Сергей Васильев

ПРИСТАВУЧИЙ

Гелька закрыла глаза, зажала большими пальцами уши, а средними — ноздри; вытянула губы в трубочку и часто задышала. Стало легче. Надсадный вой перестал рвать барабанные перепонки, мельтешения цветов и беспорядочных вспышек совсем не стало видно, а отвратительный запах превратился в простую вонь канализации.

Через минуту ей надоело так стоять, и она рискнула открыть правый глаз. Повращала им, стараясь оглядеть возможно большее пространство. Голову она, почему-то, повернуть боялась. Так и есть. Эта штука никуда не исчезла. Она по-прежнему противно подергивалась, переливалась несочетаемыми друг с другом цветами и выстреливала лазерными вспышками во все стороны.

Не в силах терпеть этой вакханалии, Гелька закрыла правый глаз и открыла левый. Теперь в поле ее зрения попал вконец обалдевший Мирон. Он не догадался хоть как-то защититься от жуткого воздействия и теперь выглядел весьма жалко.

Друга надо было спасать. Так как руки у Гельки были заняты, она пнула Мирона пониже спины, выводя из ступора. Мирон закатил глаза и бухнулся в обморок. «А еще мужик! — процедила Гелька сквозь зубы, — А ведь никуда без него!»

Опять закрыв глаза, она нашла в себе силы повернуться к безумной штуковине спиной. Сжав зубы, посмотрела себе под ноги. Отлично! Сумочка лежала прямо перед ней. Решившись, Гелька убрала пальцы с ушей, зажала нос двумя пальцами, а правой освободившейся рукой быстро вытащила из сумочки наушники. Никакой мочи не было терпеть адские звуки, которые издавала штуковина.

Надетые наушники приглушили звук. Теперь можно было начать борьбу с запахом. Два ватных шарика, смоченных духами, («Оооо! Настоящие французские!») решили проблему. Руки освободила. А теперь поднатужиться и попытаться отволочь обмякшее тело своего мужика подальше.

Наличия таких сил Гелька в себе не предполагала. Несколько рывков за подмышки, и Мирон сдвинулся с места. Конечно, ту зелень, что остается на его белых брюках, придется отстирывать ей, но это потом, когда этой штуки не будет поблизости.

Гелька волокла Мирона к тропинке, по которой они вышли на эту сногсшибательную полянку. Полянка была в самый раз для пикника. Пока прямо перед ними не появилась непонятная штуковина. Что она такое и для чего предназначена — было совершенно не ясно, но вела она себя отвратительно.

«Ничего, зайдем за деревья и всё, — подбадривала себя Гелька, отдуваясь, — еще немного…»

Ее надеждам не суждено было сбыться. Едва они удалились от мигалки метра на три, она начала приближаться к ним с такой же скоростью, что двигались и они. От такой несправедливости Гелька почувствовала себя обманутой, Еще бы! Орет, пахнет, мигает, а теперь и преследует. Зараза! Гелька вспомнила самое скверное ругательство, какое знала, и с чувством высказала, что думает об этой штуковине. Безрезультатно. Разве что запах стал поменьше, или притерпелась она.

Гелька убрала руки из подмышек Мирона и зло бросила его на землю. Это ему даже вроде помогло, потому что он заворочался, устраиваясь поудобнее, и сказал, что пять минут — и он встанет.

В нормальном состоянии Мирон вряд ли бы рискнул сердить Гельку. Она была скора на расправу. Ответом на высказывание стали два хлестких удара по щекам.

— Милая, — сказал Мирон и блаженно улыбнулся, — ты как всегда не вовремя с ласками…

Тут до Гельки дошло, что Мирон совсем плох. Немного попинав его ногами — для приведения его в чувство и чтобы снять собственное напряжение, Гелька оставила его на месте и пошла собирать вещи, стараясь не обращать внимания на штуковину. Она вроде стала поспокойнее — и запах уменьшился, и звук слегка стих, и цвета не так били по глазам.

