Эрнест Клайн

Армада

Ernest Cline

ARMADA

Печатается с разрешения Dark All Day, Inc и литературных агентств Foundry Literary + Media и Andrew Nurnberg.

© Dark All Day, Inc., 2015

Школа перевода В. Баканова, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

* * *

Фаза 1

Единственный нормальный способ использовать компьютер – это играть на нем.

Юджин Джарвис, создатель видеоигры Defender

1

Я сидел в классе и смотрел в окно, мечтая о приключениях, когда неожиданно заметил в небе летающую тарелку. Я моргнул – но тарелка не исчезла; блестящий хромированный диск зигзагами продвигался по небу так быстро, что я едва мог за ним следить. Если на корабле и были люди, то они наверняка уже пустили сок.

Тарелка устремилась к горизонту, на несколько мгновений застыла над лесом, словно сканируя невидимым лучом окрестности, и резко взмыла вверх, своими маневрами и скоростью бросая вызов законам физики.

Сохраняя спокойствие и стараясь мыслить скептически, я напомнил себе, что являюсь приверженцем науки, – и даже несмотря на «тройки» по техническим дисциплинам, ошибаться не мог! Я видел не метеорит, не метеозонд, не болотный газ и не шаровую молнию – я наблюдал в небе неопознанный летающий объект, и он совершенно определенно прибыл к нам из космоса.

«Ни хрена себе, – подумал я. – Все-таки это произошло. Невероятно!» Ведь с тех самых пор, как я пошел в детский сад, я ждал, я надеялся, что какое-нибудь потрясающее событие изменит наш мир и нарушит бесконечное однообразие моей жизни. Я провел сотни часов, разглядывая спокойный, покоренный пригородный ландшафт в окрестностях школы, втайне мечтая о конце света, нашествии зомби, внезапном появлении путешествующего во времени отряда гномов-клептоманов или любом другом жутком происшествии, в результате которого приобрел бы сверхъестественные способности. Многие из этих мрачных фантазий начинались именно с неожиданного прибытия в наш мир существ с другой планеты. Но само собой, я не верил в то, что когда-нибудь это произойдет. Ведь даже если инопланетяне и решили бы заглянуть на нашу ничтожную сине-зеленую планетку, вряд ли бы хоть один уважающий себя пришелец захотел вступить в контакт с жителями моего родного Бивертона, что в штате Орегон. Это же самый скучный город в США! Другое дело, если бы в соответствии с планами уничтожения нашей цивилизации, инопланетянам пришлось бы начинать с самых неинтересных мест.

Черт побери, здесь и сейчас – прямо на моих глазах – происходило что-то невероятное! За окном парила летающая тарелка!

Я украдкой взглянул на своих приятелей Круза и Дила, которые сидели у меня за спиной и о чем-то перешептывались, не замечая происходящего за окном. Мне ужасно хотелось привлечь их внимание. Но объект мог исчезнуть в любую секунду, и я не хотел упускать этот момент.

Заметив серебристую вспышку, я снова бросил взгляд в окно и увидел, как корабль полетел боком, остановился, ненадолго завис над землей и опять помчался вперед. Перелет, остановка. Перелет, остановка. Он точно приближался! Теперь я мог разглядеть его очертания во всех подробностях. На несколько секунд тарелка накренилась, и я впервые отчетливо увидел, как она выглядит, если смотреть на нее сверху. Оказалось, что на самом деле это даже не тарелка – ее симметричный корпус напоминал секиру с двумя лезвиями, между зазубренными крыльями которых находилась черная восьмигранная призма, сверкающая в лучах утреннего солнца, словно черный самоцвет.

Мой мозг закоротило. Дизайн этого корабля я не мог спутать ни с чем другим – я видел его в течение нескольких лет почти каждый вечер. И сейчас за окном была именно «глефа» – истребитель собрукаев, враждебно настроенных инопланетян из моей любимой видеоигры «Армада». Конечно, это было невозможно. С таким же успехом я мог увидеть в небе TIE-истребитель или «Боевую птицу» клингонов. Собрукаи и их истребители «глефы» – вымышленные объекты из видеоигры, в реальном мире они не существовали. В нашем мире видеоигры и вымышленные космические корабли не могли стать частью реальности. Такая хрень обычно происходила лишь в отстойных фильмах 80-х, типа «Трон», «Военные игры», «Последний звездный боец», от которых фанател мой отец.

Когда сияющий корабль накренился, я смог разглядеть его лучше. Без сомнений, это «глефа». У нее даже имелись бороздки на фюзеляже, похожие на следы когтей, а спереди, точно клыки, торчали две плазменные пушки.

Всему этому я мог дать лишь одно разумное объяснение: у меня галлюцинация. Причем я прекрасно знал, какие люди страдают от галлюцинаций при свете дня, не прибегая к наркотикам и алкоголю, – те, у кого основательно поехала крыша, у кого шарики совсем зашли за ролики.

Кстати, я довольно часто думал, не был ли одним из таких людей мой отец. Особенно я укрепился в этой мысли, почитав его старые дневники. Из них я понял, что под конец жизни он стал слегка неадекватным и, возможно, даже утратил способность отличать реальный мир от видеоигр.

И вот сейчас с той же проблемой столкнулся я!

Может, мои опасения оправдывались, и яблочко совсем недалеко упало от психованной яблони?

Или я под кайфом? Хотя нет, невозможно. Утром я съел лишь слойку с клубничной начинкой – причем проглотил ее в машине по дороге в школу. Не могла же безумная галлюцинация с космическим кораблем начаться из-за замороженной выпечки! Вероятнее всего, причина все же в моей наследственности. Я сам во всем виноват. Мог же принять меры предосторожности, а вместо этого поступил ровно наоборот – как и мой предок, всю жизнь поглощал огромные дозы чистого, неразбодяженного эскапизма и по своей собственной воле позволил фантазии стать реальностью. Я практически слышал в голове вопль Оззи: «Поехали!»

«Лайтман, не сходи с ума! – приказал я себе. – До выпускного вечера два месяца, и ты почти на финишной прямой. Держи себя в руках».

Но тут за окном снова пронесся истребитель «глефа». Сначала он пролетел над высокими деревьями – причем я отчетливо услышал, как зашелестела листва на ветках, – а затем промчался сквозь облако, пробив в самом центре идеально круглую дыру и протащив сквозь нее длинные нити пара.

Секунду спустя корабль в последний раз застыл в воздухе, напоминая серебристое пятно, и, наконец, взмыв прямо в небо, исчез так же стремительно, как появился.

Какое-то время я просто сидел и смотрел в одну точку, не в силах отвести взгляд от места, где только что был корабль. Похоже, кроме меня никто его не заметил – может, его и не было?

Я всматривался в небо и отчаянно молился, чтобы странный серебристый летающий объект появился снова. Однако он бесследно растворился в пространстве, а мне теперь предстояло разбираться с последствиями. Ведь увидев истребитель, или вообразив себе, что я его видел, я запустил в мозгу небольшой оползень, который тут же начал превращаться в сокрушительную лавину противоречивых чувств и обрывочных воспоминаний, – и все они были связаны с моим отцом и дневником, который я нашел среди его вещей.

На самом деле я даже не был уверен, что это дневник. Я его так и не дочитал – меня слишком встревожили эти записи, как и мысли о психическом состоянии человека, который их сделал. Я убрал дневник туда, где нашел, и постарался забыть о его существовании. Причем до сегодняшнего дня мне прекрасно удавалось не вспоминать о нем. Зато теперь я не мог думать ни о чем другом!

Внезапно мне страшно захотелось убежать из школы и найти дневник. Времени на это ушло бы совсем немного, ведь от школы до дома ехать всего несколько минут.

Я посмотрел на дверь и на охранявшего ее мистера Сейлса, седого, коротко стриженного пожилого учителя математики в очках в толстой роговой оправе. На нем, как всегда, были черные мокасины, черные брюки, белая рубашка с короткими рукавами и черный галстук на клипсе. Он работал в школе более сорока пяти лет, и, судя по фотографиям из старых школьных альбомов, его костюм в стиле ретро за все это время совсем не изменился. Мистер С. в этом году наконец-то уходил на пенсию, что не могло не радовать – ведь ему все стало фиолетово еще в прошлом веке. Сегодня он потратил первые пять минут на то, чтобы объяснить нам домашнее задание, а затем поручил делать его до конца урока. Сам же он, не обращая на нас внимания, занялся разгадыванием кроссворда. Однако если бы я попытался смыться, мистер С. непременно бы меня заметил…

Я перевел взгляд на древние часы, встроенные в зеленую кирпичную стену над старой доской, и понял, что до звонка еще тридцать две минуты.

Столько я не протяну. После всего, что я увидел, я не выдержу и тридцати двух секунд!

Слева от меня Дуглас Нотчер, как всегда, изводил сидевшего перед ним Кейси Кокса – застенчивого прыщавого парнишку. Обычно Нотчер просто дразнил беднягу, но сегодня решил применить старое испытанное средство – жеваную бумагу. Перед ним на парте возвышалась гора пропитанных слюной снарядов, и в данный момент он обстреливал ими Кейси. Затылок бедняги давно уже стал влажным. А двое дружков Нотчера на задней парте подбадривали его и весело фыркали при очередном точном попадании. Меня ужасно это злило. Однако поделать я ничего не мог – и, похоже, Нотчеру это как раз таки нравилось.

Я взглянул на мистера Сейлса, – тот был поглощен кроссвордом и не обращал внимания на происходящее. Нотчер постоянно этим пользовался. А мне каждый день приходилось подавлять в себе желание врезать ему по зубам.

После инцидента, случившегося в средней школе, нам с этим типом удавалось держаться подальше друг от друга. Но в этом году жестокая судьба определила нас в один класс математики – и к тому же усадила за соседние парты, так что у меня были все основания думать, что вселенная решила сделать мой последний год в школе как можно более адским.

Произволом судьбы можно было назвать и тот факт, что в наш класс попала Эллен Адамс – моя бывшая подруга. Она сидела чуть правее и немного позади меня. Эллен была моей первой любовью – мы с ней одновременно лишились невинности, – но она бросила меня ради какого-то борца из соседней школы, и с тех пор, хоть и прошло почти два года, каждый раз, когда я видел ее веснушки или длинные рыжие волосы, которые она то и дело откидывала назад, мое сердце снова и снова сжималось от боли. На то, чтобы забыть о существовании Эллен, у меня обычно уходил целый урок…

В общем, я был вынужден сидеть в одном классе с заклятым врагом и бывшей девушкой, и поэтому каждая математика становилась моим личным тестом «Кобаяси Мару» – жестоким, проигрышным сценарием, который испытывал на прочность мою психику. К счастью, судьба слегка подправила кошмарную ситуацию, отправив в этот же класс двух моих лучших друзей. Если бы не Круз и Дил, я слетел бы с катушек в первую неделю.

Я снова бросил взгляд на них. Дил – высокий и тощий, а Круз – низкорослый и коренастый. И того, и другого звали Майкл, поэтому я еще с начальной школы стал обращаться к ним по фамилии, чтобы избежать путаницы.

Они по-прежнему о чем-то оживленно спорили, и я невольно прислушался.

– Жало – даже не меч, а просто светящийся в темноте хоббитский нож, которым намазывают джем на булочки, лембас и прочую фигню.

Круз закатил глаза.

– Твой ум затуманила привычка к курительному зелью полуросликов, – процитировал он. – Жало – это эльфийский меч. Его выковали в Гондолине в Первую эпоху, и он все что хочешь может разрубить! А сияет он только тогда, когда рядом орки или гоблины. А что может обнаружить твой Мьельнир? Только скверные акценты и заиндевевшие волосы.

Мне ужасно хотелось рассказать им об увиденном, но в такую историю не поверили бы и лучшие друзья. Скорее всего, они решили бы, что у меня очередной приступ психической неуравновешенности. И, возможно, оказались бы правы.

– Это хоббитам нужно обнаруживать врагов, чтобы поскорее удрать в нору! – прошептал Дил. – А у Мьельнира такая мощь, что он способен разрушить горы. И к тому же он стреляет зарядами энергии, создает силовые поля и призывает молнии. Этот молот всегда возвращается в руку Тора, даже если для этого ему нужно пробить дыру в целой планете! И владеть им может только Тор! – Дил откинулся на спинку стула.

– Чувак, твой Мьельнир – лажа. Все равно что обычный швейцарский складной ножик, только с магией, – возразил Круз. – Он даже хуже, чем кольцо Зеленого Фонаря! Этому молоту каждую неделю придумывают новую способность, чтобы Тор мог выпутаться из очередной дурацкой переделки. И кстати, Мьельниром пользовалась куча людей, в том числе и Чудо-Женщина в выпуске-кроссовере. Погугли! Так что все твои доводы несостоятельны, Дил, – закончил он, усмехнувшись.

Лично я, скорее всего, выбрал бы Экскалибур – такой, каким он показан в одноименном фильме. Но у меня не было настроения вмешиваться в спор. Я снова посмотрел на Нотчера – в этот момент он запускал очередной огромный комок жеваной бумаги в Кейси. Снаряд угодил бедняге в и без того уже влажный затылок и упал на пол в кучу других таких же комков. Кейси на мгновение замер, но не обернулся, а еще ниже съехал по стулу, ожидая прилета очередного слюнявого снаряда от своего мучителя.

Поведение Нотчера, очевидно, было как-то связано с тем фактом, что его отец – агрессивный алкоголик, однако оправданием для садизма это не являлось. У меня самого проблемы с отцом, но я же из-за этого не отрываю мухам крылья. С другой стороны, я действительно не очень-то умею держать себя в руках, и случаи из моей жизни, связанные с применением физического насилия, прекрасно задокументированы государственной системой образования.

Ах да, еще я видел в реале космический корабль пришельцев из своей любимой видеоигры. Так что не мне судить о психическом состоянии других людей.

Я посмотрел на одноклассников и заметил, что все, кто сидел рядом с Кейси, уставились на него и, возможно, прикидывали, даст он наконец отпор Нотчеру или нет. Однако Кейси тупо глазел на мистера Сейлса, а тот, увлеченный разгадыванием кроссворда, совсем не замечал, что перед ним разворачивается мощная драма из жизни подростков.

Нотчер дал очередной залп, и Кейси сполз еще ниже. Я сделал то, чем занимался весь семестр, – постарался не дать гневу выплеснуться наружу, сосредоточиться на чем-нибудь другом и не лезть не в свое дело. Увы, надолго меня не хватило. Все мы просто наблюдали за тем, как Нотчер мучает Кейси. И от этого я не только возненавидел самого себя, но и почувствовал отвращение к людям вообще. Если во вселенной есть другие цивилизации, кто из них захочет установить с нами контакт? Если мы так обращаемся друг с другом, то о какой доброте может идти речь в отношениях с жукоглазыми инопланетянами?

Я подумал об истребителе «глефа», и нервное напряжение еще больше усилилось. Я попытался взять себя в руки и напомнил себе об уравнении Дрейка и парадоксе Ферми. Я знал, что где-то во вселенной, скорее всего, существует жизнь. Но вселенная так велика, что наши шансы установить с ней контакт астрономически малы, особенно в течение моей жизни. Скорее всего, все мы застрянем здесь, на третьем камушке от нашего солнца, – а после смело отправимся в небытие.

Почувствовав боль, я понял, что с такой силой сжимаю челюсти, что мои зубы вот-вот треснут. Я разжал челюсти и посмотрел на Эллен. Она, как и многие, с сочувствием и жалостью следила за Кейси, и это стало для меня последней каплей.

– Зак, что ты делаешь? – услышал я за спиной испуганный шепот Дила. – Сядь!

Я и не заметил, как поднялся с места и направился к Нотчеру и Кейси.

– Брось, чувак, не лезь! – попытался остановить меня Круз.

У меня перед глазами уже расплывалась кровавая пелена. Мне хотелось ухватить Нотчера за волосы и изо всех сил приложить мордой о парту – а затем еще и еще раз. Однако я не стал этого делать. Я просто нагнулся, сгреб размокшие комки серой жеваной бумаги, что лежали на полу за стулом Кейси, слепил из них один большой снаряд и запустил им в голову Нотчера. Удар получился классный, и это страшно меня порадовало.

Нотчер выскочил из-за парты, но увидев меня, замер на месте. Глаза его расширились, и он слегка побледнел.

По классу пронесся гул голосов. Приготовившись стать свидетелями очередного нашего столкновения, одноклассники затаили дыхание – каждый знал, что между мной и Нотчером в младшей школе произошла стычка, и мысль о возможном реванше взбудоражила всех не на шутку. Седьмой урок внезапно стал очень интересным.

– Решил наконец вступиться за своего бойфренда, Лайтман? – прошипел Нотчер и, смахнув на пол застрявший в волосах комок жеваной бумаги, с ненавистью уставился на меня.

Сжав кулак, я шагнул к нему, приготовившись хорошенько врезать. И надо сказать, это произвело эффект: Нотчер дернулся, отпрянул назад и, споткнувшись о стул, едва удержался на ногах, а когда восстановил равновесие и снова посмотрел на меня, его щеки пылали от стыда.

В классе повисла мертвая тишина. Слышно было лишь, как древние часы на стене отсчитывали секунды.

«Ну, давай! – хотелось мне крикнуть. – Ударь меня. Только дай повод!»

Но гнев в душе Нотчера уже уступил место страху – возможно, он понял, что я вот-вот сорвусь.

– Псих, – пробормотал он и, показав мне фак, сел на свое место.

Пару мгновений я еще стоял над ним с занесенным для удара кулаком, а когда опустил руку, одноклассники с облегчением выдохнули. Кейси даже не кивнул мне в знак благодарности – поймав мой взгляд, он только еще больше сгорбился за партой, точно побитый пес.

Я украдкой посмотрел на Эллен и заметил, что ее глаза устремлены прямо на меня. Но едва наши взгляды встретились, она сразу отвернулась. Ни один человек в классе не смотрел на меня – за исключением Круза и Дила, причем оба выглядели обеспокоенными.

Именно в этот момент мистер Сейлс наконец оторвался от кроссворда и заметил, что я все еще нависаю над Нотчером, словно маньяк с топором. Неуклюже нащупав свой слуховой аппарат, мистер С. включил его, смерил нас с Нотчером строгим взглядом и спросил:

– В чем дело, Лайтман?

Не получив от меня ответа, он нахмурился и указал кривым пальцем на мою парту.

– Живо на место.

К сожалению, я не мог этого сделать. Если бы я остался в классе хоть на одну секунду, я бы не выдержал. Поэтому прямо перед носом мистера Сейлса я проследовал к двери, пока он таращился на меня недоуменно подняв брови, а когда вышел за порог, услышал обращенный мне в спину окрик:

– Давай-давай, шагай сразу к директору!

Но я уже летел к ближайшему выходу; мои кроссовки визжали на полированном полу, и мне было плевать, что кому-то я, возможно, мешаю заниматься.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я покинул школу со стороны главного входа, и всю дорогу, пока бежал к школьной парковке, я словно последний псих от горизонта до горизонта обшаривал взглядом небо.

Мой белый «Додж-омни» 89-го года, покрытый вмятинами, царапинами, с отслаивающейся краской и большими пятнами ржавчины, находился в самой глубине стоянки. Раньше он принадлежал отцу и все мое детство, пока мне не исполнилось шестнадцать, простоял в гараже. А когда мама, в день моего рождения, бросила мне ключи от него, я испытал к подарку неоднозначные чувства – и не только потому, что это был ржавый урод, едва способный передвигаться, а еще и потому, что в этой машине меня зачали! Об этом тоже мне поведала мама, выпив как-то по случаю Дня святого Валентина чуть больше вина и несколько раз подряд посмотрев «Скажи что-нибудь». Так что поговорка «истина в вине» вдвойне справедлива, если речь идет о моей матери, а к вину прилагается фильм Кэмерона Кроу.

В общем, когда «омни» стал моим, я окончательно понял: жизнь и в самом деле идет по кругу. А бесплатная тачка – просто бесплатная тачка, тем более для нищего школьника. Поэтому я старался не думать о том, чем занимались на ее заднем сиденье мои родители подростки, пока из кассетника звучал сладкий голос Питера Гэбриэла…

Кстати, кассетная дека автомобиля по-прежнему в рабочем состоянии, и с помощью кабеля я мог бы подключить к ней телефон. Но я предпочитал слушать музыку, оставшуюся от отца. Его любимые группы – «ZZ Top», «AC/DC», «Van Halen», «Queen» – стали и моими любимыми.

Я запустил могучий движок, и когда из полудохлых динамиков полилась песня «Get It On» («Bang a Gong») в исполнении группы «Power Station», рванул домой, петляя по лабиринту пригородных улиц с опасной для жизни скоростью и в основном глядя в небо, а не на дорогу.

Вторая половина дня только началась, а над головой уже проглядывала почти полная луна, постоянно приковывавшая мой взгляд. В результате я дважды чуть не проскочил мимо знака «стоп», а один раз, проехав на красный свет, едва не получил удар в бок от внедорожника.

В конце концов, включив аварийные огни, последние мили я полз с минимальной скоростью и все время смотрел в окно, не в силах оторвать глаз от неба.

2

Припарковавшись на дорожке, ведущей к дому, я выключил двигатель и какое-то время сидел в машине, не снимая ладоней с руля. Я смотрел на наш маленький кирпичный коттедж, заросший плющом, и думал о том, как впервые поднялся на чердак, чтобы разобрать вещи отца. В тот момент я чувствовал себя юным Кларком Кентом, которому предстояло узнать правду от голографического призрака давно умершего предка. Теперь же я ощущал себя юным джедаем Люком Скайуокером, в сомнениях остановившимся перед входом в пещеру на планете Дагоба, пока Йода объяснял ему очередной урок: «Темная Сила здесь огромна, но ты должен войти».

И я вошел. На меня сонно взглянул лежащий на коврике наш старый бигль Маффит – несколько лет назад он встречал бы меня у двери, лая и сходя с ума от радости, а теперь он едва заметил мой приход, потому что был стар и глух. Я погладил его и отправился наверх.

У входа на чердак я остановился, не решаясь открыть дверь: мне нужно было собраться с духом, прежде чем я переступлю порог.

Моего отца звали Ксавье Улисс Лайтман, и он умер в девятнадцать лет, когда я был совсем маленьким. Я всегда убеждал себя в том, что мне повезло – ведь невозможно скучать по человеку, которого ты не помнишь. Но, если честно, я скучал по нему и восполнял пустоту в душе любой информацией о нем, какая была доступна. Иногда мне казалось, что я пытаюсь заработать право тосковать по нему с той же силой, что и моя мама с его родителями. В десять лет у меня началось то, что теперь я называю «фаза Гарпа». Именно тогда мое любопытство по отношению к покойному отцу постепенно превратилось в полноценную навязчивую идею. До того мне хватало смутного, идеализированного образа, который сформировался в моем сознании за долгие годы. Однако на самом деле мне были известны всего четыре факта о нем – то, что мне постоянно говорили о нем в детстве, в основном бабушка с дедушкой:

1. Я выгляжу совсем как он, когда ему было (вставить мой возраст на данный момент).

2. Он очень любил меня и мою мать.

3. Он погиб на работе в результате аварии на станции очистки сточных вод.

4. Авария предположительно произошла не по его вине.

Когда мой возраст достиг двузначных чисел, эти расплывчатые сведения уже не могли удовлетворить мое растущее любопытство. Поэтому я, естественно, начал бомбардировать мать вопросами. Причем ежедневно и без передышки. В то время я был слишком мал и глуп и не понимал, как ей тяжело постоянно говорить с десятилетним сыном о его погибшем отце. Я же, эгоистичный тупица, доставал маму снова и снова, а она терпеливо отвечала на мои вопросы – до тех пор, пока однажды не отдала мне латунный ключик от чердака и не рассказала о спрятанных там коробках. До того дня я полагал, что она пожертвовала все добро отца на благотворительность – мне казалось, что именно так поступают все молодые матери-одиночки, стремящиеся начать жизнь с нуля. В тот летний день я понял, что моя мама поступила по-другому: она упаковала вещи отца в коробки и, как только мы переехали в этот дом (купленный на деньги, полученные в качестве компенсации), отнесла их на чердак. По маминым словам, она сделала это ради меня, чтобы я мог узнать об отце как можно больше.

Когда я отпер дверь и ворвался на чердак, то действительно увидел у окна составленные друг на друга картонные коробки. Их было двенадцать; освещенные солнцем, они напоминали башню из капсул времени, которые с нетерпением ждали, чтобы я побыстрее раскрыл их тайны.

Остаток лета я провел на чердаке, разбирая все это добро, словно археолог, выкапывающий артефакты из древней гробницы. Для парня, который дожил лишь до девятнадцати лет, мой отец ухитрился скопить целую тонну вещей. Примерно треть коробок занимала коллекция старых видеоигр – хотя я бы назвал это не кучей, а коллекцией. У отца было пять разных консолей и сотни игр для каждой. А настоящий запас я обнаружил на жестком диске его старого компьютера – там хранились тысячи эмуляторов классических аркадных и консольных игр. В такое количество игр ни один человек не смог бы сыграть за целую жизнь. Но моему отцу, похоже, это удалось.

В другой коробке хранился старый видеомагнитофон. Немного покопавшись, я сообразил, как подключить его к небольшому телевизору в моей спальне, и начал смотреть отцовские видеокассеты – одну за другой, в том порядке, в каком извлекал их из коробки. На большинстве из них оказались старые научно-фантастические фильмы и сериалы, а также разные научно-популярные программы. Еще обнаружились коробки с одеждой отца. Почти вся она была мне велика; тем не менее я примерил каждую вещь, вдыхая застоявшийся запах и внимательно рассматривая себя в покрытое пылью зеркало.

Однако самое большое волнение я испытал, когда нашел среди вещей отца старые открытки и письма, а также любовные записочки, которые писала ему мама, когда они учились в школе. Не испытывая ни малейшего стыда, я прочел их все, с жадностью поглощая новую информацию о человеке, который меня породил.

В последней коробке лежали материалы для ролевых игр – сборники правил, пакеты с многогранными игральными костями, листы персонажей, а также большая стопка блокнотов с описаниями кампаний. В каждом из них описывались подробности какой-то вымышленной реальности, которая служила фоном для одной из ролевых игр. И каждый из них позволял еще немного узнать о невероятно богатом воображении моего отца.

Один из блокнотов отличался от остальных. На его потрепанной синей обложке отец аккуратно вывел печатными буквами таинственное слово: PHAЁTON.

На пожелтевших страницах обнаружился странный список названий и дат. За ним следовали обрывочные дневниковые записи, посвященные мировому заговору, якобы обнаруженному отцом. Это был суперсекретный проект, в котором участвовали все четыре рода войск США, индустрия шоу-бизнеса и видеоигр, а также отдельные представители Организации Объединенных Наций.

Поначалу я убеждал себя, что это наброски сценария для ролевой игры или так и не написанного рассказа. Но чем дальше я вчитывался, тем больше этот текст меня тревожил. Он был похож не на художественную литературу, а скорее на длинное, бессвязное письмо, написанное психически больным человеком, – от которого я, по стечению обстоятельств, унаследовал половину своей ДНК.

Этот дневник помог мне разрушить идеализированный образ отца, который я успел создать, – и отчасти поэтому я и поклялся больше никогда его не открывать.

Но сейчас со мной происходило то же самое, что когда-то с ним: в мою реальность вторглись видеоигры. Может, и у отца были галлюцинации? Может, он… может, я… шизофреник? Мне необходимо было выяснить, о чем он думал, я обязан был снова нырнуть в его бред и выяснить, как он связан с моим собственным.

Когда я наконец набрался смелости и вошел на чердак, то сразу заметил коробки – они стояли все в том же пыльном углу, в каком я их когда-то оставил, а поскольку подписаны они не были, я потратил немало времени, прежде чем нашел ту, в которой лежали ролевые игры.

Порывшись в ней, я достал правила и приложения к играм «Продвинутые подземелья и драконы», GURP, «Чемпионы», «Звездные рубежи» и «Повелитель космоса», а затем извлек стопку блокнотов для ролевых кампаний. Нужная мне тетрадь лежала на самом дне – там, где я ее спрятал более восьми лет назад.

Это была самая обычная потрепанная стодвадцатистраничная тетрадь в линейку с синей обложкой и надписью PHAЁTON. Я провел пальцами по названию и подумал о том, что это слово преследовало меня с тех самых пор, как только я узнал его значение. В греческой мифологии Фаэтон – малолетний дебил, который давил на жалость своему папаше, богу Гелиосу, до тех пор, пока тот не разрешил ему погонять на солнечной колеснице. У Фаэтона даже ученических прав не было, так что он сразу потерял управление колесницей, и Зевсу пришлось долбануть по нему молнией, чтобы тот не подпалил Землю.

Я сел по-турецки, положил тетрадь на колени и стал внимательно разглядывать обложку. В правом нижнем углу мелким почерком отца было написано: «Собственность Ксавье Лайтмана», а рядом значился его тогдашний адрес.

На меня вновь нахлынул поток чувств – по этому адресу на Оук-Парк-авеню находился крошечный домик, в котором жили бабушка и дедушка Лайтманы. Я приходил к ним каждые выходные, сидел на старом диване, ел домашнее печенье с арахисовым маслом и восторженно слушал истории о моем отце – их погибшем сыне. И хотя к этим рассказам всегда примешивались печаль и боль утраты, я снова и снова просил рассказывать о нем, пока они не умерли, один за другим, в течение года. С тех пор это страшное бремя – быть единственным звеном, связывающим меня с отцом, – досталось маме.

Я тяжело вздохнул и открыл тетрадь. На внутренней стороне обложки отец нарисовал подробную временную шкалу – или, как он ее назвал, «Хронологию». Каждый квадратный сантиметр белого картона был покрыт датами и названиями, которые, как я понял, отец вписывал в течение нескольких месяцев или даже лет, используя разные ручки, карандаши и фломастеры (к счастью, не мелки). Некоторые пункты были обведены и соединены с другими; в результате получилась запутанная сеть из линий и стрелок, а сама шкала приобретала вид диаграммы:

ХРОНОЛОГИЯ:

1962 – «Space War» – Первая видеоигра (после «OXO» и «Tennis for Two»).

1966 – Премьера «Звездного пути» на «NBC T» (8/9/66—3/6/69).

1968 – «2001: Космическая одиссея».

1971 – «Computer Space» – Первая игра для игрального автомата, порт «Spacewar».

1972 – Текстовая игра «Star Trek» – программа на «бейсике» для первых домашних компьютеров.

1975 – «Interceptor» – «Taito» – симулятор боевого летающего аппарата с видом от первого лица.

1975 – «Panther» – Первый симулятор танка? Сеть PLATO.

1976 – «Starship 1» – первая игра-шутер с видом от первого лица про бои в космосе – по мотивам «Звездного пути».

1977 – 25/5 вышли в прокат «Звездные войны». Самые большие сборы в истории кино. Первый этап промывки мозгов – подготовка к прибытию захватчиков?

1977 – Вышли в прокат «Близкие контакты третьей степени». Промывка мозгов населению, чтобы оно не боялось прибытия пришельцев?

1977 – Поступила в продажу компьютерная система «Atari 2600». Поставляется в комплекте с игрой «COMBAT!» У миллионов семей появляется симулятор боевых действий!

1977 – «Starhawk». Первая из многих видеоигр, создатели которых вдохновлялись «Звездными войнами».

1977 – Рассказ «Игра Эндера». Первое упоминание в научной фантастике использования видеоигр в качестве обучающих симуляторов? Опубликован в один год со «Звездными войнами» – совпадение?

1978 – «Space Invaders» – первая игра-блокбастер, авторы которой вдохновлялись «Звездными войнами»

1979 – Вышли «Tail Gunner», «Asteroids», «Galaxian», и «Star Fire».

1979 – Игра «Star Raiders» – выпущенная для «Atari 400/800» – портирована на другие системы.

1980 – В прокат вышел фильм «Империя наносит ответный удар».

1980 – «Battlezone от Atari» – первый реалистичный симулятор танка

1981 – март – Армия США заключает контракт с «Atari» на превращение «Battlezone» в обучающий симулятор «Bradley Trainer». Военные утверждают, что был создан только один прототип, однако система управления была использована во многих играх, в том числе в «Star Wars» и «PHAËTON!»

1981 – июль – «Полибий» впервые показан на MGP в Бивертоне. Середина июля.

1982 – «Инопланетянин» обходит «Звездные войны» по кассовым сборам.

1982 – «Нечто», «Звездный путь 2: Гнев Хана».

1983 – «Возвращение джедая»!

1983 – «Starmaster» – симулятор боев в космосе для Atari 2600.

1983 – «Star Wars: The Arcade Game» от Atari и «Star Trek»: «Strategic Operations Simulator» от Sega – игральные автоматы с кокпитами.

1984 – «Elite» – вышла 20/9 – по ее мотивам создана игра «Star Raiders».

1984 – «Космическая одиссея 2010» – сиквел «2001».

1984 – 13/7 в прокат вышел «Последний звездный боец»! Видеоигра по мотивам отменена?

1985 – «Первопроходцы», «Враг мой».

1985 – Опубликован роман «Игра Эндера». Тот же сюжет, что и у рассказа.

1986 – «Железный орел», «Чужие», «Полет навигатора», «Пришельцы с Марса».

1987 – «Скрытый враг», «Хищник».

1988 – «Нация пришельцев», «Чужие среди нас».

1989 – «Бездна»!

1989 – Первый автомат с игрой «PHAËTON» замечен на MGP 8/8/89. Больше его не видели.

1989 – Вышел «MechWarrior» – еще один обучающий симулятор для военных?

1990 – «Wing Commander от Origin Systems» – обучающий сим?

1991 – «Wing Commander II».

1993 – «Star Wars Rebel Assault», «X-Wing», «Privateer», «Doom».

1993 – «Секретные материалы» – вымышленная история о сокрытии данных о пришельцах – маскировка для действий в реальном мире?

1994 – «Star Wars: TIE Fighter», «Wing Commander 3», «Doom II».

1994 – «Повелитель кукол», «Звездные врата».

1995 – «Absolute Zero», «Shockwave», «Wing Commander IV».

1996 – «Marine Doom» – игра «Doom II», модифицированная для обучения морской пехоты США.

1996 – «Звездный путь: Первый контакт», «День независимости».

1997 – «Люди в черном», «Звездный десант», «Контакт».

1997 – Вышла игра «Independence Day» – Playstation и PC.

1997 – «X-Wing vs. TIE Fighter».

1998 – «Темный город», «Факультет», «Затерянные в космосе».

1998 – «Wing Commander Secret Ops», аркада «Star Wars Trilogy».

1999 – «Звездные войны: эпизод I».

1999 – «Galaxy Quest».

Кажется, центральным пунктом хронологии был выход в 1977 году первых «Звездных войн». Отец несколько раз обвел эту запись и прочертил от нее не менее десятка стрелок к другим пунктам, в том числе к видеоиграм, которые в той или иной степени были созданы по мотивам франшизы «Звездных войн» – таких, как «Space Invaders», «Star Hawk», «Elite» и «Wing Commander».

«Армада», конечно, в хронологию не попала – как и все остальные игры, выпущенные за последние восемнадцать лет. Последняя запись относилась к игре «Galaxy Quest». А к тому времени, когда мне исполнился год, мой бедный отец уже удобрял собой одуванчики на местном кладбище.

Какое-то время я еще изучал хронологию, а затем перевел взгляд на первую страницу, где карандашом был нарисован старый игральный автомат – абсолютно черный, с одним джойстиком и белой кнопкой. Никаких рисунков или пометок на нем не было – только странное название на черном козырьке, написанное зелеными прописными буквами: ПОЛИБИЙ.

Под рисунком отец написал следующее:

• На аппарате никакой информации об авторских правах и производителе.

• Его якобы видели в течение 1–2 недель в июле 1981 г. на MGP.

• Игровой процесс похож на «Tempest». Векторная графика. Десять уровней?

• На последних уровнях у игроков возникали конвульсии, галлюцинации и кошмары. В некоторых случаях подопытные совершали убийства и/или самоубийства.

• Каждый вечер «люди в черном» скачивали из автомата результаты игр.

• Возможно, это один из первых прототипов симулятора для обучения солдат?

• Создан в рамках того же секретного проекта, что и «Bradley Trainer»?

Еще в те времена, когда я только нашел дневник, я через Интернет выяснил, что «Полибием» называли древнюю городскую легенду, десятки лет блуждавшую по Сети. Если верить ей, то данная игра свела с ума несколько детей, а затем ее закрыли, и автомат таинственным образом исчез. В некоторых вариантах истории рассказывалось, что каждый вечер, по завершении сеанса, автомат навещали «люди в черном», которые вскрывали машину и загружали из ее банка памяти данные о рекордах.

Однако в Интернете говорили, что этот миф уже разоблачен. Его связывали с несчастным случаем, произошедшим летом 1981 года в уже несуществующем зале игральных автоматов под названием «Малибу Гран-при» у нас, в Бивертоне. Какой-то парнишка, попытавшись установить рекорд в игре «Asteroids», потерял сознание, и его увезла «Скорая». Рассказы об этом происшествии, похоже, слились с другим слухом, который в то время ходил среди посетителей залов игровых автоматов – о том, как у некоторых детей, подсевших на игру «Tempest», возникали эпилептические припадки. И это была правда.

«Люди в черном» тоже, кажется, имели своих прототипов в реальном мире. В начале 80-х правительство расследовало случаи незаконного проведения азартных игр в залах игровых автоматов Портленда, и в то время агенты ФБР в самом деле заходили в местные залы после завершения сеансов и открывали автоматы – но они искали устройства для азартных игр, а не следили за рекордами геймеров.

Конечно, вся эта информация еще не была доступна в начале 90-х, когда мой отец нарисовал в своем блокноте игру «Полибий». В то время «Полибий» была просто местной легендой, распространявшейся среди клиентов «Малибу Гран-при» – точно такого же игрового зала, который в детстве посещал мой отец.

На второй странице отец нарисовал еще один несуществующий игровой автомат под названием «Фаэтон». Набросок был более подробный – возможно, это объясняла запись в верхней части страницы: «Я видел эту игру своими собственными глазами 9/8/1989 в «Малибу Гран-при» в Бивертоне, штат Орегон».

Ниже отец поставил свою подпись.

Судя по его рисунку, за автоматом «Фаэтон» сидели – там было что-то вроде капсулы в стиле «Трона» с фальшивыми лазерными пушками по бокам, из-за чего автомат походил на космический корабль. У кабинета имелось два плексигласовых люка, напоминавших створки раковины моллюска, которые откидывались вверх, словно дверцы «Ламборджини», а во время игры изолировали пользователя мира в кабине. Отец также нарисовал схему панели управления, включавшую в себя штурвал с четырьмя курками, кнопки на обоих подлокотниках и еще один набор переключателей на потолке. Все это больше походило на симулятор самолета, чем на видеоигру. Весь аппарат был черный, если не считать названия, написанного стилизованными белыми буквами на боку: PHAЁTON.

Семь лет назад мне не удалось найти никакой информации об игре с таким названием. Сейчас я достал телефон и снова погуглил ее. Интернет утверждал, что видеоигры «Фаэтон» нет ни на одной из платформ. Такое название носило множество других вещей – машины, персонажи комиксов и прочее; аркадной игры не было. Не исключено, что отец все придумал, точно так же, как я полчаса назад вообразил, будто вижу истребитель «глефу».

Я посмотрел на рисунок. Отец провел стрелку, указывающую на умляут над буквой Ё в слове PHAЁTON, и написал рядом: «В умляуте спрятан порт передачи данных для скачивания результатов!»

Как и в случае с «Полибием», под рисунком он привел список «фактов» об этой вымышленной игре:

• Ее видели в МГП 9/8/1989 – затем автомат убрали.

• Никакой информации об авторских правах и производителе. Простой черный корпус, как и у «Полибия».

• Симулятор боев в космосе с видом от первого лица. По игровому процессу похоже на «Battlezone» и «Tail Gunner 2». Цветная векторная графика.

• После закрытия прибыли «люди в черном» и увезли игру на черном фургоне – очень похоже на истории с «Полибием».

• Связь между «Bradley Trainer», «Полибием» и «Фаэтоном»? Все они – прототипы, созданные для обучения/тестирования игроков перед вербовкой в вооруженные силы?

Я еще немного посмотрел на изображения «Полибия» и «Фаэтона», а затем перевернул страницу и стал читать описание игры «Battlezone».

В 1981 году армия США заключает контракт с Atari о том, что компания превратит «Battlezone» в «Брэдли трейнер» – симулятор боевой бронированной машины «Брэдли». Об этом было объявлено на конференции TRADOC в марте 1981 года. После этого, как утверждает Atari, проект отменили, и был создан всего один прототип. Однако новый шестиосный контроллер, который Atari создала для «Брэдли трейнера», позднее использовался во многих играх, в том числе в «Star Wars».

Это, по крайней мере, было правдой. Я читал в Сети, что группа «консультантов армии США» действительно заплатила Atari, чтобы компания превратила свою игру «Battlezone» в симулятор боевой машины «Брэдли», и что идею с использованием видеоигр для обучения солдат разрабатывали еще в 80-х. Как уже отмечал мой отец в своей странной хронологии, в 1996 году был еще один похожий проект, когда знаменитый шутер с видом от первого лица «Doom II» модифицировали, чтобы с его помощью готовить морских пехотинцев к ведению боевых действий.

Проживи отец чуть дольше, в его схему, скорее всего, попала бы и вышедшая в 2002 году «America’s Army», бесплатная видеоигра, которая уже более десяти лет была одним из самых ценных инструментов армейских вербовщиков. Один вербовщик даже разрешил нам полчаса поиграть в нее в школе – когда мы сдали ASVAB, тест для оценки способностей военных специалистов. Мне тогда показалось довольно странным то, что нам советуют поиграть в симулятор боевых действий сразу после того, как нас проверили на то, годимся ли мы для них.

Я стал листать выцветшие страницы тетради, удивляясь тому, сколько времени и энергии отец потратил на поиск и анализ данных об этом заговоре. На каждой странице имелись списки имен, дат, названий фильмов, обрывки гипотез. Теперь ясно: в десять лет я поторопился, причислив все это к бреду. Записи могли показаться бредом сумасшедшего, но в них присутствовала определенная логика.

Похоже, что основным «доказательством» его расплывчатой теории заговора являлось существование «Брэдли трейнера», «Marine Doom», а также научно-фантастического романа «Игра Эндера» и двух старых фильмов, «Последний звездный боец» и «Железный орел». Отец выделил маркером даты выхода этих произведений, а позднее посвятил несколько страниц описанию и анализу их сюжетов, словно в них заключались ключи к разгадке великой тайны.

Я улыбнулся, увидев этот список. О «Железном орле» я узнал из дневника отца, а затем посмотрел фильм, записанный на одну из его видеокассет. Герой «Железного орла» – сын военного по имени Даг Мастерс – вместо того, чтобы сидеть на уроках, учился управлять самолетом F-16, тайком пробираясь на военную базу и залезая в симулятор, который фактически являлся просто невероятно дорогой видеоигрой. Даг – прирожденный пилот, кайфующий от своих любимых песен. Когда его отца сбивают где-то в другой стране и берут в плен, он угоняет два F-16 и летит его спасать, в чем ему помогают Лу Госсетт-младший, его плеер и группы «Twisted Sister» и «Queen».

Фильм – настоящий шедевр, но, к сожалению, так считал только я. Круз и Дил поклялись больше никогда его не смотреть. А вот Маффит всегда был рад составить мне компанию. По этой причине, а также потому, что каждое Рождество мама включала альбом «Снупи против Красного Барона», на форумах, посвященных игре «Армада», у моего аватара было изображение Снупи в костюме аса Первой мировой.

Я снова посмотрел на схему. Отец обвел маркером записи, посвященные «Железному орлу», «Игре Эндера» и «Последнему звездному бойцу», а затем соединил их линиями – и теперь я понял почему. Это были истории о ребенке, которого готовят к боевым действиям с помощью симулятора-видеоигры.

Я листал страницы, пока не дошел до предпоследней записи. В центре пустой страницы отец написал:

«Что если они с помощью видеоигр нас учат сражаться, а мы этого даже не подозреваем? Как в «Парне-каратисте», когда мистер Мияги заставлял Дэниэла красить свой дом, драить веранду и полировать все его машины. Он тренировал его, а тот и не подозревал! Нанести полировку, снять полировку – но в мировом масштабе!»

Последняя запись – бессвязное, с трудом поддающееся расшифровке эссе на четыре страницы, в котором отец попытался вкратце изложить все темы своей теории и связать их воедино.

«Индустрия видеоигр находится под тайным контролем вооруженных сил США, – написал он. – Возможно, именно они и изобрели видеоигры! ЗАЧЕМ?»

Если не считать рисунков «Полибия» и «Фаэтона», особых доказательств у него не было. Только его собственные безумные теории.

«Вооруженные силы – или какая-то тайная организация внутри них, – используя различные методы, собирает информацию о лучших пользователях видеоигр».

В подтверждение своих слов он приводил пример – нашивки «Activision» для рекордсменов.

В 80-е годы компания Activision, издатель видеоигр, провела акцию: тот, кто присылал ей доказательство своего рекорда – поляроидный снимок телеэкрана, – в награду получал классную нашивку. Отец полагал, что на самом деле это был коварный план с целью сбора имен и адресов лучших геймеров.

В конце абзаца отец ручкой другого цвета добавил: «Сейчас гораздо легче следить за геймерами через Интернет! Может, его создали в том числе для этого?»

Отец, конечно, так и не пояснил, зачем вооруженным силам понадобились самые талантливые геймеры в мире. Но его хронология была переполнена зловещими отсылками к играм, фильмам и сериалам о пришельцах из космоса, как дружелюбным, так и враждебно настроенным: «Инопланетянин», «Нечто», «Враг мой», «Чужие», «Бездна», «Нация пришельцев», «Чужие среди нас»…

Я затряс головой, словно так из нее можно было вытряхнуть бред.

С тех пор как отец написал все это в дневнике, прошло почти двадцать лет, и никакой заговор, связанный с тайным правительством и видеоиграми, на свет не всплыл. А все потому, что эта идея была плодом чрезмерно богатого – возможно, даже воспаленного – воображения подростка. В детстве отец отчаянно мечтал стать Люком Скайуокером, Эндером Уиггином или Алексом Роганом и, вероятнее всего, поэтому и сочинил свою фантазию.

Именно такая романтическая тяга к приключениям – сказал я себе – вызвала мой глюк с истребителем «глефой». Может, весь этот случай был связан с дневником, который я сейчас держал в руках. Возможно, все эти годы в дальнем уголке моей памяти, словно забытый ящик динамита, хранилось воспоминание о теории заговора – и из него в мое подсознание просачивались капли нитроглицерина.

Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Эта идиотская самодиагностика меня успокоила. Просто легкое воспаление наследственного безумия, вызванное длительной фиксацией на умершем отце и отчасти связанное с чрезмерными дозами научной фантастики. Кроме того, в последнее время я слишком много времени тратил на видеоигры – в особенности на «Армаду». Я проводил за ней все выходные и пару раз даже прогулял школу, чтобы выполнить на каких-то азиатских серверах элитные задания, которые по нашему времени начинались в середине дня. Очевидно, тут я перегнул палку, но это довольно легко было исправить: я просто ненадолго уйду в завязку – чтобы голова прояснилась.

Сидя там, на пыльном чердаке, я поклялся, что брошу «Армаду» на две недели – разумеется, сразу после того, как выполню элитное задание, которое должно было начаться вечером. Отказаться от него мне и в голову бы не пришло: такие задания появлялись всего несколько раз в год, и с ними обычно был связан очередной фрагмент развивающегося сюжета.

На самом деле к сегодняшнему заданию я готовился всю неделю – и, возможно, проводил в «Армаде» даже больше времени, чем обычно. Эти «глефы» мне уже снились; неудивительно, что одну из них я увидел наяву. Нужно с этим завязать, сделать перерыв – и тогда все придет в норму.

Я все еще повторял эти слова, словно мантру, когда в моем мобильнике зажужжала напоминалка. Черт. Я столько времени потратил на дураковаляние, что опоздал на работу!

Поднявшись с пола, я закинул отцовский дневник обратно в его картонный «гроб» и дал себе слово, что не буду больше жить прошлым – тем более прошлым отца. Часть его вещей уже перекочевала вниз, в мою комнату, и теперь я со стыдом понял, что этого добра там скопилось довольно много. Фактически моя комната стала его святилищем. Мне пора было наконец вырасти и перетащить часть этой ерунды – если не всю – обратно на чердак. Здесь ей самое место. «Ладно, вечером займусь», – пообещал я себе, захлопывая дверь чердака.

3

Я припарковался на стоянке полузаброшенного торгового центра, где находилась «База», в нескольких метрах от красы и гордости моего босса Рэя – прожорливого «Форда-гэлакси» 1964 года с потертой наклейкой на бампере: «Капитаны космических кораблей делают это импульсивно». Как обычно, стоянка пустовала, если не считать пары машин перед тайским рестораном «THAI», расположенным в дальнем крыле центра. Мы с Рэем заказывали там тонну еды на вынос и прозвали его «Thai fighter», так как в середине буквы «H» на вывеске был бугорок, напоминавший сдвоенные ионные двигатели имперского истребителя из «Звездных войн».

Вывеска над входом в «Звездную базу» была позатейливей: казалось, что из фасада кирпичного здания вылетает настоящая космическая база. Вывеска обошлась Рэю в целое состояние, но и смотрелась невероятно круто.

Когда я толкнул входную дверь, включился электронный звонок: зазвучал звуковой эффект скользящей двери из первого сериала «Звездный путь». Мне показалось, что я захожу на мостик «Энтерпрайза». С самого первого дня работы и до сих пор этот звук вызывал у меня улыбку.

Внутри магазина на меня нацелились подвешенные к потолку два игрушечных лазера, управляемые примитивными датчиками слежения. На стене рядом с ними Рэй повесил объявление:

«Воришки будут испепелены нашими турболазерами!»

Рэй как обычно сидел за прилавком рядом со своим древним «разогнанным» компьютером. Его левая рука плясала на клавиатуре, а правой он щелкал мышкой.

– Зак снова идет в атаку! – зарычал он, не отрываясь от игры. – Как там школа?

– Норм, – соврал я, подходя к нему. – А как идет торговля?

– Вяло, как мы и любим. Не соблаговолишь ли отведать луковых колец?

Он протянул мне огромный пакет кукурузных колец со вкусом лука, и я взял одно из вежливости. Рацион Рэя, похоже, состоял только из чипсов, колы и старых видеоигр. Не любить его было невозможно.

Когда у меня еще не было прав, я каждый день после школы приезжал на «Базу» на велосипеде – просто чтобы поболтать об играх с Рэем и убить время, пока у матери не закончится смена в больнице. Либо он признал во мне родственную душу, либо ему надоело, что я постоянно у него ошиваюсь, только в конце концов он предложил мне работу. Я был на седьмом небе от счастья, потому что как помощник продавца мог работать всего лишь десять процентов времени, а девяносто процентов – играть с Рэем, обмениваться с ним шутками и поглощать вредную еду.

Однажды Рэй сказал мне, что открыл «Звездную базу» «по приколу». Он заработал тонну бабла на акциях технологических компаний во время бума доткомов и ушел на покой, а потом решил устроить «логово» для ботанов, где можно целыми днями играть и болтать о видеоиграх с такими же, как он, клиентами. Он всегда говорил, что ему плевать, приносит магазин прибыль или нет, – и это было здорово, потому что обычно «База» приносила одни убытки. Рэй скупал подержанные видеоигры по завышенным ценам, а затем продавал их себе в убыток. Он постоянно устраивал распродажи, торговал приставками, контроллерами и другой техникой – для того, чтобы, по его словам, «воспитывать постоянных покупателей и продвигать игровую индустрию». Общаться с клиентами Рэй совсем не умел: заставлял людей ждать у кассы, пока он играл, и обожал высмеивать их выбор, если ему казалось, что они покупают дурацкую или слишком легкую игру. Я видел, как дети и взрослые бежали из магазина после разговоров с ним обо всем, от чит-кодов до кругов на полях, оставленных инопланетянами. Казалось, ему плевать, что такое поведение приведет его к банкротству, а вот мне это было не все равно, – и в результате у меня сложились довольно необычные отношения с боссом, потому что именно я, как правило, упрекал его за недостаточно вежливое отношение к клиентам.

Я достал из ящика бейджик сотрудника «Базы» с моим именем и прикрепил к майке. Пару лет назад Рэй дописал на ней мое прозвище, поэтому сейчас надпись была такова: «Привет! Меня зовут ЗАК АТАКА». Он не знал, что такое же прозвище мне дали одноклассники после происшествия с Нотчером в средней школе.

Я немного поторчал рядом с Рэем, затем заставил себя подойти к нашему второму компьютеру, где мы регистрировали продажи. Открыв поисковик и убедившись, что Рэй на меня не смотрит, я набрал в окошке слова «Бивертон, Орегон, НЛО, летающая тарелка». Нашлись только ссылки на местный ресторан «Пицца – Летающая тарелка». Ни сайты местной телестанции, ни газеты ни слова не сообщали о недавних появлениях НЛО. Если кто-то и заметил инопланетный корабль, который видел я, то никто пока об этом не написал. Или, может, сообщение о нем (если оно и было) никто не принял всерьез?

Со вздохом закрыв окно браузера, я снова взглянул на Рэя. Об истребителе «глефа» я мог рассказать только ему – больше никому. Он, кажется, верил во все, что имело хоть какое-то отношение к Розвеллу, кругам на полях, «Зоне-51» и/или «Ангару-18». Он не раз говорил, что, по его мнению, инопланетяне установили контакт с людьми десятки лет назад, а лидеры стран это скрывают, потому что, по их мнению, «люди-овцы» еще не готовы узнать правду.

Но сокрытие сведений об НЛО и похищение людей пришельцами – это одно, а космический корабль из популярной видеоигры, летающий над твоим городом, – совсем другое. По сравнению с этим даже самая бредовая теория заговора о Розвелле казалась разумно обоснованной. Кроме того, как я мог просто так подойти к Рэю и сказать, что видел над городом истребитель собрукаев – когда он прямо сейчас сражался с той же самой вымышленной расой инопланетян?

Я подошел поближе к его огромному монитору, чтобы получше рассмотреть, что там происходит. Рэй играл в ту же видеоигру, которой посвятил последние несколько лет, – в «Терру фирму», безумно популярный шутер с видом от первого лица. Ее выпустила компания «Кейос террейн», которая также создала «Армаду». Сюжет обеих игр разворачивался в не столь далеком будущем, и в обеих Землю атаковали собрукаи с Тау Кита, злобные разумные существа, похожие на кальмаров. Они собирались полностью уничтожить человечество по одной из обычных идиотских причин: им понадобилась наша планета класса «М», а делиться эти головоногие не любили.

Как почти каждая раса злобных инопланетных захватчиков, собрукаи вышли на достаточно высокий уровень развития, чтобы совершать межзвездные перелеты на огромных боевых кораблях. При этом они были не в состоянии изменить климат на бесплодной планете в соответствии со своими потребностями, вместо того чтобы пытаться завоевать уже обитаемую планету – особенно населенную миллиардами вооруженных ядерными бомбами приматов, которые с чужаками не церемонятся. К счастью для нас, собрукаи, как и многие другие вымышленные захватчики, придуманные до них, намеревались уничтожать землян как можно медленнее и неэффективнее. Вместо того, чтобы стереть нас с лица Земли с помощью метеора, мощного вируса или даже старых добрых термоядерных ракет, кальмары решили вести продолжительную войну на земле и в воздухе в духе Второй мировой и при этом каким-то образом допустили, чтобы в руки примитивных врагов попало все их современное оружие, двигатели и системы связи. И в «Армаде», и в «Терре фирме» ты играл роль новобранца Оборонительного Альянса Земли, который сражался с захватчиками с помощью боевого беспилотника. Каждый беспилотник ОАЗ был спроектирован так, чтобы полностью соответствовать подобной машине инопланетян. События сюжета «Терра фирмы» в основном были связаны со сражениями на поверхности Земли. Через год после ее выхода появилась игра «Армада» – симулятор боев в космосе, в котором игроки удаленно управляли глобальным арсеналом беспилотников и сражались с собрукаями в космосе и над городами Земли. И «Терра фирма», и «Армада» стали одними из самых популярных сетевых игр во всем мире. Я целый год играл в ТФ, пока не вышла «Армада», ставшая моим главным увлечением. Я до сих пор пару раз в неделю заходил в «Терру фирму» с Крузом и Дилом – обычно в обмен на их обещание пройти вместе со мной очередное задание в «Армаде». Кроме того, на работе Рэй тоже часто предлагал мне поиграть в ТФ, так что навыки управления наземной беспилотной машиной у меня еще не исчезли. Это было очень важно, потому что в «Терре фирме» размер и боевая мощь твоих беспилотников в каждом задании зависели от твоего рейтинга. Новичкам разрешалось управлять только самыми маленькими и дешевыми беспилотниками из арсенала ОАЗ. По мере того как повышался твой уровень и навыки, в твоем распоряжении появлялись более крупные и мощные машины – танки «Спартанец», подлодки «Наутилоид» и самое крупная и внушительная техника Альянса – боевой робот «Титан», словно сошедший на Землю из раздела комиксов субботнего выпуска газеты.

Рэй управлял именно этим роботом – и дела его были плохи: его окружил рой вражеских истребителей-«пауков». Под плотным огнем лазеров «Титан» наконец упал на большое жилое здание и разрушил его. Мы с Рэем поморщились: в «Терре фирме» штрафовали за весь ущерб имуществу, который наносили твои беспилотники, как намеренный, так и непредумышленный.

Хотя сюжет игры изобиловал штампами о пришельцах, часть этих штампов он ниспровергал. Например, собрукаи не лично вторглись на Землю, а использовали беспилотники. А люди отражали натиск тоже с помощью боевых машин, управляемых дистанционно. Поэтому все истребители, роботы, танки и подлодки управлялись операторами, которые находились где-то далеко от поля боя.

Подобная тактика была куда более оправданной, чем использование боевых машин с экипажем из людей или пришельцев. Зачем рисковать жизнью лучших пилотов, бросая их в бой? Теперь, когда я смотрел любой фильм «Звездных войн», я невольно спрашивал себя – почему в мощнейшей высокоразвитой империи никто не сообразил, как сделать СИД-истребитель или «X-крыл» с дистанционным управлением?

На дисплее Рэя вспыхнула тревожная надпись: «Ваш беспилотник уничтожен!» Затем экран на секунду померк, и появилось новое сообщение – о том, что ему выдан новый беспилотник. Но так как крупные машины и танки его отряда уже были выбиты, Рэю пришлось взять то, что осталось: БТГПБ – бронированный тактический гуманоидный пехотинец-беспилотник.

БТГПБ напоминал первого терминатора – после того, как все мышцы на теле Арни сгорели, и остался только бронированный хромированный скелет. Вместо головы у беспилотника была стереоскопическая камера, закрытая бронированным акриловым куполом, из-за чего машина становилась слегка похожей на насекомое. На каждом предплечье БТГПБ стоял миниган Гаусса, на плечах – ракетные установки, а в грудную пластину был вставлена лазерная пушка.

Я посмотрел на то, как Рэй косит из миниганов «пауков» – восьминогих противопехотных роботов. Они атаковали его на крыше горящего многоквартирного дома где-то рядом с центром города, в обороне которого он участвовал. Рэй покачивал головой в ритм песни «Vital Signs» группы «Rush» – она входила в его саундтрек для ТФ. Рэй утверждал, что ее уникальный ритм идеально соответствует модели поведения «пауков», благодаря чему ему легче предугадывать их движения и время атаки. Он также заявлял о том, что все остальные песни «Rush» с альбома «Moving Pictures» идеально подходят для борьбы с определенным видом беспилотников. Лично я подозревал, что это просто повод каждый день крутить этот альбом от начала до конца.

На мониторе с неба спускались десятки десантных кораблей собрукаев. Эти тяжелые серые октаэдры враг применял для высадки пехоты на поверхность Земли. На их корпусах, покрытых мощной броней, повсюду были установлены автоматические орудия. Конечно, как всегда бывает в видеоиграх, у кораблей было уязвимое место: их двигатели были совершенно не защищены. Это я узнал, играя в «Армаду». Когда такой, похожий на бриллиант, корабль приземлялся, сила столкновения была так велика, что он наполовину уходил под землю, словно огромный шип. Затем верхняя часть – пирамида открывалась, словно металлический бутон с четырьмя лепестками, и наружу вырывались тысячи беспилотников, словно армия новорожденных насекомых, которые намереваются уничтожить все на своем пути.

Вдали по небу летел рой истребителей «глефа»; корабли одновременно накренились, меняя курс, словно стайка пираний, ищущая добычу. Если смотреть сверху, симметричный корпус каждой «глефы» напоминал двустороннюю секиру, но сбоку корабли определенно походили на «тарелки» из старых научно-фантастических фильмов – деталь, которая попала в мою галлюцинацию.

За три года, проведенных в «Армаде», я уничтожил бесчисленное множество «глеф». Раньше они никогда не пугали меня и не казались зловещими, однако сегодня, увидев их на экране компьютера, я почувствовал, что меня переполняет ужас, словно корабли действительно представляют опасность для всего, что мне дорого.

Беспилотник Рэя запрыгнул на спину «василиска» – похожего на рептилию робота-танка с лазерами вместо глаз. Затем он прыгнул снова, развернулся на 180 градусов и уничтожил «василиск», всадив ему ракету точно в сегментированное брюхо. «Василиск» взорвался, превратившись в огромный оранжевый огненный шар, и Рэю пришлось снова включить реактивные двигатели, чтобы уйти от опасности.

– Браво, сержант, – сказал я. Такое у него было звание в Оборонительном Альянсе Земли.

– Спасибо, лейтенант. Ваша похвала дорогого стоит. – Рэй ухмыльнулся и ненадолго оторвал руку от мышки, чтобы отсалютовать мне.

Судя по данным на тактическом дисплее, его отряд потерял все шесть танков на воздушной подушке, а также оба «Титана». В резерве у них остались только семь БТГПБ; их значки пульсировали на карте – там, где находился склад оружия ОАЗ, который штурмовали «пауки». Отряд Рэя еще оказывал сопротивление, но битва уже была проиграна. Еще немного, и весь город мог оказаться под контролем собрукаев. Впрочем, Рэй продолжал сражаться, даже несмотря на то, что поражение казалось неизбежным. Это было одно из его наиболее привлекательных качеств.

Рэй был лучшим игроком в «Терре фирме» из тех, что я знал. Несколько месяцев назад он, наконец, пробился в «Тридцать дюжин», элитный клан, состоявший из 360 лучших игроков в мире. С тех пор он заходил на серверы игры каждый день, выполнял задания высокого уровня. Рэй мог посвящать игре все свое время, поэтому он участвовал в большем числе боев, чем я, Круз и Дил, вместе взятые.

– Сука! – крикнул Рэй и ударил рукой по боковой панели монитора.

Я заглянул к нему через плечо и увидел, что собрукаи окружают оставшихся в живых бойцов его отряда. Несколько секунд спустя похожие на тиски челюсти «паука» раздавили последнюю машину Рэя, и на экране появилось сообщение о провале задания. Включился анимационный ролик, в котором силы собрукаев уничтожали центр Ньюарка.

– Ну и ладно, – буркнул Рэй, засыпав в рот еще одну пригоршню «луковых» колец и разглядывая дымящиеся развалины города. – Это же всего лишь Ньюарк, да? Невелика потеря.

Усмехнувшись, он стряхнул крошки с пальцев и посмотрел на меня.

– Знаешь, что сегодня привезли?

Он достал из-под прилавка большую коробку и поставил передо мной.

Будь я персонажем мультфильма, у меня бы глаза выскочили из орбит. Это была система управления перехватчиком «Армады» – самый новый (и дорогой) контроллер для видеоигры, который я когда-либо видел.

– Не может быть! – прошептал я, изучая фотографии и параметры устройства, напечатанные на блестящей коробке. – Я думал, они поступят в продажу только в следующем месяце!

– Похоже, «Кейос террейн» решила разослать их раньше срока, – ответил Рэй, возбужденно потирая ладони. – Распакуем эту штуку?

Я энергично закивал, а Рэй взял нож, вскрыл коробку и, поручив мне придержать ее, вытащил наружу пенопластовый куб, внутри которого хранились различные компоненты устройства. Несколько секунд спустя все было извлечено из упаковок и выложено на стеклянный прилавок.

Система управления перехватчиком «Армады» (СУПА) состояла из шлема (со встроенными очками виртуальной реальности, подавляющими шум наушниками и выдвигающимся микрофоном), рычага и ручки управления с обратной связью, двумя регуляторами газа и встроенным пультом управления оружием. Ручка, рычаг и оружейная панель были утыканы эргономичными кнопками, курками, индикаторами, переключателями режимов, «шляпками» с восемью осями движения. И все это можно было настроить по своему усмотрению, чтобы у вас был полный контроль над полетом, навигацией и вооружением перехватчика.

– Нравится, Зак? – спросил Рэй, полюбовавшись, как у меня текут слюнки.

– Рэй, я хочу жениться на этой штуке.

– На складе есть еще дюжина таких же. Может, построим из них пирамиду на витрине?

Я взвесил в руках шлем, был поражен его тяжестью и качеством исполнения. Он выглядел как настоящий шлем пилота истребителя, и компоненты системы «Oculus Rift» были первоклассными. (Дома у меня имелся шлем виртуальной реальности среднего качества – подарок Рэя, – но ему было уже несколько лет, и за это время разрешение экрана невероятно повысилось.)

Я положил шлем обратно на прилавок, борясь с желанием его примерить. Затем взялся левой рукой за рычаг газа, а правой – за ручку управления полетом. Ощущения были превосходные, словно кто-то специально подгонял их под размер моих ладоней.

Я несколько лет играл в «Армаду» с помощью дешевого пластмассового контроллера – и понятия не имел, чего я лишен. Я мечтал о СУПА с тех пор, как узнал о них на форумах, посвященных «Армаде». Такая штука стоила более пятисот баксов, так что даже с моей десятипроцентной скидкой работника магазина она была для меня запредельно дорогой. Я с неохотой засунул руки в карманы.

– Если начну откладывать деньги прямо сейчас, то, может, накоплю к концу лета, – пробурчал я. – Ну, то есть если мое ведро с болтами снова не сломается.

Рэй скорчил жалобную гримасу и сделал вид, будто играет на скрипке. Затем улыбнулся и подтолкнул шлем ко мне.

– Можешь взять этот, – сказал он. – Досрочный подарок за окончание школы. – Он шутя пихнул меня локтем. – Ты же ее закончишь, да?

– Нет! – воскликнул я, недоверчиво уставившись на шлем, а затем перевел взгляд на Рэя. – Ну, то есть, да, закончу, но… ты серьезно? Я могу его взять? Реально?!

Рэй с важным видом кивнул.

– Реально.

Мне захотелось обнять его, и я так и сделал – крепко стиснул его в объятиях. Он неуверенно рассмеялся и погладил меня по голове.

– Я дарю тебе это только для того, чтобы приблизить час победы! – Рэй расправил свою фланелевую рубашку, а затем в отместку взъерошил мне волосы. – С этой системой управления ты еще больше повысишь свои навыки пилота. Если это вообще возможно.

– Рэй, это слишком щедрый подарок. Спасибо.

– Не стоит благодарности, малыш.

И хотя я много лет боялся, что безграничный альтруизм Рэя его обанкротит и мне придется искать настоящую работу, экстравагантный подарок я все равно взял.

– Может, опробуешь его в оперативном центре? – Рэй указал на маленькую, тесную подсобку, где стояли соединенные в сеть десятки компьютеров и игровых приставок. Это помещение он сдавал в аренду для сетевых вечеринок и клановых сборищ. – Разберешься в управлении перед вечерним заданием…

– Нет, спасибо. Лучше опробую его на домашней машине.

«Потому что если на меня полетит истребитель «глефа», у меня может пойти пена изо рта, – подумал я. – А если это случится, то в этот момент я хочу быть один в своей комнате».

Рэй удивленно выгнул бровь.

– Да что с тобой? Заболел?

Я неловко отвел взгляд:

– Все нормально, а что?

– Твой босс предлагает тебе поиграть в твою любимую видеоигру в рабочее время, а ты отказываешься? – Он потрогал мой лоб. – У тебя жар, малыш?

Я смущенно рассмеялся и покачал головой:

– Нет, просто… Просто я недавно поклялся, что не буду так сильно пинать балду на работе, как бы ты это ни поощрял.

– На хрена?

– Часть моего плана. Я докажу тебе, какой я ответственный и надежный, а ты возьмешь меня на полную ставку, когда я закончу школу.

Он бросил на меня внимательный взгляд – как всегда, когда я заговаривал на эту тему.

– Зак, ты можешь работать здесь до тех пор, пока мы не закроемся. Но если честно, ты же понимаешь, что рожден для более важных дел?

– Спасибо, Рэй. – Я с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. Если судить по тому, что произошло сегодня, то я рожден только для одного – смирительной рубашки. Может, еще и для шлема из ваты.

