Сергей Васильев

НЕПОСЛУШНЫЕ

— Ой, Коля, смотри, Бельтейгензер!

— Где?

— Да вот же, вошел только.

— Ну да, как же. С чего взял-то?

— Вот же написано: «Бельтейгензер, крох. Потомственный дворянин первого класса. Специалист-восстановитель». Ты что, не получил вводную?

— А на фиг она! Я что, крохов не видел?! Авторитетно говорю: не может этот мужик крохом быть.

— Как же не может? Тут и картинка имеется в поясниловке. Глянь сюда.

— Непохож. У того, что на картинке, нос синий, а у этого — лиловый. И гребень совсем не красный, а, скорее, оранжевый.

— Дубина! Это ж среднестатистический крох! А у нас вполне конкретный. Может, возьмешь у него чесодан?

— Сам и бери, раз такой умный. Крохи потому и крохи, что маленькие. А этот выше тебя будет, хоть ты и на каблуках ходишь. Это чтоб девиц кадрить, да?

— Слушай, Колян, ты в мою личную жизнь не лезь. Мода сейчас такая. Я вот про твои трусы в ромашку вообще молчу. Отрегулировал бы прозрачность брюк — всё ж на работе.

— Батарейки садятся — не до регулировок… Вспомнил. Это — шурьянк. Только у них одежда по полу волочится. К нам шурьянки должны приехать?

— Так ты и на планерке не был?!

— Ну, не был, не был… Белкового послал — он мне потом всё слово в слово передал.

— И какие слова были? А, Коль?

— Ну, это… Неприличные всякие. Не буду повторять.

— И не надо. Ты их потом лично от старшего распорядителя услышишь. Давай, иди к шурьянку, тащи его чесодан.

— Чесодан я, конечно, могу донести, но куда ты его селить будешь? В апартаменты к Бельтейгензеру?

— Селить я буду разумного, а совсем не его багаж. В общий, к нимфам.

— Они разве не в бассейне? Утопнет твой шурьянк.

— В бассейне — дрояды. С хвостом которые… Чего, не помнишь? Доиграешься — на повторный инструктаж отправят с понижением… Как наши русалки, только зеленые и лица жабьи. Нимфы — на деревьях спят. Вот под деревом и поставим временную койку — там места много.

— Под этого шурьянка две койки надо.

— Значит, и плата двойная, сам понимаешь. А оформим его как ходячий нимфовый багаж.

— У них и такой есть?

— Теперь будет.

— Ага. Ладно, я за чесоданом, а ты его оформляй пока.

Портье, в полупрозрачном сюртуке и таких же брюках, сквозь которые просвечивали ромашки, отделился от стойки и вальяжно, размахивая руками, поводя плечами и чуть подпрыгивая, направился к новому постояльцу. Тот терпеливо ждал, поставив багаж на пол в черно-белую клеточку, и внимательно смотрел себе под ноги, где демонстрировалась очередная партия Галактического чемпионата по людским шахматам.

Коля подошел к шурьянку ближе, кашлянул, чтоб привлечь внимание, потом обошел его вокруг — ноль внимания. Попытался приподнять чесодан — не получилось. Наверно, антигравы были настроены только на владельца. Надо было что-нибудь сказать. Как назло, Колян отдал переводчика в ремонт, а на общем помнил всего одну фразу, которой его научила горничная-дисфада: «Льё лумп аглай-баглай», что означало «я таю от страсти по тебе». Причем, в буквальном смысле.

Во время их романа она бурно радовалась, когда он это говорил, и целовала особенно страстно, надеясь, что землянин, наконец, растает. Все признаки таяния были налицо: пот стекал с Николая ручьями. Но полностью растаять не удавалось, и дисфада разочаровалась в любовнике-человеке — ну какое может быть соединение душ и всего остального в твердой фазе?

Покрутившись вокруг нового постояльца еще чуток, Коля встал так, чтобы наверняка оказаться на линии взгляда инопланетника, и улыбнулся. Инструкцию в части использования улыбок он помнил прекрасно. Улыбаться не разрешалось — обнажение зубов на всех планетах, кроме родной Земли, означало проявление неприкрытой агрессии. Но надо же хоть как-то привлечь внимание этого шурьянка!

Инопланетник повернул второй глаз на хищную Колину улыбочку, приподнял верхнюю губу, показав два изогнутых клыка, и невнятно проскрежетал.

— Что-что? — вежливо переспросил Николай.

— Хр-др, быгыр дум!

— Конечно, конечно! — сымпровизировал Коля. — Все ваши желания будут незамедлительно удовлетворены.

Оставалось надеяться, что переводчик инопланетника исправен. Гость приложил странно гнущийся палец к ручке чесодана, махнул Николаю и прошествовал к стойке, чтобы зарегистрироваться.

Колян потащился вслед, вместе с багажом. Обслуживание — прежде всего. Наверняка такого этот шурьянк еще не встречал. Володька ему так мозги запудрит, что пришелец даже рад будет, что его хоть куда-то поселили. Так и есть.

