантастики. Заняла седьмое место. Иными словами, статистка в чистом виде, но при этом отлично вписывающаяся в роль грешницы первого искушения - вечной молодости. Издала шесть книг, напечатала с десяток рассказов, а при этом не перестала поддерживать имидж начинающего литератора. Для критиков, для читателей, даже для самой себя. А что, удобно! К начинающим не столь строгий подход, им прощаются огрехи, ведь они ещё молодые писатели. Но проблема в том, что автор вскоре и сам начинает прощать себе те огрехи, которые мог бы исправить, не занижай он изначально себе планку. Желание быть вечно молодым приводит к торможению в развитии и неспособности принимать никакую критику в свой адрес. Критика и негативные оценки убивают такого автора. Что, собственно, и случилось с персонажем Карины.

Идём дальше. Константин Раков: участник нынешнего конкурса с рассказом «Корабль-призрак». Занял третье место. Идеальный носитель литературного греха под названием - общительность. У Олди «общительность - это когда автор прочно прописывается в интернете». Общение с интернет-тусовщиками становится не лёгким дополнением, а главной составляющей его жизни. Писать некогда, во главу угла ставится обитание в чатах, записи в блогах, обсуждения на форумах. Драгоценное время сжигается дотла. Как итог - постоянная привязанность к общению по сети, к письмам, которые он пишет и читает. Интернет-реальность как корабль-призрак уносит нашего героя в свои воды. Уносит навсегда.

«Федерал» на какое-то время прервал свою речь. Рая не смела в неё вмешиваться, её тело слилось со стулом, а сознание - с монологом «федерала». Она уже представляла, о чём он будет говорить дальше, но всё равно ждала его слов с плохо скрываемой заворожённостью.

- Третьим в списке значится Сергей Усмаков, серебряный призёр 2011 года, ваш главный конкурент. Искушение - спортивность. Этому парню не занимать опыта участия в различных конкурсах, он в них собаку съел. При ряде имеющихся плюсов, у спортивности есть три главных минуса. Во-первых, некоторым авторам становится со временем сложно писать что-то, кроме как на конкурс. Во-вторых, вечная спешка и необходимость писать в жёстких рамках и сроках взращивают почву для наплевательского отношения к качеству конечного продукта. Не успел отредактировать текст - я не виноват, просто срок кончился. В-третьих, конкурсы - это теплицы для тщеславия. Главным становятся занятые места, полученные премии и награды, но никак не сами произведения. Автор становится зависимым подобно наркоману, и как всякого наркомана его ждёт литературная смерть от своего же наркотика - от конкурсов. Они просто напросто съедают его как орден плотоядных. Справедливости ради стоит сказать, что на наш конкурс Усмаков написал очень сильный рассказ. История о высокоразвитых в духовном и техническом плане каннибалах нам показалась интересной, а развязка, когда Майкл съедает сначала свою матушку, а затем и старшего брата лорда Гобеля удивила даже главного редактора, что уже заслуживает отдельной премии.

«Федерал» перевернул лист и продолжил:

- Персонаж номер четыре, Геннадий Хромов, прошлогодний серебряный призёр. Искушение - бесконечность. Собственно, тут всё понятно. Шесть томов о царстве мёртвых и ни одного другого романа. Да, он сделал себе имя, нашёл свою стихию, свою публику, но после удачного начала следует пока ещё удачное продолжение, затем ещё одно, менее удачное, сиквелы, приквелы, а потом это становится единственной колеёй, по которой может двигаться автор. Как итог - творческая деградация. Бедолага уже ничего не может сделать, он тонет в своих же книгах и захлёбывается собственными штампами. Они поглощают его подобно бурным потокам воды во время шторма. Его конкурсный рассказ «Стихия мыслей» порадовал жюри главным образом тем, что в нём не было ни одного элемента - ни идейного, ни стилистического, - заимствованного из «Царства мёртвых». Сюжет крутился вокруг группы людей, оказавшихся во власти своих эмоций и переживаний, обрушивающихся на персонажей в виде стихийных бедствий. Лишь один из героев в самом конце понял, что именно они сами вызывали эти бедствия, но было уже поздно.

«Федерал» перевернул очердной лист, бросил короткий взгляд на Раю и вернулся к своей лекции:

- Наконец, мы добрались до победителя прошлогоднего конкурса. В сети ходят слухи, что его настоящее имя забыла даже родная мать. Если она у него была. Он никогда не публикует и не выкладывает своих настоящих фотографий, не появляется на семинарах, фестивалях и конвентах фантастики, куда его постоянно приглашают, из-за чего девяносто девять процентов его читателей не имеют ни малейшего представления о том, как он выглядит, сколько ему лет и какой у него на самом деле пол. Всё, что о нём известно, это четыре буквы - «Глен». Некоторые даже считают, что ГЛЕН это аббревиатура имён нескольких писателей, работающих под одним псевдонимом. Например, как у Олди - Олег и Дима.

В вашем рассказе он предстаёт реальным парнем с прописанным характером, внешностью и даже некоторыми музыкальными пристрастиями. Я не знаю, является ли всё это плодами вашего воображения или, может, вы как-то воспользовались своим даром видеть больше, чем доступно другим. Я думаю, увидеть внешность это одно (для вас не составило бы труда), узнать о характере и привычках уже несколько сложнее, но вот заглянуть в душу... Мы до сих пор гадаем, как вам удалось вычислить его литературный грех. Ведь если рассмотреть Глена как творческую машину, у него практически нет слабых мест: он отлично владеет языком, способен к продуктивной генерации идей, грамотно строит сюжеты, целиком раскрывает персонажей, быстро работает с текстом и способен писать в течение нескольких недель с перерывами лишь на еду и сон. Писатель до мозга костей, но даже он подвержен одному из искушений, изложенному Олди в статье. И это искушение - добронравие. Проблема Глена в том, что его интересует исключительно процесс создания произведения, чистое творчество, нетронутое никакими околотворческими проблемами. Публикации, аннотации, дизайн обложки, редактура для издания - всё это не входит в сферу его интересов. Он не литератор в реалиях двадцать первого столетия, он - художник в своём персональном мире.

Всем известно, что первое мнение о людях мы формируем по одёжке и внешнему виду, так же и с книгами. Из бесконечных рядов книг на книжных полках мы выбираем ту, которая привлекает обложкой, названием, аннотацией. Нельзя недооценивать их важность, иначе ваш нетленный шедевр рискует быть погребённым заживо, а вам останется лишь с пеной у рта доказывать, что этот мультяшный инопланетянин на обложке - совсем не тот грозный захватчик, о вторжении которого вы написали целый роман. Ещё хуже, если редакторы и корректоры препарируют ваш оригинальный текст и сделают из него своего Франкенштейна, в котором вы, лишь напрягшись, сможете разглядеть черты своего произведения. В таких случаях я всегда говорю молодым литераторам, что им лучше продавать идеи, чем писать книги. Всё равно итог будет одинаковым. В случае с Гленом вы прописали ему незавидную участь - он потерялся в собственном рассказе «Санаторий», где за его героя (тоже писателя) всё решали редакторы, корректоры, художники и даже доктора.

«Федерал» замолчал. Его речь пролилась на память Раи холодным душем. Память пробудилась, теперь в её бухте уже можно было найти всплывающие воспоминания о процессе создания «Творческого круиза». Но всплывающим воспоминаниям ещё стоило привыкнуть к свету солнца после долгого пребывания на тёмной глубине, им ещё предстояло обрести привычную лёгкость и трансформироваться из разбухших от воды беспамятства знаний в стройную последовательность воспоминаний. Пока же этому процессу содействовал загадочный субъект в деловом костюме.

- Вы спросите, в чём же незавершённость вашего произведения? Я скажу так: само по себе оно вполне цельно и не требует каких-то дополнительных окончаний, суффиксов и приставок. Когда мы принимали решение о присуждении вам первого места, серьёзных вопросов к качеству работы ни у одного из членов жюри не возникло. Но у одного из них встал вопрос касательно лично вас и вашей персоны. Он предложил нам провести мини-эксперимент. После того, как мы огласили результаты конкурса и пригласили вас в офис для получения наград, в придачу ко всему наше издательство предложило вам заключить с нами контакт на весьма привлекательных для вас условиях. Вообще, это обычная практика - мы всегда заключаем контракты с победителями и даже некоторыми призёрами своих конкурсов. Но в вашем случае мы поступили нестандартно и предложили вам многолетний контракт, на десять лет. И вот тут-то случилось самое интересное! Вы согласились его подписать. Причём, уже дважды! - Острый палец «федерала» опустился на лист, лежащий перед девушкой на столе. - Вы поймёте, что я имею в виду под «самым интересным», если внимательнее пробежитесь по тексту статьи Олди.

Рая среагировала на посыл «федерала» как заправская гончая, схватила распечатки и напряжённым взглядом стала буравить текст. Бесконечность и добронравие - эти два искушения она тут же пропустила и остановилась на третьем - живости характера. «Адвокат: Автор сообщает во всеуслышание: «У меня много друзей. И поэтому моя авторская работа ускоряется. О, счастье! Редактуру я отдаю редактору. Ошибки, опечатки пусть исправляет корректор». Нет, не то, у неё не много друзей и корректорами она не пользовалась, поэтому, скорее всего, дальше читать не имеет смысла. Смысл нашёлся очень скоро, уже в четвёртом искушении. Тёмные пятна заполонили текст перед глазами Раи, едва она прочитала название искушения - обстоятельность (заключение фьючерсных контрактов).

- Совершенно точно. - «Федерал» без труда заметил открытие девушки. - Мы решили, что ваш рассказ о пяти искушениях молодых литераторов неполон, ибо в нём не хватает шестого - искушения, которому подвергся сам автор рассказа. В итоге мы посчитали нужным исправить сложившуюся ситуацию. Согласитесь, священник с бутылкой рома в публичном доме выглядит кощунственно. Точно так же читается произведение о литературных грешниках и их грехах, написанное такой же грешницей. Ведь заключая фьючерсный контракт, автор, по большому счёту, продаёт себя и своё творчество с потрохами. Он должен быть готов, что в один совсем не прекрасный для него момент под его именем начнут выходить книги, не имеющие к нему никакого отношения. Успешное имя - это этикетка. Её можно клеить хоть на китайские сувениры. В бизнесе на такую чепуху, как творческий имидж, никто не обращает внимание.

В оригинальной версии «Творческого круиза» в самом начале Глен и Костя Раков ждут появления подруги Кости, девушки со способностью видеть будущее. То есть, вас. В процессе ожидания у них случается диалог, через который вы делитесь с читателем личным опытом в предсказаниях будущего. В конце концов, девушка так и не приходит, и лайнер отправляется в путь без неё. Ну а затем случаются события, которые можно охарактеризовать, как поглощение писателей своими произведениями за их литературные грехи. Вы так и написали о своей работе - «рассказ о том, как умирают писатели». И все эти события вам удалось пережить дважды. Сначала в удобном кресле перед монитором в качестве создателя, а затем вместе со своими же персонажами в качестве непосредственного участника. Из-за того, что мы интегрировали вас в собственный рассказ, в нём, как вы понимаете, стали происходить существенные изменения. Начиная с того момента, когда ожидаемая девушка вопреки имеющейся сюжетной линии появляется на сцене, «Творческий круиз» уже перестал быть той историей, которую воплотили на бумаге вы. Точнее, история та же, но с ещё одним персонажем. Разумеется, это привело к изменениям диалогов, а именно на них, по большому счёту, построено всё произведение. Учитывая все изменения, нам пришлось посадить за рабочий стол ещё одного человека, который и оформил конечный вариант «Творческого круиза». С ним вы могли иметь одностороннюю связь во время пребывания внутри рассказа. Он наполнил главы своими подсказками-посланиями, а так же лазейками в мир твёрдой материи, призванными помочь выбраться хоть кому-то из вас. Однако никто до них даже не добрался. Но, честно признаюсь, кроме вашей персоны, он бы никому и не позволил спастись, ибо все персонажи были почти детально списаны вами с их прототипов. Их появление в физическом мире привело бы к парадоксам реальностей. Разве что можно было позволить им выбраться в иной жизненной стадии - в образе старика или младенца, например, а ещё лучше в ином времени. Но это уже не важно. В вашем произведении, помимо всего прочего, было изменено название и добавлена ещё одна глава. Я думаю, вы догадываетесь, что именно в ней мы с вами сейчас и находимся.

Рая интуитивно прощупала взглядом окружающую обстановку на предмет её реальности.

- Всё это иллюзия? И как вообще возможно отправить человека в написанный на бумаге рассказ?

- Не совсем иллюзия. Чтобы объяснить вам природу происходящего, мне для начала потребуется прочитать вам курс лекций о торсионных полях и тонких материях. Я не уложусь в отведённое мне время, к тому же, эта информация сугубо конфиденциальна. Будет проще, если вы примите за данность наличие нескольких уровней реальности мироздания, а также факт обладания человеком несколькими телами: физическим и ещё шестью, состоящих из тонких материй.

- Да, куда уж проще. Но почему я ничего не помнила о своём произведении на протяжении всех предыдущих глав, как и все остальные персонажи ничего не знали о своих конкурсных работах?

- Воспоминания персонажа, как и черты его характера, внешность, прививаются автором согласно задумке. Их мир существует и функционирует по иным законам. После того, как вы превратились из жильца материального мира в образ, сотканный из тонкой материи, ваше естество стало подчиняться тем же законам.

- И зачем вы всё это делаете? Играете в Богов, создавая свои реальности?

- Нет. Мы просто издаём ваши души в печатном виде, не более того.

На этой многозначительной фразе «федерал» упаковал все бумаги в чемоданчик и направился к выходу.

- Увы, но мне пора уходить.

- Стойте! - Рая бросилась вслед за ним. - Что теперь будет со мной?

- Очень скоро вы об этом узнаете. - Он не позволил схватить себя за руку и, неестественно быстро разогнавшись, вскочил на борт. - Впрочем, вы и сами должны предугадать свою участь. Вспомните, что случилось с персонажами вашего рассказа, и вам всё станет понятно. - После этих слов «федерал» прыгнул за борт.

Рая подбежала к краю и посмотрела вниз. За бортом плескалась лишь чёрная вода. Она осмотрела палубу. Пассажиры «Эклиптики» всё так же сидели укутанные в одеяла, а члены экипажа спасательного судна оказывали им помощь и задавали вопросы о случившемся. Наверно, их всех только что подобрали.

Рая попыталась собраться с мыслями. Получалось, что если сейчас она находилась в последней главе своего рассказа, значит, её история завершала всё произведение. Проблема была лишь в том, что последнюю главу, по словам «федерала», дописал новый автор. А это значит, что сюжетные и идейные перипетии этой главы она не смогла бы вспомнить ни при каких условиях. Хотя сейчас она уже вспомнила о тех вечерах, когда после работы в продуктовом магазине сочиняла «Творческий круиз». Как копалась в архивах на сайте издательства «Боги иллюзий» и в глубинах виртуальной паутины, находила прототипов для своего произведения и вскрывала их сущности в поисках скрытых грехов. Как билась над разгадкой тайны личности, заинтересовавшей её больше остальных - тайны личности Глена. Мифического Глена, о котором не знал никто. Она решила, что если о нём ничего неизвестно, то никто и не оспорит придуманные ею характеристики. Долгими вечерами она вынашивала своего персонажа как заботливая мать эмбрион, но каждый раз что-то её не устраивало. Так было до тех пор, пока однажды её не настигло видение, в котором она увидела Гленом во время круизного путешествия. Оно не сбылось, но образ остался. Видение избавило её от необходимости дальнейшей работы над скульптурой персонажа - его внешность, характер и мысли легли на бумагу с удивительной лёгкостью.

Сейчас же Рая ощущала себя в роли такой же скульптуры, над которой умело поработали чьи-то руки и чьи-то мысли. Что же её могло ждать в дальнейшем? Всех персонажей поглощали их же грехи, обрастающие плотью придуманных ими же образов. Два незнакомца, среди которых был критик, убили Карину. Корабль-призрак как символ интернет-сообщества забрал в свои воды Ракова. Орден плотоядных являл собой образ череды литературных конкурсов, съевших вечного конкурсанта Усмакова. В потопе собственных книг утонул Хромов. В загадках своей истории запутался Глен.

Если её грех связан с заключением долгосрочного контракта, то этот контракт и должен обрести очертания. Скорее всего, здесь, на этом самом судне. Сколько ещё времени есть у неё в распоряжении, чтобы попытаться найти выход? «Федерал» раскрыл секрет анонимных посланий. Рая решила, что эти подсказки, оставленные автором, должны помочь ей выбраться. На корабле имелась лазейка в реальный мир, необходимо было найти её как можно скорее. Прежде, чем будет поставлена финальная точка.

Рая побежала к каютам. Некоторые матросы проводили её острыми взглядами, о чём-то активно переговариваясь. Прежде всего, она спустилась в каюту на нижней палубе, где минутой ранее «федерал» заставил проглотить её красную пилюлю и убедил в иллюзорности текущего бытия. Она стала рыться во всех полках, шкафах и даже в постельном бельё. Каюта была пуста.

Рая осторожно выглянула в коридор. Несколько матросов широкими шагами направлялись к каюте. Увидев Раю, один из них крикнул ей оставаться на месте. Он бы мог догадаться, что на пытающегося убежать человека такие приказы имеют обратное воздействие. Рая подтвердила правило и ринулась бежать от них прочь. Матросы кинулись следом. Её спасла открытая дверь между отсеками. Для преследователей она тут же оказалась закрыта и заставлена ящиком с какими-то инструментами. Времени оставалось слишком мало. Через пару минут уже каждая крыса на корабле будет пытаться схватить её. Повара на корабельной кухне, куда она вскоре попала, пока ещё этого не знали, поэтому дали ей беспрепятственно уйти.

- А теперь слушайте меня внимательно, - разлетелся механический голос по всем палубам, отсекам и каютам. - С вами говорит капитан корабля «Боги иллюзий». Вы все заключили договора с издательством на сроки от пяти и более лет. Теперь вы будете находиться здесь до истечения срока вашего личного контракта. Или пока не будет исчерпан ваш талант. Всё это время вы будете писать. Рассказы, романы, статьи, сценарии, очерки - всё, что мы от вас потребуем. Теперь вы и ваше имя - собственность издательства «Боги иллюзий». До ближайшего порта сотни морских миль, что делает ваше бегство лишённым всякого смысла.

Вот, значит, что её ждёт!

Одна минута. Где искать лазейку? Столько палуб, кают, а ошибаться нельзя. Либо джек-пот, либо вечное рабство. Пора решаться, любая каюта. Первая попавшаяся. До неё ещё пришлось преодолеть лестничный пролёт наверх. Забегая в коридор, она упёрлась лицом в чью-то широкую грудь.

Ну всё, теперь ни единого шанса, решила Рая. Она медленно подняла глаза, чтобы разглядеть лицо её главного препятствия во всей этой истории.

- Глен?!?!

Это действительно был Глен, либо очень похожий на него человек. С небольшими изменениями во внешнем виде - чуть больше растительности на лице, спадающие волосы без повязки, кожаный ошейник с металлическими шипами, два таких же браслета на руках и чёрная футболка с хаотично разбросанными белыми надписями. Пожалуй, всё. В остальном - тот же самый Глен. Хотя нет, главное отличие крылось в его глазах - в них не сверкал страх, не отражалось удивление. Казалось, он ждал её здесь заранее и знал, что она придёт.

Его голос звучал ровно и размеренно:

- Корабль пока стоит на якоре. Прыгай вслед за «федералом»!

- Как ты здесь оказался? Ты выбрался из своей главы?

- Нет времени на объяснения. У тебя ещё есть двадцать секунд, прежде чем они отрежут путь.

Когда речь идёт о спасении жизни и двадцати секундах, вы невольно меняете своё представление о законах времени. Вы становитесь государством, где главным законом является закон о защите каждой секунды - ваших жителей. Исчезновение каждого жителя всё больше превращает вас из государства в пустошь. Безлюдное, мёртвое пространство. Если вы не хотите превратиться в пустошь, вам придётся как следует позаботиться о своих жителях.

Рая как львица ухватилась за возникший шанс спастись. Её больше не интересовал Глен, его дальнейшая судьба и любой другой вопрос, не связанный со спасением её жизни. Лорд Гобель был прав - человек раб своих инстинктов. Она бросилась бежать к лазейке, видя, как моряки на палубе уже оцепляли полукругом спасительный борт. Механический голос капитана стал отдаваться в ушах Раи тяжёлым гулом.

Когда в её государстве в живых оставалось всего несколько секунд, она добежала до края и, не задумываясь, прыгнула вниз. Все мысли уже давно погрузились в тёмную воду. И лишь одна сопровождала её во время полёта: почему Глен сказал «федерал», если она ни разу не произнесла этого слова вслух?..

ЧАСТЬ 2. ФАЛЬШИВЫЕ МИРЫ ГЛЕНА. Скрытая Глава 8. Канцелярия божков: Извлечение

«Fear in me so deep it gets the best of me», - шипел солист «Trust Company» в динамиках старенького тёмно-синего «Пассата». Машинка хоть и была не первой свежести, на новую акустику для неё Глен не пожалей своей кровно заработанной апрельской зарплаты. Музыка и качество звука в авто являлись для него едва ли не такими же важными факторами, как мощность двигателя и надёжность подвески. Остальное - второстепенно. Все как в жизни.

«...Push me away, make me fall, Just to see, another side of me...» - динамики разрывались, а Глен утопил педаль газа в пол, виртуозно обработав затяжной вираж на девяноста километрах в час.

Дорога к издательству пока приносила ему удовольствие, поэтому в кабинет заместителя главного редактора он поднимался в прекрасном расположении духа, размахивая распечатками своего нового рассказа, дописанного всего за три часа до звонка будильника. Дал слово принести новую работу в определённый день - не спи, но следуй плану. Это правило всегда заряжало Глена положительными эмоциями, потому что он его всегда придерживался.

В узком коридоре Глен едва не налетел на вышедшего из-за угла парня в розовой рубашке. Дверь в нужный кабинет была чуть приоткрыта. Глен для приличия постучал в неё, но вошёл, не дожидаясь ответа. Приёмная оказалась пуста, поэтому он сразу же прошмыгнул к заместителю главного редактора Ивану Богдановичу Богомазу.

- Разрешите войти.

- Я вижу, разрешение тебе не требуется. Ты у нас кто? - За столом сидел седовласый мужчина. Несмотря на слепящую глаза седину, по лицу можно было дать ему не больше, чем лет сорок пять-пятьдесят.

- Я Глен.

- Я Глен. В документах, удостоверяющих личность, так и написано что ли? Как ивуарийский футболист Яя Туре?

- Мне давно не приходилось заглядывать в свои документы. Но все знают меня именно как Глена.

- Говоря «все», ты подразумеваешь своих друзей и пару сотен бездельников в сети? - Вопрос остался без быстрого ответа, поэтому Иван Богданович тут же добавил: - Впрочем, ты ещё молод и у тебя есть время всё исправить. К тому же, ты пришёл по правильному адресу. Садись на тот стул.

Глен сел. В приёмную вернулась секретарша, седовласый тут же приказал ей принести два кофе, но работы у неё убавилось после того, как Глен любезно отказался.

- Значит, ты автор «Санатория»? Той чуши, которая в этом году победила на нашем конкурсе, я правильно понял?

Глен непроизвольно поперхнулся от подобного заявления.

- Ладно, расслабься. Все дебютанты несут к нам чушь. Я уже привык к ней. Но не о конкурсе я хочу поговорить с тобой, а о работе, на которую мы собираемся тебя взять.

- Да, я помню, вы ещё сказали мне написать рассказ на тему сновидений. - Глен продемонстрировал папку с материалом. - Я написал «Стереосон».

По-видимому, Глен ожидал одобрительной реакции. Как минимум - на такое новаторское название.

- Замечательно! - Иван Богданович небрежно махнул рукой, показывая, что Глен может растопить печь своим рассказом, так как он никому здесь не нужен. - Однако твоя работа приобретёт специфические черты. Ты не будешь работать у нас простым писателем. Простых писателей мы считаем внештатными сотрудниками и не посвящаем в истинную природу своей деятельности. А тебя мы собираемся взять в штат.

- Я польщён. Какая же истинная природа вашей деятельности?

Заместитель главного редактора изучил надписи на чёрной футболке Глена. Самая заметная была «Trust Company».

- Ты знаешь, что такое трастовая компания?

- Да. Это название моей любимой группы.

- Юморист. Я про настоящие трастовые компании, а не про твоих обезьян с барабанами.

- Экономика меня никогда не интересовала. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на скуку.

- Мне было бы легче объяснить тебе специфику нашего издательства на примере функционирования трастовой компании.

- Я быстро и легко усваиваю незнакомую информацию, поэтому можете объяснять мне свою специфику хоть на примере из ядерной физики.

- Всё же попытаюсь объяснить тебе доступным для простого человека языком. Писатель написал роман и приходит к нам его опубликовать. Мы берёмся за публикацию, в результате чего роман становится нашей совместной интеллектуальной собственностью. Все выгоды тоже совместные.

Симпатичная секретарша принесла боссу чашку, от которой по комнате распространился приятный аромат.

- И в чём же специфика? Я думал, так работают все издательства.

- Всё верно. Только наше отличается от всех прочих. Роман, подобно трасту в системе отношений в ряде стран, после публикации на самом деле не принадлежит ни автору, ни нам, а является самостоятельным собственником. - Иван Богданович отпил немного кофе и внимательно посмотрел на Глена. - Вижу, начались трудности с пониманием?

- Я просто не совсем понимаю, как роман может являться самостоятельным собственником. И собственником чего, самого себя?

- Ну да. Ведь у нашей планеты, у нашей Солнечной системы, да и всей нашей реальности если и есть собственники, то планета, система и реальность при этом не лишаются статуса самостоятельных структур. Роман - та же реальность, только для всех жителей нашего мира она воспринимается как стройный ряд чернил на бумаге. Но есть способы заглядывать в эти миры. И не только заглядывать, но и с помощью так называемых лазеек извлекать персонажей в наш мир.

Заместитель главного редактора замолчал и уставился на Глена. Какое-то время молчал и Глен., так же гладя на хозяина кабинета. Наконец, в перестрелке взглядов он сдался первым.

- Вы создаёте впечатление серьёзного и делового человека. Настолько серьёзного, что даже такая чепуха, вытекая из ваших уст, обретает форму аксиоматических фактов. - Глен сделал паузу, давая седовласому немного времени переварить свой лексикон. - Что же это за способы извлечения персонажей, позвольте узнать?

Иван Богданович отпил ещё немного кофе и пригладил седые волосы на голове.

- Боюсь, что восприятие дальнейшей информации без подготовки вызовет у тебя большие трудности.

- Я же сказал, что от природы легко восприимчив к новым знаниям.

- Ну, как знаешь, - усмехнулся заместитель главного редактора и начал говорить очень быстро и порой неразборчиво: - Парадигма знаний о тонких материях базируется на торсионных полях. Это основа информационного поля Вселенной. Любое действие, совершённое нами в физическом мире, а так же действие, совершённое в мире тонких материй, будь то эмоция или мысль, неизбежно создают неоднородности в окружающем физическом вакууме, вызывая его искажения, и приводят к возникновению так называемых вторичных торсионных полей. Вся наша жизнь сопровождается генерацией этих полей.

Вселенная состоит из разноматериальных миров. А материя - это определённое состояние энергии, порождённой информацией, которая, в свою очередь, порождается сознанием... Ты что-нибудь понял из сказанного?

Глен поднёс кулак ко рту и откашлялся:

- Я согласен пройти подготовку.

Иван Богданович допил кофе и встал.

- Вот и славно. Пойдём, я познакомлю тебя с твоим «внутренним творцом».

Глен застыл в положении встающего со стула тела.

- Простите, с кем?!

- В чём дело? Ты удивлён тем, что он существует или тем, что работает в нашем издательстве?

Стараясь что-то сказать, Глен вместо этого изображал рыбу, вытащенную из аквариума.

- Наташа, дайте нашему парню стакан воды. У него нездоровый вид.

- Со мной всё в порядке. - Глен взял себя в руки и с помощью них оторвал тело от стула. - Я просто не ожидал такого поворота.

- Разумеется, не ожидал. Ты ведь всю жизнь считал его каким-то условным источником вдохновения. А он всё это время работал здесь.

Наташа вошла в кабинет со стаканом воды. Она так близко приблизилась к Глену, что он почувствовал аромат её парфюма и лака для волос.

- Спасибо. - Он опустошил стакан за несколько секунд.

Полегчало. Глен мог бы воспринять всё как розыгрыш, если бы не знал, что подобной информацией никогда и ни с кем не делился.

Они поднялись на третий этаж, миновали насквозь несколько рабочих кабинетов и типографию, затем вошли в кабинет, где за компьютером в позе подвешенного к потолку туловища с головой и руками сидел парень с химической завивкой как у Валерия Леонтьева. На вид ему было около тридцати.

- Леонид, я привёл Глена!

Этой фразой Иван Богданович оживил туловище и заставил его забыть про монитор.

Когда Леонид повернулся на стуле к ним лицом, Глен понял, что это действительно было туловищем с головой и руками - ноги отсутствовали целиком.

- Так вот ты какой... - Леонид подъехал поближе и подёргал Глена за футболку, словно убеждаясь в его реальности, посмотрел оценивающе. - Причёску я бы, конечно, изменил. И избавился бы от лишних килограммов железа.

- Такая причёска, как у тебя, мне не подойдёт, - сказал Глен и повернулся к Ивану Богдановичу. - Хотите сказать, этот человек каким-то образом двадцать лет посещал мою голову?

- Не двадцать, а всего лишь десять. Мы вышли на связь с тобой в двухтысячном. Если ты напряжёшь память, то вспомнишь, что именно в тот год тебя озарило много новых идей, которые стали фундаментом для творчества нескольких последующих лет.

Факт. Но мозг Глена продолжал отторгать эту информацию как инородное тело.

- И как такое возможно?

- Ментальная связь, - последовал короткий ответ Леонида.

- Понятно. - Ему не было понятно ничего. - Выходит, всё, что я написал, придумал не я, а он?

- В нашем издательстве практикуются различные способы создания миров, - пояснил Иван Богданович. - Использование коллективного разума - один из способов. Модель взаимодействия двух авторов считается простейшей. Стандарт - это три-четыре человека, разума. Может, ты слышал о таких авторах, которые подобно тебе используют лишь одно слово в качестве псевдонима. Даст, Курт, Вано. Например, под Дастом работают четыре автора: Дмитрий, Альберт, Семён и Тимофей. У них есть формальная градация. Дмитрий лишь придумывает идеи, Альберт пишет черновик, Семён шлифует текст до чистовика, а Тимофей решает все околокнижные вопросы: конечная редактура, аннотация, дизайн обложки и так далее. При этом использование ментальной связи даёт возможность взаимозаменяемости на любом из этапов. Уяснил что-нибудь?

Глен почесал заросшую щёку.

- Да. Тимофей - халявщик.

- Отнюдь! - возразил Иван Богданович. - У каждого из них важная роль в процессе создания конечного продукта. И каждый делает то, что умеет лучше всего. Кому-то больше по душе строить сюжеты и продумывать персонажей, а кому-то - переносить идеи на бумагу или работать с уже имеющимся текстом. Мы просто используем их сильные стороны в коллективной работе.

- То есть, моей сильной стороной вы считаете написание текстов?

- Написание текстов, причём, и черновиков, и чистовиков. С генерацией идей Леонид справляется куда легче, но черновая и кропотливая работа у тебя получается намного лучше. Точно так же, как ты не любишь работать со своим произведением, когда оно уже написано, отшлифовано и готово к отправке в издательство. Взять даже твой сегодняшний визит сюда. Ты заявился в таком виде и с такими манерами, что у многих редакторов сразу бы сформировалось о тебе предвзятое мнение как о человеке, перепутавшем здание издательства с подвалом университета, где местная рок-группа даёт концерт.

- Почему же вы ещё не нашли третий разум? Как раз для такой работы.

- Найдём. Он станет лицом Глена - вашего общего образа-псевдонима. Или другого псевдонима, не в этом суть.

- Ни одно моё утро ещё не начиналось с такого количества сюрпризов. Вы хотите сказать, что он станет мной?

- Тобой никто становиться не будет. Живи как жил и продолжай писать. Леонид продолжит генерировать для тебя идеи, а медийный Глен будет представлять ваши книги на публике. Ведь без этого достижение глобального успеха затруднительно.

Сначала Глен не решался, противиться этому плану или нет. Затем решился.

- Эй, стойте! То есть, я просто-напросто буду литературным негром для какого-то самозванца, которому будут доставаться все почести и привилегии? Такой расклад меня не устраивает!

- Ты ещё многого не знаешь о тонкостях нашей внутренней кухни. - Иван Богданович прикрыл дверь в кабинет. - Вопреки твоим представлениям, самая престижная роль как раз у парня за столом. Именно он создаёт и конструирует миры на бумаге. У Леонида роль твоей музы, если хочешь, а у медийного Глена лишь роль твоей маски. Истинный Глен - это ты. Ты им был, ты им и останешься. К тому же, именно ты будешь Богом в созданных тобою мирах. Не забывай, о чём я тебе говорил десять минут назад. О возможности проникать в миры тонких материй. Медийный Глен и знать не будет о таких вещах, ибо он - внештатный сотрудник, наёмник. Он будет убеждён, что все книги пишет он сам, а все идеи приходят к нему во снах. Пусть живёт и радуется в мире физических тел. В нашем мире куда больше возможностей. - Заместитель главного редактора похлопал Глена по плечу. - Подумай об этом!

- Было бы неплохо думать, располагая чуть большим объёмом информации. Признаюсь вам, я до сих пор ещё не поверил ни одному вашему слову. Без обид.

- Вполне обоснованное требование! Согласен, Леонид? - Леонид не стал спорить с боссом, поэтому тот продолжил: - Как предпочитаешь получать информацию - в виде ещё одной лекции или эмпирическим путём?

Глен недолго раздумывал над приоритетным для себя вариантом:

- Если все ваши лекции похожи на предыдущие, то лучше эмпирическим путём.

- Вот выбор настоящего мужчины, а не хлюпика за партой! - Иван Богданович потёр руки. - Предлагаю для начала извлечь старика из «Санатория».

Глен молча кивнул. Старика так старика. Хоть весь состав группы «Доктор УФО». Пора опускать занавес в этом спектакле, решил он. Если его держат здесь за клоуна, им придётся подыскать для него другой профиль деятельности.

- Леонид, начинай, - приказал заместитель главного редактора и направился к выходу. - Постарайся, чтобы наш парень, от природы способный к быстрому усвоению неизвестного, усвоил всё с первого раза.

- Постараюсь, шеф. - кивнул Леонид.

Он подъехал к своему загромождённому бумагами и книгами столу, открыл один из ящиков и нашёл там нужную папку с рассказом. Из другого ящика инвалид-колясочник достал стопку бирюзовых листов и отделил от стопки один.

- Всё же придётся сначала кое-что объяснить, - сказал он Глену. - Запомни: сиреневые листы - интеграция, бирюзовые - извлечение. Как бы анекдотично это ни звучало, но были случаи, когда дилетанты их путали. С тех пор дилетантов мы не обременяем столь ответственной работой.

Глен прислонился плечом к офисному шкафу и скрестил руки на груди. По его лицу блуждала ухмылка, будто ему собирались продемонстрировать какой-то детский трюк, выдаваемый за чистую магию. Тем не менее, он старался не упустить ни одной детали. Вопросы он решил задавать потом, в худшем случае - по мере их возникновения.

Худший случай наступил достаточно быстро. Леонид раскрыл «Санаторий», по прикидкам Глена, странице на восьмой, то есть, уже ближе к концу. Изучив непродолжительное время выбранный кусок текста, он положил сверху бирюзовый лист и взял ручку.

- Первый шаг, - пояснил он, - проецирование существующей реальности произведения в плоскости пограничного раздела.

- Я, конечно, не дурак, но не надо усложнять моё восприятие и без того невероятных фактов ещё и своей замудрённой лексикой, - постарался Глен как можно дипломатичнее высказать нахлынувшее пожелание.

- Проще говоря, мы создаём параллельную реальность повествования на идентичном стартовом фундаменте сюжетной линии.

Глен решил, что в богатом лексиконе Леонида так много места занимают сложные выражения, что для простых там просто не хватило места.

- Можно было сказать ещё проще - надо переписать текст на эту бумагу.

- Как тебе будет угодно. Но к терминологии тебе всё равно придётся привыкать. Эта бумага - плоскость пограничного раздела, - повторил Леонид. - Она служит стартовой площадкой для воссоздания личности персонажа в материальном мире. Мы переносим эпизод из произведения, в котором находится интересующий нас герой, подкидываем ему лазейку и с разной степенью участия ведём его к этой лазейке.

- Что значит с разной степенью участия?

- Если нашей целью является проверка способностей персонажа, то лазейку ему придётся искать самому, используя лишь подсказки-послания, наводящие его на верный ход мыслей. Если же само извлечение и есть цель, то мы подбрасываем ему лазейку прямо под нос. Он не сможет её проигнорировать, разве что будучи совершенно тупым и плоским по первоначальной задумке.

Глен почувствовал, что давно пора выбрасывать белый флаг.

- Откровенно говоря, я не совсем понимаю, о чём речь. Разве персонаж не действует в строгих рамках авторского замысла? Как он может самостоятельно думать и принимать решения?

- Так-то оно так. Но на самом деле, внутри воссозданного мира персонаж существует вполне самостоятельно. Именно его поступки заставляют автора выбирать для него тот или иной путь. Тебе наверняка знакомо чувство, когда, дойдя до определённого эпизода, тебе не хочется вести своего героя по ранее запланированному пути. Тебе кажется, что он должен совершить иное действие, сказать иные слова и так далее. Это и называется эффектом воздействия персонажа на своего автора. Причём, сам писатель воспринимает такое воздействие на бессознательном уровне. Ему кажется, что всё придумывает он сам. На самом деле, его герой активно борется внутри придуманного сюжета, ломая авторские замыслы там, где их прочность позволяет это делать. А проще всего ломать те замыслы, в которых у автора нет уверенности, как в стопроцентно верных решениях.

Глен убедился, что на полу в кабинете не валяется никаких слов и все слова дошли до места назначения - до его мозга. Только после этого он сказал:

- Выходит, персонаж действует в процессе написания произведения. А сейчас, - он указал на стол Леонида, - мы собираемся извлечь его из уже готового текста. Нестыковка!

Леонид снисходительно улыбнулся.

- Истории, описанные в литературных произведениях, имеют замкнуто-циклическую структуру бытия. Мы называем её Эклиптикой. Жизнь персонажа не заканчивается на последнем слове книги. Даже после выхода в тираж чистовика, конечного продукта творчества, все герои продолжают жить. Движутся вновь и вновь, от первой к последней главе. Они уже не имеют альтернативных линий судеб, их линии прописаны и утверждены, но они об этом, разумеется, не знают. Для них каждый цикл - единственный. Вот именно для таких случаев нам и нужны плоскости пограничных разделов. С их помощью мы можем создавать ответвления в сюжете, так называемые сюжетные карманы. Вовлекая в них выбранного героя, мы в силе оказывать на его линию судьбы разного рода воздействия, вплоть до извлечения. - Леонид посмотрел на Глена, затем на часы, затем опять на Глена. - Думаю, на этом теоретический курс можно считать завершённым. Теперь приступим к практической части.

Глен ничего не ответил, решив, что второй белый флаг будет явным перебором для его имиджа. К тому же основную суть он всё же сумел уловить.

Леонид начал аккуратно выводить слова на бирюзовом листе.

- Недостаточно просто переписать текст, - сказал он. - Его надо переписать, используя особую технику написания. Через пару недель тренировок ты сможешь ею овладеть без проблем.

Глен как ни старался уловить эту «особую технику» в движениях Леонида, сделать этого не смог.

- Как к тебе пришла идея этого рассказа? - спросил Леонид, не отрывая ни руки, ни взгляда от текста.

Вопрос удивил Глена.

- Пришла, как и все прочие - на искусственных ходулях, а не собственных ногах. Или хочешь сказать, не ты подкинул мне её?

- Не хочу, чтобы у тебя развился комплекс неполноценности в деле генерации задумок. Не все идеи подкидывал тебе я, какие-то ты всё же придумывал сам. Эта - как раз такой случай.

- Если это так, значит, в одном из соседних офисов должен сидеть ещё один генератор идей, имеющий со мной ментальную связь. Для меня все озарения имеют одинаково-необъяснимую природу.

- Ментальная связь у тебя налажена только со мной, поэтому никто другой из наших сотрудников этого сделать не мог. Идею придумал ты сам. Разве что... - Леонид остановился, обдумывая свою догадку.

- Разве что? - настойчиво спросил Глен. - Ваши конкуренты?

- Нет, - Леонид повернул голову. - Тебе мог помочь твой персонаж.

- Мой персонаж? - В глазах Глена сверкали отблески мыслей, но ни одной - здравой.

- Да, ментальную связь с тобой имеют и твои герои, - сообщил Леонид, продолжая работу над текстом. - Я уже упоминал про эффект воздействия на автора.

- Это я помню. Но речь шла о процессе написания. А как персонаж мог донести до меня идею ещё несуществующего рассказа? Ведь и самого персонажа тогда не существовало.

- Логичное замечание, если бы мы не собирались извлекать его в реальный мир. Поскольку это тестовое извлечение, мы отправим его обратно, и сделаем всё так, что он не запомнит своего путешествия. Но стоит не удалить воспоминания, как они станут почвой для взращивания различных гипотез. - Леонид говорил медленно и размеренно, словно на автомате. - Я всегда предлагаю новичкам для лучшего понимания проводить аналогию с реальной жизнью. Если у нашего мира есть Создатель (Творец, Бог, Высший разум - называй как угодно), то он способен руководить каждым из нас как ему вздумается. Согласен? Прописывать судьбы или подкидывать варианты выбора и наблюдать за нашими действиями. Вычёркивать из жизни, менять образ мышления, забирать к себе и возвращать обратно. Представь себе человека, возвращённого назад после встречи с Ним в здравом уме и с нетронутой памятью.

Глен задумался.

- Представил. Он отлично смотрится в больничной пижаме. Или с физиономией народного целителя.

- Ты говоришь о душевнобольных и шарлатанах. Но тот, кто узнает истину, не станет заниматься подобным. Он будет знать, что есть Высшие силы. Понимаешь? Не просто верить или предполагать, а знать. Знание изменит его жизнь, наделит верой, если таковой не было ранее. Породит кучу догадок о мотивах Создателя и принципах его вмешательства в земную жизнь. Точно так же и с персонажами. После встречи со своими создателями они способны самостоятельно проанализировать эту встречу, повернуть сюжет повествования в иное русло, а в редких случаях - даже прорыть себе путь в реальный мир, умело используя приобретённые знания и ментальную связь с автором.

- Знаешь, при всём уважении к тебе и себе, мы как-то не очень похожи с тобой на Богов. А этот кабинет совсем не тянет на небесную канцелярию. - Глен посмотрел на плакат с игроками «Манчестер Юнайтед». «Красные дьяволы» на небесах. - Стоит обладать специфическим воображением, чтобы воспринять встречу с нами, как с божеством. И даже если бы несчастный старик заподозрил, что его мир попахивает фальшью, и был способен выходить со мной на связь, как бы он мог отправить мне идею рассказа в прошлое?

- Начнём с того, что он вряд ли бы поставил себе цель подкинуть тебе идею этого рассказа. Мотивы его поступков очевидны - разобраться в ситуации и выбраться наружу. Для этого он будет использовать связь с тобой. Но будет использовать неумело, так как никто его не обучал. В результате чего, до твоего сознания будут доходить лишь размытые образы, воспринимаемые как озарение идеей. Двусторонняя связь лежит вне модели пространственно-временного континуума. Иными словами, он мог выйти на связь с тобой в любое время, даже когда ты ещё ходил на горшок или был подростком с ломающимся голосом.

Глен на всякий случай присел. Кто знает, сколько ещё фактов выдаст этот всезнающий процессор на стуле. Есть риск, что их количество в один момент может припаять сознание к полу.

- Не буду лгать, что мне всё понятно, но главный вопрос в другом. Если мы всё же сотрём ему воспоминания, то лишим почвы для всяких догадок. В таком случае на связь со мной он выходить не будет и идею рассказа подкинуть не сможет. Ведь так?

- Всё так. Поэтому я и привёл этот пример как теоретически возможный. Касательно твоей идеи я убеждён, что ты придумал её сам. Без помощи кого бы то ни было. - Наконец, Леонид закончил с написанием и отложил ручку. - Первый этап пройден. Я дописал к оригинальному тексту исток сюжетного ответвления и оставил лазейку в одном из мусорных баков за территорией санатория. Записка-послание находится в постельном бельё. Медсестра поменяла его с утра, в обеденное время старик вернётся в палату и должен обнаружить записку.

Скептицизм вцепился в Глена как коршун и не хотел отпускать.

- Откуда ты знаешь про медсестру, смену белья и какие-то мусорные баки? Даже я этого не знаю.

- Детализация обстановки является одним из способов создания сюжетного ответвления. Ты ничего не упоминал про эти вещи, стало быть, их включение в рассказ не будет противоречить основной логике повествования.

- А зачем было прописывать лазейку за территорией санатория? Да ещё и в мусорном баке. Не уважаешь старость! Не легче ли было прописать её прямо в палате?

- Легче. Но исчезновение старика не должно выглядеть для остальных персонажей мистическим явлением ‒ был в палате и через секунду пропал! К тому же всегда интересно понаблюдать, как твой герой справится с задачей. Причём, он будет ограничен во времени: всего два часа послеобеденного отдыха, но ещё раньше приедет мусоровоз и увезёт нашу лазейку, если старик не успеет до неё добраться.

Глен показательно осмотрел кабинет и развёл руками:

- И где магический экран, на котором будет идти онлайн-трансляция? Где попкорн?

- Никакого магического экрана нет. Мы отнесём этот лист во вторую типографию, заправим его и ещё несколько пустых бирюзовых листов в регенерационный принтер и дождёмся, когда он выдаст нам текст описания действий персонажа. Если он всё сделает как надо, то материализуется в нашем мире. Место и время прописываются в лазейке заранее. Это называется пунктом прибытия. Например, «пункт прибытия - стандарт (вторая типография издательства «Боги иллюзий»), 18 июля 2010 года, текущее время». Чем точнее данные, тем лучше. Для простоты существуют общепринятые стандарты (вторая типография - текущее время). Так же я заранее стёр ему воспоминания по возвращении и прописал продолжительность его нахождения в нашем мире - стандартные пять минут. За точностью всегда надо строго следить, если не хочешь потом ловить своего героя по всему земному шару. А ещё хуже, если отправишь его в иное время, особенно в прошлое.

- Даже такое возможно?

- Да. Официально это запрещено и строго карается, но, по большому счёту, ничем не опасно. Если ты отправишь персонажа в прошлое, и своими действиями он изменит какие-то события, на самом деле, он ничего не изменит. Эти события уже случились, учитывая его вмешательство. Понимаешь, о чём я?

- Да, прошлое нельзя изменить. Я слышал о такой теории. - Глена посетила одна из мыслей с признаками разумной жизни. - Выходит, таким способом возможно проникать и в будущее?

- Возможно, только это билет в один конец. Как и с прошлым ‒ возврата нет. А вообще, - Леонид едва заметно сморщил лоб, - эти темы не принято обсуждать. Со временем шутки плохи, поэтому крайне редко можно получить разрешение на столь экзотические извлечения. Обычно всё сводится к стандартам. Полотном для экспериментов остаётся возможность корректировки образа извлекаемого персонажа в зависимости от выбранной стадии его жизни. Мы можем сделать старика молодым парнем, даже младенцем. Или наоборот.

- Его характер и воспоминания тоже корректируются?

- Только косвенно, не напрямую. Они будут вытекать из возрастных изменений. Ещё один важный момент! - Леонид заострил внимание на нём: - Нежелательно извлекать персонажа, чей образ детально списан с реального прототипа. Это может привести к парадоксу реальностей - когда два идентичных человека окажутся в одном мире. Впрочем, никаких взрывов не произойдёт, просто такие ситуации нежелательны. Они могут дать многим людям поводы для размышления в опасном для нас направлении.

- Понятно, вы боитесь разоблачения?

Ответом Леонида послужил вполне красноречивое выражение лица «ну а кому это надо».

Когда они направлялись во вторую типографию, Глен дал себе слово, что пригласит на свидание Марину Майкову, если всё сказанное его внутренним творцом окажется правдой. Для справки, Марина Майкова жила в одном подъезде с Гленом. Любой из жильцов дома принял бы у вас пари, что выпишет вам чек на сумму месячной зарплаты, если вы отыщите в сутках промежуток времени, когда Марина смогла бы членораздельно произнести своё имя. Если у вас где-то под диваном завалялась месячная зарплата, и вы не знаете, что с ней делать, можете заключить такое пари.

Вторая типография оказалась похожей на подземный бункер. Располагалась в подвале здания, вход строго по пропускам (только звонок Ивана Богдановича смог убедить охрану пропустить Глена), петляющие коридоры, закрытые отсеки-комнаты, склады-архивы и главная комната, окрещённая при входе Гленом «Канцелярией божков». На небесную она тянула не сильнее офиса Леонида, а у работников типографии крылья замечены не были, из чего Глен сделал вполне логичный вывод: нашим земным миром вполне могли заправлять такие же божки. У которых рабочий день длился восемь часов, они так же стояли в пробках по дороге на работу, и дома их ждали пересоленные котлеты из куриного фарша. С этой мыслью он улыбнулся. То ли от отчаяния, то ли от воодушевления.

Так называемый регенерационный принтер располагался в углу комнаты, рядом стояло ещё три. Этот ящик с примитивным дизайном лучше бы подошёл на роль хлебопечки, чем магического принтера.

- Никаких проводов, - заметил Глен. - Он работает на ментальных батарейках?

- Нет, принцип его работы базируется на взаимодействии с информационными потоками торсионных полей. Вообще всё, что ты видишь - лишь верхушка айсберга. Основные процессы скрыты от человеческого зрения.

- Мог бы и не спрашивать, - сам себе сказал Глен.

Леонид заправил в отверстие принтера несколько бирюзовых листов и нажал на кнопку. Ящик заработал. Первый плюс Глен отметил сразу - он издавал не так много шума. Очевидно, весь основной шум был скрыт от человеческого слуха, решил он.

- Нам придётся немного подождать, - сказал Леонид. - Течение времени в скрытых мирах отличается от земного, но отличия могут быть как в одну, так и в другую сторону.

- В скрытых мирах? Вы их так называете?

- Одно из названий. Кто-то говорит «фальшивые миры», кто-то - «миры тонких материй».

- Фальшивые миры, по-моему, самое подходящее название.

- Выбор заядлого пессимиста. Оптимисты выбирают «миры тонких материй», ну а я, как понимаешь, реалист.

- Да, - Глен активно закивал головой. - Ты самый заядлый реалист из всех, кого я встречал.

Принтер перестал шуметь и аккуратно вернул загруженные в него листы.

- Быстро, - сказал Глен.