– От судьбы не уйдешь, – сказал Рэй голосом Оби-Вана, а затем сел на табурет и запустил новое задание «Терры фирмы». Компания «Кейос террейн» выпускала самые разные контроллеры для «Терры фирмы», в том числе популярную систему управления «Титаном» с двумя джойстиками – которой мы торговали, – но Рэй всегда играл только с помощью клавиатуры и мыши. Он также предпочитал двумерный компьютерный монитор – по его словам, от очков виртуальной реальности у него начиналось головокружение. Переубедить Рэя, как и многих геймеров его возраста, было невозможно.

Забыв о том, что только что сказал, я подошел к своему компьютеру и щелкнул по значку «Терры фирмы» на рабочем столе. Начался вступительный ролик, и я по привычке едва не нажал на кнопку, чтобы прервать его, но удержался и впервые за много лет посмотрел его еще раз.

Морган Фримен (как всегда бесподобный) мрачным голосом вкратце изложил основные события сюжета. Действие игры происходило в середине двадцать первого века, примерно через десять лет после того, как на Землю впервые напали собрукаи, раса морских существ из звездной системы Тау Кита. Эта система пользовалась популярностью еще у первых фантастов, так как она ближе всего к Земле. Собрукаи напоминали кальмаров, но у них также была «грива» из покрытых шипами щупалец и вертикальный, словно у акулы, рот, который окружали шесть холодных черных глаз.

За вступительным роликом последовало видеообращение к людям от повелителя собрукаев (по моему скромному мнению, его создатели слишком увлекались работами Гигера). Вытянув щупальца во все стороны, серое существо с прозрачной кожей плавало в темном подводном логове и обращалось к камере на скрежещущем языке, который напоминал песню кита, увлекающегося дэт-металлом.

К счастью, ровно за секунду до того, как повелитель начал излагать стандартные злобные намерения, кто-то включил английские субтитры.

– Мы – собрукаи, – сказало существо. – И мы заявляем: ваш жалкий вид не заслужил право на жизнь. Поэтому вы будете ликвидированы…

На этом его речь не заканчивалась, но я нажал «пробел», прерывая его. В общих чертах я речь помнил. Эти злобные, жестокие каракатицы преодолели расстояние в двенадцать световых лет, чтобы уничтожить человечество, разрушить все отделения «Пиццы хат» и завладеть нашим редким голубым самоцветом – Землей. И мой долг – остановить их, применив мои офигительные навыки геймера. Нажмите «выстрел», чтобы продолжить.

Весь сюжет о продолжающейся войне с собрукаями был доступен в Сети, однако геймерам приходилось собирать его по кусочкам, бродя по сложной Сети сайтов Оборонительного Альянса Земли – это был элемент альтернативной реальности, помогавший погрузиться в мир игры. По данным, глубоко спрятанным на одном из этих сайтов, десять лет назад, во время вторжения собрукаев, ОАЗ каким-то образом удалось захватить неповрежденный корабль врага. Затем – такое чувство, что за одну ночь – люди подвергли инженерному анализу его невероятно сложные и двигатели системы вооружения, связи, жизнеобеспечения, после чего Альянс создал огромный арсенал боевых беспилотников, которые могли на равных сражаться с собрукаями.

Разумеется, создатели игры не потрудились ответить, как ОАЗ удалось добиться удивительных успехов за столь короткое время, при том, что Альянсу приходилось отражать атаки врага, значительно превосходящего его по уровню развития технологий. Но лично мне казалось, что если ты уж веришь в то, что антропоморфные кальмары с Тау Кита сражаются с людьми с помощью дистанционно управляемых роботов, то выискивать огрехи в сюжете просто глупо. Особенно если этот сюжет служит основанием для того, чтобы подраться со злобными чужими в космосе.

Я закрыл программу-клиент «Терры фирмы» и открыл браузер, а затем – сайт «Кейос террейн», страницу «О нас». Я давно был фанатом КТ, поэтому многое знал об истории компании. В 2010 году ее основал разработчик видеоигр из Сан-Франциско по имени Финн Арбогаст, который для этого ушел с хорошей должности в «Электроник артс», где работал над серией игр «Battlfield». У компании была возвышенная цель: «Создать следующее поколение сетевых игр, использующих виртуальную реальность».

Арбогаст собрал «команду мечты» из творческих консультантов и подрядчиков, переманил к себе лучших специалистов из других компаний – просто пообещав дать им шанс поработать над своей революционной многопользовательской игрой. Именно поэтому в числе консультантов, работавших над «Армадой» и «Террой фирмой», оказались Ричард Гэрриотт, Ю Сузуки, Гейб Ньюэлл, Уоррен Спектор, Тим Шафер и Сигеру Миамото – а также несколько крупных голливудских звезд, в том числе Джеймс Кэмерон, который создал реалистичные модели кораблей и роботов ОАЗ, а также Питер Джексон, чья компания Weta Workshop создала все видеоролики для игр.

«Кейос террейн» также приобрела самые современные игровые движки, которые затем модифицировала в соответствии со своими потребностями. В «Терре фирме» использовался код и особенности из нескольких симуляторов боевых действий – таких, как «Battlefield», «Call of Duty» и «Modern Warfare». «Армада», с другой стороны, была создана на основе сильно измененного движка игры Star Citizen, лицензию на который «Кейос террейн» приобрела у «Робертс спейс индастриз» за неизвестную сумму.

Стратегия создания подобных «франкенштейнов» оказалась невероятно успешной. «Терра фирма» и «Армада» стали одними из самых популярных сетевых игр во всем мире, и не зря. Упрощенный, аркадный стиль игры позволял легко ее освоить и делал ее более привлекательной для обычных людей. Кроме того, обе игры выглядели потрясающе и были доступны на всех игровых платформах, включая смартфоны и планшеты. И, самое главное, цена этих игр, в отличие от других глобальных сетевых игр, не была завышена. Разумеется, «Кейос террейн» брала плату за подписку и на «Терру фирму», и на «Армаду», но как только ты достигал звания офицера в любой из игр, подписка становилась для тебя бесплатной. Кроме того, компания не доила геймеров с помощью микроплатежей.

Я закрыл окно и уставился на рабочий стол, собираясь с мыслями. До сегодняшнего дня мне не приходило в голову связывать сюжет о вторжении пришельцев в играх «Кейос террейн» с теорией заговора из дневника моего отца. Историй о нападении инопланетян сотни – фильмы, телесериалы, книги и видеоигры на эту тему выходят каждый год, и «Армада» – всего лишь одна из них. Кроме того, она вышла всего несколько лет назад, как она может быть связана с тем, что мой отец написал в дневнике десятки лет назад? С другой стороны, если правительство действительно хотело бы обучить граждан управлять боевыми беспилотниками, то идеальным средством для этого были бы именно такие игры, как «Армада» и «Терра фирма»…

Через несколько минут снова прозвучал звуковой эффект из «Звездного пути», и в магазин вошла компания учеников из местной школы. Я запихал свой новый шлем и систему управления под прилавок, чтобы их не заметили эти несовершеннолетние хулиганы, и произнес стандартное приветствие, призвав на помощь весь свой энтузиазм:

– Добро пожаловать на «Звездную базу», где игра никогда не заканчивается. Чем могу помочь, юные джентльмены?

4

Когда я вернулся домой, мамина машина уже стояла у дверей. Это был приятный сюрприз – в прошлом году, например, она так много работала сверхурочно, что часто возвращалась, когда я уже спал. И все же ее появление тревожило: она всегда чувствовала, если меня что-то беспокоило. В детстве я был уверен, что мама – мутант-телепат и способна читать мои мысли, особенно бредовые.

Мама лежала в гостиной на диване (Маффит свернулся клубочком у нее в ногах) и смотрела новую серию одного из своих любимых сериалов «Доктор Кто». Ни она, ни Маффит не заметили, как я вошел, и у меня была возможность понаблюдать за ними обоими.

Моя мать, Памела Лайтман (в девичестве Крэндэлл), была одной из самых крутых и стойких женщин на свете и очень напоминала мне Сару Коннор и Эллен Рипли. Если у нее и случались проблемы, то она решала их довольно быстро, потому что принадлежала к категории тех матерей-одиночек, которые, вооружившись мощной пушкой, легко отстреливали киборгов-убийц. Кроме того, мама была невероятной красавицей. Конечно, все так говорят о своих матерях, но в моем случае это было правдой. Мало кто из парней знает, что это за Эдиповы муки – жить в одном доме с безумно сексуальной, вечно одинокой мамой. Я видел, как у мужчин едет крыша от одного взгляда на нее, и от этого во мне возникало отвращение к существам одного со мной пола – как будто без этого у меня не хватало психологических проблем.

Растить сына в одиночку ей было очень тяжело. Родители ей совсем не помогали: отец рано умер от рака, а религиозная мать отреклась от нее за то, что она забеременела еще в школе, да еще и вышла замуж за никчемного геймера, который ее «обесчестил». Мама говорила, что ее мать один раз попыталась с ней помириться – через несколько месяцев после гибели отца, но совершила ошибку, сказав ей, что нет худа без добра и теперь она сможет найти себе респектабельного мужа, человека с карьерой.

После этого мама сама отреклась от нее.

Я боялся, что тяжелее всего для мамы была необходимость каждый день видеть меня. Я выглядел в точности как мой отец, и пока что это сходство только увеличивалось. Теперь я приближался к тому возрасту, в котором он погиб, и я пытался не думать о том, какой это ужас для матери – каждое утро видеть, что ей улыбается двойник покойного мужа. Я даже подозревал, что именно поэтому в последние годы она столько времени проводит на работе.

Мама никогда не играла роль одинокой вдовы – она постоянно ходила на танцы с подругами, и порой у нее были мужчины, но она всегда разрывала отношения раньше, чем те успевали перерасти во что-то серьезное. Я никогда не спрашивал у нее, почему она так делает. Причина была очевидной – она все еще любила моего отца, или, по крайней мере, его образ.

Когда я был моложе, то испытывал некое извращенное удовлетворение от мысли, что она так по нему скучает, ведь это доказывало, что мои родители действительно любили друг друга. Теперь, немного повзрослев, я начал беспокоиться о том, что она останется в этом доме совсем одна, когда я закончу школу и уеду.

– Привет, мам, – сказал я негромко, чтобы не напугать ее.

– О, привет, милый! – Она приглушила звук в телевизоре и села. – Я не слышала, как ты вошел.

Мама указала на свою правую щеку, которую я послушно поцеловал, затем взъерошила мне волосы и похлопала по дивану рядом с собой.

Я сел рядом и взял Маффита на руки.

– Как прошел день, малыш?

– Неплохо, – ответил я и пожал плечами, чтобы ложь выглядела убедительнее. – А у тебя?

– Нормально, – ответила она, подражая моему голосу, и тоже пожала плечами, пародируя меня.

– Это хорошо, – отозвался я, хотя и подозревал, что она тоже сочиняет. На работе она заботилась о раковых больных, многие из которых уже находились на терминальной стадии. Я не понимал, как на такой работе вообще могут быть хорошие дни.

– Ты сегодня рано. Похоже на рождественское чудо.

Мама рассмеялась нашей старой шутке – у нас в семье все более-менее необычные события назывались рождественским чудом.

– Решила взять отгул. – Она спустила ноги с дивана на пол и повернулась ко мне. – Есть хочешь? Лично я не отказалась бы от французского тоста с корицей. – Она встала. – А ты? Хочешь позавтракать со мной вместо ужина?

Вопрос заставил меня насторожиться. Обычно мама предлагала мне завтрак вместо ужина лишь в тех случаях, когда хотела серьезно поговорить.

– Спасибо, я съел пиццу на работе, – ответил я, осторожно отодвигаясь. – Боюсь, больше ничего не влезет.

Мама перегородила мне путь на лестницу.

– Не пущу, пока не обсудим твои дела, – объявила она, театрально топнув ногой. – Звонил замдиректора школы и сказал, что ты сегодня ушел с математики, – а перед этим опять сцепился с Дугласом Нотчером.

Ее слова меня разозлили, однако я постарался унять гнев. Я понимал, что она расстроена и беспокоится за меня, хоть и пытается это скрыть.

– Мам, ничего не было. Мы не дрались. Просто он уже несколько недель мучает одного парня у нас в классе, и я просто не смог на это больше смотреть. Поэтому и сбежал – чтобы не оторвать Нотчеру голову ненароком. Ты можешь мной гордиться.

Она внимательно посмотрела мне в глаза и, вздохнув, поцеловала в щеку.

– Ладно, милый. Я понимаю, тебе нелегко в этом зверинце. Но еще пара месяцев, и ты будешь свободен. Тогда сможешь сам выбирать свою судьбу.

– Два месяца. Я выдержу, не волнуйся.

– Не забывай… – Она прикусила губу. – Ты уже совершеннолетний…

– Знаю. Не бойся, этого больше не повторится.

Мама намекала на то мое давнее столкновение с Нотчером. И я в тысячный раз обещал ей, что ничего подобного больше не повторится…

На самом деле вот что тогда произошло.

Когда я учился в седьмом классе, однажды утром в школьном коридоре я встретил Нотчера и его дружков. Он улыбнулся и сказал:

– Эй, Лайтман! Правда, что твой старик был настолько туп, что умудрился взорваться на заводе с говном?

Я ничего не перевираю. Это прямая цитата. И у меня были свидетели.

Однако следующее, что я помню, – это то, как сижу на груди Нотчера и смотрю на его залитое кровью лицо, а вокруг вопят одноклассники. Чьи-то сильные руки пытаются меня от него отцепить, а я в это время думаю: почему у меня так адски болят кулаки и почему окровавленный Нотчер валяется на мраморном полу в школьном коридоре? Потом мне сказали, что я напал на него, словно дикий зверь, и избил до потери сознания. Причем я колотил его даже после того, как он обмяк. И понадобились двое учеников и учитель, чтобы оторвать меня от него.

Нотчер на неделю загремел в больницу с легким сотрясением мозга, а еще я умудрился сломать ему челюсть. Учитывая все произошедшее, я легко отделался – меня всего лишь на две недели исключили из школы и обязали до конца учебного года ходить к психотерапевту на занятия по управлению гневом. Но с тех пор у меня появилось прозвище Зак Атака, и решительно все начали считать меня психом.

Однако больше всего меня из того случая расстраивал тот десятисекундный пробел в моей памяти, за время которого я успел выключиться и забыть, как пришел в ярость и набросился на Нотчера. Я почти каждый день спрашивал себя: что бы произошло, если бы меня не остановили?

Нотчер, наверное, увидел в Сети скан с некрологом на моего отца, опубликованный в местной газете: если гуглить его имя, одна из ссылок ведет к нему. Именно так я и узнал, как погиб отец. Мама и бабушка с дедушкой скрыли от меня подробности его смерти – и я благодарен им за это, потому что текст некролога преследовал меня с того самого дня, как я его прочитал. Я до сих пор помню его наизусть:

«ЖИТЕЛЬ БИВЕРТОНА ПОГИБ В АВАРИИ НА ВОДООЧИСТНОЙ СТАНЦИИ БИВЕРТОН-ВЭЛЛИ-ТАЙМС – 6 ОКТЯБРЯ 1999 г.

Житель Бивертона погиб в пятницу, примерно в 9 часов утра, на городской водоочистной станции на Саут-Ривер-роуд. Погибший – Ксавье Улисс Лайтман, 19 лет, проживавший в доме номер 603 на Блюбоннет-авеню, сотрудник городской администрации. Смерть Лайтмана установил прибывший на место патологоанатом округа Вашингтон. Лайтман работал рядом с резервуаром и потерял сознание в результате утечки метана, которую никто не заметил. Следователи полагают, что вспышка на оголенном электропроводе привела к воспламенению газа, и Лайтман мгновенно погиб в результате взрыва газа. Лайтман всю жизнь прожил в Бивертоне; у него была жена Памела и сын Закари. Организация похорон…»

– Зак, ты меня слушаешь?

– Конечно, мам, – соврал я. – Что ты там говорила?

– Я сказала, что школьный психолог, мистер Расселл, тоже оставил мне сообщение на автоответчике. – Она скрестила руки на груди. – По его словам, ты пропустил два последних занятия по профориентации.

– Извини – забыл, наверное. На следующее пойду, честно.

Я снова попытался проскользнуть мимо нее, но она преградила мне путь, а затем еще раз топнула ногой, словно она – Гэндальф, а я – балрог.

– Ты принял решение?

– О том, чем я хочу заниматься в жизни?

Она кивнула.

Тяжело вздохнув, я сказал первое, что пришло мне в голову:

– Ну, я довольно долго об этом думал и, тщательно все взвесив, пришел к выводу, что не хочу ничего покупать, продавать или перерабатывать.

Она нахмурилась и замотала головой, но я продолжил:

– Понимаешь, я не хочу строить на этом карьеру. Не хочу покупать что-то проданное или переработанное, не хочу продавать что-то купленное или переработанное…

– …или обрабатывать что-нибудь проданное, купленное или переработанное, – закончила мама. – Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я Ллойд, полный дебилоид?

– Ты меня расколола. – Я поднял руки, признавая свою вину. – А кто меня заставил смотреть этот фильм? Разве не из-за тебя я посмотрел его стопятьсот тысяч раз?

– Зак, денег в твоем фонде хватит на четыре года обучения практически в любом из колледжей. Можешь поступать, куда захочешь, и учиться, чему хочешь. Ты хоть понимаешь, как тебе повезло?

Да, мне повезло. Мама отложила деньги на мое обучение, когда я еще был малышом, – часть компенсации за смерть отца, оставшейся после покупки дома. На эти деньги она и медучилище окончила.

– Или ты считаешь, не повезло?

Хотите узнать еще об одной моей невероятной «удаче»? Труп моего отца так сильно обгорел при взрыве, что патологоанатом идентифицировал его лишь по пломбам в зубах, и поэтому матери не пришлось ездить в морг на опознание.

Вы тоже думаете, что счастья нашей семье привалило немерено?

– Ты подумал о том, о чем мы говорили в прошлый раз? – спросила мама. – Ты вроде бы хотел учиться на разработчика видеоигр, как и Майк Круз?

– Мам, я отлично играю в видеоигры, но придумывать их я не умею. Для этого нужно здорово разбираться в программировании или в цифровой графике, а я здесь полный ноль. – Я вздохнул и опустил взгляд.

– Главное, что ты любишь игры. А со всем остальным ты разберешься. Тебе это понравится. – Она легонько прикоснулась к моей щеке. – Ты же знаешь, что я права. У тебя врожденная любовь к компьютерным играм.

Да, тут мама точно была права. На первый взгляд, хоть она и выглядела сейчас как обычная женщина, в свое время она была хардкорным геймером и несколько лет зависала в «World of Warcraft». Сейчас мама играла редко, лишь время от времени выполняя вместе со мной задания «Терры фирмы».

– Есть же какие-то люди, которым платят за то, что они играют в видеоигры?

– Да, тестеры отдела качества. В теории работа хорошая, но на самом деле – просто отстой. Платят гроши, и тебе постоянно нужно тысячу раз проходить один и тот же уровень, чтобы найти ошибки в коде. Я бы на такой работе спятил.

Мама со вздохом кивнула.

– Я бы тоже. Знаешь, Зак, – сказала она, заговорщически улыбаясь, – ты ведь можешь поступить в колледж, даже если пока не знаешь, что хочешь изучать. Выбери разные предметы и посмотри, что тебе понравится. Рано или поздно ты поймешь, чем хочешь заниматься.

Я улыбнулся и кивнул, но она все равно меня не пропускала.

– Я не давлю на тебя, милый. Просто хочу составить план.

– Мой план на данный момент, – медленно ответил я, – работать на «Звездной базе». Может, мне перейти на полную ставку?

– Зак, это подработка для школьников, там карьеру не сделаешь. Подумай о том, что будет лет через пять. Все уже закончат колледж, а ты…

– А я буду целый день просиживать задницу в пяти кварталах от родной школы и все так же работать продавцом, как и в шестнадцать лет, – закончил я за нее.

– Вот именно.

Я прикинулся обиженным.

– Твое недоверие меня пугает.

– Мистер, вас еще больше напугает мощный пинок под зад, если вы не прекратите валять дурака и не начнете строить серьезные планы на будущее.

– Когда ты начинаешь называть меня «мистер», я понимаю, что дело – дрянь.

– Я не говорю, что ты непременно должен поступить в колледж. Уйди в монастырь. Завербуйся в Корпус мира! В «Люди Икс»! Мне плевать, что ты будешь делать, – только делай что-нибудь, ладно?

Я притворился, что облегченно вздыхаю.

– Тогда я лучше сбегу с бродячим цирком. Сначала буду угадывать вес клиентов, а потом дослужусь до оператора карусели.

– Для такой работы у тебя еще слишком много зубов во рту, умник. – Мама шутя толкнула меня в плечо. – Я не наезжаю, я добра тебе хочу. Ты ведь такой талантливый, ты способен многого добиться! – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Ты же знаешь это, да?

– Да, знаю, мам. Не волнуйся за меня, ладно?

Но она, нахмурившись, по-прежнему стояла у меня на пути – все указывало на то, что пройти мимо нее будет нелегко. И тут боги ниспослали мне дар: мой телефон звякнул, сообщая о том, что пришла эсэмэска. Я выудил его из кармана и посмотрел на экран:

«Срочное напоминание от командования Оборонительного Альянса Земли: лейтенант Лайтман, вам приказано зайти в Сеть в 20:00 для инструктажа».

Круз и Дил также прислали мне по нескольку сообщений – спрашивали, что за хрень приключилась в классе и буду ли я выполнять задание в «Армаде».

– Прости, мам, пора бежать! – Я показал ей телефон, словно пропуск. – Опаздываю на задание в «Армаде», оно начинается через несколько минут.

– Да, да… Понимаю. Опаздываешь в видеоигру. – Она шагнула в сторону, пропуская меня. – Задай им перцу, ковбой.

– Спасибо!

Я чмокнул ее в щеку, и она улыбнулась. Затем я схватил замаскированную коробку с системой управления для «Армады» и побежал по лестнице, мечтая поскорее укрыться в своей комнате, а уже оттуда уйти в другую реальность.

Однако голос мамы двигался быстрее, чем я, и ее последняя реплика достигла моих ушей раньше, чем я покинул «нейтральную зону». В детстве я слышал от нее эту фразу бесчисленное количество раз, и обычно эти слова я пропускал мимо ушей, но сейчас они наполнили меня неподдельным ужасом.

– Я знаю, будущее иногда пугает. Однако от него не уйти.

5

Я запер дверь и прислонился к ней; в голове все еще звучали слова матери. Я обвел взглядом комнату, и впервые мне стало стыдно за то, во что я ее превратил. Плакаты на стенах, книги, комиксы и игрушки на полках – почти все это раньше принадлежало отцу. Комнату даже нельзя было назвать храмом в его честь – ведь я его совсем не помнил. Это был скорее музей – реально жалкий, хреновый музей человека, которого я не знал и никогда не узнаю.

Неудивительно, что мама старалась сюда не заходить – думаю, заглядывая ко мне в комнату, она каждый раз испытывала ужасную боль.

К потолку на леске был подвешен небольшой флот космических кораблей. Шагая по комнате, я дотронулся до каждого из них, приводя в движение. Сначала «Энтерпрайз», затем «Сулако» из «Чужих», потом «X-Wing» и «Y-Wing», «Тысячелетний сокол», истребитель «Веритек» из «Роботека» и, наконец, аккуратно раскрашенный «Ганстар» из «Последнего звездного бойца». Я опустил жалюзи, и комната погрузилась во мрак, лишь узкая полоска света на спинке моего побитого кожаного кресла сияла каким-то потусторонним блеском. Усевшись в кресло, я в предвкушении пропел начало «Поединка судеб»: дан-дан-да-да-да! – и отключил от запыленной игровой приставки пластмассовый джойстик с громоздким шлемом виртуальной реальности, который держался лишь благодаря огромному количеству клейкой ленты. Разобравшись со старым оборудованием, я подключил компоненты новой системы управления перехватчиком и расставил их по местам: тяжелый металлический джойстик – на старый ящик из-под молока между коленей, а ручку управления газом – на левый подлокотник кресла.

Это должно было точно совпадать со схемой приборов управления в перехватчике, каким он был показан в игре. Мой личный симулятор космического корабля. Я вспомнил, как в детстве строил кабину космического корабля из диванных подушек, чтобы сделать более реалистичными ощущения от игры «Star Fox» для приставки «Nintendo 64». Эту идею подали мне дети из старой рекламы «Cosmic Ark» для «Атари», которая оказалась на одной из видеокассет отца.

Установив оборудование, я синхронизировал телефон с наушниками, встроенными в новый шлем для пилота «Армады». Затем я включил плейлист «Налет на аркаду» – цифровую версию старого сборника на кассете, которую я нашел среди вещей отца. Название было аккуратно выведено на наклейке отцовским почерком, и я предположил, что это подборка любимой музыки для видеоигр. Поэтому я в детстве тоже играл под эту запись, и в результате она стала неотъемлемой частью игровых сессий в «Армаде». Если не звучал «Налет на аркаду», я неизменно сбивался с ритма и плохо стрелял – вот почему я врубал его перед началом каждого задания.

Я надел шлем пилота и поправил наушники, оснащенные системой шумоподавления. Подвинул очки виртуальной реальности. Нажал на кнопочку, выдвигающую микрофон, – совершенно ненужная, но, бесспорно, крутая функция. Еще несколько раз убрал и снова выдвинул микрофон – просто для того, чтобы послушать звук, который он издает.

Когда загрузка игры завершилась, я потратил несколько минут, изменяя раскладку функций для кнопок на системе управления, а затем зашел на сервер «Армады».

Я немедленно проверил рейтинг пилотов ОАЗ, чтобы убедиться в том, что мой собственный не упал со времени последней сессии. Порядок: мой «такой скверный, что даже хороший» псевдоним все еще был на шестом месте. Я удерживал эту позицию уже два месяца, но до сих пор не мог привыкнуть к тому, что я в первой десятке, среди самых знаменитых – и скандально известных – геймеров. Я просмотрел знакомые имена:

01. Ред Джайв

02. Макс Джиниус

03. Уизнейлд

04. Вайпер

05. Ростам

06. Железный Бигль

07. Ворди

08. Джи-Псих

09. Атомная Мама

10. Косяк мастер-5000

Я видел эти позывные почти каждый вечер в течение нескольких лет, но даже не знал, кто и откуда эти люди. Если не считать пары знакомых в школе и на работе, Круз и Дил были единственными пилотами «Армады», с которыми я был знаком.

У игры было более девяти миллионов активных подписчиков в десятках стран мира, так что пробиться в первую десятку было нелегко. Мне говорили, что я – прирожденный геймер, но даже при этом мне понадобилось более трех лет ежедневных тренировок только для того, чтобы попасть в первую сотню. Преодолев этот барьер, я, похоже, наконец, поймал волну и за несколько месяцев, словно метеор, ворвался в первую десятку, одновременно получая очередные звания в иерархии Оборонительного Альянса Земли, пока не стал лейтенантом.

Я понимал, что «Армада» – просто видеоигра, но я еще никогда не был «лучшим из лучших» и поэтому реально гордился своим достижением.

Нужно признать, что, потратив столько времени на игру, я на целый балл снизил свою среднюю оценку по всем предметам, и, скорее всего, именно из-за этого увлечения Эллен меня бросила. Впрочем, я уже поклялся начать с чистого листа, напомнил я себе. После сегодняшнего задания – целых две недели без «Армады», даже если ради этого придется пожертвовать местом в первой десятке. Невелика потеря, убеждал я себя. Чем выше рейтинг, тем больше ругани, тем чаще по тебе стреляют свои, тем больше обвинений в жульничестве.

Наглядный пример: пилоты «Армады» из первой пятерки, вероятно, были самыми ненавидимыми геймерами за всю короткую историю игры. Отчасти это было связано с тем, что у них было право раскрасить свои беспилотники в разные цвета, а остальным приходилось летать на обычных серых, стальных. Поэтому первую пятерку и прозвали «Летучим цирком».

Многие из тех, кто общался на форумах «Кейос террейн», полагали, что пятеро лучших слишком хороши и поэтому не могут быть живыми игроками. Поговаривали, что они – компьютерные персонажи или сотрудники «Кейос террейн». Другие считали, что они – элитный клан геймеров, потому что никто из них не отвечал на личные сообщения или просьбы в игровом чате. Конечно, это могло быть вызвано тем, что нубы постоянно обвиняли их в жульничестве – поставили себе автоприцел или сделали запас энергии для щитов бесконечным. Конечно, так говорили только неудачники, которые не умеют проигрывать. Лично я сходился в бою и с Ред Джайвом (он же «Красный Барон»), и с остальными пилотами «Летучего цирка» и ни разу не заметил ни одного признака жульничества с их стороны. Просто они были лучше остальных. Более того, я добрался до первой десятки именно благодаря тому, что изучал их тактику и учился у них. Однако меня раздражала их надменность. Особенно меня злил Ред Джайв, у которого была отвратительная привычка отправлять одно и то же сообщение игроку, сбитому им в режиме тренировки: «Всегда пожалуйста».

Два этих слова вспыхивали на экране, и одновременно из колонок раздавался звук: «БИИП», от которого закипала кровь. Очевидно, Ред Джайв написал макрос, чтобы отправлять это сообщение, словно ракету, сразу после того, как разнес твой корабль в клочья. Он буквально сыпал соль на раны. Я понимал, почему он (или она) так делает. Это была тактическая уловка, с помощью которой он злил противников, выводил их из себя еще больше, прежде чем они возродятся на новом корабле. И этот прием действовал. На всех. На меня тоже. Но однажды, когда я наконец поймаю Ред Джайва в перекрестье прицела, настанет мой черед отправить одно из этих раздражающих сообщений: «Нет-нет, Ред Джайв. Это тебе пожалуйста».

Меня, конечно, теперь тоже постоянно обвиняли в хакерстве. Но как сказал мой мудрый босс Рэй Вирзбовски: «Если у кучи плакс возникает баттхерт и они обвиняют тебя в жульничестве, чтобы пережить боль от поражения, значит, ты расколол игру».

Открыв список друзей, я увидел, что Круз и Дил уже в Сети. Рядом с их именами отображались их рейтинги: Круз (с позывным «Квоте») в данный момент занимал 6791-е место, а Дил (он же «Дилио») был 7445-м. Их рейтинг в «Терре фирме» был гораздо выше, но до «Тридцати дюжин» и Рэя им было далеко.

Я включил микрофон на шлеме и присоединился к закрытому чату с Квоте и Дилио.

– Так и не признаешь свою ошибку?! – кричал Круз.

– Говорю же, твой довод с Чудо-Женщиной ничего не доказывает! – ответил Дил. – Да, принцесса Диана из Темискиры действительно владела Мьелниром в каком-то никому не известном выпуске-кроссовере! Но это лишь подтверждает мою правоту, Круз! Думаешь, Чудо-Женщина не сгорела бы со стыда, если бы ее увидели с Жалом в руках?

– Она супергерой, а супергерои на мечах не дерутся, верно? – сказал Круз, не подумав.

– Супергерои не дерутся на мечах? – радостно воскликнул Дил. – А как же Ночной Охотник? Дэдпул? Электро, Шаттерстар, Зеленая Стрела, Соколиный Глаз… А ведь еще есть Клинок и Катана – два героя, буквально названные в честь мечей! О, и еще у Росомахи был идиотский меч Мурамасы с частицей его души – тупость невероятная, конечно, но все равно он гораздо круче Жала!

– Извините, что влезаю в разговор, дамочки, – сказал я, – по-моему, вы просто должны смириться с тем, что вы не сходитесь во мнениях.

– Железная чайка! – воскликнул Круз. – Я и не видел, как ты вошел!

– Опаздываешь, кретин, – сказал Дил. – А тут Круз все не заткнется насчет Чудо-Женщины!

– Я вовремя, – ответил я. – Брифинг начнется только через тридцать секунд.

– Что там у тебя вышло с герром Нотчером? – спросил Дил с сильным немецким акцентом.

– Ничего, – ответил я. – Потому что я свалил раньше, чем что-то началось.

– После звонка он похвалялся перед своими дружками, что расправится с тобой. Учти это в своих планах.

Я откашлялся.

– Времени мало. Давайте поговорим о задании.

– Парни, если снова нужно будет уничтожать «Разрушитель», я сваливаю, – сказал Круз. – Лучше в «Терру фирму» поиграю, я серьезно.

– В чем дело, Квоте? – спросил я. – Боишься, что будет сложно?

– Мне нравятся сбалансированные игры, – ответил Круз. – Я же не такой мазохист, как ты.

Мне захотелось встать на защиту игры, однако спорить было сложно. «Разрушитель» – это мощное супероружие собрукаев, которое разработчики вывели на сцену в одном из недавних обновлений. Он мог глушить квантовую связь всех беспилотников Земли, делая их абсолютно бесполезными. Уже несколько месяцев подряд самые преданные фанаты игры – и я в том числе – пытались понять, как уничтожить эту штуку. Пока что это никому не удалось, и поэтому многие задания высокого уровня были заранее обречены на провал.

Несмотря на бесконечный поток жалоб пользователей на то, что «Кейос террейн» сломала и/или испортила свою собственную игру, компания отказывалась убрать «Разрушитель» или ослабить его. В результате многие геймеры бежали из «Армады» в «Терру фирму». В заданиях ТФ «Разрушитель» не появлялся – возможно, потому, что если бы он приземлился, наземные войска ОАЗ уже ничего не могли бы с ним сделать.

– Задание новое, – сказал я. – Будь оптимистом: может, «Разрушителя» в нем нет.

– Ага, – отозвался Дил. – Может, разрабы придумали что-нибудь похуже.

– Что может быть хуже? – спросил Круз. – Задание, в котором нужно взорвать Звезду смерти в поле астероидов, отбивая атаки двух кубов боргов?

– Круз, – сразу встрял Дил, – я очень сомневаюсь в том, что борги, или…

К счастью, в эту секунду в наушниках прозвучал тревожный сигнал о начале брифинга. Все окна с информацией исчезли, и я увидел себя в набитом людьми конференц-зале. По бокам от меня сидели Квоте и Дилио. Мы модифицировали наши аватары так, чтобы они напоминали нас самих, – только были слегка повыше, более мускулистыми и не такими бледными. Вокруг нас материализовались аватары опоздавших.

В мире «Армады» Круз, Дил и я – операторы беспилотников – находились на лунной базе «Альфа», сверхсекретном военном объекте на обратной стороне Луны. Эти двое были всего лишь капралами, а я дослужился до лейтенанта, о чем мечтали все.

Свет в зале для брифингов погас, и на экране перед нами появился вращающийся герб Оборонительного Альянса Земли. Когда он исчез, его сменило знакомое лицо адмирала Арчибальда Вэнса, главнокомандующего Альянса. Актер, которого выбрала «Кейос Террейн», идеально справился с ролью. Шрам на лице и повязка на глазу могли показаться пошлостью, однако Вэнс каким-то образом заставлял тебя поверить в то, что на самом деле он – закаленный в боях ветеран, который с мрачной решимостью действует в безнадежной ситуации.

– Приветствую вас, пилоты, – сказал адмирал. – Сегодня вас ждет непростое задание – именно о таком мы мечтали, именно его мы ждали с самого начала войны. Люди много лет неоднократно подвергались неспровоцированным атакам этих пришельцев, но сегодня мы наконец будем сражаться на их территории.

Уголки рта адмирала еле заметно приподнялись, обозначая улыбку. Прежде я ни разу не видел, чтобы он проявлял эмоции.

– Сегодня мы в буквальном смысле слова пришли к ним домой.

Окно с лицом генерала уменьшилось, переехало в правый верхний угол экрана, и появилась схема неизвестного мне корабля, немного похожего на «Сулако» из «Чужих». Благодаря длинному бронированному корпусу он напоминал плывущий по космосу крупнокалиберный пулемет.

– Это «Дулитл», первый межзвездный транспорт беспилотников ОАЗ. Более двух лет он летел со скоростью, в семь раз превышающей световую, и сейчас прибыл к цели вашего задания – планете Собрукай, родине врага.

– Наконец-то! – крикнул Круз, точно выражая мои собственные чувства.

Все предыдущие задания «Армады» были связаны с обороной, а место действия ограничено Солнечной системой, а часто и самой Землей – небом над крупным городом или военной базой. Хотя иногда мы мерялись силами с собрукаями за орбитой Марса, в поле астероидов и на обратной стороне Луны, это было первое задание, в котором наступление вели мы, – и нам досталось не что-нибудь, а главный удар.

Адмирал вывел на экран тактическую информацию. Компьютер показал, как замаскированный «Дулитл» выходит на орбиту Собрукая, и армаду блестящих боевых кораблей, которая, словно искусственное кольцо астероидов, кружила над его экватором. Вдоль этого «кольца» были размещены шесть огромных хромированных сфер – «дредноутов» собрукаев. Игроки прозвали их «мамками». Нам еще не приходилось иметь дело более чем с одним «дредноутом».

Двери по правому борту «Дулитла» открылись, и наружу вылетел «Ледокол» в сопровождении эскорта из трех дюжин истребителей. «Ледокол» был похож на то, чем и являлся: огромный лазер, прикрученный к орбитальной боевой платформе, несущей ракеты с ядерными боеголовками. Как только он стал стрелять из своего мощного лазера по толстому слою льда на поверхности планеты, из сияющих узких дверей шести «дредноутов» высыпали истребители собрукаев. Они напали на относительно небольшую группу истребителей ОАЗ, защищавших роковое оружие.

– Получите! – крикнул Дил с притворным триумфом. – Как вам это, козлы? Нравится?

Я улыбнулся. Дил был прав. Нас несколько месяцев подряд имели на нашей родной площадке, так что сейчас шанс нанести удар по дому этих каракатиц воспринимался как мощный катарсис.

– Ваша задача – поддерживать «Ледокол» в рабочем состоянии примерно в течение трех минут, чтобы он успел пробурить во льду огромную дыру и разбомбить логово врага, которое находится на дне подземного океана.

На экране появились наши дроны-беспилотники: они ловко защищали «Ледокол» от армады разъяренного врага. В этот момент межконтинентальные ракеты превратились в управляемые торпеды, которые быстро нацелились на подводный город собрукаев.

– Вот теперь мне грустно, – сказал Дил. – Мы как будто собираемся убить Аквамена. Или Русалочку…

– Представь себе, что это гунганы, – предложил Круз. – И что сейчас мы разбомбим Джа-Джа.

Они рассмеялись. Мое внимание по-прежнему было поглощено роликом. Наши торпеды с ядерными боеголовками, словно ракеты «космос-кальмар», приближались к подводному улью собрукаев. Защитным турелям удалось уничтожить несколько из них, но большинство добралось до цели.

Вспышки взрывов залили экран, словно в старой игре «Missile Command». Центр собрукаев был уничтожен, и ударная волна от нескольких ядерных взрывов потрясла планету, которая стала похожа на треснувшее крутое яйцо. Ядерных «грибов» не было – только красный столб пара из огромной дыры в толще льда взлетел к орбите, словно у планеты хлынула кровь из огнестрельной раны.

– Очередное самоубийство, – сказал Круз. – Похоже, будет весело. Я в деле.

Кажется, наш неуклюжий враг совершил еще одну колоссальную ошибку. Инопланетяне не только позволили технологии сверхсветовых полетов попасть к нам, мартышкам, склонным к инженерному анализу, но и дали нам время на то, чтобы построить наш собственный корабль и нанести ответный удар.

Как обычно, захватчики-чужие применяли не очень разумную тактику – и, как обычно, мне было плевать. Я просто хотел убить несколько чужих, а это был самый сочный сценарий для камикадзе за всю историю игры – а может, и вообще в истории игр.

Дил притворился спящим и своим храпом заглушил голос адмирала.

– Ну же, старик! – крикнул он. – Меньше слов, больше дела!

– Ага, жаль, что нельзя пропустить всю эту сюжетную байду, – сказал Круз. – Скукота.

– Именно поэтому вас убивают за две минуты, – заметил я. – Вы никогда не слушаете брифинг.

– Нет, Лирой Дженкинс, нас всегда убивают из-за тебя!

– Я много раз просил меня так не называть.

– Потому что ты такой и есть, Атака! – сказал Круз. – Может, попробуешь играть не только за себя? Ну хоть раз?

– Межпланетная война – не командный вид спорта, – парировал я.

– Ну, если подумать, то как бы все ровно наоборот, – вставил Дил. – Хозяева против гостей? Врубаешься? Гостей?.. Потому что они – чужие, – добавил он после паузы.

– Да, мы поняли, – сказал я. – Может, все заткнутся, и я послушаю остаток брифинга?

– Вы должны выполнить задание, – говорил адмирал. – Эта армада полетит к Земле, и есть один-единственный шанс уничтожить собрукаев, пока они не истребили нас. От успешных действий «Ледокола» зависит судьба всего человечества. – Он заложил руки за спиной. – Попытка только одна, парни, так что давайте ей воспользуемся.

– Что за шутки? – крикнул Круз, как будто записанный на пленку актер мог его услышать. – Я хочу проходить это задание несколько раз. Оно же такое крутое!

– Это он просто добавил драматизма, – сказал я. – Наверняка мы сможем выполнить его несколько раз – как и в сценариях с «Разрушителем».

– Надеюсь, ты прав, – сказал Дил. – Потому что мы ни за что не пройдем это задание с первой попытки – да и со второй или третьей. У них шесть «дредноутов», а в каждом – более миллиарда беспилотников-убийц. И к тому же, у них есть «Разрушитель»!

– «Разрушители» здесь применять не будут, – заметил Круз. – Они тут не подействуют. Для того чтобы нарушить квантовую связь, и приемник, и передатчик должны находиться внутри сферы.

Вот почему ОАЗ размещал людей и беспилотники на обратной стороне Луны.

– Если «Разрушитель» вне игры, то беспокоиться не о чем, – сказал я. – Нужно лишь три минуты защищать «Ледокол». Но проблемо.

– Без проблем? – повторил Круз. – Серьезно? Ты так думаешь?

– Ага. Мы просто… ну, понимаешь… создадим блокаду.

– С помощью чего? Ты статистику смотрел? На транспорте всего двести беспилотников! Адмирал забыл об этом упомянуть.

– Может, он сказал про это, пока вы двое храпели? – спросил я.

– Еще один пример несбалансированного, плохо продуманного игрового процесса, – продолжал Круз. – Разрабы из «Кейос террейн» офигели. Нас снова перебьют!

– Да, да, – согласился Дил. – Как мне уволиться из этой хреновой конторы?

Я рассмеялся. Ответить Круз не успел: мы поняли, что речь адмирала Вэнса подходит к концу.

– Удачи, пилоты. На Земле все рассчитывают на вас.

Он отсалютовал нам на прощание. Его изображение мигнуло и исчезло, и на экране снова появился герб Оборонительного Альянса Земли.

Затем, пока загружалось задание, мы увидели уже знакомый ролик, в котором наш отряд пилотов – героических, слегка не в фокусе – бежит по ярко освещенному коридору к центру управления беспилотниками – большому круглому залу, в пол которого на расстоянии пары метров друг от друга встроены десятки овальных люков. Люки, шипя, открылись: за ними были симуляторы кабин перехватчиков – с креслами пилотов, системами управления и дисплеями.

Ролик закончился, и я стал смотреть на происходящее глазами своего аватара – только на этот раз я уже сидел в кабине.

Секунду спустя люк надо мной закрылся, и панели управления засветились. Это создало второй уровень симуляции – иллюзию того, что я сейчас сижу в аэрокосмическом беспилотном перехватчике АБП-88, который находится на пусковой катапульте в ангаре «Дулитла».

Я сдвинул новые органы управления, чтобы они располагались так же, как и в виртуальной кабине. Затем сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, стараясь расслабиться. Обычно это была лучшая часть моего дня, когда я мог на несколько часов сбежать из банальной жизни в пригороде и стать пилотом истребителя, сражающимся со злобными захватчиками-инопланетянами. Это должно было быть для меня катарсисом.

Но сегодня мне не казалось, что я откуда-то сбегаю. Я ощущал беспокойство, волнение. Возможно, во мне даже пробудилась жажда крови.

Словно я отправлялся на войну.

6

Очки в новом шлеме виртуальной реальности обеспечивали 360-градусный обзор в кабине беспилотника. Я увидел ангар «Дулитла», а в нем – ряд одинаковых блестящих, готовых к запуску перехватчиков. На вид из кабины наложился тактический дисплей, где отражалась информация о состоянии двигателя, систем связи и вооружения, а также данные радара, сенсоров и навигационных приборов.

Я откашлялся и обратился к ИИА – искусственному интеллекту авионики. ИИА служил моим виртуальным вторым пилотом – занимался навигацией, управлял системами вооружения и связи, а также устно сообщал мне об их состоянии. ИИА также мог давать новичкам полезные советы по маневрированию и применению оружия, но я эту функцию давным-давно отключил.

– ИИА, подготовить системы к запуску.

– Выполняю! – радостно чирикнул ИИА. В стандартных установках компьютера был прописан вечно спокойный синтезированный женский голос, однако опытным путем я выяснил, что в пылу битвы он меня нервирует, и поэтому установил несколько других звуковых комплектов, в том числе «Тримаксион», благодаря которому компьютер говорил тем же голосом, что и в фильме «Полет навигатора». Он напоминал вопли Пи-Ви Хермана, которые пропустили через вокодер, однако это меня забавляло и не давало расслабиться.

Все ускорители, оружие и щиты получали энергию от ядерного реактора, который постоянно подзаряжал аккумуляторы перехватчика. Однако он делал это очень медленно, поэтому расходовать энергию во время боя нужно было очень осторожно, иначе ты мог задрейфовать в космосе, превратившись в беспомощную мишень.

Посадить аккумуляторы было очень легко, потому что энергия расходовалась при каждом маневре и выстреле. Щиты тоже подпитывались от аккумуляторов. Если энергия заканчивалась, перехватчик сначала терял щиты, затем оружие и, наконец, ускорители. После этого он взрывался – или, если тебе повезло оказаться в космическом бою, перехватчик просто беспомощно плыл в космическом вакууме. А ты тем временем ждал, когда аккумуляторы зарядятся – ждал и молился, чтобы враг не успел тебя прикончить, хотя именно так почти всегда и происходило.

На каждом крыле истребителя «глефы» стояла лазерная турель, которая могла вращаться в любом направлении, и поэтому «мертвых зон» у «глеф» почти не было. Однако стрелять из плазменных орудий моего перехватчика (они же – «солнечные пушки») и запускать ракеты «макросы» можно было только вперед, поэтому моя цель должна была находиться передо мной. У корабля была лазерная турель, которая вращалась; в отличие от орудий, она потребляла огромное количество энергии, и ею пользовались лишь изредка.

Кроме того, наши корабли были оснащены механизмом самоуничтожения, который в крайнем случае также мог стать оружием. Если в твоем беспилотнике оставалась хотя бы крошечная капля энергии, ты мог взорвать реактор и тем самым превратить в пар все в радиусе сотни метров. Правильно выбрав момент, с помощью такой тактики можно уничтожить около десятка вражеских кораблей одновременно. К сожалению, враг тоже применял подобный прием – и совершенно не заботился о том, что пострадают свои же. Игроки, конечно, тоже об этом не волновались – для многих это была единственная стратегия. Ее недостаток заключался в том, что после самоуничтожения ты пропускал часть боя – приходилось ждать, когда тебе выделят новый беспилотник и подойдет твоя очередь на запуск.

Загудел клаксон: зажужжал конвейер, который выстреливал беспилотники из чрева «Дулитла», словно из пулемета.

– Ура! – крикнул Дилио. – Наконец-то шлепнем пару чужих!

– Если тебе дадут сделать хоть один выстрел, – заметил Круз. – Может, тебя сразу собьют, как в прошлый раз.

– Я же говорил – у меня Интернет отрубился! – крикнул Дилио.

– Чувак, мы слышали, как ты ругался в чате после того, как тебя замочили, – напомнил я ему.

– Это ничего не доказывает! – весело отозвался он и завопил: – Давайте крикнем «Ату их!»

Мы его не поддержали, и он громко откашлялся.

– Почему это вы не крикнули «ату»? Кричите «ату», суки! Хотите, чтобы у меня удачи не было?

– Извини, Дилио, – сказал я, а затем изо всех сил завопил: – Ату!

– Парни, вопите без меня, – сказал Круз и пробурчал свою личную мантру: – Ну, понеслась!

Я хрустнул костяшками пальцев и включил лучший трек из отцовского сборника «Налет на аркаду». Когда басовый рифф квиновской «Another One Bites the Dust» загрохотал во встроенных в шлем наушниках, я почувствовал, что «поймал волну».

Пулеметный ритм песни идеально подходил к ритму движения вражеских кораблей почти в любом задании. (В заданиях-«тирах», как вот это, мне также помогала «We Will Rock You».) Зазвучал голос Фредди Меркьюри, и я прибавил громкость – настолько, что ее поймал мой микрофон.

– А, супер, – сказал Круз. – Сегодня в эфире диджей Гериатр. Какой сюрприз.

– Если звук кажется слишком громким, значит, ты уже слишком стар, Квоте, – отпарировал я. – Может, включишь сборник песен «Kidz Bop»?

– Может быть. Они – настоящие гении, их просто недооценивают.

Беспилотники под управлением Круза и Дила вылетели из ангара сразу передо мной, и значки кораблей на тактическом дисплее были отмечены их позывными.

– Внимание, ваш беспилотник следующий в очереди на запуск! – объявил ИИА с излишним энтузиазмом. – Приготовьтесь вступить в бой!

Лента конвейера снова двинулась вперед, загружая мой беспилотник в тоннель, а затем запуская его в космос.

Все было как в «Красном рассвете».

Первая группа вражеских кораблей уже высыпала из ближайшего «дредноута» – словно шершни из металлического улья. Они помчались прямо на нас.

Спустя долю секунды перед моим беспилотником уже находились сотни «глеф» и десятки похожих на драконов «виверн», которые извивались и ползли, словно змеи. Все они двигались в унисон, готовясь атаковать «Ледокол». Задержав дыхание, я прицелился в одну из «глеф» в первом ряду. У меня было такое чувство, что я должен свести счеты с этой проклятой тварью – за то, что она вырвалась из моей фантазии и проникла в реальность, за то, что заставила меня усомниться в состоянии своего рассудка.

Трехмерный тактический дисплей вспыхнул, предупреждая о том, что позади меня взорвался реактор. Я успел ускориться как раз вовремя, чтобы не попасть во взрывную волну.

Продержаться дольше нескольких минут в битве такого масштаба нелегко. Для того чтобы уклоняться от огня, требовались отличные рефлексы, умение ориентироваться в пространстве и способность предугадывать действия врага. Нужно было находить лучший маршрут сквозь ряды противника, отступать и атаковать одновременно.

Потратив не один час на изучение маневров собрукаев, я постепенно начал распознавать в этом хаосе определенные последовательности. Иногда они летели, словно стая птиц, которая кружит перед посадкой. В других случаях делали резкие повороты, словно косяк хищных рыб. Но модель в их поведении была всегда, и способность ее разглядеть позволяла мне предсказывать реакцию врага, а это, в свою очередь, облегчало прицеливание – если я слушал правильную музыку. Музыка была ключевым фактором. Старые рок-песни на кассетах отца подходили идеально, потому что у них был ровный, интенсивный ритм, который служил мне боевым метрономом.

Я включил обратные ускорители, разворачивая корабль на 180 градусов, и открыл огонь короткими очередями из «солнечных пушек» по «глефам», которые сели на хвост «Ледоколу».

Когда я попал в первую цель, она взорвалась, превратившись в шар огненной плазмы. На дисплее появилось сообщение о том, что я стал первым, кто уничтожил противника в этом бою.

– Один есть, осталось еще пара миллионов, – объявил я по системе связи. В крови уже кипел адреналин. Уничтожение инопланетян в видеоиграх всегда было для меня способом выместить на чем-то свой подростковый гнев, однако сегодня при каждом нажатии на гашетку казалось, что меня переполняет ярость.

– Парни, у меня на хвосте две «глефы», – сказал Дил. – Поможете?

– Сам себе помогай! – раздался голос Круза. – Нас тут во все дыры имеют!

– Только не меня, – отозвался я. – Лично я поймал волну.

Я посмотрел на экран: ни Квоте, ни Дилио видно не было, потому что в данный момент нас разделял «Ледокол». Я врубил боковые ускорители и сделал серию «бочек», чтобы ускользнуть от зарядов плазмы, летевших в меня со всех сторон. Кроме того, я слегка работал акселератором, чтобы менять скорость и угол атаки корабля, одновременно выбирая для лазера новую цель – три «глефы», которые сели мне на хвост.

Прицелившись в их лидера, я нажал на гашетку. Лазер работал всего долю секунды, и луч не был виден невооруженным глазом, однако его траектория высветилась на тактическом дисплее. Он прожег корпус ближайшей «глефы», а затем добрался до двух остальных, которые шли в линию с первой. Три быстрых взрыва – бум-бум-бум! – и все они были уничтожены.

Я выключил лазер, который уже начал перегреваться, и выбрал плазменные орудия. При этом мой дисплей автоматически показал не растекающийся огненный шар у меня за кормой, а то, что творится перед кораблем. Затем я включил ускорители на максимум. Но когда я прошел под «Ледоколом» и приготовился обойти его с противоположной стороны, прямо у меня на хвосте появились еще две «глефы». Я попал под мощный обстрел: мои щиты были выбиты наполовину, и это еще больше усилило нагрузку на аккумуляторы, уровень заряда в которых и так приближался к опасной отметке.

По данным на тактическом дисплее, лазер «Ледокола» не проработал еще и минуты, а собрукаи уже уничтожили почти половину наших перехватчиков. Из ангара «Дулитла» продолжали прибывать подкрепления, однако этими беспилотниками управляли игроки, которых один раз уже убили, – и большую часть из них уничтожат снова через несколько секунд после того, как они вступят в бой.

Круз был прав: мы не сможем сдерживать врага столько, сколько нужно.

– Да пошло оно все, – сказал я. – Попробую отвлечь их внимание.

– Ты куда? – спросил Круз. – Защищай «Ледокол», кретин!

– Извини, Круз! – ответил я, сдвигая акселератор вперед. – Никогда не угадаешь, кто к нам только что прибыл. Ли-и-и-и-ро-о-о-ой…

– Ох, Лайтман, даже не думай!

– …Дженкинс!

Я оставил «Ледокол» позади и пошел в атаку на ближайший «дредноут». Прибавив скорость, я повернул прямо перед ним, стреляя по турелям, установленным по его «экватору». Две из них мне удалось уничтожить.

– Зак! – завопил Круз. – Вот так каждый раз! Каждый раз, блин!

Я ухмыльнулся и включил ускорители, заставив истребитель мгновенно уйти в пике. Я собирался пройти под сферой и обстрелять ее щит. На этот маневр я потратил почти треть оставшейся энергии, потому что перехватчику пришлось на мгновение включить блокировку инерции. Однако это позволило мне стряхнуть с хвоста несколько кораблей собрукаев, – у большинства из них не хватало энергии на такой трюк. Им пришлось идти за мной по дуге, а затем снова в меня целиться – а я был уже далеко.

Из ближайшего «дредноута» полетел еще один рой «глеф», и все они помчались по прямой к «Ледоколу», одновременно стреляя. Я порвал их в клочья одной длинной очередью из солнечных пушек, доведя число сбитых собрукаев до девяти. Неплохо, но хуже моих обычных показателей. Сегодня я не очень хорошо целился.

– Фрак! – крикнул Дил. – Мои горамные щиты накрылись, энергия на нуле!

– Чувак, нельзя смешивать ругательства из разных вселенных, – заметил Круз.

– Это кто сказал? – парировал Дил. – А если бы события «Звездного крейсера Галактика» и «Светлячка» происходили бы в одной вселенной? Ты об этом не думал?

У меня за спиной раздалась оглушительная серия взрывов, и, обернувшись, я успел увидеть, как вражеские плазменные орудия превращают «Дулитл» в огромный огненный шар.

– Что я говорил? – пробурчал Круз. – Авианосец накрылся, а с ним и наши резервы.

– Да, а чертов «Ледокол» еще не пробурил эту дурацкую лунку во льду, – добавил Дил. – Игра окончена. Окончена, блин.

– Пока нет, – пробурчал я.

Стиснув зубы, я развернул свой перехватчик и пришел на помощь защитникам «Ледокола». Я прицелился в группу «глеф», которые били по его передним ускорителям, но не мог зафикисироваться ни на одной из целей, потому что приходилось постоянно уклоняться от огня противников и пушек, установленных на бронированной шкуре «Ледокола».

Щиты выдержали еще два прямых попадания, и их заряд упал до пятнадцати процентов. Еще одно попадание, и они откажут, а за ними – и мое оружие. Это плохо.

Я сместил джойстик вперед и ушел в резкое пике, уклоняясь от пульсирующего луча лазера «Ледокола». Компьютер предупредил меня о том, что энергия на нуле, но я, не обращая на это внимания, прибавил скорости и сделал «бочку», не переставая стрелять из солнечных пушек.

– Блин! – выругался Дил. – Парни, меня сбили. Я вне игры.

Я бросил взгляд на дисплей и увидел, как с него исчезает символ его перехватчика.

– Я тоже, – добавил Круз секундой позже и разразился потоком отборных ругательств, а затем отключился.

Гибель моих друзей в виртуальном мире отвлекла меня, и мой беспилотник снова попал под обстрел и потерял щиты и оружие. Я немедленно включил систему самоуничтожения, хотя и понимал, что не продержусь необходимые семь секунд.

Все находившиеся рядом со мной «глефы» перенесли огонь на меня, надеясь уничтожить мой реактор до того, как закончится обратный отсчет. При этом, как я и надеялся, им пришлось прекратить обстрел «Ледокола».

Осталось пять секунд. Четыре, три…

В этот момент произошло неизбежное – «Ледокол» получил критические повреждения и взорвался. Огненный шар уничтожил и меня, и все остальные корабли, которые оказались рядом.

В наушниках заиграла жутковатая музыка, и на экране на фоне армады собрукаев появилась надпись: «Задание провалено». Все шесть «дредноутов» собрали оставшиеся беспилотники и снова построились в формацию на орбите. Незначительная угроза их планете была ликвидирована.

* * *

Я вслепую выключил игровую консоль и немного посидел в темноте, а затем со вздохом снял шлем и вернулся в реальный мир.

Через несколько секунд зазвонил телефон. Это был Круз – он хотел сообщить мне, что «Нападение на собрукаев» не значится в списке заданий, которые можно проходить повторно – по крайней мере, пока. Он подключил к разговору Дила, чтобы как обычно пожаловаться на свою невезучесть. Два Майка уговаривали меня сыграть с ними в «Терру фирму», но я пробурчал что-то про домашнее задание и попрощался.

Затем я открыл шкаф. На меня обрушилась небольшая лавина разного добра. Я порылся в плотных зарослях рубашек и теплых курток, висящих на пластмассовых вешалках, и наконец нашел старую отцовскую бейсбольную куртку – черную, с кожаными рукавами. Она была полностью покрыта нашивками, и все они так или иначе имели отношение к научной фантастике или видеоиграм. В том числе там были нашивки, посвященные играм «Активижн», – «Starmaster», «Dreadnaught Destroyer», «Laser Blast» и «Kaboom!». К рукавам были пришиты символы и шевроны Повстанческого альянса, Звездной лиги, Объединенной федерации планет, Колониального флота из «Звездного крейсера Галактика» и Оборонительной армии «Роботек».

Я осмотрел все нашивки, погладил их пальцами. Несколько лет назад куртка была мне велика, а сейчас сидела как влитая, словно ее шили специально для меня. Мне вдруг страшно захотелось прийти в ней завтра в школу – несмотря на данную ранее клятву перестать жить прошлым и постоянно думать об отце, которого я никогда не знал.

Я бросил взгляд на плакаты, игрушки и модели, которыми была набита комната, и у меня заболело в груди при мысли о том, чтобы отнести вещи отца на чердак. Несмотря на все благие намерения, я еще не готов его забыть. Пока не готов.

Я сел в кресло и, с трудом подавив зевок, стал анализировать состояние всех систем: оказалось, что мой фургон еле ползет, а плутониевая камера пуста. Мне немедленно требовался сон.

Я сделал три шага по направлению к кровати, рухнул ничком на винтажные простыни с символикой «Звездных войн» и немедленно заснул.

Сон был неглубокий, и в него вторгались видения, в которых огромный повелитель собрукаев сжимал щупальцами беззащитную Землю, словно собирался проглотить ее целиком.

7

Когда на следующее утро я подошел к своей машине, то увидел, что со стороны водителя от бампера до бампера по корпусу идет длинная, синусоидная линия. Кто-то поцарапал мою машину. Я повернулся и бросил взгляд на соседние дома – на случай, если Нотчер где-то поблизости. Но его нигде не было видно, и мне вдруг пришла в голову мысль о том, что он, наверное, сделал это вчера вечером, когда «омни» стоял рядом со «Звездной базой». Я не заметил царапину из-за темноты, да и краска на моей машине с самого начала была не в идеальном состоянии.

Я постарался оценить нанесенный ей ущерб – на этот раз уже учитывая ее общее состояние. Наверное, царапину почти никто и не заметит. Одно из преимуществ владения хреновой, ржавой тачкой заключалось в том, что ухудшить производимый ею эстетический эффект очень тяжело.

Осознав этот факт, я пришел в себя настолько, чтобы услышать голос мастера Йоды, который повторял в моей голове одну лишь фразу: «Отпусти свой гнев». В моменты стресса я часто успокаивал себя голосом Йоды (который, черт побери, совсем не похож на голос медвежонка Фоззи). Оби-Ван, Квай-Гон и Мейс Винду иногда тоже могли поделиться мудрой цитатой из фильма. Конечно, такое случалось только в хорошие дни. В плохие я мог с таким же успехом следовать советам Дарта Вейдера или Палпатина.

Однако далеко не темная сила побудила меня достать из багажника «омни» монтировку и положить в рюкзак – я вспомнил слова Дила, который вчера вечером предупредил меня, что Нотчер собирается мне мстить.

* * *

Я припарковался на стоянке для учащихся и пошел к главному входу школы, по пути подсчитывая, сколько дней мне еще отбывать срок, – получалось, всего сорок пять. Но когда я поравнялся с лужайкой, что была недалеко от парковки, то увидел Нотчера с двумя дружками – меня поджидали. Все трое ухмылялись, скрестив руки на груди, словно злодеи из какой-нибудь серии «Могучих рейнджеров».

Сначала я попытался прикинуть – успею ли добраться до входа в школу, или они остановят меня раньше, – потом вдруг понял, что бежать не хочу.

Нотчер стоял впереди. Как я и предполагал, поцарапать мою машину ему было недостаточно – он считал, что на кону его репутация и ему следует отомстить. Поэтому-то он и решил подкараулить меня одного и избить – с помощью дружков, разумеется.

Здоровенных дружков Нотчера в школе прозвали Два Ленни, хотя у них были другие имена. Это прозвище они получили после того, как наш класс на уроке литературы прочел «О мышах и людях». Лично мне казалось, что прозвище им не подходит. Да, они, как и персонаж книги, были большими и тупыми, но у Ленни из повести Стейнбека была добрая душа. Эти же Два Ленни, что стояли сейчас передо мной (я называл их Ленни-Скинхед и Ленни-Татуированная-Шея), оба были столь же огромны, сколь и агрессивны. Однако их физические параметры затмевала их легендарная тупость.

– Классная куртка! – Нотчер медленно обошел меня, демонстративно разглядывая каждую нашивку на куртке. – Потрясающе. А нашивочка с радугой есть?

Потратив несколько секунд на обработку данных, оба Ленни заржали – столько времени у их примитивных мозгов ушло на то, чтобы завершить элегантное уравнение Нотчера «радуга = гей».

Я промолчал, и Нотчер сделал еще один заход:

– Знаешь, она похожа на куртку спортсмена. Если бы жизнь ботанов, у которых нет секса, признали видом спорта, ты бы стал звездой, нашим квортербеком – да, Лайтман?

Я уже чувствовал, как ярость выходит из-под контроля. Почему мне показалось, что прийти в школу в старой куртке отца – это хорошая мысль? Я практически гарантировал себе подколки на тему, которая точно меня бы завела, – и, конечно, первым бы на эту наживку клюнул Нотчер. Может, поэтому я так и сделал, – по той же причине, которая вчера заставила меня бросить ему вызов. Разгневанный пещерный человек, заведовавший частью моего мозга, мечтал подраться – поэтому я и срежиссировал этот конфликт.

Нотчер и Два Ленни шагнули ко мне. Я не отступил.

– По крайней мере, ты сообразил привести друзей, – сказал я и, сняв рюкзак, взял его правой рукой за обе лямки. Тяжесть монтировки в рюкзаке успокаивала.

Улыбка на лице Нотчера на секунду погасла, затем сменилась презрительной гримасой.

– Они здесь только для того, чтобы ты дрался честно. Не так, как в прошлый раз.

Противореча самому себе, он кивнул Двум Ленни, и они все втроем начали меня окружать.

В голове послышался хриплый, но властный голос императора Палпатина: «Используй свои агрессивные эмоции, парень. Пусть по тебе течет поток ненависти!»

– Ну что, Лайтман, ты в жопе, – презрительно фыркнул Нотчер. – Совсем как твой папаша.

Я знал, что Нотчер пытается давить на мои кнопки. К сожалению, первой ему попалась самая большая и опасная. Межконтинентальные баллистические ракеты покинули шахты, и вернуть их уже было невозможно.

Не помню, как я расстегнул рюкзак и достал монтировку, но внезапно я обнаружил, что моя рука сжимает холодную сталь и занесена для удара. Мои противники на мгновение замерли, широко раскрыв глаза. Два Ленни подняли руки вверх и попятились. Нотчер бросил на них взгляд и, судя по выражению лица, понял, что его друзья-обезьяны решили выйти из боя. Он тоже начал отступать.

Я посмотрел на край тротуара у него за спиной. Внезапно мне в голову пришел гнусный план, и я прыгнул на Нотчера. Он, как я и надеялся, отпрянул, зацепился ногой за бетонный бордюр и рухнул на спину. И тут же я оказался над ним и занес монтировку над его головой.

Слева от меня кто-то закричал. Я резко обернулся и увидел зрителей – горстку школьников, которые шли к первому уроку. Одна девочка – судя по всему, девятиклассница – зажимала рукой рот. Когда я посмотрел в ее сторону, она дернулась. Глаза у нее были как у оленя, попавшего в свет фар: она испугалась, что станет следующей жертвой психованного Зака.

Двое Ленни уже стояли среди школьников, собравшихся поглазеть на драку. На лицах зрителей был написан испуг и предвкушение. Похоже, они думали, что через пару секунд я совершу свое первое убийство. Однако ярость мгновенно испарилась, и меня окатила холодная волна стыда. Я разжал пальцы. Монтировка со звоном упала на дорогу, и раздался хор нервных смешков и облегченных вздохов.

Я отошел от Нотчера, и тот медленно встал. Мы посмотрели друг на друга. Нотчер, похоже, собирался мне что-то сказать, но вдруг устремил взгляд вверх и уставился в небо – его привлекло что-то у меня за спиной.

Я повернулся и увидел, что с востока к нам с невероятной скоростью приближается странного вида летательный аппарат, который показался мне знакомым. Мой мозг все еще отказывался поверить в то, что видели глаза, однако через несколько секунд аппарат резко затормозил и завис прямо над нами, и я увидел нарисованный на бронированном корпусе машины герб Оборонительного Альянса Земли.

– Не может быть, – услышал я чей-то шёпот и секундой позже понял, что это сказал я.

Перед нами был авиакосмический войсковой транспорт АВС-31, один из кораблей в «Армаде» и «Терре фирме». И он собирался приземлиться перед моей школой.

На этот раз я точно не галлюцинировал: десятки людей удивленно смотрели на корабль. Я слышал рокот термоядерных двигателей транспорта и чувствовал на своем лице потоки воздуха из его воздухообменников. Корабль действительно был здесь.

Когда он начал снижаться, те, кто стоял рядом со мной, словно тараканы помчались во все стороны, чтобы спрятаться в школе.

«Оборонительного Альянса Земли не существует, Зак, – попытался я себя убедить. – Не может существовать и шаттл, который ты якобы видишь прямо сейчас. У тебя еще одна галлюцинация, только на этот раз более мощная. У тебя настоящее психическое расстройство».

Но я не мог в это поверить. Доказательств обратного было слишком много.

Ладно, значит, ты оказался в осознанном сновидении, как Том Круз в «Ванильном небе». Или, может, твоя реальность – невероятно убедительная компьютерная симуляция, как в «Матрице». А может, ты просто погиб в автомобильной аварии, и это – сложная фантазия, которая прокручивается в твоем сознании в последние секунды жизни, – как в старой серии «Сумеречной зоны».

Продолжая наблюдать за приземлением транспорта, я говорил себе, что выбора нет – я должен подчиняться сложившимся условиям, по крайней мере, до тех пор, пока не проснусь, не встречу агента Смита, или пока Род Стерлинг не начнет читать заключительный текст за кадром.