До поры — до времени. Стоило Гельке отойти от Мирона метров на шесть, как штуковина переместилась между ними, а потом начала дергаться туда-сюда, заунывно визжа, словно чего-то требуя. Чем дальше Гелька отходила от Мирона, тем быстрее штуковина двигалась. Она скакала так, чтобы и до Гельки, и до Мирона оставалось не больше трех метров.

Гельку это вконец вывело из себя. Она заорала и запустила в штуковину тем, что держала в руках — скомканным одеялом. Одеяло в полете развернулось и накрыло штуковину, свесившись по сторонам. Стало неестественно тихо. Гелька судорожно вздохнула и сделала несколько шагов от Мирона. Одеяло, выглядящее как привидение, послушно двинулось вслед за ней.

«Не отстанет, — убито подумала Гелька, — как же от него избавиться? Оно ж житья никакого не даст».

Неожиданно Мирон поднялся на карачки и зашагал к своей подруге, переступая руками и ногами.

— Ангелина!! — возопил он, добравшись до ног девушки, — Я твой навеки!!

— Мой, мой… — ласково сказала Гелька, осматриваясь вокруг в поисках крепкой палки — чтоб не с первого удара сломалась, — Козел старый…

Ни одному смертному, даже родителям, не дозволялось называть ее этим дурацким именем. Гелька она, и всё. Ну, для первого знакомства — просто Геля. А тут… Всё от этой штуки, что под одеялом висит.

Гелька вернулась мыслями к способам избавления от штуковины. Невольно содрогнувшись, Гелька подобрала нижние концы одеяла и потянула штуковину в сторону. Та послушно двинулась в диктуемом направлении. Гелька даже уже решила — куда. Разожженный костерок для шашлыков еще не успел прогореть — там этой штуке самое место.

Переместив одеяло над тлеющими углями, Гелька нажала сверху, опуская штуковину вниз. На затлевшую материю не было резона обращать внимание — сгорит одеяло, ну, и черт с ним, новое купит. Однако, сжигать одеяло не пришлось — Гелька сдернула его до того, как оно занялось, а тлеющие края затоптала.

Потом с некоторым страхом она посмотрела на штуковину. Та мирно лежала в огне и не пыталась выбраться из костра. А чего выбираться? И она, и приковылявший Мирон были рядом. Световые импульсы стали не такими резкими и частыми — можно было уже рассмотреть форму штуковины. Лишь одно слово Гелька смогла подобрать для обозначения — бесформенное. Размеры небольшие — с голову человека. Причем, у Гельки возникло стойкое чувство, что штуковина за ней как-то наблюдает.

— Ой, — сказал Мирон, — мне надо.

И пошагал иноходью в сторону громадного камня, чтобы спрятаться за ним и сделать свое дело. Штуковина на месте не осталась — расстояние между Мироном и Гелькой всё увеличивалось. В довершение между ними оказалась преграда. Гелька самодовольно усмехнулась — ну, что теперь делать-то будешь, а?

Штуковина будто услышала. На секунду замерла перед камнем, а потом вошла внутрь него, будто его вовсе не существовало. Отверстие получилось ровное и сквозное — Гелька ойкнула и села, так что ее лицо оказалось прямо напротив него.

Вариант избавления методом закапывания или помещения в закрытое помещение отпал сам собой — без проб. «Утопить его, что ли?» — обреченно подумала Гелька, понимая, что и это не поможет. Да и в воду лезть не хотелось — она была еще холодная. Этот дурак, Мирон, ей это уже продемонстрировал, попытавшись облить, когда только приехали. А вот и он.

Мирон вышел из-за камня, глупо ухмыльнулся, сделал шаг к Гельке, зацепился ногой за ногу и свалился ей под ноги. Вот же наказание не ее голову! У всех парни как парни, а ей какое-то ходячее недоразумение досталось! Нет, это явно последний раз, когда они встретились. Сам виноват.