- Относительно, бывает и быстрее, - Леонид взял листы и оценил объём появившегося текста ‒ чуть меньше страницы. - А бывает, что успеваешь пообедать и написать статью прежде, чем твой герой почистит зубы. Начнём. Извини, попкорна нет, в следующий раз подготовлюсь лучше к твоему приходу. Пока слушай так.

«Георгий Аркадьевич вернулся в палату после плотного обеда. Сегодня давали красный борщ, запечённого гуся и какую-то синтетическую дрянь, похожую на кисель. Борщ и гуся он съел с удовольствием, к дряни не притрагивался. Теперь самое время поспать. Крошечный кармашек светового дня, где можно было укрыться от вездесущих санитаров и других пациентов. Даже ночью его доставали сны с бесконечными вопросами о процессе написания скрытых глав.

Джинин откинул одеяло и плюхнулся на кровать с явным ощущением переедания. Под левой рукой что-то зашуршало. Он нащупал сложенный вчетверо лист бумаги. Развернув его, он прочитал: «У Глена есть новости. Он хочет встретиться. В одном из мусорных баков за территорией лежит пакет с дальнейшими инструкциями».

- Что за идиотские шутки? - Георгий Аркадьевич приподнялся на локтях и осмотрел палату, словно надеясь найти шутника у себя под носом.

Его персона приковывала к себе повышенное внимание в санатории, он привык к такому положению вещей, однако до побуждающих к действиям записок дело ещё не доходило ни разу. Кто-то решил стать первооткрывателем? Георгий Аркадьевич смял листок и снова принял горизонтальное положение. Через двадцать минут бесплодных попыток отрешиться от всего и заснуть, он вновь подскочил.

- Нет, конечно, шутники должны поплатиться, - уверил он сам себя, влезая в прогулочную обувь. Уверением можно было легко прикрыть подсознательное сомнение «а что, если это не шутка?». Ведь всякое может быть, старческий мозг способен поверить и не в такое.

Во время послеобеденного отдыха парк санатория превращался в музей природы - лишь пение птиц и шум листвы. Порой приходилось жертвовать сном, чтобы иметь возможность использовать эту атмосферу для работы над книгой. Его появление в парке в разгар дня вызвало вопросы у дежурного санитара, на которые Георгий Аркадьевич отшутился традиционными для себя ответами. Авторитетный статус имел и приятную на ощупь сторону медали - иногда мог служить пропускным удостоверением без дотошных допросов. В этот раз Джинин воспользовался этим удостоверением как надо. Жаль, что оно ещё не открывало свободный выход за пределы санатория, поэтому пришлось исхитряться и прибегать к нетрадиционным методам лечения мозгов персонала. Изобразить из себя агрессивного Глена, стремящегося сбежать - как раз один из таких методов. Каждое насекомое в санатории знало, что у Георгия Аркадьевича, в отличие от многих других пациентов, была здесь почти что научная цель пребывания, и мешать ему в достижении этой цели ни один санитар и охранник не посмел бы. Главное - не переусердствовать с агрессивностью, иначе её могли бы посчитать угрозой жизни старика и отправили бы такого Глена попить водички в палату для буйных пациентов.

В этот раз удалось провернуть всё без перегиба палки, и очень скоро Георгий Аркадьевич уже подбегал к мусорным бакам. Но вот незадача, чёртов мусоровоз приехал как назло не вовремя! Содержимое одного из баков уже находилось в его кузове, возможно, вместе с оставленным пакетом. Искать его там у Джинина не было ни малейшего желания‒ всё же он пока не настолько выжил из ума. Оставалось надеяться, что пакет находился в каком-нибудь из трёх оставшихся баков. Ситуацию осложнял тот факт, что мусоровоз работал автономно, без водителя, и вряд ли в его программе был прописан учёт научных интересов пациентов санатория. Георгию Аркадьевичу пришлось пожертвовать вторым баком, дабы основательно покопаться в третьем и четвёртом. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что не далёк уже тот день, когда он добровольно вручит управление своим телом искусственному разуму - на свой полагаться уже становилось слишком опасно. Джинин искренне надеялся, что автор анонимной записки не законченный мерзавец и не стал бы закапывать своё послание в слоях мусора. Его надежды подтвердились - весьма быстро ему под руку попался светло-коричневый бумажный пакет. Карандашом были выведены инициалы: ГАД. За восемьдесят пять лет Георгий Аркадьевич привык быть «гадом», поэтом в первую же секунду понял, что это и есть тот самый пакет. Схватив его, он отбежал в сторону, дабы случайно не отправиться в кузов мусоровоза».

Леонид закончил читать. Глен закончил слушать и сконцентрировал внимание на окружающей обстановке.

- И что теперь? - нетерпеливо спросил он.

Леониду не пришлось ничего отвечать. Сначала Глен отказывался верить в происходящее. Затем начал верить в то, что его напоили галлюциногенной водой. Думается, мало кто поверил бы своим глазам, несущим в мозг картинку, на которой из воздуха появляется человек ‒. в буквальном смысле он материализовался. Невысокого роста, лысый и в больничной пижаме весело-полосатого цвета. Глен и старик застыли и уставились друг на друга как на второе пришествие. Оба потеряли контроль над речевой и опорно-двигательной системами. Леонид вмешался в переглядывание памятников.

- Глен, познакомься с Георгием Аркадьевичем. Георгий Аркадьевич, это Глен. Вы наверняка наслышаны друг о друге. - Он постарался скрыть выползающую на лицо лыбу, но не преуспел в этом.

- Черти невероятные! - прокричал старик. - Такое возможно? Как вам удалось отправить меня в прошлое?

Глен всё ещё был парализован. Он в деталях разглядывал Джинина и дивился, сколь точным оказалось воплощение персонажа, согласно представлениям Глена о нём. Конечно, он не продумывал каждый волосок и каждую морщинку, но, глядя на него, Глен начинал осознавать, что где-то в подсознании он продумал даже такие детали. И теперь все эти детали обрели плоть, дыхание, разум. За несколько секунд они создали человека. И этот человек появился на свет стариком с целым вагоном нажитых в фальшивом мире воспоминаний. И он так же реален, как и все. Невероятно. Глен всё ещё надеялся, что дело в воде.

- Вы не совсем в прошлом, Георгий Аркадьевич, - пояснил Леонид. - Относительно времени в вашей реальности наш год действительно является прошлым. Но ваше путешествие прошло не только и не столько по временному туннелю.

- О Боже, ещё один научный задрот! - Георгий Аркадьевич недовольно покосился на Леонида. - До боли знакомая физиономия. А Глен что, глухонемой?

- Нет, он просто не может подобрать подходящих слов. - Леонида нисколько не удивила ни привитая ему характеристика, ни тот факт, что его физиономия показалась знакомой персонажу из чужого рассказа.

- Фак! - это слово Глен счёл наиболее подходящим под его состояние. - Так вы и впрямь Георгий Джинин?! Из рассказа «Санаторий»?

- Глен... - Леонид с укором посмотрел на Глена. - Откуда ему знать, что он из рассказа?

- Из какого ещё рассказа?

Глен вновь потерял все слова, поэтому Леониду пришлось расхлёбывать заваренную кашу самостоятельно:

- Это как раз то, о чём я вам сказал. Вы не переместились в прошлое, вы переместились из написанного рассказа в реальный мир.

- Ну конечно! В это я поверю куда охотнее, чем в путешествие во времени, - рассмеялся Георгий Аркадьевич. Затем с серьёзным видом добавил: - Держите меня за идиота? Но я вас уверяю - маразм ещё не переехал ко мне на ПМЖ.

- Буду с вами откровенен. Мне нет смысла убеждать вас в чём-то, потому что через... - Леонид посмотрел на часы, - три минуты и пятнадцать секунд вы отправитесь в обратное путешествие и ничего не запомните о нашем разговоре.

- Я воспринимаю это как угрозу, - невозмутимо проговорил старик. - Через три минуты вы наверняка попытаетесь вколоть мне какой-нибудь наркотик, парализующий память, и отвезёте обратно в санаторий. Только у меня возникает вопрос: на кой чёрт вы вообще меня сюда притащили?

- Это тестовое извлечение с целью демонстрации новому работнику наших возможностей, - чуть ли не зевая выдал заученное определение Леонид. Всем своим видом он показывал, что ждёт истечения этих трёх минут.

- К сожалению, Георгий Аркадьевич, это правда, - подтвердил Глен. Но в подтверждении не чувствовалась присущая ему уверенность. - Вы - придуманный персонаж.

- Ха-ха! Парень, скорее, это ты - придуманный персонаж! Если я не в прошлом, значит, каким-то образом тебя вернули с того света. Или вообще ты не Глен вовсе. Как я могу судить? Только из-за того, что ты похож на него своими волосами и побрякушками?

- Сразу укажу тебе на твою первую ошибку, Глен, - сказал Леонид. - Если извлекаешь персонажа на пять минут, не стоит в первую минуту заявлять ему, что он явился сюда из написанного тобой рассказа. Потому что последующие четыре минуты у вас непременно будет спор по этому поводу. Это аксиома.

- Ну, вы даёте! Знаете, это отличная идея для ещё одной книги! Как только я закончу со скрытыми главами «Мёртвого штиля», тут же примусь за её написание...

Георгий Аркадьевич ещё какое-то время изливал монолог относительно своих планов, пока громкость его голоса не стала уменьшаться, будто кто-то начал медленно убавлять звук на телевизоре. Одновременно с голосом стало исчезать и изображение, так же медленно, как порой затемняется кадр в кино. В конце концов, ни одна частица старика более не находилась в этом помещении. И в этом мире.

- Ну, вот и всё, - подытожил Леонид. - Сейчас он обнаружит себя возле мусорных баков, поймёт, что шутники его разыграли, громко выругается и отправится обратно в палату спать.

- Знаешь, что это было? - Глен посмотрел на Леонида. - Убийство.

- Что?!

- Да-да, это было убийство человека!

- Что за вздор! Он всегда существовал в своём мире, мы лишь на пять минут...

- Я знаю, что случилось с технической точки зрения, - перебил Глен. - Я имею в виду моральную сторону вопроса. Мы с лёгкостью создали человека из воздуха, а потом с такой же лёгкостью превратили его обратно в воздух.

- Не человека, а персонажа. Это важное уточнение.

- Персонажи - это те, кто живут на бумаге и в воображаемом мире, а в реальном мире живут люди.

- Глен. - Леонид начал очень спокойно. Затем с каждым словом стал усиливать тональность: - Давай не будем утяжелять наши рабочие будни совершенно ненужными грузами в виде твоих моральных умозаключений! Честно говоря, я не такой реакции ожидал от тебя.

- А какой же? «О, круто! Давай теперь поиграем в Богов! Чур, я сегодня играю за старикашку». Такой реакции ты ожидал?

- Ты ещё ничего не знаешь о работе нашего издательства. Поэтому не делай поспешных выводов.

- О вашей работе я уже знаю достаточно. А вот о мотивах и целях пока могу лишь гадать. Так развей мои ошибочные догадки!

Леонид сдался:

- Об этом тебе лучше поговорить с Иваном Богдановичем. - Он покатил к выходу, по пути отдав бирюзовые листы одному из работников. - Отнеси это в архив.

Иван Богданович встретил Глена, налегая на очередную чашку кофе. По блеску его глаз можно было читать в темноте - освещения хватило бы. Он тут же поинтересовался:

- Как прошло первое практическое занятие?

Глен уселся на стул и вытер взмокшую шею.

- Леонид оказался очень плодовитым рассказчиком. Только когда я спросил его о целях вашей работы, его плодовитость плавно растеклась по лестнице до вашего кабинета.

Заместитель главного редактора не спеша отпил кофе.

- Он уже доложил мне. Ты считаешь нашу деятельность негуманной? Неправильной? Противоестественной?

- Если такая деятельность является самоцелью, то да. Чтобы занимать должность Бога, надо иметь для этого веские основания. Не согласны?

- Хм... А когда ты парой нажатий клавиш на клавиатуре пускаешь в своего персонажа пулю из винтовки, тебя в этот момент как-то заботит бремя божества?

- Но, извините! Убить персонажа в романе - это не то же самое, что убить человека в супермаркете.

- Ты по-прежнему так считаешь, узнав истинный порядок вещей? Или личность определяется только наличием у неё твёрдоматериальной оболочки в виде тела?

Глен не нашёл, что на это ответить.

- Тебе кажется, что мы совершаем убийство, всего лишь перемещая личность в разных плоскостях мироздания. Но ты ни на секунду не задумался о тех убийствах, которые совершаешь сам с будничной лёгкостью и даже рутинностью на страницах своих произведений. Играя при этом в Бога. Захотел - убил, захотел - помиловал. - Иван Богданович отодвинул пустую чашку. - Поэтому давай не будем углубляться в морально-философские вопросы. Я убеждён, ты останешься разочарован теми ответами, которые дашь сам себе. Я понимаю, ты взволнован от увиденного, ты всё ещё не можешь принять обратную сторону нашего бытия за правду. Как итог - твой разум бунтует, ищет причины опровергнуть такой порядок вещей. Многие через это проходят. Ты привыкнешь.

Глен посмотрел на заместителя главного редактора и поразился лёгкости, с которой тот рассуждал на столь тяжёлые темы. Осознание, что через какое-то время он станет таким же циничным Богом иллюзий, отвергалось Гленом на корню. Но какой-то внутренний порыв задорного любопытства не позволял ему сказать «нет». Впрочем, такой вариант, как оказалось, не допускался даже в теории - теперь он слишком много знал. Упомянуть о столь важном факте Иван Богданович, конечно же, не преминул:

- Чтобы ускорить процесс твоего привыкания к новому мировосприятию, сразу предупрежу тебя о некоторых вещах. Теперь ты штатный сотрудник издательства. Главное отличие штатного сотрудника от внештатного в том, что он не имеет возможности сменить место работы. В случае бунта сотрудника, мы вынуждены будем надёжно спрятать его знания вместе с ним самим. А лучшее место для этого, как ты понимаешь, не тюрьма и не клиника на отрезанном от материка острове. Лучшее место - это книга. Большая толстая книга с множеством персонажей, частей и глав. В ней очень легко потеряться, ещё легче - поверить в то, что жизнь там не менее реалистична. Пусть она и длится всего лишь от первой до последней главы, но каждый раз в движении по Эклиптике тебе будет казаться, что ты проживаешь её всего единожды.

- Достаточно угроз, - осмелев, вставил Глен. - Я не собираюсь бунтовать. Учитывая ваши возможности, бунт - самое безрассудное, что я могу сделать.

- Рад, что ты это понимаешь. Ладно, езжай домой. Отдохни, встреться с подружкой, а завтра к девяти часам я жду тебя здесь.

- А как же моя основная работа?

Иван Богданович недоуменно посмотрел на Глена:

- Она переехала сюда. Так и скажи своему бывшему начальнику.

Уже встав со стула и направляясь к двери, Глен обернулся и решил узнать ответы на пару вопросов, устроивших его разуму процедуру томительных пыток:

- Последнее уточнение на сегодня, Иван Богданович. Извлекать можно только героев, не предметы?

- Нет, только одушевлённых существ. Таковы порядки. Единственное исключение - одежда, если она простая и без сюрпризов.

- И это может быть абсолютно любое существо?

- Теоретически, да. Если его биомеханика не противоречит физическим законам нашего мира.

- А если это будет злодей со сверхспособностями? Или полчища мутантов с неизлечимым вирусом? Нашему материальному миру можно будет пожелать спокойной ночи?

- Опять же теоретически, да. Но этого не допустят высшие инстанции. Главный редактор здесь не кресло просиживает, а следит как раз за тем, чтобы не случалось подобных парадоксов.

Глен рухнул на мягкое сиденье «пассата» как отвалившийся в пропасть кусок скалы. Первым желанием было утопить педаль газа в пол и уехать подальше. Но он понимал, что есть риск в один момент обнаружить себя каким-нибудь козопасом на забытой Богом ферме в брачных отношениях с матерью семи детей. И что ещё хуже - с искренней верой в своё отцовство. Такая перспектива Глена не прельщала. Поэтому он ограничился лишь нажатием педали газа и поехал домой. Интересно, они могут забираться в головы и читать мысли, подумал он? Если да, то в ближайшее время лучше думать о чём-то другом. Уединиться с бутылкой вермута на диване и включить тупое американское кино. Пожалуй, таков план на вечер.

Поднимаясь по лестнице, он остановился перед квартирой Марины Майковой. Изнутри как обычно доносилась брань и ругань. Постояв ещё минуту, Глен продолжил путь наверх, выбросив по пути данное себе обещание в мусоропровод.

Скрытая Глава 9. Канцелярия божков: интеграция

Первые три месяца работы в издательстве «Боги иллюзий» принесли Глену немало опыта и куда больше головных болей. Ваша голова всегда будет болеть, если вы решите в короткие сроки заменить содержимое, накопленное в ней за четверть века, чем-то принципиально другим. Зато Глен быстро овладел техникой чистописания на бирюзовых листах и перестал воспринимать перемещения персонажей из одного мира в другой убийственным деянием. Так же к плюсам можно отнести свалившуюся с небес чековую книжку на крупную сумму свободного времени. Правда, условно свободного. Это время ему приходилось посвящать творчеству. Сбылась детская мечта стать профессиональным писателем. Но ведь сбывшаяся мечта - это карета, превращённая в тыкву. Надо было срочно заменить её новой каретой, но с её поиском у Глена возникли проблемы.

Ещё он вынужден был работать фильтром от шлака. Иными словами - читать много рукописей потенциальных внештатных сотрудников. До этого он и не знал, что в нашей стране столько писателей.

Даже досуг ему часто приходилось проводить в корпоративном стиле - устраивать крысиные бега персонажей разных произведений. Противник создаёт хитросплетённую историю с множеством ловушек, а твоя задача провести своего персонажа от первой до последней страницы, используя послания-подсказки, к лазейке в финальной точке. Герой добрался - ты победил, не добрался - победил соперник. Затем игра наоборот. Ну, и всякие разновидности. Глен заметил, что в Канцелярию набирали только смышлёных божков.

А вот об подводных течениях деятельности Канцелярии Глен так и не мог пока узнать. Иван Богданович сказал, что «Боги иллюзий» - лишь одна из существующих подобных организаций, причём, не самая топовая. Об истинных целях её существования знал лишь Главный редактор. О существовании самого Главного редактора знали лишь те, кто не успел ещё о нём забыть (он никогда ни с кем не контактировал, кроме своих замов). Впрочем, ходили слухи о некой третьей типографии, где, опять же по слухам, варился котёл отфильтрованных истин бытия. Но никто не догадывался, как туда пройти. Когда Глен спросил Леонида, знает ли тот что-нибудь о третьей типографии, то получил в ответ короткое и раздражённое «Нет!». На том их общение на подобные темы прекратилось на долгое время.

С Леонидом Глен нашёл общий язык ещё раньше, чем научился писать на бирюзовых листах. Правильные слова легче всего находить тогда, когда слова вообще не требуются. Ментальная связь - великая вещь. Глен так и не понял принципов её функционирования, но на спокойствии его сна это никак не отразилось (здесь стоит добавить великое и ужасное «пока что»). Леонид очень скоро превратился в сиамского брата Лео, что выразилось в свободе их общения. Братьям нечего скрывать друг от друга.

- Лео, позволь вопрос, - как-то раз спросил Глен. - Как давно ты ведёшь внутриутробный образ жизни?

- А что ты подразумеваешь под внутриутробным образом жизни? - уточнил Леонид, сосредоточенно ковыряясь в каких-то текстах.

- Есть, спать и думать, - перечислил Глен. - Я даже не знаю, чем ты занимаешься в свободное от всей этой работы время. Более того, я не знаю, есть ли оно у тебя вообще.

- На самом деле, думать - это весьма затратный по времени процесс. Если хочешь, чтобы твои думы к чему-то тебя приводили.

- Отдыхать же тоже надо. Эрик Рассел в одном из романов использовал замечательное выражение: мысли пачкают мозги. Иногда это действительно так.

- Ладно, я понял. Не мешай мне думать.

В следующий раз с нетрадиционного вопроса уже начал Леонид:

- Глен, как у тебя обстоят дела на личном фронте?

- А почему тебя это вдруг заинтересовало? - Он зарылся в бумагах как офисная крыса.

- Так, просто интересуюсь.

- Не включай простака. Ты просто так не поинтересуешься, даже если утром увидишь меня наголо обритым и в шотландской юбке.

- Ну, хорошо, - сдался Леонид. - Мы плавно подходим с тобой к следующей стадии в твоём обучении. К процессу интеграции.

Глен высунул нос из кипы бумаг и принюхался - запахло вкусным.

- А причём здесь мой личный фронт? - бесстрастно спросил он. - Ты собираешься интегрировать меня в камасутру? Или в гарем к турецкому султану? Поэтому переживаешь, что если у меня есть девушка, ей может это не понравиться?

- Порой я думаю, что за болвана мне подсунули в напарники? - Лео сказал это не зло, а даже как-то устало.

- Это как раз такие случаи, когда мысли пачкают твои мозги!

- Короче, шутник. Я подготовил для тебя несколько историй. Выбери ту, в которой ты бы хотел оказаться. - Леонид запустил по воздуху многократно сложенный лист. Список достиг соседнего стола, и Глен ознакомился с вариантами.

- А почему всё так уныло? - недовольно проворчал он через минуту. - Особенно мне нравится (в кавычках) вот это: «В семье Барковых у дочерей сложные отношения с отцом. Одна скучает по любимому, и это не нравится отцу, а над другой он постоянно издевается. Сможет ли появление в их семье случайного путника как-то повлиять на судьбы героев?»

- Ладно, эту историю можешь вычеркнуть, - нервно бросил Леонид и заёрзал в своём кресле.

- Остальные ничем не лучше. Где ты их откопал? В урне на распродаже дешёвых мелодрам?

- Нет, а как ты хотел? - Голос Леонида возвысился над всем кабинетом. - Думал, я принесу тебе сюжеты о вторжении инопланетян или сценарии для зомби-муви?

- Было бы интересно.

- Ага. Только мне будет совсем не интересно плясать потом на коляске в кабинете Главного, оправдываясь за такой ляп. Потому что твоя смерть в рассказе вызовет кучу трудностей с последующим извлечением.

Глен принял задумчивое выражение небритого лица.

- Так всё-таки существуют способы увидеть Главного?

- Да, только он будет последним представителем материального мира, которого ты увидишь.

- А что за сложности возникнут с извлечением? Я думал, жизнь персонажа движется по Эклиптике, и извлечь его можно в начале истории, ещё в стадии доброго здравия.

- Персонажа, прежде никогда не жившего здесь, - да. Но если речь идёт об интегрированном человеке, погибшем внутри произведения, то извлечь мы сможем лишь его аналоговую копию, литературного героя, чьим прототипом был тот человек. Как понимаешь, он уже не будет сам собой на сто процентов.

- Опять сложности. Даю пари, тебе без них плохо живётся.

Леонид откинулся на спинку кресла.

- А ты думал, почему интеграция считается куда более сложным и ответственным процессом, чем извлечение обычного героя? Потому что в интеграции участвует реальный человек. Чтобы совершить обратное извлечение и вернуть человека в его естественном виде, необходима подготовка и подстраховка. В одиночку такие трюки совершают только безумцы или асы. Возврат возможен лишь в течение первого цикла Эклиптики. Если ты дойдёшь до финального абзаца или погибнешь, то для тебя это станет полным финальным абзацем. Ты уйдёшь на второй цикл и превратишься в чистокровного персонажа. Есть даже миф, что в их жилах течёт кровь с сиреневым оттенком. Признаюсь, я пробовал уловить этот оттенок, но не смог.

Леонид замолчал и испытующе посмотрел на Глена. Глен выдержал этот взгляд.

- Как зловеще ты это произнёс, - сказал он. - Допустим, убедил. Так и быть, начнём с мыльных опер.

- Так-то лучше, - согласился Лео, готовя - о Боже! - сиреневые листы. - В некоторых историях я прописал героиням склонность влюбляться в экзотических субъектов с тёмным прошлым. То есть, в твой типаж.

- Это ещё зачем?!

- Ты должен испытать не только сам факт интеграции, но и разнообразную гамму чувств и ощущений внутри произведения. А начинать надо с самого безвредного для здоровья - с непродолжительных интрижек с противоположным полом.

- Сразу видно, что у тебя никогда не было интрижек с противоположным полом.

Леонид недовольно напряг лицо.

- Ты ошибаешься. Так в какую историю тебя посылаем?

- Да мне всё равно, каким мылом умываться. - Глен сделал неопределённый жест, указывая на список. - Давай в эту, с Барковыми.

- Может, выберешь другую? - Леонид затеребил ручку.

Глен зорким взглядом вцепился в напарника.

- С той историей что-то не так?

- Нет. Обычная история.

Глен медленно и точно опустил палец на бумагу:

- Туда!

- Окей. Надеюсь, ты не боишься воды?

- ???

- Младшая из сестёр не умеет плавать. Она будет переходить речку через деревянный мост, возле которого мы высадим тебя. На подходе к берегу я подстроил обрушение моста, так что она окажется в воде и запаникует. Для тебя это лучшая возможность оказаться у них на семейном ужине.

- Ты изверг. Ничего попроще придумать не мог? А если она утонет, да ещё и меня утащит с собой?

- Не утонет. Я же сказал, что всё будет возле берега. Она и сама выберется, тебе просто надо будет проявить рвение ей помочь - и дело в шляпе.

- Хорошо, и что мне делать в их семействе? Приструнить строгого папашу?

- Это уже тебе решать. - Леонид начал писать на сиреневом листе. - Лазейка будет находиться в том же месте у моста, под деревом. Временные рамки рассказа по внутреннему времяисчислению ограничены двумя сутками. Здесь за это время пройдёт всего минут пять, босс даже не успеет выпить чашку кофе. Для безопасности тебе лучше покинуть их мир не позже следующего вечера.

- Мне столько времени там торчать?

- Чем дольше ты там пробудешь, тем больше опыта наберёшься. А опыт в этом деле - самая главная вещь.

Глен вздохнул с напыщенным недовольством, но промолчал.

- С технической точки зрения интеграция несколько отличается от извлечения, - пояснил Леонид, продолжив писать. - Основная сложность заключается в необходимости создания временной рассинхронизации твоего физического тела с шестью другими тонкими телами: эфирным, астральным, ментальным, казуальным, буддхическим и атмическим. В результате чего физическое тело распадается на атомы, и ты перестаёшь существовать в этом мире. Твоё сознание и мировосприятие сосредотачиваются в других телах, одно из которых мы помещаем в плоскость пограничного раздела. Как правило, для этого используется ментальное тело, иногда астральное или казуальное. Плоскость пограничного раздела в данном случае имеет обратную направленность.

- Для активации процесса ты должен будешь своей рукой что-нибудь написать на плоскости. - Леонид закончил с текстом и протянул ручку Глену. - Не используя при этом технику писания на плоскостях. Вот ещё одна причина, по которой неопытному дилетанту опасно создавать ответвления для интеграций - с огрехами в технике письма он отправит себя куда-нибудь в небытие. Давай пиши.

- Без проблем! - Глен подошёл и написал внизу сиреневого листа «Лео - лохматая зануда».

- Очень смешно и оригинально. Не забудь про время.

Это были последние слова, которые услышал Глен в их офисе. Через несколько секунд он уже слышал другие голоса, шум реки и сухой треск кузнечиков в траве. Он стоял под горбатым деревом напротив шаткого деревянного мостика. Справа раскинулось поле, где несколько мужиков с вилами и граблями собирали на повозку сено. Его запах пропитал воздух. Впрочем, не только его запах - до Глена доносилась вся палитра деревенских запахов.

- Спасибо тебе, Лео, что хотя бы высадил меня не в хлеву. Но ты - задница, - сказал он вслух, надеясь, что эту реплику магический принтер воспроизведёт без опечаток.

Глен так и стоял под деревом, пока на мосту не показалась девушка с корзиной в руке. Шоу начинается, подумал он и спрятался за толстый ствол дерева.

- Хм, а у тебя хороший вкус, старый извращенец, - уже тише произнёс он, оценивая антропометрические показатели героини. Они, что называется, были наполнены молоком и кровью. Лицо он пока не мог разглядеть, разве что определил в девушке блондинку.

Как и предсказал Леонид, уже на подступах к берегу ненадёжный мост надломился, и девушка с криками и воплями искупалась в речной воде. Глен тут же выскочил из своего укрытия и принялся «спасать» потерпевшую. Пусть глубина была лишь по щиколотку, ведь главное - сам факт.

- Всё в порядке? - Он инсценировал беспокойство в голосе, когда все уже были в безопасности, кроме дюжины яблок, вылетевших из корзины.

- Да...кажется, да. Спасибо! - Девушка не спешила убирать от Глена руки.

Он ответил ей той же любезностью, благо, из речки ему пришлось вытащить далеко не крокодила. Теперь он мог разглядеть её лицо. Симпатичное, но, в то же время, с весьма специфическими чертами. В них явно просматривались какие-то азиатские мотивы.

«Может, поэтому её и недолюбливает отец? - услышал Глен голос внутри себя. - Что она не его дитя, а внебрачная дочь заезжего якута или корейца». Но он тут же осёкся - откуда ему знать, как выглядит сам отец? Может, он якут.

- Я Глен. - Он посмотрел на переправу. - Ненадёжные у вас тут мосты.

- Да, его построили ещё до моего рождения. - Девушка посмотрела Глену в глаза. - Меня зовут Натали.

- Натали! Ты цела?? - Четверо, нет, пятеро бравых хлопцев прибежали с поля. Один из них, тучный тип с чёрной бородой, особо активно проявил интерес к здоровью девушки.

- Всё в порядке, Виктор.

- Кто это с тобой? - Тень от Виктора не уступала в размерах тени от того огромного дерева. Солнце безнадёжно потерялось где-то за его спиной.

- Это Глен. Он помог мне.

- Глен? Что за буржуйское имя?

- Какие-то проблемы, чувак? - Глен встал и тут же осознал, что его собственные проблемы тяжелее килограмм на шестьдесят и выше сантиметров на двадцать. Да, и всё это надо умножить на пять. Натали спасла его шкуру:

- Виктор, успокойся, - Она потащила Глена за собой. - Пошли, кажется, ты заслужил обед.

«Вот уже и обед заслужил, - вновь услышать Глен голос. Не иначе, Леонид вышел на связь. - Пока всё идёт по плану, не считая появления в кадре горилл. Хотя ты должен понимать, что ничем не заслужил даже сухпаек, не говоря про обед».

Очевидно, Лео поколдовал над младшей сестрёнкой основательно, коль она тут же запала на Глена, едва тот появился в поле её зрения. Похоже, она этого и не скрывала.

- Ты же не здешний? - спросила она. - Никогда тебя раньше не видела.

- Да... - Глен понял, что не имеет за пазухой даже наспех скомканной легенды. Пришлось импровизировать: - Я приехал навестить друга.

- Он живёт здесь? Как его зовут?

«Кретин, мог бы догадаться, что в этой деревушке все знают всех».

- Я не уверен, что он здесь вообще жил. Мы давно потеряли связь, я лишь помню, как пару раз мы приезжали к нему в летний домик.

- Ну так имя есть у него?

- Да, Леонид. - Это имя в последнее время Глен произносил чаще других, поэтому оно первым и пришло ему в голову. - Фамилию запамятовал.

- Леонид? - переспросила Натали. Голос пронзило лёгкое удивление. - У моей сестры парень Леонид. Он работает в какой-то секретной организации, приезжает периодически.

«Ещё и с именем прогадал. Надо было говорить Зиновий. О таком парне уж точно тут не слышали. Или просто Иван».

- Отношения на расстоянии и всё такое? - поинтересовался Глен, дабы увести тему с нежелательной колеи.

- Не совсем на расстоянии, он же приезжает всё-таки. Довольно часто. А для настоящих чувств и расстояние было бы не помехой.

Слава Богу, они подошли к дому. Ничем не примечательный сельский дом, собака на привязи и запах куриного помёта. На веранде дома стоял небольшой стол, уже основательно укомплектованный едой и питьём. Во главе стола сидела возрастная копия Виктора. Очевидно, отец семейства. Не якут, обычный бородатый мужик, значит, основания Глена не лишены логики. В углу в наушниках и с телефоном в руках примостилась сестра. Актриса американского кино, не иначе. Тёмно-русые волосы были аккуратно заплетены в две косички и спадали на гладкую загорелую шею. Сине-белый сарафан подчёркивал её фигуру, менее пышную, но более пропорциональную в сравнении с сестрой. В меру сочные губы напевали какой-то мотив. Глаза цвета морской волны окатили и пленили Глена своим приливом, стоило ему лишь показаться на пороге. Отец почувствовал, что за спиной чужак, повернулся и уставился на Глена. Затем на младшую дочь.

- Кто это с тобой?

- Это Глен. Я упала с моста, а он помог мне выбраться. - В подтверждении слов Натали потрясла мокрым платьем. - Он приехал навестить друга, но не знает, где тот живёт.

«Молодец, девочка. Тебе бы, Глен, стоило поучиться, как можно в двух предложениях рассказать всю историю».

- Я знал, что этот мост рано или поздно рухнет. Ладно, садись. Глен. - Взгляд отца не вселял надежд на радужный обед. - Натали, принеси гостю ложку и тарелку.

Натали тут же всё исполнила.

- Меня зовут Сан Саныч. Так к кому ты приехал?

- К другу. Я его давно не видел. - Глен примостился на неудобном стуле. Зато он оказался удобен тем, что оттуда была видна старшая сестра. Глен тщетно пытался вспомнить, где мог её видеть раньше.

«Может, просто извиниться и уйти? Сколь искусна твоя ложь на бумаге, столь же примитивна и неуклюжа она в словах».

- Если он живёт или жил здесь, я его должен знать. Как зовут?

«Иван - Ты же говорил Леонид? - Я перепутал - Ты перепутал имя друга? Или перепутал друзей? Аха-ха!»

- Его зовут Лёня. - Глен слишком долго собирался с мыслями, поэтому Натали его опередила. - Как твоего парня, Вероник.

- Может, это он и есть? - Сан Саныч посмотрел на старшую дочь, затем на Глена.

И вновь Натали всё сделала сама:

- Нет, Глен сказал, что у его друга был летний домик.

- Не помнишь номер дома?

Глен пожал плечами.

- А примерное расположение?

«Вот прицепился! Хотя чего жалуешься - он помогает тебе в твоих лживых поисках».

- Где-то там, - неопределённо показал Глен. - Я не очень хорошо здесь ориентируюсь.

- Ладно, тогда дай подумать, скольких Леонидов я тут знаю... - Сан Саныч начал мысленно перебирать варианты. - Так сразу и не припомню.

Натали вывалила Глену полкилограмма тушёной картошки и три здоровые котлеты. Ещё налила пол-литра компота.

«Теперь понятно, почему здесь все такие «маленькие»? Только Вероника держится. Хотя по её ляжкам видно, что не всегда получается».

- Лео, заткнись, - едва слышно произнёс Глен в руку и откашлялся.

Он поспешил проверить местную еду на предмет её отличия от реальной. «Хм, вкусно. Ничем не хуже тех столовых, где ты питаешься и куда лучше стряпни, которую ты готовишь себе сам».

Глен сидел под перекрёстным огнём двух взглядов - любопытного и насторожённого. А он же не мог оторвать своего увлечённого от той, которая не проявляла к нему никакого интереса, копаясь в телефоне. Возможно, она переписывалась с парнем. Почему его так притягивали её черты?

- Ты не очень многословен, Глен, - сказал Сан Саныч. - Расскажи что-нибудь о себе. Откуда сам, чем занимаешься?

- Пап, дай человеку поесть! - вступилась, разумеется, Нитали.

- Ты вообще молчи, твоё мнение никому не интересно, - резко отрезал отец.

- Я писатель, - решил для начала ограничиться Глен. Он даже не знал, в какой части страны находится эта деревушка, чтобы называть свой город.

- Правда? О чём пишешь?

- Да так, о всяком. Жизнь и быт народностей разных галактик. - Глен машинально осмотрел веранду. На старом телевизоре, очевидно, неработающем со времён Второй мировой, стояла фотография. Веронику на ней он определил сразу, рядом, судя по всему, был её парень.

- Сказочник, значит. Получается зарабатывать или только бумагу переводишь?

- Пока ещё бумагу перевожу. - Глен привстал, чтобы разглядеть человека на фотографии, и обратился к Веронике. - Это твой парень?

- Да, - наконец, она удостоила его ещё одним взглядом.

- Что, всё-таки твой друг это он? - спросил Сан Саныч.

Конечно, это был его друг. Даже больше, чем друг. Сиамский брат Лео. Только с ногами. Но какого чёрта?

- Нет, обознался. - Глен опустился обратно на неудобный стул. Теперь он показался ещё неудобнее, чем был до этого. Что за истории, Лео?

Приближающиеся к дому шаги Глен услышал минуты за три до того, как в дверь постучали. Затем вошли.

- А, здравствуй, Виктор. - Сан Саныч даже встал, чтобы пожать лапу, эквивалентную своей. Из-за спины Виктора торчало три макушки - бравые хлопцы-сенокосцы. Рядом крутилось два подростка. Их было разглядеть куда труднее.

- Саныч, мы пришли кое-что прояснить. Насчёт вот этого хрена! - Толстый палец Виктора напомнил Глену переваренную сардельку. - Нам интересно знать, кто он такой, откуда и зачем приехал?

Ещё один. Глен посмотрел в окно - не столпилась ли там очередь на полдеревни из желающих узнать про него.

- Если честно, мне тоже всё это интересно. - Сан Саныч скрестил два полена на груди и уставился на Глена. - Какой-то слишком ты подозрительный, дружище.

- Что вы все пристали к нему? - Натали уже была готова встать перед Гленом и защищать его собой. - Слишком много любопытных развелось.

- Гаврил утверждает, что видел, как он появился из воздуха возле моста!

Глен почувствовал, как томный бас Виктора верёвкой скользил по его шее.

- Из воздуха? - чуть не опешил Сан Саныч.

- Да, - раздалось из-за спины Виктора. - Взял и появился.

- Может, ты перегрелся на солнце, Гаврил? - Натали засмеялась.

- Говорю тебе! И он появился прямо перед твоим падением с моста.

«Ну, один плюс в этой ситуации есть - Вероника теперь не отрывает от тебя глаз. Впрочем, минусов целых пять, два из которых с вилами. Как известно ещё из школьной программы, минус на плюс даёт минус. Поэтому я бы советовал тебе убираться, не заканчивая с двумя оставшимися котлетами».

Хорошее предложение, только надо быть волосом, чтобы суметь просочиться между этих боровов на улицу. А не копной волос.

- Не хочешь ли ты, мил человек, рассказать нам свою версию? - Милость в голосе Виктора была столь же иллюзорной, как и всё происходящее. Не иллюзорны были лишь риски для реального здоровья.

- Хорошо, хорошо... - Глен встал, лихорадочно ища предлог выйти из дома. - Я вам всё объясню. И даже покажу.

Он подошёл вплотную к Виктору. Из заваленного глыбами туннеля сбежать было бы легче.

- Что покажешь? - спросил тот, не шелохнувшись.

- Аппарат, на котором я прилетел сюда.

Виктор посмотрел на всех присутствующих с горящим взором безумца и проронил смешок:

- Ха, ты что, пришелец из космоса?

- Аха-ха! - заржали гориллы на заднем плане.

- Так и будешь стоять здесь как бочка с пивом или подвинешься, чтобы я показал? Лучше один раз увидеть.

- Да он заливает, Витек! - пропищал один из подростков.

- Конечно, заливает, - поддержал щенка вожак стаи. И решил блеснуть интеллектом. - Пришельцев не существует. Всё это выдумки.

- Хорошо, я передам им, что их не существует, - сказал Глен.

«Отлично, Глен. Бросай писательство. Второсортный цирк с гастролями по деревням - это то, чем ты должен заниматься».

- Во клоун, - усмехнулся Гаврил. - Ну, пусть покажет нам свою тарелку. Вероника, проследи, чтобы он не стащил одну из ваших. Аха-ха!

Глыбы сдвинулись с места и освободили выход. Глен быстрыми шагами направился к реке. Но не слишком быстрыми, чтобы не напугать идущих по пятам конвоиров. На зрелище отправились все, включая Веронику и озадаченную Натали.

«Пора! Как и в любом деле, важен отличный старт, не облажайся». Глен внял внутреннему голосу и неожиданно для всех рванул вперёд. Ни одно полено не успело схватить его за футболку и даже за волосы. В спину полетели фразы:

- Быстрее за ним!

- Хватай пришельца!

- Это исчадие ада, я же говорил!

Глен сначала бежал не оглядываясь. Когда обернулся, увидел картину «сдувающиеся шарики». И две оставшиеся стоять сестры. Как Виктор и компания ни старались, но боровам не по силам тягаться в скорости с леопардом. Щенки тоже отставали. А вот вилы вполне могли потягаться. В какой-то момент Глену показалось, что Гаврил принял позу копьеметателя. Хорошо, что показалось. Дерево, родное дерево. Он прислонился к нему спиной и закричал:

- Забирай меня отсюда!

Перед глазами постепенно начала всплывать темнота, словно кто-то притушил солнце. Сначала наступили сумерки, через пару секунд - ночь. Затем пришла вакуумная пустота. После неё Глен уже увидел знакомые стены второй типографии, Леонида с бирюзовыми распечатками в руках и магический принтер.

- Чёрт возьми, Лео, ну ты и мудак! - Глен ощупал себя на предмет отсутствия колото-резаных ран. - Эти деревенщины чуть не распяли меня на кресте. Что это за рассказ? - Он схватил распечатки. - Про экзорцистов из Древней Руси?

Леонид с трудом подавлял смех:

- Извини, дружище, я не мог предположить, что на поле окажется кто-то из пролонгеров и увидит твоё появление.

- Что ещё за пролонгеры?

- Сюжетные удлинители. Все те, кто наполняет мир рассказа, выходящий за пределы написанного текста. Или ты думал, отец с дочерьми втроём населяют пустой мир?

- Но ты же их не придумывал? - Глен старался сопоставить данные.

- Нет. Они формируются независимо, логически и естественно вписываясь в окружающую обстановку. Но никогда не знаешь, кем окажется встреченный тобою пролонгер. Элемент лотереи, поэтому даже самая безобидная, на первый взгляд, интеграция может обрасти неожиданными проблемами. Как в твоём случае.

- О таких вещах надо предупреждать заранее, - недовольно бросил Глен и пробежался глазами по тексту. Забавно было читать о своём маленьком приключении по горячим следам. - И ты не мог бы в следующий раз избавить меня от своего присутствия в моей голове? Нет, против дельных советов я не возражаю, но у тебя на них дефицит, как я понял.

- Ты о чём? - удивился Леонид.

Глен раздражённо встряхнул листами и зачитал:

- «Кретин, мог бы догадаться, что в этой деревушке все знают всех». И тому подобное.

Указательный палец Леонида заметался в жесте отрицания:

- То был не я. Это называется зеркальным эффектом самовосприятия. Следствие рассинхронизации твоих тел.

- Разговоры между телами?

- Типа того. Иногда можно услышать то, о чём ты даже боялся подумать. Надо сказать, отличный способ узнать всю подноготную своей сущности.

И вновь он нашёл объяснение! Глена уже раздражала невозможность приструнить своего сиамского братца.

- А что ты скажешь насчёт фотографии? - ухватился он за беспроигрышный, по его мнению, вариант. - Или на ней тоже был не ты?

Отчасти удалось добиться желаемого - Леонид замялся.

- На ней был я.

Молчание.

- И? - Глен недоуменно развёл руки. - У тебя блудливое казуальное тело, живущее своей жизнью?

- Давай не будем об этом.

Попал!

- О-о, кажется, я понял, в чём дело... - Глен самодовольно прищурился. - Балуешься со своими героинями?

- Ты действительно кретин, если об этом подумал.

- А о чём я должен думать? Героиня твоего рассказа считает тебя своим парнем. Ты навещаешь её периодически, потому что работаешь в секретной организации под названием «Реальный мир». Какой напрашивается вывод?

- Пошли в офис. Там поговорим.

Глен заметил, что в этот раз Лео не сдал распечатки в архив, а забрал их с собой. Впервые на его памяти. В офисе он положил эти листы в толстую папку и убрал в ящик стола. Из того же ящика он достал фото в рамке.

Леонид не стал ждать, пока в него полетит очередной острый вопрос, поэтому начал рассказывать сам:

- Семья Барковых не вымышленная. Я познакомился с ней давно, ещё в студенческие годы - мы с Вероникой учились в одной группе. И не просто учились, у нас были отношения. Хоть она и была родом из деревни, её амбиции простирались далеко за границы соседних стран. Жажда красивой жизни, много друзей и тому подобное. Я не мог ей предложить большего, чем у неё уже было. Она не знала про издательство и мою привязанность к нашему городу, и посвящать её я тоже не хотел. Посвятить - значит втянуть, связать до конца дней узкими коридорами этого здания. Я не мог так поступить. Мои чувства к ней были выше желания обладать ею во что бы то ни стало.

После окончания университета пришлось расставлять точки над «i». Я выдумал какую-то несуразицу, почему не мог уехать отсюда, её, разумеется, не устроило моё объяснение. Она решила, что я законченный эгоист, раз мешаю ей развиваться и двигаться в новых направлениях. Собрала вещи, накопленные деньги и улетела в Испанию.

Я изнывал от душевной боли и не мог найти себе места в этом мире. Поэтому стал искать места в скрытых мирах. Как многие ищут спасения от горя на дне стаканов, я искал его на дне выдуманных реальностей. Я совершал самоинтеграции в одиночку, без подстраховки. И это были не безобидные мыльные оперы, а полные опасностей и завихрений сюжеты. Правительственные заговоры, восточные оргии, даже мутанты. Компьютерные игры с ощущением стопроцентной реальности. Ты сам в этом убедился. Но эти игры завели меня слишком далеко. Несчастный случай был лишь вопросом времени.

Время настало, когда я в очередной раз создал для себя историю, незаметно приведшую меня к необходимости спасаться из южноамериканских болот, кишащих аллигаторами. Теперь ты знаешь, где я оставил добрую половину себя. - Леонид с грустной улыбкой посмотрел на пол. - А злую половину спас мой персонаж. Напарник по сюжету. Иногда я думаю, что лучше бы он этого не делал. Он, конечно же, не знал, кого спасает. Рисковал своей жизнью ради моего спасения. Люди порой так поступают, но он был персонажем - всего лишь выдуманным нематериальным образом с прописанным характером. И знаешь, что самое удивительное? Я прописал ему такой характер, согласно которому он не только не должен был меня спасать, но и вполне мог пожелать аллигаторам приятного аппетита, а затем смыться. Но он поступил иначе. Неожиданные повороты сюжета изменили его. Возможно, возобладала его сущность, скрытая где-то в глубине, не прописанная ранее. Всё как у людей.

Я никогда не ставил и не ставлю между вымышленным героем и человеком знак тождества, но в тот момент я проникся к нему чувством благодарности, каким не проникался ещё ни к одному человеку. В качестве награды я даровал ему оболочку. Пришлось провернуть небольшую незаконную операцию. К счастью, никто ничего не заметил. У руководства всегда найдутся проблемы поважнее извлечения какого-то ничем непримечательного персонажа. Я отправил его младенцем в недалёкое прошлое в его родной по истории город - Монтевидео. Это столица Парагвая. Сейчас он живёт там и не догадывается о том, как на самом деле появился на свет. Он не знает меня, но я знаю его, и иногда мы видим общие сны.

Леонид замолчал и отсутствующим взглядом уставился на фото. Глен всё это время стоял возле своего стола, не в силах проронить ни слова. Даже находясь уже в тишине, он не решался её нарушать. Он лишь приблизился к Леониду и посмотрел на фото. В точности то, которое он видел в рассказе. Леонид поднял голову.

- Если ты думаешь, что этим моя любовная история с Вероникой завершилась, то ошибаешься. В ней ещё не был написан эпилог. Через полгода Вероника вернулась во Владивосток, позвонила мне и стала раскаиваться. Говорила, что совершила ошибку и только там поняла, как дорог я ей. И я, как наивный юноша, поколесил на встречу с ней, полагая, что если её чувства ко мне оказались сильнее мечты о яркой заграничной жизни, то с принятием моего физического дефекта она тоже справится. Но нашу историю писал явно не сказочник и не любитель хэппи-эндов, а тип вроде тебя. - Леонид нашёл в себе силы пошутить над Гленом. - Когда я лишь увидел её, сразу всё понял. Слова были не нужны, я прочитал всё в её глазах. Уже потом, спустя некоторое время я узнал некоторые подробности её возвращения. Суть в том, что она оказалась замешана в скользких делишках какого-то баска. Она уехала из Испании, её даже пытались преследовать, но не нашли. Хотя вскоре ей пришлось прятаться в деревушке возле Находки. Возможно, она всё ещё там. Таков финал.

Глен покрутил одно из своих многочисленных колец - на безымянном пальце левой руки - и заходил по комнате, о чём-то размышляя. Потом всё же перешёл на речь:

- Мой писательский и читательский опыт говорит, что такие финалы называются открытыми. Возможно, эпилог в вашей «лав стори» ещё не написан.

- Только давай ты не будешь строить из себя сказочника. Совсем не похож, - замотал головой Леонид. - Я уже смирился с реальной картиной. Все отношения до её отъезда - обман, после - иллюзия. Точку можно поставить где угодно, восприятие истории не изменится.

- Но ты мог хотя бы попытаться вернуть её. Признаюсь, я далеко не специалист по части отношений, но не думаю, что она настолько лицемерна, чтобы любить тебя только за ноги. Или быть с тобой всё это время, не любя.

- Именно настолько! - утверждение прозвучало весьма твёрдо. - У тебя бывали моменты, когда тебе хотелось изменить что-то в окружающих тебя близких людях? Какие-то невыносимые качества, черты?

Глен пожал плечами:

- Как и у всех, бывали такие моменты.

- А тебе знакомо мнение, что мы любим людей за их недостатки, а не достоинства?

- Я считаю, это всё чушь. Недостатки мы начинаем принимать вместе с любовью к их обладателям, но никак не наоборот.

- Мне всегда казалось точно так же. Казалось, что всю жизнь приходится мириться с невыносимыми качествами, потому что ими обладают близкие люди, от которых нельзя избавиться как от надоевшей собаки. Даже от собаки трудно избавиться, если ты к ней привык. С этими чертами можно только смириться и принять за данность, - затем Леонид уточнил: - В реальности. Но не в созданном мире. Там хоть все недостатки можно убрать одним росчерком пера.

Глен быстро уловил мысль Лео:

- Вот почему ты пишешь эти рассказы? Там другая, лучшая Вероника, которая принимает тебя в любом виде?

- Да. Но если ты думаешь, что счастье тоже можно написать или внушить самому себе, то я тебя разочарую. Оно неподвластно никому, я в этом убедился. Отношения с воссозданной на бумаге Вероникой для меня как хождение голодного волка вокруг запертого курятника. Я могу создать сотню Вероник, куда лучше настоящей, но любить всегда буду лишь одну. Ту, с которой мне не быть. Жестокие законы нашего бытия всё чаще подводят меня к мысли, что мы живём ни в какой не реальности, а в таком же придуманном кем-то мире, для которого автор установил свои порядки. Единственный способ нарушить эти порядки - самообман. Я пока не овладел им в совершенстве, но очень бы хотел.