Транспорт выпустил шасси и мягко опустился на широкий тротуар у главного входа в школу. Я оглянулся: в каждом окне виднелись лица. Сотни школьников выбегали из дверей, чтобы получше разглядеть странный корабль и понять, что за чертовщина тут творится. Было легко отличить тех, кто узнал шаттл Оборонительного Альянса Земли: они, как и я, выглядели наиболее потрясенными. Всем остальным, скорее всего, казалось, что это просто странный военный самолет, футуристичный гибрид вертолета и реактивного самолета «Харриер», напоминающий десантные корабли из «Аватара» и «Граней будущего».

Двери шаттла распахнулись, и из него выпрыгнули трое мужчин в темных костюмах, похожие на сотрудников секретной службы. Наш директор, мистер Вуд, на несколько секунд замер, а затем бросился их встречать. Самый низкорослый из них снял темные очки, и я ахнул. Это был Рэй Вирзбовски, мой босс из «Звездной базы».

Что он тут делает, наряженный в костюм агента из «Людей в черном»? И где, черт побери, он раздобыл тактический шаттл Оборонительного Альянса Земли в рабочем состоянии?

– Простите за то, что нарушили ваш утренний распорядок, – сказал Рэй командным тоном, и его голос разнесся по школьной площадке. – Однако нам очень нужно найти Зака Лайтмана. Кто-нибудь знает, где он? Зак Лайтман? Посмотрите по сторонам, и если увидите его, покажите на него. Нам нужна ваша помощь в срочном деле, связанном с национальной безопасностью. Зак! Зак Лайтман!

Я сообразил, что Рэй произносит мое имя и что все в моем поле зрения указывают на меня – в том числе Нотчер и Два Ленни. Это было похоже на сцену из «Вторжения похитителей тел». В конце концов навыки, заложенные в меня школой, взяли верх: я поднял руку и крикнул:

– Я здесь!

Заметив меня, Рэй улыбнулся и побежал по лужайке ко мне – так, словно от этого зависела его жизнь. Я еще никогда не видел, чтобы он так быстро бегал.

– Привет, Зак! – сказал он, слегка задыхаясь. Затем он положил руку мне на плечо и кивнул в сторону сверкающего шаттла: – Прокатиться хочешь?

Наконец-то это произошло! Меня приглашали в приключение, которого я ждал всю жизнь!

Я был напуган так, что вот-вот мог обделаться.

И все же мне удалось кивнуть и ответить:

– Да.

Рэй ухмыльнулся – как мне показалось, с гордостью – и сжал мое плечо.

– Я так и думал! За мной, дружище. Нельзя терять время.

На нас глазела вся школа. Я пошел за Рэем по лужайке к транспорту. Когда толпа расступилась перед нами, я заметил свою бывшую девушку Эллен – она, не веря своим глазам, смотрела на меня среди моря лиц. Затем толпа двинулась вперед, и я потерял ее из виду. Через несколько секунд я увидел Круза и Дила. Им удалось протиснуться в первые ряды, и они стояли всего в нескольких метрах от людей, похожих на секретных агентов, которые теперь охраняли вход в шаттл, сдерживая толпу одной лишь силой своих коротких стрижек и темных очков.

– Зак! – крикнул Круз, поймав мой взгляд. – Что происходит? Что за бред?

Дил оттолкнул его и попытался броситься ко мне, размахивая руками, словно утопающий.

– Счастливчик! – вопил он. – Скажи им, пусть нас тоже возьмут!

Затем я обнаружил, что сижу в кресле напротив Рэя и его спутников. Люк закрылся, отрезая шум толпы. Последовав примеру Рэя, я застегнул на груди ремни безопасности и крепко затянул их.

Увидев, что я надежно пристегнут, Рэй показал большой палец пилоту в кабине, который – ей-богу, не вру – был одет в форму Альянса. Несколько секунд я восторженно думал о том, как тщательно этот чувак подошел к созданию своего костюма. Затем он включил зажигание и запустил двигатели шаттла.

Пока мы взлетали, мой внутренний монолог звучал примерно так: Зак, этот парень похож на настоящего пилота ОАЗ в настоящей форме ОАЗ, и в данный момент он управляет настоящим шаттлом ОАЗ, на борту которого ты, похоже, находишься. Давай посмотрим – умножаем на два, один в уме… Странно: если я не ошибся в расчетах, значит, ОБОРОНИТЕЛЬНЫЙ АЛЬЯНС ЗЕМЛИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СУЩЕСТВУЕТ!

Я прижался лицом к выпуклому иллюминатору рядом с сиденьем и посмотрел вниз, на школьников и учителей, которые все еще стояли у входа в школу. Мы взлетели с немыслимой скоростью, и поэтому они уже уменьшились до размеров муравья.

Но когда я закрыл глаза, то даже не чувствовал, что мы движемся. Шаттл не наклонялся и не дрожал от турбулентности, пока мы поднимались в верхние слои атмосферы.

Вдруг я вспомнил, что, по сюжету «Армады», все корабли Оборонительного Альянса Земли были созданы на основе технологий, добытых у пришельцев. Поэтому они, в частности, оснащены генераторами «Трагхайтслозикайт», создающими вокруг корабля небольшое поле, которое гасит инерцию, – «изменяя криволинейность пространства-времени с помощью энергии ориентированных спинов гиромагнитных частиц». Я всегда полагал, что это – просто еще одна фантазия, типа редкого элемента «недостаниума», с помощью которой сценаристы «Кейос террейн» подводили базу под безумные дуэли космических кораблей. В «Звездном пути» и «Звездных войнах» точно так же использовались «глушители» и «компенсаторы» инерции – чтобы Хан Соло и капитан Кирк не превращались в героическое желе каждый раз, когда разгонялись до скорости света.

Я снова закрыл глаза. У меня все равно было такое чувство, что я сижу в машине перед красным сигналом светофора. Вот тебе и сэр Исаак Ньютон.

Плотные облака закрыли потрясающий вид, и мне, наконец, удалось оторвать взгляд от окна. Я повернулся к Рэю: он по-прежнему улыбался. Его спутники с каменными лицами стоически молчали.

– Симпатичная куртка, – сказал Рэй, но, в отличие от Нотчера, без сарказма. Он наклонился, чтобы полюбоваться нашивками на рукавах. – Раньше у меня была пара нашивок от «Активижн». Их нелегко добыть, знаешь ли.

Я недоверчиво уставился на него. Он поддерживал светскую беседу, словно мы были за прилавком «Звездной базы». Словно он не перевернул с ног на голову все мои представления о реальности.

Я почувствовал, что на меня накатывает волна гнева. Рэймонд Вирзбовски – тихий мужчина среднего возраста, мой босс, близкий друг и практически второй отец – меня давно обманывал. Этот лживый ублюдок наверняка понимал, что происходит.

– Рэй, что происходит, блин? – спросил я и удивился тому, сколько страха было в моем голосе.

– «Кто-то подложить нам бомба», – со смехом процитировал он. – «Теперь время завалить каждый зиг для великая справедливость».

Я едва удержался от того, чтобы не дать ему по морде.

– Откуда у тебя тактический шаттл Оборонительного Альянса Земли? Откуда он вообще взялся? И куда он нас везет?

Не давая ему ответить, я показал на двух людей рядом с ним:

– Кто эти уроды? И ты кто такой, козел? А?

– Ладно, ладно! – Рэй вскинул руки вверх. – Я постараюсь ответить на твои вопросы, только сначала сделай глубокий вдох и успокойся.

– В жопу спокойствие! – крикнул я, натягивая ремни безопасности. – И ты пошел в жопу, Рэй, лживый говнюк! Говори, что тут происходит, или я за себя не ручаюсь!

– Хорошо, – сказал он успокаивающим тоном. – Но сначала дыши, Зак.

Он встревоженно посмотрел на меня, и я вдруг понял, что, похоже, перестал дышать. Я сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул. Мне стало лучше, и дыхание начало восстанавливаться. Рэй удовлетворенно кивнул.

– Спасибо, – сказал он. – Теперь задавай свои вопросы – по одному, – и я отвечу на них, если смогу.

– Откуда, черт возьми, взялся этот транспорт? Кто его создал?

– Разве не очевидно? Его создал Оборонительный Альянс Земли. – Рэй кивнул на своих спутников. – И, отвечая на твой предыдущий вопрос, поясняю: эти двое – агенты ОАЗ, они здесь для того, чтобы прикрывать тебя во время транспортировки.

– Не может быть. ОАЗ не существует.

– Существует, – возразил Рэй. – Оборонительный Альянс Земли – суперсекретная международная военная коалиция, сформированная более сорока лет назад.

– Для чего? Полагаю, для обороны Земли?

Он кивнул:

– Поэтому и название такое.

– От кого ее оборонять?

Я хотел услышать объяснение Рэя и услышал:

– От инопланетян.

Я попытался найти на его лице хотя бы намек на иронию, однако он был предельно серьезен. Я бросил взгляд на парней, чтобы оценить их реакцию, но они, похоже, нас даже не слушали, уставившись в свои смартфоны.

Я снова посмотрел на Рэя.

– От инопланетян… Каких? Собрукаев? Злых гуманоидных кальмаров с Тау Кита? Ты хочешь сказать, что они тоже существуют?

– Не совсем. Собрукаев придумала «Кейос террейн», чтобы они служили антагонистами в их видеоиграх. Как ты уже, наверное, понял, «Армада» и «Терра фирма» – не просто игры, а симуляторы, сделанные с весьма конкретной целью: обучить жителей планеты управлять беспилотниками, которые будут ее защищать.

– От кого? Ты сам сказал, что собрукаев не существует…

– Да. Но они – символ реальной угрозы, инопланетян, существование которых пришлось хранить в секрете, чтобы избежать всеобщей паники. – Рэй странно улыбнулся. – На самом деле, «собрукай» – это искаженное французское «собрике», что означает «прозвище». Хитро, да?

Мне в голову пришла ужасная мысль.

– Вчера утром я был уверен в том, что вижу истребитель «глефу»…

– Настоящая, – кивнул Рэй. – Ты заметил настоящий вражеский корабль-разведчик. По данным ОАЗ, за последние сутки на планете появилось несколько таких кораблей. Очевидно, они пытаются выяснить расположение узлов нашей внутренней сети…

– Но он выглядел в точности как «глефа» собрукаев!

– Разумеется. Именно это я и пытаюсь сказать. Всю технику собрукаев «Кейос террейн» создала на основе вражеских прототипов. Они воссоздали их корабли и беспилотники так точно, насколько это возможно в сим… в играх. Чтобы они были как можно более реалистичными.

– Значит, у инопланетян действительно есть «глефы»? И «виверны»?

– А также «дредноуты», истребители-«пауки» и «василиски». Компания «Кейос террейн» придумала свои названия, но в остальном вражеские беспилотники Армады изображены абсолютно точно. Их внешний вид, оружие, маневренность, тактика и стратегия – все это создано на основе прямых наблюдений за врагом и их технологиями во время наших предыдущих столкновений с ними.

– Предыдущих столкновений? – переспросил я. – Как давно мы воюем? Откуда они? Как они выглядят? Когда мы установили с ними контакт?

Рэй поднял руку – почувствовал, что я снова на грани истерики.

– Я пока не могу тебе сказать. Информация о враге до сих пор засекречена. – Он посмотрел на часы. – Ждать осталось недолго. Тебя обо всем проинструктируют, как только мы прибудем в Небраску.

– В Небраску? А что там?

– Секретная база Оборонительного Альянса Земли.

Я открыл было рот… потом закрыл. Затем повторил этот процесс еще несколько раз, пока наконец не смог заговорить снова.

– Ты сказал, что ОАЗ создали более сорока лет назад. Значит, мы уже тогда знали, что инопланетяне готовятся на нас напасть?

Он кивнул.

– С середины семидесятых. Именно тогда ОАЗ впервые начал использовать элементы поп-культуры для того, чтобы подсознательно готовить жителей Земли к вторжению. Вот почему ОАЗ тайно вкачивало миллиарды в только появившуюся индустрию видеоигр – его руководители поняли, каким потенциалом обладают игры в качестве программ для обучения военных. – Рэй улыбнулся. – В 1977 году он по той же самой причине содействовал созданию «Звездных войн».

– Что?

Рэй поднял вверх три пальца – честное скаутское.

– Я сам в это не поверил, когда узнал. И все же это правда. «Звездные войны» – один из первых фильмов, в финансировании которых участвовал ОАЗ. Его аналитики сказали, что этот уникальный сюжет поможет при подготовке к войне. Джордж Лукас даже ничего не знал. Он всегда думал, что вся слава за продвижение фильма должна достаться Алану Лэдду-младшему, однако на самом деле большую сумму денег перечислил ОАЗ – через сеть подставных компаний, чтобы никто не смог проследить…

– Постой. Ты хочешь сказать, что ОАЗ втайне финансировал «Звездные войны» как материал для пропаганды войны с пришельцами?

Он кивнул.

– Ты сильно упрощаешь, но да – более-менее верно.

Я подумал о хронике, которую отец вел в своем дневнике.

– А остальные фантастические фильмы и сериалы, которые вышли за последние сорок лет? Они тоже пропаганда?

– Нет, конечно. Не все, только основные произведения, вроде «Звездных войн» – они сыграли ключевую роль в милитаризации научно-фантастических фильмов, телесериалов и видеоигр в конце семидесятых. Игра «Space Invaders» вышла через год после «Звездных войн», и с тех пор люди стали сражаться с инопланетянами в видеоиграх. Теперь ты знаешь почему. Об этом позаботился ОАЗ.

– Ерунда.

– Нет, правда, – покачал головой Рэй. – Все эти новые перезапуски «Звездного пути» и сиквелы «Звездных войн» – важная часть последнего этапа подготовки населения Земли к войне. Вряд ли «Виаком», «Дисней» или Джей-Джей Абрамс понимали, что на самом деле происходит и кто дергает за ниточки.

Я помолчал, обдумывая услышанное.

– Почему ты мне ничего об этом не говорил?

Рэй грустно улыбнулся.

– Извини, Зак. Не я принимаю решения.

Внезапно меня проняло. Я знал этого человека шесть лет, и все это время он мне лгал – возможно, даже о том, кто он на самом деле.

– Кто ты? Тебя действительно зовут Рэй Вирзбовски?

– Если честно, то нет. Мое настоящее имя – Рэймонд Хабашоу. Имя «Вирзбовски» я одолжил у одного морпеха из фильма «Чужие».

– Ты же говорил, что это просто совпадение!

Он пожал плечами с виноватым видом. Мне захотелось его придушить.

– Когда ОАЗ отправил меня в Бивертон присматривать за тобой, я получил новое имя.

– Присматривать за мной? Зачем?

– А ты как думаешь? Зак, у тебя очень редкий и ценный талант. ОАЗ следил за тобой с тех самых пор, как ты впервые сыграл в Сети. Вот почему я участвовал в твоей подготовке. – Он ухмыльнулся. – Мы с тобой как Оби-Ван с Люком на Татуине.

– И как Оби-Ван, ты еще и наглый лжец! – парировал я.

Улыбка Рэя погасла. Он прищурился.

– А ты сейчас – плаксивый сучонок, совсем как Люк!

Два агента ОАЗ хмыкнули – похоже, они все-таки нас слушали. Я бросил на них яростный взгляд, и парни демонстративно уткнулись в смартфоны. Я посмотрел на устройства у них в руках и подумал о том, откуда здесь сигнал. Устройства были чуть больше и толще обычного мобильника и раскрывались, словно портативная игровая консоль. Один агент, похоже, во что-то играл, но экран мне было плохо видно. Я поднял взгляд на Рэя.

– Слушай, прости, – сказал он. – Я не хотел. Думаешь, мне нравилось все это время жить в Бивертоне?

Теперь я начал понимать. Рэй шесть лет своей жизни провел на задании, которое в армии называют «чистка сортиров». Он шесть лет стоял за прилавком магазина подержанных видеоигр в полупустом торговом центре, где нечего делать, разве что следить за тем, как я играю в «Армаду», слушать мое тупое подростковое нытье или болтать со мной о людях, похищенных пришельцами, и правительственных заговорах…

Разговаривая со мной про инопланетян, он, наверное, готовил меня к тому моменту, когда ОАЗ сочтет нужным сообщить мне правду. Очевидно, этот момент настал.

Конечно, истина – по крайней мере, отчасти – открылась мне много лет назад, когда я впервые прочел дневник отца. Я просто не мог в нее поверить.

Это подвело меня к вопросу, задать который мне не хватало храбрости с того момента, когда я поднялся на борт транспорта.

– А моего отца Оборонительный Альянс Земли завербовал?

Рэй выдохнул, словно ждал этого вопроса – и боялся его.

– Если честно, то я не знаю… – Не успел я снова обвинить его во лжи, как он добавил: – Это правда, так что послушай меня! – Он сделал глубокий вдох: – Зак, дело не в твоем отце. Постарайся понять, что происходит. На карту поставлено будущее всего человечества…

– Ответь мне! Я читал его дневник: он знал про ОАЗ, он начал понимать, кто они и чем занимаются – прямо перед тем, как погиб во время странной аварии. Так что произошло на самом деле? ОАЗ убил его, чтобы отец не проболтался?

Казалось, Рэй молчал целую вечность. Хотя, возможно, прошла всего лишь секунда.

– Я же сказал – не знаю. Я обычный агент, и доступ к секретным данным у меня соответствующий. – Он поднял палец, чтобы я снова его не перебил. – Я знаю вот что: у ОАЗ действительно есть досье на него в базе данных. Но оно засекречено, и я никогда его не видел. Поэтому я не в курсе, как твой отец связан с ОАЗ и был ли связан вообще. Однако ОАЗ создан не для того, чтобы уничтожать людей, а для того, чтобы их спасти.

– Пожалуйста, Рэй, – еле слышно произнес я, задыхаясь. – Ты знаешь, как это для меня важно.

– Да, знаю. Вот почему сейчас ты должен взять себя в руки – иначе у тебя не будет шансов узнать что-то про отца.

– Ты о чем? Каких шансов?

– Тебя везут на брифинг перед вербовкой. Затем тебе предложат вступить в Оборонительный Альянс Земли.

– Но…

– Если согласишься, то станешь офицером летного состава. И тогда будешь старше меня по званию. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Кроме того, у тебя будет более высокий уровень доступа. Возможно, ты сможешь прочитать то досье.

Рэй собирался еще что-то сказать, но вдруг транспорт содрогнулся от взрыва. Меня накрыла волна паники. Затем я сообразил, что мы преодолели звуковой барьер.

– Держись за сиденье, – сказал Рэй и сам последовал своему совету. – Выходим на суборбитальную высоту.

В моей голове рикошетили десятки вопросов, но мне удалось ненадолго их приглушить. Я заставил себя сесть и наслаждаться фантастическим полетом.

Это было правильное решение – ведь мне предстоял мой первый космический полет.

Фаза 2

Война – это путь обмана.

Сунь-цзы

8

Я вцепился в подлокотники и напряженно наблюдал за тем, как лазурное небо за иллюминатором постепенно темнеет, превращаясь в индиго, а затем, всего через несколько биений сердца, становится черным. Мы были на границе космоса. Я всю жизнь мечтал перейти ее, но не верил в то, что когда-нибудь это сделаю – особенно сейчас, когда по расписанию у меня урок обществоведения.

Натянув защитные ремни до предела, я наклонился к иллюминатору, пытаясь увидеть голубую Землю. Зрелище меня потрясло, и маленький мальчик в моей голове невольно воскликнул: «Ух ты!»

К сожалению, он, наверное, произнес это вслух, потому что Рэй теперь смотрел на меня с усмешкой, словно после очередной победы надо мной в «Терре фирме». По привычке я едва не показал ему фак: какая-то особо тормознутая часть моего мозга до сих пор считала, что Рэй – мой босс и друг.

Мы находились на орбите Земли лишь минуту. Я ждал, когда исчезнет сила тяжести – до того самого момента, когда шаттл достиг высшей точки траектории. Ничего подобного. Я все еще не понимал, движемся ли мы вообще – даже когда мы стали падать обратно на Землю. Тьма за окном превратилась в темную синеву, которая становилась все ярче с каждой секундой, пока снова не появился солнечный свет.

Мы прорезали еще один плотный слой облаков, и внезапно Земля с ужасающей скоростью понеслась к нам, однако за несколько секунд мы сбросили скорость до нуля. Я почувствовал себя дурно – только потому, что глаза и остальной организм посылали мозгу противоречивые сигналы о том, двигаюсь я или нет.

Потом мне стало лучше, и я выглянул в окно. Прямо под нами было большое белое ранчо, по бокам от которого стояли сараи и другие служебные постройки. Высокие зернохранилища вытянулись в ряд, их стальные купола блестели в лучах утреннего солнца, словно ракеты, готовые к запуску. Со всех сторон ферму окружало зеленое море полей, холмов и прерий. Их рассекала только одна извилистая проселочная дорога, уходившая за горизонт на севере. Я заметил в небе еще три транспорта ОАЗ – они снижались по аналогичному маршруту.

Пока наш транспорт опускался, одно из вспаханных полей разделилось на две части-створки, которые разъехались в противоположные стороны, словно огромные двери лифта. За ними оказалась что-то похожее на пустую ракетную шахту, только гораздо больше. На ее изгибающихся бетонных стенах мигали голубые огни, направляя наш шаттл в темную глубину.

– Такие базы ОАЗ есть по всему миру, – сказал Рэй. – Часть – в отдаленных, незаселенных местах. А в каждом крупном городе – склады беспилотников и центры управления.

– Совсем как в «Армаде» и в «Терре фирме», – сказал я.

Рэй кивнул.

– Все спрятано на виду. – Он указал куда-то под нами. – В служебных постройках на самом деле укрыт вход в бункер, где хранятся пехотные беспилотники. А зернохранилища – тоннели для запуска перехватчиков. Потрясающе, да? Удивительно, сколько ОАЗ удалось добиться за эти годы.

Я кивнул, пытаясь совладать с противоречивыми чувствами. Все, что мне рассказывали о мире, оказалось ложью. В детстве я верил в то, что, несмотря на все наши устремления, мы, люди – всего лишь прямоходящие обезьяны, которые случайным образом поделились на племена и воюют между собой за уменьшающиеся запасы природных ресурсов погубленной планеты. Я всегда полагал, что нас ждет будущее «Безумного Макса», а не «Звездного пути». Однако сейчас наше безудержное потребление ископаемых видов топлива и пренебрежительное отношение к меняющемуся климату предстало передо мной совершенно в ином свете. Мы потратили всю нефть не в припадке безумного консьюмеризма, а для подготовки к черному дню, о котором большинство из нас и не подозревали.

Внезапно даже перенаселение планеты показалось логичным. Какая разница, может ли планета прокормить семь миллиардов нас, если над нами нависла более серьезная угроза? И несмотря на крошечные шансы на успех, человечество сделало все, чтобы обеспечить свое выживание. Я почувствовал странное чувство гордости за собственный вид. Мы – не стадо примитивных обезьян. Оказалось, что смертельная опасность грозит нам совсем с другой стороны.

Наш транспорт мчался по тоннелю, и огни на стенах шахты превратились в полосы неонового света. Мы погружались все глубже.

Когда через несколько секунд мы добрались до дна, шахта расширилась, превратившись в подземный ангар с большой круглой взлетной полосой. Шаттл приземлился на ее северной стороне, заняв свое место в длинном ряду идентичных транспортов.

Как только двери распахнулись, Рэй расстегнул ремни, выпрыгнул на взлетно-посадочную полосу и позвал меня. Я несколько секунд возился с замком, наконец высвободился и, убедившись в том, что ноги еще работают, вылез наружу. Пилот и два агента ОАЗ остались на борту. Я, как идиот, обернулся и неуклюже помахал им на прощание, после чего двери корабля, шипя пневматикой, снова закрылись.

Я проверил время на телефоне: полет занял менее двадцати минут. Я также заметил, что здесь не было сигнала. А это означало, что я не смогу позвонить маме и сказать, что у меня все хорошо. Внезапно мне страшно захотелось услышать ее голос. Интересно, из школы ей уже позвонили? Что они сказали? Наверное, она сейчас с ума сходит от беспокойства.

Утром, когда я приковылял из своей комнаты вниз, она удивила меня, поставив на стол ужин вместо завтрака: огромный мясной рулет и картофельное пюре – мои любимые блюда. Улыбаясь, мама смотрела на то, как я набиваю брюхо, и напоминала, чтобы я не спешил и как следует жевал. Потом я быстро чмокнул ее в щеку и выбежал из дома, боясь, что она в любую минуту может вернуться к кошмарной теме – выбору колледжа. Она сказала: «Я тебя люблю», – и я в ответ на бегу пробурчал то же самое. Услышала ли она меня? Теперь я был готов надавать себе пинков за то, что не сказал это четко.

– Добро пожаловать в Хрустальный дворец, – сказал Рэй. – Так мы называем эту базу.

– Почему? В честь старой аркадной игры?

Он покачал головой.

– Нет, потому что это легче произносить, чем Стратегический командный пункт номер 14 Оборонительного Альянса Земли. Да и звучит круче.

Мы пошли прочь от шаттла. Вокруг нас царил высокоорганизованный хаос: повсюду куда-то спешили сотни людей – в основном в такой же форме, какая была у нашего пилота. Интересно, выдадут мне такую?

Я почувствовал движение воздуха над головой и поднял взгляд: по шахте спускались еще четыре транспорта. Когда они приземлились, из каждого вышли гражданские вроде меня в сопровождении агентов ОАЗ в темных костюмах. Большинство хорошо контролировали свои эмоции. Только несколько из них казались напуганными, словно овцы, которых ведут на заклание; остальные, похоже, наслаждались происходящим. Я решил, что нахожусь где-то посредине между двумя этими полюсами.

За нами раздалось громкое шипение: наш шаттл снова взлетел. Мы с Рэем обернулись и стали смотреть на то, как он медленно поднимается, а затем стремительно уходит вверх по стволу шахты.

– За мной, приятель, – сказал Рэй и зашагал к большим бронированным дверям в каменной стене у противоположного края полосы. Они уже открывались; за ними виднелся широкий пологий коридор, который уходил еще дальше вниз.

Я остановился и окликнул Рэя. Он вернулся ко мне. Мимо нас потоком шли другие агенты и рекруты.

– А если я не хочу быть завербованным? Что если я посижу на этом брифинге и решу, что хочу вернуться домой?

Рэй улыбнулся, словно ждал этого вопроса.

– Тогда я напомню тебе, Закари Улисс Лайтман, что ты – восемнадцатилетний гражданин Соединенных Штатов Америки и, следовательно, по закону можешь быть призван на военную службу.

Подобная мысль мне в голову не приходила.

– Постой… Значит, меня призывают?

– На самом деле – нет, – ответил Рэй. – Никто не отправит тебя на войну против твоей воли. Если после брифинга все равно захочешь отправиться домой, только скажи. Тогда сядешь на другой шаттл, и он отвезет тебя обратно в Бивертон. Билет первого класса на экспресс «Трусишка».

Я не ответил – был занят тем, что успокаивал уязвленную гордость.

– Я знаю тебя, Зак. Ты всю жизнь ждал какого-то важного, значимого события. Возможности испытать себя в трудной ситуации. Верно? – Рэй взял меня за плечи. – Ну вот, этот момент настал! Вселенная дает тебе шанс проявить свой талант и спасти планету. Я ни за что не поверю в то, что ты упустишь его и будешь следить за концом света по телевизору.

Рэй отпустил меня и пошел дальше. Эхо его шагов отражалось от высоких каменных стен. Он пошел вниз по коридору и исчез из виду.

Я еще раз посмотрел вверх, на крошечный кружок голубого неба в стволе шахты, а затем бросился за Рэем.

* * *

Коридор привел к контрольно-пропускному пункту, где капрал ОАЗ просканировал мои отпечатки пальцев и сетчатку, а затем поставил меня перед синим экраном и сфотографировал. Через несколько секунд принтер позади него выплюнул удостоверение с моей фотографией и голограммой – гербом ОАЗ, которое капрал отдал мне. Под моей фотографией были мои имя и фамилия, идентификационный номер в службе социального обеспечения, а также слова «Элитный кандидат в рекруты».

Пока я прикреплял удостоверение к рубашке, капрал выдал другое Рэю – со старой фотографией и надписью «сержант Рэймонд Хабашоу – оперативник».

Я подумал о том, почему на удостоверениях не указаны наши позывные, но мне вдруг пришла в голову мысль, что ОАЗ не хочет, чтобы здесь разгуливали рекруты с кличками «Тормозосексуал» или «ПерсиДрочилаб9» на официальных пропусках.

Капрал достал из-под стойки и протянул мне небольшое устройство, похожее на толстый смартфон, – такое же, какие были у Рэя и двух агентов в нашем шаттле. Устройство было в защитном чехле с широкой полосой-«липучкой», с помощью которой капрал прикрепил его к моему предплечью, словно огромные наручные часы.

– Ваш квантком, – объяснил он. – Квантовый коммуникатор, фактически смартфон с бесконечным радиусом приема сигнала. Работает в любой точке мира – и даже в открытом космосе. – Он улыбнулся. – Кроме того, у этих штук безумно быстрый Интернет и блютус. Я уже импортировал из вашего айфона все контакты, фотографии и музыку, так что устройство полностью готово к работе.

Я достал айфон из кармана джинсов. Сигнала по-прежнему не было, и заряд стоял на нуле.

– Как вам это удалось?

– Не волнуйтесь, – ответил капрал, игнорируя мой вопрос. – У кванткома гораздо выше степень защиты и функциональность. – Он постучал по дисплею. – Айфон, трикордер и лазерный пистолет в одном корпусе.

– Ого! Серьезно? – Я сдернул устройство с руки, чтобы рассмотреть его получше.

– Да, – капрал гордо улыбнулся. – Я прямо как Кью из фильмов про Джеймса Бонда, но выдаю только эти штуки.

Я покрутил квантком в руках, пытаясь осознать тот факт, что передо мной образец техники пришельцев. Я коснулся экрана, и он засветился. На нем появилось множество значков: электронная почта, Интернет, GPS и то, что было похоже на обычную клавиатуру телефона, а также другие, неизвестные мне приложения.

– А домой с него можно позвонить? – спросил я.

– Пока нет, – ответил капрал. – Доступ к телефонной связи и Интернету отключен до тех пор, пока важную новость не сообщат всему миру. Но вы уже подключены к квантовой сети ОАЗ, поэтому можете звонить на любой из существующих кванткомов, если у вас есть его код. Ваш код напечатан на обратной стороне устройства.

Я перевернул свой квантком и увидел выгравированное на чехле десятизначное число. Рэй прикоснулся своим устройством к моему. Раздался негромкий электронный перезвон, и в моем списке контактов появились имя и номер Рэя.

– Теперь ты можешь звонить мне в любое время, – сказал он. – Даже из другого конца галактики. – Он хохотнул, и его смех меня почему-то встревожил. – Правда, до этого, скорее всего, не дойдет.

Я посмотрел на свой квантком. С одной стороны у него были шарниры, словно у телефона-раскладушки, и в раскрытом виде он был похож на портативное игровое устройство с еще одним экраном сверху и контроллером внизу, с двумя крестовинами и шестью кнопками.

– На этой штуке и в «Соника» играть можно?

– На самом деле – да, – сказал капрал. – Кроме того, квантком служит портативной платформой управления беспилотником. В экстренных случаях с его помощью можно пилотировать перехватчик, БТГПБ или любой другой беспилотный аппарат. – Он заговорил тише, словно собирался раскрыть какую-то тайну. – Правда, это просто жесть. Нужно очень долго привыкать.

Наклонившись ко мне, словно заговорщик, капрал шепнул:

– В каждом также есть встроенный колдунский модуль. – Он выставил свой квантком вперед и скрестил руки. – С помощью звука и движения можно парализовать нервы, раздробить кости, задушить врага или взорвать его внутренние органы.

Я расхохотался.

– Первая шутка про колдунский модуль в моей жизни, – сказал я. – Браво.

– В первых книгах «Дюны» никаких колдунских модулей нет, – пробурчал Рэй, качая головой. – Их Дэвид Линч придумал.

– Ну и что, Рэй? – возразил я и почувствовал себя так, словно мы с ним снова в магазине. – Они же охренительные. Я не говорю, что они компенсируют ту сцену с подключением сердца…

– В общем, все готово. – Капрал снова заговорил деловым тоном. – Лазер вашего кванткома временно отключен, но после вербовки ваш командир его активирует.

– Если я завербуюсь, – возразил я. – Мне все еще не сказали, кто на нас напал.

– Угу, – капрал удивленно взглянул на Рэя. – В общем, лазер сажает батарею за три-четыре выстрела, так что используйте его только в случае крайней необходимости.

– Ясно. Значит, все готово?

– Да, сэр, – ответил капрал. – Можете идти.

Мы отсалютовали друг другу, и капрал остался стоять по стойке «смирно», пока мы не ушли. Рэй повел меня по еще одному уходящему вниз коридору.

– Почему ОАЗ не снабдил новыми технологиями весь мир? – спросил я, разглядывая квантком. – Перемещение с невероятной скоростью, квантовая связь – это стимулировало бы мировую экономику и помогло готовиться к войне…

– Наши ученые потратили несколько десятилетий на изучение технологий пришельцев, однако овладеть ими удалось только за последние годы, – ответил он. – Думаю, ОАЗ постепенно бы вывел их в общее пользование, если бы у нас было достаточно времени.

Мы прошли еще два блокпоста, затем двинулись по длинному трубкообразному коридору со множеством ответвлений и дверей. Я уже собирался спросить у Рэя, что за этими дверями, как вдруг одна из них с шипением открылась, и из нее вышла женщина в форме офицера ОАЗ. Я увидел, что за дверью находится крошечная, похожая на чулан комната. В ее центре стояло прикрепленное к полу вращающееся кресло, а вокруг него – эргономичные панели управления и игровые контроллеры, а также дугообразный монитор, на котором был вид из кабины огромного боевого робота.

– Пункт управления, – сказал Рэй, проследив за моим взглядом. – На базе их тысячи. Каждый можно использовать для управления любым беспилотником из арсенала ОАЗ – без задержек по времени и без ограничений по радиусу действия.

– Настоящими беспилотниками?

– Настоящими. – Он указал на что-то за моей спиной. – А вот и они.

Я обернулся и увидел колонну из десяти БТГПБ – она шла по коридору в нашу сторону. Замерев, я смотрел на то, как мимо шагают роботы, лязгая суставами и жужжа сервоприводами. Когда они скрылись за углом, Рэй двинулся вперед, и я побежал вслед за ним.

– Лейтенант Лайтман? – окликнул меня кто-то.

Мы с Рэем остановились. Нас догнал какой-то мальчик, даже моложе меня, смуглый и темноволосый. На лацканах его формы виднелись капитанские лычки, а на рукаве была нашивка с флагом Ирана. Он выставил вперед свой квантком, кажется, сканируя мое лицо. Увидев на экране мое имя, он улыбнулся – а затем резко встал по стойке «смирно».

– Это такая честь для меня – наконец-то встретить вас! – сказал он. – Капитан Арджанг Даг к вашим услугам. Я восхищаюсь вашими успехами, лейтенант!

– Моими успехами? – повторил я, неуверенно взглянув на Рэя. – Лейтенант?

– Извините, сэр, – сказал Рэй, отдав честь Дагу. – Мистер Лайтман еще не принес присягу.

– Ну разумеется! – Мальчик улыбнулся, словно извиняясь. – Прошу прощения за то, что охотился на вас с кванткомом, мистер Лайтман, уж очень хотелось вас увидеть! – Он схватил меня за руку и стал ее трясти. – Вместе мы с вами выполнили десятки заданий, так что, возможно, вы узнаете мой позывной. – Я – Ростам. В данный момент на пятом месте, прямо над вами.

Моя улыбка погасла, и я отпустил его руку. О да, его имя я знал.

– Ого! Серьезно? – сказал я, пытаясь улыбнуться. – Я так рад, что наконец с вами познакомился. Но я всегда считал, что самый юный пилот в первой десятке – это я.

– Похоже, эта честь принадлежит мне, – ответил он и скромно улыбнулся, тем самым приведя меня в ярость. – Сейчас я на пятом месте в рейтинге, – обратился он к Рэю. – А вот он, Железный Бигль, – шестой. – Мальчик снова улыбнулся мне. – Еще совсем недавно я сидел у вас на хвосте.

– Вы заслужили место в первой пятерке, – сказал я, пытаясь не показывать, как меня злят его комплименты. – Вы неоднократно побеждали меня в поединках. Вы – настоящий ас. Элита.

– Очень мило с вашей стороны, – ответил он. – Для меня много значат ваши слова.

Рэй нетерпеливо откашлялся и сделал вид, что показывает на часы. Даг возмущенно посмотрел на него и большим пальцем ткнул пальцем в свои капитанские лычки.

– Расслабьтесь, сержант. Видите, тут взрослые разговаривают.

Как только Даг повернулся ко мне, Рэй сделал вид, будто сворачивает ему шею.

– Так точно, капитан, сэр.

Даг снова улыбнулся, а затем достал из пластиковой папки, которую держал под мышкой, глянцевую фотографию. Мою фотографию – увеличенную копию той, которую только что сделали для удостоверения. Он застенчиво протянул ее мне вместе с черным фломастером.

– Вы не разозлитесь, если я попрошу вас ее подписать? Я хочу собрать автографы пилотов из первой десятки и подумал, что это – мой единственный шанс получить ваш.

Я проигнорировал зловещий подтекст, скрытый в его словах, и впервые в жизни поставил свой автограф на фотографии, а затем отдал ее Дагу. Интересно, сколько он уже собрал и чьи.

– Большое спасибо, мистер Лайтман. Как я и сказал, это честь для меня.

Он решил было отсалютовать мне, но затем протянул руку. Мы обменялись рукопожатием.

– Это для меня честь, сэр, – ответил я. – Надеюсь, мы еще встретимся.

Он коснулся своим кванткомом моего. Оба устройства пискнули.

– Я добавил свой номер в ваш список контактов. Если я что-то могу для вас сделать, звоните, не стесняйтесь.

– Непременно. Спасибо.

Он развернулся и поспешил в другом направлении. Мы с Рэем продолжили свой путь и прошли за еще одну автоматическую бронированную дверь.

– Сколько лет этому парнишке?

– Кому, капитану Дагу? – спросил Рэй. – Семнадцать. Завербовали его в пятнадцать. Настоящий вундеркинд. – Рэй остановился и нервно посмотрел на меня. – Это не значит, что у тебя нет таланта.

Я почувствовал себя так, словно кто-то устроил крупнейшую в мире игру в вышибалы и меня взяли в команду последним.

– Я тоже был в первой десятке. Почему меня не завербовали в пятнадцать?

Рэй нахмурился и недоверчиво посмотрел на меня.

– По данным психологов, ты не подходил для ранней вербовки.

– Почему? Почему я не подходил?

– Не тупи, Зак. Ты сам знаешь, почему.

Прежде чем я успел ответить, Рэй развернулся и зашагал дальше.

Я смирил свою гордыню и поспешил за ним.

В конце концов мы прибыли в круглый холл с огромным количеством лифтов. Там уже находились и другие «элитные кандидаты для вербовки». Я уже собирался присоединиться к ним, когда Рэй хлопнул меня по плечу.

– Я дальше не пойду, – сказал он и оглядел меня с ног до головы, словно отправляя меня в первый раз в первый класс. Он взял у меня опустевший рюкзак, а затем не успел я что-то сказать, как Рэй стащил с меня отцовскую куртку и начал ее складывать.

– Эй, она моя! – воскликнул я, ненавидя себя за то, что сейчас напоминаю капризного ребенка.

– Да, знаю. Крутая куртка, не вопрос. Но вряд ли в ней ты произведешь хорошее впечатление на брифинге.

Он запихнул куртку в рюкзак и с трудом застегнул молнию, затем надел рюкзак на меня.

– Лифт доставит тебя к аудитории. Просто иди за другими рекрутами.

Я посмотрел на других кандидатов, выстроившихся в очередь у лифтов, и повернулся к Рэю.

– Когда я снова тебя увижу?

– Точно не знаю, дружище, – ответил он, глядя мне в глаза. – Ситуация развивается очень быстро. Через пару минут я улетаю.

– Почему? Куда тебя отправляют?

– Защищать Большое Яблоко. Я один из Тридцати Дюжин, помнишь? – Рэй улыбнуся и одернул свой мундир. – Меня переводят в Первый батальон бронированных беспилотников. Будем защищать восточное побережье. Так что я буду воевать на земле, а ты – в небе.

Мы помолчали. Затем Рэй протянул мне руку, которую я, немного помедлив, пожал. Несмотря ни на что, мне не хотелось, чтобы Рэй уезжал – кроме него, у меня здесь знакомых не было. Пока я пытался найти нужные слова – такие, которые никак бы не означали, что я его прощаю, Рэй вдруг по-медвежьи обнял меня. А затем, к своему удивлению, я сам стиснул его в объятиях.

– У тебя талант, Зак, – сказал он, отступая. – Ты действительно можешь внести большой вклад в ход войны. Не забывай это, ладно? Не важно, какие ужасы нас ждут…

Я кивнул, но не ответил. Я понятия не имел, как отвечать – и как реагировать на все, что сейчас происходит. Я – просто мальчик из пригорода, который играл в хренову кучу видеоигр. Я не готов к участию в межпланетной войне! Мне казалось, что сейчас я вообще ни к чему не готов – даже к тому, чтобы попрощаться с Рэем.

– Ладно, не будем устраивать сцену. Береги себя, ладно? И… – У Рэя сорвался голос. Он откашлялся и продолжил: – Давай условимся так: когда все закончится, встретимся в «Звездной базе». Закажем еду в «Тай-файтере» и будем хвастаться боевыми подвигами. Договорились?

– Договорились, – сказал я, пытаясь проглотить комок в горле.

Рэй отсалютовал мне, а я отдал честь ему, хотя и чувствовал себя словно ребенок, играющий в войну.

– Да пребудет с тобой Сила, – сказал Рэй, стиснув мне еще раз плечо напоследок. – Всегда.

Он повернулся и ушел туда, откуда мы пришли. Я немного посмотрел ему вслед, затем перевел взгляд на лифты, рядом с которыми выстраивались в очередь встревоженные «элитные кандидаты на вербовку».

9

Я зашел в кабину лифта с пятнадцатью другими рекрутами. Они были разного пола, возраста и национальности, но их объединяло одно – каждый из них в той или иной степени был потрясный. Я предполагал, что это чувство сейчас отражалось и на моем лице.

Пока лифт опускался, мы молча смотрели в потолок, под ноги или на двери перед собой – куда угодно, лишь бы не встречаться взглядами. Где были, что они делали сегодня утром, когда транспорт Оборонительного Альянса Земли разрушил их представления о реальности, выдернул из жизни и доставил сюда?

Играл ли я когда-нибудь с ними в «Терру фирму» или «Армаду»? Черт побери, да один из них – мужчина или женщина – возможно, тот самый знаменитый «Ред Джайв».

В лифте не было индикатора этажей и панели управления, только одна направленная вниз стрелка, которая зажигалась и гудела примерно два раза в секунду, пока лифт опускался все глубже и глубже. До того как двери наконец открылись, я насчитал более двадцати таких сигналов.

Выйдя из лифта, мы попали в большой зал, уже забитый дезориентированными рекрутами вроде нас. Большинство, как и я, были в обычной одежде, но предназначенной для самого разного климата. Я также заметил людей в костюмах, форме работников кафе, хирургических халатах, а также ошеломленную женщину средних лет в подвенечном платье, все еще сжимавшую в руках свадебный букет.

Цепь солдат ОАЗ направляла всех к длинному ряду дверей, за которыми оказалась аудитория в форме чаши. Ряды кресел там стояли как на стадионе – они были обращены в сторону огромного изогнутого экрана, словно в кинотеатре IMAX. Потолок – длинная, наклонная «шахматная доска» из бетонных плит, каждая из которых была усилена прикрепленными к ее центру пружинами-амортизаторами. Аудитория, как и вся остальная база, выглядела так, словно способна вынести прямое попадание ядерной бомбы.

Я обвел взглядом аудиторию, выбирая место для себя. У основания экрана располагалась невысокая прямоугольная сцена с трибуной в центре. Около тридцати первых рядов уже были заполнены нервничающими рекрутами, и поток новых продолжал прибывать, словно перед началом школьного собрания. Однако несколько десятков нонконформистов (или асоциальных личностей) решили сесть подальше, либо поодиночке, либо небольшими группами.

Я начал подниматься по ближайшей лестнице, направляясь к самым малозаселенным частям в верхней трети аудитории. Добравшись до верхнего яруса, я стал присматривать место на отшибе – и вдруг замер на полушаге.

Она сидела на пустом ряду недалеко от стены и дерзко прикладывалась к хромированной фляжке, раскрашенной под R2-D2. Я уже видел, что она на несколько дюймов выше меня. Ее бледная, словно алебастровая, кожа резко контрастировала с одеждой – черными солдатскими ботинками, черными джинсами и черным топом (из-под которого выглядывал черный бюстгальтер). Черные волосы с одной стороны выбриты, а с другой доходили до подбородка. Но круче всего были татуировки на ее руках: на левой целовала винтовку М-16 прекрасная, полуобнаженная героиня комиксов Девочка-Танк в постапокалиптическом рок-н-рольном белье. А на правом бицепсе стилизованными заглавными буквами был выведен девиз: El Riesgo Siempre Vive.

Увидев ее, я испытал почти такое же сильное потрясение, как и вчера, когда впервые заметил «глефу». В Эллен я влюблялся постепенно, в течение нескольких месяцев. Но сейчас… сейчас я чувствовал себя так, словно мне выстрелили молнией из Мьелнира прямо в лоб.

Я все еще пытался понять, хватит ли мне храбрости сесть рядом с ней – как вдруг понял, что уже двигаюсь в ее сторону с предельной скоростью, которую могут развить мои ноги. Я подумал о том, что в данных обстоятельствах мне не следует полагаться на эмоции, но эта мысль затерялась в потоке гормонов, хлынувших в мозг. Я постарался убедить себя в том, что ей нужна компания – несмотря на то, что все указывало на прямо противоположное.

Мое появление она проигнорировала, и я стал ждать, когда она наконец соблаговолит меня заметить. Я проследил за ее взглядом и увидел, что внимание девушки поглощено кванткомом: она вскрыла его и разложила внутренности на коленях, словно во время вскрытия. Я решил, что это и есть вскрытие, ведь собрать устройство ей вряд ли удастся.

Однако она собрала квантком за несколько секунд – быстро и ловко, словно морской пехотинец, производящий разборку и смазку оружия в полевых условиях. Покончив с этим, девушка включила устройство и стала следить за загрузкой операционной системы.

Затем она наконец посмотрела на меня. Я указал на место рядом с ней.

– Можно я сяду?

Я знаю, сложно поверить, но эта реплика была чистой импровизацией.

Прежде чем ответить, девушка окинула меня взглядом.

– Извини, у меня тут приватная беседа с моим дроидом. Верно, R2? – Она снова поднесла фляжку к губам, затем махнула ею в сторону моря пустых кресел, которое раскинулось под нами. – Может, склеишь другую телку?

– Не льсти себе, Васкес. – Я кивнул на ее флягу. – Я здесь только из-за бухла.

Она рассмеялась, и я почувствовал острую боль в груди. Она посмотрела на свою татуировку El Riesgo Siempre Vive – похоже, ее впечатлил тот факт, что цитата мне знакома.

– Ладно. Садись, ангелочек.

– Спасибо, бабуля. – Я сел рядом с ней и, как и она, положил ноги на спинку кресла, стоявшего передо мной.

– Погоди, ты сказал «бабуля»?

– Да, потому что ты назвала меня ангелочком. И это уязвило мою гордость.

Она снова засмеялась, на этот раз громче, и боль в моей груди усилилась.

Вблизи она была еще более шикарной; ее глаза, которые сначала показались карими, на самом деле были скорее янтарными, а в золотистых радужках поблескивали медные искры.

– Извини, – сказала она. – У тебя очень юное лицо. Тебе сколько лет?

– В прошлом месяце исполнилось восемнадцать.

Она ухмыльнулась.

– Жаль. Моя тема – малолетки.

– Супер, – ответил я. – Педофилка-алкоголичка.

Она рассмеялась в третий раз – фыркая по-девчачьи, и у меня снова возникли проблемы с сердцебиением. Затем она снова перевела взгляд на фляжку.

– R2, – пробурчала она доверительным тоном, – сон становится все страньше. В нем появился симпатичный, остроумный мальчик. Невероятно, да?

Я едва не спросил, не про меня ли речь. К счастью, катастрофы удалось избежать.

– Не хочу тебя расстраивать, – сказал я, – но это тебе не снится.

– Серьезно? Почему ты так в этом уверен?

– Потому что все это, ясное дело, снится мне. Как это может сниться тебе, если ты – как и все вокруг – лишь плод моего воображения?

– Не хочу тебя расстраивать, – ответила девушка, ткнув в меня фляжкой и пролив часть ее содержимого мне на ногу, – но я – не плод воображения.

«Какая удача», – подумал я, однако с улыбкой сказал:

– К сожалению, я тоже. Значит, все это происходит прямо сейчас с нами обоими.

Она кивнула и сделала еще глоток.

– Именно этого я и боялась. – Она наконец-то протянула мне фляжку.

Я покачал головой.

– Хочу нормально соображать во время брифинга. – И, словно ответ был недостаточно отстойным, я добавил: – К тому же я еще не в том возрасте, чтобы пить.

Она закатила глаза.

– Ты хоть понимаешь, что нам сейчас объявят о конце света? Хочешь узнать эту новость на трезвую голову?

– Убедила, – сказал я, забирая у нее фляжку.

Когда я поднес фляжку ко рту, девушка запела:

– Правонаруши-и-тель, правонаруши-и-тель.

Я умоляюще взглянул на нее.

– Не надо, пожалуйста. А то у меня из носа польется.

Она с важным видом кивнула и подняла вверх три пальца.

– Не буду, честное скаутское.

Я закатил глаза.

– Даже не верится, что ты когда-то была скаутом.

Она прищурилась, а затем стянула вниз длинный полосатый носок, показав татуировку – зеленый логотип «герл-скаутов Америки» на левой голени.

– Возражение принимается, – сказал я. – А другие клевые татухи у тебя есть?

Она ударила меня в плечо – сильно – и указала на фляжку, которую я все еще держал в руке.

– Не тормози, ангелочек. Пей до дна.

Я сделал маленький глоток – но этого оказалось достаточно. Огненная жидкость заставила меня закашляться. Я не разбирался в крепком алкоголе и поэтому не знал, что во фляжке, но, по моим ощущениям, это было ракетное топливо с добавкой растворителя. Я понимал, что девушка наблюдает за мной, и поэтому заставил себя сделать второй глоток, побольше. Затем я элегантным движением вернул ей фляжку, хотя на глаза у меня навернулись слезы, а по глотке, казалось, только что текла горящая лава.

– Спасибо, – хрипло сказал я.

– Я – Алексис Ларкин. – Она протянула мне руку. – Друзья зовут меня «Лекс».

– Рад познакомиться, Лекс. – Пожав ей руку, я ощутил слабый укол электрического разряда. – Я Зак… Зак Лайтман.

Ухмыльнувшись, она потянулась за фляжкой, которую я с радостью отдал ей.

– И откуда ты родом, Зак-Зак Лайтман?

– Просто Зак, – рассмеялся я. – Из Портленда, штат Орегон. А ты?

– Из Техаса. – Она помрачнела и, поморщившись, хлебнула еще. – Еще час назад я была в Остине, сидела в офисе и искала ошибки в программах, как вдруг прямо у здания конторы приземлился долбанный шаттл Оборонительного Альянса Земли. Я решила, что у меня крыша едет. А теперь я уже и не знаю, что думать.

Она поежилась и потерла обнаженные плечи.

– Какая здесь холодрыга! А свитер остался в другом часовом поясе.

Я молча вознес молитву Крому, а затем открыл рюкзак и протянул ей свою куртку.

– Ого! Круто. Спасибо. – Лекс немного поразглядывала нашивки, а затем набросила куртку на плечи, словно шаль.

– А ты где работаешь?

– В компании, которая создает программы. Делаем приложения и операционные системы для мобильных устройств. Многие мои сослуживцы – геймеры, поэтому сразу узнали транспорт, еще до того, как увидели герб Оборонительного Альянса Земли. Мы глазам своим не верили.

– И что произошло?

– Все выбежали на стоянку. Затем из шаттла вышли двое в костюмах – мужчина и женщина – и назвали мое имя и фамилию. Оказалось, это довольно унизительно – словно тебя к директору вызывают. Они сказали, что им нужна моя помощь в срочном деле, связанным с национальной безопасностью. Что я должна была делать? Они прилетели на космическом корабле из видеоигры, и я знала, что не смогу всю жизнь гадать о том, что у него внутри, и куда он бы меня отвез. Поэтому я полетела с ними. – Она мотнула головой. – И вот теперь я на секретной правительственной базе в долбаной Айове, жду, когда мне расскажут, что тут, блин, творится. В общем, я реально схожу с ума.

Я кивнул.

– Если я не ошибаюсь, мы – где-то в долбаной Небраске.

– Да? Откуда ты знаешь?

– Агент ОАЗ, который доставил меня сюда, сказал, что это Небраска.

– Уроды, которые везли меня, ни хрена мне не объясняли.

До сих пор мне даже в голову не приходило, что со мной обошлись каким-то особенным образом. Но, похоже, вряд ли у каждого потенциального рекрута был наблюдатель и ментор – агент ОАЗ, который последние шесть лет прожил в их родном городе.

Лекс посмотрела на свой квантком, который наконец перезагрузился, и потыкала в значки на экране.

– Надеюсь, они выполнят обещание и дадут нам доступ к этим штукам. Не хочу, чтобы бабушка обо мне беспокоилась. Она волнуется, если я не звоню ей каждый день… – Лекс набрала по памяти номер в кванткоме, однако на дисплее появился красный крест и сообщение «Доступ к гражданским сетям заблокирован».

– Это мы еще посмотрим, – буркнула она и спрятала устройство в кармане.

– У тебя близкие отношения с бабушкой? – спросил я просто для того, чтобы снова услышать ее голос.

Лекс кивнула.

– Родители погибли в аварии, когда я была маленькой. Дедушка умер еще раньше, так что меня воспитывала бабушка. – Она посмотрела мне в глаза. – А ты, Зак? Беспокоишься о ком-то из родных? Кто-то беспокоится о тебе?

– Мама. – Я представил себе ее лицо. – Она медсестра. Мы живем вдвоем.

Лекс кивнула, словно это все объясняло. Мы умолкли. Внезапно мне захотелось, чтобы рядом со мной были Круз и Дил. Тогда мне было бы легче справляться с этой безумной ситуацией. Но хотя Два Майка и были опытными игроками в «Терру фирму» и «Армаду», их рейтинг, очевидно, оказался недостаточно высок.

– Лекс?

– Зак?

– Ты играешь в «Терру фирму» и «Армаду»?

– В ТФ.

– Хорошо? Ты входишь в Тридцать Дюжин?

Лекс кивнула.

– В данный момент я на семнадцатом месте, – сказала она слишком уж непринужденно. – Раньше у меня было пятнадцатое. Рейтинги часто меняются.

Я негромко присвистнул:

– Черт возьми, женщина… А позывной у тебя какой?

– «Лекс-палач», – ответила она. – А у тебя?

– «Железный Бигль», – сказал я и поморщился, услышав, как глупо это прозвучало. – Это…

– Это потрясающе! Фильм дурацкий, но я его обожаю. А моя бабушка на каждое Рождество ставила альбом «Снупи против Красного Барона».

Я подпрыгнул от удивления. Никто – даже Круз и Дил – не знал, что это гибрид Железного Орла и героя из комиксов «Пинатс». Мне всегда приходилось это объяснять. Внезапно мне захотелось коснуться ее плеча, убедиться в том, что она действительно существует.

– Ты не из Тридцати Дюжин, иначе я бы тебя узнала. Играешь в «Армаду»?

Я кивнул, пытаясь скрыть разочарование.

– Эта игра не для тебя?

Лекс покачала головой.

– От летных симуляторов у меня голова кружится. Предпочитаю твердо стоять на земле. – Она указала на себя большим пальцем. – Дай мне огромного боевого робота, и я сокрушу всех врагов и обращу их в бегство.

Я ухмыльнулся.

– А как же стенания женщин?

– О да, – рассмеялась она. – Женщины будут стенать во весь голос. Это уж как водится, верно?

Мы оба рассмеялись, привлекая к себе возмущенные взгляды соседей. Похоже, во всей аудитории только у нас двоих было хорошее настроение – и это заставило нас расхохотаться еще громче.

Когда мы успокоились, Лекс перевернула фляжку вверх дном, и на ее высунутый язык упали последние капли. Она завинтила крышечку и засунула флягу в карман джинсов.

– Я потеряла R2, – процитировала она и спародировала знаменитый свистящий вздох голубого андроида.

На этот раз уже я неожиданно фыркнул от смеха.

– Ну что, звездный лорд, признавайся, какой у тебя рейтинг? – спросила Лекс.

– В «Терре фирме» он настолько чудовищный, что о нем стыдно говорить, – сказал я, щедро подсыпая ложной скромности. – А вот в «Армаде» я в данный момент на шестом месте.

Она повернулась и пристально посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– На шестом? Во всем мире? Серьезно?

Я перекрестился, но сдохнуть на этом месте себе не пожелал.

– Да это же реальный, денежный талант! Я поражена, Зак-Зак Лайтман.

– Я польщен, мисс Ларкин, – ответил я. – Но ты была бы поражена гораздо меньше, если бы хоть раз видела меня в «Терре фирме». В БТГПБ я еще туда-сюда, но с «часовым» у меня ни хрена не выходит. Я всегда давлю дома, битком набитые мирными жителями, и за это меня лишают звания и отправляют в пехоту.

– Ха, еще бы! Потери среди гражданских и ущерб имуществу!.. Любишь по полной отрываться, да?

Не успел я ответить, как свет в аудитории потускнел, и собравшиеся притихли. Я почувствовал, что Лекс сжала мое предплечье с такой силой, что в нем нарушилось кровообращение. Я уставился на светящийся экран, стиснув подлокотники кресла и дрожа от накопленного за целую жизнь предвкушения.

Затем мы увидели самый страшный в истории обучающий видеофильм.

10

На экране появился анимированный герб Оборонительного Альянса Земли. Заглавные «О» и «А» превратились в прозрачный щит, который окружил вращающуюся голубую Землю. Из нижней части «З» получилась куполообразная голова робота-«часового», а верхняя – в глаз, который, как я понимал, являлся символом базы «Альфа», тайного объекта ОАЗ на обратной стороне Луны. «Почему Альянс разместил базу на своем гербе, ведь ее же не существует?» – подумал я. А затем напомнил себе, что еще несколько часов назад не верил в существование самого ОАЗ.

Логотип исчез, зазвучала зловещая музыка – вступительная композиция оркестрового саундтрека «Армады», который сочинил не кто иной, как Джон Уильямс. Когда вступила струнная секция Лондонского симфонического оркестра, я почувствовал, как у меня по шее побежали мурашки.

Я напомнил себе, что это не сон.

Я напомнил себе, что я должен дышать.

На экране по черному звездному небу поплыл один из первых космических аппаратов НАСА. Он был похож на старую спутниковую антенну с чьего-то заднего двора; к его основанию под прямыми углами друг к другу были приделаны три длинных телеантенны. Я узнал его: это была одна из частей комплекса «Пионер-10»/«Пионер-11», первые аппараты, которые НАСА отправила к пределам Солнечной системы. Их запустили в начале 70-х, поэтому я знал, что этот видеоролик создан на компьютере.

Камера развернулась, показывая, что космический корабль стремительно приближается к Юпитеру. Когда на экране появился газовый гигант, на фоне музыки кто-то заговорил. Мы с Лекс ахнули, узнав его, – и нам вторил хор других голосов. Этот человек умер почти двадцать лет назад.

Карл Саган.

И первые же его слова противоречили всему, что мне когда-либо рассказывали о вселенной.

– В 1973 году НАСА получила первые доказательства существования внеземного разума – прямо здесь, в нашей Солнечной системе, когда космическая станция «Пионер-10» передала первый снимок Европы, четвертого по размерам спутника Юпитера. Изображение было получено лабораторией «Джет пропалшн лэбратори» в Пасадене, штат Калифорния, 3 декабря, в 19:26 по тихоокеанскому времени.

Мне сразу стало ясно, почему ОАЗ поручил озвучивать фильм Карлу Сагану. Его уверенный и знакомый баритон превращал каждое слово в холодный, проверенный научный факт – и это невероятно меня пугало, ведь начиная с 60-х, именно Саган приложил столько усилий для организации поисков внеземного разума. Если НАСА обнаружила инопланетян еще в 1973 году и Саган до самой смерти помогал скрывать этот факт, значит, у него были невероятно убедительные причины это делать.

Может, ОАЗ как-то смонтировал или симулировал голос Сагана? Может, Альянс его шантажировал? Блин, может, у ОАЗ под Пентагоном в тайной лаборатории есть цистерны с аксолотлями, из которых они штампуют клонов Сагана и Эйнштейна, словно «хонды-аккорды»?

Затем на экране появился сам доктор Саган, после чего я перестал сомневаться, его ли это голос. Съемка, очевидно, была сделана в 70-х: Саган выглядел моложе, чем в мини-сериале «Космос». Он стоял в переполненном центре управления ДПЛ с десятком косматых ученых, у крошечного черно-белого телемонитора. Все напряженно наблюдали за тем, как на экране, пиксель за пикселем, появляется первое в истории человечества фото Европы. Правая часть луны Юпитера находилась в тени, однако левая была ярко освещена, и некоторые черты рельефа были уже видны, несмотря на низкое разрешение.

Пока загрузка близилась к завершению и остальная поверхность Европы становилась видимой, Саган и остальные ученые смотрели на изображение со все возрастающим смятением и тревогой. Когда последний ряд пикселей сформировался и на мониторе появилось полное изображение, оказалось, что на ледяной поверхности Европы видна гигантская свастика.

В аудитории раздался испуганный шепот и приглушенные ругательства. Я услышал голос Лекс:

– Какого хера?

Я одобрительно кивнул. Это был самый тревожащий урок истории в моей жизни – и я даже не мог себе представить, что будет дальше.

– Это первое изображение доказало, что на поверхности луны Юпитера нанесен огромный символ, – спокойно объяснял Саган. – В ее южном полушарии виден равносторонний крест, каждый луч которого загнут под идеально прямым углом. Здесь, на Земле, этот символ называют «свастика». Его площадь – более миллиона квадратных километров. На самом деле свастика была столь большой, что на первой фотографии, сделанной «Пионером», она казалась слегка искаженной из-за кривизны поверхности планеты.

Этот символ заставил ученых НАСА сделать вывод о том, что перед ними конкретное доказательство существования внеземных разумных существ. Однако радость по поводу находки затмили споры по поводу того, что именно означает этот символ. В течение тысяч лет у многих народов мира свастика была знаком, приносящим удачу, – до тех пор, пока в 1920 году ее не выбрала своим символом партия национал-социалистов, и ужасы, которые она впоследствии совершила, навсегда превратили свастику в символ самого худшего, что есть в человечестве.

– Да, почему они не нарисовали на Европе инь и ян? – шепнула Лекс слегка заплетающимся языком. – Вот это бы снесло крышу парням из НАСА.

Я шикнул на нее, и она нервно рассмеялась.

– Мы не знали, понимают ли существа, осквернившие поверхность Европы, какое значение этот символ имеет для нас, – продолжал голос Сагана. – Не добыв новой информации, мы могли лишь строить догадки. Политическое и военное руководство нашей страны приняло решение скрыть находку от остального мира – наши лидеры опасались, что эта новость вызовет панику, которая ввергнет всю цивилизацию в религиозный, политический и экономический хаос. Президент Ричард Никсон издал тайный указ, в соответствии с которым открытие, сделанное на Европе, останется засекреченным до тех пор, пока не будет изучено.

Теперь я понимал, почему доктор Саган и другие ученые из ДПЛ скрыли этот факт. В противном случае им бы пришлось объявить обитателям планеты Земля о том, что только что на орбите Юпитера найден огромный форпост нацистов. Если бы в 1973 году Уолтер Кронкайт взорвал в вечерних теленовостях подобную «бомбу», цивилизация точно спятила бы.

Но многое в этой истории по-прежнему меня беспокоило. Прежде всего, подробности открытия, сделанного НАСА на Европе, вызывали во мне странное ощущение дежавю. И я даже не сразу сообразил, почему.

С конца 70-х наши ученые считали Европу самым подходящим кандидатом для существования внеземной жизни в Солнечной системе – ведь под ее поверхностью находился огромный океан из жидкой воды. В результате про Европу писали многие фантасты. Я мог бы назвать не менее пяти историй, связанных с обнаружением инопланетной жизни на Европе, – и прежде всего, роман Артура Кларка «2010», сиквел «2001: Космическая одиссея». В 80-х годах Питер Хайамс снял великолепный фильм по этой книге, и в его финале высокоразвитый инопланетный разум с помощью компьютера HAL-9000 организовал для человечества массовую рассылку одного лишь сообщения – о том, чтобы мы держались подальше от Европы.

«Не пытайтесь там высадиться».

Кроме того, казалось очень знакомым и первое послание инопланетян – свастика. Я не сразу сообразил, что ответ буквально смотрит мне в лицо – сам Карл Саган написал о чем-то похожем в своем первом и единственном научно-фантастическом романе «Контакт». В его книге исследователи из SETI получили сообщение от внеземного разума, в котором содержалась копия первой полученной инопланетянами телетрансляции с Земли. Оказалось, что это – речь Адольфа Гитлера на церемонии открытия Олимпийских игр 1936 года в Берлине. Один из самых незабываемых эпизодов в книге – момент, когда ученые расшифровывают первый кадр видеопослания инопланетян и обнаруживают, что на нем – увеличенное изображение нацистской свастики.

События, которые разворачивались на экране сейчас, отличались от первого контакта, описанного в «2010» и «Контакте», однако сходство не могло быть простым совпадением.

Кларк, как и Саган, обладал инсайдерской информацией из НАСА. Можно предположить, что он тоже узнал об открытии, которое «Пионер-10» сделал на Европе, и согласился участвовать в обмане. Но почему тогда оба спрятали крупицы секретной информации в своих романах-бестселлерах? И почему ОАЗ позволил им это сделать? Особенно если учесть, что по обеим книгам были сняты популярные фильмы, которые передали эту информацию всему миру?

Мне вдруг показалось, что я сам ответил на свой вопрос. А тем временем на экране появились более подробные снимки поверхности Европы. На увеличенных изображениях луна была похожа на грязный снежок, расчерченный многокилометровыми красновато-оранжевыми трещинами и полосами. С этим фоном резко контрастировала огромная черная свастика.

– Когда «Пионер-11» долетел до Юпитера в декабре 1974 года, – продолжал голос Сагана, – его курс изменили таким образом, чтобы он прошел рядом с Европой. Он прислал на Землю более четкие снимки луны и аномалии на ее поверхности, тем самым развеяв подозрения о том, что первые фотографии подделаны. К тому времени НАСА уже спешила создать новую, сверхсекретную космическую станцию, которая должна была сесть на Европе, изучить аномалию-свастику и выяснить, как и зачем она нанесена на поверхность. НАСА окрестила этот корабль «Посланник-1», и он добрался до Европы 9 июля 1976 года. В этот день человечество впервые вступило в прямой контакт с инопланетными разумными существами.

Я еще никогда не был так прикован к киноэкрану.

На экране появилось изображение «Посланника-1» – точнее, еще одна компьютерная модель. Он вышел на орбиту Европы; на заднем плане виднелся величественный Юпитер. Корабль был похож на более крупную и менее «вылизанную» версию двух «Вояджеров», которые НАСА запустила в следующем году. К его корпусу были прикреплены гигантские баки с топливом и спускаемый аппарат.

Пролетая над огромным черным символом, корабль произвел запуск посадочного модуля, и тот начал снижаться к ледяной поверхности.

Компьютерная графика сменилась видеосъемкой, которую, похоже, сделала установленная на борту модуля камера.

При виде сверху – и в ярком солнечном свете – свастика на поверхности Европы, казалось, состояла из длинных черных полос крашеного льда. Черный лед все равно отражал свет, и если не считать цвета, то ничем не отличался от обычного – узор из бороздчатых трещин и ледяных гор ничем не был нарушен. На Европу словно кто-то прилепил большой трафарет свастики, а затем прошелся по нему с огромным, величиной с космический крейсер, баллончиком с черной акриловой краской.

– Посадочный модуль «Посланника» приземлился рядом с самой южной точкой аномалии, рядом с тем, что позднее получило название «Тера Макула», – продолжал голос Сагана. Модуль завершил управляемый спуск и коснулся поверхности; его шасси оседлали границу между краем свастики и чистым льдом рядом с ней.

К своему невероятному удивлению, я увидел, что к основанию посадочного модуля прикреплен золотой диск – такой же, как и знаменитые золотые диски, которые НАСА прикрепила к «Вояджерам».

– Посадочный модуль «Посланника» был снабжен двенадцатидюймовым позолоченным медным диском, – объяснил Саган. – Звуки и изображения, записанные на нем, должны были продемонстрировать разнообразие жизни и культуры на Земле, а также стать символом миролюбивых намерений нашего вида.

