Правосудие в современном мире

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ИНСТИТУТ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И СРАВНИТЕЛЬНОГО ПРАВОВЕДЕНИЯ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Под редакцией доктора юридических наук, профессора В.М. ЛЕБЕДЕВА, академика РАН Т.Я. ХАБРИЕВОЙ

Коллектив авторов

Лебедев В.М., Председатель Верховного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — введение, гл. 8; "Взгляд в будущее (вместо заключения)" (в соавт. с Т.Я. Хабриевой);

Хабриева Т.Я., директор Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ (ИЗиСП), академик РАН, член-корреспондент Международной академии сравнительного права, заслуженный юрист РФ — § 2, 3 гл. 2; "Взгляд в будущее (вместо заключения)" (в соавт. с В.М. Лебедевым);

Анишина В.И., судья Верховного Суда РФ, доктор юридических наук — § 2 — 6 гл. 12;

Артемов В.Ю., старший научный сотрудник ИЗиСП, кандидат юридических наук — § 3, 4 гл. 7 (в соавт. с В.И. Лафитским);

Большова А.К., главный научный сотрудник ИЗиСП, действительный член РАЕН, заслуженный юрист РФ — гл. 27 (в соавт. с Н.И. Гайдаенко Шер);

Ведерникова О.Н., судья Верховного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор — гл. 10;

Власенко Н.А., заведующий отделом теории законодательства ИЗиСП, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — § 1 гл. 12;

Власов И.С., заведующий отделом уголовного законодательства и судоустройства зарубежных государств ИЗиСП, кандидат юридических наук, заслуженный юрист РФ — гл. 5;

Волошин В.М., председатель Московского областного суда, доктор юридических наук, заслуженный юрист РФ — гл. 26;

Гайдаенко Шер Н.И., старший научный сотрудник ИЗиСП, кандидат юридических наук — гл. 27 (в соавт. с А.К. Большовой);

Гетман Е.С., судья Верховного Суда РФ, кандидат юридических наук, заслуженный юрист РФ — гл. 28;

Глазкова М.Е., научный сотрудник ИЗиСП, кандидат юридических наук — гл. 22;

Дорошков В.В., секретарь Пленума, судья Верховного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — гл. 14, 16, 20, § 1 гл. 24;

Ершов В.В., ректор Российской академии правосудия, академик РАЕН, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — гл. 11;

Калинина Л.А., судья Верховного Суда РФ, кандидат юридических наук, доцент — гл. 15, 21;

Капустин А.Я., заместитель директора ИЗиСП, доктор юридических наук, профессор — § 1, 2 гл. 9;

Кашепов В.П., заведующий отделом уголовного и уголовно-процессуального законодательства, судоустройства ИЗиСП, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — гл. 4;

Каширкина А.А., ведущий научный сотрудник ИЗиСП, кандидат юридических наук — § 3 гл. 9;

Лафитский В.И., заместитель директора ИЗиСП, член-корреспондент Международной академии сравнительного права, кандидат юридических наук, заслуженный юрист РФ — гл. 1; § 1 гл. 2; § 1 — 3 гл. 6; § 4 гл. 6 (в соавт. с И.Г. Тимошенко); § 1, 2 гл. 7; § 3, 4 гл. 7 (в соавт. с В.Ю. Артемовым);

Пчелинцева Л.М., судья Верховного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор — гл. 18, 19, 23;

Серков П.П., первый заместитель Председателя Верховного Суда РФ, председатель Судебной коллегии по административным делам, доктор юридических наук, заслуженный юрист РФ — § 2 гл. 24; гл. 25;

Терещенко Л.К., заместитель заведующего отделом административного законодательства и процесса ИЗиСП, доктор юридических наук, заслуженный юрист РФ — гл. 17;

Тимошенко И.Г., исполняющая обязанности заведующего отделом конституционного и административного законодательства иностранных государств ИЗиСП, кандидат юридических наук — § 4 гл. 6 (в соавт. с В.И. Лафитским);

Тиунов О.И., заведующий отделом международного публичного права ИЗиСП, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — гл. 13;

Тихомиров Ю.А., главный научный сотрудник ИЗиСП, член-корреспондент Международной академии сравнительного права, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ — гл. 3;

Толкаченко А.А., судья Верховного Суда РФ, председатель судебного состава Судебной коллегии по уголовным делам, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — § 7 гл. 12.

Введение

Тема правосудия редко становится предметом специальных научных изысканий. В основном внимание как российских, так и зарубежных ученых обращено на вопросы организации судебной власти, судопроизводства, судейского корпуса, процессуальных гарантий и прав. А между тем она имеет большой исследовательский потенциал, позволяя не только раскрыть цели, задачи, внутреннее содержание судебной власти и судопроизводства, но и, возможно, переосмыслить многие устоявшиеся в этой сфере традиционные представления.

Необходимость такого разворота доктринальных исследований подтверждают и непрекращающиеся в России и других странах дискуссии о задачах судебных реформ, необходимости коррекции законодательства, средствах совершенствования правоприменительной практики. Часто критика недостаточно обоснованна. Тем не менее с учетом действительно имеющихся проблем она полезна, поскольку заставляет искать и находить новые пути преодоления того разрыва, который существует между идеалами правосудия и практикой его осуществления.

Идеи правосудия складывались задолго до формирования современной системы судебной власти. Они нашли отражение на страницах священных писаний, научных трудов философов и юристов Древнего Востока, Римской империи и средневековых государств Западной и Восточной Европы. Идеалы правосудия воспеты в народных легендах и песнях и отражены в работах великих писателей прошлого. Все они в той или иной мере получили развитие в современных концепциях правосудия. И, прослеживая их влияние, можно раскрыть не только общие, но и особенные черты действующих моделей правосудия, в том числе российской.

Существует множество подходов к определению правосудия.

Так, в общественном сознании дореволюционной России правосудие понималось как "правый суд, решение по закону, по совести… правда"[1]. Такое же восприятие правосудия отражено в Указе Александра II Правительствующему сенату от 20 января 1864 г. о проведении судебной реформы, поставившем цель внедрить в России "суд скорый, правый, милостивый и равный для всех"[2]. Раскрытию этих критериев правосудия посвящено много работ дореволюционных юристов Н.С. Таганцева, Г.А. Джаншиева, И.А. Фойницкого и др.

Октябрьская революция 1917 г. прервала эту традицию, подчинив судопроизводство требованиям революционной борьбы и политической целесообразности. Тем не менее полного отказа от традиционных идей правосудия не было даже в самые мрачные годы советских репрессий. Критерии правосудия действовали, хотя и в ограниченном объеме, в сфере гражданского судопроизводства (в частности, при разбирательстве трудовых и многих имущественных споров)[3] и при рассмотрении отдельных категорий уголовных дел. Постепенно формировалась советская доктрина правосудия, часть идей и принципов которой сохраняют свою силу и в наши дни.

В общественном сознании Великобритании начала XX в. под правосудием понималось "воздаяние каждому, что он заслужил или на что он имеет право; справедливое рассмотрение дела; возмещение утраченного; заслуженное вознаграждение или наказание; решение, соответствующее деяниям или мотивам поведения"[4].

Современное понимание правосудия в странах общего права в основном сводит его к "сбалансированному и справедливому применению законов" либо к "поддержанию либо осуществлению справедливости посредством беспристрастного рассмотрения противоречащих требований либо назначения заслуженных вознаграждений или наказаний"[5].

Во многом с тех же позиций понятие правосудия трактуется и в государствах континентальной традиции права (Франции, Германии, Испании и др.)[6].

Иное понимание правосудия присуще государствам исламской, буддийской и некоторых других религиозных традиций права, где судебное разрешение дел рассматривается как исполнение божественной воли[7].

В целом для правовых сообществ современного мира характерно отсутствие формализованного подхода к определению правосудия. Преобладает стремление к закреплению его отдельных параметров. В частности, законодательство практически всех государств указывает, что правосудие может осуществляться только судом в соответствии с установленной подсудностью в сроки и с соблюдением законодательно закрепленных правил; что судебные дела должны рассматриваться независимыми и беспристрастными судьями; что суд должен стремиться к установлению истины и соблюдать общие принципы справедливости, защиты прав и свобод личности, равенства всех перед законом, гласности и состязательности судопроизводства; что судебные решения должны основываться на нормах конституции, законов и судебных прецедентов.

Авторские подходы настоящего монографического исследования признают в качестве исходной позиции то, что правосудие — это продукт многовекового государственного и правового развития, отражающий особенности этого развития, господствующие идеологические установки и духовные традиции общества. В наиболее обобщенном виде правосудие находит отражение в базовых принципах судоустройства и судопроизводства.

Авторы представленной монографии анализируют развитие правосудия в разных цивилизациях и исторических эпохах. Такое исследование дает возможность более полно раскрыть те задачи и функции, которые возложены на суды в современном мире.

Одна из частей монографического исследования посвящена основным национальным и международным моделям правосудия. Подробно анализируются особенности континентальной модели правосудия, которая развивается в большей части европейских государств в рамках кодифицированного права. Довольно широко раскрывается модель правосудия общего, или прецедентного, права, которая изначально сформировалась в Англии и в дальнейшем была воспринята многими странами, в основном ее бывшими колониальными владениями (США, Канадой, Австралией, Новой Зеландией, рядом других государств). Большое внимание обращено к исламской модели правосудия, источником которой стали Коран и Сунна. В настоящее время она действует в том или ином виде примерно в 40 государствах мира, включая Саудовскую Аравию, Иран, Ирак, Иорданию, Объединенные Арабские Эмираты и Египет.

Эту картину дополняет исследование универсальных и региональных международных моделей правосудия.

На этом историческом, теоретическом и сравнительно-правовом фоне дается разносторонний анализ российской модели правосудия, выявляются присущие ей принципы, институциональные и процессуальные основы, моделируется дальнейшее ее развитие, в том числе в сфере несудебного разрешения споров.

Многие вопросы, ставшие предметом рассмотрения в книге, имеют постановочный и дискуссионный характер и отражают научные позиции авторов соответствующих разделов. Дискуссии по некоторым вопросам происходили даже среди авторов этой книги безотносительно к тому, к какому сообществу — научному или судейскому — они относятся. И это естественно, поскольку наука не может развиваться без дискуссий и споров, в которых, собственно, и рождается истина.

Часть первая.

Правосудие: эволюция, значение и функции

Глава 1. Развитие доктринальных и законодательных основ правосудия

Идея правосудия как требование праведного и справедливого разрешения споров компетентными судами в рамках установленных процедур возникла много веков назад.

Ее истоки можно найти в Ригведе — древнем священном тексте индоарийских народов, в Авесте — книге пророчеств и проповедей древнеиранского пророка Заратустры, в Библии, Коране, других священных писаниях[8].

Идеи правосудия обосновывали великие мыслители прошлого: Конфуций, Платон, Аристотель, Блаженный Августин, Фома Аквинский, Ибн Халдун, Б. Маргинани, Н. Макиавелли, Э. Роттердамский, Т. Гоббс, Дж. Локк, Ш. Монтескье, Вольтер, И. Кант, Г. Гегель, И. Посошков.

Мечты и мольбы о правосудии звучали во многих литературных произведениях древности: в "Книге песен" Конфуция, древнеиндийских эпосах "Рамаяна" и "Махабхарата", каноническом собрании древнеяпонской поэзии "Маньесю", стихах исламских поэтов А. Фирдоуси и А.-М. Санайи, М. Джами и А. Навои, своде скандинавских саг "Круг земной", других великих памятниках литературы.

Воплотить эти требования, идеи и мечты стремились многие правители древности.

§ 1. Правосудие в законодательстве прежних эпох

Согласно преданию, одним из первых идеи правосудия рассмотрел легендарный правитель древнего Китая Шунь (некоторые ученые утверждают, что он жил в XXII в. до н. э.). Как описано в "Книге истории" Конфуция, Шунь провел ряд реформ, в том числе в сфере уголовных наказаний. Вместо пяти самых тяжких наказаний (смертной казни, отрубания конечностей и т. д.) стали применяться ссылка, удары плетью и палкой, денежная компенсация по тем преступлениям, в которых мог быть исчислен ущерб. Лица, совершившие малозначительные преступления, а также преступления, которые стали "следствием несчастной судьбы", подлежали помилованию. "И лишь те лица, которые совершали преступления умышленно и многократно, подвергались смертной казни. При этом Шунь говорил себе: "Да, буду я благодетельным. Да, буду я благодетельным. Пусть сострадание определяет меру наказания"[9].

Этому примеру последовал царь древнекитайской династии Цинь Дао-гун (490–477 гг. до н. э.), который установил "правильный порядок" ведения дел, стал отбирать на службу только "мудрых и добронравных", "закончил рассмотрение старых судебных дел, помиловал находящихся в заключении, освободил от наказания лиц, вина которых вызывала сомнения, выдвинул лиц, совершивших многочисленные добродетельные поступки, распространил милости на вдов и вдовцов, возвысил давно отстраненных от должностей, поддержал старых и малых, оказал помощь сиротам и калекам"[10].

Древнейшими законами Индии, которые поставили цель утверждения подлинных начал правосудия, стали Законы Ману. Скорее всего, они были разработаны в VI–V вв. до н. э. В завершенном виде Законы Ману появились примерно во II в. до н. э. В них особое значение придавалось порядку рассмотрения судебных дел. "Царь, желая рассмотреть судебные дела, пусть явится подготовленным в суд вместе с брахманами и опытными советниками. Там, сидя или стоя, подняв правую руку, в скромной одежде и украшениях, надо рассматривать дела тяжущихся сторон".

Это было тяжелое бремя, поскольку там, "где на глазах у судей дхарма губится адхармой (т. е. нарушением дхармы. — Авт.), а правда — ложью, там гибнут сами судьи".

Чтобы избежать ошибок, судьи должны были руководствоваться правилами судопроизводства при изучении предмета иска, опросе свидетелей, исследовании места, времени и обстоятельств дел. Законы Ману учили: "Как охотник ищет след животного по каплям крови, так царю надо обнаруживать след дхармы посредством расследования… Узнав причину, а также место и время по правде и рассмотрев состояние виновного и суть преступления, надо накладывать наказание на тех, которые должны быть наказаны. Несправедливое наказание губит честь и разрушает славу среди людей, а в другом мире лишает неба, поэтому следует всегда избегать этого. Царь, наказывающий не заслуживающих этого, а заслуживающих этого не наказывающий, принимает на себя великое бедствие и идет в ад".

Нормы, обеспечивающие подлинные начала правосудия, закреплены в эдиктах индийского царя Ашоки, изданных в 250 — 240-х гг. до н. э. Призывая судей следовать учению Будды, Ашока требовал: "Вы должны осознать следующее. Даже если человек полностью законопослушен, он может оказаться в тюрьме, с ним могут обращаться грубо, его могут даже убить без какой-либо причины, что причинит страдания многим людям. Поэтому ваша цель заключается в том, чтобы действовать беспристрастно. Но этого не происходит из-за таких чувств, как зависть, злость, жестокость, ненависть, безразличие, лень или усталость. Поэтому вы должны настраивать себя: "Пусть эти чувства будут не во мне". Условием этого являются терпение и отсутствие гнева. Тот, кто устал от отправления правосудия, не будет получать повышения в должности, другие будут возвышаться и продвигаться по службе. Тот, кто понимает это, должен говорить своим коллегам: "Следите за тем, чтобы вы исполняли свои функции надлежащим образом. Таковы указания Возлюбленного богами". Великие плоды будут получены, если вы исполните свой долг, если же вы не исполните его, то вы лишитесь благодарности небес и царя". Этот эдикт был написан для того, чтобы судейские чиновники города старались исполнять свой долг и чтобы люди, которые находятся в их власти, не подвергались несправедливому тюремному заключению либо грубому обращению. "Чтобы добиться этого, я буду каждые пять лет посылать тех наставников (махаматров), которые не являются грубыми или жестокими, но являются милосердными и которые могут установить, понимают ли судейские чиновники мою цель и действуют ли они согласно моим указаниям".

Ашока требовал, чтобы судьи рассматривали прошения и отправляли правосудие уверенно и бесстрашно, единообразно применяя закон и наказания. Вместе с тем он постоянно призывал к милосердию и прощению тех, кого можно простить.

Такие меры, по мнению Ашоки, должны были укрепить в народе приверженность к дхамме, самоконтроль и великодушие, вселить в него чувства доброты, щедрости, правдивости, чистоты, мягкости и доброжелательности.

В христианском мире первым актом, призывавшим к подлинному правосудию, стал Кодекс Юстиниана, составленный в 529–534 гг. В нем сказано: судей по заслугам называют жрецами, так как они заботятся о правосудии, возвещают понятия доброго и справедливого, "отделяя справедливое от несправедливого, отличая дозволенное от недозволенного, желая, чтобы добрые совершенствовались не только путем страха наказания, но и путем поощрения наградами, стремясь к истинной… философии" (ст. 1 титула первого).

После темных веков Средневековья одной из основных целей Карла Великого стало возрождение подлинных начал правосудия. В Аахенском капитулярии 802 г. он выдвинул идею жизни "согласно правовому закону". С этой целью он повелел исследовать, какие законы не соответствовали праву и справедливости, и обещал внести в их тексты необходимые изменения. Он настойчиво призывал и к соблюдению правосудия: "Никто да не дерзает, по умыслу своему или по лукавству, нарушать, как это многие часто делают, писаный закон или (чинить) самому себе правосудие, и да не притесняет ни церквей Божьих, ни бедных, ни вдов, ни сирот, и никаких вообще христиан; но да живут все вместе, согласно предписанию Божьему, праведно и правосудно, и… да пользуются светские лица и миряне правильно, без лукавого обмана, своими законами, да живут все в совершенном взаимном благоволении и мире, и да проводят те (государевы. — Авт.) посланцы тщательное следствие везде, где только какой-либо человек заявил бы, что он претерпел несправедливость от другого; и запретил своим верующим вражду, тем паче — человекоубийства"[11].

Книга Суда (Doom Book) — первый английский свод законов короля Альфреда Великого (конец IX в.) — содержала следующее наставление судьям: "Суди очень ровно: не приговаривай одного приговора богатому, а другого — бедному и не приговаривай одного твоему другу, другого — твоему недругу"[12].

Еще более полно требования справедливого правосудия отражены в Законах датского короля Кнута, завоевавшего Англию в 1017 г. "Первое, чего я желаю, — повелевал новый король, — это чтобы вводились хорошие законы и усердно уничтожалось всякое беззаконие и чтобы всякая несправедливость выкорчевывалась и искоренялась, как только возможно, в этой стране. И пусть установится правда Божья, и пусть отныне каждый, бедный и богатый, будет под защитой народного права, и да судят их по справедливости… И мы предписываем, чтобы по ничтожному делу не присуждали христианина к смерти, но устанавливали лучше мягкие наказания ко благу народа, дабы не погибало из-за ничтожного дела Божье создание и то добро, что он приобрел дорогою ценою"[13].

Призыв к подлинному правосудию содержался и в Великой хартии вольностей 1215 г. Она требовала, чтобы "ни один свободный человек не был арестован или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо иным способом обездолен, подвергнут нападению нашему либо по приказу нашему иначе, как по законному приговору равных с ним лиц и по закону страны… чтобы за мзду никто не добивался права и справедливости и никому не отказывали в них и не затягивали в их признании"[14].

С конца XII в. рассмотрение многих гражданских дел в Англии стало осуществляться с участием 12 присяжных, которые оценивали факты, а не применяемое право. Суд присяжных стал также рассматривать уголовные дела. В его функции входило вынесение вердикта о виновности или невиновности лица, представшего перед судом. С XIV в. в Англии начал вводиться институт большого жюри в составе 24 свободных землевладельцев графства для утверждения обвинительных заключений. Отметим, что до 1670 г. присяжные могли быть привлечены к ответственности в виде штрафа либо тюремного наказания, если судья признавал вынесенный ими вердикт неправильным[15].

Особого внимания заслуживает удивительный по глубине содержания, но, как ни странно, малоизвестный памятник русского права второй половины XIII в. — Мерило праведное, в котором содержались наставления судьям, нормы канонического и светского права[16].

По убеждению составителей Мерила праведного, Русскую землю могли спасти только возрождение христианских заповедей и утверждение подлинных начал правосудия. Свою книгу они составляли как "известие истинное, свет уму, око слову, зерцало совести, тьме светило, слепому помощь, как ум премудрый и сокровенный разум" (лист второй).

Обращаясь к судьям, Мерило праведное подкрепляло свои указания и наставления стихами Ветхого Завета и Евангелия, назиданиями святых отцов православной церкви, повелениями византийских императоров и русских князей. Корнем всему, наставляли авторы Мерила праведного, является Закон Божий: "Он для всех, кто знает Слово, как город, защищенный стеной" (лист 24).

С тех же позиций обосновывал критерии правосудия Полный свод статутов польского короля Казимира III Великого (XIV в.): "В судебных делах у справедливых судей нельзя ничего добиться обманом, взять верх лицеприятием, опрокинуть правосудие за плату… судьи, держа весы в руке, взвешивая равными чашами, должны выносить справедливый приговор, имея перед глазами при его обдумывании и составлении самого Бога; они не должны быть расточителями своей чести и ее гонителями, причиняя ущерб какой-либо стороне против своей совести и справедливости, из лицеприятия или за подарки" (ст. CXIII)[17].

Наиболее полно правовые средства укрепления правосудия были закреплены в одном из самых ярких законодательных актов средневековой Англии — Ордонансе о судьях, изданном королем Эдуардом III в 1346 г. В частности, он устанавливал общий принцип равенства всех перед судом: "Мы приказываем, чтобы наши судьи отныне обеспечивали осуществление закона и прав для всех наших подданных, в равной мере богатых и бедных, независимо от личности, и не нарушали бы их права из-за каких-либо писем или распоряжений, полученных судьями от нас, или от кого-либо другого, или на каком-либо ином основании" (ст. 1).

Эта статья примечательна также тем, что в ней был закреплен ряд гарантий равенства сторон, направленных прежде всего против коррумпированных судей: "Желая, чтобы наши судьи осуществляли равное право в отношении всех людей, не обнаруживая при этом никакого пристрастия, мы постановили и приказали, чтобы судьи приносили присягу в том, что отныне и в течение того времени, пока они исполняют должность судьи, они не будут принимать ни денежного вознаграждения, ни одежды от кого бы то ни было, кроме нас самих, и что они никоим образом не будут принимать от людей, дела которых должны ими рассматриваться, никаких подарков или взяток, ни сами лично, ни через других, ни открыто, ни тайно, за исключением только пищи или напитков незначительной стоимости… И в связи с этим мы повысили жалованье нашим судьям настолько, насколько это необходимо, чтобы удовлетворить их".

Ордонанс повелел провести расследование всех дел "по поводу тех взяток, незаконных вознаграждений и других доходов, которые… должностные лица берут с населения за исполнение своих обязанностей и по поводу всего того, что непосредственно относится к их должности". Виновные должны были привлекаться к ответственности как по искам, возбужденным от имени короля, так и по частным жалобам (ст. VI), чтобы "право защищало всех… подданных, как бедных, так и богатых; и чтобы нарушители законов обуздывались и подвергались наказанию"[18].

Еще одним примером развития правосудия может служить Ландслаг (Закон земли) короля Швеции Магнуса Эрикссона 1347 г., который закрепил обязанности короля "защищать, любить и охранять своим королевским правом и властью все справедливое и истинное и подавлять все несправедливое, дурное и беззаконное… быть верным всему своему народу; никоим образом не причинять ущерба ни жизни, ни телу ни бедного, ни богатого, если тот не уличен в преступлении по закону и правам королевства; не отбирать иначе как по закону и законному приговору суда у кого-либо имущество".

Согласно преданию, первый царь из династии Романовых Михаил Федорович при вступлении на престол в 1613 г. подписал "ограничительные условия", в которых содержались требования: "…предоставить полный ход правосудию по старым законам страны; никого не судить и не осуждать высочайшей властью; без собора не вводить никаких новых законов, не отягчать подданных новыми налогами и не принимать самомалейших решений в ратных и земских делах"[19].

В исламском мире одним из первых правителей, стремившихся укрепить подлинные начала правосудия, был правитель Кордовского халифата Абдурахман III (912–961). Так, назначая на должность главного судьи Ахмада ибн Абдаллаха, он "велел позвать его к себе и заповедовал ему о том же самом, о чем он обычно заповедует должностным лицам, которым вменяется в обязанность поступать по справедливости и воздавать по закону; возвеличивать должность, охранять ее; стремиться к истине, претворять ее; приводить в исполнение дела, когда они ясны, но неспешно обдумывать их, когда они сомнительны"[20].

Наиболее полно принципы правосудия были впервые закреплены в "Хидая" — комментариях мусульманского права, составленных блистательным представителем ханифитской школы, уроженцем Мавераннахра Бурхануддином Маргинани (1152–1197).

Так, рассматривая вопрос назначения судей, он призывал: "Государь обязан избирать на должность казия лицо, которое способно исполнять эту обязанность и постановлять решения и которое в высшей степени справедливо и добродетельно… Принятие должности казия с намерением поддерживать правосудие одобряется, хотя более похвально отклонять назначение… если только имеются другие лица, способные исполнять обязанности казия. В противном случае принятие должности составляет обязанность, так как этим охраняются права людей и мир очищается от несправедливости"[21].

Большое внимание "Хидая" уделяла процессуальным нормам, обеспечивающим правосудие. В частности, она устанавливала: "Кажущаяся честность свидетелей достаточна, за исключением дел, влекущих наказание или возмездие… В делах, влекущих наказание или возмездие, одной вероятности недостаточно, и посему следует произвести очищение свидетелей; ибо следует искать всевозможные основания к устранению наказания и возмездия… Сомнение предупреждает наказание и возмездие"[22].

Важное значение правосудию придавал великий Тамерлан (1336–1405). Согласно Уложению, составленному этим правителем, правосудие было одним из 12 принципов правления в его империи. В тексте этого законодательного акта данный принцип изложен так: "Действуя по совести и справедливости, ублаготворял рабов Божьих. Простирал милость свою как над провинившимися, так и над безвинными; вершил суд по справедливости… Притесняемого вызволял из-под гнета тирана. Доказав вещественный урон и телесный вред, причиненный притеснителями, гласно вершил над ними суд по шариату и вину одного не перекладывал на плечи другого".

Заключая обзор древних правовых актов, следует подчеркнуть, что правосудие — это общее начало всех групп права: христианского, исламского, индуистского, буддийского, конфуцианского и др., что не случайно, поскольку ни одно государство не может долго устоять, если в нем неправедны суды. Поэтому в правовых источниках разных народов с древности проявлялись тенденции к утверждению подлинных начал правосудия, основанных на принципах справедливости, милосердия и равенства.

§ 2. Народные движения в поисках истинного правосудия

Недовольство судебным произволом в разное время вызывало мощные народные движения. При этом отдельные законодательные акты их оправдывали. Так, в "Саксонском зерцале" — своде законов Саксонии, составленном Э. фон Репковым в 1220–1235 гг., содержалась следующая норма: "Каждый может… оказывать сопротивление противоправным действиям своего короля или своего судьи и даже оказывать помощь в обороне от них всяким способом… и этим он не действует против своей обязанности верности"[23].

Нередко народ сам пытался установить новые начала правосудия. Об одном из таких эпизодов (о новых порядках, установленных во Флоренции в 1292 г.) летописец Дж. Виллани (вторая половина XIII в. — 1348 г.) рассказывал так: "Для их исполнения и охраны было решено, кроме шести приоров, управляющих городом, назначать по очереди от каждой сестьеры раз в два месяца… гонфалоньера правосудия, чего ранее никогда не было. Знамя справедливости вручалось в церкви Сан Пьеро Скераджо, куда по звону набата собирался народ. Еще по сестьерам избрали тысячу горожан… Все они должны были иметь оружие, щиты и латы с гербом в виде креста и в случае беспорядков по команде гонфалоньера собираться ко дворцу приоров, чтобы выступить против грандов. Позднее число выборных пехотинцев дошло до двух, а впоследствии до четырех тысяч"[24].

В Чехии во время Гуситских войн представители радикальной части революционного движения — табориты в 1420 г. выдвинули требование о коренном преобразовании всей системы судопроизводства таким образом, чтобы суд производился "сообразно с Божественным правом"[25].

Попытку утверждения подлинного правосудия предпринял во Флоренции монах Дж. Савонарола (1452–1498). Он призывал свергнуть флорентийских правителей, обличая совершенное ими зло: "Тираны неисправимы, ибо горды, ибо любят лицемерные похвалы, ибо не хотят возвратить обратно захваченное несправедливо. Они предоставляют общественное управление дурным чиновникам, склоняются на лесть, не выслушивают несчастных, не судят богатых. Претендуют, чтобы бедные и крестьяне работали на них даром или терпят этот произвол со стороны своих чиновников, подкупают на выборах, продают право взимать пошлины, чтобы еще более отяготить народ"[26].

Стремление выполнять библейские заповеди правосудия лежало в основе Реформации и Крестьянской войны в Германии.

Так, вдохновитель Реформации М. Лютер (1483–1546) призывал уничтожить существующее право, утверждая, что "право и закон всегда враги"[27], и требовал возродить истинное христианское правосудие.

Более радикальными были требования Т. Мюнцера (1490–1525), который предпринял попытку учредить "новое Царство Божие, царство братского равенства, свободы и радости", в котором будет уничтожено все, что губит правление Христово, все, что повергает народ в бедствие и держит его в нищете[28].

В ряду актов, принятых во время Крестьянской войны, особый интерес представляют Двенадцать тезисов германских крестьян (1525), в которых отражены чаяния простого народа о новозаветном праведном суде: "Нам тяжко приходится из-за уголовных преступлений, для которых постоянно издаются новые статьи закона, и нас наказывают не по существу дела, а то по великой злобе к одним, то по чрезмерной благосклонности к другим. Наше требование таково, чтобы на нас налагались наказания по старому писаному закону, сообразно с наказуемым деянием, а не по пристрастию… Мы никогда не потерпим и не согласимся, чтобы, противно Богу и чести, так позорно грабили вдов и сирот, как это происходит во многих местах"[29].

Впрочем, идеализировать народное правосудие нельзя. Его почти всегда отличала слепая ненависть к классовым либо политическим врагам, о чем свидетельствуют многие хроники прошлого, описывающие народные бунты, стихийные волнения, судилища. Народные суды были столь же далеки от истинного правосудия, как королевские суды. При этом все они, какими бы ни были причины их создания и процессуальные формы, служили одной цели — борьбе за собственность и власть.

Природу этого явления блистательно раскрыл У. Шекспир в исторической хронике "Ричард VI". Один из ее героев — Кэд, возглавивший народный бунт, обещает перебить всех законников[30]. Эти планы он озвучивает вслух. Свои же сокровенные мечты утаивает: "Самый гордый пэр в королевстве не сохранит головы на плечах, если не заплатит мне дани; ни одна девушка не выйдет замуж, пока не заплатит мне своей девственностью, а потом уж достанется мужу. Все люди будут зависеть от меня"[31].

Противопоставляя правопорядок, пусть несовершенный, и стихию народных бунтов, У. Шекспир отдавал предпочтение первому:

Власть, хоть может ошибаться,

Как все другие, все ж в себе таит

Противоядье против дел своих[32].

Иное дело — народные бунты, когда народ превращается в "чудовище"[33], лишенное правды, милосердия и справедливости. Стихия народных бунтов несовместима с правосудием, требующим не мгновенной и взрывной реакции, а вдумчивого и очень осторожного исследования обстоятельств дел, не вольного и хаотичного, а жестко регламентированного законом и обычаями ведения дел, не эмоциональных и произвольно-субъективных, а основанных на праве судебных решений.

§ 3. О механизмах самоочищения судебной власти

История сохранила много свидетельств борьбы судей с пороками судебной системы, попыток изменить ее, обеспечив неустанное соблюдение правовых, религиозных и нравственных принципов.

Одним из первых был Мхитар Гош, великий армянский богослов и правовед, автор первого Судебника Армении (1184). Судья, писал М. Гош, "должен быть опытным, сильным в познании, искусным в Священном Писании, равно как в человеческих делах, дабы творить суд безошибочно. Необходимо, чтобы он был совершеннолетним, вдумчивым, развитым умственно и трезвым, дабы по неведению не совершить каких-либо ошибок. Ибо… творить суд — дело Божье, ибо Бог — истинный судья; остальные же судьями называются наподобие Ему".

Эти общие требования раскрывались в следующих наставлениях судьям: "Судьи должны денно и нощно читать не только книги Ветхого и Нового Завета, но и ловить слова мудрых людей всех народов и размышлять над ними. В словах этих, если они и не будут иметь специального отношения к судебным делам, судьи будут черпать силу и будут подражать самым мудрым людям. Судья должен быть во всех отношениях добрым и благочестивым и пуще всего без гнева, независтливым, дабы при разбирательстве дела тяжущиеся не подумали, что вследствие зависти или гнева судей вынесен неправильный приговор. Судьи должны быть также долготерпеливы и милостивы, ибо обстоятельства дел зачастую бывают трудноуловимые и неизвестные. Посему пусть они не решают дело легкомысленно, но занимаются им терпеливо, по целым дням, и, расследовав дело в течение достаточного времени, решают его опять при заседателях".

В Англии к теме нравственного совершенствования судей первым обратился Г. Брактон (ок. 1210–1268) — судья судов ассизов юго-западных графств Сомерсет, Девон, Корнуолл. В "Трактате о законах и обычаях Англии" (1250) он призывал опираться на этику и мораль, поскольку они "определяют обычные правила поведения".

Прежде всего это требование предъявлялось к деятельности судей. "Нельзя допустить, чтобы тот, кто лишен мудрости и знаний, занял место судьи, поскольку оно подобно трону Бога, ибо, занимая его, судья приносит тьму туда, где свет, и свет туда, где тьма, и может неопытной рукой, как лишенный ума, невиновного предать мечу, а виновного отпустить на свободу; такие падают с высоты трона Бога так, как будто бы они пытались летать, не имея крыльев"[34].

Г. Брактон был также первым, кто провозгласил, что именно судьи создают право: "Право — это общее повеление, решение лиц, облеченных судебной властью, узда для преступлений, совершаемых осознанно или неосознанно, отражающее общее согласие государства (res publica. — Авт.). Правосудие исходит от Бога, поскольку справедливость — это начало Бога, нашего Создателя"[35].

Предпринимались попытки составить свод требований к судьям. Одна из них принадлежала французскому юристу Ф. Бомануару, составившему в 1282 г. Кутюмы Бовези — сборник обычного права северо-восточных земель Франции. Как и Декалог, Кутюмы Бовези закрепляли 10 добродетелей — правил исполнения обязанностей бальи (чиновников короля и местной знати, следивших за соблюдением законов и отправлявших правосудие по несложным делам во вверенных им местах).

Первой и главной добродетелью провозглашалась мудрость. Второй — любовь к Богу и церкви. Третьей — спокойствие и доброта, которая, впрочем, не могла относиться "ни к изменникам, ни к жестоким, ни к совершающим преступления", ибо "нет большего блага для бальи, как выкорчевать зло при помощи скорого суда". Четвертой — терпение и умение внимательно выслушать, способность не выходить из себя ни при каких обстоятельствах. Пятой — смелость и энергичность, отсутствие лени. Шестой — щедрость. Седьмой — повиновение приказам своего сеньора. Восьмой — настоящее знание своего дела. Девятой — способность, сообразительность, умение хорошо исполнять свои обязанности, не причиняя вреда другим, а также хорошо считать. Десятой добродетелью, "озарявшей все остальные", была признана верность[36].

Глава 2. Правосудие в законодательстве и доктринах XVII–XXI веков

§ 1. Правосудие в законодательных актах Нового времени

Новый этап в развитии законодательного и доктринального оформления принципа правосудия наступил в эпоху великих революций XVII–XIX вв. Впрочем, следует подчеркнуть, что он не был результатом только революционного правотворчества. Идеи правосудия кристаллизовались и как ответные меры на произвол революционного судопроизводства.

Первым актом, закрепившим новое видение правосудия, стал Великий закон Пенсильвании 1682 г.[37]. Принятый после Английской революции 1640 г., он осуждал произвол не только в колониальных судах, но и в революционных трибуналах времен О. Кромвеля. Поэтому в данном акте так подробно, в русле традиций англосаксонского права регламентировались вопросы правосудия. "Все суды должны быть открытыми, — утверждали авторы Закона, — правосудие никогда не должно продаваться, в нем не может быть отказано, его отправление не должно откладываться" (ст. V).

С целью упростить судебный процесс Закон требовал, чтобы "все исковые документы, процедуры и протоколы в судах были составлены кратко, на английском языке, в обычной и простой форме, понятной и обеспечивающей быстрое отправление правосудия" (ст. VII).

Как и в английском праве, в Пенсильвании учреждались суды присяжных и большое жюри. При этом Великий закон устанавливал ряд дополнительных гарантий. В частности, он допускал применение смертной казни к виновным в совершении только двух преступлений — государственной измены и убийства (ст. XXV). Лица, осужденные по ошибке к лишению свободы или иным наказаниям, имели право предъявлять иски о возмещении вреда к тем лицам, по информации или обвинению которых они были привлечены к суду (ст. XII). Таких норм английское право того времени не знало.

Следующим по времени принятия стал английский Билль о правах 1689 г., который закреплял такие меры, как запрещение создавать особые суды, приостанавливать действие законов, освобождать от ответственности, применять жестокие и необычные наказания, а также требовать выплаты чрезмерных штрафов. Эти нормы призывали к утверждению новых начал судопроизводства, которые в дальнейшем были развиты в основном прецедентной практикой.

После Войны за независимость новые начала судоустройства и правосудия были закреплены Конституцией США 1787 г. Она, в частности, установила: судебная власть может принадлежать только Верховному суду США и тем судам, которые будут учреждены по закону Конгресса; судебная власть должна распространяться на все дела, которые рассматриваются в рамках общего права и права справедливости и возникают на основе законов и договоров Соединенных Штатов; разбирательство в судах всех преступлений, за исключением дел по импичменту, должно производиться судом присяжных (ст. III).

Более широко гарантии правосудия были закреплены в Билле о правах — первых 10 поправках к Конституции, которые вступили в силу в 1791 г. Поправка IV гарантировала неприкосновенность личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов. Поправка V предусматривала привлечение к ответственности за тяжкие преступления только по заключению большого жюри и запрещала привлекать к ответственности дважды за одно и то же преступление, принуждать обвиняемых свидетельствовать против себя, лишать жизни, свободы и собственности без надлежащей правовой процедуры, изымать частную собственность для общественных нужд без справедливого вознаграждения. Поправка VI закрепляла право обвиняемых на безотлагательное и публичное разбирательство дел беспристрастным судом присяжных того штата или округа, где было совершено преступление, а также устанавливала права на информирование о сущности и об обоснованиях обвинения, на очную ставку со свидетелями обвинения, на вызов свидетелей защиты и на помощь адвоката в суде. Поправка VII гарантировала право на суд присяжных при рассмотрении гражданских исков в суде. Поправка VIII запрещала устанавливать чрезмерные залоги или штрафы и назначать жестокие и необычные наказания.

В ином ключе принципы правосудия были раскрыты в актах Великой французской революции. В частности, Декларация прав человека и гражданина 1789 г. устанавливала: "Закон есть выражение общей воли… Он должен быть единым для всех, и в тех случаях, когда он охраняет, и в тех случаях, когда он карает… Никто не может подвергаться обвинению, задержанию или заключению иначе как в случаях, предусмотренных законом, и при соблюдении форм, предписанных законом… Закон должен устанавливать наказания лишь строго и бесспорно необходимые; никто не может быть наказан иначе как в силу закона, принятого и обнародованного до совершения правонарушения и примененного законным образом… Так как каждый предполагается невиновным, пока не установлено обратное, то в случае задержания лица всякая излишняя строгость, не вызываемая необходимостью в целях обеспечения его задержания, должна сурово караться законом… Общество, в котором не обеспечено пользование правами и не проведено разделение властей, не имеет конституции" (ст. ст. 6–9).

Развивая эти принципы, Конституция Франции 1791 г. устанавливала большое число норм, обеспечивающих правосудие. Было указано, что оно может осуществляться только судами: "Власть судебная ни в коем случае не может осуществляться ни законодательным корпусом, ни королем. Правосудие будет отправляться беспошлинно судьями, избираемыми на срок народом и утверждаемыми в должности королевскими грамотами" (ст. ст. 1, 2 гл. 5). Также были закреплены гарантии процессуальных прав граждан, в том числе право быть судимым в том суде, который должен по закону рассматривать дело; право быть привлеченным к уголовной ответственности и осужденным только по суду присяжных; право требовать публичного рассмотрения судебных дел; право иметь помощь адвоката; недопустимость повторного привлечения к ответственности за одно и то же деяние; право требовать пересмотра судебного дела и т. д. (ст. ст. 4, 9, 19 гл. 5).

Пятнадцать лет спустя эти принципы были подкреплены Гражданским кодексом Франции 1804 г., в текст которого была включена, в частности, следующая норма: "Судья, который откажется судить под предлогом молчания, темноты или недостаточности закона, может подлежать преследованию по обвинению в отказе в правосудии".

Принципы правосудия, провозглашенные в ходе двух революций — американской и французской, были подхвачены многими странами. Например, в Конституции Польши 1791 г. была установлена следующая норма: "Так как судебная власть несовместима с законодательной и не может осуществляться Королем, должны быть созданы суды и избраны судьи. Суды должны быть постоянно действующими, чтобы каждый гражданин знал, где он может искать правосудие, и чтобы каждый нарушитель знал, как его вершит[38] правительство" (ст. VIII).

Более широко принципы правосудия были закреплены в одном из самых ярких конституционных актов первой половины XIX в. — Конституции Испании 1812 г.:

"Власть применения законов в гражданских и уголовных судах принадлежит только судам. Ни Кортесы (национальный парламент), ни Король не могут осуществлять судебные функции по каким бы то ни было делам, не могут препятствовать рассмотрению либо требовать пересмотра решенных судебных дел. Законы должны установить порядок и формальные требования к процедуре, которые должны быть общими для всех судов; ни Кортесы, ни Король не могут требовать отступления от их исполнения. Суды не могут осуществлять какие-либо другие функции, кроме рассмотрения дел и приведения в исполнение принятых ими решений. Суды не могут откладывать исполнение законов и устанавливать правила осуществления правосудия. Ни один испанец не может быть привлечен к суду по гражданским и уголовным делам в каких-либо органах, кроме правомочных судов, ранее предопределенных законом. Существует единая судебная юрисдикция для всех сословий как по гражданским, так и по уголовным делам… Судьи несут персональную ответственность за неисполнение законов, устанавливающих судебные процедуры по гражданским и уголовным делам. Публичные иски предъявляются магистратам и судьям, обвиняемым во взяточничестве, коррупции или уклонении от своих обязанностей"[39] (ст. ст. 242–248, 255, 256).

В дальнейшем Конституция Испании 1812 г. служила образцом для многих основных законов латиноамериканских государств, образованных после распада Испанской империи. Ее нормы о судах и судоустройстве были заимствованы конституциями Мексики 1824 г., Аргентины 1825 г., Боливии 1826 г., Венесуэлы 1830 г. и других государств[40].

В конституционном развитии европейских государств первой половины XIX в. преобладало влияние моделей французского конституционализма, в том числе закрепленных актами, принятыми после крушения Империи Наполеона (в частности, Конституционной хартией 1814 г. и Конституцией 1848 г.). Впрочем, слепого копирования не было. Авторы новых основных законов существенно расширяли рамки правовой регламентации, устанавливая нормы, раскрывающие содержание либо обеспечивающие осуществление правосудия.

Так, Конституция Бельгии 1831 г. четко провела принцип верховенства закона: "Суды и трибуналы применяют постановления и распоряжения, общие, провинциальные и местные, лишь в той части, в которой они соответствуют законам"[41] (ст. 107). Были установлены жесткие гарантии независимости судебной власти. Судьи назначались на должности пожизненно и могли быть отстранены от ведения дел только по приговору суда либо собственному прошению об отставке (ст. 100). Содержание судей назначалось законом (ст. 102). При этом Конституция особо подчеркивала, что судьи не могли осуществлять по поручению Правительства иных оплачиваемых функций (ст. 103).

По Статуту 1848 г. Сардинии — первой Конституции Италии провозглашался общий принцип правосудия, который обеспечивался нормами об осуществлении правосудия только судами, о недопустимости изменения подсудности и о гласном порядке судопроизводства[42] (ст. ст. 68–72).

Конституционная хартия Пруссии 1850 г. дополнила общие для многих актов нормы о судебной власти и правосудии, установив требования о необходимости замещения судейских постов квалифицированными лицами и о возможности привлечения гражданских и военных должностных лиц к ответственности по суду за превышение власти[43] (ст. 97).

Конституция Нидерландов 1887 г. стала одним из первых основных законов, в которых раздел, посвященный судебной власти, имел заголовок "Правосудие", что подчеркивало не только цель, но и содержание деятельности судебной власти[44].

Западноевропейские конституционно-правовые модели судоустройства и правосудия были использованы и авторами первых конституций Азии. В частности, под влиянием Конституционной хартии Пруссии была составлена Конституция Японской империи 1889 г.

Заметно влияние западноевропейских конституций и на Основной закон Ирана 1906–1907 гг., впрочем, только в той его части, которая регулировала гражданские дела. В делах, касающихся веры, судебную власть осуществляли духовные суды, в состав которых включались "столпы веры, удовлетворяющие всем необходимым требованиям"[45] (ст. ст. 27, 71 Дополнений к Основному закону 1907 г.).

В ходе XIX в. практически повсеместно были детально разработаны кодексы уголовного и гражданского судопроизводства, которые регламентировали в мельчайших подробностях все стадии рассмотрения дел, а также права и обязанности участвующих в них лиц.

В отдельных государствах принимались акты, посвященные общим началам судоустройства и правосудия. В их ряду особое место принадлежит актам судебной реформы России, целью которых, как подчеркивал Указ Александра II Правительствующему сенату от 20 ноября 1864 г., было "водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных наших, возвысить судебную власть, дать ей надлежащую самостоятельность и вообще утвердить в народе нашем то уважение к закону, которое должно быть постоянным руководителем действий всех и каждого, от высшего до низшего"[46].

В развитие данного Указа были приняты судебные уставы, закрепившие общие начала судоустройства, гражданского и уголовного процесса.

Эти акты нарушили прежний механизм судопроизводства, о котором Г.А. Джаншиев писал: "Самым главным, так сказать, органическим пороком старого суда было то, что даже приговоры его, не вызванные подкупом или давлением свыше, поражали или круглым невежеством, или таким чудовищным формализмом, который показывает, что за номером дела забывалась живая личность подсудимого, за внешнею законностью упускалась из виду внутренняя правда, словом, под видом правосудия творилась вопиющая неправда"[47].

Но, к сожалению, в полной мере цели Судебной реформы 1864 г. достигнуты не были. Как отмечал И.Я. Фойницкий, частичный успех реформ был обусловлен недостаточностью условий для ее развития, прежде всего в таких главных факторах, как "общественная культура, законность в жизни и правда в законах"[48].

§ 2. Доктринальное обоснование идей правосудия

Развитие законодательства в XVIII–XIX столетиях дало мощный толчок становлению научных доктрин правосудия.

Одним из первых к теме правосудия обратился Ш. Монтескье. В книге "О духе законов" он описывал судопроизводство в Древнем мире (Греции и Риме), средневековых и современных ему государствах (Франции, Италии, Англии, Германии, Турции и Китае). Сопоставляя особенности развития судопроизводства в различных странах и на разных этапах, он указывал на необходимость смягчения суровости судов и вместе с тем на неотвратимость наказаний: "Опыт показал, что в странах, где наказания не жестоки, они производят на ум гражданина не менее сильное впечатление, чем самые жестокие наказания — в других странах… Не следует править людьми с помощью крайних мер: надо экономно использовать предоставленные нам природой средства руководства ими. Вникните в причины всякой распущенности, и вы увидите, что она проистекает от безнаказанности преступлений, а не от слабости наказаний… Есть два рода испорченности: один, когда народ не соблюдает законов; другой, когда он развращается законами; последний недуг неизлечим, ибо причина его кроется в самом лекарстве"[49].

Яркие картины нарушений истинных начал правосудия рисовал английский философ и политик Э. Берк. Обвиняя английские суды и юристов конца XVIII в., он писал: "Юристы, как и теологи, соорудили еще один разум, помимо Разума Естественного, и в результате появилась какая-то особая справедливость, помимо Справедливости Естественной. Они так запутали мир своими бессмысленными формальностями и церемониями и столь усложнили простейшие вопросы своим метафизическим жаргоном, что людям, не посвященным в таинства профессии, крайне опасно предпринимать даже малейшие шаги без их совета и помощи"[50].

С особой страстью Э. Берк осуждал правителей Великой французской революции, которые попирали все принципы правосудия. "Их тирания, — писал он, — находит свое завершение в их правосудии, а их виселица-фонарь и вполовину не столь ужасающа, как их суд"[51].

Без правосудия, убеждал Э. Берк, общество не может существовать[52].

Впервые научный подход к правосудию утвердил немецкий ученый, основатель исторической школы права Ф. Савиньи. Он писал, что накопленные наукой знания позволят судьям "больше не служить в качестве простого инструмента… это станет делом либерального и почетного призвания… само правосудие будет полным и научно обоснованным"[53].

Первым шагом должно было стать издание новых юридических исследований и учебников, которые могли бы заменить "бездуховные, механистические и невыносимые"[54] издания. И только потом можно было на этой основе переходить к подготовке новых законов, а в дальнейшем и к созданию кодифицированных актов.

Призыв Ф. Савиньи был подхвачен не только в Германии, но и во многих других государствах — во Франции, в Великобритании, Голландии, Италии и России, приступивших к крупным судебным реформам.

Во многом они соответствовали не только научным воззрениям того времени, но и представлениям простого народа о правосудии.

В XIX и первой половине XX в. господствовала карательная доктрина правосудия, в которой основной акцент был сделан на неотвратимости наказания за противоправные деяния или бездействие.

Со второй половины XX в. наибольшее влияние приобрели доктрины интегрального и распределительного правосудия.

Интегральное, или совокупное, правосудие (cumulative justice) стремится воздать каждому, что он заслужил, или отдать то, на что он имеет право.

Распределительное правосудие (distributive justice) направлено на равномерное распределение наказаний и вознаграждений с учетом существующих фактов и обстоятельств.

В юридической науке обосновываются и другие доктрины правосудия.

Так, в исламском мире и сейчас культивируется доктрина Божественного правосудия, требующая твердого соблюдения норм шариата и подтверждения в каждом судебном решении воли Бога.

В индуистском и буддийском праве правосудие воспринимается как проявление кармы каждого, представшего перед судом.

Появляются новые доктрины. Например, видный российский теоретик права В.В. Лазарев разработал доктрину, согласно которой правосудие трактуется как одна из разновидностей оказываемых государством услуг. В ее обоснование, в частности, указывалось, что суды должны "разрешать конкретные дела с учетом интересов спорящих сторон, взвешивая их интересы, конкретизируя рамочные нормы и т. д."[55], что требует смещения акцентов с материального права на право процессуальное.

При всем многообразии существующих доктрин можно выделить следующие основные характеристики правосудия в этих доктринах:

— осуществление правосудия только судом в соответствии с установленной подсудностью в сроки и с соблюдением правил, которые установлены законом;

— рассмотрение судебных дел независимыми и беспристрастными судьями;

— установление истины;

— справедливость;

— защита прав и свобод личности;

— равенство всех перед законом;

— урегулирование конфликтов;

— гласность судопроизводства;

— право на судебную защиту;

— состязательность;

— неотвратимость правосудия;

— милосердие;

— обоснование судебных решений нормами конституции, законов и судебных прецедентов.

Многие из этих характеристик нашли отражение в конституциях.

§ 3. Сравнительно-правовой анализ современных моделей конституционной регламентации правосудия

Многие конституции не упоминают либо не регламентируют вопросы правосудия, ограничиваясь изложением норм, посвященных организации системы судов, порядку назначения или избрания судей, судопроизводству и отдельным процессуальным правам личности. Такая модель конституционной регламентации действует в Австралии, Австрии, Албании, Аргентине, Афганистане, Бахрейне, Белоруссии, Бельгии, Бразилии, Индонезии, Ираке, Исландии, Китае, Коста-Рике, Ливане, на Мальте, в Монголии, Непале, Норвегии, Пакистане, Сирии, Словении, Турции, Уругвае, во Франции, в Чехии, Чили, Швейцарии, ряде других государств.

В основных законах этих стран правосудие рассматривается главным образом как очевидное и не влекущее отдельной конституционной регламентации требование.

В качестве примера можно назвать Конституцию Турции, которая содержит очень подробное описание судебной власти и обеспечивает фактическое соблюдение требований правосудия, в частности обязывая судей быть независимыми при осуществлении своих обязанностей и "принимать решения в соответствии с Конституцией, законом и правом, согласно своей совести и внутренним убеждениям" (ст. 138).

Конституции ряда государств обходят правосудие молчанием в силу лапидарности содержащихся в них норм. Так, Конституция Ливана содержит только две, а Конституция Исландии только три статьи, касающиеся отдельных вопросов организации судебной системы. Очень скупы положения Конституции Саудовской Аравии, посвященные судебной власти, именно эта Конституция отводит судам первое место в ряду других ветвей государственной власти (ст. 44).

Не затрагивают вопросы правосудия и основные законы авторитарных государств, в частности Брунея.

В большей части других основных законов правосудие стало объектом достаточно подробной регламентации. При этом многие из них подчеркивают его особое значение. Например, Конституция Египта указывает, что "независимость и иммунитет правосудия являются двумя основными гарантиями обеспечения прав и свобод" (ст. 64).

Конституции придерживаются разных подходов к регламентации правосудия, трактуя его как предмет, цель, принцип, функцию или содержание деятельности судов. Так, Конституция РФ рассматривает правосудие как предмет, функцию и содержание деятельности судов, включая краткую, но очень емкую формулу: "Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом" (ч. 1 ст. 118). Сходная формулировка содержится в Конституции Казахстана: "Правосудие в Республике Казахстан осуществляется только судом" (ст. 75). Такой же формулировкой ограничиваются Конституции Литвы (ст. 109), Люксембурга (ч. 1 ст. 49), Украины (ст. 124), Эстонии (ст. 146), некоторых других государств. Подобный подход использован в основных законах Финляндии и ФРГ, объединяющих нормы о судебной власти в единых разделах под заголовком "Правосудие".

Иное решение реализовано в Конституции Азербайджана, которая рассматривает правосудие как форму деятельности судов: "Судебную власть в Азербайджанской Республике осуществляют посредством правосудия только суды" (ч. 1 ст. 125).

Другое решение представлено в Конституции Колумбии, трактующей правосудие как публичную функцию (ст. 238).

Многие основные законы раскрывают содержание конституционных формул об осуществлении правосудия судами. В частности, Конституция Армении устанавливает, что "правосудие в Республике Армения осуществляют только суды в соответствии с Конституцией и законами" (ст. 91). Сходные нормы установлены Конституцией Ирландии, предписывающей, что правосудие должно осуществляться судьями в созданных законом судах, публично, "за исключением особых и ограниченных дел, как может быть установлено законом" (ч. 1 ст. 34).

Развернутая формулировка содержится в Конституции Мексики: "Никто не может осуществлять правосудие самолично или использовать насилие для отстаивания своих прав. Каждый имеет право на осуществление правосудия теми судами, которым подсудны такие дела, в сроки и на условиях, которые установлены законами, принимая решения в скорой, завершенной и беспристрастной форме. Отправление правосудия бесплатно, поэтому взимание судебных издержек запрещено" (ст. 17).

Часто основные законы смещают акценты, обращая свои требования не к судам, а к судьям. В частности, они указывают, что правосудие должно осуществляться "независимыми и несменяемыми судьями, которые подчиняются только Конституции и закону" (ч. 1 ст. 85 Конституции Андорры); постоянными судьями, "пользующимися функциональной и личной независимостью" (ч. 1 ст. 87 Конституции Греции); "независимыми и беспристрастными судьями" (ч. 1 ст. 141 Конституции Словакии); судьями, действующими "беззаветно и осознанно" (ст. 129 Конституции Камбоджи); судьями, которые действуют в соответствии с Конституцией и законами независимо, "руководствуясь своей совестью" (ст. 103 Конституции Южной Кореи).

Некоторые основные законы суживают сферу действия правосудия. Так, по Конституции Грузии правосудие не охватывает отдельные стороны конституционного судопроизводства, ст. 82 этого акта различает конституционный контроль, правосудие и иные установленные законом формы осуществления судебной власти.

Многие основные законы допускают отправление правосудия за рамками существующих судебных систем. В частности, Конституция Нидерландов разрешает передачу отдельных споров квазисудебным и иным учреждениям, не входящим в судебную систему страны (ч. 2 ст. 112). Санкционирует формирование несудебных форм и механизмов урегулирования конфликтов Конституция Португалии (ч. 4 ст. 202). А Конституция Эквадора указывает, что "власти коренных народов отправляют правосудие, применяя собственные нормы и процедуры для разрешения конфликтов в сообществе по своим обычаям или обычному праву" (ст. 191).

Кроме того, многие основные законы содержат нормы, определяющие цели правосудия. По Конституции Болгарии такой целью провозглашено "установление истины" (ч. 2 ст. 121). Иной подход прослеживается в Конституции Объединенных Арабских Эмиратов, подчеркивающей требование справедливости. Ее ст. 94 указывает: "Справедливость — это основа правления. При выполнении своих обязанностей по отправлению правосудия судьи независимы и подчинены только закону и собственному внутреннему убеждению". Во многом с тех же позиций подходит к определению целей правосудия Конституция Индии, требуя, чтобы система правосудия обеспечивала равные возможности, гарантирующие справедливость (ст. 39 "A"). Ту же цель ставит Конституция Италии, указывая, что рассмотрение судебных дел должно осуществляться "посредством справедливого процесса, регулируемого законом" (ст. 111).

Другой подход представлен в Конституции Никарагуа, ставящей две цели — соблюдения законности и защиты прав и свобод человека: "Отправление правосудия гарантирует соблюдение принципа законности и защищает и охраняет права человека посредством применения закона при разрешении находящихся в его компетенции вопросов и дел" (ст. 160). В том же ключе сформулированы положения Конституции Бутана: "Судебная власть должна защищать, поддерживать и осуществлять правосудие честно и независимо, без страха, предпочтений и не теряя времени, действуя в соответствии с принципом верховенства права, укореняя веру в правосудие и обеспечивая доступ к правосудию" (ч. 1 ст. 21).

Иной подход представлен в Конституции Шри-Ланки, видящей цель правосудия в разрешении споров и урегулировании промышленных и иных конфликтов (ч. 2 ст. 105), что в полной мере соответствует буддийским канонам правосудия.

Более широко цели правосудия закрепляет Конституция Португалии. В отправлении правосудия суды должны "обеспечивать защиту прав и интересов граждан, охраняемых законом, наказывать за нарушения демократической законности и улаживать конфликты общественных и частных интересов" (ч. 2 ст. 202).

Своеобразны положения Конституции Ирана, закрепляющие цели защиты прав человека и предотвращения любых отклонений от истинных принципов ислама (преамбула к Конституции). Раскрывая содержание этих общих норм, ст. 156 данного акта указывает, что судебная власть должна защищать личные и общественные права и "обеспечивать торжество справедливости". Судебные дела необходимо решать на основе кодифицированных законов, а в случае их отсутствия — на основе авторитетных исламских источников или признанных фетв (ст. 167). При этом судьи должны воздерживаться от исполнения правительственных постановлений и юридических актов, противоречащих законам и исламским установлениям (ст. 170).

Следующий подход к обоснованию целей правосудия представлен в основных законах социалистических государств. В частности, Конституция Вьетнама ставит перед судами цели "охранять социалистический строй, социалистическую законность и народную власть, осуществлять охрану государственного и общественного имущества, охрану жизни, имущества, свободы, чести и человеческого достоинства граждан" (ст. 126). Аналогичные формулировки содержатся в Основном Законе Северной Кореи (ст. 162).

Большинство конституций утверждает, что правосудие отправляется от имени народа или государства. Например, Конституция Гондураса устанавливает: "Правосудие исходит от народа и осуществляется бесплатно. Народ вручает право вершить суд от имени государства независимым магистратам и судьям, которые подчиняются только Конституции и законам" (ст. 303). Сходная формулировка включена в Конституцию Никарагуа: "Правосудие исходит от народа, осуществляется от его имени и делегируется судебной власти, состоящей из судов, определяемых законом" (ст. 158). Такие же нормы содержатся в основных законах Кубы (ст. 120) и ряда других государств.

Уникальны положения Конституции Венесуэлы, устанавливающей, что "наделение правом на отправление правосудия является прерогативой гражданского общества" и что оно осуществляется "от имени Республики на основании законов" (ст. 253).

И лишь отдельные основные законы указывают, что правосудие осуществляется от имени монарха (ст. 88 Конституции Монако, ст. 197 Конституции Таиланда).

Значительная часть конституций закрепляет принципы, условия или гарантии правосудия.

Очень подробно эти вопросы регламентируются в Конституции Перу. Она, в частности, требует: суды должны руководствоваться нормами более высокого уровня; правосудие может осуществляться только судами единой судебной системы; недопустимо делегировать либо уступать функции правосудия; суды при осуществлении правосудия должны быть независимыми; необходимо соблюдать установленный порядок судопроизводства и обеспечивать право на судебную защиту; судебное разбирательство должно быть гласным; судебные акты должны быть обоснованными и могут быть обжалованы в вышестоящих судебных инстанциях (ст. 138, п. п. 1–6 ст. 139).

Это общие требования, которые дополняются рядом других норм, имеющих отношение главным образом к уголовному судопроизводству. При этом многие из них не имеют конституционно-правовых аналогов либо редко используются в текстах основных законов. В частности, речь идет о нормах, предусматривающих: возмещение вреда, причиненного вследствие судебной ошибки при осуществлении правосудия по уголовным делам и в результате незаконного затягивания судебного процесса; недопустимость отказа в предоставлении судебной защиты по причине пробелов в законе или его неполноты; принцип неприменения по аналогии уголовного закона и положений, ограничивающих права личности; при сомнении в содержании или при коллизии уголовных законов — применение закона, улучшающего положение осужденного; принцип бесплатности отправления правосудия и предоставления бесплатной защиты лицам, испытывающим недостаток в денежных средствах; участие народа в назначении и отзыве судей; право каждого на анализ и критику судебных решений и приговоров; право заключенных и осужденных отбывать наказание в учреждении, соответствующем тяжести совершенного преступления; перевоспитание, реабилитацию и ресоциализацию осужденного как цель режима отбывания наказания (п. п. 7 — 22 ст. 139 Конституции Перу).

Детализированные нормы, раскрывающие содержание принципов правосудия, содержатся и в Конституции Колумбии: "Судебная власть принимает решения независимо. Правосудие осуществляется гласно и непрерывно, за исключением случаев, установленных законом; в процессе отправления правосудия материальное право превалирует. При осуществлении правосудия неукоснительно соблюдаются процессуальные сроки; их несоблюдение влечет наступление ответственности. Деятельность органов судебной власти децентрализована и автономна… Гарантируется право каждого на доступ к правосудию. Закон устанавливает случаи, когда лица имеют право на обращение в суд без помощи адвоката… При принятии решений судьи подчиняются только закону. Вспомогательными источниками права, к которым может обращаться судья при вынесении решения, являются справедливость, прецедент, общие принципы права и доктрина" (ст. ст. 228–230).

Достаточно подробно принципы и условия осуществления правосудия закреплены в Конституции Азербайджана:

"I. Судьи независимы, подчиняются только Конституции и законам Азербайджанской Республики, несменяемы в течение срока своих полномочий.

II. Судьи рассматривают дела беспристрастно, справедливо, соблюдая юридическое равноправие сторон, на основе фактов и в соответствии с законом.

III. Прямое или косвенное ограничение судопроизводства с чьей-либо стороны и по какой-либо причине, незаконное воздействие, угроза и вмешательство не допустимы.

IV. Правосудие осуществляется на основе равноправия граждан перед законом и судом.

V. Судопроизводство во всех судах производится гласно. Слушание дела в закрытом заседании разрешается только в случае, если суд полагает, что открытое производство может стать причиной раскрытия государственной, профессиональной или коммерческой тайны, либо устанавливает необходимость сохранения тайны личной или семейной жизни.

VI. Не разрешается заочное судопроизводство уголовных дел, за исключением случаев, предусмотренных законом.

VII. Судопроизводство осуществляется на основе принципа состязательности.

VIII. На любой стадии судопроизводства гарантируется право на защиту каждого.

IX. Правосудие основывается на презумпции невиновности.

X. В Азербайджанской Республике судопроизводство осуществляется на государственном языке Азербайджанской Республики или на языке населения, составляющего большинство в соответствующей местности" (ст. 127).

Принципы правосудия закрепляет и Конституция Казахстана, но в основном они касаются уголовного судопроизводства (ч. 3 ст. 77).

Менее подробны нормы Конституции Эквадора, которая ограничивается требованием соблюдения "принципов территориальной доступности, быстроты и эффективности отправления правосудия" (ст. 192).

В том же ключе сформулированы положения Конституции Гватемалы, требующей функциональной и экономической независимости, несменяемости судей и правильного подбора персонала (ст. 205).

В целом для многих латиноамериканских конституций характерно стремление к обеспечению экономической независимости судов. Так, Конституция Венесуэлы предусматривает выделение на цели "обеспечения эффективного функционирования судебной системы" не менее 2 % от общего объема ассигнований, предусмотренных ежегодным бюджетом. Их сокращение или изменение допускается только с санкции Национальной ассамблеи (парламента) Венесуэлы. По Конституции Парагвая ассигнования на судебную власть не могут быть менее 3 % от ежегодного бюджета страны (ст. 249).

Многие конституции обеспечивают правосудие за счет гарантий "надлежащей правовой процедуры", заимствованных из общего или англосаксонского права. Речь идет прежде всего о Конституции США (поправки V и XIV), а также о ряде других основных законов, в том числе Колумбии (ст. 29) и Эквадора (ст. 192).

Уникальны нормы Конституции Гондураса, в которой, в частности, сказано: "Органы правосудия в случае необходимости для выполнения своих решений прибегают к помощи публичных органов; в случае отказа или невозможности получить содействие они могут потребовать его от граждан. Тот, кто отказывается содействовать органам правосудия без достаточных оснований, привлекается к ответственности" (ст. 306).

Можно отметить, что в последние годы конституции все чаще обращаются к вопросам правосудия. При этом наблюдается тенденция более широкого их закрепления, а также поиска новых моделей и форм их конституционно-правового оформления.

Глава 3. Правосудие в механизме правоприменения

§ 1. Правосудие и проблемы правоприменения

Правоохранительная деятельность государства осуществляется в разных формах. Правосудие выступает в качестве одной из важнейших форм, позволяющих гарантировать объективную оценку нарушений законности, их предотвращение и устранение, традиционно рассматривается как независимая и самостоятельная ветвь устройства государственной власти. Не менее актуальна направленность правосудия на обеспечение действия права. В этом смысле оно представляет собой сложный познавательный процесс, при котором анализируются факты и действия, даются их правовая оценка и квалификация. Для этого используются строгие процессуальные средства, характерные лишь для правосудия. Поэтому именно в общем контексте исследования механизма правоприменения можно глубоко понять природу правосудия.

На реализацию права влияет много факторов. Этим объясняются отклонения от правовых моделей и регуляторов в действительной жизни, порождаемые юридическими ошибками и низким качеством правовых актов, слабой работой государственных органов и иных структур, невысокой правовой культурой граждан. Действуют также объективные факторы, ведущие к таким отклонениям. Это происходит в кризисные периоды, когда принимаются экстренные экономические, политические и правовые меры. Есть и более устойчивые отклонения, прогноз которых позволяет вовремя реагировать на источники угроз национальной безопасности (на дестабилизацию внутренней обстановки, терроризм, экстремизм, техногенные и природные катастрофы и т. п.).

Примечательно, что отклонения от правовых моделей могут иметь позитивный смысл, будучи сигналами правовых пробелов или полезности использования неправовых регуляторов, институтов нормативной саморегуляции, наконец, механизмов правомерного поведения граждан.

Интерес общества к новому закону акцентирует на нем внимание всех или многих правоприменителей, а затем нередко интерес угасает. Мешает и такой стереотип, когда правоприменение сводится к эпизодическим проверкам и выявлению нарушений законов. Такие сигналы могут служить лишь одним из показателей уровня законности.

В юридической литературе для обозначения действия закона, права традиционно используют такие понятия, как "соблюдение", "применение", "исполнение", "использование" и "реализация". Нередко последнее понятие как родовое охватывает все остальные названные здесь понятия. В любом случае речь идет о разных режимах осуществления правовых норм и различных формах реагирования на них субъектов права. Но этими режимами и формами не исчерпывается содержание многообразного процесса правоприменения, охватывающего и динамику правопонимания и правосознания, и правовые акты, и социальные институты, и поведение субъектов права.

Поэтому столь важны обоснованно установленные цели правоприменения: обеспечение последовательной реализации положений законов, не только отдельно взятых, но и в их системном измерении; устранение нарушений законности и принятие мер ответственности; содействие формированию законопослушания и повышению правовой культуры граждан, а значит, престижу права в обществе; подтверждение устойчивого правового порядка и формирование новых правовых состояний (в отраслях, сферах, регионах и т. п.); коррекция законодательных и иных регуляторов в случае их неэффективности или пробельности.

По нашему мнению, устойчивые представления о формах реализации права едва ли можно считать вполне современными, поскольку в них не дается целостная трактовка данного явления. Она предстает лишь в нескольких статичных аспектах. Шагом вперед в данном случае является концепция правоприменения, разработанная автором настоящей главы совместно с группой единомышленников. В ней в теоретико-методологическом плане удалось определить правоприменение, с одной стороны, как органическую фазу общего цикла развития права, т. е. комплексный механизм, включающий правовые, социально-психологические, экономические, институциональные инструменты, но несводимый к движению правовых актов, а с другой — как обеспечение согласованного действия норм национального и международного права.

С учетом сказанного можно вести речь о правоприменении как механизме действия права и реализации его элементов в рамках циклов правового развития. Известные стадии формирования правопонимания, развития правосознания, правовой культуры, прогнозирования и юридического проектирования, подготовки и принятия правовых актов, создания и функционирования связанных с ними институтов государства и общества плавно переходят в цикл правоприменения со своими стадиями. Это и правовая информация, и знание права, и деятельность органов и организаций, и реальное поведение граждан, и правозащитные системы, и правовой мониторинг, и коррекция деятельности институтов и правовых актов. Таким образом обеспечивается своего рода обратная связь от общества к праву в его обновляемом виде.

Использование правовых норм всегда сопровождается анализом их реального действия и оценкой фактов, явлений и событий. Для этого есть много способов и средств, но особая роль принадлежит правосудию. С одной стороны, правосудие призвано обобщить ранее примененные способы устранения нарушений законности, включая в свою орбиту информационные, аналитические и иные материалы, которые можно использовать как доказательства и экспертные заключения. С другой — правосудие в строгих и четко установленных процессуальных формах, не свойственных другим каналам реализации права, дает объективную и окончательную оценку характера и степени правонарушения. В качестве своего рода последней юридической инстанции правосудие рассматривает эти факты, явления и события и дает окончательную правовую оценку с точки зрения их соответствия закону, а решения судов как бы замыкают цепь правоприменения в конкретном случае. В то же время в обобщенном виде судебная практика служит правообразующим фактором для последующего развития законодательства. И в том, и в другом случае решения судов становятся обязательными для всех субъектов права и учитываются всеми каналами правоприменения.

В контексте нашей темы важно рассмотреть генезис правосудия, имеющий весьма продолжительную историю[56]. В Древнем Риме на протяжении смен форм правления менялись способы применения наказания, включая деятельность специальных должностных лиц. Но равенство сторон получило признание позже, с принятием Великой хартии вольностей, в которой разд. XXIX о тюремном заключении вопреки закону был дополнен положениями об отправлении правосудия, о законном приговоре равных людей.

Позднее в конституциях постепенно закреплялись система судов и ряд принципов правосудия. Такова была ст. III о судебной власти Конституции США. Декларация прав человека и гражданина (1789) провозгласила закон в качестве основы установления наказаний и предъявления обвинения. Эти положения получили развитие в гл. 5 "О судебной власти" Конституции Франции (1791), рассматривающей избрание судей, независимость судов, наличие присяжных, юрисдикцию судей, некоторые процессуальные правила и др.

В России формирование правосудия происходило медленно, причем явно отставали в развитии принципы и правила судопроизводства. В Уложении 1649 г. была гл. 10 "О судах", которая в той или иной степени применялась при разрешении судебных дел. Так, в Пскове в XVII в. в палате подьячих был судный стол, дела чаще всего разрешал выборный дворянин. В других местах помещики стали главными вершителями дел. И лишь в середине XIX в. была создана судебная система со своими принципами деятельности[57].

Как видим, лишь постепенно судопроизводство связывается с законом, который устанавливает системы преступлений и наказаний в качестве оснований для привлечения к суду. Оформление судебной власти как вида государственной власти сопровождается формированием и закреплением принципов и правил судопроизводства. Правосудие приобретает роль важнейшего института, обеспечивающего стабильность правопорядка и реализацию права. И в этом смысле оно выступает самостоятельным специальным видом государственной деятельности в отличие от законодательной и особенно исполнительной власти, для которой принцип целесообразности является приоритетным в выборе вопросов для разрешения.

§ 2. Сущность и основные направления развития правосудия

Понимание правосудия весьма неоднозначно: оно рассматривается то как синоним судебной власти, то как судопроизводство, то как способ защиты прав и законных интересов граждан и юридических лиц. Правосудие анализируется и в контексте судебного права, но соответствующие характеристики не дают представления о его реальном месте в понятийных рядах. Каждая из характеристик верна постольку, поскольку акцентирует одну из граней данного явления.

Между тем более конструктивной является системная оценка, позволяющая выявить главное — особый вид государственной деятельности в общем механизме правоприменения. Обеспечение действия права и строгого соблюдения его принципов и норм включает обнаружение, фиксацию и устранение нарушений законности, и здесь правосудию отводится особое место. Поясним сказанное.

В ходе реализации правовых актов и содержащихся в них норм возникает необходимость такой стадии, для которой были бы характерны особые гарантии объективного рассмотрения и разрешения возникающих коллизий, споров и нарушений законности. При этом менее нужна инстанционная иерархичность, свойственная другим видам государственной деятельности. В рассматриваемом случае происходит оценка права судом как независимым институтом, используются специфические процессуальные правила, которые заранее определяют специфику поведения лиц, участвующих в рассмотрении дел, и последовательность действий официальных лиц. Подобной нормативной связанности нет в рамках других видов деятельности, но именно это и позволяет судить на основе права, оценивать действия (бездействие), реальные события, явления и факты только с позиций правильного применения норм закона.

В нашей стране после долгих лет пассивности в реализации законов наступил новый этап. Упорядочению и эффективности института правового мониторинга отвечает Указ Президента РФ от 20 мая 2011 г. N 657 "О мониторинге правоприменения в Российской Федерации", в котором утверждена система постоянных мер в данной сфере.

В контексте нашей темы особенно существенно признание судебной практики в качестве канала правового мониторинга. Конституционному Суду РФ, Верховному Суду РФ и Высшему Арбитражному Суду РФ рекомендовано ежегодно направлять в Министерство юстиции РФ предложения к проекту плана мониторинга и доклад Президенту РФ, а двум последним из названных судов — учитывать результаты мониторинга при даче разрешений по вопросам судебной практики. Правосудие становится, таким образом, еще более мощным средством правильного применения законов, вследствие чего нужны дополнительные меры.

В механизме правоприменения действуют особые правоохранительные системы, которые при всем разнообразии объединены целями правоохранительной функции государства. Это и органы юстиции, и судебные органы, и органы прокуратуры, и контрольно-надзорные службы, и силовые структуры с присущими им режимами деятельности. Но лишь судебные органы действуют на финише правоприменения в качестве последнего звена в обеспечении законности путем осуществления правосудия, т. е. анализа и оценки фактических действий различных субъектов, с позиции права — его общих и конституционных принципов и регулятивных положений. Только суд вправе и обязан оценивать степень соблюдения права не с точки зрения целесообразности оцениваемых действий, а лишь исходя из их соответствия праву.

Итак, правосудие есть предусмотренная законом деятельность суда по рассмотрению судебных дел в целях восстановления и защиты нарушенных законных интересов и прав. Главная цель правосудия достигается путем обеспечения его основных блоков:

правосудие осуществляется специальными органами и представителями власти — судьями и судом, формируемыми в особом порядке. Суды уполномочены действовать на основе конституции и законов независимо от других государственных институтов. Вмешательство в их деятельность не допускается;

в правосудии установлена особая процессуальная форма деятельности судов, в которой определены стадии судопроизводства, последовательно совершаемые в их рамках действия и правовые роли участников процесса. Эти и другие общие свойства характерны для всех видов процессов — конституционного, гражданского, уголовного, административного;

в правосудии определены способы и средства рассмотрения и разрешения судебных дел, призванные обеспечивать справедливые и законные судебные решения. Речь идет, в частности, о системе доказательств, используемых в судебном процессе, о состязательности и равноправии сторон;

в нем обеспечиваются обязательность и непререкаемость судебных решений, подлежащих исполнению с помощью специальных институтов (институт судебных приставов и др.).

Таковы элементы правосудия как вида государственной деятельности, типичные для многих государств. Но приведенные нами модельные характеристики в реальности нередко изменяются. Допускаются нарушения принципов правосудия (давление на суд, коррупция, ограничение прав сторон и т. п.), что вызывает недовольство в обществе, резко снижает эффективность судебной деятельности и доверие к ней, в результате чего приходится искать другие реализации правосудия. Это убедительно подтверждают социологические исследования.

Изменение характеристик правосудия происходит и в ходе судебных реформ, которые периодически проводятся в разных странах в рамках общих государственных преобразований либо как специальные судебные реформы. Так, в России и странах Восточной Европы в начале 1990-х гг. стали проводиться реформы, призванные обеспечить большую независимость судов и демократизацию судебного процесса, широкий доступ граждан к правосудию, расширение инфраструктуры судебной власти, что дало ощутимые положительные результаты.

Правоприменение в аспекте правосудия связано с использованием судом комплекса правовых средств. Речь идет в первую очередь о правильном и последовательном понимании судами целей и принципов права, механизма правового регулирования и оценки его эффективности, что определяется мировоззрением судей и правовой идеологией, отражающей западные, мусульманские и иные правовые традиции и культуру, доктрины прав и свобод человека и гражданина и правового государства. В разных странах этот элемент выражен по-разному.

Вместе с тем отмеченное многообразие в определенной мере приобретает одинаковую основу в виде общепризнанных принципов права и международных регуляторов систем правосудия. Подобного рода унификация получает развитие в конституциях государств, чему отвечают толкование конституции, правовые позиции ЕСПЧ, а в нашей стране также позиции Конституционного Суда РФ. Все это выводит правосудие за рамки привычного единичного измерения объема и характера судебных дел в одной стране. Мировое сообщество признает ответственность государства перед человеком.

В процессе осуществления правосудия делается акцент не столько на мотивах целесообразности решений и действий граждан и юридических лиц, сколько на правильном уяснении смысла норм закона и иных нормативных правовых актов, происходит формирование позиции суда по соответствующему вопросу. Таково судебное усмотрение именно в рамках закона, а не произвольных коррупционных и иных мотивов.

Судебное усмотрение отличается от административного более строгими рамками. Осознанный выбор вариантов решения является результатом сложной интеллектуально-волевой деятельности судьи, когда ему приходится правильно анализировать фактические обстоятельства с помощью системы формализованных доказательств, выбирать норму и правильно ее применять в конкретном случае. Тут речь идет как о правовых пределах судебного усмотрения, означающих правильное отражение принципов и норм права, так и о нравственно-правовых пределах. Указанные ограничения служат одновременно гарантиями объективных суждений и оценок судей.

Вместе с тем судебное усмотрение остается самым подвижным элементом правосудия, подверженным влиянию сугубо личных качеств судей. Так, некоторые из судей в нашей стране считают гражданский процесс чрезмерно урегулированным (в отличие от английского процесса), что побуждает решать дела по принципу "запрещено все, что прямо законом не разрешено". По-прежнему сказывается деформирующее влияние внешних факторов.

Правосудие в мире строится по разным мировоззренческим моделям, когда национальная культура и традиции, религиозное сознание, нравственные ценности придают некоторые особенности оценочной деятельности судов. Так, для европейских стран характерно большее привнесение в судебный процесс западных ценностей и концепции прав человека. Индивидуалистический акцент, хотя и с оговорками, очевиден, причем правосудие нередко служит стартом применения закона, что отмечено и в трудах иностранных ученых[58].

В странах мусульманского мира конституционное признание ислама основой законодательства придает толкованию и применению правовых норм своего рода производный смысл от норм религии. В Китае наблюдаются очевидная активность органов правосудия и расширение сферы судебной деятельности, причем в сочетании с принципом сдержанности. В этом отражается традиционный для страны дух конфуцианства.

Обозревая длительный путь развития правосудия во многих странах, можно отметить следующие его основные тенденции.

Во-первых, расширяются рамки правосудия ввиду предсказуемости гарантированных действий участников. От разрешения сугубо конкретных индивидуальных дел в русле уголовного и гражданского права происходит переход ко включению в объем правосудия широкого круга социальных и публичных дел, в том числе о спорах в связи с действиями и актами органов публичной власти и даже международных институтов.

Во-вторых, происходит постоянное углубление демократических принципов правосудия, что способствует его большей доступности для граждан и укреплению гарантий их процессуальных прав. Нарушения в этой сфере, к сожалению, не изжиты, что вызывает общественное недовольство. Повышению же качества судебной деятельности способствует ее информатизация.

В-третьих, наблюдается заметное расширение объема досудебных и несудебных процедур, что обогащает правосудие за счет выведения из его первичной юрисдикционной сферы сравнительно простых дел.

Третейское разбирательство, медиаторство (посредничество), административно-общественные комиссии по рассмотрению административных жалоб и другие институты способствуют формированию более значимой роли правосудия в разрешении юридических конфликтов и соответственно тому типу правосознания и законопослушания граждан, при котором они в большей степени готовы к самостоятельному участию в предотвращении и устранении коллизионных ситуаций.

В-четвертых, примечательна тенденция обогащения свойств судебных актов как правообразующего фактора. Ее выражением в нашей стране служат толкование Конституции РФ, правовые позиции Конституционного Суда РФ и руководящие разъяснения Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ. Актуализируется сфера применения прецедента в странах общего права, переносимого и в другие судебные системы. Тем самым усиливается роль судебных актов, не только расширяющих границы своего традиционного действия по конкретному делу, но и побуждающих законодателя принимать новые или менять действующие законы.

Правосудие — важнейший вид государственной деятельности, имеющий прямую связь с людьми, наделенными процессуальными правами и обязанностями. И его обеспечение, и обеспечение эффективности всей государственной деятельности являются показателями уровня развития демократии в обществе и государстве.

Глава 4. Функции правосудия

§ 1. О значении функций правосудия

Значение функций правосудия как самостоятельного института судебной деятельности может быть определено прежде всего посредством анализа его многообразных проявлений, выделения его элементов, характеристики особенностей взаимосвязей этих элементов в системе организации судебной власти.

В общей теории права условно выделяются четыре основные группы (подсистемы) функций, которые в совокупности формируют всеобъемлющую систему права как социального явления: общеправовые функции, отраслевые функции, функции правовых институтов и функции норм права.