Глен бросил взгляд на закрытый ящик, куда Леонид убрал распечатки.

- Может, для начала тебе стоит отказаться от воспоминаний? Твои чувства к ней подогреваются этими рассказами, поэтому ты всё ещё бессилен перед её чарами.

- Я пробовал держаться подальше от искушений, но попытки проваливались с незавидным постоянством.

- А почему не попробовал извлечь новую Веронику? Возможно, здесь ты её полюбишь по-настоящему, без самообмана.

- Одно дело - заниматься мелкими преступлениями внутри выдуманной Вселенной, совсем другое - переносить свои преступления в мир материи.

После непродолжительного молчания Глен спросил:

- Её сестру ты ведь тоже изменил?

- Натали? Да, немного. Я привил ей лишь увлечённость парнями-готами, дабы у тебя было больше шансов попасть к ним в дом. Когда я её видел в последний раз, она была ещё слишком юной, так что не знаю, сколь существенными получились отличия.

- На юную девушку эта мадам совсем не тянула со своими данными. И увлечённость мной тебе неплохо получилось ей привить. Даже слишком хорошо. В какой-то момент я задумался, от кого мне придётся спасаться в итоге, от её отца или от неё самой.

Леонид подмигнул Глену:

- Тебе она понравилась?

Глен неожиданно забеспокоился, что, используя ментальную связь, Лео может узнать, кто на самом деле ему понравился. Натали тоже была ничего, но только до того момента, когда они вошли в дом.

- Если ты хочешь предложить мне составить тебе компанию в амурных преступлениях, то я, пожалуй, откажусь. - Тут его озарила светлая, как он подумал, идея: - Хотя мне было бы любопытно познакомиться с реальной Натали. Если она такая же колоритная мисс, как и в рассказе, я бы попытался увлечь её собой уже без твоей помощи.

Леонид выдохнул и стёр со лба несуществующий пот:

- Фух, тебе всё-таки нравятся девушки! А то я уже начал волноваться, что однажды ты объявишь мне о помолвке со своим ноутбуком.

- В списке приоритетов девушки у меня не на первых строчках, но это не значит, что они мне не нравятся. Ну, так что ты скажешь по поводу моей идеи?

- Какой?

- Съездить к реальной Натали.

В этот момент взгляд Леонида изменился. Глен даже испугался, а то ли имя он произнёс. Или, возможно, Лео услышал в уме Глена настоящее имя, а не очередную словесную фальшь. Ещё одну. Слишком много фальши, подумал Глен. Она уже начинала давить на него, будто он находился на глубине. На самой глубине мироздания.

- Я думаю, не стоит этого делать, - мёртвым голосом сказал Леонид.

- Что за пессимизм, мистер реалист?

- Ничего подобного. Просто не надо. Не лучшая твоя идея, поверь мне на слово.

Вот это Лео зря сказал, подумал Глен. Такие вещи нельзя говорить людям, в которых от природы заложено стремление делать то, что им без всяких объяснений советуют не делать.

- Слова ничего не значат. Работая в этом издательстве, я лишь больше убеждаюсь в их призрачной сущности, - сказал Глен.

- Ты плохо усваиваешь уроки. Слова как раз значат больше, чем принято думать. И лучше всего это становится понятно именно здесь - в организации, превращающей печатных призраков в реальность.

Пока Глен обдумывал контраргументы, Леонид быстро сменил тему:

- Ладно, поэтический перерыв окончен, пора возвращаться к работе с рутинной прозой. Босс уже ждёт нас, у него для тебя есть кандидат.

Леонид исчез так неожиданно, будто его интегрировали в чей-то рассказ. На самом деле, он всего лишь механически, с помощью лифта, интегрировал себя в кабинет заместителя главного редактора. Глен неуклюжей походкой проследовал за ним.

- Надеюсь, ты прочитал «Анархию разума»? - вопрос Ивана Богдановича вернул Глена к рабочим делам, и он кивнул. - Что скажешь?

- Роман вполне хорош.

- Тебе не показалось, что автор переборщил со специями, от которых мозг скручивается в поросячий хвост? А всё написанное как нельзя лучше отражает название?

- По правде говоря, да. Сначала мне показалось, что автор перемудрил с завихрениями сюжета. Последние главы я посчитал лишними, отягощающими восприятие и финала, и всего произведения. Но на следующий вечер я перечитал концовку уже в одиночестве, без бутылки вермута. Теперь я понимаю, что в этом романе, как в элитной подиумной швабре, нет ни грамма лишнего веса. Он идеально сложён.

Иван Богданович довольно хмыкнул и вставил в зубы сигару. Глен называл их «пальцами книггеров», потому что босс чаще всего курил сигары во время разговоров о внештатных сотрудниках.

- Я знал, что тебе нужен автор, пишущий в твоём же стиле. Берите его в разработку.

Скрытая Глава 10. Братья по разуму

Когда Глен получил первый по-настоящему серьёзный проект под секретным названием «ВТ01», он понял, что постепенно протаптывает тропу к небожителям издательства. Теперь на него уже не смотрели, как на подмастерье Леонида. Важный этап в развитии Бога иллюзий, как выяснил Глен, - это решение рутинных коммерческих задач. Иными словами, ему вновь пришлось стать обычным писателем, забыв о своём истинном предназначении.

К извлечениям и интеграциям он временно не привлекался. Его с ними ознакомили, теперь целью стало оттачивание литературного мастерства. Такой контрастный душ, по словам Леонида, помогал новичкам сохранять ощущение границ реальности. Балансировать на этой тонкой грани без опыта удавалось далеко не всем, многих приходилось потом извлекать из настоящего мира, а не вымышленного, что всегда являлось куда более затруднительным процессом. Без сомнения, иногда не обязательно обладать способностью проникать в книги, чтобы потеряться в фальшивом мире. Достаточно спросить об этом у бывших друзей некоторых знаменитостей.

На исходе полугода работы в издательстве Глен чётко усвоил две вещи. Первая: вымысел всегда остаётся таковым, сколь бы убедительным он ни казался. И вторая: если не хочешь стать вымыслом самого себя, держись подальше от фальшивых миров. В дальнейшем Глен пренебрёг вторым правилом, но это было в дальнейшем, пока же он находился в тесных отношениях с рациональным подходом к делу. Даже мысли о Веронике не мешали ему плодотворно работать - его медийный проект обрёл небывалый спрос на широком рынке. Но давняя любовь Леонида не оставляла Глена в покое. В итоге он решил, что виной всему всё та же ментальная связь, чёрт бы её побрал. Каким-то образом у них существовал не только обмен мыслями, но и чувствами.

Глен не соврал насчёт девушек и их места в списке своих приоритетов, а деятельность в издательстве отодвинула этот пункт ещё на пару позиций вниз. Теперь он как никогда ощутил значимость своего увлечения. Собственно, просто увлечением писательство давно перестало для него быть, но сейчас оно приобрело совсем иные оттенки. Чтение и писание - вот все ингредиенты, составляющие жизнь Глена. Пульт от телевизора он выбросил в форточку ещё на четвёртом курсе, теперь же туда полетело и всё остальное, не имеющее к литературе никакого отношения. Кроме мыслей об одной девушке. Он был и рад утилизировать их или отправить куда-нибудь в рейс до Парагвая без обратного билета, но пока их бережно хранил его ментальный брат Лео, это было невозможно.

План созревал постепенно. Очень скоро он достиг достаточной зрелости, чтобы решиться на его исполнение. Но прежде Глен собирался реализовать одну свою творческую задумку. С ней он сразу направился к Ивану Богдановичу, не привлекая Леонида к раздаче советов.

- Суть в том, - пояснил Глен, сидя в кабинете босса, - чтобы создать персонажа, наделённого знаниями об истинной природе вещей, и вводить его в некоторые произведения. Он будет объяснять героям (не всем, а лишь тем, кого мы посчитаем достойными), кто они на самом деле и где можно найти выход.

- И зачем это всё надо? - Иван Богданович дымил и сомнениями, и сигарой, отчего дыма в кабинете, казалось, было больше обычного. - Решил заняться благотворительностью в виде раздачи оболочек?

- Мне кажется, многие герои должны получать хотя бы шанс на спасение. И не какие-то иллюзорные записки, а вполне конкретное объяснение. Если им не удастся выбраться, мы просто аннулируем ответвление и всё продолжит идти своим чередом.

- А если удастся? Ты не подумал о том, что каждое извлечение, кроме тестовых и кратковременных, должно согласовываться с Главным редактором? Я сомневаюсь, что ему понравится твоя идея наводнить материальный мир призраками из книг.

Чего греха таить, об этом он не подумал. Идея Глена оказалась со всеми чемоданами в очереди на рейс до Парагвая, однако её спас сам Иван Богданович.

- Впрочем, лично мне она нравится. - Дыма от сомнений заметно убавилось. - Но не из-за того, что я хочу спасти как можно больше персонажей. Мне просто любопытно понаблюдать за действиями героев многих произведений в подобной ситуации. Ты уже продумал своего субъекта?

Глен почувствовал лёгкий прилив торжества.

- Даже прописал... - Он суетливо развернул белый лист бумаги, исписанный с двух сторон. - Его зовут Палмер. По внушённой легенде он будет ощущать себя сотрудником издательства, в чьи обязанности входят постоянные интеграции с целью информирования выбранных нами персонажей.

- Сам он будет существовать лишь на бумаге? Никаких вылазок в реальность?

- Да. Его жизнь будет состоять из периодов нахождения в разных произведениях, всё остальное - прописанные воспоминания, существование в своеобразном литературном анабиозе. Естественно, нам придётся постоянно корректировать ему воспоминания, чтобы держать в курсе всех основных событий.

Иван Богданович попытался изобразить изумление, но дым от сигары скрыл его в плотной пелене.

- А ты коварен, однако. Создать персонажа, убеждённого в своей реальности - до такого мог додуматься лишь коварный мозг.

- Возможно, когда-нибудь и он заслужит освобождения, - пожал плечами Глен, и это было лучшее, что смог он придумать.

- Хорошо, занимайся своим Палмером, только помни: никакой самодеятельности с извлечениями!

Заниматься Палмером не пришлось - он уже был готов. Подтянутый тридцатидвухлетний сотрудник в деловом коричневом костюме, с трёхдневной щетиной и с чемоданчиком из крокодильей кожи. Пока он находился в анабиозе, так как Глен воссоздал лишь его образ вне сюжета, но с набором имплантированных знаний. Первое задание готовилось на следующую неделю, пока же Глен убрал все документы в ящик стола и засобирался уходить.

- Какие планы на выходные? - спросил Леонид. Он всё ещё копался с бумагами, привычно задерживаясь по субботам.

Глен посмотрел на напарника. Обычно тот не интересовался планами на выходные.

- Как всегда - чтение и писание. - Может, он догадался о плане?

Странное поведение Леонида заставило Глена убраться из офиса ещё быстрее, чем предполагалось. - До понедельника, Лео.

Уже через две минуты он залез в «пассат» и включил песню группы «Course Of Nature» - Wall of Shame. Вышло случайно, но чертовски символично - он и впрямь ощущал себя перед стеной стыда, которую необходимо было преодолеть. Дорога домой поворачивала налево, а Стена стояла справа, на пути к трассе. Отбросив последние сомнения на перекрёстке, Глен повернул направо и пришпорил все сто десять лошадей.

Это была отличная песня, одна из лучших у данного коллектива. Глену она напоминала о тех временах, когда он ещё походил на обычного парня. Ключевое слово - походил. Но как всякий обычный парень, он временами крутился в компании приятелей, подружек и выпивки. Именно в такой прогрессивной последовательности. Хотя даже тогда он считал себя тропическим фруктом среди бутылок пива и копчёных окорочков в холодильнике провинциального россиянина. Ни один приятель или подружка не вписывались в картину его идеального стиля жизни, они наполняли её лишь атрибутивно. Со временем всё изменилось. С недавних пор - изменилось безвозвратно. Теперь у него остался лишь пустой салон и любимая музыка. Да, было ещё издательство со своей маленькой тайной, но главное - пустой салон и любимая музыка. И надежда. Бескрылая надежда, как дорога в небеса, поднимаясь по которой ты знаешь, что где-то за облаками она непременно прерывается и тебя ждёт болезненное падение на землю. Но ты не останавливаешься. В этот момент тебя не беспокоит, что будет потом. Пока под колёсами асфальт надежды, падение вниз тебе не грозит.

- Зачем ты это делаешь? - Глен вытянул шею, чтобы увидеть в отражении салонного зеркала свои глаза. Если он надеялся разглядеть в них проблески мотива, то зря надеялся.

В какой-то момент ему в голову пришла и вовсе жуткая мысль - а что если инициировал всё Лео? Внушил эту идею, как и десятки других идей. Как Доминик Кобб из «Начала». Можно спросить, зачем это Лео? Всё просто - сам он побоялся ехать на встречу с девушкой своей судьбы (сдрейфил как последний трус), поэтому использовал младшего брата по разуму, как он любил говорить. Пусть пророет нору, а там обстоятельства подскажут дальнейшие действия. Если так, то Лео умён и коварен даже больше, чем думал Глен. Даже коварнее самого Глена с его «Палмером-проектом». Ещё было не поздно развернуть машину, вернуться в издательство и ехидно плеснуть напарнику в лицо кислотную фразу: «Чёрта с два тебе, Лео! Сам разгребай свой сарай!». Но Глен знал, что не сделает этого. Он понял это ещё в тот момент, когда «Course Of Nature» не закончили и свою вторую песню.

Они закончили два альбома, после чего Глен включил «Saliva». Эти плодовитые парни занимали немало места на флэшке Глена, именно с ними он провёл остаток пути до деревушки недалеко от города Находка.

Навести справки оказалось не так сложно, как сначала опасался Глен. Название деревни, улицы и номер дома он записал на клочке бумаги и бросил в дверной карман. К восьми вечера он съехал с трассы и ещё три километра ехал по гравийной дороге. В нос ударили местные запахи. Они ничем не отличались от тех, что были в воображаемой деревушке во время его первой интеграции. Жители прилегающих к дороге домов с нескрываемым любопытством разглядывали незнакомый автомобиль. Собаки, куры, петухи и гуси облепили дорогу как зрители на веломарафоне. Скорее всего, случайные путники были здесь таким же диковинным явлением, как и сами сельчане в ночном клубе мегаполиса. Этот тёмно-синий «пассат» они однозначно видели впервые, поэтому его появление вызвало интерес у жителей.

Запутавшись в домах и улицах, Глен остановился перед первым же палисадником, возле которого на деревянной лавочке сидел дедок с мальчиком лет семи.

- Извините, я ищу Калиновскую улицу, дом 9. - Глен вышел из машины, не заглушая двигатель. Дедок недовольно покосился на поток выхлопных газов. Он вышел подышать свежим воздухом поздней осени, а какой-то рокер суёт ему под нос трубу с угарным газом - вот что Глен прочитал в этом коротком косом взгляде.

- Соседняя улица. - Дед костылём указал направление, затем добавил: - Только кого ты хочешь там найти?

Глен развернул бумажный огрызок и проверил, правильно ли озвучил адрес.

- Насколько я знаю, там должна жить семья Барковых.

Дед улыбнулся. Глен разглядел три жёлтых зуба, расположенных на почтительном расстоянии друг от друга.

- Давно там никто не живёт. Сашка спивался последние годы, пока не попал под комбайн на поле, а его дочки вышли замуж и уехали в Находку.

Глен едва не уронил сразу две вещи - бумажку с адресом и нижнюю челюсть. Но удержал и то и другое при себе.

- Тебе кто нужен? - спросил дед.

- Э-э... я хотел найти Веронику, - ответил Глен.

- Опоздал ты, парень. Лет на пять. У неё муж и два ребёнка. Или ты ищешь её как старую подругу?

Как геморрой для ума, хотел было сказать Глен, но передумал. Фраза, которую он озвучил, не имела столь экспрессивной окраски:

- Скорее, как обнаруженный скелет в шкафу своего нового дома. - Он поднял голову и оценил величие сеновала, возвышающегося над маленьким одноэтажным домиком. - Вы случайно не знаете, как её можно найти?

Лицо деда не выражало никаких заметных эмоций, однако для Глена оно стало чем-то вроде зеркала, в котором он прочитал свои собственные мысли. Они сводились к одному вопросу: и на кой чёрт ты продолжаешь эту бессмысленную погоню?

- Я похож на справочное бюро? - спросил дед. Немного подумав, он решил, что частично похож, поэтому сказал: - Её новая фамилия Распутина. Работает в салоне сотовой связи. Больше я ничего не знаю. - Дед откашлялся. - Убирай уже свою колымагу, задымил всю улицу!

Глен поблагодарил деда, сел в машину, отъехал метров на сто и заглушил двигатель. Даже выключил музыку. Теперь лишь кудахтанье кур и лай собак встревали в поток его размышлений. «И что теперь? Поедешь в город искать Веронику Распутину, замужнюю женщину и мать двоих детей? Даже если найдёшь её, что ты ей скажешь? Привет, я - Глен, сводный брат твоего бывшего парня Леонида. Наше братство основано не на кровной связи, а на ментальной, поэтому не погребённые остатки его чувств к тебе теперь удобряют и мою доселе бесплодную в этом отношении почву. Я не психопат, но и сам не знаю, как всё это вышло. Конечно, я редкостная скотина, что приехал к тебе втайне, пока Лёня работает дни и ночи в нашем офисе. И что самое обидное, моё скотство всё равно не принесёт положительного для меня результата. Вряд ли ты бросишь всё и поедешь со мной. Куда, зачем?».

Если бы Глен курил, он бы уже наверняка испепелил полпачки какого-нибудь «Кента». Вряд ли никотин добавил бы ему умных мыслей, зато не очень умные показались бы вполне достойными столь высокого звания. Тогда поездка в далёкий город в преддверии ночи уже не тянула бы на поступок безумца. Но раз уже приехал, логично довести дело до конца - так решил для себя Глен. Только безвольные лентяи бросают всё на полпути. А Глен никогда не был безвольным лентяем. Правда, безумцем он тоже никогда себя не считал до этого дня.

Сумерки постепенно укорачивали и сжимали доступную взору часть трассы. Вскоре эта часть ограничилась лишь дальностью распространения света ксеноновых фар. До города оставалось километров пятнадцать, когда Глен услышал сигнал входящего СМС-сообщения. Интересно, кому он понадобился субботним вечером? Телефонную книжку он вычистил ещё прошлым летом, теперь в ней не было ни одного сорняка - ни одного имени, которое могло написать СМС в преддверии одного из главных вечеров клабберов (субботний) с кратким призывом пойти на дискотеку. Глен сбавил немного скорость и достал из кармана телефон. Сообщение от Лео. Можно сказать, имя отправителя одновременно удивило и не удивило его. Под каким углом посмотреть. А в этой поездке было слишком много углов и внутренних противоречий. Глен не сразу уловил смысл сообщения. «Через три километра сворачивай на заправку «Технология». Скажи девушке на кассе, что тебе пора уходить».

Левая кисть Глена непроизвольно сжала руль до белизны в пальцах. Вот это уже интересно, подумал он. Но затем он хорошо подумал и понял, что интересного в том мало. Лео знал о его местонахождении с точностью до метра, хотя он был в движении. Что значило одно из двух: либо Леонид установил в машине жучок и отслеживал сигнал на своём компьютере, либо...Нет, он не мог так поступить!

«А почему не мог? Ты же смог повернуть направо, когда дорога домой уходила налево. Ты попытался украсть его мечту. Попытка преступления приравнивается к преступлению».

- Нет! - заорал Глен, перекрикивая солиста «Saliva». - Я не пытался украсть его мечту! Он давным-давно сам украл её у себя и безропотно закопал.

«Что это? Ты разговариваешь сам с собой, дружище. Первый симптом рассинхронизации, если не забыл».

Глену стоило усилий удержать машину в диапазоне двух белых сплошных линий, отделяющих его «пассат» от кювета и встречной полосы. Одновременно он нажал кнопку вызова на мобильнике. Абонент Лео был недоступен. Глена обогнал огромный «Лэнд Крузер» и посигналил.

- Пошёл к чёрту, баран! - крикнул ему Глен и чуть не вогнал педаль акселератора под днище. Мотор «фольксвагена» заработал как сердце спринтера на стометровке.

«Нашёл с кем тягаться». Чёрный сарай на колёсах, как называл Глен такие внедорожники, неумолимо исчезал в пучине мрака. Но очень скоро мрак рассеялся яркой зелёной вывеской автозаправки «Технология». Глен весьма рискованно вошёл в поворот на пятидесяти километрах в час, но удержал автомобиль. Если бы работники заправки не расчистили лёд, то могло случиться неприятное происшествие. Впрочем, Глену было плевать. Он резво припарковался у самого входа в здание, едва не наехав на заходившего внутрь дальнобойщика.

- Осторожнее, придурок! - Мужик в спортивном костюме с масляными пятнами на рукавах успел отпрыгнуть в сторону.

«Не распыляйся на этих пустых пролонгеров, побереги эмоции для разговора с напарником». Глен внял голосу одного из своих тел и, не обращая внимания на дальнобойщика, вошёл в помещение. Касс было две, как и девушек за ними. Или у Глена двоилось в глазах? Девушки были похожи до неприличия. Даже стояли в одинаковых робото-позах. Без длительных колебаний он подошёл к ближайшей.

- Мне пора уходить, - сказал Глен.

Кассирша вежливо улыбнулась ему:

- Я не знаю, зачем вы вообще приходили.

Ещё какое-то время он слышал недовольное бурчание дальнобойщика за спиной. Затем оно прекратилось, и всё вокруг стало исчезать во мраке, как тот «Лэнд Крузер» на трассе. Мировосприятие вернулось на круги своя. Знакомая обстановка второй типографии, регенерационный принтер и задумчивый Леонид, крутивший шариковую ручку между носом и верхней губой.

Глен был настолько зол на него, что вполне мог наброситься на него и поколотить прямо в инвалидной коляске. Не меньше он был зол и на себя. Поэтому он поспешил убраться от греха подальше.

- Глен, стой, - остановил его Леонид.

Секунд пятнадцать оба молчали.

- Знаешь, почему я сделал это?

- Потому что ты - ревнивый осёл, надо понимать.

- Нет, - спокойно ответил Лео. - Чтобы ты научился доверять мне. Чтобы мы научились доверять друг другу.

Глен пригладил волосы и облокотился о стену.

- Мы - братья по разуму, - продолжал Леонид. - У нас не должно быть секретов друг от друга. Даже в такой навозной яме, как в собственных душевных переживаниях, мы должны копаться вместе. Уж тем более не втихаря.

Глен саркастически скривил лицо:

- Вместе? А ничего, что ты предугадываешь каждый мой помысел и каждый шаг, а мне достаётся лишь навоз из твоей ямы? В виде совершенно не нужных чувств к какой-то левой девице из твоего прошлого. Прошу заметить - из твоего прошлого.

Леониду пришлось признать этот факт. Он сделал это с видом профессора по этике и морали, застуканного за просмотром пронофильма.

- Да, как старший брат я обладаю большей силой в нашем дуэте. Но это не значит, что так будет всегда. Я хочу научить тебя контролировать эмоции, правильно их классифицировать и проводить линию там, где твоё перестаёт быть твоим и становится исключительно моим. Только практика может научить тебя этому.

С момента возвращения прошло несколько минут. Их хватило Глену, чтобы немного успокоиться.

- Когда ты узнал о моём намерении? - спросил он.

- Ещё в тот момент, когда ты прикрывался Натали. Я впервые почувствовал. Затем лишь следил за развитием твоих мыслей. Как видишь, у меня было достаточно времени подготовить интеграцию.

Глен посмотрел на Леонида, его излишне серьёзный тон вызвал у Глена приступ лёгкого воздушного смеха:

- Я всегда знал, что ты неважный писатель. Хотя бы кассирш потрудился сделать разными.

Леонид отмахнулся от этого замечания.

- Какое значение имела их внешность? К тому же я прописал лишь одну, вторая была пролонгером.

- Значит, россказни старца про замужнюю Веронику с детьми - это лишь твои выдумки?

- Да. На самом деле я и понятия не имею, где она и с кем.

Глен с досадой отметил, что это обстоятельство принесло ему не меньше радости, чем обычно приносит последняя точка в написании большого произведения. Пора было избавляться от чужеродных кандалов на сердце. Хотя сердце тут ни при чём, все беды шли от ума, как говорится. Ко всем нижележащим органам.

- Лео, сделай мне одолжение, - устало проговорил Глен. - Как другу, нет, как брату - проведи черту, построй забор, плотину или что угодно, но отдели мой внутренний мир от своего. В том, что касается Вероники. Твой эксперимент прошёл удачно, я понял величие ментальной связи, но, ради Бога, прекрати его! Мне это мешает нормально жить.

Леонид грустно улыбнулся и опустил глаза куда-то в область колен Глена.

- Если вдруг я пойму, что становлюсь фанатом альтернативного рока, то непременно проведу черту и избавлю себя от влияния твоих агрессивных музыкальных вкусов. Но если однажды ты придёшь, а из твоих наушников будет доноситься «Secret Service» или «Johnnie Hates Jazz», я ничего не смогу сделать, пока ты сам не научишься отделять моё от своего.

Усталость покинула голос Глена моментально:

- Что? Хочешь сказать, Веронику могу выбросить из своей головы только я?

- Очень скоро ты научишься самоконтролю, не сомневаюсь, - попытался успокоить его Лео.

Он не лукавил. Глен научился самоконтролю, но несколько позже, чем ему хотелось бы. Впрочем, даже избавившись от смирительной рубашки, пациент не потерял болезненного любопытства и всех сопутствующих симптомов. Теперь для него делом принципа было узнать, где и с кем живёт эта чёртова Вероника. Он обязательно собирался выяснить это в первый же свободный уик-энд, но каждый раз его затягивала либо новая книга для чтения, либо новая книга для написания. Постепенно он забыл про своё намерение - сплошная линия, проведённая между ним и Леонидом в амурных вопросах, усыпила любопытство Глена своей монотонной протяжённостью. Всю зиму Глен играл с Палмером как ребёнок с новой игрушкой. Хотя сам он называл сей процесс «тестированием». Со всей серьёзностью, будто Палмера готовили к какому-то эпохальному заданию.

Ко всему прочему, Глен не оставлял попыток проникнуть в третью типографию. По слухам, она существовала, хотя официально её не было. Но если вы успели заметить, официально много чего не существовало до тех пор, пока работники издательства не брали в руки письменные принадлежности и не творили миры из воздуха и чистой мысли. Недаром он узнал, что «автор», от латинского auctor - это тот, кто заставляет возникнуть нечто. Поистине верное определение. Глен это заметил ещё раньше, поэтому в существовании третьей типографии он нисколько не сомневался. Как и в том, что в ней можно было найти ответы на некоторые фундаментальные вопросы. Например, в чём же предназначение издательства «Боги иллюзий», что за организации стоят выше по рангу и работают ли в них такие же люди?

За всеми поисками и занятиями по самосовершенствованию Глен незаметно для себя забыл не только о Веронике, но и о своём успешном медийном проекте «ВТ01», затем даже о Палмере. Его забытьё прогрессировало с пугающим постоянством вплоть до дня, когда тонкая папка с небольшим рассказом обрушилась на его подвешенный за высокие звёзды мозг. Обрушилась как пухлая энциклопедия из прошлого века. Примечательно то, что рассказ и впрямь стал для него некой энциклопедией, открывающей новый взгляд на прошлый век. Многим позже Глен решил, что иногда лучше не копаться в прошлом, а оставить его на съедение кинговским лангольерам или просто сдать в архив, как отработанный материал. Но мудрость, как известно, почти всегда приходит вместе с морщинами, а умные мысли целой кавалерией приходят спасать уже павший бастион.

Скрытая Глава 11. Пункт прибытия – 1986

Глен стоял перед большим зеркалом в прихожей и приводил причёску в благородный вид после бурной ночи с очередной книгой. Он уже мог заводить список литературного Казановы. Если Стивен Кинг в самые плодотворные годы (то есть, когда он написал «Бегущего человека» за десять дней и напрочь забыл, как и под какими препаратами писал «Куджо») выдавал в среднем по три романа в год, то Глену, конечно, ещё было к чему стремиться. Но что касается чтения, то здесь он не уступал темпу Короля - пять-шесть прочитанных романов в месяц. В среднем. Реальная жизнь текла между строк фальшивых миров, и в этом переплёте не всегда удавалось отличить одно от другого. Иногда Глен просыпался в холодном поту с чешуёй свежего кошмара на подушке - о том, как он увяз в ирреальности и даже не заметил этого. Опять вспоминался Доминик Кобб из «Начала» и его падение на самое дно своих снов - в Лимб.

«А что для тебя реальность, Глен? - вопрошал внутренний голос. Теперь он слышал его не только во время интеграций. - Утренний завтрак и дорога до издательства и обратно - вот и вся твоя «реальность».

В кармане шорт завибрировал мобильник. Глен сделал музыку потише и ответил на звонок.

- Я уже собираюсь в офис, детка, - сказал он, не дожидаясь, пока секретарша Наташа напомнит ему, который час.

- Хочешь, я удивлю тебя?

- Ты стоишь топлесс возле моей квартиры с бутылкой вина?

- Мечтай. На конкурс прислали рассказ с твоим участием в главной роли.

- Не понял. Что ты имеешь в виду?

- Здесь все в шоке. Автор разобрал тебя по косточкам, причём так точно, что лучше смог бы только ты сам. Признавайся, ты спал с ней?

- Чёрт возьми, с кем?!

- С автором. Она написала и про других участников, но ведь именно ты всегда славился своей закрытостью от всего мира. А там столько подробностей!

- Не знаю, о чём ты, но через полчаса я буду на месте.

Он влез в брюки, рубашку и пиджак с несвойственной для себя скоростью. Ему приходилось терпеть этот стиль одежды по несколько раз в год. В этот день наряжаться пришлось по случаю одного из конкурсов издательства. Награждения и прочая скукота.

- На, читай! - Иван Богданович с нескрываемой улыбкой бросил перед ним папку. Леонид сидел напротив.

Глен схватил папку и прочитал название: «Рая Райс. Творческий Круиз». Пробежав взглядом первую страницу текста, он насчитал в ней с десяток упоминаний своего имени.

- Кто она такая? - спросил он и оценил объём рассказа.

- Обычная девчонка, - сказал Иван Богданович. - Но с необычными способностями. Ты расслабься, там не только про тебя.

- Наташа сказала, что здесь отражены аспекты моей личности. Откуда этой писательнице знать о них? - Глен стал листать страницы. На каждой встречалось его имя, причём, не единожды.

- Я же говорю, у неё необычные способности. Она подвержена видениям, через которые может заглядывать в будущее. Чаще всего видения сбываются, но иногда ей видятся ложные реальности. Она называет их капризами неба. Из них она черпает образы персонажей и сюжеты для многих своих рассказов.

- Интересно... - Двадцатая страница, он и впрямь главный герой.

- А знаешь, что самое интересное? В этом её рассказе все основные участники вроде как реальны. Вроде как, потому что образ одного из них, по её собственному признанию, она извлекла из каприза неба, так как не могла узнать абсолютно ничего про этого человека. Угадай, о ком речь?

Глен исподлобья посмотрел на босса с нескрываемым сомнением во взгляде:

- Хотите сказать, она узнала всё обо мне из какого-то видения?

- Оказывается, ты у нас персонаж из ложной реальности! - Леонид засмеялся. - Есть предложение взять её в штат.

- У меня есть предложение поинтереснее, - сказал заместитель главного редактора. - Глен, готовься на случае чего взять этот рассказ под свой личный контроль.

- Вы собираетесь её интегрировать?

- Не исключаю такой сценарий. Некоторые моменты ещё предстоит урегулировать с Главным.

Глен взял папку и направился к себе в кабинет. Он удобно устроился в кресле мангового цвета и принялся за чтение. Через полчаса он закончил и задумчиво посмотрел на папку с рассказом. Им овладело смутное чувство. «Капризы неба, значит? - подумал он. В голове продолжали витать голоса. - Персонаж из ложной реальности. Глен, это же не настоящее имя? В документах, удостоверяющих личность, так и написано? Откуда ты родом? Ты уверен, что сел в салон своего автомобиля? Да, ты знаешь ответы на все эти вопросы, кроме последнего, но разве ты всю жизнь не сомневался в их искусственности? Будто кто-то прописал тебе воспоминания, как ты прописываешь их своим персонажам».

Внезапно его озарила догадка. Робкой поступью она пробралась в его сознание и воссела там на трон. Тогда он ещё не осознал, что будет подчиняться этой навязчивой идее как слепой слуга. Ему казалось, что он всё держит под контролем. Но сложно держать под контролем мысль о том, что ты мог появиться на свет из капустного салата под названием «Творческий круиз». Не считаете?

Этот капустный салат стал победителем конкурса, Глен присутствовал на награждении призёров. Раю Райс он разглядел не сразу. Серая неприметная мышь - такой характеристикой он наградил её после секундного изучения. Затем её наградил уже Иван Богданович. На сцене, церемонно, с овациями. Глен вспомнил, как ровно год назад отказался вот так позировать перед сотней человек. Ведь в таком случае он бы лишился антуража своей загадочной личности. Маска была для него важнее победы на каком-то конкурсе.

Серебряный призёр не скрывал разочарования. Леонид сказал Глену, что Сергей Усмаков считался гуру в литературных конкурсах, можно сказать, он на них специализировался. Поэтому поражение     далеко не от самой опытной соперницы стало для него ударом по самолюбию.

В первые дни Глен даже не придал особого значения своей догадке, рабочие будни продолжили идти в привычном ритме. Всё изменилось в тот день, когда Наташа заглянула к нему в офис и потрясла сиреневыми листами. Значит, они всё же решили интегрировать Раю Райс в её собственный рассказ. Его руками, разумеется. Руки послушно выполнили поручение, но после всего остался неприятный привкус недосказанности. Глен почему-то подумал, что вместе с Раей замуровал между строк какую-то значимую информацию о самом себе. Как нелегальный строитель, оставивший под фундаментом нового здания свои настоящие документы. Эта девушка написала слишком много правды о нём. Словно писала под диктовку его астрального тела, захотевшего втайне выложить миру всю подноготную Гленовой сущности. Как вам такая шпионская версия? Неплохо, но Глен не был бы самим собой, если б не усложнил её до поистине фантастической версии.

Всё свелось к извечному спору о яйце и курице. Глен решил, что в его случае раньше всё же было яйцо - тот самый рассказ предсказательницы, где он играл первую скрипку. И уже потом появилась курица - сам Глен. «Чертовски сложно, дружище», - высказал мнение внутренний голос. Сложно, соглашался Глен, но возможно. Он вспомнил про персонажа Леонида, которому тот даровал жизнь, отправив в прошлое младенцем. Вот и нехитрый рецепт зарождения отдельной жизни на Земле. Забудьте про родителей (а он про них и не знал), про девять месяцев и сложности родов - пара движений шариковой ручки по бирюзовому листу и принимайте нового пассажира. Горячий пирожок с любой начинкой.

Глен навис над клавиатурой и упёрся пустым взглядом в монитор. Разум объявил работе голодовку. Леонид заметил (или почувствовал) беспомощность своего напарника родить хотя бы строчку и поинтересовался:

- Что с тобой? Выглядишь так, будто тебя склеили из трёх картонных персонажей. - Он бросил в Глена большую скрепку, но промахнулся.

Отличная фразочка, чтобы использовать её в качестве трамплина. Глен ожил:

- Знаешь, меня давно не покидает чувство, что я и впрямь склеенный кем-то персонаж. - Он выпрямил спину. - Даже не могу описать природу этого чувства. Оно как постоянное дежавю, будто я переживал все этапы своей жизни неоднократно. Как...

- Как персонаж в Эклиптике? - помог Лео. Если это можно было назвать помощью. - У некоторых из них случается подобное во время определённых циклов.

Сомнений становилось всё меньше.

- Но почему такое происходит со мной?

Леонид пожал плечами:

- Возможно, сказывается эффект рассинхронизации. Не обращай внимания, а то, я смотрю, ты слишком озабочен сим обстоятельством.

- Конечно, озабочен! Потому что чувство постоянного дежавю преследует меня с раннего детства, а не с момента первой интеграции.

Леонид размял заработавшиеся кисти рук и повернулся вполоборота к Глену.

- Давай начистоту, - начал он. - Я знаю, что ты научился скрывать от меня многие свои мысли, но кое-что я всё же улавливаю. Не берусь утверждать, но мне кажется, всё дело в этом рассказе. Я прав?

- Допустим, прав, - нехотя согласился Глен. Впрочем, он и так собирался поделиться с Леонидом своей догадкой. - Рая Райс не могла просканировать меня насквозь через какое-то видение, чтобы так точно описать в рассказе.

- Почему не могла? Ты удивишься, но на свете полно людей с уникальными способностями, рядом с которыми даже наши извлечения и интеграции покажутся дилетантскими шалостями.

Глен покачал головой:

- Можешь привести мне хоть тысячу подобных примеров, но ты не избавишь меня от этого мерзкого чувства. - Он помолчал немного и добавил. - Как нельзя избавиться от душка гнили в салоне авто, где разложился человек.

- Боже, что за ассоциации! Ладно, предположим, тебя преследует некое ощущение повторности отдельных моментов. Но оно, как ты сказал, началось у тебя давно, задолго до появления рассказа «Творческий круиз».

- Лео, не притворяйся случайным прохожим. Ты лучше меня знаешь, что время появления на свет ничего не значит. Ментальная связь существует вне времени - это твои слова, насколько я помню.

Леониду пришлось сдаться.

- Хорошо, тогда такая версия: герой каким-то образом нашёл связь с прототипом, то есть с тобой. Соответственно, это вызвало в твоём сознании вибрации, которые отголосками эха ушли в далёкое прошлое. Согласен с версией?

- Нет, герою не надо было находить связь, потому что он и есть прототип.

Наверно, впервые за год работы в издательстве Глен смог ввести в ступор своего напарника. А не наоборот. По крайней мере, впервые это выглядело так красочно. Леонид машинально поправил очки и провёл пальцами по гладко выбритому подбородку. В первые две-три секунды он соображал, что именно подразумевал Глен, но на пятую уже распутал все узлы умозаключений брата по разуму.

- Глен, это абсурд, - кратко и без всяких эмоций резюмировал Леонид. - Абсурд, поданный на большом блюде заблуждения под соусом невероятности.

- Не вижу ничего абсурдного. Особенно после твоей истории с Парагваем.

- Нет, в теории это возможно, но... - Леонид стал обдумывать контраргументы. А они должны были быть. Сейчас он их с лёгкостью найдёт и подаст на таком же большом блюде Глену.

- «Но» что?

- Всё просто. Твоё предположение базируется на замыкании круга, временной петли. Такие случаи известны, тот же Парагвай один из них. Но ведь суть в том, что мы это делаем неосознанно. Круг замыкается в любом случае, и мы не можем знать, в какой именно момент это произойдёт. Анализ ситуации возможен лишь постфактум, но никак не заранее. - Леонид сверкнул торжествующим взглядом. - Даже если твоё предположение верно, замыкание произойдёт, захочешь ты этого или нет. Говорю это для проформы, если вдруг ты боишься проворонить момент с извлечением своего персонажа. Поэтому расслабься, парень. Думать о неотвратимости судьбы - самое бесполезное занятие из всех известных мне занятий.

Глен встал и заходил по кабинету как загнанный стадом буйволов тигр. Разговор с Леонидом не только не успокоил его, но и ещё больше убедил в обоснованности родившейся недавно догадки.

- Я так понял, ты предлагаешь мне поудобнее устроиться в шлюпке и наблюдать, куда принесёт меня река судьбы, да?

- Проводи какие угодно аналогии, суть не изменится. Попытки изменить то, что и так случится, сродни предсмертным судорогам мертвеца - ни ты, ни мертвец уже не сможете ни на что повлиять. - Леонид вернулся к работе, демонстрируя бесполезность дальнейших пересудов. - Кстати, эта девчонка так и не выбралась из своего рассказа во время первого цикла, да?

Глен перестал ходить, вернулся в кресло и потянулся за полулитровой бутылкой воды.

- Не выбралась. Никто не выбрался, хоть я и оставил им достаточно подсказок и лазеек.

- Обидно. Я всё же считаю, что целесообразнее было взять её в штат.

Глен отпил воды и слегка остудился.

- Её можно вернуть в любой момент. Мы не знали её прежде, поэтому не думаю, что заметим разницу.

- Ну, её человеческие качества мне не так интересны. Не так, как способность заглядывать в будущее и ложные реальности.

- Думаешь, они могли пострадать?

- Не знаю.

- А могли и усилиться. - Глен отпил ещё немного воды, и вместе с ней в него влилась кристально чистая идея: если способности Раи усилились, то её можно было бы в подробностях расспросить о таинственных капризах неба, из которых якобы ей явился образ Глена. Вероятно, они стали ей подконтрольны.

- А с твоим персонажем что? - прервал его размышления Леонид. - Бесславно пройденный цикл от палубного ресторана до больничной койки?

Глена даже задел такой вопрос.

- Бесславно пройденный цикл?! Перечитай рассказ, мой персонаж там самый здравомыслящий субъект.

- Обязательно, когда будет время. Что же помешало самому умному найти выход? Дай угадаю - он сломал зубки о крепкий орешек в санатории?

Глену пришлось переступить через нежелание признать сей расклад.

- Да. Орехов оказался чертовски убедительным засранцем.

- Ну а чему ты удивляешься? Ты сделал дока умнее самого себя, вот и результат.

«А вот и не угадал, Лео. Док один, а нас двое. Я в любой момент могу вмешаться в размеренное течение сюжета». Идея зрела в голове Глена как гриб после кислотного дождя. Ему было плевать, что такой гриб лучше не подавать на стол и уж тем более не есть. Двадцать пять лет его глодали вопросы о смутных началах его движения в этом мире, а теперь в поле зрения появился человек, возможно, способный дать хоть какие-то ответы. Разве могли быть сомнения в использовании такого шанса? Конечно, нет. Кислотный гриб незамедлительно отправился в корзину.

- Зачем они это сделали, Лео? - спросил Глен. - Я имею в виду интеграцию Раи Райс.

- Официальная версия - расплата за литературное искушение.

- Вот именно, что официальная. Они прикрываются этими искушениями, которые якобы убивают писателей. Но разве хоть одно из них заслуживает наказания для человека? Ведь они, по сути, убили не только писательницу Раю Райс, но и человека.

Леонид оброс недовольством. Оно исказило его лицо.

- Я не знаю, Глен. Они делают такое постоянно. Не вижу смысла искать конкретные мотивы для каждого случая.

- Этим-то ты и пугаешь меня. Своей аморфностью в любых вопросах о мотивах и целях. Тебе всё равно, ты просто выполняешь приказы как эта клавиатура или этот монитор. - Он слегка постучал клавиатурой по столу.

- Ты до сих пор наивен как картонный персонаж. - Леонид удостоил напарника взглядом. Недовольства в нём не читалось, скорее, там притаились строчки лёгкой грусти из мелодраматической сцены. - Искать ответы снизу это всё равно что пытаться разобраться в тайнах цивилизации из соседней галактики, находясь на Земле.

- Значит, ты ждёшь солидного повышения, чтобы начать поиски?

- О таких вещах нам лучше не говорить внутри стен издательства.

Леонид тут же вернулся к работе. А Глен с ужасом представил, что в кабинетах вполне могли стоять магические микрофоны, передающие слова в динамики верхних кабинетов или даже в третью типографию. Ещё ужаснее ему стало, когда он подумал, что таким способом могли передаваться не только слова. Слова человека для вас потеряют всякую ценность, когда вы научитесь читать его мысли. Пожалуй, и правда об этом лучше не думать. По крайней мере, здесь.

Глен тоже вернулся к работе. Вслед за голодовкой разума последовал его дежурный полдник. На более серьёзную трапезу занятие Глена не тянуло даже внешне.

На следующий день Глен изобразил вдохновение, чтобы задержаться в офисе и не вызвать у Леонида подозрений. Когда он остался один, то приступил к первому этапу. Все успешные проекты начинаются с наблюдения и сбора информации. И пусть Леонид трижды предостерегал от одиночных интеграций и без конца твердил о своём новом росте как результате подобной глупости, Глен задвинул теорию и неудачную практику напарника в дальний ящик. Он-то не проколется, потому что будет действовать с холодной головой, а не под инъекцией любовного яда. Разница существеннее, чем может показаться на первый взгляд. У пьяного водителя шансов попасть в аварию куда больше, чем у трезвого опытного аса. Конечно, Глен ещё не причислял себя к мэтрам интеграций, но ведь для безаварийной поездки в соседний город вам не обязательно быть профессиональным автогонщиком с десятилетним стажем.

Он подготовил оригинальный текст нового рассказа. Теперь он назывался «Капризы неба». Правая рука нащупала в столе файл с сиреневыми листами. Всё готово, оставалось выбрать главу. Глен пролистал до третьей. В ней история давала первые вкусные соки, не такие разбавленные болтовнёй как в начале, но и не столь приторные, как в конце. Заранее он спроектировал себе лазейку для обратного извлечения - шаг, доведённый до автоматизма у каждого божка издательства. У погруженцев-одиночек он и вовсе становился рефлексом. По крайней мере, у тех, кого знал Глен. Они не афишировали свои похождения, но разве можно утаить грехи в небесной канцелярии? Пусть канцелярия и не совсем небесная, а земного розлива (из-за чего, собственно, к грешникам не применялись никакие карательные меры).

Главным одиночкой считался автор черновиков Тутанхамон. Его коллега по части чистовиков, Чистильщик Гробниц (так и назвался, представляете?), как и два других звена в авторском проекте, оставались всегда в стороне. Порой даже в неведении. Что не мешало Тутанхамону путешествовать по непроходимым топям самых больных фантазий и возвращаться с целыми ногами, руками и головой. Хотя последнее многие ставили под сомнение.

Глен не был фанатом столь специфических пряностей, может быть, поэтому его кисть слегка тряслась при написании ответвления. Закончив с тестом, он взял обе плоскости и направился во вторую типографию. Кабинет Тутанхамона проливал тонкую полоску света в тёмный коридор. «Остались одни передовики с распирающим телесную оболочку вдохновением, не иначе». Он усмехнулся и вскоре завершил все приготовления в опустевшей второй типографии.

Глен стоял на лестнице, ведущей к верхней палубе «Эклиптики».

- Это могло бы объяснить теорию скачка лайнера в пространственно-временном континууме. А мы остались его пассажирами, - донёсся до него спокойный голос из рубки.

- Вы можете и дальше упражняться в придумывании всё более невероятных теорий, - второй участник разговора говорил куда более эмоционально, - но я предпочитаю анализировать данность, а не строить гипотезы. А из данностей мы имеем: пустой лайнер (возможно, не совсем пустой), шлюпку и очертания берега. Путём нехитрых вычислений получается прямая дорога к этому берегу.

- Все верно. При условии, что это не ловушка. - По сюжету эту фразу произнёс его персонаж. Но если бы Глен не знал сюжета, то вряд ли смог бы определить это так легко. Прежде ему не приходилось слышать себя не в записи и со стороны. Ощущения весьма оригинальны.

- С острова нельзя убежать, как и с корабля, - вновь отчётливо проговорил Хромов. - Но на острове у нас будет куда больше свободы действий.

- Вот это правильный анализ данности, - сказал персонаж по фамилии Раков. Он был единственным человеком, которого Глен знал. Но не лично, а по переписке.

Голоса всех персонажей Глен открывал для себя подобно любопытным артефактам во время раскопок. Один артефакт представлял особый интерес. Ради него он и пришёл сюда. Проще всего было бы ворваться в рубку, осмотреть и ощупать своего литературного клона, но такой подход Глен счёл чересчур примитивным. Он предпочёл тонкое вмешательство, не требующее даже аннулирования ответвления.

Стараясь шуметь как слон в зоопарке, он побежал вниз по лестнице, ударяя пятками по ступенькам и пару раз засадив кулаком по стене. Глен не сдержал ухмылки и представил, каково сейчас тем бедолагам на капитанском мостике. Он готов был поставить свой «пассат» на то, что герою Усмакова стоило невероятных усилий сохранять штаны сухими, хотя в тексте столь пикантная подробность не упоминалась. Особенно «весело» им должно было стать, когда сама «Эклиптика» доплыла до фазы раздвоения реальности. В одной лайнер продолжал плыть, обрастая жизнью в виде людей на борту, в другой же он исчезал, увлекая за собой одного из героев.

Глен спустился до третьей палубы и растворился в полумраке коридора. Перед ним пронеслись сначала двое, затем девушка и лишь спустя минуту напряжённого ожидания он увидел его.

Литературный Альтер-Глен остановился возле коридора. Он заметил. Единственный из всех. Они смотрели друг на друга всего пару секунд, после чего отражение едва ли не фальцетом брызнуло фразой «Кто вы?». Когда человек видит себя вне собственного тела, это может означать лишь одно - его душа покидает умирающее тело. Глен ощутил холодное дыхание испуга и отступил в сторону. С порога каюты номер 326 он слышал удаляющиеся шаги. Так звучали его страхи перед образом-призраком, так похожим на него. Он не смог бы точно сказать, кто из них двоих испугался этой короткой встречи больше. Но кое-что он знал наверняка: в тот момент он был душой, увидевшей одно из своих умирающих тел.

Шум голосов наполнял коридоры «Эклиптики» как кровь безжизненные пустые вены. Вскоре лайнер ожил целиком, повсюду ходили люди, смеялись, шутили. На Глена посматривали косо, но никто не задавался вопросами, кто он такой и что здесь делает. Пролонгеры были всецело поглощены своими периферийными жизнями, потребностями и размышлениями. Они напомнили Глену ту инертную массу людей, которая, по его подсчётам, составляла девяносто процентов населения планеты. Просто масса, обволакивающая пространство и время. Она даже не заметит, если в неё ступит Создатель. А если и заметит, то непременно попытается его сжечь или распять на кресте. Именно по этой причине Глен и не стремился привлекать к себе повышенное внимание.

Он спустился на нижнюю палубу и посмотрел на горизонт. В неуловимом изгибе, где море впадало в небо, уже исчезла шлюпка и остров. Затем он вошёл в первый зал ресторана. Для гостей там устраивался фуршет. Блюда манили аппетитными видами и запахами, Глен не смог удержаться, съел несколько канапе с сыром и ветчиной и запил вишневым соком. В углу ресторана он увидел Костю Ракова в обществе светской львицы и светского щёголя. На фотографиях он выглядел иначе - интеллигентный молодой человек с умными глазами. Сейчас же Раков походил на наркомана, едва откачанного после передозировки морфием. Их взгляды пересеклись, и Глен тут же спрятался за спиной пролонгера с габаритами Николая Валуева. Пора сматываться, решил он.

Прежде, чем отправиться в каюту номер 326, он прихватил ещё несколько канапе с сыром и ветчиной и поедал их по пути в реальность. Когда он очутился во второй типографии, во рту ещё оставались частички сыра, вмиг ставшего пресным и безвкусным. Не дожевав, Глен выплюнул остатки в канцелярскую урну. В тот момент он задумался и понял, почему Леонид не смог по-настоящему полюбить идеальную Веронику из написанного рассказа - наверняка после каждого возвращения в мир материи их отношения казались ему столь же пресными, как и этот сыр.