Когда модуль развернул солнечную батарею, из-под него выдвинулась суставчатая механическая рука и начала забирать пробы с черной поверхности. Нагретая металлическая ложка на одном из концов руки выкопала канавку во льду примерно в один фут глубиной: стало ясно, что лед черного цвета и на этой глубине. Как только рука втянулась обратно, посадочный модуль раскрылся, словно цветок. Показался похожий на торпеду зонд.

– Притяжение Юпитера создает на Европе приливы. Благодаря теплу, которое они выделяют, большая часть льда под поверхностью луны находится в жидком состоянии, в результате чего получается подземный океан. Мы знали, что в нем может быть жизнь, и именно там было логично начать поиски существ, создавших это изображение.

Я снова подивился тому, каким мощным успокаивающим эффектом обладает голос Сагана. Если бы озвучку фильма поручили Джеймсу Эрлу Джонсу, фильм стал бы куда более жутким.

– Вскоре после приземления «Посланник» выпустил криобота – экспериментальный зонд с атомным двигателем, предназначенный для того, чтобы растопить лед на поверхности планеты и искать в скрытом под ним океане признаки внеземной жизни.

Посадочный модуль медленно опустил зонд, прижав его раскаленный нос к черному льду. В практически несуществующую атмосферу Европы взлетел столб пара – зонд начал прожигать в черной поверхности идеальный цилиндрический тоннель и двигаться по нему вниз под действием силы гравитации.

Через несколько секунд «хвост» зонда исчез под поверхностью льда, и за ним стал разматываться длинный волоконно-оптический шнур, соединявший его с модулем. Затем на экране появилось анимационное изображение Европы, на котором был отмечен маршрут зонда. Он забурился в толщу льда на несколько километров и, наконец, достиг темного океана.

– Мы потеряли контакт с зондом через несколько секунд после того, как он прошел слой льда на поверхности луны. Поначалу специалисты НАСА полагали, что это связано с технической неисправностью, потому что в ту же секунду у нас пропала связь с модулем на поверхности Европы. Но когда через несколько часов орбитальный модуль «Посланника» снова прошел над точкой высадки, изображения, которые он отправил на Землю, показали следующее: посадочный модуль исчез, и свастика тоже.

На экране быстро сменяли друг друга фотографии, сделанные орбитальной станцией. Свастика действительно бесследно исчезла. Затем изображение увеличилось, чтобы показать место приземления зонда. Четыре отпечатка там, где встали «лапы» модуля, еще виднелись, как и круглое отверстие, которое зонд проделал в толще льда, который чудесным образом обрел свой изначальный цвет.

– Через сорок два часа после того, как НАСА утратило контакт с посадочным модулем, его передатчик снова заработал на прежней сверхсекретной частоте. Когда сигнал достиг Земли, мы выяснили, что он содержит короткое голосовое сообщение, которое, очевидно, отправили обитатели Европы. К нашему удивлению, оно было составлено на обычном английском языке, и его произносил голос человеческого ребенка. «Вы осквернили наш самый священный храм, – произнес за кадром монотонный голос девочки. – За это нет вам прощения. Мы придем, чтобы убить вас всех».

Я содрогнулся, однако сообщение вдруг показалось мне знакомым. Это было похоже на сцену из скверного научно-фантастического фильма. Впрочем, тут же выяснилось, что женский голос из сообщения инопланетян был синтезирован на основе одной из коротких аудиозаписей, помещенных на золотой диск.

– К нашему разочарованию, это короткое сообщение воспроизводилось снова и снова, час за часом, день за днем. Европы, как мы стали называть местных обитателей, игнорировали все попытки ответить и как-то объяснить наши действия. По причинам, которые нам до сих пор не ясны, они сочли нашу первую попытку установить контакт с ними вооруженной агрессией. Отправив зонд под поверхность планеты, мы, сами того не подозревая, нарушили какую-то священную границу. Возможно, европы просто считают, что мы, как вид, представляем для них опасность. Мы до сих пор точно не знаем, какие причины ими двигали, ведь все наши последующие попытки наладить общение с ними закончились неудачей.

В аудитории снова зазвучали взволнованные голоса. Я был почти уверен в том, что сейчас у кого-нибудь начнется истерика, но все – и я тоже – сохраняли спокойствие, и с мест никто не вставал. Информация о том, что злые инопланетяне собираются нас уничтожить, не привела к панике, – и, похоже, я знал почему. В течение десятилетий на нас обрушивался поток научно-фантастических романов, фильмов, мультфильмов и телесериалов, в которых так или иначе речь шла о пришельцах. Гости с других планет проникли в поп-культуру так давно, что стали частью коллективного бессознательного, – и теперь это помогало нам нормально реагировать на происходящее.

– Мы отправили к Европе сотни зондов; почти все они пропали или были уничтожены вскоре после того, как достигли орбиты луны. Однако методом проб и ошибок мы наконец смогли разместить несколько наблюдательных платформ на соседних спутниках Юпитера, что позволило нам незаметно наблюдать за Европой. Их камеры передали следующие изображения.

На экране быстро, в хронологическом порядке, стали появляться тысячи спутниковых фотографий Европы, создавая грубый видеоролик из стоп-кадров. Вокруг экватора луны формировалось тонкое кольцо из металлических обломков. На увеличенных снимках стали видны миллионы роботов, ползающих по орбитальным строительным лесам, а также остовы космических кораблей.

Это было похоже на родную планету собрукаев из вчерашнего задания, только поверхность Европы в основном была белая, а не красная. И вместо лиловатого газового гиганта под названием Тау Кита V за ней виднелся знакомый глаз циклопа – Юпитер.

Европы, как и собрукаи, строили армаду, но гораздо ближе к Земле. На орбите Луны висели корабли «литейные», бесперебойно выпускавшие истребители и беспилотники, похожие на те, что я видел над Собрукаем вчера вечером. Европы также подтянули на безопасную орбиту несколько крупных астероидов и метеоритов, и теперь над ними летали орды паукообразных роботов – они добывали металлы и другие ископаемые. Выбрав все дочиста, собрукаи удаляли астероид с орбиты и размещали на его месте другой.

Видеоролик отмечал, как шли недели, месяцы и годы. Самовоспроизводящиеся машины продолжали строительство, и над Европой образовался небольшой флот блестящих космических кораблей. Он рос и рос, и в конце концов боевых машин над экватором набралось так много, что они стали походить на кольцо Сатурна.

Пока шла транспортировка астероидов и добыча сырья, над Европой появились шесть огромных сфер-«дредноутов».

– Несмотря на попытки договориться с европами, они продолжали готовиться к войне, создавали самовоспроизводящихся роботов, – объяснял голос за кадром. – Мы с возрастающей тревогой следили за тем, как на наших глазах их число стало расти в геометрической прогрессии, месяц за месяцем, год за годом.

– В середине 80-х европы начали отправлять к Земле корабли-разведчики, – продолжал Саган. – Нашим военным удалось захватить и изучить несколько из них. Именно тогда мы обнаружили, что все они – беспилотники, которыми европы управляют за сотни тысяч миль с помощью какой-то квантовой системы мгновенной связи. Поэтому мы до сих пор почти ничего не знаем о биологических характеристиках и облике европов.

Я заерзал в кресле, испытывая странное сочетание разочарования и облегчения. Я практически ожидал услышать, что европы похожи на антропоморфных кальмаров-собрукаев из «Армады», и с облегчением выяснил, что это не так; разочарование вызывало то, что за сорок лет мы ничего не узнали о биологии противника.

– Однако после многолетних усилий нашим ученым удалось произвести инженерный анализ квантовой системы связи инопланетян, а также их двигателей и систем вооружения. Новые знания позволили нам создать глобальный арсенал оборонительных беспилотников. По нашему мнению, они дадут человечеству шанс в бою с захватчиками.

Я вздохнул. Я бы поверил в объяснение ОАЗ – если бы думал, что это часть сюжета видеоигры. Однако как исторический факт я его не воспринимал, даже если его озвучили голосом Карла Сагана. ОАЗ никак не мог за пару лет подвергнуть инженерному анализу системы связи, двигателей и оружия, значительно превосходящие наши, и скрывать это от всего мира, не говоря уже о том, чтобы произвести миллионы беспилотников. И даже если бы это было возможно, зачем врагу так облегчать нам задачу? А европы не только позволили людям захватить несколько своих кораблей, но еще и дали достаточно времени на их изучение и на создание флота с теми же характеристиками. Кроме того, строя свою армаду на орбите Луны, на виду у наших спутников, они фактически в деталях показали нам, чего следует ждать в ходе грядущего вторжения.

В истории ОАЗ должна была быть крупица правды. Доказательством тому служил шаттл, на котором я прибыл сюда, а также сама эта база. Но я был уверен, что нам рассказывают не все. Далеко не все.

– Постепенно лидерам человечества стало ясно: мы должны забыть о разногласиях и объединиться, иначе будем уничтожены как вид. В связи с этим отдельные члены Организации Объединенных Наций образовали тайный военный союз, известный как Оборонительный Альянс Земли – на тот случай, если однажды осуществится наш самый жуткий кошмар, и вся армада европов двинется в сторону Земли.

На экране вновь появился анимированный логотип ОАЗ.

– А до тех пор мы будем и дальше трудиться во имя мира, одновременно готовясь к войне.

Когда Саган завершил свой монолог, экран погас. Лекс поняла, что крепко держит меня за руку, и разжала пальцы. На предплечье остались следы от ее ногтей, но я даже не обратил на это внимания – ведь все мое представление о реальности только что разбилось на миллион осколков.

А когда через несколько секунд зажегся свет, нам сообщили реально плохую новость.

11

Высокий человек в мундире ОАЗ, украшенном множеством наград, вышел на небольшую сцену и подошел к трибуне. На огромном экране появилось его лицо. Я, Лекс и множество других в аудитории хором ахнули.

Это был адмирал Арчибальд Вэнс, командующий ОАЗ, который инструктировал игроков перед началом задания в «Армаде» и «Терре фирме».

А я всегда считал, что он – просто актер…

Адмирал положил руки на трибуну и оценивающе оглядел аудиторию.

– Приветствую вас, будущие рекруты. Я – адмирал Арчибальд Вэнс, и я уже более десяти лет командую Оборонительным Альянсом Земли. Уверен, многие из вас удивились, узнав о том, что я не вымышленный персонаж. Уверяю вас, я действительно существую, и Оборонительный Альянс Земли – тоже.

Послышались отдельные крики «ура» и приглушенный смех. Адмирал выждал, пока не воцарилась полная тишина, а затем продолжил.

– Всех вас вызвали сегодня потому, что нам нужна ваша помощь. Вы – одни из самых опытных и тренированных операторов беспилотников в мире. Видеоигры, которыми вы овладели, «Терра фирма» и «Армада», на самом деле – учебные боевые симуляторы. ОАЗ создал их для того, чтобы найти и обучить таких, как вы – тех, кто обладает редкими способностями, которые помогут нам защитить планету от вторжения европов.

Как вы только что видели, существование враждебных нам инопланетян держалось в секрете с тех пор, как о нем стало известно. Это было сделано вынужденно, чтобы человечество могло спокойно жить до тех пор, пока наши лидеры не организуют оборону.

Адмирал позволил рукам соскользнуть с трибуны и снова обвел взглядом зал.

– Но у нас больше не осталось времени. День, о котором мы с ужасом думали столько лет, скоро настанет. А вы – самые многообещающие потенциальные рекруты, отобранные в десятках стран мира. Вот почему мы приняли меры предосторожности и перевезли вас сюда, в безопасное место, до того, как правда станет известна миру.

– Твою мать… – шепнула Лекс.

– Фильм, который вы только что посмотрели, создан в начале 90-х, – сказал адмирал Вэнс. – С тех пор мы обновили компьютерную графику, однако его содержание почти не изменилось. ОАЗ собирался выпустить этот фильм в широкий показ, когда угрозу вторжения уже нельзя будет скрывать. К сожалению, этот день скоро настанет. Европы угрожали нам истреблением более сорока лет, но теперь, похоже, закончили приготовления к войне.

Он взялся за края трибуны, словно хотел опереться о нее. Внезапно я понял, что тоже схватился за ручки кресла.

– Вот спутниковые фотографии, сделанные вчера утром. – За его спиной на экране появилась фотография Европы в высоком разрешении. Создание армады, которое мы наблюдали на видео, было завершено. Шесть сфер-«дредноутов» раскрылись, словно бутоны, чтобы взять смертоносный груз, и их длинные спиральные рамы были почти полностью заполнены более чем миллиардом беспилотников, готовых к транспортировке и развертыванию.

– Следующий снимок был сделан всего несколько часов назад, – сказал адмирал, и на экране появилось новое изображение Европы. Полоса сверкающих кораблей, окружавшая ледяную луну, исчезла – и «дредноуты» тоже. А в южном полушарии Европы кто-то прожег огромное круглое отверстие – в том же самом месте, куда «Ледокол» направил свой лазер вчера вечером, во время нашего нападения на Собрукай.

– Твою мать! – воскликнул я. – Задание было настоящее!

– Ты о чем? – спросила Лекс.

Не успел я ответить, как адмирал заговорил снова:

– Вчера вечером ОАЗ атаковал Европу. Многие из вас, пилотов «Армады», приняли участие в той операции. Это был наш единственный шанс уничтожить их раньше, чем они отправят свои беспилотники, чтобы уничтожить нас. Но «Ледокол» не выполнил задачу. И теперь их армада движется к Земле.

Я больше не мог держать сомнения в себе.

– Что за бред! – шепнул я Лекс. – Если чужие собирались нас уничтожить, зачем ждали сорок лет? Зачем давать нам столько времени на то, чтобы разобраться в их технологиях, если можно было стереть нас с лица Земли еще в семидесятых? Зачем ждать? – Я покачал головой. – Это и в игре было нелогично, и сейчас. Подумай, зачем посылать флот роботов-беспилотников? Почему не заразить нас вирусом, не отправить к нам астероид или…

– Блин, да какая разница! – зашипела Лекс.

Краем глаза я заметил, что она попыталась хлебнуть из уже пустой фляжки, а затем, выругавшись, дрожащей рукой закрутила крышечку.

– Может, они живут тысячи лет, и для них сорок лет – то же, что для нас уик-энд? – Лекс прищурилась, вглядываясь в сияющее изображение на экране. – Теперь это уже не важно, да? Ждать они больше не собираются.

Она снова стала слушать адмирала, и я попытался сделать то же самое.

– Вот положение и траектория вражеского флота в данный момент, – сказал Вэнс, и на экране появилась анимированная карта Солнечной системы. Армада европов была отмечена цепочкой из трех клякс, каждая из которых была больше предыдущей. Они вытянулись в линию между Юпитером и Землей и медленно, словно межпланетный обоз, позли сквозь пояс астероидов.

Похоже, армада европов собиралась атаковать Землю тремя группами. Траектория, отмеченная сияющей желтой линией, не позволяла усомниться в их намерениях.

– Боже! – прошептала Лекс. – Они прошли больше половины пути.

Да, первая группа уже подходила к поясу астероидов у орбиты Марса.

Изображение увеличилось: стало ясно, что первая «клякса» – это плотное облако из тысяч крошечных зеленых треугольников, которые роились вокруг темно-зеленого круга – вероятно, «дредноута» и истребителей сопровождения. Затем адмирал увеличил изображение двух других, более крупных клякс. Во второй было два «дредноута» и вдвое больше истребителей «глефа», а в третьей – три «дредноута» и втрое больше истребителей.

Адмирал показал на три группы лазерной указкой.

– По неизвестным причинам враг разделил флот вторжения на три ударные группы так, что каждая последующая больше предыдущей. Мы полагаем, что каждый «дредноут» несет в себе примерно один миллиард беспилотников.

Такие простые расчеты мог выполнить даже я. Адмирал только что сообщил нам, что нас летят уничтожать шесть миллиардов беспилотников. Бой перестанет быть честным, как только сюда доберется вторая волна.

Адмирал снова перевел лазерную указку на первую группу, похожую на наконечник стрелы.

– Если курс и скорость авангарда не изменятся, то он достигнет Луны менее чем через восемь часов.

В правом нижнем углу экрана появились цифровые часы, ведущие обратный отсчет времени: 07:54:07.

Через секунду пискнул мой квантком, и его экран засветился – так же, как и у остальных устройств в зале. На нем появились часы, синхронизированные с теми, которые сейчас виднелись на огромном экране за спиной у адмирала.

07:54:05

07:54:04

07:54:03

– Ой, мама, – пробурчала Лекс, глядя на экран кванткома, прикрепленного к ее левому запястью, и следя за тем, как нем бегут секунды. – Вот теперь я чувствую себя, как Змей Плискин.

Я фыркнул от смеха – совершенно неуместного в данный момент, – и прежде чем я успел его подавить, снизу в нашу сторону обратилось целое море лиц.

– Если нам удастся выжить после атаки авангарда, вторая группа вражеских беспилотников достигнет Земли примерно тремя часами позже, а последняя – еще часа через три.

Каждый раз, когда адмирал произносил слово «авангард», я вспоминал старую аркадную игру для «Атари» с тем же названием. Это был великолепный сайд-скроллер про бои в космосе, созданный в середине 80-х; я нашел его в отцовской коллекции. В игре враг атаковал тебя пятью группами, каждая из которых была крупнее предыдущих. Если ты их уничтожал, то начинался бой с последним «боссом» по имени «Гонд». В моем сознании повелитель европов и Гонд были уже практически единым целым. Затем я напомнил себе, что у европов может и не быть повелителя – в фильме же говорилось, что мы до сих пор ничего не знаем об их биологии и структуре общества.

Когда адмирал умолк и отвернулся от экрана, по аудитории пронеслась волна нервного шепота. Шум нарастал, пока Вэнс, наконец, не призвал всех к молчанию.

– Ваша тревога вполне обоснована, – сказал он. – Началось полномасштабное вторжение на нашу планету, и враг значительно превосходит нас в численности. К счастью, наши шансы не так уж безнадежны. Оборонительный Альянс Земли готовил нашу планету в течение нескольких десятилетий, и когда война начнется, человечество будет готово дать отпор и защитить свой дом.

Когда на экране появился герб Оборонительного Альянса Земли под еще одну композицию Джона Уильямса из саундтрека «Армады», раздались отчаянные крики «ура». Как бы скептически ни был я настроен, от музыки у меня все равно побежали мурашки по коже.

Экран показал ангар, заполненный перехватчиками АБП-88, и я почувствовал, что у меня отваливается челюсть. Они выглядели точно так же – до малейших деталей, – как беспилотники, которыми я управлял в «Армаде». На другой фотографии тысячи БТГПБ стояли в строю под лучами мощных прожекторов в каком-то секретном бетонном бункере. Наконец, нам показали фото одного-единственного робота «Стража», и Лекс негромко ахнула. Он выглядел точно так же, как и в игре, и был таким же огромным.

– Перед вами – истинная причина мирового финансового кризиса. Все технологические, промышленные и природные ресурсы использовались для создания такого уровня боевой мощи, который позволит отразить атаку противника, превосходящего нас по численности и уровню вооружений. И сейчас, наконец-то, наши силы готовы к развертыванию.

На экране появились фотографии тысяч перехватчиков, «стражей» и БТГПБ на тайных складах по всему миру, готовых к бою. Я невольно почувствовал, как на меня накатывает волна гордости за свой вид, за чудеса в области технологии, которые мы создали, чтобы обеспечить наше выживание.

– Мы построили миллионы беспилотников и спрятали их в стратегически важных точках по всему миру. Они готовы к развертыванию, – продолжал генерал. – Когда начнется вторжение, гражданские рекруты по всему миру смогут управлять этими беспилотниками с помощью своих игровых платформ, оснащенных вражеской квантовой системой мгновенной связи. Глобальная сеть боевых беспилотников – наша единственная надежда уравнять шансы в войне.

На экране появился герб ОАЗ.

– Международные силы Альянса уже уничтожили десятки вражеских кораблей-разведчиков, и в этих боях мы невероятно много узнали о кораблях противника, их оружии и тактике. И каждую крупицу этой информации мы загрузили в обучающие симуляторы «Терра фирма» и «Армада», чтобы эффективно подготовить вас к боям с настоящими вражескими беспилотниками. Так что вы уже несколько лет участвуете в симулированных сражениях этой войны. – Адмирал мрачно улыбнулся. – А теперь пора перейти на новый уровень.

Он сцепил руки за спиной, и выражение его лица смягчилось.

– Я знаю, кого-то из вас это пугает. Мы не можем заставить вас рисковать жизнью, не можем вербовать вас насильно. Но вы должны знать, что не сможете отсидеться дома. Ваши друзья и родные тоже не спрячутся от этой войны. Никто на Земле от нее не спрячется. Эти существа, кем бы они ни были, летят сюда, чтобы всех уничтожить. Если мы их не остановим, человечество перестанет существовать.

Он положил руки на трибуну и опустил взгляд, словно обращаясь к рекрутам в первом ряду.

– Но мы их остановим. Если семь миллиардов людей объединятся перед лицом этой угрозы, если мы будем сражаться как один вид, как одна планета, если приложим все силы, то победим. Я знаю это. И все начинается прямо сейчас.

В аудитории стали раздаваться приветственные крики. Я молчал, и Лекс тоже. Но она медленно кивала, словно соглашаясь со словами адмирала Вэнса. Адмирал сделал паузу и выпрямился. Когда он заговорил снова, голос его был холодным и твердым.

– Хотя авангард европов доберется до Луны только через восемь часов, мы полагаем, что враг готовит внезапное нападение еще до прибытия основных сил. За последние несколько дней в атмосфере планеты были замечены десятки кораблей-разведчиков, и некоторые из них осуществляли наблюдение за объектами и форпостами ОАЗ – такими, как этот.

Он указал на карту мира, которая появилась на экране. На ней пульсирующими красными точками были отмечены места появления кораблей-разведчиков. Большинство находилось рядом с крупными мегаполисами, но одна из них мигала прямо над моим родным городом.

– Мы до сих пор не научились следить за кораблями европов, поэтому в данный момент их местонахождение неизвестно. Однако мы…

У нас над головами где-то вдалеке раздался негромкий, рокочущий шум, словно приглушенный взрыв, а затем вся аудитория содрогнулась, как будто во время землетрясения. Кто-то закричал, включился сигнал тревоги.

– Объявляется повышенный уровень боеготовности. Объект атакован противником, – произнес синтезированный женский голос по системе громкой связи. – Всему личному составу немедленно занять боевые посты. Повторяю, объект атакован противником. Объявляется повышенный уровень боеготовности.

Мы с Лекс недоверчиво переглянулись.

– Серьезно? – сказала она. – Это же не могло произойти прямо сейчас, да?

– Ни за что, – ответил я. – Они нам лапшу на уши вешают. Наверняка это учения…

Еще один взрыв на поверхности снова заставил пол у нас под ногами содрогнуться – на этот раз сильнее, – и за этим последовали новые крики и панические вопли. Вместо карты на экране появились картинки восьми камер, установленных на поверхности, которые с разных углов смотрели на фасад «Хрустального дворца» – молочную ферму. Все здания были охвачены огнем, а в небе летал рой из десятка истребителей «глеф». Их похожие на лезвия корпуса сверкали в лучах утреннего солнца. Истребители бомбили базу и обстреливали ее из лазеров.

На секунду в аудитории повисло странное молчание. Затем крики и вопли возобновились, на этот раз – гораздо громче.

На экране эскадрилья «глеф» нырнула вниз и засыпала бомбами бронированные двери ангара.

Еще одна ударная волна сотрясла аудиторию, и из трещин в бетонном потолке посыпался песок. «Сколько еще он продержится?» – подумал я.

– Сохраняйте спокойствие! – приказал адмирал, перекрикивая шум в аудитории. – Если хотите остаться в живых, возьмите себя в руки и выполняйте приказы!

Страх в голосе адмирала пугал почти так же, как и картинка на экране за его спиной.

– Повторяю: объект атакован противником, – повторил компьютерный женский голос. – Всему личному составу немедленно явиться на станции управления беспилотниками. Дальнейшие инструкции вам поступят по кванткому. Всему личному составу немедленно явиться на станции управления беспилотниками…

Лекс выхватила свой квантком. На его экране высветилась еще одна карта базы в стиле GPS. На ней был проложен зеленый маршрут от того места, где мы сидели, к ближайшему выходу, а затем по коридорам в круглую комнату под названием «Центр управления». Я посмотрел на свое устройство: меня назначили в «Центр-5», который был по пути, но чуть дальше.

– Идем! – воскликнула Лекс. Она бросила куртку мне на колени и протиснулась мимо. Я не встал. Мой взгляд по-прежнему был устремлен на хаос, творящийся на экране, но мозг обрабатывал все, что я сегодня узнал. Что-то здесь было не так. И я до сих пор не знал, был ли мой папа…

– Зак?

Лекс остановилась в конце ряда и посмотрела на меня.

– Ну? Будешь сидеть и ждать, когда нас убьют?

Она права. Во всем виноваты европы, а не ОАЗ. Наконец-то стало ясно, кто мой настоящий враг, кто причина всех трудностей и потерь, которые преследовали меня с рождения. Все произошло по вине инопланетных захватчиков. Объявив нам войну много лет назад, европы нарушили ход истории человечества и лишили нас будущего. А теперь они собирались отнять у нас и все остальное.

Внезапно я понял, что хочу только одного: отомстить им. Всем до единого.

– Да, иду. – Я вскочил на ноги, затолкал куртку в рюкзак и побежал вслед за Лекс, которая уже мчалась вниз по лестнице, перепрыгивая через две-три ступеньки за раз.

Мы с Лекс протиснулись сквозь толпу у ближайшего выхода и вышли в коридор. Лекс сразу побежала, расталкивая других, менее энергичных рекрутов, пока наконец не оказалась впереди всех. Я старался не отставать от нее, ориентируясь на стук ее солдатских ботинок по каменному полу, который был похож на пулеметную очередь.

На поверхности произошел еще один взрыв, и от ударной волны пол содрогнулся. Земля и песок посыпались в щели между плитами в потолке. Вокруг нас люди бежали во все стороны, глядя на экраны кванткомов.

Я на свой не смотрел, стараясь лишь не отставать от Лекс, которая все бежала по бесконечным коридорам, пока наконец не остановилась у бронированных дверей с надписью «Центр управления 3».

– Мне сюда, – сказала она и махнула рукой в сторону коридора. – Пятый центр дальше.

Я кивнул и открыл было рот, чтобы пожелать ей удачи, однако успел только произнести «У…». Она развернулась и поцеловала меня в щеку. Возможно, это привело к некоторым структурным нарушениям в моих коленных суставах, однако на ногах я устоял.

– Задай им жару, Железный Бигль, – сказала она, а затем нырнула в двери, и те захлопнулись.

Усилием воли я заставил себя сдвинуться с места и побежал. В конце коридора я нашел дверь, отмеченную как «Центр управления 5». За ней оказалась огромная, похожая на бочку, комната с сотнями станций управления, которые были вырезаны в стенах, словно соты. К ним вела сеть узких лестниц и пандусов – совсем как в видеороликах-вставках «Армады». Мой квантком переключился на трехмерную диаграмму комнаты и подсветил мою станцию – DCS537. Я поднялся по ближайшей лестнице на третий уровень, затем пробежал по металлическому мостику к станции. Пискнул сканер, и дверь с шипением открылась. Я поспешил войти внутрь.

Как только я сел в кожаное кресло, дверь закрылась, и вокруг меня вспыхнули панели управления. На экране появился герб Оборонительного Альянса Земли.

Я оглядел знакомую подборку систем управлений и сжал правой рукой джойстик, стоявший прямо передо мной, – он был идентичен тому, который вчера дал мне Рэй. Контроллер с двумя рычажками газа, находившийся слева, был таким же, как и в домашней версии «Кейос террейн», с той разницей, что этот был прикручен к подлокотнику эргономичного кресла.

Станция была также оснащена другими контроллерами, в том числе парой боевых перчаток для «Терры фирмы», с помощью которых можно было управлять БТГПБ или «Стражем». Здесь были и более банальные средства управления, вроде клавиатуры и мыши, стандартных контроллеров для «Иксбокса», «Нинтендо» и «Плейстейшн» – благодаря такому разнообразию почти любой геймер почувствовал бы себя как дома.

Вспыхнул красный свет: система просканировала мою сетчатку. На дисплее появился красный крестик и слова «ДОСТУП К УПРАВЛЕНИЮ БЕСПИЛОТНИКОМ НЕ РАЗРЕШЕН».

– Внимание, кандидат в рекруты, – произнес тот же синтезированный женский голос. Одновременно эти слова появились на экране. – Управлять беспилотниками и участвовать в боевых действиях разрешено только личному составу Оборонительного Альянса Земли. Вы хотите поступить на военную службу в Оборонительный Альянс Земли?

По экрану поползли абзацы плотного текста – не поддающаяся расшифровке стена бюрократического жаргона, которая описывала все условия вербовки. На то чтобы прочесть все это, понадобится несколько часов, и даже после этого я, вероятно, все равно не пойму ни слова.

– Твою мать! Ты шутишь? – крикнул я. – Прежде чем воевать, я должен завербоваться?

– Управлять беспилотниками и участвовать в боевых действиях разрешено только личному составу Оборонительного Альянса Земли, – повторил компьютер.

– А тебе не кажется, что это похоже на манипулирование?

– Пожалуйста, перефразируйте вопрос.

– Блин, да это же бред! – воскликнул я, снова ударив по консоли.

– Если вы не хотите поступить на военную службу в Оборонительный Альянс Земли, пожалуйста, покиньте станцию управления беспилотником и идите к ближайшему пункту регистрации выходящих.

Я сразу не ответил, и компьютер заговорил снова:

– Извините, мне не удалось расслышать ваш ответ. Вы хотите поступить на военную службу в Оборонительный Альянс Земли?

Еще одна ударная волна потрясла базу до самого основания. Лампы, встроенные в потолок, на полсекунды потускнели.

– Ладно! Да! – Я несколько раз щелкнул по кнопке согласия в нижней части экрана. – Хочу завербоваться, мать твою! Записывай меня!

– Пожалуйста, поднимите правую руку и прочтите вслух текст присяги.

На экране появился абзац текста, в начале которого было уже вставлено мое имя. Я начал читать его, и уже произнесенные слова гасли на экране:

– Я, Закари Улисс Лайтман, произведенный в офицеры Оборонительного Альянса Земли, торжественно клянусь защищать родную планету и ее обитателей от всех врагов. Я клянусь, что буду верен родной планете и ее обитателям. Я клянусь, что приношу эту присягу по доброй воле, без каких-либо оговорок и не собираюсь уклоняться от ее исполнения. Я клянусь выполнять приказы командиров и обязанности, связанные с моей должностью. Да поможет мне Бог.

Последняя фраза была помечена как «необязательно», но я в спешке произнес и ее тоже, хотя и всегда был убежденным агностиком. Кроме того, теперь я уже думал, что Бог все-таки существует – возможно, именно он сейчас издевался над моими представлениями о реальности.

– Поздравляю! – сказал компьютер. – Теперь вы офицер летного состава Оборонительного Альянса Земли в звании лейтенанта. Ваш профиль навыков и рейтинг пилота в «Армаде» подтверждены. Разрешение на вылет: получено. Разрешение вступить в бой: получено. Доступ к станции управления беспилотником разрешен. Пользовательские настройки загружены. Синхронизация с перехватчиком включена. Удачи, лейтенант Лайтман!

Экран переключился в уже знакомый вид от первого лица в кабине перехватчика АБП-88, готового к взлету. В колонках стереосистемы загрохотала песня «Bang a Gong» группы «Power Station», и я вздрогнул от неожиданности – но затем понял, что компьютер связался по блютусу с моим кванткомом и включил следующую песню из списка воспроизведения «Налет на аркаду».

Не медля ни минуты, я нажал на кнопку запуска, и мой перехватчик, словно ракета, полетел по одному из замаскированных под зернохранилища тоннелей прямо к чистому синему небу. К настоящему небу, с настоящими облаками.

Именно тогда я понял, что вид из кабины отличается от того, что был в «Армаде». Тактический дисплей и перекрестье прицела остались теми же самыми, но они накладывались поверх снятой вживую картинки высокого разрешения, которую показывала стереоскопическая камера, установленная в настоящем перехватчике, которым я сейчас управлял. Когда дверь моей станции закрылась, ощущение того, что я нахожусь в кабине, стало почти полным. Я даже видел похожие на клыки стволы фотонных пушек, выступающие из-под корпуса корабля.

Через долю секунды в поле зрения появилось еще одно знакомое зрелище: рой «глеф», которые стреляли во всех направлениях, и в том числе в меня. Благодаря стараниям Лекс мой перехватчик стартовал первым. Это также означало, что прямо сейчас я был для врага единственной целью в воздухе.

Маневрируя, чтобы уклониться от обстрела, я впервые увидел под собой ландшафт. Жилые дома, сараи, зернохранилища – все горело. Сама земля тоже была выжжена дочерна огнем лазеров.

По данным тактического дисплея, базу атаковало ровно сто истребителей «глеф».

«На этот раз все по-настоящему, Зак. Если не остановишь их, тебя убьют», – подумал я.

Я сделал глубокий вдох и оглядел поле боя. Подо мной из замаскированных шахт в северной части фермы уже вылетали другие перехватчики. Сотни БТГПБ и несколько роботов-«стражей» высыпали из подземных бункеров под сараями.

Одиноким «стражем» впереди, возглавляющим атаку, действительно управляла Лекс – ее позывной и звание накладывались на символ робота на дисплее. Я увидел, как она сделала мощный прыжок, одновременно паля из обеих пушек на руках в цепочку «глеф», пролетавших у нее над головой.

Я развернул свой перехватчик и осмотрел небо над базой. Казалось, большинство «глеф» атаковало вход – две большие бронированные двери, вкопанные в землю, которые уже покраснели от жара и покорежились под мощным обстрелом из лазеров и плазменных бомб. Взломав эти двери, истребители ворвутся на базу и зальют ее огнем, убив меня, Лекс и всех остальных, кто находится в «Хрустальном дворце».

Однако неуверенности или страха я не ощущал. К этому моменту я готовился всю жизнь – с тех пор, как впервые взял в руки контроллер для видеоигры.

Я знал, что нужно делать.

Я потянул джойстик на себя и прибавил газу, направляя перехватчик на стаю «глеф». Дисплей подсветил корабль, который находился ближе всего ко мне. Я прицелился, взял небольшое упреждение, чтобы учесть его скорость и расстояние между нами, а затем нажал на гашетку. Очередь из двух фотонных пушек, два прямых попадания. Первое выбило щиты «глефы», второе спустя миллисекунду превратило ее в яркий огненный шар.

Сам того не ведая, я только что уничтожил первого противника в этом бою – и в этой войне.

Правда, потом все пошло наперекосяк.

12

Битва за «Хрустальный дворец», как ее потом назвали, стала моим первым настоящим боем. Хотя я и не сидел в перехватчике, мое тело находилось в подземной базе, которую я защищал. Если бы инопланетянам удалось преодолеть нашу систему обороны и ворваться внутрь, они бы убили меня, Лекс, адмирала и всех остальных.

Этого допускать я не собирался.

Кроме того, я не хотел ждать, пока «Ред Джайв» поднимет в воздух свой беспилотник и присвоит всю славу себе.

Я откашлялся.

– Компьютер, ты здесь?

Я ожидал услышать стандартный компьютерный женский голос, но, к моему удивлению, система импортировала мои настройки звука из «Армады».

– Готов к работе! – сказал компьютер голосом Пола Рубенса из «Полета навигатора». – Чем могу помочь, лейтенант Лайтман?

– Включи автопилот, – ответил я и прикоснулся пальцем к тактическому дисплею, указывая S-образную траекторию. Она проходила там, где концентрация вражеских истребителей была самой высокой. – Веди меня в самое пекло. Ты летишь, я стреляю.

– Слушаюсь!

Теперь, когда я был в настоящем бою, звуковые настройки казались неподобающими и к тому же отвлекали внимание. Поэтому я вернулся к стандартной версии. Забавный факт – это был голос актрисы Кэндис Берген. Компания «Кейос террейн» на озвучке не экономила.

Включив автопилот, я изменил настройки контроллера так, чтобы ручка газа и джойстик теперь управляли лазерной турелью. Включилась трехмерная система прицеливания, подсветив вражеские корабли перекрывающимися красными рамками.

– Привет, сельди, – шепнул я. – Добро пожаловать в мою бочку.

Компьютер направил перехватчик по спиральной траектории прямо в ряды противника. На дисплее возникли цели. Я сделал музыку погромче, прицелился в один из ближайших кораблей и открыл огонь.

К своему удивлению, выстрелами из лазерной турели я уничтожил семь вражеских кораблей, прежде чем кто-то из них успел начать оборонительные маневры. Затем остальные корабли вышли из атакующей формации и рассыпались по сторонам, одновременно стреляя в меня – точнее, туда, где мой перехватчик был миллисекунду назад. Как я и рассчитывал, мне удалось пройти через центр симметричного вражеского строя, и поэтому две-три секунды враги стреляли друг в друга, и это привело к уничтожению еще десятка истребителей.

Затем, словно ими управлял единый разум, все они разом прекратили стрелять и позволили моему беспилотнику ускользнуть.

В «Армаде» я выполнял этот маневр сотни раз, и, если точно все рассчитать, он всегда работал, как часы, потому что враг каждый раз реагировал одним и тем же способом, как это обычно бывает в видеоиграх.

Но почему такая же тактика должна работать здесь, в реале? Если это настоящие беспилотники инопланетян, которыми управляют разумные существа, обитающие в глубинах океана Европы, за полмиллиарда километров от нас, то почему они должны летать и сражаться, как их двойники из видеоигр?

Как компания «Кейос террейн» смогла с такой точностью симулировать маневры и тактику противника? Это было бы невозможно, если бы беспилотниками европов не управлял какой-нибудь компьютер или единый разум, а не отдельные существа.

Мой перехватчик получил скользящий удар по щиту, и загудел клаксон аварийной системы, заставляя меня вновь сосредоточиться на бое. Система обратной связи заставила мое кресло задрожать, симулируя попадание заряда плазмы в щит, и показатель его мощности упал вдвое. Я обозначил на радаре новую траекторию и нажал на значок, подтверждая свой выбор.

– Так точно, – спокойно сказал компьютер, и перехватчик резко пошел вверх. На тактическом дисплее я увидел, что мне на хвост села длинная цепь «глеф».

Мой лазер уже исчерпал почти все резервы энергии, поэтому я переключился на солнечные пушки и тщательно прицелился в первый корабль. Закрыл один глаз, задержал дыхание – и выстрелил. Затем еще раз. И еще раз. Бум! Бум! Бум! Три «глефы» ярко вспыхнули, одна за другой, как и бесчисленное множество их двойников в видеоигре, в которую я играл в безопасном месте, в спальне своего пригородного дома. В голове у меня зазвучал голос молодого Люка Скайуокера: «Это будет совсем как дома, в Каньоне нищего».

Я вывел из строя еще одну «глефу», затем еще одну. Я был в ударе. Маневры, тактика «глеф» – все это было знакомо и даже в чем-то предсказуемо.

И все равно мне казалось, что это слишком легко. Собрукаи в «Армаде», как и многие другие захватчики-инопланетяне, всегда страдали от «синдрома штурмовика»: целиться они ни хрена не умели, а убить их было слишком легко. Однако собрукаи – это выдуманные инопланетяне из видеоигры, а передо мной – корабли внеземной цивилизации в настоящем бою. Так почему одна и та же тактика приносит успех?

Сбивая одну «глефу» за другой, я подпевал группе «Queen», которая играла в наушниках. And another one gone, another one gone, another one bites the dust.

Из фотонных пушек я «снял» еще три «глефы», увеличив свой счет до семнадцати. Судя по таймеру, мой перехватчик находился в небе всего семьдесят три секунды.

Но как только я почувствовал себя непобедимым, корабль получил несколько прямых попаданий сзади, и щиты полностью отказали. На дисплее замигали тревожные огоньки; мой компьютер сделал «бочку» и пролетел на небольшой высоте над базой.

Земля внизу уже покрылась горящими обломками сотен уничтоженных БТГПБ. Один из них лишился головы и ног, но все равно размахивал руками и стрелял. Затем его оператор наконец включил программу самоуничтожения беспилотника, и после взрыва одно из горящих зданий, находившихся поблизости, едва не рухнуло.

Из стереосистемы, встроенной в стены, пол и потолок станции, послышалась серия резких взвизгов, за которой последовало что-то вроде короткого раската грома. Этот звук был мне хорошо знаком по «Армаде» – стреляли зенитные орудия ОАЗ. Во время сетевых заданий я научился быстро реагировать на этот звук, ведь наземные орудия обычно доставались тем, у кого с прицеливанием было хуже всего.

Я накренил корабль вправо и осмотрел землю внизу, выискивая источник звука. В земле вокруг фермы появились длинные замаскированные окопы. Рядом с каждым стояли десятки противовоздушных плазменных орудий и лазерных турелей. Каждый «ствол» уже двигался и стрелял по своей особой программе, и я знал, что теперь эти орудия находятся под контролем других рекрутов Оборонительного Альянса Земли.

Я переключил тактический дисплей в двухмерный режим, и его вид мгновенно напомнил мне классическую аркадную игру «Missile Command». Эскадрильи «глеф» раз за разом делали боевые заходы на бронированные двери базы, пикируя группами по четыре-пять кораблей. Они сбрасывали плазменные бомбы, одновременно пытаясь увернуться от плотного заградительного огня зениток, – правда, с минимальным успехом.

Число вражеских кораблей уже начало уменьшаться, и обстрел каждого из них с каждой секундой усиливался, ведь перехватчики резерва продолжали вылетать из шахт и вступать в бой.

Начали прибывать и пехотные подкрепления. Новые БТГБП и «стражи» выливались плотным потоком, одновременно стреляя по захватчикам.

Мои щиты уже стали восстанавливаться, поэтому я выключил автопилот и направил перехватчик вниз по спирали, пытаясь атаковать еще одну эскадрилью «глеф», которая собиралась отбомбиться по дверям базы. Двери раскалились докрасна и покорежились. По их краям возникли щели, которые увеличивались с каждой секундой. Скоро они станут достаточно большими, чтобы через них мог пролететь истребитель, – а больше ничего врагу и не нужно.

Я изменил курс своего корабля и зашел на эскадрилью «глеф» сверху, прицеливаясь по дисплею. Пощелкав селектором оружия, я выбрал ракету «макрос». Но когда я уже собирался ее запустить, мои цели прекратили стрелять и ускорились.

Мне показалось, что все пять хотят врезаться в одну из дверей, словно камикадзе. Потом я понял, что на самом деле они летят к точке, которая находится в центре фермы, в нескольких десятках метров от входа на базу. Рядом была группа наших пехотных беспилотников, которые уже начали разбегаться во все стороны.

Но у самой земли эскадрилья резко затормозила и зависла. За несколько секунд «глефы» развернулись и, едва касаясь крыльями, образовали что-то похожее на звезду. Их части быстро объединялись и изменяли форму, и в результате «глефы» превратились в огромного гуманоидного робота, этакого самодельного «василиска», похожего на наших «стражей».

Огромный «голем» запрыгал по единственной мощеной дороге к одинокому фасаду фермерского дома, по пути выкорчевывая столбы и разрывая провода, словно Годзилла. По его торсу побежали электрические искры, но это его не остановило. Он все шел вперед, а за ним объединялись и приземлялись другие «глефы».

Моя самоуверенность куда-то испарилась, и я испугался – нет, даже пришел в ужас. Ни один корабль собрукаев еще никогда так не делал – ни в «Армаде», ни в «Терре фирме». Это было что-то новое. Эскадроны БТГПБ и «стражей» уже сближались с целью, спеша разобраться с новым врагом, который внезапно оказался в их рядах.

– Что за шутки! – раздался голос Лекс в открытом канале связи. – С каких пор эти штуки научились превращаться в Вольтрон?

Она еще что-то добавила, однако ее голос заглушил треск пушек Гаусса, из которых она открыла огонь по этой твари.

Лекс, похоже, напомнила всем остальным операторам, что у них тоже есть доступ к системе связи: внезапно в открытом канале одновременно зазвучало множество голосов. Какие-то пехотинцы вопили, требуя поддержать их с воздуха, ведь огромный робот из пяти «глеф» шел по ним, словно по лилипутам, расстреливая их из фотонных пушек, которыми ощетинились его бронированные конечности. Из ускорителей на ногах робота с гулом вырвалось синее пламя: он согнул ноги в коленях и прыгнул на сотню метров к бронированным дверям базы. Искореженные двери выгнулись и вышли из рамы, и казалось, что огромный робот сможет протиснуться в одну из образовавшихся щелей.

Я оглядел бегущую подо мной группу БТГПБ и «стражей». На тактическом дисплее каждый беспилотник был отмечен позывным его оператора, но на поиски Лекс у меня все равно ушло несколько секунд. Она огромными прыжками бежала к только что собранным из «глеф» роботам, однако ее беспилотнику и тем, кто был рядом, приходилось нелегко – оставшиеся эскадрильи «глеф» поддерживали огнем своих товарищей на земле.

Я повел свой корабль вниз и влево и присоединился к цепочке перехватчиков, которые пошли в атаку на «глефы». Мы врезались в их строй, паля по ним из всех стволов. Я сбил по крайней мере два истребителя и увидел, как еще полдесятка расстреляли мои товарищи – и все это секунд за пять. Однако во время атаки мы потеряли несколько перехватчиков.

На земле «страж» Лекс догнал первого робота из «глеф». Два громадных соперника сцепились друг с другом у самой широкой щели в бронированных дверях. Затем «страж» Лекс провел удивительный маневр: сделав оборот против часовой стрелки, он резко вытянул руку и одним ударом полностью отделил ногу робота от торса. Потом он отпрыгнул в сторону, позволив двум другим «стражам» расстрелять обездвиженное чудище из всех стволов. К обстрелу присоединились сотни БТГПБ. Через несколько секунд робот взорвался, превратившись во множество обломков, которые со звоном и лязгом обрушились на дымящиеся двери базы.

Я повел свой перехватчик по кругу, намереваясь сделать еще один заход на оставшиеся «глефы». Но, посмотрев на дисплей, я увидел, что вражеских истребителей осталось всего пять – небольшая группа из зеленых треугольников строилась в атакующее построение высоко надо мной.

Я повернул корабль к эскадрилье в ту секунду, когда она вдруг резко пошла прямо на базу, словно в последнюю самоубийственную атаку. Мне показалось, что они выбрали неправильный курс – они летели не к бреши в дверях, а к длинному ряду пусковых шахт – тех, которые еще несколько минут назад были замаскированы под зернохранилища. Теперь их фальшивые фасады обгорели, и обнажилась покореженная бронированная обшивка.

Пикирующие «глефы» бросились врассыпную; каждая выбрала себе отдельный тоннель. И я внезапно сообразил, что каждый из этих тоннелей – которые сейчас были открыты – ведет прямиком в ангар с резервными беспилотниками. Судя по схеме на моем дисплее, этот ангар находился в глубине базы, недалеко от того места, где сидел я.

Они собирались атаковать базу, словно камикадзе, проникнув туда через пусковые шахты. Компьютерные инопланетяне в «Армаде» никогда не применяли подобный маневр. Как же ученые, создавшие базу, не заметили такой огромной бреши в ее системе обороны?

К счастью, я оказался в нужном месте и в нужное время.

Я сдвинул ручку газа вперед и зашел к ним сверху, стреляя из всех систем оружия еще до того, как вышел на оптимальную дистанцию. Мне повезло – две я уничтожил. Затем несколько других перехватчиков, болтавшихся поблизости, тоже открыли огонь по «глефам», сбив еще две до того, как они добрались до тоннелей.

Однако последняя «глефа» сумела проскочить, и я бросился в погоню. Мы приближались к ряду пусковых шахт, торчавших из черной, обугленной земли, словно пальцы скелета.

– Внимание всем пилотам перехватчиков, говорит командование «Дворца», – рявкнул адмирал Вэнс в общем канале связи. – Выйти из боя и прекратить огонь! Не пытайтесь преследовать корабль! У нас установлена автоматическая система безопасности, которая…

Я выключил громкость.

Крыло перехватчиков на дисплее, которое шло за мной, свернуло в сторону и вышло из боя, как и велел Вэнс. Еще немного, и я сделал бы то же самое: за годы, проведенные в «Армаде», я научился выполнять приказы, и в особенности приказы Вэнса, потому что игра вознаграждала офицеров за послушание.

Но то была игра, а это – жизнь, и последнее распоряжение адмирала показалось мне самоубийственным. Если я не уничтожу «глефу» до того, как она доберется до конца шахты, ничто не помешает ей взорвать свой реактор в ангаре беспилотников. Взрыв, вероятно, обрушит всю подземную базу, а я, Лекс и остальные, кто находится на ней, погибнут, не получив шанса спасти планету. На такой риск я пойти не мог, как не мог и доверить свою жизнь какой-то тупой «автоматической системе безопасности», которая допустила появление такой огромной бреши в нашей системе обороны.

Поэтому я решил нарушить прямой приказ и продолжил преследование. «Глефа»-камикадзе спикировала в открытую пасть ракетной шахты и полетела вниз, по тоннелю. При этом я старался заглушить звучащий в моей голове голос мастера Йоды: «Предупреждал тебя я! Пожалеешь об этом ты!»

Мы углубились в узкий тоннель, словно пули, летящие друг за другом по стволу пистолета в обратном направлении. Как только я собрался снова открыть огонь по вражескому кораблю, он сделал «бочку», и его правое крыло задело стену тоннеля. Я повернул по часовой стрелке, чтобы не попасть в поток искр, который тянулся за «глефой». Затем мне удалось на секунду снова поймать «глефу» в перекрестье прицела, и я дал короткую очередь из солнечных пушек. Однако заряды отскочили от ее щитов, и она двинулась дальше. Тем временем мой корабль сбросил скорость, так как слишком много энергии ушло на стрельбу. «Глефа» увеличила дистанцию, и целиться в нее стало еще сложнее. Это напомнило мне игру «Space Invaders» – последний инопланетянин в ней был хуже всех, и его было сложнее убить, ведь он двигался быстрее всех остальных. Может, у меня воображение разыгралось – или эта «глефа» внезапно оказалась живучее остального пушечного мяса?

Мне пришлось на секунду прекратить огонь, чтобы перехватчик не врезался в стену. Я постепенно наращивал скорость, пытаясь снова поймать врага в прицел. Его металлический корпус мерцал в пульсирующем свете проблесковых маяков, встроенных в стены тоннеля, которые сливались в одну сплошную неоновую полосу.

Энергия у перехватчика уже была на нуле. Скоро мне придется выбирать между стрельбой и полетом. Заряда оставалось всего на пару выстрелов из солнечных пушек.

Пока я гнался за «глефой» по тоннелю, я заметил, что тоннель немного расширяется. Я снова выстрелил, но промахнулся, и моя самоуверенность превратилась в панику, потому что «глефа» уже прошла тоннель и полетела к ангару для беспилотников. Два быстрых попадания, и щиты «глефы», мигнув, отказали.

«Глефа» остановилась передо мной, рядом с центром похожего на пещеру ангара. Играя в «Армаду», я бесчисленное множество раз видел, как истребители-«глефы» и перехватчики ОАЗ проводят этот маневр, да и сам его выполнял. Беспилотник только что запустил программу самоуничтожения. Примерно через семь секунд его реактор взорвется.

Я быстро дал очередь плазмой по беззащитному кораблю, который уже дрожал от повышенного уровня энергии в реакторе. Задержав дыхание, я следил за тем, как заряды плазмы летят к вражескому кораблю, и беззвучно молился Крому о том, чтобы они успели поджарить «глефу» раньше, чем она превратится в оружие массового уничтожения.

Время замерло. За секунду я оглядел ангар и заметил, что он до сих пор более чем наполовину полон. Тысячи новеньких, ни разу не использовавшихся перехватчиков сидели на ленте конвейера, которая шла вдоль прочных бетонных стен.

Я наблюдал, как словно в замедленной съемке заряды плазмы приближаются к дрожащему металлическому корпусу «глефы». Они наконец нашли свою цель, и я увидел ослепительно-белую вспышку.

Все почернело, и моя станция управления отключилась. Раздалось приглушенное «бум!» – взорвался реактор. Затем последовал ужасающий грохот: похоже, несколько этажей базы обрушились.

Не знаю, сколько я просидел в полной темноте, слушая последствия собственной ошибки. Но в какой-то момент дверь моей станции открылась, и внутрь хлынул поток света, на секунду меня ослепивший. Когда зрение вернулось, я увидел в дверном проеме женский силуэт. Там, подбоченясь, стояла Лекс.

– Видел, что случилось? – спросила она, качая головой. – Какой-то кретин погнался за последней «глефой» на перехватчике по шахте, прямо перед взрывом.

Я кивнул, неуверенно поднялся на ноги и наконец вышел из своей капсулы, чувствуя себя так, словно я только что был в настоящем перехватчике – и в настоящем бою.

– Я даже не понимаю, что там произошло, – солгал я.

– Мы уже победили, – сказала она. – Уничтожили все их беспилотники, кроме одного, но затем последняя «глефа» пробралась в ангар и самоуничтожилась. Кто-то облажался.

Я не ответил.

– Это был ты, да? – спросила она, внимательно посмотрев на меня. – Разве ты не слышал, как вопил адмирал Вэнс? Он же приказал выйти из боя! Все остальные так и сделали!

Она издевательски показала мне большой палец

Не успел я что-то сказать в свое оправдание, как на руке загудел и завибрировал квантком. На экране появилось текстовое сообщение: приказ явиться в командный центр, к адмиралу Вэнсу. Под сообщением была интерактивная карта базы, и на ней зажглась зеленая линия, которая вела по коридорам наружу, к другим лифтам.

Как только я дочитал сообщение, по системе громкой связи заговорил женский компьютерный голос:

– Лейтенант Зак Лайтман, вам приказано немедленно явиться к адмиралу Вэнсу, в командный центр на третьем уровне.

Лекс шагнула в сторону, пропуская меня.

– Ты влип, – негромко сказала она.

13

Ориентируясь по трехмерной карте в кванткоме, я пошел кружным путем через несколько уровней базы. Похоже, маршрут проходил вдали от самых серьезных повреждений, однако я и так видел повсюду последствия взрыва в ангаре.

Пока я спускался по задымленным, наполовину обрушившимся коридорам, в которых искрили горящие провода, навстречу мне прошагали несколько групп БТГПБ быстрого реагирования. Я также увидел нескольких операторов беспилотников, многие из них были покрыты пылью или пеплом. Кто-то брел словно зомби, другие пробегали мимо в истерике. Подходя к очередному повороту, я боялся, что увижу труп – человека, погибшего по моей вине.

Похожая на сон эйфория, которая нахлынула на меня, когда я прибыл сюда, полностью рассеялась – ее сменили смятение и, конечно, зловещие предчувствия.

Когда я проходил через защитную дверь, за которой находился командный центр «Хрустального дворца», часовые, похоже, знали, кто я такой и зачем пришел. Более того, мне казалось, что все вокруг бросают на меня испепеляющие взгляды. Но я дерзко смотрел на них в ответ.

Добравшись наконец до кабинета адмирала Вэнса, я остановился и несколько раз потренировался отдавать честь, подражая солдатам из фильмов. Затем глубоко вздохнул и прижал ладонь к сканеру на стене. Раздался звуковой сигнал, и дверь открылась. Сделав над собой усилие, я шагнул через порог, и дверь с шипением вернулась на свое место.

Адмирал Вэнс сидел за столом, но встал, увидев меня. Я остановился у самого порога и неуклюже отсалютовал.

К моему удивлению, адмирал выпрямился и тоже отдал мне честь, стремительно подняв правую руку к брови, а через полсекунды опустив, словно топор гильотины. Я заметил, что на правом бедре у него кобура с пистолетом – старой «береттой». Я был почти уверен, что он взял ее с собой и на брифинг.

Я опустил руку, однако остался стоять по стойке «смирно», делая все, чтобы не смотреть адмиралу в глаза. Это оказалось удивительно сложно, особенно если учесть, что глаз у него был всего один. Адмирал позволил паузе затянуться, и внезапно я понял – он ждет, что я заговорю первым.

– Лейтенант Зак Лайтман, – сказал я, откашлявшись. – Явился по вашему приказанию… сэр.

– Вольно, лейтенант, – ответил генерал на удивление спокойным тоном. – Садитесь.

Он указал на металлический стул рядом со столом. Сев, адмирал потянулся, чтобы выключить один из компьютерных мониторов, расставленных полукругом, но прежде чем экран погас, я увидел, что на нем та же фотография, что и на моем пропуске, а ниже – снимок из школьного альбома и куча текста – вся моя личная информация, в том числе досье из школы. Адмирал изучил всю мою подноготную – и даже не делал попытки скрыть это.

– Какой у вас выдался первый день, мистер Лайтман… Вы станете первым рекрутом в истории ОАЗ, которого отдали под трибунал всего через полчаса после вербовки. – Он улыбнулся. – Возможно, вы попадете в «Книгу рекордов Гиннесса», если завтра она еще будет существовать.

– Сэр, я даже не понимаю, в чем моя вина, – искренне сказал я. – Я пытался помешать тому кораблю проникнуть на базу и взорвать себя. А что я должен был делать?

– Выполнять приказ, лейтенант, – ответил адмирал, и мне показалось, что я наконец услышал в его голосе что-то похожее на гнев. Он нажал клавишу, и экран компьютера засветился. Адмирал несколько раз щелкнул мышкой, и на мониторе появился мой перехватчик, уходящий в пике во время погони за последней «глефой». В канале связи грохотал голос адмирала: «Выйти из боя и прекратить огонь! Не пытайтесь преследовать этот корабль! Повторяю: выйти из боя и прекратить огонь!»

Включилась другая камера, и стало видно, как последняя «глефа» вышла из противоположного конца тоннеля и влетела в ангар. На хвосте у нее висел мой перехватчик, который все еще вел обстрел. Адмирал снова остановил запись.

– Я отдал этот приказ не просто так, лейтенант. Если бы вы выполнили его, бронированные стены блокировали бы тоннель с обеих сторон, не давая вражескому кораблю проникнуть внутрь. Вот так – видите?

На другом мониторе адмирал включил анимированный ролик, в котором модель «глефы» подходила к выходу из пусковой шахты. Но раньше чем это произошло, мощный диск встал на место, перекрывая ей дорогу. Через секунду корабль противника врезался в него и взорвался, превратившись в огненный шар.

– Однако получилось не так, да? – спросил адмирал. – Вы проигнорировали приказ и продолжили преследование. Передатчик на вашем корабле отключил блокаду, чтобы вы могли пройти по тоннелю. К сожалению, это открыло дорогу и для «глефы», за которой вы гнались. Благодаря вам она сумела прорвать нашу систему обороны и добраться до ангара беспилотников, где самоуничтожилась.

Он снова включил воспроизведение. Я молча смотрел на то, как взрывается «глефа».

– Браво, Железный Бигль, – сказал адмирал и саркастически показал мне большой палец. – Каким-то чудом никто из личного состава не погиб, однако мы потеряли более пятисот новеньких перехватчиков.

Я поморщился. Пятьсот перехватчиков – это много.

– Я сбил больше вражеских истребителей, чем любой другой пилот, – сказал я.

– Верно. Но твоя маленькая оплошность нанесла базе больше урона, чем внезапное нападение противника. – Он нахмурился. – Ты на чьей стороне?

На это мне нечего было ответить. Спокойное разочарование в его голосе почему-то было куда неприятнее воплей, которых я ждал.

– Эти беспилотники строили несколько лет, они стоят миллионы. Но главное, машины для человечества бесценны. Ведь на создание новых у нас нет времени.

– Сэр… откуда я мог знать про автоматическую блокаду? В игре ее нет. В «Армаде» собрукаи никогда не залетали на базу ОАЗ через пусковые шахты.

– Потому что мы полагали, что вражеские истребители не смогут преодолеть систему блокады. – Адмирал вздохнул. – Никто не думал, что один из наших собственных пилотов будет настолько туп, что попытается преследовать вражеский корабль-камикадзе.

– Это нечестно – валить все на меня, – возразил я. – Я никогда не был в бою – и не хотел воевать! Это вы привезли меня сюда и сказали, что нас атакуют пришельцы – за десять минут до нападения! Я же школьник! Я сейчас должен быть на уроке!

Адмирал кивнул и поднял руки вверх, успокаивая меня.

– Ты прав. Прошу прощения. Ты не виноват. – Он ухмыльнулся. – То есть виноват, но не во всем.

Такого ответа я не ожидал и поэтому решил не отвечать.

– ОАЗ понимал, что мы идем на риск, используя видеоигру в качестве единственного метода обучения рекрутов-гражданских, – сказал он. – Однако в данных обстоятельствах у нас не было выбора. Только так мы могли за короткое время обучить миллионы обычных людей управлять беспилотниками, чтобы об этом никто не узнал. В результате на передовой оказался психически нестабильный, недисциплинированный гражданский вроде тебя, и это привело к катастрофическим последствиям. Но ты – один из самых талантливых пилотов, поэтому мне доложили, что в твоем случае рискнуть стоит…

Он помолчал, давая мне возможность сказать что-нибудь в свою защиту. Я возражать не стал.

– Если ты действуешь бездумно в «Армаде», никаких реальных последствий нет, – продолжил он. – Твой рейтинг немного падает, и тебе показывают назидательный ролик, на который ты тут же плюешь. Но ситуация изменилась. Это уже не игра. Ошибки вроде той, что ты совершил сегодня, слишком дорого нам обходятся. Ясно?

– Значит, вы не отдадите меня под трибунал?

– Нет, конечно, – ответил Вэнс. – Ты нам нужен, лейтенант. Как только сюда прибудет армада европов, нам понадобится каждый житель Земли, который способен держать в руках оружие. И, возможно, даже этого будет недостаточно.

Он перевел взгляд на часы над столом, которые вели обратный отчет. Я сделал то же самое. 7 часов, 2 минуты и 11 секунд. Я посмотрел на свой квантком и увидел те же цифры. Сложно было поверить в то, что бой шел меньше часа. Я стал смотреть, как бегут секунды.

– Это – твое первое и последнее предупреждение, – сказал адмирал. – Еще один провал, и я отправлю тебя возить из Гонконга резиновые собачьи какашки.

Я удивленно уставился на него. Он несколько секунд смотрел мне в глаза, затем еле заметно улыбнулся. Внезапно я понял, что адмирал Вэнс – еще и «Вайпер», пилот, занимавший в рейтинге четвертое место, сразу над Ростамом. А «Вайпер» – имя персонажа из фильма «Лучший стрелок», который он только что процитировал.

До сих пор я не знал, что «Вайпер» и адмирал Вэнс – один и тот же человек. Эта деталь не была раскрыта в сюжете «Армады», который, похоже, уже начал сливаться с реальностью.

Адмирал по-прежнему смотрел на меня, ожидая ответа. Улыбка с его лица исчезла.

– Мы поняли друг друга, сынок?

Я поморщился, услышав такое обращение.

– Да, сэр, – ответил я сквозь зубы. – Но я не ваш сын.

– Знаю. Ты – парнишка Ксавье Лайтмана.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

– Ты – вылитый он, – сказал адмирал как ни в чем не бывало. – И летаешь так же.

Кабинет, похоже, закружился вокруг меня, и скорость его вращения все увеличивалась.

– Вы знали моего отца? – наконец сумел выдавить я.

– Я до сих пор его знаю. – Адмирал указал на свой квантком. – Я говорил с генералом Лайтманом перед тем, как ты пришел сюда. Конечно, мы говорили о тебе.

Его слова обрушились на меня, словно лавина.

Еще в детстве я придумал бесчисленное множество абсурдных сценариев, в которых мой отец так или иначе инсценировал свою смерть, потерял память, что ЦРУ похитило его и, промыв ему мозги, превратило в убийцу вроде Джейсона Борна. Но это были просто фантазии. Я никогда не сомневался в том, что он действительно умер. Вплоть до этой секунды.

– Мой отец погиб, – тускло сказал я. – Не дожил до моего первого дня рождения.

– Твой отец жив. – Адмирал коснулся зазубренного шрама на правой щеке. – И я обязан ему жизнью. Как и мы все.

Мой мозг отказывался поверить в то, что это вообще возможно. Отец жив, он – генерал Оборонительного Альянса Земли? Герой войны, которому поручено спасти нашу планету?

Я открыл рот, но Вэнс, похоже, уже знал, какой вопрос я собираюсь задать.

– Когда ОАЗ завербовал твоего отца, его гибель инсценировали. Все наши первые рекруты были вынуждены порвать все контакты с родными и друзьями. Взамен ОАЗ обещал принять меры по финансовому обеспечению их семей – пока они сами спасали наш мир.

Значит, мой отец по доброй воле обманул и бросил нас? Как он мог?

Адмирал Вэнс снова прервал мои размышления.

– Постарайся не злиться на отца. Он поступил так, чтобы защитить вас. Защитить нашу планету. И себя тоже не жалей. Не только вашей семье пришлось пойти на жертвы. – Он посмотрел на обручальное кольцо на своей левой руке. – Поверь, Зак, твой отец никогда тебя не забывал. Если честно, то он постоянно ныл о том, как он по вам скучает. – Адмирал внимательно посмотрел на меня. – И несколько лет назад он снова стал частью твоей жизни, хотя и в весьма ограниченных масштабах. Генерал Лайтман руководил твоим обучением с самого дня выхода «Армады». Он принимал участие почти во всех твоих обучающих заданиях. Кроме того, у него первое место в рейтинге пилотов «Армады». Его позывной…

– «Ред Джайв»! – выпалил я. – Мой отец – Красный Барон?

Адмирал кивнул.

– Он здесь? – Я оглянулся, думая о том, что он может войти сюда прямо сейчас. – Когда я могу его увидеть? – Я вскочил на ноги. – Я хочу поговорить с ним!

– Успокойся, лейтенант, – сказал Вэнс. – Генерала во «Дворце» нет.

Он раскрыл прозрачную пластиковую папку и протянул мне лист бумаги. В верхней части были аккуратно напечатаны мое полное имя, звание и другие важные данные. За всем этим следовали несколько строк текста с огромным количеством непонятных аббревиатур. Внизу было напечатано имя адмирала и стояла его подпись.

– Что это? – спросил я, все еще пытаясь расшифровать текст.

– Твой приказ. А также следующее назначение.

Я поднял взгляд на него.

– Я не останусь здесь?

Он покачал головой.

– Почти весь личный состав «Хрустального дворца» уже переводят на другие форпосты. Очевидно, координаты этой базы уже не являются секретом для противника. Кроме того, как ты уже знаешь, почти все оставшиеся беспилотники уничтожил взрыв.

Я продолжил изучать текст, пытаясь понять, куда меня отправляют. Затем увидел слова, напечатанные почти в самом верху. «Место назначение: ЛБА, лунный прт».

– Не может быть… Вы отправляете меня на лунную базу «Альфа»?

Он кивнул.

– Она действительно существует? ОАЗ в самом деле построил секретную базу в кратере на темной стороне Луны? Как в игре?

– Да, Лайтман, – ответил адмирал. – Как в игре. Не тормози.

Загудел квантком, лежащий на столе, и адмирал посмотрел на его экран. Затем повернулся вместе с креслом и уставился в мониторы, стоявшие перед ним.

– Это все, лейтенант. – Он указал на дверь. – Бери свою форму и немедленно отправляйся в ангар для шаттлов.

Я застыл.

– Сэр, я никуда не пойду, пока вы не разрешите мне увидеть отца.

– Ты что, читать не умеешь, лейтенант? Он – твой новый командир.

Я снова взглянул на лист бумаги. Вот эта надпись, прямо под названием моего пункта назначения: «Ком. ген. Лайтман, К.»

– Когда доберешься до обратной стороны Луны, передай старику привет, – сказал адмирал Вэнс, и голос его внезапно зазвучал так, словно он был где-то за много световых лет отсюда. – И скажи ему, что мы в расчете.

Карта на экране моего кванткома повела меня обратно через неповрежденные секции базы вниз, на четвертый уровень. Выйдя из турболифта, который еще работал, я присоединился к колонне рекрутов в центре вербовки – огромной, устланной ковром комнате с лабиринтом из множества секций. Она напомнила мне офис Департамента транспортных средств в Портленде – хотя, слава Зоду, очередь здесь двигалась куда быстрее. Когда я добрался до ее начала, техник в форме просканировал мою сетчатку, затем выдал мне новенькую форму летного офицера ОАЗ – на вешалке, завернутую в прозрачный пластик. К форме прилагались черные кроссовки на застежках-«липучках». Никаких логотипов производителя я на них не обнаружил. Форменная куртка и брюки были темно-синими, куртка на молнии и с золотым кантом на плечах и рукавах. Над левым нагрудным карманом, над гербом Оборонительного Альянса Земли, вышиты мое имя и звание.

Я отправился в раздевалку, которая находилась рядом, нашел пустую кабинку и разделся. Гражданскую одежду я положил в рюкзак и надел форму. Все оказалось точно по размеру.