Николай поставил багаж на пол, тихонько обошел стойку и подключил дополнительную пару наушников от стационарного переводчика. Ему было до жути интересно — что там Володька втюхивает новому постояльцу.

— Я — Бель…

— Да будь вы самим президентом, я бы не смог вам выделить ничего! Вы же прекрасно понимаете, что у нас наплыв постояльцев со всех планет по куче поводов. Тут и приезд специалиста-восстановителя — все хотят посмотреть на его действия и принятие решения. Одновременно проходит галактический турнир по шахматам. Все места заняты. Впрочем, я к вам настроен решительно положительно. Вполне возможно подселить вас в один номер с нимфами. Они совершенно вас не стеснят — их жизненное пространство не совпадает с вашим, и вы вполне можете делить объем номера вместе с ними. При этом не забывайте, что и стоимость проживания значительно снизится — не менее, чем в два раза, если бы вы селились в апартаментах.

— Но я заказывал…

— Понимаете, у нас действует праздничная схема — бронь аннулируется за день до того, как постоялец должен въехать. Всё для вашего же удобства.

«Ну, Вован, дает! — хрюкнул спрятавшийся за стойкой Николай. — Как он его разводит!»

— Если таковы правила, я, пожалуй, соглашусь. Но не стесню ли я этих нимф?

— Да они и не узнают ничего! Ну, то есть, конечно узнают, когда я им скажу, если скажу, когда я им.

— По-моему, у вас переводчик барахлит, — любезно сказал шурьянк.

— Вполне! — подтвердил Володя. — Николай вам поможет с багажом и обустройством на новом месте. Не забывайте — наши гостиницы сами гостиничные в Галактике!

— Ну как он? — спросил Володя у Коляна, когда тот спустился обратно, шумно вздыхая и утирая пот со лба.

— Да как всегда. Сначала, наверно, спорил, потом, конечно, согласился. Ты был прав — два антиграва под него пришлось засандалить. Нимф я хорошо шуганул — пикнуть не посмеют.

— А чего взопрел?

— Да жарко там! — Колян махнул с досадой. — Всё никак терморегулятор не исправлю. Вот съедут, сразу и сделаю.

— Дождешься у тебя, — проворчал Володя как о чем-то привычном. — Ладно, главная задача на сегодня — Бельтейгензер. Всё остальное — потом.

Николай присел рядом со стойкой и внимательно осмотрел зал. Никого не было. Значит, можно пока поболтать.

— Знаешь, Володя, я что-то не пойму. Этот твой Бельтейгензер он что восстанавливает?

— Почему мой? Обидно даже. Он такой же мой, как и твой. Наш он.

— А всё-таки?

— Нет, Колян, переквалификация по тебе точно плачет. Ты даже новости не смотришь! У нас же конфликт. С этими самыми крохами. Я, правда, не очень понимаю — что они с нами не поделили, но наверняка что-то весьма важное.

Колян смутился и густо покраснел. Видимо, это подвигло его через некоторое время подать умную мысль:

— Может, спросим у кого?

— Спросим, — согласился Вован. — У кого?

— Сейчас на кухню сбегаю — там всегда куча народа пасется. Даже люди встречаются.

— Ну, давай.

Пока Колян бегал, Володя успел оформить еще двух постояльцев — по виду явно не крохов, и даже доставить их багаж, используя фирменных роботов-уборщиков. В общем, провел время с пользой.

Николай прибежал с выпученными глазами и подозрительно красным носом. Никак не реагируя на кислую рожу напарника, с ходу прокричал:

— Нет, ты послушай! Мы же их крейсер раздолбали! А у них флот в десять раз больше нашего! Теперь все думают — когда они нам войну объявят. Этот Бельтейгензер и прибыл для вынесения окончательного решения — сразу нас всех уничтожить или просто изолировать на Земле!

— Во как! — обалдело высказался Вован. — Чего делать-то теперь?

— Чего тут сделаешь? — плаксиво хмыкнул Колян. — Я вот с кухни бутылку притащил. Вместе с рюмками.

— Пить? Прямо на рабочем месте?! Да старший распорядитель нам завтра такого наговорит — уши завянут!

— Он же тоже человек, должон понять.

Володя чуть поколебался. Выпить хотелось. Но последствия…

Николай подбодрил напарника:

— По этому поводу и выпить не грешно! За упокой, так сказать.

— Да уж, — грустно согласился Володя. — Ну! Вздрогнули! — и влил в себя стопку водки.

— Где можно написать жалобу? — решительно спросил шурьянк, подойдя к стойке, где заканчивали свою смену Колян с Вовой.

— А что случилось? — пока вежливо поинтересовался Володя.

— Во время сна на меня постоянно сыпался всякий мусор с деревьев, где располагались нимфы, а потом свалился некий сосуд, заполненный какой-то едкой жидкостью.

— Ой, делов-то! — облегченно вздохнул Колян. — Да нимфы всегда что-нибудь роняют, особенно, когда выпьют. Ну, праздник у людей, э-э-э… разумных, был. С кем не бывает?

— Вы что, серьезно так считаете? — постоялец, судя по голосу, был безмерно удивлен, хотя переводчик не способен отображать эмоциональное состояние говорящего.