Однако, бросить его здесь будет как-то не по-людски. Да и как бросишь? Штуковина будет носиться между ними, срезая всё подряд — и деревья, и дома, и вообще всё что попало. Придется тащить. Гелька задумалась. Показываться на людях со штуковиной — последнее дело. Надо бы ее запаковать. Гелька критически осмотрела Мирона, стащила с него кожаную куртку — ничего, не замерзнет — и накинула ее на штуковину. Та замолчала и уменьшила вонь. Так, хорошо. Теперь сумку с вещами на плечо, подхватить Мирона, чтобы ногами сам перебирал, штуковину — в другую руку. Ну, пошли.

Штуковина вела себя тихо — жужжание и вибрацию с переменной частотой можно было не считать. Не то, что Мирон. Он вдруг вообразил себя в стельку пьяным и повел соответственно: заорал нечто нечленораздельно, навалился на Гельку и стал шептать ей в ухо всякие скрабезности. Так и хотелось дать ему в глаз. Да нельзя — потом поднимать придется.

Гелька терпела. Идти до машины совсем недалеко, а там уж она с ним поквитается. Хотя, убогих, вроде, не обижают. Мирон явно из этих — завел шарманку, что он больше ни в жисть… что ни капли в рот… что клятвенно заверяет… Слушать противно.

— Ты же не пьешь! Ну, чего пургу гонишь?! — рявкнула Гелька.

Мирон на секунду задумался и сказал:

— Ты права, моя радость! Но от слов своих не откажусь!

Гелька чуть не застонала. Со штуковиной, вроде, разобралась — теперь с Мироном проблемы. Хорошо, хоть, замолчал.

Кое-как добрели до машины. Вести ей, конечно. Гелька этого не любила, ну, да с этим ничего не поделаешь. Этого до руля допускать нельзя. Вон, как уселся на заднее сиденье, так сразу захрапел. Гелька бросила рядом с Мироном сумку с вещами, пристроила между ними штуковину и села за руль.

Главное — успокоиться. Гнать она не будет — надо подумать. Задача — избавиться от штуковины. А ведь завтра на работу… Значит, решить это надо именно сегодня. Так. Уничтожить ее вряд ли удастся. Можно, конечно, носить ее с собой — вроде совсем успокоилась. Но ведь придется всё время быть вдвоем… От этой мысли Гельку передернуло. Нет, только не это! Может, сплавить кому? Вдруг, ей всё равно — у кого быть? Лишь бы их двое было. А что, попробовать не мешает.

И Гелька решительно свернула к дому Шевчуков. Уже третий год они вместе и расставаться не собираются…

— Вставай, чучело!

— Мы уже дома? — голос у Мирона был вполне нормальным, только несколько удивленным.

— Зайдем к Шевчукам, надо им передать кое-что, — Гелька усмехнулась.

Мирон пожал плечами. Надо же — заснул в машине. Гелька за рулем — случай из ряда вон. Ничего не помнит. Вроде, на пикник ездили… Ладно, потом у Гельки спросит. Ну, поругается… Да она всегда ругается. И что он в ней нашел?.. Ладно, потом поговорим, как домой приедем.

Гелька ловко пропустила Мирона вперед и, пока он здоровался с Люсей и Виктором, засунула штуковину на полку с обувью. Поговорили о житье-бытье, выпили чаю на кухне и засобирались домой.

Только подойдя к машине, Гелька поверила в свое счастье — штуковина, таки не последовала за ними. Выразив свою бурную радость нежданным поцелуем, от которого Мирон сразу выпал в осадок, Гелька посадила его за руль, села рядом и сказала ласково: «Гони домой! Мой зайчик».

— Слушай, это что там Гелька с Мироном забыли? Посмотри. Вот это да!

— Завтра отдам. Ничего с этой штуковиной не случиться…

Штуковина приподнялась над полом и произнесла красивым женским голосом:

«Настройка завершена. Приступаю к первой фазе контакта.

Уважаемые земляне! Вам выпала честь быть первыми контактёрами. Именно вы в дальнейшем будете представлять Землю в Галактическом Сообществе…»

Content

Сергей Васильев
ПРИСТАВУЧИЙ