Исходя из того что под функцией правосудия понимаются предназначение и направление правового воздействия в решении судебной системой конституционных задач обеспечения прав и свобод граждан, их судебной защиты, мы можем определить самостоятельное место этого института в системе общеправовых функций как специфическое проявление их регулятивного и охранительного предназначения.

Понимая под функцией правосудия круг деятельности, комплекс определенных организационных и процессуальных обязанностей, подлежащих исполнению согласно названным Федеральным конституционным законам от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации" и от 7 февраля 2011 г. N 1-ФКЗ "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации" субъектами — носителями судебной власти, т. е. выражающихся во внешних проявлениях деятельности этих субъектов, мы можем рассматривать функцию в ее статическом и динамическом аспектах. Присущие правосудию функции не только характеризуют его постоянные и непременные качества, но и позволяют раскрыть сущность и формы его проявления вовне, особенности реализации в сфере судебной власти. Функции как процедуры осуществления правосудия — это не только общее направление деятельности судебной системы, но и конкретизация порядка действий специальных субъектов судебной власти, ее носителей, призванных решать задачи государственной власти в форме правосудия.

В математике функция — это зависимая переменная величина. Аналогично, анализируя признаки функций правосудия, мы имеем в виду деятельность органов правосудия в рамках судебной системы, характерный для этой системы вид связи между ее субъектами, а также их зависимость от влияния определенных внешних факторов. Особую роль понятие функции играет в рамках системного подхода, где выступает в тесной связи и взаимозависимости с понятием структуры, служит основой использования социологического и комплексного структурно-функционального анализа в правовых исследованиях.

При рассмотрении функции правосудия, естественно, возникает вопрос о связи этого понятия с такими конституционно утверждаемыми институтами, как судебная власть, формы судопроизводства, судебная деятельность.

Конституция РФ не разъясняет смысла этих понятий. Стремясь восполнить данный пробел, некоторые авторы, опираясь на ряд конституционных положений, конструируют свои определения комплекса признаков указанных понятий. Так, определяя содержание понятия "судебная власть", И.Л. Петрухин писал: "Судебная власть — это самостоятельная и независимая ветвь государственной власти, созданная для разрешения на основе закона социальных конфликтов между государством и гражданами, самими гражданами, юридическими лицами; контроля за конституционностью законов; защиты прав граждан и в их взаимоотношениях с органами исполнительной власти и должностными лицами; контроля за соблюдением прав граждан при расследовании преступлений и при проведении оперативно-розыскной деятельности; установления наиболее значимых юридических фактов и состояний"[59].

Анализируя сущность функций правосудия, вряд ли допустимо не сопоставить их с системой близких по значению основных направлений реализации судебной власти.

В основе характеристики такой конституционной категории, как "судебная власть", лежит деятельность судебной системы, которая является ее материальной основой. При этом рассматриваемая форма правового регулирования общественных отношений в сфере государственной власти отличается многообразием проявлений различных функций, среди которых выделяются: правосудие; судебный конституционный контроль, заключающийся в проверке конституционности законов и иных нормативных актов; судебный контроль за законностью и обоснованностью применения мер процессуального принуждения; толкование правовых норм; удостоверение фактов, имеющих юридическое значение; руководство и направление судебной практики; образование судейского корпуса; информационное и воспитательное воздействие на формирование правосознания населения[60].

С учетом целей деятельности системы судебной власти ее общие функции следует определить как основные направления реализации принадлежащих судам полномочий по разрешению социальных конфликтов, а ее юридическое оформление, в частности при отправлении правосудия, — как способ внешнего проявления, реализуемого в процессуальной форме путем обеспечения общественной и правовой ценности судебных решений как актов правосудия, устанавливающих наличие данного права, факта его нарушения и ликвидирующих возникший конфликт.

Реализация функций правосудия в правовом аспекте представляет собой специфическое воздействие на общественные отношения, проявляющееся через власть права и утверждающее верховенство правовой защиты, основанной на применении закона.

Оценивая правосудие как одну из функций судебной власти и, соответственно, как направление его влияния на общественные отношения, следует отметить специфичность решения правосудием задач судебной власти по сдерживанию, уравновешиванию законодательной и исполнительной власти путем применения в необходимых случаях мер принудительного воздействия и государственного принуждения.

Таким образом, представляется очевидным, что категория "судебная власть", понимаемая как конституционный макроинститут российской государственной власти, имеет более общее содержание, чем его компонент — правосудие. Его функции более многообразны, предназначены не только для обеспечения осуществления правосудия, но и для иных организационных и процессуальных объектов, призванных содействовать повышению эффективности деятельности судебной власти.

Функция может пониматься как устойчивая взаимосвязь объектов, при которой изменение одних объектов приводит к изменениям других. В связи с этим в социологии отмечается значение роли, выполняемой определенным элементом социальной системы в ее организации как целого, в осуществлении целей всей совокупности ее частей. Взаимосвязь между различными социальными процессами, протекающими в правоохранительной системе и проявляющимися в функциональной зависимости от иных факторов, существующих вне элементов системы правосудия, — характерная особенность функции правосудия[61].

Отсюда особое значение приобретает оценка взаимосвязи функций правосудия с иными составляющими системы судебной власти, в частности с судебным контролем, судебным санкционированием, информационным и профилактическим воздействием на формирование правосознания населения страны. Характер и значение этих проявлений функций правосудия наиболее явно отражены в правовом механизме действия правосудия в узком значении этого понятия, т. е. когда непременным способом осуществления правосудия является рассмотрение и разрешение в судебных заседаниях правовых споров в условиях полного соблюдения демократических принципов и международно-правовых стандартов правосудия.

Как упоминалось выше, Конституция РФ называет несколько сфер функционирования судебной власти: судебную деятельность, судопроизводство, правосудие. Каждое из этих понятий имеет свое содержание, охватывает различные по объему комплексы общественных отношений, пределы и особенности правового регулирования, в том числе проявление их взаимосвязей. Так, содержание правосудия по уголовным делам не совпадает по компетенции с уголовным судопроизводством, под которым в теории судебного права понимается не только регулирование порядка рассмотрения дел в судебных инстанциях, но и процессуальная форма деятельности всех основных правоохранительных органов, формирующих инфраструктуру обеспечения правосудия и имеющих целью противодействие преступности.

Это различие становится особенно явным, когда анализируется конституционное установление о доступе к правосудию потерпевшего от преступного посягательства или злоупотребления полномочиями должностного лица (ст. 52 Конституции РФ). Осуществление доступа к правосудию при этом понимается не только как физическая возможность лица обратиться к суду, но и как общий принцип, отражающий эффективность правового, организационного и экономического механизмов правосудия и обеспечивающий правосудие на всех этапах его реализации.

Функции правосудия выполняются единственным субъектом — судом. Доступ к судопроизводству реализуется деятельностью всей системы правоохранительных органов.

Правосудие как социальное явление представляет собой сложную систему, имеющую структуру, различные признаки, функции, формы их реализации, несовпадающее нормативное регулирование.

Вышеизложенное позволяет выделить некоторые элементы, которые характеризуют содержание понятия "функция". Можно считать, что функция правосудия — это деятельность органов судебной власти как ее субъектов, протекающая в рамках судебной системы, представляющая собой совокупность организационных и процессуальных операций, которые предусмотрены законом и выполняются судами в соответствующих процессуальных формах, имеющая самостоятельное социально-правовое значение для демократического общества.

Все эти компоненты имеют свое содержание. Так, деятельность можно определить как процесс активного взаимодействия субъекта с окружающей средой, во время которого субъект стремится удовлетворить свои потребности или выполнить возложенные на него обязанности. Деятельность судей как носителей судебной власти характеризуется целенаправленной сознательной активностью, направленной на осуществление поставленных Конституцией РФ задач.

"Деятельность" как абстрактное понятие имеет характерные признаки и состоит из следующих этапов: процесс вовлечения в деятельность; целеполагание как практическое осмысление деятельности с точки зрения формулирования ее задач и способов их решения; проектирование действий и последовательности их осуществления; анализ результатов действий и сравнение их полноты и качества с первоначально сформулированными целями. Деятельность как признак правосудия имеет свои содержательные, определяемые особенностями юрисдикции пространственные и временные пределы, устанавливаемые нормами подсудности и подведомственности.

Функции правосудия представляют собой систему действий совокупности объектов, связанных между собой, обладающих свойствами организации и целостности. Целенаправленность действий судов в рамках осуществления конкретной функции правосудия призвана усиливать эффективность функционирования всей системы функций правосудия[62].

Элементы системы функций правосудия динамично взаимодействуют друг с другом, отвечая на изменение условий и задач укрепления правопорядка в Российской Федерации в XXI столетии.

§ 2. О содержании функций правосудия

С учетом требований Конституции РФ об установлении условий для полного и независимого осуществления правосудия (ст. 124), исходя из иных установлений федерального законодательства, разъяснений Пленума Верховного Суда РФ содержание функций правосудия и особенностей ее реализации как специфического проявления судебной власти должно отличаться следующими свойствами:

— законность, определяемая как соответствие принятых решений и порядка рассмотрения дел закону (материальному и процессуальному);

— обоснованность, т. е. подтверждение принятых решений допустимыми, убедительными и достаточными доказательствами;

— объективность, т. е. непредвзятость, беспристрастность судебного исследования всех обстоятельств дела;

— справедливость решений суда, соответствующих нравственным представлениям современного общества;

— полнота, т. е. законченность, исчерпанность исследования всех доступных суду доказательств, иных материалов дела, представленных сторонами версий, свидетельствующих о целеустремленности судей в установлении истины по делу;

— своевременность и юридическая точность принимаемых решений, незамедлительность и общеобязательность их исполнения[63].

В юридической науке понятие функций правосудия не получило всеобщего признания и единообразного определения. В это понятие вкладывается различное содержание. Зачастую правосудие отождествляется с судебной деятельностью, взятой во всем ее объеме и представленной во всех ее проявлениях. Так, П.С. Элькинд считала, что под функциями "уголовного процесса следует понимать определяемые нормами права и выраженные в соответствующих направлениях уголовно-процессуальной деятельности специальное назначение и роль его участников"[64].

Внимание к этой категории права существенно возросло в связи с ее употреблением законодателем при формулировании принципа состязательности в уголовном судопроизводстве в Уголовно-процессуальном кодексе РФ (далее — УПК РФ).

Термин "функция" применительно к уголовно-процессуальному праву использован в ст. 15 "Состязательность сторон" УПК РФ, в которой разграничиваются процессуальные функции участников уголовного судопроизводства и указывается такая функция суда, как "разрешение уголовного дела" (осуществление правосудия).

Осуществление правосудия выражается в разрешении дела по существу посредством судебного разбирательства в условиях полного соблюдения всех конституционных принципов рассмотрения дела.

Значение принципа разделения функций на обвинение, защиту и разрешение дела было предметом обсуждения в ряде постановлений Конституционного Суда РФ, в которых функция разрешения дела отождествлялась с функцией отправления правосудия. При этом Конституционный Суд РФ понимал это разделение функций как состояние, присущее исключительно судебной деятельности[65].

Законодатель учел суждения Конституционного Суда РФ о связи принципа состязательности с реализуемой в уголовном судопроизводстве функцией правосудия. Формула ст. 15 УПК РФ показывает, что законодатель связывает построение системы функций в уголовном судопроизводстве с конституционным принципом состязательности сторон и определяет наличие в уголовном процессе трех функций:

1) обвинения;

2) защиты;

3) разрешения дела.

В соответствии с этой структурой регулирование правовых задач всех участников уголовного судопроизводства распределяется в разд. II УПК РФ на гл. 5 "Суд", устанавливающую полномочия суда, его состав и подсудность уголовных дел; гл. 6 "Участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения", рассматривающую систему органов предварительного расследования, субъектов уголовного преследования и надзора за законностью их деятельности, их полномочий и обязанностей; гл. 7 "Участники уголовного судопроизводства со стороны защиты", раскрывающую процессуальные задачи защитника по реализации в уголовном процессе конституционного права на защиту; гл. 8 "Иные участники уголовного судопроизводства".

Учитывая указанный подход законодателя к построению системы функций в уголовном судопроизводстве, можно согласиться с тем, что функциями правосудия в уголовном судопроизводстве следует считать определенные нормами права и выраженные в соответствующих направлениях уголовно-процессуальной деятельности функциональное назначение и роль ее участников в обеспечении и выполнении функций правосудия в уголовном процессе[66].

Однако функциональный анализ связей принципа разделения функций в уголовном процессе и самостоятельного значения функции отправления правосудия не может сводиться лишь к исследованию нормы ст. 15 УПК РФ. Названная норма не исчерпывает весь комплекс целей и задач правосудия.

Говоря о связи целей правосудия и методологической обоснованности разделения функций уголовного процесса, с учетом принципа состязательности как основополагающего при анализе проблемы уголовно-процессуальных функций следует признать обоснованными соображения Л.Б. Алексеевой: "Функциональная структура уголовно-процессуальной деятельности не может ограничиться анализом трех традиционно выделяемых процессуальных функций, необходимо обратить внимание на два непреложных методологических правила, которые следует соблюдать при функциональном анализе уголовно-процессуальной деятельности: а) анализу функций должен предшествовать тщательный анализ задач и целей уголовного судопроизводства, поскольку каждая функция прямо или косвенно, непосредственно или опосредованно вытекает из задач и целей процесса; б) в любой выделенной системе функций должна четко просматриваться связь между ними, поскольку функции всегда взаимосвязаны"[67].

Таким образом, под процессуальными функциями правосудия можно понимать виды, части судебной деятельности, которые различаются по особым непосредственным целям.

Говоря о целях и задачах правосудия, следует исходить из установленного федеральным законом назначения уголовного судопроизводства, которое должно иметь целью защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения и осуждения (ст. 6 УПК РФ).

Правозащитная функция правосудия представляет собой одно из основных направлений судебной деятельности, имеющей своими целями воздействие на определенный сектор общественных отношений, принудительное устранение или минимизацию нарушений прав и свобод гражданина. Для реализации этих функций закон устанавливает особый статус и порядок деятельности носителя правосудия. Видимо, неслучайно Федеральный конституционный закон "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации", характеризуя правосудие как разрешение споров и рассмотрение судами дел, отнесенных к их компетенции, посредством гражданского, административного и уголовного судопроизводства, установил довольно широкие пределы их юрисдикции, указав следующее. Суды общей юрисдикции рассматривают все гражданские и административные дела о защите нарушенных или оспариваемых прав и свобод, охраняемых законом интересов, за исключением дел, которые в соответствии с законодательством Российской Федерации рассматриваются другими государственными органами; все уголовные дела; иные дела, отнесенные Конституцией РФ, федеральными конституционными законами и федеральными законами к их ведению (ст. 4).

Обозначив три функции, реализуемые в уголовном судопроизводстве, законодатель квалифицировал на этой основе всех участников процесса. По мнению законодателя, функцию разрешения дела реализует суд в ходе осуществления правосудия. Отсюда главным компонентом осуществления функций правосудия становится деятельность участников судебного разбирательства. Таким образом, не деятельность конкретного органа порождает функцию, а потребность в осуществлении некоторых полномочий и обязанностей участников судопроизводства, обязанность суда обеспечить условия для реализации процессуального равноправия сторон вызывают к жизни ту или иную функцию.

Как полагает Г.П. Химичева, "процессуальные функции следует рассматривать как направления процессуальной деятельности, осуществляемой участниками уголовного судопроизводства посредством реализации их прав и обязанностей"[68].

Установление различий между понятиями правосудия и судопроизводства имеет важное значение для характеристики сущности функций правосудия. Специфика функций правосудия проявляется в рамках отраслевых процессуальных установлений при осуществлении правосудия на различных этапах судопроизводства. Наиболее спорной здесь является проблема осуществления правосудия на досудебных этапах уголовного судопроизводства, когда возможно отождествление правосудия с любыми формами судебной деятельности.

Анализ этих различий помогает не только раскрыть внутреннее содержание функций правосудия, но и правильно понять значение конституционной формулы об обеспечении доступа к правосудию (ст. 52 Конституции РФ).

Связь правосудия с этим принципом, его определяющее значение для раскрытия сущности и особенностей формы правосудия играют особую роль.

Рассмотрение сущности и характерных признаков функций правосудия неразрывно связано с определением предмета правосудия в целом, его предназначения с точки зрения удовлетворения социальной потребности в данной деятельности и в связи с этим определения целей функционирования правосудия, методов их достижения посредством выполнения его функций. Спорным в теории уголовного судопроизводства остается вопрос о пределах и сути реализации функций правосудия в уголовном процессе.

Содержание предмета правосудия, воплощающегося в его функциях, складывается прежде всего из его процессуальной составляющей (доказывания и состязательности сторон), эффективности результатов судебной деятельности (удовлетворения потребностей общества в достижении справедливости), позитивного воздействия правосудия на состояние общественных отношений в государстве (учет факторов противодействия правосудию и противоправного воздействия на судей, общественной поддержки, полноты государственного обеспечения условий, благоприятных для успешного осуществления правосудия, в частности безопасности судей и их неприкосновенности).

Для оценки эффективности реализации функций правосудия важное значение имеет анализ существующих в судопроизводстве дисфункций, т. е. факторов, деструктивно влияющих на достижение судом обоснованности, своевременности, справедливости и беспристрастности принимаемых им решений, одобряемых общественным мнением.

Европейский суд по правам человека, анализируя обстоятельства и причины длительного судебного рассмотрения дел российскими судами общей юрисдикции, напоминает, что разумность длительных судебных разбирательств подлежит оценке с учетом обстоятельств дела и таких критериев, как сложность дела, поведение заявителя и соответствующих должностных лиц. Так, заявитель по делу Goroshchenya v. Russia (жалоба N 38711/030, Постановление ЕСПЧ от 22 апреля 2010 г.) указывал, что длительность уголовного разбирательства не соответствовала требованиям разумного срока, установленного в п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. Европейский суд признал, что указанное разбирательство было сложным, но не согласился с тем, что сложность дела сама по себе оправдывает общую продолжительность производства, учитывая наличие по данному делу существенных периодов бездействия, по поводу которых национальные органы власти страны несут ответственность, когда дополнительная совокупная задержка общей продолжительностью более пяти месяцев была вызвана отсутствием в Санкт-Петербургском городском суде свободных залов заседаний и участием судьи в других процессах, а также большим объемом работы в суде. Шесть слушаний были перенесены из-за того, что национальные власти не смогли перевезти соподсудимых из следственных изоляторов в зал суда. Как считал ЕСПЧ, п. 1 ст. 6 названной Конвенции возлагает на принявшие ее государства обязанность организовать судебную систему таким образом, чтобы их суды могли рассматривать дела в течение разумного срока. По данному делу, по мнению ЕСПЧ, продолжительность разбирательства в суде первой инстанции без видимого развития, длительность уголовного разбирательства были чрезмерными и не отвечали требованиям разумного срока[69].

Следует сказать, что внесение законодателем в главу УПК РФ о принципах уголовного судопроизводства принципа разумного срока судопроизводства (в ст. 6.1 УПК РФ в ред. Федерального закона от 30 апреля 2010 г. N 69-ФЗ) и внимание к этой проблеме Верховного Суда РФ несомненно должны привести к позитивным результатам. По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, при рассмотрении судами общей юрисдикции уголовных дел в 2010 г. значительно сократилось число дел, по которым были нарушены процессуальные сроки их назначения к рассмотрению в судах областного звена. Дела, находившиеся в производстве до трех месяцев, составили свыше 75 %, в районных судах — более 92 %, в производстве мировых судей — более 95 %[70].

Указанные отклонения от установленных законом условий оптимального выполнения функций правосудия имеют объективные и субъективные причины.

Комплекс этих условий включает внутреннюю составляющую, определяемую качеством кадров судейского корпуса: безупречностью их профессиональной компетентности; объективностью; нравственным обликом и этичностью поведения судей, прежде всего в судебном разбирательстве, где судья должен демонстрировать полную беспристрастность в отношениях со сторонами.

В правосудии с позиций структурного подхода различаются два основных характеризующих его аспекта.

Первый аспект — правовой, в рамках которого правосудие рассматривается с точки зрения его функций как организационный комплекс (учреждение и функционирование субъектов правосудия, их место в системе государственной власти, организация взаимодействия между ними и взаимоконтроля). Исключение из УПК РФ вопреки установлениям ст. ст. 126, 127 Конституции РФ принципа надзора вышестоящих судов за судебной деятельностью не может упразднить объективную необходимость контроля в процессуальных формах за состоянием правосудия.

Второй аспект представляет собой коммуникативную характеристику правосудия как порождения объективной социальной потребности в цивилизованном разрешении правовых конфликтов. Эффективное осуществление правоохранительных, правозащитных и обеспечительных функций правосудия остается неизменным фактором в общественной среде, призванным оказывать стабилизирующее воздействие на формирование общественного мнения и, в свою очередь, критически оцениваемым обществом. Социологическая характеристика особенностей правосудия и выполнения им своих функций не может оставаться без внимания при структурно-функциональном анализе данного изучаемого явления.

В юридическом (профессиональном) плане правосудие представляет собой своеобразный тип сложной социальной организации, функционирование которой определяется собственным целеполаганием, а именно целями установления истины по конкретному делу и справедливости в квалификации конфликта, своими методами достижения этих целей (процессуальными средствами и использованием дискреционных полномочий в судейской процедуре, применяемой носителями судебной власти).

Возрастание социально-политического значения этой деятельности определяется ее влиянием на формирование общественного мнения, оценку обществом самостоятельности и эффективности правосудия и в конечном счете всего механизма государственной власти в стране.

Правовая среда, в которой функционирует правосудие как часть государственной системы, предполагает наличие специальных государственных органов, которые вырабатывают судебные решения, соответствующие установленному правовому порядку, содержащие правовые ценности и способствующие внедрению правовой культуры в обществе.

Учитывая многообразие взаимосвязей и форм правосудия, обоснованно, по нашему мнению, поставить вопросы: какие функции правосудия позволяют ему воздействовать на общество и как окружающая действительность влияет на функционирование правосудия?

Отвечая на эти вопросы, можно обозначить круг основных направлений и целей функционирования правосудия, общетеоретическое определение содержания его функций.

Первое направление — это придание спору, конкретному конфликту, совершенному деянию институциональной формы, юридизация состоявшегося противоправного акта, перевод факта его установления и квалификации в процессуальную сферу.

Второе направление — это организация судопроизводства для публичного состязательного процесса с соблюдением утверждаемых Конституцией РФ прав сторон, судебного разбирательства.

Третье направление — это оценка меры противоправности деяния, степени его общественной опасности, размера надлежащего справедливого воздаяния за совершенное. Процедура названной оценки производится в соответствии с законом, имеет легитимный характер; ее задача заключается в том, чтобы наиболее полно и точно соотнести противоправное деяние и правовую норму, преступив которую лицо неизбежно подлежит наказанию или применению имущественного взыскания.

Четвертое направление — это представление доказательной базы, обоснование решения суда и его выводов установленными фактами в процессуальном итоговом документе, признаваемом и одобряемом обществом.

Законодательство и теория уголовного судопроизводства указывают на наличие определенных установлений, призванных способствовать реализации основных функций правосудия и называемых иногда дополнительными функциями, или подфункциями. Введение в действие УПК РФ в 2001 г. вновь обострило расхождение во мнениях о природе и функциях правосудия, о пределах их реализации в различных стадиях уголовного процесса, о месте и роли суда в системе правосудия, о содержании и видах форм осуществления функций правосудия.

Отделение функций правосудия друг от друга и запрет возложения их осуществления на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо вызывают вопросы о сущности правосудия, об особенностях выполнения судом функции по разрешению уголовного дела.

В прошлом столетии не было выработано единого понятия правосудия по уголовным делам и его функций. И если большинство мнений совпадает в том, что правосудием является деятельность судов по рассмотрению и разрешению уголовных дел, то вопросы о стадиях процесса, на которых осуществляются функции правосудия, об объеме полномочий суда на различных этапах судопроизводства, о соотношении с функцией судебного контроля на предварительном следствии разными авторами решаются неодинаково.

Наиболее распространенным является определение правосудия как правоприменительной деятельности суда, заключающейся в рассмотрении и разрешении конфликтов в правовой жизни общества[71]. Ряд авторов по-прежнему отождествляют правосудие только с деятельностью по рассмотрению и разрешению дел судом первой инстанции[72]. По мнению других процессуалистов, правосудие охватывает деятельность суда только в судебных стадиях уголовного процесса[73]. Некоторые полагают, что правосудием является судебная деятельность по рассмотрению любых вопросов, связанных с производством по уголовному делу[74].

Признак осуществления функций правосудия — наличие деятельности суда при разрешении правового конфликта по поводу любых ограничений прав и свобод личности, сторонами которого являются государственные органы и граждане. С.Ю. Пашков считает, что правосудие осуществляется путем любого рассмотрения и разрешения дел в установленных процессуальных формах, т. е. оно не должно сводиться к рассмотрению и разрешению судом только уголовных дел по существу. Функции правосудия осуществляются главным образом при рассмотрении и разрешении уголовных дел на стадии производства в суде первой инстанции, в судебном разбирательстве, а также по мере производства в судах апелляционной, кассационной и надзорной инстанций и на стадии возобновления производства по делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. В этих стадиях возможно принятие или изменение итоговых решений, кардинально определяющих дальнейшую судьбу дела и подводящих итог реализации функций правосудия.

Но в ходе процесса принимаются и так называемые промежуточные решения, иногда весьма существенно влияющие на результаты правосудия по конкретному делу и принимаемые вне пределов судебного разбирательства. Сочетается ли принятие таких решений с функциями правосудия?

За пределами правосудия находятся и решения судьей ряда иных вопросов.

Так, применительно к стадии исполнения приговора социальные конфликты обозначены в ст. 397 УПК РФ в виде вопросов, подлежащих рассмотрению судом в данной стадии. Это вопросы о возмещении вреда реабилитированному; о заключении под стражу осужденного, скрывшегося в целях уклонения от отбывания наказания; об отмене или о дополнении возложенных на осужденного обязанностей в соответствии со ст. 73 Уголовного кодекса РФ и др. Поэтому рассмотрение и разрешение судом указанных вопросов должно, по мнению С.Ю. Пашкова, представлять одну из форм осуществления правосудия. Отсюда и деятельность суда при реализации судебного контроля на стадии досудебного производства, когда суд разрешает возникший социальный конфликт вследствие ограничения прав и свобод личности между органами, выполняющими уголовное преследование, и участниками судопроизводства, т. е. судебно-контрольная деятельность в досудебном производстве является, по мнению названного автора, формой осуществления правосудия по уголовным делам[75].

В литературе излагаются обоснованные соображения о недопустимости отождествления судебного контроля в досудебных стадиях уголовного процесса с правосудием вследствие существенной разницы между направленностью функций уголовного процесса и правосудия, которая выражается прежде всего в характере решаемых ими вопросов. При осуществлении правоохранительной функции правосудие решает основные вопросы: о виновности или невиновности подсудимого, применении или неприменении уголовного наказания. Контрольной деятельности суда присуще решение промежуточных, частных вопросов, а не вопросов, перечисленных в ст. 73 УПК РФ. Принцип состязательности здесь действует в ограниченных пределах, круг участников судебного заседания намного уже, чем при решении основных вопросов уголовного дела[76].

В связи с этим, решая вопрос о месте в различных стадиях уголовного судопроизводства таких форм судебной деятельности, как судебный контроль за законностью действий органов предварительного следствия, исполнение приговора, можно говорить лишь о дополнительных функциях (подфункциях) правосудия в отличие от основных функций судебного контроля и функций правосудия в судебных стадиях.

Таким образом, правосудие можно рассматривать через призму выполняемых им функций как форму социальной организации, имеющую конкретную цель (выработку основного судейского решения по существу конкретного дела) и комплекс правовых инструментов для ее достижения (совокупность судейских процедур, прежде всего в судебном разбирательстве, состоящую из ряда полномочий и обязанностей).

Выполнение функций правосудия в судебном разбирательстве предполагает разграничение процессуальных ролей участников уголовного судопроизводства, процессуальное поведение которых направляется законом и совокупность которых формирует механизм организации и реализации правосудия при руководящей роли суда. Активизации осуществления правоохранительной функции правосудия способствует развитие законодательства об организации и деятельности судебной системы, в частности принятие Федерального конституционного закона "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации". Рост востребованности в современном российском обществе правосудия как выразителя и гаранта справедливости не только в частной, но и в общественной жизни представляет собой объективный процесс, связанный с усилением самостоятельности институтов права.

Президент РФ, говоря о требованиях современности и гуманности законодательства в разумном и современном понимании этих слов применительно к противодействию преступности, отмечал значение места и роли правосудия в восстановлении справедливости и охране прав потерпевших посредством правосудия. В результате изменения уголовного законодательства, более широкого применения судами альтернативных лишению свободы мер наказания у суда появится возможность эффективно использовать такие меры наказаний, как штраф и принудительные работы, "ведь сила суда не в жесткости, а в неотвратимости и справедливости наказания, а миссия правосудия — не только карать, но и исправлять"[77].

Утверждение справедливости посредством функционирования судебной системы, совершенствование функций правосудия призваны оказывать весомое деструктивное воздействие на преступность, использовать все предоставляемые законом средства, чтобы способствовать предупреждению преступности. Суд не должен уклоняться от влияния на преступность и другие правонарушения при реализации правоохранительной функции путем вынесения частных определений или постановлений, что должно способствовать предостережению должностных лиц от нарушений законности, устранению условий для их совершения.

Таким образом, значение правоохранительной, правозащитной, правообеспечительной функций правосудия будет возрастать и должно получить новое развитие и подкрепление посредством создания и использования новых форм процессуального обеспечения и выражения.

Часть вторая.

Модели правосудия в современном мире

Глава 5. Правосудие в континентальной системе права

§ 1. Основные черты континентальной модели правосудия

Континентальная система права (иногда ее называют романо-германской[78], отдавая, видимо, дань тому мощному развитию права и юридической науки, которое наблюдалось в романоязычных и германоязычных государствах во втором тысячелетии н. э. на базе основных понятий римского права) охватывает самые различные государства Европы — от Франции на западе до России на востоке и от Скандинавских стран на севере до Италии на юге. Эта система включила государства, где законодательство и наука права возникли и развивались в значительной степени на основе принципов римского права.

Говоря об этой системе права, знаменитый правовед Р. Давид отметил ее характерные черты: "Здесь на первый план выдвинуты нормы права, которые рассматриваются как нормы поведения, отвечающие требованиям справедливости и морали. Определить же, какими должны быть эти нормы, — вот основная задача юридической науки; поглощенная этой задачей доктрина в меньшей степени интересуется вопросами управления, отправлением правосудия и применением права: этим занимаются юристы-практики"[79].

Главенствующая роль в названных странах издавна отводилась и до сих пор формально отводится писаному закону, а не судебным прецедентам, создаваемым судьями. Вот почему в этой системе права действуют своды законов — кодексы, и именно в странах континентальной системы были созданы великие памятники кодифицированного законодательства — "Саксонское зерцало", "Швабское зерцало", Русская Правда, Салическая правда (Lex Salica).

Право и законодательство в этой системе рассматриваются в качестве средства регулирования взаимоотношений между гражданами. Поэтому наиболее разработанной отраслью права оказалось гражданское право, хотя и большинство других отраслей, например уголовное и уголовно-процессуальное право, разработаны довольно глубоко (вспомним хотя бы исчерпывающее учение о составе преступления в германском и русском уголовном праве).

Вследствие того что к числу государств континентальной системы права относятся такие страны, как Испания и Португалия, бывшие в Средние века мощными колонизаторскими державами, эта система воспринята сегодня подавляющим большинством латиноамериканских государств, а также (благодаря Франции) весьма значительным числом стран так называемой Черной Африки. Из стран Азии, добровольно реципировавших континентальное право, можно назвать Турцию и отчасти Японию. Что касается Азербайджана и среднеазиатских государств — Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана, то, унаследовав основные институты этой правовой системы благодаря России, с которой они в течение столетий жили в составе одного государства, в вопросах права эти страны пока в основном разделяют позиции континентальной системы.

Водораздел между англосаксонской и континентальной системами правосудия проходит по границе между состязательным и розыскным судопроизводством. Состязательность судопроизводства предполагает равенство сторон в процессе перед реально независимым судом, что позволяет сторонам спорить ради отыскания истины по делу. Поэтому состязательность предполагает полное равенство сторон в ходе этого спора и реальную независимость суда, без наличия которой судьи не смогут обеспечить нормальное устное, гласное и непосредственное исследование доказательств по делу и дать адекватную оценку этих доказательств на базе своего внутреннего убеждения. Состязательности, характерной особенно для англосаксонской системы правосудия, противостоит розыскной тип правосудия, при котором в руках органов следствия и прокуратуры (уголовного преследователя) находятся одновременно "полномочия судебного характера, связанные с принятием решения по делу"[80]. Принято считать, что в странах с современной системой правосудия везде, включая Европу, преобладают состязательные начала, но сохраняются и немаловажные элементы розыска (особенно заметные в германском уголовном процессе).

Континентальная система правосудия, как отмечалось выше, охватывает всю континентальную Европу. Прежде всего она представлена во Франции и в Германии (почему ее иногда называют романо-германской). Ее вполне достойно представляют Италия и Испания, Австрия и Польша, а также Россия.

Выше упоминалось, что отличительной чертой законодательства стран континентальной системы права как основы реализуемого в них правосудия является кодифицированность. Она осуществлялась постепенно в течение всего XIX в., а в России была завершена в 1903 г. принятием Уголовного уложения. Основные образцы кодификации различных отраслей права в Европе задали Франция и Германия. Во Франции кодификация завершилась принятием Гражданского кодекса (так называемого Кодекса Наполеона) в 1804 г. и Уголовного кодекса в 1810 г., которые существенным образом повлияли на формирование аналогичного законодательства в остальных континентальных странах Европы и в странах других частей света. В Германии в силу ее раздробленности до 1870 г. кодификация затянулась: Уголовный кодекс был принят лишь 15 мая 1871 г., причем его предшественники — прусский Уголовный кодекс 1851 г., испытавший сильное влияние Уголовного кодекса Франции, и Уголовный кодекс Северо-Германского союза 1870 г. тоже сильно опоздали. Что касается Уголовно-процессуального кодекса Германии (далее — УПК Германии), то он был принят только в 1877 г., а в силу вступил в конце 1890-х гг. Также в самом конце XIX в. вступили в силу Германское гражданское уложение и Гражданский процессуальный кодекс Германии.

Такое опоздание имеет и положительную сторону. Как отмечал Р. Давид, "в тот период, когда французские юристы занимались толкованием своих текстов, немецкие юристы продолжали работу университетов над текстами римского права. В Германии восторжествовала новая школа — школа пандектистов, которая привела к гораздо более высокому уровню систематизации римских принципов, чем прежде"[81]. Вследствие этого кодексы Германии повлияли на уголовное законодательство других германских государств (Австрии, Швейцарии, Нидерландов, Дании, Швеции и Норвегии) в гораздо меньшей степени, чем французские кодексы. Существенное влияние немецкие кодексы оказали только на законодательство России, что можно объяснить как тем, что в нашей стране серьезные реформы в области права начались только с крушением крепостничества, т. е. во второй половине XIX в., так и тем, что в силу исторических обстоятельств первые отечественные профессора права прошли германскую школу, а не французскую.

Система континентального права географически и исторически отличается от англосаксонской системы тем, что в отличие от последней она не допускает судебного контроля за конституционностью применяемых в стране законов. Для континентальной системы права совокупность норм составляет основное содержание права, а для англосаксонской не менее, чем нормы, важны прецеденты (старые судебные решения). При этом совокупность норм ценна не только сама по себе как свод неких правил, но и как предмет истолкования и применения, а это требует и своего понятийного аппарата, и выработки собственных способов толкования норм в связи с фактом рождения и функционирования в рамках определенного социального строя, возникшего ранее, чем данная совокупность норм.

Совокупность норм изменяется время от времени. И в этом нет ничего необычного — для юриста нет ничего естественнее знакомства с новыми нормами и их освоения. Однако для него намного важнее понимать внутреннюю структуру совокупности норм, действующих в государстве, взаимосвязь между ними, терминологию законотворчества, позволяющую понять смысл и значение нового нормативного регулирования и на этой основе строить деятельность по применению норм на практике. Все эти элементы находятся за пределами текста норм, но они неизменны и на них базируется правоприменение. Прав Р. Давид, когда вслед за американским юристом Р. Паундом указывает на значимость тех элементов, которые стоят за нормами права: "Именно на них основано представление об историческом постоянстве национального права, независимо от тех модификаций, которые претерпевали нормы. Наличие этих элементов дает основание говорить о праве как о науке и делает возможным юридическое образование"[82]. Посредством этих, более постоянных, чем нормы, элементов проводится главное разграничение между континентальной и англосаксонской системами права.

Континентальная система права складывалась в Европе с XII в. на базе знаменитой кодификации, проведенной византийским императором Юстинианом. Подчеркнем, что она не развивалась на базе укреплявшейся политической власти королей и создания под их эгидой сильно централизованных королевских судов, как англосаксонская система, а строилась возникавшими с XIII в. в Европе университетами, которые кропотливо, в течение веков выработали "право ученых", ставшее общим для весьма отличных друг от друга стран континентальной Европы[83]. Эти университеты учили, что гражданским обществом должно управлять право, подразумевая римское право, которое было для них лучшим в мире. Даже при условии, что им удавалось убедить в этом правителей, судей и большинство населения страны, пределы восприятия идей "права ученых" в каждой отдельной стране Европы и иных частях света были очень неодинаковы. Тем не менее предлагаемая ими модель раньше или позже стала действующим правом во всех странах Европы.

В наше время континентальная система права является, пожалуй, самой распространенной в мире, включая страны, никогда не находившиеся под европейским господством. Она, видимо, близка большинству стран Азии и Африки, не говоря уже о Латинской Америке, не в последнюю очередь потому, что эта система сама позволяла реципировать себя даже частично с тем, чтобы определенная часть правоотношений (в том числе личный статус гражданина) регламентировалась нормами прежнего, традиционного права страны-реципиента.

Поскольку важнейшим принципом правосудия в странах континентальной системы права является подчинение судей только закону (принцип судейской независимости), то при этом судебная практика (по крайней мере формально) не считается источником права, хотя признание ее таковой в правовой доктрине продвигается семимильными шагами. Можно отметить подчас благосклонное отношение к ней судов, но все-таки, если говорить принципиально, страны континентальной системы права стремятся к тому, чтобы судья не превращался в законодателя. В странах же англосаксонской семьи права судебная практика, даже потесненная в последние десятилетия парламентскими актами-статутами (законами), все еще остается весьма важным источником права.

Другим важным принципом функционирования системы правосудия в странах континентальной системы является уголовная ответственность за индивидуальную вину, что, строго говоря, исключает допущение уголовной ответственности юридических лиц. Правда, в данное время эта идея активно развивается в Европе, особенно благодаря деятельности органов Евросоюза и международным конвенциям, составляемым под сильнейшим воздействием американских и английских юристов. Это привело к принятию концепции уголовной ответственности юридических лиц Францией (1992) и несколько раньше Нидерландами, а в последнее время Бельгией, Польшей и Испанией. Однако Россия, Германия, Италия и многие страны восточной и юго-восточной Европы остаются пока принципиальными оппонентами этой идеи.

Возвращаясь к роли судебной практики, следует отметить, что во всех странах континентальной системы права она основана не только на сильной традиции, но и на особенностях организации судов, а равно подготовки и подбора судей. В рамках этой системы организация судебной деятельности по отправлению правосудия отличается своей спецификой в каждой отдельной стране, но имеет и общие, присущие им всем черты. Везде в этих государствах судебная система построена по иерархическому признаку. По первой инстанции споры подсудны тем судам, которые расположены более или менее равномерно на всей территории страны. В Германии это участковые суды (Amtsgericht), суды присяжных (Schwurgericht) и суды земли (Landesgericht). Во Франции основными судами первой инстанции являются трибунал малой инстанции и отчасти трибунал большой инстанции, а также суды присяжных (court d'assises). Над ними стоят апелляционные суды (в гораздо меньшем количестве). Судебную систему возглавляет верховный суд. В Италии это суды преторов, окружные, апелляционные суды, а также суды присяжных (ассизов) и апелляционные суды присяжных, иерархию возглавляет Высший кассационный суд.

В рамках этой общей схемы немало различий в судоустройстве отдельных стран. Рассмотрим данный вопрос на примере Германии, Франции и Италии как наиболее ярких представителей континентальной системы права.

В этих странах, как и в ряде других, имеются весьма несходные между собой суды первой инстанции, их может быть несколько видов в зависимости от характера рассматриваемых ими дел.

§ 2. Особенности национальных моделей правосудия континентальной традиции права

Германия. В Германии существует четыре вида судебных учреждений общей компетенции, которые осуществляют уголовное правосудие: 1) участковый суд; 2) суд земли; 3) высший суд земли (Oberlandesgericht); 4) Верховный федеральный суд (Bundesgerichtshof). Создаваемый на базе судов первой ступени суд шеффенов и формируемый на основе судов двух последующих ступеней суд присяжных рассматривают в составе единой с профессиональными судьями коллегии некоторые категории наиболее серьезных уголовных дел, отнесенных законом к их компетенции. Значение этих судов особенно возросло с 1969 г., когда Верховный федеральный суд Германии был полностью лишен права рассматривать уголовные дела по первой инстанции. Говоря о компетенции германских судов первой инстанции, следует отметить, что, хотя в Германии не существует столь строгой, как, например, во Франции, зависимости предметной подсудности уголовных дел от категории уголовно наказуемых деяний, все-таки принятая в германском уголовном законодательстве классификация уголовных деяний играет немаловажную роль при определении подсудности судов первой инстанции.

В связи с этим напомним, что в наше время § 12 Уголовного кодекса (далее — УК) Германии предусматривает лишь два вида уголовно наказуемых деяний: преступление (Verbrechen) — противоправное деяние, караемое лишением свободы на срок от одного года и более, и уголовный проступок (Vergehen) — противоправное деяние, караемое лишением свободы на срок до одного года или штрафом.

Низовое звено германской системы уголовного правосудия — участковый суд. В Германии насчитывается более 800 участковых судов, число которых по отдельным землям колеблется от трех (земля Бремен) до 177 (земля Северный Рейн-Вестфалия). Дела в этом суде рассматриваются либо единолично участковым судьей, либо судом шеффенов (один профессиональный судья и два заседателя из числа граждан). Участковый судья вправе рассматривать единолично дела об уголовных проступках. Следовательно, речь идет о деяниях, за которые закон предусматривает наказание не более строгое, чем лишение свободы на срок до одного года, либо о деяниях, которые возбуждены перед участковым судом прокуратурой, и следует ожидать, что назначенные за них наказания не превысят одного года лишения свободы.

Для рассмотрения более серьезных дел в рамках участкового суда образуется суд шеффенов. Он состоит из участкового судьи в качестве председательствующего и двух заседателей из числа граждан, постоянно проживающих на территории юрисдикции данного участкового суда. В ряде случаев (когда имеется дело большого объема или рассматривается дело, переданное в данный суд из вышестоящего суда) состав суда шеффенов может быть пополнен еще одним участковым-судьей. При разбирательстве дела по существу участковые судьи и шеффены составляют единую коллегию.

Шеффенами могут быть только германские граждане, достигшие 30-летнего возраста, проживающие на территории данной общины не менее одного года и не имеющие физических либо психических недугов, которые могли бы помешать им исполнять обязанности заседателя в суде.

К отправлению функций шеффена не допускаются следующие категории лиц:

лишенные по решению суда права занимать публичные должности либо осужденные за умышленное уголовное деяние к лишению свободы на срок более шести месяцев;

находящиеся под следствием по обвинению в совершении уголовного деяния, за которое суд может лишить их права занимать публичную должность;

ограниченные по постановлению суда в праве распоряжаться своим имуществом.

Не привлекаются к исполнению обязанностей шеффена:

Федеральный президент;

члены Федерального правительства Германии и правительств входящих в Германию земель;

высшие должностные лица, которые в любой момент могут быть временно отстранены от занимаемой должности или отправлены в отставку (имеются в виду чиновники, выполняющие политические функции в аппарате Федерального правительства или правительства отдельной германской земли);

судьи, чиновники прокуратуры, полицейские чиновники, нотариусы, адвокаты, судебные исполнители;

служители культа и члены таких религиозных объединений, пребывание в составе которых несовместимо с участием в общественной деятельности, в частности при отправлении правосудия в качестве народного представителя.

Шеффены избираются по спискам, составленным местными советами сельской или городской общины из расчета три кандидата на 1 тыс. жителей общины.

Суд шеффенов рассматривает по первой инстанции те подпадающие под юрисдикцию участкового суда уголовные дела, которые участковый судья не вправе разбирать и решать единолично. В частности, суду шеффенов подсудны некоторые дела о серьезных преступлениях, если за них не ожидается назначение наказания более строгого, чем четыре года лишения свободы, при условии, что рассмотрение этих дел по первой инстанции не отнесено законом к компетенции суда земли, суда присяжных или высшего суда земли. Следует добавить, что из подсудности суда шеффенов изъяты дела, по которым в соответствии с законом могут быть назначены в качестве меры безопасности превентивная изоляция (Sicherungsverwarnung) (§ 66 УК Германии) или помещение в психиатрическую лечебницу (§ 63 УК Германии).

Другим судебным учреждением общей компетенции, рассматривающим дела по первой инстанции, является суд земли. На территории Германии образовано более 100 таких судов. В небольших землях (например, в Бремене, Сааре) существует по одному суду земли, а в больших землях (например, в Баварии) их число может превышать 20. Суд земли состоит из председателя, директоров судебных палат и членов суда.

В суде земли создаются палаты по уголовным и по гражданским делам, а с учетом специфики отдельных местностей может быть создана также палата по торговым делам. При рассмотрении конкретных дел по первой инстанции палата по уголовным делам суда земли (в этом случае она называется "большая палата") действует в составе трех профессиональных судей и двух шеффенов.

К компетенции палаты суда земли по уголовным делам относится рассмотрение по первой инстанции дел о преступлениях или уголовных проступках, которые не входят в компетенцию ни участкового суда, ни высшего суда земли либо входят в компетенцию участкового суда, но ввиду своей общественной значимости переданы на рассмотрение суда земли по ходатайству прокурора.

В некоторых случаях в ходе рассмотрения подсудного ему уголовного дела участковый суд приходит к выводу, что подсудимый заслуживает наказания, на назначение которого участковый суд не уполномочен по закону. При этом он передает дело в суд земли для разрешения его по первой инстанции.

Особо следует отметить, что при судах земли, на территории подсудности которых расположена резиденция высшего суда земли, может быть образована палата по делам о государственных преступлениях (так называемая палата по делам о защите государства), рассматривающая те дела о государственных преступлениях, которые не охватываются юрисдикцией высшего суда земли. К подсудности этой палаты согласно УК Германии относятся дела о следующих опасных преступлениях:

1) злостная пропаганда против армии, саботажные действия против средств защиты (вооружений), сбор сведений или иных материалов об обороноспособности страны для находящихся за пределами страны учреждений, партий или объединений либо для запрещенных германских партий и их членов, изготовление фотоснимков или описаний вооружения, если это создает угрозу безопасности Германии (§ 109 "d" — 109 "g");

2) создание криминальных объединений (§ 129);

3) содействие насильственному вывозу людей за пределы национальной территории, создающему опасность для их жизни или здоровья (§ 234 "a");

4) донос в целях провокации преследования по политическим мотивам (§ 241 "a").

Однако, если дело о любом из названных преступлений в конкретном случае приобретает особую общественную значимость, оно может быть изъято Генеральным прокурором Германии из производства суда земли и передано на рассмотрение по первой инстанции в высший суд земли. Поэтому в действительности компетенция суда земли по делам о государственных преступлениях довольно ограниченна.

Что касается судов присяжных, то они по мере необходимости созываются при судах земли для рассмотрения четко обозначенного в законе круга дел (при этом по распоряжению министерства юстиции соответствующей земли один суд присяжных может создаваться для нескольких судов земли).

Сейчас суд присяжных в Германии рассматривает дела в составе трех профессиональных судей и двух присяжных-шеффенов, решая в открытом судебном заседании совместно вопросы, касающиеся вины подсудимого и наказания. Прежде 12 присяжных выносили вердикт о виновности или невиновности подсудимого, а судья на этой основе назначал наказание лицу, признанному присяжными виновным. В 1923 г. германский законодатель пришел к выводу о неэффективности правосудия присяжных в условиях Германии и заменил их на единую коллегию в составе трех судей и двух заседателей, решающих все вопросы уголовной ответственности совместно. Однако, несмотря на ликвидацию отдельной скамьи присяжных, прежнее название суда было сохранено. Добавим к этому, что сейчас так называемый светский элемент в лице присяжных шеффенов может и не привлекаться к участию в рассмотрении дела данным судом, если это дело рассматривается не в открытом судебном заседании.

В настоящее время к юрисдикции суда присяжных в Германии отнесены следующие уголовные дела:

о простом и тяжком убийстве;

о деяниях, повлекших смерть потерпевшего (в частности, тяжкие сексуальные преступления, оставление в опасном для жизни состоянии, тяжкие телесные повреждения, похищение малолетних, незаконное лишение свободы, взятие заложников, грабеж, разбой, проведение взрывных работ, общеопасное затопление, воздушное и морское пиратство, общеопасное отравление, умышленное причинение вреда окружающей среде);

о двух составах преступлений, не повлекших смертельного исхода, но создавших угрозу жизни и здоровью людей (проведение ядерного взрыва (§ 307 УК Германии) и злоупотребление ионизирующим излучением с намерением причинить вред здоровью людей (§ 309 УК Германии)).

Для каждой сессии суда присяжных президиум соответствующего суда земли назначает из числа членов суда земли или участковых судей председателя суда присяжных и профессиональных судей этого суда. Что касается непрофессиональных членов суда присяжных-шеффенов, то их подбор производится в том же порядке, что и подбор шеффенов палаты по уголовным делам суда земли. При этом общее число присяжных определяется таким образом, чтобы каждый из них в течение отчетного года смог принять участие только в одной сессии суда присяжных, что свидетельствует о более высоких требованиях к их независимости в процессе отправления правосудия, чем это имеет место применительно к обычным шеффенам (заседателям).

Дела об особо опасных преступлениях против государства и граждан рассматриваются по первой инстанции высшим судом земли. В каждой германской земле имеется от одного до четырех высших судов земли. В их состав входят председатель, председатели сенатов по уголовным и гражданским делам и члены суда (в ранге советников).

По первой инстанции высший суд земли рассматривает уголовные дела в составе сената по уголовным делам (наряду с ним образуются сенаты по гражданским, семейным и трудовым делам). Сенат по рассмотрению уголовного дела в открытом заседании состоит из пяти профессиональных судей; вне открытого заседания допускается рассмотрение уголовного дела по первой инстанции в составе трех судей, а по ряду мелких дел о нарушении порядка — даже в составе одного судьи (§ 80-a Закона о нарушениях порядка — Ordnungswidrigkeitsgesetz).

Уголовному сенату высшего суда земли подсудны по первой инстанции следующие категории дел:

измена делу мира (подготовка агрессивной войны и подстрекательство к ней) (§ 80, 80 "a" УК Германии);

государственная измена или измена отдельной германской земле (§ 81, 82 УК Германии);

шпионаж (§ 94 УК Германии) и выдача государственной тайны (§ 95–97 УК Германии);

угроза демократическому правовому государству (поддержка запрещенных партий и объединений, распространение их пропагандистских материалов или эмблем, агентурная деятельность по подготовке саботажа, антиконституционный саботаж, незаконное воздействие на армию или органы безопасности, оскорбление Федерального президента, государства или его символов, а равно конституционных органов Германии (§ 84–90, ч. 3 § 90 "a", § 90 "b" УК Германии));

геноцид (§ 6 Германского уголовного кодекса международных преступлений);

причинение смерти в ходе совершения преступлений против человечности (ч. 3 § 7 Германского уголовного кодекса международных преступлений);

покушение на представителей иностранных государств, включая представителей дипломатических миссий, находящихся на территории Германии (§ 102 УК Германии);

простое или тяжкое убийство либо иное тяжкое преступление, если их совершение в конкретном случае направлено против устоев и безопасности Германии.

Надо добавить, что в любом случае, когда Генеральный прокурор Германии приходит к выводу, что конкретное уголовное дело вызвало особый общественный интерес, он вправе на основании § 120 Германского закона о судоустройстве передать это дело на рассмотрение по первой инстанции в уголовный сенат высшего суда земли.

Добавим, что только в Баварии — крупнейшей германской земле существует Верховный суд земли. К его подсудности по первой инстанции отнесены те же категории уголовных дел, которые в других землях рассматривают высшие суды земли. В Баварии наряду с Верховным судом действуют три высших суда земли, которые в пределах подсудных им территорий тоже выступают как суды первой инстанции по уголовным делам. Однако Верховный суд Баварии при этом является единственным судебным органом данной земли, осуществляющим еще и кассационное производство по уголовным делам.

Германский уголовный процесс, как и уголовно-процессуальное законодательство большинства стран континентальной Европы, знает три вида пересмотра приговоров по уголовным делам: апелляция, кассация и пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам.

Что касается апелляции, то в Германии существует лишь одна апелляционная инстанция — палата по уголовным делам суда земли. В этом суде обычно имеются две палаты — по уголовным делам и по гражданским делам. Палата по уголовным делам суда земли в апелляционном порядке заседает в составе профессионального судьи в качестве председательствующего (из числа судей суда земли) и двух шеффенов (тогда ее называют малой палатой по уголовным делам).

Особенность апелляционного производства состоит в том, что после обжалования дело рассматривается повторно по существу в суде второй инстанции в целях проверки правильности вынесенного судом первой инстанции приговора как по юридическим, так и по фактическим основаниям.

При апелляционном пересмотре дела в палате по уголовным делам суда земли в рассмотрении дела участвуют профессиональный судья в качестве председательствующего (это может быть любой постоянный член суда земли) и два шеффена. Этот суд второй инстанции рассматривает дело заново с полной проверкой правильности вынесенного судом первой инстанции приговора — и по юридическим, и по фактическим основаниям. В литературе справедливо отмечается[84], что по сравнению с Францией и Италией в Германии апелляционное производство является наименее распространенной формой обжалования приговоров, потому что в первую очередь подача апелляционной жалобы допускается только на приговоры участковых судов и суда шеффенов при участковом суде (т. е. судов самого низшего звена). Обжалование в апелляционном порядке приговоров других судов не допускается. Не разрешается подача апелляционных жалоб даже на приговоры участкового судьи, вынесенные им единолично по делам о проступках против общественного порядка (Ordnungswidrigkeit — аналог наших административных правонарушений), если при этом подсудимый был оправдан или ему была определена мера наказания в виде штрафа.

В ходе рассмотрения апелляции определяется круг свидетелей и экспертов, подлежащих вызову в судебное заседание апелляционной инстанции. При подготовке дела к повторному слушанию допускается представление в апелляционную инстанцию новых доказательств, в том числе вызов в суд новых свидетелей.

При рассмотрении уголовного дела по апелляции должны быть вызваны подсудимый и его защитник. Более того, Закон о судоустройстве (§ 74-e) и УПК Германии (§ 71) особо предусматривают обстоятельства, при наличии которых участие подсудимого и его защитника в апелляционном рассмотрении дела является обязательным. Во всех этих случаях неявка подсудимого или его защитника влечет отклонение апелляционной жалобы без рассмотрения ее по существу.

Надо отметить, что исследование доказательств в ходе судебного следствия в апелляционном суде проводится в более узком объеме, чем в суде первой инстанции, в частности, принцип непосредственности исследования доказательств соблюдается здесь в значительно меньшей степени. Например, в апелляционной инстанции германских судов земли допускается и широко практикуется оглашение протоколов допросов свидетелей и экспертов, проведенных ранее как в суде первой инстанции, так и в ходе предварительного расследования, вместо допроса этих лиц непосредственно судом апелляционной инстанции. Правда, по окончании судебного следствия в апелляционной инстанции все участники процесса выступают с заключительными ходатайствами, а присутствующему на заседании подсудимому всегда предоставляется последнее слово, однако пробелы непосредственной оценки доказательств данным судом это не восполняет.

Апелляционная инстанция по результатам проведенного ею судебного разбирательства вправе принять одно из следующих решений:

оставить обжалованный в порядке апелляции приговор суда первой инстанции в силе;

отменить этот приговор и вынести по делу новый обвинительный или оправдательный приговор (либо постановление о применении к подсудимому "мер исправления и безопасности");

прекратить данное уголовное дело производством;

передать это уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Однако на практике, как правило, апелляционная инстанция разрешает дело самостоятельно без направления его на новое рассмотрение в суд первой инстанции. При новом рассмотрении такого дела суд первой инстанции, в который оно передано, не связан указаниями апелляционной инстанции (т. е. палаты по уголовным делам суда земли).

Важнейшее значение при рассмотрении дела в апелляционной инстанции имеет строгое соблюдение правила о запрете поворота к худшему (reformatio in peius) для обвиняемого в этой стадии процесса.

При осуществлении правосудия по уголовным делам в Германии это правило интерпретируется следующим образом: если приговор по делу обжалован только подсудимым, его защитником или законным представителем, а равно если жалоба принесена прокурором в интересах подсудимого, то суд, рассматривающий такую жалобу, не вправе ухудшать положение подсудимого. Однако запрет поворота к худшему, действующий не только при апелляционном пересмотре дела, но и при кассации и пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам, понимается германскими законодателями и юристами довольно узко. С одной стороны, апелляционная инстанция не может ни увеличить размер наказания, назначенного судом первой инстанции, ни избрать наказание более строгого вида. С другой стороны, закон не препятствует суду при рассмотрении апелляционной жалобы, поданной в интересах подсудимого, изменить приговор с применением к осужденному уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за более тяжкое преступление, хотя и с обязательным сохранением наказания в тех пределах, которые определены первоначальным приговором. В результате, несмотря на сохранение прежней меры и прежнего размера наказания, положение подсудимого ухудшается как в плане его социального престижа, так и в плане возможных правовых последствий для подсудимого в будущем (например, при возможном объявлении амнистии).

Производство по кассации имеет в странах континентальной системы права, в частности в Германии, свои особенности. В ходе кассационного производства по уголовным делам в германских судах правильность вынесенного нижестоящим судом приговора проверяется исключительно с точки зрения соблюдения процессуальных норм в первой инстанции и точного применения норм материального уголовного права. Что касается проверки соответствия обжалуемого приговора фактическим обстоятельствам дела, то кассационная инстанция, в отличие от апелляционной, этим не занимается. Согласно ч. 1 § 337 УПК Германии основанием подачи кассационной жалобы может быть только то обстоятельство, что приговор вынесен с нарушением закона. А под нарушением закона ч. 2 того же параграфа УПК Германии подразумевает случай, когда "правовая норма не применена или применена неправильно". Понятие правовой нормы, подлежащей применению по делу в смысле § 337 УПК Германии, толкуется в германской судебной практике и науке права весьма широко: это не только нормы федерального и провинциального (отдельных германских земель) уголовного законодательства, но и правительственные постановления, положения международных договоров и конвенций, международные и внутригерманские правовые обычаи, а равно официальные и официозные толкования закона, в том числе разъяснительные постановления Верховного федерального суда.

Примечательно, что при подаче кассационной жалобы на том основании, что при вынесении приговора по первой инстанции были нарушены нормы материального уголовного права, кассатору достаточно написать в жалобе: "Я жалуюсь на нарушение нормы материального права". Ссылок на конкретную нарушенную норму материального права, а тем более мотивировки позиции жалобщика (почему он считает, что норма нарушена) не требуется. Такой подход можно понять, поскольку в любом случае при поступлении кассационной жалобы в надлежащий суд последний обязан проверить весь обжалуемый приговор в полном объеме с точки зрения правильности применения норм материального уголовного права к фактическим обстоятельствам конкретного дела.

Кассационное производство в Германии может иметь только два исхода: удовлетворение кассационной жалобы либо оставление ее без удовлетворения. Причем в первом случае кассационная инстанция, отменяя прежний приговор по делу, может сама вынести новый приговор или направить дело в нижестоящий суд для его повторного рассмотрения по существу.

Нельзя не сказать, что в германском уголовном процессе предусмотрены довольно широкие возможности вынесения кассационной инстанцией нового приговора по существу дела. В частности, это допустимо, если обжалованный в кассационном порядке приговор отменен лишь ввиду неправильного применения материального уголовного закона к установленным по делу обстоятельствам, вследствие чего в новом исследовании фактической стороны этого дела нет необходимости.

Новый приговор по существу дела, вынесенный кассационной инстанцией, может состоять:

в оправдании подсудимого;

в прекращении уголовного дела;

в осуждении подсудимого с назначением ему абсолютно определенного наказания, если таковое предусмотрено уголовно-правовой нормой;

в назначении с согласия прокурора минимального наказания по данной норме, если ее санкция предусматривает относительно определенное наказание;

в освобождении подсудимого от наказания.

Как видим, возможности такого рода, имеющиеся у кассационной инстанции, внушительны. И именно в этом, на наш взгляд, кроется одна из причин того, что такой вид пересмотра приговоров, как апелляция, занимает в уголовном процессе Германии довольно скромное место.

Добавим несколько слов о судебных органах, компетентных рассматривать уголовные дела по кассации.

Основными звеньями такого рассмотрения дел являются уголовные сенаты высших судов земли и Верховного федерального суда Германии. Уголовные дела рассматриваются в уголовном сенате коллегией из трех профессиональных судей — членов высшего суда земли (советников).

В высший суд земли могут быть поданы кассационные жалобы:

на приговоры участковых судей, по которым не допускается апелляционное обжалование;

на приговоры, вынесенные при апелляционном рассмотрении дел малыми палатами по уголовным делам судов земли;

на приговоры, вынесенные судами присяжных или большими палатами по уголовным делам судов земли по первой инстанции, если кассационная жалоба принесена исключительно по поводу нарушения норм законодательства соответствующей германской земли.

Верховный федеральный суд как высшая кассационная инстанция имеет, как и высшие суды земли, в своем составе сенат по уголовным делам и сенат по гражданским делам. Существуют также особые сенаты (например, сенат по адвокатским делам). Количество сенатов определяется министром юстиции Германии. Штат судей Верховного федерального суда, включающий председателя, председателей сенатов и федеральных судей Верховного федерального суда, назначает Федеральный президент Германии по совместному представлению министра юстиции и Комитета по выборам судей. Этот Комитет состоит из представителей правительств всех земель ФРГ и членов, избираемых Бундестагом из числа лиц, обладающих значительными познаниями в области юриспруденции (ст. ст. 3 и 4 Германского закона о выборах судей от 25 августа 1950 г.).

Возобновление уголовного дела по вновь открывшимся обстоятельствам как чрезвычайный вид пересмотра приговоров, вступивших в силу, считается в Германии исключительной процедурой. Полное название этого института в законе (§ 359–373 "a" книги четвертой УПК Германии) в переводе с немецкого звучит так: "Возобновление производства, завершившегося вступившим в законную силу приговором".

По утверждению некоторых германских юристов, сфера применения данной процедуры пересмотра приговоров в Германии более широкая, чем во Франции или в Италии. Проявляется это прежде всего в том, что такого рода пересмотру могут подвергнуться как обвинительные, так и оправдательные приговоры. Кроме того, в Германии очень широк перечень оснований для возбуждения ходатайства о пересмотре приговоров по вновь открывшимся обстоятельствам. И наконец, в определенных случаях возобновление дела по вновь открывшимся обстоятельствам может быть предпринято в целях изменения размера наказания, назначенного вступившим в силу приговором, правда, только в сторону его смягчения. При этом есть одно исключение: если квалификация преступного деяния, несмотря на вновь открывшиеся обстоятельства, ходатаями не оспаривается, то ставить вопрос о пересмотре дела для изменения назначенного в приговоре наказания нельзя (ч. 1 § 363 УПК Германии).

Ходатайство о возобновлении дела по вновь открывшимся обстоятельствам подается в тот суд, чей вступивший в законную силу приговор оспаривается ходатаем. Этот суд после рассмотрения вопроса о допустимости поданного ходатайства и последующего исследования новых обстоятельств, которые могут дать основания для возобновления уголовного производства, запрашивает по указанным вопросам мнение прокурора и разъяснения осужденного, чтобы на этом основании принять решение о возобновлении производства по делу или об отказе в нем.

Представляется уместным хотя бы вкратце рассмотреть правосудие специальных судов по уголовным делам. Существуют всего два вида таких судов — суды по делам молодежи (Jugendgericht) и военные суды. Создание в 1908 г. детских судов в Кельне и во Франкфурте-на-Майне стало провозвестником появления через 15 лет целой отрасли позитивного права — законодательства о несовершеннолетних (в частности, имеется в виду Закон о судах по делам несовершеннолетних 1923 г.).

В 1953 г. действие норм об уголовной ответственности несовершеннолетних было распространено при определенных условиях на молодых людей в возрасте до 21 года. Именно этим объясняется тот факт, что закон, регулирующий широкий круг вопросов уголовного права, процесса и судоустройства применительно к правонарушениям юношества, был назван Законом о судах по делам молодежи (Jugendgerichtsgesetz).

Для преследования и наказания преступников, которым к моменту совершения преступления исполнилось 18 лет, но еще не исполнилось 21 года, общеуголовные и процессуальные нормы применяются постольку, поскольку Закон о судах по делам молодежи 1953 г. (в ред. 2002 г.) не содержит на этот счет иных (особых) положений.

Закон распространяется на несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет и на молодых людей в возрасте от 18 лет до 21 года. На малолетних, т. е. детей в возрасте до 14 лет, данный Закон не распространяется, а в случае совершения ими противоправных действий к ним применяются воспитательные меры.

Данный Закон применяется к несовершеннолетним и молодым людям в случае совершения ими деяния, за которые по общеуголовным нормам предусмотрено наказание, но сами эти нормы могут быть применены к несовершеннолетним и молодым людям в возрасте до 21 года только тогда, когда Закон о судах по делам молодежи не предусматривает в отношении этого контингента никакого иного регулирования.

Выделение такой специальной категории правонарушителей, как молодые люди в возрасте от 18 лет до 21 года, явилось новеллой Закона о судах по делам молодежи 1953 г., который расширил сферу применения Закона 1923 г. и заменил его. Между тем требования об этом нововведении выдвигались в Германии еще с начала XX в. В его пользу приводился, в частности, довод о том, что молодые люди в этом возрасте, как правило, не готовы (в смысле окончательного формирования личности) к тому, чтобы к ним были применены общеуголовные нормы в полном объеме. С другой стороны, воздействие на таких молодых людей специфических мер, предусмотренных в уголовном законодательстве для несовершеннолетних, может быть вполне достаточным для их ресоциализации. Правда, нельзя не заметить, что в своем решении о распространении на указанную категорию лиц норм об уголовной ответственности несовершеннолетних германский законодатель пошел на определенный компромисс. Сущность этого компромисса состоит в том, что Закон о судах по делам молодежи касается в основном подростков в возрасте 14–18 лет и лишь в § 105–112 он определяет, когда и в какой мере этот действующий в отношении подростков Закон применяется к лицам в возрасте от 18 лет до 21 года. Такое применение ограничено только случаями, когда молодой человек по уровню своего развития равен (равнозначен) подростку (разумеется, речь здесь не идет о случаях патологии, дающих право ставить вопрос о невменяемости субъекта) либо когда само деяние по своей сути характерно именно для подростков. В каждом конкретном случае суд с помощью экспертов и сведущих лиц решает, можно ли Закон о судах по делам молодежи применить к конкретному молодому человеку. Таким образом, большинство молодых людей в возрасте от 18 лет до 21 года все-таки несут уголовную ответственность на общих началах со взрослыми.

Как свидетельствует многолетняя судебная практика, соотношение молодых людей и подростков среди лиц, предстающих перед судом по делам молодежи, составляет примерно 2: 1, вследствие чего этому суду почти в двух третях случаев[85] приходится решать (как того требует § 105 Закона о судах по делам молодежи), имеется ли хотя бы одна из двух предпосылок для рассмотрения дела данного молодого человека судом по делам молодежи, а не общим судом: 1) замедленное развитие молодого человека; 2) оценка совершенного им деяния в качестве нарушения, характерного (по виду, обстоятельствам и побудительным мотивам) для юношества. Точных критериев распознания судьей этих предпосылок нет ни в Законе, ни в подзаконных актах. Конечно, у судьи есть возможность обратиться к экспертам — психиатрам и психологам за советом, но ведь речь идет о подавляющем большинстве дел, поступающих в суды по делам молодежи. Как видим, применение Закона по делам молодежи к категории молодых людей в возрасте от 18 лет до 21 года характеризуется отсутствием единообразия, в чем так нуждается эффективное правосудие по уголовным делам. В разные периоды в различных землях Германии процент молодых людей, осужденных по данному Закону, колебался в пределах от 10 до 40 % (без учета оправданий, а также прекращенных и переданных в общие суды дел)[86]. Причем этот Закон применялся к молодым людям в связи с фактами тяжких преступлений чаще, чем в связи с совершением преступлений средней или незначительной тяжести.

Суды по делам молодежи — это особые присутствия, специализированные подразделения участковых или вышестоящих судов общей компетенции, на которые возложено решение по первой и второй инстанциям дел об уголовных правонарушениях несовершеннолетних и молодых людей.

Это могут быть: 1) единоличный участковый судья по делам молодежи; 2) шеффенский суд по делам молодежи при участковом суде; 3) палата по делам молодежи при вышестоящем суде — суде земли. Шеффенский суд при этом — основное звено, рассматривающее дела по первой инстанции. Он может назначить любое наказание, предусмотренное Законом о судах по делам молодежи, вплоть до ареста несовершеннолетних (Jugendarrest) и лишения свободы несовершеннолетних (Jugendstrafe). Но его эффективность ослаблена тем, что шеффенскому суду по делам молодежи неподсудны дела о правонарушениях молодых людей в возрасте от 18 лет до 21 года, если за них грозит наказание в виде лишения свободы на срок более трех лет. В этом случае подсудность переходит к палате по делам молодежи при суде земли.

Эта палата действует как суд первой и второй инстанций.

По первой она рассматривает дела, которые по общеуголовным нормам относятся к компетенции судов присяжных, особо сложные дела и дела, по которым может быть назначено лишение свободы на срок свыше трех лет. Подсудные ей по первой инстанции дела палата рассматривает в составе трех профессиональных судей и двух заседателей.

В качестве второй инстанции палата по делам молодежи при суде земли рассматривает жалобы на приговоры единоличного участкового судьи по делам молодежи или шеффенского суда по делам молодежи, но в первом случае она заседает в составе одного профессионального судьи и двух заседателей, а во втором — в составе трех профессиональных судей и двух заседателей. Важно отметить, что правосудие в судах по делам молодежи осуществляется в соответствии с общепроцессуальными нормами, закрепленными в УПК Германии. Но существуют и свои особенности. Прежде всего имеется в виду наделение родителей и органов судебной помощи юношеству полномочиями участников процесса с самостоятельными функциями. Другая важная особенность — это сокращение производства по жалобам во второй инстанции, а также введение упрощенного порядка производства по таким делам и производства в порядке судейского приказа.

Упрощенное производство осуществляется судьей по делам молодежи, при этом участие прокурора необязательно. Судье дозволено при необходимости отступать от процессуальных правил ради быстроты разбирательства, "если это не препятствует выяснению истины по делу" (ч. 3 § 78 Закона о судах по делам молодежи). В таких случаях должны соблюдаться все нормы об обязательном присутствии обвиняемого, о вызове его родителей или законных представителей и о непременном их уведомлении о принятом судом решении. При подобных гарантиях в упрощенном производстве не может назначаться такая мера наказания, как лишение свободы.

Добавим к сказанному выше, что в производстве в судах по делам молодежи не соблюдается принцип гласности даже в момент оглашения приговора (ч. 1 § 48 Закона о судах по делам молодежи), а присутствовать при этом, помимо участников процесса, могут считанные лица. В результате нельзя не прийти к выводу, что это существенно ограничивает основные права лица, привлеченного к уголовной ответственности перед судами по делам молодежи. И хотя указанные выше особенности процесса обычно объясняются интересами подростка, заботой о его психическом здоровье, тем не менее ощущение некоторой ущербности такого законодательного регулирования остается.

Нельзя сказать, что германские юристы не видят этого противоречия, но они, считая его неизбежным при любом регулировании, оправдывают его тем, что Закон о судах по делам молодежи идет средним путем и потенциально возможное ущемление прав личности в сфере ювенальной юстиции "сводит до терпимого уровня"[87].

Из принципа разбирательства дел несовершеннолетних в специальных судах рассматриваемый нами Закон делает ряд исключений. Им посвящен специальный раздел "Несовершеннолетний перед общеуголовным судом" (§ 102–104). Дела подростков разбираются общеуголовным судом в следующих случаях:

если они относятся к исключительной подсудности Федерального верховного суда или высшего суда земли;

несовершеннолетний привлечен в качестве обвиняемого по одному делу со взрослыми;

предметом судебного разбирательства являются несколько деяний одного и того же подсудимого, одну часть из которых он совершил будучи подростком, а другую часть — уже взрослым.

Укажем, что в общеуголовном суде к несовершеннолетним применяются материальные уголовно-правовые нормы, предусмотренные Законом о судах по делам молодежи. Тем не менее подобного рода исключения в определенной мере подрывают принцип специализации судебного производства по делам несовершеннолетних, нацеленной на максимальный учет специфики этих дел.

Юрисдикция судов по делам молодежи распространяется на все уголовно значимые правонарушения несовершеннолетних и приравненных к ним молодых людей, за исключением государственной измены, шпионажа и преступлений против безопасности государства, поскольку они по первой инстанции подсудны высшим судам земли.

Другим видом специальных судов в Германии являются военные суды (Militärgericht) как специализированная ветвь системы общих судов, возглавляемая Верховным федеральным судом. Такие суды существовали в Германии с XVIII в. После окончания Второй мировой войны они фактически перестали действовать, а 20 августа 1946 г. были официально упразднены постановлением Союзного контрольного совета, руководившего тогда Германией от имени держав-победительниц.

Вследствие этого уголовные дела военнослужащих, даже если они совершали сугубо воинские преступления, рассматривались судами общей компетенции. Между тем Конституция ФРГ 1949 г. в ст. 96 предусмотрела возможность создания военных судов в качестве федеральных судов. Они должны отправлять правосудие по уголовным делам только в период военного положения (при "необходимости защиты страны"), а также в отношении военнослужащих, посланных за границу для выполнения международных военных операций, и экипажей военных кораблей, которые участвуют в таких операциях. Организационное и финансовое обслуживание военных судов как специального вида федеральных судов возложено на Федеральное министерство юстиции, а высшей судебной инстанцией для этих судов является Федеральный верховный суд (ч. 3 ст. 96 Конституции Германии).

В ч. 2 указанной статьи Конституции Германии содержится также положение о том, что особенности деятельности военных уголовных судов должны быть урегулированы специальным федеральным законом.

Таким законом мог бы стать Военно-уголовный закон от 30 марта 1957 г. (ныне действующий в ред. от 24 мая 1974 г.), поскольку именно военные уголовные суды должны были бы рассматривать дела о воинских преступлениях, предусмотренных в этом Законе. Однако данный Закон ограничился нормами материального уголовного права, предусмотрев в Особенной части 31 состав воинских преступлений (это, в частности, преступления против воинской обязанности, против армейской субординации, противоправное нарушение начальником своего воинского долга и обязанностей по руководству вверенными ему войсками). Ни судоустройственных, ни процессуальных вопросов применительно к рассмотрению указанных преступлений в военном суде данный Закон не решил, а предполагавшегося после вступления его в силу принятия специального процессуального закона для военных судов до сих пор не произошло.

Почему германский законодатель пошел именно по такому пути, отказываясь заранее урегулировать в специальном законе порядок учреждения и деятельности военных уголовных судов, понять трудно. Особенно если учесть колоссальную разветвленность германской судебной системы, которая, помимо судов общей компетенции, включает самостоятельные структуры административных, трудовых, социальных, финансовых, патентных и дисциплинарных судов, не замыкающихся в большинстве своем на Федеральном верховном суде как на своей высшей инстанции.

Так или иначе, но на сегодняшний день дела о воинских преступлениях рассматриваются в Германии судами общей компетенции. Отметим, что в крупных подразделениях германской армии (бундесвера) существуют военно-дисциплинарные суды, однако они даже в малой степени не могут восполнить пробел в законодательстве, вызванный фактическим отсутствием специальных военных судов по рассмотрению уголовных дел в отношении военнослужащих.

Франция. Во Франции Конституция понимает правосудие (justice) как деятельность судов по рассмотрению подсудных им уголовных и гражданских дел, но акцент делает на государственную поддержку этой деятельности — судебную власть (autorité judiciaire). Согласно ч. 1 ст. 64 Конституции Президент Франции является гарантом независимости судебной власти, а ст. 66 провозглашает судебную власть "хранительницей личной свободы гражданина". Президент возглавляет высший орган судебного управления — Высший совет магистратуры, куда входят министр юстиции (на правах его заместителя) и девять членов из числа выдающихся ученых в области права (по выбору Президента), по одному представителю от аппаратов Сената и Национального собрания, а также от Государственного совета Франции.

Что касается структурной организации французских судов, то согласно Кодексу судоустройства судами общей юрисдикции являются низовые суды, апелляционные суды и Кассационный суд Франции. Разграничение компетенции между судами первой инстанции, с одной стороны, и судами апелляционной и кассационной инстанций — с другой, соблюдается очень строго. Суды, занимающиеся рассмотрением уголовных дел, как правило, не представляют собой самостоятельных формирований (исключение представляют суды присяжных) и не отделены в административном плане от судов, осуществляющих правосудие по гражданским делам. Уголовные дела в судах рассматриваются только профессиональными судьями. Присяжные заседатели (так называемый светский элемент) появляются только в суде присяжных, но и здесь они не самостоятельны, а решают все вопросы дела в единой коллегии с профессиональными судьями. Самостоятельная скамья присяжных была ликвидирована во Франции в 1953 г. — на 30 лет позже, чем в Германии, но по тому же образцу: название суда осталось прежним, а содержание было выхолощено.

В качестве судов первой инстанции по уголовным делам выступают трибуналы малой инстанции (полицейские трибуналы) и трибуналы большой инстанции. Предметная подсудность зависит от тяжести совершенного деяния и от трехчленной классификации всех преступных деяний в Уголовном кодексе Франции, по которой они подразделяются на преступления (crime), уголовные деликты (delit) и уголовные нарушения (contravention).

Преступление — это уголовное правонарушение, караемое пожизненным лишением свободы, лишением свободы на срок до 30, 20 или 15 лет. Уголовный деликт — уголовное правонарушение, караемое лишением свободы на срок до 10 лет; штрафом, назначаемым в твердой сумме или штрафоднях (дневных ставках, размер и число которых определяет суд); неоплачиваемыми работами на общественно полезные цели; ограничением прав (водительских и т. п.); запретом на срок до пяти лет носить оружие и владеть им; конфискацией оружия; запретом на срок до пяти лет выпускать и выдавать чеки и кредитные карточки; запретом на охоту и т. д., конфискацией предмета преступления. Уголовные нарушения — это малозначительные нарушения порядка, караемые штрафом в размере до 1500 евро. Минимум такого штрафа равен 38 евро за самые незначительные нарушения и 150, 450, 750 евро — за более серьезные нарушения. Максимум данного штрафа может быть повышен до 3000 евро в случае рецидива. За нарушение могут быть назначены также лишение водительских прав, лишение разрешения на охоту, запрещение выдавать внешние чеки в течение одного года и пользоваться кредитными карточками. В очень редких случаях полицейский трибунал назначает краткосрочное лишение свободы — на срок до двух месяцев.

Дела об уголовных нарушениях рассматриваются по первой инстанции полицейскими трибуналами, об уголовных деликтах — исправительными трибуналами (уголовными отделениями трибуналов большой инстанции), а о преступлениях — судами присяжных.

По распространенности подсудных уголовных дел выделяется среднее звено судов — исправительный трибунал. Он входит в состав трибунала большой инстанции, являясь коллегиальным судебным органом, рассматривающим дела об уголовных деликтах, по которым может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет или штрафа в размере свыше 3750 евро (ст. 381 Уголовно-процессуального кодекса Франции).

Обычно исправительный трибунал состоит из председателя и двух судей, но по ряду менее значительных дел (махинации с чеками, нарушение режима хранения боевой техники и боеприпасов, приобретение имущества, заведомо добытого преступным путем, и проч.) в исправительный трибунал входит один судья, выносящий приговоры единолично (ст. 398 Уголовно-процессуального кодекса Франции). Решения единоличного судьи обжалованию не подлежат.

Диапазон дел, рассмотрение которых возложено на исправительные трибуналы, настолько велик, что иногда даже специализация отдельных судей не помогает решить проблему, вследствие чего создаются специальные суды. Например, более 25 лет назад в связи с увеличением числа разводов во Франции были созданы в экспериментальном порядке так называемые семейные суды. Их деятельность к 1987 г. породила ощущение их недостаточной эффективности, и компетентная государственная комиссия предложила ввести во Франции институт особого судьи по семейным делам[88], включая дела о разделе имущества супругов и об опеке над детьми.

Система органов уголовного правосудия во Франции структурирована таким образом: суды той или иной категории, назначая наказание виновному, не могут превышать определенную санкцию, установленную как барьер для данного вида суда. Скажем, полицейский трибунал не может назначать наказание в виде лишения свободы на срок более двух месяцев, а исправительный трибунал — на срок свыше 10 лет. Более строгое наказание может быть применено лишь судом присяжных[89].

Во Франции отказались от судов присяжных в его классическом варианте, когда скамья присяжных самостоятельно выносила вердикт о виновности подсудимого, а профессиональный судья как председательствующий назначал на этом основании наказание. С 1953 г. суд присяжных во Франции компетентен рассматривать сравнительно небольшое число уголовных дел в отношении наиболее опасных деяний — преступлений, караемых лишением свободы на срок более пяти лет. Наряду с лишением свободы в ряде случаев суды присяжных применяют дополнительные наказания — конфискацию имущества и ограничение различных прав гражданина.

Суд присяжных создается при каждом апелляционном суде. Он возглавляется председателем, которым может стать первый председатель апелляционного суда, председатель одной из его палат или один из советников (членов) апелляционного суда. Кроме того, в его состав входят два асессора (назначаемые из числа советников апелляционного суда или судей трибунала большой инстанции, расположенного в той же местности, где действует суд присяжных). Помимо председателя и асессоров, в состав суда присяжных входят девять заседателей, которые составляют так называемое жюри и назначаются из числа французских граждан, проживающих в данном департаменте, достигших 23-летнего возраста, умеющих читать и писать по-французски, не пораженных в политических, гражданских и семейных правах, не страдающих психическими и умственными расстройствами. Число присяжных может быть увеличено до 12, если суд присяжных заседает в качестве апелляционной инстанции (ст. ст. 244, 248 и 249 Уголовно-процессуального кодекса Франции). Приговор присяжных не мотивируется и является окончательным.

Профессиональные судьи и члены жюри образуют единую коллегию, которая обязана ответить на вопросы, формулируемые председателем (в том числе о том, виновен ли обвиняемый в совершении рассматриваемого преступного деяния). То обстоятельство, что функции профессиональных судей и присяжных с 1953 г. остаются нераздельными и вопрос о виновности решается ими совместно, свидетельствует об отказе французского законодателя от традиционного понимания сущности суда присяжных, по которому вопрос о виновности должны решать исключительно представители народа без участия профессиональных судей. Впрочем, думается, что французский законодатель в 1953 г. все это понимал, как и германский в 1923 г., преобразуя до неузнаваемости суд присяжных и сохраняя вопреки всему его старое название. Просто каждый из них пришел к выводу, что в классическом виде этот суд не оправдал надежд, которые на него возлагались, и оказался не в состоянии осуществлять подлинное правосудие по уголовным делам.