— Без балды! — Николай с чувством стукнул себя кулаком в грудь и мотнул головой.

— Спешу вас заверить, — встрял Володя, — что жалобу, согласно уложению об обслуживании, следует подавать в момент происходящих неудобств и не позднее конца той смены, в которой эти неудобства происходили. Ибо, новая смена ни сном, ни духом не подозревает о том, что было, и не может вынести адекватного решения.

— Извините, с кем-нибудь, кроме вас, я могу еще поговорить?

— Это еще почему? — обиделся Коля. — Чем мы вам не угодили? У нас обслуживание на высоте! Ик!..

— Мне кажется, вы неадекватно реагируете на внешние раздражители.

— Да у нас все так реагируют, — утешил шурьянка Володя. — Мы ничем не лучше и не хуже других. Самые обыкновенные работники. К тому же, наша работа с минуты на минуту закончится, и мы будем лишены удовольствия продолжать с вами этот весьма полезный для души разговор.

Шурьянк задумался. Стрелка часов повернулась, и Володя радостно оскалил зубы.

— До свидания! — сказал он назойливому постояльцу. — Мне пора. Колян, пошли, прошвырнемся. Вон, сменщики идут.

Скучно просто так сидеть, когда такие события происходят. Не грех и новости посмотреть. Коля с Вовой, не обращая внимания на редких посетителей, которые вежливо их ожидали, не решаясь потревожить разумных в их неотложных делах, уставились на экран. Землянин брал интервью у инопланетника, один к одному напоминавшего их постояльца-шурьянка. Поясняющая надпись внизу гласила: «Бельтейгензер, крох».

— Ага. Ну, Колян, если теперь Землю стерилизуют, в этом будет конкретно твоя заслуга.

— За что это?

— А за непочтение к представителям ведущих инопланетных держав.

— Что я такого сделал? — голос у Николая дрожал. — Подумаешь!

— Ты послушай, послушай…

— …Начало моего пребывания на Экслибе ознаменовалось знакомством с двумя представителями вашей цивилизации, — крох кивнул журналисту, — встретившими меня в гостинице, куда я собирался поселиться. Вначале я не понял вашу политику, но через некоторое время, после общения с ними, мне открылась глубокая задумка вашего правительства — показать мне простого человека Земли в обычных условиях.

— Чем проявили себя эти земляне, что так привлекли ваше внимание? — задал вопрос журналист.

— Ничем, — гребень на голове кроха встал дыбом, а под его изображением появилось поясняющая надпись: «крох улыбается». — Они вели себя совершенно обыденно и вместе с тем непривычно. Именно в общении с ними я впервые столкнулся с такими понятиями, как пренебрежение обязанностями, лень, некомпетентность, обман, увиливание и, как вы это называете, пофигизм, знакомыми мне лишь по научным историческо-воспитательным трудам. Как вы понимаете, данные пережитки в нашем обществе присущи лишь детям на стадии взросления в момент обретения ими своего статуса. Тем более странно было видеть это у вполне взрослых особей.

— Наверно, вам попались невоспитанные граждане Земной федерации, — журналист попытался оправдать людей.

— Вот именно, воспитанность! Вы подобрали верное слово — ума вам не занимать. Эти двое уверенно заявили, что все люди практически такие, и в этом я склонен им поверить. У всех цивилизованных граждан Содружества эта воспитанность обуславливается генетическими факторами. Кроме землян. Таким образом, можно сделать вывод: все земляне — дети, дорвавшиеся до галактических полетов, как до новой привлекательной игрушки.

— Но мы же сами всё это изобрели! — журналист, казалось, обиделся за землян.

— О! Вы любопытны, настойчивы и на редкость умны. Вы лезете во все дырки, задеваете и расталкиваете всех локтями. Энергия так и бурлит в вас. А куда приложить ее — вам еще невдомек.

— Что вы скажете об уничтожении разведывательного крейсера крохов? — осторожно задал вопрос журналист.

— Недоразумение. Совершенно очевидно, что его внешний вид и внезапное проявление испугало капитана вашего корабля. Он действовал внезапно, по наитию, без обдумывания ситуации.

— И какие последствия для нас?..

— Никаких. Детей можно наказывать. Когда терпения уже не хватает, очень полезно бывает шлепнуть их пару раз.

— Так к какому выводу вы пришли? Каково будет ваше решение по урегулированию конфликта?

Крох опять встопорщил гребень — журналист совершенно ясно подтвердил выдвинутую теорию. Только ребенок будет перебивать взрослого, чтобы вставить слово, когда тот еще не закончил говорить.

— Наказывать можно сразу. Но мстить ребенку — это совершенно непедагогично. Мы же наказываем их, любя, и любим, наказывая.

— Извините, но вопрос очень серьезный. Вы не могли бы сформулировать свой вывод так, чтобы поняли все?

— Дети для того и существуют, чтобы холить их, любить и беречь. А мы очень любим всех детей. Даже непослушных.

Content

Сергей Васильев
НЕПОСЛУШНЫЕ