Я сознательно не смотрел в зеркало, пока не переоделся. Форму я в последний раз носил, когда был бойскаутом, и теперь беспокоился, что буду смотреться так же непривлекательно. Однако оказалось, что я выгляжу очень симпатично, словно бесстрашный космонавт-герой, собирающийся в эпическое приключение. Я вдруг понял, что это, в общем, теперь моя работа.

На моем лице страх боролся с предвкушением.

Я в последний раз расправил форму, взял рюкзак и вышел из раздевалки, чувствуя, что вырос сантиметров на десять, не меньше. Карта повела меня обратно по базе, круговым путем по секторам, которые не пострадали во время нападения.

Когда я добрался до отсека с шаттлами, то с удивлением обнаружил, что он не пострадал. О моем колоссальном провале напоминали лишь несколько камней, лежащих на взлетной полосе.

На пронумерованных площадках по периметру вокруг нее стояли несколько шаттлов. Я пошел вдоль них, пока не обнаружил тот, который был указан в моем сопроводительном документе. Дверь в кабину шаттла была открыта, и я увидел, что там уже сидят люди.

– Ты смотри, – раздался женский голос за моей спиной. – Офицер и джентльмен!

Я повернулся и увидел Лекс, стоявшую по стойке «смирно». Новая форма ОАЗ, казалось, была специально сшита так, чтобы подчеркнуть ее фигуру.

– Ну? Что скажешь? – спросила она.

Что ты – девушка моей мечты, и я, скорее всего, больше тебя не увижу. Вот что я хотел сказать, но не решился и поэтому сделал шаг навстречу, выпрямился и четко отсалютовал.

– Лейтенант Зак Лайтман. Прибыл для несения службы, мэм!

– Лейтенант Алексис Ларкин, – ответила она, отдавая честь. – Готова спасать планету!

Я опустил руку и отступил.

– Потрясающе выглядишь, лейтенант.

– Спасибо, лейтенант, – ответила она. – У тебя тоже вид ничего. – Она взглянула на нашивки на моей форме. – Значит, адмирал не отдал тебя под трибунал за нарушение субординации?

– Нет. Устроил мне выговор и отпустил.

Она покачала головой.

– Видишь? Ты на особом счету, это же ясно. – Она толкнула меня в плечо. – Кто твой папаша – сенатор, главарь мафии?

Я не знал, что ответить, поэтому промолчал.

– Куда тебя отправляют? – спросил я.

– На станцию «Сапфир». Это кодовое название базы у Биллингса, штат Монтана. А тебя?

Я протянул ей распечатку, полученную от Вэнса. Когда она наконец нашла пункт назначения, ее глаза распахнулись от удивления.

– Лунная база «Альфа»? Она существует?

– Похоже на то.

Лэнс с отвращением вернула мне бумагу.

– Что за херня! Меня отправляют в Монтану, а ты летишь на Луну. Тоже мне, справедливость!.. – Она снова толкнула меня. – Надо взять с тебя пример и не подчиняться приказам.

Повисло неловкое молчание.

Лекс сняла свой квантком с предплечья.

– Вытяни руку на секунду.

Я сделал, как она просила. Она прикоснулась своим кванткомом к моему, и оба устройства пискнули.

– Теперь у меня есть твой номер, а у тебя – мой. Будем на связи. – Она указала на часы на экране своего и улыбнулась. – Не бойся. Может, связь будет всего шесть часов и сорок три минуты.

– Спасибо, – сказал я, глядя на ее имя на экране своего устройства и на таймер рядом с ним.

– Ого, а ты пользуешься успехом, – сказала Лекс. Она несколько раз нажала на экран своего устройства, а затем снова наклонила его в мою сторону. Я увидел три имени из своего списка контактов: Арджанг Даг, Алексис Ларкин и Рэй Хабашоу. Затем она коснулась значка музыки, и я понял, что она каким-то образом и музыку мою скачала.

– Как ты это сделала? – сказал я, вполсилы пытаясь отобрать у нее квантком, но она резко убрала его подальше от меня.

– Я разозлилась на то, что они взломали мой телефон, вот и решила взломать эту штуку. Получилось настолько легко, что я просто в шоке. – Она улыбнулась. – Может, тут и правда технологии пришельцев, но программы написаны людьми – программистами вроде меня, которые много пашут за скромную зарплату и поэтому делают все, чтобы сократить нагрузку. Протоколы безопасности в системе доступа к файлам – просто курам на смех. Я их взломала минут за пять.

Не сводя с меня глаз, Лекс подбросила свой квантком одной рукой и поймала его другой у себя за спиной. Затем показала его мне.

– Доступ к телефонной сети все еще заблокирован, поэтому позвонить бабушке я не смогла. Зато я выяснила, как включить права администратора для сети кванткомов. Теперь я могу загружать личные данные с любого кванткома, просто позвонив на него или прикоснувшись к нему. Контакты, текстовые сообщения, электронную почту, все.

– Но зачем вообще встраивать такие функции?

– А ты как думаешь? Чтобы Большой Брат мог и дальше следить за нами, до самого конца. Давай, я и твой взломаю.

Я протянул ей свое устройство, и ее пальцы заплясали на сенсорной клавиатуре.

– Ты удивительная, – выпалил я, потому что именно так я и думал, и, кроме того, потому что мне недавно сообщили о приближающемся конце света. – Ты об этом знаешь?

Она покраснела.

– Ну да… Но это как бы, твое мнение.

Я рассмеялся и сделал шаг к ней. Она не отстранилась.

– Слушай, – сказал я, словно не было очевидно, что она уже меня слушает. – Мы только познакомились… мне бы хотелось, чтобы мы встретили друг друга давным-давно и при других обстоятельствах…

Лекс улыбнулась.

– Только давай без розовых соплей, принцесса, – сказала она, делая шаг назад. – Счастливо.

Мне показалось, что она сейчас уйдет, но она вдруг резко развернулась на каблуках, схватила меня за лацканы и поцеловала – прямо в губы, с языком и так далее. Когда мы оба наконец решили глотнуть воздуха, Лекс крепко стиснула меня в объятиях. Затем сделала шаг назад и махнула рукой в сторону одинокого шаттла на противоположном краю зала.

– Это моя тачка, – сказал я. – Наверное, меня ждут.

– Да, нам пора идти.

– Да. Пора.

Ни один из нас не тронулся с места.

– Удачи, Лекс, – сказал я наконец.

– Задай им жару, Зак. – Она ухмыльнулась. – Позвони мне с обратной стороны Луны. Сообщи, если увидишь там десептиконов или тайные базы нацистов.

– Не вопрос.

Мы снова отсалютовали друг другу, а затем она надела рюкзак и побежала к своему шаттлу. Несколько секунд спустя шаттл вылетел через щель в бронированных дверях, которые были настолько искорежены, что не открывались полностью.

Вздохнув, я вскинул рюкзак на плечо и пошел к своему шаттлу, думая о том, сколько времени займет полет на Луну.

14

Из шаттла доносились громкие, перекрывающие друг друга, голоса.

– Почему все считают, что «Ред Джайв» – мужчина? – спросила женщина – судя по акценту, уроженка южных штатов. – Это же сексизм.

– Да, – поддержала ее другая женщина, помоложе. – Может, это не «Красный Барон», а «Красная Баронесса».

Раздался женский смех.

Я остановился в нескольких метрах от шаттла и присел на корточки, делая вид, что поправляю «липучки» на кроссовках.

– Люди считают, что «Ред Джайв» – мужик, потому что «Ред файв» был мужиком, – ответил мужской голос. У него был акцент жителя Восточного побережья, который мне, уроженцу Северо-Запада, тоже было сложно разобрать. – Не хочу тебя расстраивать, но Красный Барон тоже был чуваком – так же, как и Маверик, Гус, Айсмен и остальные пилоты-асы.

– Ты же понимаешь, что все они – вымышленные персонажи? – спросила молодая женщина, перекрывая смех мужчины. – К твоему сведению, пилоты-женщины появились более ста лет назад. Я об этом доклад в школе писала. Француженка Мари Марвингт участвовала в боевых вылетах во время Первой мировой, и у русских были пилоты-женщины во время Второй мировой. А в вооруженных силах США женщины управляли истребителями еще с 70-х.

Наступила многозначительная пауза.

– Ну, не важно, – раздраженно ответил мужчина.

За этим последовали смех и даже редкие аплодисменты. Я решил, что мне пора, и поднялся по лестнице в шаттл.

Как только четверо людей, находившихся в салоне, увидели меня, смех затих. Наступила неловкая пауза, во время которой мы разглядывали друг друга.

Все они, как и я, были в форме офицеров летного состава ОАЗ. Слева от меня сидела симпатичная загорелая темноволосая женщина средних лет. «Лейтенант Уинн», – гласила нашивка на ее куртке. Место справа от нее пустовало, а слева сидел плотный мужчина с растрепанной бородой. Он смотрел на меня с подозрением. Напротив него – чернокожая девочка – судя по всему, у нее еще и водительских прав не было. Рядом с ней – юноша-азиат лет двадцати с небольшим. На его форме, под гербом ОАЗ, была нашивка не со звездно-полосатым флагом, как у остальных, а с флагом Китая, а вместо надписи «Оборонительный Альянс Земли» – строчка китайских иероглифов.

Когда мне показалось, что мы уже достаточно друг на друга нагляделись, я положил рюкзак в багажное отделение под потолком и сел рядом с женщиной – потому что только она мне улыбнулась.

– Привет, – сказал я, протягивая ей руку. – Я Зак Лайтман из Портленда, штат Орегон. – Я вспомнил, что нужно говорить «Портленд», а не «Бивертон»[1], чтобы меня не приняли за деревенщину и не пришлось потом выслушивать бесконечные шутки про бобров.

– Добро пожаловать на борт, Зак, – ответила она, стискивая мою руку своими. – Я Дебби Уинн.

Что-то в ее тоне и поведении заставило меня предположить, что она – учительница.

– Рад познакомиться, Дебби.

– Я тоже рада встрече – даже при таких жутких обстоятельствах. – Она нервно рассмеялась и улыбнулась мне. Я улыбнулся в ответ. – Это Майло, – сказала она, указывая на медведеобразного человека слева от нее, который все еще разглядывал меня с неприкрытой враждебностью. Судя по нашивке, это был лейтенант Добсон.

– Привет, Майло, – я протянул ему руку. – Как дела?

Не отвечая, он уставился на мою руку. Я пожал плечами и убрал ее.

– А, не обращай внимания, он из Филадельфии, – сказала Дебби, как будто это объясняло его грубость. Затем она кивнула в сторону девушки напротив: – Зак, это Лила. Лила, знакомься, это Зак.

– Никто меня так не называет, – пожала плечами девушка. – Только по прозвищу – Ворди. Это мой позывной в «Армаде».

Мы пожали друг другу руки, и я уже собирался сказать, что ее позывной мне знаком, но тут сидевший рядом с ней юноша откашлялся. На его форме была нашивка «лейтенант Чен».

– Цзян Чен, более известный как Джи-Псих, – сказала Ворди. – Он китаец, и по-английски говорит плохо.

Чен улыбнулся и пожал мне руку. Красные волосы-«сосульки» закрывали правую половину лица, но это его не портило. Чен посмотрел на иероглифы на экране своего кванткома. Наверное, устройство переводило слова Ворди, потому что он вдруг встал и улыбнулся.

– Паливета, – сказал он с сильным акцентом. – Лад васаталеча.

– Я тоже рад встрече, – медленно ответил я. – Я прекрасно знаю твой позывной, Джи-Псих. И твой тоже, Ворди. Мы вместе выполнили множество заданий. Для меня честь наконец-то с тобой познакомиться. – Я встал и протянул ему руку. – Я Зак, также известный, как «Железный Бигль».

Когда все услышали мой позывной, напряжение в крошечном салоне сразу исчезло, и мои новые спутники расслабились, особенно Майло – он улыбнулся мне впервые с тех пор, как я поднялся на борт.

– Бигль! – повторила Ворди, улыбаясь. – Приятно наконец тебя встретить. Твою мать, да ты же легенда!

Дебби поморщилась, услышав непристойность.

– Железный Бигль? – повторил Чен на идеальном английском.

Он вскочил с места и схватил меня за руку, возбужденно что-то говоря по-китайски. Когда он наконец успокоился и отпустил меня, мы оба сели.

– А у тебя какой позывной, Дебби? – спросил я, хотя уже вычислил его – просто методом исключения.

Она прижала руку к груди и наклонила голову.

– Атомная Мама к вашим услугам. Ну, ты понимаешь, как «атомная бомба».

– Да, мы поняли уже, – ответил Майло, закатывая к небу красные глаза.

– Сейчас угадаю, – сказал я, показывая на него пальцем. – Ты – Косякмастер-5000, да?

Он улыбнулся – похоже, невероятно довольный.

– Других таких нет.

Косякмастер, он же КМ5К для его многочисленных недоброжелателей, славился тем, что постоянно (и часто весьма уморительно) хвастался своими подвигами на форумах «Кейос террейн», а также ругался с другими пользователями. В качестве аватары он выбрал лист конопли. Он также обожал комментировать бои в общем канале чата, словно Джек Бертон. Обычно я его отключал, он мне не очень нравился.

Узнав все позывные, я вдруг почувствовал себя среди друзей – или, по крайней мере, среди знакомых союзников. Атомная Мама, Ворди, Джи-Псих и Косякмастер-5000 – все эти имена я видел каждый день в течение прошлого года, потому что они всегда были в первой десятке пилотов «Армады» – сначала выше, а потом и ниже меня. Когда я проверил рейтинг вчера вечером, Ворди была прямо за мной на седьмом месте, за ней – Джи-Псих, Атомная Мама на девятом и Косякмастер-5000 на десятом.

– Извини, что вел себя как козел, – сказал Майло и торжественно выставил вперед кулак, чтобы я ударил по нему своим. Я так и сделал. – Я думал, что ты – Ред Джайв или один из этих снобов из первой пятерки.

Чен прочитал перевод, затем шепнул ответ по-китайски в свой квантком. Устройство мгновенно перевело его слова и повторило их по-английски.

– Я думал то же самое, – сказал компьютер синтезированным мужским голосом, таким же, как у Стивена Хокинга.

Внезапно я задумался, а не участвовал ли и сам Хокинг в операции ОАЗ? А Нил де Грасси-Тайсон? Если Карл Саган знал правду, то, скорее всего, знали и другие главные ученые. Список вопросов, которые крутились в моей голове, становился все длиннее.

– Я не нравлю Ред Джайв тоже, – продолжал монотонный голос переводчика. – Он – козел полностью!

Ворди рассмеялась и стала подражать голосу переводчика, одновременно неловко двигая руками, словно робот.

– Да! Этот Барон – полный мудила!

Остальные покатились со смеха, а я нервно заерзал в кресле. К счастью, через секунду высмеивание моего отца прекратилось: открылся люк, и в салон, лязгая металлическими ногами, зашел БТГПБ. Голова беспилотника распахнулась, и из нее выехал маленький плоский монитор. На нем показалось изображение его оператора – офицера ОАЗ средних лет с роскошными усами, как у Сэма Эллиотта.

– Добро пожаловать на борт. Я – пилот вашего шаттла, капитан Мидоуз.

Как только он представился, на него со всех сторон посыпались вопросы на двух языках. У меня самого их была целая тысяча, но капитан поднял одну из клешней беспилотника, призывая к молчанию. Успокоились все только через минуту.

– Я не уполномочен отвечать на ваши вопросы, – сказал он. – Вас проинструктируют, как только мы прибудем на лунную базу. Если есть еще вопросы и ответы на них не засекречены, введите их в приложение «Пособие для рекрута ОАЗ» в ваших кванкомах. Ясно?

Все кивнули и посмотрели на свои устройства.

– Потрясающе, – сказал капитан, видя наше покорное молчание. – Мы взлетим через несколько минут. Но мне сказали, что кое-кто хочет вас проводить.

Он указал на открытый люк, и в ту же секунду в салон вошел знакомый рыжеволосый мужчина средних лет. Он приветствовал всех сияющей улыбкой, которую хоть бери и печатай на обложке.

– Финн Арбогаст? – спросили мы хором.

– Он самый, – ответил мужчина, слегка задыхаясь. – Бежал сюда от самого оперативного центра, чтобы не упустить шанс наконец познакомиться с вами. – Он обошел кабину и пожал руку каждому. – Вы, пятеро, – гордость и надежда «Кейос террейн». Более того, именно ваш талант и упорство помогли нам убедить вышестоящее начальство в том, что наш гражданский симулятор будет работать в глобальном масштабе. Так что спасибо вам!

Я видел множество фотографий и видеоинтервью с основателем «Кейос террейн», но в реальности он оказался не таким высоким, как я ожидал. Арбогаст пожал мне руку последним, и когда наши взгляды встретились, он наклонил голову набок.

– Вы Зак Лайтман, да? – Он покачал головой, разглядывая меня. – Знаменитый Железный Бигль?

Я кивнул. Он оглянулся, затем виновато улыбнулся мне.

– Надеюсь, адмирал Вэнс не был слишком строг с вами, лейтенант. Вы же никак не могли знать про систему блокировки в этих тоннелях. Еще ни один вражеский корабль не применял подобную тактику во время атаки, и поэтому мы даже не рассматривали такую возможность при создании обучающих заданий «Армады». – Он пожал плечами. – Век живи – век учись.

Я оглядел кабину. Все удивленно смотрели на меня.

– Так это ты? – рассмеялся Майло. – Тупой камикадзе, который гнался за той «глефой», пока она не взорвалась?

Я кивнул.

Настала неловкая пауза, а потом Арбогаст хлопнул в ладоши.

– Ну… Я знаю, что вы отправляетесь на ЛБА, поэтому не задерживаю. Я просто хотел поблагодарить каждого из вас и похвалить за храбрость…

– Прошу прощения, сэр, – сказал Майло. – Где, черт побери, Ред Джайв? Ну, то есть Красный Барон? Он же лучший пилот «Армады», верно? Почему его здесь нет? Его вы вербовать не собираетесь?

Арбогаст бросил взгляд на меня, затем на Майло.

– Ред Джайв был завербован несколько десятков лет назад. Он – один из самых прославленных наших пилотов.

Арбогаст изучал мою реакцию, пока остальные удивленно переглядывались.

– Но кто он – или она, черт побери? – Майло умиротворяющее улыбнулся Ворди и Дебби.

Арбогаст кивнул.

– Ред Джайв – позывной генерала Ксавье Лайтмана.

Все повернулись, чтобы прочитать имя на моей нашивке, а затем посмотрели на меня. Дебби наконец нарушила молчание.

– Твой родственник, Зак? – тихо спросила она.

– Мой отец, – ответил я. – Я его даже не помню. Я думал, что он погиб. Я только что узнал, что ОАЗ инсценировал его смерть.

Все молча смотрели на меня – все, кроме Чена, который должен был прочитать перевод на экране кванткома. Через несколько секунд он оторвал взгляд от устройства и негромко присвистнул.

– И теперь ты летишь на Луну, чтобы впервые с ним встретиться? – спросила Дебби.

Я кивнул.

– Ни хрена себе! – Майло покачал головой. – А я думал, что это у меня выдался странный денек.

Я повернулся к Арбогасту.

– Вы его знаете?

– Немного. Несколько лет назад я имел честь немного поработать вместе с генералом Лайтманом. Он один из главных военных консультантов «Армады». – Арбогаст посмотрел на меня, затем покачал головой. – Вы очень на него похожи.

Я кивнул:

– Да, мне все так говорят.

Раздался негромкий визг разогревающихся двигателей шаттла. Арбогаст выпрямился и неловко отдал нам честь.

– Еще раз спасибо за вашу службу! Удачи вам!

И не успели мы отсалютовать в ответ, как он уже покинул корабль. После его ухода беспилотник, управляемый Медоузом, повернулся и нажал большую красную кнопку на переборке. Двери шаттла с шипением закрылись.

– Пристегнитесь, рекруты, – сказал Медоуз по системе связи. – Мы получили разрешение на взлет.

Я щелкнул застежкой и затянул ремни потуже. Как только все были готовы, беспилотник показал нам металлический большой палец.

– Путешествие к лунной базе «Альфа» займет всего сорок минут, – сказал Медоуз. – Как только мы выйдем из атмосферы Земли, наша скорость невероятно увеличится. Если по дороге наткнемся на противника, вы сможете использовать свои кванткомы для управления лазерными турелями, установленными на брюхе корабля. Но сейчас в перископах все чисто, так что рейс должен быть спокойным. Постарайтесь получить удовольствие от полета.

Беспилотник вернулся в кабину, и перед тем, как дверь закрылась, я увидел, как он соединяется с зарядочной станцией. Мои спутники вновь смотрели на меня. Дебби и Ворди быстро отвели взгляд, однако Майло и Чен продолжали глазеть, словно у меня на лбу только что вырос сияющий рог. Я игнорировал их, пока мог, а затем сделал вид, что кручу воображаемую ручку, разворачивая средний палец правой руки. Когда он наконец распрямился во всю длину, оба, похоже, поняли намек и отвернулись.

Я достал свой квантком и набрал номер мобильника мамы, но меня не соединили. На экране появилось сообщение о том, что доступ к гражданским телефонным сетям по-прежнему ограничен.

Я со вздохом прикрепил квантком к запястью.

Через несколько минут мы взлетели. Как и раньше, полет был идеально гладким, даже когда шаттл ускорился, чтобы преодолеть земное притяжение. Постепенно небо за окном стало превращаться из голубого в черное как смоль.

На этот раз, когда мы добрались до границы тьмы, шаттл не стал падать обратно на Землю. Мы двигались прямо в космос. Как и во время моего первого полета, сила тяжести внутри корабля ни на секунду не изменилась. И когда я закрывал глаза, мне казалось, что мы стоим на месте. Однако мы летели с такой огромной скоростью, что уже через несколько минут вся Земля была видна целиком. Я с самого детства мечтал увидеть это.

Я смотрел на сверкающий бело-голубой шар, на котором жили все, кого я любил. Я вглядывался на разрывы в слое кружащихся облаков, пока не нашел западное побережье Северной Америки, а затем знакомый залив Портленда, едва различимый. Я вдруг понял, как далеко я сейчас от дома – который с каждой секундой удалялся.

Вот за что мы сражаемся, подумал я. Вот что они хотят у нас отнять.

Я прижался лицом к стеклу окна. Луна сияла в темноте сероватой электрической лампочкой. Всю свою жизнь я верил в то, что после полета «Аполлона» в 1972 году ни один человек не ступал на ее поверхность. А теперь я сам направлялся туда, на борту корабля, сделанного по технологиям инопланетян, – чтобы встретить отца, которого никогда не видел. Какой он сейчас? Что он скажет, увидев меня? Как я отреагирую?

Напротив меня Дебби склонила голову и сцепила руки, лежащие на коленях. Закрыв глаза, она беззвучно шевелила губами.

– Что ты делаешь? – спросил Майло с неподдельным любопытством.

Дебби тихо шепнула: «Аминь», затем открыла глаза и посмотрела на него.

– Очевидно, я пыталась молиться.

– Ты молилась? – Голос Майло буквально сочился сарказмом. – Кому?

Дебби недоверчиво уставилась на него.

– Иисусу, нашему Господу и Спасителю, разумеется.

– Ах да, конечно, – усмехнулся Майло. – Только один вопрос, церковница: в какой части Библии Иисус предупреждал нас о вторжении инопланетян? Этот стих я наверняка пропустил.

Дебби бросила на него яростный взгляд и открыла рот, чтобы ответить, но вопрос, похоже, так ее разволновал, что она не могла найти слов.

А вот Ворди – могла.

– «Пятый Ангел вострубил, – процитировала она, глядя Майло прямо в глаза, – и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладязя бездны. Она отворила кладязь бездны, и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладязя».

– Какой еще кладязь? – Майло перестал улыбаться. – Ты о чем вообще, детка?

Меня в детстве учили, что религия и миф – в общем, одно и то же, однако слова Ворди меня напугали. Ее цитата вызвала в моем сознании жуткое пламя и дым, клубящиеся у дверей «Хрустального дворца», изуродованных огнем лазеров.

– «И поклонились дракону, который дал власть зверю, – продолжала она, – и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним?»

Когда она закончила, все уставились на нее. Затем Дебби зааплодировала, и к ней присоединились мы с Ченом. Ворди покраснела и уткнула взгляд в пол.

– Дядя Фрэнклин обожал цитировать Писание, – сказала она, пожав плечами. – Я слышала, как он читает Откровение еще до того, как научилась ходить.

– Ну, лично я голосую за то, чтобы больше никаких цитат из Библии, – сказал Майло. – На меня реально страх нагнало.

Дебби кивнула.

– Цитировать Откровение прямо сейчас – не лучшая идея. Мы сейчас и так достаточно напуганы.

Прежде чем ответить, Хоуди неодобрительно глянула на Майло и Дебби.

– «Кому охоты нет сражаться, может уйти домой; получит он и пропуск и на дорогу кроны в кошелек. Я не хотел бы смерти рядом с тем, Кто умереть боится вместе с нами»[2].

Они оба долго посмотрели на нее.

– Да что с тобой, девочка? – наконец спросил Майло.

Ворди снова пожала плечами.

– Больше святого Писания дядя Фрэнклин любил только Шекспира. – Она улыбнулась. – Все эти фильмы Браны и Дзефирелли я видела миллион раз, так что знаю наизусть.

Чен набрал что-то в кванткоме, затем наклонил устройство в ее сторону.

– Ты очень умная, и у тебя удивительная память, – сказал компьютерный голос.

Несмотря на то, что комплимент был озвучен синтезированным голосом, Ворди снова покраснела.

– Спасибо, – шепнула она.

Похоже, они с Ченом уже были без ума друг от друга, несмотря на языковой барьер.

– Сколько тебе лет, Ворди? – спросила Дебби, чтобы сменить тему.

– На прошлой неделе исполнилось шестнадцать, – ответила она. – Но прав у меня еще нет.

– Из Нового Орлеана?

Ворди кивнула.

– Я жила в Девятом квартале. Там местные называют друг друга именно так, – объяснила она. – Родители меня так с самого детства прозвали. Это прозвище не всегда мне нравилось, потому что в школе были мальчишки, которые дразнили меня «ворди-жабоморди». Но я заехала одному в хлебало, и они заткнулись.

Она сказала все это таким милым, девчачьим голосом, что я невольно расхохотался. Майло тоже. Зато Дебби пришла в ужас.

– Лила! – Она снова поморщилась. – Что за выражения, милая! Родители тебя этому не учили, верно же?

Ворди скрестила руки на груди.

– Ну да, не учили. Они погибли во время урагана, когда я была совсем маленькой, так что теперь я говорю все что хочу, блин.

– Вот так! – вполголоса пробурчал Майло.

– Бедняжка! – Дебби смутилась. – Извини, я не знала.

Ворди кивнула и отвела взгляд, оставив Дебби мучиться угрызениями совести. Тогда беседу решил спасти Майло.

– Слушай, – сказал он, кивая в мою сторону. – Вон Зак думал, что его отец умер, а оказалось, что это не так. Может, твои родители тоже живы?

Ворди яростно взглянула на него, затем медленно покачала головой.

– Они утонули. Я видела их тела.

Вдаваться в подробности она не стала. Майло был слишком ошеломлен и молчал. Ворди выглянула из окна. Я наблюдал за ней и вспоминал слова адмирала Вэнса о том, что не стоит слишком жалеть себя.

– А ты, Дебби? – спросил я, отчаянно пытаясь перевести разговор в нормальное русло. – Ты откуда?

– Из Дулута, штат Миннесота. – Она благодарно улыбнулась мне. – Работаю в школьной библиотеке. У меня трое сыновей-подростков. Старшему всего пятнадцать. – Ее улыбка погасла. – Я даже не успела с ними попрощаться. Мне позволили только написать эсэмэску сестре. Я попросила подвезти ребят из школы домой, но, разумеется, не могла сказать – почему.

– А твой муж не может о них позаботиться? – спросила Ворди.

Дебби взглянула на обручальное кольцо на левой руке, затем улыбнулась ей.

– Боюсь, что нет, – ответила она, глядя Ворди в глаза. – Говард умер в прошлом году от сердечного приступа.

Теперь уже Ворди пришлось устыдиться.

– Извини.

– Ничего. Мои мальчики – крепкие ребята, ничего с ними не случится. Надеюсь… – Ее голос дрогнул, но она продолжила: – …Когда мне наконец разрешат им позвонить, надеюсь, они поймут, почему я не смогла остаться с ними.

– Поймут, – сказал я как можно более уверенно. – Они тоже геймеры, да?

Она кивнула.

– Каждый вечер играют вместе в «Терру фирму», пока мама рубится в «Армаду». У каждого свой компьютер, все они стоят в гостиной, рядышком.

– Значит, твои мальчики будут сражаться плечом к плечу с нами. – Я улыбнулся ей. – Верно?

Дебби кивнула и вытерла глаза рукавом.

– Верно. Я и забыла.

– Точно, блин! – крикнул Майло. – За нашу команду играют пацаны Атомной Мамы, а уж они точно всем задницу надерут. – Он улыбнулся Дебби. – У инопланетных козлов вообще ни одного шанса не будет.

К моему удивлению, Дебби улыбнулась в ответ, да и я понял, что мое отношение к Майло меняется. Его манера выражаться, как Рокки Бальбоа, и самоуверенность почему-то располагали к себе.

Чен, который только что догнал наш разговор с помощью переводчика, яростно закивал, соглашаясь с Майло, потом заговорил в свое устройство.

– Я знаю, что мои друзья и родные тоже помогут нам сражаться, – сказал компьютер. – И это меня очень утешает.

– Спасибо, Чен, – ответила Дебби. – И тебе спасибо, Майло. Вы правы, это утешает. – Она нервно стиснула руки, лежащие на коленях. – И все равно я боюсь за мою семью – и за всех нас. – Она покачала головой. – Я и не думала, что такое может произойти. Это какой-то кошмар.

– Не знаю… – Майло откинулся на спинку сиденья. – Для меня, скорее, исполнение желаний.

Дебби уставилась на него.

– Ты спятил?

Майло пожал плечами.

– Вчера я жил в мерзкой подвальной квартирке, и у меня была хреновая, высасывающая душу работа в офисе. – Он показал на фантастический вид за окном шаттла. – А теперь я офицер Оборонительного Альянса Земли и лечу на Луну отражать вторжение инопланетян! – Он повернулся к Дебби: – Почему это не лучший день в моей жизни?

– Потому что нас всех убьют, идиот! – крикнула она немного истерично. – Ты адмирала на брифинге слушал? Видел, какая у них армада? Нас настолько меньше, что это просто смешно!

Майло, похоже, был на самом деле удивлен.

– Возможно, эту часть брифинга я пропустил, – ответил он, затем, под ее уничтожающим взглядом, добавил: – У меня синдром дефицита внимания! Во время долгих собраний внимание рассеивается! – Впервые я услышал в его голосе нотки страха. – А что, шансы настолько плохие? Адмирал не сказал…

– Что? – прервала его Дебби. – Что мы обречены? Зачем ему заявлять об этом во всеуслышание? – Она повернулась к окну. – В этом нет необходимости – все и так очевидно. Какие у нас могут быть шансы, если последняя надежда Альянса – это мы, горстка геймеров.

– Нет, мы солдаты! – возразил Майло. – Мы завербовались, помнишь? – Он покачал головой. – Да ладно тебе, неужели нельзя быть хоть чуть-чуть позитивной? Мы еще можем победить!

Дебби долго смотрела на него, прежде чем ответить.

– Майло, ты не понимаешь, да? Через несколько часов начнется война, и кто бы ни победил, миллионы людей погибнут.

Майло отмахнулся.

– Не будь нюней! Если в реале уничтожать этих говнюков хотя бы вполовину так же легко, как в игре, то мы здорово врежем этим европейцам.

– Европам, Майло, – поправил его я. – Ев-ро-пам. Не европейцам.

– Мне неприятно это признавать, но я согласна с Майло, – сказала Ворди. – Если мы в силах одолеть их в игре, значит, победим и в реале. – Она с надеждой посмотрела на нас троих. – Мы же лучшие из лучших, да?

Квантком еще не успел закончить перевод, а Чен уже вскочил со своего места.

– Да! – крикнул он, вскидывая вверх сжатый кулак. Затем он оскалился и крикнул что-то похожее на «Шэн-ли!»

Его квантком повторил слово на синтезированном английском:

– Победа!

Ворди ухмыльнулась и тоже вскинула кулак.

– Шэн-ли! – крикнула она почти так же громко.

– Да, блин! – завопил Майло, обеими руками показывая «козу», словно металлист. – Шэн-ли!

Дебби бросила взгляд на меня – проверяя, повторю ли я их боевой клич. Я разделял ее опасения, однако мне казалось, что для поддержания боевого духа – в том числе моего – стоит изобразить оптимизм.

Я поднял кулак и постарался как можно более энергично крикнуть «Шэн-ли!». Я подтолкнул Дебби локтем, и она вздохнула.

– Шэн-ли! – отозвалась она, вскинув вверх кулак.

Чен ухмыльнулся и, наклонившись вперед, вытянул правую руку ладонью вниз. Ворди улыбнулась в ответ и накрыла его ладонь своей. Затем Майло, Дебби и я сделали то же самое, и мы хором еще раз крикнули «Шэн-ли!»

Через секунду мы снова услышали голос капитана Медоуза. Он объявил, что мы приближаемся к лунной базе «Альфа». Это привело нас в чувство.

Шаттл резко накренился, и внезапно в иллюминаторах стала видна лишь покрытая кратерами поверхность Луны. Я сумел разглядеть кратер Тихо. Обратная сторона Луны, к которой мы летели, обращена от Земли, поэтому каждый из нас впервые увидел ее своими глазами. На поверхности виднелись несколько черных зон, похожих на следы от ожогов, но не было больших пятен – таких, как «моря» на более знакомом полушарии. Ландшафт здесь оказался более однородным по цвету и внешнему виду.

Пока мы плыли над бесплодной лунной поверхностью, мне вдруг привиделась Земля после надвигающейся войны – разоренная и мертвая, такая же безжизненная, как и Луна. Океаны и атмосфера выгорели, величественные города превратились в кратеры, а некогда прекрасная поверхность почернела.

Я потряс головой и потер глаза ладонями.

Солнце висело невысоко над горизонтом, и поэтому более крупные кратеры отбрасывали длинные тени, которые тянулись, словно черные кривые пальцы, по испещренной оспинами поверхности. Далеко внизу появился огромный чашевидный кратер, и по моей спине побежали мурашки. Я узнал это место. Мы летели над кратером Дедал, в котором находилась засекреченная лунная база «Альфа». Я знал, что именно сюда мы должны прибыть, но до сих пор не смог убедить себя, что она на самом деле существует.

Рядом с кратером Дедал располагался другой – поменьше и более крутой – под названием Дедал B, а рядом с тем – кратер еще меньше, Дедал C. Кратеры соприкасались краями, и если смотреть сверху, то они образовывали фигуру, похожую на карманные часы: Дедал B был головкой для завода, а Дедал C – прикрепленным к ней колечком. Эти кратеры резко выделялись среди тысяч подобных им – было видно, что люди там что-то построили.

Стены большого кратера были разглажены и закруглены так, что он приобрел форму идеальной чаши для антенны-«тарелки» огромного радиотелескопа. По дизайну он напоминал телескоп, установленный в обсерватории «Аресибо» в горах Пуэрто-Рико, однако в несколько сот раз больше. В каждом из двух кратеров, словно в гнезде, находилась бронированная сфера, словно мячик для гольфа, поставленный на стопку. Пластины брони были покрашены в серый цвет, такой же, как у лунной поверхности.

– Лунная база «Альфа»! – крикнул Чен, заметив ее, а затем оживленно заговорил по-китайски, указывая куда-то на поверхности. Остальные ахнули, увидев наш пункт назначения.

– Вот она! – Ворди запрыгала на сиденье. – Она реально там!

Все мы прекрасно знали, как выглядит лунная база «Альфа», потому что сотни раз выводили из нее наши беспилотники, а затем возвращались обратно, играя в «Армаду». Наш шаттл даже подлетал к ней по той же самой траектории, из-за чего у меня возникло странное дежавю.

Когда мы заходили на посадку, купол маленькой сферы раскрылся на равные части, словно дольки апельсина, и они разошлись в стороны ровно настолько, чтобы корабль мог залететь внутрь. Как только мы зашли под купол, его бронированные сегменты сомкнулись над нами, снова запечатав вход в ангар, который фактически играл роль огромного шлюза. По дизайну он напоминал мне базу «Клавий» из фильма «2001: Космическая одиссея». Теперь я задумался, а не позаимствовал ли ОАЗ ее отдельные элементы у Стэнли Кубрика. В конце концов, в мире происходили и более странные вещи – и продолжают происходить в данный момент.

Через секунду наш шаттл коснулся пола ангара. Двигатели выключились, и в салоне наступила тишина. Все остальные не отрывались от окон, и лишь я не мог заставить себя выглянуть наружу. Я просто сидел, парализованный волнами предвкушения и ужаса.

Беспилотник Медоуза вышел из кабины пилота и нажал большую зеленую кнопку на переборке. Защитные каркасы вокруг наших сидений втянулись в потолок, а двери, шипя, открылись.

– Оставьте свое снаряжение и следуйте за мной, – велел Медоуз через динамик беспилотника. Робот повернулся и вышел из шаттла, жестами приказывая нам следовать за ним.

Ворди немедленно расстегнула ремни, буквально выпрыгнула из кресла и сразу же помчалась вдогонку.

– Мы на Луне! Невероятно! – воскликнула она, удивляясь, словно ребенок. Вытянув руки, она выпрыгнула из открытого люка. Я увидел, как Ворди бежит по ангару, и задумался о том, почему она не подпрыгивает на бегу, как астронавты с «Аполлона» в фильме о высадке на Луну. Выходит, здесь сила тяжести примерно та же, что и на Земле.

Чен немного запутался в своей «упряжи», затем расстегнул ее и поспешил за Ворди. Майло понадобилось немного больше времени на то, чтобы освободиться от ремней, но потом он тоже вышел из шаттла, улыбаясь, словно ребенок в утро Рождества. В пассажирском салоне остались мы с Дебби. Она расстегнула ремни и повернулась ко мне.

– Готов к выходу, Зак?

Я покачал головой.

– Всю жизнь мечтал об этом моменте. А сейчас… я боюсь выходить.

– Все будет хорошо, – сказала Дебби. – Он, наверное, сейчас нервничает не меньше твоего. А может, даже сильнее.

Робот Медоуза засунул голову в салон – на этот раз с уже развернутым монитором. Медоуз улыбнулся Дебби с экрана, затем повернул голову робота, чтобы обратиться ко мне.

– Генерал ждет вас в ангаре, лейтенант. – Он повернулся к Дебби: – Мне приказано проводить вас и остальных вновь прибывших в оперативный отдел, чтобы генерал с лейтенантом могли побеседовать наедине. Они скоро к нам присоединятся.

– Разумеется, – ответила Дебби, вставая. Она смахнула прядь волос с моего лба, сжала мое плечо и снова улыбнулась. – Скоро увидимся.

Я кивнул.

– Спасибо, Дебби.

Она еще раз улыбнулась мне и ушла вместе с беспилотником Медоуза.

Я еще посидел в кабине, набираясь храбрости. Затем нащупал застежку ремней, высвободился и медленно встал.

Когда я наконец вышел наружу, он уже ждал меня.

15

Он стоял по стойке «смирно» всего в паре метров от меня, в той же форме, что и на мне. Мой отец, Ксавье Улисс Лайтман. Живой.

Улыбающийся.

Он улыбался мне – моей улыбкой на моем, только постаревшем, лице. Человек, который сейчас стоял передо мной, мог сойти за меня самого, который прибыл из будущего, чтобы предупредить меня же о грозящей нам обоим опасности.

Краем глаза я заметил, как Дебби проходит через бронированные двери в противоположной части ангара. Чен, Майло и Ворди уже ждали ее в тоннеле, вместе с незнакомым мне офицером ОАЗ с японским флагом на куртке. Вся группа глазела на нас через раскрытые двери, пока через секунду они не захлопнулись с грохотом, который эхом разлетелся по огромному ангару.

Я едва заметил, что они ушли. Я почти не понимал, где нахожусь, – все мое внимание было сосредоточено на отце. Призрак отца, не дававший мне покоя почти всю мою жизнь, теперь стоял передо мной, чудесным образом воскресший. Я вдруг понял, что смотрю на каплю пота у него на лбу, на то, как она катится по его щеке, словно все это доказывало то, что он действительно существует. Это напомнило мне сцену из первого фильма «Вспомнить все»; я знал фильм наизусть по кассете отца.

Я долго смотрел на него, а он – на меня. Его лицо мне было хорошо знакомо, и поэтому мне было легко заметить, что он пытается скрыть страх.

Отец был старше, чем я предполагал, – скорее всего, потому, что на фотографиях, которые я видел, ему было не больше девятнадцати. Кажется, я подсознательно надеялся, что он вообще не постареет, что ОАЗ заморозил его в карбоните или отправил в путешествие со скоростью света, чтобы сохранить его молодым для грядущей войны. Ничего подобного. Сейчас ему, наверное, тридцать семь лет, как и моей матери, но, в отличие от нее, он выглядел лет на десять старше своего возраста. Он по-прежнему был в великолепной физической форме, однако темные волосы уже немного поседели, а в углах глаз – таких же голубых, как и у меня, – отчетливо виднелись морщины. На лице отца, казалось, застыла усталая решимость; наверное, так же буду выглядеть я, если доживу до его возраста.

Я все еще размышлял об этом, как вдруг заметил, что он уже идет ко мне. Внезапно дистанция, разделявшая нас, исчезла, и он обнял меня.

Где-то в глубине моей груди прорвало плотину, и наружу хлынул поток чувств. Я уткнулся лицом ему в грудь, и это внезапно пробудило во мне давно спящее воспоминание о том, как отец держал меня точно так же, когда я был еще младенцем. Возможно, это было воспоминание о том, как он держал меня на руках в последний раз перед тем, как навсегда исчезнуть из моей жизни.

Нет, не навсегда, сказал я сам себе. До сих пор.

– Я так рад тебя видеть, Зак, – шепнул он дрожащим голосом. – Прости… прости за то, что я бросил тебя и твою мать. Я и не предполагал, что это затянется.

От каждого его слова мое сердце увеличивалось все сильнее, и мне показалось, что оно вот-вот лопнет. Одной лишь фразой отец сказал все, что я мечтал от него услышать, – тогда, когда еще позволял себе думать о том, что он жив. И я был слишком ошеломлен, чтобы ответить. Отчасти я еще был уверен в том, что это какой-то сон, что я проснусь сейчас, в самый неподходящий момент, если скажу или сделаю что-то не то.

Я снова попытался заговорить, сказать ему, что мечтал об этой минуте всю свою жизнь. Но мой голос пропал. Отец, похоже, решил, что затянувшаяся пауза – знак моего неодобрения. Он отпустил меня, отступил на шаг и стал вглядываться в мое лицо.

– Я восемнадцать лет ждал, чтобы сказать тебе это, Зак. Я миллион раз представлял, как это скажу. Надеюсь, у меня получилось. Надеюсь, я не облажался.

Мне вдруг захотелось, чтобы здесь была мать, чтобы она могла познакомить меня с этим незнакомцем, похожим на меня.

– Ты не облажался, – наконец произнес я еле слышно. Затем откашлялся и повторил: – Ты не облажался. Я тоже рад тебя видеть.

Отец с облегчением выдохнул.

– Я не был уверен в том, что ты это скажешь. У тебя есть полное право злиться на меня, и я знаю, что характер у тебя резкий, так что…

Он замолчал, увидев, что я уже не улыбаюсь. Затем поморщился и нахмурил брови – совсем как я, когда скажу то, о чем сразу жалею.

– Откуда тебе знать, какой у меня характер? – спросил я, и гнев в моем голосе стал расти, словно ртутный столбик термометра. Отец невольно рассмеялся от неожиданной иронии в моих словах, однако я ее не услышал и разозлился еще больше. Каким-то образом возбуждение и эйфория куда-то испарились. – Откуда тебе вообще что-то знать обо мне?

– Извини, Зак, но я твой новый командир. Я прочитал твое досье, составленное ОАЗ, и в нем информация о тебе из школы и из полиции.

– И, наверное, все заключения психологов.

Он кивнул.

– ОАЗ старается узнать о потенциальных рекрутах как можно больше.

Я кивнул.

– А в моем «досье рекрута» не говорилось о том, что мои проблемы с самоконтролем, возможно, связаны с трагической судьбой отца, который погиб во время взрыва на говнофабрике, когда мне было десять месяцев?

Этот вопрос, очевидно, причинил ему боль, но я не удержался от того, чтобы воткнуть нож поглубже.

– По-твоему, мне легко жилось с мыслью о том, что мой отец погиб вот так? И с тем, что так считает весь город? Ты что, пытался мне жизнь разрушить? Нельзя было притвориться, что тебя машиной задавило?

Он несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем смог что-то сказать.

– У меня не было выбора, сынок. Это должен был быть взрыв, чтобы труп не могли опознать. Вместо меня похоронили какого-то бомжа. – Отец посмотрел мне в глаза. – Извини. В то время я сам был подростком. Не очень понимал, на что я соглашаюсь – и от чего отказываюсь.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, затем пискнул его квантком. Отец взглянул на экран, нахмурился, снова посмотрел на меня.

– Нужно подняться в оперативный отдел, проинструктировать тебя и всех остальных, – сказал он. – Позже мы еще поговорим, ладно?

Я кивнул. Я уже столько ждал, что небольшая задержка значения не имела. Кроме того, а был ли у меня выбор?

Отец достал из кармана небольшой серебристый предмет.

– Вот, – сказал он, вкладывая его мне в руку. – Это тебе.

Я перевернул его. Флешка с гербом ОАЗ на корпусе.

– Что на ней?

– В основном письма. Я писал тебе и твоей маме каждый день, пока был здесь. – Я заметил, что отец переминается с ноги на ногу – я тоже так делаю, когда нервничаю. – Надеюсь, они объяснят, почему я принял такое решение и как сложно мне было жить с этим. – Он пожал плечами и отвернулся, все еще избегая смотреть мне в глаза. – Извини, что их так много. Возможно, у тебя не будет времени, чтобы прочесть все.

Его голос дрогнул. Я взглянул на флешку, затем сжал пальцы, чтобы уберечь ее. Меня взволновал тот факт, что у столь крошечного объекта может быть такое бесценное содержимое.

Отец нажал на несколько значков на экране кванткома. С металлическим лязгом раскрылись двери грузового отсека в брюхе шаттла, за которыми оказались кубические контейнеры. Отец шепнул в квантком несколько команд, и от ближайшей зарядной станции к шаттлу единым строем двинулись четыре БТГПБ. Три беспилотника стали выгружать контейнеры, а четвертый забрался в пассажирский салон, чтобы забрать наши рюкзаки.

– Готов, лейтенант? – спросил отец, кивнув в сторону выхода.

– Да, сэр, – ответил я, засовывая флешку в нагрудный карман куртки, чтобы она лежала прямо у сердца. Затем мы вместе пересекли ангар, и я наконец смог оглядеться.

При виде ангара лунной базы «Альфа» захватывало дух. На стенах бронированного купола были размещены сотни сияющих беспилотников-перехватчиков. В случае необходимости они на конвейерной ленте подъедут к пусковым установкам, которые выстрелят ими в космос. Именно этими беспилотниками мы будем управлять. Именно на этих беспилотниках мы будем воевать, когда через пять с половиной часов сюда прибудет враг.

В эту минуту я чувствовал себя Люком Скайуокером, разглядывающим ангар с истребителями A-, Y– и X-Wing перед битвой на Явине. Или капитаном Аполло, садящимся в кабину «вайпера» на летной палубе «Галактики». Эндером Уиггином, прибывшим в военную академию. Алексом Роганом в форме Звездной лиги, который во все глаза смотрит на ангар с истребителями «Ганстар».

Но это была не фантазия, а я – не Бак Роджер, Флэш Гордон, Эндер Уиггин или кто-то еще. Это жизнь. Моя жизнь. Я, Закари Улисс Лайтман, восемнадцатилетний парнишка из Бивертона, штат Орегон, недавно завербованный Объединенным Альянсом Земли, только что встретился на обратной стороне Луны с давно пропавшим отцом – и теперь мы вместе собирались защитить Землю и спасти человечество от уничтожения.

Если это сон, то я не был уверен в том, что хочу проснуться.

Однако сон должен был закончиться, и притом скоро – потому что к моей руке был прикреплен таймер, отсчитывающий часы, минуты и секунды до пробуждения.

Отец вышел через открытый шлюз в тоннель, который, если эта база действительно похожа на базу из «Армады», вел под поверхность Луны, к соседнему кратеру, Дедалу B, где находилась другая часть базы.

Я остановился у выхода, чтобы еще раз взглянуть на тысячи беспилотников, закрепленных рядами на стенах, и автоматическую линию их сборки в противоположном конце ангара, где даже сейчас работали компилировщики и нанороботы, собирая новые АБП-88. Если то, что сказал мне Вэнс, правда, то они, скорее всего, не успеют их закончить. Я поморщился; на меня накатила волна стыда при воспоминании о том, как я облажался в «Хрустальном дворце», о том, что мы потеряли целый ангар беспилотников.

Затем я вспомнил один из последних кадров из фильма ОАЗ, изображение армады европов – огромное смертоносное кольцо, некогда окружавшее ледяную луну, а теперь направлявшееся к Земле. Беспилотники, которые мы потеряли в «Хрустальном дворце», не сыграли бы никакой роли – точно так же, как и все беспилотники здесь, и все те, которые хранятся на Земле.

Отец увидел, что я остановился и подбежал ко мне.

– Зак, в чем дело?

Я рассмеялся этому нелепому вопросу.

– В чем дело? – повторил я. – Ох, дай подумать.

– Нужно идти, лейтенант. У нас мало времени.

Но я не сдвинулся с места. Отец ждал.

Я повернулся и посмотрел ему в глаза, а затем задал вопрос, который должен был задать:

– Насколько велико превосходство врага?

– Настолько, что об этом даже не стоит думать, – немедленно ответил он.

Беззаботность в его тоне снова меня разозлила.

– Тогда какого черта ты сюда меня привез? Чтобы быстро повидаться с сыном, пока мы оба не погибли? – Я указал на шаттл. – Если мы обречены, скажи мне прямо сейчас. Лучше я полечу на этой штуке домой и умру вместе с матерью. Ты хоть понимаешь, что она сейчас совсем одна?

У отца был такой вид, словно я только что воткнул нож ему в живот. Я почувствовал укол вины, но к ней примешивалось какое-то извращенное удовлетворение. Мне было приятно, что я его обидел, – это была расплата за то, что принятые им решения искалечили мою жизнь.

Когда отец наконец заговорил, голос его звучал жестко.

– Я не «привез» тебя сюда, лейтенант. Ты добровольно поступил на военную службу в Оборонительный Альянс Земли. Ты не сможешь убежать домой просто потому, что тебе страшно. Поверь мне.

– Мне не страшно, – соврал я, не моргнув глазом.

– Если тебе не страшно, значит, ты идиот. Но я знаю, что это не так. – Он посмотрел мне в глаза. – Зак, я провел на этой войне половину своей жизни, и я в ужасе. Ты даже не представляешь, как долго я боялся этого дня, и вот он настал.

– Это меня не обнадеживает.

– Я понимаю, каким безнадежным выглядит наше положение, особенно если учесть, что вам рассказали. Но поверь мне, сынок, ты еще многого не знаешь о ситуации и о нашем противнике.

Он оглянулся через плечо, посмотрел на большую камеру слежения, установленную над ближайшим выходом, – она медленно водила объективом из стороны в сторону. Затем он повернулся ко мне, и мне показалось, что я впервые увидел в глазах отца то, что сильно меня встревожило. Намек на безумие, которое я боялся унаследовать.

– Мы не можем говорить здесь и сейчас, – шепнул он мне. – Но дела совсем не безнадежны, Зак, клянусь. Вот почему я рад, что ты здесь. Ты поможешь мне кое-что сделать.

– Что сделать? – спросил я, поборов сомнения.

– Спасти планету, сынок. Ты готов к этому?

Я выпрямился и впервые заметил, что мы с ним теперь одного роста.

– Да, генерал. Однозначно.

– Я надеялся, что ты так скажешь. – Отец похлопал меня по спине. – Следуй за мной.

Он выбежал из ангара.

Я еще раз украдкой оглянулся на сияющие истребители, а затем помчался за отцом – хотя до сих пор не знал, куда именно он меня ведет.

Пока генерал Лайтман вел меня по полутемным коридорам лунной базы «Альфа», я время от времени прикусывал щеку изнутри – каждая вспышка боли доказывала, что я не сплю, что все это происходит на самом деле.

Кружным путем мы двигались к оперативному отделу, и я дивился тому, какой удивительно знакомой кажется мне база, и тому, как идеально ее версия в «Армаде» соответствовала оригиналу.

Когда я сказал отцу, что определенные элементы были позаимствованы с базы «Клавий» из фильма «2001: Космическая одиссея», он радостно подтвердил, что так оно и есть.

– Группа инженеров, которая работала над проектом, так торопилась, что ей пришлось заимствовать из других проектов, – объяснил он, указывая на коридоры. – Много идей взято у Сида Мида и Ральфа Маккуорри. – Он ухмыльнулся. – А коридоры на уровне техслужб, похоже, украдены прямо со съемочной площадки «Чужих». Погоди, ты их еще увидишь.

И я сразу начал замечать элементы «воровства» из научно-фантастических произведений. Все вокруг было изящным, эргономичным, дизайн был ретрофутуристичным, и часто форма главенствовала над функциональностью. На стенах висели постеры старых рок-групп и фильмов, однако я был почти уверен, что их развесили обитатели базы – и они же, скорее всего, написали красной краской на одной из стен фразу: «Торт – это ложь».

Мы прошли по коридору, на стенах которого висели десятки фотографий мужчин и женщин в форме пилотов ОАЗ. Судя по прическам, снимки были сделаны в течение не менее четырех десятилетий. Под каждой фотографией – небольшая табличка с именем офицера, двумя датами и «сроком службы в Оборонительном Альянсе Земли». Под этими данными была надпись: «Пожертвовал(а) всем, чтобы защитить всех».

– Эти люди служили здесь? – спросил я.

Отец кивнул:

– И умерли тоже здесь. Это офицеры, погибшие при исполнении служебного долга.

– Но ведь они – операторы беспилотников? Как они все умерли?

– Во время атак противника на эту базу. – И, не успел я задать следующий вопрос, он добавил: – Я все объясню на брифинге.

Когда мы дошли до конца коридора, отец завел меня в турболифт, который всего за несколько секунд отвез нас вниз, в оперативный отдел, находившийся на глубине более мили. Затем мы прошли через огромные, похожие на пещеры залы, в которых располагались генераторы холодного термоядерного синтеза, системы жизнеобеспечения, наноассемблеры и огромный блок искажения гравитации.

– Я не знаю, как все это работает, – признался отец. – И даже как этой техникой управлять. Но мне это и не нужно, потому что все системы на базе полностью автоматизированы. А техобслуживанием занимаются беспилотники, которыми управляют люди с Земли.

Когда мы проходили мимо застекленной стены медотсека, я увидел, что там тоже работают только беспилотники. Роль доктора играл специально оснащенный БТГПБ с парой рук, благодаря которым хирург на Земле мог оперировать пациентов.

– Несколько лет назад с помощью такого медробота один доктор из Лондона удалил мне аппендикс, – сказал отец. – Никаких осложнений.

На том же этаже располагались жилые помещения – пятьдесят модульных комнат, каждая из которых была рассчитана на двух человек.

– В данный момент заняты только три комнаты, поэтому каждому из вас достанется личное жилье. – Он указал на дверь с номером «А7». – Это твоя комната. Дверь закодирована твоими биометрическими данными, а рюкзак уже должен лежать внутри.

Я посмотрел на таймер своего кванткома.

– Зачем вообще мне она? – спросил я. – Авангард прибывает всего через несколько часов – вряд ли за это время я захочу немного вздремнуть.

– Нет. – Отец улыбнулся. – Но, возможно, тебе захочется побыть одному – когда у тебя будет возможность позвонить матери.

Я уставился на него.

– А ты ей звонить собираешься? – спросил я.

Он покачал головой:

– Это не очень хорошая мысль. Вряд ли она захочет говорить со мной, как только узнает, что я жив… и бросил вас обоих.

– Ну конечно, захочет! Она будет так рада узнать, что ты жив! – сказал я и, не подумав, добавил: – Как и я.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Ты так думаешь?

– Не думаю, а знаю, – ответил я, хотя сам не был в этом убежден. – Она так и не смирилась с тем, что потеряла тебя.

Внезапно отец отвернулся и издал какой-то странный звук, словно раненый зверь, попавший в капкан. Увидев, что он не собирается отвечать, я указал на другие двери.

– А ты где живешь?

Отец указал на первую дверь в конце коридора с номером «А1».

– Это в программу экскурсии не входит, – сказал он, пытаясь вести меня в противоположном направлении.

– Дай мне просто заглянуть туда – на секундочку. Пожалуйста… сэр.

– Да там не на что смотреть, – ответил он, загораживая собой дверь.

Но судя по его реакции, там, очевидно, было на что посмотреть – и я намеревался это увидеть. Наше противостояние длилось секунд десять, после чего он наконец отступил и приложил ладонь к замку, краснея от смущения. Я протиснулся мимо него и заглянул в крошечную комнату.

Вся стена напротив двери была увешана нашими с мамой фотографиями, в том числе снимками из всех моих школьных альбомов. Над кроватью висела фотография мамы в форме медсестры – ее он, наверное, нашел на сайте больницы. Остальные стены были абсолютно голые.

Прежде чем я успел еще что-то разглядеть, отец вытолкал меня в коридор и запер дверь.

– Поторопись, – произнес он. – Каждая секунда на счету.

16

Еще один турболифт швырнул нас вниз с ужасающей скоростью, а через несколько секунд остановился. На экран, встроенный в стену, была выведена трехмерная карта базы, и судя по ней, мы только что прибыли на самый нижний уровень базы, на дно «яйца», уложенного в кратер Дедал. Когда двери с шипением открылись, мы вышли в небольшой коридор, покрытый голубым ковром. В конце коридора находились бронированные двери с выгравированной надписью «Центр управления беспилотниками». Над дверями на стене виднелось граффити – «Купол грома».

При нашем приближении двери раскрылись, и я вошел за отцом в большую круглую комнату с куполообразным бетонным потолком. Потолок был ярко-голубого цвета, словно он – экран, на фоне которого снимают фильм, чтобы потом добавить компьютерные эффекты.

– Добро пожаловать, – отец приветственно распахнул объятия, – в центр управления беспилотниками лунной базы «Альфа». Мы называем его «Купол грома».

– Почему?

– Ну, потому что тут есть купол. И мы сражаемся в нем, совсем как в «Безумном Максе». – Он пожал плечами. – И потому что это звучит круто.

В центре комнаты на платформе стояло вращающееся кресло командира с выгнутыми эргономичными сенсорными экранами, встроенными в подлокотники. Его окружали десять овальных ниш в полу, в каждой из которых находилась индивидуальная капсула оператора беспилотника. В отличие от мультифункциональных станций «Хрустального дворца», эти, похоже, были предназначены только для управления перехватчиками. В каждой находился симулятор кабины перехватчика ADI-99 – сиденье пилота, экран, джойстик, знакомые панели управления и индикаторы систем.

Отец нажал кнопку на своем кванткоме, и голубой купол у нас над головой включился, словно экран телевизора с высоким разрешением. Он обеспечивал 360-градусный обзор покрытой кратерами поверхности в окрестностях базы. У меня возникло чувство, что мы не в бункере глубоко под поверхностью Луны, а на обзервационной палубе на верхнем уровне базы.

Пока отец вел меня по бункеру, я заглянул сквозь полупрозрачные колпаки в каждую из капсул. Четыре уже были заняты: Дебби, Майло, Ворди и Чен обкатывали новое оборудование в каком-то обучающем симуляторе.

Офицер-японец, на которого я обратил внимание раньше, стоял у панели управления вместе с еще одним офицером ОАЗ – высоким темнокожим человеком, которого я никогда раньше не видел. Оба были примерно одного возраста с отцом, и у обоих был вид усталых, закаленных в боях ветеранов. Когда они подошли, чтобы приветствовать нас, я увидел у обоих на воротниках нашивки майоров.

– Зак, я хочу познакомить тебя с моими старыми друзьями, – сказал отец. – Это майор Син Хасимото и майор Грэм Фогг.

– Конитива, Лайтман-сан, – сказал майор Син. Я отдал ему честь, но он удивил меня, поклонившись в ответ. – Я рад наконец встретить вас. Ваш отец много о вас рассказывал. – Он ухмыльнулся. – Если честно, то меня уже тошнит от этих рассказов.

– Извините, – ответил я просто для того, чтобы поддержать разговор.

Син поглядел на моего отца, затем снова на меня.

– Мама дорогая!.. Ты как две капли воды похож на своего старика. – Он пихнул меня локтем в бок, ухмыляясь. – Мои соболезнования, малыш.

Майор расхохотался собственной шутке, и отец посмотрел на меня, словно извиняясь – раньше я так же смотрел на маму, когда кто-то из моих друзей что-нибудь у нас дома ломал. Но я вежливо рассмеялся в ответ, а затем пожал руку майору Фоггу, который, похоже, был самым высоким человеком на Луне.

– Рад познакомиться с вами, лейтенант Лайтман, – сказал он весело. Я удивился его сильному английскому акценту. – Добро пожаловать на лунную базу «Альфа».

Я посмотрел на рукав его форменной куртки и увидел, что вместо звездно-полосатого флага там британский флаг.

– Здесь только вы трое? – спросил я. – Больше никого нет?

– Только мы, – ответил Син. – Два раза в месяц приходит шаттл с припасами, а все остальное время мы тут одни. Конечно, если не считать беспилотников.

Грэм кивнул.

– Изначально Альянс разместил здесь десятки людей – чтобы они обеспечивали бесперебойную работу всех систем, – сказал он. – Но как только заработала сеть кванткомов, оказалось, что почти все можно сделать с помощью беспилотников. Поэтому персонал станции сократили до минимума, оставили только необходимый военный персонал.

– Раньше здесь было больше пилотов, – добавил отец, – и в том числе адмирал Вэнс, а теперь остались только мы.

– Три мушкетера, – улыбнулся Грэм. – Вот уж повезло так повезло.

У дальней стены стоял длинный деревянный стол и три металлических складных стула. Стол был завален разнообразными сводами правил «Подземелий и драконов» и десятками игральных костей странной формы.

– Четыре-пять раз в неделю мы играем в «Подземелья и драконы», – объяснил Грэм, проследив за моим взглядом. – Это помогает скоротать время. Обычно роль мастера играет Син. – Он улыбнулся мне. – Мой персонаж – эльф-лучник двадцать седьмого уровня.

– Покажи парнишке свою анкету персонажа, Грэм, – предложил Син. – Вот он поразится.

Не обращая на него внимания, Грэм продолжал ходить за мной, словно ребенок, который показывает кому-то свою комнату. Невдалеке я обнаружил большую барабанную установку и три микрофонных стойки, по бокам от которых располагались поставленные друг на друга усилители. Я подошел, чтобы получше рассмотреть оборудование.

– У вас тут группа, что ли?

– Точно, – с гордостью ответил Грэм. – Мы называем себя «Боевой епископ». Это название…

– Короткометражного фильма с Эмилио Эстевесом в главной роли? – закончил я. – Из антологии хорроров «Кошмары»?

Отец и его друзья удивленно захлопали глазами, а потом глупо разулыбались.

В ответ на это я ухмыльнулся, а затем кивнул отцу.

– Я нашел его, когда просматривал твои старые кассеты…

Я умолк, потому что мне показалось, что я слишком многое сообщил о себе. Но никто из них не заметил. Они все еще радовались тому, что я узнал отсылку в названии их группы.

– Мне нравится этот парнишка, Ксавье, – сказал Син.

Отец кивнул.

– Да, мне тоже.

– Мы неплохо играем ковера «Van Halen», – продолжил Грэм. – Хотите, потом дадим для вас концерт?

– Конечно, – неуверенно ответил я. – Это будет круто.

Я бросил взгляд на отца, но он смотрел себе под ноги и качал головой от смущения.

– Грэм, я же сказал: мы не будем играть для них, – буркнул он. – Через несколько часов начнется вторжение инопланетян, помнишь?

– Прекрасный повод в последний раз порубиться, – ответил Грэм, складывая пальцы обеих рук в дьявольские рога.

Я подошел к ближайшей станции управления беспилотником и заглянул внутрь. К его дисплею с помощью клейкой ленты кто-то прикрепил записку: «Не работает».

– Что с ней? – спросил я.

– Грэм пролил на нее диетическую колу, вот что, – ответил Син. – Нанес альянсу ущерб в несколько миллионов.

– Не надо валить на меня, – зарычал Грэм. – Ты оставил сандалии валяться где попало, и я споткнулся. Сам виноват.

Он рассмеялся, но, увидев, что я тоже смеюсь, нахмурился.

– Черт побери, что смешного, парень? Одна капсула пилота – ничто по сравнению с миллиардами долларов, в которые нам обойдется твоя утренняя выходка!

Син тоже бросил на меня суровый взгляд и кивнул. А потом оба расхохотались.

– Шучу! – сказал Грэм сквозь смех. – Я сегодня раз пятьдесят смотрел, как ты гоняешься по базе за «глефой»!

Син покачал головой.

– И почему Вайпер тебя за это не убил?

– Может, он понял, что я и так мертвец?

Отец нахмурился и собрался что-то сказать, однако Син переменил тему.

– Перекусить хочешь, лейтенант? В досье, которые прислал ОАЗ, указаны ваши любимые продукты, так что мы запаслись всем необходимым. Ты же предпочитаешь «Лаки чармс» – всухомятку, без молока? Мы отложили несколько десятков коробок для тебя, видишь?

Он указал на одну из незанятых станций в противоположном конце комнаты; там сложенные стопками, словно ящики с патронами, стояли коробки с моими любимыми хлопьями. На полу вокруг капсул лежали разнообразные продукты и напитки, приготовленные для других рекрутов: чипсы с сыром, вяленая говядина и небольшая гора диетического «Маунтин дью» для Майло, пакеты «читос» с сыром и перцем и ряд двухлитровых бутылок «Хавайан панч» для Ворди, мешки разноцветных «скиттлз» для Дебби, а рядом с капсулой Чена десятки серебристых банок энергетика с надписью «Ци ли» в кольце иероглифов.

– Как все это попало в досье ОАЗ? – спросил я у Сина.

Однако ответил Грэм:

– Парень, ОАЗ знает все и про всех. Поверь, пока вы играли в «Армаду» и «Терру фирму», регистрировались не только ваши предпочтения в еде и напитках, но также частота сердцебиения, кровяное давление и концентрация веществ в поту. По сравнению с ОАЗ ЦРУ и Агентство национальной безопасности похожи на родительский комитет.

– Супер, – сказал я. – Правительство всю жизнь за нами шпионило, зато у нас будет любимая еда. Бонус.

К моему удивлению, отец ухмыльнулся, услышав эти слова, и хотел ответить, но в эту минуту из капсул вышли другие рекруты, и он пошел с ними здороваться. Увидев моего отца, Чен вытянулся в струнку, и остальные поспешили последовать его примеру.

– Вольно, рекруты, – сказал отец, подойдя к ним. – Добро пожаловать на лунную базу «Альфа». Я генерал Ксавье Лайтман, ваш новый командир. Прошу прощения за то, что заставил ждать.

Он вгляделся в их лица, ожидая услышать ответ, однако мои новые друзья, похоже, были слишком ошеломлены. Отец встал перед Майло, который ухмылялся так, словно встретил своего любимого киноактера. Презрение, казалось, было забыто.

– Вы Майло Добсон, так? Более известный как Косякмастер-5000?

Майло еле заметно кивнул – у него, похоже, началось что-то вроде истерики, как у девочки-фанатки.

– Для меня честь познакомиться с вами, лейтенант Добсон, – сказал ему отец, а затем повернулся к остальным: – Для меня честь встретить всех вас, Ворди, Джи-Псих, Атомная Мама. – Он пожал руки всем остальным, затем кивнул в мою сторону. – И, конечно, с Железным Биглем. Вы – пятеро самых талантливых пилотов, которых мне когда-либо доводилось видеть в деле. Нам очень повезло, что вы здесь.

Остальные заулыбались и покраснели от гордости. Возможно, я тоже.

– Спасибо, сэр! – сказал Чен, тщательно повторяя перевод своего кванткома.

– Да, спасибо, генерал! – сказал Майло, придя в себя. – Ну то есть, елы-палы, это же огромный комплимент, да еще от самого Ред Джайва! Вы лучший из лучших, сэр! Я столько лет изучал ваши приемы – как и все мы.

Отца, похожа, похвала смутила.

– Это слишком, – сказал он, затем указал на своих товарищей: – Син и Грэм тоже много занимались вашим обучением. Уверен, вы все знаете их позывные. У Сина прозвище МаксГений, а у Грэма…

– Мой позывной – Гвоздер, – закончил Грэм. – Хотя им редко пользуются.