Наряду с судами общей компетенции во Франции имеется много специальных судов. Одной из особенностей уголовного правосудия является то, что рассмотрение дел в них происходит с участием судей трибуналов большой инстанции. Такое совмещение функций имеет двоякое значение: оно обеспечивает через такую "персональную унию" единообразие судебной практики, способствует дифференцированному подходу к каждому уголовному делу и выбору наиболее адекватных процедур его рассмотрения по существу[90].

Судами второй инстанции во французской судебной системе являются апелляционные суды. Юрисдикция каждого из них распространяется на несколько (от двух до четырех) департаментов.

Апелляционное производство во Франции — это повторное рассмотрение дела по существу, осуществляемое судом второй инстанции в установленных законом пределах по жалобе на приговор нижестоящего суда. Подача апелляции является наиболее распространенной формой обжалования приговоров во французском уголовном процессе.

В апелляционном порядке могут быть обжалованы приговоры полицейских и исправительных трибуналов. Апелляционное обжалование приговоров судов присяжных, как отмечалось выше, не допускается. Обычно не допускается также подача апелляционной жалобы на приговор полицейского трибунала, которым подсудимый приговорен только к штрафу или оправдан (если за правонарушение, по которому вынесен оправдательный приговор, законом предусмотрено наказание в виде пяти дней лишения свободы или штрафа в размере 2 евро).

Апелляционные жалобы по уголовным делам рассматриваются уголовно-апелляционными палатами апелляционных судов. В состав такой палаты входят председатель и два советника (все трое являются профессиональными судьями). В заседании палаты обязан участвовать прокурор при апелляционном суде или один из его заместителей (генеральный[91] адвокат при апелляционном суде).

При подаче апелляций по гражданским делам соответствующая гражданская палата апелляционного суда компетентна рассматривать жалобы на решения, вынесенные по первой инстанции:

трибуналами малой инстанции;

трибуналами большой инстанции;

коммерческим судом;

советом прюдомов (судебным присутствием по трудовым делам);

паритетным судом по делам из аренды сельскохозяйственных земель.

Возвращаясь к рассмотрению уголовных дел, отметим, что в составе каждого апелляционного суда есть одна или несколько так называемых обвинительных камер. Они состоят из председателя камеры и двух членов суда и выступают как орган контроля за предварительным следствием, в частности за предварительным заключением обвиняемого, а также как орган предания суду[92].

В осуществлении правосудия во Франции апелляционные суды играют важную роль, которая все более усиливается. Они унифицируют практику применения правовых норм в пределах своих округов, что в сумме дает картину этой практики для всей Франции. Как верно отмечают французские процессуалисты П. Катала и Ф. Терре, "сосредоточение правовых и процессуальных споров на данном уровне позволяет апелляционным судам не только контролировать уровень осуществления правосудия, но и устанавливать единообразную судебную практику в пределах своей подсудности"[93].

Кассационный суд является высшим судебным органом Франции. При своем создании он мыслился как промежуточное звено между законом и практикой его применения, имел главной задачей охрану закона от каких бы то ни было искажений, несостоятельных толкований и др. Вопреки своему названию, Кассационный суд не является инстанцией, призванной проверять решения нижестоящих судов; его задача — обеспечить соблюдение закона самими этими судами. Он не рассматривает дела по существу, если иное специально не предусмотрено законом.

Этот Суд рассматривает кассационные жалобы на те судебные приговоры и постановления, которые не подлежат апелляционному обжалованию. Таким образом, он рассматривает только вопросы права, исследуя лишь правильность истолкования нижестоящим судом применяемой правовой нормы (нарушен ли вынесенным приговором закон, превышена ли судьями власть, допущена ли ошибка в компетенции, соблюдена ли надлежащая форма решения, не свойственна ли этому решению противоречивость).

Кассационный суд состоит из шести палат (пять — по гражданским делам и одна — по уголовным). Постановления этого суда выносятся либо одной из палат, либо смешанной палатой (включающей составы палаты по уголовным делам и одной из палат по гражданским делам), либо пленумом суда.

Эффективность работы Кассационного суда в значительной степени определяется успешной работой вспомогательных служб, входящих в его структуру. К ним относится, в частности, служба документации и исследований, возглавляемая одним из советников суда. Задача этой службы состоит в сборе информации, которая может быть использована в деятельности суда, в ее анализе и обобщении. Эта служба проводит классификацию кассационных жалоб, составляет картотеку решений Кассационного суда и наиболее важных решений, принятых иными судебными органами. Кроме того, данная служба издает бюллетени по гражданским и уголовным делам, где публикуются решения данного суда, предложенные председателями палат. Служба документации и исследований также предоставляет по запросам должностных лиц органов юстиции необходимые справки по вопросам права, копии судебных решений либо их резюме.

Судьи Кассационного суда обладают тем же статусом, что и любой другой судья судейского корпуса Франции. В частности, они не вправе принимать участие в политических дискуссиях, выступлениях, направленных на подрыв основ и формы существующего государственного устройства Франции.

Официально Кассационный суд Франции не является директивным судебным органом и не дает руководящих указаний судам на базе обобщения судебной практики. Правда, в силу своего традиционного авторитета данный Суд оказывает существенное влияние на судебную практику в зависимости от того, насколько принципиальную позицию он займет при кассационном рассмотрении конкретного дела. Вместе с тем нельзя забывать, что Франция все еще остается страной континентальной системы права (несмотря на допущение ею в Уголовном кодексе 1992 г. возможности привлечения юридических лиц к уголовной ответственности), в рамках которой считается бесспорным, что судебные решения не могут вводить новых норм права. Вследствие этого на судье формально никогда не лежит обязанность следовать судебным прецедентам, даже если они основаны на решениях Кассационного суда. Тем не менее с учетом авторитета этого Суда в судейском сообществе нельзя исключать, что зачастую он фактически своими решениями определяет (хотя бы косвенно), в каких пределах и в каком смысле низовыми судами должны применяться нормы французского законодательства.

Палата по уголовным делам Кассационного суда не занимается рассмотрением дел по первой инстанции: она рассматривает уголовные дела только в порядке кассационного производства и ревизии. В кассационном производстве разбирательство дела по существу не проводится, оценка доказательств отсутствует, вопрос о виновности не решается, правильность назначения меры наказания с точки зрения соразмерности ее с причиненным деянием ущербом не проверяется. Кассационный суд ограничивается выяснением того, правильно ли судом первой инстанции применены нормы закона к фактическим обстоятельствам содеянного и не нарушена ли предписанная законом процедура ведения уголовного процесса.

Уголовному процессу Франции известно два вида кассационного обжалования: в интересах сторон и в интересах закона[94]. Последнее осуществляется Генеральным прокурором при Кассационном суде.

Кассационный суд вправе отменить обжалованный приговор с одновременным прекращением уголовного преследования (за отсутствием состава преступления, в силу акта амнистии, ввиду истечения срока давности уголовного преследования и проч.). Также Кассационный суд может изменить обжалованный приговор: исключив из него указание на дополнительное наказание, назначенное с нарушением закона; признав противоречащей закону и подлежащей отмене условную отсрочку наказания; изменив другие положения приговора, связанные с необходимостью исправить допущенную судом ошибку в применении закона. Однако Кассационный суд не имеет права изменять размер наказания, назначенного в пределах санкции правовой нормы, под тем предлогом, что оно является слишком мягким или строгим.

Что касается пересмотра вступивших в силу приговоров по вновь открывшимся обстоятельствам, то он допустим только в интересах осужденного. Поэтому не разрешается пересмотр оправдательных приговоров, но допускается пересмотр не только обвинительных приговоров, которыми определена реальная или условная мера наказания, но и таких обвинительных приговоров, которые, признав обвиняемого виновным, освободили его от отбывания наказания. Кроме того, в целях полной реабилитации осужденного во французском уголовном процессе возможен пересмотр вступивших в силу обвинительных приговоров, исполнение наказаний по которым прекращено вследствие амнистии или помилования. Не подлежат пересмотру по вновь открывшимся обстоятельствам обвинительные приговоры, вынесенные по делам о незначительных уголовных правонарушениях.

В заключение отметим наличие в системе французского правосудия такого управленческого органа, как Высший совет магистратуры. В силу ст. 65 Конституции Совет возглавляется Президентом Франции и (в качестве его заместителя) министром юстиции Франции. Кроме того, в состав Совета входят члены, назначаемые на четыре года Президентом Франции из числа судей и других государственных служащих (прежде всего из числа ученых-юристов). Помимо участия в работе по назначению и отстранению судей, Высший совет магистратуры рассматривает дела о дисциплинарных проступках судей. Совет играет важную роль в формировании судейского корпуса и поддержании надлежащего порядка в нем.

К специальным судам во Франции относятся военные трибуналы (по родам войск), морские торговые суды, суды по делам несовершеннолетних, суды присяжных по делам несовершеннолетних. В отличие от Германии, где суды по делам несовершеннолетних (молодежи — Jugendgericht) могут в ряде случаев рассматривать дела лиц в возрасте до 21 года ("молодых взрослых"), во Франции эти суды рассматривают уголовные дела лиц только в возрасте до 18 лет. Минимальный возраст лиц, чьи дела могут рассматривать суды по делам несовершеннолетних, законом не установлен.

Италия. В Италии в целом та же система уголовного правосудия, что и в большинстве других стран континентальной системы права, но с некоторыми исторически сложившимися особенностями.

Суд первой инстанции функционирует в виде единоличных судей — преторов и окружных судов, рассматривающих дела в составе трех профессиональных судей. Участие народного элемента — заседателей в этих судах не предусмотрено. Вместе с тем в Италии существуют суды ассизов — присяжных, которые рассматривают дела о наиболее тяжких преступлениях. Всего в Италии 100 судов ассизов, рассматривающих дела по первой инстанции, и 36 — по апелляционной инстанции. В юридической науке их считают аналогом французских судов присяжных, хотя последние заседают в составе трех профессиональных судей и девяти заседателей из народа, а итальянские суды ассизов — в составе двух профессиональных судей и шести судей из народа.

В Италии действует очень разветвленная система судов второй инстанции по уголовным делам: трибуналы, апелляционные суды, апелляционные суды присяжных и Высший кассационный суд. Три первые категории судов осуществляют апелляционное производство, а Высший кассационный суд — кассационное производство и ревизию (пересмотр приговоров по вновь открывшимся обстоятельствам)[95].

Трибуналы рассматривают апелляционные жалобы на приговоры, вынесенные преторами. Не подлежат апелляционному пересмотру приговоры преторов по делам о проступках, за которые законом предусмотрено наказание только в виде штрафа. При рассмотрении апелляционных жалоб трибуналы заседают в составе трех профессиональных судей.

В апелляционных судах рассматриваются апелляционные жалобы на приговоры трибуналов первой инстанции (в округе каждого апелляционного суда действует от 3 до 17 трибуналов первой инстанции). Дела в апелляционных судах рассматриваются коллегией в составе пяти профессиональных судей (советников апелляционного суда).

В соответствии с Законом от 12 января 1951 г. в Италии были созданы апелляционные суды присяжных. В округе каждого апелляционного суда образуется один или несколько апелляционных судов присяжных. В состав апелляционного суда присяжных входят советник Высшего кассационного суда (в качестве председателя), советник апелляционного суда и шесть непрофессиональных судей (судей из народа). Апелляционный суд присяжных созывается на сессии председателем апелляционного суда по мере необходимости. В апелляционных судах присяжных рассматривается сравнительно небольшое число дел (примерно в 20–25 раз меньше, чем в обычных апелляционных судах)[96].

Поскольку в Италии практически все приговоры судов первой инстанции могут быть обжалованы в апелляционном порядке, считается, что уголовные дела при желании сторон рассматриваются дважды. Это распространенное в итальянской науке права утверждение верно в том смысле, что в апелляционной инстанции рассматриваются как вопросы факта, так и вопросы права. Но следует иметь в виду, что итальянские суды второй инстанции, как, впрочем, и суды Франции и Германии, редко рассматривают по второй инстанции дела в действительно полном объеме.

Уголовное дело в апелляционной инстанции разбирается только при наличии жалобы одной из сторон процесса и лишь в той части, в какой приговор ставится сторонами под сомнение. Следовательно, апелляционная инстанция не может по своей инициативе провести столь же полное судебное разбирательство, что и в суде первой инстанции.

Следует отметить, что в итальянском уголовном процессе наряду с обвиняемым и прокурором апелляционные жалобы могут подавать гражданский истец и гражданский ответчик. Гражданский истец вправе обжаловать приговор в части гражданского иска, гражданский ответчик — оспаривать не только содержащееся в приговоре решение по делу, которым он принуждается к выплате определенного возмещения, но и сделанный в обжалованном приговоре вывод о виновности обвиняемого.

Апелляционная инстанция может прийти к выводу, что не представляется возможным вынести решение по жалобе на основе имеющихся в деле материалов. В этом случае в отступление от обычного порядка разбирательства в суде второй инстанции апелляционная инстанция вправе вынести решение о полном или частичном возобновлении судебного разбирательства. При этом апелляционная инстанция получает право истребовать дополнительные документы, допрашивать ранее допрошенных в суде первой инстанции свидетелей (как в отношении старых, так и в отношении новых фактов по делу), экспертов, дополнительно новых свидетелей, а также назначать новую экспертизу.

Одним из принципов апелляционного разбирательства в итальянском уголовном процессе является запрет ухудшать положение обвиняемого по решению апелляционной инстанции, если жалоба на приговор подана лишь обвиняемым. Но действие этого принципа ограничено: "Когда апеллянтом является только обвиняемый, — сказано в ст. 515 Уголовно-процессуального кодекса Италии, — судья не может ни назначить более строгую меру наказания по виду или размеру, ни отменить постановлений приговора, сделанных в пользу обвиняемого, но вправе… изменить юридическую квалификацию преступления, в том числе на более тяжкую". Даже если такая переквалификация преступления не влечет увеличения размера наказания, она все равно существенно ухудшает положение обвиняемого (хотя бы в плане возможной амнистии). В Уголовно-процессуальном кодексе Италии есть и другие ограничения, делающие реализацию этого демократичного принципа довольно призрачной.

Итоги рассмотрения дела апелляционной инстанцией в Италии аналогичны таковым в Германии и во Франции.

Апелляционная инстанция может: подтвердить приговор суда первой инстанции; изменить его; отменить приговор суда первой инстанции, после чего либо вынести новое решение по существу, либо передать дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В Высшем кассационном суде Италии имеется шесть палат — три по гражданским делам и три по уголовным. Рассмотрение дел в кассационном порядке происходит, как правило, по отдельным палатам, заседающим в составе семи профессиональных судей.

Если первый председатель Высшего кассационного суда посчитает, что вопросы, поднятые в кассационной жалобе, представляют особую важность, он может передать дело на рассмотрение объединенного заседания палат по уголовным делам в составе 15 судей.

"Высший кассационный суд, будучи высшим органом правосудия, — сказано в ст. 65 Закона о судоустройстве Италии, — обеспечивает точное исполнение и единообразное истолкование закона, единство национального позитивного права". В отличие от ряда крупных стран Европы, например Франции, где количество дел в кассационной инстанции невелико, в Италии через кассационную инстанцию проходит подавляющее большинство (до 98 %) уголовных дел, которые находились в производстве низовых судов и по которым разрешена подача кассационной жалобы. Это позволяет Высшему кассационному суду Италии оказывать существенное влияние на формирование судебной практики в стране. Кроме того, косвенное влияние на складывающуюся судебную практику Высший кассационный суд оказывает еще благодаря тому, что его представители составляют значительную часть состава Высшего совета магистратуры, играющего, как и во Франции, важную роль в подборе судейских кадров, в том числе на важнейшие должности в итальянской судебной системе, а также в решении вопросов продвижения судей по службе.

В отличие от апелляционной инстанции в Высшем кассационном суде исследование новых доказательств не проводится даже в ограниченных пределах. В результате судебного разбирательства этот Суд вправе отклонить жалобу, оставив тем самым обжалованный приговор в силе, либо отменить приговор полностью или частично. Отмена приговора может быть произведена с передачей дела на новое рассмотрение по существу либо без этого (в частности, при отсутствии в действиях обвиняемого состава преступления, в связи с истечением срока давности по делу).

При кассационном рассмотрении Уголовно-процессуальный кодекс Италии допускает возможность внесения некоторых изменений в приговор в целях исправления ошибок юридического характера в мотивировке и неправильных ссылок на действующий закон, которые серьезно не повлияли на содержание резолютивной части приговора. Высший кассационный суд также вправе изменить вид и размер наказания и применить нормы закона, улучшающие положение обвиняемого, если эти изменения не требуют дополнительного исследования фактических обстоятельств дела.

Ревизионное производство является исключительным порядком пересмотра приговоров в итальянском уголовном процессе. В этом производстве пересмотру подлежат вступившие в силу судебные приговоры. Ввиду исключительности данной процедуры установлен весьма ограниченный круг обстоятельств, дающих основание для такого пересмотра. К ним относятся:

несоответствие фактов, установленных приговором, о пересмотре которого возбуждается ходатайство, фактическим обстоятельствам, установленным по другому делу;

отмена решения суда по гражданскому делу, имевшего преюдициальное значение для разрешения данного уголовного дела;

установление новых фактов и получение новых доказательств, которые с очевидностью свидетельствуют о том, что уголовно наказуемое деяние не имело места или что осужденный его не совершал;

выявление фактов, свидетельствующих о том, что обвинительный приговор основан на доказательствах, оказавшихся подложными, или при разбирательстве уголовного дела были допущены преступные злоупотребления;

установление доказательств по делу об убийстве, свидетельствующих о том, что факт смерти лица, которое считалось убитым, не подтвердился. Поэтому, например, производство в порядке ревизии не может быть возбуждено в связи с тем, что действия осужденного получили явно неверную юридическую квалификацию или определенная приговором мера наказания является слишком суровой. Нельзя также ссылаться на то, что имеющихся в деле доказательств было явно недостаточно для осуждения.

Ходатайства о пересмотре приговоров в порядке ревизии разрешаются Высшим кассационным судом. Рассматриваются они в совещательной комнате без приглашения сторон.

Суд вправе отклонить ходатайство о ревизионном пересмотре, не рассматривая его по существу, если признает его неприемлемым по формальным основаниям или явно необоснованным.

Если же Высший кассационный суд решит рассматривать такое ходатайство по существу, он может принять решение либо об отклонении его, либо об отмене обжалованного приговора. Отменяя приговор, Суд вправе, если в этом имеется необходимость, направить дело в нижестоящий суд для проведения по нему нового судебного разбирательства по существу.

Интересно, что при новом рассмотрении дела по существу обвиняемый не может быть оправдан за недостаточностью улик. Суд не вправе исключить обстоятельства, усиливающие ответственность, а также признать наличие новых смягчающих обстоятельств или изменить юридическую квалификацию содеянного.

В заключение скажем несколько слов о проблемах, возникающих в рамках уголовного процесса и правосудия в связи с членством большинства стран Европы в Европейском союзе (далее — ЕС, Евросоюз). Этих проблем было бы больше или, возможно, они были бы непреодолимыми, если бы речь шла о создании европейского уголовного процесса, вынужденного вобрать зачастую диаметрально противоположные подходы континентальной и англосаксонской систем правосудия к решению любого важного вопроса уголовного и гражданского судопроизводства. К счастью, в обозримом будущем этого не ожидается. Уголовное судопроизводство и правосудие — это отрасли права, наиболее тесно связанные с конституционным правом ввиду наличия в конституциях гарантий обеспечения основных прав граждан в сфере правосудия. На фоне прогрессирующей европейской интеграции и связанной с этим растущей трансграничной и организованной преступности раздаются требования политических деятелей и правоведов стран ЕС наделить европейские учреждения дополнительно исполнительными и распорядительными полномочиями по решению правовых вопросов. Это было бы важно ввиду наличия очевидной диспропорции между различными скоростями общего процесса европейской интеграции, с одной стороны, и интеграцией европейской уголовно-правовой системы, с другой стороны. В этих условиях создать европейскую структуру уголовного преследования вряд ли возможно[97]. Благодаря гарантии свободы личности преступники устремились без особых препятствий на внутренние рынки стран Евросоюза, а действенность решений органов уголовного преследования осталась ограниченной рамками национальных территорий. И это обстоятельство с трудом преодолевается с помощью норм, касающихся правовой помощи по уголовным и гражданским делам.

С принятием Лиссабонского договора полномочия ЕС в сфере уголовного процесса расширены путем распространения компетенции Евроюста (европейского ведомства юстиции) вплоть до создания при нем европейской прокуратуры. Тем самым Евросоюз получил возможность издавать руководящие постановления в области уголовного судопроизводства (Mindestvorschriften — минимальные предписания). Если эти постановления достигнут намеченных целей, они могут оказать значительное влияние на судебную практику в странах — членах ЕЭС, хотя следует помнить, что эти страны остаются свободными в выборе форм и средств борьбы с преступностью.

Самым трудным при этом остается вопрос о том, станут ли страны ЕЭС поступаться своим суверенитетом ради общеевропейских органов юстиции. Исследуя данную проблему, профессор из Бонна Б. Нольтениус пишет: "Не исключено международное (межправительственное) сотрудничество между различными государствами. Но коль скоро нет сформированного (европейского. — И.В.) народа, невозможна передача полномочий высшей власти в области уголовного правосудия на надгосударственный уровень"[98].

Глава 6. Правосудие в системе общего права

§ 1. Этапы становления модели правосудия системы общего права

Принято считать, что история английского общего права начинается в 1066 г., когда войско нормандского герцога Вильгельма Завоевателя в битве при Гастингсе нанесло поражение ополчению англосаксов. В результате нормандского вторжения прежние институты власти были разрушены, что облегчило создание жесткой вертикали власти, во главе которой стояли короли новой династии. Уже через 20 лет Вильгельм Завоеватель объявил себя верховным собственником земель Англии и потребовал от всех землевладельцев принесения ему присяги на верность. Все они стали вассалами короля[99].

Особое место в системе управления занимала Королевская курия (Curia regis), наделенная многими функциями: контроля за поступлением налогов в казну, ведения государственных дел, судебного рассмотрения наиболее важных споров и тяжких преступлений.

Впоследствии из ее состава стали выделяться судебные инстанции. Сначала был сформирован Суд казначейства, который был наделен правом разрешения финансовых споров между подданными и короной. Позже был образован Суд общих тяжб, который постоянно находился в Вестминстере и рассматривал в основном земельные споры, возникавшие между подданными и не затрагивавшие интересы короны. Третьим судом, сформированным на основе Королевской курии, стал Суд королевской скамьи. Ему были предоставлены более широкие полномочия в сфере как гражданского, так и уголовного судопроизводства.

Особое значение имело наделение судей правом выносить особые приказы (writs) об исполнении требований (mandamus), об истребовании дела (certiorari), о прекращении рассмотрения дела (prohibition), об освобождении из-под стражи (habeas corpus)[100]. Кроме того, Суд королевской скамьи был наделен правом пересматривать решения Суда общих тяжб.

В судебную систему входили также местные суды — суды графств, сотен и баронов, манорские, церковные, торговые, иные сословные суды. Но их роль постепенно ослабевала по мере расширения компетенции королевских судов.

Обращение в королевский суд было сопряжено со сложными бюрократическими формальностями. Как правило, частные лица должны были обращаться к лорду-канцлеру с ходатайством о том, чтобы дело было рассмотрено королевским судом. Лорд-канцлер после оплаты судебной пошлины издавал приказ о направлении дела в суд. По отдельным делам допускалось прямое обращение в соответствующую судебную инстанцию. Но и в том и в другом случае привилегия рассмотрения дел в королевских судах предоставлялась только по тем основаниям, которые были установлены судебной практикой и королевскими указами. В 1227 г. было только 56 таких оснований[101]. Впрочем, вскоре были допущены некоторые послабления. Второй Вестминстерский статут 1285 г. разрешил лорду-канцлеру выдавать приказы о направлении дел в суды по аналогии или, как было сказано в Статуте, "в случаях подобия"[102].

Первое время дела рассматривались в Лондоне. Впоследствии утвердилась практика направления королевских судей во все части королевства, где они проводили судебные заседания (ассизы). Со времени Эдуарда I такие судебные заседания стали проводиться не реже трех-четырех раз в год.

Сформировалась крайне сложная процедура рассмотрения судебных дел. Обращаясь к этой теме, К. Цвайгарт и Х. Кетц писали: "Было очень важно, чтобы истец перед началом процесса тщательно продумывал вопрос о том, какой тип искового заявления в наибольшей степени отвечал обстоятельствам его дела и мог помочь его выиграть. Но такой выбор был не только важен, но и труден: важен — так как неправильный выбор типа предписания был чреват отказом в рассмотрении жалобы, труден — так как число типов предписаний все увеличивалось и потому различать их становилось все труднее, ибо каждый формуляр соответствовал строго определенным обстоятельствам дела"[103].

При этом следует учесть, что каждому виду исковых требований соответствовали свои процессуальные формы, сложившиеся при рассмотрении определенных категорий дел. Эти процессуальные формы оставались неизменными. Нередко они утрачивали какую-либо связь с теми основаниями, которые вызвали их к жизни. Природу этого явления О.В. Холмс объяснял так: "Обычаи, убеждения либо потребности древних времен устанавливали правило либо правовую формулу. В течение столетий обычаи, убеждения и потребности исчезали, но правило оставалось"[104].

Сказанное объясняет, почему до XIX в. для английских юристов "было важно не думать о том, какое решение, по их мнению, справедливое, должно быть вынесено по делу, а сконцентрировать свое внимание на различных процессуальных, в высшей степени формализованных действиях по конкретным видам исков"[105].

Так формировалась особая правовая традиция, не имевшая аналогов ни в варварском, ни в классическом римском, ни в иудейском, ни в исламском праве[106].

Между королевскими судами нередко возникали разногласия. Как следствие, появлялись новые судебные инстанции. Так, отказ лорда-казначея от признания юрисдикции Суда королевской скамьи стал причиной создания в 1357 г. отдельной апелляционной инстанции, получившей название "Казначейская палата".

В середине XIV столетия стала складываться практика совместного рассмотрения наиболее сложных дел в общем заседании, в котором участвовали судьи всех трех королевских судов, а позднее и Суда лорда-канцлера. Первоначально такие заседания были неофициальными. Однако к XV в. они были признаны самостоятельной судебной инстанцией, которая также стала называться Казначейской палатой, поскольку ее заседания проводились в помещении Казначейства. В Казначейской палате рассматривались как гражданские (до XVII в.), так и уголовные (до XIX в.) дела.

В рамках Казначейской палаты в 1585 г. был создан еще один апелляционный Суд, который рассматривал жалобы на ошибки, допущенные Судом королевской скамьи при рассмотрении исков "о долге", "об удержании", "о нарушении владения".

В результате этих реформ сложилась довольно сложная система судебного пересмотра. Суд Казначейской палаты, созданный в 1357 г., рассматривал жалобы на решения Суда казначейства. Суд королевской скамьи разбирал жалобы на решения Суда общих тяжб. А Суд Казначейской палаты, учрежденный в 1585 г., принимал жалобы на решения Суда королевской скамьи[107]. Решения Суда королевской скамьи могли быть оспорены также в палату лордов, ставшую со временем высшей судебной инстанцией.

Указанная система судебного пересмотра существовала до 1830 г., когда была создана новая, общая для всех трех судов апелляционная инстанция, также получившая название Суда Казначейской палаты. Но она действовала только 45 лет. В 1875 г. ее функции перешли к Апелляционному суду.

В XIV в. начало формироваться новое низовое звено судебной системы — мировые судьи. Первоначально они назначались для оказания помощи шерифам в наведении общественного порядка и назывались стражами мира (custodes pacis). Судебные функции к ним перешли в начале XIV в., а некоторое время спустя за ними утвердилось название мировых судей (justices of the peace). В их компетенцию входило рассмотрение не только многих гражданских, но и значительной части уголовных дел, в том числе караемых смертью. Судебные заседания проводились на четвертных сессиях — раз в четыре года в каждом из графств. С 1496 г. мировые судьи, большая часть которых не имела юридического образования, получили право рассматривать незначительные уголовные дела между сессиями в более упрощенном, суммарном порядке, без участия суда присяжных.

Указанные суды входили в систему судов общего права, действовавших на основе прецедентов — ранее вынесенных решений по аналогичным делам. Необходимо было неукоснительно следовать им в рамках жестко сформулированных судами процессуальных норм. Так формировалось особое прецедентное право, материальной основой которого стали ежегодные судебные хроники, ведущиеся с 1290 г.

Как правило, процессы в судах общего права длились в течение многих месяцев и лет. Такая особенность процесса была спасительной в условиях крайней жестокости уголовного законодательства того времени. Ведь за большую часть преступлений назначалась смертная казнь в условиях крайней жестокости уголовного законодательства и конфискация имущества осужденных.

Другой формой смягчения тяжести наказаний стали создание и применение фикций. В частности, суды условно сокращали размер краж до суммы менее одного шиллинга. В этом случае преступные деяния подпадали под категорию незначительных преступлений (misdemeanor) и не карались смертной казнью. Еще более широко применялась фикция принадлежности грамотных людей к духовному сословию, что освобождало их от привлечения к ответственности по общему уголовному законодательству. Их дела рассматривались в церковных судах.

Определенные гарантии прав и свобод обеспечивал институт присяжных. С XIV в. для привлечения к ответственности за тяжкие уголовные преступления требовалось согласие большого жюри (grand jury), в состав которого входили 24 свободных землевладельца графства. Среди их функций до 1934 г. было утверждение обвинительных заключений.

С конца XII в. рассмотрение многих гражданских дел стало осуществляться с участием 12 присяжных, которые оценивали факты, а не применимое право. Суд присяжных стал использоваться и при рассмотрении уголовных дел. В его функции входило вынесение вердикта о виновности или невиновности лица, представшего перед судом.

До 1670 г. присяжные могли быть привлечены к ответственности в виде штрафа либо тюремного наказания, если судья признавал вынесенный ими вердикт неправильным[108].

Указанные особенности судопроизводства нередко вызывали недовольство королевской власти. Было предпринято несколько мер по созданию параллельных судебных систем. В частности, был образован Суд звездной палаты, состоявший из членов Тайного совета, лорда-канцлера, лорда-казначея, лорда-хранителя печати и судей общего права. В его компетенцию входили вопросы торгового и церковного права, многие из которых в то же время оставались в юрисдикции судов общего права, что вызывало острые разногласия между ними. Кроме того, Суд звездной палаты рассматривал незначительные преступления, в основном за нарушения в сфере государственного управления (за учинение беспорядков, незаконные сборища, пасквили, лжесвидетельство и т. д.). Судопроизводство по этим делам начиналось по заявлению генерального атторнея, а не по решению присяжных большого жюри. В основном оно было инквизиционным, а не состязательным. Суд звездной палаты действовал недолго. Во время английской революции он был упразднен.

Иной была судьба Суда лорда-канцлера, сформировавшегося во второй половине XV в. в ходе рассмотрения петиций об отказе в судебной защите или применении несправедливого приказа в судах общего права. Вначале лорд-канцлер рассматривал дела единолично. Но с XVI в. он стал поручать ведение дел своим подчиненным. Процесс в Суде лорда-канцлера не был опутан таким большим числом ограничений, как в судах общего права, а лорд-канцлер не был связан предшествующими судебными решениями. Он должен был руководствоваться только максимами (общими принципами) справедливости, которые вскоре также стали приобретать силу прецедентов. В основном они формулировались при рассмотрении дел о праве собственности и неисполнении договорных обязательств. Лорд-канцлер мог признать существовавшие де-факто отношения, хотя они противоречили нормам общего права, либо отказать в признании тех прав и обязанностей, которые были ранее признаны судами общего права. В последнем случае лорд-канцлер издавал запретительный приказ (injunction).

Таким образом, юрисдикции Суда лорда-канцлера и судов общего права перекрещивались, что служило источником частых столкновений между ними. Впрочем, нередко судьи общего права признавали обоснованность решений лорда-канцлера. Так, в решении по делу "Дадли против Дадли" (1705) отмечалось: "В наше время право справедливости не является частью права: это моральная сила, которая ограничивает, смягчает и исправляет суровость, жестокость и угловатость общего права, это истина, которая признается всеми; оно также помогает общему праву там, где последнее имеет недостатки и слабости в своей структуре (а ведь это является жизнью права), и защищает общее право от хитрых оговорок, заблуждений и всяких изощренностей, изобретенных и придуманных для того, чтобы обойти общее право, в результате чего те, кто имеет несомненные правомочия, остаются незащищенными; назначение права справедливости в том, чтобы поддержать и защитить общее право от уловок и коварных планов, направленных против торжества правосудия. Право справедливости, таким образом, не разрушает и не воссоздает общее право, оно помогает ему"[109].

Конкурирующее и вместе с тем дополняющее друг друга существование двух систем права — общего права и права справедливости закончилось только в 1873–1875 гг., когда в ходе судебной реформы был создан Верховный суд, объединивший две юрисдикции под своим началом.

Менее значительный след в истории английского права оставили две другие судебные системы — торгового и канонического права.

Торговые суды, существовавшие во многих городах Англии, были в основном упразднены в XVII в., а подведомственные им дела перешли к судам общего права. Чуть дольше просуществовал Высокий суд Адмиралтейства, созданный в XIV в. Однако и он в ходе судебных реформ 1834–1835, 1844 и 1875 гг. утратил свою юрисдикцию.

Каноническое право долгое время сосуществовало с общим правом и правом справедливости и во многом предопределяло их развитие[110]. До XV в. практически все лорды-канцлеры принадлежали к духовному сословию. Но реформы Генриха II (Кларендонские постановления 1164 г.), Реформация, начатая Генрихом VIII, английская революция 1640–1660 гг. подорвали положение не только церкви, но и канонического права. Последний удар был нанесен в 1857 г., когда юрисдикция церковных судов были ограничена только вопросами, которые касались священнослужителей, при условии, что эти вопросы не попадали в ведение обычных судов.

Тем не менее систему общего права вряд ли возможно познать без изучения влияния указанных параллельных систем, поскольку, как отмечали известные историки права Г. Поттер и А. Киральфи, "реку английского права" питали не только ручьи общего права и источник права справедливости, но и родники торгового и канонического права[111].

§ 2. Правовые доктрины в формировании модели правосудия системы общего права

Система правосудия общего права развивалась под влиянием не только прецедентов, но и правовых доктрин, сформулированных в классических трудах английских судей и правоведов.

Первым из них стал "Трактат о законах и обычаях Англии". Он написан примерно в 1188 г. и традиционно приписывается Р. Гленвилю (ум. 1190) — юстициарию[112] короля Генриха II. Основной темой книги стало земельное право. В ней было дано подробное описание соответствующих исков (более 80), судебных приказов (39) и сформулированы отдельные общеправовые принципы.

Так, Гленвиль писал: "Королевская власть должна не только применять оружие против мятежников и народов, которые свирепствуют и восстают против нее, но также и украсить себя законами для управления подвластными и миролюбивыми вассалами, чтобы во время мира, разумеется, и войны наш славный король мог успешно доводить до конца дела, твердою десницею искореняя высокомерие неуправляемых и необузданных и наказывая покорных и кротких, не забывал о справедливости, ограничиваясь розгами правосудия"[113].

Самым важным из правовых принципов был признан принцип судебного разрешения споров. Доказывая необходимость отказа от судебных поединков, автор трактата писал: "Судебные заседания (ассизы) являются королевской привилегией, которая дана народу по доброй воле короля, действующего по совету своих высокопоставленных советников. Судебные заседания проявляют такую заботу о жизни человека и его положении в обществе, что все люди могут защищать там права, которыми они обладают как свободные люди, избегая сомнительных и неопределенных последствий судебных поединков. Поступая так, они могут избежать величайшего из всех наказаний — непредвиденной и несвоевременной смерти либо по меньшей мере вечного упрека в утрате чести вследствие вынужденных и позорных слов о пощаде, которые звучат так недостойно из уст поверженных. Это правовое установление основывается прежде всего на справедливости и правосудии, что редко достигается на поле битвы… Более того, если исход поединка решается силами одного свидетеля, то это установление требует решения под присягой по меньшей мере двенадцати человек"[114].

Работа Гленвиля представляет большой интерес с точки зрения истории формирования многих институтов права, в том числе суда присяжных, который созывался по приказу короля.

Образец одного из таких приказов выглядел так: "Король шерифу с приветствиями. Соберите силами хороших сборщиков следующих двенадцать человек, а именно A., B. и так далее, чтобы они предстали предо мной или моими судьями в такой-то день и в таком-то месте и были готовы объявить под присягой, имеет ли N. или R. большие права на участок земли (или иной оспариваемый предмет), в отношении которого указанный R. предъявляет иск к N., являющемуся держателем земли (tenant), и указанный N., являющийся держателем земли, должен предстать перед моим судебным заседанием и просить его разобраться, кто из них имеет больше прав на оспариваемую вещь. Тем временем двенадцать должны осмотреть земельный участок… Когда приходит время в ходе судебного заседания решать вопрос о признании, истинная правовая позиция может стать ясной для всех присяжных, либо только для некоторых из них, либо ни для кого из них. Если никто из них не знает правду в рассматриваемом деле и они подтверждают это под присягой в суде, следует искать других присяжных до тех пор, пока не будут найдены те, кто знает правду. Если, однако, некоторые знают правду по делу, а другие нет, те, кто не знают ее, должны быть отвергнуты, и другие присяжные должны вызываться в суд до тех пор, пока не наберется двенадцать человек, которые признают правду. Если некоторые из них высказываются в пользу одной стороны, а другие в пользу другой стороны, тогда должны вызываться дополнительные присяжные, пока по крайней мере двенадцать присяжных не выскажутся в пользу одной стороны. Каждый присяжный, вызванный с этой целью, должен поклясться, что он не будет говорить ложь и не будет осознанно утаивать правду. Знание, которое требуется от присяжных, — это знание о том, что они лично видели и слышали, либо те сведения, которые им были переданы их отцами при таких обстоятельствах, что они верят им так, как будто они сами все видели или слышали"[115].

Из приведенного текста следует, что суд присяжных изначально конструировался как судебная коллегия свидетелей. И только несколько десятилетий спустя, во времена Г. Брактона, он начал обретать формы, более привычные для нашего времени.

Следующая книга под тем же названием — "Трактат о законах и обычаях Англии" была написана примерно в 1250 г. Г. Брактоном (1210–1268), судьей судов ассизов в ряде юго-западных графств — Сомерсете, Девоне, Корнуолле. Это был первый труд, в котором формулировались общие начала права, формы исковых заявлений по очень большому кругу дел и приводились те судебные решения, которыми суды руководствовались как прецедентами.

Отметим, что в этой книге, как и в работе Р. Гленвиля, предметом исследования было действующее право Англии, а не римское право, изучавшееся в Болонском университете и других научных школах глоссаторов и постглоссаторов.

Следует также подчеркнуть, что в книге Брактона впервые было обосновано особое место английского права: "Хотя почти во всех землях применяются законы (leges) и писаное право (jus scriptum), Англия одна применяет неписаное право и обычаи. Здесь право имеет своим источником не что-либо написанное, а то, что подтверждено применением"[116].

Вместе с тем Брактон не считал абсурдным приравнивание английских законов к писаным законам, "поскольку то, что правильно решено властью короля или принца и утверждено по совету и с согласия высокопоставленных лиц и принимается общим согласием государства (res publica), имеет силу закона"[117].

Наиболее подробно Брактон описывал природу и особенности существующих исков. Иск, отмечал он, "это не что иное, как право искать (persequendi) в суде то, что следует кому-либо. И слово "право" употребляется здесь, чтобы отличить его от тех претензий, которые не основаны на праве, или от тех претензий, которые хотя являются частью права и дают основания для иска, но могут быть отклонены по противопоставленному ему (иску) законному возражению (exceptionem)… Слова "в суде" здесь употреблены, чтобы отличить преследование в суде от преследования вне суда, например, ночного или дневного вора, грабителя или иного; и при этом никому не дозволено карать без суда за исключением тех случаев, когда преступники захвачены с поличным, ибо их жизнь и смерть и члены принадлежат королю. Равным образом слова "то, что ему следует" употреблены, чтобы подчеркнуть отличие гражданских исков от уголовных, при помощи которых я добиваюсь в суде не только того, что следует лично мне, но и того, что может требовать любой человек на основании королевского мира и общей пользы"[118].

Цель своего трактата Брактон сформулировал следующим образом: "…описать такие вопросы и дать наставления и научить всех, кто желает получить знания о том, какие иски существуют и какие судебные приказы применяются… чтобы незнающий стал знающим, а знающий еще более знающим, чтобы плохое стало хорошим, а хорошее еще лучшим по причине как страха перед наказанием, так и надежды на вознаграждение". В конечном счете он стремился к "умиротворению споров и недопущению плохих поступков, чтобы мир и справедливость воцарились в королевстве"[119].

Для достижения этой цели Брактон призывал использовать этику и мораль, поскольку они "определяют обычные правила поведения"[120].

"Нельзя допустить, — писал он, — чтобы тот, кто лишен мудрости и знаний, занял место судьи, поскольку оно подобно трону Бога, ибо, занимая его, судья приносит тьму туда, где свет, и свет туда, где тьма, и может неопытной рукой, как лишенный ума, невиновного предать мечу, а виновного отпустить на свободу; такие падают с высоты трона Бога так, как будто бы они пытались летать, не имея крыльев"[121].

Отметим, что именно Г. Брактон был первым, кто провозгласил, что судьи создают право: "Право — это общее повеление, решение лиц, облеченных судебной властью, узда для преступлений, совершаемых осознанно или неосознанно, отражающее общее согласие государства. Правосудие исходит от Бога, поскольку справедливость — это начало Бога, нашего Создателя"[122].

Следующая классическая работа по английскому праву появилась только два столетия спустя. Это был трехтомный труд адвоката и судьи Т. де Литтлтона (1407–1481) "О держаниях", посвященный в основном материальным нормам земельного права.

Т. Литтлтон дал первую в английском праве научно обоснованную классификацию земельных прав. Он искусно описывал своеобразие каждого из видов земельных владений, отношения землевладельцев и арендаторов, способы приобретения земельных прав на основе сложившихся судебных прецедентов и вымышленных казусов.

Книга вышла в свет в 1481 г. Через два года было опубликовано второе издание. Но широкого распространения они не имели, поскольку были написаны на своеобразном французском юридическом языке, сложившемся в судопроизводстве после нормандского завоевания Англии.

В 1628 г. в свет вышла работа главного судьи Суда королевской скамьи Э. Кока (1552–1634) — "Институты права Англии", которая по масштабу и глубине сопоставима с трактатом Г. Брактона. Ее первая часть посвящалась комментарию книги Т. Литтлтона. Вторая часть описывала законодательные акты, принятые со времени Великой хартии вольностей. В третьей части анализировались преступления, караемые английской короной. В четвертой части исследовалась судебная практика[123].

Суждения и оценки Э. Кока широко применялись судами Англии как доктринальный источник права. Многие из них были облечены в краткие и вместе с тем очень точные максимы. Приведем лишь некоторые из них.

"Соглашение сторон не может сделать правильным то, что по праву не имеет юридической силы" (разд. 51 "b").

"Закон никогда не заставляет человека делать ненужные вещи" (разд. 79 "a").

"Закон не заставляет ни одного человека делать невозможные вещи" (разд. 92 "a").

"Разум дает жизнь праву, и общее право — не что иное, как проявление разума, подтвержденное долгими исследованиями, наблюдениями и опытом, а не природным разумом, присущим каждому человеку" (разд. 97 "b").

"Три вопроса рассматриваются правом как первоочередные: это — жизнь, свобода и природный дар" (разд. 124 "b").

"Закон устанавливает правило, но он безмолвствует. Королевское правосудие осуществляется через судей, они возвещают право — lex loquens. Судебный процесс и исполнение судебного решения — это жизнь закона, отраженная в королевских приказах" (разд. 130 "a").

В ряду классиков английской правовой мысли следует отметить М. Хейла (1609–1676), лорда — главного судью Англии, автора многих работ, в том числе "Истории тяжб короны" и "Истории общего права".

Особый интерес представляет вторая книга, в которой дан яркий очерк развития английского права. По мнению М. Хейла, главной чертой общего права на протяжении всей его истории было стремление к поиску баланса различных интересов: короля и его подданных, государства и церкви, частных лиц и др.

"Общее право этого королевства… не только очень справедливое и превосходное право само по себе, но и единственно приспособленное к форме английского правления и умонастроению английского народа; и поскольку оно в результате долгого опыта и употребления вошло непосредственно в его нравы и образ поведения, оно стало плотью и конституцией английского государства… Это то право, которое утверждает, поддерживает и со всей возможной заботой обеспечивает безопасность королевской личности, его короны и достоинства, а также… систему управления, как великую основу мира, счастья, достоинства и справедливости нашего королевства, живущего под Богом; вместе с тем это то право, которое провозглашает и устанавливает права и свободы, а также собственность каждого подданного и которое является тем справедливым, известным и всеобщим правилом справедливости и правосудия, которое действует между людьми, живущими в этом королевстве"[124].

Одна из самых известных книг английской правовой доктрины — четырехтомные "Комментарии к английскому праву", изданные в 1765–1769 гг. профессором У. Блэкстоном (1723–1780). Написанная простым, очень доступным языком, она пользовалась огромной популярностью и выдержала множество изданий.

Структурно книга включала следующие разделы: введение; о правах, принадлежащих лицам; о правах, связанных с вещами; о правонарушениях в частной сфере; о правонарушениях в публичной сфере. Такая композиция книги позволила охватить практически все стороны права. Неслучайно ее воспринимали как энциклопедию английского права того времени.

Успех книги Блэкстона имел еще одно объяснение. Она стала манифестом новой правовой идеологии, в которой акцент был сделан на правах и свободах личности.

В первом томе, посвященном правам лиц, сначала рассматривались абсолютные права частных лиц, потом — права членов Парламента, и только вслед за этим — полномочия короля.

Особый интерес представляет обоснование прав и свобод. У. Блэкстон выделял ряд абсолютных прав, присущих каждому англичанину. В их число он включал и право собственности, которое выражалось в "свободном использовании, владении и распоряжении всем, что приобретено человеком, без какого-либо контроля либо умаления, кроме как по законам страны"[125].

Продолжая, он писал: "И столь велико право частной собственности, что оно не допускает малейшего его нарушения даже для общего блага всего сообщества. Так, например, возникает необходимость проложить новую дорогу через владения частного лица, и возможно, это принесет очень большие блага для общества; но право не позволяет ни одному человеку либо группе лиц сделать это без согласия владельца земли. И не стоит говорить, что благо одного лица должно уступить благу сообщества — слишком опасно позволять кому-либо и даже общественному суду решать вопрос об общем благе и о том, что соответствует или не соответствует ему. Кроме того, отметим, что общее благо в наибольшей степени обеспечивается только при условии защиты частных прав каждого, как это установлено общим правом. В таких и сходных делах только законодательный орган может и действительно достаточно часто вмешивается и заставляет частное лицо уступить. Но как он вмешивается и принуждает? Нет, не лишая полностью человека его собственности, совершая произвол, но предоставляя ему полное возмещение за тот ущерб, который ему причинен"[126].

Подводя итог исследованию права собственности, У. Блэкстон отмечал: "Нет ничего, что столь поражает воображение всех и так возбуждает страсти человечества, как право собственности — это исключительное и деспотически осуществляемое владение, которое человек заявляет и осуществляет в отношении внешних вещей этого мира, полностью исключая право на эти вещи каких-либо других лиц, сколько бы их ни было во Вселенной"[127].

§ 3. Статутное право в развитии модели правосудия общего права

После нормандского завоевания в истории Британии было несколько законодательных реформ, которые корректировали нормы общего права и нередко меняли основы действовавшего правопорядка, в том числе его модели правосудия. В этом изначально и заключалась роль статутного права.

Первая реформа была осуществлена Вильгельмом Завоевателем, который, как было сказано выше, перестроил систему управления и изменил многие общественные институты Англии.

Несколько десятилетий спустя политику преобразований продолжил Генрих I (1100–1135). Первым же актом — Хартией свобод 1100 г. — он провозгласил политику твердого следования законам: "Я устанавливаю твердый мир во всем королевстве и приказываю, чтобы он поддерживался отныне. Я восстанавливаю законы короля Эдуарда[128] с теми поправками, которые были внесены моим отцом[129] по совету его баронов… Если кто-либо после смерти короля Уильяма, моего брата, присвоил что-либо из того, что принадлежит мне или другим лицам, он должен незамедлительно все вернуть без уплаты штрафа; но если кто-либо оставит себе чужое и это будет обнаружено, он будет подвергнут тяжкому штрафу"[130].

Следующий этап правовых реформ наступил во времена правления Генриха II династии Плантагенетов.

В ряду принятых им актов особое значение имели Великая и Кларендонская ассизы, преобразовавшие судебную систему и учредившие мировых судей и суд присяжных.

Столь же масштабной должна была стать церковная реформа. Ее основы были закреплены в Кларендонской конституции 1164 г. Этот акт устанавливал жесткие ограничения для духовенства. В частности, королевским судам было предоставлено право проверять ведение дел в церковных судах. Архиепископам, епископам и другим духовным лицам запрещалось покидать территорию королевства без согласия короля. При получении такого согласия они должны были принести присягу в том, что, находясь за границей, в пути либо вернувшись обратно, они не будут причинять вред или ущерб королевству и королю[131]. Но завершить церковную реформу Генрих II не сумел. Убийство в декабре 1170 г. его главного оппонента — архиепископа Кентерберийского Т. Бекета так ужаснуло короля, что он предпочел отказаться от проведения реформы. Более того, он даровал духовенству новые, большие, чем прежде, права.

Следующая законодательная реформа была осуществлена вопреки воле короля. Под давлением мятежных баронов король Иоанн даровал подданным Великую хартию вольностей 1215 г. Этот акт представляет интерес не только с точки зрения истории развития, но и с позиции действующего права англосаксонского мира. Поэтому приведем значительный его фрагмент: "Дали мы перед Богом свое согласие и настоящей хартией нашей подтвердили за нас и за наследников наших на вечные времена, чтобы английская церковь была свободна и владела своими правами в целости и своими вольностями неприкосновенно… чтобы ни мы, ни наши чиновники не захватывали ни земли, ни дохода с нее за долг, пока движимости должника достаточно для уплаты долга… чтобы ни один свободный человек не был арестован или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо иным способом обездолен, подвергнут нападению нашему либо по приказу нашему иначе, как по законному приговору равных с ним лиц и по закону страны… чтобы за мзду никто не добивался права и справедливости и никому не отказывали в них и не затягивали в их признании… чтобы все купцы имели право свободно и безопасно выезжать из Англии и въезжать в Англию… покупать и продавать без всяких незаконных пошлин, уплачивая лишь старинные и справедливые, обычаем установленные пошлины… чтобы судьи, констебли, шерифы и бэйлифы назначались лишь из тех лиц, которые знают закон королевства и имеют желание его добросовестно исполнять"[132].

Через полвека курс законодательных реформ был продолжен Эдуардом I (1272–1307). За 35 лет своего царствования он принял 31 крупный законодательный акт, многие из которых оставили заметный след в истории английского права.

Чтобы обосновать это суждение и дать общее представление о направлениях реформ, приведем несколько цитат.

"I. Король желает и приказывает, чтобы мир святой церкви и всей страны хорошо поддерживался и охранялся во всех местах. И чтобы одинаковое право принадлежало всем, как богатым, так и бедным, не взирая на лица…

V. И так как выборы должны быть свободными, король запрещает под угрозой тяжкого наказания, чтобы кто-либо из знатных людей или кто-нибудь другой силой оружия или коварства мешал бы кому-либо осуществить свободные выборы…

VIII. И ничего не следует брать за правильное ведение судебного дела (par beau pleyder), как это уже было раньше запрещено в царствование короля Генриха, отца теперешнего короля" (Первый Вестминстерский статут 1275 г.).

"Ввиду того, что изо дня в день растет количество грабежей, убийств, поджогов и случаев воровства, а [обвинительные] присяжные не желают изобличать своими показаниями преступников… наш господин король для уничтожения засилья преступников установил… чтобы во всех собраниях графств и сотен, на рынках, ярмарках, а также во всех других местах, где бывают сборища народа, было бы торжественно объявлено, что впредь никто не может рассчитывать на оправдание по причине его неведения (о совершенном преступлении), и что отныне каждое графство должно так хорошо охраняться, чтобы немедленно после совершения подобных грабежей и преступлений начиналось бы преследование [виновных] по свежим следам из деревни в деревню, из одной местности в другую" (Винчестерский статут 1285 г.).

Одной из основных целей законодательных реформ было искоренение недостатков управления и судопроизводства. Но эта цель так и не была достигнута, о чем свидетельствует один из наиболее ярких законодательных актов средневековой Англии — Ордонанс о судьях, изданный королем Эдуардом III в 1346 г.[133].

Следующая волна преобразований права началась в эпоху Реформации. Ее первым актом стал Акт о верховенстве, изданный королем Генрихом VIII в 1534 г. с целью расторгнуть узы католической церкви, в том числе в сфере правосудия. Аналогичный Акт о верховенстве был принят в 1558 г. королевой Елизаветой I, и он до сих пор остается в силе[134].

Развитие правосудия было на время прервано английской революцией 1640–1660 гг. Установилась диктатура О. Кромвеля, в правление которого Парламент был разогнан, суды поставлены под контроль высшего командования республиканской армии, а население лишено многих прав и свобод.

После смерти О. Кромвеля (1658) династия Стюартов вновь вернула себе трон. Но ненадолго. В результате "славной" и бескровной революции 1688 г. Парламент передал трон новой династии и установил в Билле о правах 1689 г. основы нового конституционного строя Англии.

В этом документе значительное внимание было обращено на укрепление подлинных начал правосудия. В частности, запрещалось приостанавливать законы или исполнение законов королевским повелением, без согласия Парламента; освобождать от ответственности по закону или от исполнения законов королевским повелением; учреждать суды уполномоченных по церковным делам; устанавливать чрезмерные залоги и штрафы, применять жестокие либо необычные наказания; не созывать присяжных для рассмотрения судебных дел; применять штрафы и конфискации до осуждения лица в судебном порядке.

Билль о правах сыграл большую роль в конституционной истории не только Англии, но и многих других государств. Так, американские колонисты отстаивали свои права и свободы, а в дальнейшем вели борьбу за независимость, ссылаясь на Билль о правах. Многие его нормы вошли в тексты первых конституций американских штатов и Конституции США. Он и сейчас сохраняет свою силу, оставаясь одной из наиболее прочных основ неписаной британской конституции.

§ 4. Основные черты и особенности общего права

В странах, придерживающихся традиции общего права, различны не только роли законодательства и судебной практики, но и тенденции их развития.

Так, в США и Канаде все более отчетливо прослеживается тенденция к кодификации, в том числе в сфере судопроизводства, тогда как в Великобритании и Ирландии идеи кодификации в основном отвергаются.

В правовых системах США, Канады, Великобритании традиционные источники права — судебные прецеденты и законы стремительно вытесняются ведомственными актами (актами делегированного законодательства), а в Ирландии и Новой Зеландии они продолжают играть большую роль.

Право Великобритании и Ирландии в последние годы развивается во многом под воздействием внешних факторов, формирующихся в рамках ЕС. Подобного воздействия другие страны общего права не испытывают.

Тем не менее при всех различиях правовые системы этих государств многое объединяет.

Так, для каждой из них характерно наличие двух основных подсистем — статутного и общего права. И каждой из них отведена особая и далеко не однозначная роль.

В настоящее время во всех странах, относящихся к семье общего права, основное место в правовом регулировании отведено статутному праву. Это обусловлено не только массивностью его свода, который включает конституции (в тех странах, где они есть), статуты и акты делегированного законодательства — правила и ордонансы, изданные органами исполнительной и судебной власти[135], а также местными органами власти, но и существенной ролью характера статутного права. В нем видят инструмент для регулирования определенных общественных отношений (бюджетных, налоговых, природно-ресурсных, уголовно-правовых и многих других), а также для проведения необходимых реформ, которые не могут быть осуществлены в рамках традиционного общего права.

Источники статутного права, как правило, разделяются не по отраслям, а по институтам. Вместе с тем они образуют единую систему строгой иерархической соподчиненности, которая упорядочивается судебным надзором. В ходе обычной правоприменительной деятельности суды определяют меру соответствия между источниками права, отказывая в признании тем из них, которые нарушают требования акта, наделенного большей юридической силой.

Общее право — это право судебной практики, и оно включает не только систему созданных судами правовых институтов, норм и категорий (структурный элемент правового регулирования), но и своеобразный механизм правоприменения, в рамках которого суды разрешают споры, опираясь на цели и принципы, методы и приемы правового регулирования, выработанные в ходе развития общего права (функциональный элемент правового регулирования).

Значение указанных элементов общего права как правовой подсистемы неоднозначно, равно как неоднородны формы их воздействия на статутное право. Развитие законодательства неизбежно сужает сферу применения традиционного общего права, его видимой части, которая отражена в прецедентах, закрепляющих собственно нормы общего права. Но полной замены при этом не происходит. Не изменяется и характер правовой системы.

В связи с этим необходимо отметить два обстоятельства. Первое: статутное право развивается в рамках юридической техники, конструкций и категорий общего права. Второе: судебным решениям, вынесенным на основе конституционных и законодательных норм, придается та же прецедентная форма, что и нормам общего права. Их нормативная сила выражена в принципе "stare decisis", требующем следовать ранее вынесенным решениям при рассмотрении сходных или аналогичных судебных дел.

В процессе правоприменения происходит поглощение статутного права общим (в данном контексте — судейским) правом. Конституционные и законодательные нормы подменяются прецедентами, ориентированными на разрешение конкретных споров и дел. В известной книге Р. Давида это явление описано так: "Нормы, выработанные законодателем, как бы многочисленны они ни были, несколько смущают юристов, которые не считают их нормальным типом норм права; эти нормы по-настоящему входят в систему американского права лишь после того, как они будут неоднократно применены и истолкованы судами, когда можно будет ссылаться не на сами нормы, а на судебные решения, их применившие"[136].

Подобное поглощение происходит не только в американском, но и в британском, и в австралийском, и в канадском праве. Повсеместно оно ведет к девальвации нормы, сформулированной законодателем, поскольку ее судьбу определяет судебная практика. Нормативно значимым признается только то толкование, которое дали судьи, несмотря на то, что нормы статутного права подлежат применению и нередко порождают правовые отношения задолго до того, как было выработано особое прецедентное право толкования конституционных и законодательных норм.

В структуре источников права штатов прецеденты, закрепляющие собственно нормы общего права, по значимости следуют за законами и актами делегированного законодательства. Иное место занимают прецеденты толкования конституционных и законодательных норм. Они находятся в одном ряду с теми источниками права, которые служили основой для их создания. За ними признается значение нормативного толкования, изменить которое вне рамок судебной практики можно только путем формального изменения текстов конституций и законодательных актов.

Отмеченные особенности были впервые раскрыты известным американским теоретиком права Ч. Греем, наблюдения которого не утратили актуальности и в наши дни: "Иногда утверждалось, что право состоит из двух частей — законодательного и судейского права, но в действительности все право — это право, созданное судьями. Форма, в которой статут как эталон поведения влияет на общество, есть не что иное, как то толкование, которое дали статутам суды. Суды дают жизнь мертвым словам статута"[137].

Впрочем, в этих словах есть определенное преувеличение. Прецедентное, или казуальное, право представляет собой только часть правовой материи. Многие нормы конституций и статутов, не говоря уже о большей части подзаконных актов, действуют, не подпадая под влияние судебной практики как в силу отказа судов от рассмотрения так называемых политических вопросов, так и по причине отсутствия предмета спора, в котором затрагивались бы признаваемые судами права и интересы личности.

Выше мы отмечали, что юристы в странах общего права предпочитают не ссылаться на нормы статутного права. И дело не только в том, что согласно общепризнанной доктрине они должны быть включены в структуру права только в форме, опосредованной судебной практикой. Существенно и то обстоятельство, что в процессе толкования суды вовсе не чувствуют себя скованными волей законодателя, нередко отступают от очевидного и на первый взгляд бесспорного значения конституционных и законодательных норм.

Подобная система судейского усмотрения объясняется независимостью судов в системе разделенных властей, а также тем, что перед судебной практикой поставлена задача приспособления конституционных и законодательных норм к уже действующим и эффективным (с точки зрения правящих сил) социальным установкам и механизмам — обычаям и традициям, нормам религии, этики и морали.

И здесь мы подходим к следующей черте, которая отделяет романо-германское право от общего права. В системе общего права обычаи и традиции, нормы религии, этики и морали вплетены судебной практикой через прецеденты, закрепляющие собственно нормы общего права, в единую структуру правового регулирования.

Суды черпают или обнаруживают их в социальной действительности, осуществляя отбор. Правовая сила признается лишь за теми социальными нормами, которые отвечают потребностям общества и не противоречат интересам правящих сил. Одной из важнейших гарантий в этом случае служит древний английский институт суда присяжных, призванный корректировать жесткие установления юридических норм. Суд присяжных выносит вердикт: виновен или не виновен, должен или не должен нести ответственность тот, кто привлечен по суду.

Следующее основополагающее отличие романо-германского и общего права состоит в том, что в последнем через суды происходит взаимодействие статутного и общего права, в процессе которого нормы статутного права в их прецедентной форме сближаются с нормами общего права.

Конечно, модель правосудия, сложившаяся в каждой из стран общего права, имеет свои особенности.

Прежде всего это касается определения содержания и принципов применения прецедента в судебно-нормотворческой деятельности. В одних странах прецедент понимается как принцип разрешения дела по существу, изложенный в судебном решении, в других — как создание права судом посредством признания и применения новых норм в процессе отправления правосудия, в третьих — просто как судебное решение. Такое расхождение в оценке понятия прецедента связано с различием в подходах к определению основного источника права. Страны, признающие таковым судебную практику, считают, что прецедент — это путь, по которому движется правоприменитель в процессе разрешения дела. Государства, признающие основным источником права сам прецедент, трактуют его как принцип разрешения дела по существу, оформляемый судебным решением.

Если мы проанализируем практику формирования судебного прецедента в деятельности английских судов, то увидим, что лишь половина из вынесенных ими решений содержит прецеденты, которые подлежат опубликованию. Так, палата лордов, пока она являлась судебной инстанцией, публиковала примерно 75 % своих решений, Апелляционный суд — 25 %, Высокий суд — всего 10 %[138]. Следовательно, при формировании прецедента судебные инстанции уделяют внимание не столько формальной стороне вынесенных решений, сколько типичности или всеобщности правил, которые должны быть доведены до сведения нижестоящих судов. Таким образом, судебный прецедент рассматривается не как любое решение вышестоящего суда, а только как то решение, которое содержит правило, желательное для применения в дальнейшем. Подобная желательность может опираться либо на властный авторитет, либо на правильность и справедливость принятого решения. На практике преобладает второе основание, при котором устойчивый характер ситуации рассматривается как заданный вариант поведения для всех последующих типичных случаев. Таким образом, самым правильным можно считать определение, рассматривающее судебный прецедент как принцип разрешения дела по существу, изложенный в судебном решении, которое вынесено в процессе отправления правосудия[139].

В еще большей степени усложняется судебная правоприменительная деятельность в таких странах общего права, как Великобритания и Ирландия, в связи со значительным воздействием норм, формирующихся в рамках Евросоюза. Так, после вступления Великобритании в Общий рынок в национальной правовой системе активизировалась деятельность по толкованию законодательства ЕС. Английские суды при толковании норм права ЕС в значительной степени опирались на прецеденты Европейского суда справедливости. Подобного воздействия другие страны общего права не испытывают. Указанные факторы, без сомнения, оказывают определенное влияние на национальные системы правосудия стран общего права. Однако при всех различиях их по-прежнему объединяют не только общие фундаментальные начала, но и сходные юридические технологии.

Прецедент состоит из необходимой основы решения (ratio decidendi) — самого правила, которое формирует правовую норму, и из попутно сказанного (obiter dictum) — других обстоятельств дела, обосновывающих решение. Сам судья не определяет, что в решении является ratio decidendi, а что — obiter dictum. Это делает другой судья, который устанавливает, является ли данное решение прецедентом для дела, которое он рассматривает. Принцип судебного прецедента применяется в части ratio decidendi, тогда как часть obiter dictum не имеет обязательной силы.

Процесс выработки решения состоит из нескольких стадий. Сначала необходимо установить факты по делу. Затем нужно подобрать применимые к данным фактам статутные положения и прецедентные нормы. После этого следует вычленить принципы, аналогии и высказывания различных судов о том, что они считают важным для определения того, как должен поступить суд, рассматривающий аналогичное дело. При оценке всех указанных обстоятельств более поздние решения и решения более высоких судебных инстанций обладают большим весом, чем решения, принятые ранее, и решения судов низших инстанций. В итоге судья, проанализировав все эти материалы и аргументы, должен с учетом всего вышеперечисленного сформулировать завершающее интегрированное мнение, которое и станет основой решения.

Практика судебного толкования основана на так называемых презумпциях толкования. Среди них презумпции запрета: фундаментальных изменений общего права; сужения юрисдикции суда; произвола и злоупотребления властью; вмешательства в законные субъективные права граждан; установления уголовной ответственности без вины. Этими принципами должны руководствоваться суды при толковании статутов.

В процессе толкования используются определенные технико-процессуальные правила. Например, применяется правило буквального толкования, смысл которого вытекает из его названия. Большое значение при буквальном толковании, например в Великобритании, имеет британский Закон о толковании статутов 1978 г., который содержит разъяснения многих элементов понятийно-категориального аппарата, используемого в правоприменительной практике. "Золотое правило" требует выбора истинного значения слов и терминов, которые могут пониматься неоднозначно. "Золотое правило" было сформулировано в деле Grey v. Pearson (1857) в следующем виде: "Грамматическому и общепринятому пониманию слов закона надо следовать до тех пор, пока это не приведет к абсурду или противоположному смыслу"[140]. Правило Хейдера предусматривает необходимость сравнения правоприменителем старого и нового типов законов, с тем чтобы выяснить, какое "зло" хотел устранить законодатель, принимая новый закон вместо старого. Проблеме правил толкования посвящены многие труды[141].

Ключевая роль судьи как творца правосудия в странах общего права требует четкого определения его правового статуса, гарантий независимости и объективности в его деятельности. Эта тема заслуживает специального рассмотрения, поэтому в рамках данной работы приведем лишь один пример совершенствования правового регулирования в указанной сфере.

В целях обеспечения большей независимости судей как носителей функции правосудия и отделения судебной власти от законодательной и исполнительной в Великобритании проведена масштабная конституционная реформа, в частности изменившая статус лорда-канцлера, отменившая судебные полномочия лордов и передавшая их членам вновь учрежденного Верховного суда (Закон о конституционной реформе 2005 г. и Закон о конституционной реформе и об управлении 2010 г.). Законом о конституционной реформе был радикально реформирован способ отбора и назначения судей. Закрытый до реформы от общества тайный способ отбора кандидатов в судьи, отсутствие ясных требований, предъявляемых к кандидатам, часто подвергались критике как дискриминационные и несправедливые, не свободные от гендерных и расовых стереотипов. В результате преимущество часто оказывалось на стороне лиц с хорошими связями, высоким социальным положением или элитным образованием[142]. В целях совершенствования порядка отбора и назначения судей в соответствии с указанным актом учреждена Комиссия по судебным назначениям, деятельность которой должна сделать порядок отбора более открытым и демократичным[143]. Реформа призвана способствовать как совершенствованию организации судебной системы, так и повышению эффективности деятельности судей по отправлению правосудия.

Говоря о роли общего права в системе британского уголовного правосудия, нельзя не сказать о наблюдаемых в последние годы в Великобритании тенденциях, касающихся реформирования самих судов (например, военных), введения новых специализированных судов (судов по делам о домашнем насилии) и той роли, которую эти суды играют в политической системе государства.

Так, несмотря на историческое признание присяжных в английской правовой системе и ту оценку, которую им дает общественное сознание, роль суда присяжных в Великобритании с каждым годом становится все менее значимой. Начало этому было положено Законом об уголовном праве 1977 г., которым сократилось число преступлений, подпадающих под юрисдикцию суда присяжных, и последующими статутами, усиливающими роль магистратских судов путем предоставления им права назначать более строгие наказания.

Закон об уголовной юстиции 2003 г. также сократил возможность участия присяжных в рассмотрении определенных дел в Суде короны в ситуациях, когда существует серьезный риск незаконного влияния на присяжных, и по тем делам, которые касаются сложных или требующих длительного рассмотрения вопросов финансового либо коммерческого характера. В последнем случае дело рассматривает единолично судья, который сам решает вопрос об отказе от участия присяжных в рассмотрении дела в интересах правосудия.

Одновременно в системе уголовной юстиции возрастает роль магистратских судов, рассматривающих в суммарном порядке большинство преступлений, совершаемых в Великобритании. В первую очередь это связано с тем, что некоторые преступления, ранее являвшиеся гибридными, перешли в категорию суммарных. К ним относится большинство автотранспортных преступлений, а также преступлений, связанных с уголовным причинением вреда имуществу (на сумму до 5 тыс. фунтов), преследуемых по Закону об уголовном праве 1977 г. (в ред. Закона об уголовной юстиции и о публичном порядке 1994 г.)[144]. В большинстве случаев автотранспортные преступления, ответственность за которые была установлена в законодательстве последних лет, изначально подлежат рассмотрению в суммарном порядке. О повышении роли районных судей (профессиональных магистратских судей) свидетельствует право (правда, ограниченное) участвовать в рассмотрении дел в Суде короны, предоставленное им Законом о судах 2003 г.

Статистические данные говорят о том, что более 50 % судебного времени магистратских судов уходит на рассмотрение суммарных автотранспортных преступлений, а также дел об уклонении от уплаты местных налогов (например, в 2004 г. магистратские суды рассмотрели 4 млн. таких налоговых дел). Учитывая, что нагрузка магистратских судов чрезвычайно велика, правительство предлагает даже отказаться от судебного рассмотрения определенных мелких дел, в которых правонарушитель признал свою вину, таких как уклонение от уплаты местных налогов, менее серьезные автотранспортные преступления, мелкие кражи в магазинах, деяния, подпадающие под действие законодательства об уголовном причинении вреда (граффити в нарушение установленных правил).

Значительные изменения в Великобритании произошли в сфере гражданского судопроизводства, особенно после вступления в силу Правил гражданского судопроизводства 1998 г., являющихся основным актом, регламентирующим порядок рассмотрения и разрешения дел в Высоком суде и судах графств. До 1999 г. большинство предписаний, касающихся процедуры разбирательства гражданских споров, содержалось в двух актах: Правилах Верховного суда, определявших процедуру рассмотрения дел в Высоком суде, и в Правилах судов графств, устанавливавших порядок рассмотрения дел в судах графств. Эти два свода процессуальных предписаний, значительно отличавшиеся друг от друга (что чрезвычайно усложняло судопроизводство по гражданским делам), были заменены Правилами Верховного суда о процедуре рассмотрения гражданских дел 1998 г., изданными в соответствии с Законом о процедуре рассмотрения гражданских дел 1997 г. Данные Правила согласно ст. 1 были провозглашены Новым процессуальным кодексом (New Procedural Code), хотя они утверждаются Председателем Верховного суда (после согласования с лордом-канцлером и представителями юридической общественности и науки). Кроме того, процедурные вопросы в настоящее время регулируются с помощью практических директив, издаваемых Комитетом по процедурным правилам. Практические директивы, содержащие указания о единообразном применении процедурных правил, предназначены как для юристов, так и для иных лиц, вовлеченных в гражданский процесс.

Наиболее значительной инновацией в современном британском гражданском процессе является рассмотрение дел в порядке заключения досудебного соглашения (pre-action protocols), т. е. информации о взаимоотношениях между практикующими юристами и другими лицами по вопросам, касающимся предстоящего судебного процесса[145]. Следует отметить, что досудебная стадия в гражданском судопроизводстве имеет огромное значение и оказывает существенное влияние на исход дела, поскольку бóльшая часть заявленных исков разрешается на досудебной стадии без судебного процесса, в судебных же заседаниях рассматривается 1–2 % дел. Этот порядок обеспечивает более полный обмен информацией и исследование исков на самой ранней стадии, с тем чтобы потенциальные тяжущиеся получили возможность ознакомления с существом дела, а также для обеспечения надлежащих шагов в достижении разрешения спора на стадии, предваряющей судебное рассмотрение. Протокольный порядок применяется в отношении определенных категорий дел, в том числе дел о возмещении личного ущерба, диффамации, медицинской халатности.

Следует отметить, что процедура "pre-action protocol", разработанная в Великобритании, получила положительную оценку на международном уровне. В 2004 г. Консультативный совет европейских судей Совета Европы принял заключение, в котором данная процедура была тщательно проанализирована и оценена как наиболее позитивный пример процедур, применяемых государствами-участниками, опыт которых следует использовать арбитражным судам других государств.

Например, полностью процедура "pre-action protocol" была воспринята в Нидерландах как досудебная форма взаимодействия сторон для определения состава доказательств и аргументов, представляемых противоположной стороной.

В Шотландии в последние годы также выдвигаются предложения о необходимости преобразования гражданского судопроизводства в целях его упрощения и модернизации для более эффективного рассмотрения гражданских споров, в том числе путем введения (как в Великобритании) альтернативных методов разрешения гражданских споров, например с помощью посредничества и примирения, с тем чтобы побудить стороны к урегулированию споров без обращения к суду разбирательства; путем обязательного предварительного обмена между сторонами информацией и документами по спорным вопросам, изменения юрисдикции шерифского и Сессионного судов; посредством реформы существующей системы апелляции по гражданским делам.

Аналогичные реформы были проведены в последние годы в большей части других стран общего права в целях укрепления его позиций.

Глава 7. Исламская модель правосудия

§ 1. Истоки исламской традиции правосудия

Ислам — вторая по численности последователей, после христианства, религия мира. Его исповедуют около 1,5 млрд. человек. Более чем в 40 странах мусульмане составляют большинство населения. И в большей части из них, в том числе в таких крупных, как Индонезия, Пакистан, Иран, Ирак, ислам, — государственная религия. Значительной является доля исламского населения и в некоторых других странах, включая Россию (от 10 до 15 %).

Ислам неразрывно связан с учением пророка Мухаммада, а возникновение и формирование мусульманской правовой и судебной системы восходят непосредственно к его пророческой деятельности.

В основе мусульманского права лежат соответствующие религиозные предписания Корана и Сунны (свода преданий о пророке Мухаммаде и его сподвижниках). Это первый уровень источников мусульманского права. Второй его уровень составляют нормы, сформулированные мусульманско-правовой доктриной. Третий уровень — кодифицированные своды норм традиционного мусульманского права. Четвертый уровень — светское законодательство мусульманских государств, отражающее, хотя и в разной мере, исламские начала права. Каждому из этих уровней соответствует свой этап в развитии мусульманского права[146].

В мусульманском праве различают два понятия: "шариат" и "фикх". Шариат — это свод предписаний Корана и Сунны, которые, в свою очередь, положены в основу фикха — собрания норм, разработанных при разрешении конкретных дел.

Обращаясь к этой теме, крупнейший отечественный исследователь мусульманского права Л.Р. Сюкияйнен отмечал, что шариат включает предписания Корана и Сунны в качестве Божественного откровения, устанавливая общие рамки образа мыслей и действий правоверного, в то время как фикх содержит конкретные правила поведения, разработанные на их основе[147]. Нормы фикха являются продуктом единогласного мнения сподвижников пророка и наиболее авторитетных исламских правоведов (иджма) либо теоретических конструкций, сформулированных по аналогии (кийас)[148].

При жизни самого пророка система судов только начала складываться, поэтому в Коране мало норм, посвященных правосудию.

Некоторые положения содержатся и в других актах. Так, первый исламский правовой акт — Соглашение мусульман с жителями Иасриба, заключенное в первый годы хиджры (исхода в 622 г. Мухаммада и его последователей из Мекки), указывало, что правоверные составляют "одну общину (умму), отдельную от других людей". И как единая община она могла сама вершить правосудие. Верующие должны были выступить сообща "против того из них, кто оскорбит или совершит большую несправедливость, или преступление, или нападение, или расстройство дел верующих", даже если он был сыном одного из них (п. 13 Соглашения).

Соглашение подтверждало право кровной мести. Если кто-то "преднамеренно убьет верующего и вина его очевидна, тот подлежит смерти в отмщение, разве только обязанный мстить согласится на виру… и все верующие будут против него и не дозволено им иного, как стоять против него" (п. 21).

В других делах функция разрешения споров была оставлена за пророком Мухаммадом. Последнее положение Соглашения указывало: "Если вы разойдетесь в чем-то, то обращайтесь с этим к Аллаху и Мухаммаду, да будет над ним мир"[149].

Несколько позже был заключен еще один договор — между мусульманской общиной и иудеями, жившими в Иасрибе.

Анализируя тексты этих актов, один из крупнейших отечественных историков ислама О.Г. Большаков писал: "Эти договоры — хорошо продуманные документы, составленные практически мыслящим политическим деятелем. Возможно, что в них отразились также мнения и формулировки противоположной стороны, но общий характер, несомненно, зависел в первую очередь от Мухаммада. Он подошел к организации новой общины очень осторожно: все прежние связи и обязательства отдельных родов были сохранены, авторитет местных вождей не ущемлялся, за собой Мухаммад закрепил лишь решение спорных вопросов. Вместе с тем утверждались принципиально новые основы политической организации: солидарное выступление против внешних врагов и защита всех членов общины; индивидуализация ответственности преступника, лишавшая его защиты рода, ставила преграду межродовой борьбе, долго терзавшей оазис"[150].

К этой оценке необходимо добавить, что договоры впервые определили понятие уммы — единой общности мусульман, которая не только обособила ее от иноверцев, но и стала колыбелью зарождавшейся исламской государственности и присущей ей модели правосудия.

Вскоре пророк провозгласил законы о религиозных обрядах и нравственных нормах; порядке наследования и разрешении связанных с ним имущественных споров; брачно-семейных отношениях; введении специального налога — закята, который ежегодно взыскивался в пользу бедных, а также на выполнение работ, необходимых для общества в целом.

Исполнение законов было священным долгом каждого мусульманина. Именно этого, а не показного благочестия требовал пророк: "Не в том благочестие, чтобы вам обращать свои лица в сторону востока и запада, а благочестие — кто уверовал в Аллаха, и в последний день, и в ангелов, и в писание, и в пророков, и давал имущество, несмотря на любовь к нему, близким, и сиротам, и беднякам, и путникам, и просящим, и на рабов, и выстаивал молитву, и давал очищение, — и исполняющие свои заветы, когда заключат, и терпеливые в несчастии и бедствии и во время беды, — это те, которые были правдивы, это они — богобоязненные"[151].

Законы создавались в виде откровений, ниспосланных Мухаммаду от Бога, либо поучений, решений и распоряжений, высказанных пророком по определенному поводу. И те и другие долгое время передавались в устной форме. И только после смерти Мухаммада была осуществлена их кодификация. Откровения составили текст Корана, а поучения, решения и распоряжения пророка вошли в многочисленные своды хадисов[152].

Безусловной правовой силой обладали коранические нормы, ниспосланные Богом. Как правило, они соединялись с иными требованиями, в основном с исполнением религиозных обрядов. Так, норма о взыскании закята в Коране была облечена в следующую форму: "Возьми с имущества их милостыню, которой ты очистишь и оправдаешь их. И молись над ними, ведь твоя молитва — успокоение для них, а Аллах — слышащий, знающий!"[153].

Нередко коранические нормы облекались в краткие формулы, которые могли применяться и при разрешении судебных споров, и в повседневной жизни мусульман: "Не облекайте истину ложью, чтобы скрыть истину"[154]; "Уничтожает Аллах рост и выращивает милостыню"[155]; "Не следуйте же страсти, чтобы не нарушить справедливости"[156]; "О вы, которые уверовали! Будьте верны в договорах"[157]; "Оставь тех, которые свою религию обращают в игру и забаву"[158]; "Скажи: "О народ мой, творите по вашей возможности!"[159].

При необходимости нормы Корана формулировались предельно четко и ясно. Так, в одном из аятов Корана сказано: "О вы, которые уверовали! Если берете в долг между собой на определенный срок, то записывайте это. И пусть записывает между вами писец по справедливости. И пусть не отказывается писец написать так, как научил его Аллах, и пусть он пишет, и пусть диктует тот, на ком обязательство. И пусть он боится Аллаха, Господа своего, и пусть не убавляет там ничего. А если тот, на ком обязательство, малоумен или слаб, или не может сам диктовать, то пусть диктует его близкий по справедливости. И берите в свидетели двух из ваших мужчин. А если не будет двух мужчин, то мужчину и двух женщин, на которых вы согласны, как свидетелей, чтобы если собьется одна, то напоминала бы ей другая. И пусть не отказываются свидетели, когда их зовут"[160].

Меньшей силой обладали поучения, решения и распоряжения пророка. Наибольший авторитет имели те из них, в которых пророк передавал слова Бога. Впоследствии они составили свод хадисов кудси.

В одном из них пророк так передал слова, услышанные им от Бога: "Есть три категории людей, чьим обвинителем Я буду в День воскресения (на Суде): те, кто поклялся Моим именем и нарушил эту клятву; тот, кто сделал свободного человека рабом, продал его и потратил выручку; и тот, кто нанял себе работника, полностью использовал его рабочую силу и не заплатил ему за его труд"[161].

Пророк отправлял правосудие, разрешая множество споров, улаживая конфликты, и его решения служили в дальнейшем образцом при рассмотрении аналогичных судебных дел. Так, в одном из хадисов рассказано о том, как сподвижник пророка привел к нему человека, который толковал Коран по-своему. Но пророк не стал разбираться, кто из них был прав, сказав только: "Каждый из вас читает правильно. Не впадайте в разногласия, ибо поистине, жившие до вас стали расходиться во мнениях и погибли из-за этого"[162].

В этом хадисе хорошо показано стремление пророка к примирению сторон и сохранению внутриобщинного мира. Той же цели служило требование справедливости. В частности, в одном из хадисов сказано, что при разрешении споров "посланник Аллаха предоставлял преимущественное право покупки любого неделимого имущества совладельцу, однако если границы и пути были размечены, то преимущественным правом покупки совладелец имущества воспользоваться не мог"[163].

Нередко пророк учил, как решать споры либо вести себя в спорных ситуациях. Об этом, например, повествует хадис о том, как Мухаммад объяснял, что делать с найденным имуществом: "Как-то раз один человек спросил пророка о том, что следует делать с найденным. Посланник Аллаха сказал: "Сначала узнай, кому принадлежит веревка, которой связано найденное или сосуд, в котором находится найденное, а потом объявляй о находке людям в течение года, после чего можешь пользоваться этим; однако если к тебе придет хозяин найденного, тебе следует отдать находку ему". Этот человек спросил: "А что делать с заблудившимися верблюдами?" И тогда пророк разгневался так, что щеки его покраснели, и он сказал: "А что тебе до них, ведь на верблюдах будут бурдюки, и у них имеются копыта. Они же сами приходят к воде и объедают листья с деревьев, так что не трогай же этих верблюдов, чтобы хозяин смог сам найти их!" Затем этот человек спросил: "А что делать с заблудившимися овцами?" Пророк ответил: "Они достанутся тебе, или твоему брату, или волку"[164].