Глену потребовался не один день на осознание случившегося. Из анализа голо выцеженных фактов он понимал, что не случилось ничего необычного - стандартная интеграция с минимальной долей вмешательства. Но произошёл как раз тот случай, когда сила противодействия превзошла силу воздействия - фальшивый мир вторгся в жизнь Глена и окутал её паутиной безумия. Доходило до того, что он стал пугаться своего отражения в зеркале. Может, оно столь же живое, как и то, из «Капризов неба»? Название перерождённого произведения он выбрал, как ему казалось, случайно, но теперь он понимал, что случайностей не существует. Всё взаимосвязано, события и реальности соединены как плоские листы и обложка в переплёте толстой книги бытия. Обложка - это материальная Вселенная, в которой Глен видел лишь название своей книги, всё остальное - фальшивые миры. Именно на их страницах скрывалось содержание.

Возможно ли такое, что Рая Райс предвидела не ложное будущее, а настоящее? Только видение образа Глена пришло к ней из ещё не написанного рассказа. Издательство интегрировало автора в «Творческий круиз», её появление там повлияло не только на поступки, но и на ход мыслей других персонажей. Литературный Альтер-Глен, возможно, знал больше, чем отпечаталось на бумаге, его попытки выбраться наружу могли взбудоражить сознание Раи как раз в тот момент, когда она размышляла над сюжетом будущего рассказа. А размышляла ли она вообще над ним? Или вся история ни что иное как один большой каприз неба? Ответы на эти вопросы могла знать лишь сама Рая Райс. Когда-то, но не сейчас, находясь внутри, ибо согласно полученной инструкции Глен во время интеграции стёр из её памяти все воспоминания, касающиеся процесса создания «Творческого круиза». Начиная с момента зарождения идеи и заканчивая подписанием фьючерсного контракта после победы на конкурсе. Теперь она была для Глена нечитаемым чёрным ящиком. Или нет?

Он напряжённо постукивал ручкой по блокноту из светло-коричневой кожи, чем вызвал очередной приступ любопытства у Леонида.

- Опять трудности с родами? Слова выходят по праздничным часам, а о предложениях можно лишь мечтать? - спросил он.

Фраза напарника умыла Глена холодной водой и вернула в рабочий кабинет.

- Наверно, я просто устал. - Он встал, подошёл к высокому окну и потянулся. Серость панорамы соседнего квартала вгоняла под кожу сонную тоску, наполняла тело свинцовой тяжестью и желанием спать двадцать три часа в сутки. Один час стоило оставить на всё интересное, что может произойти за день. В спрессованном состоянии оно как раз укладывалось в столь узкие временные рамки. Глен даже позавидовал Палмеру, чья жизнь напоминала свежевыжатый сок - сплошные интеграции, задания, а вся обезвоженная мякоть (периоды просиживания в офисе между миссиями) консервировалась в анабиозе.

Палмер! Вот кто должен ему помочь. Глен едва не присвистнул. Он удалил воспоминания Раи Райс, но где-то в глубинах её мозга, как на жёстком диске, сохранилась резервная копия. Он не мог добраться до неё стандартным путём прописывания воспоминаний, не повредив их первозданный вид. Точно так же он рисковал исказить их, самолично явившись перед Раей в финальной главе и выложив всю правду о её интеграции. За пеленой шока она не вспомнит и половины. В её восприятии Глен находился на одной горизонтали с ней, а при таком плане он спускался уже откуда-то из верхних слоёв. Возможно, при грамотно продуманной модели поведения ему и удалось бы убедить Раю в том, что он узнал всю информацию от некоего работника издательства и чудом перескочил в её главу, но к чему такие сложности, если в ящике стола уже существовал этот некий работник?

- За окном ты точно не найдёшь вдохновения, - сказал Леонид ещё более серым и монотонным голосом, чем вид осеннего пейзажа. - Да и вообще, искать вдохновение за пределами страниц книги, над которой работаешь, - первый признак лентяйства.

- Я не ищу вдохновения, - ответил Глен, - но моим глазам необходимо хоть иногда смотреть на что-то кроме букв. Твоим, впрочем, тоже.

Леонид резким движением открыл нижний ящик своего стола и выхватил оттуда несколько тонких журналов с яркими обложками. На них красовались полураздетые девушки.

- Могу поделиться, - засмеялся он. - Стащил сегодня у Валентина, идейщика группы ВАНО. Неплохая альтернатива буквам, не считаешь?

- Ты думаешь, девушки из глянцевой бумаги и краски меня привлекут больше натуральных? - Глен вернулся в кресло и, подумавши, добавил. - Если, конечно, к ним нельзя интегрироваться.

- Увы! - Леонид как-то мечтательно посмотрел на сочную брюнетку, перетянутую тёмно-красными полосками нижнего белья. - В нашей компетенции лишь буквенные образы. Картинки и фотографии не наша сфера.

- А чья? - Глен навострился как сторожевой пёс.

- Параллельной организации. Она именуется «Обществом Мыслителей».

- И ты о ней знаешь? Когда я спрашивал тебя о подобных организациях, ты ввинчивал мне в уши свои стандартные «я не знаю» и «давай не будем об этом».

- Я знаком с ней лишь потому, что как-то стажировался там.

- Ещё и стажировался?

- Почти все Мыслители - художники, в редких случаях фотографы. В юности я увлекался фотографией, когда же меня завербовали «Боги иллюзий», они решили проверить мои способности на практике. Но честно признаюсь, мой уровень не дотягивал, к тому же у фотографов иные задачи, они не творят миры, а работают с реальностью, находя в её слоях нечто уникальное и завораживающее. Такая деятельность оказалась мне не по плечу, поэтому меня вернули сюда, и я сосредоточился исключительно на литературе. - Леонид саркастически посмотрел на Глена. - Здесь я вынужден угостить тебя любимым блюдом - давай не будем об этом. Не здесь.

Глен всем видом показал, что его ничуть не удивил такой поворот беседы.

- Конечно, Лео. Поэтому ты и торчишь здесь вечно, дабы не нарваться на мои расспросы. Я прав?

- Кажется, в последнее время засиживаться в офисе стал ты. И что-то мне подсказывает, дело не в нахлынувшем вдохновении.

Хорошо, Лео, один-один. Глен тут же нашёл повод наведаться к заместителю главного редактора. Обычно он искал поводы этого не делать, но в этот раз ему жизненно необходимо было поговорить с шефом о некоторых деталях «Записок сюрреалиста» - романа в рамках проекта «ВТ01», над которым Глен работал уже второй месяц.

Внедрение Палмера в финальную главу «Капризов неба» он откладывал до конца недели - каждый вечер Леонид оставался в офисе и порой откровенно валял дурака, лишь бы не уходить. Часами изображать писателя на гребне творческой волны Глен не мог, поэтому всегда уезжал первым. В конце концов, ему надоело, и в ход пошла хитрость.

Вечер субботы хуже всего подходил для этой цели. Но затянутые ожидания стягивали Глена как застёгнутый на последнее отверстие ремень после плотного ужина. Ровно в 18:00 он попрощался с Леонидом, сел в машину и поехал домой. Там он приготовил себе рыбу с овощами, перекусил и в 20:15 вернулся в издательство. Свет в их кабинете не горел, что ещё не говорило об отсутствии Леонида. Он вполне мог предаваться амурным утехам с Вероникой на каком-нибудь острове, попивать Бейлис и наслаждаться естественностью ощущений. Переступая порог издательства, Глен шёл ва-банк. Конечно, он прихватил с собой какую-то нелепую причину возвращения, раскопанную на задворках здравого смысла. Но такие причины работали только с охраной, дальше будки дежурного Глен мог их не нести с собой. Он всё же надеялся, что Леонид не караулил его с выключенным светом или не поджидал у принтера во второй типографии.

Беглый осмотр кабинета подарил надеждам право надеть на себя мантию реальных оснований - стол напарника резал глаза Глена педантичным порядком. Это у Глена стол выглядел всегда одинаково. Лишь по боковинам можно было бы определить его манговый цвет, так как он целиком был погребён под бумажным настилом. Другое дело, Леонид. За день у него могли скопиться груды книг и черновиков (он ещё не оставлял надежд научиться писать так же хорошо, как Глен), но к вечеру перед уходом наводил порядок.

Глен включил настольную лампу, уселся в кресло и достал папку с рассказом. Он уже прописал Палмеру структуру необходимых знаний, следующим шагом должен был стать его визит на спасательный корабль «Боги иллюзий» в привычной для него роли сотрудника издательства. Внедрения Палмера осуществлялись, как и обычные интеграции, с помощью сиреневых листов. С той лишь разницей, что в материальном мире никто не распадался на атомы. Его обратный выход пролегал через лазейки-ловушки. Попав в такую лазейку, Палмер покидал произведение, но не появлялся в реальности - он застревал в плоскости пограничного раздела между двумя мирами, в своеобразном коконе, консервирующем естество персонажа. Леонид называл его саркофагом, Глен - литературным анабиозом. Перед следующим заданием Палмер наделялся набором новых знаний о своей жизни вне текстов и предстоящей миссии.

В этот раз от Палмера требовалось как можно мягче и доступнее раскрыть Рае Райс постигшую её участь. Тогда был шанс, что резервная копия воспоминаний всплывёт из глубин памяти, и Глен сможет выудить оттуда всю правду. Если повезёт, конечно.

Он внедрил Палмера в самое начало седьмой главы, изменив тем самым весь дальнейший сюжетный ход. Волнительное ожидание распечаток заставило Глена истоптать линолеум возле регенерационного принтера. Примечательно, что в этом месте линолеум и так был истоптан больше, чем где-то ещё. Очевидно, Глен не первый, кто подобно наркоману ждал новой текстовой дозы от принтера. Наконец, эпизод сформировался, он схватил листы и начал читать. Взахлёб, как самую интересную книгу последних лет, но анализируя каждое слово. Особое внимание он уделял мыслям и переживаниям Раи. Он едва не взвыл от восторга, прочитав эти строчки: «Хотя сейчас она уже вспомнила о тех вечерах, когда после работы в продуктовом магазине сочиняла «Творческий круиз». И далее: «Как билась над разгадкой тайны личности, заинтересовавшей её больше остальных - тайны личности Глена. Мифического Глена, о котором не знал никто».

Палмеру обязательно стоило выписать премию. В виде воспоминаний о месячном отдыхе в Доминикане с девушкой его мечты или что-то в таком роде. Рая вспомнила всё, что Глен необдуманно стёр во время её интеграции. Или почти всё. Во всяком случае, появилась почва для дальнейших расспросов. Коими, несомненно, Глен планировал заниматься сам, без помощи персонажей-оруженосцев. С имеющимся материалом он вновь поднялся в кабинет и последующие полчаса потратил на анализ сложившегося эпизода на борту спасательного судна. Девушке предсказуемо не удалось найти выход - слишком мало текста и времени оставалось в её распоряжении. Глен осознанно не указал в задании Палмеру увести Раю с собой. Как истинный джентльмен, он пропустил бы её вперёд, прямиком в кокон анабиоза. А там уже хрупкие воспоминания могли пострадать без возможности дальнейшей реставрации, теперь Глену стоило обращаться с ними как с ценной реликвией древности. Поэтому под ловушкой он спроектировал вторую лазейку, ведущую уже в реальность. Оставалось лишь направить Раю в эту точку. Конечно, можно было подкинуть ей записку в каюте, где она перерыла всё бельё или чётко указать Палмеру последовательность их прыжков за борт. Но Глен всегда придерживался полезного принципа: если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам.

Он прописал свою интеграцию в середине изменённой седьмой главы. Она будет бегать по коридорам, наткнётся на него, он скажет ей, куда следует прыгать, а затем сам скроется в каюте с лазейкой. Глен тщательно проверил все детали с обратным извлечением. Рая и он должны были материализоваться двадцатью минутами позже на заднем дворе кафе из соседнего квартала. Ему пришлось поработать хирургом и аккуратно удалить некоторые её воспоминания, с которыми их планируемый диалог рисковал пойти не по тому руслу. Он стёр все знания, полученные девушкой во время интеграции, включая последний разговор с «федералом», как она окрестила Палмера.

Протаптывая в сотый раз дорогу во владения второй типографии, Глен окончательно убедился в том, что он псих. Ничем не лучше Тутанхамона. Возможно, убедилось в этом лишь одно из его тел, ибо материальная оболочка не остановилась и направилась прямо в пасть небытия.

- Поверить не могу, что я встретила тебя! - Рая едва сдержала желание ощупать Глена.

Желание свойственное большинству людей, убеждённых в нереальности существования загадочного писателя Глена. Он давно привык к этому.

- Зайдём в кафе, - предложил Глен. - Здесь я ощущаю себя отбросом из подворотни.

- У меня с собой нет денег. Засиделась в издательстве с самого обеда. - Рая покорно впитала внушённую легенду.

- У меня есть.

Они зашли внутрь. Один свободный столик для двоих у окна словно ждал их появления.

- Никогда не появляюсь в чужом городе без денег, но не думала, что так долго пробуду там, - продолжила оправдываться девушка. - Даже телефон в квартире забыла.

Принесли меню. Не глядя в него, Глен сразу заказал себе овощной салат и чай. Рая последовала его примеру. Глен подумал, что воспитание не позволяет ей даже притрагиваться к меню без гроша в кармане.

- Я прочитал твой рассказ. - Он решил не распыляться на задушевные беседы и прелюдии. - Во-первых, поздравляю с победой на конкурсе. Теперь я могу официально передать тебе корону.

- Спасибо. - Рая смущённо улыбнулась. Неужели перед ней сидел тот самый Глен? Вымысел, оказавшийся реальностью? Или наоборот? - А почему ты не участвовал в этом году?

- На меня свалили кучу всякой работы, не до конкурса было. Да и не вижу смысла взбираться на уже покорённые вершины. - Чтобы не показаться надменным, он сдобрил свою реплику шутливым тоном, и, не меняя тона, спросил: - Думаю, ты понимаешь, какой вопрос мне хочется задать тебе больше всего?

Рая кокетливо склонила голову:

- О да! Как мне удалось нарисовать твоего персонажа столь похожим на тебя?

Столь похожим? Мягко сказано. Идентичным!

- Мне сказали, у тебя есть уникальная способность. Именно благодаря ей тебе открылся тот образ.

- Об этом скоро будет знать весь город. - Её псевдоотчаянный вздох был пропитан не отчаянием, а скорее приглушённым удовлетворением.

- Но ведь это правда?

Принесли чай. Рая вскрыла пакетик и утопила его в кипятке.

- На самом деле, мои способности заключаются в предвидении будущего. Капризы неба я не считаю способностями. Наверняка тебе рассказали, что это такое.

- Да. У тебя случилось какое-то несбывшееся видение с моим участием?

Она кивнула:

- Причём, довольно чёткое. Будто я смотрела кусок фильма с тобой в главной роли. Как выяснилось позже, в видении был лишь один правдивый элемент - ты.

Глен сосредоточенно посмотрел на Раю:

- Выходит, оно не было ложным. В капризах неба неправда всё.

- Ну, не всегда. - Она аккуратно отпила из чашки. - Реальность действующих лиц ещё не гарантирует наступление предвиденных событий.

Две порции овощного салата приземлились на стол.

- А о каких вообще событиях идёт речь?

- Спасибо! - Рая поблагодарила официантку и развернула вилку. - Собственно, о тех, с которых начинается мой рассказ. Мне предвиделся лайнер с литераторами, приглашёнными издательством «Боги иллюзий»... - Она задумалась. - Хотя нет, конкретное издательство там не фигурировало, это додумала уже я.

- И на том лайнере был я?

- Угу. Вместе с Костей Раковым. Второй правдивый элемент. Я знаю, что вы когда-то переписывались, но не виделись вживую. Он даже не знает, как ты выглядишь.

- Он далеко не первый, - усмехнулся Глен. - А остальные? Были там?

- Нет, их я ввела в повествование осознанно.

Наконец, Глен заметил еду и принялся неторопливо стягивать салфетку с вилки.

- Название корабля ты придумала сама или оно тоже из видения?

- «Эклиптика»? Я до сих пор отчётливо помню эти красивые выпирающие буквы. - Рая мечтательно посмотрела куда-то вверх. - Я специально перерыла интернет, но круизного лайнера с таким названием не нашла. Как понимаешь, видению не суждено сбыться.

Глен прожевал кусок огурца и потянулся за солью.

- Ладно, а как же тебе удалось узнать о моих качествах? Музыкальных предпочтениях. И пресловутом литературном искушении, за которое меня впоследствии так сурово наказали люди будущего.

Рая вновь заулыбалась. С улыбкой её лицо выглядело весьма привлекательным.

- Весь эпизод крутился вокруг твоей персоны. Я видела не только внешность, но и ощущала твои мысли, переживания. Всё было очень необычно. Сначала ты ехал в машине. Марку не разобрала, но отчётливо слышала играющую в салоне музыку. Динамичную, местами даже тяжёлую. Потом ты поднялся по трапу, долго стоял на палубе и смотрел на причал. Весь во власти странных ощущений, ты думал о своей жизни, о книгах, которые написал и ещё планировал написать. Именно в тот момент мне приоткрылся твой внутренний мир. Но тогда я и не думала, что заглядываю в душу самого закрытого фантаста страны. Мне казалось это обычным капризом неба, подарившим очередного интересного персонажа.

Если это не ментальная связь персонажа с автором, то салат на тарелке приготовили из телячьего языка и копчёного угря. Глен дожевал пропитанный оливковым маслом кусочек помидора и запил чаем, дабы ничего не застряло в пересохшем горле.

- И что было дальше? - спросил он.

- К тебе подошёл Костя Раков. Он-то знал практически всех приглашённых гостей в лицо, пропустить незнакомое он просто не мог.

- Похоже на Кенста. Ловеласы не пропускают ни одной юбки, а он ни одного незнакомого литератора. Так, что потом?

- Да в принципе, всё. Вы начали общаться, и эпизод завершился. После чего я ринулась записывать все детали увиденного, пока они ещё пахли приятной свежестью.

- То есть, никаких незнакомцев, кораблей-призраков и людоедов? Так скучно... - Глен вновь взял соль. - Согласись, реальная жизнь похожа на недосолённый овощной салат. Другое дело, выдуманные миры.

- Хм, в какой-то степени ты прав. Но больно уж принижаешь реальную жизнь.

У меня есть на это все основания, проговорил про себя Глен. Затем он впал в продолжительное молчание. Размышлял над тем, что сказала ему Рая. Она действительно выудила его образ из каприза неба. Вот чего он боялся больше всего - такой правды. С Кенстом всё понятно, Рая знала его прежде, он появился в её видении как единственный знакомый, кто имел хоть малейшее представление о Глене-человеке. Но его знаний не хватило бы и на дешёвую подделку. Откуда же взялся сам Глен? Тот, с лайнера.

Она правильно сказала - очередной интересный персонаж из ложного видения. Способностью сканировать души загадочных незнакомцев Рая Райс, насколько было известно, ранее не обладала. Она либо видела грядущие события, либо видела забавные сны. Глен с трудом мог причислить себя к грядущим событиям (хотя за них вполне могла сойти эта встреча в кафе), с не меньшим трудом ему поддавалось осознание своего фальшивого первоначала. Он не знал, чему верит больше и стоит ли доводить начатое до конца. Самое парадоксальное в его ситуации было то, что он мог поступать по-разному, а прописанный судьбой пролог из каких букв состоял, из тех и будет тянуться неразборчивыми строчками на страницах далёкого прошлого.

- Ау, Глен, ты ещё здесь? - Второй раз Раей завладело желание прикоснуться к Глену, но она сдержалась.

- Да-да. Меня только что хотели похитить гуманоиды с Плутона, но я спасся. - Он посмотрел на часы, четверть одиннадцатого. Ещё есть время завершить всё до полуночи и отправиться спать с чувством выполненного долга.

Стоп! А что же делать с девчонкой? Фраза достойная криминальной комедии, но Глену совсем не хотелось смеяться. Как он мог так проколоться? Продумал все детали убийства, кроме главной. Святая заповедь мокрушника гласит - избавься от тела. И ни в коем случае не оставляй его среди гостиной своего дома. Хотя в действительности он-то как раз девушку спас, что, однако, не снимало вопроса о необходимости спрятать тело. Глен ощутил себя подростком с одурманенной головой, совершившим половой акт с одноклассницей без конрацептивов, а через девять месяцев вынужденным разгребать сарай наломанных дров.

Он пожалел, что стёр Рае воспоминания о путешествиях по главам модернизированного «Творческого круиза». Без них убедить её в необходимости закопать свою прежнюю жизнь поглубже и укутаться в новую было не легче, чем заставить её вскрыть себе вены вилкой за этим столом. Она заметила его озабоченное лицо и мило спросила:

- Плутонийцы всё ещё тебя преследуют?

- Что, плутонийцы? - Он напрочь забыл, что сказал минуту назад.

- Ты действительно очень странный. Но мне это даже нравится.

Она ещё и заигрывает с ним! «Ты должен спрятать её, - заявил всемогущий внутренний голос. - Как говорит босс, самое надёжное место не тюрьма или клиника на отрезанном от всего мира острове, а книга. Толстая книга с множеством глав». Отлично, пора начинать отсчёт и личным убийствам, хватит ограничиваться заказными. «Это не будет убийством. Ты забыл, что извлёк её не из первого цикла? Она - персонаж, очень похожий на настоящую Раю Райс. Которую, кстати, тоже убил ты. По заказу или нет, не важно. Наёмный убийца ничем не лучше обычного, порой даже хуже. Так что доигрывай роль до конца».

- Да что с тобой? Я так напугала тебя ситуацией с ложным предсказанием?

Глен посмотрел на Раю и взял себя в руки.

- Нет, всё нормально.

- Я же вижу, что не всё. Может, ты хороший писатель, но актёр неважный.

Может? Спасибо.

- Я хочу тебе кое-что рассказать. Очень важное и серьёзное. Но для этого мы должны поехать ко мне.

- Оригинальный способ завлечь девушку к себе домой! - засмеялась она.

- Нет, ты не о том подумала! - Он хотел было сказать, что она и не особо-то привлекает его внешне, но вовремя одумался. - Это связано с издательством «Боги иллюзий». Я там работаю.

- Мне сказали.

- Но никто тебе не сказал правды. - Глен помассировал виски и отхлебнул ещё чая. - О нас.

«Это ошибка, дружище. Сам должен понимать». - Заткнитесь все! Для интеграции мне надо привести её домой. - «А, в таком случае ты молодец. Продолжай».

- Какой правды?

- Ужасной. Издательство - лишь оболочка. Под ней такой фарш, что ни в одном капризе не привидится.

Сырая и холодная наживка, но лучше чем ничего. Мозг Глена как обычно рождал идеи на грани трэша. Не важно, поверит ему Рая или нет. Скорее, конечно, нет. Пусть даже думает, что он хочет затащить её под одеяло с синими птичками, главное - она должна пойти с ним.

Закончив с салатом и чаем, она пошла. С хитрой улыбкой, с которой обычно смотрят на душевнобольных, считающих себя гениями. И пусть.

- Мне надо кое-что забрать в издательстве. - Глен спешно расплатился и кивнул Рае следовать за ним без задержек.

- Компромат на работодателей? - продолжила издеваться она.

- Нечто в таком роде.

До здания издательства они дошли быстро. Гораздо быстрее, чем Глен сумел придумать следующую порцию словесного абсурда. Провести внутрь постороннего человека он, конечно же, не мог, поэтому вытащил ключи от «пассата» и нажал кнопку на брелоке. Раздалось кваканье сигнализации.

- Подожди меня в машине.

Глен бежал до третьего этажа, чувствуя, как в животе плещется чай. Он запихал в папку с «Капризами неба» чистые сиреневые листы и те, что исписал ранее. Подумать о плане можно позже, но только не здесь.

Рая нашла себе занятие на время ожидания. Когда Глен подходил к «фольксвагену», он уже слышал бас-гитариста «Decyfer Down».

- Вот примерно такая музыка играла в моём видении, - сказала она и убавила громкость.

- Примерно такая музыка играет в моей машине всегда. - Глен завёл двигатель.

- Но я-то не знала таких подробностей. - Рая пристегнулась. - Знаешь, когда мы подходили к твоей машине, мне на секунду показалось, что ты маньяк или похититель. Что сейчас свяжешь меня ремнями и запихнёшь в багажник.

- Поменьше смотри телевизор. Сохранишь ясность сознания и сэкономишь кучу времени.

- Какой грубый! - Она произнесла это с наигранной ухмылкой. - Ты начинаешь отличаться от своего персонажа.

- Разве? - Глен покосился на Раю. - Может, ты плохо его изучила?

- Не думаю. Если только он не способен к искусственным размышлениям.

Остаток пути они провели в молчании, разбавленном звуками альтернативного рока.

- Присаживайся, - Он провёл её в зал и указал на просторный мягкий диван. Но Рая уже наметила цель и направилась к шкафу с книгами.

- Твоя библиотека? - спросила она.

- Лишь малая часть. Я сейчас вернусь.

Он зашёл на кухню, вытащил сиреневые листы и стал думать. Перед ним встал непростой выбор - прятать или убеждать? Если прятать, то куда, если убеждать, то как? Решив, что легче найти ответ на первый вопрос (к тому же он лежал перед ним на столе), Глен принялся создавать сюжетное ответвление. Он вместил в него продолжительный промежуток времени, дабы не превращать Раю в белку, бегающую в колесе. За основу он взял всё ту же седьмую главу, только без участия Палмера и себя. По сути, он вернул всё к первоисточнику. Только в действительности это был уже третий слой произведения. Корабль для рабов издательства «Боги иллюзий» он превратил в настоящее спасательное судно, экипаж которого в действительности подобрал девушку и ещё с полсотни пассажиров утонувшей «Эклиптики». Он даже прописал Рае размытые воспоминания о кораблекрушении, заменив ими накопленный опыт кочевания по предыдущим главам.

- Так будет лучше для всех, - убеждал сам себя Глен, выводя буквы на сиреневой бумаге. - Она и так персонаж, ещё одна интеграция ей не страшна. К тому же это временная мера. Пока я не придумаю, как безопасно и без последствий извлечь её и оставить жить в реальном мире.

- С кем ты разговариваешь?

Глен вздрогнул. Рая выглядывала из-за приоткрытой двери.

- С плутонийцами, блин! - Он нацепил накладную улыбку. - Они просят тебя оставить им послание. Вот здесь! - Глен ткнул пальцем на чистую часть листа.

- О Боже, интернет прав - ты ненормальный. - Она подошла к нему и провела рукой по густым волосам. Просто не сдержалась в этот раз.

После её прикосновения Глен вмиг осознал всю мерзость своего поступка. Девушка с именем Рая Райс превратилась в тряпичную куклу, которой он мог вертеть, как ему вздумается. А ведь она была человеком, и это он наполнил её сердце, вены и артерии сиреневой кровью персонажа. Наёмный убийца Глен. Высококлассный профессионал.

Он бросил ручку на стол и резко встал. «Не теряй голову! Эй, слышишь?».

- Забудь, пойдём лучше поговорим о моей библиотеке. - Он взял её за руку и повёл за собой.

В зале они провели около получаса. Глен всегда считал себя человеком слова (во всех смыслах), и поэтому если он обещал девушке говорить о книгах, то именно этим и занимался. Однажды он искренне удивился, когда одна из его сокурсниц восприняла предложение обсудить заданный к прочтению роман как скрытый призыв запрыгнуть к нему в койку. Рая пока этого не сделала, но он опасался, что до этого недалеко. Хоть Глен и старался удержать течение разговора в строгих границах литературных берегов.

Через полчаса Рая захотела пить.

- Там в холодильнике есть разные соки, минералка, бери что пожелаешь, - Глен распластался на диване.

Беседы беседами, но ему стоило как можно скорее придумать решение ходящей по его квартире проблемы. Иначе он сам станет проблемой для всемогущего издательства, а там не привыкли ломать головы над решением таких проблем. Он перебрал вагоны вариантов, но ни для одного не нашёл работающего локомотива. Все его потенциальные находки работали в теории, но на практике выглядели бы бесполезной макулатурой.

- Рая! - крикнул Глен. - Может, ты хочешь есть? Не стесняйся.

Молчание. Он встал и направился на кухню.

- О нет, - проговорили губы.

«О да», - перебил внутренний голос.

Кухня была пуста. На столе стояла упаковка мультифруктового сока и наполовину наполненный стакан. Рядом с ним лежали сиреневый лист и ручка. Под основным текстом красивым почерком было написано: «Уважаемые плутонийцы, пожалуйста, оставьте Глена на Земле, без него мне будет скучно в этом городе)))».

Если проблема решается сама по себе, не думайте, что так и есть. Просто кто-то решил её за вас.

Глен достал из бара бутылку «Джонни Уокера» и плеснул немного скотча в бокал. Ему жутко хотелось опустошить все запасы «Блю Лейбла» разом, но он сдержался. Трезвая голова - его единственный союзник, а воевать в одиночку с таким чувством, как угрызение совести - не лучшая затея.

«Случилось то, что и должно было случиться. Вылей своё пойло в раковину и садись за работу. Ты ведь ещё не закончил. Временное извлечение Раи Райс - лишь звено в цепи. Конечная цель это замыкание круга». - Он и так замкнётся, если тому суждено быть. И без моего участия. - «Бревно, плывущее по течению - вот кто ты. Садись за стол и пиши!».

Глену казалось, что на него довлеют, по меньшей мере, пять из шести тонких тел. Следуя принципам демократии, он подчинился их приказам и уселся за кухонный стол. Больше всего на свете он желал поскорее закончить эту историю и сдать её в архив. Навсегда.

Но из-за присущего ему литературного эстетства Глен не мог позволить сбежать своему герою как крысе с тонущего корабля, которой прямо к борту подогнали яхту со всеми удобствами и шведским столом. Даже сейчас он хотел провернуть всё как можно красивее и деликатнее. Поэтому он сразу пролистал рассказ до шестой главы, до «Санатория». Он дал себе слово, что если его хитрый план не сработает, во второй попытке будет яхта.

К полуночи он закончил и аккуратно упаковал все листы. Наступало воскресенье, день Тутанхамона, как говаривали младшие божки иллюзий. Все, кто не отваживались исполнять свои потаённые желания по будним вечерам, могли делать это в более спокойной атмосфере воскресного дня. Всего-то стоило оставить в субботу незаконченную работу, не терпящую отлагательств, да обзавестись важным видом передовика производства. Эти нехитрые ключи открывали все двери в издательстве, даже дверь во вторую типографию. Глен не переставал поражаться той лёгкости, с которой сотрудникам удавалось проворачивать мелкие незаконные операции. Неужели руководство ничего не знало? Глен верил в это не больше, чем в описываемые им формы инопланетной жизни. Так быть не могло. Разумеется, все всё знали. Но возникал другой вопрос - почему допускали? После долгих раздумий Глен пришёл к выводу, что допускали осознанно, дабы не угнетать работников строгими корпоративными порядками. Каждое нарушение было под контролем условных смотрителей из третьей типографии. Пока миграции личностей в плоскостях мироздания никому и ничему не угрожали, смотрители закрывали на эти нарушения глаза. Своеобразная валюта в дополнение к официальному жалованию. Человека перестанет мучить жажда реальных денег, если его одарить божьей силой в параллельном мире. К тому же, по слухам, работала система сдержек и противовесов - увязшего не по заданию в ирреальности сотрудника никогда не извлекали обратно. Страх навсегда превратиться в персонажа многих сдерживал. Но не всех.

Ночью Глену снились кошмары со знакомым привкусом - как он увяз в фальшивых мирах и не заметил этого. Просыпаясь, он боялся засыпать. Вдруг он не сможет выбраться из сна?

Воскресное утро началось с омлета и стакана апельсинового сока. В десять утра Глен вышел из «пассата» и позвонил дежурному. Кто-то из новеньких. Папка с выглядывающими сиреневыми листами походила на роль удостоверения лучше самого удостоверения. Глен беспрепятственно прошёл во вторую типографию, загрузил нужный материал в регенерационный принтер, но на кнопку пуска не нажал. Пока рано. Он вытащил из кармана ручку и расписался обычной росписью на торчащем из принтера уголке бумаги.

Пение птиц ласкало слух, а лёгкий ветер танцевал вокруг Глена в паре с ароматом цветущих садов санатория. По дорожке проходил молодой пациент в полосатой пижаме. Он не видел Глена, поэтому слегка испугался, услышав доносящийся из тени голос:

- Эй, парень! Подойди сюда.

Озадаченно оглядевшись, пациент заглянул за кустарник и уставился на Глена преисполненным удивления взглядом. Таких фриков он видел лишь в фильмах тридцатых годов.

- У меня что, две головы? Или четыре руки, что ты так пялишься на меня? - Глен вытащил из заднего кармана джинсов толстый белый конверт. - Ты же знаешь Георгия Джинина?

- Э...Конечно! Он работает над своей главной книгой в этом санатории.

- Я в курсе. Передай ему вот это. - Глен протянул конверт. - Пусть прочтёт, ему будет полезно узнать кое-что о скрытых главах «Мёртвого штиля».

Лицо парня вытянулось и побелело.

- Кто вы?

- Его тень. - Губы Глена тронула лёгкая надменная улыбка. - В этом мире. А в моём всё наоборот. Пусть догадается, чей мир реальнее. - Он направился в глубину сада. - Поторопись, если хочешь помочь Георгию Аркадьевичу!

Парень с трудом заставил свои ноги работать.

Глен прислонился к толстой яблоне и вдохнул запах её коры.

- Как выглядел тот человек? - спросил Джинин.

Арсений по возможности точно описал Глена. Слова, как десятки гарпунов поразили сознание старика. Это невозможно - взбунтовалось оно.

После того, как Георгий Аркадьевич ознакомился с содержанием белого конверта, он долго не мог прийти в себя. Может быть потому, что перестал быть собой? С момента последней процедуры мемориальной трансплантации (пересадки памяти - теперь он вспомнил, какими методами доктор Орехов очищал его разум после побочных эффектов от сплит-погружения), прошло всего сорок минут. Где-то в лабиринте мозга ещё оставались нейроны Глена, поэтому Джинин столь легко поддался деформации от тяжести прочитанных строк. Он вновь засомневался в своей реальности, начал вспоминать корабль-призрак, остров с людоедами, шторм. В чьём сознании истина, в его или Глена? И кто, собственно, он, Георгий Джинин или Глен? Пожалуй, на эти вопросы он впервые не мог ответить без склонения в ту или иную сторону. Пограничное состояние души и тела. У вас две жизни и обе кажутся реальными. Хотя вы понимаете, что реальна лишь одна из них.

Помимо рассказа «Санаторий», повествующего об эпизоде из жизни Георгия Аркадьевича Джинина, в конверте лежала инструкция по дальнейшим действиям. «Возьми с собой всё написанные скрытые главы и после обеда направляйся к мусорным бакам за территорией». Ещё одно послание от анонимного автора? Впрочем, уже не столь анонимного. Георгий Аркадьевич (или Глен) отлично помнил, к чему привело невыполнение предписаний следовать к месту Х на острове. К попаданию в двойной плен. Сначала к каннибалам, затем к стихии. Где гарантии, что санаторий это не очередной плен из букв и строчек? Джинин чётко решил последовать инструкции.

Пообедав, он вернулся в палату. В борьбе с судорогой конечностей ему всё же удалось одержать победу, и он собрал кучу исписанных от руки листов - черновиков и чистовиков для скрытых глав «Мёртвого штиля». Но всё было сделано в такой спешке, что половину черновиков он благополучно забыл. После этого он провернул стандартную операцию «временный побег из санатория». Только в этот раз Георгий Аркадьевич вполне допускал вариант, что побег окажется безвременным и безвозвратным, однако охрану он об этом, разумеется, не известил.

Мусорные баки были пусты, мусоровоз уехал двадцать минут назад. Тем не менее, Джинин заглянул в каждый бак. На дне четвёртого он разглядел светло-коричневый бумажный пакет. Он потянулся за ним. Едва он успел прочитать на нём надпись ГАД, как пакет исчез. Растворился в темноте. Затем исчезли мусорные баки, ограда и всё вокруг.

Георгий Аркадьевич закричал. Его крики услышал портовый работник в 1986 году. Это был плач маленького мальчика, стоявшего на пирсе в лучах заходящего солнца.

Скрытая Глава 12. Анабиоз

Металлическая мелодия электронной гитары бестактно вторглась в сон Глена. Когда-то эта песня RPWL ему даже нравилась. Но самое худшее, что можно сделать с понравившейся песней - установить её на будильник. Или на звонок человека, чьё повышенное внимание к вашей персоне даёт о себе знать по утрам. Для Глена таким человеком давно стала Наташа. Он в полусне взял телефон, поднёс к уху и нажал зелёную кнопку.

- Ты знаешь, который час? - Ещё одна затёртая пластинка. - Опять бурные выходные?

- Я уже в пути, - Глен попытался придать своим первым после пробуждения словам оттенок бодрости.

- В пути куда? На Марс?

Он убрал телефон от уха и посмотрел на дисплей - четверть одиннадцатого. Подумаешь, опоздает на пару часов. Великая важность.

- Завари Богдановичу кофе. Я буду в офисе раньше, чем он допьёт его. - Глен прервал связь, не дослушав скептического мнения Наташи, и вытянулся во весь диван. Голова немного побаливала. Посмотрев на стол, Глен понял причину - полупустая бутылка «Джонни Уокера» затерялась среди груды нагромождённых книг. Глен называл такие периоды вечерами запойного чтения.

Через полчаса он привёл себя в человеческий вид, а затем мигом лишился этого вида, нацепив добрую половину своих рокерских аксессуаров. Волосы отрасли до неприличной длины, преодолев критическую границу плеч. О свиданиях с бритвой лицо Глена вспоминало лишь в редких снах. «И как такое животное могло понравиться девушке, Рае? Наверно, зверушки её слабость».

Глен вяло поднялся по лестнице до третьего этажа. В узком коридоре на него налетел некто спешащий.

- Привет, Глен.

Он заметил лишь тёмный рукав костюма. Незнакомый парфюм и какой-то странный голос. Глен слишком поздно обернулся, чтобы рассмотреть спешащего - тот скрылся в кабине лифта. Кто это мог быть? Незнакомец, новичок? Откуда тогда он знал Глена? А может, это был обычный рядовой сотрудник, о существовании которого Глен успел забыть. Почему-то самые разумные варианты он всегда по умолчанию ставил в ряд маловероятных.

Леонид встретил напарника увесистым бумажным шариком.

- Марс атакует! Спасайся!

Глен увернулся.

- Когда ты успел наладить с Натальей ментальную связь? - спросил он. - У вас одинаково-примитивные шуточки.

- А ты когда успел сводить Раю Райс на свидание и выписать ей билет на экзотический курорт? Хотя можешь не отвечать, я знаю - в этот уик-энд.

Глен обомлел. Сейчас он бы не увернулся и от удара японского сумоиста. Леонид с вопиющим спокойствием уткнулся в монитор, будто только что высказал Глену мнение о погоде. Признаться во всём или нацепить овечью шкуру? Глен с усилием сбросил оцепенение и утонул в кресле.

- О каком свидании ты говоришь? - Он выбрал второй вариант. Как оказалось, зря.

- Вот не надо только включать режим туриста из Таджикистана. - Леонид взял лежавшую перед ним папку, и через две секунды она приземлилась перед носом Глена. - Хоть бы удосужился прибрать за собой.

- Ты копался в моих документах?! -Это была та самая стопка улик его главного преступления.

- Копался? Они лежали на твоём столе в непристойном виде. Если бы их увидел шеф...

- Чушь! - Глен отчётливо помнил, как запихнул все материалы в самый дальний ящик. - Я не оставлял их на столе.

- Значит, они выползли сами.

Глен обречённо вздохнул и пролистал распечатки. Сколько успел узнать Лео? Наверняка всё до последней буквы. Эти два часа опоздания теперь казались Глену несоизмеримо дорогим удовольствием. Он надеялся, что Лео не сдаст его. Хотел бы - уже сдал.

- Ну, и что с того? - едва ли не с наездом спросил Глен. - Будешь читать мне нотации? Я бы послушал, не будь у тебя самого рыльце в пушку.

- Да что ты завёлся? Не собираюсь я читать нотаций. Ты же не желторотый цыплёнок, сам всё понимал. Но есть один момент, о котором я обязан упомянуть.

- Какой?

Леонид уставился в потолок, обдумывая подходящую формулировку.

- Я понимаю, ты не сдержался, хотел завершить круг. Расписал своему герою тернистый побег в прошлое, но...Ты не учёл чертовски важного обстоятельства - ты отправил в тысяча девятьсот восемьдесят шестой не своего персонажа.

Глен решил, что ослышался. Кого же он тогда отправил? Леонид не стал дожидаться звукового сопровождения этого повисшего в воздухе вопроса.

- Ты отправил старика.

Глен запутался ещё больше.

- Ну, всё верно, - медленно проговорил он. - Ведь по сюжету в этого старика превратился мой персонаж.

- Вот именно - превратился! Как ты мог так просчитаться? Один герой заменил другого. И ты выбрал не того.

- Подожди-подожди, всё не так. Георгий Джинин - элемент «Санатория». В «Творческом круизе» он лишь олицетворяет наказание для Глена. Как рассказ в рассказе.

Глен призадумался, всё ли он верно сказал. Всё верно, его просто смутило упоминание своего имени в третьем лице.

- Да хоть трижды рассказ в рассказе! Все герои, даже нереальные в рамках конкретного произведения, могут быть извлечены в тех образах, в которых они предстают перед читателем. Твой персонаж перестал быть собой в момент попадания в санаторий, а после процедуры замены памяти растворился в старике без осадка.

- Но старик до конца сомневался, кто он на самом деле..., - Глен засомневался в своей правде ничуть не меньше.

- Его смущали некоторые моменты, только и всего! - Ледяной голос Леонида безжалостно растаптывал самообладание Глена. - Хотя, возможно, ты и прав. Но даже в таком случае ты извлёк не себя, а литературного гибрида.

Внезапно Глен успокоился. А что переживать? Раз он совершил просчёт, значит, этот просчёт был прописан заранее. Ничего не испортить, ничего не исправить - благодать для тех, кто рождён жить в золотой клетке.

- Может, я и есть гибрид, - сказал Глен. - Мне казалось, моего персонажа придумала Рая Райс, но это ещё не значит, что он мой единственный ингредиент.

- А может, он вообще не ты. Живёт сейчас где-то парень двадцати пяти лет, просто чем-то похожий на тебя. Внешне, манерой мышления, интересами. Или всем по чуть-чуть.

- Думаю, теперь это не имеет никакого значения. - Глен небрежно закрыл папку и сунул её в средний ящик.

- Рад, что ты, наконец, это понял. Лучше поздно.

Глена действительно очень быстро перестала беспокоить вероятная ошибка с извлечением своего персонажа. Его больше беспокоил вопрос: как папка могла оказаться на столе?

- К слову, о Рае Райс. - Леонид в очередной раз отвлёк Глена от размышлений. - Я бы на твоём месте взял под опеку её дальнейшую литературную судьбу.

- В смысле?

- Мне снились сны о твоих угрызениях совести. Во время снов способности по сокрытию мыслей улетучиваются, тебе для справки. С трудом, но я всё же поверил в угрызения.

- Почему с трудом? Считаешь меня хладнокровным существом, сродни себе?

Леонид фыркнул:

- Ты слишком высокого о себе мнения.

- Нет, а что ты имел в виду? Я должен заботиться о Рае, как ты о Веронике? Писать сериал с её участием и периодически навещать с букетом незабудок?

- Да ну тебя!

Задел за живое, подумал Глен. Хоть что-то живое осталось в этом божке.

- Что ещё тебе приснилось? Для справки - я был уязвлён не только снами, но и «Джонни Уокером».

- После прогулок таких парней как Джонни, легко запутаться в следах переживаний. Ибо не понятно, кто их оставляет, ты или он. Потому-то я и сомневался насчёт Раи Райс.

- Откровенно говоря, в последний момент я передумал её интегрировать, - признался Глен.

- Но на помощь пришёл его величество случай. - Лео закончил не озвученную мысль напарника. - Хотя, как известно, у всякого случая есть кукловод.

- Случаевод, - словно заготовленное уточнение выдал Глен. - Ты никогда не задумывался о нём?

- Если о нём слишком часто думать, в один совсем не прекрасный день тебя переедет грузовик дяди Отто, и ты проснёшься в санатории, где некий доктор Орехов начнёт убеждать тебя в ложности имеющихся в твоей голове знаний. Разумеется, он предоставит «правдивые».

- Твоя боязнь размышлять на эту тему похожа на паранойю. С какого бока к тебе подойти, с религиозного? Или...

- Религия - это обман, - перебил Леонид. - Если масса искренне верит в обман, до правды ей не добраться никогда. В этом и цель вышестоящих.

- Ты что-то знаешь о третьей типографии. - В этот раз Глен не стал спрашивать. Он просто утвердительно заявил. - И мне не нужна ментальная связь, чтобы уличить тебя в этом знании.

Леонид и не думал спорить.

- Да. И лучше бы не знал.

- Выкладывай! - Глен метнулся к соседнему столу. Целый год он ждал подобного признания.

Леонид смерил его укоризненным взглядом.

- Не суетись под гильотиной. Ещё успеешь лишиться головы.

В такие моменты Глена жутко бесил спокойный тон Лео. Ему хотелось придушить напарника или интегрировать к аллигаторам в южноамериканские болота, дабы те завершили начатое ими дело. Но он нашёл силы вернуться на место. Пальцы непроизвольно вращали белый тонкий «Паркер».

- Ты знаешь, что я не оставлю тебя в покое, поэтому лучше начинай говорить.

- Сколько раз тебе повторять, что об этом нельзя трепаться здесь? - голос Лео инфицировался первыми бактериями раздражённости.

- А где ещё мне с тобой трепаться? Давай сходим в парк после работы, мне всё равно.

- Не сегодня. У меня планы на вечер.

- Ты стащил у Валентина очередную подборку журнальчиков?

- Я встречаюсь с Вероникой.

Глен покачал головой:

- Не удивил нисколько.

- Я встречаюсь с реальной Вероникой.

Удивил, ничего не скажешь! Глен сморщился от передозировки сомнения:

- Хочешь сказать, ты извлёк её в реальность?

- Ты понял, что я хотел сказать.

Незаметно для себя Глен стал грызть ноготь на большом пальце левой руки.

- Как ты с ней связался?

- Не я, она сама позвонила. Вчера вечером.

- Баск из Наварры вычислил её, и теперь она просит у тебя помощи?

- Тебе всегда думается лишь плохое? Никакого баска, они с сестрой приехали сюда после смерти отца и нескольких лет несчастья в Находке.

Глен понимал, что его ухмылка и сарказм совершенно неуместны, однако не сдержал себя:

- Да, всё это куда лучше баска. Боюсь спросить, как погиб Сан Саныч, не под комбайном ли?

Леонид стал похож на чёрную тучу, с трудом сдерживающую ливень из слов проклятия.

- Ладно, проехали. - По мнению Глена, эта реплика должна была сойти за извинение. - Просто я в не меньшем шоке, чем наверняка был ты после её звонка.

- У него случился сердечный приступ, - сказал Лео. - В большинстве случаев жизнь намного банальнее вымысла.

- Факт, - согласился Глен. - А что ещё за несчастья постигли сестёр?

Леонид заёрзал в кресле с характерной нервозностью. Он всегда так ёрзал, когда ему приходилось признаваться в чём-то нежелательном.

- Вот тут можешь встать и сплясать от злорадства - они неудачно вышли замуж. Обе.

Глен не стал плясать, а всего лишь уточнил:

- И нарожали детей?

- Всего одного. Натали.

Глен вытащил из рюкзака литровую бутылку воды, откупорил её и опустошил разом на треть. Вот так поворот. Он хоть и отделил себя прочной стеной от влияния сердечных дел ментального брата, пульс предательски подскочил, разрушая эту стену. Он обязан увидеть её. Когда-то он дал себе слово узнать правду о настоящей Веронике Барковой (или кем она стала), но лишь для удовлетворения природного любопытства. Сейчас же одним любопытством Глен мог прикрыть себя не более чем голый человек полотенцем для рук. «Это не полотенце, дружище, а белый флаг. Прикройся хоть им, больше ведь нечем».

- Где вы встречаетесь? - Он постарался задать этот вопрос в автоматическом режиме без эмоций. Конечно же, не получилось.

- Договорились на Центральной площади. Она будет с Натали, мы пойдём в «Уссури» на какой-то унылый фильм про комету, летящую на Землю.

- На «Меланхолию»?

- Наверно. - Леонид удивлённо посмотрел на Глена. - Ты следишь за новинками кино?

- Просто слышал. Они вдвоём пригласили тебя в кино? Вот так вот, как ни в чём ни бывало?

- Проясни, тебя удивляет сам факт приглашения или то, что две девушки пригласили меня одного, и ты бы желал уравнять пропорции своим присутствием?

Чёртова ментальная связь! Впрочем, сейчас Лео и без неё мог с лёгкостью читать мысли Глена как старшеклассник азбуку.

- Моё присутствие никому не пойдёт на пользу, - гордость и здравый смысл выдавили из Глена эти слова, но сам он был готов оспаривать их до онемения. Неожиданная реакция Леонида избавила его от этого внутреннего противоречия.

- А я всё же хочу, чтобы ты пошёл. Пора расставить точки над «i».

- Какие ещё точки?

- Что значит для меня она, я для неё и она для тебя, - скороговоркой пояснил Леонид. - Целый букет залежавшихся вопросов.

- На последний могу ответить прямо сейчас - для меня она значит не больше, чем прилипшая к ногам тень на дороге.

- Да? - будь у Леонида ноги, он бы наверняка подскочил. - Почему же ты так засуетился от упоминания её имени?

Глену нечем было бить эту карту.

- Я не знаю.

- Вот ради этого знания ты и пойдёшь со мной. Да и не пропадать же билету. Да-да, не смотри так, я заранее спланировал твоё участие и сказал Веронике, что со мной будет мой друг-коллега. Конечно, она думает, что я беру тебя для её сестры.

- Ты всегда всё планируешь заранее. Не удивлюсь, если твоя жизнь расписана поминутно на десять лет вперёд.

- Сегодня в восемь на площади. - Лео пропустил замечание Глена и вернулся к работе. - Если хочешь увеличить свои шансы, советую поменять имидж. Хотя бы на один вечер.

Глен отказывался верить в то, что слышал. Или весь этот спектакль являлся не более чем пустой бравадой? Лео и впрямь допускал вариант, что Глен позволит себе воевать за Веронику с братом по разуму? Говорят, в любви и на войне все средства хороши. Но войнушку детей во дворе с пластмассовыми автоматами вряд ли можно назвать войной. Точно так же Глен не считал свои чувства к Веронике любовью. Скорее, вирусной инфекцией для разума. Не считал, но почему-то его мнение не учитывалось даже им. Конечно, он будет воевать. Лео глубоко заблуждался, если действительно считал иначе.

До конца рабочего дня они не подходили к любовной теме на расстояние снайперского выстрела. Но поодиночке ошивались вокруг неё без перерыва на работу и обед. Они словно устроили заочное соревнование, кто менее продуктивно проведёт понедельник. Победил Глен.