– Мы предпочитаем называть его «Чашка», – сказал Син. – Сокращенное от «Англичашка».

Мы улыбнулись, услышав знакомые позывные. МаксГений и Гвоздер не вылезали из первой пятерки. С тех самых пор, как игра только вышла, они попеременно занимали то второе, то третье место, сразу после Ред Джайва.

– Не хочу показаться невежливой, генерал Лайтман, – сказала Дебби, – но когда вы расскажете нам, зачем ОАЗ отправил нас сюда? – Она оглянулась на Сина и Грэма. – Почему мы не остались на Земле с другими рекрутами?

Отец и его друзья странно улыбнулись. Затем отец кивнул Дебби.

– Я как раз собирался вам объяснить.

Грэм улыбнулся и указал на ряд низких, обтянутых кожей скамеек у нас за спиной.

– Новость такая, что вам лучше присесть, – сказал он и сел сам.

Майло и Дебби последовали его примеру, но Чен, Ворди и я остались стоять.

Отец махнул в сторону экрана, закрывавшего потолок, и изображение на нем изменилось. Мы уже видели не прямую трансляцию с лунной поверхности, а анимированную модель Солнечной системы. На переднем плане находилась Земля, несколько в отдалении вокруг нее вращалась Луна. Их окружали концентрические кольца, обозначающие траектории других планет. Отец сделал еще одно движение рукой, и скорость анимации увеличилась: планеты стали летать вокруг Солнца, словно гоночные автомобили.

– Во время вербовочного брифинга вам многого не сказали, – начал генерал, – и в частности, о том, что европы уже не в первый раз отправляют свои корабли атаковать Землю. За последние сорок лет они проделали это ровно тридцать семь раз.

На экране механизм «небесных часов» нашей Солнечной системы продолжал работать до тех пор, пока Европа не оказалась на минимальном расстоянии от Земли.

– Каждые 398,9 дня происходит астрономическое событие под названием «противостояние Юпитера», – объяснил генерал, – когда Земля находится между Солнцем и Юпитером, а Европа – на минимальном расстоянии от Земли. После нашего первого контакта с европами они пользовались этим обстоятельством, чтобы отправить к Земле небольшую группу кораблей, – чтобы провести разведку, испытать нашу систему обороны и похитить несколько людей для изучения.

Он нажал на экран кванткома, и на экране появился вид сверху на лунную базу «Альфа».

– Как только европы начали проводить разведку Земли, ОАЗ решил построить тайную оборонительную базу на обратной стороне Луны. Изначально предполагалось, что она станет станцией наблюдения и связи. Но когда в сентябре 1988 года станция заработала на полную мощность и там появился постоянный персонал, враг изменил тактику. Во время следующего противостояния Юпитера европы отправили своих разведчиков не к Земле, а сюда – и атаковали лунную базу «Альфа».

Включилась видеозапись: большая группа «глеф» пикировала с черного звездного неба на крошечную базу. Из ангара базы вылетели перехватчики и вступили в бой с «глефами».

– Нам с трудом удалось отбить нападение, – сказал отец. – На ликвидацию ущерба ушел почти год. И когда наступило следующее противостояние, европы снова атаковали, на этот раз большими силами. И снова нашего – увеличенного – гарнизона – едва хватило на то, чтобы справиться с ними.

– То же самое произошло через год, – добавил Грэм. – И через два.

– Каждый год они бросали в бой все больше беспилотников, – сказал Син. – И каждый год мы увеличивали потенциал базы, в ожидании следующего нападения.

Отец кивнул.

– Это происходило более десяти лет, пока в прошлом году европы не изменили правила игры. Они применили новое оружие – то, которое вы все видели, проходя обучение в «Армаде». «Разрушитель».

Новобранцы издали жалобный стон. На экране появилась группа вражеских кораблей – они, сохраняя идеальный строй, опускались к лунной базе «Альфа». На секунду они напомнили мне скриншот из игры Space Invaders.

Рядом с ними появилась вращающаяся скелетная модель додекаэдра, и я почувствовал, как у меня по спине бегут мурашки.

– «Разрушитель», похоже, начинает действовать после того, как закрепится на большом небесном теле – например планете или Луне. – На экране вращающиеся хромированный додекаэдр высадился на Землю, а затем выстрелил красным энергетическим лучом в сторону ее центра. – Этот аппарат создает сферическое поле, которое нарушает работу всех устройств квантовой связи, находящихся внутри него.

– У всех беспилотников ОАЗ есть запасные системы управления по радио, – добавил Син. – К сожалению, «Разрушитель» влияет и на обычную радиосвязь, так что машины становятся бесполезными.

На экране изумрудный «Разрушитель» начал создавать прозрачное красное энергетическое поле. Оно окружило всю планету, и беспилотники ОАЗ упали на Землю. Однако Луна находилась за пределами зоны его действия – и тайная база тоже.

– Эффект блокировки возникает только в том случае, если и приемник, и передатчик находятся внутри поля, – сказал генерал. – Когда беспилотник или его оператор находятся за его пределами, квантовая связь сохраняется. Если врагу удастся «подключить» «Разрушитель» к Земле, управлять беспилотниками, хранящимися на Земле, сможет только личный состав ОАЗ, размещенный здесь, на Луне, – то есть мы.

Отец убрал анимацию с экрана, вернулся к видеозаписи вражеских истребителей и показал большой, цвета оникса додекаэдр – темный многогранный самоцвет, вращающийся среди кораблей противника. Грани объекта быстро пульсировали, меняя цвет от абсолютно черного до красного.

– Перед тем как атаковать нашу базу во время последнего противостояния Юпитера, европы активировали «Разрушитель» на Луне, магнитное поле которой значительно слабее земного.

Пульсирующий додекаэдр выпустил по направлению к центру Луны красный луч. Объект начал создавать вокруг себя сферическое энергетическое поле, которое быстро увеличивалось в размерах, пока внутри него не оказалась база «Альфа», а также значительные части лунной поверхности – которые, как я помнил по брифингу, совпадали с очертаниями магнитного поля Луны.

– «Разрушитель» лишил нас, находившихся на базе, возможности управлять беспилотниками, – объяснил отец. – Однако на наших пилотов на Земле это не повлияло, потому что они находились за границами поля.

Син вывел на экран другую картинку: Земля и Луна, темная сторона которой была покрыта прозрачным полем «Разрушителя». Поле было огромным, но его все равно не хватало на то, чтобы накрыть одновременно Луну и Землю.

– Беспилотники врага тоже продолжали работать, – сказал отец. – Их операторы находились на Европе, в сотнях тысяч миль от поля.

Син кивнул.

– На базе есть запасная сеть, и поэтому мы смогли отстоять базу, используя орудия на поверхности и беспилотников, управляя ими по проводной связи.

На экране появились орудия, ведущие огонь по вражеским «глефам» и «вивернам», которые продолжали обстреливать базу из лазеров и плазменных орудий. На поверхности несколько БТГПБ и боевых роботов также защищали базу, хотя разматывающиеся за ними оптико-волоконные кабели значительно ограничивали их мобильность, эффективность и дальность стрельбы.

– ОАЗ отправил с Земли несколько эскадрилий перехватчиков, – объяснил отец. – С их помощью нам в конце концов удалось уничтожить «Разрушитель». Однако база серьезно пострадала, и мы едва выжили.

– Настоящий «Разрушитель» так же сложно уничтожить, как в игре? – спросил я.

Син, Грэм и отец одновременно кивнули.

– Тогда как вам удалось с ним справиться? – задал вопрос я.

Син и Грэм ухмыльнулись, словно ждали этого вопроса.

– «Нужны двое, чтобы все исправить», – процитировал Син, загадочно улыбаясь.

Грэм кивнул и добавил:

– «Нужны двое, чтобы его с глаз долой отправить».

Майоры, похоже, собирались цитировать текст песни и дальше, но отец покачал головой, и они замолчали.

– Кое-кто считает, что нам повезло, – сказал отец, бросив взгляд на Сина. – Лично я думаю, что европы позволили нам его уничтожить.

– Зачем? – спросила Дебби.

– Хороший вопрос. Посмотрите запись и ответьте на него сами.

Он снова нажал на экран своего кванткома, и на экране появилась еще одна зернистая видеозапись.

– Снято одной из камер наблюдения на поверхности, – сказал Син. – Примерно через двадцать три минуты после начала атаки. Все квантовые системы связи и радио по-прежнему блокированы «Разрушителем». Большая часть базы и почти вся ее система обороны на поверхности к этому моменту уже были уничтожены.

На заднем плане виднелись дымящиеся развалины базы; по куполу ползали похожие на пауков беспилотники противника и резали его металлическую шкуру лазерами. На переднем плане, рядом с краем кратера Дедал, находился огромный додекаэдр «Разрушителя». Он яростно вращался над лунной поверхностью, стреляя в магнитное ядро Луны своим красным лучом. В бархатно-черном небе сотни перехватчиков атаковали щит «Разрушителя».

– Как вы помните из курса обучения, у «Разрушителя» только одно слабое место, – сказал Син. – Плотный обстрел из лазеров и плазменных орудий обрушит щиты, однако его реактор настолько мощный, что они восстанавливаются быстрее, чем у любого другого вражеского корабля. Щиты выключаются только на три секунды, а затем их уровень восстанавливается до максимума.

– А трех секунд недостаточно для того, чтобы его уничтожить, – сказал Майло. – По крайней мере, в игре. Вот почему это еще никому не удавалось, даже «Летучему цирку».

– Смотрите! – Син указал на экран. – Вот он – летит, чтобы всех спасти!

На экране появился одинокий робот ОАЗ. Он бесстрашно бежал навстречу ослепительной колонне красного света, которую создавал луч-«сцепщик» «Разрушителя».

– Старина «Вайпер» – Вэнс! – Грэм восхищенно покачал головой. – Посмотрите на него!

– Роботом управляет адмирал Вэнс? – спросила Ворди.

– Да, – ответил отец. – В то время он был еще просто генералом, командовал лунной базой «Альфа». Я занял его пост после того, как его произвели в адмиралы – отчасти за тот подвиг, который мы наблюдаем сейчас.

– Адмирал Вэнс постоянно так отжигал, – добавил Син. – Он был отчаянным парнем.

– Наверняка он и сейчас такой, – тихо заметил отец, не отводя глаз от экрана.

Мы смотрели, как генерал Вэнс бежит к «Разрушителю», и думали, что будет дальше.

– Как он управляет роботом, если поле «Разрушителя» все еще действует? – спросил я, внимательно следя за тем, что происходит на экране. – Если у робота кабель, то он слишком быстро двигается, нет?

Отец кивнул.

– Верно. Вэнсу никогда не нравились беспилотники с кабелями – они для него слишком медленные и неповоротливые. Вэнс пилотирует робота, сидя внутри него. В торсе машины, прямо над реактором, есть кокпит. Вайпер устраивает перегрузку реактору… прямо сейчас.

Робот Вэнса подошел на расстояние вытянутой руки от луча, а затем, словно огромная тряпочная кукла, внезапно обмяк и рухнул на поверхность, подняв облако пыли.

– Он включил программу самоуничтожения, находясь внутри робота? – спросил Майло, не веря своим глазам. – Старик помирать собрался?

Син и Грэм кивнули, затем Син показал на моего отца.

– Раньше я думал, что умереть хочет не только он, но и генерал Лайтман.

Я указал на экран.

– У него не будет времени катапультироваться.

Отец кивнул.

– Спасательная капсула была повреждена во время атаки. Поэтому сейчас он в ловушке, рядом со своей бомбой замедленного действия.

Я уже начал отсчитывать семь секунд, которые понадобятся для завершения программы самоуничтожения. Но когда я досчитал до пяти, из-за нижней границы экрана выбежали еще два робота. На них со всех сторон обрушился огонь лазеров и заряды плазмы – над пылающей, наполовину уничтоженной базой продолжался воздушный бой. В системе связи зазвучала знакомая песня из сборника «Налет на аркаду» – «Black Betty» в исполнении группы «Ram Jam».

– Теперь это одно из наших прозвищ для «Разрушителя», – сказал Син, кивая на вращающийся черный додекаэдрон. «Черная Бетти». Или «десятисторонник».

«Титаны», устремившиеся к лежавшему на земле роботу с Вэнсом внутри, двигались очень скоординированно, словно пловцы в синхронном плавании. Они оба уклонялись от вражеского огня и бежали вперед, словно не обращая внимания на потоки камней и лунной пыли, вздымающиеся вокруг них.

Син поставил запись на паузу.

– Обоими роботами управляет твой отец. Одновременно. Он внутри того, что слева, а тот подключен к правому коротким волоконно-оптическим кабелем.

– Уж Син-то знает, – сказал отец, не отводя взгляда от экрана. – Минут за десять до того, как была сделана эта запись, он помог мне собрать эту систему.

Син снова включил воспроизведение, и я прилип к экрану. Я смотрел, как два робота идут вперед, разряжая солнечные пушки в огромный сферический щит вращающегося «Разрушителя», пока они проходили под антеннами в его нижней части.

Затем робот моего отца добрался до робота, в котором сидел Вэнс, вырвал из него спасательную капсулу и засунул ее себе под мышку, словно футбольный мяч.

Несколько зарядов энергии попали в бронированный кабель и перебили его. Машина моего отца подбросила беспилотник Вэнса, словно баскетбольный мяч, ко все еще прикрытой щитом антенне «Разрушителя».

Одновременно с этим он прыгнул в противоположном направлении и выбросил перед собой капсулу с Вэнсом, а через секунду катапультировался сам. Обе капсулы вылетели из корпуса, робот Вэнса наконец завершил свою программу самоуничтожения и взорвался. Через две секунды взорвался робот моего отца: получилась идеальная комбинация-«двойка». Фантастический прием, словно бросок в кольцо через всю площадку на последней секунде матча.

И даже этого удивительного совпадения по времени было бы недостаточно. Однако в ту секунду, когда роботы должны были врезаться в щит, он отключился, оставив додекаэдр без защиты на три секунды. Именно в этот крошечный промежуток времени оба робота взорвались, один за другим.

Первый взрыв ударил в твердый, словно алмаз, корпус «Разрушителя», но броня, похоже, каким-то образом поглотила взрыв, и треугольные грани додекаэдра вспыхнули оранжевым светом, вбирая в себя энергию. Только когда через полсекунды взорвался второй робот, ослабленная броня наконец-то поддалась, и на этот раз взорвался уже сам «Разрушитель».

Грэм и Син зааплодировали. У меня возникло такое чувство, что они регулярно смотрят эту запись и каждый раз рукоплещут ей. Ворди, Майло, Дебби и Чен последовали их примеру. Я не стал – был слишком увлечен тем, что происходило на экране.

– Можно посмотреть запись еще раз? Замедленную в два раза? – спросил я.

Син кивнул и включил воспроизведение. В итоге ему пришлось делать это еще несколько раз. С каждым просмотром запись все больше поражала – и пугала. Отцу действительно удалось совершить невероятный бросок. И если бы щиты «Разрушителя» отказали на долю секунды раньше или позже, атака провалилась бы. Изучив показания таймера на экране, я пришел к выводу, что щит не работал на долю секунды дольше, чем должен был, – именно поэтому и произошло чудо.

– Сколько «Разрушителей» летят к нам сейчас? – испуганно спросил Майло. – Эту маленькую деталь вы от нас утаили.

– Три, – ответил отец. – По одному в каждой ударной группе.

– Три! – повторил Майло. – Три «Разрушителя», не считая прочего дерьма! Да мы ни за что с ними не справимся!

Отец кивнул.

– Да, я бы сказал, что риск велик. Но у нас есть еще один туз в рукаве. «Ледокол».

– А я-то думала, что то задание с «Ледоколом» мы провалили, – сказала Дебби. – Его уничтожили до того, как лазер пробил дыру в поверхности Собрукая… то есть Европы.

– Да, «Ледокол», который вы сопровождали вчера, погиб, – ответил отец. – Но у нас был запасной план. Мы надеялись, что вам удастся уничтожить европов до того, как стартует их армада, но мы понимали, что шансы на успех невероятно малы. Поэтому мы построили второй «Ледокол». И спрятали в астероиде на орбите Юпитера, чтобы его не обнаружили европы. Как только их армада отправилась к Земле, оставив Европу без защиты, мы его запустили.

– Когда он доберется до цели?

– Он прибудет на Европу примерно тогда же, когда до Земли долетит вторая группа противника.

– А если мы погибнем во время первой атаки? – спросила Дебби.

– Тогда «Ледокол» нам не поможет, – ответил Син. – Именно поэтому мы должны любой ценой выжить! И у нас появится шанс положить конец войне.

Я ждал, что Грэм или отец поддержат Сина, но оба промолчали.

– Кто-нибудь есть хочет? – спросил отец, взглянув на свой квантком. – Мне сообщили, что беспилотники только что подали обед в столовую.

– Слава Богу! – закричал Майло, уже направляясь к выходу. – Я боялся, что мой последний обед – это «читос» и имбирное пиво. Давайте поедим!

Ворди, Дебби и Чен кивнули.

– У меня нет аппетита, – сказал я. Если мне суждено сегодня умереть, то я хотел, чтобы последней пищей, которую я съел, был завтрак, приготовленный матерью, а не какая-то котлета, разогретая в микроволновке на лунной базе.

Отец кивнул, и Син повел остальных к выходу. Грэм увидел, что я отстаю, и обнял меня за плечи.

– Ты передумаешь, как только увидишь, что там, – сказал он. – Ваш шаттл привез нам особый обед из пяти блюд.

– Почему? – спросила Дебби. – Потому что он станет для нас последним?

– Возможно, – ответил Грэм и мрачно улыбнулся мне, ускоряя шаг. – Именно поэтому лично я собираюсь наесться до отвала.

17

Столовая лунной базы «Альфа» была длинной прямоугольной комнатой с четырьмя круглыми столами из полированной стали, рядом с которыми стояли такие же скамьи, привинченные к полу. В одну стену были встроены несколько модульных аппаратов, выдававших еду и напитки, а также микроволновки. Ни одного репликатора я не заметил. Значительную часть противоположной стены занимало огромное изогнутое окно, за которым открывался потрясающий вид на кратер Дедал, похожий на черно-белый Большой каньон.

Как и было обещано, нас ждал роскошный обед, которого в День благодарения хватило бы на несколько семей. Один из столов под шелковой скатертью был накрыт на восемь персон, со столовым серебром и тонким фарфором. У стола выстроились в ряд четыре БТГБП, готовые служить нам. К их нагрудным пластинам липкой лентой были приклеены бумажные фраки.

Я занял последнее свободное место – между отцом и Майло. Грэм сел рядом с Дебби, и только тогда я понял, что, судя по их жестам, они уже влюбились друг в друга. Майло тоже это отметил и закатил глаза, а затем, толкнув меня в бок, кивнул сначала на них, а затем на Сина и Ворди, которые украдкой бросали взгляды друг на друга.

– Ну, супер, – буркнул он. – Я думал, меня вербуют для эпических приключений в космосе, а оказывается, что я – приглашенная звезда в сериале «Лодка любви: новое поколение».

– Держим курс… на романтику! – Син так точно изобразил Патрика Стюарта, что мы с Майло покатились со смеху.

Все начали передавать друг другу блюда и накладывать себе еду – все, кроме Дебби, которая склонила голову и стала беззвучно молиться. Возникла неловкая пауза; мы тоже опустили головы в знак солидарности и дождались, пока она закончит.

После странных событий, произошедших за день, у всех, кроме меня, пробудился страшный голод, и какое-то время за столом царило молчание, – народ был занят поглощением пищи. Я пару раз взглянул на отца, но он ел, словно робот, стараясь не смотреть на меня.

Молчание нарушил Чен.

– Мой телефон по-прежнему не работает. Когда мне разрешат позвонить домой и поговорить с родными?

Отец проверил время на своем кванткоме.

– За час до прибытия вражеского авангарда, – ответил он. – Именно тогда лидеры всех стран объявят эту новость своим гражданам. Тогда и сможешь позвонить домой.

– Почему ОАЗ ждет до последней минуты, чтобы сообщить о вторжении? – спросила Ворди. – У человечества не будет времени на то, чтобы подготовиться к обороне.

– Человечество уже сделало все возможное для подготовки, – ответил отец.

Син кивнул.

– Судя по новостям, которые поступают с Земли, население уже в панике. Люди увидели утром шаттлы ОАЗ, прибывшие за рекрутами. СМИ целый день крутят и анализируют эти ролики, а также обсуждают их связь с видеоиграми «Кейос террейн». Весь мир хочет знать, что происходит.

Отец покачал головой.

– Нет, не хочет. Как только о вторжении станет известно, хаос начнет распространяться, словно лесной пожар. Цивилизация рухнет.

Грэм презрительно фыркнул.

– ОАЗ понимает, что люди будут настроены более воинственно, если у них нет времени на бегство.

Я посмотрел на отца. Он взглянул на меня, затем на Дебби, которая смотрела на часы в своем кванткоме. Темой для экрана служила фотография трех улыбающихся темноволосых мальчиков, высунувшихся из залитого солнечным светом бассейна.

– Симпатичные, – сказал Грэм.

– Спасибо, – ответила Дебби. – Я беспокоюсь за них. А вы? – спросила она у Грэма и Сина. – Вам ОАЗ разрешит связаться с родными?

– Если честно, то меня этот вопрос немного волнует, – ответил Грэм. – Моя мама считает, что я умер в девяностых. Отец скончался еще до того, как меня завербовали, поэтому она осталась совсем одна. ОАЗ, конечно, обеспечил ее, но как возместить утрату близкого человека?

Несколько раз моргнув, Грэм проглотил комок.

– Надеюсь, она меня узнает. И надеюсь, что мое появление не вызовет у нее сердечный приступ – ну, то есть, если раньше это не сделает обращение премьер-министра. – Он покачал головой. – Бедняжке за шестьдесят.

Лично меня вообще не беспокоило то, как моя мать отреагирует на новость о вторжении инопланетян. В трудные минуты она всегда была воплощением спокойствия. Более того, в такие моменты она расцветала. Но когда она узнает, что отец жив… ну, это совсем другая история.

– А ты, Син? – тихо спросила Дебби. – У тебя родные есть, милый?

Улыбка на лице Сина немного потускнела.

– К сожалению, мои родители скончались много лет назад – примерно на середине моего срока пребывания здесь. Я с ними так и не попрощался, и в то время мне было очень больно. – Син вдруг просветлел, стиснул плечо моего отца и хлопнул его по плечу. – Но мой друг Ксавье уже прошел через подобное и помог мне. Он тоже потерял своих ро…

Син оборвал себя на полуслове и нервно посмотрел сначала на меня, потом на моего отца, который напряженно разглядывал скатерть.

– В общем, – продолжил Син, – я рад, что они прожили свою жизнь спокойно и не увидят того… того, что скоро произойдет.

Все сидевшие за столом кивнули – все, кроме отца, который, похоже, медленно превращался в камень. Словно почувствовав это, Син повернулся ко мне.

– А ты, Зак? Ты как, держишься?

Я кивнул. Затем покачал головой. Потом пожал плечами и снова покачал головой.

– Особо не беспокойся, – сказал Син. – В своей пламенной речи генерал забыл кое о чем упомянуть. – Он заговорщически улыбнулся мне. – У нас есть секретное оружие – лучший пилот в мире. – Он указал на моего отца. – Твой старик сбил более трехсот вражеских кораблей! В данный момент это рекорд ОАЗ. Три разных президента наградили его Медалью почета. Но ты ведь этого не знал, да? – Син покачал головой, укоризненно глядя на моего отца. – Он слишком скромный, чтобы рассказать об этом даже собственному сыну.

– Серьезно? – спросил я. – Три Медали почета?

Отец кивнул, закрывая глаза от смущения – совсем как я, когда меня кто-то хвалит.

– Они засекречены, – произнес он. – Вряд ли о них кто-нибудь узнает.

– Я только что узнал, – сказал я. – И мама узнает, когда я ей позвоню.

Он улыбнулся, затем снова опустил взгляд.

Отец, как и я, понимал, что всех его благородных порывов и жертв недостаточно для того, чтобы заслужить ее прощение – после всего, что он сделал с нами. У него может просто не хватить времени. Лично я до сих пор не был уверен в том, что простил его.

Я посмотрел на отца. Если он не соберется позвонить матери, я сделаю это сам. Я не знал, что он должен ей сказать после того, как исчез на семнадцать лет, я даже не знал, что сам скажу ей, – а мы с ней виделись сегодня утром. Я не знал, будет ли она меня слушать. Но я должен был попытаться.

Закончив есть, Ворди встала из-за стола и подошла к окну, чтобы взглянуть на огромную радиоантенну, закрепленную в кратере.

– А что это за штука?

– Обсерватория «Дедал», – гордо ответил Син. – Самый крупный радиотелескоп в мире – по крайней мере, у людей.

– Мы построили его, чтобы общаться с инопланетянами?

Син кивнул.

– Кратер расположен почти в центре темной стороны Луны, поэтому телескоп защищен от радиопомех, которые создают люди. Идеальное место для радиопередатчика, если не хочешь, чтобы за ним следили с Земли. – Он вздохнул. – К сожалению, общаться европы так и не захотели.

– Одним из первых шагов ОАЗ было создание так называемого «Совета перемирия», – пояснил Грэм. – В него вошли выдающиеся ученые, в том числе Карл Саган.

– Я все думал об этом, – перебил его я. – Как они убедили Карла Сагана так долго хранить тайну о существовании европов?

– Он понимал, что подобная новость вызовет панику во всем мире и может привести к гибели цивилизации, – ответил отец. – И согласился молчать только в обмен на финансирование его проекта – Карл Саган собирался обучать людей, готовить их к мысли о том, что человечество не одиноко во вселенной. Вот как он получил средства для телесериала «Космос».

Син кивнул.

– К сожалению, доктор Саган скончался до того, как ситуация с европами начала осложняться.

– Совет перемирия пытался организовать мирные переговоры и после его смерти, – добавил Грэм, – однако кальмары ни разу не ответили.

– Кальмары? – повторил я. – Мне казалось, что мы ничего не знаем о биологии европов.

– Да, нам так говорят, – сказал Грэм, напуская на себя вид заговорщика. – Но поверь мне, приятель, они – кальмары. Начальство знает – и всегда знало – про наших врагов гораздо больше, чем кажется. – Он взглянул на Сина, затем на отца, затем на меня.

– Вы о чем? – спросил Майло. – Ведь это же европейцы объявили нам войну – причем безо всяких причин!

Все уже устали поправлять Майло каждый раз, когда он называл европов «европейцами», даже бедняга Грэм, который сам был европейцем.

– Да, такова официальная версия, – сказал Грэм. – Но есть ли в ней логика? Подумай. Если бы европы напали на нас десять, двадцать или даже тридцать лет назад, мы не смогли бы их остановить.

Я резко выпрямился и посмотрел на отца – он не отрывал глаз от Грэма.

– Мы не смогли бы остановить даже астероид или метеорит, не говоря уже о целой расе разгневанных инопланетян, значительно превосходящих нас по уровню развития оружия и технологий, – продолжал Грэм. – У них с самого начала было преимущество, так почему они им не воспользовались? Они же фактически вручили нам свои технологии, затем дали достаточно времени для инженерного анализа. А потом они дали нам еще время на создание миллионов беспилотников.

Грэм озвучивал многие из вопросов, которые не давали мне покоя с тех пор, как закончился брифинг ОАЗ.

– И они строили все свои корабли и беспилотники на орбите над Европой, на виду у камер «Галилея»! Европы не могли не знать, что мы за ними следим. Они хотели, чтобы мы это увидели! Целый год устраивали нам познавательное телешоу «Как это делают инопланетяне».

Заметив, что Син крутит пальцем у виска, Грэм показал ему фак и продолжил:

– У европов было огромное преимущество, а они медленно, постепенно уменьшили его – намеренно, – вместо того, чтобы расправиться с нами за выходные. Зачем? Зачем отправлять маленькую группу кораблей-разведчиков каждый год, год за годом, зачем изучать нас, калечить наш скот и нападать на лунную базу? – Он понизил голос до шепота. – И атаки-то были несерьезные. Они не пытаются уничтожить всю базу или убить всех, кто в ней находится. Просто наносят некий ущерб. Доказывают, что при желании могли бы стереть базу в порошок. А затем уходят. Почему?

Син снова прервал его.

– Ты позволишь ему нести эту чушь в присутствии новичков? – спросил он у моего отца. – Прямо перед атакой? Он же деморализует их!

Речь Грэма действительно потрясла моих товарищей. Его слова подтверждали мои подозрения, но я не хотел все это слушать. Син был прав: волноваться по поводу каких-то абстрактных идей, отвлекаться на вопросы, на которые нет ответа, всего за несколько часов до самого главного боя в нашей жизни – бесполезно и даже вредно.

– Сигнал остановить невозможно, приятель! – сказал Грэм. – Кроме того, из нескольких надежных источников я слышал, что в конце 80-х над Флоридой разбился их разведчик, и при том не беспилотник. В нем нашли двух мертвых пилотов, они плавали в герметизированной кабине-аквариуме. По слухам, трупы заморожены и сейчас лежат в бункере на глубине пять миль под авиабазой «Райт Паттерсон».

– Старые сплетни, – воскликнул Син. – Выдумки, которые бойцы Альянса рассказывают друг другу уже несколько десятилетий. Никаких доказательств нет!

– Это неправда! – сказал Грэм. – Как думаешь, почему в играх «Кейос террейн» собрукаи – водные существа, которые живут при экстремальных температурах? Потому что европы такие же! – Он повернулся ко мне и другим рекрутам. – Повелитель собрукаев похож на настоящих европов, только его сделали пострашнее, чтобы добиться большего эффекта.

– Ну, значит, у них получилось, – ответила Дебби. – Каждый раз, когда я забываю выключить вступительный ролик, мне снятся кошмары.

– Боюсь, что Грэм снова несет полный бред, – сказал Син. – Мы понятия не имеем, головоногие они или нет. Это просто логичное предположение – если учесть то, в каких условиях они обитают. На самом деле мы даже не знаем, являются ли они углеродной формой жизни и аборигенами Европы. – Он улыбнулся Дебби. – Не бойся, их повелитель – выдумка. «Кейос террейн» придумала его, чтобы создать образ врага – злого, слегка антропоморфного инопланетянина, против которого люди могли бы объединиться! Ну, как Мин Безжалостный, Дарт Вейдер, Зод или…

– Я поняла. – Дебби покачала головой. – Почему-то меня еще больше пугает то, что я не знаю, как они выглядят.

Ворди и Майло кивнули.

– Генерал, а вы во все это верите? – спросила Дебби.

Он переглянулся с Грэмом, прежде чем ответить.

– Я отношусь к этим слухам более скептически, чем Грэм. Однако с упрощенной оценкой ситуации Сина я тоже не согласен. – Он бросил взгляд на меня. – Доступных данных мало, и все мы интерпретируем их совершенно разными способами. – Отец еле заметно улыбнулся. – Наверное, так уж устроены люди.

– Вы не ответили на вопрос, генерал, – заметила Ворди. – Во что вы верите?

– Да, генерал, – в голосе Сина внезапно послышалось презрение, – почему бы вам не сказать им – и вашему сыну – правду насчет вашей «теории»? Это реально повысит их боевой дух перед «часом ноль»!

Син с грохотом бросил вилку и нож на тарелку и вышел из столовой. Отец посмотрел ему вслед.

Грэм пожал плечами и продолжил есть.

– Мы трое спорим об этом уже несколько лет, – сказал он. – Сегодня различия во мнениях привели к конфликту.

– Просто у Сина сейчас мощный стресс, – сказал отец. – Как и у всех нас.

– О чем он? – спросил я. – Что за теория?

– Почти все командиры ОАЗ согласны с Грэмом в том, что поведение и тактика европов за последние сорок два года вызывает много вопросов – по крайней мере, с точки зрения людей. – Отец покачал головой. – Проблема в том, что мы не можем однозначно их истолковать. С тех пор как европы атаковали нас, большинство высокопоставленных командиров – такие, как адмирал Вэнс, – уже не хотят идти на контакт с ними.

– Еще бы, черт побери! – воскликнул я. – Они объявили нам войну!

– Верно. Но что если европы атаковали только сейчас, потому что у них есть тайная причина – и мы до сих пор не поняли? Может, мы неправильно истолковали их действия? Или они – наши поступки?

– Твою мать! Что тут истолковывать? – услышал я свой голос. – Враг идет, чтобы убить всех нас, как и обещал еще много лет назад. Тебе не кажется, что время для переговоров прошло?

Отец пожал плечами. У него был вид человека, загнанного в угол.

– Не знаю, сынок. Возможно.

Я вскочил на ноги, опрокинув стул.

– Возможно? Ты сказал «возможно»?

– Успокойся, Зак. Давай все обсудим…

– Хватит с меня разговоров, генерал, – сказал я. – Син прав. Вы должны вести нас в бой, вдохновлять нас! А не… не грузить нас вашими страхами!

Лицо отца перекосилось, но я отвернулся и, не оглядываясь, вышел из столовой.

Походив несколько минут по коридорам базы, я понял, что заблудился. Поэтому открыл в кванткоме интерактивную карту и с ее помощью нашел ближайший турболифт. На нем я спустился на жилой уровень и разыскал свою комнату. Я прижал ладонь к черной панели сенсора, и дверь открылась.

Комната напоминала номер в общежитии «Звездной академии». Симметричный дизайн на двух жильцов, у стен – высоко поднятые кровати на столбах, каждая отгорожена прозрачной звуконепроницаемой коробкой, стенки которой можно было сделать черными одним нажатием кнопки. Рядом с каждой кроватью стояли туалетный столик и шкафчик для одежды, а в потолке точно над кроватью был встроен большой плоский телеэкран. Под кроватью стоял небольшой стол с компьютером, а также привинченное к полу кресло. Рядом со столом лежал мой рюкзак.

Я сел за компьютер, и его встроенный монитор включился. На экране, на фоне герба ОАЗ, виднелись значки программ.

Я вставил в компьютер полученную от отца флешку и, затаив дыхание, стал смотреть, как на экране появляется список файлов – сотни текстовых файлов, а также десятки видео с похожими названиями; они начинались с «ДорогойЗак», а за этим следовало шестизначное число. Первый файл был назван «ДорогойЗак100900.txt. 9 октября 2000 года». Через несколько дней после того, как мой отец якобы умер.

Дорогой Зак!

Я даже не знаю, как начать это письмо. За последние дни столько всего произошло, и я до сих пор не могу поверить в случившееся.

Я пишу тебе это письмо с Луны. Малыш, я серьезно. Твой папа на Луне!

Видишь ли, на самом деле я не погиб во время взрыва на станции, как сказали твоей маме. Правительство сделало вид, что я умер, потому что ему нужна помощь в отражении нашествия инопланетян. Я знаю, это звучит нелепо, словно фраза из дешевого фантастического романа или фильма, который показывают по ночам. Но этому есть объяснение! «Звездные войны», «Звездный путь» – все научно-фантастические фильмы, романы, телесериалы и видеоигры готовят человечество к вторжению инопланетян. И это правда. Доказательства я видел собственными глазами.

Мы до сих пор не знаем, когда начнется вторжение, и поэтому я не могу сказать, как скоро я вернусь к вам с мамой. Может, через несколько месяцев, а может, через несколько лет. А может, меня здесь убьют. Если это случится, то я не хочу, чтобы ты считал своего папу сантехником-неудачником, который тупо погиб при аварии и не сделал в жизни ничего важного.

Я хочу, чтобы ты знал, кто я на самом деле и что со мной стало. Но больше всего я хочу, чтобы ты знал, как нелегко было бросить тебя и твою маму, как мне тяжело оттого, что вы считаете меня погибшим. Пожалуйста, пойми – будь у меня выбор, я бы ни за что не устраивал вам такое испытание.

Правительство обещало, что позаботится о моей семье. За этот «несчастный случай» вам с мамой выплатят компенсацию, так что в деньгах вы нуждаться не будете. В любом случае денег будет больше, чем если бы нам троим пришлось жить на мою зарплату.

Если честно, здесь просто удивительно. Всю жизнь я считал, что мне суждено совершить нечто важное, однако хорошо у меня получалось только играть в видеоигры. Но оказалось, что данный талант может принести пользу – и я тоже. Наверное, это и есть мое предназначение.

Вся моя жизнь теперь засекречена, мне даже не разрешают посылать тебе открытки в день рождения. Однако я буду писать тебе так часто, как только смогу, и сохраню письма до тех пор, пока не появится возможность передать их тебе. Я и твоей маме буду писать. Прошло всего несколько дней, но я уже очень скучаю по вам.

Надеюсь, что у вас все хорошо – и что моя смерть не стала слишком сильным ударом для твоей мамы, да и для тебя, хотя тебе нет еще и года, и моих похорон ты не запомнишь – в отличие от нее. Когда я думаю о том, как тяжело ей сейчас, мне со скалы хочется прыгнуть.

Когда у меня будет больше времени, напишу еще. Расскажу обо всем, что со мной произошло, и о лунной базе, на которой я живу. Но прямо сейчас я должен защищать Землю от захватчиков-инопланетян.

С любовью,

Ксавье (твой отец)

Я читал одно письмо за другим.

Из ранних посланий я почерпнул недостающие подробности истории, которая сложилась у меня в голове после чтения его дневника. Отец подробно описал, как обнаружил доказательства грандиозного заговора ОАЗ еще за несколько лет до того, как его завербовали. Все началось, когда он увидел в местной аркаде странный игровой автомат «Фаэтон». Позднее он узнал, что с помощью того же автомата ОАЗ завербовал Сина, Грэма и адмирала Вэнса.

После того как отец принес присягу, его давние подозрения подтвердились – ОАЗ следил за ним еще в школе. Он стал одним из главных кандидатов, когда прислал в офис компании «Активижн» десятки мутных снимков-поляроидов – доказательства своих рекордов в играх. Однако его сочли неподходящим для ранней вербовки – из-за «тревожащих результатов» предварительного психиатрического обследования. Вот почему отца завербовали гораздо позже, когда ему уже исполнилось девятнадцать – вскоре после того, как он стал отцом. Однажды в обеденный перерыв к нему на работу пришли двое мужчин в черных костюмах, отвезли его на одну из секретных баз и там показали одну из ранних версий фильма-брифинга, который видел и я. Ему был предложен выбор: вступить в ОАЗ и применить свои таланты геймера для спасения человечества – либо «зассать и зарабатывать на жизнь, копаясь в дерьме, до тех пор, пока инопланетяне не уничтожат нашу планету вместе с моей женой, новорожденным сыном и всем остальным, что мне дорого».

Был ли у меня выбор, Зак? Я не хотел бросать вас, но и сидеть сложа руки тоже не мог. Поэтому я согласился, хотя и знал, что могу больше не увидеть ни тебя, ни твою маму. Я решил, что если погибну, защищая вас и наш дом, то игра стоила свеч.

Тюремное заключение. Вот как он начал это называть.

В каждом письме отец извинялся, отмечал каждый пропущенный день рождения и Рождество и сокрушался о том, что не может провести их вместе с нами. Он радовался, наблюдая за тем, как я расту. Однако к радости всегда примешивалось страдание, которое он испытывал из-за того, что не был рядом с нами в эти моменты, и из-за той боли, какую он нам причинил.

Каждый месяц ОАЗ сообщал ему новости обо мне и о моей матери. Отец ждал этих дней, словно праздника. В промежутках между ними он искал в Интернете малейшие упоминания о нас в местной газете или на сайте моей школы. Каждый раз, получая мою новую фотографию, он с бесконечными подробностями описывал это в своих письмах, повторял, какой я стал большой, говорил о том, как он скучает по мне и маме. С каждым годом он писал об этом все больше.

Он писал мне о своей повседневной жизни – жизни элитного оператора беспилотников на лунной базе «Альфа». Он вспоминал о боях, в которых сражался каждый год во время противостояния Юпитера. Писал о надежде на победу и о страхе «надвигающейся войны». Эту фразу он часто повторял. «Надвигающаяся война». Я вдруг понял, какой ужас он, наверное, испытывал все эти годы. Отец прожил всю жизнь со страшным бременем на плечах, он знал, что наступает конец света.

В одном из писем он признался, что уже не боится грядущего вторжения. «Теперь я мечтаю о нем. Оно так или иначе положит конец моим мукам – и моему заточению».

Он писал: «Я так скучаю по тебе и маме, что иногда это невыносимо».

В еще одном письме он сообщил, что «ненадолго спятил» и что ему назначили антидепрессанты. Когда стало совсем плохо, он принимал и успокоительные. Кроме того, два раза в неделю он должен был участвовать в видеоинтервью с Землей.

Он писал о том, что продолжает получать медали, но они уже ничего для него не значат. Он просто хотел вернуться домой – однако не мог, потому что только благодаря его работе у людей все еще был дом. Кроме того, он знал, что теперь ОАЗ все равно его не отпустит: он неоднократно просил об этом Альянс, и ему ответили, что он представляет слишком большую ценность для человечества. Он умолял начальство, чтобы его хотя бы на несколько часов отпустили «на берег», чтобы навестить семью и вспомнить о том, за что он сражается. Ему ответили, что это слишком большой риск, что это поставит под угрозу результаты его многолетней работы.

Мне было сложно расти без отца, но сейчас я понял, что ему пришлось еще труднее. В течение семнадцати лет я с комфортом жил с мамой в нашем собственном доме, в окружении друзей. А отец провел все это время здесь, в изоляции на темной стороне Луны, совсем один и, как ему представлялось, забытый своими родными.

В конце концов меня разобрало любопытство, и я щелкнул по последней видеозаписи, сделанной менее недели назад. Ролик был записан в начале третьего ночи по местному времени.

Отец сидел в большой темной комнате в незнакомой мне части базы. Его небритое лицо было всего в нескольких сантиметрах от кванткома, и половину экрана занимали красные безумные глаза. Он что-то наговаривал в камеру, словно пациент сумасшедшего дома – сейчас он был очень похож на Брэда Питта из фильма «12 обезьян».

– Я должен кое-что сделать. То, о чем я могу рассказать тебе только лично. Не знаю, выполнит ли Вэнс мою просьбу разместить тебя здесь, со мной. Ты должен знать…

Отец уставился в камеру, подыскивая нужные слова.

– А что если единственный способ победить пришельцев – это понять их мотивацию?.. Или если не победить, то, по крайней мере, выжить. Сейчас мне кажется, что человечество в лучшем случае может рассчитывать на выживание. – Он снова посмотрел в объектив. – Надеюсь, ты поймешь, о чем я. Если ты это увидишь, сынок, то пожалуйста, прости меня. За все. И что бы ни говорили про меня, про мои действия, знай – я исполнил свой долг, сделал все, чтобы защитить тебя, твою маму и обитателей Земли. Если ты еще жив и видишь это сообщение, значит, я сделал правильный выбор.

Еще несколько секунд он с надеждой смотрел в камеру, словно ожидал услышать ответ. Затем нажал на экран, и изображение исчезло.

Я вытащил флешку и положил ее в карман. Затем встал на колени перед рюкзаком, который мне выдал Альянс. В нем лежал мой старый рюкзак, а также покрытая нашивками кожаная куртка отца. Я перебросил рюкзак через плечо и направился к выходу.

Я дошел по пустым коридорам до комнаты отца, и ее дверь автоматически открылась. Отец сидел в углу комнаты, в кресле системы управления перехватчиком из «Армады» – похожей на ту, что была у меня дома. На нем были очки виртуальной реальности и подавляющие шум наушники – и, похоже, он не заметил, как я вошел. Я видел, что он проходит тренировочное задание «Армады» вместе с Сином и Майло, потому что он называл их позывные – а за этими позывными следовала коронная фраза Ред Джайва, которую он произносил каждый раз, когда превращал корабль соперника в груду виртуальных обломков.

Я громко откашлялся, и он снял очки и наушники.

Я показал ему флешку. Кивнув, отец встал и оглянулся через плечо на ближайшую камеру слежения.

– Идем, – сказал он. – Я знаю, где можно поговорить наедине.

18

Отец повел меня по лабиринту полутемных коридоров, а затем мы полетели в турболифте наверх, на самый верхний уровень базы. Когда двери открылись, я увидел обсервационную палубу и заметил, что прозрачный купол над ней такого же размера, что и в «Куполе грома», и вид из него открывается такой же. Оглядевшись, я увидел камеры, закрепленные на бронированном каркасе. Они обеспечивали обзор во всех направлениях и подавали картинку на бетонный потолок «Купола грома», расположенного в глубине под каменной мантией Луны.

Не останавливаясь, чтобы полюбоваться видом, отец пересек обсервационную палубу и подошел к другому лифту. Его двери, в отличие от других, не открылись автоматически. Отец поднял крышку, закрывавшую пульт, и набрал код. Двери открылись, и мы зашли в кабину. Там была только одна кнопка со стрелкой, указывающей вниз; она засветилась, когда отец нажал на нее. Лифт стремительно ухнул вниз; на секунду мне показалось, что мои ноги вот-вот оторвутся от пола. Из лифта мы вышли в узкий служебный тоннель, полный переплетения проводов и металлических труб. Я едва поспевал за отцом. Тоннель был очень длинный, с сильным уклоном.

Когда мы наконец добрались до конца коридора, отец набрал еще один код, чтобы открыть круглый люк в потолке. Поднявшись по короткой металлической лестнице, мы попали в большую круглую комнату с прозрачным куполообразным потолком. За ним открывался потрясающий вид на бронированную сферу лунной базы, которая лежала справа, высоко над нами в кратере, словно в кубке, рядом с похожим на чашу кратером Дедал, в котором мы сейчас находились.

– Добро пожаловать в обсерваторию «Дедал», – сказал отец. – Извини за пыль и грязь – роботы-уборщики сюда, разумеется, не заходят. Начальство закрыло обсерваторию более двадцати лет назад, и доступ в нее запрещен.

Я посмотрел на голую лунную поверхность, протянувшуюся от одного черного горизонта до другого во всех направлениях, и внезапно ощутил, как здесь одиноко. Неудивительно, что отец и его друзья вели себя странно. Несколько лет, проведенные в такой невероятной изоляции, могут свести с ума кого угодно.

– Ты сказал «запрещен»?

– Да. Но я выяснил, как подать сюда ток и включить системы жизнеобеспечения, не привлекая внимания Земли. А все скрытые микрофоны и камеры я вырубил, так что это одно из немногих мест на базе, где ОАЗ не может следить за мной.

Отец наклонился к небольшому микрофону на панели управления системой безопасности и громко сказал:

– Открой двери отсека, ХЭЛ. – Он ухмыльнулся. – Видишь? Уединение – это прекрасно.

– Точно. Мы же не хотим, чтобы нас подслушал Человек с сигаретой, – буркнул я.

– Вот. – Он потянулся к выключателям, и комнату залил свет люминесцентных ламп. – Вот что я хотел тебе показать.

В противоположном конце комнаты царил полный хаос. Записки, графики, рисунки, распечатки были расклеены повсюду и сложены на всех доступных поверхностях. Это было похоже на «логово» следователя из какого-нибудь сериала – следователя, потратившего несколько десятков лет на поиски серийного убийцы, в существование которого никто не верит.

Я стал изучать записи и распечатки.

– Я знаю, как все это выглядит, – сказал отец, словно читая мои мысли. – Как гараж Рассела Кроу в «Играх разума», да?

– Лично мне это больше напоминает логово суперзлодея, – ответил я и начал наугад нажимать кнопки на панели. – Где тут кнопка самоуничтожения?

– Ты ее первую нажал, – сказал отец, указывая на красную кнопку без надписи.

На долю секунды я ему поверил, и этого хватило для того, чтобы мои глаза распахнулись от ужаса.

– Есть! – ухмыльнулся он. – Повелся, малыш.

– Ладно, я повелся. Ты сам все это сделал?

Он кивнул.

– Не говорил ни Сину, ни Грэму. Син не примет это всерьез, а Грэм… Грэм не склонен смотреть на вещи скептически, а мне хотелось подойти к делу с научной точки зрения. – Отец посмотрел мне в глаза. – Судя по твоим словам в столовой, ты это слушать не хочешь?

Я покачал головой.

– Я сам задавал себе те же вопросы, что и вы с Грэмом. Просто… просто я думал, что сейчас это уже не важно.

Он кивнул и сделал глубокий вдох.

– Ты знаешь, кто такой Финн Арбогаст.

Я кивнул.

– Он основал компанию «Кейос террейн», – ответил я, вспоминая о том, как встретился с ним в «Хрустальном дворце» – уже в другой жизни. – А что?

– Я был его главным военным консультантом, когда он и «Кейос террейн» работали над «Террой фирмой» и «Армадой», а также над первыми комплектами заданий. – Мне показалось, что в голосе отца зазвучала нотка гордости. – Я всегда мечтал зарабатывать на жизнь разработкой игр, так что ты понимаешь, что я чувствовал, когда у меня появился шанс поработать над играми, которые могут спасти нашу планету.

Мы с Арбогастом сотрудничали в течение нескольких месяцев – не лично, а в ходе видеоконференций, которые проходили несколько раз в неделю. Его задача состояла в том, чтобы создать симулятор, который научит людей сражаться с европами, и, следовательно, в его играх должны были быть точно отражены их корабли, оружие и тактика. Поэтому ОАЗ дал Арбогасту полный доступ к данным о европах – ко всему, что мы узнали о них после первого контакта.

Отец тяжело вздохнул.

– И часть засекреченных данных мне удалось увидеть.

– Как? – спросил я. – Ты же сидел здесь, а он был на Земле?

– Он связал свою компьютерную сеть с нашей, чтобы делиться новыми версиями «Терры фирмы» и «Армады», как только они были готовы к тестированию. Это позволило мне получить доступ к файлам с данными о европах. В этих файлах было много секретной информации о наших контактах с ними… И все, что я узнал, подтверждало теорию, над которой я работал почти десять лет.

Я кивнул, пытаясь скрыть страх, который вызывали во мне его слова.

– Выкладывай.

– Ну ладно. – Отец вздохнул. – После первого контакта инопланетяне стали перехватывать наши трансляции фильмов и телепередач. Они смонтировали из них короткий ролик и раз в год, перед противостоянием Юпитера, присылали нам. Эти ролики видела лишь горстка людей. – Он указал на экран. – А теперь я хочу показать их тебе.

На экране стали появляться ролики, созданные инопланетянами, – и каждый из них был посвящен какому-нибудь конфликту между людьми. Я увидел много хроники времен Второй мировой, перемежающейся с фотографиями и видео десятков крупных вооруженных конфликтов, которые произошли уже после ее окончания. Среди всего этого попадались и сцены из старых фильмов и телесериалов о войне, словно европы не могли отличить правду от вымысла. Или же смешивали их намеренно, с определенной целью.

Еще более странным было другое. Я заметил короткие куски из десятков научно-фантастических фильмов – и в каждом из них фигурировали враждебные захватчики-инопланетяне. Всего за несколько секунд я увидел кадры из «Звездного пути» и «Звездных войн», «Войны миров», «Дня, когда Земля остановилась», V и даже – боже милосердный – «Поля битвы: Земля». Никаких фильмов с дружелюбными пришельцами, ни одного кадра из «Инопланетянина», «Человека со звезды» и «Альфа».

– Сынок, посмотри на эти изображения и на то, как они подобраны, – сказал отец, пока на экране мелькал уродливый зверинец, собранный за всю историю научно-фантастических фильмов, – чужие, хищники, триффиды, трансформеры, да кто угодно. – По-моему, это такое послание, намеренно зашифрованное. Как будто они поставили перед нами зеркало, чтобы мы увидели себя со стороны.

Стремительный монтаж изображений внезапно сменился двух-трехсекундными роликами из таких блокбастеров, как «День независимости», «Армагеддон» и «Столкновение с бездной» – в основном сценами, в которых человечество объединяется для того, чтобы защититься от смертоносной кометы, астероида или от захватчиков-инопланетян.

– Похоже, европы изучали нас и нашу популярную культуру еще до того, как мы установили с ними контакт, – сказал отец, приглаживая волосы. – Думаю, они посмотрели все научно-фантастические фильмы и телепередачи и поняли, что вторжение на нашу планету – один из самых страшных наших кошмаров. Поэтому они решили его реализовать. Они подготовили вторжение инопланетян, которое мы постоянно изображали в книгах и фильмах, – с огромными кораблями, дуэлями истребителей в космосе, роботами-убийцами и всем прочим!

Отец взглянул на меня, ожидая ответа, но я на мгновение потерял дар речи. Я мог только смотреть на экран, на котором появлялись все новые изображения. Я заметил кадры из римейков «Нечто», «Дня, когда Земля остановилась», «Войны миров», а затем клип из более старого фильма – «Земля против летающих тарелок».

– Каждый такой ролик заканчивается серией из пяти сигналов.

Это было начало «Диких сигналов» Джона Уильямса из саундтрека к «Близким контактам третьей степени». Пять нот, которые клавишник играет, когда правительственные агенты начинают легендарную игру с инопланетянами в конце фильма.

Ла-ла-ла-БАМ-БАМ!

Звуки словно издавал старый кнопочный телефон. Они воспроизводились быстро, снова и снова. Затем отец выключил звук и повернулся, чтобы оценить мою реакцию. «Близкие контакты» мне никогда не нравились – вероятно, потому, что (внимание, спойлер!) в конце фильма главный герой, Рой Нири, так легко бросает семью. Для меня это было слишком личное.

Я смотрел на изображения. Я слушал звуки. Я ждал.

– Ладно, – сказал отец, подавшись вперед. – Во-первых, подумай о хронологии событий. О том, как прошел первый контакт. Европы срежиссировали весь этот конфликт – они заманили нас, манипулировали нами, чтобы развязать его. – Он прищурился. – Зачем еще им рисовать огромную свастику на поверхности Европы? Это была ловушка, и мы угодили в нее – совсем как адмирал Акбар!

В других обстоятельствах я бы, возможно, рассмеялся.

– Итак, – продолжал отец, – человечество обнаруживает угрожающее сообщение, оставленное негуманоидной разумной расой. Сообщение оставили там, где люди точно должны были его заметить, когда обрели возможность отправлять космические зонды к границе Солнечной системы. Это словно монолит, который закопали на Луне в «2001».

Я кивнул – не потому что был согласен, а просто демонстрируя, что понимаю, о чем идет речь. При этом я думал о том, проявляется ли у моего отца предвзятость подтверждения, предвзятость наблюдения или одна из других предвзятостей, которые я проходил по психологии в школе. Возможно, он видел причинно-следственные связи, которые на самом деле не существовали.

А может, и нет.

– Наверное, европы знали, что мы непременно отправим зонд, чтобы изучить эту свастику, – и как только мы это сделали, они объявили нам войну и сообщили, что намерены истребить нас как вид. По официальной версии, инопланетяне не дали нам объяснить наши действия или вступить в переговоры. Однако они не уничтожили нас немедленно, хотя, очевидно, были в состоянии это сделать. Вместо того чтобы напасть, они втянули нас в какую-то странную гонку вооружений и позволили нам постепенно сократить разрыв в уровне развития технологий. А в этом году они наконец решили начать вторжение. Почему? Их поведение имеет смысл только в том случае, если они нас испытывают.

– Мы говорим о пришельцах, – напомнил я ему. – Нельзя оценивать действия инопланетян с точки зрения человеческой логики. Возможно, их культура, их мотивы человеческий разум понять не может.

Отец покачал головой.

– Человек в состоянии понять, что кто-то пытается его надуть. Инопланетяне действуют не просто так – возможно, они хотят вызвать у нас какую-то реакцию, увидеть, как мы действуем в определенных обстоятельствах. Или узнать, как человечество в целом отреагирует на них.

– Это проверка?

Отец кивнул и резко сел, словно адвокат, который только что обратился к присяжным с заключительной речью. Он напряженно смотрел на меня, ожидая ответа.

– Зачем они нас тестируют? Хотят узнать, как сильно можно нас напугать? Сложно ли нас уничтожить или поработить?

– Не знаю, сынок. – Голос отца казался на удивление спокойным. – Возможно, они хотят увидеть, как мы поведем себя при встрече с другим разумным видом, в том числе враждебным. В научно-фантастических произведениях появляются инопланетяне, которые испытывают людей: «День, когда Земля остановилась», «Чужак в чужом краю», «Есть скафандр – готов путешествовать», куча серий «Звездного пути». Может, у европов миллион разных мотивов. В «Сумеречной зоне» 80-х годов была серия под названием «Талант к военному делу»…

Я поднял руку, прерывая его.

– Это не научная фантастика, генерал, – сказал я, чувствуя себя взрослым, который общается с наивным и упрямым подростком. – Это не серия «Сумеречной зоны», а реальный мир.

– Искусство подражает жизни. Может, данные инопланетяне – тоже. По-твоему, что-то из этого могло произойти в реальной жизни? Или события разворачиваются так, как в какой-нибудь книге или фильме?

Он взял большую белую доску, прислоненную к стоявшей неподалеку консоли, и развернул ее, чтобы я увидел два примитивных рисунка: слева – звезда смерти из «Звездных войн», а справа – додекаэдр «Разрушителя». Оба рисунка были окружены стрелками и надписями – похоже, для того, чтобы провести сравнение между ними.

– Возьмем, к примеру, «Разрушитель». Почему его так трудно уничтожить, когда с другими беспилотниками проблем нет? Почему не сделать остальные беспилотники такими живучими? Потому что это «босс» уровня, вот почему! – Отец показал на доску. – «Разрушитель» – их «звезда смерти», огромное, почти неуничтожимое «оружие судного дня», однако у него есть крошечное уязвимое место, благодаря которому мы можем его уничтожить. – Он посмотрел мне в глаза. – Щиты выключаются всего на несколько секунд – ровно на столько, чтобы можно было вовремя взорвать два реактора! Зачем создавать такую модель – если не с определенной целью?

– Я думал о том же самом, – кивнул я.

– Ни один инженер не станет создавать вооружение с подобным уязвимым местом. «Разрушитель» скорее придумали бы разработчики видеоигр – для того, чтобы создать серьезное испытание для игрока в конце уровня, «босса», для победы над которым необходимо идти на большие жертвы. И они отправили один – всего один! – «Разрушитель» к нашей базе, вместо того, чтобы «подцепить» его к Земле! Почему? Они хотели, чтобы мы разобрались, как он работает! А затем они позволили нам его уничтожить! Может, это часть их испытания? Может, они хотят знать, готовы ли люди к героическому самопожертвованию ради спасения товарищей? Хотят знать, действительно ли представители нашего вида ведут себя так, как мы изображаем себя в книгах, фильмах и играх? Действительно ли мы столь благородные и самоотверженные, какими себе кажемся?

– Но как инопланетяне узнают о героическом самопожертвовании Вэнса? – спросил я. – И вообще о том, что происходило в рядах ОАЗ во время этих боев?

Отец прикусил губу, затем показал мне свой квантком.

– Подумай: откуда взялась технология, благодаря которой действуют кванткомы?

Я покачал головой, не желая верить в это.

– Ее изобрели европы, а мы едва понимаем, как устройства работают, – продолжал отец. – Может, европы наблюдают за нами прямо сейчас. – Он потер виски и поморщился. – Утром противник атаковал именно ту базу, куда мы перевезли наших лучших рекрутов. Неужели совпадение?

Он умолк. Голова у меня шла кругом, и я сел в одно из кожаных кресел, привинченных к полу.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

Он нахмурился – похоже, этот вопрос его расстроил.

– Потому что ты мой сын. Может, я хочу узнать твое мнение?

– О чем, генерал?

– О том, как нам поступить. Следует ли нам закрыть глаза на отсутствие логики в действиях европов и позволить ОАЗ применить «оружие судного дня»? Должны ли мы устроить геноцид первого же разумного вида, с которым вступили в контакт?

– Они собираются нас уничтожить! – крикнул я. – У нас нет выбора, мы должны защищаться!

– Это так, сынок, но мне кажется, что нам дают выбор. Мы можем либо попытаться уничтожить их, тем самым гарантируя собственное уничтожение. Либо рискнуть, положиться на наши умозаключения и доводы морали – и остановить «Ледокол».

– Но тогда… Мы ведь тогда позволим уничтожить себя!

– Если бы они хотели уничтожить людей, то сделали бы это много лет назад, – сказал отец. – Они были способны сделать это в тот самый день, когда мы установили контакт. Надежда на победу в этой войне – иллюзия, и не более того.

Я не ответил. Он обнял меня за плечи.

– Никто не смог прочитать эти узоры в чайных листьях, как мы с тобой, Зак. У меня такое чувство, что мы неспроста оказались здесь. В наших руках будущее человечества. – Он улыбнулся. – Возможно, это судьба.

Я посмотрел ему в глаза. Отец говорил правду – или то, что считал правдой. Невозможно обмануть собеседника, если у него то же лицо, что и у тебя.

– Поэтому ты не участвовал в первом задании с «Ледоколом»? – спросил я. – Адмирал отправил тебя на скамью запасных? Решил, что ты можешь его саботировать?

Отец кивнул.

– Мы с ним давние друзья, и он хорошо меня знает.

– Ты рассказал о своей теории адмиралу Вэнсу? И он ее не принял?

– Арчи – хороший человек, – сказал отец. – Бесстрашный, благородный. Но с воображением у него так себе. И в стандартных темах научной фантастики он не разбирается… Возьмем, к примеру, его позывной – «Вайпер». Он позаимствовал его у персонажа Тома Скерритта из «Лучшего стрелка», своего любимого фильма. Я так и не смог заставить его посмотреть «Звездный путь», «Звездные войны», «Светлячка» и «Галактику». Он даже «Инопланетянина» отказался смотреть! Кому может не понравиться «Инопланетянин», я тебя спрашиваю?

– Да, ему определенно нельзя доверять, – буркнул я.

Отец нахмурился – мой сарказм не пришелся ему по душе.

– Я не об этом. Арчи по природе своей – воин. Он верит, что мы одолеем врага, несмотря на его превосходство в технологии – потому что эволюция лучше приспособила нас для войны… Зак, я, как и ты, геймер. Когда мне попадается головоломка, я невольно пытаюсь ее разгадать.

Он снова зашагал взад-вперед.

– Я хочу выяснить, кто такие на самом деле эти европы. Что там внизу, под слоем льда? Я хочу выяснить правду, добраться до конца игры. И, если получится, спасти нашу планету.

– Как?

– Не знаю. Но если выпадет такая возможность, я постараюсь. – Отец посмотрел себе под ноги. – Но сначала я хотел все объяснить тебе. Чтобы ты понял, почему я поступаю так, а не иначе. – Он пожал плечами. – Может, ты объяснишь это своей матери, если у меня не будет шанса…

Он умолк. Я был слишком напуган тем, что он может сказать, и поэтому вопросов задавать не стал.

Когда ему стало ясно, что я больше ничего не скажу, отец протянул руку к сканирующему устройству рядом с выходом. Дверь с шипением открылась.

– Ты сейчас многое узнал. Подумай спокойно.

Он шагнул вперед, словно собираясь обнять меня, но что-то в моем взгляде его остановило. Отец улыбнулся и отошел назад.

– Я пойду в «Купол грома», в последний раз проверю системы управления. Когда будешь готов, приходи туда, ладно?

Я кивнул. Он еще раз вымученно улыбнулся, а затем исчез за дверью.

Я сидел в темном центре управления обсерватории «Дедал» – в огромном электронном ухе, созданном людьми для общения с врагом, – и думал обо всем, что сейчас узнал.

А если отец прав – так же, как был прав много лет назад, когда разрабатывал в своем дневнике теорию насчет Оборонительного Альянса Земли? Та теория тоже поначалу казалась безумной.

Я в последний раз взглянул на звезды над головой, запоминая картинку, а затем поспешил к выходу. Времени оставалось мало, и я не хотел провести его в одиночестве.

19

Я поднялся на турболифте обратно на обсервационную палубу. Как только двери открылись и я вышел в большой зал, в нос ударил запах горящей конопли. Чем дальше я шел, тем сильнее он становился – усиливались и знакомые звуки пинк-флойдовской «Dark Side of the Moon», которые заглушал только сдавленный смех.

В полутьме я заметил два силуэта. Син и Майло лежали на полу и смотрели на сияющую полосу Млечного Пути, передавая друг другу косяк размером с баллистическую ракету. «Пинк флойд» играл так громко, что они даже не услышали меня. Я постоял немного, прислушиваясь к их разговору, – они, хихикая, обсуждали любимые серии «Роботеха».

Я подкрался к ним сзади на цыпочках и громко откашлялся.

– Как дела, парни?

Син вскочил на ноги – похоже, он был готов умереть от стыда. А вот Майло практически не отреагировал.

– Зак! – воскликнул Син, покраснев. – Мы не слышали, как ты пришел… – Он указал на своего товарища. – Я… э-э… показывал Майло наш сад с гидропоникой и…

– И вы обкурились до полного крышесноса? Слушая «Темную сторону Луны»? – Я указал на покрытую кратерами поверхность, раскинувшуюся во все стороны. – На темной стороне Луны?

– Это – особый сорт травы, «Йода», я сам его вывел, – сказал Син, показывая огромный косяк. – Полезно для нервов. – Он глубоко затянулся. – У бедняги Майло сильный стресс.

Майло покачал головой.

– Уже нет, – ухмыльнулся он. – Зак, ты не поверишь! Син сказал, что ОАЗ уже несколько десятков лет работает над выведением сорта травы, которая помогала бы людям сосредоточиться и играть в видеоигры! И как только получилось, правительство Штатов наконец ее легализовало. – Он радостно вскинул руки. – Когда ты куришь эту ганджу, ты приближаешь победу! Супер! – Он запел, и Син присоединился к нему. – Америка, о да, блин. Всех спасает, о да, блин!

Оба снова рассмеялись.

– А остальные где? – спросил я.

– Ушли трахаться, – объявил Майло. – Сначала Ворди с Ченом, потом Дебби с Грэмом.

Я даже не знал, как отреагировать.

– Я их ни в чем не упрекаю, – сказал Майло. – Нам всем грозит смерть. Пожалуй, следует забыть об осторожности и устроить напоследок большой трах-тарарах.

Мама неоднократно говорила мне о том, что мой «гей-радар» вообще не работает.

– Я тоже так подумал, – сказал Син, улыбаясь Майло. Они стали строить друг другу глазки – и тут я, идиот, наконец-то понял, что происходит.

– До встречи, парни, – сказал я, отступая к выходу. – Я пойду… ну, вы понимаете. Не буду нарушать ваше уединение.

Син ухмыльнулся – мое внезапное замешательство его позабавило.

– Спасибо, Зак, – сказал он.

– Спасибо, чувак! – крикнул Майло, смеясь. – Уединение нам не помешает!

Спускаясь на лифте в «Купол грома», я думал о том, где сейчас Лекс и чем она занимается. Может, она тоже нашла симпатичного незнакомца, с которым можно провести последние минуты – пока я за миллионы миль от нее, совсем один?

ОСТАЛОСЬ: 01 ч 33 мин 43 с

Сначала мне показалось, что в «Куполе грома» никого нет. Затем люк одной из станций управления открылся, и из нее вылез отец. Он улыбнулся мне, но я отвернулся и залез в другую. Отец присел на корточки у ее стенки и посмотрел на меня.

– Прости, Зак. Не следовало все это на тебя вываливать. Тебе и так пришлось сегодня несладко.

– Ничего, – сказал я.

– Спасибо, что выслушал меня. Ты умеешь слушать, совсем как твоя мама. – Отец отвернулся. – Просто… Я так долго ждал, чтобы поговорить с тобой…

Он умолк. Я посмотрел ему в глаза.

– Ты ничего не хочешь сказать? – спросил он.

Я покачал головой:

– Я пытаюсь все это обдумать. Не знаю, чему верить.

Он кивнул. Я нажал на кнопку; люк моей станции разделил нас, тем самым заканчивая разговор – или, по крайней мере, временно его откладывая.

Я закрыл глаза и попытался собраться с мыслями.

Чуть позже я услышал, как отец приветствует Дебби, Чена и Ворди, а через несколько минут – Майло, Сина и Грэма.

Когда до назначенного срока остался час, мы собрались у главной станции управления, чтобы посмотреть обращение президента Соединенных Штатов из Овального кабинета. Она успокаивающе улыбалась в камеру, но взгляд у нее был испуганный.

– Американцы, соотечественники, – начала она. – Прямо сейчас лидеры всех государств мира показывают гражданам своих стран фильм, который я собираюсь показать вам. Вы поймете, какая опасность грозит человечеству.

Дебби стояла рядом, уставившись в экран своего кванткома, – ждала момента, когда наконец сможет позвонить сыновьям. Однако связь все еще была заблокирована. Я взглянул на Чена, Сина и Грэма. Они смотрели на установленные неподалеку небольшие экраны – лидеры их стран выступали с похожими обращениями. Секунду спустя на экранах появился герб Оборонительного Альянса Земли.

– В 1973 году НАСА впервые обнаружило доказательство существования внеземного разума – здесь, в нашей Солнечной системе, – произнес голос Сагана – когда космический корабль «Пионер-10» отправил первую фотографию Европы, четвертой по размеру луны Юпитера.

Мы, сбившись в плотную группу, заново посмотрели весь фильм – на этот раз понимая, что вместе с нами его смотрит все человечество.