Но чаще пророк формулировал правовые и этические нормы в проповедях либо назидательных беседах. Приведем лишь некоторые из них: "Не разрешается человеку разлучать двух людей иначе, чем по их обоюдному согласию"[165]; "Остерегайтесь предположений. Предположение — самая лживая форма речи. Не шпионьте. Не боритесь друг против друга. Не пытайтесь провести друг друга в торговле. Не питайте зависти друг к другу. Будьте праведными рабами Аллаха и братьями"[166].

Пророк Мухаммад умер в июне 632 г. Он не оставил указаний о том, кто должен стать главой мусульман после его смерти. Поэтому его преемник был избран общим собранием его ближайших сподвижников, оказавшихся в день его смерти в Медине. Им стал Абу Бакр, ближайший друг пророка, который принял титул халифа, или "заместителя посланника Аллаха" (халифа расули-л-Лах). Так был создан халифат, который вскоре подчинил исламу многие земли Азии, Северной Африки и Европы.

Абу Бакр сознавал всю тяжесть возложенной на него ответственности. В наследство ему досталось слабое государство, основу которого составлял союз враждующих между собой племен. Не было органов управления и судов. Функции управления и правосудия сохраняли традиционные органы племенной власти. В военных походах первый халиф не участвовал, оставаясь в Медине и продолжая укреплять государство. Он соединял две власти — духовную и светскую. Духовная власть принадлежала ему как имаму, читавшему для мусульман молитвы и проповеди, следившему за соблюдением религиозных церемоний и правил, разрешавшему религиозные споры. Светскую власть он осуществлял как амир (повелитель, вождь), которому мусульмане должны были беспрекословно повиноваться.

Примечательно следующее предание, касающееся отправления правосудия во времена Абу Бакра. Утверждают, что он записал более 500 хадисов, но потом сжег их из опасения, что его обвинят не только в искажении слов и деяний пророка, но и в пристрастном ведении судебных дел. Дело в том, что Абу Бакр осуществлял высшую судебную власть. Свои решения он основывал на тексте Корана, а когда не находил в нем ответа, то искал его в словах и поступках пророка. Ссылаться при этом на собственные воспоминания он не мог. Именно этот факт объясняет, почему после Абу Бакра осталось так мало хадисов.

§ 2. Течения ислама и исламские школы права

Ислам никогда не был однородным. Еще при праведном халифе Али появилась секта хариджитов ("покинувших"), защищавших идеалы социального равенства. Более глубокий раскол наступил после его смерти, когда ислам разделился на два основных течения — шиизм и суннизм.

Приверженцы Али — шииты считали, что власть должна передаваться только его потомкам, поскольку лишь в них текла кровь пророка Мухаммада[167]. Они считали неправомерным приход к власти трех первых халифов (Абу Бакра, Умара и Усмана) и не признавали правителей династии Омейядов, захвативших власть после смерти Али. Столь же решительно они отвергали власть Аббасидов, сменивших Омейядов, а также других правителей исламского мира, не связанных с потомками Али.

В отличие от суннитов шииты признавали в основном те хадисы, автором которых является сам Али либо в которых рассказывается о его жизни и деяниях. В их учении много мистического, что связано не только с особенностями его становления, но и со многими трагическими страницами истории шиитов. Халиф Али был убит, многие его преемники лишились жизни насильственно. По учению шиитов, 12-й преемник Али живым был вознесен на небо. Они верят, что он вернется на землю как Мессия — Махди. До его возвращения власть над шиитами должна принадлежать замещающим его выборным духовным наставникам — аятоллам и имамам. В настоящее время к шиитам относятся около 10 % мусульман. Шиитское учение является господствующим в Иране и Азербайджане. Крупные шиитские общины существуют в Ираке, Йемене, Бахрейне и некоторых других странах исламского мира.

В рамках шиитского движения рождались новые течения. Некоторые из них, такие как исмаилиты[168], отличались особой непримиримостью к представителям не только иных конфессий, но и других направлений ислама.

В наши дни основным течением ислама остается суннизм. В настоящее время суннитского учения придерживаются около 90 % всех мусульман. Его название отражает приверженность Сунне, стремление жить в соответствии с сохраненными в ней преданиями о поступках и словах пророка Мухаммада. Сунниты признают всех четырех праведных халифов — Абу Бакра, Умара, Усмана и Али. Они считают, что халифы должны избираться всей общиной правоверных из наиболее достойных людей. Сунниты не признают право священнослужителей (улемов) осуществлять функции верховной власти. В отличие от шиитских аятолл они не могут выносить собственные обязательные к исполнению решения по наиболее важным вопросам общественной и религиозной жизни. Их функции в основном сводятся к толкованию священных текстов.

В первые два столетия развития ислама сформировались несколько мазхабов (богословско-правовых школ). В суннизме канонический статус приобрели следующие четыре мазхаба: ханифитский, маликитский, шафиитский и ханбалитский, названные по именам их основателей, "начертавших правила для внешних обрядов ислама и для решения некоторых гражданских дел"[169]. Это было время иджтихада — свободного толкования предписаний Корана и Сунны.

Исторически первым возник ханифитский мазхаб. Его основателями были великий исламский правовед Абу Ханифа (699–767) и его ученики — Абу Юсуф и Мухаммад Аш-Шайбани.

Объясняя свой метод познания мусульманского права, Абу Ханифа писал: "Я даю предписания на основании Книги Аллаха. Если я чего-то не обнаруживаю, то обращаюсь к Сунне пророка. Делая это, я не выхожу за пределы того, что ими сказано. Причем я не ставлю между ними (сподвижниками. — Авт.) различий"[170].

К источникам права ханифитский мазхаб относит, помимо Корана и Сунны, иджму (согласное мнение авторитетных лиц — муджтахидов) сподвижников пророка, индивидуальные мнения сподвижников пророка, кийас (умозаключение по аналогии), истихсан (предпочтительное использование тех доказательств, которые более соответствуют обстоятельствам того или иного дела), урф (местный обычай). В целом, как отмечает украинский компаративист Х. Бехруз, ханифитскую школу от других мазхабов отличает то, что она является наиболее умозрительной и толерантной, построенной на логических и рациональных рассуждениях[171]. Главным был смысл, а не буква Священных писаний[172]. Абу Ханифа широко использовал принцип шуры — коллективного обсуждения различных правовых проблем.

Эти особенности позволили существенно расширить возможности мусульманского права, что объясняет, почему ханифитский мазхаб получил широкое распространение в исламском мире. В Османской империи он имел официальный статус. В настоящее время большая часть мусульман России и СНГ являются его последователями. Он широко распространен в Турции, Пакистане, Афганистане, многих других странах. По некоторым оценкам, к ханифитской школе сейчас относится примерно половина всего мусульманского населения земли[173].

Основателем маликитской школы был Малик Ибн Анас (715–795). В отличие от ханифитского мазхаба маликитский мазхаб допускает очень ограниченное применение логических и рациональных рассуждений, поскольку они таят опасность произвольного толкования и применения исламского права[174].

Вместе с тем маликитская школа создавалась как рационалистическая, применявшая принципы истислах (независимого суждения ради общественной пользы) и кийас. Как отмечает Х. Бехруз, с точки зрения маликитов, "все, что приводит к запретному, должно быть запрещено, а то, что приводит к дозволенному, разрешено"; они также считают, что "любые изменения не считаются наступившими, пока не обнаружатся ясные признаки этих изменений"[175].

Маликитская школа получила наибольшее распространение на западе исламского мира, в основном в мусульманских странах Африки. Одним из ярких ее представителей был Ибн Рушд (Аверроэс), великий арабский философ. В настоящее время это учение развивается в Мавритании, Марокко, Нигерии, Судане и других государствах Африки.

Шафиитский мазхаб был основан аш-Шафии (767–820), который пытался развить лучшие традиции ханифитской и маликитской школ и вместе с тем, как отмечал А.Х. Саидов, устранить опасность распада исламского права из-за изобилия частных мнений. Чтобы избежать этого риска, аш-Шафии создал учение о четырех источниках исламского права, к которым он относил Коран, Сунну, иджму и кийас[176]. Шафиитская школа в настоящее время широко распространена в мусульманских странах Ближнего Востока, Йемене, Бангладеш, Индонезии и Малайзии.

Ханбалитский мазхаб был основан Ахмадом ибн Ханбалом (778–855). Это самая консервативная школа, которая отрицала возможность применения кийяса и рационалистических суждений. Право, по мнению представителей этого учения, должно было основываться на буквальном толковании норм Корана и Сунны. Ханбилитский мазхаб отличался большей требовательностью к соблюдению всех обрядов и норм и суровостью наказаний к тем, кто их не исполнял. Долгое время ханбалитская школа была одной из крупнейших, но после монгольского нашествия утратила былую силу. В настоящее время она имеет последователей в Саудовской Аравии, Ираке и некоторых других странах ислама.

При всех различиях четырех основных суннитских школ они признают учения друг друга. Х. Бехруз отмечал, что они "возникали и развивались не как изолированные друг от друга группировки, а как сообщества, взаимосвязанные и дополняющие друг друга, взаимопроникаемые и не имеющие четко установленных границ. Свидетельством этого служит тот факт, что все богословы — основатели и крупные деятели мазхабов являлись учениками друг друга"[177].

С середины IX в. в исламском мире утвердился принцип таклида (подражания), согласно которому мусульмане должны были четко следовать учению своих школ. К этому времени исламская правовая система сложилась как целостное явление с едиными источниками, общими ценностями, одинаковыми нормами и совпадающей правовой техникой. Заслуга в этом целиком принадлежала мазхабам, разработавшим такие доктринальные основы исламского права, которые не сковывали его дальнейшее развитие.

Обращаясь к этой теме, Л.Р. Сюкияйнен отмечал: "Особое значение доктрины для развития мусульманского права объяснялось не только пробельностью и противоречивостью Корана и Сунны, но и тем обстоятельством, что большинство содержащихся в них норм считались имеющими Божественное происхождение, а значит — вечными и неизменными. Поэтому теоретически они не могли быть просто отброшены и заменены нормативно-правовыми актами государства. В этих условиях мусульманские правоведы, исходя из предположения, что в основополагающих источниках имеются ответы абсолютно на все вопросы и задача сводится лишь к тому, чтобы их найти, разработали разнообразные приемы извлечения новых норм для решения вопросов, не урегулированных прямо Кораном и Сунной. Мусульманское право потому и смогло выполнить свою историческую роль, что не сводилось к немногочисленным предписаниям Корана и противоречивым хадисам, а опиралось на них в самых общих чертах как на свою идейно-теоретическую базу"[178].

Учения мазхабов становились каноническими не только благодаря всеобщему признанию, но и в силу их закрепления в качестве государственных. Так, в XVI в. после завоевания турками Восточного Средиземноморья и большей части арабского мира турецкий султан Селим I издал указ о применении в судах только положений и выводов ханифитской школы[179].

§ 3. Становление исламской модели правосудия и кодификация исламского права

Как говорилось выше, становление исламской судебной системы восходит непосредственно к пророческой деятельности пророка Мухаммада, который первоначально лично решал все спорные вопросы как между мусульманами, так и между мусульманами и немусульманами. Впоследствии в связи с расширением границ мусульманского государства и размеров мусульманской общины Мухаммад начал поручать отправление правосудия своим наместникам. Так продолжалось и в эпоху праведных халифов, которые также владели всей полнотой как светской, так и духовной власти и рассматривали споры на основе откровения Корана и Сунны.

В эпоху правления Аббасидов (750 — 1258) в связи с невозможностью мусульманских правителей и их наместников самостоятельно рассматривать все споры начала формироваться специальная категория профессионалов — знатоков мусульманского права, которые постепенно становились профессиональными судьями (кади).

Остановимся подробнее на истории формирования и особенностях института Кади. Как отмечает Дж. Шахт, "когда Коран говорит о судебной деятельности Пророка (сура 4:105[180]), то используется глагол (хакяма)[181] и его производные, в то время как глагол, от которого происходит слово "кади", постоянно отсылает не к решениям судьи, а к правовым актам правителя (хаким), Аллаха или пророка. Только один раз два глагола встречаются в одном аяте (сура 4:65). "О нет, — клянусь твоим Господом! — они до тех пор не будут считаться настоящими верующими в Истину Аллаха, повинующимися Ему, пока не сделают тебя судьей в спорах и разногласиях между ними, пока не перестанут сопротивляться твоим решениям и подчинятся им полностью как искренние верующие"[182].

В другом месте Дж. Шахт пишет, что судебные функции арабского хакяма (третейского судьи) расширились за счет законодательных, поскольку его решения рассматривались как источник обычного права[183].

Говоря об отправлении правосудия, В. ден Берг отмечает, что "неверующие (зиммий) могут быть, по мнению Абу Ханифы, поставлены судьями над своими единоверцами, а по мнению Шафии, не могут. Последний смотрит на отправление зиммием правосудия именно как на действия третейского судьи (хаким). Если единоверцы согласны подчиниться его приговору, то это им не возбраняется, подобно тому, как каждый может с согласия противной стороны представлять свои гражданские споры на решения третейского судьи; но приговор, постановленный таким образом, не имеет обязательной силы, так что если неверующий желает получить против своего единоверца приговор, имеющий обязательную силу, то ему не остается ничего иного, как представить дело на решение мусульманского кадия"[184].

Таким образом, разница между кади и хакям в том, что первое слово обозначает официальную должность лица, решения которого обязательны для сторон спора и выносятся от имени государства (власти, халифа), в то время как хакям призван решать споры на добровольных началах и источником его власти не является санкция государства.

Описывая судебную организацию мусульман в Средние века, М. Кадурри указывает, что "судья (кади), по сути наиб (заместитель), — полномочный представитель правителя. Он не обладает независимостью или автономией… Правитель провинции как лидер армии победителя распределял свои судебные полномочия между несколькими подчиненными… Последствием делегирования полномочий было слияние судебных и исполнительных полномочий"[185].

Раскрывая статус кади, Н. Кулсон также подчеркивал многофункциональность мусульманского судьи: "Среди армии чиновников, созданной в правление Омейядов, был кади, судья особого типа. Наподобие других чиновников он выступал представителем местной власти, но у него была особая задача — урегулирование споров; исполнительная власть не могла больше справляться со старой системой ad hoc — арбитров. Поначалу судебная функция была вторичной, неосновной, рассматривалась как часть административной работы. В ранний период существовали глава полиции и глава казначейства, замещающие пост кади. В 717 г. египетский кади Ияад был чиновником, ответственным за зернохранилище. Незадолго до конца периода Омейядов кади сосредотачивается на исполнении судебных функций"[186].

Постепенно начала складываться особая дуалистическая система организации мусульманских судов. Причинами этого стали два обстоятельства: с одной стороны, из ведения мусульманских судов кади в большинстве случаев были изъяты уголовные дела. Эта функция оставалась в ведении правителей и силовых органов, имевших возможность применять меры принуждения. С другой стороны, суды кади не обладали самостоятельным аппаратом принуждения для исполнения своих решений и должны были обращаться за силовой поддержкой к исполнительной власти. Решения мусульманских судов кади предполагали согласие с ними спорящих сторон и добровольность их исполнения. В то же время на практике исполнительная власть нередко вмешивалась в процесс отправления правосудия и не всегда приводила в исполнение решения кади.

Таким образом, учитывая силу государственного аппарата и относительную слабость судов кади, многие люди за защитой своих прав прибегали напрямую к наместникам, правителям и халифам, а для рассмотрения жалоб на деятельность государственных чиновников был образован специальный орган — ведомство жалоб (прообраз светских судов). Поэтому постепенно в период правления Аббасидов в мусульманском мире сложилась дуалистическая судебная система, состоящая из судов кади, которые решали дела на основе норм мусульманского права и решения которых предполагали добровольность исполнения, и ведомства жалоб, не столь строго связанного нормами мусульманского права, но опиравшего на эффективный аппарат государственного принуждения. Данная система просуществовала практически без изменений вплоть до XX в.

Две различные системы судов имели и свои процессуальные различия. Ведомство жалоб широко применяло такие доказательства, которые не были предусмотрены классическим мусульманским правом, например полученные под пыткой. Оно же выносило свои решения на основе не только традиционных шариатских источников права, но и нормативных актов мусульманских правителей, многие из которых противоречили мусульманскому праву.

Юрисдикция судов кади не распространялась на уголовные дела и семейные споры немусульман, у которых для этого существовали собственные суды. Кроме того, в XVI в. из ведения судов кади были изъяты торговые споры с участием европейских купцов, которые занимали господствующее положение не только во внешней, но и в значительной степени во внутренней торговле Османской империи (такие споры подлежали рассмотрению в специальных консульских судах)[187]. Во многих исламских государствах к судьям предъявлялись самые высокие требования.

Первоначально мусульманское право развивалось казуальным путем — путем разрешения конкретных судебных дел. С XII в. начался новый этап — кодификации права, что было вызвано многими причинами, прежде всего необходимостью систематизации огромного свода юридических норм, накопленных за несколько столетий его развития.

Кодификации осуществлялись в двух формах — доктринальной и властной. Первая была представлена сборниками норм, составленными известными правоведами и богословами (факихами). Вторая выступала как акт носителей высшей власти.

Одним из самых ярких примеров доктринальной кодификации может служить "Хидая: комментарии мусульманского права", составленная Б. Маргинани.

Она охватывала очень широкий круг вопросов, разделенных на 54 книги: закят; брак; молочное родство; развод; отпущение рабов на волю; клятвы; религиозные преступления; кража; постановления во время войн и заключения мира; брошенные дети; находки; беглые рабы; без вести пропавшие; товарищества; посвящение имущества религиозным целям (вакуф); купля-продажа; размен денег; поручительство; перевод долга; обязанности судей (казиев); свидетельские показания; отречение от свидетельских показаний; доверенности; иски; признание права; законное получение прибыли; хранение; ссуды; дарение; наем; рабы, отпущенные временно на волю при условии последующего выкупа; патронат; принуждение к совершению сделок и действий; опека; привилегированные рабы; незаконный захват; преимущественное право при общем или смежном владении; раздел имущества; договоры об обработке земли; договоры о садоводстве; убой животных для мяса; жертвоприношения; оскверняющие действия; обработка пустынных земель; запрещенные напитки; охота; заклады; преступления против личности; штрафы; взимание штрафов; завещание и др.[188].

На первый взгляд такое построение материала кажется бессистемным. Однако в нем есть и единство цели — комплексное закрепление статуса личности по мусульманскому праву, и определенная логика в последовательности изложения материала. Вначале "Хидая" излагает личные имущественные и неимущественные права и обязанности, в том числе правителей мусульман (книги 1 — 13). Затем закрепляет формы и правила торговли и ведения хозяйственных дел, а также разрешения споров (книги 14–41). Последние книги "Хидаи" посвящены религиозным, нравственным и обрядовым нормам, направленным на укрепление общественных устоев и сохранение общинного мира (книги 42–53).

К достоинствам "Хидаи" следует отнести совершенство многих юридических формулировок. Эта особенность, как отмечает А.Х. Саидов, позволила ей оставаться в течение многих столетий настольной книгой для всех факихов и широко использоваться в судебной практике[189].

В "Хидае" вопросам правосудия посвящено много страниц. Так, обращаясь к вопросу о свидетелях в судах кади, Маргинани писал: "Кажущаяся честность свидетелей достаточна, за исключением дел, влекущих наказание или возмездие… В делах, влекущих наказание или возмездие, одной вероятности недостаточно, и посему следует произвести очищение свидетелей; ибо следует искать всевозможные основания к устранению наказания и возмездия… Сомнение предупреждает наказание и возмездие"[190].

Достойны внимания следующие нормы, касающиеся назначения судей: "Государь обязан избирать на должность кади лицо, которое способно исполнять эту обязанность и постановлять решения и которое в высшей степени справедливо и добродетельно… Принятие должности кади с намерением поддерживать правосудие одобряется, хотя более похвально отклонять назначение… если только имеются другие лица, способные исполнять обязанности кади. В противном случае принятие должности составляет обязанность, так как этим охраняются права людей и мир очищается от несправедливости"[191].

Такие достоинства "Хидаи" обеспечили ей долгую жизнь и широкое распространение во всех регионах суннитского ислама.

На ее основе создавались другие кодификации права. Так, в середине XVI в. в Стамбуле был издан классический труд И. Хадеби (ум. 1549) — полный свод мусульманских законов под названием "Мултака аль-Ахбар". Несколько позже появилась другая кодификация — "Сокращенное законодательство" ("Мухтасар альвикайат"), подготовленная Закарийе-эфенди Байрам-заде[192].

Широкое развитие в XVI в. получила законотворческая деятельность османских султанов. Традиционное мусульманское право суннитского ислама выделяет четыре основных источника права: Коран, Сунна, иджма и кийас. Нормативный акт в число основных источников мусульманского права не входит, поэтому законодательство мусульманских правителей развивалось наряду и параллельно с традиционным шариатом, а нередко могло ему противоречить. Особую известность приобрела законотворческая деятельность султанов Селима I (1512–1520) и Сулеймана Законодателя (1520–1566).

В XVI в. в Османской империи была учреждена должность шейха уль-ислама, представлявшего собой верховного судью и верховного муфтия — эксперта по мусульманскому праву, имевшего право издавать фетвы — обязательные заключения и разъяснения по спорным вопросам. Шейху уль-исламу подчинялись кади и муфтии в каждом городе.

Одним из самых ярких памятников мусульманского права более позднего времени является кодекс "Маджалла". Он был издан в Османской империи в 1869–1877 гг. и введен в действие на всей ее территории, за исключением Египта. Его принятию предшествовало принятие ряда других актов — Торгового кодекса 1856 г. и Торгового морского кодекса 1864 г. Первый был составлен в основном по образцу французского Торгового кодекса, второй — по модели итальянского Морского торгового кодекса[193]. "Маджалла" должна была охватить оставшиеся не урегулированными сферы частного права, за исключением брачно-семейных, наследственных и некоторых имущественных отношений, которые подпадали под действие традиционных источников мусульманского права[194].

В текст "Маджаллы" была включена 1851 статья, составленная в соответствии с положениями ханифитской школы, имевшей в империи статус государственной. Они были разделены по 16 книгам: 1) о продаже и купле; 2) о найме; 3) о поручительстве; 4) о переводе долга; 5) о залоге; 6) о доверенных на хранение вещах; 7) о даре; 8) о захвате и об уничтожении принадлежащей другому вещи; 9) о запрещении, принуждении и преимущественном праве; 10) о товариществах; 11) о поручении; 12) о мировой сделке (применении) и об освобождении обязательства; 13) о признании права; 14) о тяжбе (процессе или иске); 15) о доказательствах и присяге; 16) суде[195].

Кодекс открывали положения вводной главы, в которой были изложены 100 основных начал права. Приведем лишь некоторые из них, отражающие особенности исламской кодификации права и вместе с тем свидетельствующие о ее высочайшем уровне.

"Статья 1. Наука мусульманского права есть знание правил Божественного закона в применении их к человеческим деяниям. Положения Божественного закона или относятся к будущей жизни и заключают в себе догматы веры, или же касаются здешней временной жизни и разделяются на три категории, а именно: 1) брак, 2) акты вообще, обязательства и условия, 3) наказания…

Статья 2. Решение должно соответствовать цели. То есть чтобы оценить какое-нибудь действие, надо исследовать намерение.

Статья 3. В договорах следует принимать во внимание цель и намерение договаривающихся, а не буквальный смысл употребленных ими выражений и слов…

Статья 4. Доказательство не уничтожается сомнением…

Статья 6. То, что существует издревле, должно уважаться.

Статья 7. Древность не освещает вреда.

Статья 8. Свобода от обязательств есть естественное состояние…

Статья 19. Нанесение вреда запрещается, равно как и отплата нанесением вреда.

Статья 20. Вред должен быть устраняем.

Статья 21. Крайняя необходимость (или чрезвычайные обстоятельства) делает запрещенное дозволенным…

Статья 26. Частный вред должен быть предпочтен общественному…

Статья 27. Значительный вред может быть устранен при помощи меньшего…

Статья 30. Устранение зла следует предпочесть извлечению выгоды…

Статья 36. Обычай имеет силу закона…

Статья 39. Неоспоримо, что с переменой (течением) времени изменяется и применение закона.

Статья 40. Буквальный смысл слов может быть изменен обычаем…

Статья 44. То, что освещено обычаем, считается как бы освещенным Божественным законом…

Статья 54. То, что не разрешается прямо, может быть разрешено косвенно…

Статья 58. Сила всякой власти основана на общественной пользе…

Статья 88. Труд пропорционален извлекаемой выгоде, и выгода пропорциональна затрачиваемому труду…

Статья 100. Недопустимо разрушение того, что самим сделано"[196].

"Маджалла" действовала в Турции до 1926 г., когда ее сменил Гражданский кодекс, составленный по образцу Гражданского кодекса Швейцарии. Но еще долгое время ее нормы применялись в других частях расколотой Оттоманской империи: в Албании — до 1928 г.; в Ливане — до 1932 г.; в Сирии — до 1949 г.; в Иордании — до 1952 г.; в Ираке — до 1953 г.; в Кувейте и на Кипре — до 1960-х гг.; в Палестине — до 1980 г.

§ 4. Развитие исламской модели правосудия в современную эпоху

Мусульманское право сдержало начавшийся еще в конце XIX в. натиск, с одной стороны, континентального, а с другой стороны, социалистического права. При этом одной из его опор стали конституции — акты инородного для него права.

В исламе высшей юридической силой обладает только Коран. Именно по этой причине Основной низам о власти Саудовской Аравии 1992 г. указывает (ст. 1), что Конституцией Королевства является "Книга Всевышнего Аллаха и Сунна Его Пророка". В других мусульманских странах конституции приняты. Но их роль как основных законов часто ограничивается. Главным источником законодательства остается шариат, что непосредственно закреплено в текстах самих конституций (ст. ст. 2 и 3 Конституции Афганистана; ст. 2 Конституции Бахрейна; ст. 2 Конституции Египта; ст. 3 Конституции Ирака; ст. ст. 2 и 12 Конституции Ирана; ст. 3 Конституции Йемена; ст. 1 Конституции Катара; ст. 7 Конституции Объединенных Арабских Эмиратов; ст. 2 Основного закона (Белой книги) Султаната Оман; ст. 3 Конституции Сирии; ст. 227 Конституции Пакистана; ст. 18 Конституции Судана).

Заметную роль исламское право играет также в тех государствах, где конституции признают ислам государственной религией, не упоминая при этом о роли шариата (Алжир, Бангладеш, Бруней, Индонезия, Коморские острова, Малайзия, Мальдивские острова, Мавритания, Марокко, Тунис).

Чтобы убедиться в близости норм правовых систем государств этих двух групп, достаточно сравнить действующее в них законодательство. Так, Гражданский кодекс Египта устанавливает следующее: "Положения законов регулируют все вопросы, к которым такие положения применяются в силу их буквы или духа. В отсутствие применимого положения законов судья должен решать дело в соответствии с обычаем, а в отсутствие обычая — в соответствии с принципами исламского права. В отсутствие таких принципов судья должен применить принципы естественного права и правила справедливости"[197] (ст. 1). Такие же положения содержит ст. 1 Гражданского кодекса Алжира 1975 г.[198] — страны, Конституция которой не упоминает шариат в качестве источника права.

К этой же группе стран относится Марокко, где Семейный кодекс 2004 г. закрепляет следующие положения: "По всем вопросам, которые непосредственно не урегулированы настоящим Кодексом, необходимо обращаться к предписаниям маликитского мазхаба и/или к выводам юридической науки, в которых четко раскрываются ценности справедливости, равенства и гармоничной жизни в обществе, как их проповедует ислам"[199] (ст. 400).

В отдельную группу государств можно отнести те мусульманские страны, которые идут путем светского развития и законодательство которых либо совсем, либо главным образом не содержит норм мусульманского права. К этим странам относятся Турция, мусульманские государства — бывшие республики Советского Союза и др.

Принцип отделения религии от государства закреплен в Конституциях Азербайджана (ст. ст. 7, 18), Албании (ст. 10), Гамбии (ст. ст. 1 и 5), Гвинеи (ст. 1), Казахстана (ст. ст. 1, 5), Мали (ст. 25), Нигера (ст. 4), Сенегала (ст. 2), Таджикистана (ст. 1), Турции (ст. 2), Туркменистана (ст. 1), Узбекистана (ст. 12).

Официально в этих странах шариат источником права не признается. Однако он, несомненно, проявляется на уровне правоприменительной практики и правосознания. Более того, при определенных обстоятельствах он начинает оказывать существенное воздействие на законодательство. Так происходит, например, в Турции, где в последние годы у власти стоит исламистская Партия справедливости и развития. Турция перешла на светский путь развития в результате радикальных реформ М. Кемаля Ататюрка (1881–1938), но, несмотря на проявление оппозиционных настроений в среде исламских партий, все еще продолжает оставаться светским государством — официальным кандидатом в члены Евросоюза.

Конечно, в современном мире влияние шариата ослабевает даже в тех странах, которые провозглашают его верховенство. Многие общественные отношения остаются за его рамками. Прежде всего это касается торгового, горного, финансового, административного, энергетического, природоохранного и процессуального законодательства. Определенное отступление от мусульманского права обусловлено рядом причин. Все более возрастает роль международного права, акты которого не только непосредственно инкорпорируются в правовые системы мусульманских стран, но и оказывают заметное влияние на их развитие.

В правовые системы мусульманских государств проникают правовые модели других стран, прежде всего в те сферы, к которым оно не приспособлено (международный торговый оборот, техническое регулирование, информационные технологии и т. д.).

Происходят определенные перемены и в самом мусульманском праве. Шариат воспринимается главным образом как основа мусульманского права, его источник. Раскрывая это явление, Л.Р. Сюкияйнен писал: "С точки зрения мусульманского права в широком смысле шариат правильнее представлять не как систему, заключающую все конкретные правила поведения различных типов, а как общий ориентир, направление, цель, к достижению которой должен стремиться мусульманин"[200].

Как отмечалось выше, современное законодательство в разной мере отражает традиционное мусульманское право. Наиболее сильные позиции оно сохраняет в сфере личного статута, в которую входят семейные и наследственные отношения. В других сферах права наблюдается постепенное усиление светских начал.

Впрочем, эта закономерность типична далеко не для всех мусульманских государств. В некоторых из них в последние годы предпринимаются усилия к возрождению исконных начал мусульманского права. Первой на этот путь встала Ливия. В 1971 г. в этой стране было принято решение об исламизации национальной правовой системы. Были восстановлены традиционные для мусульманского права меры уголовного наказания за такие преступления, как кража, разбой, прелюбодеяние, употребление спиртных напитков[201]. Были приняты законы о закяте, запрете ростовщичества. А в 1977 г. Коран был объявлен законом общества, заменяющим светскую конституцию[202]. Вскоре на тот же путь вступили Йемен, Пакистан и Судан, а вслед за ними ряд других мусульманских государств. Но наиболее последовательно мусульманское право воплощено в правовых системах Саудовской Аравии, Ирана.

Самой архаичной является правовая система Саудовской Аравии, законодательство которой до сих пор в значительной степени не кодифицировано, а мусульманско-правовая доктрина при этом играет роль источника права.

Чтобы показать масштаб исламизации саудовского общества, разберем положения Основного низама о власти. Статья 7 этого акта провозглашает: "Власть в Королевстве Саудовская Аравия основана на Книге Всевышнего Аллаха и Сунне Его Пророка". Раскрывая содержание этой нормы, Основной низам указывает, что основами правления в соответствии с исламским шариатом являются "справедливость, принцип консультации и равенство" (ст. 8); что "государство защищает исламскую веру, реализует ее установления, следит за отсутствием греховности, препятствует пороку, выполняет долг распространения ислама" (ст. 23).

Эти принципы должны определять деятельность всех органов власти. В частности, Основной низам о власти устанавливает, что суды должны руководствоваться исключительно исламским шариатом (ст. 46). При этом вводится конструкция своеобразного конституционного надзора: суды могут применять статуты, изданные правителем, но только в том случае, если они не противоречат Корану и Сунне (ст. 48).

Требования предъявляются Основным низамом и к королю. Он должен проводить национальную политику в соответствии с нормами ислама и контролировать применение исламского шариата (ст. 55). Столь же четко определена ответственность Совета министров, который несет коллективную ответственность перед королем за исполнение норм шариата (ст. 57). Подобным образом закрепляются полномочия законодательной власти. В ее обязанности входит разработка правовых норм и правил, отвечающих общим интересам, препятствующих проникновению зла в дела государства и соответствующих шариату (ст. 67).

В отдельных случаях Основной низам уточняет, как должны реализовываться положения мусульманского права. В частности, его ст. 10 указывает, что "государство стремится к упрочению семейных уз, сохранению арабских и исламских семейных ценностей, проявляет заботу о всех ее членах, создает необходимые условия для повышения их благосостояния и развития способностей". Отмечается, что собственность, капитал и труд выполняют в соответствии с шариатом общественную функцию (ст. 17) и все природные богатства, "ниспосланные Аллахом", остаются собственностью государства (ст. 14).

Требования соблюдать исламские ценности обращены не только к государственным органам, но и к обществу в целом. Так, Основной низам провозглашает: "Саудовское общество базируется на исламской вере, благочестивом и бережном отношении его членов друг к другу при взаимном сотрудничестве без каких-либо противоречий" (ст. 11); "Основой саудовского общества является семья, члены которой должны воспитываться на исламской вере, преданности и повиновении Всевышнему Аллаху, Его Пророку и представителям власти" (ст. 9).

В такую правовую модель акты светского законодательства вписываются с трудом. Их немного, и в целом они рассматриваются как вспомогательный источник права. Например, в области коммерческого и корпоративного права долгое время действовали только два основных Королевских низама (указа) — "О регулировании деятельности компаний" 1965 г. и "О регулировании деятельности коммерческих агентств" 1962 г.

Положение стало меняться на рубеже двух тысячелетий. После принятия общего Акта "О судебной власти" 1975 г. были изданы акты "О тюремном заключении и аресте" 1978 г., "Об основных положениях об аресте, временном лишении свободы и предупредительном задержании" 1983 г., "О процедуре в судах шариата" 2001 г., "О судопроизводстве" 2002 г., "Об уголовном процессе" 2002 г. и др. В соответствии с Законом о судебной власти 1975 г. судебная система Саудовской Аравии состоит из судов одного кади, которым подсудны брачно-семейные и мелкие гражданские дела, судов трех кади по уголовным делам, апелляционных судов и Высшего судебного совета.

Новый этап в реформировании законодательства наступил после опубликования 1 октября 2007 г. королевских планов по проведению полномасштабной правовой реформы. В соответствии с новым законодательством был учрежден Верховный суд, а Верховный судебный совет перестал быть высшим органом судебной власти. В провинциях была учреждена новая система апелляционных судов: уголовных, гражданских, трудовых, коммерческих и судов личного статута[203]. Очевидно, что какого-либо значительного отхода от исламских принципов не произойдет.

Другим примером наиболее мощного развития мусульманского права служит правовая система Ирана. В Конституции этой страны провозглашено, что официальной религией Ирана является ислам джафаритского толка, признающий существование 12 имамов (ст. 12). Ислам положен в основу системы государственного правления и определяет содержание законодательства.

На вершине политической системы этого государства стоит аятолла — духовный лидер страны. Он осуществляет верховное руководство мусульманской общиной (ст. 5 Конституции), определяет общую политику государства, контролирует правильное исполнение общей политической линии государства, принимает решения о проведении плебисцитов, осуществляет верховное командование Вооруженными силами, решает споры и упорядочивает отношения между тремя ветвями власти — законодательной, исполнительной и судебной, назначает на должности и отправляет в отставку большое число должностных лиц (ст. 110).

Президент, возглавляющий исполнительную власть, занимает только вторую ступень в политической системе страны. Согласно Конституции он может избираться только из числа "религиозно-политических деятелей", отвечающих, помимо общих требований, таким критериям, как "набожность, религиозность, вера в основы Исламской Республики и принадлежность к официальной религии страны" (ст. 115 Конституции).

Законодательство Ирана должно полностью соответствовать исламу. Этот принцип отражен в ст. 4 Конституции: "Все гражданские, уголовные, финансовые, экономические, административные, культурные, военные, политические и другие законы и уставы должны быть основаны на исламских нормах". При этом Конституция подчеркивает, что ст. 4 имеет верховенство над другими статьями Конституции, иными законами и нормативными актами. Подкрепляя данную норму, Конституция не допускает принятия законов, противоречащих принципам и установлениям официальной религии (ст. 72). Такое же требование установлено в отношении решений местных советов (ст. 105).

В обеспечении верховенства мусульманского права особую роль играет Совет по охране Конституции, который формируется в составе 12 членов: шесть богословов, назначаемых Духовным лидером страны, и шесть мусульманских правоведов — специалистов в разных областях права, назначаемых Меджлисом Исламского совета (национальным парламентом) по представлению главы судебной власти.

Конституция требует, чтобы все акты Меджлиса Исламского совета направлялись в Совет по охране Конституции, который должен их рассмотреть в течение 10 дней (при необходимости этот срок может быть продлен еще на 10 дней). Если Совет сочтет их противоречащими нормам ислама и Конституции, законопроекты возвращаются для повторного рассмотрения. Кроме того, Совет по охране Конституции дает официальное толкование Конституции. Такие решения принимаются большинством в три четверти голосов членов Совета (ст. 98 Конституции).

В правовой системе Ирана акты светского законодательства традиционно играют более значимую роль, чем в Саудовской Аравии. Во многом это связано с давними традициями парламентаризма, сложившимися в Иране еще с начала XX в. после принятия первой Конституции 1906–1907 гг.[204].

В настоящее время в Иране действует большое число актов светской власти. Многие из них были приняты задолго до исламской революции и продолжают действовать с изменениями, обусловленными требованиями не только шариата, но и времени. В их числе Гражданский (1929–1935), Торговый (1932) и Трудовой (1990) кодексы, а также большое число законов и ведомственных актов, охватывающих значительную часть общественных отношений. Формально они остаются за рамками традиционного мусульманского права, но, несомненно, испытывают большое влияние с его стороны.

Сложившееся еще во времена раннего Средневековья в большинстве мусульманских стран сосуществование мусульманских и светских судов продолжалось почти без изменений до XX в. В тех мусульманских государствах, которые стали колониями европейских империй, были также созданы специальные суды для рассмотрения дел европейцев и немусульман.

В настоящее время в большинстве мусульманских государств сохраняется дуализм мусульманских и светских судов. Шариатские суды существуют, например, в Иордании, Малайзии, Брунее, а суды кади — в Кении и др. Во всех этих странах мусульманские суды рассматривают вопросы персонального права или личного статуса мусульман (вопросы семьи, брака, наследования и проч.).

Деятельность мусульманских судов регулируется специальными законами, например Законом о судах кади 1967 г. (Kadhis' courts act) в Кении. Всего в этой стране существует восемь судов кади для рассмотрения вопросов личного статуса мусульманского меньшинства во главе с Главным кади (Chief kadhi).

В Иордании основы судебной власти довольно подробно прописаны в гл. VI Конституции. В соответствии со ст. 99 Конституции в Иордании существуют три вида судов: суды общей юрисдикции, религиозные и особые суды. Религиозные суды, в свою очередь, делятся на суды шариата и советы иных религиозных общин. Особенностью шариатских судов Иордании является то, что наряду с вопросами личного статуса мусульман они вправе рассматривать дела, связанные с выплатой выкупа за кровь (дийа) при убийстве и причинении вреда здоровью в случаях, когда обе стороны являются мусульманами либо когда лишь одна сторона является мусульманином, но обе стороны согласны на рассмотрение дела в шариатском суде.

В связи с этим нелишним будет пояснить, что мусульманское уголовное право выделяет три большие группы преступлений, одну из которых как раз и составляют посягательства на жизнь и здоровье, за совершение которых установлено наказание в виде воздаяния равным — кисас (смертная казнь или членовредительские наказания по талиону). В случаях невозможности исполнения кисас по тем или иным причинам либо в случае согласия на то потерпевшей стороны виновная сторона выплачивает установленное денежное возмещение — дийа.

Согласно ст. 105 Конституции Иордании суды шариата также рассматривают вопросы вакуфного имущества, переданного или завещанного на благотворительные или религиозные цели.

В некоторых государствах также действуют специальные категории судов. Это имеет место в тех странах, население которых принадлежит к различным мазхабам и (или) направлениям в исламе. Например, в Бахрейне существуют различные суды для суннитов и шиитов-джафаритов.

Нельзя обойти вниманием и те мусульманские государства, в которых мусульманское право широко применяется либо потому, что оно никогда и не утрачивало своих позиций под влиянием европейского права в эпоху колониализма, например Саудовскую Аравию и некоторые другие государства Персидского залива, либо потому, что было возрождено после исламских революций конца XX в., например Иран и Пакистан.

В Пакистане мусульманское право стало активно возрождаться после военного переворота генерала Зия уль-Хака в 1977 г. В этой стране в основу правовых реформ, так же как и в Иране, был положен принцип всеобщей исламизации общества и государства. С того времени было принято много законодательных актов, основанных на традиционных нормах мусульманского права.

Несмотря на это, судебная система Пакистана в целом имеет светский характер. Здесь действуют магистратские, окружные и сессионные суды, а также большое количество судов по отдельным категориям дел: семейным, экологическим и др. Судебные системы провинций возглавляют высокие суды, а во главе судебной системы всей страны стоит Верховный суд. С 1980 г. в Пакистане существует Федеральный шариатский суд, однако его функции в основном сводятся к проверке действующего законодательства на соответствие основам ислама (Injunctions of Islam) (ст. 203 "d" Конституции).

В целом можно отметить устойчивость развития исламской модели правосудия, ее пластичность, позволяющую приспосабливать ее к меняющимся условиям и вызовам времени.

Глава 8. Российская модель правосудия: общее и особенное

§ 1. Основные этапы исторического развития

Российская модель правосудия формировалась в течение многих столетий. Наиболее значимые вехи ее развития до судебной реформы 1860-х гг. отмечены такими актами, как Русская Правда, Кормчая книга, Новгородская и Псковская судные грамоты, Судебники 1497 и 1550 гг., Соборное уложение 1649 г. Они стали своеобразной летописью постепенного укоренения подлинных начал правосудия: коллегиальности суда, состязательности процесса, обоснованности судебных решений, беспристрастности и неподкупности судей.

Первые элементы организации судебной власти обнаруживаются в таком важном документе периода возникновения Древнерусского государства, как Русская Правда Ярослава (самый древний список датирован 1016 г.). Суд в то время был сосредоточен в руках князя. Наиболее сложные дела, например о должностных преступлениях бояр, князь разбирал совместно с вечем, принимавшим окончательное решение, которое немедленно исполнялось. Подготовка дел к судебному разбирательству осуществлялась в порядке особой процедуры, которая называлась "свод и гонение следа".

Принятие и распространение христианства на Руси повлекли создание церковных судов, к юрисдикции которых первоначально относились сугубо церковные дела. Но постепенно в их подсудность перешли дела о нарушениях общественной нравственности (об изнасиловании, о похищении женщин, о кровосмешении) и о преступлениях против самой церкви (кражи церковного имущества и т. д.). Деятельность церковных судов и подсудность им регламентировались церковными уставами киевских князей Владимира Святого (ок. 996 г.) и Ярослава Мудрого (1051–1954), Новгородского князя Всеволода (ок. 1120), Смоленского князя Ростислава (1150), Московского Великого князя Василия (1402)[205].

Следующая ступень формирования российской модели правосудия обозначена принятием Псковской судной грамоты (1467), являющейся памятником выдающегося историко-юридического значения, который по содержательности и уровню правового мышления превосходил московское законодательство.

Примечательна следующая норма Псковской судной грамоты: "А посадник при возведении на должность посадника должен крест целовать, присягая в том, что он будет судить справедливо, как обещал на крестном целовании, что он не будет пользоваться из корысти средствами города, что он не будет никому мстить на суде либо потакать на суде, что он не будет наказывать правого и не будет миловать виновного, и что он не будет никого судить без разбора дела ни на суде, ни на вече"[206] (ст. 3).

По Псковской судной грамоте суд независимо от его принадлежности пользовался таким уважением, что приговор его не подлежал апелляции и всегда был окончательным.

На протяжении более чем 1000-летнего развития русской государственности менялись цели и задачи судопроизводства. Так, если в Киевской Руси основной целью судопроизводства было восстановление нарушенных прав потерпевшего, то в Московском государстве приоритет отдавался защите государственной власти и самодержавного строя от преступных посягательств[207].

В Московском великом княжестве (царстве) первая судебная реформа была осуществлена в конце XV в. Перед Судебником 1497 г. стояли задачи систематизации норм судебного права, унификации судоустройства и судебного процесса на всей территории объединенной Московской Руси, преодоления партикуляризма юрисдикции. Эта реформа отражала политику централизации судебной власти и была объективно необходима[208].

Первый Судебник 1497 г. был составлен во многом под влиянием византийского права. В дальнейшем, начиная с Судебника 1550 г. и Соборного уложения 1649 г., усиливалось воздействие законодательных актов Польши, Швеции, Германии.

Но влияние западноевропейских образцов в целом было незначительным. Преобладало стремление к сохранению традиционных форм. Те формы, которые заимствовались, преломлялись в новые. Так, уже в петровскую эпоху были заложены основы особого исторического варианта российского уголовного процесса, который в литературе иногда называется следственно-розыскным. Он характеризовался наличием предварительного расследования, проводимого одним из судей в условиях следования формальной системе оценки доказательств.

Долгое время судебная власть не обособлялась от вечевой или княжеской власти. И только в петровские времена впервые выкристаллизовалась идея учреждения самостоятельных судов. Ее самым страстным проповедником стал И.Т. Посошков — один из сподвижников Петра Великого, утверждавший, что "правосудное установление есть дело высокое" и его организация должна быть тщательно продумана[209].

Новые суды должны были строиться по новой модели, которую Посошков обозначил как "прямое правосудие"[210]. Раскрывая ее содержание, он отмечал необходимость постоянного поиска правды; строгого соблюдения правовых норм и правил судопроизводства; активного ведения судебных дел; помощи слабой, но правой стороне в судебном процессе; вынесения милостивых приговоров и решений[211]. Одной из гарантий утверждения "прямого правосудия" должно было стать учреждение особой канцелярии, в которой легко угадывается прокуратура. По мысли Посошкова, она должна была действовать как "око Царево, верное око" и неустанно следить за действиями судей и чиновников, подчиняясь только Божьей воле и Императору[212].

Отдельные идеи И.Т. Посошкова нашли воплощение в законодательстве эпохи Петра I. В частности, была формализована оценка доказательств, ограничивающая возможности произвола судей. Созданная Петром I система формальных доказательств, усовершенствованная в период екатерининского правления, положена в основу современного института допустимости доказательств[213].

Но утверждение подлинных начал правосудия произошло позже, в ходе великой судебной реформы Александра II. Указ Правительствующему сенату от 20 января 1864 г. следующим образом отразил ее цели: "…водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех… возвысить судебную власть, дать ей надлежащую самостоятельность и… утвердить в народе нашем то уважение к закону, которое должно быть постоянным руководителем действий всех и каждого, от высшего до низшего"[214].

Судебная реформа 1864 г. не только создала в России самостоятельный суд (одной из гарантий при этом было назначение судей пожизненно), но и коренным образом изменила судопроизводство. Согласно уставам 1864 г. уголовный процесс был построен на принципах гласности, устности, состязательности, равноправия сторон в судебном разбирательстве, презумпции невиновности.

Закрепленные в Уставе уголовного судопроизводства порядок производства в мировых судебных учреждениях, процедуры разбирательства дел с участием присяжных заседателей, принципы пересмотра дел в вышестоящих судах определили парадигму развития российской модели правосудия и в последующие эпохи.

Судебная реформа 1864 г. в основном опиралась на опыт национального правового развития, обобщенный в Своде законов Российской империи в редакции 1857 г.

Вместе с тем реформа восприняла многое от западноевропейских моделей правосудия. Обращаясь к этой теме, один из самых ярких правоведов второй половины XIX в. Г.А. Джаншиев призывал соблюдать "азбуку рационального судопроизводства", которая учит, что "без несменяемых судей и суда присяжных немыслим независимый суд, а без независимого суда немыслимо торжество законности и уважение к закону"[215]. С особой страстью Г.А. Джаншиев защищал суд присяжных, утверждая, что народ нуждается в нем, поскольку только этот суд может его понять[216].

В защиту суда присяжных выступал и И.Я. Фойницкий, который вместе с тем предостерегал, что институт суда присяжных может быть успешным только при наличии трех факторов: высокого уровня общественной культуры, законности в жизни и правды в законе[217].

Не менее важное значение имели новые институты обеспечения правосудия: адвокатура, судебные следователи, судебные приставы.

Примечательны следующие слова, обращенные к судебным приставам первым председателем московского окружного суда Е.Е. Люминарским: "На вас лежит священная обязанность не только поддержать, но возбудить упавшее доверие к силе и власти суда — доверие, без которого парализуется и самое отправление правосудия… и без которого немыслимо и самое государство"[218].

Конечно, в полной мере цели судебной реформы осуществлены не были. Более того, многие ее завоевания были подвергнуты ревизии. В частности, была сокращена сфера юрисдикции суда присяжных. И тем не менее в обновленном судоустройстве утвердились новые начала организации единой судебной власти, независимости и несменяемости судей, гласности и состязательности судебного процесса, процессуального равенства сторон, свободной оценки доказательств, презумпции невиновности.

Октябрьская революция 1917 г. прервала естественный ход развития судебной системы России. Были упразднены все дореволюционные судебные органы, адвокатура, институты судебных следователей и приставов. Вместо судов, сформированных Судебной реформой 1864 г., были образованы особые судебные органы и трибуналы, которые руководствовались революционным правосознанием и упрощенными процессуальными нормами, обеспечивающими ускоренное рассмотрение дел[219]. Так был заложен фундамент "красного", а впоследствии и сталинского террора, жертвами которого стали миллионы невинных людей.

Вместе с тем постепенно усиливалась тенденция к восстановлению преемственности в утверждении подлинных начал правосудия. В 1923 г. был принят Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (далее — УПК РСФСР), в котором развивались общие начала российского процессуального права: ведение судебного разбирательства на национальном языке, гласность и публичность судебных заседаний. Закреплялся принцип обязательного участия защиты по делам, по которым выступает прокурор, а также по делам лиц с физическими недостатками. Определяя виды и характер доказательств, УПК РСФСР не ограничивал суд формальными доказательствами, а обязывал его исследовать все обстоятельства дела, выяснять объективную истину. Кодекс подробно регламентировал порядок проведения следствия и судопроизводства во всех судебных инстанциях.

В 1923 г. был принят Гражданский процессуальный кодекс РСФСР (далее — ГПК РСФСР), который, продолжая линию преемственности российского процессуального права, закреплял традиционные принципы судопроизводства: устности, публичности, выявления всех обстоятельств дела и т. д.

Проведенная в 1920-х гг. кодификация процессуального законодательства не только опиралась на прежний законодательный опыт российского процессуального правоведения, но и вырабатывала новые правовые конструкции и нормы, которые в дальнейшем были восприняты при демократической модернизации российской модели правосудия в середине и конце XX столетия.

Необходимо отметить, что традиционные принципы судопроизводства не распространялись на политические дела, в том числе о террористических организациях и террористических актах. Следствие по ним должно было заканчиваться в срок не более 10 дней. Обвинительное заключение следовало вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде. Дела должны были слушаться без участия сторон. Кассационное обжалование приговоров, как и подача ходатайств о помиловании, не допускалось[220].

Новый этап в развитии российской модели правосудия наступил после смерти И.В. Сталина. Первое время основной целью законодательства и правоприменительной практики стало устранение наиболее одиозных проявлений сталинской юстиции.

В 1958 г. принимаются новые Основы законодательства Союза ССР и союзных республик по судоустройству, Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик.

В 1961 г. издаются Основы гражданского законодательства и Основы гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик. На их основе РСФСР принимает собственные кодифицированные акты: в 1960 г. — Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы и Закон "О судоустройстве", в 1964 г. — Гражданский и Гражданский процессуальный кодексы.

В судопроизводство вновь вводятся принципы осуществления правосудия только судом, обеспечения процессуального равенства сторон, отправления правосудия в точном соответствии с законом, выборных начал организации судов, коллегиального и открытого рассмотрения дел, независимости судей и их подчинения только закону, гарантирования права обвиняемых на защиту, участия народных заседателей в рассмотрении судебных дел и т. д. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР устанавливают нормы о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела (ст. 14); о непосредственности, устности и непрерывности судебного разбирательства (ст. 37); об участии общественных обвинителей или защитников в судебном разбирательстве (ст. 41).

Но в полной мере эти принципы в условиях административно-командной системы, осуществлявшей жесткий контроль за судами, реализованы не были.

Перелом в развитии российской модели правосудия наступил в конце 1980-х гг. — в последние годы существования СССР.

13 ноября 1989 г. были приняты обновленные Основы законодательства о судоустройстве Союза ССР и союзных республик, а 4 августа 1989 г. — новый Закон "О статусе судей в СССР". Эти акты расширили компетенцию судебных органов.

2 ноября 1989 г. был издан Закон СССР "О порядке обжалования в суд неправомерных действий органов государственного управления и должностных лиц, ущемляющих права граждан". Было признано право граждан на обжалование в суд неправомерных действий коллегиальных органов управления, которое, однако, не распространялось на акты нормативного характера. Незавершенность таких реформ была очевидной. И вскоре инициативу в их реализации приняли на себя Президент РФ и Верховный Совет РФ.

Оценивая предшествующий этап развития российской модели правосудия, следует отметить общую тенденцию к утверждению ценностей континентальной традиции права. Попытки отказа от этих ценностей, создания революционной модели правосудия, предпринятые в первые годы советской власти и период сталинских репрессий, успехом не увенчались. Сама жизнь диктовала необходимость восстановления традиционных для современных европейских государств правовых институтов, конструкций и норм[221].

§ 2. Формирование современной российской модели правосудия

Возрождение российской государственности на демократических началах создало предпосылки реформирования российской модели правосудия. Новые ее основы были закреплены в Концепции судебной реформы в РСФСР, одобренной Верховным Советом РСФСР 21 октября 1991 г. Раскрывая необходимость принятия Концепции, ее авторы подчеркивали не только неудовлетворительность прежней судебной системы, но и необходимость утверждения новых начал ее организации: "На арену общественной жизни выходит независимый, свободный от корыстных интересов и политических симпатий суд, выступающий гарантом законности и справедливости, играющий для государства ту же роль, какая в человеке принадлежит совести"[222].

Перед судебной реформой были поставлены следующие цели, которые, по сути, рассматривались как условия формирования новой российской модели правосудия:

осуществление правосудия в соответствии с материальными и процессуальными законами России;

обеспечение соответствия назначения и задач суда возможностям и природе правосудия, что обусловливает, в частности, преобразование юстиции из карательной в правоохранительную;

реализация законодательных гарантий основных прав и свобод человека;

утверждение судебной власти как влиятельной силы государственного механизма, независимой от законодательной и исполнительной властей;

обеспечение верховенства суда в правоохранительной деятельности, примата юстиции над администрацией;

устранение идеологизации правоохранительной деятельности и ее ориентация на предпочтительную судебную защиту публичных интересов;

последовательное утверждение в уголовном и гражданском судопроизводстве демократических принципов правосудия;

обеспечение достоверности информации о деятельности правоохранительных и судебных органов, а также моральной статистики;

превращение чиновника из функционера в личность с независимым правовым и социальным статусом;

образование судейской корпорации;

повышение престижности работы в правоохранительных органах и интереса к замещению открывающихся там вакансий;

совершенствование ресурсного обеспечения правоохранительных органов.

Концепция судебной реформы закрепила за судами общей юрисдикции значение ключевого звена судебной системы, в состав которой должны были войти и некоторые специализированные суды — Конституционный, арбитражные, административные.

Формирование новой российской модели правосудия было подготовлено предшествующим развитием российской государственности и права, вершиной которого стало принятие в 1993 г. Конституции РФ.

Конституция РФ закрепила новые принципы организации правосудия. Впервые в российской истории суды были провозглашены судебной властью, осуществляющей свои функции независимо от органов законодательной и исполнительной власти (ст. 10).

Независимость судебной власти обеспечивалась организационной и функциональной самостоятельностью судов[223]. Конституция установила, что только суды могут осуществлять правосудие (ч. 1 ст. 118), судебная власть Российской Федерации устанавливается Конституцией РФ и федеральным конституционным законом и создание чрезвычайных судов не допускается (ч. 3 ст. 118). Были закреплены также конституционные гарантии независимости, несменяемости и неприкосновенности судей (ст. ст. 120, 121).

Отличительной чертой Конституции РФ стало закрепление цели правосудия. В ст. 18 она была сформулирована следующим образом: "Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием".

Эта норма по праву считается одним из краеугольных камней российского конституционализма, значение которого раскрывается во многих статьях Основного Закона РФ, прежде всего в ст. 46. В ней закреплены гарантии каждого на судебную защиту его прав и свобод, которые включают право не только на обжалование в суд решений и действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц, но и на обращение в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты.

Конституцией РФ был закреплен обширный перечень процессуальных гарантий и прав, в том числе: на рассмотрение дела в том суде или тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (ст. 47); получение квалифицированной юридической помощи (ст. 48); презумпцию невиновности (ст. 49); недопустимость повторного осуждения за одно и то же преступление (ч. 1 ст. 50); пересмотр приговора и помилование лица, осужденного за преступление (ч. 3 ст. 50); признание права не свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников (ст. 51); защиту прав потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью и доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52); возмещение вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (ст. 53); недопустимость придания обратной силы закону, устанавливающему или отягчающему ответственность (ст. 54).

Такие процессуальные гарантии едины для большей части государств континентальной традиции права.

Вместе с тем конституционное закрепление российской модели правосудия имеет ряд особенностей.

Так, ч. 2 ст. 118 Основного Закона РФ устанавливает, что судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Во многих конституциях зарубежных государств такого деления нет.

К особенностям конституционного закрепления российской модели правосудия следует отнести также стремление к обеспечению единства судебной власти. Эта цель достигается не построением вертикали судебных органов, а закреплением общих принципов их организации и функционирования. В частности, установлено, что разбирательство дел во всех судах должно быть открытым. Слушание дел в закрытом заседании допускается только в исключительных случаях, предусмотренных законом. Судопроизводство во всех судах осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (ст. 123 Конституции РФ). Суды формируются в общем порядке, установленном Конституцией РФ. Единство судебной власти подчеркивается и общими требованиями к их финансированию. Оно должно выполняться только из федерального бюджета и обеспечивать возможность полного и независимого осуществления правосудия в соответствии с федеральным законом (ст. 124 Конституции РФ).

В целом Основной Закон РФ в полной мере соответствует тем стандартам организации судебной власти и судопроизводства, которые утвердились в конституциях других государств мира.

Конституция РФ послужила основой для создания большого свода законодательства о судебной власти и судопроизводстве, которое восстанавливало многие институты судебной власти, существовавшие в России до Октябрьской революции 1917 г.: суд присяжных, судебные приставы, судебные исполнители и др.[224].

Характерная черта российской модели правосудия — очень высокая динамика ее развития. После принятия Конституции РФ были приняты Гражданский процессуальный кодекс 2002 г., две редакции Арбитражного процессуального кодекса (1995 и 2002), Уголовно-процессуальный кодекс (2001), Уголовно-исполнительный кодекс (2007).

Формировались новые институты, например судейского сообщества, и создавались новые механизмы обеспечения правосудия, в частности кодексы судейской этики[225].

Ход построения российской модели правосудия обеспечивался и программными документами, в том числе Федеральными целевыми программами "Развитие судебной системы России" на 2002–2006 годы (утверждена Правительством РФ 20 ноября 2001 г.) и "Развитие судебной системы России" на 2007–2012 годы (утверждена Правительством РФ 21 сентября 2006 г.).

Значительная роль в преобразовании судебной системы принадлежала Совету при Президенте РФ по вопросам совершенствования правосудия, сформированному Указом Президента РФ от 14 октября 1997 г. N 1115.

Пока преждевременно подводить итоги формирования российской модели правосудия. Этот процесс еще продолжается. Принимаются новые акты, обеспечивающие полноценное развитие правосудия.

Многие задачи не выполнены. Так и не создана самостоятельная система административной юстиции, что замедляет процесс построения правового государства в нашей стране[226]. Не решены назревшие вопросы совершенствования структуры судебной системы, в частности специализации судов, правового статуса мировых судей, взаимодействия отраслей судебной системы[227].

Необходимо корректировать многие вопросы судебной власти, связанные с обеспечением ее единства и самостоятельности, совершенствованием судебного процесса и статуса судей, а также раскрыть потенциал конституционного принципа равноправия сторон. В наших процессуальных кодексах и судебной практике этот принцип явно уступает принципу состязательности, что не соответствует не только конституционным требованиям, но и представлениям большинства населения страны о правовом порядке и справедливости.

Возникает вопрос об интеграции в кодифицированном нормативном акте системы идей, ценностей и норм, без которой судебная власть и правосудие не могут нормально функционировать.

Необходимы дальнейшие меры по укреплению самостоятельности судебной власти при усилении механизмов внутрисистемного контроля за соблюдением не только законности, но и этических норм судейской деятельности.

§ 3. Российская модель правосудия в контексте мировых стандартов организации судебной власти

Российская модель правосудия формировалась с учетом мировых стандартов организации судебной власти. Отечественные суды имеют особый статус, определяемый не только их организационной самостоятельностью, но и сферой ответственности, а также функциями, которые реализуются независимо от других государственных органов.

В триаде разделенных властей только суды наделены конституционной гарантией независимости (ст. 120 Конституции РФ). Такое решение определяется формулой "судебная власть самостоятельна" и (прежде всего) формой осуществления судебной власти, каковой является правосудие. Именно правосудие как последний рубеж защиты права должно быть независимым, а следовательно, должны быть независимы те, кто его отправляет.

Самостоятельность судебной власти — важное условие и предпосылка независимости правосудия и лиц, его осуществляющих. В отсутствие принципа разделения властей, а также формального и фактического признания самостоятельности судебной власти не срабатывает и принцип независимости судей.

Советская юриспруденция, не поддерживавшая идею разделения властей, но безоговорочно следовавшая руководящей и направляющей воле коммунистической партии, официально никогда не ставила под сомнение необходимость независимости судей. Именно поэтому, несмотря на постоянное вмешательство в судебную деятельность, высшие партийные инстанции время от времени давали формальные указания местным руководителям, позволявшим себе слишком открыто командовать судами. Так, в Постановлении ЦК КПСС от 20 ноября 1986 г. "О дальнейшем укреплении социалистической законности и правопорядка, усилении охраны прав и законных интересов граждан" указывалось на недопустимость вмешательства в расследование и судебное разбирательство конкретных дел. Однако тут же внимание партийных комитетов обращалось на необходимость усилить политическое руководство правоохранительными органами, к числу которых относились и суды, осуществлять контроль за их деятельностью. Это внутреннее противоречие и практически невыполнимое требование контролировать и руководить, не вмешиваясь, отражали традиционный стиль отношения КПСС к правоохранительным органам: держать их на коротком поводке, одновременно создавая в глазах общественности видимость их самостоятельности и независимости[228].

Современное российское законодательство вобрало практически весь положительный опыт, накопленный демократическими странами (Францией, Германией, Италией, США, Великобританией и др.) в части реализации принципа независимости судей, выступающего гарантией права каждого гражданина на справедливое и независимое правосудие. Опыт этих государств воплощен в международных стандартах правосудия, сформулированных в ст. 14 Пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. и ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также в иных актах Генеральной Ассамблеи ООН[229] и Совета Европы.

Одной из важных гарантий принципа независимости судебной власти является несменяемость судей.

В международных нормах, посвященных независимости судей, практика пожизненного назначения не является обязательной. Достаточно установить определенный гарантированный государством срок полномочий, в течение которого судью нельзя необоснованно уволить или отстранить от должности по желанию властей (п. 12 Основных принципов независимости судей, принятых VII Конгрессом ООН 26 августа — 6 сентября 1985 г.). Но гарантированный срок полномочий судьи — это минимальное требование. Международные организации по правам человека поддерживают все предпринимаемые государствами меры, направленные на обеспечение более надежной системы защиты прав человека, важнейшим элементом которой является независимое правосудие. Поэтому, когда Закон РФ от 26 июня 1992 г. N 3132-1 "О статусе судей в Российской Федерации" (далее — Закон о статусе судей) установил неограниченный срок полномочий судей, эта новелла была воспринята как крупная победа на пути судебно-правовой реформы. "Наконец-то над головами судей перестал висеть дамоклов меч очередных выборов. Наконец-то судья, принимая решения по делу, перестал чувствовать себя заложником тех сил, которые через определенное время прямо или косвенно будут решать его судьбу"[230].

Однако практика очень скоро заставила внести определенные коррективы в правовую регламентацию этих вопросов. Одной из причин стало то, что в России не было и, к сожалению, до сих пор нет специальной системы подготовки кандидатов на должность судьи, как это принято во многих странах. В начале 1990-х гг. кадровый голод потребовал снизить уровень требований к кандидатам на должность судей, оставив такие, как 25-летний возраст, наличие высшего образования и несовершение порочащих поступков. С учетом неограниченного срока полномочий подобное положение заставило тревожиться в отношении тех кандидатов, которым предстояло занять должность судьи впервые. Зарубежный опыт также подсказывал, что пожизненное назначение может иметь место только в результате проверки судейских качеств на практике. Поэтому в Закон о статусе судей были внесены изменения, предусматривающие первоначальное избрание судей районных (городских) народных судов на пять лет (в дальнейшем этот срок был сокращен до трех лет) и последующее их переизбрание без ограничения срока полномочий.

Несменяемость судей актуализирует проблему отношения судей к исполнению своих профессиональных обязанностей, судейскому долгу, нравственным аспектам поведения, в том числе вне служебной обстановки, не говоря уже о совершении судьей административных правонарушений или преступлений, что в свою очередь связано с принципами неприкосновенности судьи.

В последние годы ст. 3 Закона о статусе судей, устанавливающая требования к судьям, неоднократно дополнялась новыми положениями с целью обеспечить надлежащее исполнение возложенных на них функций. Кроме того, они подкрепляются требованиями Кодекса судейской этики.

Таким образом, законодательство, с одной стороны, предъявляет к судьям жесткие требования, с другой — закрепляет очень широкие гарантии их неприкосновенности. В ныне действующей редакции ст. 16 Закона о статусе судей предусматриваются определение понятия неприкосновенности судей, особый порядок возбуждения уголовного дела против судьи, решение вопроса о привлечении судьи к административной ответственности, недопустимость задержания судьи, особый порядок избрания в отношении судьи меры пресечения в виде заключения под стражу.

Многие оценивают такую систему гарантий как беспрецедентную. Однако эта оценка не имеет достаточных оснований и требует более тщательного анализа. Особенно настойчиво звучат призывы предусмотреть в рассматриваемом Законе усиление дисциплинарной ответственности.

Действительно, международное и Европейское сообщества, стараясь всемерно поднять авторитет судебной власти и укрепить независимость судейского корпуса, тем не менее именно в интересах охранения авторитета судебной власти предусматривают дисциплинарное воздействие на судей. Возможность привлечения судьи к дисциплинарной ответственности содержится и в Основных принципах независимости судей, и в Рекомендациях Комитета министров Совета Европы от 13 октября 1994 г., и в Европейской хартии о статусе судей от 8 — 10 июля 1998 г.

Принцип VI Рекомендаций Комитета министров Совета Европы гласит: "В случаях, когда судьи выполняют свои обязанности неэффективно и ненадлежащим образом или когда имеют место дисциплинарные нарушения, должны приниматься все необходимые меры, не наносящие ущерба независимости судебных органов. В зависимости от конституционных принципов, юридических полномочий и традиций каждого государства такие меры могут, например, включать следующее: a) отзыв дел у судьи; b) перевод судьи на другую работу в суде; c) материальные санкции, например, временное снижение оклада; d) временное отстранение от должности".

Видимо, не стоит слепо следовать существующим рекомендациям, но необходимо их учитывать, тем более что указанные меры рассматриваются как "не наносящие ущерба независимости". В Европейской хартии о статусе судей содержится весьма важное положение, которое также необходимо иметь в виду, когда ставится вопрос о внесении изменений и дополнений в Закон о статусе судей с учетом международных актов. Излагая мотивы и общие принципы, Хартия указывает, что "положения Хартии нацелены на то, чтобы повысить уровень гарантий независимости в различных европейских государствах. Но положения Хартии никоим образом не могут служить основой для изменения национальных уставов, если это, напротив, заставит регрессировать, снижать уровень гарантий, уже достигнутый в той или иной стране".

Оценивая гарантии неприкосновенности судей, следует подчеркнуть, что основная их цель — не защищать судей, а ограждать их от произвола тех, кто раздражен принимаемыми ими в соответствии с законом судебными решениями.

Самостоятельность судебной власти тесно связана с профессионализмом и компетентностью ее представителей, возможностью независимо от других властей толковать и применять право, защищать его от нарушений со стороны кого бы то ни было. К сожалению, превышающая допустимые нормы нагрузка, большая ответственность и несоответствующее вызовам времени материально-техническое обеспечение превращают деятельность судей в малопривлекательную профессию. В последнее время к этим неблагоприятным обстоятельствам добавилась опасность судейской работы. Судьям и их семьям часто угрожают, их жизни подвергаются опасности. Как следствие, многие судьи уходят в отставку, предпочитая работать не в судах, а на более высокооплачиваемых и менее ответственных и опасных должностях в других, в том числе коммерческих, структурах.

Необходимы усилия по улучшению восприятия судебной власти общественным сознанием. Из года в год в посланиях Президента РФ Федеральному Собранию подчеркивается, что на судебную власть подчас смотрят как на периферийный государственный институт, забывая, что без полноценной судебной власти остальные ветви государственной власти не эффективны, из-за ее слабости не срабатывают новые принципы управления и действенность Конституции РФ без укрепления судебной власти невозможна.

§ 4. Российская модель правосудия в сравнительно-правовом контексте

Российская судебная система, как и судебные системы стран Восточной Европы, после 1989 г. претерпела значительные изменения, которые были связаны с закреплением в конституциях этих стран принципа правового государства и перехода на демократические начала. Рассматривая с данной точки зрения законодательную эволюцию постсоциалистических стран, нельзя не заметить, что переход к демократическим режимам не всегда сопровождался полным принятием концепции Ш. Монтескье о разделении ветвей власти. Приходится констатировать, что влияние исполнительной власти в рассматриваемых нами государствах еще слишком велико[231]. С 1989 г. постсоциалистические страны вступили в так называемую стадию переходного права (transitional law, droit de la transition)[232], т. е. они, отказавшись от одной институциональной модели, стали создавать новую модель, которая в некоторых странах[233] пока так и не получила завершенный вид. Вместе с тем необходимо учесть два обстоятельства, которые отличают страны Восточной Европы и Прибалтики от России и Украины.

Постсоциалистические страны в политике выстраивания правоохранительных и судебных институтов с конца 1980-х гг. имеют по крайней мере две общие тенденции.

Первая тенденция состоит в том, что неизмеримо сильнее, чем в России, восточноевропейские и прибалтийские страны стремились вернуться к своим докоммунистическим истокам и отказаться от всего советского наследия. В этом плане показателен пример с институтом люстрации, неизвестным России, но сыгравшим большую роль в ряде стран Восточной Европы и Эстонии при переходе на демократические принципы как всей политической системы, так и судебной системы и органов прокуратуры[234].

Вторая тенденция заключается в том, что восточноевропейские и прибалтийские страны стремились войти в Евросоюз как полноправные члены, т. е. они выказывали полную готовность перенять весь опыт построения судебной системы и законодательства на демократических началах. Россия не стремилась в ЕС, хотя некоторые европейские нормы нашли отражение в ее внутреннем законодательстве. Большинство норм, на которые ориентировались постсоциалистические законодатели, содержатся в ряде законодательных актов ЕС, касающихся судебной власти: Процедуре эффективного осуществления Основных принципов независимости судебных органов ООН (1985); Рекомендации Совета Европы N R (94) 12 о независимости, эффективности и роли судей (1994); Европейской хартии о статусе судей (1998); Бангалорских принципах поведения судей (2002); Копенгагенских критериях для получения членства в ЕС (1993).

Копенгагенские критерии включают подробное описание порядка создания судебных органов, чтобы судьи могли действовать в соответствии с основными правилами надлежащей процедуры. Наиболее комплексным показателем состояния судебной системы стран Центральной и Восточной Европы и СНГ является индекс судебной реформы (judicial reform index (JRI)), разработанный в рамках Правовой инициативы для Центральной и Восточной Европы Американской ассоциацией юристов (ABA/CEELI). Этот индекс на протяжении ряда лет, начиная с 1999 г., считался по 30 показателям, включая:

1) качество образования и представительство меньшинств;

2) судебные полномочия;

3) финансовые ресурсы;

4) структурные гарантии;

5) подотчетность и прозрачность;

6) эффективность.

Эти показатели объективно отражали недостатки системы и проводимых реформ[235].

На протяжении многих лет организованная Европейской комиссией программа Фаре (Phare Programme)[236] была главным механизмом по оказанию помощи странам — кандидатам на вступление в ЕС. После принятия "Повестки дня 2000" Европейская комиссия включила в круг ведения таких программ задачу укрепления институтов в области отправления правосудия. В рамках программы Фаре Французская национальная школа судей (l'Ecole National de Magistrature) разработала стратегии развития специальных школ (академий) для судей в таких странах, как Чехия (здесь Академия начала работать в 2003 г.), Венгрия (в 2004 г.). Эти и другие факторы необходимо также учитывать при описании особенностей развития правосудия за последние 20 лет.

Сравнительно-правовой анализ российского и зарубежного законодательства и правоприменительной практики дает основание сделать вывод о том, что российская модель правосудия относится к континентальной модели.

Как и в большей части других стран континентальной Европы, в России судопроизводство строится на основе кодифицированных актов, принятых парламентом, в отличие от системы прецедентного права, которая определяет особенности деятельности судов и принимаемые ими решения в странах общего права (в частности, в США, Великобритании, Канаде, Австралии).

Еще одна особенность российской (как и иных континентальных) модели правосудия заключается в том, что суды в ней не наделены правом принятия собственных правил судопроизводства в отличие от судов стран общего права. Так, в США "Верховный суд и все иные суды, учрежденные актом Конгресса, могут при необходимости устанавливать правила ведения дел". При этом правила всех судов должны соответствовать актам Конгресса, а правила нижестоящих судов — также тем правилам, которые установлены Верховным судом США (ст. ст. 2071–2072 Свода законов США).

Вместе с тем и российскую модель, и модели правосудия континентального и общего права объединяет то, что в них нет деления на светские и церковные (религиозные) суды. Правосудие является светским, не основывается на религиозных канонах и не сохраняет связанные с ними традиции в отличие, например, от моделей правосудия, существующих во многих мусульманских странах, а также в других государствах буддийской (Бутан, Непал, Шри-Ланка), иудейской (Израиль) и иных религиозных традиций права[237].

Сходство российской и иных континентальных моделей правосудия объясняется общностью правовой культуры, берущей начало в классическом римском праве, а также постоянным процессом взаимовлияния. Российская правовая наука, законодательство и судебная практика многое восприняли из опыта Франции, Германии, ряда других государств Европы. Вместе с тем можно отметить влияние советского и российского законодательства на законодательство и правоприменительную практику других европейских государств. Речь идет, в частности, о стандартах защиты прав работников и практике рассмотрения трудовых споров в судах. Долгое время (и до Октябрьской революции, и в советский период) они рассматривались как эталонные и были восприняты Италией, Францией, Польшей, Венгрией и другими государствами Восточной Европы. К сожалению, в последние 15 лет российская модель правосудия утратила первенство в этой сфере.

В целом в настоящее время преобладает тенденция к сближению российской модели правосудия с другими континентальными моделями. Это хорошо прослеживается на примере уголовного процесса.

Уголовные дела до их рассмотрения в судах проходят стадию предварительного расследования, в ходе которого лицам, привлекаемым к уголовной ответственности, должны быть предъявлены обвинения в совершении преступлений. Лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, может находиться на свободе или быть заключенным под стражу в результате применения к нему той или иной меры пресечения.

Решение вопроса о заключении под стражу возложено на суды общей юрисдикции. Данное положение вступило в силу одновременно с принятием УПК РФ, т. е. с 1 июля 2002 г. Ранее решение вопроса о заключении под стражу находилось в ведении органов прокуратуры. При этом лицо, в отношении которого принималось данное решение, могло не присутствовать в суде. Иными словами, данная процедура могла осуществляться заочно. В настоящее время при рассмотрении судом ходатайства органа предварительного расследования об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу участие лица, в отношении которого принимается это решение, является обязательным. Таким образом, судебная процедура предполагает большую степень защиты прав лиц, привлекающихся к уголовной ответственности, что соответствует тем стандартам, которые утвердились со второй половины XX в. в большей части континентальных моделей правосудия.

Как и в других странах континентальной модели правосудия, в Российской Федерации только суд правомочен принимать решения об избрании мер пресечения (заключения под стражу, залога, домашнего ареста) и давать разрешение на контроль и запись телефонных переговоров, производство обыска и выемки, временное отстранение подозреваемого или обвиняемого от должности. Такими полномочиями не располагают никакие другие государственные органы.

Ряд решений принимается судом без участия сторон, в частности при даче разрешения о контроле и записи телефонных и иных переговоров, что соответствует той практике, которая сложилась почти во всех государствах мира в целях противодействия террористическим и иным опасным преступным деяниям. Эта деятельность суда называется контрольной, хотя суды, принимая такие решения, выполняют судебные действия.

Суд дает разрешение на производство некоторых оперативно-розыскных действий, предусмотренных Федеральным законом от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности". При этом дача разрешений на производство таких действий происходит без участия сторон в отличие от решения вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста. Рассматривая ходатайство органов предварительного расследования о заключении под стражу, суд обязан выслушать стороны защиты и обвинения, тем самым способствуя реализации принципа состязательности.

В целом развитие российского уголовно-процессуального законодательства свидетельствует о тенденции к расширению полномочий суда. Однако нельзя допускать, чтобы на суд возлагались несвойственные ему полномочия, выходящие за традиционные рамки правосудия.

Об этом шла речь в Концепции судебной реформы в РСФСР. В частности, в ней отмечалось, что на суд не должно возлагаться осуществление действий, которые противоречат его природе. В связи с этим примечательна ст. 15 УПК РФ. Она устанавливает, что суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Раньше на суд возлагалась обязанность возбуждения уголовного дела. Развитие уголовно-процессуального законодательства показало необходимость освобождения суда от этих полномочий, что соответствует международным стандартам правосудия, а также общим тенденциям, которые присущи континентальной модели.

Российским уголовно-процессуальным законодательством предусмотрен ряд особых производств, при которых осуществляется судебное разбирательство в сокращенном порядке и которые известны многим правопорядкам континентального и общего права. Но при внедрении сокращенных форм судопроизводства законодателем не были в полной мере учтены угрозы правам и интересам потерпевших от преступлений. В этой части они нуждаются в совершенствовании.

Действующее законодательство Российской Федерации устанавливает определенные особенности рассмотрения уголовных дел о преступлениях несовершеннолетних. В частности, УПК РФ предусмотрены дополнительные процессуальные гарантии для несовершеннолетних при рассмотрении их дел судами общей юрисдикции. При рассмотрении таких дел обязательным является участие защитника и законного представителя, призванных не допустить нарушений прав и законных интересов несовершеннолетних. Уголовные дела о преступлениях несовершеннолетних требуют особой тщательности, внимательности, что может быть обеспечено благодаря специализации судей по этим делам либо посредством создания судов ювенальной юстиции, как во многих странах континентальной системы правосудия. Возможна также специализация следователей по делам несовершеннолетних. В настоящее время предусмотрено производство дознания по делам несовершеннолетних, что, как представляется, является далеко не оптимальным вариантом.

Ряд уголовных дел рассматривается с участием присяжных заседателей. Они принимают участие по незначительному количеству уголовных дел, и подсудность уголовных дел судам с их участием постоянно меняется, что не может не сказаться на стабильности выносимых судебных решений. Вместе с тем такая же тенденция[238] прослеживается во многих других государствах мира.

Для судов общей юрисдикции большое значение имеют решения ЕСПЧ. Некоторые решения ЕСПЧ могут стать основаниями для возобновления производства по делу. Граждане РФ обращаются в этот Суд в связи с предполагаемыми нарушениями положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Российская Федерация предпринимает необходимые меры к тому, чтобы не было нарушений прав и свобод человека и гражданина, в том числе при рассмотрении судами уголовных дел. Так, в УПК РФ введена статья о разумном сроке уголовного судопроизводства, согласно которой при затягивании рассмотрения уголовного дела судом заинтересованные лица вправе обратиться к председателю суда. Председатель суда должен принять меры, способствующие ускорению рассмотрения уголовного дела. Введение в УПК РФ такой статьи, несомненно, будет содействовать преодолению волокиты при рассмотрении дел, о чем свидетельствует практика многих государств, которые ввели в уголовно-процессуальное законодательство аналогичные нормы.

В рамках общих конструкций континентальной традиции права развивается и российское гражданское и арбитражное судопроизводство, установленные соответственно Гражданским процессуальным кодексом РФ (далее — ГПК РФ) и Арбитражным процессуальным кодексом РФ (далее — АПК РФ). Отдельные нормы, регулирующие гражданское судопроизводство в судах общей юрисдикции и арбитражных судах, закреплены в ряде законодательных актов материально-правового характера. Это обусловлено тесной связью процессуальных норм со спецификой материально-правовых отношений, защита которых осуществляется в судебном порядке. Но в целом такое деление судов для континентальной модели правосудия не является типичным, поскольку само понятие экономических споров не содержит четких критериев для выделения их в отдельное производство.

Вместе с тем очевидна потребность дальнейшего совершенствования институциональных и процессуальных основ российской модели правосудия, поскольку правосудие — это живой организм, развивающийся вместе с обществом и государством.

Глава 9. Модели правосудия межгосударственных интеграционных объединений

§ 1. Особенности организации модели правосудия в современных международных интеграционных объединениях

Одной из характерных черт современных международных отношений является активное развитие интеграционных экономических процессов в разных регионах мира. Концептуальные рыночные модели экономической интеграции предполагают объединение экономик государств через постепенное прохождение различных этапов, среди которых выделяют такие, как формирование зон свободной торговли, таможенного союза, общего рынка, экономического союза, иногда в качестве высшей завершающей ступени указывают полную интеграцию, т. е. слияние экономик в единое целое[239]. Экономическое понимание данных этапов сводится к определению национальных барьеров, которые необходимо устранить для достижения необходимого результата, а в ряде случаев акцент делается на институциональные средства обеспечения задач каждого из этапов. Близкое институциональному значение отводится праву и его механизмам в обеспечении регулирования интеграционных процессов[240]. Однако, на наш взгляд, подобный экономизированный подход крайне неадекватно отражает существо проблемы.

Хотя право зачастую играет вспомогательную роль в регулировании экономики и протекающих в ней процессов, признание этого факта не равнозначно принижению роли права в достижении экономических результатов или допущению его полного исключения из регулирующего процесса. Ни одно экономическое решение (внутригосударственного или международного характера) не может быть осуществлено без опоры на право, либо с использованием действующих норм, либо путем принятия новых нормативных правовых актов, направленных на регулирование новых общественных отношений.