- Поедем вместе? - спросил он, разгребая завалы на столе перед уходом. Он заметил, что приобретает новые привычки. И все они связаны с напарником. Глен с ужасом представил, как однажды окончательно превратится в тень Лео.

- Заезжай без двадцати восемь.

Леонид жил прямо напротив здания издательства, в соседнем доме. Глен подъехал к его подъезду в тридцать пять минут, вышел из машины и закинул в рот пластинку жвачки. Советам Лео сменить имидж он не внял и приехал в том же самом виде. Изменения во внешности в сторону стандартов означали бы официальное объявление войны и серьёзность намерений. Впрочем, пакт о ненападении Глен тоже не подписывал.

Увидев его, Леонид не удержался от замечания:

- Ты не ищешь лёгких путей. Я не говорил, что она терпеть не может готов?

Глен засунул руки в карманы джинсов, его челюсть активно перерабатывала жвачку.

- Я не гот.

- Отлично, это в корне меняет дело. - Лео засмеялся.

Глен помог ему разместиться на переднем сидении, коляску он сложил и запихнул в багажник.

- Наверняка нам придётся подвезти их после фильма, я бы попросил тебя включить радио, - сказал Лео, когда они выехали со двора.

- Я включу им аудиокнигу о твоём занудстве. Могу надиктовать по пути, у меня скопилась масса материала.

Лео скривил недовольную физиономию, но промолчал. Глен убавил громкость, чтобы следующая фраза так же не затерялась в салоне:

- Не думай, что при упоминании имени Вероники я забыл о самом главном... - Он повернулся и довольно долго смотрел на Леонида. - Ты мне должен рассказать о третьей типографии. Думаю, сейчас самое время.

- Почему сейчас? Боишься, что после сегодняшнего вечера мы превратимся из братьев в кровных врагов?

- Нет, - поспешно сказал Глен, хотя он явно не исключал такую возможность. - Я считаю, наши отношения не должны меняться, вне зависимости от результата этой встречи. И я сделаю для этого всё возможное.

- Похвальное стремление. Но по главному вопросу вынужден тебя несколько разочаровать - я знаю лишь о существовании третьей типографии, ни о чём более.

Глен едва вдавил педаль тормоза от такого издевательского заявления.

- Ты врёшь! Сначала проговорился, а теперь включил заднюю передачу.

- Это правда. - Лео сохранил спокойствие и печальным взглядом смотрел на гуляющих по тротуарам прохожих. - Или ты думаешь, я работал бы здесь с таким набором знаний? В лучшем случае меня бы повысили.

- Почему же ты сказал, что предпочёл бы не знать о третьей типографии?

- Вот именно поэтому. Я не располагаю точной информацией, а та, что есть, мне ничего не даёт. Кроме осознания нашей подневольной сущности.

Глен перестал следить за дорогой. Он следил исключительно за ходом разговора.

- Тебе известно, как туда пройти?

- Как пройти? - переспросил Лео, будто Глен поинтересовался о результате забега Леонида на стометровке. - Вход в неё не имеет форму двери, так как она располагается в иной плоскости мироздания.

«Вот и приехали!». Все фобии Глена решили обрасти плотью в один день. Он остановил «фольксваген» недалеко от площади и заглушил двигатель. И пожалел, что сознание нельзя заглушить таким же банальным поворотом ключа.

- То есть, наш мир никакая не реальность? - наконец, спросил он.

- Не реальность конечной инстанции, я бы так сказал. Я думал, об этом и так все знают. Уж тем более ты.

- Я догадывался, но не знал наверняка.

- Наивный юноша. - Лео протёр очки и осмотрел площадь через опущенное боковое стекло. - Только не спрашивай, кто там работает. Я не знаю.

- Как ты вообще узнал о ней? О том, что она на самом деле есть.

- Когда стажировался в «Обществе Мыслителей». Кое-кто знал о вышестоящих организациях, о существующей иерархии. Вернувшись в издательство, я, как и все, пропитался слухами о третьей типографии и напролом спросил о ней у Ивана Богдановича. Он лишь хитро улыбнулся и всячески дал понять, что мне пока лучше не думать о таких вещах. Всему своё время, сказал он. Тебе я могу сказать то же самое.

- Всему своё время? - не понял Глен.

- Насколько мне известно, лучших работников ждёт повышение. После выслуги в нашей плоскости мироздания, их переносят на ступень выше и так далее. Худшим уготовлена не столь завидная участь - их интегрируют. Ну а рядовой массе предстоит блуждать по кругу, как персонажам в Эклиптике. Всё не что иное, как постоянные перерождения в горизонтали бытия или с поступательным движением вверх-вниз, - Лео посмотрел на часы. - Я удовлетворил твоё любопытство? Теперь помоги мне выбраться, не хочу опаздывать.

Глен вышел из салона, открыл багажник и упёрся руками в открытую крышку. Он смотрел на сложенное инвалидное кресло Леонида, почему-то вспоминая о своём рабочем кресле мангового цвета. Если разобраться, оно ведь тоже было для него инвалидным, приковывающим к одной из страниц в книге бытия. И лишь Главный Автор знал, в какой части книги находилась эта страница: в начале, середине или ближе к концу.

- Что ты там застрял? - крикнул Леонид. - Тебе помочь с коляской?

Глен и Лео ждали на площади, когда появление девушек разбавит их загруженные размышлениями умы. К счастью, ждать пришлось недолго. Глен даже издалека узнал две идущие в их сторону фигуры. И не просто узнал, но и проанализировал различия между оригиналами и знакомыми ему литературными образами. По мере их приближения его анализ корректировался, за пятьдесят метров до первого вербального контакта он отметил: Натали прихватила ещё чуток лишних килограммов, но пока излишки балансировали на грани фола, не переступая черту, Вероника же, напротив, выглядела стройнее фантазий Леонида.

Дальнейшие сравнения прервались сигналом СМС-сообщения. Глен машинально вытащил мобильник и прочитал текст: «Пора действовать, Глен. Я в тебя верю». В строке отправителя прописалось многозначительное «засекреченный номер». Глен тут же вспомнил то сообщение от Леонида, когда он отправился на поиски реальной Вероники. Такое не забывается. По коже пробежал холодок.

- Твои шуточки? - только и успел спросить Глен.

Лео не ответил бы ему, даже располагая вагоном времени. Вероника и Натали подошли к ним вплотную, одурманив одинаково-пленяющими улыбками и комбинированным ароматом разных духов.

- Добрый вечер, мальчики, - поздоровалась за обеих Натали.

Её сестра поочерёдно изучала братьев по разуму. В кристально-синих глазах не отражались ни симпатии, ни отвращения. Возможно, к Глену у неё не было ни того, ни другого, как в рассказе.

- Здравствуй, Лёня, - сказала она и вновь подняла взгляд.

- Это Глен... - Даже на этих двух коротких словах Леонид умудрился запнуться. - Мой напарник. Глен, это Вероника и Натали.

- Рад знакомству, барышни. - Глен едва заметно откланялся. - Наслышан и начитан о вас.

Начитанность Глена о них сёстры приняли за попытку пошутить. Натали улыбнулась, а Вероника продолжила испускать холодный пар, как вытащенный из морозильной камеры в тепло кусок льда. «Оттаивает», - услышал Глен внутри себя. Он подумал, что СМС ему написал его же внутренний голос.

- Мы идём в кино или как? - Вероника разбавила неловкое молчание. Можно подумать, она назначила эту встречу ради похода в кино, отметил Глен.

По законам подлости разговор едва начал склеиваться лишь после начальных титров. А расклеился с первыми финальными. Весь сеанс Глен ждал занавеса. Не спасали даже попкорн, шоколад и упаковка сока.

- Фильм - УГ, уж простите за выражение, - высказал он мнение на выходе, у билетных касс.

- А мне понравился, - оспорила Натали.

- Я думаю, это кино лучше поймут женщины, - сказала Вероника и посмотрела на Леонида. - А ты что скажешь?

Глен сразу понял - Лео не запомнил даже названия, не говоря про какие-то сюжетные составляющие.

- Да пойдёт, - отмазался он. - Предлагаю теперь сходить в какое-нибудь место, более предназначенное для бесед.

Этим местом оказалась пиццерия недалеко от городского парка. Всю дорогу до неё Глена мучили два вопроса. Первый: кто послал ему сообщение? Второй: что задумали сёстры Барковы, организовывая эту встречу? На оба вопроса у него не имелось даже предположений. Если не считать подозрений Лео в связи с СМС-шуткой. И если считать СМС шуткой.

Едва они заняли столик, как пришло второе сообщение, куда содержательнее предыдущего: «Не думай, что у тебя нет шансов! Она прирождённая актриса и умеет скрывать чувства. Ясно, она нашла то, что искала. Лео неплохо играет для неё роль щита, сам того не осознавая. Он сказал, что это его идея позвать тебя, но это не так».

Глен три раза перечитал текст. Выходит, Лео ни при чём? Он осторожно осмотрелся вокруг. Эти игры напрочь отбили у него аппетит.

- Кто тебе всё время пишет? - спросил Леонид.

- Невесты засыпали СМСками, - хихикнула Натали.

- Все его невесты сейчас пылятся на книжных полках. Кстати, Глен предпочитает пышечек.

«О, Лео начал острить! Отошёл от наркоза». Глен убрал телефон и распечатал зубочистку. Мозгочистка ему бы сейчас пригодилась больше, но пришлось довольствоваться малым. Постепенно, по мере зарождения, развития и процветания разговора, до него стал доходить смысл послания. Он специально наблюдал за всеми словами, взглядами и действиями Вероники и, в конце концов, разглядел в них искусно скрытые признаки интереса к своей персоне. Возможно, он всего лишь убедил в этом сам себя. Ни в пикаперстве, ни в психологии он не был силён.

Через полчаса он узнал официальную версию визита Вероники и Натали в их безветренную канцелярскую жизнь. Переоценка ценностей, желание наладить утерянные связи со значимыми для их судеб людьми и так далее. Одним словом, банальщина. Но ведь сёстры Барковы и не писательницы, чтобы выдумывать закрученные версии.

Ещё через двадцать минут Глена просветили об основных подробностях неудачных браков девушек. В этот раз банальщина прозвучала правдиво, да и не было причин сомневаться в подлинности фактов: парни - козлы. Глен и так это знал и даже всегда выражал готовность подписаться под данной аксиомой. Разумеется, вынося себя за рамки, прямиком в список исключений.

Лео и Глен, со своей стороны, скормили девушкам безвкусную лапшу о своих скучных трудовых буднях. А если не говорить главного (которое нельзя говорить), то их будни как раз станут похожими по вкусу на дешёвые и ничем не сдобренные макароны. Пустой гарнир без горячего.

Вечер неминуемо нёсся в пасть ночи. Глен посматривал на дисплей мобильника не только для контроля времени, но и с опаской получить очередное СМС от «засекреченного номера». После двух часов разговора, трёх кусков пиццы и четырёх стаканов сока на стол пришёл счёт, а на сотовый Глена - сообщение: «Прими эту пилюлю для лёгкости в принятии решений. Сожги сомнения и действуй».

Дальнейшее Глен вспоминал как неконтролируемый сон за пеленой густого тумана. Ему казалось, что компания решила продолжить вечер у Леонида дома, там они ещё долго выпивали, веселились, чем вызвали неодобрение у Анжелики Викторовны - женщины лет пятидесяти, снимавшей одну из комнат в квартире Леонида и помогавшей Лео управляться с бытовыми делами. Потом вызвали такси, так как «фольксваген» Глену пришлось оставить на парковке издательства, благо, наступающий вторник был у них выходным. Сначала повезли домой сестёр.

Как выяснилось чуть позже, домой повезли лишь Натали, ибо Вероника поехала на квартиру к Глену. Разумеется, вместе с ним. Как они пришли к такому плану он не знал, да и не хотел знать в тот момент. Он наслаждался ночью и девушкой из чужих фантазий, изменял книгам и влил в себя реку вермута. Леониду достался лишь пепел этих фантазий и аромат надежды в глубинах чёрной ночи. Лео искренне верил, что прошедшая встреча изменит его жизнь. Она действительно изменила её, но совсем не так, как он того хотел.

Глен с трудом продрал глаза. Сквозь жалюзи пробивались лучи яркого солнца. Он приподнялся и прислушался - на кухне что-то готовилось. Он услышал шаги, лёгкие как воздушный весенний ветер. На крыльях этого ветра в комнату вплыла она. В его махровом халате на голое тело, прикрывающем наготу лишь отчасти. На ней не было макияжа, но без косметики её лицо показалось Глену ещё привлекательнее. Редкий случай природной красоты. Волосы заплетены в косы, в руках - раскрытая книга «Анархия разума».

- Ты спал так долго, что я успела прочесть треть романа. - Она присела на край кровати и поцеловала Глена в губы. Её правая рука легла ему на плечо. Глен тут же выпутался из не отпускающей его паутины сна. Снами прошедшая ночь и не пахла, всё случилось наяву.

- Как тебе книга? - не нашёл он лучшего вопроса. «Перед тобой сидит полураздетая девушка, по телу растекается возбуждение, а ты спрашиваешь её о книге! Да ты псих».

- Пока мне нравится, очень необычная. Я слышала о ней, поэтому и выбрала из всей кипы.

- Поэтому? Или из-за того, что она лежала на самом видном месте? - Глен саркастически улыбнулся. «Интересно, что тебя возбуждает больше, Вероника или тот факт, что ей понравилась отредактированная тобой книга?».

Она легонько толкнула его.

- Тебе выборочно озвучить твою библиотеку?

- Не стоит, ничего нового я не услышу. - Глен выхватил «Анархию разума» из её руки, бросил на стол и накинулся на Веронику с ретивостью степного хищника.

Она совсем не сопротивлялась, её длинные ноги обвили его талию. Глен стянул с неё халат и как голодный вампир впился в нежную шею. Он упивался Вероникой, словно читал книгу, в которой его естество растворялось без остатка. Это была самая настоящая анархия тел и разумов.

На поздний завтрак ему пришлось есть пригоревшие блинчики, но это был его самый вкусный завтрак за последние годы.

- Лео не должен ни о чём знать, - сказал Глен, макая блин в пиалу с мёдом.

- Почему?

- Он всё ещё любит тебя.

- Я это заметила. - Она отпила чёрный кофе без сахара и развернула шоколадную конфету. Ей лишь не хватало сигареты и таблички на шее: «Стерва».

- Тебе он совсем безразличен?

- С чего ты взял?

- Ну, ты сидишь у меня дома после бурной ночи и бурного утра и вполне спокойно говоришь о Лео.

Вероника усмехнулась:

- Можно подумать, тебя изъедают муки совести. Особенно ночью, когда ты с порога потащил меня под одеяло.

Глен вспомнил последнее сообщение от таинственного субъекта. Впервые с момента его получения. Это обстоятельство вмиг добавило несколько ложек дёгтя в пиалу с мёдом. Подгоревшие блины показались горькими - именно такими, какими и являлись. Розовые линзы выпали из глаз Глена, и теперь он посмотрел на ситуацию трезвым взглядом. По опыту работы в издательстве он отлично знал, что загадочные сообщения, записки и послания - недобрый признак, в независимости от содержания. Но неужели Лео столь коварен, чтобы повторять историю с интеграцией? А если не он, то кто мог её организовать? «Да кто угодно, ты работаешь в улье, где у каждой задницы есть жало, способное больно ужалить». Но ведь он никому не насолил, чтобы его жалили таким вот образом. Никому, кроме Лео, конечно же.

- Чего ты замолчал? Совесть проснулась? - спросила Вероника привычно холодным голосом.

В том и странность, что совесть не просыпалась. Так, блуждала в полусне где-то на заднем дворе, сея сомнения в своём изначальном существовании. Где ты была, дорогуша, когда готовилось преступление? Погребена под весельем компанейского вечера, под тяжестью влечения к девушке брата?

- Нет, но всё это нехорошо, - сказал Глен.

Он предположил, что Лео вполне мог совершить интеграцию, когда они разъезжались по домам (как они думали). Причём, двойную интеграцию: его и Вероники. А сейчас этот коротышка сидел с чашкой кофе и читал их кухонный разговор как утреннюю газету.

- И что дальше? - Она вытащила из откуда-то взявшейся пачки сигарету с зажигалкой и закурила. Теперь не хватало лишь таблички. - Предлагаешь сходить к священнику исповедаться?

- Не будь такой язвительной. Я просто не хочу, чтобы Лео узнал о случившемся. - Глен больше не мог есть эти чёрные блины, даже политые изрядной порцией мёда. Он отодвинул тарелку. Вероятно, Лео дал кому-то поручение прислать те сообщения. Чем они являлись - проверкой, провокацией, предупреждением? Или всем вместе?

- Я готова держать его в неведении, только если ты планируешь оставить эту ночь нашей единственной ночью. - Вероника знала, куда бить. - В противном случае я не собираюсь вечно прятаться под маской подруги прошлого. И как-то обнадёживать Лёню в его мечтах.

Глен вспомнил второе СМС, где отправитель заверял, что идея взять Глена на встречу принадлежала вовсе не Леониду. И что на самом деле именно он являлся целью в этой странной охоте. Но откуда она знала о нём прежде?

- А что планируешь ты в этом отношении? - Глен нащупал нить, способную вывести его к некоторым ответам.

- Я? - Вероника выпустила тонкую струйку дыма прямо ему в лицо. Из её губ даже сигаретный дым казался ему сладким. Это поражение, признал он. - Ты мужчина или тюлень? Такие вещи должен решать мужчина. Если ты тюлень, то мне лучше уйти прямо сейчас.

- Я не тюлень! - Глен едва не вскочил. - Ответь мне на один вопрос. Ты предложила Лео позвать меня вчера?

Он заметил, как её пальцы дрогнули, из-за чего с сигареты упал скопившийся пепел.

- Это он тебе сказал?

- Нет. Осведомлённый источник доложил.

Она сморщила лоб:

- Какой ещё источник?

- Не важно. Отвечай на вопрос! - Он сдобрил свой тон жёсткостью. «Не нравятся тюлени - получай мужика». Эффект не заставил себя долго ждать. Вероника смахнула ледяную напыщенность с лица и посмотрела на Глена глазами маленькой обиженной девочки.

- Я должна была узнать правду, - сказала она.

- О чём?

Она погасила недокуренную сигарету прямо в тарелке.

- О нас. После возвращения во Владивосток меня стали преследовать видения и сны о тебе.

«Ещё одна девица, подверженная видениям о загадочном Глене. Да ты счастливчик, все парни мечтают об этом».

- Обо мне? - Глен отказывался верить. Снаряд не попадает в одно место дважды. Причём, дважды подряд - осадок истории с Раей Райс не выветривался окончательно, пока она находилась в плену букв.

- Да. Меня влекло к образу из своих снов, я посчитала это ненормальным явлением.

«Детка, ты ещё не знаешь, что такое ненормальное явление».

- А как ты узнала, что я работаю с Лео?

- Точно так же. Ещё вопросы?

Глен немного ослабил хватку. Он понял, что Вероника, как и он, является пленницей чужеродных чувств. Будто эти чувства прописали им как персонажам. От такой догадки его передёрнуло. Он спешно влил в себя остатки сладкого чая вприкуску с гречишным мёдом.

- Так, и когда ты меня увидела, то поняла, что всё сбывается?

- Сначала я позвонила Лёне и назначила встречу. Между делом в шутку поинтересовалась, нет ли у него жениха для Натали. Он назвал тебя, но предупредил, что ты выглядишь почти как сатанинский гот. Тогда мне всё стало понятно. Я сказала, что это не проблема, хотя отлично знаю, как Натали не переваривает представителей всех этих субкультур. К моменту встречи я уже приготовила себя к тому, что увижу.

Вот теперь всё становится на свои места. - «Разве? Скорее, запутывается ещё больше. Лео мог прописать интеграцию, но вряд ли он внушил бы девушке своей мечты тягу к сопернику. Даже по принуждению». - Да, но если Вероника, сидящая напротив, не настоящая, а очередной литературный призрак, наделённый пером Лео ложными переживаниями? - «Значит, он интегрировал тебя ещё до вашей встречи и прописал в сюжете своего двойника». - Но зачем он так поступил? Это я раньше гонялся за его мечтой как осёл за подвешенной морковкой, но в последнее время и думать забыл о Веронике Барковой. - «Возможно, ему надоело играть с выдуманными персонажами, вот он и решил позабавиться с тобой».

- Но тебе всё это не нужно, я правильно понял? - спросил Глен и заметил, как к Веронике возвращается потерянное самообладание.

- Изначально - да, но теперь я не уверена... - Она потянулась за второй сигаретой. - Не уверена ни в чём.

«Теперь ты понял, почему ей нужен сильный мужчина, а не млекопитающее? Для уверенности. Но сначала определись сам, нужна ли она тебе». - Нет, сначала надо определиться с тем, что с нами происходит!

Глен не стал звонить Леониду - тот позвонил сам. Осведомился о самочувствии, о том, как Глен проводил девушек. Лео ещё не решался звонить им. Думал, может, спят, а на самом деле не хотел показаться навязчивым. Глен нагло врал, разглядывая расположившуюся на диване Веронику без халата, с книгой «Анархия разума». Скорее всего, именно это обстоятельство удержало его от признания. Он попрощался с Леонидом, отключил телефон и сбросил с себя футболку вместе с последними сомнениями. Да, она нужна ему. Прямо здесь и сейчас.

Остаток дня они провели в квартире. Готовили ужин, ещё несколько раз занимались любовью и просто валялись в зале на диване под какой-то романтический фильм. Глен не помнил, когда он в последний раз смотрел кино по телевизору. В тот вторник он не написал и не прочитал ни строчки - уникальнейшее явление в его жизни. Если сложить все подобные дни, то вряд ли их набралось бы с десяток. И каждый раз у них имелись веские права на существование. Глен и представить не мог, что когда-то причислит девушку к категории веских оснований не браться в течение двадцати четырёх часов за перо.

Натали всё знала, разумеется, но старшая сестра убедительными доводами повесила на её рот надёжный замок.

Вечером Глен отправился пешком за машиной - решил подышать свежим воздухом. Вероника осталась у него дома читать книгу. На съёмную квартиру к Натали она, похоже, и не собиралась уезжать. Глен и не подгонял её, ситуация его вполне устраивала. Через сорок минут он уже подходил к стоянке издательства. «Пассат» стоял на том же месте, постепенно укутываясь в одеяло сумерек. Глен открыл дверь и бросил взгляд на пятиэтажное здание. Кое-где горел свет (что являлось стандартным явлением). Лишь перед тем, как сесть в салон, он обратил внимание на обстоятельство, заставившее его почувствовать неприятный вкус собственного страха во рту - окно их офиса едва светилось от настольной лампы.

- Лео!.. - проговорил Глен.

Ему захотелось поставить точку в этой истории с возможной интеграцией. Пусть при этом он лишится возможности вернуться домой и обнаружить там Веронику. Не оставаться же теперь в царстве сладкого сна вечно. Лучше вернуться в пустую холодную квартиру, но в реальность.

«Стой, а ты уверен, что Лео, сидящий в офисе, настоящий, а не его литературный двойник? Который знает меньше тебя». Конечно, он не был уверен. Но попытаться стоило. К тому же у Глена была в этот раз с собой самая разумная причина визита в выходной день в издательство - пришёл за машиной, увидел свет, поднялся спросить, почему собрат по перу не отдыхает после веселья.

Глен с лёгкостью миновал пункт охраны и взбежал по лестнице на третий этаж. Коридор освещался лишь тусклым дежурным светом. Но когда он открыл дверь в свой кабинет, его встретила темнота. Именно она, а не Леонид с текстами, восседала в креслах и за столами. Глен включил основной свет. Его стол как обычно был завален кипами книг и бумаг, а соседний бережно расчищен. Галлюцинации? Он сразу вспомнил, как Лео нашёл распечатки. Сами-то они не могли выползти, их кто-то достал и не убрал обратно. А может, специально оставил на виду. Ещё Глен вспомнил спешащего в коридоре, который поздоровался с ним и вызвал странное ощущение.

«Кажется, кто-то сходит с ума». - Я давно сошёл с ума. Даже раньше того дня, как впервые переступил порог Канцелярии божков.

Глен на всякий случай проверил средний ящик. Заветная папка лежала там, хоть это обнадёжило. От греха подальше он решил забрать её с собой и спрятать дома. Садясь в машину, он ещё раз посмотрел на окно офиса. Теперь он потерял всякое желание посещать рабочий кабинет по вечерам. Окна его квартиры светились, что принесло совершенно противоположные ощущения. Он не видел Веронику меньше часа, но уже успел соскучиться по ней. Мгновенно забыв обо всём, Глен побежал домой, в объятия фальшивой, но столь желанной любви.

В среду он опять проспал. По уважительной причине, озвучивать которую, разумеется, не стал. Лучше получить выговор за второе подряд опоздание. К издательству Глен подъезжал во власти смешанных чувств. Последние тридцать шесть часов подарили ему букет разномастных эмоций, отчего аромат этого букета пьянил и отрезвлял одновременно. Он готов был дни и ночи проводить с Вероникой, но одна лишь мысль, что всё происходящее может являться всего лишь чьим-то вымыслом, не позволяла наслаждаться близостью с любимой женщиной в полной мере. Лишь во время секса эта мысль отступала, скрывалась в бурных волнах возбуждения. Но, как известно, после всякого шторма океан выбрасывает на берег свои секреты, и когда волны сходили, Глен находил на берегу разбросанные кости пока неразгаданных тайн. Им ещё предстояло обрасти плотью правды и ожить. Он в этом не сомневался. Но вот какой окажется эта правда?

- Привет, Глен. Ты опять опоздал.

Его кроссовки прилипли к кафельному полу. Нет, не странный голос произвёл такой эффект. Он-то как раз лишился странности, когда Глен разглядел говорящего. Сегодня тот не спешил, но по какой-то зарождающейся традиции они вновь столкнулись в узком коридоре третьего этажа. Ярко-коричневый костюм и голубая рубашка, трёхдневная щетина и голливудская улыбка. Перед ним стоял Палмер собственной персоной. Глен ощутил себя инквизитором, которого пришли казнить его же орудием. Он сразу представил, как это орудие сейчас начнёт выполнять свои привычные обязанности, рассказывая своему создателю страшную истину о тайной интеграции. Но Палмер прошёл мимо как ни в чём ни бывало. В руках он нёс стопку распечаток, обычных белых листов. Он выглядел и вёл себя так естественно, словно работал здесь не первый год.

Глен проводил его гипнотизирующим взглядом, не в силах заговорить. Способность произносить слова вернулась к нему лишь в кабинете. Лео даже не заметил его появления и как всегда нависал над столом, сверля монитор сосредоточенным взглядом.

- У меня галлюцинации или в коридоре я встретил Палмера? - Глен поставил рюкзак на подоконник и распахнул настежь окно - становилось душно.

- Я хотел тебя предупредить, звонил вчера вечером, но ты был недоступен.

Глен сделал два глубоких вдоха и немного пришёл в себя.

- Что он здесь делает?

- Как что? - искренне удивился Леонид. - Работает, что же ещё.

- Что значит работает, ты забыл, кто он?

- Нет, наверно, это ты забыл. Чем занимается Палмер в перерывах между заданиями?

- Находится в анабиозе. Как ты любишь говорить, спит в саркофаге.

- Да, но что ему при этом снится?

Глен понял, что имел в виду Лео, но терялся в догадках, к чему тот клонит.

- Мы что, находимся в его анабиозе?

Лео засмеялся. Испуганный вид Глена веселил его.

- Всё намного проще, его просто извлекли в реальность. Главный проникся к нему симпатией и решил, что такого высококлассного сотрудника нельзя мариновать в каком-то анабиозе, он должен работать здесь, наряду со всеми.

- Главный так решил? - переспросил Глен больше для проформы. У кого ж ещё имелась власть для подобного трюка.

- Угу. Но ты лучше присядь, я не сказал тебе самого интересного.

Больше всего Глен не любил таких подготовительных реплик. Как правило, они редко предшествовали позитивному знанию. Поэтому он отошёл от открытого окна и сел в кресло. Может, Лео догадался о Веронике? Или сейчас в комнату войдёт настоящий Лео-прототип, а сидящий за столом и впрямь литературный клон?

- Выкладывай! - Он смирился с любым вариантом.

- По всей видимости, старче совсем обезумел, - сказал Лео. Начало не столь ужасно, тут же прикинул Глен. В иной ситуации он бы посчитал иначе. - Ладно Палмера, но он ещё решил явить нашему миру трехсотметрового морского монстра. Догадайся, как его зовут?

Глен облегчённо выдохнул. Лео не отрубил ему голову, Палмер тоже. Всё остальное не так важно, кого бы там не собирался вытащить из небытия Главный редактор.

- Не знаю. Как?

- Ты даже не подумал, - уличил напарника Леонид. - Он загорелся желанием извлечь «Эклиптику»!

- Лайнер? Но это невозможно.

- Кто тебе такое сказал?

- Богданович. - Глен рассеянно стрелял глазами по углам кабинета. - Ещё в первый же день, когда «Боги иллюзий» завербовали меня.

Лео с важным улыбающимся видом покачал головой:

- Он сказал, что запрещено извлекать неодушевлённые объекты из произведений. А запрещено не означает невозможно. Тем более, если речь идёт об интересах Главного.

- Но в чём для него интерес? Зачем ему эта посудина в реальности и что он собирается с ней делать? - не унимался Глен.

- Что и всегда - играть. Захотелось ему выписать у соседей снизу большую игрушку, тут ничего не поделаешь. Наверно, как-то среди ночи он проснулся и понял, что было бы неплохо, окажись у нашего издательства собственный круизный лайнер, где будут собираться ведущие литераторы страны. В целом, мне даже понравилась такая идея, ещё когда я читал «Творческий круиз».

- Но... - Глен запнулся, рождая очередное возражение.

- Ты уже надоел со своими «но». Главный захотел корабль, и он его получит, прими сей неотвратимый факт. Нам с тобой надо лучше подумать над деталями этого проекта.

- Нам?

- А кому, по-твоему, он поручил всю черновую работу? Не Рае Райс же, которой не существует в материальном облике. Единственный ре-автор её рассказа - ты, значит, тебе и пахать. Ну а меня припрягли до кучи, в качестве старшего помощника.

Глен почувствовал, как закружилась голова от такого водоворота неотвратимых фактов. Сначала расхаживающий по редакции Палмер, затем бзики старче, за каким-то овощем решившим поиграть в судовладельца. Как ребёнок с бумажным корабликом.

- И что от нас требуется?

- Всё. Он хочет, чтобы «Эклиптика» отвечала высшим стандартам. Так как в рассказе отсутствует всякое детальное описание, его предстоит придумать нам. Размеры, количество палуб, кают, развлекательных точек, тоннаж, даже название ресторанов. И самую увесистую деталь - экипаж. По моим оценкам, на таком судне его должно быть не меньше девятисот человек.

Глен поперхнулся. Ещё и экипаж? Не разыгрывает ли его Лео?

- Хочешь сказать, биографию каждого из девяти сотен членов экипажа тоже надо продумать?

- Ну, не биографию, конечно же. Имён и общих данных будет достаточно.

- Ты шутишь?? - Глен готов был подскочить с риском вылететь в открытое окно. - На это уйдёт вечность! И все запасы фантазии, которые ещё остались.

- Да успокойся. Всё не так страшно, пару суток напряжённой работы и...

- Почему бы не придумать лишь костяк команды? Мясо нарастёт само по себе в виде пролонгеров.

- Главный вообще запретил использовать пролонгеров. Мало ли, кем они окажутся. Среди трёх тысяч абсолютно реальных пассажиров. Будет слишком опрометчиво полагаться на слепой случай, который, как ты знаешь, вовсе и не слепой.

- Не вижу ничего страшного, всё как в жизни. Никто не проверяет каждого попутчика, садясь в автобус.

- В том и разница между тобой и Главным редактором, что его видение повсеместно становится требованием, а твоё мало кому интересно.

Глен схватился за голову. Так хватаются за голову студенты ночью перед экзаменом, имея в активе лишь пять написанных шпаргалок из двухсот.

- Это полный бред, - медленно, с расстановкой выговорил он.

- Согласен. Но нам лучше приступить к работе, если ты и впрямь не хочешь утонуть в вечности. - Леонид защёлкал кнопкой на мыши. - Пока ты спал, я нарыл в интернете кучу сайтов с описаниями круизных лайнеров. А ещё старые архивы с именами членов разных экипажей.

- Ты хочешь использовать реальные имена?

- Можно переставлять составляющие. Не думаю, что кто-то станет копаться в архивах, ища сходства. У нашего корабля будет проработанная легенда для портовых служб, пассажирами займётся команда и засланные агенты, а все остальные тайны достанутся молчаливому морю после возвращения и высадки людей. Возможно, он как Палмер отправится в плавание в мир анабиоза до следующего литературного круиза.

- И впрямь корабль-призрак из одноимённого рассказа Ракова. - Глен потёр лицо ладонями и настроился на неизбежность предстоящего труда. Вспахать морскую гладь, по его мнению, было бы легче, чем придумать зародыши характеров для тысячи персонажей. Проектирование самого лайнера ему уже казалось потехой на закуску.

- Начнём с корабля, - определил ход работы Леонид. - За основу можно взять любой современный, я посмотрел, они принципиально ничем не отличаются.

- Тогда зачем что-то придумывать? Спишем с одного и внесём незначительные корректировки.

Леонид покосился на Глена.

- На тебя это совсем не похоже. Куда делась та основательность в реализации проектов, тот скрупулёзный подход к мелочам?

- Мне придётся рассредоточить его на несколько сотен фальшивых душ. Многотонный лайнер в придачу он не потянет. Кстати, какие у нас сроки?

- Три дня. Но сделать всё надо за два.

- Всего?? Мне придётся ночевать здесь! Когда мне писать «Записки сюрреалиста»? Публика ждёт. - Глен понимал, что этот анорексичный аргумент в попытке выкроить свободные вечера ни к чему не приведёт.

Леонид подтвердил:

- Публика подождёт, а Главный ждать не любит. Поручит твои «Записки» книгггерам, если что.

С этим бы не справился ни один даже тяжеловесный аргумент. Желания и решения начальства в Канцелярии считались волей божьей, а волю божью оспаривать не принято. Они приступили к работе. Глен заметил, как напрочь отсутствующий на начальном этапе энтузиазм стал пробивать ростки в чёрствую почву - он увлёкся проектировкой, будто сам придумал идею оживить «Эклиптику». Они с Леонидом работали параллельно, консультируясь по некоторым вопросам. После чего планировали скомбинировать получившиеся наработки.

- Пяти бассейнов достаточно? - спросил Глен.

- А почему не пятнадцать? Даже на шестизвездочном люксе «Crystal Serenity» их всего два.

- На «Crystal Serenity» ориентация на роскошь и детали, а не размах. Ладно, пусть остаётся два. Кафе «Сиреневый мираж» на нижней палубе - обязательно. И девять ресторанов... - Время близилось к обеду, Глен невольно подумал о еде. - Итальянский, двадцати четырёх часовой, морепродукты и стейк-ресторан, пиццерия и бар-мороженое.

- Откуда ты это стащил?

- С «Emerald Princess». Там ещё есть казино в стиле Лас-Вегаса, мини-поле для гольфа на девять лунок...

- Банально, - вставил Леонид. - Как и SPA-салоны, солярии, кинотеатры и дискотеки на верхних палубах с видом на море. Всё и так пойдёт по умолчанию.

- Да? Тогда что ты скажешь об этом? - Глен посмотрел в свои записи: - Коллекция произведений искусства.

- Ага, плавающий музей подделок. У меня идея получше - я внёс библиотеку на десять тысяч книг. Это больше, чем на «Queen Mary-2» - самом крупном пассажирском лайнере.

- Весьма актуально, - согласился Глен. - Сигарная комната? Для Богдановича.

- Обойдётся. Театр на тысячу мест?

- Сойдёт. Дорожка для бега трусцой?

- Ты читаешь мои мысли! - картинно вскрикнул Леонид. - Без неё я и не подумаю плыть в круиз.

Они оба засмеялись.

- Ещё могу предложить симулятор Формулы-1 с «MSC Fantasia», - продолжил перечень Глен.

- Оригинально. Но куда интереснее винный погреб, содержащий более двухсот известных марок. А?

- Ха, несомненно. Площадка для игры в шаффл-борд?

- Что это такое?

- Не знаю.

- Тогда к чёрту. Питомник на двенадцать собак? Ладно, шучу.

- Это с «Crystal Serenity»?

- Нет, с «Queen Mary-2», да и то лишь в некоторых круизах.

- Церковь для венчания?

- Опередил меня! Я сразу подумал о ней. Хочу взять Веронику с собой, сделать ей предложение и обвенчаться прямо там.

Глена расплющило от такого признания, будто по нему проехал асфальтоукладчик. Затем он решил, что это очередная шуточка Лео. Но тот и не думал смеяться.

- Ты серьёзно? - спросил-таки Глен.

- Сейчас или никогда! - Леонид говорил серьёзно. - Правильно ты сказал как-то: пора ставить точку в этом вопросе. Она в очередной раз вторглась в мою жизнь, и теперь я пойду ва-банк. Всё или ничего!

Застрявший в горле сухой ком с трудом провалился внутрь. Глен налил воды, стараясь не подать обескураженного вида.

- Но с чего ты взял, что она согласится? - удивление он и не думал скрывать. В такой ситуации оно казалось ему вполне естественным, а вопрос - логичным.

- Ни с чего. Но я думаю, она неспроста появилась на моём небосклоне. Ничего не бывает просто так.

- В этом ты прав. - Глен не решался говорить Лео, в чём тот жестоко ошибался.

Ведь его признание означало бы начало бесконечной вражды. Кровной и ментальной. Но как долго он сможет скрывать правду от своего брата по разуму? Если мысли и удастся сохранить под замком, то как быть с реальностью и фактами? Рано или поздно Лео всё равно узнает об их связи с Вероникой. Ещё раньше сама Вероника скажет ему об этом.

- Ты звонил ей вчера? - Глен знал, что не звонил.

- Нет. Пока не решился.

- Ждёшь, когда она позвонит первой?

- Она ничего не будет делать первой.

«Плохо ты её знаешь, братец».

- Я позвоню, не сегодня, так завтра.

«Не завтра, так послезавтра. Даже можешь не беспокоиться по поводу мнимого соперничества. Такие нерешительные субъекты ей не интересны в принципе».

- Ладно, мы отвлеклись. - Глен предпочёл спрятать себя в работу как страус голову в песок. - У нас ещё девять сотен картонок, которые надо разукрасить.

После обеда они закончили с лайнером и приступили к персонажам. Начали движение от двух полюсов навстречу друг другу: Леонид занялся капитанским мостиком, Глен встал за конвейер по выпуску рядовых работников из сферы обслуживания. На исходе пятого часа непрерывной генерации образов оба пришли к выводу, что стали путаться в именах и даже половой принадлежности некоторых героев.

- Сколько у тебя? - спросил Леонид.

- Сто пятьдесят третьего закончил.

- У меня только девяносто шесть. С механиками пришлось помучиться. - Он посмотрел на время. - Надо отдохнуть. Ты же не спешишь домой?

- Нет, - без тени смущения солгал Глен.

В восемь вечера, когда он заканчивал двухсотого персонажа - молодую массажистку из салона красоты, - ему пришло СМС-сообщение. С недавних пор он стал пугаться этого сигнала. Лучше вообще отключить звук. Первым делом он посмотрел на отправителя, но вместо «засекреченного номера» там значилось простое и столь приятное имя Вероника. «Где ты пропал? Ужин давно готов». Только после этого Глен понял, что ещё с утра или в обед стоило предупредить её о своей неминуемой задержке в офисе. Просто он так привык к независимому одиночеству, что и не подумал об этом.

- Кто тебе стал постоянно писать? - спросил Леонид с едва заметной улыбкой. - Ты обзавёлся дамой сердца, наконец?

- Вашим поэтическим языком можно и так сказать. - В этом он решил сознаться. И тут же пожалел.

- О, интересно! Кто такая?

- Познакомился в интернете. - Эта ложь удобнее всего сходила за правду. - Ничего особенного, просто общаемся.

- Нет-нет, ты бы не стал тратить своё время на простое общение с какой-то девчонкой из сети.

- Да мне не жалко трёх минут в сутки на неё. Ровно столько обычно занимает переписка.

- Ладно, не хочешь говорить, я подожду, когда захочешь. Ты ещё нас познакомишь.

«Ага, непременно. Ты будешь невообразимо рад знакомству».

- А то знаешь, я уже решил, что ты вновь загорелся чувствами к Веронике, - сказал Лео. - Я гнал эти опасения подальше, но они как конвоиры сопровождали меня весь тот вечер и вчерашний день.

- Я никогда не горел чувствами к ней. Всё, что было - это осколки метеорита из твоей Солнечной системы, упавшие на мою планету. Инопланетная форма жизни на Земле Глена.

- Я знаю. - В голосе Лео звучало спокойствие и благодарность, из-за чего Глен ощущал себя последним мерзавцем на свете. Но он зашёл уже слишком далеко, чтобы признаться без ощутимых последствий. - Жаль, что вы с Натали не проявили симпатий друг к другу. Две сестры и два брата - что может быть лучше?

«Одна сестра и один брат - вот что лучше. Но не для тебя, увы».

- Наверно, наличие ребёнка тебя сдержало, - предположил Леонид. - Подсознательно уж наверняка.

- Вовсе нет. Мне нравится Натали, но я не уверен, что у нас есть перспективы.

- С этим согласен. Она слишком проста для тебя. Не читает книг, любит шопинг и романтические фильмы. Твоя барышня из сети наверняка не такая?

- Нет.

Глен вспомнил, что стоит написать ответ этой «барышне из сети». Он быстро набрал незамысловатый текст с извинениями за опоздание в связи с нахлынувшими делами и отключил звук на мобильнике.

Домой он вернулся лишь к десяти вечера. Уставший и измотанный. Он так и не знал, что измотало его больше - работа над персонажами, боязнь нереальности окружающего мира или страх смертельно пораниться об острые углы любовного треугольника. Скорее, весь этот многослойный пирог из переживаний. Глен потерялся в его слоях, не в силах найти лазейку к спасению.

Вероника не стала донимать его недовольными расспросами. Их и не потребовалось: Глен сам рассказал о готовящемся круизе (естественно, не посвящая в детали его канцелярской готовки). Он предупредил о намерениях Лео, посчитав, что Веронике лучше быть готовой к такому повороту событий.

- Тебе придётся рассказать ему о нас. - Казалось, её совсем не тронули намерения Леонида. Она сохраняла безразличие. Если оно было рисованным, то весьма умело. - Или я сама расскажу. Мне ведь ничего не останется, когда он потащит меня под венец. Боже, он реально планирует это?

- Да.

Глен осознал, что оказался меж двух огней. И дабы не сгореть заживо, ему придётся погасить один из этих огней. Потерять либо Лео, либо Веронику. «Может, избавишься от обоих, дабы не мучиться проблемой выбора? А ещё лучше - избавь себя от них, ведь инопланетная форма жизни в этой истории как раз ты, а не Вероника».

- Дай мне время, я подготовлю его, - заверил Глен.

Он не сделал выбор, он всего лишь отвоевал несколько дней перед неизбежностью.

Утром следующего дня он не проспал, хоть и имел на то не менее веские причины, чем в прошлый раз. В удовольствии насладиться моментом Глен никогда себе не отказывал. Если завтра ему суждено проснуться во второй типографии перед Лео, в ярости размахивающим сиренево-бирюзовой стопкой листов, то самое здравое, что он может сделать, это использовать на всю катушку «сегодня». Какая разница, настоящее оно или нет, острота ощущений нисколько не притупляется, пока ты находишься внутри него.

По пути он не встретил Палмера, чему искреннее удивился. Зато Леонид по своему обыкновению раньше всех занимал рабочее место.

- Готов к продолжению? - По виду Глена он понял, что тот не особо готов. - Или тебя изрядно помяла «ночная переписка»?

- Что ты имеешь в виду? - насторожился Глен. Вновь утро начиналось с предвкушения скорого разоблачения.

- Я вижу, ты не выспался. Это значит одно из двух: ты был поглощён книгами, либо своей новой знакомой.

- Не обращай внимания, - махнул рукой Глен, опускаясь в кресло. - Я надеюсь, за сегодняшний день мы закончим с экипажем.

- По моим прикидкам должны. Останутся лишь финальные штрихи, и мы как раз уложимся в график.

- На какие числа запланировано прибытие в порт и последующий круиз?

- Приглашения уже высланы. Прибытие и отправление запланированы на завтра после обеда, 22 июля. Круиз рассчитан на три дня, до понедельника 25-го.

Глен скептически покачал головой. Ему нисколько не нравилась эта затея. Почему - он и сам не мог сказать. А ещё ему не нравилось, что теперь определилась критическая дата его выбора. Решить все проблемы ему предстояло в ближайшие полтора дня.

Один день - текущий - он смело вычеркнул. Лишь к вечеру они, наконец, расправились с последним работником судна - певцом из вечернего ресторана по имени Эдуард Михайлов.

- Моя голова сейчас взорвётся от всех этих имён и личных качеств! - посетовал Глен, отбрасывая ручку в пучину разложенных бумаг. - Не удивлюсь, если в ближайшие годы у меня наступит кризис идей. И даже ты не сможешь помочь.

- Не смотри на ситуацию как пессимист. Теперь ты обеспечен задатками образов на десяток романов вперёд. Вот правильный взгляд.

- Обеспечен - не то слово. Могу солить и складировать в подвале с прочей консервацией.

- Замаринуй их в анабиозе, - хихикнул Лео. - До этого у тебя был один Палмер, теперь же их много.

- Да, только оригинального у меня конфисковали. Надо ещё привыкнуть, что он будет ходить и работать со мной в одном здании.

- Привыкнешь. Ты только смотри не проговорись ему, как он появился на свет. Интересно, его преследует то чувство, о котором ты говорил? Постоянное дежавю.

Глен задумался, вспоминая те ощущения. Если у Палмера наблюдалось нечто подобное, значит, сомнения Глена в естественности своего рождения были не лишены смысла. Он решил, что в ближайшее время обязательно поинтересуется об этом у Палмера. Аккуратно, дабы по неосторожности не посеять в нём зёрна аналогичных сомнений. Думается, Палмер не придёт в восторг, узнав, какую участь изначально ему прописал Глен.

- А остальные работники предупреждены?

- Те, кто знал о нём, да. Но знали немногие.

Глен зевнул, на часах красными цифрами горело 20:38.

- Пора сваливать, - предложил он.

Дома его ждала Вероника в нижнем белье, купленном явно в секс-шопе, и свежий яблочный пирог. В данном случае проблема выбора перед Гленом не стояла. Разве что, ещё поднимаясь по лестнице, он хотел поинтересоваться у Вероники, чем она думает заниматься в перспективе. Не сидеть же в тридцать лет у него дома днями напролёт. «И жить за твой счёт». Однако и этот вопрос он отложил. Он задал его через пару часов, уметая за обе щёки куски пирога.

- Я завтра утром еду на собеседование, - ответила она несколько раздражённо, хоть Глен и попытался выяснить всё как можно мягче и как бы между делом. - Я оставляла резюме на «Superjob», сегодня позвонили из одной фирмы.

- Что за фирма?

- Занимается ландшафтным дизайном и озеленением территорий.

Какое-то время они сидели молча.

- Ты не разговаривал с Лёней?

Глен помотал головой и выговорил с набитым ртом:

- Нет. Завтра.

«Ещё один любитель завтраков».

- Он звонил мне сегодня.

Глен едва не подавился пирогом. Он был уверен, что Лео весь день бродил по проекции «Эклиптики» в своём воображении и знакомился с работниками судна, задавал вопросы и записывал данные в блокнот.

- Когда?

- Часа в два где-то. Спросил как дела, всё такое и пригласил на завтрашний круиз.

- И что ты ответила?

- Что завтра выхожу на работу и не уверена, что освобожусь к обеду.

Всё не так плохо, подумал Глен. Можно будет поговорить с Лео во время круиза, если Вероника не поплывёт с ними. Главное, чтобы он не устроил бунт на корабле после таких разговоров.

- Поедешь к сестре, пока меня не будет? - спросил Глен, расправившись с ужином. Вероника удивлённо распахнула глаза и с картинной обидой проговорила:

- Ты меня гонишь? Может, я хотела позвать её сюда.

- Если не будете приводить парней, то я не против.

- Приведём целый табун!

Он подскочил и кинулся на неё:

- А, тебе мало меня? Нужен целый табун? Сейчас устрою! - и увлёк её в комнату.

Тогда Глен ещё не знал, что наслаждался Вероникой в последний раз. Как последней вкусной конфетой из незаметно опустевшего мешка сладостей.

- Итак, сегодня мы прописываем легенду для нашего кораблика. - Лео, словно учитель в классе, обозначил тему предстоящего занятия.

- Это по твоей части, - сказал Глен. - Я ума не приложу, как можно замаскировать появление такого огромного лайнера под выдуманной легендой. И убедить в этом весь мир.

- Очень просто, если убеждать надо не мир, а всего один порт. К тому же у Главного редактора имеются прочные связи с администрацией порта. При желании он мог бы пришвартовать там инопланетный корабль, и никто бы ничего не спросил. Ну, а море вопросов не задаёт.

- Три тысячи литераторов тоже не будут задавать вопросов?

- Особо любознательных ждёт долговременное поселение в каютах класса люкс. С последующим круизом в царство снов. За ситуацией отправятся следить агенты издательства. В том числе и мы.

- Как я не люблю все эти маскарады. - Глен упёрся лбом в многостраничный том, лежащий перед клавиатурой. - Чувствую себя дрессировщиком шимпанзе в цирке.

После двух часов диспутов легенда корабля-призрака «Эклиптика», наконец, вписалась в структуру проекта наряду со всеми членами экипажа. В завершении работы Глен критически оценил её сложность и, не найдя ничего примечательного, поинтересовался у Леонида, над чем они бились эти два часа, если можно было просто взять за основу комбинированное прошлое нескольких пассажирских судов. Тот ответил довольно уверенно:

- Понимаю твоё желание спустить «Эклиптику» из космических бездн в морские и посадить на капитанский мостик гуманоидов, но в данном случае нам лучше было не отступать от общепринятых стандартов.

В дверь постучали, коротко, но настойчиво. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошёл Палмер. Глен всё ещё не мог привыкнуть к его реалистичной сущности, поэтому неприлично долго пялился искрящими от удивления глазами.

- Вы закончили с лайнером? - спросил экс-персонаж. - Главный хочет всё проверить перед тем, как люди начнут приезжать в порт.

Лео кивнул и протянул аккуратно сложенную стопку листов.

- Как давно ты на побегушках у старче, Палмер? - спросил Глен. Удивление растеклось теперь по всему лицу.

- Я его личный помощник, - мягко поправил тот. - Уже второй месяц.

Глен дождался, когда Палмер, получив документы, уйдёт и с возмущением излил:

- Главный не только подарил ему жизнь, но и столь почтительный статус! Скоро он начнёт давать мне указания. В голове не укладывается.

- Постой, - утихомирил его Леонид. - Если предположить, что версия с твоим литературным рождением верна, то ты ничем не лучше Палмера. При этом для своей создательницы ты уготовил участь куда жёстче, чем выполнение безобидных указаний.