Когда он закончился, на экране снова появился президент. Она объявила о том, что утром сказал нам адмирал Вэнс, – казалось, это было совсем в другой жизни. Как только президент сообщила о приближающейся армаде инопланетян, телеканалы начали транслировать ее речь в записи – на этот раз с все более тревожными заголовками и кадрами с панической реакцией обычных людей.

На Земле усиливается хаос, а я думал о матери, своих друзьях и всех остальных, которые оказались в ловушке там, внизу.

Сработает ли план ОАЗ? Рухнет ли наша цивилизация после сообщения о приближении захватчиков-инопланетян? Или ОАЗ подсознательно подготовил нас к тому, чтобы разобраться с ними?

Сожмется ли человечество в комок от страха – или даст врагу отпор?

Я уставился на экран, размышляя о том, как все сложится.

Син вывел на купол картинки десятков различных телеканалов, а также видеотрансляции из Интернета.

Мы наблюдали за тем, как по миру распространяется первая волна паники – испуганные люди на оживленных улицах, давка на стадионах. Однако мир, похоже, воспринял новость невероятно спокойно. Если на Земле и начались бунты, массовые самоубийства и грабежи, то никто об этом не сообщал и даже не выкладывал видео в Сеть.

Кажется, те же самые телеведущие уже через несколько минут заговорили о том, что население планеты откликнулось на призыв Альянса и что сотни миллионов людей мобилизовались, зарегистрировавшись на серверах ОАЗ, а затем получили боевые беспилотники или оружие. Некоторые телеканалы крутили ролики, в которых тысячи людей бросали машины на дороге и бежали в магазины электроники, библиотеки, кафе и офисы – куда угодно, лишь бы там был быстрый Интернет.

Телекомпании не могли добыть эти записи так быстро (а затем смонтировать их перед эфиром). Они не могли знать, готово ли большинство населения Земли вступить в Оборонительный Альянс Земли и защищать нашу планету. Наверняка это было дело рук ОАЗ – СМИ убедили в том, что нас спасет только успокаивающая ложь. И это действительно было так – если люди поверят, что человечество уже объединяется под знаменами ОАЗ, тогда и сами отправятся воевать.

Я снова вспомнил то, что отец давным-давно нацарапал в своем дневнике:

«А если с помощью видеоигр нас учат сражаться, и мы этого даже не подозреваем? Как в «Парне-каратисте», когда мистер Мияги заставляет Дэниэла красить свой дом, драить веранду и полировать все его машины. Он тренирует ученика, а тот об этом и не подозревает! Нанести полировку, снять полировку – но в мировом масштабе!»

Выпуски новостей стали перемежаться тридцати– и шестидесятисекундными «объявлениями служб общественной информации»; каждое из них сообщало людям о плане ОАЗ и учило их, как с помощью компьютера или мобильного устройства вступить в Оборонительный Альянс Земли.

Лучшим из них был тот, в котором в гостиной дома сидели двое детей, брат и сестра – мальчик играл в «Армаду» на приставке, подключенной к большому телевизору, а девочка – в «Терру фирму» на планшете. Зритель мог увидеть, что она управляет пехотинцем-БТГПБ, а ее брат пилотирует вертолет «Шершень». Они пытались уничтожить огромного робота пришельцев «Бегемот», который брел по пригороду. На телеэкране «Бегемот» делает шаг вперед и наступает на угол дома – и в ту же секунду рушится стена гостиной; оказывается, что робот наступил именно на нее. Дети не играют – они защищают свой дом! Родители, прячущиеся за диваном, смотрят, как дети сражаются с огромной инопланетной машиной – при поддержке сотни других беспилотников, которыми управляют их соседи. Когда «Бегемот», попавший под мощный обстрел, взрывается, родители достают смартфоны и тоже вступают в бой. Это напомнило мне старую рекламу игрушек, которая заканчивалась фразой «Папа и мама тоже могут играть!»

Когда смотреть новости стало невыносимо, я забрался в свою капсулу, закрыл фонарь и сделал его непрозрачным, создав для себя уединенное пространство.

Я посидел немного в темноте, слушая собственное дыхание. Затем достал квантком и включил первую песню, которую нашел на старых отцовских кассетах, – отличный инструментал «Pink Floyd», с помощью которого я часто накачивал себя перед важными заданиями в «Армаде».

Я слушал композицию снова и снова, каждый раз повторяя единственную строчку в ее середине: «Однажды я порежу тебя на мелкие кусочки».

ОСТАЛОСЬ: 01 ч 00 мин 00 с

Когда остался только час, все наши кванткомы одновременно пискнули. На моем экране появилось сообщение о том, что ОАЗ наконец-то разблокировал доступ к общественной телефонной сети. Грэм, Дебби, Ворди, Майло и Чен закрылись в капсулах, чтобы позвонить домой.

Син никому не звонил, а взял бас-гитару и по странному совпадению заиграл свою версию «One of These Days», глядя на звездное небо за куполом. Затем я заметил, что перед ним на полу приклеен лист бумаги со списком композиций, – и увидел, что несколько песен были записаны на кассетах отца.

Отец тоже был один – сидел за главным пультом управления. Я подошел к нему и увидел на экране его кванткома контактную информацию моей матери.

– Ты ей позвонишь? – спросил я.

Вздрогнув, он покачал головой.

– Я собирался послать ей видеосообщение. Записал двадцать три дубля, но все они ужасные. Наверное, я просто отправлю ей тот, что лучше остальных…

Я выхватил у него квантком и стал набирать номер.

– Ты хочешь позвонить ей? – спросил отец нервно, словно школьник. – Прямо сейчас?

Я кивнул.

– Я должен сообщить ей, что у меня все в порядке. И прежде чем ты отправишь ей какое-то безумное послание, мне, пожалуй, следует сказать ей, что ты жив. Иначе у нее будет инфаркт, когда на экране айфона появится твое лицо.

Отец облегченно улыбнулся, однако наш разговор прервал голос Майло, доносившийся из соседней капсулы. Наверное, он забыл закрыть до конца фонарь, и теперь мы слышали каждое слово.

– Ма, все будет хорошо! – сказал Майло. – Ты ведь знаешь, что видеоигры учили меня сражаться? Ну вот, я один из лучших пилотов в «Армаде». Меня завербовали, и теперь я на Луне!

– На Луне? – закричала женщина. – Что за бред, Майло! Не ври матери! – Она взяла огромный пульт дистанционного управления. – Помоги мне справиться с телевизором. Каждый канал показывает эту чушь!

Я взглянул на Майло: он поднял свою камеру кванткома, затем наклонил ее, чтобы мать увидела «Купол грома» и потрясающее звездное небо над ним. Его мать ахнула, а Майло, ухмыльнувшись, снова навел камеру на себя.

– Я же говорил.

Его мать испуганно завыла.

– Ты руководишь обороной?.. Значит, мы обречены!

– Мам, прекрати. – Чем дальше, тем больше Майло напоминал маленького мальчика. – Успокойся. Я остановлю этих тварей, честно. Не волнуйся. Я сделаю все, чтобы ты и малыш Килгор не пострадали. Когда все закончится, ты будешь гордиться мной, вот увидишь…

Я так и не узнал, кто этот Килгор, потому что отец подошел и захлопнул фонарь капсулы Майло. Затем он стал напряженно следить за тем, как я набираю номер матери.

Через секунду на экране появилось взволнованное лицо мамы. Она, конечно, была на работе – стояла в одной из больничных палат перед телевизором вместе с десятком других медсестер. Она даже сейчас не бросила людей, о которых заботилась.

– Зак! – крикнула мама, увидев мое лицо. – Милый, ты жив, слава богу! Ты в порядке?

– Все хорошо, мам, – ответил я. – Ну, если не считать вторжения инопланетян.

– Невероятно, да? Показывают по всем каналам!.. – Она поднесла телефон к лицу. – Ты где, Закари? Немедленно домой, сию же минуту!

– Не могу, мам. Я нужен Оборонительному Альянсу Земли.

– Ты о чем? – В ее голосе стали слышны истерические нотки.

– Я завербовался. В Оборонительный Альянс Земли. Утром. Меня сделали летным офицером. Видишь?

Я положил телефон на консоль, затем отступил, чтобы она могла увидеть мою форму. Похоже, это лишило ее дара речи.

– Милый, где ты?

– На Луне. – Я обвел комнату камерой, затем навел ее на купол. – На секретной базе на обратной стороне Луны. Буду отражать вторжение вместе с остальными. – Я улыбнулся ей. – Похоже, годы, потраченные на видеоигры, не прошли даром.

Мама расплакалась, но все равно говорила так, словно невероятно злится на меня.

– Закари Улисс Лайтман! – крикнула она с такой силой, что мой телефон яростно задрожал в руке. – Ни с какими инопланетянами ты воевать не будешь! Сию же минуту домой, черт побери!

– Мам, все будет хорошо, – я постарался ее успокоить. – Я тут не один, понимаешь? Кстати, я и об этом должен тебе сказать. Только приготовься и держи себя в руках.

Я вытащил отца к камере и встал за ним. Он сильно дрожал.

– О боже… – Мать прикрыла рот рукой. – Ксавье? Это ты?

– Привет, Пэм, – ответил он дрожащим голосом. – Я… Я очень рад тебя видеть.

– Не может быть. Этого не может быть.

– Это правда он, мама, – сказал я. – Он – генерал Оборонительного Альянса Земли, герой войны. У него три Медали почета.

Отец смотрел на нее, не сводя глаз, словно олень в свете фар.

– Ксавье? Это правда ты?

– Это правда я. Я жив… и мне так жаль… я даже не могу передать, как по тебе скучал… и как мне жаль, что я бросил тебя и сына. Я и за многое другое хочу извиниться…

Она снова расплакалась. Лицо отца исказила гримаса боли, и тогда я развернулся и отошел подальше, чтобы они могли поговорить наедине – и чтобы самому не расплакаться.

Син негромко переговаривался с Майло. Рядом с ними общались Грэм и Дебби. Ворди с Ченом втиснулись в его капсулу, чтобы еще раз поцеловаться напоследок.

Я сел в свою станцию управления и опустил фонарь, затем достал квантком и закрыл глаза, думая о том, что хочу сказать Лекс.

Я коснулся ее имени в моем очень коротком списке контактов, и ее лицо появилось на экране так быстро, что я даже удивился.

В правом нижнем углу экрана высветились ее имя, звание и местонахождение.

Судя по этим данным, она каким-то образом успела дослужиться до капитана и по-прежнему находилась на станции «Сапфир» – укрепленной базе ОАЗ рядом с Биллингсом, штат Монтана.

Ее капсула, видимо, была спроектирована именно для управления «стражами» и БТГПБ – в частности, там была пара «силовых перчаток», позволявших двигать тяжелыми руками робота.

– Привет! Я надеялась, что еще раз увижу тебя до конца света.

– Я думал отложить это дело до субботы. Не хотел показаться слишком нетерпеливым.

– Разумеется. – Она ухмыльнулась. – Ну, и как там на Луне, лейтенант?

– Честно?

– Почему бы и нет? Вряд ли мы проживем достаточно долго, чтобы пожалеть о сказанном.

– На самом деле здесь страшновато. А как там у вас, внизу?

– Тоже дурдом. Но цивилизация еще не рухнула. Похоже, люди держатся. Если верить новостям, то вся планета готова сражаться. Удивительно!

Сложно было слышать такую надежду в ее голосе и не рассказать ей про второй «Ледокол» и про теорию отца. Мне страшно хотелось узнать ее мнение, однако объяснять было некогда.

– Готовы проучить инопланетян, лейтенант? – спросила она.

– Как всегда, лейтенант… прошу прощения, капитан Ларкин. – Отдавая ей честь, я притворился, что ткнул себя пальцем в глаз – только для того, чтобы снова услышать ее смех. – Почему тебя так быстро повысили?

– За героизм, проявленный в битве за «Хрустальный дворец», – ответила она. – На моем счету больше всего уничтоженных наземных беспилотников противника. Кроме того, я же не взорвала половину базы.

– Да, это начальство не одобряет.

– Держи, тебе подарок. – Она коснулась своего кванткома большими пальцами. – Плейлист с моими любимыми песнями для игры в «Терру фирму». Люблю рвать врага в клочья под хороший рок.

– Ага, я тоже, – улыбнулся я.

Через долю секунды на экране моего устройства появилось сообщение о том, что загрузка файлов завершена. Каким-то образом Лекс обошла программу безопасности, так что та даже не спросила моего разрешения на передачу файлов. Открылся проигрыватель: на первый взгляд, плейлист состоял исключительно из песен Джоан Джетт, Пэт Бенатар и «Heart».

– Пригодится, – ухмыльнулся я. – Gracias.

– De nada.

Я попросил Лекс научить меня этому фокусу с передачей файлов. Когда она закончила, я сумел переслать ей копию отцовского сборника «Налет на аркаду».

Несколько секунд она листала список, улыбаясь и кивая.

– Слушай, хорошую новость хочешь? – спросила она.

– Конечно! Как никогда в жизни.

– Кажется, мне поручат защищать базу «Альфа». Ну, ты понимаешь – если сначала они не нападут на Землю. С тех пор как я сюда прибыла, мы без конца гоняем симуляторы обороны ЛБА.

Я улыбнулся – хотя еще несколько секунд назад и не думал, что это вообще возможно.

– Значит, будешь меня прикрывать?

Она кивнула.

– Дай мне номер кванткома твоей станции управления. Я выяснила, как с его помощью определить твои координаты и найти беспилотник, которым ты управляешь.

– Когда ты вообще нашла на это время?

– В перерывах между сессиями в симуляторе я изучала сеть кванткомов. Она очень похожа на обычные компьютерные, так что в ней легко разобраться и модифицировать ее – возможно, именно поэтому Альянс ее такой и сделал. Так какой у тебя ИНКК?

– Мой что?

– Идентификационный номер квантового коммуникатора?

Я посмотрел на значки на экране и пожал плечами.

– Понятия не имею.

Она закатила глаза.

– Видишь значок-шестеренку в правом верхнем углу? Это настройки твоей станции управления беспилотником.

– Точно. – Я коснулся значка пальцем.

Лекс провела меня по всем меню, и я наконец прочитал ей двенадцатизначный код.

Ее пальцы заплясали по сенсорным экранам.

– Вот, смогу за тобой присматривать.

– Ну, теперь я спокоен.

– И правильно, у меня ведь талант. – Она – такая обаятельная, словно кинозвезда – подмигнула. – Я позабочусь о том, чтобы все твои части остались при тебе. Они мне самой понадобятся. Понял меня, солдат?

– Так точно, мэм. Кажется, понял.

Я отдал ей честь, и она засмеялась – но почему-то смех перешел в сдавленные рыдания.

– Блин, мне страшно, Зак, – сказала она и прикусила нижнюю губу, чтобы та не дрожала.

– Мне тоже, – ответил я и внезапно понял, что не могу смотреть ей в глаза. – Я всю жизнь думал, что война с захватчиками-инопланетянами будет легендарным приключением. Что будет как в кино – в финале люди всегда побеждают.

– В фильме «Вторжение похитителей тел» обитатели капсул всегда побеждают. Вот так нужно проводить вторжение, а то, что показывают в «Дне независимости» и «Тихоокеанском рубеже», – это все дерьмо.

Ее слова напомнили мне о разговоре с отцом. Прав ли он? Спасет ли «Ледокол» человечество – или обречет нас на гибель?

– Я не хочу умереть напрасно, – сказала Лекс. Похоже, она уже пришла в себя. – Как думаешь, у нас есть шанс их остановить? Смогут ли люди выжить?

– Да, – ответил я излишне поспешно и чересчур энергично закивал, и далеко не сразу смог остановиться. – Мы должны это сделать.

Она улыбнулась мне.

– Я рада, что познакомилась с тобой, Зак. – Лекс нервно стиснула руки, лежавшие на коленях. – Просто мне хотелось бы…

– Мне тоже.

– «Я не должна бояться, – процитировала она, глубоко вздохнув. – Страх убивает разум. Страх – маленькая смерть, которая ведет к всеобщему уничтожению».

Я рассмеялся и продолжил цитату:

– «Я увижу свой страх. Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня».

– «А когда он уйдет, я мысленно прослежу его путь, – продолжила она. – Там, куда ушел страх, не будет ничего. Останусь только я».

Лекс медленно выдохнула, и мы улыбнулись друг другу.

– Если наш мир не погибнет сегодня вечером, если завтра мы еще будем живы, я приглашу тебя на свидание, – сказала она. – По рукам?

– По рукам.

ОСТАЛОСЬ: 0 ч 14 мин 49 с

Отец закончил приготовления и сел в свою капсулу, которая находилась рядом с моей, и все мы стали смотреть, как истекают последние пятнадцать минут на таймере.

Он, похоже, еще не отошел после эмоционального разговора с мамой. Я не хотел спрашивать, о чем они говорили, однако меня тянуло сказать ему что-нибудь, помириться с ним, пока есть время.

Я вылез из капсулы и взял свой рюкзак, который лежал рядом на полу. Старая куртка все еще была в нем; я достал ее и протянул отцу.

Увидев свою старую куртку, отец просиял и целую минуту разглядывал нашивки – а затем обнял меня.

– Спасибо. Откуда она у тебя?

– Я надел ее сегодня утром, перед тем как меня завербовали.

– Серьезно?

Я кивнул. Отец перевернул куртку и надел ее.

– Все еще впору! – воскликнул он, любуясь нашивками на рукавах. – Я надевал ее, когда шел в местные залы игровых автоматов – мне казалось, что она приносит удачу. И еще я думал, что в ней я выгляжу круто. Да, твой старик был ботаном. – Со смехом он покачал головой и попытался отдать куртку мне. – Наверняка она тебе больше подойдет. Давай посмотрим.

Я покачал головой.

– Нет. Ты заслужил эти нашивки.

Он кивнул и снова надел куртку.

– Спасибо, Зак.

– Не за что.

Когда я шел к своей капсуле, на часах оставалось всего пять минут.

А затем четыре минуты. Потом три. Две. Одна.

Я сел в кресло пилота, и фонарь у меня над головой захлопнулся.

– «Коль мы готовы духом, – все готово»[3], – прошептала Ворди в общем канале связи.

Мой квантком установил беспроводное подключение с аудиосистемой капсулы, и из динамиков заиграл еще один трек сборника «Налет на аркаду» – «Rock You Like a Hurricane» группы «Scorpions». Пока таймер отсчитывал последние секунды, я качал головой в ритм пулеметным гитарным риффам.

Когда время наконец истекло, завыла сирена, и на моем экране замигал красный индикатор тревоги.

Вспыхнул тактический дисплей, информируя меня о том, что сенсоры только что засекли вражеский авангард, выходящий из поля астероидов за пределами орбиты Марса. Европы реально мчали к нам на всех парах. Первый «дредноут», окруженный фалангой «глеф», уже сближался с красной планетой.

– Идут! – крикнул Майло. – Они идут, видите?!

– Да, Майло, – ответила Дебби. – У нас глаза тоже работают.

– Их много, – добавила Ворди. – Ужасно много.

– Те, кого мы не остановим, через пару минут постучатся в нашу дверь, так что уничтожайте всех, кого сможете, – приказал отец. – Пилоты, приготовиться к старту!

– Росомахи! – крикнул Майло, а затем издал боевой клич, который почему-то идеально дополнил вопли «Scorpions» в моих наушниках.

Судя по дисплею, расстояние между Землей и приближающимся вражеским авангардом продолжало сокращаться, и я почувствовал, что мое сердце забилось быстрее.

– Только без паники, – сказал отец. – И да пребудет с вами Сила.

– Да пребудет с нами Сила, – повторил Син без тени иронии в голосе.

– Да пребудет с нами Сила! – отозвался Грэм. Эту фразу повторили Дебби и Майло, а затем Чен – по-китайски:

– Юань ли ю ни тон цзай.

В голосе Чена звучала такая искренность, что я не мог не присоединиться к нему. Я включил микрофон и тщательно повторил вслед за ним:

– Юань ли ю ни тон цзай.

Чен рассмеялся и сказал что-то еще. На моем дисплее появился приблизительный перевод: «Мы идем сюда надрать кому-то задницу и жевать жевательную резинку, а жевательной резинки у нас больше нет!»

Я расхохотался. О черном юморе я узнал всего пару месяцев назад, читая книгу о Гражданской войне, которую мы проходили по американской литературе. Тогда я не думал о том, что когда-нибудь окажусь в ситуации, где он будет уместен. Однако сейчас, услышав от Чена боевой клич Родди Пайпера из «Чужих среди нас», я подумал, что это – самая смешная шутка, которую я когда-либо слышал. Внезапно я понял, что прекрасно понимаю «юмор висельников».

– Взлет разрешен! – объявил генерал. – Давайте им врежем.

Мы подняли в небо беспилотники, и они присоединились к непрекращающемуся потоку других таких же, которыми управляли операторы на Земле.

Вместе мы полетели навстречу инопланетным захватчикам.

20

Наши перехватчики встретили европов на полпути между Землей и границей пояса астероидов, в пределах траектории Марса. На моем тактическом дисплее каскад темно-зеленых треугольничков, символизировавших вражеский авангард, замедлился, сближаясь с нашими силами – массой белых треугольников, похожей на наконечник стрелы.

Зеленых было гораздо больше, чем белых.

Однако мы с бесстрашием, свойственным операторам беспилотников, продолжали сближаться с противником, пока не установили с ним визуальный контакт. Затем, по приказу отца, мы ударили по тормозам.

– Противник на двенадцать часов, – сказал отец. – Оружие к бою. Атакуйте, как только они окажутся в зоне досягаемости.

– Оружие к бою! – хором отозвались мы.

И тут они появились: огромный рой истребителей-«глеф», построенный так, чтобы прикрывать массивную блестящую сферу «дредноута» в центре. «Разрушитель» еще не участвовал в бою – он был скрыт внутри «дредноута», вместе с сотнями тысяч десантных кораблей, которые несли миллионы наземных беспилотников.

– Ну, привет! – сказал отец. – Говорит генерал Оборонительного Альянса Земли Ксавье Лайтман. Куда это вы направляетесь, уроды? – Он выждал немного и добавил: – Клаату барада никто, парни.

Затем он, видно, решил тоже попробовать себя в черном юморе и просвистел пять нот, с помощью которых люди общались с дружелюбными инопланетянами в «Близких контактах третьей степени». Те самые звуки, которыми заканчивалась каждая передача европов.

Единственный ответ на запрос отца пришел через несколько томительных секунд, когда первые «глефы» авангарда наконец сблизились с нашими кораблями и открыли огонь.

Тьма вокруг нас вспыхнула от летящих во всех направлениях зарядов плазмы и лазерных лучей. Корабли обеих сторон ломали строй и шли в атаку.

Наши перехватчики открыли ответный огонь. Корабли над и подо мной слева и справа начали взрываться, устроив жуткое световое шоу на зеркальной поверхности моего перехватчика. Каскад локальных ядерных взрывов вспыхнул и в рядах противника передо мной, словно кто-то включил несколько сплетенных между собой новогодних гирлянд, которые через несколько секунд перегорели.

Я прицелился и, нажав на спусковой крючок, дал быструю очередь сгустками плазмы по вражеским истребителям. «Глефы» летели таким плотным строем, что промахнуться, казалось, было невозможно, и на несколько секунд я почувствовал себя непобедимым, словно я действительно использовал Силу.

Затем я прошел через облако «глеф», уклоняясь от огня лазеров и плазменных пушек, – рефлекторно, почти не задумываясь, – и улыбнулся, потому что все снова стало ясно, когда я наконец-то сошелся в бою с настоящим врагом. Сомнения и неуверенность, которые зародил во мне отец, исчезли. Растворился и комок страха в желудке. Остались только первобытная ярость зверя, защищающего свою территорию, и четкое понимание цели.

Убивай, или убьют тебя. Побеждай, или потерпишь поражение. Если не выживешь, то погибнешь.

Простые задачи. Более того, их решение уже закодировано в сознании человека. В голове осталась только одна мысль: «На кровавую сечу, в непроглядную тьму»!

Я продолжал косить ряды врага: сначала выстрел, потом маневр, снова и снова, без остановки уклоняясь и стреляя по изменяющемуся потоку целей. Вражеские построения на тактическом дисплее двигались точно так же, как в заданиях «Армады» и «Терры фирмы».

Я снова стал входить в ритм, который иногда улавливал, когда играл в «Армаду», – когда казалось, что все удается, все сходится одно к одному. Музыка в наушниках помогала опознать модели передвижения противника и особенности их поведения, а это позволяло предугадывать атаки и оборонительные маневры. Я был в ударе. Я вообще не промахивался, и при этом в меня никто попасть не мог.

На пару секунд мне показалось, что я играю в «Армаду» у себя дома.

Почему настоящие пришельцы ведут себя именно так, как их компьютерные модели в симуляторе?

Этот вопрос пытался червем заползти в мои мысли, но я его туда не пускал; я наслаждался боем.

Наших перехватчиков быстро уничтожали, но первая волна подкреплений уже прибыла. Когда наш беспилотник выходил из строя, его оператор брал под контроль другой, находящийся в запасном ангаре базы «Альфа», и возвращался в бой так быстро, как только мог. К счастью, обратный путь сокращался с каждой секундой, потому что авангард по-прежнему двигался к Земле. Мы быстро теряли корабли.

Теперь всем стало ясно, что мы ведем войну на истощение. Остановить авангард ни за что не удастся – он летел слишком быстро, сметая все на своем пути.

В лучшем случае мы лишь нанесем ему некоторые потери.

Я уничтожил семь вражеских кораблей до того, как мой первый беспилотник отправили на свалку.

Несколько минут, которые я ждал, чтобы вернуться в бой со вторым беспилотником, были похожи на несколько часов. А когда я наконец снова вступил в бой, у одной из «глеф» взорвался реактор, и меня накрыло ударной волной. Беспилотник погиб, не ликвидировав ни одного врага.

Когда мой третий перехватчик вылетал из ангара, на дисплее появилось сообщение о том, что противник приближается к обратной стороне Луны.

Секунду спустя я увидел, как они падают на меня с черного неба. Поток из тысяч вражеских кораблей, протянувшийся от горизонта до горизонта и закрывший собой весь небосвод.

– Авангард разделился! – сообщил отец в общем канале. – Похоже, половина вместе с «Разрушителем» направляется к Земле.

– А вторая идет сюда, – добавил Син.

Я взглянул на тактический дисплей: они были правы. Авангард, словно амеба, разделился на две похожих на торпеды группы примерно одинакового размера. В центре одной находился додекаэдр «Разрушителя». Вторая приближалась к нам.

На базу обрушился ливень из зеленых треугольников – словно лава из вулкана.

– Лунная база «Альфа» подверглась нападению! – проинформировал меня компьютер. – Тревога!

Разрывая барабанные перепонки, завыла тревога.

– Тук-тук! – крикнул Грэм. – Прибыли гости! В прошлый раз они такими злыми не были! Посмотрите на картинку с поверхности!

Я снял очки виртуальной реальности и коснулся значка камеры системы безопасности на экране кванткома. Его заполнил десяток окошек – изображений, которые передавали камеры, установленные на поверхности. На базе было столько вражеских беспилотников, что она казалась инопланетным муравейником, на который напала соседняя колония металлических насекомых. На заднем плане снижались десантные корабли; достигнув поверхности, они раскрывались, словно цветы, выпуская тысячи «пауков» и «василисков». Вражеская армия, атаковавшая базу, все увеличивалась.

– Группа встречающих активирована! – объявил отец. Автоматические пушки базы ожили и принялись обстреливать сотни «глеф», которые пикировали на базу, словно злые шершни.

Первый залп зарядов плазмы взорвался, наткнувшись на защитное поле. В его прозрачной поверхности появились трещины – энергия утекала в космос, создавая у нас над головами потрясающее световое шоу. Темный «Купол грома» на секунду вспыхнул. От такой мощной передачи энергии содрогнулась вся база, а также лунная поверхность под ней.

Когда первое в моей жизни лунотрясение стихло, пришлось давить в себе паническое желание выскочить из своей капсулы и броситься прочь – куда угодно, лишь бы там было безопасно.

Вместо этого я еще крепче сжал джойстик, заставил свой новый перехватчик резко набрать высоту и увеличил скорость, стреляя в «глефы», летящие прямо на меня. Другие беспилотники вставали в строй за мной, добавляя огонь своих орудий к моему.

Я сбил еще пять вражеских истребителей. Затем шестой и седьмой. Мои товарищи действовали так же успешно. «Легче легкого», – пробурчала Дебби в канале связи.

Затем, когда я целился в очередного врага, на меня с нескольких сторон наконец обрушился огонь вражеских лазеров, и мой беспилотник разлетелся на части.

Я выругался и взял управление над новым кораблем. Однако не успел я запустить его, как вражеские корабли, добравшиеся до поверхности, пробились в ангар базы.

Когда я нажал кнопку пуска, ничего не произошло – катапульта разломилась надвое. «Башни» из беспилотников вокруг меня стали рушиться, а мой дисплей вспыхнул ярким белым светом.

В ту же секунду с поверхности донесся грохот, а затем ударная волна потрясла весь «Купол грома».

Я открыл фонарь своей капсулы и огляделся. Остальные тоже стали высовываться наружу.

– Черт, – сказал отец – и мне не понравился слишком спокойный тон его голоса. – Один из них пробил нашу оборону и самоуничтожился. Весь комплекс взорвался, оставшиеся беспилотники тоже.

– И что нам теперь делать? – спросила Дебби, словно прочитав мои мысли, – хотя она говорила гораздо спокойнее, чем я себя чувствовал.

– ОАЗ отправляет с Земли новые перехватчики, – сказал Син. – Но все они будут атаковать «Разрушитель». Скорее всего, нам придется действовать в одиночку.

– Всем вернуться в капсулы! – крикнул отец, переглянувшись с Сином. – Син распределит между вами лазерные турели базы. Как можно дольше не подпускайте их к центру управления. Задержите их!

Еще не договорив, он прыгнул в кокпит управления БТГПБ и засунул руки в силовые перчатки. Окружавшие его дисплеи зажглись одновременно.

«Купол грома» снова содрогнулся, и мы поспешили вернуться на свои места. Когда я закрыл фонарь капсулы и скользнул в кресло, на моих экранах появился упрощенный интерфейс, наложенный на картинку, которую передавала установленная на одной из турелей камера. Также появился прицел, дальномер и индикатор мощности лазерной пушки.

– Продолжайте стрелять! – сказал отец. – Сдерживайте их как можно дольше!

Я сбивал беспилотники – один за другим, – но они все не кончались. Через несколько минут произошло неизбежное: группа беспилотников сосредоточила огонь лазеров на шлюзе ангара и пробила себе путь в коридор.

Теперь враг мог делать на базе все, что хотел.

– Брешь! Брешь в обороне! – крикнул Син. – Враг на базе! Я вижу их на пятом и шестом уровнях, и они спускаются сюда! В основном «пауки» – сотни, а может, и тысячи!

Мы остались в наших капсулах, и каждый взял под контроль один из БТГПБ, которые были расставлены по всей базе. Не знаю, как обстояли дела у остальных, но лично мне давали пендюлей. Постоянно приходилось брать новый беспилотник, и каждый раз вражеские «пауки» рвали его в клочья быстрее, чем предыдущего.

– Так. Всем оставить боевые посты, – сказал отец. – Эвакуируемся! Чен, Ворди, Зак! Я что, силой тащить вас должен? Я могу!

Я выскочил из капсулы – и увидел, как отец исполняет свое обещание. Он достал Ворди из капсулы, оттащил подальше от систем управления и передал ее Дебби. Затем собрался повторить эту операцию с Ченом, но тот в самую последнюю секунду подчинился приказу – выпрыгнул из капсулы, словно Супермен, и четко отдал честь.

– Слушаюсь, сэр! – крикнул Чен.

Син остался в капсуле. Я подбежал к нему и взглянул на экраны – он теперь управлял целым эскадроном БТГПБ, охранявшим турболифт. На экране орда разъяренных «пауков» ломала бронированную дверь, которая отделяла нас от них. Каждый раз, когда они врезались в нее, из-за каменной стены доносился приглушенный лязг.

Увидев, что Син не уходит, Майло снова прыгнул в свою капсулу.

– Мы с Сином их задержим, а потом догоним вас! – крикнул он.

Отец открыл рот, чтобы возразить, но тут базу потряс новый взрыв. Грэм окликнул Майло и Сина, а затем бросился к выходу.

– Генерал, вы тратите драгоценные секунды, – сказал Син. – Мы с Майло задержим их дольше, чем автоматические системы. Но если вы не уйдете прямо сейчас, то не успеете выбраться!

Споря с отцом, Син водил пальцами по экранам, выделяя группы беспилотников и выбирая для них цели или определенные участки базы, которые нужно оборонять. Я видел, как сложно ему эффективно распоряжаться все уменьшающимися ресурсами базы, одновременно помогая другим беспилотникам, которых контролировали операторы на Земле.

Син взглянул на Грэма, затем на отца. Не говоря ни слова, они пришли к какому-то решению. Отец кивнул, и его пальцы забегали на панелях управления.

– Перевожу орудия в режим автоматической стрельбы, – сказал он и побежал к выходу. – Все остальные – за мной! Быстрее!

Он коснулся экрана кванткома, и в каменной стене напротив выхода открылась потайная дверь, за которой была узкая лестница. Мы шестеро побежали по ней, а базу тем временем потрясли новые взрывы.

Лестница привела нас к большой кубической комнате с герметичным шлюзом в каменном полу. Рядом с ним на полке лежали шлемы космических скафандров; отец приказал нам надеть их и сам поступил так же. Я почувствовал, как шлем стягивается под подбородком, герметично закрывая мое лицо. На прозрачном визоре появился тактический дисплей с данными об атмосфере и уровне кислорода в канистрах, прикрепленных к воротнику.

Как только Грэм проверил, правильно ли мы надели шлемы, отец прижал ладонь к сканеру рядом с люком. Люк с шипением открылся: за ним оказалась капсула размером с микроавтобус «Фольксваген» с десятью сиденьями для пассажиров. Через окна-иллюминаторы в ее стенках было видно, что она, словно пуля в стволе, находится в подземном тоннеле. Как только мы пристегнулись, отец ударил по красной кнопке на переборке, и капсула полетела вперед. Нас вжало в спинки сидений.

Двигаясь по темному тоннелю, мы слышали крики Майло и Сина – они то сыпали проклятиями, то ободряли друг друга, сдерживая натиск «пауков».

– Все уровни базы захвачены, – доложил Син. – Противник занялся «Куполом грома». Они могут ворваться сюда в любую секунду!

– Уходите! – крикнул отец. – Мы пришлем за вами капсулу!

– Извините, босс, – ответил Син, повышая голос, чтобы перекричать скрежет рвущегося металла. – Похоже, что здесь мы дадим последний бой. – Он сказал что-то еще, но его слова заглушил новый взрыв.

Картинка из «Купола» на экранах кванткомов погасла, хотя звук еще транслировался.

– Счастливого пути, старые друзья! – сказал Син секундой позже, перекрикивая хаос.

Отец попытался ответить, но не смог. Он кивнул, и на его лице застыло выражение неподдельной скорби.

– Эй, парни, сделаете мне одолжение? – добавил Майло. – Когда мы победим, скажите всем в Филадельфии – пусть назовут в честь меня мою школу, ладно? Моя мама тоже там училась, ей это понравится. Слышите?

– Да, Майло, конечно, – ответил я в квантком отца. – Мы об этом позаботимся.

– Спасибо! Средняя школа имени Косяк мастера, супер! – Майло снова рассмеялся, словно маньяк, продолжая безостановочно стрелять из лазерной пушки. – А, подождите, еще один момент! Пусть поставят в центре Филадельфии мою бронзовую статую! Такую же, как у Рокки, но побольше, ладно?

Не успел я ответить, как базу потряс еще один взрыв, более мощный, чем предыдущие. Связь на секунду прервалась.

– Блин! Блин, блин, блин! – завопил Син. – Майло, они идут! Приготовься!

– Ну, подходите! – крикнул Майло, и в голосе его почему-то зазвучала радость. – Кто хочет получить? Из самой глубины преисподней я наношу вам удар, козлы! Клянусь молотом Грабтара, вы…

Его слова заглушила новая серия взрывов. За ней последовал шквал огня из вражеских лазеров, а затем жуткий вой, похожий на свист урагана, – это «Купол грома» потерял герметичность. Однако тишина, которая последовала за всем этим, была еще хуже.

21

Пока наша капсула летела по тоннелю, мы все смотрели на экраны своих кванткомов трансляцию последних минут последней битвы за лунную базу «Альфа».

На поверхности отдельные БТГПБ еще сражались с «пауками», а в опаленном огнем кратере одинокий «страж» сцепился с «василиском». Уже не встречая никакого сопротивления, несколько «глеф» пикировали на базу и уничтожали все подряд.

Внезапно капсула содрогнулась от мощного взрыва. Крыша тоннеля перед нами обрушилась, и в тоннель хлынул искусственный свет, словно кто-то включил прожекторы на стадионе.

Это был «василиск» – что-то вроде огромного металлического богомола с огромными, похожими на косы лезвиями вместо передних лап и с дополнительной парой выдвигающихся роботизированных рук, которые заканчивались когтями. Вместо челюстей у него была пара плазменных пушек.

Одна из его мощных рук, словно змея, заползла в тоннель и едва не достала нас. Ее кулак разбил кусок трассы за нами.

От василиска отсоединилась группа «пауков», которые поползли к нашей капсуле. Однако капсуле хватало скорости, чтобы ускользать от клешней «василиска».

Впереди прогремел еще один взрыв. «Василиск» прыгнул вперед, чтобы догнать нас. В то же время его правая рука пробила окно в задней стенке капсулы. Капсула разгерметизировалась, и наши шлемы автоматически включили подачу кислорода. Грэм выстрелил в «василиска» из лазера, встроенного в квантком, и тут на нем сомкнулись огромные металлические пальцы робота.

Грэм не успел даже крикнуть. Вражеский беспилотник раздавил его, вытащил из капсулы и швырнул в стену тоннеля, словно тряпичную куклу.

«Василиск» потянулся к Ворди, и Дебби издала оглушительный вопль. Чен попытался встать у него на пути, а отец выстрелил в робота из лазера.

Мы отступили в переднюю часть капсулы, туда, где «василиск» не мог нас достать. Какое-то время он бешено размахивал руками, а затем вдруг втянул их и выпрямился. Отец тронул капсулу с места. Уже было ясно, что уйти мы не успеем.

«Василиск» поднял ногу, готовясь нас раздавить.

Вот и все. Мы больше ничего не могли сделать. Сейчас мы умрем.

Но когда нога «василиска» уже опускалась на нас, какой-то «страж» вдруг напал на «василиска» и повалил его. В жутковатой тишине два беспилотника сцепились друг с другом за границами зиявшей над нами дыры и открыли огонь из лазеров и ракетных установок. Раздался взрыв, вспыхнул ослепительный белый свет, и снова наступила тишина.

Несколько секунд спустя, когда дым рассеялся, а пыль улеглась, мы увидели огромное лицо антропоморфного «стража».

– Я же сказала, что прикрою тебя, Лайтман, – зазвучал в канале связи голос Лекс.

– С-спасибо, Лекс, – запинаясь, выговорил я. – Ты нас спасла. За мной должок.

– Это уж точно. – «Страж» потянулся к нашей капсуле, и внезапно меня охватила паника. Однако он осторожно достал ее из-под обломков, поставил обратно в неповрежденный участок тоннеля и помахал нам на прощание огромной ручищей.

– Всем нам на станции «Сапфир» уже выдали беспилотники здесь, на Земле, – сказала Лекс. – А я осталась проверить, не нужна ли тут кому-нибудь помощь. Шанхаю сейчас здорово достается, так что мне пора валить! – Завыли сервоприводы, и «страж» выпрямился. – Удачи!

«Страж» перешел в режим ожидания, словно огромная металлическая марионетка, которую бросил ее кукловод.

– Кто это? – спросила Ворди.

– Капитан Алексис Ларкин из Тридцати дюжин, – ответил я. – Мой друг.

Дебби дрожала и тихо плакала, глядя в одно из разбитых окон. Я проследил за направлением ее взгляда и только тогда понял, что отец вышел из капсулы и теперь обнимал тело Грэма, прижавшись своим визором шлема к его визору – треснувшему и окровавленному.

С искаженным от боли лицом, выключив микрофон, он беззвучно кричал и обнимал Грэма, раскачиваясь вместе с ним – взад и вперед, взад и вперед.

Это был единственный раз, когда я видел отца плачущим.

* * *

Я не знаю, сколько секунд прошло. Но я точно помню, что все еще пытался набраться смелости и крикнуть отцу, что нам нужно уходить, когда он наконец встал и вернулся в капсулу. Потом нажал кнопку на переборке, и бронированные створки сомкнулись, словно лепестки диафрагмы, закрывая разбитые окна и вновь герметизируя корпус. Когда в кабине восстановилось нормальное давление, отец привел капсулу в движение.

Дебби еще плакала. Ворди обняла ее.

– «Слыхала я, что скорбь смягчает дух, – процитировала она. – И делает его пугливым, слабым. Довольно слез, подумаем о мести!»[4]

Кивнув, Дебби глубоко вздохнула. Затем, всего за несколько секунд, горе в ней сменилось чистой, неудержимой яростью.

Через пару минут наша спасательная капсула остановилась в герметичном доке. Двери капсулы с шипением открылись. Мы пошли за отцом к бронированным дверям, за которыми находился аварийный бункер, построенный ОАЗ в кратере Икарус.

Задержав дыхание, отец приложил ладонь к сканеру у входа. Панель сканера пискнула и на секунду вспыхнула зеленым светом. Двери бункера открылись, за ними показался узкий тоннель. Отец завел нас всех внутрь и нажал кнопку на стене. Бронированные двери захлопнулись. Мы обнаружили, что находимся в небольшом ангаре, где в свете галогеновых прожекторов сияли восемь перехватчиков.

– Нужно торопиться, – сказал отец. – Каждый берите по кораблю. Скорее!

Я поспешил по мостику к ближайшему перехватчику. Эти корабли не походили на те, что нам доводилось видеть; с кабинами, чтобы пилотировать изнутри, а не удаленно.

– АБП-89! – крикнул отец. – Особые модели пилотируемых перехватчиков.

Он открыл большой металлический ящик, прикрученный к стене ангара, и достал оттуда какой-то инструмент, похожий на пистолет. Затем подбежал к ближайшему перехватчику и открыл люк в нижней части корпуса, за которым оказалось множество проводов и микросхем. Копаясь в них, отец сказал:

– У нас не было доступа в этот бункер до начала вторжения – чтобы мы не смогли улететь в самоволку. – Он улыбнулся – Система безопасности базы только что дала мне доступ.

– Ты что делаешь? – спросил я. – Нужно валить отсюда ко всем чертям!

– Думаешь, я не знаю? Это важно. Подожди минуту.

Он сдержал слово – через минуту вытащил из всех восьми кораблей одинаковую, похожую на куб, деталь. Я подобрал одну из них. На сером пластиковом корпусе был выбит длинный серийный номер, а за ним – надпись: ОАЗ-АБП89.

Отец взбежал на металлическую платформу и подошел к пульту управления. Его пальцы заплясали по экранам – он нажимал на значки, открывал меню – почти так же быстро, как и командор Дейта. Через несколько секунд он включил все АБП-89. Ядерные двигатели загудели, затем завыли, выхлопные отверстия засветились оранжевым от выходящего потока энергии.

Отец коснулся еще одного значка, и все восемь кабин открылись. Когда я подбежал к ближайшему перехватчику, панель в передней части корпуса отъехала вбок, и на каменный пол у моих ног опустилась металлическая лестница. Этот звук раздался еще три раза – к кораблям подошли Дебби, Ворди и Чен.

Я впервые в своей жизни оказался в настоящей кабине – тем более в кабине космического корабля. Однако все здесь мне показалось знакомым: система управления была идентичной тем, которые стояли в центрах управления беспилотниками, а те, в свою очередь, почти ничем не отличались от простого набора из джойстика и ручки газа, с помощью которых я играл у себя дома.

Отец остался за пультом управления на платформе перед нами – и поэтому я видел, что показывают экраны перед ним.

– В полете каждый из таких кораблей окружен сферическим полем нулевой инерции, – сказал он. – Поэтому пилотирование их изнутри и дистанционно – это практически одно и то же. Одно различие, конечно, есть: если вас собьют, другого беспилотника вы не получите. Потому что погибнете.

Увидев нашу реакцию, он поспешил рассказать про главную систему безопасности.

– Не волнуйтесь, кабина каждого корабля – изолированная эвакуационная капсула. В случае прямого попадания она, словно подушка безопасности, должна сработать автоматически.

– Должна? – спросил я.

– Эти корабли – образцы, вряд ли их тщательно тестировали. – Руки отца продолжали летать от одного значка к другому на панели управления. Он достал из кармана смятый листок бумаги, сверился с ним и начал печатать, словно вводя по этой бумаге маршрут для оставшихся беспилотников. Затем открыл несколько меню настройки оборудования, которые я никогда не видел.

Закончив работу, отец выключил центр управления, сбежал вниз по мостику, прыгнул в кабину своего перехватчика и скользнул в кресло пилота – словно ребенок, который скатывается по перилам.

Фонари пяти кабин закрылись, и двигатели завыли, разгоняясь до полной готовности, – а затем бронированные двери ангара распахнулись. Над нами возник прямоугольник звездного неба.

Мы вылетели из кратера и двинулись вдоль темной стороны Луны, и перед нами снова появилась хрупкая Земля.

Я услышал, как ахнул отец – он не видел ее всю жизнь. Всю мою жизнь.

– Вот он, милый дом… Ох, как же я по нему скучал.

Я вдруг понял, что тоже скучаю по дому – хотя и покинул его всего день назад.

Когда наши пять кораблей построились в боевой порядок и повернули к Земле, я заметил, что три оставшихся перехватчика движутся в противоположном направлении, в космос – в ту точку, которую выбрал отец.

Я снова повернулся к Земле и стал смотреть, как она увеличивается в размерах, пока голубой шар не заполнил собой все пространство от горизонта до горизонта.

Отец вывел на наши экраны тактическую карту.

– Европы снова разделяют свои силы. Видите?

Он был прав. Одна половина оставшегося авангарда, похоже, спускалась над материковым Китаем, а вторая продолжала сопровождать «Разрушитель», который двигался в другом направлении, – вместе с беспилотниками, которые уцелели после штурма лунной базы.

– Командование полагает, что «Разрушитель» направляется в сторону Антарктического полуострова. Штаб бросает в бой с ним все имеющиеся в резерве перехватчики. Остальные аэрокосмические силы в данный момент обороняют Шанхай.

– Шанхай! – повторил Чен и добавил что-то на своем родном языке. Через секунду мой квантком перевел: «Моя семья живет в пригороде, но сестра работает на базе беспилотников в центре города. Я должен ей помочь!»

– Нет, мы должны атаковать «Разрушитель», – возразил отец. – Они активируют его, как только он достигнет поверхности, и тогда смогут действовать только пилотируемые корабли вроде наших. Все беспилотники ОАЗ упадут на Землю.

– А как же обычная авиация? – спросила Дебби. – Она поможет?

– «Разрушитель» выводит из строя также всю беспроводную и радиосвязь. Он изменяет магнитное поле Земли и сводит с ума спутники GPS. Так что обычным самолетам придется лететь вслепую, и шансов у них будет не больше, чем в бою с Годзиллой. Все должны сделать мы.

Как только отец закончил предложение, нам сообщили, что «Разрушитель» уже высадился, – а мы не добрались до границ атмосферы Земли.

Однако европы не стали применять свое главное оружие.

Они почему-то ждали.

Ждали нашего прибытия.

Когда наша крошечная эскадрилья из пяти перехватчиков добралась до точки неподалеку от Антарктического полуострова, где «Разрушитель» был замечен в последний раз, там кипело сражение. Огромный черный додекаэдр висел прямо над поверхностью Земли, словно плавучая гора, и вращался, как волчок. Его мощный луч отрезал от ледника большие куски льда, и они падали в воду.

В чистом голубом небе над «Разрушителем» хаотично кружили тысячи вражеских истребителей, которые вели отчаянный бой с превосходящими силами, состоящими из перехватчиков, которые пытались пробить его прозрачное защитное поле. На моем тактическом дисплее это поле уже мигало – знак того, что оно скоро откажет.

Раз в пару секунд, хлопая, словно попкорн, взрывались термоядерные реакторы, еще больше ослабляя щит. Он мигнул и запульсировал быстрее, и мне показалось, что мы прибыли как раз вовремя.

Затем «Разрушитель» активировался.

Тысячи наших беспилотников застыли, а затем одновременно стали падать, словно хлопья свинцового пепла.

Тем временем тысячи вражеских истребителей продолжали летать – их операторы были далеко на Европе, и поле «Разрушителя» на них не действовало.

Через несколько секунд после обрыва связи включились автопилоты, которые постарались выправить курс кораблей ОАЗ и посадить их на ближайший клочок земли, – а в данном случае на крошащийся ледяной шельф. Но, насколько я мог понять, противник уничтожил большинство наших беспилотников еще до того, как они приземлились, а остальные упали в океан или разбились о лед.

В мгновение ока «Разрушитель» вывел из строя все до единого беспилотники Оборонительного Альянса Земли.

Я знал, что то же самое сейчас происходит над Шанхаем, над Карачи и в других уголках мира – миллионы мирных жителей, которых обучили сражаться с инопланетными захватчиками с помощью компьютеров и игровых приставок, внезапно обнаружили на своих экранах сообщение об ошибке: «Квантовая связь разорвана».

Могучая армия геймеров Земли вышла из игры и теперь могла только сидеть и ждать, чем все закончится.

Несколько других перехватчиков с пилотами внутри, а также эскадрильи обычных истребителей продолжали атаковать «Разрушитель». Однако враг значительно превосходил их в численности и огневой мощи, так что они угодили прямиком на бойню.

Теперь в небе над «Разрушителем» кружили только вражеские корабли – рой «глеф» и «виверн». А на ледяном шельфе «пауки» и «василиски» расправлялись с уснувшими «стражами» и БТГПБ, как с консервными банками.

Только пять наших перехватчиков продолжали погружаться в глубь вражеского строя – несколько отбившихся от главных сил кораблей встали в строй за моим отцом, чуть впереди меня, – но через несколько секунд они были сбиты. Однако мы с отцом мчались вперед, чудесным образом не получая повреждений.

Я сделал «бочку» и пролетел сквозь пылающие обломки, безмолвно проклиная отца. Он посеял семена сомнения в моем сознании, и теперь я внезапно стал видеть во всем доказательства, подтверждающие правоту его теории: мой отец, мои друзья и я продолжали кружить среди хаоса, без особых усилий сбивая вражеские истребители один за другим, пока нас со всех сторон обстреливали из лазеров и плазменных пушек – совсем как в «Армаде».

Но сейчас мы сражались с настоящими инопланетянами – разумными существами, чрезвычайно продвинувшимися по пути технического прогресса, существами, которые твердо вознамерились уничтожить нас. И их было в несколько тысяч раз больше, чем нас. Мы должны были умереть уже сто раз. Действительно ли люди раньше воевали лучше пришельцев – или все это время инопланетяне нам поддавались?

Град фотонных зарядов выбил две трети моего щита и вывел меня из задумчивости. Я потряс головой, чтобы прийти в себя, а затем ускорился, чтобы догнать отца и остальных. Мы встали в атакующее построение и помчались вдоль зазубренного края шельфа, который продолжал рушиться. Лед быстро таял под действием огромного количества тепла, которое выделял вращающийся додекаэдр.

«Разрушитель» теперь висел примерно в сотне метров над поверхностью океана, словно бриллиантовая люстра. Над ним серебряными мухами кружились «глефы» и «виверны» сопровождения.

Вражеских истребителей здесь было столько, что даже мой бортовой компьютер испытывал сложности с их подсчетом. А по данным тактического дисплея, сюда шли еще сотни тысяч вражеских кораблей.

– Откуда взялись подкрепления? – спросила Ворди. – Отошли от Шанхая?

– Нет, – ответил отец. – Командование ОАЗ сообщает, что город пал. Теперь они бросают дополнительные силы сюда. Через несколько минут наши шансы уничтожить эту штуку значительно уменьшатся.

– Значит, сделаем это прямо сейчас, – предложила Дебби. – Зачем откладывать на потом?

– Готова зажигать! – заявила Ворди. – Какой у нас план, сэр?

Именно в эту секунду в корабль Дебби попали заряды плазмы. Один из двигателей вспыхнул.

– Катапультируйся! – крикнули мы.

Ее капсула отделилась от дымящегося фюзеляжа, словно стреляная гильза из ствола, немного поднялась вверх, а затем стала снижаться по дуге к ледяному морю.

Пока я разворачивал свой перехватчик в ее сторону, откуда ни возьмись появился корабль Ворди и поймал капсулу в полете с помощью роботизированной руки, оснащенной магнитами. Ворди издала победный клич, но он оборвался на середине, когда ее едва не задел вражеский лазер.

– Порядок! – крикнула Ворди. – Генерал, она со мной! Хотя вряд ли теперь от меня будет много толку в бою.

– Уходи отсюда! – приказал отец. – Доставь Дебби в безопасное место. Живо!

– Есть, сэр, – отозвалась Ворди и прибавила газу. Ее корабль превратился в размытое пятно и исчез вдали.

– И их осталось трое… – пробормотал я. – Нас троих тоже сейчас поджарят, если мы отсюда не уберемся.

– Не спускай глаз с нашей птички, – сказал отец, снова проходя над додекаэдром и в процессе сбивая две «виверны». – По моим данным, щит уже ослабел. Продолжайте его обстреливать… Чен, что ты делаешь?

– Семь! – завопил Чен в общем канале связи. Казалось, он едва удерживается, чтобы не зарыдать. – Шесть! Пять!

И тут я понял: Чен отреагировал на новость о разрушении Шанхая. У него произошел нервный срыв – в разгар боя. Он же не солдат, и никто не подготовил его – да и всех нас – к ужасам войны.

Я нашел на дисплее корабль Чена и увидел, что он пикирует на «Разрушитель» – похоже, орудия он перевел в режим автоматической стрельбы. Чен попал под обстрел, и его щиты отказали, а через секунду вышли из строя двигатели. Однако корабль продолжал двигаться вперед. Его значок на моем экране стал красным: это означало, что реактор перешел в состояние перегрузки.

В канале связи Чен кричал и ругался по-китайски. На дисплее появился перевод: «Они убили мою сестру! А теперь я убью их!»

Парализованный ужасом, я наблюдал за тем, как Чен падает на «Разрушитель». Когда его перехватчик сблизился с додекаэдром, я зажмурился, ожидая, что он столкнется со щитом, однако за миллисекунду до этого реактор взорвался.

Энергия, выделившаяся при взрыве, распространилась по голубому прозрачному щиту «Разрушителя», и он исчез, оставив корабль уязвимым.

Я не успевал. Даже если бы я и хотел взорвать свой реактор и стать камикадзе, как Чен, на это не было времени. Щит восстановится через три с половиной секунды. Чтобы правильно рассчитать время, нужно было быть экстрасенсом-самоубийцей, а я в тот момент не был ни тем, ни другим.

В отличие от моего отца.

Потому что он увидел, какую глупость сотворил Чен, и немедленно поступил так же.

– Ты спятил? – крикнул я. – Ты не успеешь, щит скоро восстановится!

– Нет. Они наблюдают за нами и хотят, чтобы мой героический план сработал. Я и хотел, чтобы ты это увидел.

– Не хочу я ничего видеть, козел! – завопил я. – Немедленно катапультируйся! Ты не смеешь так со мной поступать!

Корабль отца чуть подправил курс, но от цели не отвернул.

– Я люблю тебя, сынок. Прости меня. Передай маме…

Время не двигалось, а ползло. Казалось, все происходит в замедленном режиме.

Я наконец начал считать – тысяча один, тысяча два, тысяча три, тысяча четыре.

Щит все еще не восстановился. Может, я считаю слишком быстро?

Корабль отца на радаре сокращал дистанцию до «Разрушителя», словно пуля, летящая в «яблочко» мишени. «Глефы» стреляли в него со всех сторон, но, к счастью для нашего героя, не попадали.

«Синдром штурмовика», – пришла мне в голову нелепая мысль. Они не смогут попасть в воду, даже если выпадут из лодки.

Через долю секунды корабль отца самоуничтожился. Я увидел, как бронированная «раковина» закрывает фонарь кабины, превращая кабину в защищенную спасательную капсулу. Она, словно камень, упала в бурные воды океана в ту самую секунду, когда реактор взорвался, залив весь мир белым светом.

Каким-то образом мне хватило присутствия духа толкнуть джойстик вперед и направить свой корабль в море. Две ударные волны наложились друг на друга, заставив воду вскипеть.

Тактический дисплей показал, что происходит на поверхности. Взрыв отцовского корабля порвал «Разрушитель» на части, и его «шкура» превратилась в облако треугольных обломков. Этот звук у меня над головой заставил подумать о земле, которая стучит о крышку гроба.

Плывя под водой в своем герметичном космическом корабле, я наблюдал за тем, какой хаос разворачивается на поверхности. Здесь, в глубине, царила абсолютная тишина; может, я умер?.. Затем я услышал свое прерывистое дыхание и понял, что я еще жив – по крайней мере, пока.

А вот насчет отца я сомневался. Сигнал его аварийного маячка я поймать не мог, а от перископов не было никакого проку – в океане сейчас плавало столько обломков перехватчиков, «глеф» и обычных истребителей, что найти спасательную капсулу среди всего этого мусора было невозможно.

Если он еще не утонул, то скоро утонет.

Я включил все внешние огни, а затем и внутренние – на всякий случай, – однако все равно мог увидеть метра на два, не больше. И здесь ничего не было, ничего. Чем глубже я опускался, тем непрозрачнее становилась вода.

Я беспомощно уставился в пустой экран, отчаянно пытаясь не думать о худшем исходе событий.

Неужели судьба окажется настолько жестокой и отнимет у меня отца в тот же день, когда я его встретил?

На дисплее появились тревожные сообщения о том, что корабль пропускает воду и что нужно немедленно подняться на поверхность, пока не отказали двигатель и системы жизнеобеспечения.

Но я не поднимался, а продолжал бесполезные поиски.

Он не мог снова исчезнуть из моей жизни, только не сейчас, ведь я еще не успел сказать ему о том, что видел во время боя.

Он был прав. Если он вернется, я скажу ему об этом, я помогу ему, я сделаю все, что он захочет. Зачем он так меня наказал – позволил мне узнать и полюбить его, а затем снова разбил мое сердце?

Я знал, что происходит наверху, на поверхности. Как только отец уничтожил «Разрушитель», квантовая связь Оборонительного Альянса Земли восстановилась. Теперь все рекруты Альянса вернулись в бой, управляя миллионами беспилотников.

Благодаря отцу у человечества снова появился шанс на выживание. Он пожертвовал всем ради спасения планеты.

Но в тот момент на планету мне было плевать.

Она могла валить к чертовой матери со всем, что на ней есть, если бы при этом ко мне вернулся отец.

Я повернул перехватчик в сторону морского дна, вглядываясь в пустоту и не обращая внимания на рапорты бортового компьютера, который все громче напоминал мне о том, что нужно повернуть к поверхности – немедленно, иначе я тоже погибну.

Я был не против того, чтобы погибнуть. Совсем не против.

Фаза 3

Если мы не покончим с войной, война покончит с нами.

Г. Уэллс

22

Сидя там, в темноте, я вдруг подумал про Лекс – о том, где она, жива ли.

Я вспомнил мой разговор с ней и трюки с кванткомом, которые она мне показала. Номер отцовского кванткома был в моем списке контактов. Если устройство лежит в кармане его комбинезона, то, возможно, мне еще удастся найти его капсулу.

Внезапно я почувствовал прилив надежды. Неловко достав свой квантком, я открыл список контактов и повторил операции, которые показала мне Лекс. Для того чтобы выполнить «удаленный взлом», требовалось быстро нажать несколько значков на экране – словно код в старых играх «Конами». Это получилось только после нескольких попыток – у меня дрожали руки, а бортовой компьютер, сообщавший о протечках и разгерметизации корпуса, действовал мне на нервы.

Наконец, на экране моего кванткома появилась программа GPS. В ней я был изображен как зеленая точка, а прямо над ней находилась пульсирующая красная – отец. Я повернул дисплей, чтобы увидеть относительные значения глубины.

Капсула отца находилась прямо подо мной!

Я вслепую повел корабль по спирали, ориентируясь с помощью кванткома. Обходя сверху переплетенные обломки двух «глеф», я вдруг почувствовал, что мой корабль во что-то врезался – из тьмы появилась капсула и ударила прямо в фонарь моей кабины. Я ужаснулся, увидев обмякшее, безжизненное лицо отца всего в нескольких сантиметрах от меня.

Как только я перестал вопить, я включил «руку», установленную на моем перехватчике. Через секунду ее магниты с грохотом вцепились в обшивку капсулы, и она втянулась обратно.

Мой компьютер подключился к капсуле и провел диагностику ее обитателя. На моем дисплее появились жизненные показатели моего отца. Он не умер, а просто потерял сознание! Компьютер считал, что вероятность сотрясения мозга – 67 процентов. Кроме того, на голове у отца была глубокая кровоточащая рана. На экране появилось окно со списком методов и препаратов, которые капсула применяла в ходе лечения пассажира. В другом окне я увидел неподвижную фигуру отца и поморщился, заметив, как одна из многочисленных роботизированных рук вводит ему коктейль обезболивающих с помощью шприца-пистолета. Я был готов продать душу дьяволу, лишь бы у этих лекарств не было срока давности.

Я еще несколько секунд смотрел на то, как робот обрабатывает отца, затем наконец пришел в себя и выжал из корабля максимум скорости. Мой перехватчик вылетел из океана и взмыл к облакам.

Бортовой компьютер сообщил, что моему пассажиру срочно нужна медицинская помощь, и выбрал для автопилота курс к ближайшему медцентру ОАЗ – в южной оконечности Южной Америки.

Его предложение я проигнорировал.

И полетел домой.

Пролетая над дымящимся Портлендом, я чувствовал, что по моему лицу текут слезы. Сейчас я впервые увидел, к каким разрушениям привела атака вражеского авангарда. Все оказалось так скверно, как я и предполагал. Город напоминал декорацию из «Столкновения с бездной» или «Мировой войны Z». Улицы, дороги и шоссе, ведущие из Портленда, были забиты транспортом и превратились в огромные пробки. Над пожарищами поднимались столбы черного дыма, и небо было заполнено вертолетами и самолетами – большая часть которых направлялась в глубь континента.

Я настроил свой квантком на волну одного из крупных кабельных новостных телеканалов – и услышал то, что меньше всего ожидал.

– Помимо решительной победы в Пакистане, Оборонительный Альянс Земли выиграл десятки других боев в других точках планеты, – сказал теледиктор. – Ход сражения удалось переломить после внезапных нападений пришельцев на Шанхай и Каир…

Я нахмурился и включил другой канал – там шла прямая трансляция из Нью-Йорка. Город выглядел так, как в постапокалиптическом фильме. На горизонте – дымящиеся развалины, а улицы Манхэттена затоплены в ходе цунами, вызванного множеством искусственно созданных землетрясений.

– …десятки боев еще несколько минут назад шли над городом, но, как видите, сейчас небо чистое, – сообщил другой телеведущий. – Гражданская армия ОАЗ одержала здесь еще одну решительную победу. Человечество отразило первую атаку захватчиков. Мы обратили их в бегство, невероятно!

Прекрасная телеведущая рядом с ним энергично закивала.

– Люди от природы более приспособлены к боевым действиям, чем существа, управляющие кораблями армии вторжения, – сказала она. – В каждой битве они превосходили нас по численности и уровню технологий, зато европы, похоже, не обладают нашими рефлексами и врожденными инстинктами хищника…

Я снова переключил канал и увидел адмирала Вэнса: он обращался к войскам, держа в руках квантком. На его лице застыло хорошо знакомое выражение мрачной решимости. Он выглядел настоящим героем.

– …Хотя мы отбили первую волну захватчиков, нам нанесли существенный урон. А враг не потерял ни единой души – только технику. – Он помолчал, чтобы его слова дошли до всех, затем продолжил: – Вторая ударная группа доберется до нас примерно через два часа; будьте готовы ее встретить.

Как только он договорил, на экране моего кванткома начался обратный отсчет – чуть более двух с половиной часов до прибытия новой группы, которая нанесет вдвое больше урона, чем первая.

Я включил другой канал, затем еще один, однако на каждой станции была все та же пропаганда войны. Телеведущие всех национальностей заявляли о нашей победе и убеждали зрителей собрать все силы и драться, потому что надежда на победу еще сохранялась.

Я убрал квантком, жалея о том, что сам не могу откликнуться на зов Оборонительного Альянса Земли. Но мне было очевидно, что оставшиеся у нас войска не смогут сдержать натиск такой же силы, не говоря уже о том, чтобы справиться с армиями вдвое и втрое больше первой группы.

Я попытался забыть новости и снова подумал про акт самопожертвования, который совершил мой отец после самоубийственной атаки Чена. Эта тактика не должна была сработать – и все же сработала, как и предсказывал отец.

Я решил, что меня больше убеждать не нужно.

– Извини, что не доверял тебе, папа, – сказал я ему по каналу связи, глядя на его закрытые глаза и на лоб, на котором запеклась кровь. – И прости за то, что раньше я не мог заставить себя называть тебя «папой», ладно? Ты меня слышишь? Ты слышишь меня, папа?

Его глаза не открылись. Он не двигался – поле, нейтрализующее инерцию, исключало даже малейшую тряску, несмотря на то, что мы летели в атмосфере Земли с такой скоростью, что корабль мог воспламениться.

– Ты был прав, а я нет, понимаешь? – Я повысил голос, словно пытаясь докричаться. – И мне бы очень хотелось, чтобы ты сейчас очнулся, чтобы я мог сказать тебе все это лично. Выполнишь мою просьбу? Пожалуйста? Генерал? Ксавье?

Он не ответил. Я попытался снова:

– Папа?

Он молчал.

Он был без сознания.

Я отвез отца в больницу на юге Бивертона, где работала мама. Но когда я снизился, подыскивая подходящее место для посадки, то увидел, что все дороги забиты брошенной техникой и напуганными людьми. Если посадить перехватчик здесь, он привлечет к себе внимание и я вряд ли смогу потом взлететь.

Я сделал круг над городом, высматривая тихое место, и вдруг заметил свою школу. На парковке для школьников стояло несколько машин, и моя в том числе. Я также мог разглядеть выжженную траву на лужайке, где утром – в другой жизни – сел прилетевший за мной шаттл ОАЗ.

Хотя тянуло посадить корабль рядом с машиной, я решил, что оставлять его на виду у всех – не слишком хорошая идея. Через несколько секунд я нашел идеальное место для парковки.

Я развернулся и снова пролетел над школой, – стреляя из лазера в крышу спортзала, пока она не обвалилась. Когда пыль улеглась, я опустил беспилотник прямо в спортзал. Теперь корабль замаскирован идеально – его можно было увидеть только сверху.

Директор расстроится… Ладно, пусть пришлет мне счет.

Я был уверен, что кто-то уже заметил мой корабль или услышал шум двигателей. Но когда я вылез из кабины и вышел из спортзала, чтобы осмотреться, то никого не увидел. Наверное, все сейчас грабят магазины, бегут из города или сидят дома и не отлипают от экранов в ожидании новостей.

Я отправил эсэмэс маме – попросил ее как можно быстрее прийти домой с аптечкой, а затем подвел свою машину прямо к выходу из спортзала. Я забежал внутрь, открыл капсулу и отнес отца в машину, сгибаясь под тяжестью его тела.

Когда мне удалось наконец закинуть его на заднее сиденье, от боли он, похоже, пришел в полубессознательное состояние.

– Ред Джайв на связи! – заплетающимся языком сказал отец, моргнул несколько раз и удивленно оглянулся. – Эту машину я знаю… мой старый «омни»! Ржавая жестянка еще бегает?

На секунду я лишился дара речи.

– Да, еще бегает, но с трудом. – Осторожно сняв с отца куртку, я увидел, что часть нашивок залита кровью. Я свернул куртку в клубок и подложил ему под голову вместо подушки. – Постарайся не шевелиться, ладно? Просто отдыхай. Скоро будем дома.

– Ух ты, серьезно? – Он слабо улыбнулся. – Дома я никогда не был.

К счастью, мой дом находился всего в паре миль от школы, и по многим улицам еще можно было проехать. Пришлось сделать всего один объезд – на перекрестке столкнулись пять машин. Отец на пассажирском сиденье пускал слюни и что-то бормотал – очевидно, он был в эйфории от болеутоляющих.

Свернув на нашу улицу и увидев, что подъездная дорожка пуста, я стиснул зубы от разочарования. Мамы дома не было.

Когда я помогал отцу выбраться из автомобиля, за спиной у меня послышался звук работающего двигателя. К дому подъехала мамина машина. Я на секунду встретился с ней взглядом. Она выскочила и побежала ко мне, прикрывая рот рукой.

Отец открыл глаза в тот момент, когда она заглянула в салон.

Он ничего не сказал – просто смотрел на нее, словно парализованный. Я положил ему руку на плечо.