Интеграция не является исключением. Авторы моделей экономической интеграции считают, что каждому этапу интеграции соответствует определенный институционно-правовой механизм[241]. На уровне зоны свободной торговли заинтересованным государствам достаточно заключить международное соглашение и принять внутри каждого государства нормативные правовые акты, обеспечивающие реализацию указанного соглашения. Зона свободной торговли означает устранение внутренних барьеров на пути торговли между государствами, не сводится к устранению таможенных пошлин на товары, ввозимые на территории ее государств-участников и вывозимые из них.

Следующим этапом экономической интеграции обычно признается создание таможенного союза, который означает устранение барьеров для внутренней торговли в союзе и введение единого внешнего тарифа, т. е. создание единых условий торговли с третьими, не входящими в союз, странами. На этом этапе требуется усиление институционного контроля за соблюдением условий соглашения о таможенном союзе.

Последующие этапы экономической интеграции, такие как развитие общего рынка (свободного движения всех факторов производства) и экономического союза (единой экономической и валютной политики), нуждаются в более совершенном институционном механизме, когда наряду с правотворческими и исполнительными органами могут потребоваться судебные органы для установления интеграционного правопорядка внутри соответствующей международной организации.

Вместе с тем следует признать, что представленная схема не является устоявшимся правилом. Подобные взгляды развивались теоретиками экономической интеграции на ее начальных этапах (в 60 — 70-х гг. XX в.), а жизнь показала, что государства не всегда следовали данной схеме. Например, в Европейском объединении угля и стали (далее — ЕОУС) — первой из интеграционных организаций Западной Европы, поставившей задачей создание общего рынка угля и стали, был учрежден судебный орган для обеспечения соблюдения права при толковании и применении учредительного Договора ЕОУС[242] и правил, установленных в целях его выполнения[243]. Впоследствии, когда в 1957 г. были созданы две другие европейские интеграционные организации — Европейское экономическое сообщество (далее — ЕЭС) и Европейское сообщество по атомной энергии (далее — Евратом), судебные органы последних были объединены с судом ЕОУС, потому что они были построены по единой модели и особого смысла содержать три отдельных суда государства — члены Европейских сообществ не видели.

Позже в ряде иных интеграционных организаций были созданы судебные органы по примеру Суда Европейских сообществ, которые выполняли похожие функции. Так, в 1965 г. свой Суд создал Бенилюкс, а в 1992 г. государства — члены Европейской ассоциации свободной торговли (далее — ЕАСТ) после заключения с Европейскими сообществами соглашения о создании Европейского экономического пространства подписали Соглашение об учреждении Суда ЕАСТ. В 1979 г., через 12 лет после создания Андского экономического сообщества, его государства-члены подписали Соглашение об учреждении Андского суда. В 1991 г. в рамках Центральноамериканской интеграционной системы (далее — ЦАИС) был создан суд этой интеграционной организации.

В Африке практически все субрегиональные интеграционные организации создали собственные судебные органы. В их числе можно указать Трибунал Общего рынка Восточноафриканского сообщества, учредительные акты которого предусматривали учреждение этого органа, однако он, как и в целом это Сообщество, в настоящее время бездействует[244]. В 1993 г. в рамках только что учрежденного Общего рынка для Восточной и Южной Африки был создан Суд, которому вменялось обеспечение соблюдения права при толковании и применении Учредительного договора. Наконец, в Сообществе по развитию Южной Африки, созданном в 1992 г., также было предусмотрено учреждение судебного органа. Протокол о нем и его правила процедуры были одобрены в 2000 г.

Наряду с этим существуют интеграционные организации, в которых подобного рода судебные органы до сих пор не созданы, примерами чего могут служить Латиноамериканская ассоциация интеграции (далее — ЛАИ), Общий рынок стран Южного конуса (далее — Меркосур) и Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (далее — АСЕАН). Последнее обстоятельство заставляет задуматься о причинах, которые побуждают интеграционные организации прибегать к созданию судебных органов. Предположение о том, что те международные интеграционные организации, которые имеют в своей структуре подобные органы, попали, если так можно выразиться, под гипнотическое влияние опыта Европейских сообществ, может иметь право на существование. Пример Европейских сообществ оказался заразительным не только в этом вопросе, но и в ряде иных существенных аспектов концепции наднационального регулирования интеграции, которая, как может показаться на первый взгляд, позволила европейцам успешно решить задачи социально-экономической интеграции. Но в таком случае почему другие международные организации интеграции не говорят о необходимости учреждения подобного Европейским сообществам судебного органа? Ответ на данный вопрос затрагивает слишком большой пласт правовых, социальных и культурологических аспектов, однако, как представляется, его можно попытаться сформулировать в рамках общей правовой концепции или правовой модели экономической интеграции.

В отличие от иных международных межправительственных организаций (далее — ММПО), которые принято рассматривать как международные объединения, ставящие своей целью координацию сотрудничества государств, особенностью международных организаций интеграции (далее — МОИ) является то, что они не просто обеспечивают сотрудничество, они наделяются правами и полномочиями, позволяющими влиять на социально-экономическую политику своих государств-членов, что кардинально изменило правовую модель международной организации. Государства — члены таких международных организаций встали перед дилеммой: либо идти вперед и добиваться поставленной цели путем реализации совершенно новых юридических концепций, дающих возможность обеспечивать интеграцию их экономик, либо довольствоваться обеспечением международного сотрудничества, правовая концепция которого традиционно согласуется с государственным суверенитетом, но не в состоянии гарантировать решения качественно новых задач интеграционного процесса. В тех случаях, когда подобное субъективное понимание исторических и социально-экономических целей позволяет принять решение в пользу интеграции заинтересованных государств, неизбежно встает вопрос о принятии новых правовых моделей интеграционного межгосударственного взаимодействия.

С нашей точки зрения, подобную правовую модель, в которой акцент делается на создании всестороннего правового механизма, можно определить как намерение государств — членов конкретной МОИ сформировать интеграционный правопорядок, который будет отличаться от правопорядка традиционных ММПО рядом важных юридических характеристик. Категория правопорядка применяется в теории права и теории международного права для определения состояния урегулированности правом общественных отношений. Эти отличия могут быть сформулированы в общей форме как правопорядок, обращенный вовне МОИ. Иными словами, локальный правопорядок каждой отдельной традиционной ММПО, основанный на положениях учредительного акта этой ММПО и соответствующий общепризнанным принципам и нормам общего международного права, имеет целью урегулирование отношений между государствами-членами внутри ММПО, между ее органами, а также между государствами-членами и ее органами. То есть его можно определить как правопорядок, обращенный внутрь ММПО. Лишь в рамках, установленных общим международным правом и учредительным актом ММПО, нормы такого правопорядка могут регулировать так называемые внешние отношения международной организации с третьими сторонами (иными ММПО и государствами, не являющимися членами этой организации).

Данная обращенность вовне правопорядка интеграции имеет ряд весьма важных характеристик. В отличие от норм права традиционных ММПО, регулирующих их внешние связи, которые обращены к неопределенному количеству адресатов и, следовательно, имеют открытый характер, нормы внутреннего правопорядка МОИ имеют исключительно закрытый характер, поскольку они предназначены для регулирования не всех, а только определенной группы правоотношений, участниками которых могут быть государства — члены МОИ или их хозяйствующие субъекты (в некоторых случаях), а также органы МОИ. Данная группа правоотношений формируется на основе положений учредительного договора МОИ (например, регулирующего правовой режим зоны свободной торговли, таможенной зоны или общего рынка). Иными словами, субъектный состав правоотношений, формирующихся на основе норм права МОИ, гораздо шире, чем в правоотношениях, регулируемых нормами права внешних связей традиционных ММПО.

Следующая особенность интеграционного правопорядка МОИ заключается в том, что имплементация норм права МОИ обладает определенной спецификой, в силу которой эти нормы могут непосредственно применяться к участникам правоотношений внутри государств-членов, а также безусловно преобладают над нормами внутреннего права государств-членов. Такая интегрированность правопорядка МОИ во внутренние правовые системы государств-членов с неизбежностью порождает потребность в создании надежного механизма контроля за единообразным применением норм права МОИ внутри различных правовых систем, поскольку именно такое единообразие в состоянии обеспечить необходимый правовой эффект и достичь результатов, о которых государства-члены договорились в учредительном акте.

Создание единого для МОИ органа судебного контроля, ответственного за единообразное применение норм права МОИ в национальных правовых системах государств-членов, является оптимальным вариантом поддержания единства и эффективности интеграционного правопорядка. Ни исполнительные, ни административные (и уж тем более правотворческие) органы не смогут справиться с этой работой, поскольку они неизбежно будут приходить к применению механизмов согласования позиций органов различных государств-членов, что может на годы растянуть процедуру обеспечения единообразного правоприменения норм права МОИ в национальных правовых системах. Потребности оперативного принятия решений, в том числе правотворческих, по вопросам регулирования интеграции экономик государств-членов с неизбежностью указывают на необходимость учреждения наднационального судебного органа, способного разрешать споры между участниками интеграционных правоотношений как внутри государств, так и на межгосударственном и внутриорганизационном уровнях.

Традиционные дипломатические способы мирного урегулирования международных споров не могут быть использованы в случае формирования в МОИ интеграционного правопорядка в силу того, что они не отличаются оперативностью, поскольку основываются на принципе свободы выбора средств урегулирования, а это может существенно затруднить быстрый выбор соответствующих мирных средств урегулирования. Не всегда подобные средства отличаются и высокой степенью эффективности, так как само решение и его исполнение зачастую в значительной степени зависят от усмотрения спорящих сторон. Кроме того, если мирные средства урегулирования споров (переговоры, консультации, примирение, посредничество, работа следственных комиссий и т. д.) применимы исключительно к межгосударственным отношениям, в широком смысле этого слова включающем и отношения с участием ММПО, то специфика интеграционных правоотношений состоит в том, что их участниками могут быть все хозяйствующие субъекты государств-членов, а не только сами государства. Все это опять же свидетельствует в пользу выбора судебного средства обеспечения применения норм права МОИ на территории государств-членов.

Анализ потребностей поддержания интеграционного правопорядка позволяет выявить своего рода утилитаристский подход к обоснованию создания судебных органов в структуре МОИ. К этим потребностям относятся юридическая целесообразность (необходимость обеспечения единства интеграционного правопорядка и единообразное применение норм права МОИ в правовых системах государств-членов) и практическая эффективность (оперативность и эффективность урегулирования спорных правоотношений). Создается поверхностное впечатление о причинах обращения к судебному контролю в рамках интеграционного правопорядка как сугубо прагматичному и взаимоприемлемому юридико-техническому средству. Однако это не так. Приведенные аргументы довольно весомы, но они все-таки имеют вспомогательный характер. Главный довод, которым руководствовались в свое время учредители Европейских сообществ, состоял в том, что они ставили перед собой задачу добиться не только объединения экономик, нацеленного на максимально возможный экономический эффект, но и гарантирования подобным объединением реализации определенных правовых ценностей[245].

Подобный аксиологический подход к созданию МОИ получил концептуальное воплощение в идее создания не просто экономического сообщества, а именно основанного на праве, или правового экономического сообщества, что потребовало формирования механизма обеспечения действия принципа верховенства права в интеграционном правопорядке, реализация которого без участия беспристрастного и объективного судебного контроля невозможна. Поэтому во всех учредительных договорах европейских интеграционных организаций (от Договора об учреждении ЕОУС от 18 апреля 1951 г. до Договора о функционировании Европейского союза от 13 декабря 2007 г.[246]) в статьях, посвященных общей характеристике компетенции Суда ЕС (в прошлом Суда Европейских сообществ), она определялась в общей форме как обеспечение соблюдения права при применении норм учредительных договоров и актов вторичного права, принимаемых органами МОИ на основе учредительных договоров.

Эта формула серьезно отличается от применяемой для характеристики компетенции международных судов, например Международного суда ООН, который дает толкование международным договорам спорящих сторон. В этом высокий смысл самой концепции права МОИ и судебного органа, осуществляющего контроль за применением норм права МОИ: учредители хотели обеспечить единство основных правовых ценностей, которые легли в основу их национальных правовых систем и которые нужно было сохранить в интеграционном правопорядке. Это нечто большее, чем общепризнанные принципы и нормы общего международного права, которые показывают более низкий уровень внутрисистемной интегративности.

Рассмотрение общих вопросов концепции судебной модели МОИ предполагает анализ какой-либо конкретной МОИ, который позволит детально сформулировать характерные черты такой модели. Как нам представляется, наиболее полно данная модель получила выражение в судебном органе ЕС. Кроме того, полезно рассмотреть и результаты использования судебной модели в интеграционных процессах на постсоветском пространстве.

§ 2. Становление судебной модели Суда Европейского союза

Самым первым опытом реализации концепции экономической интеграции западноевропейских государств явилось принятие в 1951 г. Договора об учреждении ЕОУС, который установил, что Объединение основывается на общих целях, рынке и институтах. В этом Договоре было предусмотрено, что для достижения общих целей (обеспечение упорядоченного снабжения общего рынка; равного доступа к источникам производства всех потребителей; установления самых низких цен; поддержания условий, которые будут стимулировать предприятия к наращиванию и улучшению их производственного потенциала, и т. д.) институты Объединения будут действовать в общих интересах и в рамках соответствующих полномочий, которые за ними были закреплены в Учредительном договоре. К институтам Объединения были отнесены Высший руководящий орган, Общая ассамблея, Специальный совет министров и Суд. Как видим, с самого начала реализации концепции экономической интеграции западноевропейских государств судебному органу отводилась решающая роль.

В Договоре об учреждении ЕОУС устанавливались основные функции, компетенция, состав и порядок формирования суда ЕОУС. Судя по всему, в системе институтов ЕОУС Суд получил особую роль, поскольку он наделялся исключительным правом толкования Учредительного договора и актов других институтов Объединения[247]. Это дает основание утверждать: подобная монополия судебного органа делала Суд ключевым институтом в установлении и поддержании правопорядка ЕОУС, что можно рассматривать как важнейшую характеристику судебной модели МОИ. Легко предположить, что это было необходимо для установления и поддержания законности в правопорядке данного межгосударственного объединения, поскольку Суд ЕОУС обязывался обеспечивать соблюдение права при истолковании и применении Учредительного договора и актов его других институтов. Само понятие правопорядка отождествлялось с деятельностью именно Суда ЕОУС, а не какого-либо политического (межправительственного) органа, что более характерно для традиционных ММПО.

К Учредительному договору ЕОУС был приложен Протокол, содержащий Устав Суда, в котором более подробно излагались и регламентировались порядок формирования суда, его процедура и компетенция.

Дальнейшее развитие интеграционных процессов в Западной Европе привело к расширению концепции экономической интеграции, что выразилось в принятии двух римских договоров в 1957 г., на основе которых были учреждены ЕЭС[248] и Евратом. В учредительных договорах этих двух европейских организаций было предусмотрено создание судебных органов на тех же концептуальных основах, на которых функционировал Суд ЕОУС. Следует отметить, что в день подписания учредительных актов ЕЭС и Евратом (25 марта 1957 г.) была также подписана Конвенция, касающаяся некоторых общих органов Сообществ, согласно которой суды трех Европейских сообществ (ЕОУС, ЕЭС и Евратом) объединялись в один Суд. Последний стал осуществлять полномочия в различных сферах интеграции на основе положений соответствующих учредительных договоров.

Суд Европейских сообществ, подобно своему предшественнику, должен был обеспечивать соблюдение права при истолковании и применении учредительных договоров. Отсюда видно, что содержание концепции судебного обеспечения законности и правопорядка интеграции согласно данной редакции учредительных договоров Сообществ несколько сузилось, поскольку из функций Суда Европейских сообществ было исключено упоминание о соблюдении законности при применении и толковании актов институтов Сообществ. Данное уточнение общей компетенции Суда, судя по всему, было связано с тем, что учредительные договоры создавали наиболее общие правовые рамки процесса интеграции, в то время как акты институтов должны были по своему содержанию и назначению соответствовать положениям учредительных договоров, поэтому их упоминание выглядело излишним. Указанное изменение, на наш взгляд, свидетельствует о том, что к этому времени представления о правовой системе Европейских сообществ были существенно уточнены и окончательно сформированы.

В этом качестве Суд Европейских сообществ успешно функционировал довольно длительное время. Во всяком случае, идея преобразования Европейских сообществ в Европейский союз, получившая воплощение в Маастрихтском договоре об учреждении Европейского союза 1992 г., не привела к принципиальному изменению роли Суда в поддержании правопорядка ЕС.

В дальнейшем структура судебной системы Сообществ оставалась относительно неизменной, если не считать учреждения в 1988 г. Суда первой инстанции (далее — СПИ), ставшего своего рода исключением из правила, которое оставалось неизменным более 30 лет. За последнее десятилетие XX в. сложившаяся в ЕС модель судебной защиты, по мнению испанских исследователей А.М. Мартина и Д.Дж. Л. Ногераса, без сомнения, помогла "создать опору и главный двигатель процесса интеграции", что позволило "успешно справиться с функцией защиты норм права Сообщества"[249] от нарушений со стороны субъектов права европейской интеграции. Однако в это же время, по мнению названных ученых, данная модель стала подавать сигналы бедствия, свидетельствующие об исчерпании ее возможностей[250].

Подобная оценка деятельности Суда Европейских сообществ способствовала появлению различных предложений о необходимости внесения существенных изменений в судебную архитектуру Сообщества, что побудило Суд проявить инициативу: он также принял участие в этих дебатах, результатом которых стала публикация в июне 1999 г. документа-размышления под названием "Будущее судебной системы Европейского союза"[251]. Предложенные в данном документе меры, имевшие преимущественно процедурный характер, были впоследствии включены в действующее право ЕС путем внесения изменений в Регламент процедуры Суда ЕС и СПИ. Это случилось в ходе Межправительственной конференции 2000 г. (далее — МПК-2000 г.), приведшей к подписанию в 2001 г. Ниццкого договора о внесении изменений и дополнений в Учредительный договор Европейского союза, либо несколько раньше. Эти меры ставили своей основной задачей создание благоприятных условий для более оперативного рассмотрения дел в Суде Европейских сообществ.

Три важных фактора оказали влияние на уточнение судебной модели ЕС в начале XXI в.: 1) продолжающийся рост объема работы Суда Европейских сообществ, который не остановило создание СПИ; 2) расширение состава ЕС за счет государств Центральной и Восточной Европы; 3) отказ от модели Сообществ и переход к модели единой организационно-правовой формы интеграции — Союза, начавшийся с разработки проекта Договора о конституции для Европы и завершившийся подписанием в 2007 г. Лиссабонского договора, который упразднил Европейское Сообщество и вывел за рамки Союза Евратом.

Первый и второй факторы вызвали к жизни изменения, получившие отражение в Ниццком договоре, посредством которого в учредительные акты ЕС и Сообществ были включены положения, приведшие к значительной, хотя и не столь существенной, как ожидалось, реформе судебной системы Союза. Суть данной реформы состояла в изменении принципов управления правосудием в ЕС. Значимость проведенной реформы, как отмечается в литературе[252], определялась тем, что она затронула фундаментальные аспекты судебной организации Союза (компетенцию судебных органов Европейских сообществ, изменение системы исков, создание новых судебных органов). В то же время реформа оставила легкий осадок неудовлетворенности у сторонников радикальной реформы судебной системы Европейского союза ввиду того, что не позволила преодолеть сложившиеся существенные элементы судебной системы (конкурентный характер распределения полномочий между судебными органами Европейских сообществ; общий характер юрисдикции Суда Европейских сообществ; сохранение системы сотрудничества между судебными органами Сообществ и судебными органами государств-членов, которая, как и прежде, признается центральной осью судебной модели союза; ограничение права доступа частных лиц к правосудию в Европейском Союзе; отсутствие четкого определения функций судебных органов Европейских сообществ и т. д.)[253].

Межправительственная конференция 2000 г. (МПК-2000 г.) провела эту реформу исключительно с акцентом на обеспечение действенного функционирования организационно-правовой структуры ЕС, в том числе на обеспечение эффективности судебной системы Союза, исходя, по всей видимости, из того, что современным условиям в наибольшей степени соответствует юридически рациональная схема судебной модели ЕС. Помимо этого, ряд иных факторов оказал влияние на позицию МПК-2000 г. в отношении реформы судебной системы ЕС. Среди них можно указать разделявшийся большинством участников конференции количественный подход к оценке эффективности правосудия, опиравшийся на реальное увеличение числа ежегодно рассматриваемых Судом ЕС дел и времени, которое необходимо для их разрешения. Подобные настроения спровоцировали такой правовой диагноз состояния данного института ЕС со стороны участников МПК-2000 г., который характеризуется реализмом и осторожным отношением к реформированию судебной системы Союза. По мнению ряда европейских ученых, он оказался слишком реалистичным и осторожным[254].

Ниццкий договор впервые за столь длительное время функционирования Суда Европейских сообществ решился обновить нормы первичного права ЕС (учредительного договора), касающиеся Суда Европейских сообществ, внеся изменения в организацию и функционирование Суда и СПИ и предусмотрев создание судебных палат для рассмотрения в первой инстанции споров, имеющих специальный характер. Таким образом, с его помощью была предпринята попытка нового распределения компетенции между Судом Европейских сообществ и СПИ. Ниццкий договор включил и другие (менее значимые) изменения в судебную систему ЕС.

Эти изменения, проведенные в целях "упрощения и обновления различных текстов первичного права"[255], представляются важными с точки зрения систематизации соответствующих норм. Кроме того, такое обновление придало им гибкость, которая так необходима для проведения последующих реформ учредительных актов ЕС и внесения изменений в положения, регулирующие деятельность Суда Европейских сообществ.

Наряду с внесением изменений в содержание некоторых положений Договора об учреждении Европейского сообщества, посвященных Суду Европейских сообществ, реформа Ниццы не обошла стороной и более серьезные изменения, касающиеся структуры права Европейского союза в целом, которые на момент подписания Ниццкого договора уже ожидались и Союзом, и его государствами-членами. Речь идет о том, что в связи с истечением срока действия Договора об учреждении ЕОУС и с последующим прекращением деятельности ЕОУС как международной организации в Ниццкий договор было включено положение, предусматривающее отмену всех предписаний Устава Суда ЕОУС, за исключением тех его положений, которые на определенный период остаются в силе. Решение споров в сфере действия Договора об ЕОУС до их исчерпания будет осуществляться на основе положений Протокола об Уставе Суда Европейских сообществ.

Одновременно с этим Ниццкий договор отменил протоколы об Уставе Суда Европейских сообществ, которые выступали в виде приложений к договорам об учреждении ЕС, Европейского сообщества и Евратома, и заменил их новым Протоколом об Уставе Суда, который стал дополнением к учредительным договорам ЕС, Европейского сообщества и Евратома.

Завершение процесса конституционализации СПИ, проведенное Ниццким договором, повлекло отмену Решения 88/591/ЕОУС Европейского сообщества, Евратома, ЕОУС от 24 октября 1988 г., посредством которого был учрежден СПИ, за исключением некоторых положений, в той мере, в какой СПИ осуществлял полномочия в силу Договора об учреждении ЕОУС. После истечения срока действия Договора об учреждении ЕОУС и разрешения ранее существовавших дел, касающихся его применения, указанное решение полностью прекратит свое действие.

В то же время содержание решения 88/591/ЕОУС с многочисленными изменениями было включено Ниццким договором в Договор о Европейском сообществе и вновь принятый Устав Суда Европейских сообществ.

Ниццкий договор, кроме того, обновил положения, применимые к Суду Европейских сообществ, содержащиеся в договоре о Европейском сообществе и Уставе Суда. Часть норм была перенесена из учредительного договора в Устав. Подобная рокировка, по мнению авторов Договора, должна была позволить более гибко осуществлять реформы судебной системы Сообщества в будущем, так как учредительный договор Европейского сообщества устанавливал две различные процедуры внесения изменений в Устав Суда. Процедура, предусмотренная в нем, допускала внесение изменений в нормы договора о Европейском Сообществе, касающиеся Суда Европейских сообществ. Она должна была применяться только в отношении положений гл. 1 Устава, которая устанавливала статус судей и генеральных адвокатов. В то же время в остальные главы Устава Суда Европейских сообществ смогут вноситься изменения путем использования сокращенной (или ускоренной) процедуры, установленной в учредительном договоре Европейского сообщества.

Равным образом гибкость внесения поправок в Устав Суда распространялась на порядок изменения Процедурного (процессуального) регламента Суда Европейских сообществ, который принимается самим Судом, но одновременно подлежит утверждению Советом Европейского союза, принимающим решение квалифицированным большинством голосов. Позднее принятие Процедурного регламента стало утверждаться единогласно принимаемым решением Совета ЕС.

В проекте Договора, устанавливающего Конституцию для Европы 2004 г., содержался ряд положений, касавшихся Суда Европейского союза. Во-первых, проект предусматривал проведение максимальной унификации норм учредительных договоров, регулирующих деятельность Суда (прекращалась деятельность Европейского сообщества и оставались лишь две организации — Евросоюз и Евратом). Во-вторых, проект предусматривал учреждение Суда (Court of Justice), который должен был включить Европейский суд (European Court of Justice) и Высокий суд (High Court). Кроме того, в нем допускалось создание специализированных судов ЕС (specialized courts), которые будут присоединены к Высокому суду. В-третьих, унификация проявлялась и в том, что Договор об учреждении Евратома, за небольшим исключением, включил без каких-либо существенных изменений положения проекта Договора об учреждении Конституции для Европы, регулирующие деятельность судебной системы Союза, отменив те положения, которые в нем ранее регулировали деятельность Суда Европейских сообществ. Как и ранее, Устав Суда должен был приниматься в виде протокола к Договору об учреждении Конституции для Европы. Правда, несколько изменялся механизм внесения поправок в этот документ. В частности, предусматривалось, что изменения в положения Устава Суда могли вноситься Европейским законом, за исключением положений разд. 1 "Статус судей и Генеральных адвокатов" и ст. 64, касающейся языкового режима деятельности Суда. Для принятия такого закона предусматривалось две возможности: либо по просьбе Суда и после консультации с Комиссией ЕС, либо по предложению Комиссии ЕС и после консультации с Судом.

Неудача с принятием Договора о Конституции для Европы побудила инициаторов реформ ЕС к поиску новых международно-правовых форм совершенствования его деятельности для того, чтобы найти оптимальные ответы на вызовы современного глобализирующегося мира. С этой целью в 2007 г. был принят Лиссабонский договор, продолживший реформы ЕС, но более осторожными методами. Договор вступил в силу в 2009 г. и сегодня является правовой основой функционирования ЕС. Лиссабонский договор устранил прежнее деление ЕС на три опоры, прекратил деятельность Европейского сообщества, вывел Евратом за пределы ЕС в отдельно функционирующую международную организацию. Было предусмотрено два учредительных акта: Договор о Европейском союзе и Договор о функционировании Европейского союза. Положения, касающиеся статуса и функций Суда ЕС, содержатся в обоих учредительных актах. В Договоре о Европейском союзе в ст. 13 предусматривается, что Союз располагает институциональным механизмом, призванным проводить в жизнь его ценности, осуществлять его цели, служить его интересам, интересам его граждан и государств-членов, а также обеспечивать последовательность, эффективность и преемственность его политики и действий. К институтам Союза относится Суд ЕС, который в перечне органов стоит после Европейского парламента, Европейского совета, Совета и Европейской комиссии.

Таким образом, Суд ЕС, как и его предшественник — Суд Европейских сообществ, относится к институтам Союза, иными словами, к наиболее важным органам, на которые возлагается выполнение задач Союза. Отцы-основатели международных организаций западноевропейской интеграции прекрасно отдавали себе отчет в том, что без обеспечения независимого судебного контроля за выполнением международных обязательств, особенно в сфере социально-экономической интеграции, никакие иные политические органы (правотворческие, исполнительные, осуществляющие административный контроль и т. д.) международной организации не смогут обеспечить решение интеграционных задач правовыми средствами и создать правовые условия установления эффективного правопорядка интеграции.

Что сегодня представляет собой Суд ЕС? Выше мы отмечали, что до 1958 г. существовал Суд ЕОУС, с 1958 г. стал функционировать единый Суд Европейских сообществ (ЕОУС, ЕЭС и Евратома). В 1988 г. в связи со значительным ростом количества споров, рассматриваемых Судом Европейских сообществ, для облегчения его работы был учрежден СПИ, которому было поручено заниматься рядом специальных вопросов. С самого начала своей деятельности СПИ рассматривался в качестве судебной инстанции, подчиненной Суду Европейских сообществ. Последнее обстоятельство привело к формированию в учебной литературе мнения о том, что "суды Союза представляют собой отдельную систему органов публичной власти" и "в своей совокупности органы правосудия Союза выступают как единая судебная система"[256]. С этим утверждением трудно согласиться, поскольку из него можно понять, что в ЕС сложилась стройная система самостоятельно функционирующих судов. Вероятно, следует опираться на другую, более точную, на наш взгляд, оценку: "Суд первой инстанции нигде не квалифицируется в качестве самостоятельного института или органа Сообществ или Союза… он создавался как подчиненный и дополняющий Суд ЕС"[257]. Анализ положений Договора о функционировании Европейского союза убеждает в том, что такая позиция соответствует действительности, поскольку она получила в нем дальнейшее развитие.

В отличие от судебной модели Договора о Конституции для Европы, которая называла Европейский суд, Высокий суд и специализированные суды, Договор о Европейском союзе 2007 г. устанавливает, что Суд ЕС включает Суд, Трибунал[258] и специализированные трибуналы[259]. Таким образом, хотя каждая из инстанций Суда Европейского союза рассматривается в качестве самостоятельной в организационном и функциональном плане, с точки зрения своего правового статуса они выступают единым целым — Судом ЕС. Это позволяет утверждать, что если использовать термин "судебная система" в отношении Суда ЕС (как его синоним), то не следует забывать об условном характере такого термина, потому что для всех иных институтов и органов ЕС, а также для его государств-членов он будет выступать в качестве единого института, в котором находит воплощение судебная власть ЕС.

Кроме того, две инстанции Суда ЕС — Суд и Трибунал выполняют судебную функцию параллельно с судебными органами государств-членов, на которые возлагается первоочередное применение норм права Союза. Таким образом, децентрализованное административное применение норм права Союза (не только органами ЕС и государствами-членами, но и хозяйствующими субъектами государств-членов) оправдывает подобный децентрализованный судебный контроль в ЕС.

Сохранение трехзвенной структуры Суда ЕС показывает, что сегодня судебная функция в Союзе осуществляется тремя видами судебных органов. Причем если специализированные трибуналы наделены юрисдикцией по рассмотрению специальных категорий дел, то взаимоотношения между Судом и Трибуналом начинают напоминать отношения двух инстанций, хотя разделение компетенции между ними сохраняется.

Основная задача Суда ЕС сформулирована как обеспечение соблюдения права в ходе толкования и применения учредительных договоров Союза[260], т. е. сохранена прежняя формула общей компетенции этого Суда. Это очень важная характеристика Суда[261], открывающая большие возможности для расширения его юрисдикции. Термин "право" в данной формулировке выбран не случайно. Он предполагает обеспечение положений учредительных договоров Европейского союза и связанных с ними международных договоров и иных совместных актов государств-членов, а также актов вторичного права ЕС (актов институтов ЕС). Как представляется, речь в данном случае идет о более высокой материи — о праве в его высшем смысле, включающем не только писаные нормы, но и неписаные правовые ценности. Практика Суда ЕС показала справедливость этого утверждения, поскольку он в своих решениях неоднократно ссылался на общие принципы права и основные права и свободы личности, которые могли и не встречаться в явно выраженной форме в источниках писаного права ЕС.

Таким образом, по замыслу создателей ЕС, Суд должен быть не только юридически независимым органом (согласно ст. 19 Договора о функционировании ЕС судьи и генеральные адвокаты Суда отбираются "из числа лиц, обеспечивающих любые гарантии своей независимости"), но и достаточно самостоятельным институтом, обеспечивающим присущими ему средствами правопорядок в ЕС. Суд ЕС обеспечивает право не только при применении, но и при толковании учредительных договоров и других правовых актов Союза, что позволило ему стать правоприменительным и правоохранительным органом ЕС, а также правотворческим органом[262] в том смысле, что он стал давать обязательное к применению всеми заинтересованными субъектами права ЕС толкование норм права Союза, получившее в юридической литературе наименование "прецедентное право"[263], или "прецедентная практика", Суда ЕС. Ввиду того что Суд ЕС, по меткому замечанию Т.К. Хартли, находится под влиянием континентальной системы права, где прецедент формально не является источником права, он пытается замаскировать степень использования прецедента[264]. Может быть, это так, но нужно признать, что если Суд и пытается это сделать, то ему это плохо удается. Конечно, формально-юридически Суд ЕС не следует теории прецедента (доктрине stare decisis), применяемой английскими судами, не анализирует предшествующие дела в целях определения ratio decidendi и т. д. Но он довольно часто обращается к своим предыдущим решениям, особенно когда хочет подчеркнуть, что сделанный им ранее вывод выходит за пределы конкретного дела.

Разумеется, нельзя понимать метод толкования норм права ЕС, применяемый Судом, как ничем не ограниченное правотворчество. При анализе конкретной фактической ситуации Суд ЕС связан нормами применяемого к этой ситуации права. Однако у него есть свобода действий в объяснении значения терминов и понятий, используемых в конкретных нормах или актах права ЕС. И лишь когда формальное следование норме может привести к нарушению более высоких правовых ценностей, Суд выходит за пределы конкретной нормы и обращается к неписаным источникам права ЕС, формулируя собственную позицию по рассматриваемому вопросу права.

Давая общую оценку эволюции Суда ЕС, следует отметить, что изменения не затронули его сущности как судебного органа поддержания эффективности правопорядка и содействия интеграции права ЕС в правопорядки государств — членов Союза. Это говорит об адекватности судебной модели ЕС целям, поставленным перед данной международной организацией. Вместе с тем ответом на вызовы интеграции и расширения ее целей и задач явилось постепенное усложнение внутренней структуры Суда за счет создания более специализированных органов, что, возможно, является отражением общих тенденций развития правосудия в мире в целом.

§ 3. Международные судебные органы постсоветского пространства: модели межгосударственного взаимодействия Содружества Независимых Государств, Евразийского экономического сообщества и Таможенного союза

Конституция РФ закрепляет общее положение о том, что Россия может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации (ст. 79)[265].

Одной из форм реализации этой конституционной нормы стало создание в 1992 г. Экономического Суда СНГ.

Впоследствии в соответствии с Соглашением между Евразийским экономическим сообществом (далее — ЕврАзЭС) и Содружеством Независимых Государств о выполнении Экономическим судом Содружества Независимых Государств функций Суда Евразийского экономического сообщества от 3 марта 2004 г. Экономический суд СНГ временно, до формирования Суда ЕврАзЭС, был наделен функцией обеспечения единообразного применения действующих в рамках ЕврАзЭС международных договоров и решений органов данного Сообщества. При этом компетенция Экономического суда СНГ при выполнении функций Суда ЕврАзЭС регулируется положениями норм указанного Соглашения и Регламентом Экономического Суда СНГ, утвержденным Постановлением Пленума Экономического Суда СНГ от 10 июля 1997 г. N 2.

Как справедливо отмечает экс-председатель Экономического суда СНГ Ф.А. Абдуллоев[266], "в условиях укрепления сотрудничества государств Евразийского экономического сообщества и в целях оптимизации процесса отправления правосудия на постсоветском пространстве вполне логичным и обоснованным стало решение о делегировании Экономическому Суду СНГ правомочий по разрешению споров и толкованию в рамках данного интеграционного объединения"[267].

Более того, "решением Межгоссовета на уровне глав государств ЕврАзЭС и проектом решения Совета государств СНГ предусмотрено подписание Генеральным секретарем ЕврАзЭС и Председателем Экономического суда СНГ Соглашения, позволяющего Экономическому суду в полной мере исполнять обязанности судебного органа по разрешению споров, возникающих также в рамках Таможенного союза"[268].

Однако в настоящее время еще не выработана практика по толкованию международных договоров и решений органов ЕврАзЭС. Как отмечает Г.Г. Шинкарецкая, в Уставе СНГ, принятом 22 января 1993 г. (Украина его не приняла), об Экономическом суде говорится в разд. VII "Органы Содружества" (ст. 32), однако там не сказано, что Суд является органом Содружества, не предусмотрены никакие связи его с другими органами. Таким образом, этот Суд действует сам по себе. Право обращаться к нему имеют только те государства, которые подписали Соглашение о его статусе: Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Россия, Таджикистан и Узбекистан[269]. Очевидно, что имеется некоторая неопределенность по поводу как включенности Экономического суда СНГ в систему органов СНГ, так и его взаимодействия с органами ЕврАзЭС ввиду возложенных на Экономический суд СНГ полномочий до начала функционирования Суда ЕврАзЭС.

По мнению ряда ученых, Экономический суд СНГ "работает довольно активно, однако отмечается неравномерность: он довольно редко занимается разрешением споров как таковых и занят в основном толковательной работой"[270].

Например, им было вынесено Консультативное заключение от 10 марта 2006 г. N 01-1/3-05 по запросу Интеграционного комитета ЕврАзЭС о толковании ч. 2 ст. 1, ч. 1 ст. 14 Договора об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 г. В данном заключении установлено, что государства — члены ЕврАзЭС самостоятельно решают, когда, в каком порядке и какие нормативные правовые акты по поводу реализации решений органов ЕврАзЭС вводить в действие, т. е. имплементировать: подтверждать ли в них нормы решений органов ЕврАзЭС и (или) устанавливать нормы, направленные на их реализацию. Следовательно, на территориях государств-членов применяются не решения органов ЕврАзЭС, а нормы национальных нормативных правовых актов, направленных на их реализацию. Также Экономический суд СНГ отмечает, что оснований для вывода о непосредственном применении решений Межгосударственного совета ЕврАзЭС на территориях государств — членов ЕврАзЭС без дополнительного правового регулирования на внутригосударственном уровне не имеется.

При этом, по мнению ряда исследователей, "довольно узкая компетенция Суда обусловлена не только тем, как она зафиксирована в Положении об Экономическом суде, где она ограничена лишь категорией межгосударственных экономических споров, но и общим состоянием интеграционных процессов в Содружестве. Это обусловливает, на наш взгляд, необходимость повышения эффективности деятельности Суда как уставного органа международного правосудия в рамках региональной межправительственной организации"[271].

Передача Экономическому суду СНГ полномочий по рассмотрению споров, возникающих в рамках ЕврАзЭС, на практике также не привела к существенному расширению его судебной деятельности. В то же время возможно появление ряда коллизий, связанных с реализацией актов (в том числе решений) Экономического суда СНГ в государствах — членах ЕврАзЭС. Это обусловлено прежде всего тем, что "Экономический суд СНГ юридически не включается в систему органов Евразийского экономического сообщества в качестве Суда этой организации. Выполнение им функций судебного органа ЕврАзЭС предполагает не только выражение на это воли ЕврАзЭС, но и получение согласия участников СНГ. Таким образом, речь идет о сложной правовой ситуации, требующей корреспондирующих решений высших органов ЕврАзЭС и СНГ"[272].

При этом анализ законодательства государств — членов ЕврАзЭС показывает, что национально-правовая, конституционная основа для прямого действия актов органов Сообщества на территориях данных государств отсутствует. Таким образом, Экономический суд СНГ констатирует, что ЕврАзЭС не обладает наднациональными полномочиями и акты его органов не могут применяться в государствах непосредственно.

Такой подход также не исключает коллизий нормативных правовых актов, принятых специально для реализации решений органов ЕврАзЭС и текущего законодательства. Могут возникнуть проблемы, если в целях реализации решения какого-либо органа ЕврАзЭС будет принят нормативный правовой акт на уровне правительства, а закон, т. е. акт, обладающий большей юридической силой, установит иные правила. В связи с этим возможны коллизии законодательства и нормативных правовых актов, принятых во исполнение решений органов ЕврАзЭС. Подобные коллизии способны серьезно затруднять построение интегрированного евразийского экономического пространства, так как на устранение противоречий, т. е. внесение необходимых изменений в подзаконные и законодательные акты, уходит много времени.

Вместе с тем не исключены ситуации, когда государства не пойдут на изменение своего законодательства для выполнения решений международного органа. Представляется, что для повышения эффективности деятельности органов ЕврАзЭС и установления более четких юридических гарантий выполнения их решений целесообразно предусмотреть на уровне международного договора (в данном случае Договора об учреждении ЕврАзЭС) специальную норму, которая определяла бы способы и правовые средства, с помощью которых на внутригосударственном уровне будут реализовываться юридически обязательные решения органов ЕврАзЭС. На наш взгляд, одного указания на то, что решения органов ЕврАзЭС выполняются с помощью принятия актов национального законодательства, недостаточно.

В связи с этим можно предположить, что наделение Евразийской экономической комиссии наднациональными полномочиями будет постепенно расширяться, а это также будет способствовать высокой эффективности решений Комиссии и результативности деятельности названного органа.

Полагаем, что передача полномочий от Комиссии и Таможенного союза Евразийской экономической комиссии в связи с Договором о Евразийской экономической комиссии от 18 ноября 2011 г. позволит не только более динамично и оперативно вводить в действие решения Комиссии по чувствительным вопросам функционирования Таможенного союза, но и продвинуть вперед межгосударственную интеграцию государств — членов Таможенного союза, поскольку международно-правовые акты, принимаемые в виде решений Комиссии, по сравнению с международными договорами более мобильны в своей реализации и могут быть легче и оперативнее восприняты национальной правовой системой.

В то же время, как отмечается в докладе о формировании и организации деятельности Суда ЕврАзЭС в соответствии с решением Межгоссовета ЕврАзЭС (одновременно Высшего органа Таможенного союза) от 15 марта 2011 г. N 75 "О формировании и организации деятельности Суда ЕврАзЭС", совмещение в полномочиях Экономического Суда СНГ полномочий Суда ЕврАзЭС и Таможенного союза следует рассматривать как временное явление, рассчитанное строго до введения в действие Статута Суда ЕврАзЭС и начала его полноценного функционирования. "Такое положение дел не отвечает сегодняшним реалиям, в том числе интенсивному развитию процессов в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства. Очевидной в такой ситуации является необходимость создания суда ЕврАзЭС как отдельного самостоятельного судебного органа"[273].

По нашему мнению, начало раздельного функционирования Экономического суда СНГ и Суда ЕврАзЭС будет способствовать позитивному развитию и углублению международного правосудия в указанных международных судебных учреждениях.

В соответствии с Протоколом о внесении изменений в Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 г. Суд наделен широкой компетенцией. 5 июля 2010 г. в Астане был подписан Статут Суда Евразийского экономического сообщества. Статут определяет структуру, состав, порядок назначения на должность и освобождения от должности судей, их полномочия, привилегии и иммунитеты судей, должностных лиц и сотрудников секретариата Суда ЕврАзЭС; фиксирует условия финансирования и местопребывание Суда ЕврАзЭС; закрепляет его компетенцию и механизм судопроизводства.

Важнейшее значение для углубления интегративного сближения государств — членов ЕврАзЭС имеет компетенция Суда ЕврАзЭС, закрепленная в ст. 13 главы 2 Статута. Согласно указанной статье этот Суд:

обеспечивает единообразное применение Договора и других действующих в рамках Сообщества международных договоров и принимаемых органами ЕврАзЭС решений;

рассматривает споры экономического характера, возникающие между сторонами по вопросам реализации решений органов ЕврАзЭС и положений договоров, действующих в рамках ЕврАзЭС;

осуществляет толкование положений международных договоров, действующих в рамках ЕврАзЭС, и решений органов ЕврАзЭС. При этом толкование осуществляется при принятии решений по конкретным делам, а также по запросам сторон, высших судебных органов сторон, Межгосударственного совета, Межпарламентской ассамблеи и Интеграционного комитета ЕврАзЭС.

В связи с формированием Таможенного союза Суд ЕврАзЭС:

рассматривает дела о соответствии актов органов Таможенного союза международным договорам, составляющим договорно-правовую базу Таможенного союза;

рассматривает дела об оспаривании решений, действий (бездействия) органов Таможенного союза;

дает толкование международных договоров, составляющих договорно-правовую базу Таможенного союза, актов, принятых органами Таможенного союза;

разрешает споры между Комиссией Таможенного союза[274] и государствами, входящими в Таможенный союз, а также между государствами — членами Таможенного союза по выполнению ими обязательств, принятых в рамках Таможенного союза.

К ведению данного Суда могут быть отнесены и иные споры, разрешение которых предусмотрено международными договорами в рамках ЕврАзЭС.

На наш взгляд, ЕврАзЭС и Таможенный союз продвинулись несомненно дальше в интеграции, чем СНГ. При этом, как справедливо отмечает Ф.А. Абдуллоев, "следует обратить внимание на тот факт, что новая редакция Статута Суда ЕврАзЭС, принятая решением Межгоссовета ЕврАзЭС от 5 июля 2010 г. N 502, не только определяет особенности судопроизводства в рамках Таможенного союза. Новый документ представляет собой комплексный акт, принятый в целях обеспечения надлежащего выполнения международных договоров ЕврАзЭС и Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС, устанавливающий принципы функционирования Суда, регулирующий организацию, порядок деятельности и компетенцию данного международного судебного органа, статус, привилегии и иммунитеты судей. Среди его достоинств — системность и детализация регулирования"[275]. Названные качества Суда, на наш взгляд, наиболее четко проявляются при формировании Суда и определении его компетенции.

Суд формируется из представителей договаривающихся сторон в количестве не более двух представителей от каждой стороны. Судьи назначаются Межпарламентской ассамблеей по представлению Межгосударственного совета сроком на шесть лет. В рассмотрении дел, основанных на применении или толковании международных договоров, формирующих правовую базу Таможенного союза, актов органов Таможенного союза, а также дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов Таможенного союза участвуют судьи, являющиеся представителями договаривающихся сторон, формирующих Таможенный союз.

Важнейшее значение имеет ст. 20 Статута Суда ЕврАзЭС, которая закрепляет положение, согласно которому Суд принимает решения по спорам, указанным в п. п. 2 и 4 ст. 13 Статута, обязательные для исполнения сторонами спора.

Представляется, что установленное в Статуте наделение Суда полномочиями по принятию юридически обязательных решений по указанному выше перечню дел способствует осуществлению целей интеграции и упорядочиванию функционирования ЕврАзЭС и Таможенного союза, а также единообразному и гармоничному применению международно-правовых актов, принятых обеими организациями.

Суд ЕврАзЭС, наделенный указанными полномочиями, в том числе наднационального характера, с правовой точки зрения продвигает интеграцию евразийского экономического пространства на более высокий уровень. Несомненно, что ЕС достиг такой высокоэффективной интеграции, помимо прочего, благодаря продуманной и юридически качественной проработке полномочий и принципов функционирования Суда ЕС, при которой его решения являются юридически обязательными для всех государств — членов ЕС, их национальных органов публичной власти, физических и юридических лиц. Естественно, мы не исходим из того, что Суд ЕврАзЭС должен функционировать по образу и подобию Суда Европейского союза, но вместе с тем не следует копировать и полномочия Экономического суда СНГ, предусмотренные в его учредительных документах.

Таким образом, на наш взгляд, тенденции наднациональности, наметившиеся в наделении полномочиями Евразийской экономической комиссии, образованной из государств — членов Таможенного союза, а также имеющиеся в Статуте Суда ЕврАзЭС, являются позитивными и способствуют продвижению интеграции, в том числе в функционировании других органов ЕврАзЭС, включая Суд ЕврАзЭС. Это, в свою очередь, подразумевает дальнейшее совершенствование международно-правовой базы всех трех межгосударственных интеграционных объединений — ЕврАзЭС, СНГ и Таможенного союза.

Глава 10. Модели международного уголовного правосудия

§ 1. К вопросу о природе международного уголовного правосудия

В настоящее время в мире сложилась система международных принципов и норм, регулирующих сотрудничество государств в борьбе с преступностью, — международное уголовное право. В уголовно-правовой сфере наибольшую озабоченность международного сообщества вызывает проблема расследования наиболее тяжких преступлений, предусмотренных международным правом, и привлечения к ответственности лиц, виновных в их совершении.

Попытки международного сообщества привлечь к уголовной ответственности лиц, виновных в совершении самых тяжких международных преступлений, выразившихся в развязывании агрессивной войны, после окончания Второй мировой войны привели к созданию Нюрнбергского и Токийского международных военных трибуналов, которые представляли собой первые в мировой истории международные судебные органы, обладающие уголовной юрисдикцией в отношении физических лиц.

Стремление положить конец безнаказанности высших должностных лиц государств, виновных в развязывании международных конфликтов, а также внутренних конфликтов немеждународного характера, сопровождающихся совершением тяжких преступлений и человеческими жертвами, в конце XX — начале XXI в. выразилось в создании нескольких современных моделей международного уголовного правосудия, призванных обеспечить эффективную реализацию норм международного уголовного права.

Главной целью международного уголовного правосудия является поддержание международного правопорядка, обеспечение международной стабильности и безопасности путем привлечения к ответственности лиц, виновных в совершении фундаментальных преступлений (core crimes), к которым принято относить серьезные нарушения международного гуманитарного права, называемые также злодеяниями (atrocities). Впервые предусмотренные в Уставе Международного военного Нюрнбергского трибунала от 8 августа 1945 г. данные нарушения включают преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности. Эти преступления рассматриваются как нарушения jus cogens норм, порождающих обязательства erga omnes, которые должны выполняться всеми безоговорочно[276]. Согласно ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. под императивной нормой общего международного права (jus cogens) понимается норма, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, имеющей такой же характер.

Нормы международного права, предусматривающие ответственность за наиболее тяжкие преступления, относятся к категории норм общего международного права, имеющих универсальную сферу действия. Это значит, что лица, их совершившие, подлежат преследованию независимо от места совершения преступления, и любое государство обязано привлечь их к уголовной ответственности. Это же может сделать международный уголовный суд.

В качестве теоретического обоснования международного уголовного правосудия используется доктрина миропорядка на основе верховенства права, которая в настоящее время понимается как учение о верховенстве международного права, призванного охранять универсальные ценности современного глобализированного мира, прежде всего права человека, имеющие приоритетное значение.

С позиций либерального правопонимания, распространенного в современном международном праве, утверждается, что, если государство допускает широкомасштабные и систематические нарушения прав человека, оно не является легитимным и его суверенитет во внутригосударственной сфере подлежит ограничению, вплоть до вмешательства международного сообщества во внутренние дела государства в целях восстановления правопорядка. Один из способов восстановления международного порядка — привлечение к ответственности виновных в тяжких международных преступлениях независимо от их согласия и должностного положения.

Кроме того, для теоретического обоснования экспансии международного уголовного правосудия используется либеральная концепция эгалитарного космополитизма (egalitarian cosmopolitanism), основанная на идее дистрибутивной справедливости (distributive justice), которая в международных отношениях понимается как идея международной дистрибутивной справедливости (international distributive justice). Согласно данной концепции в основе международного правопорядка (правового порядка мирового гражданства) лежит универсальный принцип прав человека, которые должны быть гарантированы каждому индивиду независимо от страны его происхождения[277].

Одним из механизмов обеспечения международной справедливости и основанного на нем глобального миропорядка является международное уголовное правосудие, представляющее собой правовой инструмент разрешения региональных конфликтов.

Согласно документам XII Конгресса ООН по предупреждению преступности и уголовному правосудию (Сальвадор, Бразилия, 12–19 апреля 2010 г.) в широком значении термин "международное уголовное правосудие" охватывает материальные и процессуальные нормы международного уголовного права, а также предусмотренные им механизмы обеспечения соблюдения таких норм. Материальные нормы международного уголовного права предусматривают несколько категорий преступлений, признанных таковыми в ряде международных конвенций. Процессуальные нормы международного уголовного права предусматривают возможные международные варианты межгосударственного сотрудничества по уголовно-правовым вопросам (т. е. в отношении выдачи, взаимной правовой помощи, передачи уголовного производства, передачи осужденных лиц, признания иностранных приговоров, правоохранительной деятельности и сотрудничества в сборе оперативных данных, а также в отношении более специализированного сотрудничества в области борьбы с отмыванием денежных средств). Механизмы обеспечения соблюдения названных норм включают международные органы, занимающиеся расследованием, уголовным преследованием и вынесением судебных решений по международным преступлениям, например специальные органы, учрежденные Советом Безопасности, Международный уголовный суд (далее — МУС) и трибуналы смешанной модели, созданные ООН и правительствами некоторых стран[278].

Таким образом, в международном праве международное уголовное правосудие понимается широко и не ограничивается деятельностью судебных органов по осуществлению правосудия, но включает также структуры и процедуры, обеспечивающие деятельность судов по разрешению уголовных дел.

Такое понимание международного уголовного правосудия отличается от принятого в российской юридической науке, где под правосудием понимается работа исключительно судебных органов по разрешению дел по существу. С учетом данного обстоятельства российскими учеными предпринимаются попытки разграничить категории "международное уголовное правосудие" и "международная уголовная юстиция". В результате под международным уголовным правосудием подразумевается работа международных судебных органов по рассмотрению и разрешению по существу дел о международных преступлениях, в то время как термин "международная уголовная юстиция" используется для обозначения всей системы органов, деятельность которых направлена на осуществление международного правосудия по уголовным делам[279]. При таком подходе международные уголовные суды рассматриваются как органы международной уголовной юстиции[280].

Между тем в международных документах, изданных на английском языке, для обозначения международного уголовного правосудия используется словосочетание "international criminal justice", которое можно также перевести как "международная уголовная юстиция". Данный факт свидетельствует о том, что в международном праве понятия "международное уголовное правосудие" и "международная уголовная юстиция" отождествляются. В связи с этим попытки придать единому международному понятию различное смысловое содержание вряд ли можно признать приемлемыми, поскольку они ведут к искажению истинного смысла международно признанной терминологии.

С учетом изложенного полагаем единственно возможным использовать широкое понимание международного уголовного правосудия как деятельности уполномоченных международных органов и учреждений по расследованию, уголовному преследованию, рассмотрению и разрешению по существу дел о международных преступлениях.

Такое определение считаем оправданным по следующим основаниям: оно соответствует международному пониманию данного термина, одобренному документами ООН, и, что более важно, подчеркивает значимость досудебной деятельности органов предварительного расследования как самостоятельной стадии уголовного судопроизводства, создающей основу для осуществления справедливого судебного разбирательства. Кроме того, указанное определение отражает содержательный аспект международного уголовного правосудия, которое проявляет себя именно в деятельности международных судебных органов по привлечению к ответственности виновных в международных преступлениях.

С позиций международного права понятие "международное уголовное правосудие" включает три аспекта: 1) материально-правовой; 2) процессуальный; 3) институциональный. Указанные три аспекта отражают важные составляющие международного уголовного правосудия, которые характеризуют его правовую основу, процессуальную форму и структурную организацию.

Целями международного уголовного правосудия являются: 1) привлечение к ответственности и наказание лиц, виновных в совершении международных преступлений; 2) защита жертв международных преступлений и всего международного сообщества от угрозы причинения вреда в результате совершения деяний, запрещенных международным правом; 3) предупреждение международных преступлений, восстановление и поддержание на этой основе международного мира и безопасности.

Органы международного уголовного правосудия призваны дополнять национальные судебные органы, действуя на основе принципа комплементарности, в целях пресечения вооруженных конфликтов, тяжких международных преступлений и защиты международного правопорядка.

Международное уголовное правосудие не ставит перед собой невыполнимой задачи заменить национальные суды, обладающие более широкой предметной юрисдикцией, особенно в сфере так называемых общеуголовных преступлений, не посягающих на международный мир и безопасность всего человечества. Основная задача по привлечению к уголовной ответственности лиц, виновных в совершении международных преступлений и преступлений международного характера, также возлагается на национальные правоприменительные структуры, призванные эффективно реализовать международный принцип "aut dedere aut judicare".

Только в тех случаях, когда международные преступления совершаются высшими должностными лицами государства или с их согласия, принимают массовый характер и ведут к множественным жертвам, предотвратить которые национальные власти не способны или не желают, применение механизмов и процедур международного уголовного правосудия, основанных на общепризнанных принципах и нормах международного права, может быть оправдано.

Совместная деятельность национальной и международной систем уголовного правосудия, основанная на международных нормах и принципах верховенства права и надлежащей правовой процедуры в сочетании с углубленным межгосударственным сотрудничеством в сфере уголовного судопроизводства, представляет собой наиболее эффективный способ обеспечения международного правопорядка.

Современное международное уголовное правосудие осуществляется на основе принципов индивидуальной (персональной) и личной уголовной ответственности, в силу чего персональная юрисдикция международных уголовных судов распространяется только на физических лиц. Государства как субъекты международного права могут быть привлечены к ответственности за совершение правонарушений, предусмотренных нормами международного права, в Международном суде ООН, который не входит в систему органов международной уголовной юстиции и в настоящем параграфе не рассматривается.

В наше время в мире отсутствует единая система органов международного уголовного правосудия, построенная на началах иерархии, взаимного подчинения и верховенства единой высшей судебной инстанции, решения которой обязательны для нижестоящих международных судов. Однако существует несколько моделей международного уголовного правосудия, имеющих ряд отличительных особенностей и один общий признак: все они созданы международным сообществом при участии ООН, что определяет их международный характер.

В российской юридической литературе выделяются различные подходы к классификации институциональных моделей международного уголовного правосудия[281].

В целях развития имеющихся подходов к данной проблеме считаем возможным основывать классификацию основных моделей международного уголовного правосудия на следующих трех критериях: 1) судоустройство; 2) юрисдикция; 3) применимое право. Использование нескольких классификационных критериев обусловлено наличием сложной совокупности дифференцирующих признаков. С учетом данных критериев предлагаем основные модели международного уголовного правосудия классифицировать на несколько групп (видов): 1) универсальную; 2) специальную; 3) смешанную.

Каждая из указанных моделей представляет собой оригинальный механизм реализации международного уголовного правосудия, состоящий из системы взаимосвязанных элементов. Данные элементы позволяют дифференцировать модели друг от друга и включают признаки, характеризующие судоустройственный, юрисдикционный и судопроизводственный аспекты осуществления международного уголовного правосудия определенного вида.

В связи с изложенным отметим, что сравнительный анализ различных моделей международного уголовного правосудия включает оценку трех модельных параметров, к которым относятся: 1) организация, структура и судейский состав трибунала; 2) его юрисдикция и условия ее осуществления; 3) применимое материальное и процессуальное право.

§ 2. Модели международной уголовной юстиции

1. Универсальная модель международного уголовного правосудия представлена в деятельности Международного уголовного суда, учрежденного в 1998 г. в Риме в результате принятия на Дипломатической конференции полномочных представителей 120 государств Римского статута Международного уголовного суда. В 2010 г. по решению Ассамблеи государств — участников Римского статута день принятия этого документа — 17 июля объявлен Днем международного уголовного правосудия.

Рассмотрим организацию, структуру и судейский состав суда. В отличие от всех иных международных уголовных трибуналов МУС является независимым судебным органом, который создан при участии ООН, но на основе межгосударственного международного договора, не входит в систему органов ООН и строит свои отношения с этой Организацией на базе Соглашения о взаимоотношениях между Организацией Объединенных Наций и Международным уголовным судом.

Структура МУС включает следующие органы: Президиум; Отделение предварительного производства, Судебное и Апелляционное отделения; Канцелярия прокурора; Секретариат.

Суд состоит из 18 постоянных судей, включая Председателя и двух его заместителей. Судьи выбираются Ассамблеей государств — участников Римского статута из числа кандидатур, которые могут выдвигаться каждым государством-участником, при условии их соответствия требованиям, предъявляемым к личным и профессиональным качествам судьи (ст. 36).

Канцелярия прокурора действует независимо, как отдельный орган Суда. Она отвечает за осуществление расследования преступлений, подпадающих под юрисдикцию МУС и уголовное преследование обвиняемых в этом Суде. Канцелярия возглавляется прокурором.

Территориальная юрисдикция МУС является универсальной, поскольку распространяется на лиц, проживающих или находящихся на территории любого государства — участника Римского статута. В настоящее время Римский статут ратифицировало 121 государство, вследствие чего в зоне юрисдикции Суда уже находится большая часть государств мира. Тем не менее около 40 государств, включая Россию, подписали, но пока не ратифицировали данный документ. Категорически отказались участвовать в деятельности МУС такие крупнейшие страны, как Китай, Индия, США, а также Израиль. Из стран СНГ его ратифицировали только Грузия и Таджикистан. Из пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН три государства (США, Китай и Россия) не являются участниками Статута.

Предметная юрисдикция Суда включает, как указано в Римском статуте, "самые серьезные преступления, вызывающие озабоченность всего международного сообщества", в том числе геноцид, преступления против человечности, военные преступления и преступление агрессии.

Темпоральная юрисдикция суда (юрисдикция ratione temporis) распространяется только на преступления, совершенные после вступления в силу Римского статута (1 июля 2002 г.). Если какое-либо государство стало участником Римского статута после вступления этого акта в силу, Суд может осуществлять свою юрисдикцию лишь в отношении преступлений, совершенных после вступления в силу указанного Статута для этого государства. Государство может также посредством специального заявления признать осуществление МУС юрисдикции в отношении любого преступления, совершенного на ее территории.

Международный уголовный суд суд может осуществлять свою юрисдикцию при наличии одного из следующих условий: одной или несколькими сторонами дела являются государства — участники Статута; обвиняемый является гражданином государства-участника; преступление совершено на территории государства-участника; государство, которое не является участником Статута, решило признать юрисдикцию МУС в отношении конкретного преступления, совершенного на его территории или его гражданином. Прежде чем МУС начнет свою деятельность, необходимо, чтобы материалы дела, обозначаемые в Статуте как ситуация, были переданы прокурору государством-участником или Советом Безопасности, действующим на основании гл. VII Устава ООН от 26 июня 1945 г., либо прокурор начал расследование в отношении такого преступления самостоятельно, в соответствии со ст. 15 Статута.

Применимое в МУС материальное и процессуальное право включает: во-первых, Римский статут, Элементы преступлений и Правила процедуры и доказывания; во-вторых, в соответствующих случаях применимые международные договоры, принципы и нормы международного права, включая общепризнанные принципы международного права, действующие в отношении вооруженных конфликтов; в-третьих, если это невозможно, общие принципы права, взятые МУС из национальных законов правовых систем мира, в том числе соответственно национальные законы государств, которые при обычных обстоятельствах осуществляли бы юрисдикцию в отношении данного преступления, при условии, что эти принципы не являются несовместимыми со Статутом, с международным правом и международно признанными нормами и стандартами.

Кроме того, МУС может применять принципы и нормы права в соответствии с тем, как они были истолкованы в его предыдущих решениях, т. е. руководствоваться созданными им прецедентными нормами. В Статуте указано: применение и толкование права Судом должно соответствовать международно признанным правам человека и не допускать дискриминации по каким бы то ни было признакам (ч. 3 ст. 21). Место пребывания МУС — г. Гаага (Нидерланды).

2. Специальная модель международного уголовного правосудия реализуется в деятельности специальных международных уголовных трибуналов ad hoc, созданных Советом Безопасности ООН в качестве вспомогательных органов. К их числу относятся:

Международный трибунал для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии с 1991 г. (далее — МТБЮ);

Международный уголовный трибунал для судебного преследования лиц, ответственных за геноцид и другие серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории Руанды, и граждан Руанды, ответственных за геноцид и другие подобные нарушения, совершенные на территории соседних государств в период с 1 января по 31 декабря 1994 г. (далее — МТР).

Организация, структура и судейский состав трибуналов следующие. Одним из основных отличительных признаков специальных трибуналов является способ их создания. В отличие от МУС в основе создания МТБЮ и МТР не межгосударственный договор, а специальные резолюции Совета Безопасности ООН, утвердившие уставы данных судебных органов. Специальные трибуналы учреждены на основании гл. VII "Действия в отношении угрозы миру, нарушений мира и актов агрессии" Устава ООН и осуществляют деятельность под контролем ООН.

Структура МТБЮ и МТР является сходной для обоих трибуналов и включает следующие органы: три судебные камеры и одну Апелляционную камеру; Обвинителя; Секретариат. Местопребыванием МТБЮ является г. Гаага (Нидерланды), а МТР базируется в г. Аруша (Объединенная Республика Танзания). Примечательно, что Апелляционная камера является общей для этих трибуналов и состоит из семи постоянных судей, двое из которых являются судьями МТР, а пятеро остальных — судьями МТБЮ.

Отличительной чертой судейского состава специальных трибуналов является наличие наряду с постоянными судьями так называемых судей ad litem, привлекаемых к осуществлению судопроизводства по отдельным категориям дел. В результате каждый из трибуналов включает по 16 постоянных судей и определенное число судей ad litem (в МТБЮ их число может достигать 12 человек, а в МТР — 9).

Судьи международных трибуналов, как постоянные, так и ad litem, избираются Генеральной Ассамблеей ООН из представляемого Советом Безопасности списка. Постоянные судьи избирают Председателя суда из числа своих членов. На протяжении всей деятельности МТР в состав его судейского корпуса входит представитель Российской Федерации, которым с 2009 г. является российский юрист-международник Б.Р. Тузмухамедов.

Территориальная юрисдикция специальных трибуналов имеет ограниченный характер, поскольку распространяется только на территорию государств, указанных в уставах данных трибуналов: бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославии, Руанды и соседних государств.

Предметная юрисдикция специальных трибуналов включает серьезные нарушения международного гуманитарного права, в том числе нарушения Женевских конвенций 1949 г., законов и обычаев войны, геноцид, преступления против человечности.

Юрисдикция специальных трибуналов ограничена не только в пространстве, но и во времени, что является характерной особенностью данной модели международной уголовной юстиции. Временная юрисдикция МТБЮ распространяется на период, начинающийся 1 января 1991 г.; МТР — на период, начинающийся 1 января 1994 г. и заканчивающийся 31 декабря 1994 г. Временные рамки действия специальных трибуналов определены с учетом периодов существования в данных странах вооруженных внутренних конфликтов международного характера, приведших к совершению серьезных нарушений международного гуманитарного права.

Специальные трибуналы имеют параллельную (совпадающую) юрисдикцию с национальными судами в отношении судебного преследования лиц за серьезные нарушения международного гуманитарного права. В то же время юрисдикция трибуналов имеет приоритет по отношению к юрисдикции национальных судов. Это значит, что на любом этапе судебного разбирательства трибунал может официально просить национальные суды передать производство по делу международному трибуналу в соответствии с положениями его устава.

Применимое в специальных трибуналах материальное и процессуальное право включает прежде всего нормы международного гуманитарного права, которые в большинстве своем охватываются женевским и гаагским правом.

Основными источниками права трибуналов являются их уставы и Правила процедуры и доказывания; международные конвенции и обычаи, определяющие гуманитарные правила ведения войны; международные декларации, хартии, конвенции и соглашения, имеющие отношение к защите прав человека; общие принципы международного права.

В качестве вспомогательных источников права трибуналы используют определения, решения и приговоры Апелляционной и судебных камер МТБЮ; уставы и решения Нюрнбергского и Токийского трибуналов.

Правоприменение в специальных трибуналах основано на толковании судьями трибуналов норм о серьезных нарушениях Женевских конвенций 1949 г., геноциде, преступлениях против человечности.

Для аргументации в процессе доказывания тех или иных положений, в отношении которых судьи должны определить свою позицию, а также для подтверждения существования международного обычая и в целях уяснения значения и разъяснения содержания тех или иных специально-юридических терминов при судебном толковании трибуналами используются вспомогательные средства. К их числу относятся: комментарии Международного комитета Красного Креста; решения, заявления и доклады международных организаций по правам человека и иным гуманитарным проблемам; правовые положения, принципы и подходы, применяемые в странах с правовыми системами различных правовых семей; законы различных государств и решения национальных судов; официальные декларации государств; военные наставления и труды известных юристов[282].

3. Смешанная модель международного уголовного правосудия включает так называемые гибридные судебные органы, создаваемые ООН на основе договоров с государствами или формируемые временными администрациями ООН на территории государств, где проводятся миротворческие операции. В отличие от постоянного МУС и специальных международных трибуналов суды данной модели имеют смешанный судейский корпус и гибридную правовую основу, включая как национальных, так и международных судей, используя и международное, и внутригосударственное право.

Организация, структура и судейский состав смешанных (гибридных) судов отличают их ото всех иных моделей международного уголовного правосудия. В зависимости от способа создания все смешанные (гибридные) суды подразделяют на две категории: 1) суды, создаваемые в соответствии или на основе договоров государств с ООН; 2) судебные органы, формируемые временными администрациями ООН на территориях государств, где проводятся миротворческие операции.

К первой группе относятся:

Специальный суд по Сьерра-Леоне, учрежденный на основании Соглашения между Организацией Объединенных Наций и Правительством Сьерра-Леоне во исполнение Резолюции 1315(2000) Совета Безопасности ООН от 14 августа 2000 г., Устав которого вступил в силу 16 января 2002 г.;

Специальный трибунал по Ливану, учрежденный на основании Соглашения между Организацией Объединенных Наций и Ливанской Республикой, подписанного Правительством Ливана и ООН соответственно 23 января 2007 г. и 6 февраля 2007 г.;

Чрезвычайные палаты по Камбодже, созданные на основании национального Закона об их учреждении от 10 августа 2002 г., смешанный характер деятельности которых обусловлен Соглашением между Организацией Объединенных Наций и Королевским правительством Камбоджи о преследовании в рамках уголовного права Камбоджи преступлений, совершенных в период Демократической Кампучии, от 6 июня 2003 г.

Вторая группа включает:

Специальные коллегии с исключительной юрисдикцией в отношении серьезных преступлений в Тиморе-Лешти, учрежденные Временной администрацией ООН в Восточном Тиморе путем издания специальных Постановлений ООН от 6 марта 2000 г. и от 6 июня 2000 г.;

Смешанные судебные коллегии в Косово (2000), включающие международных судей и прокуроров в соответствии с постановлениями, разработанными Миссией ООН по делам Временной администрации в Косово (2000);

Специальную камеру в Государственном суде Боснии и Герцеговины (палата по военным преступлениям), сформированную, как и вся судебная система данного государства, в рамках операции ООН по поддержанию мира, на основе специальных распоряжений, в 2000 г.

Структурная организация смешанных международных судов различна и включает суды двух видов: 1) самостоятельные специальные или чрезвычайные суды, не входящие в судебную систему государств, на территории которых они действуют (в Сьерра-Леоне, Ливане, Камбодже); 2) особые отделения (коллегии), обладающие специальной юрисдикцией, которые создаются в национальных судах общей юрисдикции по принципу "суд в суде" для преследования лиц, виновных в совершении тяжких международных преступлений. Такие судебные органы, называемые иногда "интернационализированные местные уголовные трибуналы" ("internationalized domestic criminal tribunals")[283], являются частью единой судебной системы того или иного государства (в Восточном Тиморе, Боснии и Герцеговине, Косово).

Для всех судов данной модели характерен смешанный состав судей, обвинителей, административного персонала судов, который включает не только представителей этих стран, но и международных (иностранных) участников уголовного судопроизводства[284].

Территориальная юрисдикция смешанных судов различна. Смешанные суды, сформированные на основе международного договора (Сьерра-Леоне, Ливан, Камбоджа), обладают ограниченной территориальной и персональной юрисдикцией, которая строго очерчена пределами государства, где они учреждены, и распространяется только на установленный круг лиц. Судебным органам, контролируемым миссиями ООН по поддержанию мира, присуща универсальная территориальная и персональная юрисдикция.

Предметная юрисдикция всех смешанных судов совпадает и включает наиболее тяжкие преступления, предусмотренные международным правом. Общей чертой судов всех разновидностей данной модели международного уголовного правосудия является то, что их юрисдикция определяется совокупностью норм международного права, включая соглашения государств с ООН и другие международные документы.

Временная (темпоральная) юрисдикция смешанных трибуналов, как правило, ограничена конкретным периодом. При этом юрисдикция данных судебных органов может распространяться на преступления, совершенные до учреждения самих трибуналов. Например, Специальный суд по Сьерра-Леоне, созданный в 2002 г., уполномочен привлекать к уголовной ответственности лиц, виновных в серьезных нарушениях международного гуманитарного права и права Сьерра-Леоне, совершенных на территории этой страны с 30 ноября 1996 г.

В некоторых случаях смешанные трибуналы ad hoc могут быть созданы для привлечения к уголовной ответственности лиц, которые виновны в совершении отдельных преступлений, имеющих политическую подоплеку, в силу чего национальные суды не могут обеспечить независимое правосудие. Так, Специальный трибунал по Ливану, учрежденный в 2007 г., создан для преследования лиц, виновных в совершении нападения 14 февраля 2005 г., в результате которого погиб бывший премьер-министр Ливана Р. Харири, а также погибли или были ранены другие лица. Кроме того, к компетенции данного Трибунала отнесены иные (связанные с указанным нападением) преступления.

Применимое в смешанных (гибридных) судах материальное и процессуальное право включает как международное, так и внутригосударственное право. В своей практике смешанные трибуналы могут использовать прецедентные нормы, созданные МТБЮ и МТР, а также разработанные указанными трибуналами процессуальные положения. Например, согласно Уставу Специального суда по Сьерра-Леоне для проведения судебных процессов в данном Суде применяются правила процедуры и доказывания МТР.

Однако указанное положение не является общим правилом. Например, в Специальном трибунале по Ливану применяются правила процедуры и доказывания, принятые судьями данного Суда, которые согласуются с Уставом этого Суда и общими принципами права. Вследствие этого уголовно-процессуальные нормы, применяемые данным Судом, сформулированы под влиянием международного права, в то же время Суд применяет национальные нормы материального уголовного права. Указанный факт наглядно иллюстрирует смешанную природу применяемого в гибридных судах материального и процессуального права.

Сравнительный анализ представленных выше моделей современного международного уголовного правосудия показывает, что в настоящее время существует несколько разновидностей механизма привлечения к ответственности лиц, виновных в совершении наиболее тяжких международных преступлений.

Универсальная модель международного уголовного правосудия реализуется в рамках действующего МУС, специальная модель представлена в деятельности МТБЮ и МТР, а к смешанной модели относятся многочисленные гибридные трибуналы ad hoc, представляющие собой органы правосудия переходного периода в конфликтных и постконфликтных обществах[285]. Полагаем, что к истинно международным судам следует отнести только суды первых двух моделей, поскольку они представляют собой вненациональные судебные органы, в которых международно избранные судьи применяют нормы международного права. Суды смешанной модели зачастую входят в судебную систему государств, судебные коллегии включают как международных, так и национальных судей, а применяемое право имеет гибридный характер. Вследствие этого полагаем, что смешанные трибуналы имеют все признаки судов международного характера.

Многообразие моделей международного уголовного правосудия вызвано объективными причинами и отражает особенности правоприменения в конфликтных и постконфликтных обществах. В то же время указанным выше моделям присущи общие черты: все они созданы ООН либо при ее участии в целях привлечения к ответственности лиц, виновных в совершении наиболее тяжких международных преступлений. Однако в международном юридическом сообществе существуют споры по вопросу о правомочности создания специальных международных трибуналов в соответствии с резолюциями Совета Безопасности ООН.

Деятельность международных трибуналов, особенно МТБЮ, также нередко подвергается критике отечественными и зарубежными экспертами, которые усматривают в ней признаки отступления от общепризнанных прав человека в сфере уголовного судопроизводства, необъективности и политической пристрастности судей, что влечет несправедливость принимаемых ими решений[286]. По мнению бывшего прокурора МТБЮ (1999–2007) и МТР (1999–2003) К. дель Понте, нередки случаи, когда ответственные должностные лица создают препятствия международному правосудию, что приводит к неполноте и необъективности расследования дел о международных преступлениях[287]. Например, широко известными стали факты незаконной торговли человеческими органами в Косово, надлежащим образом не расследованные и не получившие должной оценки Трибунала[288].

Изложенное выше свидетельствует о том, что практика современных международных уголовных трибуналов еще далека от провозглашаемых стандартов демократии, прав человека и верховенства права, что ставит под сомнение правосудность принимаемых ими решений. Следует согласиться с Председателем Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькиным, по мнению которого "чрезмерное использование институтов международного правосудия может привести к тому, что такое правосудие становится не международным судейским арбитром, а механизмом в руках какой-либо из сверхдержав или группы сильных государств. Такая трансформация неизбежно приведет к подмене правосудия как такового, замене его тривиальным сведением счетов, произволом, облеченным в форму судебных вердиктов"[289].

В последнее время надежды международной общественности связаны с МУС, имеющим универсальную юрисдикцию, который приступил к работе 2005 г. Однако этот судебный орган еще не вынес ни одного решения, вступившего в законную силу, что не позволяет делать обоснованные выводы об эффективности данной модели международного уголовного правосудия.

В результате проведенного сравнительного анализа основных моделей международного уголовного правосудия можно выявить следующие основные тенденции развития данной формы судебной деятельности:

увеличение числа участников Римского статута, сопровождающееся расширением территориальной юрисдикции МУС как универсального судебного органа, в результате чего его действие распространяется на территорию большинства стран мира;

формирование новых смешанных трибуналов ad hoc, позволяющих распространить действие норм и принципов международного права на территории конфликтных и постконфликтных обществ;

расширение понятия "международное уголовное правосудие" за счет механизмов, направленных на возмещение вреда жертвам преступлений и предупреждение преступных деяний.

Учитывая современную международную обстановку, которая характеризуется увеличением числа внутригосударственных и международных конфликтов, сопровождающихся массовым нарушением прав человека и совершением международных преступлений, можно прогнозировать дальнейшее увеличение числа международных судебных органов. Полагаем, что данная тенденция должна сопровождаться расширением предметной юрисдикции международных уголовных трибуналов за счет включения в нее иных преступлений международного характера, в том числе терроризма, незаконного оборота наркотиков, торговли людьми и других транснациональных деяний.

Вместе с тем существует ряд серьезных препятствий для развития международного уголовного правосудия. Одним из них выступает отсутствие глобального консенсуса относительно ключевых понятий современного международного уголовного правосудия, к которым относятся такие категории, как "порядок" и "справедливость", "государственный суверенитет" и "господство права"[290], а также некоторые другие, скорее политологические, чем уголовно-правовые понятия, которые имеют фундаментальное значение для сферы международного уголовного правосудия. Между тем в отсутствие такого консенсуса международное уголовное правосудие не обладает достаточной степенью легитимности и неспособно выполнять стоящие перед ним задачи.

С учетом изложенного отметим, что использование механизма международного уголовного правосудия для разрешения внутренних конфликтов немеждународного характера должно быть ограничено только теми ситуациями, по которым имеется относительно консолидированное мнение большинства государств — членов ООН. С этих позиций сложившаяся практика учреждения специальных и смешанных трибуналов на основе резолюций Совета Безопасности ООН или договоров ООН с правительствами заинтересованных государств представляется оправданной, поскольку позволяет учесть как мнение мирового сообщества (относительно конфликта международного характера), так и государственный суверенитет отдельных государств (в случае внутреннего конфликта немеждународного характера).

Почти 20-летний опыт деятельности современных международных уголовных трибуналов (начиная с учреждения в 1993 г. МТБЮ) показывает, что международное уголовное правосудие выступает как средство реагирования на уже сформировавшийся конфликт, повлекший тяжкие последствия. Между тем главная задача международно-правового регулирования состоит в том, чтобы не допускать развития конфликтных ситуаций, предупреждать массовые широкомасштабные нарушения прав человека. Для этого необходимо осуществлять многоуровневое воздействие на причины, их порождающие. Как справедливо считает бывший судья (1993–2000) и Председатель (1993–1997) МТБЮ, Председатель Специального трибунала по Ливану (2009–2011) А. Кассезе, после окончания холодной войны рост неравенства, разрыва между богатыми и бедными слоями населения, увеличение нищеты и бездомности, а также национализм и религиозный фундаментализм, национальная и религиозная вражда породили насилие, этнические чистки и кровопролития[291].

Таким образом, главным направлением регулирования внутриполитических и международных проблем следует признать предупреждение возможных конфликтных ситуаций путем своевременного разрешения социально-экономических, политических и культурных противоречий в целях достижения общественного благополучия, международного мира и безопасности.

Современная действительность свидетельствует о стремлении развитых стран разрешать сложные конфликтные ситуации в различных частях земного шара скорее военным путем, чем с помощью правосудия. Непрекращающиеся попытки установления мирового правопорядка на основе не силы права и правосудия, а права силы и военной интервенции свидетельствуют о том, что идея верховенства международного права еще не стала реальностью современного глобализированного мира. В результате механизм международного уголовного правосудия как средство разрешения конфликтных ситуаций нередко подменяется так называемыми гуманитарными интервенциями, которые на деле становятся карательными операциями заинтересованных стран, движимых экономическими и политическими целями, а не стремлением к порядку и справедливости.

В отличие от военных акций международное уголовное правосудие представляет собой мирный, легальный, находящийся под международным контролем механизм разрешения конфликтных ситуаций, защиты прав человека и восстановления справедливости. Этот механизм может быть эффективным при соблюдении следующих условий: расследование дел о международных преступлениях должно осуществляться полно, всесторонне и объективно, а судебное разбирательство — основываться на принципах равенства всех перед международным правом и судом, законности (верховенства права) и справедливости.

Часть третья.

Основные начала правосудия

Глава 11. Доктрины права и правосудия в советской и современной российской юридической науке

В XX в. ведущие позиции в России занимало легистское понимание права. Как отмечал М.И. Байтин, "развитие советской правовой мысли после Октябрьской революции складывалось на основе марксистского учения о государстве и праве… Усилиями многих видных ученых-юристов, в числе которых были М.А. Аржанов, М.М. Агарков, Д.М. Генкин, С.А. Галунский, А.Е. Пашерстник, Н.Н. Полянский, М.С. Строгович, Н.Г. Александров, С.Н. Братусь и другие, в конце 1930 — 1940-х годов было выработано нормативное понимание и определение права как системы действующих в государстве юридических норм в их материалистической трактовке"[292].

Базисным положением марксистской теории права исследователи традиционно считали тесную связь с государством. Например, М.И. Байтин писал: "Советские юристы и философы, придерживающиеся нормативного понимания права, на протяжении многих десятилетий неизменно исходили из марксистской трактовки права, важнейший, определяющий признак которого видели в его классово-волевом характере"[293].

Однако против такого традиционного и одностороннего материалистического правопонимания справедливо возражает В.М. Сырых: "Сведение права к позитивному праву не в полной мере соответствует общей концепции материалистического правопонимания, поскольку данным понятием охватывается не только действительное право, но и возведенный на всеобщий уровень законодательный произвол, обусловленный частными интересами политически и экономически господствующего класса… термином "право" К. Маркс и Ф. Энгельс обозначали… право, которое соответствует экономическим отношениям, т. е. объективное право… К. Маркс и Ф. Энгельс неизменно и постоянно противопоставляли позитивное право как закон действительному, подлинному праву, которое, по их мнению, должно непременно соответствовать существующим экономическим отношениям"[294].

Однако право не было самостоятельным, специальным предметом изучения К. Маркса. По словам Ф. Энгельса, "в теоретических исследованиях Маркса юридическое право, являющееся всегда только отражением экономических условий определенного общества, играет лишь самую второстепенную роль"[295]. Видимо, по этой причине исследованию собственных теоретических и практических проблем "объективного" права в материалистической концепции не нашлось достаточного и необходимого места.

Во многом поэтому с 1917 г. и, по существу, по настоящее время в России преобладает легизм, который практически все право сводит к закону (законодательству), важнейший, определяющий признак которого не соответствие экономическим отношениям (объективность), а все-таки классово-волевой характер. Как представляется, данный вывод убедительно подтверждается понятием права, сформулированным в докладе А.Я. Вышинского и принятым на первом совещании научных работников права в 1938 г.: право — это "совокупность правил поведения, выражающих волю господствующего класса, установленных в законодательном порядке, а также обычаев и правил общежития, применение которых обеспечивается принудительной силой государства в целях охраны, закрепления и развития общественных отношений и порядков, выгодных и угодных господствующему классу"[296].