«С этим не поспоришь, друг. Тварь божья однажды может сместить Бога, если над старцем сидит ещё один старец и вышесидящему эта смена покажется забавной. Так что когда Палмер захочет кофе и позвонит тебе, побежишь к аппарату как миленький». - Я в таком случае подсыплю ему мышьяка. - «Пара строчек и ещё один Палмер готов. А если захотят - и миллион Палмеров. На всех мышьяка не напасёшься».

- Ты звонил Веронике? - Глен решил сменить тему, дабы отогнать неприятные мысли в угол. Впрочем, эта тема по вкусу ему нравилась ничуть не больше, но она была неизбежна.

- Вчера она сказала, что у неё работа, а сегодня её телефон заблокирован. Мне кажется, я попытался взлететь на воздушном шарике к небесам. Она даже не дала шанса! - тут Лео от отчаяния даже вскрикнул. - Но к чему было назначать ту встречу?

Глен невозмутимо покачивался в кресле, делая вид, что усиленно думает над ответом на поставленный вопрос.

- Женщины. Их логику порой понять невозможно, - высказал он вполне разумное мнение. - Они капризны как погода в тропиках.

- Да уж, - кивнул Леонид и задумался. - Знаешь, я долго размышлял и понял, что радикальное решение - единственно верное в нашей с ней бесконечной истории.

- Ты меня пугаешь, - тут Глен не играл. - Что за радикальное решение? Интегрировать её, влюбить в себя и извлечь обратно?

Лео сам испугался от такого предположения напарника:

- Нет, ты что! Я не трону её ни при каких раскладах. Ведь проблема не в её голове, а в моей. И здесь мне понадобится твоя помощь.

Глен в напряжении ожидал, когда Лео озвучит природу этой помощи.

- Я хочу интегрировать себя и вывести её из своего сердца как въевшееся в ткань пятно. А вместе с ней и все прочие пятна.

- Ты рехнулся?! Я не согласен на роль помощника самоубийцы.

- Ладно, придётся провернуть всё самому. Вам же с Тутанхамоном такие трюки удаются на славу, чем я хуже?

Сначала Глен перестал доверять глазам, увидев Палмера рядом с собой, теперь доверия лишились и уши.

- С таким же успехом ты можешь просто раскусить капсулу яда или выброситься с тридцатого этажа. - Он попытался придать голосу суровости. - Какая тебе разница, будет ли здесь сидеть такой же кучерявый болван за компьютером или нет?

- А кто сказал, что я планирую возвращаться сюда? - Лео улыбался, упорно считая свой план перерождением, а не заменой одного реального субъекта другим, скопированным с помощью букв. - Коль уж идти не такой шаг, то с возможностью получить максимум дивидендов после него.

- Ты хочешь сбежать от издательства? Вот о каких ещё пятнах ты говоришь?

Леонид поднёс указательный палец к губам:

- Тс-с! Не так громко.

Глену не хватало бассейна или хотя бы ванны с холодной водой, чтобы окунуться с головой. А его напарник продолжил говорить в спокойной манере, даже с налётом игривости в тоне, что убедило Глена в продуманности столь жуткого шага.

- Не думай, что всё дело исключительно в Веронике и неразделённой любви. Поверь, с этим я как-нибудь справился бы. - Лео украдкой осмотрелся, будто кто-то мог наблюдать за ними в кабинете. - Но я реально устал. От издательства и постоянного осознания нашего ступенчатого бытия. От необходимости играть в Бога на предоставленной мне ступени и ждать повышения, чтобы затем делать то же самое. Я хочу просто жить, как обычный человек. Плюс ко всему это отличная возможность вернуть ноги. Ты не представляешь, каково у нас живётся инвалидам! Все только говорят о равноправии и прочей чуши, но это не так. Ты думаешь, я всегда был таким помешанным на работе? - Его голос бесконтрольно повышался. - Только после того, как лишился ног. Подумать только, это же лишь ноги, не мозг, не сердце, а две конечности для ходьбы, не более. Но как многое от них зависит, помимо передвижения из пункта А в пункт Б. Любовь, дружба, карьера. У меня не укладывается это в голове. Сначала я уцепился за то, что меня не покинуло после несчастного случая - за работу. Потом появился ты, и я понял - теперь у меня есть близкий друг. Но дотянуться до любви оказалось за горизонтом реальности.

Глен налил ещё воды, набрал её полный рот, да так и сидел. Он не хотел ничего говорить, а точнее, боялся сказать лишнее. Неожиданно он осознал. Да, пелена пьянящего тумана заволокла его разум, он запутался в паутине вымысла, принимая чёрное за белое. Как он мог сомневаться, какое пламя гасить, если перед ним полыхало одно пламя, а другое было всего лишь бледным отражением истины в зеркале льда?

- Но ведь сбежав отсюда, ты автоматически теряешь всё, нашу дружбу в том числе. - Глен использовал единственного джокера.

- Я знаю. Это самая болезненная жертва. Но я думаю, ты же справишься с написанием книг и без меня? - к Лео вернулся игривый тон. - Не вечно же мне работать твоей музой, глядя, во что ты превращаешь мои утончённые глубокие идеи своим варварским воплощением!

Подтрунивание подействовало - Глен улыбнулся. Но улыбку переполняла грусть.

- К тому же, - добавил Леонид, - ты всегда будешь знать, как меня найти, мы ведь останемся братьями по разуму. И когда тебе надоест этот круговорот миров, ты проделаешь тот же манёвр, что собираюсь совершить я.

«Вот он, один из вариантов самообмана, о котором так мечтал Лео. Уйти в мир зазеркалья. Только не говори, что ты пойдёшь следом?».

Глен молча обдумал ситуацию. Наверняка Лео имел основания на подобный шаг, работая в Канцелярии не один год, как он. Такая жизнь и впрямь может надоесть. Глен представил их кабинет без привычно сидящего в позе подвешенного к потолку туловища Лео. Представление получилось размытым, как самый невероятный каприз неба от Раи Райс.

- Лео, одумайся! - Глен предпринял тщетную попытку разубедить друга. - Это смерть в сладком сне, а не спасение.

- Не думай, что вместо нас оживут персонажи, это будем мы, просто новые.

- Но это самообман!

- И что? Вся наша жизнь - самообман. Особенно с того момента, как нас завербовали «Боги иллюзий». Тебе ещё предстоит принять эту горькую правду.

Через двадцать минут вернулся Палмер и приказал собираться всем в порт. У Лео и Глена сумки были собраны, у Лео - для проформы. На улице он сказал:

- Я проверну всё на лайнере.

- Что требуется от меня? - Глен понял, что его убеждения бесполезны, поэтому настроился сделать действительно что-то полезное.

- Проследить, чтобы я не застрял в рассказе, а потом уничтожить все улики. Что б ни один нос не пронюхал, куда я отправился.

- И как ты хочешь преподнести всем своё исчезновение, не вызвав вопросов?

- Никто не должен узнать, ведь я тайно создал дополнительного персонажа на «Эклиптике» - своего клона. Внешность, воспоминания - всё от меня.

- Что?? Ну, это уже совсем...

- Дослушай до конца, - с раздражением перебил Леонид. - Он совершит самоубийство, нырнув за борт, чтобы несколько человек увидели и подтвердили. Но сделает он это под видом несчастного случая.

Глен сам был близок к самоубийству, узнавая такие подробности коварного плана напарника. Если раньше план был просто жутким, то теперь он становился жутко-коварным.

- Ты не терял времени зря прошлой ночью. Может, надёжнее будет потопить весь лайнер?

- Твои издевательства неуместны, как и всегда, - спокойно отреагировал Леонид. - Я всё рассчитал. Одного персонажа придётся принести в жертву.

- Человека! Персонажи это те...

- Да-да, те, кто живут на бумаге, а в реальности живут люди. Слышал неоднократно, давай не будем возвращаться к этой теме. Если не забыл, я, по сути, тоже отдаю свою жизнь ради конечной цели.

- Ради конечной цели! - Глен не мог себя сдерживать. Он в очередной раз хотел напомнить Лео, сколь фальшива его цель, но передумал.

- Я хочу, чтобы ты связался потом с Вероникой и передал ей это письмо, - Лео протянул конверт.

Глен потянулся за письмом, но не стал брать.

- Ты хочешь обременить её мыслями о том, что это она виновата в смерти твоего двойника?

- Ты ещё не понял, что я не желаю ей зла? Это письмо я написал в прошлом году, когда узнал её адрес после возвращения в страну. Собирался отправить, но так и не решился. Там стоит дата. Ты скажешь, что нашёл его случайно в моих документах, чтобы оно ни в каком виде не сошло за предсмертную записку. Да и по содержанию там никаких подобных намёков нет.

Глен взял конверт. Ему показалось, что у него в руках раскалённый лист металла. Лео и Вероника никогда не будут вместе, а он - косвенная тому причина. Лео никогда не узнает об их связи, а он сможет наслаждаться ею без страха разоблачения и необходимости скрывать отношения. Разве не этого он желал? Да, будучи опьянённым туманом, но сейчас он прозрел. Он принял своё решение так же безапелляционно, как и Леонид своё. Раз из его жизни исчезнет Лео, значит, вслед за ним должна исчезнуть и Вероника. Они - звенья одной ментальной цепи. Цепи, сковавшей Глена, и теперь дарующей ему свободу.

- Я передам, - коротко сказал Глен и направился к машине.

На Морской вокзал они неслись, будто опаздывали к отплытию. Но времени у них имелось предостаточно.

- Дальневосточные новости, - объявил диктор на радио, и Глен раздражённо ударил по кнопке на магнитоле.

- К чёрту новости! - бросил он. - Вкуси это!

Лео схватился за голову, закрывая уши ладонями.

- Ты ошалел? Выключи немедленно! - Он тщетно старался перекричать басы электрогитар и барабанов. Но Глен лишь прибавил звука и резко вошёл в поворот, чтобы Леонида отбросило на пассажирскую дверь и он не смог бы ему помешать.

- Руки! - Глен запретил прикасаться к магнитоле. - Хочу, чтобы ты запомнил эту песню моей любимой группы. В следующей жизни мы начнём наше знакомство под её ритм. Парни жгут!

«...Push me away, make me fall, Just to see, another side of me...»

- Надеюсь, в следующей жизни ты не будешь такое слушать! - кричал Лео.

Через три минуты мучения Леонида закончились.

- Как хорошо! - Он едва не испустил дух. - Не хотел бы я поехать с тобой на дальнее расстояние.

- Именно поэтому ты не позвал меня с собой на обратную сторону Луны? В мир зазеркалья.

- Ты ещё не созрел для такого путешествия. Для тебя оно как смерть в сладком сне. Твои слова.

- Знаю. - Глен убавил и громкость и скорость. Ко всему прочему, они уже подъезжали к месту назначения. - И не могу обещать, что когда-нибудь созрею.

В порту их встретил приятный лёгкий ветер, несущий аромат морского воздуха. Лучи яркого солнца скользили по окнам пришвартованных судов. Глен и Лео долго созерцали своё творение на причале номер 33. «Эклиптика» покорно принимала гостей. Многотонная фантазия почти в триста метров длиной и в семнадцать палуб высотой. Красные буквы её имени выпирали на чёрном корпусе носовой части.

- Божественно, - проговорил Леонид. - Она так похожа на «Queen Mary2», только чуть меньше в длину.

- Всё же лучше было оставить белый цвет основным, - критически заметил Глен. - Твоя фанатичность к «Королеве Мари» сильно выделяет нашу игрушку на фоне прочих судов.

- Ты излишне переживаешь, так и паранойя может развиться. Наслаждайся отдыхом и внеплановыми выходными. Когда ещё тебе бы представилась возможность пожить на таком роскошном лайнере!

Именно в тот момент Глен впервые со всей основательностью осознал, что происходит - видение Раи Райс сбывалось. Она считала, ему не суждено сбыться, раз лайнера с таким названием не существует, но она не учла возможностей издательства.

- Ещё утром её не существовало, а сейчас она стоит здесь, - сказал Леонид. - На следующей ступени такое должно быть в порядке вещей, а для нас это дико.

- Для меня дико то, что он появился здесь так свободно. Не знаю, какие там связи у Главного с администрацией порта, но ведь это, - Глен указал на «Эклиптику», - не катер и даже не яхта. Маршруты должны быть согласованы заранее, а не за полдня. У меня складывается впечатление, что Морской вокзал тоже выдуман кем-то из издательства.

- Ага, и Владивосток тоже выдуман. А ещё проще выдумать всю планету, чтобы никто не задавал вопросов.

Лео забавлялся, а Глен на полном серьёзе обеспокоился по поводу нелогичности происходящего. Растворившись в работе и пучине душевных переживаний, он успел забыть о своих прежних опасениях, навеянных сообщениями от засекреченного номера. Накануне утром он проверил папку входящих ещё раз, но тех сообщений в ней не обнаружил. Кто-то умело им манипулировал и вёл по нужной колее? Или просто восторжествовала паранойя, о чём предупреждал Леонид?

Они направились к стойке информации и отдали документы на проверку. Работник по фамилии Блонцев долго и внимательно изучал паспорта и пригласительные билеты, словно сомневался в их подлинности. Затем всё же вернул обратно вместе с магнитными картами Cruise Card.

- Эти карты используются как ключи от кают, пропуска на корабль и для оплаты услуг, - томным голосом пояснил Блонцев. - Вам необходимо зарегистрировать собственную кредитную карту или внести депозит наличными.

Никто из них не собирался пользоваться дополнительными услугами на борту (если не считать планируемый Леонидом суицид с помощью круиза за дополнительную услугу компании), но всё же им пришлось зарегистрировать свои кредитные карты. Багажа у них не имелось, кроме двух рюкзаков, сходивших за ручную кладь. Как пояснил Леонид, всё необходимое можно взять на корабле, даже смокинг для вечеров.

Глен помог Леониду заехать по трапу. Там их встретил первый персонаж. Глен не знал его фамилии, а Лео успел забыть, да и не важна была его фамилия. Им выделили каюту среднего класса, чему Глен возмутился, когда они поднимались в лифте:

- Мы парились над этой посудиной два дня, а нам даже не предоставили люкса!

- Если бы я увидел тебя шествующим по верхним палубам, то сразу понял бы, что здесь не всё чисто.

- Справедливо будет сказать, что это же относится и к тебе.

- Ну, в меньшей степени.

Каюта оказалась вполне приличной, крыс и тараканов беглый осмотр не выявил. Всё сверкало новизной, постельное бельё пахло свежестью, как и лежащие на маленьком столике журналы. Помимо свежей прессы, на столе стояла глубокая тарелка с фруктами.

- О, неплохо! - Глен взял сочное зелёное яблоко и с характерным звуком впился в его мякоть. - Сойдёт.

- Угощайся. Формально у нас не люкс, но ты не заметишь разницы.

Глен с набитым ртом отметил находчивость напарника:

- А ты молодец. Обманул систему.

Лео развернул на кровати прихваченную с собой папку и вытащил из неё сиреневый лист.

Глен едва не подавился:

- Эй, ты хочешь это сделать прямо сейчас?

- А чего ждать? Под шумок общих сборов - самое то.

- Но ты же больше не вернёшься?

- Я - нет, пару-тройку часов тебе придётся побыть в обществе моего клона. Обещаю, он не станет тебя доставать, как я.

Лео продолжил копаться с бумагами. Он делал это всегда, сколько Глен его знал. Внутренний творец вышел наружу, и они стали частями одного целого. Но частями столь разными, что лишь их противоположность притягивала их друг к другу. А теперь Лео собирался разрушить эту связь. События неслись так быстро, что Глен до сих пор ещё не осознал всей их важности. Возможно, ему потребуется не один день, чтобы понять и оценить всё. Но уже сейчас его окутывали первые витки грусти. Он постарался замаскировать их под мехом стандартных острот:

- А я надеялся на прощальный ужин, - подумав, он уточнил: - При свечах.

- Ты нарвёшься, - предупредил Лео. - Устрою вам с клоном прощальный ужин для акул!

Он проверил точность всех предложений. В таком деле каждое слово имело вес.

- После того, как я интегрируюсь, уничтожь все эти листы. Никто не должен знать, куда я отправлюсь.

- Кстати, ты не подумал, что они могут попытаться использовать нашу ментальную связь, чтобы выйти на тебя?

- Если они не будут знать, что я сбежал, то и не станут искать.

Глен скрестил руки на груди и стал размерять шагами каюту.

- Ох, не нравится мне это всё, Лео, - пришёл он к такому выводу после минутного размышления.

- Последнее время тебе много чего не нравится, как я заметил. Так что не будем принимать во внимание сие обстоятельство. - Леонид вытащил ручку из нагрудного кармана рубашки. - Ну всё, приятно было иметь с тобой дело, Глен.

Он протянул Глену руку. Тот усмехнулся от отчаяния:

- Слушай, мне даже не верится, что это происходит! Ты так спокоен, будто собираешься метнуться в соседний универсам за пакетом молока.

Лео не отводил руки.

- Чем дольше мы будем прощаться, тем сложнее будет нам обоим. К тому же я убеждён, мы ещё увидимся.

- Как говорят в таких случаях - в следующей жизни. И мы ли это будем?

- Стивен Бейкер сказал: «Котята рождаются с закрытыми глазами. Они их открывают примерно через шесть дней, осматриваются, а потом закрывают их снова и так проводят большую часть своей жизни». Так вот, Глен, мы с тобой котята и всегда ими будем. Не всё ли равно, какими глазами смотреть на мир, если они всё равно закрыты?

- Да, и это печально...

- Хотя одна английская пословица гласит, что с точки зрения кошек, всё на свете принадлежит им.

- Но ведь это не так. Сладкий самообман.

- Ты надоел мне! - Леонид подкатился и сам схватил Глена за руку. - Ведёшь себя как гибрид зануды и семнадцатилетней девчонки перед расставанием с парнем. - Он задумчиво посмотрел на Глена и неожиданно спросил: - Не хочешь прочитать стихотворение, которое я написал в шестнадцать лет, ещё даже не догадываясь о существующей модели бытия? Оно отчасти отражает мою усталость и разочарование, накопившиеся к тридцати годам.

- Ты писал стихи?

- Иногда. - Он покопался в бумагах и протянул сложенный вдвое белый лист. Всё своё всегда ношу с собой, подумал Глен. - Не знаю, может, в то время и у меня был некий внутренний творец, без конца подкидывающий фаталистические идеи с налётом депрессивного пессимизма. Впрочем, я склонен винить во всём юношеский максимализм.

Глен развернул лист и начал читать:

«Лабиринт Судьбы.

Мы скитаемся в мире решённых проблем,

В Лабиринте Судьбы, что построен до нас,

Мы встречаем поток поворотов и стен,

Но не в силах менять очерёдность их фаз.

Невозможно сбежать с Лабиринта Судьбы

И досрочно закончить свой жизненный путь,

Невозможно продлить в Лабиринте пути,

Что навечно - терять, что теряем - вернуть.

Мы скитаемся в мире решённых проблем,

Как герои из книги, не зная конца,

Мы проходим путями написанных сцен,

Где у каждой персоны своя колея.

Мы не Боги стремиться на скользкий Олимп,

Нам не в силах найти двери новых путей,

Мы находим лишь те, что таит Лабиринт,

Подчиняясь жестоким законам теней».

Когда Глен дочитывал стихотворение, почему-то вспоминая лорда Гобеля и его чучел на комнатных полках, Леонид ловко что-то начёркал на сиреневом листе и засунул ручку обратно в карман.

- Не смотри так. - Он отвёл взгляд в сторону окна. - Какое яркое солнце. Я представляю...

Последних слов Глен не расслышал. Вместо них по каюте разнеслось едва уловимое эхо незаконченной фразы - Леонид исчез. Прошло не менее пяти минут, прежде чем Глен сдвинулся с места. Он взял распечатки и с трудом расшифровал написанные Лео загогулины: «Твоя музыка - УГ. И нечего читать это!». Глен нашёл в себе ресурсы на ещё одну вялую улыбку.

- Ты неисправим, Лео, - сказал он вслух и бережно упаковал листы. - Даже перерождение тебя не изменит.

«Теперь эта папка для тебя как урна с прахом брата по разуму, - подкинул неожиданное сравнение внутренний голос. - После ужина сожги листы и развей их пепел по морю. Красиво сказал, да?».

Глен спрятал папку под подушку, вышел из каюты, закрыл дверь и подёргал за ручку. Надёжно заперто. Спускаясь по лестнице, он наткнулся на Палмера.

- Ты уже здесь? - Глен инстинктивно удивился вовсе не быстрому перемещению Палмера, но преподнёс всё именно в таком свете.

- Надо убедиться, что всё соответствует плану. А где Леонид?

На кой чёрт тебе он сдался именно сейчас??

- Прилёг отдохнуть, неважно чувствует. Что ты хотел?

- Да так, ничего. Просто я привык видеть вас всё время вместе. Вы для меня как одно целое, по раздельности я различаю вас лишь по росту. - Палмер одарил Глена своей голливудской улыбкой.

Надо было тебе сделать жёлтые зубы, чтобы ты меньше улыбался, кретин! - подумал Глен.

«Он что-то знает!», - перебил его возмущение внутренний голос. - Да ничего он не знает. Лишь то, что доктор прописал в рецепте извлечения.

- Ты не в курсе, сколько человек приглашено? - спросил Глен.

- Тысяча шестьсот тридцать семь, не считая сотрудников издательства. - Палмер будто ждал такого вопроса. - Но прибудет не больше полутора тысяч.

- И все - знатные литераторы?

- Издеваешься? Не со всей же страны едут, разумеется. Только с нашего края да пару десятков залётных персонажей.

Персонажей? Нахватался слов.

- И по правде говоря, - Палмер скривил лицо, будто ему в рот запихнули сочащуюся соком дольку лимона, - по большей части всё это окололитературная шелуха. Серьёзных авторов не наберётся и на полсотни.

- Зато какие привилегии для этой шелухи - целый лайнер.

- Что поделать, надо же с чего-то начинать. Ладно, побегу проверю всё до конца, а то уже треть приглашённых прибыла.

Палмер направился выше, а Глен спустился на нижнюю палубу и подошёл к борту. Он старался не думать о Лео, искусственно подменяя мысли. Он думал о книгах, которые написал и которые ещё собирался написать. Но когда он вспомнил про «Анархию разума», тут же перед глазами всплыла полуобнажённая Вероника, в халате и с книгой в руках. «Ситуация разрешилась сама собой, как нельзя лучше. Ты будешь неимоверным идиотом, если отпилишь сук, на котором так удобно твоей пятой точке. Вновь придётся сидеть на кустах, то есть на груде книг. Ты уверен, что хочешь вычеркнуть эту девушку из своей жизни?».

Глен принял решение и знал, что не отступит от него. Ни под натиском здравого смысла, ни голоса из его глубин. А ещё он знал, что само собой ничего не решается, и если Лео исчез с его пути, значит, кто-то убрал его, чтобы расчистить для Глена мост, соединяющий его сердце с инородными чувствами. Но зачем?

Глен остановился - дальше он не пойдёт. Он сожжёт этот мост, не переходя его. Пальцы машинально потянулись за ручкой в нагрудный карман, на ум приходили подходящие слова. Впрочем, любые слова подойдут, ему надо лишь донести смысл, а не упражняться в красивых эпитетах. Он собирался написать Веронике записку от своего имени и приложить к письму Лео.

- Глен? Это ты, дружище?

Глен обернулся. Перед ним стоял невысокий парень в очках, с короткой стрижкой и едва заметными веснушками на выпирающих скулах. Костя Раков.

- Кенст? - Глен уставился на него как на привидение. - Ты как здесь оказался?

- Смею напомнить тебе, я занял на конкурсе третье место. А сюда пригласили даже тех, кто не прошёл начальный отбор.

Сначала лайнер, приглашение на круиз, теперь встреча Ракова перед отплытием. Видение Раи сбывалось, в этом Глен уже не сомневался. Вот что предвидела она - будущее, которого не должно было быть, но оно наступило благодаря видению этого будущего. Но как такое возможно? «Чему ты удивляешься? Это замкнутый временной круг. Просто, как дважды два». Проще не придумаешь.

- А что ты написал, «Корабль-призрак»?

- Но-но, Гленушка, не делай вид, что ты забыл мой шедевр. Я проиграл лишь двум людям: своей ученице, прыгнувшей выше головы, и специалисту по конкурсам. К тому же, - Раков постучал пальцем по борту, - я работал в несвойственном для себя жанре.

Глена забавляла суетливая манера Константина говорить.

- Своей ученицей ты считаешь Раю Райс?

- А ты не знал? -Даже за толстыми линзами Глен заметил округлившиеся глаза Ракова. - Кстати, почему ты не участвовал? Муза покинула тебя, и не нашлось достойной идеи?

«Он тоже что-то знает! Здесь заговор против тебя, ты ещё не понял?». - Отвали и не вылазь из конуры, пока я не спрошу твоего мнения.

- На твоём месте я бы радовался моему неучастию, оно подарило тебе хотя бы утешительную бронзу.

- Вот рассмешил! - Раков картинно расхохотался. - Ну да, как я сразу не понял. Ты ведь теперь работаешь на «Богов иллюзий».

Мимо них прошёл Иван Богданович с сигарой во рту и в сопровождении трёх молодых девиц в строгих костюмах. Одна из них была Наташа, а вот двух остальных Глен видел впервые.

«Смотри-ка, Седовласый прописал в свою программу двух цыпочек. Ну а что, здесь уж точно жена не застукает его».

Иван Богданович остановился и резко повернулся. Глен даже испугался, не прочитал ли он эти бесконтрольные мысли.

- Глен, - сказал заместитель Главного редактора, - на ужин жду вас с Леонидом в ресторане морепродуктов. - Он попыхтел сигарой, некоторое время изучая Глена. - Только, ради Бога, причешитесь и возьмите напрокат хотя бы костюмы, про смокинги уж молчу.

Ответом Глена стал едва заметный кивок. Он представил малоприятную картину: вечер в окружении устриц, Альтер-Лео и шефа, от которого надо скрывать побег напарника. Наверно, ещё будет Палмер, ныне левая рука Главного редактора. Эту руку Глену хотелось видеть меньше всего.

- У тебя всё на мази, я смотрю. - Константин хлопнул Глена по спине, когда они вновь остались вдвоём. - Ужины с высшими чинами не для простых смертных. Когда я уже прочту какую-нибудь твою книгу в твёрдом переплёте? А то конкуренты наступают со всех сторон. Взять хотя бы этого Вениамина Таранку с его «Анорексией разума».

- «Анархией», - исправил Глен. - Вообще-то, он твой союзник, вы из одной речной среды.

- Ха-ха! Да какая разница. Бред сивой кобылы. Это не моя среда.

- Хороший роман. Но для приземлённых реалистов он весьма сложен, соглашусь.

- Вот правда, он сгодится лишь для внеземных цивилизаций, - снова рассмеялся Раков, в этот раз вполне правдоподобно. - Я, пожалуй, перекушу. Составишь компанию?

Глен не стал отказываться. Пока Палмер бегал по кораблю и проверял нечто абстрактное, Глен предпочёл совместить приятное с полезным и начать с проверки местных блюд.

- Как думаешь, сюда не обязательно во фраках? - спросил Константин, когда они подошли ко входу одного из кафе на открытом воздухе.

- Обязательно. Даже если ты будешь валиться с ног от голода, тебя не пустят без фрака. - Глен спокойно зашёл первым. Никто его не остановил.

В кафе играла спокойная музыка, высокий смуглый бармен натирал стаканы, а две скучающие официантки стояли недалеко от него и о чём-то перешёптывались. Глен даже догадывался, о чём именно - бармен Шкуров задолжал крупную сумму преступному авторитету из Хабаровска. Ему удалось сбежать и устроиться на «Эклиптику», однако до него дошёл слух, что авторитет написал книгу о своей красивой жизни, благодаря чему влился в ряды литераторов. Никто не мог гарантировать Шкурову, что тот не появится здесь под каким-нибудь неузнаваемым псевдонимом.

- Ты сокрушался от необходимости начертить несколько сот душ, зато нашёл время и творческую энергию придумать какие-то ненужные истории, - разводил руками Леонид.

- Щепотка перца не повредит нашему наспех приготовленному блюду, - парировал Глен.

Константин и Глен сели за крайний столик, с которого открывался шикарный вид на пристань. Подошла одна из официанток, Константин сделал внушительный заказ: стейк из свинины, пюре, салат «Лагуна», жульен с морепродуктами, картофель фри с соусом барбекю и два стакана сока, ананасового и апельсинового.

- Не думал, что ты настолько голоден. - Глен был уверен, что Раков столько не съест.

- Жульен и фри для Раи. Она задерживается, но скоро придёт.

Глен сначала сделал свой заказ, потом спокойно спросил:

- Она тоже будет?

- Ты обкурился или всегда такой в реале? Она - победитель конкурса, как ты думаешь, пригласили её или нет?

«Конечно же, вряд ли она успела сообщить Ракову о твоих намерениях спрятать её в глубоком кармане своего рассказа».

- Я не говорил, что она может видеть будущее? - спросил Константин.

Глен лениво зевнул. Кто ему только об этом не говорил.

- Да? Весьма любопытно.

«Ты уже начинаешь говорить как Альтер-Глен».

Раков начал рассказывать о способностях подруги в ярких красках. В иной ситуации Глен бы посоветовал рассказчику оставить его в покое и отнести эти истории в редакцию канала ТВ3. Но он, вероятно, был одним из немногих людей, кого видения Раи Райс коснулись самым непосредственным образом. Поэтому он слушал без привычного налёта скептицизма.

- Не хочу тебя разочаровывать, но, боюсь, она не придёт, - разыграл досаду Глен. - До отплытия остаётся...

Он не успел опустить взгляд на часы, потому что в поле зрения появилась та самая невысокая девушка в сером сарафане. Неприметная для всех, но только не для него. Константин не видел её, сидя спиной к входу, но по резко изменившемуся выражению лица Глена он понял, что в кафе зашло что-то необычное. Он обернулся и был порядком удивлён, обнаружив там не морского монстра, а всего лишь свою старую подругу.

- Фух, едва не опоздала. Оказывается, меня не внесли в список приглашённых гостей и позвонили лишь сегодня утром.

- О, а мы как раз говорили о тебе. - Раков подвинул ей стул.

- Обо мне? - чувствовалось, что Рая запыхалась, спеша на круиз.

- Да, Глена заинтересовала твоя способность видеть будущее. Надеюсь, ты не против, что я посвятил его в это?

Глену стало казаться, что всё происходит в каком-то затянувшемся сне. В очередном кошмаре о фальшивых мирах. Он отлично помнил, что именно говорили персонажи «Капризов неба» и сейчас слышал их речь вживую. Он подскочил, вызвав тем самым изменения в прописанном разговоре. А в том, что всё происходящее было кем-то прописано (или даже им самим), он не сомневался.

- В чём дело, друг? - спросил Раков.

- Я скоро приду. - Глен выскочил из кафе и по лестнице побежал в каюту.

По пути он постарался взять себя в руки и не поддаваться панике. Если он хотел выбраться, то спасти его могла лишь холодная голова и способность рассудить сложившуюся ситуацию. А она не вселяла оптимизма. Он без лишних сомнений принял за данность факт интеграции. Скорее всего, его поместили на место Альтер-Глена в самое начало первой главы, аккурат перед очередным циклом. Набор воспоминаний прилагался. Но кто? Зачем?

Заперев дверь в каюте, он стал лихорадочно перебирать варианты. Издательство? Оно могло пронюхать о его самодеятельности с извлечениями персонажей и в качестве воспитательной меры засунуть в общество этих самых персонажей. Логика в версии присутствовала, особенно учитывая ту лёгкость и будничность, с которой «Боги иллюзий» перевоспитывали заблудшие, по их мнению, души.

Мог ли это сделать какой-то конкретный работник? Теоретически, да. Завистник, конкурент или просто трутень из улья, который не нашёл себе более полезного занятия, чем тренироваться на коллегах, - у него может быть с десяток характеристик и не меньше мотивов. Пытаться угадать определённое имя невозможно.

Лео? Самая чудовищная версия. По крайней мере, таковой она казалась Глену в тот момент. В её поддержку сам за себя говорил очевидный мотив: Лео не стерпел бурного, хоть и непродолжительного романа девушки мечты и ментального брата у себя за спиной. Девушку он ещё мог пощадить, но только не соперника.

Глен сел на кровать, упёрся локтями в колени и запустил пальцы в густую шевелюру. Его лоб и шея намокли. Он захотел открыть окно, но вспомнил о тайнике под подушкой. Там могли быть ключи к лазейке. Откинув подушку, Глен едва не закричал на весь порт. Папка исчезла. Вместо неё лежал какой-то бумажный огрызок. Он схватил его и прочитал небрежно нацарапанное послание: «Добро пожаловать в аттракцион «Белка в колесе».

Он смял огрызок и с силой бросил его в стену. Это же он думал про белку в колесе, когда прописывал интеграцию для...Раи Райс! Неужели она каким-то образом выбралась и проделала с ним тот же трюк, что и он с ней? Бежать! Подальше от лайнера. Глен ринулся к двери, но она оказалась запертой. Не самое страшное обстоятельство, ведь он сам её и запер, гораздо хуже было то, что она не отпиралась никакими доступными способами. В ход пошли плечи, ноги и крики - всё без толку.

Глен бросился к окну - та же история. Не помогли даже предметы интерьера - по стеклу не расползлось ни единой трещинки. Он оказался в ловушке и просидел в ней около двух часов. За это время лайнер уже отправился в путь, оставляя спасительный причал где-то за горизонтом, словно в забытом сне. Отведённые часы Глен потратил впустую. Размышлял, но размышления его ни к чему не привели, а лишь ещё больше запутали. Когда он услышал щелчок замка, то инстинктивно прильнул к полу, спрятавшись за спинкой стула, но затем быстро встал. Он предпочёл встретить врага лицом к лицу и стоя на ногах, чем в позе пресмыкающегося. Однако враг не спешил входить.

- Чего же ты ждёшь? - громко крикнул Глен. - Заходи, угощайся фруктами. Или ты предпочитаешь всё натуральное?

Никто не отозвался и не появился на пороге. Глен медленно подошёл к двери и резким движением распахнул её настежь. Кто бы ни отворил замок, его уже не было перед каютой Глена. Пустой коридор создавал иллюзию пути к спасению. Как мост через пропасть, обрывающийся где-то посередине - с ним можно выгадать себе немного пространства и времени, но не спастись, не дотянуться до манящего края реальности. И всё же Глену ничего не оставалось, кроме как пойти по этому мосту.

Сначала он спустился на нижнюю палубу, где прервался его обед. Нет, не закончить трапезу, а оценить обстановку. Сбежать теперь он мог разве что в залив Петра Великого, но благоразумно не стал прыгать за борт. «А что если ты и не ты вовсе? Ты уверен, что настоящий Глен не устроил этот аттракцион, нафаршировав тебя своими воспоминаниями как утку яблоками?».

Очередная догадка поразила Глена ещё больше, чем возвращение Раи или коварный план Леонида. Он окончательно запутался в версиях. Подойдя к бару кафе, он посчитал, что виски с колой ему не помешают, а ещё лучше - двойная порция. Пока Шкуров готовил выпивку, к Глену подошла и обратилась официантка:

- Молодой человек, вы забыли оплатить счёт. - Она протянула ему кожаный буклет.

- Счёт? - удивился Глен. Здесь же всё бесплатно.

Он развернул буклет, на чеке, помимо заказа и суммы к оплате, ниже было напечатано: «Через пятнадцать минут в библиотеке». Послание его обрадовало - наконец, в игре зажжётся свет. Ему надоело блуждать в темноте, будучи не в силах ни на что повлиять. Он расплатился за обед и виски, спросил, где находится библиотека, и, не выжидая пятнадцати минут, спешно направился туда.

Читальный зал пустовал - литераторы не спешили обременять себя интеллектуальным времяпровождением. В библиотеку они могли сходить и на материке, а бесплатные развлечения и круглосуточное питание перепадали не каждый день. Глен сцепил руки за спиной и прошёлся вдоль книжных полок. Неосознанно его взгляд остановился на толстой тёмно-красной книге.

- «Джулиан Палмер, Циклы Эклиптики и наслоения миров», - прочитал он и схватил многостраничный том.

- Ты заметил? - Глен обернулся и едва не выронил книгу из рук. За ним стоял Палмер в привычном одеянии, с улыбкой и кожаным чемоданчиком.

- Так ты у нас, оказывается, ещё и Джулиан? Не знал.

- Думал, я всего лишь фигура в коричневом костюме с именем нарицательным? Для тебя, без сомнения, всегда так и было.

- Что происходит?

- А что происходит? - переспросил Палмер, изобразив непонимание. - Тебе что-то не нравится? Дай угадаю - не нравится, что твоими поступками и мыслями манипулируют? Что всё вокруг иллюзия? Меня вот тоже всегда преследовало скверное чувство какой-то нереальности происходящего, будто меня посадили в кабинку некоего аттракциона с чётко сформированным монорельсом, с которого я не мог свернуть. Но я всё никак не находил этому чувству здравого объяснения.

Такой поворот событий Глену совсем не пришёлся по вкусу. Он перебрал с десяток версий, но не подумал о Палмере. Но как подобное возможно?

- Возможно, не сомневайся. - Палмер читал мысли Глена. - Когда я распишу всю последовательность, приведшую тебя сюда, ты поймёшь, насколько всё просто.

- Ну, так начинай расписывать, ведь у тебя это получается отменно.

- Да, благодаря твоей светлой голове. - Палмер выдвинул один из стульев и пригласил Глена присесть. - Наверно, ты ожидал иного приёма, ведь я - всего лишь тварь божья, а ты - Бог, создавший эту тварь. Я должен преклоняться, ползать на коленях и целовать твои ноги. Но для этого тебе стоило бы прописать мне чуточку другой характер и поменьше мозгов.

Теперь Глен не нуждался в приглашении присесть - он стек на стул. «Палмер всё знает. Звучит как приговор».

- Да, к твоему великому разочарованию, я знаю абсолютно всё. Я знаю, что вся моя жизнь - анабиоз. А всё прочее такая же ложь, только параллельная. Но ведь твоя ничем не лучше. Ты всегда был такой же марионеткой в чужих руках, как и я в твоих. Сейчас мы просто поменялись местами.

Глен через силу держал эмоции под контролем глубоко внутри. Некоторые всё же выбирались наружу, отражаясь на лице и руках.

- Как ты всё провернул? - голос свой он контролировал. Ровный, спокойный. - Ведь ты всегда оставался на нижних ступенях, оттуда нельзя выбраться без вмешательства сверху. У тебя нашёлся союзник? Лео? Кто-то ещё?

Палмер громко рассмеялся. Его смех прокатился по всему читальному залу и окутал всё вокруг каким-то серым туманом, словно поднял пыль с залежавшихся книг.

- Ты так и не понял своей роковой ошибки. В твоём распоряжении имелось столько дней и ночей, и я далеко не всегда тебя трогал, но... По ночам ты тонул в моих искусно расставленных сладких сетях лжи (пардон, любви), а днём рабочие заботы и душевные переживания не позволяли тебе хорошенько подумать над каждым шагом, предшествующем первой мысли о том, что всё вокруг так не похоже на реальность. Вероника, моё извлечение в ваш мир, затем лайнер и, наконец, побег твоего друга-напарника за границу мироздания с целью последующего возвращения в ином воплощении. И всё это за несколько дней. Разве ты не понял, что оказался на страницах чьих-то фантазий?

Глен долго не отвечал. Конечно, он догадывался, что не всё чисто, но Палмер умело окутал его сладкой паутиной лжи. Как будто...погрузил в анабиоз. Даже понимание происходящего не помогло бы найти выход. Если он вообще был.

- Всё началось с повторной интеграции Раи Райс у меня дома? - спросил Глен.

Палмер отрицательно повертел головой.

- Ещё раньше. Всё началось с извлечения Раи Райс.

Глен сосредоточенно стал вспоминать последовательность своих действий, но ошибок не находил. Поэтому Палмеру пришлось открыть чемоданчик и достать оттуда стопку этих самых ошибок.

- Хорошо, я объясню тебе, - он бегло просмотрел бумаги. - Видишь, какой я великодушный, собираюсь открыть тебе глаза. Ты когда-нибудь планировал проделать нечто подобное со мной? Можешь не отвечать, это риторический вопрос. Итак, шаг первый: ты внедрил меня в седьмую главу «Капризов неба», чтобы я рассказал Рае правду о том, что с ней произошло. Ты сделал это в надежде пробудить в ней стёртые ранее воспоминания о процессе создания «Творческого круиза» и твоего персонажа в частности. Когда она действительно всё вспомнила, ты зачем-то решил сам наведаться на борт и помочь ей сбежать. Роковой шаг ты в тот момент уже совершил, однако в бездну моего мира ещё не упал. У тебя было время вернуться назад, но оно закончилось как раз в ту секунду, когда из рассказа выбралась Рая Райс, прыгнув за борт в приготовленную ей лазейку. Что случилось потом? Всё просто - рассказ закончился.

Глен позволил себе ухмыльнуться. Над самим собой, разумеется. Он сам сказал Рае про оставшиеся у неё двадцать секунд. Только не у неё, а у них. Рассказ закончился, когда девушка выбралась из него. Ведь героиня - она, а он в том эпизоде был интегрированным инородным элементом.

- По идее, ты должен был тут же уйти на второй цикл. - Палмер на автомате вошёл в привычную роль разрушителя реальностей, - но этого не случилось, потому что ты использовал страховку с обратным извлечением, прописав себе обязательное возвращение. В результате ты вышел за пределы существующего текста, оказавшись... непонятно где. Вероятно, в нейтральном анабиозе мироздания. Если честно, я и сам ещё не до конца разобрался во всех тонкостях и слоях этого мироздания. Но главное, что ты выбрался из нейтрального анабиоза. Прямиком в мой. Почему? - Он опередил вопрос Глена. - Опять же, всё просто. В использованной тобой плоскости пограничного раздела, где ты создал ответвление седьмой главы, уже существовал мой персональный анабиоз. Тот, куда ты меня отправил после встречи с Раей. Конечно, я думал, что возвращаюсь в реальность. Точно так же как и ты, заходя в спасительную каюту с лазейкой. Но мы оба застряли в пограничном мире. Я заметил неладное в первый же день - увидел двух разных Гленов. Один фальшивый, для моих воспоминаний, а другой настоящий, ты. Но на самом деле я увидел наслоение наших с тобой видений окружающего мира. Понимаешь, о чём я?

- Не совсем, - признался Глен. И это была самая мягкая степень его признания, ибо он перестал понимать вообще всё. А Палмер лишь улыбался голливудской улыбкой в тридцать два белоснежных зуба.

- Согласен, это сложно. Книга, которую ты нашёл на полке - мой будущий научный труд, посвящённый как раз изучению данной проблемы. Проблемы наслоения миров и реальностей друг на друга.

- Это какие-то выдуманные понятия, - бесстрастно заявил Глен. - Никакого наслоения не существует, только если в твоём воображении, где мне не посчастливилось оказаться.

- Ты так в этом уверен? Как же, по-твоему, я узнал всю правду о своей сущности, если никакой связи с высшими ступенями у меня не было? Как узнал обо всех подробностях плана по извлечению Раи Райс?

- Очень легко - ты мог залезть ко мне в голову и прочитать все знания.

Палмер задумчиво посмотрел куда-то в сторону.

- Хм, ты прав, я мог так сделать. Но мне не пришлось, потому что я нашёл папку с компроматом у тебя в рабочем столе. А ведь её принёс ты.

- Я не брал с собой папку в интеграцию.

- Разумеется, не брал. Оригинальная папка до сих пор находится на прежнем месте, хотя я склонен думать, её уже давно изучает твоё начальство.

- Оригинальная?

- Всё прочее, что ты принёс с собой - проекция твоего видения привычного окружения.

- Это видение стало доступно и тебе?

- Да, как и моё стало доступно тебе. Произошло наслоение, о котором я и веду речь. Такие наслоения случаются, главным образом, в анабиотических плоскостях без прописанного сюжета, вроде той, где пребывал я в перерывах между заданиями. Было крайне важно, кто раньше его заметит. Это как право первого выстрела на дуэли. Раньше заметил я. Поэтому сейчас ты сидишь здесь и слушаешь мою интерпретацию событий, а не наоборот. Пока ты предавался утехам, я усиленно налегал на науку. Так что в вопросе наслоений я позволю считать себя куда более просвещённым.

- Хорошо, давай проясним, - Глен с удивлением обнаружил, что овладел спокойствием; жаль, что это было единственной хорошей вещью, которой он обзавёлся, - где мы сейчас находимся? В твоём анабиозе?

- Уже нет, мы ещё глубже. Сейчас мы находимся в вариативной Вселенной «Капризов неба», в одной из потерянных на периферии глав. Помнишь то очередное ответвление, в котором ты спрятал Раю?

- Точнее, в котором собирался спрятать.

- Результат неизменен, она там оказалась. Когда мне в руки попала папка, я спроектировал новые предшествующие главы в созданном тобой ответвлении и отправил тебя в первую из них. Сам я заглядывал лишь мимолётом. Если помнишь, в первое же утро мы едва не столкнулись в коридоре, но мне удалось быстро скрыться в кабине лифта.

Глен давно понял, что тем спешащим был Палмер. Но лишь сейчас начал связывать все факты одной нитью. Все эти дни он провёл под наркозом. Может, и годы, теперь он ни в чём не был уверен.

- Откуда же тогда взялась та Рая, которую я отправил в рассказ? Ведь, в отличие от меня, настоящая Рая должна была выйти в реальный мир.

- Настоящая перестала существовать ещё в тот момент, когда завершился первый цикл «Капризов неба», куда её интегрировали новым персонажем. Все прочие - как агенты Смиты, их может быть миллион одинаковых копий или чуть отличающихся друг от друга. Та, которую ты извлёк из седьмой главы ценой своего естества - действительно вылезла наружу и сейчас пока живёт в твёрдоматериальном мире, если издательство до неё не добралось (а это всего лишь дело времени). Ну а та Рая, которая случайно отправила сама себя в очередное ответвление - проекция твоего видения. Ты как раз общался с ней только что.

- А все последующие события тоже проекции или их придумал ты?

- Придумал - да, но развитие они получали вполне самостоятельно, я лишь опускал бумажные фигуры на воду и смотрел, куда принесёт их течение. Пришлось вмонтировать в образы Леонида и Вероники несколько элементов от себя (её сны о тебе, собранная в кулак Леонидом решительность для перерождения), но в целом всё шло своим чередом. И ты оказался именно там, где я и планировал раскрыть тебе все карты.

«Это флэш-роял, приятель. Тебе нечем крыть, признай поражение и проси пощады». - Вот она, сущность трусливого пса.

- Замечательно. - Глен забарабанил пальцами по деревянному лакированному столу. - И что дальше?

- А дальше у нас финал! Но, к сожалению, мы увидим его, находясь по разные стороны экрана. Тебе в нём отведена одна из ролей, а я персона поскромнее, почитаю о ваших приключениях в офисе, за чашечкой кофе. По правде говоря, зрелище обещает быть колоритным. Я не стал вмешиваться в судьбу здешней Раи, она спасётся, как ты и прописал ей. И что интересно, её дальнейшая реальность тесно переплетётся с ещё одним твоим выдуманным миром - миром Санатория. Люди будущего будут принимать за прошлое именно это ответвление «Капризов неба». А твоя смерть в предстоящем хаосе станет критической точкой в сплит-погружениях Георгия Джинина, из-за чего он постепенно начнёт сходить с ума. Как видишь, даже вымысел способен переплетаться между собой так, что это будет выглядеть вполне естественным процессом.

Глен так и решил, что его не ждёт ничего хорошего. У него ещё имелась пара зацепок, чтобы выбраться наружу.

- Неужели для тебя месть превыше желания стать свободным? По-настоящему свободным.

Ещё перед тем, как ответить, Палмер одним лишь видом оборвал этот прогнивший канат:

- Во-первых, на роль спасителя ты уже не потянешь. Теперь ты персонаж и поверь мне, всем глубоко наплевать на твою судьбу. Во-вторых, не пытайся купить меня иллюзией свободы. А продать ты мог бы лишь иллюзию, ничем не отличающуюся от той, что и так есть у меня. Ты разве почувствовал разницу в ощущениях и восприятии всего окружающего? Там, - он показал пальцем наверх, - точно так же, как и здесь, и как там, - он опустил палец и направил вниз.

- Ты заблуждаешься. - Глен отчаянно хватался за оборванный канат. - В нижних слоях ложь густая, как застывший кисель. Ты ограничен в праве выбора, в движении.

- Знаешь, я выработал ещё одну теорию, называется «Марионеточное самоуправление». Обязательно напишу о ней книгу. - Палмер вытащил откуда-то бутылку рома и два бокала. - Суть в том, что одни подневольные марионетки руководят другими. Не удивлюсь, если в итоге самые нижние руководят верхними, замыкая марионеточный круг. Вот такое самоуправление. Тебе налить?

Глен наотрез отказался:

- Понижать градус в напитках не рекомендуют. А ты уже изрядно напоил меня своими токсичными теориями. Ты и впрямь в них веришь?

Палмер залпом опустошил половину бокала и даже не поморщился. Заметив удивление Глена, он рассмеялся:

- Ха-ха, вот тебе очередная токсичная порция - я научился блокировать рецепторы вкуса, находясь в нижних слоях. А ещё - рецепторы боли. Подразумеваю, это первый шаг к бессмертию. Не слыхал о таком в своей небесной Канцелярии божков? Вы до подобного не дошли, а я, плод вашей фантазии, уже применяю на практике полученные знания. За кое-что я всё же тебе безмерно благодарен - за те мозги, какие ты мне дал.

- Но каким образом? - Глену показалось, что Палмер начал блефовать.

Тот погладил щетину, обдумывая, стоит ли раскрывать Глену все секреты или нет.

- Я использую зеркало.

- Какое зеркало?

- Так я назвал способ высокочастотной ментальной связи, на которую могу выходить со своим Альтер-эго. Стопроцентная синхронность в ощущениях. Но некоторые ощущения можно исключить из списка.

- Не понял. Ты...ненастоящий в этом рассказе?

- Ну, для тебя я в любом виде ненастоящий, а с моей колокольни есть Палмер реальный и скопированный для отправления в текст. Ты сейчас беседуешь как раз с копией.

- А сам ты при этом продолжаешь спать в анабиозе?

- Совершенно верно. И мой сон остаётся таким же реалистичным, как и прежде, когда я считал себя натуральным человеком.

Глен понял, что настал момент решительных действий. Вероятно, Палмер что-то заподозрил и посмотрел на часы:

- Увы, но мне пора возвращаться в офис.

Глен вскочил и резко набросился на него со словами:

- Хрена лысого тебе, а не офис с чашечкой кофе!

Экс-персонаж не ожидал такой прыти и не успел подготовиться к неожиданному нападению жертвы. Они завалились вместе со стулом на пол и кубарем перевернулись несколько раз. В конечном итоге Глен оказался сверху. Он был мощнее и сильнее своего противника. Засадив пару раз смеющемуся Палмеру по зубам, Глен начал его душить.