– Привет, мам, – сказал я, выбираясь из машины. – Я дома. Мы дома.

Она обняла меня и с силой прижала мою голову к груди. Когда мама наконец меня отпустила, то снова посмотрела на отца.

– Ксавье? Это в самом деле ты? – спросила она.

Он каким-то образом смог выйти из машины и встать на ноги.

Он шагнул к ней, и она заключила его в объятия. Он прижался лицом к ее волосам и втянул в себя их аромат.

Я смотрел, как они обнимаются на лужайке, и мне казалось, что мое сердце сейчас взорвется.

Потом я услышал лай, а через секунду из «собачьей двери» выскочил Маффит и, гавкнув, помчался по лужайке. Так быстро старый бигль уже много лет не бегал.

– Маффит! – воскликнул отец и присел, чтобы приласкать старого пса. Тот каким-то образом нашел в себе силы запрыгнуть к нему на колени.

– Как же я рад тебя видеть, малыш! – сказал отец, пока Маффит облизывал его лицо. – Я так по тебе скучал! А ты?

Маффит радостно залаял, а затем продолжил покрывать отца слюнявыми поцелуями. Мне и в голову не приходило, что пес помнит отца – ведь когда он исчез, Маффит был еще совсем маленький.

Увидев такой напор со стороны бигля, отец рассмеялся… а потом посмотрел на меня с матерью и зарыдал, отвернулся и попытался спрятать лицо в седеющем мехе Маффита. Мама обняла их обоих, и я увидел, что по ее лицу тоже текут слезы. Я знал, что она, как и я, плачет от радости.

Взгляд у меня все сильнее затуманивался. После стольких лет моя семья чудесным образом воссоединилась.

Внезапно ужасно захотелось, чтобы конец света не наступал. Сейчас мне больше всего хотелось жить.

Отец поставил Маффита на землю и почесал его седой загривок.

– Постарел, приятель? Это ничего. Я тоже.

Мама увидела рану на лбу отца и поморщилась.

– Помоги мне отвести его в дом, – сказала она. – О боже, что ты ему дал – бурбон?

– Медицинский компьютер в спасательной капсуле ввел ему болеутоляющее, – объяснил я. – С ним все будет в порядке?

– На боль нет времени! – прорычал отец слова какой-то незнакомой песни[5].

Мама рассмеялась, затем посмотрела на меня.

– У него сотрясение мозга, это точно. Но жить он будет. – Ее смех внезапно превратился в рыдания. – Смешно, он ведь умер семнадцать лет назад…

– Мам, все будет нормально, – сказал я, просто для того, чтобы заполнить паузу.

Мы довели отца до гостиной и уложили на диван. Затем я обнял маму так крепко, как никогда в жизни не обнимал.

– Мне нужно забежать к Дилу, – сказал я, размыкая объятия. – Я обещал папе кое-что сделать.

– Он ничего мне не обещал! – крикнул отец. Впрочем, он лежал, уткнувшись лицом в диванные подушки, а на голове у него сидел Маффит, так что, возможно, я не расслышал.

– Закари Улисс Лайтман, никуда ты не пойдешь! – Мать ткнула пальцем в мою сторону. – Я до смерти перепугалась! Не смей так больше со мной поступать!

– Все хорошо, – ответил я, направляясь к двери. – Первая атака захватчиков отбита. Почти все беспилотники авангарда уничтожены.

Мама с облегчением улыбнулась – очевидно, она меня не поняла.

– Но это была только первая атака, мам, – сказал я. – Будут и другие.

– У них еще две группы, – пробурчал отец, приподняв голову ровно настолько, чтобы скинуть с нее Маффита, а затем снова упал лицом в подушку.

Мама неуверенно перевела взгляд с него на меня. Я еще раз обнял ее напоследок.

– Я вернусь раньше, обещаю. – Я взглянул на отца. – Постарайся сделать так, чтобы он протрезвел, ладно?

Доехать до дома Дила оказалось легче, чем я ожидал. Пару раз пришлось объезжать аварии и упавшие на землю провода, но на улицах транспорта не было, так что добрался в два счета.

У дома Дила по периметру лужайки стояла дюжина часовых-БТГПБ. Их глаза-камеры следили за мной, но задерживать роботы меня не стали. Я перелез через забор, отделявший улицу от заднего двора, забрался на крышу, а затем на цыпочках подошел к окну спальни на втором этаже и заглянул внутрь.

К моему облегчению Дил был там, живой, и занимался именно тем, чем я и ожидал, – болтал с Крузом по видеочату.

Как обычно, Дил положил ноги на край стола, а сам раскачивался на металлическом стуле, стоявшем на задних ножках. Когда я постучал в окно и он увидел меня снаружи, в форме ОАЗ, то качнулся назад от удивления. Стул опрокинулся, и Дил с грохотом упал на пол, однако быстро вскочил и открыл окно.

– Зак! – Он втащил меня в комнату. – Елы-палы, чувак!

Мы обнялись, затем я повернулся к Крузу. Он сидел за компьютером в своей захламленной комнате всего в нескольких милях от нас.

– Как же я рад вас видеть, – сказал я.

– Мы и понятия не имели, что с тобой стало! – ответил Круз. – Крутая у тебя форма!

– Спасибо. – Я рухнул в кресло-мешок в углу и внезапно почувствовал, как навалилась усталость, будто рыцарские доспехи.

– Мы даже не знали, увидим ли тебя когда-нибудь – ты ведь улетел на шаттле! – сказал Дил, снова садясь за стол. – Да, кстати… – Он наклонился вперед и ударил меня в плечо. Сильно.

– Ой! – Я отстранился и поднял руки, делая вид, что защищаюсь. – Какого хрена?!

– Это тебе за то, что улетел без меня, Биггс, – ответил Дил. – Больше никогда так не делай.

Я вздохнул и потер место, где скоро появится синяк.

– Как будто у меня был выбор, скотина, – сказал я, смеясь.

– Когда ты улетел, занятия отменили и всех отправили по домам, – добавил Круз. – Там мы и узнали новости и тогда сразу вышли в Сеть и помогли отразить первую атаку.

– С тех пор мы не отлипаем от консолей, – сказал Дил, все еще потрясенный. – Мы защищали Шанхай и Карачи, пока «Разрушитель» не отключил всем связь. Если бы ОАЗ не вынес эту тварь, нас бы всех поимели.

– Затем система распределения переключила нас на местную оборону – потому что враг рассредоточился и стал атаковать повсюду, – продолжил Круз. – И так как в окрестностях Бивертона мы самые старшие офицеры, нам позволили самим выбрать беспилотники! С помощью наших БТГПБ мы отстояли Бивертон.

– Ага. Видел «василиск», который мы уничтожили? – спросил Дил. – Он был прямо на твоей улице.

– И его завалили вы двое?

Оба с гордостью кивнули.

– Не могли же мы допустить, чтобы эта штука разрушила твой дом! – Дил хлопнул меня по спине и положил мне руку на плечо.

– Спасибо, парни, Я очень вам благодарен. А вот это как вам удалось? – Я показал на беспилотников, стоявших вокруг дома.

– В них нет ни одной защитной программы, – ответил Круз. – Наверное, ОАЗ решил с ними не заморачиваться, и в результате их невероятно легко хакнуть. Люди придумали тонну разных штук, на которые БТГПБ изначально вообще не были рассчитаны. Кто-то выложил ролики в YouTube, поделился опытом. Вот так я и отключил подпрограммы возвращения в этих БТГПБ, чтобы после первой атаки они не ушли на новое задание. – Он гордо улыбнулся. – Теперь они будут охранять маму и сестренок, пока не прибудет вторая группа.

Я уже собрался спросить, научил ли он их танцевать, как вдруг Дил завопил:

– Давай рассказывай! Что было после того, как шаттл подобрал тебя у школы? Где ты пропадал целый день, черт побери?

– На обратной стороне Луны, – сказал я, тщательно обдумав ответ. – С моим папой.

Круз от удивления открыл рот, а Дил, сидевший слева от меня, откинулся на спинке стула несколько дальше, чем нужно, и снова грохнулся на пол.

Отдышавшись, я попытался позвонить Лекс и узнать, как у нее дела. Она не ответила, зато через пару секунд прислала эсэмэс: «Я в порядке. Перезвоню. <3».

Затем я как можно быстрее пересказал двум Майкам то, что произошло после нашей последней встречи. Постепенно я дошел и до отцовской теории об истинных мотивах европов и о доказательствах в ее пользу. Потом я поведал о нашей битве с «Разрушителем» и объяснил, как ее исход подтверждает теорию отца.

– Что вы об этом думаете? – наконец задал я вопрос, ради которого и пришел.

Они долго смотрели на меня. Первым заговорил Дил.

– Твой папа, наверное, прав. Зачем европам посылать против нас роботов? – Он закинул в рот горсть кукурузных чипсов и глубокомысленно пожевал. – Если их главная задача – истребление человеческой расы, они могли бы просто бросить в Землю астероид. Или запустить кучу ядерных ракет. Или отравить атмосферу, или…

– Может, они – предшественники! – крикнул Круз с монитора. – Может, миллионы лет назад они посеяли на Земле семена жизни, а теперь прибыли сюда – наказать нас за то, что мы стали таким отстойным видом и изобрели реалити-ТВ? – Он поднял вверх указательный палец. – Или они всемогущие существа, которым надоело бессмертие, и нас мучают просто ради забавы? Ну, как Кью выскакивал из континуума, чтобы поднасрать Пикарду!

Я молчал и слушал, как они спорят, и казалось, словно мы снова едим картонную пиццу в школьном кафе и обсуждаем очередной глупый аспект поп-культуры. Вот для этого я и пришел сюда – чтобы узнать мнение близких друзей, увидеть их реакцию и проверить, совпадают ли их выводы с моими. В общем, так оно и вышло. Они были озадачены не меньше моего и в то же время так же, как и отец, заинтригованы этой тайной.

Я посмотрел на часы: время было на исходе. Я вдруг понял, что уже принял решение.

– Спасибо за то, что поговорили со мной, парни. А теперь мне нужно позвонить.

Я поднял руку и включил квантком, закрепленный на запястье. Глаза моих друзей вспыхнули.

– Ни хрена себе! Что это – трикордер? – спросил Дил.

Финн Арбогаст ответил после третьего звонка, и на экране моего кванткома появилось его улыбающееся лицо. Он сидел в каком-то командном бункере. На толстых бетонных стенах висели огромные экраны, на которых отображались карты различных регионов мира.

– Зак! – воскликнул он. – Как я рад, что ты живой! Ты и твой отец считаетесь пропавшими без вести с тех пор, как уничтожили «Разрушитель». Поздравляю, кстати. Я видел все от начала до конца!

– То есть вы знаете, что мой отец только что рискнул жизнью ради того, чтобы спасти всех нас, – сказал я. – Теперь вы перед ним в долгу, так?

Арбогаст неуверенно улыбнулся. Я ждал, что он спросит, как дела у моего отца, но он молчал.

– Отец когда-нибудь излагал вам свою теорию об истинных мотивах европов?

Улыбка исчезла с его лица, и он тяжело вздохнул.

– Про то, что вторжение – это сплошной обман? Что европы хотят испытать людей? Да, я знаю. Лейтенант, мне очень жаль. Твой отец – великий человек, герой, но многолетняя война повредила его рассудок.

– Нет, это не так, – резко ответил я. – Я сам видел доказательства, когда мы сражались с «Разрушителем» в Антарктике. Корабль выключил щит намеренно. Европы позволили нам его уничтожить! Посмотрите запись!

Он не ответил, но его глаза забегали. Похоже, большую часть времени Арбогаст проводил за компьютером, а не с людьми и не привык, чтобы его допрашивали.

– Мы зря тратим время, – ответил он. – Обо всем этом мы с твоим отцом спорили много лет назад, и говорить об этом теперь с тобой я не собираюсь. Посмотри вокруг! Мотивы нашего врага обсуждению уже не подлежат! – Арбогаст указал на огромную карту мира у себя за спиной. – Европы только что убили более тридцати миллионов людей – и это была только первая атака. До начала второй осталось чуть больше часа. Так что, прошу прощения, мне нужно к ней готовиться…

– Сэр, позвольте мне поговорить с тем, кто…

Не успел я сказать еще слово, как он завершил звонок.

Я опустил телефон и посмотрел на своих друзей.

– Так, – сказал Дил. – Это огромный фейл. И что теперь?

Я улыбнулся и показал им свой квантком. Там были все имена, которые я только что «снял» с телефона Финна Арбогаста. Я пролистал список и выбрал строчку «Члены совета по перемирию – групповой звонок».

– Он уже сделал для меня все, что мог, – сказал я.

– Ты взломал его телефон? – спросил Дил. – Но как? Ты же приложениями едва умеешь пользоваться!

– Меня научила суперсексуальная девочка-пилот, с которой я познакомился в «Хрустальном дворце». К твоему сведению, она меня поцеловала.

– Правда? – Круз рассмеялся. – Она из Канады? Может, из окрестностей Ниагарского водопада?

– Я хочу знать, трахались ли они в невесомости, – сказал Дил. – Выкладывай, Лайтман.

Я пропустил мимо ушей их вопросы и набрал номер отца. Мне никто не ответил. Продолжая звонить, я взял со стола мобильник Дила и набрал номер мамы – и обнаружил, что он уже вбит в список контактов как «Памела Лайтман».

– Почему в твоем телефоне номер моей мамы?

– Да у меня с двенадцати лет ее номер! А номер моей мамы – у тебя. Так что остынь уже, псих.

Я кивнул.

– Извини. Извини, чувак.

Я прижал его телефон к другому уху. Телефон матери звонил и звонил, и квантком отца – тоже. Прошла минута, но ни один из них не ответил на звонок. Может, отцу стало хуже, и мама решила все-таки отвезти его в больницу?

Одному Крому известно, сколько гудков я прождал, но наконец сдался. Затем я снова открыл номер Совета по перемирию и попытался собраться с мыслями.

Мне страшно хотелось связаться с отцом, прежде чем звонить членам Совета – они, наверное, знаменитые ученые и командиры ОАЗ. Может, они не захотят слушать какого-то восемнадцатилетнего паренька. Но отец, возможно, сейчас без сознания, а время на исходе. Был ли у меня выбор?

Призвав на помощь всю свою смелость, я нажал кнопку набора и стал смотреть, как устройство набирает пять разных номеров. Мой квантком переключился в режим группового звонка, и на экране появилось пять окон, в каждом из них – отдельный человек. Все пятеро находились в разных уголках планеты.

Это были четверо мужчин и одна женщина, и все они показались мне знакомыми, однако только двух я знал по имени – тех, кто появился на экране позже: доктор Нил де Грасси-Тайсон и доктор Стивен Хокинг, сгорбившийся в моторизованном кресле. Я услышал, как ахнули Крус и Дил, да и у меня самого челюсть рухнула на пол, словно подвесной мост замка.

На мониторе за спиной у доктора Хокинга я увидел знакомый интерфейс управления БТГПБ. Похоже, что сейчас доктор Хокинг помогал защищать Кембридж.

– Кто вы? И откуда у вас этот номер? – спросил он. По иронии судьбы, его знаменитый компьютерный голос напомнил мне переводчика Чена.

Я открыл рот, чтобы ответить, но сказать ничего не смог. Я только что вспомнил имена трех других ученых – оказалось, что я видел бесчисленное множество интервью с ними. Джентльмен-азиат был доктор Митио Каку, а двое других – знаменитые исследователи SETI – доктор Сет Шостак и доктор Джилл Тартер. Тартер я узнал потому, что раньше она работала вместе с Карлом Саганом и послужила прообразом для героини Джоди Фостер в фильме «Контакт».

Я позвонил пяти самым знаменитым ученым в мире, и они ждали, чтобы я что-нибудь сказал.

– Доктор Хокинг задал вам вопрос. – Доктор Тайсон слегка закатил глаза. – Сейчас не самое подходящее время для того, чтобы отрывать нас от дел.

Я затряс головой и наконец заставил себя заговорить.

– Конечно, сэр. Извините. Меня зовут Зак Лайтман. Я находился на лунной базе «Альфа» вместе с отцом, генералом Ксавье Лайтманом, пока на нее не напали. И от того, что я вам скажу, зависит судьба всей нашей цивилизации.

Они смотрели на меня и ждали.

Я рассказал им – так быстро и четко, как мог, все, что мне сообщил отец, а также то, что я заметил в ходе боя с «Разрушителем».

К моему невероятному удивлению, никто из них не дал отбой. Поэтому я продолжал говорить, пока не рассказал все, и, возможно, несколько раз. Кроме того, с помощью кванткома я передал все данные, которые отец получил от Арбогаста, в том числе записи, сделанные «Посланцем», а также сообщения, полученные от европов. Уже через несколько секунд все пятеро стали их изучать.

– То, что вы нам сообщили, меня крайне тревожит, – ответил доктор Тайсон. – Но, к сожалению, я не удивлен. С момента своего создания нашему Совету пришлось бороться с бюрократией Оборонительного Альянса Земли – особенно в тех вопросах, которые касались засекреченных данных о европах. Нам так и не удалось получить неограниченный доступ.

– Лейтенант, вы не могли бы немного подождать на линии? – спросила доктор Тартер. – Нам нужно обсудить предоставленные вами сведения.

– Да, конечно, – ответил я, взглянув на часы. До второй атаки оставалось несколько минут. – Можете не торопиться – не конец света.

Вряд ли мою едкую реплику кто-то услышал – меня перевели в режим ожидания до того, как я ее закончил. Картинки в окнах застыли и стали серыми. Я заметил, что они связаны крошечными стрелками, – это означало, что они продолжают говорить друг с другом. В этот момент Круз, увидев на моем экране полдюжины окон с лицами, совсем как в начале каждой серии «Семьи Брэди», решил спеть пародию на песню из сериала: «Такая вот история о вторжении пришельцев, долбоебов из Европы, которые»…

На этих словах Дил прервал его, захлопнув крышку ноутбука, и виновато поморщился.

– Все нормально, – сказал я. – Совет попросил меня подождать.

Дил вздохнул и снова открыл ноутбук. Круз продолжал горланить.

– У них у всех щупальца, как и у матери! А у младшей – кудряшки!

Дил рассмеялся. Круз рассмеялся. Я рассмеялся.

Черный юмор.

23

Мы сидели и ждали, и вдруг мой квантком зазвонил – так внезапно, что я чуть не уронил его от неожиданности. Судя по информации на экране, кроме группового звонка был еще один – от моего отца.

Я нажал на кнопку «Ответить», и в очередном окне появилось лицо отца.

Он улыбался – еще более радостно, чем в ту минуту, когда мы с ним встретились. Казалось, сейчас ему на плечо перепорхнет дрозд из мультфильма, а сам он затянет песню. Я посмотрел на рану у него на лбу, которую мать перевязала, и подумал о том, не вызвано ли его необычно хорошее настроение травмой головы. Через несколько секунд ему, наконец, удалось подавить улыбку, однако еще секунду спустя его рот вновь расплылся в глупой ухмылке. Отец пожал плечами, словно говоря: «Я не в силах скрыть своих чувств».

Я внезапно заметил, что за спиной у него обои маминой спальни, и все понял – и тут же пожалел о том, что не могу вырвать из мозга полученные знания. Не удивительно, что мои родители не отвечали на звонки: они трахались, словно тинейджеры.

– Зак! – излишне весело воскликнул отец. – Как дела, сынок?

Мне захотелось дотянуться до него через телефон и задушить. Но потом я подумал – а зачем? Это же для них не первый раз, верно? Да и к тому же скоро наступит конец света. Наверное, половина населения планеты сейчас занимается тем же самым. Все цеплялись за последний шанс вцепиться в кого-нибудь. Если кто и заслужил минуту счастья, так это мой отец, который только что в который раз рискнул жизнью, чтобы спасти человечество.

Раньше я бы, наверное, уже превратился в Халка и надрал ему задницу. Теперь я просто ему улыбнулся.

– Привет, папа. Я на связи со всеми пятью членами Совета по перемирию. Только что рассказал им все – ну, как мог.

Он рассмеялся, подумав, что я шучу. Затем его улыбка резко погасла.

– Постой. Ты серьезно?

– Я серьезен, как инфаркт. – Я нажал на меню в своем телефоне. – Только что добавил тебя к групповому звонку.

Его глаза распахнулись, когда он увидел, с кем я разговариваю.

– Как тебе удалось с ними связаться?

– Не только у тебя есть козыри в рукаве, папа. Если будет время, объясню.

Отец изменился в лице. Похоже, он был на грани паники.

– Что ты им сказал? То есть как они отреагировали?

Я заметил, что Дил заглядывает мне через плечо, держа в руках ноутбук, чтобы Круз тоже мог подслушивать.

– Ни хрена себе! – прошептал он. – Это твой папа?

Я кивнул и уже собирался представить отца своим лучшим друзьям, когда Совет по перемирию снова вышел на связь. Похоже, они удивились тому, что ко мне присоединился отец, но в отличие от него, не были так шокированы.

– Лейтенант, кто этот джентльмен? – спросил доктор Шостак.

– Мой отец, генерал Лайтман, о котором я вам говорил.

Отец, пораженный, смотрел в камеру своего кванткома.

– Прежде всего, – начал доктор Тайсон, – мы бы хотели поблагодарить вас обоих за службу и за то, что вам хватило смелости передать эту информацию Совету по перемирию.

– Пожалуйста, – неуверенно ответил я.

– У нас было мало времени, чтобы оценить все доказательства, – сказала доктор Тартер, тщательно подбирая слова. – Однако мы полагаем, что ваша теория о европах с большой степенью вероятности верна.

– Правда? – хором спросили мы с отцом.

Доктор Тартер улыбнулась.

– У Совета есть доступ к засекреченной информации о европах, которая подтверждает вашу теорию, джентльмены, – сказал доктор Шостак.

– По официальной версии, когда «Посланник» НАСА высадился на Европе, его зонд попытался установить контакт с внеземными существами, пробурив лед и добравшись до океана. На самом деле задача робота состояла в том, чтобы уничтожить европов.

– Я так и знал! – воскликнул отец. – Президент Никсон велел приделать к зонду ядерную бомбу, да?

Все кроме Хокинга мрачно кивнули.

– Никсон не верил, что свастика может означать что-то кроме угрозы, – продолжал Шостак. – Вместе с советниками он считал, что у нас только один выход – нанести упреждающий удар.

– Значит, это были мы… – произнес отец. – Мы напали на них первыми. А потом они прибыли, чтобы напасть на нас. Вот как все началось. И обе стороны постепенно раздували конфликт в течение сорока двух лет…

– Пока несколько дней назад мы не довели его до критической точки, отправив к ним «оружие судного дня», – закончил я.

Доктор Тартер кивнула.

– В свете полученной от вас информации, вполне вероятно, что именно наш «Ледокол» вынудил их наконец бросить в бой свою армаду.

Я покачал головой.

– Значит, это были мы. Именно мы каждый раз повышали ставки.

Отец кивнул.

– А теперь мы достигли завершающей фазы кризиса – точки гарантированного взаимного уничтожения. Если мы попытаемся уничтожить их, они уничтожат нас.

– И вы полагаете, что единственный способ предотвратить это – отозвать «Ледокол» и объявить о прекращении огня? – спросил Тайсон. – После того как эти существа уже напали на нас и убили миллионы ни в чем не повинных людей?

– Если мы будем и дальше разжигать этот бессмысленный конфликт, через несколько часов нас всех истребят, – ответил отец. – Адмирал Вэнс ошибается. «Ледокол» не остановит вторую и третью группы вторжения – все будет ровно наоборот. Он укрепит их решимость уничтожить нас!

– Он прав, – сказал я. – Мы должны воспользоваться этим шансом. Человечеству нечего терять.

Доктор Тайсон кивнул.

– К сожалению, уже поздно убеждать командование ОАЗ. Адмирал Вэнс не отвечает на звонки, а вторая ударная группа атакует через несколько минут.

– «Ледокол» прибудет на место назначения всего через несколько минут после этого, – добавил Шостак. – Может, европы так и задумали?

– Не пытайтесь связаться с адмиралом Вэнсом, – сказал отец. – Он не станет вас слушать.

– Вот именно, черт побери, – сказал адмирал Вэнс, и его лицо появилось на экране.

Я удивленно моргнул. Похоже, у адмирала Вэнса тоже были тузы в рукаве.

– Я слушал вас, предатели, но с меня хватит, – сказал он и несколько раз быстро нажал на экран своего кванткома. Члены Совета по перемирию один за другим исчезли с экрана. Когда он закончил, на линии с ним остались только мы с отцом. Помятое, небритое, мрачное лицо адмирала заняло половину экрана. – Не стоит больше звонить Совету. Я заблокировал их кванткомы, так что не ждите, что они вам перезвонят.

Отец долго смотрел на своего старого товарища.

– Как давно ты узнал про «Посланника» с оружием, Арчи? – наконец спросил он. – Когда ты узнал, что войну начали мы?

– Когда меня назначили главным. И это было не важно уже тогда, а сейчас – тем более. – Вэнс помолчал. – Заманили они нас в эту войну или нет – значения не имеет. Неужели ты не понимаешь, Ксавье? Мы сражаемся за выживание нашего вида! И если мы сообщим всему миру, что люди сами случайно развязали войну, ситуацию это никак не улучшит.

– Случайно? – спросил я. – Доктор Стрейнджлав, вместо оливковой ветви Никсон отправил им атомную бомбу!

– Генерал, тебе и твоему сыну нужно забыть про эту чушь. Я хочу, чтобы вы немедленно отправились на фронт.

Отец покачал головой.

– Нет, Арчи. Хватит с нас войны.

Вэнс нахмурился.

– Забавно. Никогда бы не подумал, что ты дезертир – или трус.

– Европы наверняка знают про «Ледокол», адмирал. Их уровень технологии немного выше, чем у нас. Ты заметил это, правда?

Вэнс фыркнул.

– Если они обнаружили «Ледокол», то почему до сих пор не уничтожили?

– Потому что они ждут, пустишь ты его в ход или нет, упрямый осел! – крикнул отец. – Вот почему они атакуют нас группами, а не все сразу! Неужели не понимаешь? Они нас испытывают! – Он заговорил тише: – Арчи, послушай. Так мы сможем выжить. Они дают нам шанс все продумать, а не слепо мстить, как мы делали в прошлом!

– Об этом мы уже говорили. – Вэнс покачал головой. – Говорили много раз. Ты же знаешь, что я не собираюсь ставить на карту судьбу всего человечества просто потому, что ты пересмотрел старых фильмов. Эти существа, – он указал вверх, – кем бы они ни были, погубили миллионы невинных людей. Я не намерен отказываться от последнего шанса их уничтожить. И мне плевать, что кто-то еще поверил твоим сказочкам. Решение принято.

– Арчи, – повторил отец, пытаясь сохранять спокойствие, – говорю тебе, если ты запустишь ядерные ракеты, нас точно истребят!

Вэнс посмотрел на него, затем постучал по своим часам.

– О том, кто прав, мы узнаем через двадцать три минуты. – Прежде чем отец успел ответить, Вэнс повесил трубку, оставив нас на линии вдвоем. Лицо отца увеличилось, заняв весь экран кванткома. На секунду мне показалось, что он совершенно подавлен. И вдруг он улыбнулся.

– Ладно. Значит, переходим к запасному плану.

Я покачал головой.

– А какой у нас запасной план?

– Мы с тобой сами остановим «Ледокол».

Не успел я что-то сказать, как мой квантком пискнул, и на экране появились еще три окна видеочата. К нашему разговору присоединились Лекс, Ворди и Дебби.

– Привет, парни, – сказала Лекс. – Возьмите меня с собой.

– И меня! – добавила Дебби.

– Я – третья! – крикнула Ворди.

– Папа, это моя подруга, капитан Алексис Ларкин, – сказал я. – Мы познакомились в «Хрустальном дворце». Она выяснила, как взломать программы кванткома. Я попросил ее сделать так, чтобы мы все могли слушать групповой звонок. Кроме того, она установила на кванткомы программу, чтобы ОАЗ не мог их отключить.

Отец удивленно поднял брови.

– Потрясающе, капитан. Спасибо!

– Пожалуйста, генерал! – ответила она, отдавая честь.

Он задумался.

– А вы случайно не могли бы сказать мне, где находился адмирал Вэнс, когда был на связи?

Лекс кивнула.

– Он в Пенсильвании, на базе ОАЗ под названием «Скала воронов».

Отец ухмыльнулся и отдал ей честь. Она ответила тем же.

Дил перегнулся через мое плечо с ноутбуком в руках. На экране ноутбука виднелось лицо Круза.

– Мы тоже хотим участвовать в операции!

Отец молча осмотрел окружавшие его лица.

– Так какой у нас план, генерал? – спросил я.

24

Мы собрались на «Звездной базе».

Я усадил Круза и Дила в свою машину, и мы домчались до магазина. Через несколько минут приехала мама. Отца с ней не было.

– Где папа? – спросил я. – Что случилось?

– Он поехал сам, – ответила она, указывая на небо.

Через секунду появился мой перехватчик. Отец идеально посадил его на потрескавшийся асфальт стоянки и побежал к нам. Мы с мамой быстро обняли его, а затем я познакомил отца с Крузом и Дилом, которые потрясенно наблюдали за его появлением.

Я завел всех в магазин. Увидев полки с крутыми контроллерами для «Армады» и «Терры фирмы», отец расплылся в улыбке.

– Отлично! – воскликнул он и стал раздавать нам коробки. – Пусть каждый соберет систему.

Как только я закончил сборку центра управления беспилотником, отец позвал меня в крошечную комнату, которая служила Рэю кабинетом. Отец переворачивал ее вверх дном.

– Что ты ищешь? – спросил я.

Он кивнул на свой квантком. На экране была карта окрестностей со значком ОАЗ над зданием «Звездной базы».

– Где-то здесь есть точка доступа к линии интранета ОАЗ. Не могу найти.

Я вспомнил разговор с Рэем по пути в «Хрустальный дворец»: «глефа», которую я увидел в классе, занималась поиском сетей интранета. Когда я заметил ее над Бивертоном, она, вероятно, сканировала точку доступа к сети, которая находится здесь, в магазине.

Но если европы знали о запасном интранете ОАЗ, то почему не уничтожили или не вывели его из строя перед атакой?

Почему они не прибегали к разумной тактике раньше?

Отец продолжал обыск кабинета – он начал снимать книги с полки одну за другой, затем вдруг раздраженно смахнул все остальные одним движением руки.

– Она скрыта в сейфе?.. Идеи есть?

Я покачал головой.

– Здесь нет сейфа, в нем никогда не было необходимости. – Я показал на свой квантком. – Зато у меня есть номер Рэя.

– Будь осторожен. Возможно, тебя прослушивает Вэнс.

– Уже нет, – возразил я. – После того как Вэнс подключился к нашему разговору с Советом, Лекс помогла мне включить в кванткоме скрытый режим безопасности – ту же функцию, с помощью которой Вэнс защищает свой квантком от слежки.

– Капитан Ларкин – гений, да?

Я увидел, что он оценивает мою реакцию, и покраснел. Кивнув, я открыл список контактов и нажал на последнее имя в списке: Рэй Хабашоу. Его имя мгновенно появилось на экране. Внизу были указаны его имя, звание и место, где он сейчас находится, – база ОАЗ под названием «Гора Джайла» в Аризоне.

– Зак! – крикнул он. – Ты где? Ты в порядке? – Он понизил голос и придвинул камеру слишком близко ко рту. – Нам сказали, что после боя с «Разрушителем» вы с отцом пропали без вести. Я боялся, что ты уже склеил ласты.

Я покачал головой и наклонил свой квантком так, чтобы он увидел, где я.

– Ты в магазине? – Сначала он просиял, потом нахмурился, заметив, в каком состоянии его кабинет. – Какого хрена? Ты позволил его разграбить? Там мародеры?

Я покачал головой, затем навел квантком на отца. Глаза Рэя распахнулись от удивления.

– Генерал Лайтман… честь для меня, сэр.

Отец отсалютовал ему.

– Это честь для меня, сержант. Я в огромном долгу перед вами за то, что вы присматривали за моим мальчиком. Спасибо.

– Пожалуйста, – ответил Рэй и покраснел.

– Рэй, у нас мало времени, – сказал я. – Нам нужен доступ к точке интранета ОАЗ, которая спрятана в магазине. Ситуация чрезвычайная.

– Она за плакатом с НЛО на задней стене, – ответил Рэй.

Я повернулся и нашел плакат, о котором он говорил, – копию плаката из «Секретных материалов» с надписью: «Я хочу верить». За плакатом оказался небольшой титановый сейф, встроенный в кирпичную стену. В центре сейфа находилась панель с кнопками.

– Код – 1–1—3—8–2—1—1–2, – сказал Рэй.

Отец ухмыльнулся и набрал код. Замок сработал, и отец открыл дверцу сейфа. За ней был ряд из десяти кабелей Ethernet – таких же, как и в маршрутизаторе у нас дома.

– Спасибо, – сказал отец и повернулся ко мне: – У вас тут есть кабель RJ45?

Я кивнул.

– На стене напротив кассы!

Он выбежал из кабинета, а я взглянул на Рэя.

– Спасибо, – сказал я. – Теперь я должен попросить тебя еще об одной услуге. О большой услуге.

– Тогда давай быстрее, приятель, – ответил он. – Вторая атака начнется через несколько минут.

Я изложил ему всю историю в двух словах, но это все равно заняло слишком много времени. К счастью, убедить Рэя мне удалось даже быстрее, чем Лекс и других моих друзей. Узнав все, что я услышал от отца, Рэй немного подумал и кивнул.

– Говори, что тебе нужно.

Как только мы подключили наши системы управления к линии интранета, отец объяснил свой план. Круз, Дил, моя мать и я слушали его вживую, в магазине, а Лекс, Ворди и Дебби – на своих кванткомах.

Меня его план не воодушевил, однако у нас не было времени на то, чтобы спорить или искать другое решение.

Отец пожелал всем удачи. Затем мы с матерью вышли наружу, чтобы попрощаться с ним.

– А если тебе не удастся задержать «Ледокол» до моего прибытия? – спросил я, когда мы отошли уже достаточно далеко и мои друзья не могли его услышать.

– Не бойся, я обо всем позабочусь. Договорились?

– Договорились.

Он стиснул меня в объятиях.

– Я люблю тебя, сын. Спасибо за то, что помогаешь мне. За то, что веришь в меня.

Отец поцеловал меня в лоб, затем пошел прощаться с моей матерью. Я не знаю, что они сказали друг другу, но мама кивнула, прежде чем поцеловать его, а он улыбнулся ей.

Он залез в мой поврежденный перехватчик и полетел в сторону командного центра «Скала воронов». Когда корабль исчез за горизонтом, мы еще немного посмотрели в небо, а затем побежали обратно в магазин – готовиться к заданию.

25

Вторая атака началась через несколько минут после того, как улетел отец. Рой «глеф» и «виверн» напал на Портленд и его пригороды. Наши резервы беспилотников сильно уменьшились, и соответственно враг превосходил нас в числе еще больше, чем раньше. Однако армия геймеров ОАЗ продолжала храбро сражаться. На улицах и в небе шло ожесточенное сражение, а мы тем временем продолжали выполнять наше задание.

Отец объяснил нам, как работает сеть интранет ОАЗ. Проложенная под землей сеть оптико-волоконных кабелей напрямую связывала все пункты управления беспилотниками, тем самым создавая неуязвимую для «Разрушителя» систему связи, которую Альянс подготовил, ожидая вторжения. Она позволяла поддерживать связь между базами, а операторам – защищать их с помощью турелей и подключенных к кабелям беспилотников.

Если план отца сработает, мы поможем ему проникнуть в «Скалу воронов» среди хаоса, который создаст «Разрушитель».

Если нет, ну… тогда отец окажется в полной жопе.

Пока отец вел перехватчик к «Скале воронов», где находилась команда Вэнса, я, сидя в «Звездной базе», управлял тремя перехватчиками, которые отец отправил из кратера Икарус к огромному Юпитеру, его крошечной луне Европе – и приближающемуся к ней «Ледоколу».

Круз и Дил взяли под контроль четыре новых БТГПБ из находящегося неподалеку резерва беспилотников и переместили их на парковку перед «Звездной базой» – чтобы защищать нас от «пауков» и «василисков».

Лекс находилась на станции «Сапфир», а Рэй – на базе «Гора Джайла». Оба подключились к интранету ОАЗ и уже готовились помогать отцу осуществить его план.

А мама, Дебби и Ворди тем временем управляли летающими беспилотниками, прикрывая нас с воздуха.

Ворди сидела за аркадным автоматом в игровой комнате в боулинге ее дяди Франклина в Новом Орлеане. Дебби вернулась к себе домой в Дулут и теперь управляла беспилотником из собственной гостиной, а ее три сына охраняли дом с помощью трех беспилотников, подключенных к Xbox, ноутбуку и планшету. Мы знали, что Дебби и Ворди потеряют управление, когда включится «Разрушитель», но тут уж ничего нельзя было поделать. Они надеялись продержаться как можно дольше.

Пока мои друзья сдерживали натиск врага, я вел беспилотники к Юпитеру, чтобы остановить «Ледокол». А отец хотел помешать Вэнсу активировать оружие до того, как мои корабли долетят до места назначения.

Именно тогда командование ОАЗ публично объявило о том, что скоро приземлится второй «Разрушитель». Поначалу я не верил своим глазам. Вместо того чтобы активировать его в каком-нибудь удаленном месте, вроде Антарктиды, они направили его к национальному памятнику в Девилс-Тауэр в штате Вайоминг. Туда, где люди вступили в первый контакт с инопланетянами в фильме «Близкие контакты третьего рода». «Международная угадайка», – как назвал его отец. В нем были те же пять нот, которыми европы заканчивали все свои зашифрованные сообщения.

– Отстой! – крикнул Дил, смотря прямую трансляцию о высадке «Разрушителя». – Эти уроды издеваются над нами? Твою мать!

Когда «Разрушитель» заработал, беспилотники моих друзей, защищавшие «Звездную базу», упали на землю – как и все не подключенные к кабелям беспилотники ОАЗ в мире.

Но европы продолжали атаковать. Они приближались к «Звездной базе», словно понимая, что это – объект стратегической важности.

Лекс, Рэй, Дебби и Ворди утратили контроль над беспилотниками, когда оборвалась связь. Круз и Дил тоже, но они выбежали на улицу, сняли со спин БТГПБ пульты управления, похожие на контроллеры Xbox, и побежали обратно, на ходу разматывая кабели.

Моя мать, никогда не терявшая головы во время кризиса, подбежала к двери с алюминиевой бейсбольной битой в руках – очевидно, она намеревалась драться с инопланетянами, которые посмеют войти в дом. Я снял с себя квантком, прикрепил его к ее правому запястью и показал, как пользоваться встроенным лазером. Она отбросила биту, навела устройство на пол и на долю секунды включила лазер. Этого хватило, чтобы прожечь ковер и бетонный фундамент под ним.

– Все ясно, – сказала мама, довольно улыбаясь. Затем навела свое новое оружие на дверь и продолжила меня охранять.

Я сосредоточил внимание на мониторах и контроллерах, расставленных вокруг меня. Три перехватчика, которые отец запустил из кратера Икарус, наконец-то приближались к Европе.

И хотя я находился внутри поля «Разрушителя», эти три корабля были за миллионы миль от него, поэтому квантовая связь с ними не пострадала. И, к сожалению, его поле также не повлияло на связь ОАЗ с «Ледоколом» и истребителями сопровождения, которыми управлял Вэнс и его подчиненные в «Скале воронов».

Я взял на себя управление первым перехватчиком, и его камеры показали, что «Ледокол» приближается к ледяной луне, окруженный двумя дюжинами перехватчиков. Я знал, что этими кораблями управляют лучшие пилоты ОАЗ, среди них наверняка «Вайпер» и Ростам. Они оба находились выше меня в рейтинге «Армады».

Даже с тремя кораблями я не мог напасть на всех одновременно, как бы мне этого ни хотелось. Поэтому я, как и велел отец, держал себя в руках, не высовывался и ждал момента, когда он уравняет шансы.

Добравшись до «Скалы воронов», отец закружил высоко в небе над базой, выжидая, когда враг включит «Разрушитель». Он понял, когда именно это произошло, потому что истребители и другие беспилотники ОАЗ, защищавшие базу, мгновенно деактивировались.

Я также потерял аудио– и видеопоток из его кабины, но после того, как Лекс немного поколдовала над компьютером, на экране появилось изображение отцовского корабля. Кажется, картинку передавала одна из внешних камер системы безопасности базы.

Защита базы временно вышла из строя, и тогда отец повернул свой перехватчик к Земле. Сейчас он, словно камикадзе, пикировал на бронированные двери базы, которые по-прежнему были очень даже закрыты.

Я понял, что он целится в один из тоннелей для запуска беспилотников – так же как и я, когда мощно облажался в «Хрустальном дворце». Здесь они были замаскированы не под зернохранилища, а под огромные камни на склоне горы.

Как только его корабль оказался в ангаре беспилотников, отец включил автопилот и лазером прорезал большое отверстие в потолке. Он провел сквозь него свой перехватчик, открыл фонарь кабины и выпрыгнул. Затем достал пистолет и побежал в глубь базы.

Я думал, что ее коридоры будут пусты – или, напротив, забиты беспилотниками. Однако даже после активации «Разрушителя» часть подключенных к кабелям турелей и БТГПБ продолжали действовать – операторы управляли ими по проводному интранету ОАЗ. Они уже окружали отца – им было приказано остановить его любой ценой.

Если бы не Лекс и Рэй, у него не было бы шансов. К счастью, Лекс проникла за брандмауэр ОАЗ и получила доступ к системе безопасности базы, поэтому помогала отцу обходить БТГПБ. Одновременно она взрывала двери на его пути, чтобы задержать защитников базы. А Рэй тем временем перехватил управление над лазерными турелями и уничтожал из них беспилотников, которые атаковали отца спереди.

Но когда я уже решил, что его никто не остановит, его остановили. Удача отвернулась от отца, и на него набросилась стая БТГПБ. Ему удалось вывести их из строя, однако шальной заряд плазмы ударил его в грудь. Отец упал.

Я беспомощно наблюдал за тем, как он пытается встать на ноги. Встать не удалось, и он пополз по коридору.

Он добрался до зарядной станции, где хранились четыре БТГПБ, открыл пять панелей и набрал пять длинных кодов, и затем четыре робота включились. Отец отсоединил от каждого контроллеры и с их помощью заставил БТГПБ поднять себя. Затем они сплели вокруг него руки и ноги, образовав что-то вроде ходячего танка-«паука». Эта машина понесла отца вперед, а он тем временем стрелял из четырех комплектов вооружения БТГПБ.

Через внешние динамики роботов заиграла песня, которую я сразу же узнал, – «Run’s House» группы «Run D.M.C».

– Арчи ненавидит хип-хоп, – сказал отец.

Я видел, что его губы шевелятся, проговаривая текст песни. Он прокладывал себе путь к Вэнсу, словно терминатор, который не остановится, пока не выполнит задание.

Отец провел свой самодельный танк по очередному – последнему – коридору и наконец прибыл к месту назначения – бронированным дверям с надписью «Командный центр «Скалы воронов».

Затем, к своему ужасу, я увидел, как он включил у четырех БТГПБ программу перегрузки аккумуляторов. Запаниковав, я попросил Лекс вывести меня на связь с ним.

– Я уже, – сказала она. – Он слышит тебя.

– Папа, что ты делаешь? – завопил я.

Риторический вопрос. Я прекрасно знал, что он делает.

Он взглянул на установленные рядом камеры – те самые, которые передавали картинку нам, – и улыбнулся, но не ответил, а просто развернул свой «танк» и пробился на нем сквозь бронированную дверь в командный центр. Несколько операторов уже выбрались из капсул и теперь поджидали его в центре комнаты.

Среди них был и адмирал Вэнс.

Адмирал приказал своим людям открыть огонь, но лишь часть из них выполнила приказ. Большинство даже не подняло оружие, не в силах заставить себя стрелять в генерала Ксавье Лайтмана.

Тогда Вэнс открыл огонь из своей «беретты». Сначала он расстрелял динамики на каждом из беспилотников отца, заставив музыку умолкнуть.

– Идиот, – сказал он и выстрелил в отца. Некоторые из его людей тоже открыли огонь. Большую часть выстрелов отразил «щит» из БТГПБ – однако не все. Одна пуля оцарапала его левую ногу.

Но отец не останавливался.

Он продолжал двигаться вперед на своем «танке», под лучами лазеров и пулями, пока не рухнул в нескольких метрах от адмирала Вэнса, погребенный под обломками четырех беспилотников. Тогда Вэнс наконец заметил, что реакторы каждого отсчитывают время до перегрузки. До нее оставалось примерно десять секунд.

– Уходите, парни, – сказал отец.

Люди бросились к выходу, и только Вэнс не двинулся с места.

– Ты тоже, Арчи, – сказал отец. – Шесть секунд. Пять…

– Идиот, – ответил Вэнс. – Ты ведь знаешь, что это не помешает нам активировать «Ледокол».

Он повернулся и побежал, и двери командного центра закрылись за ним.

– Знаю, – буркнул отец. – Я просто пытался тебя задержать. – Он рассмеялся. – Тебя остановит мой сын.

Затем четыре самодельные бомбы взорвались одновременно, и картинка пропала.

Я кричал. Сколько – не знаю.

Когда наконец мне удалось взять себя в руки, я взглянул на картинки с трех моих беспилотников на орбите Европы. Эскадрилья перехватчиков, сопровождавших «Ледокол», сломала строй: теперь они дрейфовали вокруг «Ледокола», который продолжал спускаться к Луне.

Я понял, что адмирал Вэнс и другие пилоты эскорта покидают базу «Скала воронов». Но я знал и то, что всего через несколько секунд они доберутся до другой защищенной точки и восстановят контроль над беспилотниками и «Ледоколом». Скорее всего, в моем распоряжении меньше минуты.

Я оставил два перехватчика вдали на орбите, взял на себя управление третьим и атаковал беззащитные беспилотники, беспомощно передо мной дрейфовавшие.

Я уничтожил половину эскорта «Ледокола», прежде чем пришел в себя и перевел огонь всех орудий на «Ледокол». Но мне так и не удалось выбить его щиты до того, как Вэнс и его люди восстановили контроль над своими кораблями – возможно, с помощью кванткомов.

Внезапно оказалось, что я веду бой с противником, превосходящим меня в численности и огневой мощи, – один против шести перехватчиков. Когда я стал сближаться с ними, заиграла песня «One Vision» группы «Queen» из отцовского сборника. Она помогла мне наконец найти свой ритм.

Я прикончил четыре оставшихся корабля за такое же количество секунд, и остались только два – которыми управляли Ростам и «Вайпер» Вэнс.

Сначала я занялся Ростамом – беспечно пошел на таран. От удара его беспилотник полетел прямо под огонь автоматических пушек «Ледокола» и превратился в пламенный шар.

Теперь на поле боя остался только я и адмирал Вэнс.

Мы сошлись в ожесточенном поединке рядом с «Ледоколом», который навис над Европой. Сквозь наушники я слышал приглушенные звуки боя, который шел поблизости. «Звездную базу» окружили «пауки»; Крус, Дил и мама пытались их остановить. К магазину также спешил «василиск».

Вдруг в последнюю минуту с неба камнем упала Ворди на своем перехватчике. Когда включился «Разрушитель», она села в пилотируемый перехватчик и рванула к нам на помощь из Нового Орлеана. При первом же заходе она вывела «василиск» из строя выстрелом между глаз, а затем развернулась и спикировала на «пауков». Это позволило мне снова сосредоточиться на дуэли с адмиралом Вэнсом в другой части Солнечной системы.

Я знал, что Вэнс летал в звене моего отца на лунной базе, однако я даже не предполагал, насколько он хороший пилот. Не успел я понять, что происходит, как он сел на хвост моему перехватчику и разнес его в клочья.

Затем Вэнс развернулся и полетел вместе с «Ледоколом» по направлению к цели. Он и не догадывался, что неподалеку у меня в резерве два последних перехватчика.

Я взял на себя управление еще одним кораблем и бросился в погоню. Мне удалось обстрелять Вэнса зарядами плазмы, но его щиты устояли, и корабль остался неповрежденным.

Он снова уничтожил меня. Он очень талантливый пилот. Почти такой же талантливый, как и мой отец, – и все же не совсем.

Я взял свой последний корабль и снова догнал Вэнса и «Ледокол» – когда они уже были недалеко от поверхности Европы. Настал критический момент.

Я заставил себя забыть о горе и парализующей меня ярости и сосредоточился на том, чего мне сейчас хотелось больше всего на свете, – сделать так, чтобы отец мною гордился, сделать так, чтобы его жертва не оказалась напрасной.

Я сдвинул на максимум ручку акселератора и вступил в бой с беспилотником Вэнса. Его энергия уже была на исходе, а у меня был полный заряд.

На хитроумные маневры времени не оставалось. Я спикировал прямо на него, ведя огонь из всех стволов. Он действовал так же.

За долю секунды до столкновения его щиты отказали – а мои выдержали. Это позволило мне уничтожить корабль Вэнса точным выстрелом из плазменной пушки и пролететь сквозь клубок огня, в который тот превратился.

Ликовать было некогда. Я атаковал «Ледокол» – за несколько секунд до того, как он сбросил ядерные бомбы на Европу.

– Не надо, малыш! – закричал Вэнс в канале связи. Теперь он никак не мог мне помешать. – Если ты это сделаешь, ты будешь лично виновен в уничтожении всего человечества.

Его слова меня не остановили.

Когда я дал последнюю очередь из солнечных пушек, «Ледокол» беззвучно превратился в яркую вспышку света.

26

И на этом все закончилось.

По каналам связи ОАЗ стали поступать удивительные сводки: вражеские беспилотники во всем мире внезапно деактивировались.

Я сидел и слушал новости об окончании войны. Затем, как только я собрался выйти из перехватчика и снять шлем, поверхность Европы вдруг треснула, словно яичная скорлупа, и из невидимого океана поднялась огромная хромированная сфера, которая пробила отверстие во льду, вышла на орбиту и зависла в космосе перед моим кораблем. Внимательно осмотрев ее, я заметил, что этот объект на самом деле икосаэдр – «двадцатисторонник», как, наверное, назвал бы его Син.

– Я – Посланник, – сказал он. – Я – разумная машина, созданная галактическим сообществом миролюбивых цивилизаций под названием «Община».

Затем Посланник объяснил мне, что на самом деле разумные существа на Европе никогда не жили! В океане под слоем льда обитают только микробы.

– Тогда кто построил армаду, которая только что атаковала Землю? – спросил я, чувствуя себя персонажем из чужого сна. – С кем мы сражались все это время?

– Я построил армаду, – сказал он. – И все это время вы сражались между собой. Община обратила особое внимание на человечество в 1945 году, когда вы создали ядерное оружие, а затем применили его в ходе войны с себе подобными. Мы активно собирали данные для создания подробного досье на ваш вид и для оценки его сильных и слабых сторон. В 1969 году, когда достигнутый уровень науки и техники позволил вам летать в комос, вы стали представлять угрозу для членов Общины. Именно тогда меня отправили сюда, чтобы устроить Испытание.

– Значит, это все-таки было испытание? – спросил я. – Для чего?

– Это тест, с помощью которого мы определяем, способен ли вид мирно сосуществовать с Общиной, – сказал Посланник. – Он начался, когда вы обнаружили свастику на поверхности Европы. Мы выбрали символ, который вы ассоциируете с войной и смертью, и воссоздали его огромную копию на ближайшем небесном теле в вашей Солнечной системе, где могла бы существовать разумная жизнь.

Мы понимали, что вы непременно отправите еще один зонд, чтобы изучить происхождение символа. Как только ваш зонд опустился на Европу, началась следующая фаза испытания. Я симулировал стандартный сценарий первого контакта, в котором незнание культуры другого вида приводит к войне.

– Ты сам построил все эти беспилотники? И управлял ими в бою?

– Верно.

– Значит, с самого начала это был только ты? Один искусственный интеллект, суперкомпьютер, притворяющийся враждебной инопланетной расой для того, чтобы испытать человечество?

– Грубо говоря, да. Ответ верный. – Компьютер сделал паузу. – Настала пора вам подвергнуться испытанию. Община должна была узнать, как ваш вид пройдет сценарий первого контакта. Отсюда и Испытание.

– Ваше «Испытание» убило миллионы ни в чем не повинных людей, – сказал я, стиснув зубы. – В том числе моих друзей и моего отца.

– Мы сожалеем. Но знай – многие другие виды прошли Испытание без потерь.

– Что вам от нас нужно? Что нам надлежало сделать? – спросил я, едва сдерживая слезы.

– Испытание невозможно пройти правильно или неправильно. Говоря языком человеческой психологии, это не объективный, а проективный тест. Он ставит цивилизацию в такие условия, в которой проверяется эмпатия, альтруизм и способность действовать как единое сообщество. Оно позволяет Общине понять, как вид будет вести себя при первом контакте с другим видом схожего темперамента.

– Неужели нет способа сделать это, не убивая миллионы людей и не разнося вдребезги планету?

– Испытание дает такую информацию о виде, какую нельзя получить любым другим способом, – информацию о том, что ученые Земли называют «эмерджентным свойством».

Я не знал, что ответить. Я был так расстроен, что с трудом формулировал мысли.

– Не следует слишком сильно сожалеть о том, как прошло Испытание, – сказал компьютер. – Как часто бывает, примитивная воинственная природа вашего вида сделала определенный уровень конфликта неизбежным. Тем не менее ваш вид должен быть доволен результатом. Вы прошли Испытание.

– Прошли?

– Да. Какое-то время его исход был неясен, однако в конце концов вы показали себя хорошо. Многие виды не обладают способностью пойти наперекор животным инстинктам и действовать по велению разума. Такие виды обычно объявляются неспособными к выживанию – и, конечно, не получают места в Общине.

– То есть, если бы я не уничтожил «Ледокол», вы бы истребили все человечество?

– К счастью, ты сделал правильный выбор и осознанно прекратил эскалацию конфликта с воображаемым врагом. Вот почему сейчас я говорю с тобой. После прохождения Испытания Посланник вступает в контакт с индивидуумом, который внес наибольший вклад, и сообщает ему о том, что его вид получил приглашение вступить в Общину.

– Сколько цивилизаций в нее входит?

– В данный момент Община состоит из восьми цивилизаций, – ответил компьютер. – Ваш вид станет девятым, если примет наше приглашение.

– А как нам это сделать?

– Ты можешь принять приглашение от имени всего твоего вида прямо сейчас. Это право ты заслужил.

– А если я… а если мы откажемся?

– Еще ни один вид не отказывался вступить в Общину, – сказал Посланник. – Членство дает множество преимуществ – в частности, доступ к знаниям, медицине и технологиям. Продолжительность и качество жизни особей вашего вида невероятно возрастет.

Я не стал долго думать и сказал «да».

– Поздравляю.

– И это все?

– Да.

– Что произойдет дальше?

– Мы начнем процесс присоединения вашего вида к Общине. Сперва мы поделимся технологиями, которые помогут вам в кратчайшие сроки возродить цивилизацию. Скоро вы также избавитесь от болезней и голода. Но это только первый этап. Община вновь свяжется с вами, когда вы будете готовы к следующему.

– И когда же?

– Все зависит от того, как вы поступите с тем, что получите.

Не успел я обдумать следующий вопрос, как зонд-Посланник улетел, исчез в мгновение ока. Больше я его не видел.

Я припарковал перехватчик на орбите Европы и разорвал связь – возможно, он останется там навсегда. Обернувшись, я увидел, что рядом стоят мама, Круз и Дил – последние двое записали мой разговор с Посланником на свои мобильники.

Я попросил Дила выложить запись в Интернет, но он сказал, что в этом нет необходимости: инопланетяне транслировали его на всю планету, по всем телеканалам и устройствам, подключенным к Интернету. Человечество уже узнало о Посланнике и Общине.

Когда через несколько часов прибыла третья группа армады, беспилотники не атаковали нас, а приземлились и стали помогать людям восстанавливать разрушенное. Они начали раздавать чудесные лекарства и неисчерпаемые источники чистой энергии. Казалось, человечество получило все, о чем мечтало.

Но пока мир праздновал победу, мы с мамой вернулись домой и начали оплакивать все, что только что потеряли.

Эпилог

Президент наградил меня и моих друзей Медалями почета – на лужайке перед только что восстановленным Белым домом в Вашингтоне.

Местные власти назвали в мою честь школу, чей спортивный зал я разрушил. Мы с мамой чуть не умерли со смеху.

Лекс, как и обещала, пригласила меня на свидание, но на нем мы в основном говорили о недавних событиях. Только на четвертом или пятом свидании мы, наконец, смогли сосредоточиться на чем-то, кроме вторжения инопланетян, – и сделали все возможное, чтобы больше о нем не упоминать.

По просьбе Рэя я взял на себя управление «Звездной базой». Лекс переехала в наш город вместе с бабушкой, и они стали работать вместе со мной. «База» быстро стала самым популярным магазином подержанных игр – и самым знаменитым полем битвы в мире.

В первую годовщину смерти отца на городской площади Бивертона власти воздвигли в его честь статую. Мы все пришли на церемонию открытия, в ходе которой отца посмертно наградили десятками медалей разных стран.

Адмирал Вэнс выступил с заключительной речью. Он долго искренне говорил о храбрости отца, об их многолетней дружбе, о том, как отец помешал ему совершить самую жуткую ошибку в жизни. Было очевидно, что он сожалеет о том, что сделал, – несмотря на то, что он был далеко не единственным политическим и военным лидером, виновным в этой ошибке.

Мой папа не ошибся: адмирал Вэнс был хорошим человеком.

После церемонии, когда мы любовались статуей отца, произошло странное событие: какой-то молодой человек попросил у меня автограф. Само по себе это меня не удивило – из-за Общины я стал международной знаменитостью. Удивило то, что этим юношей оказался Дуглас Нотчер, мой школьный заклятый враг.

На нем была форма ОАЗ с нашивками сержанта, а вместо ног – модные в этом году протезы. Я с трудом его узнал. Вечная самодовольная ухмылка Дугласа исчезла.

Он протянул мне ручку и экземпляр нашего школьного альбома, раскрытого на странице с моей фотографией. Из-за войны у нашего класса так и не было официальной выпускной церемонии – дипломы и школьные альбомы нам просто выслали по почте. Я взял альбом и накорябал под фоткой свое имя. Затем посмотрел на безмозглого, улыбающегося тинейджера, изображенного на ней. Его я тоже почти не узнал.

– Мне жаль, что так вышло с твоим отцом, – сказал я Нотчеру.

Он уставился на свои ботинки и кивнул.

– Жаль, что я сам не могу так сказать. – Он грустно улыбнулся, затем указал на статую моего отца: – Наверное, ты своим гордишься.

Я кивнул.

– Да.

– Если бы он был жив, он бы тоже гордился тобой.

Я открыл рот, чтобы ответить, но не мог вымолвить ни слова. Нотчер, очевидно, сильно повзрослел – может, даже больше, чем я. Интересно, слышал ли он про Кейси – мальчика, которого он безжалостно терроризировал в старших классах? Тот погиб во время первой атаки вместе со своей семьей и миллионами других людей.

Я решил не упоминать о Кейси. Наверняка Нотчер знал.

Мы молча постояли, глядя на статую. Затем Нотчер повернулся, чтобы уйти. Но сначала он протянул мне левую руку – настоящую.

Я пожал ее своей левой, и он, не говоря ни слова, растворился в толпе.

Я больше никогда его не видел.

После церемонии мы вчетвером отправились на могилу отца – я, Лекс, мама и мой трехмесячный брат, Ксавье Улисс Лайтман-младший. С таким именем парнишке никогда не придется платить за выпивку.

Мы, конечно, часто бывали на могиле отца, но через несколько месяцев после смерти его пустой гроб откопали, и мы устроили ему еще одни похороны. На этот раз мы наполнили гроб вещами, напоминавшими нам о нем. Я положил несколько аудиокассет-сборников и подумал, не добавить ли туда еще и старую куртку с нашивками, но потом решил, что подарю ее братишке. Наверное, он тоже это чувствовал, потому что когда я ее надевал, Ксавье намертво вцеплялся в нашивки.

– Нет Джей-Ар, она моя! – говорил я ему (он предпочитал, чтобы его называли так, а не «младший»). – Ты получишь ее, когда она будет тебе впору. – И тогда малыш радостно пускал пузыри.

Могила отца, как обычно, была завалена цветами, записками и подарками от людей со всего мира. Моя мать положила в груду свой букет, затем мы немного постояли молча, глядя на закат и отдавая дань памяти отцу.

К надписи на новой могильной плите приложил руку и я:

ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ

КСАВЬЕ УЛИСС ЛАЙТМАН

1980–2018

ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ МУЖ, ОТЕЦ И СЫН

ОН СПАС ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ОТ ПОЛНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ

«ВСЕГДА ПОЖАЛУЙСТА».

Я посмотрел на плиту, вспоминая все, что произошло за последний год. Вскоре после окончания войны ОАЗ предложил мне играть роль посла в Общине, но я отказался. Не хотел помогать ни этим сукам-инопланетянам, которые изобрели такое ужасное «испытание» и убили моего отца, ни властям Земли, которые лгали человечеству в течение десятилетий и едва не привели к нашему полному истреблению.

Как и обещал Посланник, благодаря технологиям и лекарствам, полученным от Общины, жизнь на Земле изменилась к лучшему. Маме пришлось искать работу в другом месте по совершенно удивительной причине – теперь у нас было лекарство от всех видов рака, которое всего за несколько недель уничтожило это заболевание и большинство других. Кроме того, Община снабдила нас технологией чистого и дешевого производства термоядерной энергии. Похоже, что в истории человечества наступила новая эра чудес.

Несмотря на щедрые дары, я все равно не доверял Общине – возможно, под влиянием отца. Сейчас их «Испытание» казалось мне скорее ловушкой, в которую они заманили людей. Насколько великодушными могут быть существа, которые способны на аморальные махинации?

Да, они поделились с человечеством технологическими достижениями, но до сих пор не сообщили ничего конкретного ни о себе, ни о других видах инопланетян, которые, по их словам, входят в Общину. Они всегда отговаривались тем, что человечество еще не готово узнать это.

Каждый раз, когда я читал об этом в новостях, в голове у меня звучал голос отца: «Человек в состоянии понять, что кто-то пытается его надуть».

Сколько продлится такое великодушие? Что произойдет, когда оно закончится?

Я поглядел на своих близких. Лекс. Мама. Ксавье-младший. В каком мире вырастет малыш? Какой мир мы позволим Общине создать для нас?

Я вдруг понял, что не могу остаться на «Звездной базе», не могу вернуться к прошлой жизни. Она закончилась – для всех – вместе с миром, в котором мы жили.

Нельзя сидеть на скамье запасных и не участвовать в делах человечества, особенно после всего, что произошло, – и всего, что, возможно, нас еще ждет.

Вернувшись домой, я достал квантком и позвонил своему другу – доктору Шостаку. Я сказал ему, что все-таки решил стать одним из послов Земли в Общине. Я надеялся, что со временем это позволит выяснить истинные мотивы наших благодетелей.

А пока что я буду следовать классическому совету мастера Йоды – помнить о том, где я и что я делаю. И любой ценой защищать то, что мне дорого.

После всего, что со мной произошло, после всего, через что мне пришлось пройти, я уже не мог смотреть в окно и мечтать о приключениях.

Благодарности

Когда пишешь роман – или просто живешь – иногда тебе кажется, что ты в одиночку ведешь войну и твои шансы на победу минимальны. Я так благодарен, что во время работы над этой книгой столько людей помогали мне и прикрывали меня. Моя искренняя благодарность моему брату Эрику, который вдохновил меня сочинить эту историю, и его сыну с крутым именем Тэлон («Коготь») – он рассказал мне о той особой храбрости, которой обладают только дети военных; моему лучшему другу Кристин О’Киф-Эптовиц за ее любовь, многолетнюю поддержку и за то, что она постоянно подбадривала меня все это время и особенно – во время написания этого романа – без нее у меня ничего бы не вышло; моей прекрасной и талантливой дочери Либби Уиллет-Клайн за то, что она каждый день вдохновляет меня совершенствоваться не только как отцу, но и как писателю, геймеру и человеку. А также ее матери, доктору Сьюзен Б. А. Сомерс-Уиллетт за то, что она помогла мне вырастить самого крутого ребенка в мире и прежде всего за то, что подарила ей жизнь.

Я также исключительно благодарен моему менеджеру, другу и голливудскому подельнику Дэну Фаре (он же «Джедай из Джерси»), а также моему потрясающему агенту Ифату Райс-Генделлу, Кирстен Ньюхаус, Джессике Риджел и остальным чудотворцам из «Фаундри литерери и медиа».

Отдельно хочу поблагодарить своего неутомимого, блестящего редактора Джулиана Павию, который заслужил Медаль почета от Оборонительного Альянса Земли за вклад в эту книгу и за то, что мирился со мной, пока я над ней работал. Я также благодарю Сару Брейвогел, Джея Сонса, Джессику Мил, Молли Стерн, Маю Мэвджи, Роберта Сика и всех остальных крутых чуваков из «Краун паблишинг».

Я в неоплатном долгу перед блестящим художником Расселом Уоксом, который создал герб ОАЗ и роскошные карты для издания в твердой обложке. Кроме того, я благодарю художника Марка Дускевица за плакат с чертежом перехватчика для суперобложки, а также – не в последнюю очередь – художника Уилла Стела и арт-директора Криса Бренда, создавших невероятную обложку.

Я исключительно благодарен моему другу Уилу Уитону, талантливо озвучившему эту книгу, а также Эми Метч и Дэну Масселмену из «Пенгуин рэндом хауз аудио», создавшим ее.

И еще я должен поблагодарить Майка Мику за то, что он разрешил мне воспользоваться его полем искажения реальности и помог превратить выдуманные видеоигры в моих романах в реально существующие строчки кода.

Кэтрин Европу Уэлч за ее потрясающее второе имя, ее крутой дизайн сайтов и за то, что отвечала на бесчисленное множество вопросов о ее работе в индустрии компьютерных игр.

Астронавта Кьелла Линдгрена за экскурсию по НАСА, за его патриотизм и энтузиазм, за то, что взял обложку моего первого романа в космос.

Покойного Аарона Оллстона за советы по этой книге и за то, что его работа вдохновила меня. Мне всегда будет его недоставать.

Я благодарен Джорджу Лукасу, который создал мифологию моей юности и подарил моей юной душе мечту о космических приключениях. Я благодарен Стивену Спилбергу – его работа вдохновляла меня. Во время написания этой книги меня окрылила новость о том, что он решил снимать фильм по моему первому роману. Ничто так не побуждает к действию, как то, что один из твоих кумиров воплощает в жизнь твою величайшую мечту.

Кстати о мечтах – я также хочу поблагодарить Скотта Стубера, Джеффри Киршенбаум, Алексу Фейген и всех в «Юниверсал пикчерз» за то, что они верили, что из этой истории получится отличный фильм – и за то, что создали столько фильмов, которые стали для моей книги источниками вдохновения.

За советы, помощь, поддержку и дружбу я также вечно благодарен Крегу Тесслеру, Мэтту Гелсору, Тревору Эстбери, Диане Хоук, Елене Стокс, Джеку Фоггу, его отцу Тони Фоггу, Джорджу Р. Р. Мартину, Патрику Ротфуссу, Джону Скальци, Эрин Моргенстерн, Джеффу Найту, Джеду Страму, Крису Биверу, Майку Генри, Гарри Ноулзу, Дэнни Ноулзу, Джованни Ноулзу, Аарону Данну, Крису Найну и Филу Макджанкинсу. И спасибо Хильди, моей собаке-Пятнице, которая лежит у моих ног во время написания этой книги. Cave lupum.

Наконец, моя искренняя благодарность всем писателям, кинематографистам, музыкантам и художникам, работа которых вдохновляла меня, – и всем моим друзьям, родственникам, фанатам и читателям за бесконечный энтузиазм и терпение.

Да пребудет с вами Сила,

Эрнест Клайн

Остин, Техас

Об авторе

Эрнест Клайн – писатель, сценарист, отец и ботан. Его первый роман «Первому игроку приготовиться» стал бестселлером «Нью-Йорк таймс» и «Ю-Эс-Эй тудей» и вошел во многие списки лучших книг года. Эрни живет с семьей в Остине, штат Техас, с машиной времени «Делореан» и большой коллекцией классических видеоигр.

Дополнительная информация размещена на сайте ernestcline.com.

Примечания

1

Beaver (англ.) – бобер, американское сленговое слово, обозначающее женские половые органы.

2

Уильям Шекспир. Генрих V. Перевод Е. Бируковой.

3

“All things are ready, if our minds be so”. Уильям Шекспир. Генрих V. Пер. Е. Бируковой.

4

Уильям Шекспир. Генрих VI. Перевод Е. Бируковой.

5

I haven’t got time for the pain – строка из одноименной песни в исполнении Карли Саймон.

Content

Эрнест Клайн
Армада

Фаза 1

1

2

3

4

5

6

7

Фаза 2

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Фаза 3

22

23

24

25

26

Эпилог

Благодарности

Об авторе

Примечания