Представители легистского подхода к праву сводили все право только к системе норм, установленных или санкционированных государством, выражающих волю государства и обеспеченных государством. В качестве примера приведем следующее определение: "Право есть государственная воля господствующего класса, выраженная в совокупности норм, которые охраняются государством, как классический регулятор общественных отношений"[297].

М.И. Байтин попытался дать современную нормативную дефиницию права: "Право — это система общеобязательных, формально определенных норм, которые выражают государственную волю общества, ее общечеловеческий и классовый характер; издаются или санкционируются государством и охраняются от нарушений возможностью государственного принуждения; являются властно-официальным регулятором общественных отношений"[298]. Однако и в данном легистском понимании права, во-первых, все право сводится к системе норм, издающихся или санкционирующихся государством; во-вторых, отсутствуют принципы права и иные формы российского права. Наконец, М.И. Байтин не включает в понимание права принципы и нормы международного права.

Вторым основным направлением национального правопонимания является "широкое" понимание права, которое развивалось во многом в русле общемировых тенденций в общей теории права. По справедливому замечанию М.И. Байтина, широкий… подход к пониманию права был предложен в советской юридической литературе… с начала 20-х годов (практически одновременно с нормативным), в частности, в известной книге Е.Б. Пашуканиса "Общая теория права и марксизм: опыт критики основных юридических понятий", с конца 30-х и в 40-х годах А.К. Стальгевичем и только затем получил распространение в 50-х годах и особенно в последующее время"[299].

В целом представители широкого понимания права исходят из того, что право включает в себя не только нормы права, но и другие правовые явления. Так, А.К. Стальгевич, С.Ф. Кечекьян, А.А. Пионтковский и их многочисленные последователи считают, что право включает в себя не только нормы права, но и правоотношения[300]; Я.Ф. Миколенко и его сторонники — нормы права, правоотношения и правосознание[301]. Существует ряд и других точек зрения, в соответствии с которыми право рассматривается: как нормы права и субъективные права[302], нормы права и их применение[303]; нормы права и правопорядок[304]; нормы права, принципы права, правотворчество, основные права (и обязанности) граждан, которые предполагают правовой статус гражданина, правопорядок[305]; принципы права, нормы права, конкретизирующие положения, вырабатываемые судебной, арбитражной и административной практикой в процессе толкования и применения юридических норм, акты применения права и правоотношения[306]; юридическая надстройка определенной общественно-экономической формации[307]; сама общественная жизнь[308] и т. д.

В 80-х гг. XX в. "широкое" понимание права рассматривалось многими как "новое слово в праве", "откровение в правовой науке", "долгожданный исход от легизма к подлинному праву". Критикуя представителей широкого понимания права, В.С. Нерсесянц обоснованно заметил: "Они в своих теоретических построениях, говоря о праве, остаются в рамках законодательства: те элементы, которые наряду с нормой права они предлагают включить в понятие права… являются результатом реализации, производными от самой "нормы права", под которой имеется в виду норма законодательства; поэтому, например, под "правоотношением" на деле в их концепции имеется в виду "законоотношение"[309].

В настоящее время возможно констатировать: во-первых, в основе широкого понимания права действительно прежде всего находится легизм; во-вторых, широкое понимание права является недопустимо широким, включающим в себя как собственно право в форме нормативных правовых актов (законодательства, закона), так и неправо, т. е. разнородные правовые и иные элементы, например, правосознание, правоотношения, правоприменение, правопорядок и даже всю юридическую надстройку определенной общественно-экономической формации и саму общественную жизнь. Такое понимание права является по меньшей мере теоретически дискуссионным. Правоприменительной практикой широкое понимание права также не было воспринято.

Основной довод практически всех сторонников широкого понимания права состоит в различении (и даже — в противопоставлении) права и закона (законодательства). Наиболее детально данная позиция была описана В.С. Нерсесянцем. "Исходный смысл проблемы взаимоотношения права и закона, — писал он, — можно сформулировать в самом общем виде так: различаются или не различаются право и закон (законодательство) как разные феномены и понятия? Положительный или отрицательный ответ… по сути дела, и проводит принципиальную грань между концепциями двух противоположных типов правопонимания. Поскольку концепции первого типа развивают ту или иную версию приоритета права перед законом, а концепции второго типа в качестве права признают лишь закон (законодательство), эти противоположные концепции можно, соответственно, обозначить условно как "юридические" (от "jus" — право) и "легистские" (от "lex" — закон)"[310]. Исходя из юридико-либертарного правопонимания, В.С. Нерсесянц пришел к выводу о том, что "право — это формальное равенство… всеобщая и необходимая форма свободы в общественных отношениях людей… всеобщая справедливость"[311].

Вместе с тем с позиции интегративного понимания права, во-первых, право и закон (законодательство) не различаются и не соотносятся как "разные феномены и понятия"; право является родовым понятием, включающим в себя только его собственные формы, а не разнородные элементы (как право, так и неправо, например — всеобщую справедливость). "Законодательство", "закон", а точнее — нормативные правовые акты, — одна из внешних форм российского права. Соотноситься между собой могут только однородные правовые явления, в частности различные формы международного и внутригосударственного права, например международные договоры и федеральные законы (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ). Во-вторых, при таком подходе представляется по меньшей мере дискуссионным вывод о приоритете права перед законом. Полагаем, что действительный приоритет имеют лишь одни формы права перед другими, например, основополагающие принципы российского права перед нормативными правовыми актами. В-третьих, право необходимо рассматривать не только как "законодательство", "закон", авви-де системы форм международного и внутригосударственного права, реализуемых в России. В-четвертых, с позиции интегративного понимания права спорным представляется не только различение и соотношение права и закона, но также и само понятие "правовой закон", поскольку "закон" — один из видов нормативных правовых актов, которые, в свою очередь, являются одной из форм российского права, т. е. соотносятся как частное и общее, а не как разные феномены и понятия.

Следовательно, можно сделать вывод: право с позиции интегративного правопонимания возможно относить к разновидности широкого (не легистского) правопонимания. Вместе с тем необходимо подчеркнуть и принципиальное различие в подходах: представители "широкого" понимания права различают и соотносят право и закон, а также относят к нему как право ("законодательство", "закон"), так и неправо (например, всеобщую справедливость). В соответствии же с интегративным пониманием права, во-первых, право и "законодательство", "закон" не различаются как "разные феномены и понятия", а лишь соотносятся, но только как однородные правовые явления. Во-вторых, к праву относятся лишь его собственные формы международного и внутригосударственного права, в том числе нормативные правовые акты ("законодательство", "закон"). В-третьих, интегративное (интегральное) понимание права основывается на восприятии и реализации не всех положений и выводов, содержащихся в различных типах правопонимания, а лишь тех, которые объективно проверены правореализационной и правотворческой практикой[312].

Как справедливо заметила М.В. Немытина, "приверженцы различных научных концепций постепенно приходят к общей идее о необходимости некоего интегрального правопонимания, в рамках которого "право рассматривается как системная ценность". Их взгляды сходятся в том, что не стоит противопоставлять типы правопонимания, а следует искать точки их соприкосновения. Концепции, родившиеся в рамках одного типа понимания права, должны воспринять идеи, разработанные в рамках других, и, в свою очередь, обогатить своими идеями иные типы правопонимания… Именно интегративное (или интегральное) правопонимание позволяет сформулировать целостное представление о праве, рассматривать право во множестве проявлений и одновременно в его единстве"[313].

Правосудие, как и любое иное правовое явление, ранее активно исследовалось российскими и зарубежными специалистами прежде всего с позиций легизма и широкого понимания права. В справочной литературе правосудие традиционно определяется как форма (вид) государственной деятельности по рассмотрению и разрешению дел судами[314]. Авторы Большой юридической энциклопедии, рассматривающие правосудие как вид государственной деятельности, дополнительно выделяют ряд признаков, присущих правосудию[315]. Поскольку судебная власть относится к органам государственной власти, постольку В.М. Лебедев справедливо подчеркивает: "…Правосудие должно рассматриваться как особый вид государственной деятельности, содержанием которой является рассмотрение и разрешение судами различных социальных конфликтов, связанных с действительным или предполагаемым нарушением норм права"[316].

Анализируя проблемы рассмотрения гражданских дел, Г.А. Жилин предложил следующее понятие правосудия: "Это деятельность судов общей и арбитражной юрисдикции по рассмотрению и разрешению отнесенных к их ведению гражданских дел, осуществляемая в соответствии с порядком, установленным нормами гражданского и арбитражного процессуального права, и обеспечивающая защиту прав, свобод и законных интересов участников гражданского оборота"[317]. К сожалению, в данном легистском определении правосудия делается акцент на деятельности, осуществляемой в соответствии с порядком, установленным нормами гражданского и арбитражного процессуального права, и ничего не говорится о применяемых в процессе правосудия формах международного и внутригосударственного материального права. А.Д. Бойков также с позиции легизма определяет правосудие как осуществляемую судом в специальной процессуальной форме деятельность путем рассмотрения в судебных заседаниях уголовных дел с вынесением общеобязательного, обеспеченного государственным принуждением решения (акта правосудия)[318]. По существу, аналогичную позицию разделяют и многие другие авторы. Например, по мнению Н.Л. Гранат, "содержание правосудия образуют деятельность суда по рассмотрению споров о праве, разбирательство дел… с использованием особой процессуальной формы"[319]. А.Т. Боннер считает, что правосудием является "рассмотрение и разрешение судами в установленном законом процессуальном порядке конкретных судебных дел с вынесением по ним законных, обоснованных и справедливых судебных постановлений"[320]. М.К. Треушников пишет: "Правосудие — специальный вид государственной деятельности и осуществляется только судьями, наделенными полномочиями в установленном законом порядке, и в строго процессуальной форме, установленной процессуальным законом"[321].

Ряд авторов связывают и даже отождествляют правосудие со справедливостью. Так, И.М. Байкину представляется правильным "мнение А.В. Титовой о том, что правосудие в его подлинном смысле имеет место тогда, когда суд правильно выяснил все существенные для данного дела обстоятельства и безошибочно применил закон, приняв на этой основе справедливое решение"[322]. М.А. Фокина выработала еще более категоричное и потому спорное мнение: "Справедливость и правосудие — слова-синонимы. Справедливость в области гражданского судопроизводства является составной частью социальной справедливости. Она является целью, принципом, движущей силой гражданско-процессуальной деятельности"[323]. И.М. Байкин, ссылаясь на мнения известных римских юристов Цельса ("Право есть искусство добра и справедливости") и Ульпиана ("изучающему право надо прежде всего узнать, откуда происходит слово "jus"; оно получило свое название от justitia (правда, справедливость)")[324], пришел, думаю, к дискуссионному выводу: "Если рассмотреть этимологию слов "право" и "судие", то, получается, судить по праву, а значит, по справедливости"[325].

При подобном подходе право в конечном счете отождествляется (не разграничивается) с неправом, справедливостью. Кроме того, с точки зрения этимологии понятий "правосудие", "право" и "судие" все-таки означает судить не по справедливости, а по праву. Характерно, что в результате И.М. Байкин пришел к противоречивому выводу: "Под правосудием понимается осуществляемая на основании закона, принципах права (правовых аксиомах) судами деятельность по установлению справедливости…"[326]. Во-первых, с позиции интегративного правопонимания право, реализуемое в России, не ограничивается только законом. Во-вторых, принципы права спорно отождествлять с правовыми аксиомами даже с этимологической точки зрения. В-третьих, принципы права и правовые аксиомы имеют различную юридическую природу и не могут рассматриваться как правовые явления, совпадающие полностью или частично[327].

С позиции легизма, ограничивающего "все" право только законодательством, законом, Т.В. Кашанина и А.В. Кашанин утверждают, что "правосудие — это осуществляемая в установленном законом особом процессуальном порядке деятельность суда по разбирательству в судебных заседаниях при участии сторон гражданских и уголовных дел и их справедливому разрешению на основе закона, направленная на защиту личности, ее прав и свобод, интересов общества от правонарушителей, укрепление законности и правопорядка"[328]. В связи с этим возникает риторический вопрос: должно ли правосудие быть основано на Конституции РФ и международном праве? Думаю, ответ очевидный: безусловно, должно! Но понятия "закон" и "законодательство" не охватывают Конституцию РФ и международное право.

Термин "правосудие" весьма активно используется в российских нормативных правовых актах. Например, ч. 1 ст. 118 Конституции РФ гласит: "Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом", ст. 1 АПК РФ "Осуществление правосудия арбитражными судами" и ст. 5 ГПК РФ "Осуществление правосудия только судами". Однако, к сожалению, в данных нормах права содержание и сущность правосудия не раскрыты. Статья 18 Конституции РФ определила только цель правосудия — защита прав и свобод человека и гражданина. В то же время указанная и другие статьи Конституции РФ не дают необходимого и полноценного ответа на вопрос о том, как использовать все формы международного и внутригосударственного права для ее достижения.

В связи с изложенными теоретическими и правовыми аргументами, учитывая этимологию понятий "правосудие", "право" и "судие", возможно определить правосудие как особый вид государственной деятельности, сущность которой состоит в рассмотрении и разрешении судами дел в соответствии с формами международного и внутригосударственного права, реализуемыми в России, в целях защиты нарушенных или оспоренных прав, свобод либо правовых интересов лиц, участвующих в деле. Как представляется, такое понимание правосудия позволяет сделать вывод о недостаточности анализа только собственных вопросов правосудия с позиций легизма или широкого понимания права и необходимости комплексного исследования проблем правосудия, правопонимания и правотворчества с позиции интегративного понимания права.

Глава 12. Принципы правосудия

§ 1. Разумность как принцип правосудия

В настоящее время принципы правосудия являются предметом повышенного внимания юридической науки[329]. Это объясняется активным интересом процессуальной юридической науки к современному правосудию, устройству судебной власти, ее эффективности и др.

Многие принципы правосудия и судебной власти авторами не разделяются, что можно объяснить не только сложностью проблем, но и органической связанностью организации судебной власти и отправления правосудия. В большинстве случаев это касается таких начал, как равенство перед законом, состязательность, язык судопроизводства, доступность правосудия, диспозитивность и др.[330].

Заметим, что изучение современных принципов правосудия, так же как и судебной власти, должно учитывать методологические требования, предмет исследования, его реальность, системное качество и т. п.

Методологически небезупречно говорить о разумности как о начале правосудия, не восходя к его значению как основополагающему принципу права. Признание этого ведет к необходимости понимания связи двух величайших явлений — разума и права. Без учета этого невозможно выстроить вожделенную для исследователя цепочку в понимании структуры, содержания и функций явления.

Как соотносятся между собой разум, рассудок и право? Разум и право — связанные между собой феномены, по существу, они представляют мыслительную деятельность и ее результат. Однако право как самостоятельное явление, имеющее собственную социальную жизнь, не может не воздействовать и не влиять на мышление и его особенности. Разум и право как его продукт, механизмы воплощения разумности в социальную действительность и др. — одни из вечных тем юридической науки. Достаточно сказать, что проблему разумности и права затрагивали в своих работах Г. Гегель[331], И. Кант[332] и др. Современные философы также отмечают, что восприятие права и его отрицание имеют основание не в вере, а в природе, в человеческом разуме[333].

Зарубежная юридическая доктрина отчасти предвосхитила отечественные исследования данной проблемы. Принцип разумности (reasonableness) там анализируется не только относительно гражданского права, но и в связи с причинами образования и факторами развития права и правосудия, значимостью данного принципа в изменяющихся социальных и экономических условиях жизни общества, особенно это касается конституционного и международного права[334]. В целом тема разумности широко дискутируется в аспектах права, политики, особенностей взаимодействия различных ветвей власти[335]. Разумность в праве часто связывается с вопросами юридической аргументации (доказывания) в теоретическом и практическом планах[336].

Отечественная юридическая наука в последние десятилетия также проявляет заметный интерес к началам разумности правовых основ общества. Прежде следует назвать фундаментальные исследования соотношения и связи разума и права на сущностном уровне. Данные работы в большинстве случаев представляют собой историко-правовое осмысление связи разума и права в трудах западных философов[337].

Для современного правоведения характерен рост интереса к соотношению разумности правовых установлений и разумности их претворения в жизнь. Во многом это вызвано активизацией действия на территории России Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ст. 6) и принятого в ее развитие Федерального закона от 30 апреля 2012 г. N 68-ФЗ "О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок" (далее — Федеральный закон о компенсации).

Разумность и право имеют самые разные формы связи. Прежде всего право — продукт разума человека (должное в разумном порядке вещей), а разумность — принцип права, презумпция его действия и т. д. Разумность выступает и принципом правосудия. Однако прежде чем мы докажем это, ответим на вопрос: что такое разум, разумность?

"Разумный" происходит от слова "разум". Отечественные словари определяют разум как способ мышления, для которого характерно установление универсальной связи вещей, их сущностей[338]. Рассудок такой способностью, по мнению философов, не обладает; он может лишь связывать суждения и понятия в процессе умозаключения. Разум и рассудок — философские категории, с помощью которых определяются уровни мыслительной деятельности человека. "Различие рассудка и разума как двух способностей души намечается уже в античной философии: если рассудок, способность рассуждения, познает все относительное, земное и конечное, то разум, сущность которого состоит в целеполагании, открывает абсолютное, божественное и бесконечное"[339]. Разум способен "схватывать" единство противоположностей, которые рассудок разводит в стороны"[340].

Из сказанного можно сделать следующий вывод. Философские категории "рассудок" и "разум" тесно взаимосвязаны, так же как и производные от них "рассудительный" и "разумный". Между тем, несмотря на взаимосвязанность, они, несомненно, лишь связаны, но не идентичны. И это важно для понимания категории "разумность" в праве и правовом регулировании. Категория "рассудок" характеризует мыслительную деятельность в плане высказывания суждений и оперирования понятиями. Когда говорят "рассудительный", имеют в виду способность человека делать правильные, вытекающие из соответствующих посылок умозаключения и оперировать понятиями. Разум — категория более широкая и более объемная. Рассудочное мышление и соответствующие действия являются лишь необходимой частью разумного мышления, для которого характерно установление универсальных связей вещей: их сущности, целеполагания и единства противоположностей.

Принцип универсальности в философии предполагает наличие разумности в правовой действительности, которая "выстраивает" определенные мыслительные операции правоприменителя в порядок, систему. Процесс правоприменительного усмотрения невозможен без установления связи предмета (например, срока, действий) с ситуативными явлениями и объектами, определения универсальности и сходства связей, функциональной направленности и др. Все это невозможно вне рассудка и рассудочных суждений. Они выполняют роль "технических" измерителей, связующих механизмов. На наш взгляд, идея "разумности", издавна проповедуемая западной философией (И. Кант, Дж. Бруно, И.Г. Фихте и др.) и подхваченная правовой и судебной идеологией, в том числе континентальной, лежит в основе формирования современного категориального аппарата правового опосредования жизнедеятельности человека, в том числе и отправления правосудия.

Итак, разум, разумность и право — тесно взаимосвязанные явления. Право с позиции естественно-правового подхода понимается как феномен разума, обусловленный природой вещей. В определенном смысле между разумом и правом можно поставить знак равенства.

Право представляет собой феномен разума, выражающий объективные ценности и требования человеческого бытия и являющийся безусловным источником и абсолютным критерием всех человеческих установлений, включая позитивное (писаное) право.

Итак, право является результатом разума, его достижением и достаточно самостоятельным феноменом общественной жизни, имеющим собственные закономерности развития и функционирования. В основе действия права лежат определенные принципы, одним из которых является разумность. В этом случае разумность приобретает в праве "вторую жизнь". Здесь можно говорить о связи между юридическими нормами как продуктом разума и разумными действиями и отступлениями от данного принципа (например, в случаях злоупотребления правом, неэффективного использования юридических норм). Таким образом, право является не только результатом разума, но и средством его обеспечения, что возможно в случае признания его принципом права. С нашей точки зрения и с учетом научных новелл в области исследования принципов права, разумность можно рассматривать в числе универсальных принципов права. Их выделяет, например, Е.В. Скурко, отмечающая, что "универсальные принципы права… задают формат, позволяющий праву выполнять свое предназначение"[341]. В связи с этим при признании разумности универсальным принципом права его характеристики как писаного или неписаного представляются не столь значимыми[342]. Универсальная природа принципа позволяет видеть его нравственные начала, лежащие за пределами системы юридических норм, и одновременно понимать право как разумное явление, видеть в праве прямые отсылки к разумности[343].

Разумность как принцип права обеспечивает его реальное действие, гибкость и, в конечном счете, эффективность. Это некий природный баланс интересов и целесообразность действий в правовом регулировании. Универсальный характер данного правового начала позволяет говорить о нем и как о принципе правосудия, ибо оно также основано на положениях разумности. Универсальность и безусловность принципа разумности в одинаковой мере распространяются на материальное и процессуальное право. Ю.П. Свит справедливо отмечает, что добросовестность и разумность "приобретают значение межотраслевых принципов, используемых в законодательстве и судебной практике, при решении вопросов, требующих оценки поведения лица с учетом конкретных обстоятельств и не имеющих четкого правового регулирования"[344].

Действие данного начала в материальном праве можно проиллюстрировать с помощью норм гражданского права. Дело в том, что принцип разумности как непосредственный регулятор, как юридическая норма в отраслях права, по нашему наблюдению, используется в разной мере. Гражданское право здесь имеет приоритет. Дело в том, что эффективное регулирование общественных отношений предполагает использование определенных технико-юридических средств, в том числе и обеспечивающих его гибкость. Свойства гибкости и гармоничности придают правовому регулированию целесообразность и справедливость. В связи с этим законодатель использует определенные юридические механизмы, можно сказать, "вкладыши", дающие способность комплексам правовых норм действовать сообразно человеческой логике, т. е. разуму. Речь идет об определенных юридических формулах, позволяющих рассчитать действие правового предписания максимально определенно. Одним из таких принципов является разумность, что логично, так как право — продукт человеческого разума, который, будучи определяющим свойством человека, должен быть использован в правовом регулировании в полной мере.

Разумность как принцип права придает определенность правовому регулированию, как средство достижения гибкости правового регулирования она наиболее востребована в гражданском праве, что, несомненно, предопределено качественной стороной регулируемых отношений. М.Ф. Лукьяненко, характеризуя разумность как "гражданско-правовой принцип", видит его значение в связи с применением судебного усмотрения, отмечая при этом, что, с одной стороны, данное начало "является внутренним пределом усмотрения правоприменителя при определении содержания оценочного понятия, с другой стороны, выступает в качестве масштаба судебного усмотрения при внешней оценке поведения участника гражданского правоотношения при реализации нормы с оценочным понятием"[345].

Содержанием или наполнением принципа разумности в гражданском праве можно считать оптимальность, заботливость, лояльность, соотношение интересов, отсутствие злоупотребления правом, общее благо, сбалансированность интересов и др. Очевидно, здесь сочетаются по крайней мере две вещи, без которых действия субъекта права невозможно считать разумными. Это здравомыслие, основанное на рациональности, профессиональное понимание и ответственность за систему собственных действий и поступков. Дело в том, что действие — важная и наиболее работающая категория в правовом регулировании. Принцип разумности придает действиям определенность, оптимальность, превращая их тем самым в благо для общественного развития.

Отправление правосудия также основано на началах разумности. Обобщенная цель принципа разумности, его требований — это разумное судебное решение. По сути, действие данного начала, как и других, подчинено одной цели — разумному решению по судебному делу. И.В. Цветков верно отмечает: "Разумным принято считать такое судебное решение, которое основано на здравом смысле и принято с учетом весомых обстоятельств конкретного дела… разумность — это критерий оптимального выбора между различными законными возможностями решений той или иной проблемы"[346].

Всякий правовой принцип должен находить конкретное выражение в юридических нормах. Если правовая материя его "не подтверждает", то вряд ли можно говорить о том, что это правовое начало. Другими словами, никак "не проявивший" себя в правовой материи принцип вряд ли возможно называть таковым, оценивать его роль.

Иначе говоря, можно ли доказать, что разумность как принцип права конкретизирована в юридических понятиях и адаптирована к юридическим правилам. Да, можно, и об этом свидетельствуют такие юридические конструкции, как "разумный срок", "разумные действия", "разумная компенсация", презумпция "неразумения"[347] и др. Данные формы выражения, или свидетельства конкретизации принципа разумности, проявляются и при отправлении правосудия.

Одним из проявлений принципа разумности в процессуальных юридических конструкциях является разумный срок. Например, это понятие закреплено в ГПК РФ (ст. ст. 99, 100, 107, 136 и др.). Так, в ч. 1 ст. 107 ГПК РФ сказано: "…В случаях если сроки не установлены федеральным законом, они назначаются судом. Судом сроки должны устанавливаться с учетом принципа разумности". А.А. Мохов, толкуя это положение статьи, отмечает: "Суд (судья) обязан назначать разумные сроки для совершения субъектами соответствующих процессуальных действий с учетом требований закона об общем сроке производства по гражданскому делу, а также ориентироваться на него при решении всех вопросов, возникающих при рассмотрении дела. Назначаемые сроки должны определяться с учетом места жительства лиц, участвующих в деле, их осведомленности об обстоятельствах дела, возможности подготовиться к судебному разбирательству, а также сложности дела (п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 июня 2008 г. N 13 "О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции") и др."[348].

В части 3 ст. 2 АПК РФ сказано, что одной из задач судопроизводства в арбитражных судах является "справедливое публичное судебное разбирательство в разумный срок независимым и беспристрастным судом". Гарантией этого выступает положение ст. 4 АПК РФ: "Заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов, в том числе с требованием о присуждении ему компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок, в порядке, установленном настоящим Кодексом". В ст. 6.1 АПК РФ (введена Федеральным законом о компенсации) определены основные параметры разумных сроков судопроизводства в арбитражных судах и исполнения судебного акта. Этим же Федеральным законом введена гл. 27.1 "Рассмотрение дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок".

Относительно действия принципа разумности в уголовном судопроизводстве Е.Р. Рябцева отмечает, что "можно говорить о существовании в уголовном судопроизводстве принципа разумности, который, хотя и не закреплен в УПК РФ, пронизывает деятельность всех участников уголовного судопроизводства, определяет границы совершаемых действий и выбор вариантов решений"[349].

Процессуальное законодательство во многих случаях принцип разумности связывает со сроками. В первую очередь речь идет о разумных сроках судопроизводства и исполнения судебного решения. Подтверждают сказанное и появившиеся законодательные новеллы. Законодательство о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или на исполнение судебного решения в разумный срок хотя и имеет самостоятельную юридическую природу, но в любом случае выступает гарантией стабильного правосудия. Так называемое компенсационное законодательство, появившаяся судебная практика — явления достаточно новые для отечественной юридической действительности. Надо сказать, что природа законодательства о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок и права на исполнение судебного акта в разумный срок достаточно сложна. Речь идет о ее оценке с позиции разумности. С нашей точки зрения, во-первых, данные нормы нужно охарактеризовать как публичную ответственность государства за ненадлежащую работу одной из ее властных ветвей. Это разумно и справедливо. Во-вторых, правосудие и исполнение судебного акта также должно проистекать в разумные сроки. В-третьих, сама компенсация должна быть разумной и адекватной ситуации отступления от принципов доступности и эффективности правосудия.

Спустя несколько месяцев после принятия Федерального закона о компенсации стала формироваться судебная практика, состоялся совместный Пленум двух высших судебных инстанций — Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, который издал Постановление от 23 декабря 2010 г. N 30/64 "О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок". Надо сказать, что проблема компенсации стала актуальна не только в части судопроизводства и исполнения судебных актов в разумные сроки, но и в связи с иными правовыми вопросами. Так, Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление от 16 сентября 2010 г. N 21 "О внесении изменений в Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2010 г. N 16 "О практике применения судами Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации". В документе сказано: "Судам следует иметь в виду, что сумма компенсации морального вреда должна быть разумной и справедливой… требования разумности и справедливости должны действовать также при определении суммы компенсации морального вреда, подлежащего взысканию…".

Как действует принцип разумности в разрешении судебных дел о компенсации?

В качестве примера обратимся к решениям Федерального арбитражного суда Московского округа (далее — ФАС МО). ФАС МО за период действия законодательства о компенсации (около 1,5 лет) рассмотрел свыше 20 судебных дел. Такую практику назвать объемной пока вряд ли можно, однако охарактеризовать ее как совсем мизерную также нельзя. Более того, это, несомненно, новая категория дел, где кассационный суд впервые в истории выступает в качестве первой инстанции.

Анализ указанных дел показывает, что их можно разделить не только на споры о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок и права на исполнение судебного акта в разумный срок, но и на дела, рассмотренные до выхода в свет совместного постановления Пленума, и те, что появились позже. Это следует учитывать, ибо совместное постановление Пленума, несомненно, повлияло на мотивацию и исход дела.

Одно из первых решений о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок было вынесено 7 сентября 2010 г. по делу N КГ-А41/8533-10, причем с положительным результатом для заявителя, чего нельзя сказать о многих последующих решениях. Некая гражданка Ш. обратилась в ФАС МО с заявлением о присуждении компенсации в размере 63 тыс. руб. за нарушение права на судопроизводство в разумный срок. В обоснование заявленного требования она ссылалась на то, что при принятии решения по делу ее требование о распределении судебных издержек рассмотрено не было. Только после повторной подачи заявление было рассмотрено судом по истечении восьми месяцев и при отсутствии объективных оснований для такой задержки.

Исходя из вышеуказанных обстоятельств рассмотрения судом первой инстанции заявления Ш., а также критериев разумности срока судопроизводства по заявлению, ФАС МО признал факт нарушения права заявителя на судопроизводство в разумный срок. При этом суд учитывал, что вопрос распределения судебных издержек с фактической и правовой точек зрения не представляет сложности, судом не были совершены достаточные действия для его своевременного рассмотрения. Так называемое отложение судебного заседания мотивировано судом отсутствием доказательств надлежащего уведомления представителей сторон о времени и месте судебного заседания. Вместе с тем в материалах дела отсутствуют какие-либо сведения, подтверждающие, что уведомления по адресам сторон судом направлялись. При дальнейшем отложении судебного заседания по мотиву необходимости рассмотрения дела с участием арбитражных заседателей суд предложил кандидатуру заседателя, поскольку полномочия предыдущего истекли. Между тем ФАС МО посчитал, что определение судом срока для представления предложений по кандидатуре арбитражного заседания в данном случае не обеспечивало возможности рассмотрения заявления. Откладывая данное судебное заседание со ссылкой на неназначение арбитражного заседателя вместо предыдущего, суд не указал, чем обусловлена невозможность назначения заседателя при отсутствии предложений со стороны рекомендованной судом организации. ФАС МО учел и обстоятельства отсутствия доказательств надлежащего уведомления МУП "Городское жилищное управление" и неявки арбитражных заседателей. Далее в решении ФАС МО приводится еще ряд фактов необоснованного отложения судебного заседания и делается вывод, что материалы дела не подтверждают обоснованность неоднократного отложения судебного заседания, признается, что действия суда, осуществляемые в целях своевременного рассмотрения заявления, не могут быть признаны достаточными и эффективными.

Вместе с тем ФАС МО не согласился с размером истребуемой компенсации. Согласно ч. 2 ст. 2 Федерального закона о компенсации она определяется судом, исходя из требований заявителя, обстоятельств дела, по которому было допущено нарушение, продолжительности нарушения и значимости его последствий для заявителя, а также с учетом принципов разумности, справедливости и практики ЕСПЧ.

В судебном заседании заявитель пояснил, что рассчитал размер компенсации, исходя из размера взысканных расходов на оплату услуг представителя, которые вследствие введения процедуры банкротства в отношении ответчика, по мнению заявителя, невозможно получить, а также размер иных издержек по делу. Однако по смыслу ч. 4 ст. 1 рассматриваемого Закона размер компенсации не связан с размером убытков, что и учел суд.

В соответствии с практикой ЕСПЧ размер справедливой компенсации определяется судом с учетом конкретных обстоятельств дела, а именно: сущности требования, при рассмотрении которого было нарушено право на судопроизводство в разумный срок, продолжительности нарушения, значимости его последствий для заявителя, а также принципа разумности.

ФАС МО посчитал справедливым присуждение компенсации в размере 10 тыс. руб. Вопрос достаточности компенсации, ее справедливости решается судом, в соответствии с федеральным законодательством и исходя из собственного усмотрения[350].

Поскольку это было одно из первых дел о компенсации, рассмотренных не только ФАС МО, но и другими аналогичными судебными инстанциями, судьи, вынося решение, понимали, что закладываются "первые кирпичики" соответствующей судебной практики; так называемый "перекос" в какую-либо сторону не должен был иметь место.

Впоследствии совместный Пленум Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ в Постановлении "О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок" (п. 49) хотя и обосновал принцип "индивидуального подхода к определению размера компенсации", но в числе обстоятельств, которые должен учитывать суд, вслед за законом отметил, что необходим "учет требования лица, обратившегося в суд с заявлением". Но это было уже намного позже состоявшегося судебного решения. Заметим, что впоследствии заявитель обратился в кассационную инстанцию с ходатайством увеличить размер компенсации, однако решение было оставлено в силе.

Исходя из законодательства о компенсации само по себе нарушение сроков судопроизводства далеко не всегда является основанием положительного решения для заявителя. Это подтверждается соответствующими решениями ФАС МО[351]. Так, например, заявителем выступило Общество с ограниченной ответственностью "Торговый дом "Мегаполис" (далее — общество). В первом случае оно обратилось в ФАС МО с заявлением о присуждении компенсации в размере 10 тыс. руб. за нарушение права на судопроизводство в разумный срок по делу Арбитражного суда г. Москвы N А40-58072/09-36-244 на основании п. 1 ст. 1, п. 2 ст. 3 Федерального закона о компенсации. Во втором случае указанное общество обратилось в ФАС МО с заявлением о присуждении компенсации в размере 10 тыс. руб. за нарушение права на судопроизводство в разумный срок по делу Арбитражного суда г. Москвы N А40-31523/08-81-236 на основании Федерального закона о компенсации.

И в том, и в другом случае в обоснование заявленного требования общество ссылалось на то, что при рассмотрении дела по его заявлениям о взыскании долга за поставленный товар и пени за просрочку оплаты судьей не были предприняты все необходимые меры для своевременного рассмотрения дела. В результате судебное разбирательство было затянуто (иски необоснованно оставлены без движения, дела откладывались на срок свыше двух месяцев в нарушение ч. 5 ст. 158 АПК РФ), чем нарушено право заявителя на судопроизводство в разумный срок. По мнению заявителя, нарушение права на судопроизводство в разумный срок Арбитражным судом г. Москвы отягчает его финансовое положение, так как данные денежные средства могли находиться в обороте и приносить прибыль, а также ставит под угрозу возможность исполнения судебного акта в дальнейшем, поскольку позволяет должнику осуществить действия, направленные на уменьшение стоимости активов.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, ФАС МО исходил из следующего. Имеющиеся по делу доказательства не дают оснований для вывода о том, что действия суда, осуществляемые в целях своевременного рассмотрения настоящего дела, не были достаточными и эффективными. Заявителем не представлены какие-либо доказательства негативных для него последствий, причиненных рассмотрением дела в период, превышающий установленный процессуальным законом срок. Довод заявителя о том, что нарушение срока рассмотрения дела ставит под угрозу исполнение судебного акта, так как позволяет должнику осуществлять действия, направленные на уменьшение стоимости активов, имеет предположительный характер и не подтвержден документально. Кроме того, заявителем не приведено доказательств ухудшения его финансового положения по причине длительного нерассмотрения Арбитражным судом г. Москвы искового заявления.

Таким образом, рассмотрение дела судом с нарушением установленного ст. 152 АПК РФ срока в силу п. 2 ст. 1 Федерального закона о компенсации само по себе не свидетельствует о нарушении права на судопроизводство в разумный срок, как и сам по себе факт отложения судебного заседания на срок свыше двух месяцев не может рассматриваться как основание для присуждения компенсации.

Другая группа дел, рассмотренных ФАС МО на основании Федерального закона о компенсации (ст. 1), составляет споры о компенсации за нарушение права на исполнение решений в разумный срок. В соответствии с буквальным содержанием указанной нормы Федерального закона о компенсации компенсация за нарушение разумного срока исполнения судебного акта предусмотрена только в отношении судебного акта, которым произведено взыскание с публично-правового образования за счет средств бюджетов бюджетной системы РФ.

Об этом свидетельствуют также положения п. п. 3, 4 ч. 9 ст. 3 указанного Закона, устанавливающие, какие органы представляют интересы публично-правового образования по заявлениям о присуждении компенсации за нарушение права на исполнение в разумный срок судебных актов по искам о возмещении вреда, причиненного в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо их должностных лиц, и об обращении взыскания на средства бюджетов публично-правовых образований.

Таким образом, Федеральным законом о компенсации на Российскую Федерацию, субъект РФ или муниципальное образование возложена ответственность за нарушение права на исполнение в разумный срок судебных актов по делам, где исполнение осуществляется этими же публично-правовыми образованиями в лице соответствующих финансовых органов и за счет собственных бюджетов.

С учетом этого в подавляющем большинстве случаев в удовлетворении заявлений о присуждении компенсации за нарушение права на исполнение судебного акта было отказано. Однако не по всем судебным делам такого рода[352].

Так, ООО "Грай" обратилось в ФАС МО с заявлением о присуждении компенсации в сумме 3 млн. руб. за нарушение права на исполнение в разумный срок решения Арбитражного суда г. Москвы. В обоснование своего требования заявитель ссылался на то, что данное решение не исполняется более пяти лет. Выслушав доводы и возражения лиц, участвующих в деле, исследовав все доказательства по делу в их совокупности, дав им надлежащую оценку, суд пришел к выводу об удовлетворении требования о присуждении компенсации. Из материалов дела суд усмотрел, что решением Арбитражного суда г. Москвы удовлетворены исковые требования ООО "Стройиндустрия" о взыскании с Министерства обороны РФ в пользу общества денежных средств в сумме 9816195 руб. 60 коп. Суд посчитал, что право заявителя на исполнение данного решения в разумный срок было нарушено. При этом суд учел недостаточность действий, осуществленных в целях своевременного исполнения судебного решения органами, на которые возложена обязанность по исполнению судебного решения. Данные действия были малоэффективны. Суд также учел и общую продолжительность неисполнения судебного акта. Согласно ч. 3 ст. 4 Федерального закона о компенсации компенсация присуждается за счет средств федерального бюджета, если такое нарушение было допущено органом или организацией, финансируемыми за счет средств соответствующего бюджета.

Подтверждением того, что судебный акт не исполнялся, являются определения Арбитражного суда г. Москвы о выдаче дубликатов исполнительного листа и др.

Вместе с тем ФАС МО не согласился с размером истребуемой компенсации. При определении размера компенсации суд учитывал конкретные обстоятельства по делу, а именно: сущность требования, при рассмотрении которого было нарушено право на исполнение судебного акта в разумный срок, принцип соразмерности и конкретные действия самого заявителя. В связи с этим ФАС МО посчитал возможным присудить компенсацию в размере 80 тыс. руб.

Анализ и обобщение первого опыта рассмотрения дела о компенсации дают основание для следующих выводов. Прежде всего слабо работают компенсационные механизмы в связи с нарушением разумного срока исполнения решений суда. Как видно, Федеральный закон о компенсации возлагает ответственность за нарушение срока на публично-правовые образования в лице соответствующих финансовых органов и за счет собственных бюджетов. Такой подход свидетельствует об "избирательности" механизма ответственности исполнения решений судов, что, по существу, ограничивает право других субъектов, заинтересованных в максимально оперативном исполнении решений. Это позволяет сделать вывод о необходимости совершенствования Федерального закона о компенсации.

Основой судопроизводства должны быть действия его участников.

Однако, хотя разумный срок и является главной доминантой реализации данного начала, конкретизация принципа разумности этим не исчерпывается. Разумными должны быть, например, действия судьи, особенно когда речь идет об использовании судебного усмотрения. Судебное усмотрение представляет собой властную деятельность суда по осуществлению правосудия с помощью интеллектуально-волевого механизма, позволяющего суду произвести выбор варианта решения юридического дела. Д.Б. Абушенко идет еще дальше и относит "разумность" к мотивам, лежащим в основе судейского усмотрения. По его мнению, это нечто среднее "между справедливостью и целесообразностью…"[353]. Представляется, что разумность есть один из критериев предела судебного усмотрения. Иначе говоря, одна из форм проявления начала разумности в осуществлении правосудия выполняет роль "ограничителя" при использовании такого инструмента правосудия, как усмотрение. Разумность в данном случае можно считать нравственно-правовым пределом судебного усмотрения. К.П. Ермакова справедливо отмечает, что разумность можно характеризовать как "соотнесение собственных представлений суда о "разумности" с мнением о ней так называемого среднего судьи, добросовестно осуществляющего свои обязанности и принимающего решение с учетом юридических предписаний и справедливости"[354]. Как видно, начало разумности не только выражается в форме требования разумных сроков судопроизводства, исполнения судебного решения, но и лежит в основе принимаемого судебного решения, что особенно важно в обстоятельствах судебного усмотрения.

Итак, разумность и право — тесно связанные явления. Первое представляет собой свойство человека, основу его деятельного начала, критерий и мерило определения человека. Второе — социальный регулятор деятельности, поведения человека. Право — результат продуктивного разума, по существу, средство или способ обеспечения человеком самого себя, гарантия его сохранения и развития. Однако, образно говоря, разумность "не покидает" право после того, как оно "появилось на свет"; это было бы нерационально и неразумно. В случае действия правовых норм разумность является его началом, обеспечивающим целесообразность применения норм материального и процессуального права. Очень важно действие принципа разумности в правосудии. Это гарантия разумных сроков судопроизводства и исполнения судебного решения, разумных действий судьи и других участников судебного процесса.

В связи с изложенным нужно поддержать высказанные в юридической литературе предложения по совершенствованию процессуального законодательства. Так, И.В. Воронцова предлагает закрепить принцип разумности в качестве отдельной статьи ГПК РФ. Кроме того, отмечает далее автор, "в условиях тенденции к унификации процессуального законодательства проблема принципа разумности должна найти единообразное закрепление во всех процессуальных отраслях"[355]. Отметим, что разумные действия в процессуальном праве — также одна из наиболее активных форм проявления принципа разумности. А. Васяев называет разумный срок принципом судебного разбирательства[356], что очевидно, но также требует более последовательного правового оформления. Проблема разумности и природы права, разумности как принципа права и правосудия, как правовой презумпции ждет дальнейшего исследования.

§ 2. Право на судебную защиту

Конституция РФ гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод (ч. 1 ст. 46). Право на судебную защиту относится к основным, неотчуждаемым правам и свободам человека; в Российской Федерации оно признается и гарантируется согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ (ч. ч. 1 и 2 ст. 17).

Данное конституционное право предполагает и право на доступ к правосудию, которое должно отвечать требованиям справедливости и обеспечивать эффективное восстановление граждан в правах, гарантировать им право на независимый и беспристрастный суд как необходимое условие справедливого правосудия: согласно Конституции РФ правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом (ч. 1 ст. 118), все равны перед законом и судом (ч. 1 ст. 19), судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону (ч. 1 ст. 120), судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123), суд либо создается в силу прямого конституционного предписания (ст. ст. 118, 125 — 127), либо учреждается на основе федерального конституционного закона (ч. 3 ст. 128); в случаях, предусмотренных федеральным законом, судопроизводство осуществляется с участием присяжных заседателей (ч. 4 ст. 123). Правосудие должен осуществлять только тот суд и тот судья, к ведению которых законом отнесено рассмотрение конкретного дела. При этом, что особенно важно для правильного разрешения конкретных дел, рассмотрение их должно осуществляться законно установленным, а не произвольно выбранным составом суда — согласно ч. 1 ст. 47 Конституции РФ никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела тем судом и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

Эти идеи были конкретизированы в Концепции судебной реформы, принятой в ноябре 1991 г., и нашли свое закрепление в Концепции федеральной целевой программы "Развитие судебной системы России на 2007–2011 годы", определяющей достижение стратегических целей: повышение доступности правосудия, повышение авторитета судебной власти, обеспечение самостоятельности судов и независимости судей[357].

Основные идеи Концепции судебной реформы 1991 г. состояли в следующем: верховенство права, примат норм международного права, разделение властей и создание сильной независимой судебной власти, контроль суда за конституционностью и законностью нормативных актов, создание Конституционного Суда РФ, прямое действие Конституции РФ и международных договоров, судебная защита от незаконных арестов, создание системы гарантий неприкосновенности личности и частной жизни, независимость, несменяемость и неприкосновенность судей, организация суда с участием присяжных заседателей, учреждение мировой, ювенальной, арбитражной юстиции, введение апелляционного порядка пересмотра судебных решений. По прошествии двух десятилетий можно констатировать, что в Российской Федерации решены многие организационные, структурные, процессуальные, кадровые, материально-технические и иные задачи для обеспечения права на судебную защиту каждого в нынешней государственно-правовой системе.

В соответствии со ст. 10 Всеобщей декларации прав человека "каждый человек для определения его прав и обязанностей и для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения имеет право, на основе полного равенства, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом".

Как убеждаемся, современная цивилизация сохраняет преемственность в отношении гуманных идей прошлого и основывается на весьма развитой идейно-теоретической базе правосудия, получающей надлежащее закрепление в международно-правовых документах и в национальном праве отдельных государств. В основе современной концепции построения отечественной судебной системы лежат такие классические постулаты, как: каждый имеет право на доступ к суду; каждый имеет право знать о предъявляемом ему обвинении или гражданском иске; каждый имеет право быть выслушанным при рассмотрении его дела; никто не может быть судьей в своем деле и т. д. При этом с укоренением идей обеспечения каждому права на судебную защиту общественные отношения получают дальнейшее развитие, а прежние идеи — новое содержательное наполнение. К примеру, право на судебное разбирательство уже коррелируется с разумным его сроком, справедливым и беспристрастным подходом, с объектными критериями определения "своего судьи". Возникают и новые идеи: об универсальности средств судебной защиты, об ответственности государства за обеспечение права на судебную защиту, о профессиональности и компетентности суда, о самостоятельности судебной власти и о паритетности ее взаимодействия с другими властями в государстве и многие другие.

Содержание принципа гарантированности судебной защиты предполагает недопустимость отказа в принятии к рассмотрению судебного дела даже в отсутствие специальных процессуальных норм, поскольку неограниченность судебной защиты нормативными актами и иными предписаниями законодателя обусловлена ст. 46 Конституции РФ и устанавливает судебную защиту для неограниченного круга лиц, распространяется на все без исключения права и свободы (материальные и процессуальные, закрепленные в законе или нет) и не может быть ограничена ни при каких обстоятельствах.

Всеобщность, гарантированность судебной защиты во всех сферах человеческого бытия и любых спорах правового содержания многие авторы называют универсальностью судебной защиты. Принцип универсальности в исследованиях, посвященных судебной власти, рассматривается в различных аспектах. Е.Б. Абросимова говорит об универсальности судебной защиты как качественном состоянии доступности правосудия[358], В.А. Лазарева характеризует судебную деятельность как универсальную, распространяемую на все сферы общественной жизни[359]. Х.У. Рустамов и А.С. Безнасюк связывают универсальность судебной деятельности в том числе с правотворчеством суда, его контрольными функциями, охватом пространства и субъектов — функционированием судебной власти везде, где есть человеческие коллективы, чья жизнь урегулирована законом[360].

Наиболее полно отражает сущность начала универсальности, гарантированности судебной защиты комплекс высказанных позиций. Думается, что всеобщность, универсальность судебной власти выражается в следующих аспектах:

в институциональном: учреждение различных специализированных судов для компетентного, профессионального рассмотрения споров в различных отраслях права;

определение полномочий судов в соответствии с изменениями в общественных отношениях и возникновением новых видов правовых коллизий и споров;

распространение полномочий судов на всю правовую сферу общественных отношений (как частных, так и публичных, предполагающих защиту личности от действий публичной власти, государства);

совмещение правоприменительных и правотворческих начал в процессе осуществления правосудия по конкретным делам.

Право на судебную защиту предполагает возможность для каждого получить ее своевременно, компетентно (грамотно, профессионально), в том числе и при наличии пробела в процессуальном законодательстве. Содержание этого принципа имеет исключительно важное значение, оно, по сути, лежит в основе формирования дискреционных полномочий судов, их прерогатив в определении средств защиты нарушенного права в случае недостаточности процессуального и материального закона.

Одним из основных элементов, необходимой предпосылкой права на судебную защиту является доступность правосудия. Она следует из природы суда как власти, назначение которой состоит в своевременном и компетентном разрешении всех правовых и социальных конфликтов, подведомственных суду. Принцип доступности правосудия как основополагающее начало в организации и деятельности судебной власти начал формироваться в российской юриспруденции в конце 90-х годов прошлого века после вхождения страны в пространство юрисдикции ЕСПЧ. Практика данного Суда по толкованию ст. 6 Конвенции о защите прав и основных свобод способствовала формированию стандарта доступного правосудия[361], который и был рецепирован российской практикой осуществления правосудия.

Начала всеобщности и недопустимости ограничения судебной защиты, закрепленные в российской Конституции (ст. 46), позволили науке и практике найти правовые связи и развить данный принцип как один из основополагающих в регулировании организации и деятельности судебной власти. Выведение названного принципа из положений ст. 46 Конституции РФ представляется теоретически верным и практически необходимым. Названная норма четко указывает, что в российской правовой системе не могут вводится какие-либо юридические условия, которые могли бы препятствовать обращению граждан в суд за защитой прав и своих законных интересов, что означает именно такой свободный доступ.

ЕСПЧ в 1975 г. истолковал ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод как защищающую право каждого на доступ к правосудию. Как видно из текста, это право не закреплено в данной норме буквально и некоторые члены Суда придерживались мнения о том, что ст. 6 защищает права лиц, в отношении которых судебное разбирательство уже ведется, и именно на основании этого факта вступают в силу гарантии справедливого судебного разбирательства. Однако большинство судей убеждены, что Конвенция призвана максимально гарантировать закрепленные в ней права и основные свободы, и признали доступ к правосудию органичной частью права на справедливое судебное разбирательство.

По мнению ЕСПЧ, было бы немыслимо, чтобы п. 1 ст. 6 содержал подобное описание предоставляемых сторонам процессуальных гарантий в гражданских делах и не защищал бы в первую очередь то, что дает возможность практически пользоваться такими гарантиями, — доступ к суду. Такие характеристики процесса, как справедливость, публичность, динамизм, лишаются смысла, если нет самого судебного разбирательства. Таким образом, право доступа к правосудию является одним из неотъемлемых составляющих права, гарантированного п. 1 ст. 6[362].

Безусловно, это решение имело огромное значение как для сообщества в целом, так и для правовых систем государств-участников, а более всего для развития принципа гарантированности судебной защиты в национальных правовых системах, в том числе в Российской Федерации, хотя данное решение было принято задолго до вхождения России под юрисдикцию ЕСПЧ.

В скором времени сформулированные ЕСПЧ выводы воплотились в нормы международного права. Были приняты документы Комитета министров Совета Европы, исходящие из того, что право на доступ к правосудию "защищается ст. 6 Конвенции". Таковы, в частности, Резолюция "О судебной помощи и юридическом консультировании" 1978 г., Рекомендация "О средствах, способствующих доступу к правосудию" 1981 г.

Для российской практики это важнейшие элементы выработки стандартов должного правосудия, в том числе посредством судебного применения международных норм. Суд руководствуется в своей практике названными стандартами, и это позволяет ему осуществлять функцию правосудия в соответствии с конституционными целями и международными стандартами, не ожидая соответствующего решения законодательного органа.

Начала всеобщности предоставления защиты прав и принцип беспрепятственности обращения в суд представляют собой основные составляющие принципа свободы доступа к правосудию. Они включают в себя принцип недопустимости отказа в правосудии, территориальную всеобщность (юрисдикция суда), отсутствие субъектов права, чьи действия (бездействие) либо решения не могли быть оспорены в судебном порядке, эффективность судебного разбирательства, подразумевающую разумные сроки рассмотрения дел. Реализация последнего из названных постулатов потребовала принятия в Российской Федерации специального законодательства о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок, включающего как материально-правовой аспект, так и специальные процедуры разрешения дел о присуждении участникам судопроизводства компенсации при нарушении названного права в процессе осуществления правосудия по конкретным делам.

Принцип свободного доступа к правосудию проявляется и в другом аспекте, отраженном в ч. 2 ст. 46 Конституции РФ, где говорится о возможности обжаловать в суд "решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц…". Записанная в тексте Конституции СССР 1977 г. возможность оспаривать действия публичных субъектов права практически появилась только в 1987 г., когда был принят Закон, установивший процессуальный порядок обращения. В России с принятием Закона РФ от 27 апреля 1993 г. N 4866-1 "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан" произошел отказ от ограниченности компетенции суда по субъектному критерию. В этом акте в число субъектов права были включены не только индивидуальные, но и коллективные публичные субъекты права (руководители и государственные служащие органов исполнительной власти и сами органы исполнительной власти, руководители и муниципальные служащие органов местного самоуправления и сами органы местного самоуправления).

Важнейшим элементом свободы доступа к правосудию явилось установление судебного контроля в его всеобъемлющем виде, распространение его на противоправные действия не только частных субъектов права (физических и юридических лиц и общественных объединений), но и деяния публичных субъектов (органов власти, местного самоуправления, должностных лиц) и государства в целом.

Это свидетельствует о том, что принцип гарантированности судебной защиты прав постепенно был распространен и на случаи их нарушения действиями государства, его органов и должностных лиц, иных публично-властных образований (органов местного самоуправления, общественных организаций, органов корпоративного управления и т. п.).

Развитие данного вектора обеспечения судебной защиты каждого логично дополнено современными процедурами нормоконтрольной деятельности судов, в рамках которой в настоящее время можно выделить два основных элемента: конституционное судопроизводство, в ходе которого осуществляется проверка нормативных правовых актов Российской Федерации на соответствие положениям Конституции РФ, и нормоконтрольные полномочия арбитражных судов и судов общей юрисдикции по проверке нормативных правовых актов ниже уровня федерального закона на соответствие актам, имеющим большую юридическую силу. При этом нельзя не отметить, что споры, возникающие из публичных отношений, в настоящее время приобретают все более важное значение, правовые последствия решений о признании нормативных правовых актов недействующими выходят далеко за рамки защиты прав конкретного заявителя, обратившегося в суд с требованиями о проверке такого акта.

Судебный контроль в отношении актов и действий органов государства, его должностных лиц, органов публичной власти и управления — исключительно важное средство судебной защиты прав и свобод российских граждан и всех иных субъектов права в отечественной государственно-правовой системе. Подводя итоги рассмотрения судами обращений граждан в 2010 г., Председатель Верховного Суда РФ В.М. Лебедев отметил, что "более 70 % жалоб россиян на чиновников удовлетворяются судами"; что "граждане все чаще используют судебную систему для отстаивания своих прав, нарушенных должностными лицами. По данным судебной статистики, число жалоб на чиновников в прошлом году выросло на 60 % по сравнению с 2009 г. Всего российские суды в прошлом году рассмотрели 120 тыс. таких жалоб, при этом в 72 % случаях суды признали действия должностных лиц необоснованными"[363].

Относительно процедур признания судами общей юрисдикции нормативных правовых актов противоречащими актам, имеющим большую юридическую силу, и вследствие этого недействующими отмечено, что данный механизм является исключительно важным и значимым в системе судебной защиты прав и свобод, и для его действенности нужно совершенствовать процессуальное законодательство. Необходимо развивать административное судопроизводство, имеющее публично-правовой характер (с участием публичных образований) и выявляющее больше отличий, нежели сходства, с процедурами по разрешению гражданских дел с участием граждан и организаций. Также в рамках административного судопроизводства назрела насущная потребность принятия мер общего характера в аспекте исполнения принимаемых судами решений, имеющих публично-правовые последствия.

Решения судов о признании действий, решений и актов органов публичной власти, должностных лиц незаконными необходимо не только исполнять, но и обобщать, делать выводы о недопустимости впредь таких нарушений, создавать на их основе общие рекомендации для органов публичной власти, а в необходимых случаях и решать вопросы полномочий лиц, допускающих нарушения действующего законодательства. Эти меры могут послужить действенной основой совершенствования современной системы управления обществом, защиты прав и свобод каждого в Российской Федерации[364].

Принцип всеобщности судебной защиты содержит в качестве одного из своих важнейших элементов компетенционный аспект, в соответствии с которым недопустимы установленные каким-либо образом, в том числе в законодательном порядке, ограничения по виду и содержанию социально-правовых споров, рассматриваемых судом (если есть правоотношение, то есть материальная норма права, регулирующая общественные отношения).

Территориальная всеобщность доступности правосудия подразумевает отсутствие территорий, на которые бы не распространялась юрисдикция российских судов.

Как мы убеждаемся, обеспечение права на судебную защиту, свободного доступа к правосудию имеет множество аспектов: от территориального до материального, позволяющего россиянам с низким достатком получать квалифицированную защиту в случаях судебного спора. Перспективы реализации этого принципа многообразны: это меры материального и процессуального характера, направленные как на совершенствование механизмов судебной защиты граждан, так и на развитие самой судебной власти, поскольку обеспечение свободного доступа к правосудию коррелирует с обязанностями государства создать такую судебную систему, которая способна отвечать этому высокому стандарту.

При таких условиях принцип профессионализации и специализации судебной деятельности является насущно необходимым и востребованным не только судебной властью, но и обществом. Идеи формирования специализированных систем, составов в структуре судебной власти представляются продуктивными, повышающими качество судебного правоприменения, а значит, его авторитет, соответствие общим правовым принципам и стандартам.

Как уже отмечалось, в юридической науке и практике широко обсуждается проблема совершенствования институтов административной юстиции. Ведутся дискуссии об учреждении специализированных процедур и составов судов по защите трудовых прав и права на социальное обеспечение граждан России, а также ювенальных, пенитенциарных, социальных, экологических, налоговых, интеллектуальных, патентных, семейных и иных специализированных судов.

Профессионализм — залог независимости и самостоятельности в деле защиты прав граждан. Только высококомпетентный, профессиональный судья может быть самостоятелен в осуществлении судопроизводства и не нуждается в обращении к кому-либо за помощью, советом или руководством по разрешению возникших правовых споров в любой сфере жизни современного общества.

Этот постулат особенно актуален в свете современных процессов существенного усложнения как общественного бытия, так и его правового регулирования в рамках принимаемого законодательства, когда возникают новые институты и даже отрасли права (в последние десятилетия — информационное, экологическое, налоговое, таможенное, патентное) и судебная система должна соответствовать вызовам современного развития.

Профессионализм и компетентность судебной власти, как нам представляется, являются весьма значимыми аргументами в системе гарантий права каждого на своевременную и компетентную защиту его прав. Именно профессионал всегда самостоятелен при осуществлении своих функций, а лицом, не имеющим надлежащих знаний и не обладающим специальными навыками, значительно легче руководить, более того, он требует патерналистского подхода, иначе не справляется с возложенными на него обязанностями.

Хотя нельзя не согласиться в некоторой мере с доводами противников этого процесса, которые отмечают, что "создание специализированных судов в Российской Федерации в настоящий период вряд ли возможно в силу серьезных финансовых, кадровых и организационных проблем даже у имеющихся судов"[365]. Однако социально-экономическая и политическая ситуация в государстве стабилизируется, и перспективы развития принципа гарантированности квалифицированной судебной защиты каждого видятся и в углублении принципа профессионализма и компетентности судебной власти.

Более квалифицированный подход к разрешению дел в различных правовых сферах должен привести к полному и глубокому учету конституционных и общеправовых принципов и содержания права в целом, выработке практики, соответствующей высоким правовым стандартам.

Другая общеправовая и конституционная ценность — стабильность, правовая определенность и предсказуемость судебной деятельности при осуществлении судебной защиты — также требует внимания и усилий как научного сообщества, так и юристов-практиков. Единство судебного правоприменения при развитии системы специализированных судов и специализации судей по различным категориям дел должно обеспечиваться не только едиными правовыми подходами к толкованию действующих норм права, но и некоторыми организационно-правовыми мерами, к примеру, расширением практики принятия объединенных постановлений пленумов высших судов по вопросам смежного правоприменения, выработкой общих методических рекомендаций судам по разъяснению вопросов судебной практики, расширением и совершенствованием практики повышения квалификации судей в рамках единых программ, утверждаемых совместно высшими судами Российской Федерации.

Названные меры призваны способствовать совершенствованию механизмов судебной защиты прав и свобод в Российской Федерации, что является первоочередной задачей государства в целом и судебной системы как его неотъемлемой части.

§ 3. Принципы конституционности и законности

В базовом понимании принцип самостоятельности и независимости судебной власти означает, что эта власть ограничена ее конституционно установленным источником — волей народа, выраженной в конституционных нормах и в нормах законов, легитимно принимаемых законодательным органом государственной власти — парламентом Российской Федерации, который одновременно является и представительным органом в системе демократического управления обществом. Она ограничена также действием общепризнанных норм и принципов международного права, международных договоров Российской Федерации. Деятельность суда не может быть произвольной и базироваться исключительно на судейском усмотрении.

Принципы верховенства и прямого действия Конституции РФ (или принципы конституционности), а также принцип верховенства закона (или принцип законности) получают особую значимость в системе принципов организации и деятельности российского суда как ветви государственной власти. Фундаментальный характер данных принципов проявляется в том, что они тесно связаны практически со всеми другими основами судебной власти, организации и деятельности государственной власти и ее органов. Например, принцип независимости судей реализуется в рамках Конституции РФ и федеральных законов, не противоречащих ее положениям. Рассматриваемые принципы предопределяют организацию системы, характер деятельности судов и правовое положение судьи — носителя судебной власти.

Нельзя не согласиться с утверждением, что "законность есть состояние жизни общества, в котором существует качественное, непротиворечивое законодательство, принятые нормы права уважаются им, исполняются органами власти, должностными лицами, организациями и гражданами"[366].

Принцип законности раскрывает природу, сущность норм права как обязательных правил поведения. Данный принцип является определяющим в организации и деятельности всех органов государственной власти, в том числе и судебных. Он вытекает из конституционного положения ст. 15 Конституции РФ о том, что все государственные органы, должностные лица обязаны соблюдать Конституцию РФ и законы.

Обращаясь к недавней истории, нельзя не заметить, что и в советской правовой доктрине принцип законности имел важнейшее значение, при этом он действовал сообразно существовавшим доктринам, устанавливая приоритет норм позитивного права над партийно-административными предписаниями. М.С. Строгович определял законность как точное и неуклонное соблюдение и исполнение законов. Он считал, что на основании верховенства закона только его соблюдение и исполнение составляет содержание законности[367]. Вслед за ним Е.А. Лукашева указывала, что принцип законности предполагает строгое и неуклонное соблюдение законов и основанных на законах других правовых актов государства всеми без исключения органами, общественными организациями, должностными лицами и гражданами[368]. В.М. Чхиквадзе рассматривал принцип законности через две сферы: нормотворчества и исполнения норм права. Единство законности охватывает как законодательство, так и применение права, а также претворение в жизнь этого права[369].

Для понимания принципа законности в системе основополагающих начал организации и деятельности судебной власти такой подход имеет определяющее значение, поскольку судебная власть сама учреждается Конституцией РФ как высшим законом государства и основные ее элементы могут быть учреждены тоже только законодательно (система органов, специализированные суды, полномочия, процедуры, статус судьи и т. п.).

Нормативно закреплено, что судебная система Российской Федерации устанавливается в соответствии с Конституцией РФ и федеральным конституционным законом о судебной системе (ч. 3 ст. 118 Конституции РФ).

Конституционные нормы предусматривают создание трех высших судов государства: Конституционного Суда РФ (ст. 125), Верховного Суда РФ (ст. 126), Высшего Арбитражного Суда РФ (ст. 127) и определяют основы их конституционно-правового статуса.

В отношении Конституционного Суда РФ конституционно закреплена не только численность судей как состав суда (ч. 1 ст. 125), но и его полномочия по разрешению дел, относимых к его компетенции. В тексте ст. 125 закреплено: "2. Конституционный Суд Российской Федерации по запросам Президента Российской Федерации, Совета Федерации Российской Федерации, Государственной Думы Российской Федерации, одной пятой членов Совета Федерации или депутатов Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации разрешает дела о соответствии Конституции Российской Федерации:

а) федеральных законов, нормативных актов Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации;

б) конституций республик, уставов, а также законов и иных нормативных актов субъектов Российской Федерации, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти Российской Федерации и совместному ведению органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации;

в) договоров между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, договоров между органами государственной власти субъектов Российской Федерации;

г) не вступивших в силу международных договоров Российской Федерации.

3. Конституционный Суд Российской Федерации разрешает споры о компетенции:

а) между федеральными органами государственной власти;

б) между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации;

в) между высшими государственными органами субъектов Российской Федерации.

4. Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, в порядке, установленном федеральным законом.

5. Конституционный Суд Российской Федерации по запросам Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, органов законодательной власти субъектов Российской Федерации дает толкование Конституции Российской Федерации…

6. Конституционный Суд Российской Федерации по запросу Совета Федерации дает заключение о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения Президента Российской Федерации в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления".

Также непосредственно в Основном Законе страны определены юридическая сила и правовые последствия решений данного Суда: "Акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу; не соответствующие Конституции Российской Федерации международные договоры Российской Федерации не подлежат введению в действие и применению". Данные положения развиваются и конкретизируются в Федеральном конституционном законе от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации".

Конституция РФ в ст. 126 определяет: "Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики". Федеральный конституционный закон от 7 февраля 2011 г. N 1-ФКЗ "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации" в гл. 2 определяет состав, структуру, основы компетенции, иные вопросы организации и деятельности Верховного Суда РФ.

Также конституционно закреплено, что "Высший Арбитражный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики". Федеральный конституционный закон от 28 апреля 1995 г. N 1-ФКЗ "Об арбитражных судах в Российской Федерации" более детально регламентировал статус, организацию и деятельность названного суда.

Система судов Российской Федерации также получила законодательное закрепление в нормативных правовых актах соответствующего уровня. Структура судебной системы в целом и состав отдельных ее элементов и подсистем устанавливаются законами, принятыми в развитие указанных конституционных норм. Это: Федеральный конституционный закон от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации", Федеральный конституционный закон от 23 июня 1999 г. N 1-ФКЗ "О военных судах Российской Федерации", Федеральный закон от 17 декабря 1998 г. N 188-ФЗ "О мировых судьях в Российской Федерации". В целом можно констатировать, что нормативно-правовое регулирование организации системы органов, осуществляющих судебную власть, обеспечивает функционирование всех российских судов. Одним из системных недостатков данного регулирования остается отсутствие единого модельного федерального акта об основах правового статуса конституционных (уставных) судов Российской Федерации, учреждение и организация деятельности которых в настоящее время отнесены к компетенции субъектов РФ, и в фактическом состоянии никак не могут быть признаны состоявшимися, хотя в законодательстве о судебной системе Российской Федерации эти суды включены в судебную систему России и названы в качестве судов субъектов РФ.

Таким образом, принцип конституционности, конституционного учреждения судебной власти и законности в учреждении ее основных элементов определяет институциональные основы судебной власти, ее структуру, состав органов по специализации, их полномочия и основы деятельности. Не останавливаясь подробно на характеристике структуры судебной системы Российской Федерации в целом и ее отдельных составляющих, отметим, что судебная система России сегодня имеет сложную развитую структуру, которая сформирована по принципам специализации (конституционные суды, арбитражные суды и суды общей юрисдикции) и принципам государственно-территориального подчинения (федеральные суды и суды субъектов РФ).

Другим проявлением действия принципов конституционности и законности являются требования к организационно-правовому механизму осуществления правосудия. Его основная цель — обеспечить строгое и неуклонное исполнение действующего законодательства сообразно конституционным положениям, законодательно установленным нормам материального права и судебным процедурам. Правосудие осуществляется на основе действующего законодательства (разрешение конкретных дел судами посредством применения норм материального права) и в строго определенной процессуальной форме, установленной федеральными законами применительно для каждого вида судебных процедур. Это правила конституционного, гражданского, арбитражного, уголовного и административного судопроизводств, содержащиеся, соответственно, в Федеральном конституционном законе "О Конституционном Суде Российской Федерации", ГПК РФ, АПК РФ, УПК РФ и Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях (далее — КоАП РФ). Процессуальное законодательство возлагает на судей обязанность обеспечения всестороннего, полного и объективного рассмотрения судебных дел и принятия решений в строгом соответствии с Конституцией РФ и федеральными законами.

Н.М. Чепурнова отмечает, что "законность — это основной принцип организации и деятельности органов судебной власти. В то же время обеспечение законности, в том числе высшей формы ее проявления — конституционной законности, одновременно является основной задачей, стоящей перед органами судебной власти"[370]. Этот подход отражает основной объем содержания данного принципа, но далеко не исчерпывает его многогранного проявления как регулятивного начала судебной власти.

Перспективы развития данного принципа видятся в углублении понимания терминов "право", "конституционность", "законность". Нельзя не исходить из постулата о том, что "принцип законности действует в отношении судебной власти только в его правовом, конституционном преломлении — законности правовой, конституционной". Развитие этого принципа видится в его доктринальном преломлении, рассмотрении его как неотъемлемого элемента в организации и деятельности самостоятельной судебной власти. В действующей государственно-правовой модели это предполагает подчинение суда не закону, а праву. Мы разделяем мнение В.С. Шевцова, который, имея в виду именно этот аспект правосудия, пишет: "Конституционная формулировка о независимости суда и подчинении его только Конституции и федеральному закону явно не соответствует в полной мере реальности и не содействует, а говоря точнее, препятствует формированию современного и прогрессивного представления о праве и судебном правоприменении"[371].

В литературе верно отмечается, что содержание законности составляет не само наличное законодательство (пусть даже совершенное с точки зрения юридической техники), а такое законодательство, которое адекватно воплощает правовые принципы, общечеловеческие идеалы и ценности, насущные потребности и интересы человека, объективные тенденции социального прогресса[372].

В любом сколько-нибудь цивилизованном обществе и государстве должен существовать механизм, способный осуществлять содержательную оценку законности, что означает оценку содержащихся в законе правил поведения (нормы) с точки зрения их соответствия или несоответствия какому-либо внешнему критерию (идеалам, ценностям, интересам и т. п.).

Известный русский государствовед Н.М. Коркунов писал: "Привыкнув видеть в законе критерий различения правового и неправового, забывают, что и самый закон может быть подвергнут оценке, быть признан правовым или неправовым"[373]. Исследователь-правовед современного периода С.С. Алексеев приводит по этому поводу два высказывания: "Самая жестокая тирания — та, которая выступает под сенью законности, под флагом справедливости" (Ш. Монтескье), "в гражданском обществе господствует или закон, или насилие. Но насилие иногда принимает обличие закона, и иной закон больше говорит о насилии, чем о правовом равенстве. Таким образом, существуют три источника несправедливости: насилие как таковое, злонамеренное коварство, прикрывающееся именем закона, и жестокость самого закона" (Ф. Бэкон)[374].

Для преодоления "узости" понятия законности в литературе предлагались различные правовые конструкции: легитимность, конституционность, конституционная законность, правозаконность.

По мнению С.С. Алексеева, правозаконность "означает строжайшее, неукоснительное проведение в жизнь не любых и всяких норм, а начал гуманистического права, прежде всего неотъемлемых прав человека, и, кроме того, также связанных с ними ряда других институтов… в том числе общедемократических правовых принципов народовластия, частного права, независимого правосудия"[375].

Нормативным воплощением права и высшими по справедливости нормами в государстве с позиций конституционного права следует считать нормы действующей Конституции. Н.В. Витрук, в частности, отмечает, что обязательным условием реализации принципа верховенства конституции является правовой характер самой конституции как основного (высшего) закона государства. Конституция как высший основной закон может считаться правовой лишь при условии соответствия ее содержания идеалам и принципам правового государства[376]. Такой подход к содержанию принципа конституционности в организации и деятельности судебной власти особенно важен. Отражая основополагающие конституционные ценности в своих решениях, суды фактически через принцип конституционности создают пространство правоконституционности, как его называет Н.В. Витрук в цитируемой работе[377].

Принципы конституционности, конституционной законности, верховенства Конституции, ее высшей юридической силы и прямого действия на территории всей страны должны быть обеспечены именно органами судебной системы, поскольку на них возложены функции охраны Конституции РФ. Поэтому особым средством реализации рассматриваемого принципа является деятельность судов по осуществлению судебного конституционного контроля; судебного контроля в отношении органов законодательной и исполнительной власти, органов местного самоуправления, общественных организаций, предприятий, учреждений и организаций, их должностных лиц. Для реализации функций конституционного контроля в специальных процедурах созданы судебные органы конституционной юстиции — Конституционный Суд РФ и конституционные (уставные) суды субъектов РФ. Общие и арбитражные суды также наделены полномочиями по лишению юридической силы законодательно дефектных нормативных актов: либо непосредственно своим решением, либо путем инициирования процедур в конституционных судах, что зависит от вида и уровня нормативного акта.

Глава 24 ГПК РФ устанавливает особенности процедур по рассмотрению дел о признании недействующими нормативных правовых актов полностью или в части, предусматривая, что гражданин или организация, считающие, что принятым и опубликованным в установленном порядке нормативным правовым актом органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица нарушаются их права и свободы, гарантированные Конституцией РФ, законами и другими нормативными правовыми актами, вправе обратиться в суд с заявлением о признании этого акта противоречащим закону полностью или в части.

Статья 29 АПК РФ регламентирует аналогичные полномочия арбитражных судов, устанавливая, что арбитражные суды рассматривают в том числе дела об оспаривании нормативных правовых актов (в сферах экономики и предпринимательства по определенному в данной норме перечню). В данных полномочиях судов принцип законности выступает как воплощение судебной деятельности, стоящей на страже закона и не допускающей его нарушение самими государственными органами в принимаемых подзаконных актах и законодательстве субъектов РФ.

Полагаю, что в современной юриспруденции принципы конституционности, законности получают более глубокое понимание, поскольку их органично дополняют требования правового характера самой Конституции, принимаемых законов, постулат о недопустимости действия актов, противоречащих Конституции РФ и федеральному закону. Следовательно, принцип конституционной законности в организации и деятельности судебной власти означает не только источник этих средств для судебной власти, но и творческое их взаимовлияние друг на друга. Судебная власть учреждена Конституцией, и все действия власти основаны на конституционных нормах и принципах, но, с другой стороны, деятельность суда как самостоятельной и творческой власти развивает базис конституционности и законности, поскольку только суд толкует нормы Конституции РФ и осуществляет казуальное толкование законов.

Преломление этих норм и принципов в судебном применении направляет их движение по "правовому коридору", придает им правовое, гуманистическое звучание и выявляет их истинный, правовой смысл в современном праворегулировании, находит пути соединения норм с глубинными ценностями личностного и общественного бытия.

Как точно подмечает С.С. Алексеев: "Правосудие — это не механическое претворение в жизнь писаных юридических норм… суд призван прежде всего утверждать дух права, глубокие правовые начала… правосудие выполняет функции по созиданию права"[378]. Или, как писал один из самых ярких представителей российской цивилистики конца XIX столетия И.А. Покровский: "…Несмотря на всякие учения о безусловном главенстве закона, в действительности судья никогда не был и никогда не может стать простым механическим применителем закона, логической машиной, автоматически выбрасывающей свои решения. Его деятельность всегда имеет творческий элемент, и игнорировать этот последний значит также создавать себе вредную фикцию, закрывать глаза перед неустранимой реальностью. Закон и суд не две враждебные силы, а два одинаково необходимых фактора юрисдикции. Оба они имеют одну и ту же цель — достижение материально справедливого; закон для достижения этой цели нуждается в живом дополнении и сотрудничестве в лице судьи. И нечего бояться этой творческой деятельности судьи: судья в не меньшей степени, чем законодатель, сын своего народа и в не меньшей степени носитель того же народного правосознания"[379].

§ 4. Состязательность и равноправие сторон

В соответствии со ст. 19 Конституции РФ все равны перед законом и судом. Принцип равенства всех перед законом и судом и тесно связанный с ним принцип состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ) означают недопустимость установления в судопроизводстве каких-либо различий, ограничений или предпочтений по признаку пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного или должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также к другим обстоятельствам, которые приводят к уничтожению или нарушению равенства сторон при осуществлении правосудия. Обязанностью государства является установление правил судопроизводства, обеспечивающих равный доступ к правосудию, в том числе лиц, не владеющих языком официального судопроизводства и не имеющих материальной возможности получить юридическую помощь и т. п.

Установление равного положения участников процесса перед законом и судом призвано обеспечить их равноправие в каждой из процедур судопроизводства и создать им возможность на основе состязательности представить все доказательства, имеющиеся у них, в подтверждение своих доводов и позиции по делу.

Конституционный принцип состязательности судопроизводства — это основополагающее начало, имеющее общерегулятивное значение для всех видов судопроизводства, определяющее его главные черты и относящееся ко всем стадиям. Он выступает элементом системы принципов, обеспечивающих эффективность процессуальной деятельности, обладает особым механизмом реализации, включающим как конституционные нормы, так и нормы процессуального законодательства.

Принцип состязательности и равноправия сторон выступает в качестве одного из универсальных средств осуществления правосудия, он применим во всех процессуальных отраслях права России: конституционном судопроизводстве, гражданском процессуальном праве, административном судопроизводстве, уголовном процессуальном праве, арбитражном процессе, т. е. он присущ всем средствам разрешения правовых казусов как в частной, так и публичной сфере общественных отношений, урегулированных нормами права. Раскрытию его содержания в отдельных отраслевых принципах судопроизводства уделяется большое внимание в современной юридической литературе[380].

Принципу состязательности традиционно уделяется большое внимание в международном регулировании, где он рассматривается в качестве одного из основополагающих условий справедливого правосудия (п. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод). Получил он свою трактовку и в решениях международных судебных органов. В одном из решений ЕСПЧ отмечено: "Это только один из признаков более широкой концепции справедливого разбирательства независимым и беспристрастным судом"[381], в другом — обращено внимание на его содержательный аспект: "Согласно принципу состязательности сторон каждой стороне должна быть предоставлена разумная возможность представить свое дело в условиях не худших, чем ее оппонент"[382].

По мнению В.М. Семенова, сущность рассматриваемого принципа, "обусловленного конституционным равенством граждан, выражается в установленных законом и обеспеченных судом равных возможностях сторон реально использовать процессуальные средства защиты своих прав и интересов в условиях состязательного порядка процессуальной деятельности"[383]. Автор выделяет следующие элементы состязательности: закрепленное в законодательстве процессуальное равноправие сторон; возложение на них равных процессуальных обязанностей; предоставление сторонам одинаковых возможностей для осуществления прав и исполнения обязанностей в процессе; равная процессуальная помощь суда в условиях состязательной формы осуществления сторонами процессуальных прав и обязанностей.

Другой подход базируется на определении роли суда в процессе судебного разбирательства. Принцип состязательности и равноправия сторон означает, что судебный процесс происходит в форме состязания сторон, т. е. стороны противопоставлены друг другу в зависимости от своих интересов, и суд не вправе по каким-либо признакам (половым, национальным, религиозным и т. д.) отдавать предпочтение одной из сторон. Таким образом, состязательность судебного процесса означает, что функция суда по разрешению дела отделена от функции обвинения и функции защиты.

В связи с этим С.А. Шишкиным предлагаются иные элементы состязательного процесса: нейтральный беспристрастный судья; обязанность сторон и других лиц, участвующих в деле, представлять доказательства по делу; процессуальный формализм в вопросах доказательства и доказывания[384].

В российской правовой науке и практике состязательность судопроизводства означает, что инициирование судебного разбирательства по конкретному делу возможно только заинтересованной стороной либо органами уголовного преследования от имени государства. При этом судом предоставляется возможность участвовать в судебном разбирательстве всем заинтересованным лицам, которые обладают определенными процессуальными правами в соответствии с их положением, основанным на процессуальных нормах, а не по усмотрению суда. Обращаясь к содержанию данного принципа, в одном из своих определений Конституционный Суд РФ отмечает, что при этом суд исходит не из формального признания лица тем или иным участником производства по уголовному делу, а из наличия определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующего права[385].

В процессе осуществления судопроизводства по конкретному делу суд создает равные условия для сторон в возможности обоснования, доказывания своих утверждений и доводов и для оспаривания утверждений и доводов других участников судебного разбирательства. Оценка представленных доказательств производится судом на основе закона. Суд не связан доводами сторон и выполняет исключительно арбитральную функцию в этих процедурах, принимая решение на основе исследованных в состязательном процессе обстоятельств дела и норм действующего права.

В АПК РФ 1992 г. было закреплено, что каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований или возражений. В АПК РФ 1995 г. принцип состязательности также был закреплен, и в последующем правовые положения о состязательности появились в гражданском процессуальном законодательстве.

По своей природе конституционный принцип состязательности судопроизводства — это принцип деятельности, имеющий правовое значение и выражающийся в отношениях сторон по доказыванию фактов, представленных в обоснование своей позиции суду. Содержание принципа состязательности раскрывают конкретные нормы процессуального права — права и обязанности лиц, участвующих в деле, обязанность доказывания, представление и истребование доказательств, возвращение подлинных документов, осмотр и исследование доказательств, обеспечение доказательств и др. Главное в этих нормах заключается в том, что каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Следовательно, деятельность по доказыванию составляет основную содержательную характеристику состязательного судопроизводства[386].

Содержание принципа состязательности, считает М.К. Треушников, составляют права и обязанности. Правами, перечисленными в ст. 35 и в других статьях ГПК РФ, в равной мере наделены как истец, так и ответчик[387].

Обязанность сторон в состязательном гражданском процессе доказать те обстоятельства, на которые эта сторона ссылается как на основания своих требований и возражений (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ), как указано выше, означает действительную активность сторон по предоставлению суду доказательств, подтверждающих их позицию. При этом суд не вправе по своему усмотрению освободить ту или иную сторону от обязанностей доказывания обстоятельств, на которые она ссылается (за исключением доказывания общеизвестных фактов и фактов, указанных в ст. 61 ГПК РФ), или перераспределять между сторонами объем доказывания.

Указанная активность сторон при доказывании не означает, что суду законом отведена пассивная роль арбитра, обязанного лишь проанализировать представленные сторонам доказательства и вынести решение по делу. О необходимости активной роли суда в состязательном процессе справедливо отмечал В.А. Рязановский; М.С. Строгович также считает активное процессуальное положение суда элементом принципа состязательности. Поддерживая изложенную точку зрения, полагаем, что суд не должен занимать в процессе доказывания позицию стороннего наблюдателя, поскольку процессуальный закон предусматривает активную роль суда в процессе. Этот вывод подтверждается также анализом ст. ст. 152, 165, 169, 184, 191 ГПК РФ. Часть 2 ст. 56 ГПК РФ устанавливает, что именно суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, суд обязан осуществлять руководство процессом, разъяснять лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждать о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывать им содействие в реализации прав, создавать условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления обстоятельств дела и правильного применения законодательства (ст. 12 ГПК РФ). Для этого, в частности, с учетом требований и возражений сторон и подлежащей применению нормы материального права суд определяет предмет доказывания по делу, распределяет бремя доказывания между сторонами, вправе по собственной инициативе ставить на обсуждение обстоятельства, входящие в предмет доказывания, хотя стороны на них не ссылались.