- Бес-полезно, при-я-тель, - сопел тот, тщетно стараясь разжать крепкие пальцы у себя на шее.

- Ну, тогда чего ты волнуешься? Ты же бессмертный!

Палмер начал задыхаться и беспорядочно дёргать конечностями. Вялые удары приходились Глену по плечам, корпусу и один попал в ухо. Неожиданно Глен почувствовал острую боль в левом боку.

- А, чёрт! - вскрикнул он и отскочил от Палмера. У того в руке торчало короткое шило. Примерно на сантиметр оно побывало в межрёберном пространстве Глена. - Сука!

- Следи за своим языком, ты же литератор. - К Палмеру возвращалось дыхание и вместе с ним чувство юмора. - А, пардон, это же литературное слово.

Глен схватил стул и поднял его над головой.

- Стой! - крикнул Палмер. - Чего ты хочешь добиться?

Ответом послужил страшной силы удар. Лишь затем Глен пояснил:

- Чтобы ты запомнил меня не как очередного прилежного ученика за партой, который просит лектора спасти его искусственную шкуру.

Сплюнув кровь, перемешанную со слюной, Палмер покачал головой:

- Весьма опрометчиво с твоей стороны.

- Это ещё почему? - Глен приготовился нанести второй удар.

- Потому что я могу усугубить твою участь! - быстро прокричал Палмер, чтобы успеть закончить фразу до удара. Подействовало.

- А конкретнее?

Палмер засунул руку в карман брюк.

- Держать ручонки на виду! - приказал Глен, угрожая стулом. - И шило в сторону, пока я не засунул его тебе в зад!

Памлер с показательной покорностью отбросил шило и поднял руки. Ухмылка на его лице не понравилась Глену. Возможно, участь уже усугублена. Через две секунды ухмылку сменила рассеянность и испуг.

- Он отключил синхронизацию, - сказал Палмер дрожащим голосом.

- Кто?

- Оригинал. Я теперь не в его власти.

Глена распирала злость - он не знал, чему верить. Его либо искусно дурачили, либо теории Палмера и впрямь работали.

- Этим ты намекаешь, чтобы я больше не бил тебя?

- А какой смысл? Я тебе ничего плохого не сделал. Меня придумали, я всего лишь марионетка с ниточками. - Его голова упала на грудь как у тряпичной куклы. Жалкий вид, подумал Глен. Но для спасения все средства хороши.

- Марионетка, у которой есть мнение и своё видение проблемы?

Глен услышал громкую брань и быстрые шаги нескольких пар ног. Дверь распахнулась, и в читальный зал ворвалось пятеро членов экипажа, двое с пистолетами. Их вид тут же развеял витавшую в воздухе серую пыль, образовавшуюся в помещении с момента появления Палмера.

- Стоять на месте! - крикнул один из тех, у кого было оружие. Теперь дуло смотрело Глену в лицо. - Порфирий Николаевич, с вами всё в порядке?

Глен с ужасом обнаружил, что перед ним лежал какой-то старик. На нём был такой же коричневый костюм, как у Палмера, ссадины на лице и разбитая губа.

- Мне надо в медпункт. - Человек поднялся с пола и тщательно отряхнул костюм с плеч до щиколотки. Затем указал на Глена. - За этим человеком следите внимательно, он опасен. И нездоров.

- Что вы подразумеваете под «нездоров»? - поинтересовался другой моряк.

- Называл меня неким Палмером, выдуманным персонажем, колотил стулом и твердил о возможностях издательства «Боги иллюзий» материализовывать героев и отправляться в выдуманные миры.

- Он твердил вам, главному редактору, о возможностях вашего издательства?

- Так может он обкурился чего-то?

Моряки перебивали друг друга, а Глен лишился речи. Он упустил Палмера и теперь тот поглумится над ним от души.

- Более того, он считает «Эклиптику» вымыслом, извлечённым в наш материальный мир. И весь экипаж в придачу.

По читальному залу разлетелся дружный хохот.

- Нео в матрице, мать его!

- Нет, он Морфиус, принёсший нам красные пилюли!

- Джентльмены, - обратился к членам экипажа новоявленный главный редактор. - Попрошу вас изолировать этого человека и содержать под охраной до окончания...

Порфирий Николаевич не договорил, так как оказался в полёте. Впрочем, как и все люди в помещении, а может, и на судне. Лайнер тряхнуло с чудовищной силой, будто ему в днище врезался косяк из высокоскоростных субмарин. Глен успел сгруппироваться и защитить голову руками, что смягчило его свидание с книжными полками. Вмиг наполовину поредевшими. Кто-то из моряков убился насмерть, кто-то сломал руку. Из коридора доносились крики. Уличив момент, Глен выскочил за дверь. Вдогонку за ним никто не пустился.

- Что произошло? - спросил он у первого встречного человека, окостеневшего от страха долговязого мужчину лет сорока.

- Не знаю. Но что-то явно нехорошее!

- Это морское чудовище! - кричал кто-то с другого конца коридора.

Глен устремился на палубу. Корабль напоминал ему разрушенный муравейник - все бежали по всем возможным направлениям, не имея при этом представления о случившемся. Краем уха он улавливал отдельные слова, преимущественно: «шлюпки», «змея», «торпеда», «смерть». На палубе суеты наблюдалось не меньше.

- Что случилось? - Он повторил попытку узнать хоть что-нибудь у более-менее адекватного члена экипажа. Узнать его и вспомнить фамилию Глен, конечно же, не мог.

- Я не видел, но некоторые пассажиры утверждают, что на судно напало некое существо.

- Существо? - Глен был готов поверить чему угодно, ведь речь шла о безграничной фантазии Палмера. Хотя он не помнил, чтобы наделял того какой-то особо обогащённой фантазией.

- Другие говорят про торпедный удар, - сказал моряк.

- Кто-то запустил в нас торпеду? Но я не слышал взрыва...

- Никакого взрыва и не было. - К ним подошли три человека. Их лица Глен узнал сразу - это были Усмаков, Карина и Хромов. Говорил Усмаков. - На нас напала морская змея.

- Не змея, - возразил Хромов. - У него были щупальца, как у спрута.

- Ты видел?

- Нет, но говорят так.

- Все говорят разное, - вмешался член экипажа. - Лично я не верю в чудовищ.

Палуба под ногами покосилась, всех стало тянуть в левую сторону.

- Лайнер кренится! Мы тонем, причём, стремительно! Вот во что я верю.

- Да, только люди боятся использовать шлюпки, - поделился наблюдением Гена Хромов.

- Если кто-то предпочитает, чтобы его засосала воронка, то может оставаться здесь, но принимать решение надо прямо сейчас. - Решение моряка удивило всех - он без раздумий сиганул за борт.

- О какой воронке он говорил? - сиплым голосом спросила перепуганная Карина.

- Когда такое крупное судно уходит под воду, оно непременно образует водоворот, засасывающий за собой всё - шлюпки, людей, - пояснил Серж Усмаков.

Глен знал, что в любой другой ситуации стоило бы покинуть корабль как можно раньше, но слухи о морском чудовище его сдерживали. Нет дыма без огня, ведь кто-то же видел его. Разве что Палмер мог прописать этим людям характерные галлюцинации, чтобы окончательно «повеселить» и запутать Глена. Ведь весь аттракцион задуман для него. Даже воссоздана встреча с новыми приятелями по рассказу. Для полной коллекции не хватало Кости и Раи.

- Так мы будем стоять и ждать, когда нас засосёт или рискнём сбежать на шлюпке? - потребовал определённости Хромов и тут же высказал своё мнение. - Если там и есть что-то кровожадное, нас всё равно рано или поздно ждёт встреча с ним.

- Лучше поздно, - сказал Усмаков. - Представь, что этот монстр голоден. На первых людей за бортом он будет набрасываться с аппетитом, ну а к исходу первой сотни, может двух сотен, он, вероятно, насытится. Главное, не оказаться в числе этой сотни. Тогда есть шанс спастись.

- О Боже, как жестоко! - Карина поморщилась, словно посмотрела на всплывшее морское чудище, но это был всего лишь Серж. - Сейчас я ничего не вижу. Если монстр есть, то куда он делся?

- Ждёт, пока корабль затонет, - пояснил Сергей, будто писал диссертацию о методах охоты подобных существ.

- Щупальца! - крикнул Хромов.

- Где?

- Там!

- Я ничего не вижу, - Усмаков прищурился.

Глен тоже ничего не разглядел. Эта противоречивость видений его настораживала. А не имело ли место расслоение реальности, случившееся с персонажами «Творческого круиза» (а затем и «Капризов неба») на этом же судне в конце главы «Корабль-призрак»? Когда в одной плоскости лайнер обрастал людьми, а в другой исчезал. Гигантская морская змея (спрут, осьминог или кто бы там ни был) могла существовать лишь в одном из вариантов развития событий. Это бы объяснило наличие разных мнений по поводу увиденного. Но в каком варианте оказался Глен и что его в нём ждало?

- Чел, а ты что скажешь? - донёсся до Глена голос Сержа. - Или все идеи высыпались в трусы?

«Ты посмотри на него, распускает хвост как павлин! Пытается спрятать за него свою трусливую сущность».

Глен не успел ничего сказать, так как судно сотряс ещё один удар. Усмаков и Карина вылетели за борт, а Глену и Хромову удалось ухватиться за перила.

- Я слышу его вой! - простонал Гена. - И запах!

Глен ничего не слышал и не чувствовал. Зато он увидел летящего прямо на него человека в коляске. Лайнер находился уже под уклоном градусов в сорок пять, поэтому инвалидное кресло превратилось для бедолаги в неуправляемый снаряд, на котором тот оказался. Глен увернулся, за долю секунды разглядев искажённое болью и страхом лицо, коляска врезалась в борт, и человек с криком перевалился через него. Попытка Глена схватить одной рукой летящее тело не удалась. Это был Лео. Или его клон, пойди, разбери сейчас.

- Плохи наши дела, приятель, - сказал он и посмотрел на Хромова, который ему напоминал перепуганного подростка, наложившего в штаны.

Наверно, он бы и сам выглядел не лучше, если бы ощущал присутствие морского монстра за бортом. Многие люди уже оказались в воде, но Глен не видел, чтобы кого-то съели. Хотя в зрительном и звуковом хаосе разобрать что-то определённое было невозможно.

- Вот он! Он заглатывает людей! - У Хромова имелось явно иная точка зрения на происходящее.

Не только у него - до Глена доносились подобные реплики со всех сторон. Может, лишь он один ничего не видел? Но нет, он расслышал удивлённые вопросы и от других людей, значит, реальность действительно расслаивалась. В какой-то момент ему показалось, что кто-то включил для него режим замедленного воспроизведения («Не кто-то, а Палмер»). Вновь воздух пропитался серой пылью, тело постепенно выходило из-под контроля мозга. Мозг так же выходил из-под контроля. Глен почувствовал, как сорвался с практически перевернувшегося лайнера и полетел вниз. Вода не отрезвила его, а заволокла восприятие происходящего ещё больше. Лёгкие наполнялись солью.

Он почему-то представил себя беспомощным человечком, нарисованным карандашом, которого наспех стирали ластиком сразу со всех страниц книги бытия. Но даже в нём ещё теплилась не выветренная надежда на спасение...

- Выпейте горячего чаю, девушка. - Молодой шкипер заботливо наклонился к Рае и предложил ей чашку ароматного напитка.

Рая сидела на палубе закутанная в лёгкое одеяло среди ещё двух десятков промокших насквозь пассажиров затонувшей «Эклиптики».

- Спасибо. - Она взяла чашку. - Кто-нибудь знает, что произошло?

- В загадочных обстоятельствах кораблекрушения ещё предстоит долго разбираться, - ответил шкипер. - У всех спасённых разная трактовка событий. А вы совсем ничего не помните?

- Только сам факт кораблекрушения, - сказала Рая. - Ничего конкретного.

- Прискорбно. Половина пассажиров ничего не помнит, а вторая половина выдаёт истории одна невероятней другой.

- Что за истории?

- Одни заявляют, что видели гигантских морских чудовищ, другие - другое судно с футуристическим дизайном, третьи говорят, что лайнер получил пробоину от субмарины. Хотя откуда они могут знать такие подробности?

Рая удивлённо пожала плечами:

- Странно. Думаю, такие вещи сложно было бы не заметить. Но, к сожалению, я ничего не помню.

Она отпила ещё чая и стала рассматривать лица спасённых пассажиров, в надежде увидеть среди них хотя бы одно знакомое лицо. Но в тот день людские надежды наотрез отказывались сбываться.

Глава 13. Мёртвый штиль

Над безветренным морем летела прозрачная сфера с молодым человеком внутри. На её поверхности отражалось солнце и бирюзовая морская гладь. Сфера приземлилась на берегу, человек ступил на мягкий песок. Он был одет в бежевые брюки и белую рубашку, в одной руке он держал чёрную кожаную сумку, а в другой сложенный вдвое пиджак. Светло-русые волосы безмятежно лежали зачёсанными на левый бок под слоем лака. Осмотрев побережье, вновь прибывший направился вглубь леса.

Аркадий Александрович Джинин прибыл в санаторий в связи с недавним таинственным исчезновением своего деда, Георгия Аркадьевича. В большой семье никто не озаботился по этому поводу, скорбь и недопонимание скрасило солидное наследство и компенсация от санатория. Однако для младшего внука семейства Джининых желание разобраться в случившемся встало выше всего прочего. Он связался с доктором Ореховым, и тот назначил встречу в своей резиденции этим тёплым сентябрьским днём.

- Прошу вас, присаживайтесь, Аркадий Александрович. - Главврач любезно указал на кресло для посетителей. - Прошло больше трёх месяцев с момента исчезновения вашего деда, что же побудило вас приехать сюда?

Аркадий неспешно сел, поставил сумку на стол и беззвучно расстегнул её.

- Видите ли, док, я всё лето занимался изучением высланных вами материалов, и многие вопросы не дают мне покоя.

- Вы про скрытые главы? - Орехов повернулся к огромной консоли с множеством разноцветных кнопок. - Яблочный сок со льдом, - сказал он и нажал на одну из кнопок, затем посмотрел на собеседника. - Вы будете что-нибудь пить?

- Только если воду, пожалуйста. Со льдом. Сегодня душновато. - Аркадий расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

- Вода со льдом. На нашем острове всегда душно в безветренную погоду. А сегодня полный штиль.

Из стены выросли две металлические подставки, на них стояли стаканы с выбранными напитками.

- Да, я заметил это, - кивнул Джинин и взял стакан.

- Я буду вам очень признателен, если наша беседа не займёт много времени, - без стеснения намекнул Орехов. - Надо успеть пообедать, а дел по горло, сами понимаете.

- Конечно, поэтому давайте перейдём сразу к сути. - Аркадий достал из сумки прозрачный планшет и включил его. - Прежде всего, хотел бы уточнить - как вы объясняете исчезновение моего деда? Ведь сбежать или похитить человека из санатория практически невозможно. Без посредников.

- Аркадий Александрович, этим вопросом занимаются соответствующие структуры, я всего лишь...

- Да-да, знаю, - поспешил успокоить врача Джинин. - Мне только интересно ваше мнение.

Орехов посмаковал сок, обдумывая варианты ответа.

- Я бы не стал исключать участия посторонних лиц. Хочется верить в побег и не думать, что Георгий Аркадьевич сделал с собой нечто нехорошее.

- Вы считаете, он мог совершить самоубийство?

- Не осознанное, а под властью Глена. Вы сказали, что изучили скрытые главы, поэтому должны понимать, о чём я.

- О, я понимаю. Слияние сознаний - побочный эффект от сплит-погружения. Он представлял себя Гленом, оказавшимся в плену ирреальности.

- Всё верно.

- Но вот что мне кажется странным, док. Глен написал рассказ «Санаторий», где главным героем был мой дед, а ещё вы. Точные имена, место действия, технологии наших дней. Откуда он мог знать будущее?

Лоб доктора Орехова исполосовали длинные глубокие морщины. Частая задумчивость оставляла свои следы на лице.

- Вы прочли это в скрытых главах? - с явным недоверием спросил он.

- В них тоже, но я не поленился поднять архивы и узнал, что такой рассказ действительно был опубликован в 2010 году, сначала в журнале издательства «Боги иллюзий», затем в интернете.

- Подождите... - Нечасто Ибрагим Орехов ощущал себя в роли своего же пациента, но сейчас был именно такой случай. - Вы хотите сказать, и такое издательство существовало?

- Как же, док, вы не знали? Разве в сплит-погружении вы не получили эту информацию?

- Позвольте вам кое-что объяснить. - Главврач стал возвращаться в привычную роль. - Побочные эффекты, с которыми мы столкнулись, не ограничивались провалами Георгия Аркадьевича в нашем времени. Помимо них, с каждым последующим погружением всё больше стиралась объективность получаемых данных. Мы видели не реальную картинку из прошлого, а смешение правды и вымысла. Причём, последнего становилось больше, чем ближе мы подходили ко дню злосчастного кораблекрушения. Особенно остро это коснулось последнего года жизни Глена, как раз того периода, когда, судя по скрытым главам, он якобы работал в этом издательстве.

Аркадий спокойно и тщательно обдумал сказанное доктором, но никаких противоречий своим догадкам не узрел.

- Допустим, но «Боги иллюзий» существовали, это факт.

- И в этом нет ничего странного. Как раз наглядное смешение правды и вымысла, о котором я сказал. Реальное учреждение с нереальным профилем деятельности. Он даже действительно мог работать там. Только в обычном издательстве, а не таком... Вы меня понимаете. Кстати, когда вы копались в архивах, не соотносили данные по сотрудникам с именами персонажей из скрытых глав?

- Вы про Ивана Богдановича Богомаза и Леонида Капронова? - спросил Аркадий.

- В расширенный список лиц можно добавить ещё Раю Райс и Веронику Баркову с сестрой. Персонажа с фамилией Палмер, думаю, можно и не пытаться найти.

Джинин ловко и легко застучал пальцами по экрану планшета, находя нужные документы.

- Насчёт Палмера вы правы, такого сотрудника я, разумеется, не нашёл. Но что касается остальных, то пополам: заместитель главного редактора Иван Богомаз и девушка по имени Рая, использующая псевдоним Райс, реально жившие в то время люди. А вот по Веронике и Леониду информации нет.

- Ну вот, ещё одно подтверждение. - Орехов улыбнулся, дежурно празднуя победу. Но что-то его всё же смутило, он немного отмотал назад и понял, что именно - девушка. - Только не пойму, Рая Райс настоящая, а её присутствие на лайнере Глен выдумал? Получается, он знал её раньше.

Аркадий вытащил из рукава джокера:

- Она присутствовала на «Эклиптике». Только не значилась по документам, так как ей не высылали официального приглашения.

Джокер не угрожал разбить всю смысловую комбинацию доктора Орехова, однако заставил того понервничать. Главврач привык знать всё об обсуждаемой проблеме, и он всегда ощущал себя не в своей тарелке, если чего-то не знал.

- Где вы нашли такую информацию?

- Из документов судна, подобравшего потерпевших в море. Среди спасённых значилась девушка с фамилией Елистратова. Это настоящая фамилия Раи Райс.

Орехову ничего не оставалось, как пуститься на поиски очередного объяснения.

- Хм, это интересно. - И ему действительно стало интересно, он даже забыл про свой обед. - Я всегда считал её вымыслом Глена и даже советовал Георгию Аркадьевичу привить ей колоритные черты для книги, а она оказалась реальным человеком. Впрочем, сути вопроса это не меняет, а скорее закрывает некоторые белые пятна. Её визит на круиз объясняет её присутствие в видениях Глена накануне гибели.

- Вот здесь вот главная загвоздка, док. - Аркадий чувствовал, как осознание столь безумной гипотезы поднимало пульс и иногда даже затрудняло дыхание. - Согласно правде Глена, он интегрировал Раю Райс в одно из ответвлений её переделанного рассказа, где в корне изменена не только сюжетная линия, но и основная идея...

- Правде Глена? - Орехов не удержал себя от усмешки. - О чём вы? У него нет правды, он всего лишь холст с потёкшей краской. Остались очертания реальности и не более того.

- Это всё так, но позвольте я продолжу. - Джинин не попросил, а настоял, чем несколько обескуражил главврача. - Так вот, в изменённой версии сюжета лайнер и впрямь затонул. Из-за чего - не объясняется, но можно понять, что люди на борту видели разные события. Точно так же было на самом деле. Об истинных причинах до сих пор ничего неизвестно, а те, кто выжил, давали разные показания. Вы можете себе представить, что крушение такого огромного лайнера способно по-разному восприниматься людьми, находящимися на его борту? Мне вот с трудом верится.

- К чему вы клоните? - нетерпеливо спросил Орехов.

- К тому, что в скрытых главах описана правдивая картина после кораблекрушения, о которой Глен не мог знать, будучи утопленником. - Аркадий и сам испугался такого заявления. - И ещё один момент - у нас до сих пор нет объяснения случившейся трагедии в 2011 году, но согласно правде Глена, объяснение есть: всё происходило в фальшивом мире, где события регулировались извне. Кем, спросите вы? Тем самым Палмером. Местным божком.

Доктор замахал руками, словно отбиваясь от назойливых папарацци:

- Вы меня окончательно запутали, Аркадий Александрович. Что вы пытаетесь до меня донести?

- Я долго думал... А вдруг мы и впрямь персонажи из написанного Гленом рассказа, чьё содержание тесно переплелось с другой историей - с той, в которой оказался сам Глен. Точнее, в которую его отправил Палмер.

- Надеюсь, вы не серьёзно?

- Я бы тоже хотел на это надеяться. - Аркадий расстегнул ещё пару пуговиц на рубашке. Вода и кондиционер не спасали от духоты. - Позвольте разложить вам всё по полочкам. После продолжительного изучения скрытых глав я вывел два больших пласта реальностей и ещё несколько периферийных, фигурирующих во всей этой большой истории. За основу возьмём наш мир, в котором Глен утонул во время круиза, а мой дед запутался в сетях фантазий своего предшественника, совершая сплит-погружения в день накануне гибели. В то же время, для Глена существует иной пласт, антипод нашему, где есть материальный мир и миры тонких материй, в одном из которых и живём с вами мы - вымышленные герои и пролонгеры, а он автор нашего бытия, оказавшийся запертым внутри собственного вымысла. Не без помощи пресловутого Палмера, придуманного, опять же, им. У Палмера свой подпласт, именуемый анабиозом структуре мира Глена. Именно из этого анабиоза уходит лестница вниз, прямиком в альтернативную Вселенную рассказа «Капризы неба», ещё одной параллельной реальности, сотканной из тонкой материи. Так вот, оказавшись уже на третьем уровне под своим материальным естеством, Глен вместе с иллюзорным лайнером «Эклиптика» тонет в водах Японского моря. Данное событие становится для нас историей. Круг замыкается, возвращаясь к пласту этого, - Аркадий расставил руки в стороны, как бы охватывая весь кабинет, - фундаментального с нашей точки зрения, мира. Из чего следует вывод: наша выдуманная Гленом реальность тесно переплелась с другой выдуманной, той, в которой Палмер устроил Глену аттракцион «Белка в колесе» и где лайнер затонул. Вот и получается, что по одной версии - условной правде Глена - существует множество переплетающихся фальшивых миров, из которых ему так и не удалось выбраться и куда входит наше с вами бытие, а по другой - всё не более чем фантазийные джунгли в глубинах разума Глена, о которых мы узнали благодаря сплит-погружению моего деда.

Очевидно, доктор Орехов никогда ранее не приходили в голову мысли углубляться в подобное, поэтому догадку молодого Джинина он встретил смешком, пропитанным скептицизмом:

- Я вижу, это лето у вас выдалось заурядно скучным, раз вы не поленились заняться реставрацией столь сложного явления, как фантазийными джунглями господина Глена?

- Вы не видите в моих словах ни грамма логики? - слегка обиженно спросил Аркадий.

- Нет, почему же, логика есть. Возможно, если я тщательнее разберусь во всех хитросплетениях вашего расследования, её станет ещё больше, однако я не хочу этого делать по одной простой причине. - Доктор выдержал паузу и разъяснил. - Меня вполне устраивает моё бытие, чтобы нарочно ставить его истинность под сомнение, копаясь в чьих-то больных фантазиях, словно в грязном белье пациента.

- Но где гарантии, что озвученный мною вариант невозможен? - продолжал настаивать Аркадий.

- Таких гарантий вам не даст даже господь Бог, ибо кто даст гарантии, что он тоже не вымысел? - Орехов сохранял невозмутимость. - Нам остаётся только принимать тот мир, в котором мы живём. И вот что я вам скажу, молодой человек: я живу полнокровной жизнью и, по большому счёту, мне плевать, персонаж я чьё-то книги или нет. Мне кажется, мы в любом случае подчинены воле неких создателей, так не всё ли равно, кем они являются? Мы узнаем о них лишь в том случае, когда они сами этого захотят.

Эта короткая речь доктора влилась в Джинина как лекарство со снотворным эффектом - он тут же почувствовал некоторую расслабленность, с души свалился груз надуманных за последние недели переживаний. Но зерно сомнений по-прежнему осталось в почве, и оно непременно пустит ростки прежде, чем он выйдет из кабинета. Аркадий это понял, поэтому старался не поддаваться философской инъекции Ибрагима Орехова.

- Насколько я знаю, док, вы всегда придерживались мнения о бессмертии душ и их постоянном перерождении. Побуждая моего деда писать эти скрытые главы, вы действительно воспринимали их как опыт, получаемый в фазе перерождения, или же всё являлось не более чем рекламным ходом для переиздания «Мёртвого штиля»?

Главврач хитро улыбнулся.

- Откровенно, моей главной задачей было помочь Георгию Аркадьевичу использовать побочные эффекты для создания этих дополнительных глав, - признался он. - Меня не интересовало, что там случилось с ним в прошлой жизни на самом деле. Точнее, я верил в его гибель без примеси чего-то фантастического. Но где-то в глубине я чувствую, что у всякой фантазии есть свои корни. Возможно, правда Глена и существует, но лишь в параллельной Вселенной, куда и смог заглянуть ваш именитый родственник. Ведь сплит-погружения до сих пор зачастую приносят больше вопросов, чем ответов. Они - своего рода узкие полоски света в тёмное прошлое наших душ. Мы видим лишь малую часть освещаемого пространства, остальное же почти всё скрыто во мраке. И кто знает, что ещё находится там, за границами нашего видения и куда на самом деле заглянул Георгий Аркадьевич? Что скрыто между строк - персональный мир души, анабиоз, промежуточная жизнь-воспоминание? Но в одном я уверен: мы не узнаем этого, пока сами там не окажемся или пока наши создатели не поднимут занавес.

- Вы всё же считаете, что мы не в силах ничего изменить в нашей судьбе? Каждый шаг прописан, и вмешаться в развитие предопределённых событий невозможно?

- А вы считаете иначе?

- По правде говоря, да. - Аркадий увидел переполненный от удивления взгляд доктора Орехова и поспешил объяснить: - Я думаю, мы способны бороться за право выбора. Как персонажи в книгах, если верить теории издательства «Боги иллюзий».

- Может, так всё и есть. - Доктор Орехов пожал плечами и встал. - Сейчас я намерен пойти на обед, но ведь могу и передумать. Интересно, какой из вариантов мне был предначертан? Ведь что бы я ни выбрал, мне будет казаться, что решение принял я. Замкнутый круг.

- Эклиптика, - едва слышно проговорил Аркадий.

- Простите, что?

- Это называется Эклиптика. - Джинин начал разговаривать скорее не с доктором, а с самим собой. - Мы движемся по замкнутому кругу, раз за разом истаптывая одни и те же тропы. Нам кажется, всё происходит впервые, но на самом деле мы всего лишь путешествуем по строчкам нашего бытия с очищенной памятью. И немногим удаётся заглянуть между строк, ещё меньше тех, кто способен выбраться из плена. Мне кажется, моему деду это удалось. - Аркадий вытащил из сумки тёмно-синюю книгу и не позволил Орехову обдумать высказанную им мысль. - Это самое первое издание «Мёртвого штиля». Что же теперь будет с переизданием?

- Георгий Аркадьевич заключил договор, поэтому даже его исчезновение не скажется на дальнейших публикациях. Редакторы поработают с найденными в палате черновиками скрытых глав, после чего издательство опубликует эти главы. Это будет занятная история о том, как Глен придумал реальность, оказавшуюся настоящей, то есть нашу с вами. При этом сам он в тот момент жил в фальшивом мире. Чертовски сложно, но ведь роман и не рассчитан на любителей лёгкого чтива. Он для людей, любящих выпутывать себя из хитросплетённых сюжетных сетей. Для тех, кто в литературе дышит чистым кислородом, а не попсовым угарным газом. - Орехов вышел из-за стола и протянул руку: - Приятно было пообщаться с вами, Аркадий Александрович. Вы как раз из числа таких людей. Надеюсь, мы ещё обсудим затронутую вами тему в более комфортной обстановке. На фестивале фантастики, например.

Джинин несколько смущённо пожал руку доктору и стал убирать в сумку планшет и книгу.

- Несомненно, док, - ответил он.

В то время, когда Ибрагим Орехов заканчивал с обедом, окончательно забыв про визит Аркадия и будучи погружённым в обдумывание более насущных и приземлённых проблем санатория, сам Аркадий уже разместился в каюте первого класса морского экспресса, курсирующего между островом и материком. Он не случайно предпочёл его одноместной сфере для обратного пути. Экспресс преодолевал расстояние за пятьдесят три минуты, а сфера - всего за пятнадцать. Джинин ценил своё время, но в этот раз ему захотелось растянуть возвращение на большую землю, чтобы в пути перечитать любимые моменты «Мёртвого штиля». Устроившись поудобнее в комфортабельной ложе, он аккуратно раскрыл книгу. Запах бумаги - его любимый запах. Аркадий, как и его дед, предпочитал старомодную форму книг. Но важнее, конечно же, для него было содержание. Каждый раз, перечитывая главы этого загадочного романа, он целиком погружался в сюжет и находил всё новые и новые повороты, словно путешествовал по неизведанному лабиринту.

«У этой музыки не нашлось ни одного поклонника среди всех пассажиров тёмно-синего «пассата», - начал читать Аркадий.

Он не успел прочесть и двух абзацев, как к нему в каюту легонько постучали и проинформировали о некой посылке для него. Стюарт вручил Джинину белый конверт без каких-либо опознавательных надписей.

- Кто его передал? - озадаченно спросил Аркадий.

- Он не сказал своего имени, назвался просто писателем.

- А как выглядел?

Стюарт пожал плечами и улыбнулся:

- Наверно, как писатель. Тёмные русые волосы, недельная небритость, странная одежда. Я думаю, именно так они и выглядят.

Аркадий закрыл дверь и быстро вскрыл конверт. Он заметил, что руки предательски тряслись - ещё бы, ведь Георгию Аркадьевичу уже пришёл однажды такой конверт (если верить написанному в скрытых главах). После этого Георгий Аркадьевич исчез.

- «Отдаю должное твоей сообразительности, - начал зачитывать он вслух. - Признаться, не думал, что ты станешь копать так глубоко. Но наше путешествие ещё не закончено, хотя и подходит к концу. У тебя ещё есть немного времени. Ведь ты знаешь, что наступает после финального абзаца. Кстати, так ты выглядишь куда лучше!».

Аркадий подскочил и ещё раз перечитал записку. Бумага едва не сотрясалась между пальцами от учащённого сердцебиения. В окне он заметил летящую параллельным курсом сферу с человеком внутри. Присмотревшись, Джинин не без дикого ужаса определил в этом человеке знакомый образ. Он читал о нём в скрытых главах. Ярко-коричневый костюм, голубая рубашка и чемоданчик в руке. Это Палмер, либо очень похожий на него субъект.

Аркадий прильнул к стеклу и прокричал: «Кто ты?». Человек в сфере не слышал звуков, зато отчётливо видел побледневшее лицо в окне экспресса. Он улыбнулся и помахал рукой Аркадию. Затем сфера резко ускорилась и скрылась из вида.

Джинин выбежал из каюты, наткнулся на стюарта и задыхающимся голосом провопил:

- На этом человеке была голубая рубашка и коричневый костюм??

- Простите, вы о ком?

- О человеке, передавшем мне этот конверт! - Аркадий замахал им перед носом ошарашенного работника и продолжил, не дав тому ничего сказать: - Я должен связаться с доктором Ореховым! Немедленно!

- Хорошо-хорошо... - Стюарт испугался такой прыти пассажира. - Пройдёмте в отсек связи.

Аркадий настоял, чтобы «пройдёмте» было изменено на «побежимте». Страх, как холод, легче переносится в движении. Но в отсеке связи потянулись минуты томительного ожидания. Как назло, главврача ещё не было на месте, но удалось связаться с ним по личному номеру, оставленному вместе с визиткой.

- Док, я только что видел Палмера, пролетевшего в сфере, и получил от него записку!

- Аркадий Александрович, это вы? - Орехов, казалось, был удивлён ничуть не меньше.

- Я, кто же ещё? Не думайте, что я спятил или что-то в таком роде, я действительно видел Палмера! Сейчас зачитаю вам то, что он...

- Так, молодой человек, это уже не смешно! - Удивление Орехова резким скачком трансформировалось в раздражение. - Мне хватило вашего спектакля в кабинете. Вы вошли в роль и потерялись в ней?

- Но у меня есть записка...

- А, чушь! Вы могли сами её написать. Если вы не дурачитесь, а верите в то, что говорите, дела ваши плохи. Боюсь, тогда придётся подыскать для вас соответствующее учреждение.

- Я не болен, док! - По воплям Аркадия в это бы не поверил ни один сторонний наблюдатель.

- Ваш дед тоже считал себя настоящим Гленом во время провалов. Бьюсь об заклад, для него эта вера была искренней.

- Причём здесь он?

- Вероятно, вы чересчур плотно занялись изучением высланных мной материалов. Теперь я начинаю жалеть, что поспособствовал развитию ваших безумных идей.

Аркадий вспомнил очень важный момент и поспешил его озвучить:

- Стюарт видел Палмера! Он сможет описать его.

- Простите, кого? - Работник экспресса всё это время стоял хоть и в стороне, но внимательно следил за разговором, точнее, за репликами Джинина.

- Человека, который передал мне конверт. - Аркадий удивлённо посмотрел на коренастого мужчину в тёмно-синем жилете. А он ли принёс ему послание?

- Очевидно, вы что-то напутали. - Стюарт покрутил головой. - Я не видел человека в коричневом костюме и уж тем более не приносил вам никакого конверта.

Повисло неловкое молчание. Даже доктор Орехов молчал, ожидая реакции Аркадия. И он её дождался.

- Может, его принёс ваш коллега? Если честно, я не запомнил лица.

- Этот сектор обслуживаю исключительно я, - вежливо объяснил стюарт. - Вряд ли сюда спустился бы кто-то другой. Даже если бы потребовалось что-то передать, в первую очередь мой коллега сделал бы это через меня.

«Вот так выглядит театр абсурда со сцены, - промелькнуло в голове Аркадия. - Поздравляю, у тебя главная роль в спектакле».

- Вот видите, Аркадий Александрович, о чём я и говорю. - Эта фраза промелькнула уже в динамике. - Предлагаю вам успокоиться, по прибытии подышать в порту свежим воздухом и незамедлительно приобрести билет на наш остров.

Джинин тщетно пытался что-то сказать, причём, сам не осознавая, что именно. В результате получилось единственное внятное слово «Зачем?».

- Я чувствую свою ответственность за исчезновение вашего деда, ведь он находился в санатории под моим личным контролем, - разъяснил доктор. - И всё, что сейчас происходит с вами, может являться следствием душевных переживаний по этому поводу. Я хочу помочь.

- Но...как вы мне поможете?

- Для начала проведу реинкарнацию ваших воспоминаний за последние три месяца. Вероятно, в какой-то момент для вас стёрлась граница между настоящей жизнью и миром скрытых глав. В своей практике я встречал нечто подобное. Случай не столь опасный, как деперсонализация или провалы в прошлое, но всё же проблему лучше решать безотлагательно.

Мысленно Аркадий уже смирился с участью пациента и нацепил на себя полосатую пижаму. Но тут же вспомнил про послание. Разве мог он написать его сам себе? А почему бы и нет? И в придачу выдумать пролетающего мимо Палмера. Всё это в стиле душевнобольных. Верно сказал доктор, они ведь тоже принимают всё за чистую монету и искренне верят в происходящее.

- Аркадий Александрович, вы меня слышите?

- Да-да. Хорошо, док, вы правы, лучше разобраться со всем этим незамедлительно и с помощью науки.

- Отлично. Уже жду вас.

Конец связи, до свидания здравый смысл, да здравствует безумие. Ещё один неосторожный странник пленён в липкой паутине фальши. Вот так всегда, смотришь или читаешь, как сотни людей вокруг сходят с ума, и думаешь, что тебе-то подобное не грозит. А в один незаурядный момент обнаруживаешь, что смотрел и читал про самого себя.

Примерно так оценил ситуацию Аркадий. Бросив недовольный взгляд на ни в чём не повинного стюарта, он поспешил в расположение своей люксовой каюты. За окном монотонно раскинулся тёмно-синий ковёр. Его поверхность была столь гладка, будто некто аккуратно разгладил все складки гигантским утюгом.

- Это мёртвый штиль, - проговорил Джинин и взял лежавшую перед ним книгу.

Без видимых на то причин (явление, в ряде случаев именуемое интуицией) он осознал, что ключи к разгадке его ложных (или настоящих) видений могут скрываться как раз на страницах этого тома. Но сколько ещё раз стоит перечитать роман, чтобы обнаружить в нём потайные комнаты со скелетами? Да и причём здесь вообще он, Аркадий Джинин? Да, внук автора книги, но не более того. Ведь вся история это взаимоотношения двух воплощений одной души в соседних временных периодах. Да и то, взаимоотношений скорее косвенных, нежели прямых. Какая роль могла быть отведена не связанному ни с чем потомку?

Поиски истины не принесли результатов вплоть до высадки на причале Морского вокзала Владивостока. Всё произошло у кассы, когда Джинин приобрёл билет до острова и посмотрел в него чтобы сверить время. Кассир продал ему ещё одно послание, в этот раз куда более содержательное и приоткрывающее завесу.

- «Ладно, Глен, хватит прятаться под скорлупой выдуманного отпрыска Георгия Аркадьевича, - начал зачитывать он шёпотом, почти про себя. - Ты предпринял ловкую попытку сбежать от меня, но не забывай, в чьём царстве текут события. От меня не спрячешься. Даже на такой глубине, на которую заплыл ты в надежде нарастить себе овечью шкуру и проживать свои циклы в блаженном неведении. Только ты забыл вытащить шило из своего зада. Оно всегда подталкивало тебя на безумные поступки. Как в случае с извлечением Раи Райс, так и в данном эпизоде с превращением себя в некоего Аркадия Джинина. Возможно, тебе бы и удалось вплестись тонкой незаметной нитью в полотно этого глубокого фальшивого мира, но серые тона не в твоём вкусе, как я понял. Ты предпочёл оставить яркий след и занялся изучением скрытых глав. В результате крот высунул нос и спалил себя. Я знаю, ты зол на меня, но предлагаю тебе сесть в экспресс. Я буду ждать в обеденном зале. Помни, бегство невозможно, а смерть не спасение. Возможно, тебя заинтересует альтернатива, которую я собираюсь тебе предложить».

Аркадий осмотрел причал и громко выругался, чем привлёк внимание случайных прохожих. Не теряя времени, он проследовал к пропускному пункту на экспресс. Контролёр проверил билет и спокойно вернул его обратно, словно не заметив там объёмного куска постороннего текста. Джинин ещё раз взглянул на пластиковый билет и едва не выронил его в море. Теперь он выглядел обычно: наименование судна, время отправления и прибытия, места остановок, номер каюты.

Я действительно схожу с ума, подумал Аркадий и засунул билет во внутренний карман пиджака. Как он мог стать Гленом? Это же нонсенс. Даже принимая за правду модель мироздания, в которой издательство «Боги иллюзий» в полной мере соответствовало своему названию, подобное перевоплощение выглядело неестественно.

«Но почему же. Рассуди сам: в одном из циклов Глен в очередной раз чует неладное перед посадкой на «Эклиптику» и избегает свидания с солёной пучиной. После чего узнает правду и решает сбежать от Палмера. Но так как бегать по горизонтали бессмысленно, а вверх невозможно по определению, Глен с помощью подручных средств в виде сохранившегося офиса издательства роет нору в нижние слои. Придумывает себе новый образ, набор воспоминаний и продолжительный цикл длиною в полноценную жизнь. Но, сам того не замечая, начинает искать истину, как он делал это прежде».

- Чёрт-те что! - закричал Аркадий на весь экспресс.

Его определённо запомнит большинство пассажиров предстоящего рейса, но данное обстоятельство интересовало его меньше всего. Он прямиком направился в обеденный зал. За столиком возле окна сидел единственный посетитель - пожилой мужчина в бледно-сером костюме и с седой бородой. В руках он держал электронную газету. Заметив Аркадия, он махнул ему рукой, предлагая составить компанию.

- Кто вы? - спросил Джинин и сел.

- Я решил, раз у тебя чужая оболочка, то и мне стоит придумать для себя что-то новенькое.

- Палмер! - Аркадий едва сдержался, чтобы не схватить оппонента за горло. «Знакомое чувство, не правда ли?».

- По иронии судьбы ты с лёгкостью принимаешь меня в любом виде, зато свою сущность до сих пор ставишь под сомнение. Или ты уже сообразил, кто ты на самом деле?

- Сообразил. По твоей версии я Глен. Я начитан о твоём таланте строить сверхбезумные теории.

- Да, только это не теория, а данность. В принципе, я всё изъяснил в текстовом послании, но могу повторить и лично, если имеется необходимость.

- О да, имеется. Причём, острая.

- Хорошо. - Пожилой Палмер больше походил на лондонского аристократа, нежели чем на коварного Бога иллюзий. - Что тебя интересует в первую очередь?

- Как подобное вообще возможно? - не раздумывая спросил Аркадий.

- Как и все прочие миграции в бытийной вертикали. Только в этот раз ты опустил себя ещё этажом ниже, изменив себе имя, внешность и, самое важное, набор знаний. По сути, ты сделал из себя нового человека, но истинный ты - это твоя душа, а она неизменна.

- Даже если так, зачем тебе понадобилось искать меня на этих глубинах?

- Прости, не удержался. - Палмер хихикнул и откашлялся. - Знаешь, когда твой создатель превращает себя в крота, а потом героически роет нору к правде, сложно усидеть на месте.

«Узел из правды и лжи сжимается так сильно, что его уже никогда не удастся распутать. Легче всего вынести себе мозги, а там - будь что будет». - Спасибо за совет, но справлюсь и без этого.

- Ты хотел предложить мне что-то? - Все Джинины отличались тем, что являлись людьми дела. Даже в такой ситуации.

- Да, альтернативную версию твоей жизни. Конечно, очередной фальшивый мир, но ведь это ничего не меняет.

- А конкретнее?

- Ты окажешься на том же лайнере перед отплытием, с теми же людьми, но с неопределённым будущим. Путь туда я уже проложил, тебе останется лишь сделать шаг в нужном направлении. На причале будет нарисована едва заметная стрелка. Как раз то место, куда тебе предстоит прыгнуть.

- А вдруг это ловушка?

- Тебе придётся поверить мне на слово. - Палмер развёл руками. - Или не верить и вернуться в кабинет доктора Орехова. Не сомневаюсь, он позаботится о тебе как следует. Возможно, ты даже забудешь наш диалог и продолжишь мнить себя Аркадием Джининым. Это будет твой выбор - остаться жить здесь. Даю слово, я не буду больше вмешиваться. Только если ты сам снова не начнёшь рыть землю наружу.

- Ладно, а что конкретно меня ждёт в альтернативной версии? - Аркадий стал взвешивать варианты.

- Этого я не могу сказать, потому что и сам не знаю. В той версии открытый финал с автономной пролонгацией сюжета. Иными словами, история будет вскармливать сама себя, без вмешательства всяких божков с авторучками. По мне так, это более всего похоже на реальную жизнь, когда ты не знаешь, кто тобой движет и к чему пролегает твой жизненный путь.

- Разве такое возможно?

Палмер начал было пожимать плечами, но затем вполне уверенно закивал головой:

- Почти на сто процентов уверен, что да. Конечно, есть мнение, что открытые финалы для персонажей это всего лишь иллюзия вне строк, нарисованная воображением этих самых персонажей, но позволь спросить - а не всё ли равно? Ты будешь так же дышать, испытывать жажду, голод и более утончённые потребности души и тела. И плюс в том, что твоя участь никем не предначертана. По крайней мере, не мной. - Он улыбнулся. - По большому счёту, реальность это то, во что мы верим. Или во что заставляют верить нас. Всё прочее - фальшивые миры. Заставь человека поверить, что окружающая его действительность ненастоящая, для него она такой и станет.

- Но ведь если та реальность, в которой мы сейчас находимся, была придумана мной до превращения, вряд ли я прописал бы себе какую-то незавидную участь. Стало быть, из двух неопределённостей мне стоит выбрать благоприятную, - смекнул Аркадий.

Но Палмер поспешил его разочаровать.

- У тебя верный ход мыслей, только ты упускаешь из вида одно важное обстоятельство. - Он немного привстал и наклонился к Джинину: - В этом мире ты будешь жить под чужеродной скорлупой, а в том останешься самим собой.

Да, Аркадий-Глен действительно этого не учёл. Его личная проблема заключалась в том, что теперь он не мог отдать предпочтение Глену, всё ещё будучи уверенным, что он - Аркадий. Что могло быть правдой, если Палмер всего лишь дурачился с ним как с игрушкой. «Сегодня ты у нас будешь Гленом, примерь вот эти волосы и браслеты. Да, отлично, футболку навыпуск. Вот таблетка с воспоминаниями. А завтра ты вновь станешь Аркадием». Неразрешимая дилемма.

- Не спеши, у тебя ещё есть почти час, чтобы выбрать путь, - попытался успокоить Аркадия Палмер.

- Спасибо, жаль только, что среди вариантов нет возвращения в материальный мир.

- О, поверь, твёрдая материя - всего лишь твёрдая иллюзия. Условность, не более. К тому же предлагаю тебе взглянуть на ситуацию с точки зрения писателя, ведь в глубине души ты им остался. Каждый писатель вынужден значительную часть жизни проживать в своих вымышленных мирах. И чем успешнее он хочет стать, тем значительнее должна быть эта часть. Разумеется, его реальная жизнь при этом незаметно сокращается, порой умещаясь в кратковременные приёмы пищи между написанием глав. Так вот представь, что ты великий писатель, работающий над главной книгой всей своей жизни. Твой условный дед, Георгий Аркадьевич, написал такую книгу, а ты пока нет. Самое время заняться этим. Оставь яркий след в истории хотя бы одного из миров.

- А чем собираешься заниматься ты? - после недолгой паузы поинтересовался Аркадий.

- Тем же самым - оставлять следы. Детские игры в Богов меня не интересуют, я хочу делать нечто полезное. Благо, для этого вовсе не обязательно иметь твёрдоматериальную оболочку для пролонгеров с верхних этажей. Да-да, большинство из них инертная масса болванов, обволакивающая пространство и время. Ты считаешь так же, просто забыл.

- Научные талмуды о циклах Эклиптики и наслоении реальностей?

- Это уже было, поищу что-нибудь новенькое. Например, о том, как можно развить в себе способность заглядывать в альтернативные ответвления бытия. Как это могла делать Рая Райс в своих капризах неба. Теперь ты понимаешь, что именно она видела?

Аркадий Джинин ничего не ответил. Он встал и подошёл к окну. Там, за горизонтом, где небо вливалось в море, его естество точно так же сливалось с альтернативными воплощениями самого себя. И какой бы вариант он не выбрал, они все останутся существовать, с ним или без него.

- Значит, твоей заднице вполне комфортно в этом..., - начал он и, обернувшись, запнулся. Пожилой человек с электронной газетой уже не сидел на прежнем месте. Зато сидело несколько других пассажиров и работников экспресса. Вместе с ними в обеденный зал вернулся и запропастившийся где-то шум голосов. Женщина в чёрном платье удивлённо посмотрела на Аркадия, решив, что он обратился к ней.

- Извините, я думал, мой знакомый ещё здесь, - попытался оправдаться Джинин.

Очевидно, женщина вспомнила его, как он кричал на причале, и поэтому перестала удивляться странному поведению попутчика. Ещё она не стала говорить Аркадию, что за последние десять минут здесь не было никого, с кем бы он мог нащупать товарищеские связи для разговора. Впрочем, он и сам стал догадываться об том. А раз так, значит одно из двух: либо Палмер с успехом использует свой метод наслоения реальностей, либо никакого Палмера и не было. Точнее, был, но в больном воображении Аркадия Джинина - человека, переступившего черту между главами настоящей жизни и скрытыми главами чужой фантазии.

«Поверить в своё сумасшествие куда легче, чем в то, что наговорил тут Палмер, - высказал мнение Аркадия его внутренний голос. - Этакий антипод доктору Орехову. Теперь у тебя два лечащих врача, но по чьему рецепту лечиться выбирать тебе».

За оставшееся время Аркадий склонился к рецепту реального (во всяком случае, для существующего порядка вещей) доктора. Экспресс он покидал с чётким намерением спокойно пройти причал, даже не смотря под ноги, и отправиться в кабинет главврача санатория. Но не смотреть под ноги не получилось - он всё-таки заметил стрелку. Вот она черта, разделяющая две Вселенные. Он остановился. Люди стали обходить его, бурча под нос недовольства. Но он их не слушал, он общался с морем. Взглядом, а оно отвечало ему плавным колыханием бирюзой поверхности.

- А что было потом? - спросил стройный детектив пухлого парня с козлиной бородой. Допрос вёлся в кабинете доктора Орехова. Сам главврач стоял в стороне, устало массируя покрывшийся испаринами лоб.

- Ничего, - ответил парень. - Он ушёл под воду, да так и не всплыл.

- Ему пытался кто-нибудь помочь?

- Потом прибежали члены экипажа экспресса, кто-то прыгнул, но никого не нашёл под причалом. Я могу идти? А то мне ещё надо...

- Да, проваливай. Что вы об этом думаете, Ибрагим Валентинович? - спросил детектив. - Насколько я понимаю, это второе загадочное исчезновение на острове за последнее время.

- Не знаю, как могу быть полезен. Я не присутствовал при этих случаях.

- Но вы ведь должны знать что-то о пропавших людях. Если вам верить, то прыгун представился внуком ранее исчезнувшего Георгия Джинина, Аркадием.

- А какие есть основания мне не верить? - возмутился Орехов.

- Ну, вам-то я верю. Вы и впрямь могли не знать, что у Георгия Джинина никогда не было внука с именем Аркадий.

Известие так шокировало доктора, что он с явным запозданием выкрикнул:

- Что? А кто в таком случае приходил ко мне?

- Вот это я и хотел бы выяснить. Но есть одна проблема - парень исчез. Если он совершил суицид, то он первый в моей практике самоубийца, спрятавший своё тело после подобного деяния. Скажите, в чём заключалась цель его визита к вам?

- Он...интересовался скрытыми главами, написанными Георгием Аркадьевичем для переиздания «Мёртвого штиля».