Особенности реализации принципа состязательности в гражданском судопроизводстве устанавливаются для заведомо неравноправных участников процесса (когда гражданин, к примеру, оспаривает нормативный правовой акт, принятый органами государственной власти, либо действия должностного лица, ущемляющие его права). В процессуальном законодательстве для таких случаев специально предусмотрены нормы, закрепляющие, что обязанности по доказыванию обстоятельств, послуживших основанием для принятия нормативного правового акта, его законности, а также законности оспариваемых решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих возлагаются на орган, принявший нормативный правовой акт, органы и лиц, которые приняли оспариваемые решения или совершили оспариваемые действия (бездействие).

Следовательно, принцип состязательности получает в данном виде судопроизводства специальное, адаптированное решение — гражданин доказывает, что его права нарушены (либо имеется угроза их нарушения), а орган публичной власти, на котором лежит обязанность действовать в соответствии с конституционными нормами в рамках действующего законодательства, доказывает законность и обоснованность принятого публично-правового решения (в виде нормативного акта либо индивидуального решения).

Посредством такого распределения бремени доказывания законодатель пытается реализовать принцип равноправия сторон в судопроизводстве по указанным категориям дел, установив дополнительные "процессуальные преференции" наиболее слабой стороне — гражданину, вступающему в правовой спор с субъектом, на стороне которого объективно имеются меры и аппарат государственного принуждения.

В современной юриспруденции довольно часто проблемы реализации принципа состязательности рассматриваются в связи с уголовным судопроизводством, что обусловлено публичным началом этого процесса. Как известно, российское уголовное судопроизводство до 2002 г. сохраняло черты инквизиционного процесса, к примеру возбуждение уголовного дела судом — наиболее яркая черта инквизиционного процесса, свидетельствующая о совмещении функции обвинения и разрешения дела.

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 г. содержал ряд положений, не свойственных принципу состязательности, закрепленному в Конституции РФ. Так, ст. 3 УПК РСФСР обязывала суд наряду с органами дознания, следователем и прокурором в каждом случае обнаружения признаков преступления возбуждать уголовное дело и применять все предусмотренные законом меры к установлению события преступления, лиц, виновных в совершении преступления, и их наказанию. Обязанность возбуждения уголовного дела была возложена на суд и в случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 255, ч. 1 ст. 256 УПК РСФСР, т. е. по собственной инициативе, а также в порядке ст. 418 УПК РСФСР, которая впоследствии была признана Конституционным Судом РФ не соответствующей Конституции РФ.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ 2002 г. устранил положения, противоречащие конституционному принципу состязательности и равноправия сторон. Так, исключены нормы о праве (соответственно, и обязанности) суда возбуждать уголовное дело по собственной инициативе, а также возвращать уголовное дело на дополнительное расследование в тех случаях, когда он должен вынести оправдательный приговор. Копию обвинительного заключения вручает прокурор (ст. 222 УПК РФ), судебное следствие начинается с изложения государственным обвинителем предъявленного подсудимому обвинения (ст. 273 УПК РФ), допрос подсудимого, потерпевшего, свидетеля суд осуществляет после допроса их сторонами по делу (ст. ст. 275, 277, 278 УПК РФ). УПК РФ (ст. 246), реализующий конституционный принцип состязательности, предусматривает, что участие прокурора влечет за собой и обязательное участие защитника обвиняемого. Эти и другие нормы утверждают последовательное воплощение в российском уголовном процессе принципа состязательности.

Принцип состязательности и равноправия сторон — важнейшая гарантия установления истинных обстоятельств дела и принятия судом справедливого решения по уголовному делу. В настоящее время многие авторы считают, что состязательность исключает не только активность суда в процессе, но и определяет рамки принимаемого им решения[388].

Такая позиция представляется не совсем верной. Принцип состязательности не может игнорировать принцип самостоятельности суда при осуществлении правосудия по конкретному делу, поскольку соотношение данных принципов должно рассматриваться с учетом постулата о том, что принцип самостоятельности суда определяет в целом позиции судебной власти, ее органов, судей как носителей судебной власти и является системообразующим во всех аспектах организации и деятельности суда, в том числе и определяющим особенности процессуальных средств, используемых им при осуществлении правосудия по различным категориям дел.

Статус суда в процессе предполагает, что, являясь арбитром в деле, оценивающим доказательства, представленные сторонами, суд не может быть лишен права на самостоятельные действия в целях осуществления правосудия — своевременного, беспристрастного и справедливого разрешения дела. Вызывает возражение утверждение о том, что активная роль суда — достояние инквизиционного процесса. В состязательном судопроизводстве исследование доказательств производят стороны, а судья лишь следит, чтобы не нарушался процессуальный регламент[389].

Такой подход противоречит принципу самостоятельности суда, препятствует реализации его конституционно обусловленных функций осуществления правосудия на основе закона, справедливо и беспристрастно. Конституционный Суд РФ высказал позицию о том, что "в ходе судебного следствия устанавливаются не только обстоятельства, подтверждающие доказанность обвинения, но так же и обстоятельства, смягчающие вину подсудимого или оправдывающие его, а равно иные обстоятельства, необходимые для справедливого и беспристрастного разрешения дела по существу. Следовательно, собирание доказательств не только является прерогативой сторон, но и входит в число полномочий суда…"[390].

Суд не может быть лишен права в случаях, когда он считает необходимым, истребовать доказательства, оценивать их и не допускать манипулирования судом как пассивным и бесправным участником процесса. "Другое дело, — отмечает В.М. Лебедев, — что на суде не должна лежать обязанность по восполнению пробелов предварительного следствия по уголовным делам. У суда должно быть такое право, но пользоваться им судья должен только тогда, когда сочтет уместным"[391].

Как справедливо отмечает Ю.А. Курохтин, "конституционное содержание принципа состязательности в корреляции с положениями ст. 10 Конституции РФ о самостоятельности судебной власти предполагает статус суда как особого участника судебного процесса, имеющего собственные конституционные цели и задачи, реализуемые в состязательном судопроизводстве. Эти цели обусловливают необходимость справедливого и беспристрастного разрешения конкретного дела. Следовательно, содержание исследуемого принципа предполагает активность суда в процессе, а конституционные цели справедливости и беспристрастности правосудия предполагают наличие права суда по собственной инициативе проводить процессуальные действия, в том числе назначать экспертизы, допрашивать экспертов и т. д."[392].

Состязательность как принцип — это, во-первых, беспрепятственная равная возможность сторон в представлении своих позиций суду и, во-вторых, идея отделения суда от обвинения, но не от справедливого, беспристрастного и самостоятельного осуществления правосудия по конкретным делам.

Основы состязательности и практика их реализации в деятельности российских судов еще требуют серьезного исследования и мер по совершенствованию. Нельзя игнорировать мнение некоторых исследователей, которые отмечают, что понятие и содержание принципа состязательности и равноправия сторон в международной науке и практике трактуется гораздо шире, чем в Российской Федерации. Об этом говорит не только значительная разница в решениях ЕСПЧ и российских судов, причем как по гражданским, так и по уголовным делам, но и систематическое нарушение прав граждан в области публичных отношений[393]. К примеру, ЕСПЧ в решении от 1 апреля 2010 г. по делу "Королев против Российской Федерации" высказал мнение о том, что участие прокурора в гражданском судопроизводстве на стороне одного из участников существенным образом нарушает принцип состязательности и равноправия сторон, поскольку необоснованно предоставляет меры государственной правовой поддержки одной из сторон.

Здесь же необходимо отметить, что реально обеспечить этот принцип возможно лишь при очном рассмотрении дел, т. е. в присутствии сторон. Согласно ч. 2 ст. 123 Конституции РФ заочное разбирательство уголовных дел в судах не допускается, кроме случаев, предусмотренных федеральным законом, в том числе процессуальным законодательством. Реализация принципа состязательности и равноправия должна быть также обеспечена возможностью обжалования и пересмотра решений судов, реальными механизмами состязательности в каждой стадии судопроизводства по различным категориям дел с учетом особенностей как содержательного аспекта разрешаемого спора, так и круга участников судопроизводства.

Перспективы развития данного принципа в российской правовой системе видятся в выработке стандартов разумного сочетания инициативы сторон и суда в процедурах производства по конкретным делам. Возможность свободного и самостоятельного решения судебных дел, отделение функции правосудия от обвинения и защиты, собирание доказательств по делу — важнейшие элементы самостоятельности судебной власти при осуществлении своих полномочий. Ведь именно идея самостоятельности судебной власти, освобождения суда от несвойственных для государственной власти обязанностей по отстаиванию чьих-либо интересов (в том числе и государственных) должна лежать в основе названного разделения функций в судебном процессе, поскольку назначение судебной власти состоит в предоставлении средств беспристрастного, своевременного, компетентного и справедливого разрешения спора на основе единых норм права.

§ 5. Самостоятельность и независимость

В числе принципов организации и функционирования судебной власти традиционно важное место занимают принципы самостоятельности и независимости суда, которые обычно выделяются в качестве основных, определяющих как внешние связи судебной власти в системе государственности, так и ее внутреннее, структурное устройство, соотношение ее элементов и функциональных проявлений.

Конституционно-базовая природа данных принципов предопределена в том числе позитивными нормами акта высшей юридической силы — Конституции РФ, где в ст. 10 закреплено: "Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны".

Как представляется, конституционное регулирование в данном положении устанавливает два основных постулата в системе разделения властей. Прежде всего "равновеликость" всех ветвей государственной власти, т. е. отсутствие в конституционной доктрине главной и второстепенных ветвей власти, отсутствие предпочтений или умаления статусности какой-либо из рассматриваемых частей единой государственной власти. Именно из идеи потенциального равенства, равной значимости для государства и общества и паритетности необходимо исходить при решении вопросов установления основных элементов статуса каждой из властей, распределения полномочий и прерогатив (с учетом специализации) в механизме государственного управления, а также вопросов ресурсного обеспечения и определения принципов и способов взаимодействия различных ветвей власти между собой.

Второй существенный момент в значении названной нормы в определении статуса указанных в Конституции ветвей власти — их самостоятельность, что подразумевает как характеристику обособленности одной ветви власти от другой структурно, институционально, функционально, компетенционно и ресурсно, так и отсутствие отношений подчиненности между ними в процессе осуществления собственных полномочий.

Это исключительно важная конституционно-правовая конструкция, составляющая базисную характеристику правового положения каждой из ветвей власти в системе российской государственности. Принципы самостоятельности и независимости судебной власти как основа статуса этого института берут начало именно в данной конституционной норме и получают свое развитие в других нормах и положениях Конституции РФ и нормативных актов.

Однако объем и содержание данных принципов ни нормативно, ни доктринально, к сожалению, до настоящего времени не определены, хотя значимость данных принципов редко кем из современных исследователей отрицается. К примеру, в фундаментальном научном труде "Судебная власть" отмечается, что "принцип независимости судебной власти является отправным, определяющим положение суда в современном государстве", поскольку именно эта ветвь власти сталкивается с отказом признать ее "равной среди первых"[394]. Ю.А. Тихомиров, анализируя конституционные основы судебной системы, в качестве одного из основополагающих принципов называет ее независимость[395], а В.А. Лазарева, исследуя роль судебной власти в современном обществе, говорит о необходимости обеспечения ее подлинной независимости как основном критерии ценности для названных институтов[396]. Конституционные основы регулирования статуса суда в современной России В.П. Кашепов также связывает с ее независимостью и самостоятельностью в системе разделения власти[397]. Вслед за ними А.В. Цихоцкий утверждает: "Среди конституционных принципов организации и деятельности судебной власти можно выделить важнейший, реализация которого в значительной степени способна обеспечить эффективность правосудия. Это принцип независимости, несомненно, определяющий статус суда в современном государстве"[398].

В таком же ключе рассматривает проблемы статуса судебной власти Ю.И. Стецовский, который в составе ее конституционных основ выделяет независимость судебной власти, юридические гарантии независимости судей и требования, предъявляемые к судье[399], а в содержание принципа независимости включает в основном механизмы взаимодействия суда с правоохранительными органами и отделение его функций от функций органов уголовного преследования, затрагивает вопросы судебного контроля в уголовном судопроизводстве. Он анализирует некоторые аспекты внутрисистемного взаимодействия судов при осуществлении правосудия, в том числе вопросы обязательности решений вышестоящих судов[400].

Наиболее четко данные принципы обозначены в работе В.М. Лебедева, где отмечается, что "самостоятельность судебной власти связана с принципом разделения властей, с особой сферой приложения ее усилий, со специфическими способами ее взаимодействия с другими ветвями власти". Е.Б. Абросимова, исследуя принцип независимости, анализирует весьма широкий спектр элементов статуса судебной власти[401], фактически представляя содержание принципа независимости как основной набор элементов статуса самостоятельной ветви государственной власти: его институциональные и функциональные составляющие[402].

Возвращаясь к конституционным нормам, отметим, что буквально независимость как принцип закреплена в качестве основы статуса судьи при осуществлении правосудия (ст. 120 Конституции РФ) и в ст. 124 как конечная цель при конституционном регулировании вопросов финансирования судебной власти. В ст. 120 Конституции РФ записано: "Судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону". Реализация принципа независимости судьи предполагает, во-первых, запрет на вмешательство в его деятельность, обеспечиваемый процессуальными гарантиями (участие в деле только заинтересованных лиц, вынесение решения в совещательной комнате)[403]; во-вторых, преследование по закону любого вмешательства в деятельность по осуществлению правосудия, освобождение судей от обязанности отчитываться перед кем бы то ни было о своей деятельности[404]; в-третьих, установление законом порядка приостановления и прекращения полномочий, права судьи на отставку, социальные гарантии[405].

Самостоятельность и независимость судебной власти предполагает внешнюю и внутреннюю автономию с возможностями самодостаточности во всех аспектах организации и деятельности ее как ветви государственной власти, вместе с тем независимость судьи определяет беспристрастное осуществление им правосудия, запрет какого-либо влияния на судью (и суд в целом) не только иных органов власти, но и любых субъектов права.

Названные принципы означают возможность осуществления судом своих конституционных полномочий собственными силами и средствами, без внешнего и внутреннего постороннего вмешательства и влияния в рамках действующих норм права. Рассмотрение статуса суда через признак самостоятельности его правового положения в системе государственности позволяет говорить о наличии не только отделенной, собственной независимой компетенции, но и самостоятельного ресурсного, правового и атрибутивного потенциала, который призван обеспечивать ему адекватный стандарт взаимодействия с другими институтами государственной власти и общественного управления на паритетных началах.

Самостоятельность судебной власти предполагает наличие у нее собственных механизмов воздействия на правовую действительность как посредством осуществления полномочий по разрешению социальных конфликтов на основе закона, принятого другой ветвью власти, так и формируя стандарт собственного, судебного правового влияния, собственного правового усмотрения в отношении в том числе и нормативных предписаний, их содержания и конституционно адекватного смысла.

Логика развития как самого правового явления судебной власти, так и научного знания о нем позволяет говорить о том, что судебная власть состоялась, и актуальной задачей сегодняшнего дня является сущностное определение ее резервов и прав, выявление всего круга ее конституционно-правовых полномочий и ресурсов, их активизация и формирование на их базе подлинно самостоятельной, авторитетной, профессиональной, эффективной власти, способной оказывать серьезное правовое влияние на общественные процессы современного периода развития государственности и взаимоотношений государства с обществом в целом, отдельными его институтами и гражданами.

Самостоятельная судебная власть — прежде всего потребность цивилизованной государственности и гражданского общества. При этом принцип самостоятельности судебной власти предполагает наличие у нее инструментов правового характера, дающих ей реальную возможность именно правовыми (не силовыми) средствами воздействовать как на власть, государство, так и на общество; во главу угла ставятся задачи прогрессивного развития, цели достижения и сохранения социального мира и достойной жизни каждого посредством права.

Исходя из анализа конституционно-правового содержания понятия самостоятельности судебной власти можно сделать вывод о том, что это системообразующий признак статуса суда как ветви государственной власти, который включает в себя принцип независимости судьи при осуществлении правосудия и автономное образование системы судебных органов, собственные полномочия и прерогативы, особые функции в правовой системе и собственные средства и методы взаимодействия с другими ветвями государственной власти.

В содержании принципа самостоятельности судебной власти первой и основной составляющей необходимо назвать ее автономное существование, отделение от других ветвей власти. В данном признаке имеется несколько взаимосвязанных элементов: обособленная система органов, собственные конституционные функции, отличные от функций других институтов власти, производные от функций государства в целом и реализуемые посредством осуществления собственных конституционно-правовых полномочий, ресурсный потенциал.

Прежде всего обособленность судебной власти предполагает наличие собственной системы органов, структурно организованных в единый механизм и наделенных полномочиями осуществлять функции государственной власти от имени Российской Федерации.

Первый объективный признак самостоятельности судебной власти — учреждение конституционными и правовыми нормами федеральных конституционных законов системы органов судебной власти.

Глава 7 Конституции РФ, название которой "Судебная власть", содержит: а) положения о порядке установления судебной системы (ч. 3 ст. 118: "Судебная система Российской Федерации устанавливается Конституцией Российской Федерации и федеральным конституционным законом"); б) нормы об учреждении высших судов России (ст. 125, учреждающая Конституционный Суд РФ и устанавливающая основы его статуса и полномочий; ст. 126 об учреждении Верховного Суда РФ в качестве высшего судебного органа по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции; и ст. 127, устанавливающая, что Высший Арбитражный Суд РФ является высшим судебным органом по разрешению экономических споров).

Реализация принципа самостоятельности в аспекте его структурной составляющей требует обязательного конституционного и нормативного оформления системы органов судебной власти и создания этих органов реально. До настоящего времени активно обсуждается, но практически не решается проблема создания органов конституционной юстиции в субъектах. Как известно, функционирует в настоящее время только 14 конституционных (уставных) судов субъектов[406]. При этом в конституциях еще 38 субъектов РФ имеются действующие нормы о конституционном (уставном) суде, из них в семи субъектах приняты законы о конституционном (уставном) суде[407], однако сами суды не сформированы. Кроме того, серьезная проблема в структурном формировании судебной системы связана с созданием специализированных судов[408]. Возникает острая дискуссия в связи с образованием апелляционных инстанций в судах общей юрисдикции[409].

Совершенно очевидно, что реализация принципа самостоятельности судебной власти предполагает учреждение системы судов, обеспечивающей эффективное, профессиональное, справедливое и своевременное рассмотрение подведомственных ей дел. Из чего следует обязанность государства учреждать систему судебных органов отдельно от других органов власти, вне системного подчинения, например прокуратуре или Министерству юстиции, а также обязанность государства создать такую автономную систему органов судебной власти определенного качества.

Создание надлежащей системы судов означает, в частности, что существующая в государстве система судов: во-первых, охватывает всю территорию, во-вторых, является адекватной общественно-правовым потребностям (территориальная доступность, достаточное количество штатных единиц судей и судебного персонала) и, в-третьих, включает органы, полномочные рассматривать все категории правовых споров (общие и специальные суды).

Следующей основополагающей составляющей принципа самостоятельности судебной власти необходимо назвать ее собственные функции в системе государственной власти, посредством которых выражается функциональная обособленность этой ветви власти. Дуализм ситуации заключается и в том, что функции судебной власти напрямую производны от функций государства и в своем содержании базируются на функциях права как системного регулятора, функционирующего в системе в целом. Но как самостоятельная система судебная власть осуществляет и специальные, только ей присущие функции.

В правовой науке под функциями государства понимают такие направления его деятельности, в которых непосредственно выражается его сущность как социального явления. В функциях государственных органов раскрывается конкретная деятельность каждого отдельного звена в механизме государства. Кроме того, функции государства имеют эволюционный характер, изменяются по мере развития общественных отношений и государственно-правовой системы[410].

К примеру, отмечаемое в советский период внимание к функциям государства и суда как органа государства свидетельствует о глубоком и серьезном подходе советской науки к выявлению внутрисистемных государствообразующих связей, в том числе об обусловленности функций отдельного органа общими целями и направлениями деятельности государства в целом[411]. Как утверждал Л.А. Григорян, государство и органы государственной власти выполняют регулятивную, организаторскую и охранительную функции, т. е. государство регулирует общественные отношения и охраняет их[412]. Суд являлся одним из таких органов и выполнял функции социалистического государства, причем его функции не выделяются, наоборот, утверждается, что этот орган государства участвует в реализации всех государственных функций наравне с другими государственными органами[413].

Современные исследователи выделяют в числе функций российского государства самые разнообразные направления его деятельности[414], однако основной и общеопределяющей представляется функция государства организовать определенные социумы в их развитии и использовать при этом право как инструмент, без которого невозможно регулирование[415]. С.С. Алексеев определил функцию права как юридическое назначение права для тех или иных общественных отношений[416]. Назначение это представляется в регулировании социальных отношений и их охране.

Из данного понимания функций государства и права следует вывод о том, что функции судебной власти не только являются частью направлений деятельности государства по организации современного социума (разрешение социальных конфликтов, сохранение социального мира и правопорядка как основное направление деятельности судебной власти). Они также содержательно определяются регулятивной и охранительной функцией права, поскольку функции судебной власти осуществляются исключительно правовыми средствами, в правовом пространстве и направлены на реализацию права в целом.

Функциональная самостоятельность судебной власти определяется не только выделением ее собственных, специфических направлений деятельности в системе государственного управлении обществом, но и жесткой связанностью их с действием права. Эти основные теоретические постулаты приводят к выводам о своеобразии и особенностях функций судебной власти.

Ни Конституция РФ, ни законодательство не указывают прямо на перечень функций судебной власти. Однако функции правосудия и судебного конституционного контроля прямо закреплены в ст. ст. 118 и 125 Конституции РФ. Это исключительные функции судебной власти, никакая другая власть или ее отдельные органы или общественные институты не вправе их осуществлять. Конституционно закреплены и некоторые из важнейших форм реализации функции судебного контроля, которые также принадлежат исключительно суду. Статья 22 Конституции РФ, к примеру, устанавливает, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению.

Судебная власть имеет и другие функции в системе государственности. К примеру, М.Р. Чарыев относит к их числу основные: правосудие, судебный контроль, конституционный контроль, толкование Конституции РФ, и вспомогательные: судебный надзор, воспитательную, функцию предупреждения правонарушений, выступления с законодательной инициативой, обобщения судебной практики и анализа судебной статистики и др.[417]. Другие авторы определяют круг функций судебной власти иначе[418]. Соответственно, постулат о функциональной составляющей понятия "самостоятельность судебной власти" базируется не только на конституционных нормах, но и на анализе природы функций государства и права и находит свое подтверждение в конституционных и теоретических положениях.

Компетенционный элемент в содержании принципа самостоятельности судебной власти представляется не менее важным. Закрепленные в Конституции РФ полномочия судебной власти представляют собой значимый блок средств в системе правовых механизмов развития государственности и управления общественными процессами. Конституционный контроль российской судебной власти является первым по значимости для становления компетенционной составляющей принципа самостоятельности суда. Статья 125 Конституции РФ учреждает специальный судебный орган — Конституционный Суд РФ и устанавливает основы его компетенции по реализации этого полномочия.

Базовым блоком полномочий наделяет судебную власть ст. 118 Конституции РФ, которая устанавливает, что осуществление правосудия по конституционным, гражданским, административным и уголовным делам является исключительной прерогативой суда. Совершенно очевидно, что из этой нормы следуют правовые возможности судов по рассмотрению всех категорий дел, возникающих из социальных коллизий и подлежащих судебному разрешению. Это положение, рассматриваемое в связке с положениями ст. 46 Конституции РФ о гарантированности судебной защиты прав и свобод каждого, позволяет прийти к выводу о том, что именно судебная власть наделяется Конституцией России правомочиями по разрешению всех правовых споров, она не может отказать в судебной защите (рассмотрении дела) даже при обстоятельствах, когда, к примеру, законодатель не устанавливает порядка рассмотрения таких дел[419]. По характеру такие полномочия могут быть оценены как общие, поскольку Конституция РФ дает общий перечень видов полномочий, и распределить их между судами должен законодатель.

Исходя из принципа высшей ценности человека, его прав и свобод, Конституция РФ устанавливает особые гарантии в виде судебного порядка рассмотрения дел об ограничении прав и свобод в процессе уголовного преследования человека от имени государства. Так, ст. ст. 22 и 23 Конституции РФ, декларирующие право на свободу и личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, устанавливают в виде гарантий этих прав судебный порядок их ограничения государством.

Данные нормы, по сути, образуют конституционные основы контрольных полномочий судов в сфере уголовного судопроизводства. Органично дополняет их норма о том, что именно в суд могут быть обжалованы решения и действия (или бездействие) органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц (ч. 2 ст. 46 Конституции РФ). Эта норма устанавливает полномочия по судебному контролю в отношении властей, администрации и иных структур, деятельность которых затрагивает права и свободы граждан. Данные конституционные полномочия составили самостоятельный блок контрольных полномочий судебной власти, он занимает весьма важное место в системе полномочий суда как самостоятельной власти.

В дополнение общих гарантий права каждого на судебную защиту Конституция России устанавливает те параметры деятельности судебной власти при осуществлении ее полномочий, которые, с одной стороны, обеспечивают определенный стандарт процедур и принципов самого судопроизводства (стандарт для судьи и участников процесса), а с другой — стороны предполагают обязанность государства обеспечить условия для выполнения этих стандартов. Это такие нормы, как ч. 1 ст. 47 Конституции РФ, устанавливающая право на "своего" судью, т. е. на объективное правосудие; ч. 2 ст. 47, гарантирующая право на рассмотрение дела судом присяжных; ст. 49, провозглашающая презумпцию невиновности в случае уголовного преследования, недопустимость "быть судимым дважды" за одно и то же преступление (ч. 1 ст. 50), недопустимость использования незаконных доказательств вины (ч. 2 ст. 50), право на обжалование судебного приговора и право на помилование (ч. 3 ст. 50), гарантированность судебной защиты прав потерпевших (ст. 52) и др. Очевидно, что Конституция РФ учреждает, к примеру, суд присяжных, и государство обязано создать систему судов с участием присяжных заседателей.

В правовой системе должны действовать законы, устанавливающие процедуры как объективного назначения судьи в определенное дело, так и нормы о доказывании вины и т. п. Такие законы в российской правовой системе приняты, и правовое регулирование объема, содержания и качественных параметров названных полномочий судебной власти, основные формы и процедуры их реализации в правоприменительной практике осуществляются отраслевым процессуальным законодательством, и от его содержания во многом зависит эффективность реализации данных полномочий. Это специализированные нормы, поскольку устанавливают полномочия судов в четко очерченных случаях и для специальных целей.

В сфере конституционных полномочий судебной власти выделяются еще так называемые "скрытые", подразумеваемые полномочия, которые вытекают из самого существа судебной власти, ее назначения, места и роли в государственно-правовой системе[420]. Это дискреционные полномочия судов, правотворческие, интерпретационные и иные прерогативы, осуществляемые как в процессе рассмотрения конкретных дел, так и самостоятельно. Г.А. Гаджиев рассматривает некоторые из таких полномочий в качестве объективных критериев самостоятельности судебной власти. Этот термин весьма интересен и удачен для выявления и отражения сущностных моментов в статусе судебной власти. Именно объективные признаки, т. е. независимые от позиций и мнения других властных институтов, проистекающие из смысла конституционных гарантий и сущности самой судебной власти, лежат в основе определения правового положения суда как самостоятельной ветви государственной власти.

Профессор Г.А. Гаджиев называет в качестве объективных критериев дискреционные полномочия судов, применение конституционных правовых принципов в судебной деятельности, полномочия судебного контроля в уголовном судопроизводстве, прямое применение Конституции РФ, толкование Конституции и закона, а также оценку применяемого закона судом.

По сути, как убеждаемся, названные объективные критерии самостоятельности судебной власти представляют собой его конституционные полномочия компетенционного характера. Развивая данный подход, можно выделить и другие признаки этого же порядка — применение международных норм и решений международных судебных органов, правотворческие функции судов и формирование судебных источников права, разработка основ судебной политики и некоторые другие.

В заключение необходимо раскрыть ресурсную составляющую принципа самостоятельности российской судебной власти. Проблема многогранна и включает в себя прежде всего ресурсы человеческого и материально-технического характера. Это необходимое условие самостоятельности судебной власти, и Конституция РФ устанавливает основные параметры данной составляющей в целях обеспечения возможности функционирования судебной системы как комплекса органов и сообщества носителей власти автономно, без обращения к другим ветвям власти. Реальность такова, что множественные правовые и процессуальные нормы невозможно реализовать, если нет самого здания суда, нет специалистов, которые могли бы быть назначены на должность судьи, секретаря судебного заседания и т. п. Такого рода проблемы были одним из основных предметов обсуждения в период начала судебной реформы 1990-х гг.[421]. Прямых норм о кадровых ресурсах судов в Конституции РФ не содержится, но четко установлены образовательный, профессиональный, возрастной ценз и ценз гражданства для судей Российской Федерации (ст. 119). Тем самым конституционный законодатель исключил необъективный подход к подбору кадров.

Законодательство далее закрепляет процедуры отбора, назначения, отрешения от должности. Принцип самостоятельности судебной власти в ресурсном аспекте подразумевает неангажированный, свободный подбор кадров, возможности самой судебной власти решать вопросы кадрового передвижения, отстранения от должности и иные важные вопросы в проблеме самостоятельности суда. Развивают конституционные нормы в этом аспекте Закон о статусе судей, Федеральный закон от 14 марта 2002 г. N 30-ФЗ "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" и др.

Кроме того, органической составляющей ресурсного элемента принципа самостоятельности является проблема материального и материально-технического обеспечения судебной власти. Это весьма чувствительная проблема. Совершенно очевидно, что без материальной составляющей невозможно добиться подлинной самостоятельности. К сожалению, Конституция РФ не содержит норм, определяющих основы бюджетной системы, вопросы распределения доходов и целевого назначения расходования средств, получаемых государством в результате совокупного труда российского народа, и не ставит уровень обеспечения судебной власти в зависимость от материального положения самого государства. Конституционный законодатель пошел по пути установления стандарта достаточных средств обеспечения деятельности судебной власти.

Статья 124 Конституции РФ предусматривает, что "финансирование судов производится только из федерального бюджета и должно обеспечивать возможность полного и независимого осуществления правосудия в соответствии с федеральным законом". По всей видимости, под "полным" осуществлением правосудия в этой статье конституционный законодатель имел в виду правосудие, обеспечивающее потребности общества и государственно-правовой системы, качественное и эффективное, независимое, т. е. не нуждающееся в том, чтобы обращаться к другим государственным и общественным структурам по вопросам финансового обеспечения. По сути, намерения конституционного законодателя явно направлены на учреждение такой системы финансирования судов, которая должна обеспечить самостоятельность суда как ветви государственной власти. Эти положения развиты в Федеральном законе от 10 февраля 1999 г. N 30-ФЗ "О финансировании судов Российской Федерации".

Таким образом, в содержание принципа самостоятельности судебной власти органически входят элементы институционального, структурного, функционального, компетенционного и ресурсного обеспечения. Для наиболее эффективной и конституционно адекватной реализации данного принципа представляется необходимым сформулировать специальную главу в Конституции РФ о полномочиях судебной власти России как самостоятельной ветви власти, указать, что к полномочиям судебной власти относится осуществление правосудия по гражданским, уголовным, административным и иным делам, судебного конституционного контроля, судебного контроля в отношении органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц в установленных законом процессуальных формах, толкования Конституции РФ и казуального толкования норм права.

Самостоятельность и независимость судебной власти — это необходимое средство для решения конституционных задач прогрессивного развития государства и общества, утверждения в Российской Федерации правового государства, эффективной реализации функций и назначения судебной власти в государственно-правовой системе, которое состоит в том, чтобы всемерно способствовать укоренению демократических принципов государственного строя, его стабилизации, укреплению господства права. Судебная власть в правовом государстве призвана утверждать в обществе идеи справедливости и гуманизма, нести в широкие массы населения высокую правовую культуру[422].

§ 6. Гласность и транспарентность

Основополагающие идеи, направленные на защиту прав и интересов человека и гражданина при осуществлении правосудия, нашли свое отражение в рамках специальных принципов судебной власти. Они выражаются прежде всего через процессуальные принципы, или принципы судопроизводства. В число последних включаются: равенство всех перед законом и судом и состязательность процесса; свободный доступ к правосудию и недопустимость отказа в судебной защите; осуществление правосудия в разумные сроки; транспарентность (открытость, гласность); национальный язык судопроизводства; устность и непосредственность судопроизводства; полнота исследования и беспристрастность оценки доказательств при осуществлении правосудия; универсальность судебной защиты; мотивированность судебной деятельности; презумпция невиновности, коллегиальность и единоличность осуществления правосудия; участие народа в осуществлении правосудия; гарантии права на защиту обвиняемого и др.

Как видно из приведенного перечня, названные принципы образуют базисный каркас для процессуальной деятельности судов при рассмотрении различных категорий дел, выступая теми общими объединяющими факторами, которые лежат в основе построения всех видов судопроизводства в современном процессуальном праве. Формирование комплекса этих принципов, базируясь на основных положениях теории правовой науки и конституционных положениях, концентрируется на их реализации в отдельных отраслях права, и многие из названных принципов лежат в основе формирования межотраслевых институтов.

Ведущим принципом в этой группе является принцип транспарентности[423] (открытости, гласности) деятельности судов.

В соответствии со ст. 123 Конституции РФ разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дел в закрытом судебном заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом. Также в силу ч. 2 ст. 123 Конституции РФ заочное разбирательство уголовных дел в судах не допускается, кроме случаев, предусмотренных федеральным законом.

Каждый из процессуальных кодексов Российской Федерации закрепляет принцип гласности судебного разбирательства как важнейшей гарантии прав участников судебного разбирательства, что является одним из основных проявлений принципа публичности судебной деятельности, а также устанавливает основания и порядок принятия решения о закрытости судебного слушания в конкретных случаях.

Открытость судебного разбирательства означает, что любой гражданин, желающий присутствовать на слушании дела, может находиться в зале судебного заседания без дополнительного специального чьего-либо разрешения — судьи, прокурора, секретаря, судебного пристава или иного должностного лица (участников процесса, в том числе). В зал судебного заседания допускаются публика и пресса.

Большое внимание данному принципу уделено в международных актах и практике. Право на публичное разбирательство закреплено в ст. 10 Всеобщей декларации прав человека, ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод[424]. ЕСПЧ не раз отмечал, что открытость судебного разбирательства направлена на защиту от тайного правосудия, не подпадающего под контроль общественности, и что она является одним из средств сохранения доверия в судах всех уровней[425].

Ограничения принципа открытости судебного заседания могут быть установлены лишь законом и обусловлены необходимостью защиты определенных конституционных ценностей, к примеру государственной безопасности, нравственности и т. п. Так, в залы судебного заседания ограничивается доступ лиц моложе 16 лет, если они не являются участниками процесса или свидетелями, либо при рассмотрении дел, в которых затрагиваются сведения, являющиеся государственной тайной, либо дел, касающихся преступлений против половой неприкосновенности граждан, жизни и здоровья несовершеннолетних, и в других предусмотренных законом случаях. Все случаи объявления судебного заседания закрытым указаны в федеральном законодательстве.

При этом принцип открытости судебной деятельности представляется исключительно важным не только для защиты прав участников судопроизводства, как отмечалось выше, но и для развития самого суда как современного института государственности. Справедливо отмечал Б.Н. Топорнин: "Прозрачность и открытость — неотъемлемый признак организации власти в демократическом правовом государстве, и они нужны суду не меньше, чем другим властям, иначе суд утратит связи с обществом, самоизолируется"[426].

Однако решение задач непосредственного обеспечения открытости судопроизводства, доступа всех желающих в залы судебных заседаний зачастую не представляется возможным вследствие объективных причин недостаточной обеспеченности некоторых судов такими помещениями, особенно по делам, вызывающим сильный общественный резонанс.

Так, резонансные дела последнего времени нередко показывают, что непосредственный доступ граждан в зал судебного заседания иногда ограничивается его вместимостью, количеством мест, поскольку далеко не все суды располагают зданиями, отвечающими современным требованиям организации открытого современного судопроизводства. Зачастую залы заседаний в судах маловместительны, не рассчитаны на присутствие большого количества граждан, что и создает дополнительные сложности как публике, так и самому суду, особенно по публично значимым процессам. Создание надлежащих условий для слушания дел в открытых судебных заседаниях — обязанность государства, которая обусловлена принципом публичности в деятельности судов. Задача обеспечения судов надлежащими помещениями была обозначена как одна из приоритетных в системе мер материально-технического оснащения российской судебной системы на протяжении последних десятилетий в рамках проведения современного этапа судебной реформы (начиная с 1991 г. и до последнего времени — см. документы о развитии судебной системы на период до 2011 г.) и поступательно реализуется посредством модернизации старых и строительства новых зданий для размещения судов. При этом развитие современных технологий, использование возможностей телетрансляций открытых судебных заседаний, думается, может в существенной мере снять проблему вместимости судебных помещений.

Возможность присутствия в судебном заседании прессы также является неотъемлемым элементом публичности, гласности судебного разбирательства. Освещение судебной деятельности средствами массовой информации может быть ограничена только федеральным законом. Однако ограничения в использовании специальных средств прессой в зале судебного заседания могут быть определены судьей для обеспечения порядка и соблюдения процедур судопроизводства. К регулированию этого вопроса обращался еще Пленум Верховного Суда СССР, указав в своем Постановлении от 5 декабря 1986 г.: "В целях обеспечения гласности судебного разбирательства устранить факты воспрепятствования лицам, присутствующим в зале суда, ведению записи судебного процесса. При этом необходимо иметь ввиду, что фото-, кино- и видеосъемка в зале суда могут проводиться только по разрешению председательствующего по делу"[427].

Некоторые проблемы обеспечения принципа гласности, открытости правосудия получили отражение в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2010 г. N 16 "О практике применения судами Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации", в п. 19 которого указано: "Учитывая, что гласность правосудия предполагает необходимость широкого информирования общественности о деятельности судов, судам следует стремиться к более полному использованию потенциала средств массовой информации для объективного, достоверного и оперативного информирования пользователей информации о деятельности судов".

Открытость самой судебной деятельности по осуществлению правосудия по конкретным делам, доступ для каждого к любой необходимой для осуществления своих гражданских прав информации — достояние современного развития общедемократических начал в организации и деятельности судебной власти. В целях реализации рассматриваемого принципа принят Федеральный закон от 22 декабря 2008 г. N 262-ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации", вступивший в силу в июле 2010 г.

Указанный нормативный правовой акт регламентирует объем и характер информации, доступ к которой обеспечивается, содержит перечень составляющих компонентов такой информации, а также определяет субъектный состав участников, как подготавливающих, так и непосредственно использующих весь объем данной информации.

К информации о деятельности судов в соответствии с названным Законом относится:

1) информация, подготовленная в пределах своих полномочий судами, Судебным департаментом, органами Судебного департамента, органами судейского сообщества;

2) информация, поступающая непосредственно в суды, Судебный департамент, органы Судебного департамента, органы судейского сообщества и относящаяся к деятельности судов;

3) законодательство Российской Федерации, устанавливающее порядок судопроизводства, полномочия и порядок деятельности судов, Судебного департамента, органов Судебного департамента, органов судейского сообщества;

4) судебные акты по конкретным делам и иные акты, регулирующие вопросы деятельности судов.

ЕСПЧ в одном из своих решений сформулировал позицию относительно доступности судебного решения. В Постановлении от 17 января 2008 г. по делу "Бирюков против России" Суд установил нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, выразившееся в объявлении резолютивной части решения, которым требования заявителя о возмещении вреда здоровью были отклонены со ссылкой на ст. 1064 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ). Таким образом, доводы, на которых основывалось решение суда по существу дела, за исключением ссылки на названную статью, не стали доступны общественности, поскольку мотивированное решение было вручено заявителю позднее.

Позиция ЕСПЧ такова: Суд должен выяснить, был ли обеспечен общественный доступ к мотивированному решению по делу заявителя иными способами, помимо его объявления в открытом судебном заседании и, если такой доступ был обеспечен, учесть характер публичности, сопровождающей мотивированное решение в целях достижения его тщательного рассмотрения общественностью.

Цель п. 1 ст. 6 Конвенции о контроле "общественности за деятельностью судебных органов для обеспечения права на справедливое судебное разбирательство" в настоящем деле достигнута не была.

Принцип открытости, гласности тесно связан с иными конституционными ценностями, конституционными правами, достоинством и интересами правосудия[428], поэтому составной его частью является проблема ограничения гласности. Как уже отмечалось, в настоящее время ограничение гласности допускается посредством закрытого судебного заседания в случаях, предусмотренных федеральным законом в целях охраны государственной или коммерческой тайны, вопросов личной интимной жизни участвующих в деле лиц (ст. 123 Конституции РФ). Возможно, к примеру, закрытое слушание дела по мотивированному постановлению судьи по делам о преступлениях лиц, не достигших 16-летнего возраста, и по делам о половых преступлениях.

В юридической литературе все чаще встречаются настойчивые высказывания о том, что принцип гласности должен разумно и адекватно соотноситься с принципами защиты личных прав и свобод человека и гражданина. Многие авторы предлагают предусмотреть в процессуальном законе право сторон ходатайствовать перед судом о слушании дела в закрытом судебном заседании и установить более широкий круг оснований, позволяющих суду провести закрытое судебное заседание. Безусловно, открытость, или публичность, судебного процесса является важнейшей гарантией прав участников процесса, справедливого и беспристрастного рассмотрения дел, но она не должна причинять ущерб нематериальным благам и нарушать конституционные права на неприкосновенность частной жизни, личную, семейную тайну и др.

В закрытое судебное заседание не допускается публика и пресса, но судопроизводство ведется в строгом соответствии с процессуальными нормами, включая публичность провозглашения итогового постановления суда.

В соответствии с принципом гласности и открытости провозглашение всех итоговых решений (приговоров, постановлений) судов производится открыто с допуском желающей публики и прессы, независимо от того, в открытом или закрытом судебном заседании слушалось дело.

Неотъемлемой частью этого принципа является доступность решений суда, принятых в установленном порядке и провозглашенных по конкретному делу. Данная задача находит свое разрешение посредством использования современных технологических и коммуникационных возможностей. Так, суды общей юрисдикции размещают принимаемые решения на специальных сайтах судов в Интернете, что непосредственно позволяет каждому заинтересованному пользователю иметь доступ к такого рода судебным документам.

Содержание принципа транспарентности судебной власти не ограничивается гласностью судопроизводства, хотя это основной и важнейший элемент его реализации в деятельности суда. Современное понимание данного принципа должно включать все аспекты организации и деятельности судебной власти. Е.Б. Абросимова отмечает, что существует несколько форм транспарентности, иными словами, несколько видов информации о правосудии, которая должна быть доступна любому заинтересованному субъекту, и называет в их числе информацию: о суде; конкретном судебном процессе, судейском самоуправлении[429]. Данный перечень должен быть дополнен сведениями о кадровых назначениях и возможностях доступа к судейской должности (объявление конкурса на замещение вакантной должности судьи), что в настоящее время предусмотрено законодательно.

Принцип транспарентности судебной власти, гласности правосудия представляется надежным механизмом в системе обеспечения самостоятельности и независимости суда, поскольку в условиях открытости и прозрачности деятельности суда на него значительно сложнее воздействовать извне, придание гласности фактов воздействия на суд — дополнительный фактор обеспечения его самостоятельности в решении вопросов правосудия, организации и деятельности судебной власти.

Одновременно гласность, открытость являются формой реализации контроля общества за работой судебных органов, ведь подлинная независимость судебной власти предполагает такую ее безупречную деятельность (в том числе и по форме), которая выступала бы надежным барьером, не позволяющим независимости превращаться во вседозволенность, проявление произвола и беззакония в любых судебных действиях. Данные требования, как отметил В.М. Лебедев, заслуженно рассматриваются в качестве непреложного свойства правосудия в демократическом обществе[430].

Развитие содержательного аспекта данного принципа, основные подходы к его реализации зачастую выявляются в решениях ЕСПЧ. К примеру, в Постановлении от 8 января 2009 г. по делу "Обухова против России" ЕСПЧ констатировал нарушение ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, выразившееся в запрете суда на освещение в средствах массовой информации фактических обстоятельств дела о дорожно-транспортном происшествии (далее — ДТП) до его окончания, что повлекло нарушение права журналиста на свободу выражения мнения.

Позиция ЕСПЧ такова: Суд неоднократно подчеркивал, что "обязанность СМИ сообщать информацию и идеи по всем вопросам, вызывающим общественный интерес, распространяется и на освещение судебных разбирательств", что способствует их популярности. Это соответствует требованиям п. 1 ст. 6 Конвенции о том, что разбирательство должно быть публичным.

ЕСПЧ обратил внимание на то, что в определении районного суда, принявшего обеспечительные меры в виде запрета на соответствующие публикации в средствах массовой информации, не обосновано, "почему он посчитал, что дальнейшее расследование и публикации касательно обстоятельств ДТП могут помешать результатам судебного разбирательства" по делу по иску о защите чести и достоинства и по иску о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП. Данный запрет, по мнению ЕСПЧ, снизил прозрачность судебного разбирательства и мог повлечь за собой сомнения относительно беспристрастности суда, так как "правосудие должно не только отправляться, но и должно быть видно, как оно отправляется".

Принцип гласности, открытости правосудия логично дополняется основополагающим началом национального языка судопроизводства.

В Российской Федерации правосудие осуществляется от имени государства на установленном в данном государстве языке. Так, государство устанавливает важную гарантию доступности и понятности судопроизводства, поскольку граждане общаются с государством, его органами и должностными лицами именно на языке, являющемся государственным языком общения. Действующая Конституция устанавливает, что государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык. Республики вправе устанавливать свои государственные языки. В органах государственной власти, органах местного самоуправления, государственных учреждениях республик они употребляются наряду с государственным языком Российской Федерации (ст. 68). Это важнейшая гарантия доступности правосудия, обеспечивающая одновременно объективный признак выражения судоговорения. Судебная власть как самостоятельная власть в государстве не должна быть ограничена какими-либо обстоятельствами в использовании государственного языка — это наглядное проявление ее легитимности и принадлежности национальной правовой системе.

В соответствии со ст. 10 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" судопроизводство и делопроизводство в Конституционном Суде РФ, Верховном Суде РФ, Высшем Арбитражном Суде РФ, других арбитражных, военных судах ведутся на русском языке. Судопроизводство и делопроизводство в других федеральных судах и у мировых судей может осуществляться также на государственном языке республики, языке большинства населения данной местности. Участникам процесса, не владеющим языком судопроизводства, обеспечивается право выступать и давать объяснения на родном языке или на любом свободно избранном языке общения, а также пользоваться услугами переводчика.

Данный принцип получил свое развитие в законодательстве о судоустройстве, в АПК РФ (ст. 12), ГПК РФ (ст. 5), УПК РФ (ст. 18), КоАП РФ (ст. 24.2), Федеральном конституционном законе "О Конституционном Суде Российской Федерации" (ст. 33).

Установление национального языка судопроизводства следует из принципов Всеобщей декларации прав человека, Декларации о государственном суверенитете Российской Федерации, оно утверждает приоритет общечеловеческих, равно как и духовных ценностей каждого народа, обеспечивает языковой суверенитет каждого народа и каждой личности независимо от происхождения человека, его социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, отношения к религии и места проживания. Это является важной гарантией прав личности, с одной стороны, и обеспечения самостоятельности судебной власти — с другой, при осуществлении правосудия с учетом многонационального состава Российской Федерации.

Проанализированные принципы составляют важнейшую основу для защиты прав и интересов человека и гражданина при осуществлении правосудия.

§ 7. Презумпция невиновности

Презумпция невиновности — общепризнанный в демократическом обществе правовой принцип, который в современном мире закреплен на уровне международного, конституционного и национального отраслевого регулирования.

Принцип презумпции невиновности как право считаться невиновным поэтапно и последовательно отражен в важнейших международных актах в сфере прав человека и правосудия: в ст. 11 Всеобщей декларации прав человека 1948 г., в п. 2 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., в ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., в Американской (межамериканской) конвенции по правам человека 1969 г.[431], в Африканской хартии прав человека и прав народов 1981 г., в Конвенции о правах ребенка 1989 г., в Римском статуте Международного уголовного суда 1998 г.[432].

В указанных и других международно-правовых источниках данная презумпция определяется в числе специальных гарантий справедливого судебного рассмотрения уголовных дел, т. е. как принцип правосудия: "Каждый человек, обвиняемый в совершении преступления, имеет право считаться невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все возможности для защиты"[433].

В первом разделе Конвенции о защите прав и основных свобод человека (ст. ст. 2 — 13) раскрывается содержание подлежащих международной защите гражданских прав и свобод, к числу которых относится и презумпция невиновности. Вытекающая из п. 2 ст. 6 Конвенции о праве на справедливое судебное разбирательство обязанность государств, всех судов соблюдать этот принцип провозглашается и анализируется во взаимосвязи с принципами состязательности, равенства сторон (в судебных актах Европы, включая Европейский суд, встречается принцип равенства процессуальных возможностей участников (сторон) процесса). При этом особо подчеркивается, что обвиняемому (как и любому иному лицу) должна предоставляться реальная, эффективная и адекватная возможность (так называемое правило равного оружия) использовать все не запрещенные законом средства и методы процессуальной защиты (п. 3 ст. 6 Конвенции).

Кроме того, положения ст. 6 Конвенции корреспондируют со смежными конвенционными нормами, выступающими своеобразными гарантиями реализации презумпции невиновности, а потому помогающими уяснить ее содержание. К числу таковых относятся ст. ст. 7, 13, 17 Конвенции о наказании исключительно на основании закона, о праве на эффективное средство правовой защиты и о запрещении злоупотребления правами, ст. ст. 2, 3, 4 Протокола N 7 1984 г. о праве на апелляцию по уголовным делам, о компенсации в случае судебной ошибки, о праве не привлекаться к повторному суду или повторному наказанию.

Формулировка презумпции невиновности берет свое начало из известной римскому праву презумпции добропорядочности (praesumptio boni viri), которая первоначально применялась при разбирательстве имущественных споров. В дальнейшем правило добропорядочности трансформировалось в презумпцию невиновности в уголовно-процессуальном значении, однако не утратило своей актуальности применительно к другим отраслям права (административному, налоговому, банковскому, международному, морскому и др.).

Презумпция невиновности появилась как одно из средств решения вековых задач правосудия: противодействие злу и защита граждан (contra maleficia, ad defendum civium)[434]. Презумпции суть предположения из вероятных сведений, принимаемые для целей доказывания (praesumptiones sunt conjecturae ex signo verisimili ad probandum assumptae)[435]. В литературе разных государств и различных исторических периодов справедливо отмечается, что предположения как таковые появились много раньше римского права и самой латыни; при этом исследователи приводят различные виды классификаций презумпций исходя из разнообразных критериев[436].

В сфере уголовной юстиции презумпция невиновности неразрывно связана с правилом "in dubio pro reo" (в случае сомнения — в пользу обвиняемого), сформулированным школой глоссаторов. Последние, в свою очередь, выводили его из защитительной тенденции, выраженной в Дигестах, в положении "in penalibus causis benignis interpretandum est" (в уголовных делах следует толковать (очевидно, законы) снисходительнее)[437].

Таким же образом презумпция понимается в русском языке: как предположение, признаваемое истинным, пока не доказано обратное[438]. Презумпция невиновности имеет в своей основе предположение, что граждане — добропорядочные люди, и смысл ее в том, что обвиняемый предполагается невиновным, а не считается, признается невиновным. Предположение означает догадку, предварительное соображение, план, намерение; оно также охватывает понятия гипотезы, версии, требующих подтверждения, проверки[439].

Известно, что в Европе идея презумпции невиновности на доктринальном уровне была сформулирована Ч. Беккариа в книге "О преступлениях и наказаниях", изданной на итальянском языке в 1764 г., а затем переведенной на французский язык с комментариями Вольтера.

Считается, что презумпция невиновности как законодательный принцип в современном понимании была провозглашена в 1789 г. во французской Декларации прав человека и гражданина, ст. 9 которой гласит: "Всякий человек считается невиновным до тех пор, пока он не будет объявлен виновным; если будет признано необходимым подвергнуть его задержанию, всякая стеснительная мера, не являющаяся необходимой для удержания его под охраной, должна сурово пресекаться законом".

Еще до этой легитимизации рассматриваемый принцип был известен законодательству и практике ряда государств (английскому праву, североамериканскому законодательству, например законодательству штата Нью-Йорк, и др.).

Так, в англосаксонском праве презумпция невиновности традиционно считалась одним из основных начал "общего права" и выражалась в следующей формуле: если учинение преступления является непосредственно подлежащим решению в каком-либо процессе — уголовном или гражданском, оно должно быть доказано так, чтобы исключалось разумное сомнение (proved beyond reasonable doubts)[440]. Р. Леже, исследуя в качестве "вечного образца" английскую систему уголовного процесса, говорил о взаимосвязи презумпции невиновности с судебным процессом, отраженной в Великой хартии вольностей 1215 г. и объединяющей эти понятия с доказательством (evidence) как главным словом для всех английских юристов и золотой нитью английского уголовного права[441].

В России впервые принцип презумпции невиновности был сформулирован А. Радищевым, затем эту идею развивали декабристы П. Пестель, Н. Муравьев, Н. Тургенев, С. Трубецкой и др. С XIX в. начались активные исследования презумпции невиновности в отечественной юридической литературе. Уголовный процесс того времени исходил "из предположения невиновности (praesumptio boni viri), в силу которого на обвинении лежит обязанность доказать все элементы как объективной, так и субъективной виновности, рассеяв всякое разумное сомнение в пользу невиновности"; подсудимый должен признаваться невиновным, пока не будет доказано противное обвинителем, пока его вина не доказана в судебном порядке согласно ст. 91 Уложения о наказаниях[442].

С учетом примата международных гуманитарных норм право каждого считаться невиновным включено в число основных субъективных прав, представлено в различных современных правовых системах, в той или иной мере узаконено в большинстве стран на уровне конституций или национальных законов и обусловливает обязанность государств охранять достоинство личности в качестве неотъемлемого и абсолютного права[443].

Функция обеспечения указанного права принадлежит соответствующим судам, созданным и действующим на основании закона и отвечающим критериям независимости, беспристрастности, как это определено ст. 6 названной Конвенции. При этом термин "средства эффективной судебной защиты" Европейским судом толкуется довольно широко, многогранно и включает в себя все стадии — от подготовки материалов дела до постановления окончательного (итогового) процессуального судебного акта, что открывает национальным судам широкую перспективу в их использовании в интересах правосудия и защиты прав и свобод граждан[444]. В этом состоит судоустройственный аспект рассматриваемой презумпции.

С учетом наличия судоустройственного, судопроизводственного и материально-правового аспектов презумпцию невиновности следует отнести к принципам правосудия.

На фундаментальность и значимость данного принципа в сфере правосудия, приоритет его международно-правового гуманитарного содержания по отношению к внутригосударственному отраслевому (уголовно-правовому и уголовно-процессуальному) регулированию последовательно обращают внимание ЕСПЧ, а также Конституционный Суд РФ[445].

Так, по статистике Европейского суда правила ст. 6 (о презумпции невиновности) и ст. 13 (о средствах эффективной судебной защиты) применяются в каждом втором из рассмотренных этим Судом дел[446]. При этом Европейским судом констатируется, что положения презумпции невиновности, непосредственно связанные с объемом обвинения, бременем доказывания обвинителя, представлением доказательств, стоят в одном ряду с принципами справедливости, гуманизма, состязательности, равенства процессуального положения сторон и должны использоваться значительно чаще именно национальными судами. Ошибки судов в рассматриваемой сфере относятся к нарушениям норм именно внутригосударственного законодательства и отчасти связаны с недооценкой позитивно складывающейся тенденции развития прецедентной практики[447].

Так, Европейский суд последовательно отмечает, что п. 2 ст. 6 Конвенции направлен на предупреждение ущерба справедливому рассмотрению уголовного дела от преждевременных заявлений о виновности, сделанных в связи с этим разбирательством.

Предусмотренная названным пунктом презумпция невиновности является одним из элементов справедливого рассмотрения дела, требуемого п. 1 той же статьи (см. Постановление ЕСПЧ от 10 февраля 1995 г. по делу "Аллене де Рибемон против Франции" (Allenet de Ribemont v. France)). Эта презумпция запрещает преждевременное выражение самим судом мнения о том, что лицо, обвиняемое в совершении преступления, виновно, до того как это будет установлено в соответствии с законом (см. Постановление ЕСПЧ от 25 марта 1983 г. по делу "Минелли против Швейцарии" (Minelli v. Switzerland)), но также охватывает высказывания, допущенные иными должностными лицами, по поводу рассматриваемого уголовного дела, которые внушают общественности представление о том, что подозреваемый виновен, и опережают оценку фактов компетентным судебным органом (см. Постановления ЕСПЧ по делу "Аллене де Рибемон против Франции", от 24 ноября 2000 г. по делу "Дактарас против Литвы" (Daktaras v. Lithuania), от 26 марта 2002 г. по делу "Буткявичюс против Литвы" (Butkevicius v. Lithuania)).

Согласно позиции Европейского Суда презумпция невиновности нарушается, если судебный акт или заявление публичного должностного лица относительно обвиняемого в совершении преступления отражает мнение о том, что он виновен, до того как его вина установлена в соответствии с законом. Необходимо различать заявление о том, что лицо лишь подозревается в совершении преступления, и прямое утверждение о том, что лицо совершило указанное преступление, до признания виновности этого лица судом.

Европейский суд также неизменно подчеркивает важность выбора выражений публичными должностными лицами в их заявлениях, сделанных до рассмотрения дела судом и признания лица виновным в совершении конкретного преступления (см. Постановления ЕСПЧ от 3 октября 2002 г. по делу "Бехмер против Германии" (Bohmer v. Germany) и от 27 февраля 2007 г. по делу "Нештяк против Словакии" (Nestak v. Slovakia).

Указанные обстоятельства позволяют согласиться с логичным выводом исследователей данной проблемы в различных странах о том, что Европейскому суду целесообразно не только чаще обращаться к положениям п. 2 ст. 6 (о презумпции невиновности), разъясняя его смысл и содержание, но и, принимая во внимание решения национальных судов, вносить соответствующие предложения в рамках ст. 1 Конвенции по правам человека по модернизации внутригосударственной судебной практики и изменению определенных представлений, стереотипов относительно этого эффективного средства правовой защиты прав и свобод личности[448].

Некоторые эксперты также предлагают Европейскому суду для повышения оптимизации и эффективности его деятельности создать кодифицированные сборники прецедентов по определенным категориям дел (в рассматриваемом случае — по ст. ст. 1, 6, 13 Конвенции), направляя их в высшие инстанции национальных судов, как это делается в Великобритании, США да и в России[449].

В Российской Федерации положения ряда федеральных законов, включая кодифицированные акты, неоднократно проверялись Конституционным Судом на предмет их соответствия конституционному и международно-правовому смыслу презумпции невиновности, в связи с чем некоторые нормы прежде действовавшего УПК РСФСР были признаны не соответствующими общепризнанным нормам международного права и Конституции России 1993 г. Данное обстоятельство наряду с иными факторами обусловило разработку и принятие в 2001 г. УПК РФ, появление в нем принципа презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ) во взаимосвязи с другими принципами уголовного судопроизводства (ст. ст. 6 — 19 УПК РФ).

Содержащиеся в решениях Конституционного Суда РФ правовые позиции о презумпции невиновности корреспондируют с положениями норм международного права в части универсальности, всеобщности и сквозного (межстадийного) характера указанного принципа, его межотраслевой принадлежности и содержания, взаимосвязи с другими фундаментальными принципами правосудия (права на защиту, законности, состязательности, разумности и др.)[450].

В определенной мере российские стандарты презумпции невиновности по своему объему даже выше конвенционных (международных, европейских) стандартов. При этом соблюдается правило, в соответствии с которым расширение содержания права не должно препятствовать реализации конвенционного права на справедливое судебное разбирательство в его толковании Европейским судом[451].

Так, согласно правовым позициям Конституционного Суда РФ неустранимыми сомнениями являются и те, которые явились следствием нарушения правил о допустимости и относимости доказательств[452], причем не только в сфере правосудия по уголовным делам, но также в гражданском, административном, арбитражном судопроизводстве[453].

В решениях Конституционного Суда РФ получила дальнейшее развитие такая разновидность презумпции невиновности, как презумпция добросовестности налогоплательщика в налоговом праве. Суд констатировал, что недобросовестный налогоплательщик не может пользоваться теми льготами и защитными механизмами, которые предусматривает налоговое законодательство, в случае если их использование направлено исключительно на получение выгод, предусмотренных налоговым законодательством, а не является следствием реального социального или иного общественно значимого эффекта от деятельности налогоплательщика, со стремлением к которому законодатель связывает применение таких льгот и механизмов. При этом Конституционным Судом РФ указано, что любой налогоплательщик считается добросовестным до тех пор, пока налоговым органом надлежащим образом не будет доказано обратное. То есть налогоплательщик считается действующим добросовестно и подлежит защите с использованием всех механизмов, предусмотренных действующим налоговым законодательством, если только налоговым органом не доказана его недобросовестность.

Более того, в п. 7 ст. 3 Налогового кодекса РФ (далее — НК РФ) специально предусмотрено правило, защищающее права и имущественные интересы налогоплательщиков от различных законодательных несовершенств: все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов о налогах и сборах толкуются в пользу налогоплательщика (плательщика сборов). Соответственно, любая коллизия, неопределенность норм налогового законодательства должны разрешаться в интересах налогоплательщиков. Данный принцип определяется известным латинским выражением "in dubio contra fiscum" (любые сомнения следует толковать против интересов фиска, т. е. казны).

Правовые позиции, развивающие содержание презумпции невиновности в качестве принципа правосудия, представлены и в ряде решений Верховного Суда РФ, как в постановлениях его Пленума, так и в решениях по конкретным делам[454].

С учетом изложенных обстоятельств рассматриваемый принцип имеет объемное содержание, структурируемое как по вертикали (с точки зрения юридической силы источников его регулирования), так и по горизонтали (с учетом его межотраслевой принадлежности, в том числе к материальным и процессуальным отраслям права, причем не только в публично-правовой сфере).

В системе права презумпция невиновности рассматривается преимущественно как возведенный в ранг международно-правового и конституционного принцип уголовного судопроизводства. Однако его действие не ограничивается только сферой уголовно-процессуальных отношений.

Формулируя требования к характеру взаимоотношений между личностью и государством в связи с уголовным преследованием, рассматриваемый принцип возлагает обязанность обращаться с лицом (до вступления в законную силу вынесенного в отношении его обвинительного приговора) как с невиновным не только на органы уголовного судопроизводства, но и на все другие государственные органы, от которых, в частности, зависит реализация правового статуса личности в области социальных, трудовых, избирательных, жилищных и других прав. Соответственно, недопустимо нарушение презумпции невиновности как со стороны органов, осуществляющих уголовное судопроизводство, так и со стороны других представителей публичной власти[455].

В связи с этим принцип презумпции невиновности не просто провозглашается в Конституции РФ и федеральных законах, но наполняется конкретным материальным и процессуальным содержанием в нормативных правовых актах различной юридической силы и отраслевой принадлежности, регулирующих все виды юридической ответственности (в КоАП РФ, в НК РФ, в Кодексе торгового мореплавания РФ и др.)[456].

Однако особую значимость, а потому наибольшие разработку и практическое применение рассматриваемый принцип получил в уголовном процессе, выступающем законной формой реализации уголовно-правовых отношений, исходя из соотношения известных категорий "форма — содержание", "сущность — явление".

Существо презумпции невиновности как объективной правовой реальности проявляется в том, что:

правовой статус лица как невиновного субъекта, несмотря на наличие против него подозрений или обвинений в совершении уголовного правонарушения (преступления), признается государством;

обязанность рассматривать любое лицо как невиновное до вступления в законную силу обвинительного приговора в отношении его не зависит от субъективного мнения лиц и органов, осуществляющих уголовное преследование;

ограничения, которым может быть подвергнуто лицо в связи с подозрением в совершении преступления, должны быть соразмерны предусмотренным законом целям уголовного судопроизводства и не могут по своему характеру и основаниям быть аналогом уголовного наказания;

каждый подвергшийся уголовному преследованию, обоснованность которого не подтверждена вступившим в законную силу обвинительным приговором суда, имеет право на возмещение государством причиненного ему морального и материального вреда (ст. 53 Конституции РФ, ст. ст. 135, 136, 138 УПК РФ, ст. 1070 ГК РФ)[457].

В силу правовых доктрин, позиций Европейского суда и Конституционного Суда РФ принцип презумпции невиновности признается нарушенным, если:

в ходе расследования и рассмотрения дела в отношении обвиняемого имели место любые излишне суровые меры обеспечения проводимого в законном порядке уголовного преследования;

должностные лица заявляли, в том числе публично, что лицо виновно в совершении преступления — в отсутствие соответствующего решения суда;

судьи при исполнении своих обязанностей исходили из предубеждения, что обвиняемый совершил преступление, в котором он обвиняется;

касающееся обвиняемого предварительное (по терминологии ст. 5 УПК РФ — промежуточное) судебное решение отражало мнение, что он виновен еще до того, как его виновность могла быть доказана в соответствии с законом;

при постановлении оправдательного приговора или при прекращении дела на любой стадии без вынесения приговора в актах правоприменения содержались какие-либо высказывания, оставляющие лицо под подозрением, исходящие из его виновности или порождающие для него какие-либо негативные юридические последствия без предоставления права настаивать на своем оправдании судом;

формулировки обвинительного характера, приводимые в обоснование судебного решения о возложении на обвиняемого судебных издержек или об отказе в их возмещении, свидетельствовали о признании вины, хотя не имело места ни наказание по приговору, ни применение равнозначных ему мер[458].

Часть 1 ст. 49 Конституции РФ и изданные в ее развитие федеральные законодательные акты (УПК РФ, КоАП РФ, НК РФ) определяют необходимые элементы законной процедуры, строго формализованные стандарты доказывания, без соблюдения которых лицо не может быть признано виновным в совершении правонарушения. Эти процедуры и правила доказывания устанавливаются федеральным законом, т. е. принятым парламентом государства актом.

Порядок уголовного судопроизводства устанавливается УПК РФ (ст. 1), основанным на положениях Конституции и признающим составной частью уголовно-процессуального регулирования общепризнанные принципы и нормы международного права, включая общие положения о справедливом правосудии и специальные по отношению к ним предписания о презумпции невиновности и правах подозреваемого, обвиняемого, предоставляемых этим лицам для защиты.

К последним относятся как минимум права обвиняемого: быть незамедлительно и подробно уведомленным о характере и основаниях предъявляемого обвинения; иметь достаточные время и возможности для подготовки к своей защите; защищать себя лично или с помощью адвоката; допрашивать показывающих против него свидетелей и иметь право на вызов и допрос свидетелей для защиты на таких же условиях, которые существуют для приглашения свидетелей обвинения; пользоваться бесплатной помощью переводчика. Из Конституции вытекает необходимость обоснования вывода о виновности доказательствами, собранными при строгом соблюдении требований закона (ч. 3 ст. 50 Конституции РФ).

Презумпция невиновности во взаимосвязи с перечисленными правами является специальной гарантией справедливого разбирательства по уголовным делам и потому должна обеспечиваться обвиняемому не только в суде, но и на всех, в том числе досудебных, стадиях процесса. Названные факторы включены в понятие законного порядка, в котором только и может осуществляться доказывание виновности и опровержение невиновности лица.

Наконец, виновность может быть установлена как результат законных процедур судебного разбирательства — исключительно вступившим в законную силу приговором суда. Указание в Конституции РФ и в ст. 29 УПК РФ на то, что актом признания лица виновным может быть только приговор, дополняет формулировку презумпции невиновности, содержащуюся в общепризнанных нормах международного права.

Правила презумпции невиновности, предусмотренные, в частности, ст. 6 Конвенции о защите прав человека, должны соблюдаться при всех формах и видах судопроизводства, в том числе в упрощенных формах правосудия, которые могут быть реализованы только с согласия обвиняемого лица[459]. Это правило реализовано в российском уголовном процессе (гл. 40 — 40.1 УПК РФ).

Если уголовное дело или уголовное преследование прекращается до передачи дела в суд или судом вместо постановления по нему приговора, в том числе по основаниям, не предполагающим формулирование доводов о непричастности подозреваемого (обвиняемого, подсудимого) к совершению преступления, то процессуальный акт, прекращающий дело, не может рассматриваться как подтверждающий виновность.

Это относится к прекращению дела:

ввиду истечения сроков давности уголовного преследования, смерти подозреваемого, издания акта амнистии;

в связи с примирением сторон, деятельным раскаянием, а также при отсутствии таких обязательных условий возбуждения уголовного дела в отношении определенных категорий дел и лиц (п. п. 5, 6 ч. 1 ст. 24 УПК), как заявление потерпевшего или согласие и соответствующее решение органов, на которые возложено обеспечение иммунитетов при осуществлении уголовного преследования.

В силу действия рассматриваемой презумпции лицо невиновно и не нуждается в реабилитации, если не имело места признание его виновности государством по приговору суда. Возмещение же вреда, причиненного в ходе уголовного судопроизводства незаконными мерами, например неправомерным арестом, не должно связываться только с оправданием и не исключается также ни при вынесении обвинительного приговора, ни при отказе государства от обязанности доказывать виновность в связи с прекращением уголовного дела.

При рассмотрении дела в суде первой инстанции презумпция невиновности обязывает суд беспристрастно исследовать все обстоятельства дела, несмотря на то что органы расследования уже сформулировали, предъявили и обосновали обвинение. Эта презумпция представляет собой конституционно признанный противовес возможному обвинительному уклону в правоприменительной (судебной) практике. Такой уклон способен приводить к тому, что суд соглашается с выводами расследования или в лучшем случае лишь осуществляет их проверку, т. е. исходит из обвинительного тезиса, вместо того чтобы руководствоваться при оценке достаточности доказательств обвинения презюмируемой невиновностью лица, которая может быть опровергнута только на основе непосредственного исследования доказательств в судебном заседании. Без исследования доказательств презумпция невиновности не действует в суде, сужаются функции судебной власти и роль правосудия как гаранта прав и свобод человека и гражданина[460].

Пока обвинительный приговор суда не вступил в законную силу, презумпция невиновности продолжает действовать как объективное правовое явление, а также как метод исследования обстоятельств дела и представленных доказательств. Независимо от результатов доказывания на отдельных стадиях судопроизводства и мнения участников процесса, включая суд первой инстанции, о доказанности обвинения и виновности лица государство еще не считает его виновным[461].

Суды апелляционной и кассационной инстанции, проверяя не вступивший в законную силу приговор (ч. 3 ст. 50 Конституции РФ), также исходят из презумпции невиновности, решая вопрос о достаточности доказательств для признания лица виновным, а сама возможность проверки вынесенного по делу обвинительного приговора в этих стадиях — необходимый элемент установленного законом порядка для такого признания.

После вступления обвинительного приговора в законную силу государство признает лицо виновным и реализует в отношении его право на наказание. Вступивший в силу приговор обязывает все инстанции публичной власти рассматривать лицо как признанное виновным, в том числе с учетом межотраслевой преюдиции (ст. 90 УПК РФ).

Однако в уголовном процессе предусмотрены процедуры проверки и в отношении такого приговора. Его законность и обоснованность оцениваются в силу закона по тем же критериям (ст. ст. 409 и 379 УПК РФ), что и не вступившие в силу обвинительные судебные акты, предполагающим разрешение вопроса о достаточности имеющихся в деле данных для вывода о виновности лица.

Вместе с тем процедура и практика рассмотрения обращений о проверке вступивших в законную силу судебных приговоров исходит и из презумпции истинности решений о виновности, т. е. из правила о правовой определенности состоявшихся судебных решений.

Следует специально отметить, что нормативному регулированию также подлежат основные правовые последствия презумпции невиновности, а именно освобождение обвиняемого от доказывания своей невиновности (поскольку она изначально признается) и требование к органам, осуществляющим уголовное преследование, и к суду при невозможности устранить сомнения в виновности лица толковать (разрешать) их в пользу обвиняемого.

Эти правила могут быть также представлены — в контексте гл. 2 Конституции РФ — как принадлежащие каждому обвиняемому субъективные права и, соответственно, диктуют корреспондирующие с ними обязанности других участников судопроизводства.

Очевидна логическая связь между названными правилами: доказыванию подлежит виновность обвиняемого, а не его невиновность; обязанность опровергнуть невиновность возлагается соответственно на органы, выдвинувшие обвинение; если же им не удается доказать обвинение или отдельные его элементы, то риск признания лица виновным при неустранимых сомнениях в этом должен быть исключен.

Данное обстоятельство конкретизируется в следующих уголовно-процессуальных положениях, основанных на нормах конституционного и международного права.

Обвиняемый не может быть понужден к даче показаний ни против себя, ни в свою защиту (право на молчание), не несет ответственности за дачу ложных показаний и не обязан представлять имеющиеся у него другие доказательства, но вправе защищаться любыми не запрещенными законом способами (ст. ст. 45, 48, 51 Конституции РФ, ст. ст. 16, 47 и др. УПК РФ).

Отказ от участия в доказывании (в любых без исключения формах судопроизводства) не может рассматриваться как обстоятельство, свидетельствующее против обвиняемого, а признание им своей виновности не освобождает органы обвинения от обязанности ее доказывания и не может быть положено в основу обвинения без достаточной совокупности подтверждающих (взаимосвязанных и согласующихся) доказательств (ч. 2 ст. 77, ч. 1 ст. 88, ст. ст. 220, 307 УПК РФ).

Указание обвиняемым на обстоятельства, ставящие обвинение под сомнение (например, алиби, предусмотренное п. 1 ст. 5 УПК РФ), не порождает его обязанность доказывать эти обстоятельства — они должны быть опровергнуты обвинением. Если же это не удается ввиду отсутствия объективной возможности получения дополнительных доказательств виновности или органы обвинения не выполняют свои обязанности по ее доказыванию, то и в таких случаях налицо неустранимые сомнения в виновности, так как суд, рассматривая выдвинутое обвинение, по собственной инициативе не вправе восполнять недостатки доказывания, принимая на себя тем самым обвинительную функцию (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ; Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. N 7-П; ст. ст. 15, 252, 237 УПК РФ).

В случае отказа прокурора от обвинения или при примирении потерпевшего с обвиняемым последний также считается невиновным (ч. 2 ст. 20, ст. ст. 25, 246 УПК РФ).

Обвинение не может быть основано на предположениях; недоказанность обвинения и наличие неустранимых сомнений в виновности влечет оправдание лица и в юридическом отношении имеет то же значение, что и доказанная невиновность. Это обстоятельство отражено в единой для всех названных случаев формулировке основания как к прекращению уголовного преследования, так и к оправданию лица судом: таковым является непричастность подозреваемого, обвиняемого, подсудимого к совершению преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27, п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ).

При том что уголовно-правовая компаративистика вышла в XXI в. на передний край унификации национальных уголовных законов для интенсификации противостояния преступности ввиду ее транснационализации и глобализации[462], в юридической литературе, в том числе сравнительно-правовой, пока недостаточно исследован материально-правовой, в частности уголовно-правовой, аспект презумпции невиновности, который важен в целом для уяснения базовой сущности рассматриваемого явления.

В основе презумпции невиновности лежат ее материально-правовые детерминанты в виде вменяемости, субъектности лица, подлежащего уголовной ответственности, оснований такой ответственности, форм и видов вины, а также невиновного причинения вреда, правил действия уголовного закона в пространстве, во времени и по кругу лиц[463]. В связи с этим интересной представляется схема-алгоритм: вменяем — виновен — ответствен — наказуем[464]. Кроме того, именно к предмету материально-правового регулирования относятся вопросы квалификации (оценки) деяния, индивидуализации ответственности и наказания, в том числе исходя из недопустимости объективного и двойного вменения (двойной наказуемости)[465].

Указанные вопросы регулируются уголовным законодательством и образуют базу для дальнейшего формулирования и развития уголовно-процессуального содержания рассматриваемой презумпции.

Так, специальными случаями реализации презумпции невиновности в ее материально-правовом аспекте являются положения о недопустимости объективного вменения (ответственности без соблюдения принципа вины, виновного причинения), а также о недопустимости повторного преследования и наказания за одно и то же деяние (non bis in idem), которые подтверждают материально-правовой генезис презумпции невиновности.

При этом существующие в разных странах и источниках различия в формулировках указанных правил (запрет дважды, повторно, вторично нести уголовную ответственность, быть осужденным, судимым, наказанным) не могут сужать содержание и сферу их действия как общеправовой гарантии прав и свобод. Тем более что возможность какого-либо их ограничения или отступления не предусматривается даже в условиях войны и чрезвычайных обстоятельств (ч. 3 ст. 56 Конституции РФ, ст. 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод).

Так, по смыслу практики ЕСПЧ принцип недопустимости двойной наказуемости действует независимо от того, в каком государстве лицо было осуждено и наказано в уголовном порядке (об этом же идет речь в ч. 1 ст. 12 УК РФ), и запрещает повторное наказание и тогда, когда оно было наложено иным органом, но по обвинению, тождественному уголовному (например, за административное правонарушение).

В современном правопонимании этот принцип, как и в целом презумпция невиновности, несет двойную (материально-правовую и процессуальную) природу и распространяется на все стадии уголовного процесса, на которых может быть установлено, что факт уголовного преследования и назначения наказания в отношении данного лица и по тому же обвинению уже имел место.

По своей сути принцип non bis in idem включает несколько запретов уголовного и уголовно-процессуального характера, каждый из которых направлен на обеспечение ряда правовых идей и ценностей, которые могут не совпадать друг с другом. Запрет повторного (двойного) наказания опирается на идеи вины, справедливости и соразмерности (пропорциональности) деяния и кары, преступления и наказания.

Этот принцип, как отмечает Конституционный Суд РФ, в силу своей конституционно-правовой природы не подлежит ограничению[466]. Он обращен не только к законодательной власти, но и к правоприменителю, который на основании закона осуществляет привлечение виновных лиц к уголовной ответственности и определяет для них вид и размер наказания[467].

Принцип non bis in idem также предполагает идею искупления вины: уголовно-правовой упрек со стороны государства не может продолжаться неопределенное время, он погашается освобождением от наказания или его отбыванием и не может быть возобновлен. Концепция искупления вины имеет как теологическое (искупление греха), так и моральное обоснование: претерпевание страданий, адекватных принесенному злу, исчерпывает моральный упрек и погашает моральный долг. Право как минимум морали не может требовать большего. Презумпция искупления вины как правовая категория, лежащая в основе принципа non bis in idem и более широкого понятия справедливости (справедливой ответственности и наказания), признана в зарубежной и в отечественной правовой теории[468].

Определенным исключением из принципа презумпции невиновности выступает существующая в законодательстве ряда стран презумпция вины — общее понятие, объединяющее некоторые применяемые в гражданском, административном праве положения. Свое начало презумпция виновности также берет из римского права, в частности, применительно к авторскому праву и презумпции авторства[469].

В Российской Федерации презумпция виновности носит ограниченный характер и относится к случаям причинения вреда владельцем источника повышенной опасности, а также к неисполнению обязательств (презумпция вины должника).

К примеру, ст. 401 ГК РФ устанавливает, что отсутствие вины в неисполнении обязательства (т. е. принятие всех мер для исполнения обязательства с той степенью заботливости и осмотрительности, которая требуется от лица по характеру обязательства и условиям оборота) доказывается лицом, нарушившим обязательство. Лицо, не исполнившее обязательство или исполнившее его ненадлежащим образом, считается виновным и должно нести ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение, если не докажет, что его вина в неисполнении (ненадлежащем исполнении) отсутствовала.

Презумпция виновности ограниченно применяется и в административном праве, в том числе в соответствии с ч. 3 ст. 1.5 КоАП РФ о том, что привлекаемое к административной ответственности лицо не обязано доказывать свою невиновность, за исключением случаев, предусмотренных примечанием к этой статье. Согласно данному примечанию положение ч. 3 ст. 1.5 не распространяется на административные правонарушения в сфере автотранспортной безопасности, предусмотренные гл. 12 КоАП РФ, в случае их фиксации работающими в автоматическом режиме специальными техническими средствами, имеющими функции фото- и киносъемки, видеозаписи, или средствами фото- и киносъемки, видеозаписи (введено Федеральным законом от 24 июля 2007 г. N 210-ФЗ).

Вместе с тем и в таких случаях решения государственных органов могут быть обжалованы в судебном порядке с соблюдением соответствующих стандартов надлежащего суда и формализованных правил (процедур) доказывания.

Глава 13. Принципы и стандарты международного правосудия

Известный западный юрист Г. Кельзен в своей работе "Чистая теория права", обосновывая эту теорию, дал свое понимание правовых источников, имеющих отношение к принципам и стандартам международного правосудия и их месту в иерархии норм международного права. Он разделил нормы международного права на три группы. Это — нормы "общего" международного права, сформировавшиеся как международно-правовые обычаи и нашедшие отражение, помимо международных договоров, в национальных актах государств. Таких норм придерживаются все государства. Среди них Г. Кельзен особо выделил принцип pacta sunt servanda (договоры должны соблюдаться), без которого государства не в состоянии функционировать как субъекты международного права. Далее — это нормы международного права, созданные на основе международных договоров, обязательные только для тех государств, которые в них участвуют. И, наконец, "третий уровень норм в структуре международного права — это нормы, созданные международными судами и другими международными органами, образованными на основе международного договора. В целом же любые международно-правовые нормы, созданные договорами, опираются на общее обычное международное право (право высшего уровня), предполагающее, что его основная норма отражает всеобщий интерес государств, имеющих значение правосоздающего фактора"[470]. Данное высказывание Г. Кельзена применимо к анализу вопроса о принципах и стандартах международного правосудия в том плане, что многие принципы и стандарты возникли и развивались как обычно-правовые нормы, которые Г. Кельзен выделяет в качестве норм высшего уровня. Среди них — принцип pacta sunt servanda, являющийся императивной нормой международного права, "общие принципы права, признанные цивилизованными нациями", среди которых большое количество процессуальных норм, применяемых как на национальном, так и на международном уровнях, и т. д.

Г. Кельзен совершенно справедливо определил международно-правовые обычаи как нормы, играющие фундаментальное значение в развитии международного права. Вместе с тем в эпоху глобализирующегося мира развитие международных отношений требует их регулирования на основе международных договоров как юридической формы и ясного, четкого, детального закрепления прав и обязанностей сторон. В центре международного регулирования оказались и правила судопроизводства, развиваемые в резолюциях международных организаций, влияющие на содержание как международных договоров, так и международно-правовых обычаев. В свою очередь, международные договоры и решения международных организаций оказывают существенное влияние на решения судебных органов, особенно в сфере защиты и обеспечения прав человека и основных свобод. Как полагает американский ученый Норманн Дорсен, "права человека даже в период их начального формирования являлись совместным результатом деятельности таких международных институтов, как Организация Объединенных Наций, правила поведения государств, основанных на обычно-правовых нормах, решения международных судебных трибуналов"[471].

Особое значение приобрели решения судебных органов, в том числе международных судов. Их решения способны играть роль ориентиров, определяющих характер развития тех или иных международных институтов. Так, Устав и решения Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников оказали влияние на разработку вопросов оснований ответственности, содержание составов преступлений, а также уставов других международных уголовных судов. Сформировался принцип индивидуальной международной уголовной ответственности физических лиц за "серьезные нарушения международного права". В теории права утвердился принцип применения санкций за нарушение нормы права. Широко признанный западный теоретик Х.Л. Харт исходит из того, что санкции должны следовать за любые нарушения нормы права[472]. Оценивая роль судов в англо-американской системе права, Х.Л. Харт полагает, что решающая роль в оценке того, что есть право, принадлежит высшим судам. "Нормы есть продукт судебных решений"[473]. Вместе с тем Х.Л. Харт высоко оценивает роль прогнозирования юридических решений, которое занимает важное место в правовой системе[474].