Детектив явно озадачился.

- Неужели мы имеем дело с фанатом? Или с мошенником? - спросил он скорее сам у себя. Затем всё же обратился к доктору: - А что конкретно его интересовало?

- Я могу поставить вам запись нашей беседы, - предложил Орехов.

Сыщик с радостью согласился и устроился в удобном кресле. Во время просмотра радость на его лице сменилась сначала удивлением, затем нервозностью. Очевидно, он не совсем понимал, о чём шла речь. В конце концов, не дожидаясь превращения экрана обратно в стену, он встал и жестом попросил главврача остановить воспроизведение.

- Вам не интересно? - удивился Орехов, который смотрел запись с куда большей заинтересованностью.

- Нет, потому что мне всё ясно - парень явно псих, помешался на этой истории и так далее. - Детектив поправил костюм и направился к выходу. - Я пришлю к вам человека, дело надо в любом случае закрыть. Но это не мой профиль, знаете ли. Поэтому...всего доброго, док.

Сыщик исчез, оставив Орехова одного. Через минуту детектив вернулся, так как забыл шляпу. Открыв дверь без стука, он застал главврача за просмотром записи беседы с лжевнуком Георгия Джинина.

- Да, док, вы внимательнее изучите его слова, повадки и так далее, - сказал сыщик. - Любые данные помогут следствию, - Он вышел из кабинета и быстрым шагом направился к лифту. - Вот уж эти психи. Даже исчезают, сводя с ума следствие.

Морской вокзал Владивостока в этот день напоминал густонаселённый квартал мегаполиса - сотни людей спешили в разных направлениях, но преимущественный поток устремлялся к трапу круизного лайнера «Эклиптика». Не сказать, что появление такого судна являлось для Владивостока редкостью, но и обыденностью пока стать не успело.

Шум прибоя легко терялся в хаосе голосов, но Глен не слышал ничего, кроме любимой музыки в своих «Сеннхайзерах». Он поднимался по трапу, словно находясь в каком-то параллельном мире. Ни воодушевления от предстоящего круиза, ни волнения от участия в конкурсе рассказа о сновидениях, ни вообще какой-либо озабоченности бренными тяготами существования. По обыкновению он плыл по течению реки, но плыл как бумажный свёрток в закупоренной бутылке - не соприкасаясь с окружающей действительностью, а существуя в своём персональном мирке.

- Для писателя жизненно-важно посвящать основную часть своего времени написанию книг, продумыванию сюжетов, иными словами, он постоянно должен жить в ирреальности, - объяснял он Косте Ракову после случайной встречи на палубе. - Разве что иногда можно вернуться, чтобы перекусить.

- Отличная идея! - подхватил Раков. - Я дико голоден. Составишь компанию?

Они зашли в кафе на нижней палубе и заняли первый свободный столик. К ним тут же подошла соблазнительная официантка. Глен невольно задержал на ней взгляд. Тёмно-русые волосы были аккуратно заплетены в две косички и спадали на гладкую загорелую шею. Она что-то проговорила, но Глен уловил лишь движение её сочных губ. Глаза цвета морской волны окатили и пленили его, как во время шторма море пленяет крохотные судёнышки. Впервые в жизни его так увлекло нечто реальное, да ещё и живое.

- Молодой человек, вы будете что-нибудь заказывать? - повторно спросила она у Глена уже после того, как Костя Раков надиктовал ей свой перечень.

- А...номер вашего телефона есть в меню?

Она ни капли не смутилась, а лишь слегка улыбнулась. Очевидно, привыкла к подобным вопросам.

- Зачем вам мой номер? Во время круиза он недоступен, а после... нас уже будут разделять сотни морских миль.

- Это вы так намекаете, что нам стоит использовать эти три дня по максимуму?

А вот теперь она смутилась.

- Заказывайте уже что-нибудь, молодой человек.

- Глен, - представился он и всмотрелся в бэйджик на её груди. - А вы Вероника? Я буду вишнёвый сок.

- И всё?

- Да. Остальное придётся заказывать не по меню.

Она не стала записывать заказ Глена в блокнот, дабы не находиться возле их столика лишние секунды.

- Минуту назад ты расписывал мне, как важно такому пернатому писателю как ты абстрагироваться от реальности для продуктивной работы, - сказал Раков. - Как выяснилось, достаточно просто поставить перед тобой красивую девушку, и ты забудешь про свою установку.

- У меня странное ощущение, что я её где-то видел, - Глен продолжал смотреть на Веронику, которая что-то шепнула на ухо своей коллеге - пухленькой блондинке.

- Дай угадаю - в эротических фантазиях?

- Тогда бы я вспомнил.

Блондинка с именем Натали принесла два стакана сока.

- Ну вот, возвращайся в ирреальность со спокойной совестью, Веронику ты не заинтересовал, - усмехнулся Раков и отпил свой апельсиновый.

- Ещё не вечер.

К вечеру, когда лайнер «Эклиптика» уже устремился в Японское море, ничего не изменилось. Попытки Глена завести более плотное знакомство с официанткой Вероникой ни к чему не привели. Во многом из-за её парня, якобы жившего в Испании и тут же окрещённого Гленом фантомом. Вполне разумное сомнение, учитывая, как часто девушки придумывают таких фантомов и ставят их в качестве стены между собой и потенциальным ухажёром. Версия Кости отличалась от Вероникиной, он считал, что у Глена просто-напросто внешность, с которой противопоказано подходить к противоположному полу и пытаться познакомиться. В конце концов, не имея своей чёткой версии, Глен решил на время оставить попытки и развеяться в компании новых друзей. Ещё в кафе он познакомился с подругой Кости Раей, удивившей фокусом с предсказанием будущего. Затем они встретили ещё нескольких молодых литераторов, участников конкурса издательства «Боги иллюзий», организовавшего всё мероприятие. Глен тут же оценил потенциальных соперников. Гену Хромова, несмотря на звёздное имя, он к таковым не причислял, скромную девушку Карину тоже. С самоуверенным субъектом по фамилии Усмаков всё обстояло сложнее - он действительно мог оказаться талантливым писателем, в то же время за напыщенностью и бравадой не всегда скрывается соответствующее содержание. Рая Райс не воспринималась всерьёз ввиду своей неопытности, ну а Костя Раков списывался со счётов по умолчанию. Глен всегда считал себя лучше в плане писательского мастерства, к тому же, Раков не отличался яркой фантазией, столь необходимой для данного конкурса.

Компанейский вечер плавно перетёк в ночь. Все стали расходиться по каютам.

- Проведаешь официантку? - спросил Раков. Даже в полумраке Глен разглядел его фирменный прищур.

- Нет, уже поздно. Хочу поразмыслить над своим рассказом, может, грядущий сон вдохновит меня на неожиданный поворот в концовке, а то я до сих пор не уверен в ней.

- Ответ в стиле классического ботаника. Какая дискотека, у меня уроки!

- Да ладно тебе, у нас ещё три дня.

- Ну-ну.

Глен улёгся на кровать, не снимая рубашки и джинсов. Он потушил свет и наслаждался открывающимся через окно видом звёздного ночного неба. Он не заметил, как задремал, думая, что заместитель главного редактора явился к нему в каюту по-настоящему, а не во сне. Иван Богданович поинтересовался о готовности конкурсного рассказа, которому Глен присвоил рабочее название «Мёртвый штиль». Ведь завтра все конкурсанты должны представить свои работы для жюри, победителя ожидал шикарный приз, но какой именно - не разглашалось. С финалом у Глена возникли трудности, он написал худо-бедно достойный вариант, но надеялся изменить его. И, как это часто бывает, решив внести незначительные корректировки, он перекроил всю идею. Но пока что в мыслях, гораздо важнее было сделать это на бумаге, ведь именно в таком виде жюри принимало работы.

Глен подскочил после часа яркого и насыщенного хитрым сюжетом сна. Ему даже не пришлось ничего додумывать, в очередной раз идея легла на белое полотно, словно подкинутая и воплощённая неким внутренним творцом, имевшим связь с разумом Глена. Ему оставалось лишь записать всё. А с этим у него никогда не случалось проблем, литературным языком он владел как рыцарь мечом. Или как Месси мячом.

Черновик был готов к четырём часам утра. Правка началась в полпятого после двух бокалов вермута и плитки шоколада. Первым делом Глен изменил название - «Мёртвый штиль» превратился в «Стереосон» (во-первых, ближе к тематике конкурса, во-вторых, ближе к непосредственному содержанию текста).

- О чём твоя стряпня? - спросил за завтраком Константин. Несмотря на наличие сна, он выглядел куда более уставшим и сонным по сравнению с Гленом.

- Про издательство, способное отправлять людей в написанные произведения, а так же вытаскивать из них придуманных героев.

Раков с печальным видом размешал сахар в чашке чая.

- Хоть бы раз придумал что-нибудь новое. И как это вяжется с темой сновидений?

- Очень просто: главный герой мог через контролируемые сны проникать в свои и чужие рассказы, - объяснил Глен.

- А я подумал, всё ещё проще - главному герою всё приснилось. Ну, знаешь, так обычно заканчиваются книги и фильмы, в которых у авторов не хватило фантазии логично объяснить весь предшествующий бред.

Пока Натали несла омлет и тосты, Глен успел вкратце познакомить Константина с содержанием своего рассказа. Затем они приступили к завтраку.

- Вот зачем я послушал тебя, лучше бы мы пошли в ресторан со шведским столом, - посетовал Костя и повернул голову через плечо, чтобы осмотреть стоящий у бара персонал. - У тебя нет шансов, смирись.

- Ты про Веронику? - Глен уже успел набить рот едой. - Если я выиграю, то они появятся.

- Успокойся, дружище. Я думаю, её литературный список за последний год ограничивается лишь прейскурантом цен, в лучшем случае парой любовных романов. Ей совсем будут не интересны твои заумные выносы мозга.

- Возможно, но не забывай про приз. Это может быть недельный тур в Австралию и на острова Океании.

- Такой приз - отличная лакмусовая бумажка. Если Вероника согласится, значит, она такая же продажная девица, какие обычно попадаются в таких случаях.

Челюсть Глена застыла в середине жевательного процесса.

- Только не говори, что есть подобные случаи с твоим участием в роли жертвы.

- Ха, я не попадаюсь в их сети.

К их дуэту присоединилась по традиции опоздавшая Рая. Костя дождался, пока она сядет и одарит их взглядом своих огромных глаз, затем показательно громко обратился к ней, хлопнув Глена по спине:

- Представляешь, этот пернатый писака всерьёз намеревается сойти на материк с главным призом!

Рая улыбнулась, изобразив удивление и восторг примерно в равных пропорциях:

- Похвальное стремление. А вы знаете, какой на кону приз?

- Нет, это всегда оглашается лишь после конкурса. Причём, сначала только победителю, он отправляется на самую верхнюю палубу и выбирает одну из трёх кают. Три варианта приза, ему достаётся, разумеется, лишь один, а о других так ничего и не говорится.

- Откуда ты всё это знаешь? - с нескрываемым сомнением спросил Глен.

- Дружище, - протянул Раков, - пока ты строил амурные планы и дописывал свой сон, я познакомился с внештатным сотрудником издательства, фотографом-художником. Он рассказал мне.

- Да? Интересно.

- А вот, кстати, и он! Лёгок на помине, - Константин помахал рукой своему новому знакомому. Глен и Рая одновременно обернулись и увидели человека в инвалидном кресле и в очках. Натали любезно открыла для него двери в кафе. Он подъехал к их столику и поздоровался.

- Это Леонид, художник «Богов иллюзий», - представил его Раков.

- Можно просто Лео, - сказал художник и внимательно осмотрел новые лица. - А вы, я так понимаю, Глен и Рая? Костя рассказал мне о вас всё.

- Неужели? - удивился Глен. - Даже про травку, которую я якобы прячу в подушках?

- Про то, что именно в подушках - не знал.

К ним подошла Вероника. Сначала Глен обнадёжил себя мыслью, что причина в нём, однако весьма быстро все надежды осыпались как пепел с истлевшей сигареты.

- Здравствуй, Лёня, - поздоровалась она. - Не ожидала тебя увидеть здесь!

- Привет, Ника. Кто откажется от такой вкусной халтуры? Только кретин, коим я себя не считаю.

Ещё минуты две они мило беседовали, прежде чем Веронику стало угнетать присутствие посторонних ушей в их разговоре. Но даже этих минут Глену хватило, чтобы резюмировать два момента. Первый: Леонид почти наверняка был тайно (но не для неё) влюблён в Веронику. Второй: ей было проще играть наивную ничего не подозревающую подругу, пока дело не доходило до решительных действий. Впрочем, Глен мог и ошибаться, но почему-то именно так он воспринял их отношения одним коротким взглядом со стороны. Вот у кого нет шансов, так это у парня в коляске, подумал Глен и принялся молча доедать свой завтрак.

- Лео, расскажи нам про каюты с призами, - попросила Рая.

- Ну вот, ты уже успел стать диктором с сарафанного радио. - Леонид укоризненно посмотрел на Ракова.

- А что такого? Если посмотреть правде в глаза - вряд ли кому-то из нас посчастливиться подняться на верхнюю палубу. Конкурентов шибко много, а трон один. Поэтому остаётся только поговорить о нём.

- Да, он прав, - согласился Леонид. - Вы, ребят, как оцениваете свои работы?

Рая лишь загадочно пожала плечами, а Глен поделился мнением:

- Ну, если бы меня пригласили в жюри, я бы наверняка присудил «Стереосну» победу. Так называется мой рассказ.

- Кто бы сомневался, - сказал Раков. - Причём, остальные ты бы даже не стал читать.

- Нет, почитал бы ради интереса. Чтобы убедиться, что мой лучше.

- Да, дружище, когда в Канцелярии божков распечатывали табели скромности, на твоём экземпляре, видать, закончилась краска.

- И этому я только рад.

- В Канцелярии божков? - с улыбкой переспросила Рая.

- Это из его нетленного шедевра, - пояснил Костя.

Распечатанные работы надо было сдать до полудня. Глену ещё предстояло финальное редактирование, поэтому он не стал засиживаться в кафе, даже несмотря на соблазнительную официантку, которой он увлекался с каждой минутой всё больше. Но увлечения увлечениями, а куда важнее необходимость. В данный момент надо было довести до ума рассказ, сдать его и ожидать результата. Как раз ожидание - это отличная ёмкость, которую можно заполнять отстранёнными занятиями вроде просмотра фильма или попыток добиться расположения понравившейся девушки. А необходимость - сосуд, где постоянно плескается какая-то жидкость, иногда приятная, но чаще не очень на вкус. Благо, в этот раз там оказался любимый напиток Глена: литературное творчество в каком бы то ни было виде, даже по принуждению, доставляло ему удовольствие.

Экспромт - его излюбленный стиль работы (в отличие от того же Ракова). Свежая идея помещалась в крепкие тиски и выжималась до последней капли, как спелый фрукт, истекающий соками. Нельзя позволять ему перезревать, а разбор по косточкам приветствовался лишь для крупных произведений, но не для рассказов. Поэтому для Глена порой становилось нормой писать работы на конкурс или в указанный срок издательства в последний момент, едва ли не с чистого листа. Он знал - главное это поймать момент, когда внутренний творец начнёт нашёптывать первые слова и сеять мысли в разум Глена, словно зёрна в почву. Прошлой ночью он поймал именно такой момент. «Чёрт, это тянет минимум на повесть, а то и на роман», - воскликнул он после того, как бережно рассортировал все идейные перипетии в блокноте. Но пока пришлось оформить произведение в концентрированном виде небольшого рассказа. «Воля Богов», - пошутил внутренний голос.

Глен распечатал «Стереосон» и отнёс его в библиотеку (именно там заседала комиссия) ровно за пять минут до полудня. Он оказался последним участником из пятидесяти прошедших в финал. К вечеру жюри ознакомится со всеми работами и определит победителя. А пока - ожидание.

- Чем займёмся? - спросил Константин, когда вся компания встретилась в условленное время на условленной палубе. Все, кроме Леонида, но его пока никто не причислял к компании. - У меня есть предложение, от которого не отказался бы даже ботаник во время сессии - опробовать весь спектр услуг на этом лайнере. По крайней мере, бесплатных.

- Вполне разумное предложение, - поддержал Усмаков. Все остальные закивали с довольными лицами.

- Ты с нами, индивид? - поинтересовался Раков персонально у Глена.

Тот усмехнулся, заглядывая через линзы в маленькие глазки Константина. Из-за очков они казались ещё меньше.

- Давно ты меня так не называл. Я присоединюсь к вам позже, у меня ещё есть одно не отредактированное дельце. - Глен бросил взгляд на вход в палубное кафе.

Раков всё понял, именно такого ответа он и ждал.

- Окей, Казанова, только закончи свои дела к обеду, чтобы было, кому нам его принести.

- Спалил контору! - Усмаков обнял Карину и потащил её к лестнице.

- Что ты имел в виду? - спросила Рая у Константина, когда Глен скрылся из их поля зрения за дверьми из матового стекла.

- Глен положил глаз на официантку и хочет её отшлифовать как достойный публикации роман, - объяснения взял на себя Серж. - Я правильно понял, Кенст?

Ракову оставалось лишь согласиться. Хоть Рая старалась и не подавать вида, что данное обстоятельство её как-то покоробило (а было из-за чего коробить: заинтересовавший её парень не только не присоединился к ним, так ещё пошёл добиваться другую девушку), Костя это заметил, но тоже не подал вида. Он ещё не созрел сам и не подготовил Раю к следующему запланированному шагу в их отношениях - трансформации дружбы в нечто большее. Даже в таких вопросах Костя Раков предпочитал ждать, пока плод окончательно созреет, жутко боясь сорвать его неспелым и кислым - обычно именно такими бывают физиономии близких подруг, которым парни предлагают подобную трансформацию отношений.

Пока множество компаний молодых (и не очень) литераторов (и не совсем литераторов) насыщались благами круизного сервиса, Глен в очередной раз выбрал сервис от бармена Шкурова. Высокий смуглый усач уже запомнил завсегдатая и с нескрываемым любопытством спросил:

- Парень, ты всегда такой настойчивый?

- Ты ещё не видел меня настойчивым. Особенно, когда я проспиртован как надо.

- Думаю, мне не стоит тебе наливать что-то крепче вишнёвого сока.

- Я жду от тебя как раз обратного.

- Хорошо. - Шкуров всем корпусом навалился на барную стойку и приблизился к Глену. - Только сначала запишись в список претендентов и ожидай своей очереди. - Он дьявольски быстро наполнил бокал виски с колой и подвинул его на край. - А пока можешь выпить, как приглашённый гость-наблюдатель в фанклубе Вероники Барковой.

Выпивка, поданная под щепоткой перца, не всегда приходилась Глену по вкусу, но Шкуров был для него слишком абстрактным явлением, почти как тень незамеченного прохожего на улице, чтобы обращать внимание на его реплики. Он взял бокал и прежде, чем успел опустошить его, заметил за дальним столиком в углу зала фотографа-художника издательства.

- Наслаждаешься штилем? - Глен без приглашения присел рядом.

Леонид обречённо вздохнул, одарив усталым взглядом Глена, и продолжил созерцать безмятежную картину за окном.

- А что ещё мне остаётся делать? Жизнь несправедлива и главный вопрос в том, когда именно ты это заметишь.

Глен понимающе кивнул.

- Ты не согласен? - почти возмущённо спросил Леонид, восприняв кивок за издёвку.

- Я не в том положении, чтобы спорить с тобой, - Глен отпил виски. Он пока сам не понял, что именно имел в виду - их физическую разницу или разницу в степени опьянения в данный момент времени. Скорее всего, и то и другое.

- Да, - продолжил художник, с трудом, но чётко выговаривая слова. - С этим и я не стану спорить. У тебя есть всё, а у меня лишь работа для пропитания. А всё лишь потому, что я живу сидя, а ты стоя. Вот такая несправедливость у меня. Хотелось бы услышать о твоей.

Глен отпил ещё немного из своего бокала и непомерно долго смаковал этот глоток. Так он выгадал себе немного времени, чтобы придумать подходящую несправедливость.

- Жизнь, похожая на чужой сон, - сначала его самого испугала подобная идея, словно кем-то озвученная через его голос, но постепенно он понял, что идея не так и далека от истины, если копнуть глубже.

В этот раз понимающе кивнул уже Леонид. Впрочем, Глен был уверен, что тот ничего бы не понял даже будучи в трезвом уме.

- Если так, то беру свои слова обратно, - сказал художник. - Твоя несправедливость солиднее моей.

Наконец, в зале появилась та, ради которой они двое были готовы торчать в этом кафе до утра, а возможно, даже отправиться в кругосветное путешествие, лишь бы не покидать палуб «Эклиптики». У Глена не осталось сомнений насчёт своего собрата по несчастью, когда он заметил его пламенный взгляд, пробивающийся сквозь запотевающие линзы и пелену опьянения.

- А ты чего так смотришь на неё? - пламенный взгляд собеседника заметил не только Глен. Леонид походил на бульдога, у которого намеревались украсть припасённую в будке кость.

- Я встал в очередь по совету бармена, мне можно, - отшутился Глен. - Она же не твоя собственность.

- Была бы моей, останься я полноценным человеком.

- Полноценность человека не определяется наличием у него ног.

- Ошибаешься! - едва ли не закричал Леонид. Но быстро успокоился. - Ладно, не будем о сложном. - Он посмотрел, как Вероника приступила к работе, нарочно игнорируя их столик. Она лишь бросила секундный взор, когда вошла, но он оказался искрой, способной разжечь пожар. - Мы оба ей не интересны. И в этом мы равны.

Глен мысленно проводил Веронику за горизонт своего обозримого будущего. А всё, что оказывается за этим горизонтом, как правило, теряет всякую ценность. Пока его жизненный опыт не ведал случаев, когда бы мимоходные интересы и увлечения как-то сказывались на следовании к намеченной цели оставить собственный след за горизонтом времени. Плывущее по волнам послание в бутылке, чей автор давным-давно стал историей. Но сейчас Глен с каждым вздохом ощущал ядовитый привкус одолевающего его увлечения и ничего не мог с ним поделать. Ни задержать дыхание, ни сбежать в морскую пучину.

- Ты думаешь о том, как выбросить её из головы? - неожиданно спросил Леонид. - Лучше выбросись за борт сам. Я испытал все гуманные способы - безрезультатно.

- В неплохой компашке я оказался. Предсказательница будущего, телепат и девушка, сводящая с ума. Не хватает лишь пиратов, морского чудища и хэппи-энда для дешёвой истории в бумажной обложке.

- Я готов поверить во всё перечисленное, кроме хэппи-энда. Похоже, нам с тобой его никто не прописал.

Глен повернулся к Леониду и на полном серьёзе произнёс:

- Значит, надо написать его самим.

Художник усмехнулся:

- Непременно. Как я не подумал раньше.

- Зря надсмехаешься. Мы сами хозяева своих судеб, а те, кто считает иначе, просиживают задницы как зрители на спектакле, в котором им, на самом деле, были отведены главные роли. Синдром фаталистов, знаешь ли.

- И что ты предлагаешь?

- Я же сказал - бороться.

- По-твоему, это гарантирует положительный результат? - не унимался Леонид.

- Нет, но так ты, по крайней мере, будешь знать, что сделал всё возможное, - Глен отпил ещё виски. Каждый глоток придавал ему уверенности и раскрепощал.

- Ты забыл добавить в нашу компашку себя - старца-философа, скрывающегося под гримом молодого рокера. - Художник улыбнулся и вновь посмотрел в сторону бара. - Ты думаешь, я не пытался ничего сделать? Но я бессилен встать с этого кресла и взять то, что мне надо. Это физический барьер, непреодолимый. Тебе не понять.

Глен не стал настаивать, в конце концов, ему действительно было не понять. Он мог лишь представить, но всякое представление без практического опыта - всего лишь мысль без формы. Беззвучная имитация игры на гитаре без струн.

- Суметь забыть - ещё одна из форм борьбы, - сказал Глен. - Советую заняться её реализацией.

Леонид что-то пробормотал в ответ и уткнулся лицом в лежащую на столе руку. Глен допил виски и неспешным шагом направился к выходу. На какое-то время (а может, и навсегда) он решил отказаться от пряного меню, именуемого душевными муками, заменив их муками творчества. Его сердце по-прежнему было таким же пустым, как и оставленным им бокал на столике палубного кафе.

Глен вернулся в каюту, лёг на кровать и стал развивать сюжет едва дописанного рассказа, постепенно превращая его в большой роман. Такие процессы он называл взрослением произведения - когда из первоначально маленькой идеи на свет появлялось нечто увесистое и многостраничное. А в этот раз идея развилась в считанные минуты, будто её напичкали гормонами роста. Впрочем, так и было. Глен знал, что лучший помощник для писателя - это жизненный опыт. В периоды активного приобретения различного опыта автор невольно переносит его на поверхность рабочей бумаги, тем самым вплетая частицы своей жизни в строки придуманного мира. В результате рождается роман - не что иное, как слоёный пирог из правды и вымысла. Читатель должен воспринимать его единым целым, не различая слоёв. Для этого автору требуется пропитать пирог и обильно полить его увлекательным сюжетом.

Отправляясь в путь, перво-наперво писатель обязан вооружиться сетью - наблюдательностью. Именно она наполняет жизненный опыт живительной влагой, делая его полезным для дальнейшей работы. Путешествие на круизном лайнере, организованном издательством с эффектным названием, встреча интересных людей, цунами чувств и философские беседы двух мучеников бренного бытия на фоне безмятежного моря - вот что Глен обнаружил в своей сети на исходе первых суток пребывания на «Эклиптике». К слою правды он добавил заготовку, поданную внутренним творцом - наделил издательство способностями, в полной мере отражающими его название. А дальше начался процесс пропитки и слияния. На самом деле, правда и вымысел - идеальная пара. Они притягивают друг друга, как и положено всяким противоположностям. Порознь они как будто неполноценны, как два человека, бредущих по бульвару в одиночестве. Один из них слишком сер и незаметен, а другой чересчур ярок и вычурен.

И, разумеется, персонажи обретают плоть на страницах фантазий тем явственнее, чем реальнее представление о них у самого автора. Зачастую их плоть клонируется от существующих людей, в большей или меньшей степени подвергаясь модернизации и изменениям. Для своего будущего романа Глен не стал рыться в сундуках и шкафах подсознания в поисках скелетов для персонажей, они и без того неустанно сыпались на него со всех палуб. Девушка, предсказывающая будущее, колоритный заместитель главного редактора, сводящая с ума официантка и калека-художник с разбитым сердцем и по совместительству брат Глена по несчастью - неплохой стартовый набор. Конечно же, сам Глен. Зачастую он ограничивал себя во всём, что касалось наделения главного героя его собственными качествами, но данный случай стоял особняком. История про литераторов, раскрываемая глазами одного из них - разве можно было в таком спектакле ограничиться лишь ролью сценариста за кулисами? Непростительная роскошь.

Остаток дня Глен провёл в каюте с ручкой и блокнотом. На двери висела табличка «не беспокоить». Это относилось и к времени - оно и не подумало хоть раз напомнить Глену о своём существовании, отчего он изрядно удивился, когда в каюту едва ли не ворвался Раков.

- Что ты разлёгся?? Церемония начинается через пятнадцать минут в банкетном зале, а ты ещё даже не взял костюм! - на самом Константине буквально сиял тёмно-синий смокинг, надетый поверх белоснежной рубашки. Образ завершала чёрная бабочка.

Сначала Глен подскочил, испугавшись возможного опоздания, но быстро успокоил себя мыслью, что ничего страшного не случится даже в случае неявки.

- Ты теперь выполняешь функции моей мамочки или просто агента?

- Тебе не по карману ни то, ни другое, поэтому я альтруистически взял на себя всего лишь полномочия товарища по перу.

- Ай, ладно, пойду так. - Глен уселся на край кровати и махнул рукой.

- Так?! Только если сядешь подальше от меня. Есть правила, дружище...

- Сяду в стороне. Ты верно подметил - шанс победить ничтожно мал.

- Теперь ты так заговорил? - удивился Костя. - Что же сдуло прежнюю спесь? На море вроде безветренно.

- Зато я посмеюсь над сорока восьмью болванами в смокингах, вырядившимися как павлины только ради того, чтобы поаплодировать победителю, - и, подумав, он добавил: - А если повезёт, буду смеяться над сорока девятью.

- Овощ тебе в помощь. - Раков кивнул Глену идти за ним. - Что в простонародье означает «ну и хрен с тобой».

На подходе к банкетному залу они встретились с остальными. Пожалуй, лишь белокаменное лицо Хромова никак не изменилось, увидев Глена. Все прочие лица, даже незнакомые, выражали разнообразную палитру чувств - от банального удивления до изумления и полярного ему высокомерного отвращения. «Что уставились?» - говорило им всем лицо Глена.

- Оу, ты решил выделиться из толпы? - первой заговорила Рая. Она первая и заметила их.

- Непомерное желание выделиться - одна из главных черт Глена, - тут же выступил Раков с собственным объяснением. - Он способен прийти в свитере на пляж, лишь бы отличаться от общей массы.

- Теперь отныне за всеми ответами обращайтесь к моему адвокату. - Глен представил Ракова почётным хлопком по плечу.

Несмотря на угрозы дистанцироваться подальше от Глена, Константин сел рядом с ним. Глен же своё слово сдержал и занял одно из самых неприметных периферийных мест в зале. Хромов и Рая поддержали компанию, Усмаков же ринулся ближе к центру, даже не попытавшись побороть в себе врождённый инстинкт быть в центре всеобщего внимания (вот кто на самом деле всегда стремился выделиться). Карину никто не спрашивал, Серж взял её с собой как бесплатное приложение.

В следующие полчаса последовала процедура пыток, обычно дипломатично именуемая вступительными словами организаторов, не забывающих, само собой, поблагодарить спонсоров и главного мецената-литературоведа, пожелавшего остаться неназванным. Глен пожалел, что не остался в каюте. По крайней мере, там он бы использовал время с пользой. Но вскоре события стали развиваться таким образом, что он невольно забыл о временных неудобствах и скучных минутах. Без лишних прелюдий и напыщенных предисловий Иван Богданович сразу приступил к оглашению призёров и победителя. Зал замер, морской воздух пропитался напряжением и привкусом разбитых надежд - все понимали, что победит лишь один и многие предпочли смириться с мыслью, что не станут этим счастливчиком. Третье и второе места заняли совершенно незнакомые Глену люди. Особой радости они не выражали, особенно серебряный призёр. Ему не хватило одного решающего шага до заветной победы. Именно он как никто другой понимал в тот момент горькую истину, что второй - это всего лишь первый из проигравших.

А затем наступил кульминационный момент вечера. Никто не ожидал услышать это имя, даже он сам, несмотря на браваду перед конкурсом. Если честно, в глубине души он даже не желал себе победы, зная, какие обязательства она сулит - открыть лицо, выступить с речью перед толпой завистников и стать объектом кулуарных сплетен.

- Победителем конкурса с преимуществом всего в один голос становится...Глен с рассказом «Стереосон»! - торжественно объявил заместитель главного редактора. - Прошу выйти на сцену.

Отсутствие смокинга его заботило значительно меньше, чем отсутствие привычной маски. Но выйти пришлось. Оценив внешний вид победителя во время крепкого рукопожатия, Иван Богданович прикрыл улыбкой ворчание сквозь зубы о том, что это неуважение к организаторам. Ему предстояло замять эпизод как можно мягче. Поэтому в микрофон он сказал совсем другое:

- Не зря жюри отдало должное самобытности этого молодого автора. Она бьёт из него как фонтан, проявляясь даже во внешнем виде!

Жиденькие аплодисменты утопали в перешёптывании нескольких десятков голосов. Иван Богданович всучил Глену медаль и грамоту бирюзового цвета.

- Повешу в комнате над диваном, - прошептал Глен, чем лишь усугубил недовольство заместителя главного редактора.

- Поднимайтесь на верхнюю палубу, чтобы получить свой приз, - всё так же торжественно известил Иван Богданович в микрофон.

Глен помахал грамотой сначала своим товарищам с задних рядов, потом разглядел в центре мрачную физиономию Усмакова, резонирующую с жизнерадостным лицом Карины (будто именно она выиграла конкурс). Ну и как же такое мероприятие без штатного художника - Глен разглядел в толпе Леонида, после чего поспешил ретироваться.

В коридоре его уже ждали. Человек в голубой рубашке и коричневом костюме сказал, что сопроводит Глена до кают с призами. Ещё один закулисный штатный сотрудник, подумал Глен.

- Вот мы и пришли. - Первые слова этот сотрудник проронил лишь на верхней палубе. - Выбирай каюту.

Три двери выглядели абсолютно одинаковыми, что превращало выбор в банальное тыканье пальцем наугад. Хотя нет, перед тем, как открыть вторую каюту, Глен почему-то передумал. Внутреннее чутьё, интуиция и всё в таком роде заставили его изменить решение и открыть каюту номер один.

Каюта №1

С порога она напоминала всего лишь рабочий кабинет с письменным столом посередине, за которым босс солидной фирмы решал большинство вопросов росчерком шариковой ручки или разговором по телефону. Но стоило лишь Глену переступить порог, как всё изменилось.

Нет, кабинет остался прежним, но в него Глен вошёл не налегке, а с увесистым чемоданом возвращённых воспоминаний. Он вспомнил всё, что предшествовало его очередному появлению на трапе «Эклиптики» (ключевое слово - очередному). Начиная со дня, когда «Боги иллюзий» завербовали его в качестве штатного сотрудника и заканчивая последним разговором с Палмером на морском экспрессе в альтернативном будущем Вселенной «Капризов неба». Мог ли он тогда подумать, что так глубоко увязнет в этом рассказе без всякой надежды найти выход? Он не успел ничего проанализировать, потому что сидящий за столом «босс» оказался Главным редактором издательства с вполне земным именем Порфирий Николаевич (так гласила табличка возле монитора). Заметив вошедшего Глена, он откинулся на спинку кресла и довольно покачал головой:

- Ты умеешь открывать правильные двери. Только тогда встаёт вопрос: как ты умудрился попасть в плен ирреальности? Ведь в твоих руках находилась власть над ней. Но, похоже, ты потерял все свои козыри в тот момент, когда впервые прочитал «Творческий круиз» и познакомился с Альтер-Гленом.

Глен не решался подходить ближе, поэтому неловко потоптался на месте.

- Ты ничего не ответишь? - спросил Порфирий Николаевич.

- Вы уже ответили на свой вопрос. Думаю, мне известно меньше вашего, чтобы оспаривать что-то.

- Да. На самом деле, ты не знаешь и толики той правды, которая привела тебя в этот кабинет. Тебе она покажется жуткой, ужасной, но важно лишь то, что ты всё-таки добрался сюда. Не топчись как первокурсник на встрече с ректором, присядь на диван.

Глен устроился на чёрном кожаном диване и тут же ощутил некоторое облегчение. Словно сбросил не только вес туловища с ног, но и вес довлеющей разгадки, которая, наконец, спешила отрыть себя устами ещё одного торговца истинами. Доктор Орехов, Палмер, теперь вот нарисовался Главный редактор, которого никто никогда не видел и, возможно, сейчас его тоже здесь не было. Последнее время Глен перестал верить вообще кому бы то ни было и самому себе, в первую очередь. Он мог сравнить себя с пилотом гоночного автомобиля, полностью потерявшего управление. В таких случаях пилот становится пассажиром, как и Глен стал пассажиром своего персонального авто. Теперь он не определял направление, скорость и не выбирал музыку, он всего лишь смотрел на проносящиеся за окном декорации и слушал нескончаемую запись чужих голосов.

- Прежде всего, ты не Глен вовсе, - продолжилось воспроизведение голоса.

- Замечательно. Почему вы не сказали мне об этом лет двадцать пять назад?

- Всё не так просто. Ты осознанно пошёл на Материализацию и установил правила своего возвращения. Мы не трогали тебя все эти годы, чтобы ты сам нашёл выход.

- Так, сперва кто такие «мы» и куда я должен был найти выход?

- Заходя сюда, ты вспомнил все свои деяния, включая бесплодные поиски третьей типографии. Усекаешь, о чём я?

- Вы оттуда?

- И ты тоже. Только ты стёр себе память перед погружением. Но мы это быстро исправим.

«Исправят, конечно. Для них человеческий мозг это DVD-проигрыватель, куда можно загрузить диск с любыми воспоминаниями, принципами и убеждениями. Орехов, только хуже».

- Двух переубеждений, что я это не я вовсе, слишком много для одного дня.

- Так уж вышло, что ты оказался марионеткой в руках тобою же созданного персонажа. Вынужден был спасаться, используя великую силу перевоплощения. Вспомни, ты считал себя Аркадием Джининым. Точно так же ты влез в шкуру Глена перед тем, как спуститься на ступень ниже.

Глен сдался. Он устал, в его разум влилось уже столько лжи, что правду стало неимоверно сложно фильтровать.

- Так кто же я такой?

-.Этот вопрос не зря мучил тебя всю жизнь. Только его корни ты начал искать не оттуда - они уходят не вниз, а вверх. Ты - сотрудник нашей организации «Мёртвый штиль», именуемой обитателями нижних слоёв третьей типографией. Наша задача заключается в мониторинге жизнедеятельности материалов - тех, кого мы наделяем плотью и отправляем в мир материи.

- В третьей типографии работают...души?

- Людским языком нас так и называют. Каждый из нас в своё время пережил период нахождения в темнице - в теле, со стёртой памятью. Это своеобразный ритуал посвящения для всех желающих работать в «Мёртвом штиле». Многим приходится повторять этот ритуал многократно, пока они не научатся контролировать свои мирские желания и похоть. Но большинство и вовсе недостойны жить вне телесных оболочек, поэтому нам приходится раз за разом конструировать для них плоть, стирать память и интегрировать в царство твёрдой материи. Такая процедура именуется Материализацией.

Глен почесал затылок - грешная плоть зачесалась, едва о ней зашла речь.

- Чувствую себя прихожанином в церкви, - сказал он. - Меня отправили сюда в воспитательных целях?

- Не совсем. Ты работал у нас стажёром, тебе ещё предстояло много лет добиваться статуса рядового работника, но ты решил пойти ва-банк и доказать всем недоброжелателям и прочим небожителям, что сможешь найти выход из лабиринта человеческих судеб за двадцать семь лет. Именно в таком возрасте в своё время сумел выбраться один из наших старейшин. Теперь двадцать семь лет - это гроссмейстерская отсечка. У тебя получилось за двадцать пять, во многом, конечно, тебе повезло, ты мог на долгие десятилетия увязнуть в низших слоях, но везёт сильнейшим. Ты это доказал, поздравляю.

Глен не знал в полной мере, стоит ли ему радоваться столь сомнительному достижению. Вряд ли кого-то воодушевит знание о низменности и вторичности материального мира, всех его благах и удовольствиях.

- Выходит, вся моя жизнь - постановка? Показательные выступления?

- Мы не прописывали тебе судьбу, тогда бы не было никакого смысла в испытании.

- А другим прописываете? Как же они смогут выбраться? Поезд проедет лишь там, где проложен путь - так ещё Макаревич пел. Если вы в курсе.

- Тебя ведь научили базовым знаниям о мироздании в издательстве «Боги иллюзий»? Тогда почему ты спрашиваешь о таких вещах? У всех персонажей есть возможность выбраться наружу, а люди это те же персонажи, только с кожей, кровью и настоящими эмоциями. К тому же, - уточнил Порфирий Николаевич, - у каждого человека прописано до нескольких десятков линий судьбы. А по какой из них двигаться решает, как правило, лишь он сам.

«Всё верно, ты ведь и так об этом знал. Не пытайся убедить себя, что не знал».

- А люди, которых я встречал, кто они? Изначально прописанные герои или случайные пролонгеры?

- Давай по порядку. Лео - наш агент, забравшийся в шкуру инвалида, работника издательства с заранее предопределённой судьбой. Мы отправили его, чтобы в какие-то моменты упрощать твои поиски, а в какие-то усложнять. Главным орудием воздействия на тебя была ментальная связь, через которую он подбрасывал тебе кучу идей. Но он, как и все, ничего не помнил, однако ничем не рисковал. В конечном итоге его ждало неминуемое возвращение.

- Мы знакомы с ним там, наверху?

- А как же, вы очень близки. Что мы перенесли и в Материализацию. Я про ментальную связь.

- Хорошо, - «ничего хорошего». - Вероника?

- Дополнительное приложение к образу Леонида. Заблудшая душа, которой мы подыскали вполне подходящую роль в спектакле.

- Иван Богданович Богомаз?

- Он постоянно находится в оболочке, его работа контролировать работу издательства - нашего представительства на твёрдой Земле, как ты уже понял.

- Да, а ещё я понял, что вы наделили его говорящей фамилией. Хорошо, мои товарищи по перу, встреченные на лайнере?

- Хм, тут стоит выделить кое-кого. Но все они - кандидаты на скорое всплытие. Однако наше внимание пристально приковано лишь к одной персоне - девушке, способной видеть переплетение реальностей. Это крайне редкий дар, не прописываемый заранее. Мы использовали его в сюжете твоего материального существования, чтобы наводить на верный ход мыслей.

- Рая...Наказанная интеграцией в собственный рассказ за какое-то там литературное искушение. Так выражается ваше «пристальное внимание»?

- Ты смешиваешь форму с содержанием. Истинной Рае Райс никогда ничего не угрожало.

- Почему же вы её до сих пор не вытащили? Ждёте, когда она сама найдёт выход?

- От неё это не потребуется. Дар - вот её выход. Он проявился лишь в этой жизни, ведь до этого ничего подобного за ней не наблюдалось. Но если уж проявился, то навсегда.

- Получается, Палмер не ошибся в своей теории о наслоении миров? Неужели он и впрямь настолько умён, что сам догадался?

- Он умён, бесспорно, но ты ему помог в создании этой теории, когда застрял в его вотчине - анабиозе, прихватив с собой уйму полезного материала. Информацию о Рае Райс в том числе. Палмеру удалось воспроизвести литературную копию Раи и изучить её способности улавливать наслоения.

Глен почувствовал, что его почему-то сильно волнует дальнейшая судьба Палмера. То ли эти чувства рождала подсознательная ответственность за тех, кого мы создали, пытались приручить, но в итоге сами были приручены ими, то ли всё объяснялось банальным желанием ответной мести. На такую же ответную месть, которую в некоторой степени применил Палмер, узнав правду о себе.

- Ну, а самого Палмера вы часом не собираетесь извлекать? Зачем пропадать такому башковитому сотруднику?

- Ты не понимаешь, Палмер - это абстракция. Искусственно созданная оболочка без начинки. - Голос самого Главного редактора Глен ещё с начала диалога стал воспринимать как некую абстракцию. - Ты можешь создать сотню персонажей и наделить их недюжими умственными способностями, но ни одного из них ты не наделишь душой. А таким нет места наверху. Собственно, таким не должно быть места и на Земле, поэтому мы и открыли свои филиалы в виде издательства и ряда прочих организаций. Но, как тебе известно, вместе с плотью передаются и все сопутствующие искушения. Люди всегда будут грешить, и глупо мешать им в этом.

«Они знают всё о тебе и твоих тайных похождениях, но, тем не менее, собираются присвоить тебе статус сотрудника».

- Почему ваша организация называется «Мёртвый штиль»?

- Потому что мы считаемся пограничным пунктом между бушующим морем человеческих страстей и небесными высотами надматериального мира. Это именно то место, где небо впадает в море. В ту его часть, на которой всегда мёртвый штиль. Горизонт бытия - место встречи для всех воплощений человеческих душ.

- А, ясно... - «Если тебе хоть что-то ясно, почему я вижу в твоей голове только большую чёрную дыру без малейших признаков жизни?».

- Отлично, в таком случае не будем больше терять времени на разговоры. - Главный редактор встал из-за стола и лишь сейчас Глен определил его полутораметровый рост и неказистые коротенькие ножки. Разве столь влиятельная душа не могла подобрать себе более комфортабельную клетку?

- У меня последние несколько вопросов, - поспешил вставить Глен. - Когда я вернусь из Материализации, я буду помнить жизнь в этом теле?

- Воспоминания - святая собственность души. На них никто не сможет покуситься. Даже если ты вздумаешь посетить Землю опять, воспоминания обо всех прошлых жизнях останутся на хранении у нас, и ты всегда, вернувшись, сможешь забрать их и прожить лучшие моменты в так называемом Стереосне. Это персональное путешествие в мир воспроизводимого прошлого. Теперь ты понимаешь, откуда к тебе в голову пришли названия твоего рассказа? Из глубин подсознания, где ещё оставались частички нетронутых воспоминаний.

- А книга «Мёртвый штиль», написанная Георгием Джининым? И сам старик? Он, как и Палмер, лишь абстракция?

- Именно. Однако он узнал о твоём существовании и про издательство тоже. Ему удалось увидеть многие события твоими глазами, о чём он и написал в скрытых главах. В санатории все это воспринимали лишь побочными эффектами от сплит-погружения. Возможно, со временем старик и сам поверил бы в это, но ты решил вмешаться по полной и извлёк его из рассказа.

Ещё один вопрос, который Глен не мог оставить без внимания перед уходом. Кого же он отправил на самом деле в реальность в 1986 год? Он так и спросил. Главный редактор хитро улыбнулся и ответил не сразу.

- Ты был прав, озадачившись этим вопросом. Замыкание временного круга - один из запланированных элементов твоего испытания. Тебе предстояло не только найти выход в третью типографию, но и вернуть своего персонажа в прошлое. Для этого нам и понадобился дар Раи Райс, с его помощью мы создали сложную сюжетную модель.

- Постойте, - запротестовал Глен, - но ведь Лео говорил, что я извлёк не себя, а придуманного персонажа - Георгия Джинина. Неужели мы с ним и впрямь один человек?

- А чему ты удивляешься? Ведь даже согласно идее твоего «Санатория», Джинин в прошлой жизни был тобой.

- Это так, но...Вы сказали, что его извлечение - запланированная часть испытания. Получается, этот персонаж, как и вся история «Санатория», были придуманы вами заранее?

- Не нами, а тобой. Помнишь, как к тебе пришла идея о старике будущего, совершающего экскурсию в прошлое тело? Ты всегда думал, что тебя наделил ею внутренний творец, но на самом деле ты сам подбросил её себе, ещё будучи стажёром в «Мёртвом штиле». Для чего? Чтобы прописать в сценарии эту часть плана.

- Значит, в «Мёртвом штиле» я знал весь сценарий?

- Не весь, лишь часть. Полное знание недопустимо, так как даже после процедуры стирания воспоминаний у тебя бы осталось от них слишком много следов и зацепок. К чему было упрощать тебе задачу? Ты бы и сам не захотел. - Порфирий Николаевич бросил нервный взгляд на большие настенные часы, выполненные в старинном морском стиле. - Тебе стоит поспешить. Ты ведь знаешь, что должно случиться с этим лайнером.

- Я, наверное, отчаянный псих, коль согласился на такое испытание. - Спешить Глен и не думал, пока не узнал всё. - А что бы со мной стало, выбери я не эту каюту, а другую?

- В одной из кают доктор Орехов окончательно убедил бы тебя в том, что ты Георгий Джинин, а в другой тебя бы просто ждал уход на второй цикл.

- Вторые циклы применимы и к материальному миру? - удивился Глен и даже слегка испугался такой перспективы.

Удивление в глазах Главного редактора напугало Глена ещё больше.

- А с чего ты взял, что находишься в материальном мире? Насколько мне известно, мы сейчас в одном из многочисленных ответвлений Вселенной «Капризов неба», которое Палмер любезно выделил тебе, как каюту класса люкс на лайнере. А мы нашли тебя здесь и внесли коррективы в сюжет. Конкурс, призы - это двери, через которые пролегал твой путь из плена ирреальности. Без них ты бы так и остался в аттракционе «Белка в колесе».

- Значит, можно перемещаться из низших слоёв в верхний, минуя промежуточную ступень?

- Можно. Но слишком много вопросов. Тебе пора возвращаться на лайнер, скоро он уже начнёт тонуть.

- Вернуться на тонущее судно - тоже часть плана по спасению из плена?

- Всё верно. Ты ведь не можешь вернуться с этим телом, там оно тебе не понадобится, поэтому придётся его оставить здесь.

«Веский аргумент. Знаешь, кто обычно предлагает избавиться от бренного тела ради спасения души? Сектанты». - На что ты намекаешь? - «Ни на что. Так, мысли вслух». - Тогда выключи звук, и без тебя голова разрывается.

- Не волнуйся, процесс извлечения начнётся задолго до того, как вода проберётся к твоим лёгким, - попытался успокоить Глена Главный редактор. - По сути, он уже начался, и когда ты выйдешь за пределы этой каюты, тебя окутает бирюзовый туман. Последующие события ты не ощутишь на себе, потому что уже будешь на пути в главный офис «Мёртвого штиля», где и придёшь в себя.

Порфирий Николаевич проводил Глена до выхода и открыл дверь.

- Вскоре всё закончится, и мы всей командой займёмся анализом прожитой тобою жизни. Сравним её с предыдущей, разберём каждую интересующую тебя деталь и вернём весь пакет воспоминаний.

Глен не решался переступать порог. Какое-то смутное чувство мешало ему сделать последний шаг на пути...к чему? Спасению? Или сладкому сну в бирюзовом тумане? Есть ли там правда или очередная фальшь под соусом истины? И в тот момент его осенило. Ну конечно, как он не догадался раньше, ведь всё так просто! Палмер же подарил ему открытый финал - блюдо смерти по рецепту неизвестного повара. «Прошу к столу, кушать подано». А до этого прописал весь этот спектакль с очередным круизом, конкурсом и призами. Глен понял, в какой момент закончился написанный текст - перед выбором одной из кают.

Заметив на лице Глена улыбку, переполненную отчаянием, Главный редактор поинтересовался:

- В чём дело, что-то не так?

Глен посмотрел сначала на выход, затем на Порфирия Николаевича и дословно процитировал высказанное Палмером соображение:

- Есть мнение, что открытые финалы для персонажей это всего лишь иллюзия вне строк, нарисованная воображением этих самых персонажей.

- К чему ты это сказал? - удивился Главный редактор.

Глен ничего не ответил и переступил порог. Он не знал, что ждало его там, за туманом - настоящий «Мёртвый штиль» или всего лишь иллюзия вне строк, нарисованная его воображением. Как нельзя кстати на угасающий ум пришла ещё одна светлая мысль Палмера, озвученная внутренним голосом: «По большому счёту, реальность это то, во что мы верим. Или во что заставляют верить нас. Всё прочее - фальшивые миры».

ЧАСТЬ 1. ЭКЛИПТИКА

Мы встретимся там, где небо впадает в море, за горизонтом бытия

Когда он поднимался по трапу круизного лайнера «Эклиптика», он ещё не знал, что этот круиз позволит ему приоткрыть завесы некоторых тайн. Стоя на палубе, он размышлял о своей судьбе, о написанных книгах и о тех, которые ещё намеревался написать, наблюдал, как десятки людей поднимались на борт. Он собирался стать всего лишь пассажиром в этом недолгом путешествии. Но он и представить не мог, к каким истинам пролегал курс «Эклиптики».

октябрь 2012- май 2013

Content

Бриз Евгений Капризы неба

Капризы неба Евгений Бриз