Теоретические построения Х.Л. Харта дают пищу для размышлений относительно критериев определения международных принципов и стандартов в сфере международного правосудия. Рассматривая право как "союз" превалирующих и вторичных норм, он, подобно Г. Кельзену, пытается сформулировать "основную норму" правовой системы. В связи с этим Х.Л. Харт выделяет так называемое право признания, которое, по его мнению, служит критерием юридической действительности других норм. Само по себе это правило порождается социальными факторами и признается органами публичной власти в качестве "общего и генерального стандарта", влияющего на феномен законности. Подобный "стандарт" не предполагает функционирования международной законодательной власти и международных судов с обязательной юрисдикцией для всех государств, а также наличия централизованных надгосударственных органов, имеющих полномочие применять санкции[475]. В этом плане Х.Л. Харт дал характеристику реальных особенностей международных отношений. Однако эта характеристика не охватывает многих сторон взаимодействия государств на международной арене, постоянно действующим объективным фактором которого является потребность в согласовании воль государств в процессе создания норм международного права.

Примечательно, что и некоторые другие западные ученые, определяя особенности современного международного правопорядка, пытаются выделить положения, не учитывающие действующие принципы и стандарты. Так, А. Карти считает, что международному правопорядку чужда концепция международно-правового статуса личности, а суды не в состоянии определить, является ли тот или иной международный договор соответствующим принципу суверенного равенства государств[476]. Однако в научной литературе, в том числе российской, существуют работы, в которых приведены аргументы в пользу как международной правосубъектности личности, так и возможности рассмотрения международных договоров, заключенных определенными государствами, в суде, например в Международном Суде ООН, с точки зрения их юридической действительности[477]. Более того, как справедливо полагает проф. Р.А. Каламкарян, "Международный Суд по факту своего статуса в качестве главного судебного органа ООН может решать любой спор, переданный ему сторонами"[478]. Особая роль в формировании содержания принципов и стандартов международного правосудия принадлежит не только международным договорам, но и национальному законодательству государств. Как отмечают английские исследователи Р. Сайлес и Р. Экинс, "законодательство является источником права, имеющим принципиальное значение в современной правовой системе. На основе концепции законодательного намерения формируется юридическая база, которая придает решениям публичной власти правосоздающий эффект"[479].

Однако законодательный эффект зависит не только от реализации намерения публичной власти принять определяющий правовой акт, учитывающий сложившиеся принципы и стандарты. Должны учитываться и многие другие факторы, например, экономическая ситуация, иные неблагоприятные — внутренние и внешние — условия, угроза нарушения суверенитета государства и т. п. Такие факторы присущи и государствам со сложившимися либерально-экономическими отношениями.

Так, экономический кризис 2000 г. в Аргентине вызвал к жизни проблему обеспечения национального арбитражного судопроизводства, которому был в конечном счете отдан приоритет в разрешении споров по вопросам, которые могли бы быть рассмотрены в международном арбитраже на основе международного обычного права[480]. Собственно, отказ сторон рассматривать спор в международных арбитражных органах, предусмотренный международным договором, и перенос этого спора на разрешение национальных судов — достаточно известная практика. Так, в США стоит вопрос об обусловленном временном "отказе от своего права (требования)" как свободном обязательстве стороны. Последняя, в случае использования "отказа от права (требования)" в международном органе на временной основе, получает возможность использовать другие правовые средства защиты своих прав на национальном уровне. Некоторые авторы такую ситуацию характеризуют как одну из "ловушек" международного арбитража, несущую "риск судебного вмешательства (интервенции) в арбитражный процесс"[481].

Реализация международных принципов и стандартов может приходить в противоречие и с другими факторами, например, с толкованием принципа par in parem non habet imperium (равный над равным власти не имеет). В американской доктрине, например, по отношению к толкованию этого принципа применяется "ограничительная" теория, означающая, что действие иностранных государственных публичных актов (jure imperii) ограничено национальными правилами и не распространяется на процессы, базирующиеся на коммерческих и частных актах (jure gestionis)[482].

Наконец, применение международных принципов и стандартов может соприкасаться с требованиями конфиденциальности рассмотрения определенных вопросов в заседаниях органов международного уголовного правосудия. В связи с этим, например, в МТБЮ поднимался вопрос о том, проявилось ли в действиях известной журналистки Флоренц Хартманн, ранее работавшей в аппарате Трибунала в качестве представителя обвинителя — прокурора Карлы дель Понте, неуважение к суду. Флоренц Хартманн после окончания срока своих полномочий в суде опубликовала материалы, касавшиеся двух решений прокурора, направленных против обвиняемого Слободана Милошевича, которые были признаны судом в качестве конфиденциальных[483]. Согласно действующим стандартам конфиденциальность по крайней мере должна охватываться двумя критериями, соответствие которым в отношении поведения лица определяется судом:

1) наличие физического действия, направленного на раскрытие конфиденциальной информации (actus reus);

2) намерение, умысел лица на раскрытие информации (meus rea)[484].

Следует также разграничить понятия "принцип международного правосудия" и "стандарт международного правосудия". Принципы международного правосудия — это основные и исходные положения права, имеющие в ряде случаев фундаментальное, генеральное значение, например, принцип справедливости[485]. Как правило, указанные принципы связаны с обеспечением функционирования определенных международно-правовых сфер, например, норм в сфере международного уголовного права[486]. Так, принцип законности охватывает такие правовые положения, играющие роль более узких общепризнанных принципов, как принципы: nulleum crimen sine lege (нет преступления без закона, т. е. если закон его не предусматривает); nulla poena sine lege (нет наказания без закона, т. е. если оно не предусмотрено законом).

С принципами в сфере международного правосудия могут пересекаться общие принципы права, признанные цивилизованными нациями, на которые содержится ссылка в Статуте Международного Суда ООН. Эта разновидность международно-правовых принципов как норм, обеспечивающих юридическую логику и юридическую технику, составляет ядро международного уголовно-процессуального права. Более того, в романо-германской правовой семье "общие принципы права" рассматриваются в качестве высшего права[487]. Это вполне оправданно, так как "общие принципы права" охватывают кардинальные положения в сфере прав человека (право на жизнь, право на свободу и т. д.).

"Общие принципы права" справедливо называют ресурсом для совершенствования правоприменительного процесса, прогрессивного развития международного права в целом[488]. "Общие принципы права" также пересекаются с общепризнанными принципами и нормами международного права, особенностью которых является их универсальность и фундаментальность и которые регулируют обеспечение международного правопорядка и безопасности государств в общемировом масштабе. Данная категория принципов охватывает сотрудничество государств и в сфере международного правосудия. Особенно это касается основных принципов международного права, в первую очередь принципов Устава ООН как наиболее важной части его общепризнанных принципов и норм. Ряд этих принципов, как будет показано далее, применяется и для целей международного правосудия. Один из этих принципов — принцип мирного разрешения международных споров (п. 1 ст. 1, п. 3 ст. 2, п. 1 ст. 33 Устава ООН).

Общей обязанности по разрешению споров в судебном производстве или их урегулированию в третейском суде, т. е. с помощью третьей и беспристрастной стороны, на универсальном уровне не выработано. Однако существует множество двусторонних и многосторонних договоров, в том числе Европейская конвенция о мирном урегулировании споров 1957 г., касающихся мирного разрешения международных споров. Этот принцип и остальные основные принципы "способствуют разъяснению сущности и действия международного права"[489]. Эти же цели преследуются применением в международном правосудии международно-правовых стандартов. В отличие от основных принципов международного права, которых всего несколько, международно-правовые стандарты составляют солидный корпус международно-правовых норм и установлений, детализирующих требования основных принципов. Такая детализация присуща международно-правовым стандартам независимо от того, к какой разновидности норм, положений, правил, образцов она применяется. Детализации подвержены принципы как материального, так и процессуального порядка, имеющие как договорную, так и обычно-правовую форму выражения. Более того, международно-правовые стандарты могут быть сформулированы в решениях международных судов на основе толкования рассматриваемых ими правовых источников. Они также могут быть "заложены" непосредственно в уставах, статутах судов.

Международно-правовые стандарты, содержащиеся в указанных источниках, могут оказаться связанными друг с другом. Их социальная роль наиболее ярко проявляется в правоприменительном процессе, где они способны "настроить" соответствующие нормы на их эффективную реализацию. Международно-правовые стандарты аккумулируют опыт сотрудничества государств по решению определенного круга вопросов, нередко связанных с правовым положением личности. Они образуют круг норм, которые могут подвергнуться международно-правовой кодификации. Стандарты играют роль международно-правовых установлений, демонстрирующих активную востребованность международного права международным сообществом. В этом проявляется их служебная роль. При этом стандарты постоянно развиваются, наделяются новыми элементами содержания, начинают играть роль определенных принципов международного права. Так, идея, отраженная в Уставе Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран от 8 августа 1945 г., о справедливом и быстром суде над этими преступниками нашла дальнейшее развитие в ряде других документов, в том числе в Международных пактах 1966 г., в Римском статуте МУС, в котором определено, что "Судебная палата обеспечивает, чтобы разбирательство было справедливым и быстрым и проводилось при полном соблюдении прав обвиняемого и с должным учетом необходимости защиты потерпевших и свидетелей"[490]. В Римском статуте отражены классические стандарты правосудия, в том числе индивидуальная уголовная ответственность (ст. 25), презумпция невиновности (ст. 66), неприменимость срока давности (ст. 29), недопустимость ссылки на должностное положение (ст. 27). В этом документе развиты признаки (составные элементы) геноцида, преступлений против человечности, военных преступлений, что расширило границы применения этих стандартов. "Суд может применять принципы и нормы права в соответствии с тем, как они были истолкованы в его предыдущих решениях" (п. 2 ст. 21)[491].

Вместе с тем анализ решений ЕСПЧ как судебного механизма гарантии прав человека, имеющего наднациональный характер[492], свидетельствует о том, что толкование Судом Конвенции о защите прав человека и основных свобод, даваемое при разрешении конкретного дела, может привести к формированию правила в виде международно-правового стандарта. Как полагает Е.С. Алисиевич, правовые стандарты способны играть роль комментария к нормам Конвенции и Протоколов к ней[493]. В действительности комментарии той или иной нормы сами по себе правового стандарта породить не могут. Однако если комментарий выливается в правовую позицию Суда, то она как часть его решения может содержать правила, которые приобретут значение стандарта, если будут восприняты практикой, например, это касается критериев, выработанных ЕСПЧ в связи с рассмотрением дел о несоблюдении национальными судебными органами разумного срока судебного разбирательства. Для того чтобы решить, имело ли место нарушение в данном случае принципа разумности или нет, следует, в частности, учитывать сложность дела, значимость временного фактора для удовлетворения законных прав заявителя[494].

Некоторые различия можно найти между международно-правовыми стандартами и международно-правовыми принципами. Последние имеют значение базового универсального правила, в то время как правовые стандарты чаще всего касаются регулирования определенных процессуальных отношений. Например, правила о вынесении судом решения о дисциплинарном наказании судьи, о свободе судей в организации ассоциаций, совершенствовании профессиональной подготовки, о слушании дела под руководством заместителя Председателя Суда в случае, если Председатель не может председательствовать по каким-либо причинам. К разряду стандартов можно также отнести положение, согласно которому сторона может заявить отвод назначенному ею арбитру только по основаниям, которые стали известными ей после назначения (п. 1 ст. 1 разд. I Арбитражного регламента Комиссии ООН по праву международной торговли).

Вместе с тем юридический стандарт как правовая норма обладает свойством "подвижности", приводящей к накоплению новых элементов ее содержания, что может привести к оценке такой нормы в качестве принципа. Примером могут служить принципы индивидуальной уголовной ответственности физических лиц, подпадающих под юрисдикцию МУС; недопустимости ссылки на должностное положение лица: Статут МУС применяется в равной мере ко всем лицам без какого бы то ни было различия на основе должностного положения; под юрисдикцию МУС подпадает лицо, активно действующее в качестве военного командира и подлежащее уголовной ответственности за совершенные руководимыми им силами преступления, подпадающие под юрисдикцию суда; неприменимости срока давности в отношении преступлений, подпадающих под юрисдикцию уголовного суда.

Протокол N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод содержит положения, согласно которым никто не должен быть повторно судим или наказан в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое уже был оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами этого государства (ст. 4). Указанные положения играют роль нормативного принципа-стандарта, признанного в качестве одного из правовых предписаний конституционного права и уголовно-процессуального законодательства. Государства, присоединяясь к Протоколу N 7 Конвенции, берут на себя международное обязательство согласовать с его положениями национальное законодательство. Суд придал обязательству соблюдать права человека более широкое содержание, поскольку "речь идет не только об обязательстве защищать провозглашенные права, но и об обязательстве государства совершать позитивные действия для того, чтобы данное право могло быть реализовано"[495].

Анализ также показывает, что общепризнанные принципы и процессуальные нормы, выработанные государствами, влияют на принятие и содержание решений международных судебных органов как результата судопроизводства. Между этими решениями и указанными принципами и нормами не должно быть противоречий. В этих условиях международное судопроизводство как сфера сотрудничества государств реализуется ими в следующих направлениях: выполнение обязательств по мирному разрешению споров; привлечение к ответственности лиц, совершивших международные преступления; осуществление защиты прав и свобод человека (прав или правовых интересов, имеющих гарантированную защиту на международном уровне).

Международное судопроизводство — результат деятельности независимых международных судебных органов, созданных государствами на основе их согласия на юрисдикцию определенного суда, функции которого, в частности, связаны с установлением факта нарушения нормы международного права и установлением ответственности субъекта, — обеспечивает в конечном счете в процессуальном отношении баланс интересов сторон рассматриваемого дела, получивших равные возможности при совершении процессуальных действий. В современный период в сфере международного процессуального права сформировалась система, охватывающая нормы, касающиеся защиты прав и свобод человека на международном уровне; нормы международного уголовно-процессуального права, нормы международного деликтно-процессуального права и нормы мирного разрешения международных споров.

Международное правосудие основывается на совокупности юридических норм, регулирующих деятельность судебных учреждений в сфере осуществления правосудия на международной арене. Формами выражения указанных норм являются международные договоры и акты Совета Безопасности ООН. Так, на основе международных договоров были учреждены такие судебные учреждения, как Международный Военный Трибунал для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси, созданный в соответствии с Соглашением от 8 августа 1945 г. между СССР, США, Великобританией и Францией; Международный Суд ООН, учрежденный Уставом ООН в качестве главного судебного органа этой международной организации и действующий на основе Статута от 26 июня 1945 г.; Международный Трибунал по морскому праву, учрежденный в соответствии с приложением VI Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. и действующий на основе Статута от 10 декабря 1982 г.; Международный уголовный суд, Статут которого был подписан в Риме 17 июля 1998 г.; Европейский суд по правам человека, учрежденный в соответствии с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод 1950 г.

Советом Безопасности ООН были созданы Международный трибунал для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии, учрежденный в соответствии с Резолюцией Совета Безопасности ООН 827 (1993) и функционирующий на основе Устава от 25 мая 1993 г.; Международный трибунал по Руанде, созданный в соответствии с Резолюцией Совета Безопасности ООН 955 (1994) и действующий согласно Уставу от 8 ноября 1994 г. Создан и функционирует ряд других международных судов.

Международные суды во многом функционируют на основе принципов и стандартов, свойственных деятельности национальных судов. Например, это касается принципов равенства и справедливости. Так, принцип равенства является одним из основополагающих конституционных принципов государств, в том числе в Российской Федерации, и он имеет универсальный характер. Этот принцип оказывает регулирующее воздействие на все сферы общественных отношений. Он выступает как конституционный критерий оценки законодательного регулирования прав и свобод и запрещает вводить различия в правах лиц, принадлежащих к одной и той же категории, не имеющих объективного и разумного оправдания либо использующих для достижения этой цели несоразмерные им правовые средства[496].

Невозможность для гражданина добиться снятия ограничения в правах, идентичны тем, которые были вынесены приговором суда в отношении других лиц, на том основании, что он был подвергнут таким ограничениям во внесудебном порядке, ставит лицо в заведомо худшее положение по сравнению с теми лицами, чьи права и свободы были ограничены по решению суда. Подобные дифференцированные различия не имеют объективного и разумного оправдания и противоречат как конституционно значимым целям, так и международным обязательствам государств. Такой вывод подтверждается и практикой ЕСПЧ, которая многократно затрагивала такую категорию вопросов, как обоснованность вмешательства государства в регламентацию использования собственности в соответствии с общественными интересами. В таких случаях Суд должен был установить, совершалось ли это вмешательство в соответствии с общими интересами и был ли соблюден принцип соразмерности. Суд обращал внимание на то, что при решении вопросов собственности должна быть разумная соразмерность между используемыми средствами и той целью, на которую направлена любая мера, лишающая лицо собственности. Такой подход исходит из равенства собственников в том смысле, что серьезное вмешательство в права определенных заявителей нарушает справедливый баланс интересов[497].

Что касается принципа справедливости, то необходимость его реализации проявляется весьма убедительно в требованиях как национального, так и международного права. В решении Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2000 г. были определены последствия отхода суда общей юрисдикции от требований Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Международного пакта о гражданских и политических правах, касающихся права обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей или требовать, чтобы эти свидетели были допрошены — как одного из обязательных условий справедливого судебного разбирательства. "Принятие судом решения вопреки указанным международно-правовым нормам служит для гражданина, полагающего, что тем самым его права и свободы были нарушены, основанием для обращения в вышестоящие судебные инстанции, а при исчерпании всех имеющихся внутригосударственных средств правовой защиты — в соответствующие межгосударственные органы"[498]. Такой подход опирается на ч. 3 ст. 46 Конституции РФ, согласно которой "каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты". Правовые позиции Конституционного Суда РФ наглядно показывают тесную связь и взаимное влияние друг на друга национальных и международно-правовых принципов и стандартов в сфере правосудия. Вместе с тем Т.Г. Морщакова подчеркивает важность применения решений Конституционного Суда РФ судами общей юрисдикции России[499], что, несомненно, укрепляет значение принципов правосудия в том толковании, которое придает им Конституционный Суд РФ.

При толковании национальными и международными судебными органами "сходных" принципов и стандартов, взаимно влияющих друг на друга, особо следует выделить один из основополагающих принципов — право на доступ к суду, который также обозначают как принцип доступности правосудия. Этот принцип в международном аспекте, подобно ряду других принципов, может быть применим как в целях защиты прав человека, так и при разрешении споров между государствами. В судебных решениях выделяются различные грани нарушения этого принципа: предоставление необоснованных преимуществ одним лицам в ущерб другим, что создает возможность злоупотребления правом и несовместимо с принципом равенства всех перед законом и судом, из которого проистекает обязанность государства обеспечить гарантии равенства прав и свобод человека и гражданина[500]. Умаление права на доступ к правосудию является дискриминационным. Проявлением дискриминации по отношению к лицу будет, например, длительное неисполнение судебного решения по вопросам собственности, что приводит к нарушению п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст. 1 Протокола N 1 к ней[501].

Особенностью применения принципов правосудия в сфере защиты прав человека ЕСПЧ является отражение их в решениях Суда на комплексной основе. Это, в частности, объясняется тем, что нередко Суд исследует фактические обстоятельства, связанные с судебным решением вопроса в стране заявителя. Например, по делу "Метелица против Российской Федерации" (жалоба N 33132/02) ЕСПЧ рассматривал жалобу заявителя о том, что ни он, ни его адвокат не были извещены о заседании суда кассационной инстанции, из-за чего они были лишены возможности поддержать свою жалобу. Заявитель утверждал, что действовавшие в рассматриваемое время уголовно-процессуальные нормы не возлагают на обвиняемого или его адвоката обязанности ходатайствовать перед судом о разрешении присутствовать на судебном заседании, так как этим правом они наделены автоматически. Заявитель также отметил, что он не знал о том, выступал ли прокурор на кассационном слушании или нет, и в любом случае он не имел возможности прокомментировать его выступление. С учетом этого заявитель сделал вывод о том, что нарушены п. 1 и подп. "c" п. 3 ст. 6 Конвенции, из которых вытекают обязательства государства обеспечить обвиняемому право на справедливое судебное разбирательство дела судом, а также предоставить обвиняемому возможность защищать себя лично, или через посредство выбранного им самим защитника, или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия.

В своем решении ЕСПЧ отметил, что понятие "справедливое судебное разбирательство" подразумевает право лица, обвиняемого в совершении преступления, на присутствие и эффективное участие в заседании суда первой инстанции. При рассмотрении дела в суде кассационной инстанции личное присутствие подсудимого не обязательно имеет такое же значение, как рассмотрение дела в суде первой инстанции, даже если суд второй инстанции имеет право пересмотреть дело как по вопросам факта, так и по вопросам права. При оценке этого вопроса следует учитывать inter alia, характерные особенности конкретного судебного разбирательства и способ представления и защиты интересов стороны защиты в суде кассационной инстанции, в первую очередь в свете вопросов, стоящих перед судом, и их значение для лица, подающего кассационную жалобу. Для того чтобы обеспечить справедливость системы уголовной юстиции, решающее значение имеет адекватная защита подсудимого как в суде первой инстанции, так и в суде кассационной инстанции.

В Постановлении ЕСПЧ от 22 июня 2006 г. были применены взаимосвязанные друг с другом принципы правосудия: равенства сторон, справедливого судебного разбирательства, права на состязательность уголовного процесса. "Принцип равенства сторон является лишь одним из аспектов более широкого понятия справедливого судебного разбирательства, включающего также фундаментальное право на состязательность уголовного процесса. Это право означает, что и сторона обвинения, и сторона защиты должны иметь возможность изучить замечания и доказательства, представленные другой стороной, и сделать свои комментарии по ним"[502]. Вывод Суда также заключался в том, что производство в суде второй инстанции, о заседании которого заявитель должным образом не был извещен, не отвечало требованию справедливости. Суд вынес постановление о том, что имело место нарушение уже названных положений п. 1 и подп. "c" п. 3 ст. 6 Конвенции[503].

Принцип равенства и справедливости, как и ряд других принципов, применяется не только международными судами, в компетенцию которых входит рассмотрение дел физических лиц о нарушениях государством их конвенционных прав, но и международными судами, имеющими полномочия осуществлять в отношении физических лиц уголовную юрисдикцию. Такая юрисдикция, в частности, принадлежит МУС, уполномоченному осуществлять полномочия в отношении лиц, "ответственных за самые серьезные преступления, вызывающие озабоченность международного сообщества": преступления геноцида, преступления против человечности, военные преступления, преступления агрессии.

Государство, которое становится участником Статута МУС, являющегося по своей природе международным договором, признает тем самым юрисдикцию Суда в отношении названных выше преступлений. В тех случаях, когда МУС определяет, что дело не может быть принято к производству, если, например, оно расследуется или в отношении его возбуждено уголовное преследование государством, которое обладает в отношении его юрисдикцией, за исключением случаев, когда это государство не желает или не способно вести расследование или возбудить уголовное преследование должным образом, Суд, "чтобы выявить в конкретном деле такое нежелание, принимает во внимание принципы уголовного процесса, признанные международным правом"[504]. В данном случае МУС, опираясь на указанные принципы, определяет факт их нарушения таким государством. После утверждения обвинений Палатой предварительного производства для последующего разбирательства создается Судебная палата. Последняя "обеспечивает, чтобы разбирательство было справедливым и быстрым и проводилось при полном соблюдении прав обвиняемого и с должным учетом необходимости защиты потерпевших и свидетелей"[505]. Указанные положения отражают принципы судопроизводства, содержащиеся в Европейской конвенции, а также Международном пакте о гражданских и политических правах. Они также отражают требование добросовестности на всех этапах судебного разбирательства. В торжественном обязательстве судьи МУС, принимаемом до вступления в должность, содержится обязательство добросовестного исполнения полномочий[506].

Другим распространенным в международных актах принципом, зафиксированным в Статуте МУС, является принцип сотрудничества. Этому принципу посвящен отдельный раздел Статута — "Международное сотрудничество и судебная помощь". Данный принцип по своей направленности представляет собой юридическую обязанность сотрудничать по вопросам, регулируемым Статутом: "Государства-участники в соответствии с положениями настоящего Статута всесторонне сотрудничают с Судом в проведении им расследования преступлений, подпадающих под юрисдикцию Суда, и осуществлении уголовного преследования за эти преступления"[507]. Государства-участники согласно Статуту и процедурам, предусмотренным их национальным законодательством, выполняют просьбы МУС об оказании помощи по таким вопросам, как идентификация и установление места нахождения лиц или предметов; получение доказательств, включая показания под присягой; сбор доказательств, включая мнение экспертов или заключения экспертизы, необходимые Суду; допрос любого лица, находящегося под следствием или подвергающегося судебному преследованию, и т. д.

Принципы добросовестности и сотрудничества, характерные для процесса осуществления международного правосудия в сфере деятельности международных уголовных судов, равным образом имеют значение и для деятельности иных международных судебных органов, в том числе и для деятельности международного арбитража, процедуры в котором нередко выделяют в одну категорию: международная судебная процедура, а сам арбитраж не без основания относят к разновидности судебных учреждений[508]. Затрагивая тему добросовестности, Международный Суд ООН подчеркнул: "Один из основных принципов, регулирующих образование и исполнение правовых обязательств, каков бы ни был их источник — принцип добросовестности. Доверие и конфиденциальность заложены в международном сотрудничестве…"[509]. Характерными чертами добросовестности являются, в частности, выполнение взятых международных обязательств таким образом, чтобы обеспечить процесс мирного урегулирования в случае возникновения спора между государствами. Процедура разрешения спора предполагает отказ от формального подхода к решению вопроса и стремление к целенаправленным действиям, способствующим поиску подходящего средства мирного урегулирования.

В современный период добросовестность стала элементом императивного принципа "pacta sunt servanda" (договоры должны соблюдаться), юридически закрепленного во многих международных актах, например, в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. Более того, добросовестность получила юридическое оформление и как составная часть обязательства сотрудничества государств. В ст. 86 (ч. 9) Статута МУС, озаглавленной "Международное сотрудничество и судебная помощь", зафиксировано общее обязательство сотрудничать: "Государства-участники в соответствии с положениями настоящего Статута всесторонне сотрудничают с Судом в проведении им расследования преступлений, подпадающих под юрисдикцию Суда, и осуществлении уголовного преследования за эти преступления"[510]. Принцип сотрудничества как обязанность государства нашел отражение во многих других международных актах, прежде всего в документах, закрепляющих основные принципы международного права. Так, согласно Уставу ООН государства — члены ООН осуществляют международное сотрудничество в разрешении международных проблем экономического, социального, культурного и гуманитарного характера[511], а в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН 1970 г., определены компоненты содержания этого принципа, включая обязанность государств — членов ООН сотрудничать с ООН в принятии совместных и индивидуальных мер.

В Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г. подчеркивается, что государства-участники, развивая свое сотрудничество как равные, будут стремиться "содействовать взаимопониманию и доверию, дружественным и добрососедским отношениям между собой, международному миру, безопасности и справедливости". Содержание указанных актов свидетельствует о том, что категории "равенство", "добросовестность", "справедливость", "сотрудничество" нашли закрепление в важнейших международных актах, касающихся самых различных аспектов взаимодействия государств в международных отношениях, включая регулирование деятельности международных судебных учреждений. Указанные категории "прошли путь" от их закрепления в национальных доктринах и законодательстве в виде "общих (совпадающих) принципов, "признанных цивилизованными нациями", т. е. в современном аспекте — государствами, до их признания международным сообществом государств в качестве общепризнанных принципов международного права. Так называемые общие принципы права, признанные цивилизованными нациями, составляют не только часть национальных норм, входящих, например, в правовую систему государств, но и часть системы норм международного права.

Согласно ст. 38 Статута Международного Суда ООН Суд обязан решать переданные ему споры на основании международного права, в состав которого наряду с международными конвенциями, международным обычаем как доказательством всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы, входят уже названные общие принципы права. Это положение Статута не ограничивает права Суда разрешать дело — в отличие от "формальной законности" — ex aequo et bono ("по справедливости и доброте"), если стороны с этим согласны[512]. Данное положение, основанное на практике правосудия как на национальном, так и на международном уровнях, также можно отнести к общим принципам права. Таким образом, принципы международного правосудия, с одной стороны, тесно связаны с рядом принципов национального права государств, а с другой — они взаимодействуют друг с другом на международном уровне.

Общие принципы права можно классифицировать по различным основаниям. Применительно к данной теме исследования более целесообразно обратиться к анализу особенностей "ключевых" и "специальных" принципов, применяемых при осуществлении международного правосудия. Особенностью "ключевых" принципов является их общесоциальная направленность, они призваны регулировать максимально широкий круг различного рода правоотношений, связанных с предельной обобщенностью содержания применяемого принципа. Уже названные принципы: справедливости, добросовестности, равенства, сотрудничества, права на доступ к суду, как и ряд других ключевых источников международного правосудия, призванных для применения судами, способны содействовать выработке правовой позиции, принятию эффективного решения, сыграть роль резервного источника, когда для разрешения дела недостаточно других норм международных договоров и международно-правовых обычаев.

Принципы "специального" характера как составная часть общих принципов права, признанных цивилизованными нациями, имеют прикладной, в определенной мере технический характер, они определяют поведение субъектов в ситуации разрешения конкретного правового спора. Примером общих принципов права могут служить такие положения, как "специальный договор (закон) имеет приоритет над общим", "последующий договор (закон) имеет приоритет над предыдущим", "договор (закон) обратной силы не имеет", "никто не может передать прав больше, чем имеет" и т. д.

Следует выделить взаимосвязь общих принципов "ключевого" и "специального" характера. Так, ключевой принцип обеспечения судебной защиты нарушенных прав связан с такими специальными общими принципами, как "никто не может быть судьей в собственном деле", "бремя доказывания возлагается на истца", "отрицательные положения не доказываются", "всякое сомнение трактуется в пользу обвиняемого", "да будет выслушана другая сторона", "никто не может ссылаться в свое оправдание на незнание закона", "обман уничтожает юридические последствия" и др.

Требования принципа законности раскрываются в ракурсе таких принципов, как "приоритет специального закона (договора) в отношении общего", "закон (договор) обратной силы не имеет", "последующий закон (договор) имеет приоритет над предыдущим" и т. д.

Применение ключевых и специальных общих принципов права, помимо реализации их резервного потенциала, играет важную роль для устранения коллизий международно-правовых норм, ликвидации пробелов в международном праве, обеспечения "авангардного" правового регулирования при возникновении новых субъектов международного права или новых форм сотрудничества. Вместе с тем необходимо отметить, что указанные принципы призваны устранить неопределенность правового регулирования, необходимого для вынесения решения в конкретном деле, а "материал", накопленный в процессе выработки решения, может послужить основой восполнения пробела и разрешения коллизии уже в другом процессе — процессе правотворчества. В связи с этим международное правосудие играет особую роль в применении и использовании принципов права и правовых стандартов.

Часть четвертая.

Институциональные основы российской модели правосудия

Глава 14. Организация судебной системы

§ 1. Конституционные основы судоустройства

Функция судебного разрешения споров — одна из древнейших и необходимых форм реализации властных полномочий. История свидетельствует о том, что судебная функция, прежде чем перейти в руки государства, осуществлялась то в магической, то в арбитральной формах. С возникновением государства правосудие стало одной из привилегий носителей верховной власти, которые в древние времена отождествляли в своем лице высшую справедливость и божественный промысел. Естественное стремление человека к правде и справедливости, устранению конфликтов, желание воздействовать на поведение других людей и социальные процессы во многом способствовали выделению в качестве самостоятельной государственной властной функции — осуществление правосудия специально уполномоченными на то лицами (судьями) и специальными органами (судами)[513].

Не оспаривая прогрессивной роли правового государства, отечественные ученые в то же время справедливо обращали внимание на то, что на шкале социальных ценностей право занимает не самое верхнее место. В мире многое стоит выше права. Истина, разум, совесть, честность, свобода, равенство, братство и справедливость признаются общечеловеческими ценностями. Поэтому право и закон лишь тогда что-то собой представляют, когда они выражают эти ценности, способствуют их укоренению в социальной жизни[514].

Как показывает многовековой опыт, с помощью специальных судебных процедур, при определенной активности, а не пассивности суда в ходе судебного разбирательства можно справедливо определить меру свободы и меру ответственности человека во взаимоотношениях его с другими людьми, обществом, государством. Подобная позиция не противоречит и концепции приоритета прав личности перед интересами общества и государства. Судьи не должны быть отрешенными участниками судебного разбирательства, их следует наделять полномочиями, позволяющими им активно влиять на ход такого разбирательства. Достаточно обратить внимание на право американского или английского судьи отменить вердикт присяжных и назначить новое рассмотрение дела, привлечь участников процесса к строгой ответственности за неуважение к суду и т. п. Необходимо учитывать российские условия жизни, историю, сложившиеся традиции, пути развития экономики, правовой культуры и многое другое при становлении и дальнейшем развитии российского состязательного процесса, совершенствуя судебную систему.

Концепция разделения властей, получившая в современной России свое конституционное закрепление, исходит из того, что суд выступает арбитром в споре о нарушении права не только в правоприменительном, но и в правотворческом процессе. Суд становится сдерживающим фактором, препятствующим нарушению права со стороны не только исполнительной, но и законодательной власти. Характеризуя судебную деятельность, теоретики подчеркивали, что она позволяет осуществить конкретизацию норм права и применить их к частным случаям, т. е. суды, применяя законы, выступают посредниками между законом и жизнью.

Защищать право и быть правосудным может только суд, который сам признан в своих правах и настолько независим в системе организации государственной власти, что может руководствоваться в своей деятельности принципом справедливости. Нередко за частным характером спора кроются глубинные противоречия, существующие в обществе и государстве, которые также должны учитываться судом при рассмотрении конкретного дела. Раскрыть глубину таких противоречий и принять не механическое, а справедливое (человеческое) решение по делу может только независимый судья, который не связан пределами частного спора.

Проблема рационального устройства любой государственной власти, в том числе судебной, на практике решается с учетом уникальности конкретного государства и общемирового опыта. Упорядоченная в государстве совокупность судов образует судебную систему и соединяет в одно целое ее части (звенья), обеспечив их взаимосвязь. Судебная система признается в качестве важнейшей составляющей государственно-правовой надстройки. Принципы организации и деятельности судебных органов, как правило, отражаются в Основном законе (Конституции) каждой страны.

Уникальность судебной системы любого государства зависит не только от его природных, биологических и социальных особенностей, но и от ряда объективных факторов, таких как: характер дел, рассматриваемых судами (гражданские, уголовные либо административные дела); административно-территориальное устройство государства; количество судебных инстанций по пересмотру принятых решений; особый статус участников судопроизводства. На эту зависимость обращали внимание многие исследователи проблем судоустройства, в том числе английский юрист Иеремия Бентам в научном труде "О судоустройстве". Существенное влияние на структуру и компетенцию судебных органов оказывают форма правления, политический режим, а также задачи, которые ставятся перед судами в конкретный исторический период.

Общеизвестно, что всякое научное изложение материала предполагает точность терминологии. Характеризуя "конституционные основы", следует иметь в виду, что в теории права под ними принято понимать закрепленные в конституции страны или вытекающие из ее норм общие руководящие, исходные положения, определяющие наиболее существенные стороны того или иного вида государственной деятельности. Эти положения являются основополагающими для дальнейшего развития законодательства. Ведь из трех ветвей власти в современном мире только судебная власть формируется не на политической, а на профессиональной основе.

С точки зрения Конституции РФ правосудие — это исключительная деятельность, осуществляемая государственными органами судебной власти в четырех ее формах: гражданского, уголовного, административного и конституционного судопроизводства. В теории права и законодательстве правосудие трактуется в узком смысле — как судебная деятельность по рассмотрению и разрешению различных категорий дел, и в широком — как сфера юстиции, включающая процессуальную и исполнительную деятельность. Следует признать обоснованной точку зрения о том, что правосудие характеризуется следующими признаками: 1) судоустройством; 2) статусом судьи; 3) судопроизводством. То есть судоустройство выступает в качестве одной из составных частей правосудия, находясь во взаимосвязи с другими его частями.

Термин "судоустройство" содержится в Конституции РФ и в действующем законодательстве. Так, в ст. 71 Конституции РФ говорится о том, что судоустройство отнесено исключительно к ведению Российской Федерации. В связи с этим основную нагрузку в правовом регулировании организации и деятельности судебной системы несет федеральное конституционное законодательство о судебной системе Российской Федерации. Оно включает как саму Конституцию РФ, так и совокупность федеральных конституционных законов, федеральных законов. Однако ни содержание, ни объем признаков, характеризующих это правовое явление, в отечественном законодательстве до сих пор не раскрываются, дефиниции не приводится. Поэтому термин "судоустройство" воспринимается неоднозначно, наполняется различным содержанием (совокупностью существенных признаков). Зачастую в юридической литературе судоустройство рассматривается и как правовая норма, и как совокупность судебных учреждений.

Многие ученые-правоведы, изучающие феномен судебной власти, пытались определить сущность таких правовых явлений, как судья, суд, судебная система, судоустройство. При этом они совершенно правильно подчеркивали, что механизм судебной власти — это не только судебная система, т. е. ее аппарат, устройство судов в государстве. Этот механизм включает в себя и процессуальную деятельность. Для понимания сущности судоустройства ученые обращали внимание на наличие не только организационных, но и процессуальных правоотношений. Термин "судоустройство", широко используемый отечественной юридической наукой советского периода, они предлагали заменить термином "организация судебной власти"[515].

Зарубежные исследователи проблем судоустройства часто использовали термин "организация правосудия", под которым понимали не только организацию деятельности суда, но и структуру судов, отбор судей, подготовку юристов, организацию юридической профессии, а также все элементы, от которых зависит качество судебной системы[516].

Однако приведенные выше термины, которыми предлагалось заменить термин "судоустройство", не раскрывают той глубины, которую несет в себе употребляемый на протяжении достаточно длительного периода времени в России термин "судоустройство". Кроме того, этот термин широко используется не только учеными, но и законодателем, в том числе упоминается в Конституции РФ. Российским ученым удалось сформулировать определенные доктринальные дефиниции судоустройства. Одни под ним понимают совокупность норм, устанавливающих задачи, принципы организации и деятельности, структуру и компетенцию судебных органов[517], другие расширительно толкуют данный термин и полагают, что дополнительным элементом "судоустройства" является сама судебная система (в узком смысле)[518].

Если в широком смысле судебная система страны включает в себя все суды, т. е. судебные, квазисудебные и псевдосудебные органы, государственные, негосударственные (третейские, общественные) и межгосударственные суды, то в узком смысле — это государственная система судов, построенная в соответствии с их компетенцией и поставленными перед ними задачами и целями.

Значимость организационного построения системы органов, реализующих судебную власть в России, отражена положением ст. 118 Конституции РФ о том, что такая система устанавливается Конституцией РФ и федеральным конституционным законом, который принимается по усложненной процедуре. Действующий ныне Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" определил судебную систему страны. В нем говорится, что в России действуют федеральные суды, конституционные (уставные) суды и мировые судьи субъектов Федерации, составляющие судебную систему Российской Федерации, т. е. перечислены только государственные суды.

Кроме того, под судебной системой зачастую понимается не только совокупность судов, но и порядок создания судов, их составов, образования судебных коллегий, основы статуса судей, присяжных и арбитражных заседателей, назначения председателей судов и их заместителей, организация и деятельность органов судейского сообщества, правовое регулирование организационного обеспечения судов, порядок, особые правила и условия финансирования судов из федерального бюджета.

Не вдаваясь в научную дискуссию по данной проблеме, отметим лишь тот факт, что судоустройство рассматривается отечественными учеными в различных аспектах. Наиболее полно отражающей сущность данного термина представляется позиция тех, кто расширительно толкует судоустройство. Особенно важен такой подход при разграничении компетенции федеральных и местных органов власти в Российской Федерации. Ведь исключительно федеральные органы власти вправе устанавливать не только принципы и нормы, определяющие организацию и деятельность системы судебных органов, но и структуру судебной системы, порядок создания судов, их составов, основы статуса судей, организацию и деятельность органов судейского сообщества, правовое регулирование организационного обеспечения судов, порядок, особые правила и условия их финансирования.

Как и любое правовое явление, судоустройство представляет собой продукт исторического развития, имеющий свои национальные особенности, поэтому, прежде чем приступать к описанию того или иного правового института, его места и роли, поставленных перед ним задач, следует выяснить причины его возникновения, проследить исторические этапы развития, определить основные дефиниции, отличительные черты, которые выделяют его из группы других однородных правовых институтов. Исторические этапы развития любого государства свидетельствуют о поступательном совершенствовании форм осуществления судебной власти судами, входящими в судебную систему.

Судоустройство самобытно для любого общества, государства, являясь их плодом, поэтому оно развивается только в естественном для данного общества режиме, подготовленном предшествующим историческим опытом. Создание и становление судов, определение статуса судей, взаимодействие звеньев судебной системы опосредованы историей развития конкретного государства, поскольку существует тесная связь между социально-экономическими преобразованиями и институтами государственной власти, в том числе судебной. Судебная система любой страны представляет собой рациональную, исторически сложившуюся структуру, конкретный вариант которой определяется совокупностью различных факторов (экономических, политических, социальных и т. п.). Степень совершенствования судоустройства, изменение структуры, роли и статуса суда, его соответствие конкретным реалиям общества и государства во многом определяют эффективность и сущность правосудия.

Так, в большинстве европейских стран в конституциях и законодательных актах о судоустройстве закрепляется иерархическая, многоступенчатая, как правило, трехзвенная структура судебной системы: суды первой инстанции ("суды малой инстанции", муниципальные, окружные, районные, уездные, участковые, суды магистратов, графств, коммун, мировые судьи и т. п.); суды второй инстанции (апелляционные, краевые, областные суды и проч.); верховные (высокие или кассационные) суды. Подобная иерархия судов и их территориальная подсудность, как правило, соответствуют административно-территориальному делению государств. Все это свидетельствует о вероятности зависимости судебной власти от исполнительной.

Два низших звена судебной системы нередко определяются в зависимости от суммы иска в споре или размера наказания, назначаемого за совершенное преступление, а высшее звено представлено исключительно инстанцией по пересмотру судебных решений нижестоящих судов. Эта функция частично присуща и среднему звену, но опять же при сохранении контроля со стороны вышестоящего суда.

При характеристике современной российской судебной системы важно обратить внимание на следующие моменты. В конце XX в. после распада СССР в России начались глубокие государственные и общественные реформы, приведшие к отказу от социалистических ценностей и построению новой государственности, изменению теоретических взглядов на сущность происходящих процессов и явлений, в том числе на судоустройство. На процесс реформирования отечественного правосудия оказала влияние общемировая тенденция интернационализации права в глобализирующемся мире. Зарубежный опыт стал особенно полезен в связи с последовательной интеграцией нашей страны в общемировое и европейское правовое пространство.

В последние годы в европейских государствах происходит активная специализация судов в зависимости от вида судопроизводства (гражданского, административного, уголовного). Характерной чертой судоустройства становится сочетание нескольких подсистем общих и специализированных судов. Наряду с подсистемой общих судов во главе с верховным (высоким или кассационным) судом выделяются подсистемы таких специализированных судов, как административные, трудовые, социальные, торговые (коммерческие), патентные, страховые, ювенальные, военные, церковные, суды по пенитенциарному надзору, суды государственной безопасности, коронерские суды, полицейские трибуналы и т. п., а также особая подсистема конституционных судов.

На дифференциацию судебных органов внутри единой судебной системы повлияло несколько факторов. Во-первых, необходимость реализации права граждан на пересмотр их дел вышестоящим судом. В силу этого судебная система вынуждена включать систему судов, рассматривающих дела по первой инстанции (по существу), и систему вышестоящих судов, рассматривающих дела в апелляционном и кассационном порядке либо в кассационном и надзорном порядке. При апелляционном и кассационном порядке пересмотра судебных решений надзорный порядок возможен, но лишь в виде исключительного. Во-вторых, специфика судебного спора, которая предопределяет необходимость особой процессуальной процедуры рассмотрения и разрешения такого спора[519].

Если первый фактор является безусловным и требует обязательного создания отдельных звеньев судебной системы, то второй — факультативным, т. е. он может быть реализован и без образования специальных судебных органов (специализированных судов).

Судоустройство каждой страны может быть классифицировано по признакам, характеризующим органы государства. Так, в зависимости от принадлежности к государству суды подразделяют на государственные и негосударственные — третейские, а также межгосударственные. В свою очередь, государственные суды делятся на: 1) систему судов общей юрисдикции; 2) систему арбитражных (хозяйственных) судов; 3) конституционно-судебную ветвь судебной власти (например, Конституционный Суд РФ и конституционные (уставные) суды субъектов РФ, которые не образуют системы).

Типология судоустройства может быть построена исходя из общественно-экономических формаций. В связи с этим можно выделять: 1) рабовладельческий, 2) феодальный, 3) капиталистический, 4) социалистический типы судоустройства. Разное территориальное устройство государства дает основание говорить о конфедеративном, федеративном и унитарном судоустройстве. Форма правления в государстве диктует вид судоустройства в зависимости от того, кому принадлежит власть — монарху или коллегиальному органу. Признаками классификации могут стать степень централизации судебной системы, источники финансирования, взаимоотношения с иными ветвями власти, зависимость от них и т. п.

Принципы построения любой судебной системы характеризуются территориальностью, компетенцией, подчиненностью (инстанции), видами судопроизводства, организационным единством. Устройство судебной системы подразумевает порядок, необходимые условия образования судов, назначения судей на должность, а также структуру разделения судебной власти и взаимоотношения ее с другими органами власти.

Сегодня в теории права конкурируют, с одной стороны, доставшаяся нам в наследство от советского времени жесткая версия легизма, отождествляющего право с законом, а с другой стороны, положенная в основу Конституции РФ естественно-правовая доктрина. В связи с этим примечательно высказывание судьи ЕСПЧ А.И. Ковлера на Четвертых сенатских чтениях: "Как показал опыт последних десятилетий, правовое государство, несмотря на свою мифологичность, перестало быть юридически нейтральным понятием, а приобрело новую идеологическую, политическую окраску, особенно учитывая, что правовое государство мыслится и нами, в нашем обществе, как противовес так называемому тоталитарному государству. И никто не будет отрицать, что мы наполняем понятие правового государства еще и этим смыслом. Несмотря на все издержки мифа о правовом государстве и правах человека, у нас нет другого, более конкурентоспособного мифа, который мог бы объединить любое цивилизованное общество в современном мире, все более и более глобализирующемся, и мы видим, что права человека все больше становятся фактором глобализации"[520].

Через призму такого подхода рассматривается закрепленный в ст. 10 Конституции РФ тезис о том, что государственная власть в России осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны. Судебная власть занимает особое положение в системе разделения властей. Она обладает монопольным правом на осуществление правосудия, что исключает возможность какого-либо перераспределения властных полномочий по отправлению правосудия среди других ветвей власти. В отношении судов общей юрисдикции и арбитражных судов, разрешающих конкретные дела и рассматривающих споры в качестве правоприменителей, разделение властей и связанная с этим система сдержек и противовесов выстраивается в основном по линии "суд — исполнительная власть". В сфере же задач, которые решаются посредством конституционного суда, разделение властей затрагивает прежде всего отношения "конституционный суд — законодательная власть".

Конституционные основы отечественного судоустройства нашли отражение в Конституции РФ (ст. ст. 118, 126 — полномочия Конституционного Суда РФ; ст. 127 — полномочия Верховного Суда РФ; ст. 128 — полномочия Высшего Арбитражного Суда РФ) и развиваются в соответствующем законодательстве. Основное назначение судоустройства заключается в обеспечении процесса и защиты материального права, поэтому перед ним стоят задачи, аналогичные правосудию и каждому из отдельных видов судопроизводства.

В главе 7 Конституции РФ, посвященной судебной власти, провозглашено, что правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом, а судебная власть — посредством конституционного, гражданского, уголовного и административного судопроизводства. Никакие другие органы и лица не вправе принимать на себя осуществление правосудия, и никто не вправе вмешиваться в деятельность суда по отправлению правосудия. Создание чрезвычайных судов не допускается. Судоустройство в России исходит из единства статуса всех судей. Особенности правового положения судей Конституционного Суда РФ, военных судов определяются федеральными конституционными законами, а мировых судей — федеральным законом.

Наиболее резкое усиление роли судебной власти в стране произошло тогда, когда суды получили право контролировать правовое содержание всех нормативных актов, издаваемых органами законодательной и исполнительной власти. Если традиционное правосудие демонстрирует такую сторону единства государственной власти, как взаимодействие различных ее ветвей, то судебный контроль за правовым содержанием нормативных актов является проявлением принципа "сдержек и противовесов". Именно с этого момента, как полагают многие ученые, судебная власть в России получила реальный статус "настоящей власти", равнозначной двум другим ветвям власти[521].

Одной из важных особенностей отечественной Конституции является наделение Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ правом законодательной инициативы по вопросам их ведения (ст. 104 Конституции РФ). Высшие суды этим правом активно пользуются, направляя в законодательный орган страны различные законопроекты, принятые на пленумах этих судов.

В связи с этим характерен пример проведения пока единственного в истории страны совместного Пленума всех трех высших судов, принявшего 29 апреля 1994 г. совместное Постановление N П-1/5/11 "О внесении в порядке законодательной инициативы в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации законопроекта "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации". Необходимость внесения изменений и дополнений в названный Закон вызвана принятием новой Конституции РФ и изданием ряда правовых актов, в соответствие с которыми и должен был быть приведен указанный Закон. Проект данного Закона был предметом обсуждения на третьем (внеочередном) Всероссийском съезде судей, который обратился к Конституционному Суду РФ, Верховному Суду РФ и Высшему Арбитражному Суду РФ с просьбой воспользоваться своим правом законодательной инициативы и внести доработанный законопроект на рассмотрение Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, что и было сделано.

Нормы о судоустройстве нашли отражение не только в Конституции РФ, но и в различных действующих законах. Наиболее важными из них по вопросам судоустройства являются Федеральные конституционные законы: "О судебной системе Российской Федерации", "О Конституционном Суде Российской Федерации", "Об арбитражных судах в Российской Федерации", "О военных судах Российской Федерации", "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации", от 9 ноября 2009 г. N 4-ФКЗ "О Дисциплинарном судебном присутствии"; Федеральные законы: "О статусе судей в Российской Федерации", "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации", "О мировых судьях в Российской Федерации", от 29 декабря 1999 г. N 218-ФЗ "Об общем числе мировых судей и количестве судебных участков в субъектах Российской Федерации", от 30 мая 2001 г. N 70-ФЗ "Об арбитражных заседателях арбитражных судов субъектов Российской Федерации", "О финансировании судов Российской Федерации", от 8 января 1998 г. N 7-ФЗ "О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации", от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" и др.

Несмотря на обилие законов, посвященных судебной системе, законодательство о судоустройстве в России можно считать недостаточно совершенным, поскольку оно не только не систематизировано, но и не регулирует многих правоотношений. Отчасти это объясняется отсутствием не только дефиниций, но и четких признаков судоустройства. К сожалению, Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" не решил многих проблем судоустройства в силу того, что вопрос о судебной системе является более узким по сравнению с судоустройством. На это обстоятельство неоднократно обращали внимание ученые[522].

Оценивая состояние современного законодательства о судоустройстве, можно сделать два основных вывода: во-первых, в отдельных видах судопроизводства в судах общей юрисдикции и арбитражных судах имеется множество существенных и неоправданных различий в регулировании одинаковых правоотношений; во-вторых, устройство системы судов общей юрисдикции не обеспечивает эффективного производства по проверке судебных актов, вынесенных судами первой инстанции, в вышестоящих судебных инстанциях. Сложившуюся ситуацию необходимо исправлять на основе единого концептуального подхода к развитию процессуального законодательства и законодательства о судоустройстве.

В перечисленных выше законах определяются не только цели, принципы организации и деятельности тех или иных судов, их назначение, юрисдикция, но и устанавливаются требования, предъявляемые к кандидатам в судьи, порядок назначения судей, прекращения и приостановления их полномочий, выхода в отставку, гарантии неприкосновенности судей, правовые, организационные, информационные, материально-технические, кадровые и другие условия деятельности судов, порядок замещения отсутствующих судей судов общей юрисдикции, организационная структура судов, а также порядок привлечения к участию в рассмотрении судом дел арбитражных и присяжных заседателей (требования к ним, гарантии, сроки, на которые привлекаются к исполнению обязанностей заседатели, оплата их труда и др.), порядок финансирования судов, привлечения судей к дисциплинарной ответственности.

Статья 126 Конституции РФ предусмотрела наличие в судебной системе Верховного Суда РФ, который является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции. Эта же формулировка воспроизведена в ст. 19 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", а также ст. 9 Федерального конституционного закона "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации". Из этих норм следует, что в судебной системе России обособляется система общих судов, реализующих свою власть посредством гражданского, уголовного и административного судопроизводства, возглавляемая Верховным Судом РФ. Различные по своему характеру правовые споры, разрешаемые судом в различных процессуальных процедурах, вполне могут рассматриваться одними и теми же судами, с соблюдением принципа специализации не судов, а судей. Но это не исключает при наличии определенных благоприятных условий, прежде всего материально-технического характера, образования специализированных судов, входящих в систему судов общей юрисдикции. К сожалению, федерального конституционного закона о Верховном Суде РФ не принято и подробная регламентация процедуры создания и деятельности такого суда не предусматривается. Хотя попытки принятия такого закона предпринимались, и соответствующие законопроекты вносились в Государственную Думу Федерального Собрания РФ. Многие вопросы деятельности Верховного Суда РФ отражены в Регламенте, утвержденном Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. N 10.

Конституция РФ (ст. ст. 126 и 127) не придает обязательного характера разъяснениям Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам их судебной практики. Между тем существует традиция судебного правоприменения, которая стремится сохранить за разъяснениями пленумов высших судов обязательный характер. На практике такие разъяснения в системе судов общей юрисдикции и арбитражных судов оказывают значительное влияние на последующие судебные решения и фактически приобретают прецедентное значение, способствуя обеспечению единообразия судебной практики. Однако разъяснения, содержащиеся в постановлениях пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, расцениваются в качестве судебного прецедента не всеми учеными и практиками. Задачу высших судов они видят лишь в том, чтобы дать верное (т. е. правовое по своей природе) опережающее истолкование закона, имеющее прецедентное значение для судебной практики[523].

Конституция РФ предполагает существование двух уровней судов общей юрисдикции: федеральных судов и судов субъектов Федерации. Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации", развивая конституционные основы судоустройства в стране, предусматривает жесткую, централизованную организационную модель системы судов общей юрисдикции, поскольку к судам субъектов Федерации отнесены только мировые судьи, решения которых обжалуются в федеральные районные суды.

Существенные черты судоустройства и судопроизводства определяются основными началами деятельности суда. Так, судьи могут быть назначены государственной властью либо избраны народом. В настоящее время все федеральные судьи в России назначаются Президентом РФ или Советом Федерации Федерального Собрания РФ. Что касается мировых судей, то они в соответствии с Федеральным законом "О мировых судьях в Российской Федерации" могут назначаться на должность законодательными органами субъектов РФ или избираться непосредственно населением, однако пока ни один из субъектов РФ не закрепил в своих законах возможности избрания мировых судей населением.

Основные преимущества судей, назначаемых государственной властью, состоят в том, что они более подготовлены и обладают специальными познаниями, менее подвержены влиянию партий и эмоциям толпы, заинтересованы в торжестве закона. В то же время народные судьи ближе к населению, им хорошо известны местные условия и обычаи, которыми нередко определяются как существо права, так и степень виновности лица.

Представители от населения в отечественной судебной системе — это присяжные заседатели в суде присяжных при разбирательстве судами общей юрисдикции уголовных дел, а также арбитражные заседатели в арбитражных судах при рассмотрении дел в судах первой инстанции. Предусмотренный Федеральным конституционным законом "О судебной системе Российской Федерации" институт народных заседателей в настоящий момент не действует в связи с изменениями в отраслевом законодательстве.

В зависимости от момента и целей создания суды принято подразделять на обычные, специальные и чрезвычайные. В соответствии с положениями ст. 118 Конституции РФ создание чрезвычайных судов в России не допускается. Это правило нашло свое дальнейшее отражение в ст. 4 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации".

Обычные суды в зависимости от вида судопроизводства могут быть гражданскими, административными и уголовными. Первые — для рассмотрения споров между гражданами, вторые — между гражданами и чиновниками, третьи — для наказания лиц, совершивших преступление.

Судебная система в современной России трехсоставная: 1) подсистема судов общей юрисдикции; 2) подсистема арбитражных судов; 3) конституционно-уставная ветвь судебной власти, не образующая самостоятельной системы.

Круг вопросов, подлежащих рассмотрению в судебном порядке, а также компетенция конкретных судов во многом определяются отраслевым законодательством. В связи с этим особую значимость приобретает вопрос о согласовании (разграничении) компетенции между различными судами. Именно через установленное законом соотношение компетенции различных судов проявляется та взаимосвязь судебных органов в государстве, которая позволяет говорить об организационном объединении их в судебную систему страны.

Организационное оформление судебной власти в виде системы, состоящей из Конституционного Суда РФ, судов общей юрисдикции и арбитражных судов, было продиктовано необходимостью быстрого и квалифицированного обеспечения защиты прав физических и юридических лиц от любых нарушений. В последние годы наметилась тенденция расширения подведомственности дел Конституционному Суду РФ и системе арбитражных судов за счет компетенции судов общей юрисдикции. Причин сложившейся ситуации много, в том числе и субъективного характера, они также связаны с "болезнью роста", переживаемой недавно созданными судебными подсистемами.

Наличие в судебной системе наряду с судами общей юрисдикции двух самостоятельных специализированных ветвей судебной власти, осуществляющих конституционное и арбитражное правосудие, имеет как безусловное достоинство, так и определенные недостатки. Отрицательные моменты в большей степени объясняются отсутствием механизма более тесной связи между тремя ветвями судебной власти, обеспечивающего единообразное понимание и применение закона. Пока такой механизм только формируется. Внутри системы общих и арбитражных судов образуются судебные органы, которые различаются предметной компетенцией и объемом судебной власти, кругом полномочий по отношению к отдельным элементам системы.

Механизмы разрешения разногласий между судами различных подсистем прямо законом не предусмотрены. Однако практика совместного обсуждения и согласования позиций в уважительной форме существует давно. Председатели высших судов собираются, иногда вместе с Президентом РФ, иногда в составе расширенной коллегии вместе с судьями и экспертами, и договариваются о путях решения возникших проблем. При этом не принимается обязательных решений, поскольку подобные совещания имеют неформальный характер, но там рассматриваются проблемы и находятся пути их совместного разрешения юридическими методами. Возникающие между судами споры должны всегда решаться путем обсуждения и согласования позиций.

В юридической литературе отмечаются тенденции активизации соперничества между этими структурами. Так, ссылаясь на то, что роль арбитражных судов в связи с ростом рыночных отношений в последние годы возросла, отдельные ученые и практики предложили расширить подсудность арбитражных судов за счет судов общей юрисдикции. В частности, передать на рассмотрение арбитражных судов налоговые дела лишь потому, что в арбитражных судах существует специализация судей по налоговым делам и там имеется наибольший объем практики. При этом сторонники данной позиции не учитывали научно определенных критериев разграничения подсудности дел, сторонами в которых выступают физические лица. Такой подход, связанный с отрывом Высшего Арбитражного Суда РФ от Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ, создает самостоятельные, пока нерешенные проблемы контроля за законностью и соблюдением прав человека. Представляется более верным не соперничество, а консолидация этих судов. Одним из эффективных направлений в области совершенствования судебной практики являются совместные постановления пленумов Высшего Арбитражного Суда РФ и Верховного Суда РФ.

Наиболее явно несогласованность позиций судов обозначилась при осуществлении судебного контроля за нормативными актами из-за несовпадения системы административных судов с системой публичной власти. В связи с этим Конституционный Суд РФ и арбитражные суды могут быть признаны специализированными судами, компетенция которых по нормоконтролю исчерпывающе установлена соответствующими федеральными законами. Суды же общей юрисдикции в силу ст. 46 Конституции РФ вправе рассматривать все остальные споры, связанные с нормоконтролем[524].

В судебной системе выделяются нижестоящие и вышестоящие суды. Этими терминами подчеркивается различие в компетенции и общий характер инстанционных связей. Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" определяет ее основные параметры и указывает на единство судебной системы. То обстоятельство, что у судебной системы России сегодня нет общего для всех судов руководящего органа, не свидетельствует об отсутствии единства судебной системы в России. Несмотря на наличие нескольких подсистем, судебная система в России вполне может признаваться единой.

Ее единство базируется, во-первых, на положениях гл. 7 Конституции РФ о судебной власти; во-вторых, на ряде федеральных конституционных законов и федеральных законов, иных правовых предписаний, распространяющихся на суды и судей всех трех ветвей судебной власти (например, Закон о статусе судей, в соответствии с которым все судьи в России обладают единым статусом); в-третьих, на организации и деятельности общих органов судейского сообщества России и принимаемых этими органами актах и иных документах; в-четвертых, на соблюдении всеми федеральными судами и мировыми судьями установленных федеральными законами правил судопроизводства; в-пятых, на применении всеми судами положений Конституции РФ, федеральных конституционных законов, федеральных законов, общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров, заключенных с участием Российской Федерации, а также конституций (уставов) и других законов субъектов Федерации; в-шестых, на признании обязательности исполнения на всей территории России судебных актов, вступивших в законную силу.

При рассмотрении компетенции судебных органов зачастую используется специальный термин — юрисдикция суда. Традиционно под юрисдикцией понимают правомочие решать правовые вопросы (споры), однако более точным будет определение судебной юрисдикции как совокупности полномочий конкретного суда (или соответствующих видов судов) по осуществлению судебной власти.

Существуют и еще два термина, производные от понятия "компетенция" — "подведомственность" и "подсудность". Первый термин разрабатывался преимущественно в рамках науки гражданского процесса и отражает разграничение компетенции судов и иных органов по разрешению споров о праве и иных правовых вопросов, т. е. определяет "внешние границы" судебной юрисдикции. Подсудность же означает разграничение компетенции по рассмотрению правовых вопросов между различными судами, внутри судебной системы, т. е. в конечном счете позволяет определить конкретный суд, правомочный рассмотреть конкретное дело.

В основе организации современных судебных систем лежат (в различных сочетаниях) три основных принципа: территориальной, материальной (предметной) и персональной юрисдикции.

Территориальная юрисдикция означает, что вся территория страны делится на судебные районы (округа, участки). В связи с этим суд осуществляет судебную власть только в пределах соответствующего судебного района. Такое деление имеет место в судебных системах абсолютного большинства стран, носит большей частью "технический характер" и преследует цели рациональной организации работы судов (распределение нагрузки между ними). Судебные районы могут совпадать и не совпадать с административно-территориальным делением, причем последний вариант в известной мере является предпочтительным, поскольку создает дополнительные гарантии независимости судов от местных властей.

Принцип территориальной юрисдикции обычно дополняется принципами материальной (предметной) и персональной юрисдикций, т. е. установлением полномочий определенных судов по рассмотрению дел, исходя из характера правоотношений или особенностей статуса участвующих в деле лиц.

Разделение судов на звенья хотя и оказывает значительное влияние, но не определяет окончательно их процессуальную компетенцию применительно к конкретному делу, которая выражается в делении судов на инстанции. Выделяются первая и вышестоящие инстанции, количество, наименование и полномочия которых определяются соответствующим процессуальным законодательством. Инстанционная взаимосвязь судов — фактор, позволяющий говорить о "вертикали" судебной власти в правовом государстве, о "вышестоящих" и "нижестоящих" судах. Инстанционная взаимосвязь имеет процессуальный характер и не подразумевает отношения начальствования и подчинения между судами.

Таким образом, наиболее простая структура судебной системы состоит из нескольких (обычно двух — трех) звеньев судов и высшего суда государства во главе. Все дела, составляющие общую юрисдикцию судов, таким образом, рассматриваются в рамках единой системы. В соответствии с принципом материальной юрисдикции определяется, суд какого звена правомочен рассмотреть судебное дело в качестве суда первой инстанции, а конкретный суд выбирается на основании территориальной юрисдикции.

Вместе с тем в судебных системах большинства стран существуют особые суды, к компетенции которых отнесено рассмотрение отдельных категорий дел, изъятых из компетенции судов общей юрисдикции, т. е. существует несколько видов судебных органов.

Определенные суды наделяются полномочиями по разрешению любых дел, входящих в общую юрисдикцию судов, за исключением тех категорий дел, для рассмотрения которых созданы особые судебные органы. Все иные судебные органы в государстве осуществляют свои полномочия в пределах строго определенной компетенции.

В различных странах суды этих двух типов могут называться по-разному, но в целом вполне правомерно именовать их соответственно судами общей и специальной юрисдикции.

В судебных системах различных стран отсутствует единообразный подход к решению вопросов о видах специальных судов и их компетенции. Так, наряду с ювенальными судами, созданными в отдельных государствах, существуют и иные суды: например, в Турции — суд по печати, транспортный суд, суд по торговым спорам, суд по кадастровым вопросам; в Республике Корея — семейный суд; во Франции — суд по делам несовершеннолетних, по инвалидности, по социальным вопросам, по трудовым спорам, по земельным спорам; в США — претензионный суд, суд по внешней торговле, транспортный, налоговый суд.

Тем не менее можно выделить несколько основных причин существования судов специальной юрисдикции в судебной системе страны:

выделение в отдельную систему судов по принципу персональной (сословной, профессиональной и др.) подсудности (суд пэров в феодальной Англии, суды по делам несовершеннолетних во Франции);

включение в судебную систему органов, ранее существовавших, однако не являвшихся судами (административные суды во Франции, арбитражные суды в России);

необходимость учета особенностей (нередко нужно упростить процедуру рассмотрения) определенных категорий дел (транспортные суды в США, суды по трудовым делам в Германии).

Определенную специфику имеет судебная система в странах с федеративным устройством. Поскольку Россия — федеративное государство, то в ее субъектах действуют законодательные, исполнительные и судебные органы как элементы механизма разделения властей. Унитарные государства, как правило, обладают единой системой судов, а в федерациях чаще наличествуют отдельные системы федеральных судов и судов субъектов федерации.

Судебный федерализм как форма организации судебной власти связан с решением двух проблем: разграничения компетенции по вопросам судоустройства и судопроизводства между федерацией и ее субъектами, разграничения полномочий по осуществлению правосудия (юрисдикционной деятельности) между федеральными судебными органами и судебными органами субъектов Федерации. Различия в способах решения данных проблем определяют разнообразие моделей современного судебного федерализма и могут выступать в качестве критериев при сравнении судебных систем в целях выявления сходства и различий между ними.

Судебный федерализм представляет собой не только принцип организации судебной власти в федеративном государстве, но и ее форму и режим. Его суть заключается в рациональном и сбалансированном распределении полномочий между федерацией и ее субъектами в сферах судоустройства и судопроизводства благодаря сочетанию централизации с децентрализацией. Степень децентрализации задается типом правовой системы, моделью федерализма, особенностями государственно-правовой культуры конкретной страны. В зависимости от этого выделяют различные модели судебной системы.

Большая степень децентрализации присутствует в судебных системах стран англосаксонской правовой семьи. Например, в США существует двойная система — федерации и штата. На каждом ее уровне есть соответствующие судебные инстанции, в результате чего гражданин в определенных случаях имеет право выбора судебного органа федерации либо штата в качестве суда высшей инстанции.

Для федеративных государств романо-германской правовой семьи, ориентирующейся на приоритетную роль и верховенство закона, характерна централизованная судебная система. Широкая сфера предметов совместного ведения обусловливает создание единой инстанционной модели судебной власти.

В результате конвергенции правовых систем и развития федерализма стираются различия в типах судебного федерализма и возникают смешанные модели. Именно к такому типу моделей судебного федерализма относится российская судебная система, состоящая из судов двух уровней — федеральных и судов субъектов Федерации.

Отечественная судебная система предусматривает конституционные (уставные) суды субъектов РФ и мировых судей. Первые строятся на принципе децентрализации, доведенном до абсолюта. Мировые судьи отнесены к судьям судов общей юрисдикции, система которых основана на принципе централизации. Порядок пересмотра судебных решений, постановленных мировыми или федеральными судьями судов общей юрисдикции, един. Правила судопроизводства в этих судах одни и те же, действует единый статус судей. Одновременно следует отметить, что система арбитражных судов не содержит хозяйственных судов субъектов Федерации.

Особенностью правового регулирования статуса мировых судей является то, что их полномочия и порядок деятельности устанавливаются федеральным законом и законом субъекта РФ, т. е. их правовое положение относится к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов.

§ 2. Органы конституционного правосудия

Конституционный Суд Российской Федерации. Статья 125 Конституции РФ предусмотрела наличие в судебной системе Конституционного Суда РФ. В развитие этой нормы в ст. 18 Закона РФ "О судебной системе Российской Федерации" закреплено, что Конституционный Суд РФ — судебный орган конституционного контроля, самостоятельно и независимо осуществляющий судебную власть посредством конституционного судопроизводства. С образованием Конституционного Суда РФ была реализована содержащаяся в ст. 118 Конституции РФ предпосылка создания специализированного федерального судебного органа конституционного контроля. Вместе с тем из положений ст. 125 Конституции РФ не следует, что Конституционный Суд РФ является высшим органом конституционного контроля, из чего можно сделать вывод о том, что существование нижестоящих конституционных судов не предусмотрено. Однако конституции (уставы) отдельных субъектов РФ содержат положения об образовании конституционных (уставных) судов субъекта Федерации, которые действуют самостоятельно и не поднадзорны Конституционному Суду РФ. Правовой статус конституционных (уставных) судов субъектов Федерации определен ст. 27 Закона РФ "О судебной системе Российской Федерации".

Несмотря на то что Конституция РФ устанавливает в качестве самостоятельного вида судопроизводства конституционное судопроизводство, до сих пор отсутствует соответствующий кодекс, а вопросы судопроизводства и судоустройства содержатся только в Федеральном конституционном законе "О Конституционном Суде Российской Федерации".

Конституционный Суд РФ является наряду с Верховным Судом РФ и Высшим Арбитражным Судом РФ высшим органом судебной власти, органом конституционного правосудия. Функции конституционного правосудия в России может осуществлять только Конституционный Суд. Он был создан в 1991 г., начал рассматривать дела в 1992 г.

Его компетенция предусмотрена Конституцией РФ и Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" (заметим, что федеральный конституционный закон — закон особого рода, принимаемый в случаях, прямо предусмотренных Конституцией РФ; указанный Закон был принят взамен Закона 1991 г. и учел опыт деятельности Конституционного Суда РФ на предшествующем этапе).

Конституционному Суду РФ принадлежат следующие основные полномочия: 1) разрешение дел о соответствии Конституции РФ нормативных правовых актов, в том числе проверка конституционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов; 2) разрешение споров о компетенции между федеральными органами государственной власти, между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов РФ, между высшими государственными органами субъектов Российской Федерации; 3) дача толкования Конституции РФ; 4) дача заключения о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения Президента РФ в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления. Самая распространенная на сегодняшний день категория дел, рассматриваемых Конституционным Судом, — проверка конституционности нормативных правовых актов, а среди таких дел — проверка конституционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, по жалобам граждан на нарушение конституционных прав и свобод.

Конституционный Суд РФ решает исключительно вопросы права. Он согласно указанному Закону воздерживается от установления и исследования фактических обстоятельств во всех случаях, когда это входит в компетенцию других судов или иных органов. Основными принципами деятельности Конституционного Суда РФ являются независимость, коллегиальность, гласность, состязательность и равноправие сторон.

Каждое решение Конституционного Суда РФ оказывает определенное влияние на общество. Это обусловлено тем, что Конституционный Суд РФ дает общеобязательное, а следовательно, нормативное толкование Конституции РФ, прекращает действие признанных им не соответствующими Конституции РФ нормативных актов, или не допускает их вступления в силу, либо, признавая закон не противоречащим Конституции РФ, дает такое его толкование (путем выявления его конституционно-правового смысла), которое служит непременным условием его конституционности и имеет, стало быть, нормативное значение для всех правоприменителей, в том числе судов общей юрисдикции. Решения Конституционного Суда РФ по делам о проверке конституционности законов и иных нормативных правовых актов высокого уровня носят, по сути, нормативный характер (обладают нормативной силой) и как таковые приобретают прецедентное значение.

Помимо организационных проблем, существуют довольно сложные теоретические проблемы правового характера, напрямую затрагивающие вопросы применения Конституции. Так, по-прежнему дискуссионным остается вопрос о нормативно-правовом характере постановлений и определений Конституционного Суда РФ, постановлений пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ. Проблема обратной силы указанных решений, т. е. распространения правовых позиций, высказанных Конституционным Судом РФ в различных по юридической силе судебных актах, руководящих разъяснений пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, на ранее принятые решения по конкретным уголовным, гражданским и административным делам судами общей юрисдикции актуальна и, к сожалению, не нашла единого разрешения в науке и на практике.

Решения Конституционного Суда РФ, по мнению многих отечественных ученых, обладают нормативно-правовым характером. Ведь они имеют такую же сферу действия во времени, пространстве и по кругу лиц, как решения нормотворческого органа, и такое же, как нормативные акты, общее значение. Толкование Конституции РФ, данное Конституционным Судом РФ, является официальным и обязательным для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений.

Любой правоприменитель обязан руководствоваться тем пониманием положений Конституции РФ, которое содержится в постановлении Конституционного Суда РФ. Решение Конституционного Суда о толковании конституционных норм, по существу, становится частью Конституции.

Однако было бы величайшим заблуждением делать вывод о том, что Конституционный Суд РФ оторван от политики. Он является органом публичной, т. е. политической, власти, хотя не участвует в политической борьбе. Его решения беспристрастны, критерием этих решений являются принципы и нормы Конституции, а не позиции или интересы каких бы то ни было государственных органов, партий и лиц. В связи с этим Конституционный Суд РФ занимает особое место в политической системе. Являясь органом государственной власти, он в то же время выступает арбитром между государством, с одной стороны, и гражданами, обществом — с другой. Как один из высших органов государственной власти он находится в фокусе политики. Его решения очерчивают конституционность нормативных правовых актов и порой оказывают огромное влияние на политику. Не оценивая нормы и компетенцию властей с точки зрения политической или экономической целесообразности действий, предпринятых в рамках этих норм и компетенций, Конституционный Суд РФ решает вопрос об их юридической целесообразности, т. е. о допустимости тех или иных норм и компетенций в системе существующих конституционно-правовых координат. Таким образом, он выступает в роли хранителя живой Конституции РФ, хранителя конституционности политики, в частности финансово-экономической политики.

Правовым позициям Конституционного Суда РФ присущи многие черты, характерные для источников права. Во-первых, они отражают государственную волю, поскольку возникают как акт конституционного органа, уполномоченного выразить эту волю в предписанных законом форме и параметрах; во-вторых, имеют общеобязательный характер (и для законодателя, и для правоприменителя) и служат регулятором определенного вида общественных отношений — конституционных отношений; в-третьих, обладают определенными внутренними свойствами, поскольку выполняют роль нормативной основы в правовой системе, а также являются ориентиром в правотворчестве и правоприменении.

Конституционный Суд РФ нередко формирует собственные доктринальные подходы к решению тех теоретических проблем, с которыми он сталкивается в процессе своей правоприменительной деятельности, оказывая существенное влияние на развитие правовой теории. Своими решениями и содержащимися в них правовыми позициями Конституционный Суд РФ создает ориентиры для законодателя.

Вмешательство Конституционного Суда РФ в законотворческую деятельность обусловлено концептуальными недостатками законодательства, изменение которого порой происходит без должной теоретической подготовки, без продуманного плана последовательных действий, в результате чего законодательство характеризуется противоречивостью, наличием серьезных пробелов, неравномерностью развития. Это ставит перед Конституционным Судом РФ задачи особого рода — не только защитить основные права граждан, но и способствовать выработке направления развития законодательства. Решения Конституционного Суда РФ, имеющие значение ориентиров для законодателя, в большей степени связаны именно с реформированием законодательства. Конституционный Суд РФ, разрешая дела о проверке конституционности законов и иных нормативных актов, исправляет дефекты действующего законодательства и тем самым обеспечивает конституционную защиту основных прав и свобод человека и гражданина.

Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации", вступившим в силу с 9 февраля 2011 г., были внесены изменения в условия принятия обращений в Конституционный Суд РФ и в порядок их рассмотрения. Для обращающихся в Конституционный Суд РФ граждан или их объединений оспариваемый ими закон должен быть уже применен в конкретном деле судом, причем именно судом, а не каким-либо другим органом. По запросам судов проверяется конституционность закона, подлежащего применению в конкретном деле.

Рассмотрение всех дел, относящихся к компетенции Конституционного Суда РФ, проводится в заседаниях с участием не менее двух третей от общего числа судей. Всем судьям предоставляется решающий голос в заседаниях. Ряд дел по принятым к производству жалобам Конституционный Суд РФ может рассматривать в заседаниях с проведением открытых слушаний с участием сторон и оглашением всех материалов дела. Допускается разрешение дел без проведения слушаний. Подобный порядок применим только в тех случаях, если Конституционный Суд РФ пришел к выводу о том, что оспариваемые положения аналогичны нормам, которые ранее были признаны неконституционными постановлениями Конституционного Суда РФ, сохраняющими силу, либо подобный вывод вытекает из предыдущих постановлений Конституционного Суда РФ. Аналогичный порядок может быть применен также в случае, если оспариваемая заявителем норма ранее уже была признана не соответствующей Конституции РФ, но в то же время правоприменительная практика требует нового вмешательства Конституционного Суда РФ для устранения фактов нарушения конституционных прав и свобод.

Заявители или органы власти, которые приняли оспариваемые нормативные правовые акты, вправе ходатайствовать о том, чтобы намеченный без проведения слушаний порядок разрешения дела был изменен и дело было вынесено в открытое судебное заседание. В этих случаях Конституционный Суд РФ рассматривает его с участием сторон и оглашением всех материалов дела. Итоговое решение, вынесенное по делу без проведения слушаний, так же как и решение, вынесенное после проведения открытого слушания, оформляется в виде постановления. Постановление вступает в силу со дня его опубликования, однако постановление, вынесенное в результате слушания дела в открытом заседании, вступает в силу после его провозглашения. Вне зависимости от процедуры рассмотрения дела все решения Конституционного Суда РФ имеют одинаковую юридическую силу. Кроме того, Конституционный Суд РФ может начинать рассмотрение нового дела до провозглашения решения по ранее начатому делу, не соблюдая принципа непрерывности процесса.

В практике Конституционного Суда РФ распространены случаи, когда вместо признания нормы неконституционной Суд дает ее конституционное истолкование, определяя, как она может применяться. Фактически в данном случае Конституционный Суд РФ исходит из необходимости обеспечения стабильности правовой и управленческой систем, поскольку признание нормы неконституционной является указанием на недостатки деятельности принявшего ее органа, т. е. своеобразной конституционной ответственностью этого органа. Лишение Конституционного Суда РФ возможности действовать именно таким образом противоречило бы его правовой природе как органа, обеспечивающего высшую юридическую силу Конституции РФ.

Необходимо признать, что конституционное истолкование нормы имеет иное правовое значение, отличное от официального, аутентичного толкования нормы закона самим законодателем. Если законодатель уясняет и разъясняет данную норму, что не влияет на саму возможность ее действия, то Конституционный Суд РФ, толкуя норму, фактически подтверждает возможность применять ее и дальше, но в определенном Конституционным Судом РФ смысле.

В решениях Конституционного Суда РФ часто содержатся ссылки на решения ЕСПЧ. В России на современном этапе, как подчеркивал Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин в докладе на XIII Международном форуме по конституционному правосудию (Санкт-Петербург, 18–20 ноября 2010 г.), "надежно обеспечен пересмотр судебных решений по результатам решений ЕСПЧ". Каждое решение ЕСПЧ, установившее нарушение прав человека, влечет два последствия: во-первых, финансовую санкцию для государства, во-вторых, принятие решения внутригосударственными органами о восстановлении нарушенного права. В любом случае дело о пересмотре внутригосударственных судебных решений принимается к рассмотрению, а уже суд в каждом конкретном случае определяет, сделано ли все необходимое для того, чтобы право было восстановлено. Внедрение многих подходов и позиций ЕСПЧ в российское правовое пространство происходит непросто.

Конституционный Суд РФ выступает своего рода посредником, адаптируя к реалиям нашей жизни подходы и правовые позиции ЕСПЧ, выработанные в его решениях по конкретным делам, используя их в своей практике. Кроме того, зачастую при выработке концепции решения принимаются во внимание общие подходы ЕСПЧ по той или иной группе вопросов. Безусловно, в первую очередь учитываются те решения ЕСПЧ, в которых признаются нарушения Конвенции со стороны России.

Конституционный Суд РФ состоит из 19 судей, назначаемых на должность Советом Федерации Федерального Собрания РФ по представлению Президента РФ. Конституционный Суд РФ вправе осуществлять свою деятельность при наличии в его составе не менее трех четвертей от общего числа судей. Полномочия Конституционного Суда РФ не ограничены определенным сроком.

Деятельность Конституционного Суда РФ обеспечивает его аппарат, состоящий из секретариата, финансового управления, управления государственной службы и кадров и управления делами.

Конституционные (уставные) суды субъектов Федерации. Базисные положения о конституционных (уставных) судах субъектов Федерации содержатся в Федеральном конституционном законе "О судебной системе Российской Федерации". В ст. 27 указанного Закона говорится о том, что конституционный (уставной) суд субъекта РФ — орган судебной системы в Российской Федерации, который может создаваться субъектом РФ для рассмотрения вопросов соответствия законов субъекта РФ, нормативных правовых актов органов государственной власти субъекта РФ и органов местного самоуправления субъекта РФ конституции (уставу) субъекта РФ, а также для толкования конституции (устава) субъекта РФ.

Процесс становления конституционной юстиции в российских регионах в конце XX столетия не был скоординирован из федерального центра, проходил исключительно по инициативе самих субъектов РФ и по этой причине носил непоследовательный, спонтанный и дискретный характер. Подобная ситуация обусловлена двумя причинами. Во-первых, возникновение конституционной (уставной) юстиции на региональном уровне явилось следствием суверенизации субъектов РФ после распада СССР, их стремления к независимости и намерения дополнить свою собственную государственность путем создания местных судебных органов. Во-вторых, становление конституционной (уставной) юстиции проходило в условиях полного отсутствия единых правовых основ на территории России, способных обеспечить системность ее организации и деятельности.

В настоящее время большинство конституций и уставов субъектов РФ содержат нормы о конституционных (уставных) судах. Но они созданы не во всех регионах. Реально такие суды учреждены и успешно действуют в республиках Адыгея, Башкортостан, Бурятия, Дагестан, Кабардино-Балкарская, Карелия, Коми, Марий Эл, Саха (Якутия), Северная Осетия — Алания, Татарстан, Тыва, а также в Калининградской, Свердловской областях, в г. Санкт-Петербурге.

В соответствии с Федеральным конституционным законом "О судебной системе Российской Федерации" выделяют следующие признаки, которые непосредственно относятся к данным судам: 1) конституционные (уставные) суды являются частью судебной системы Российской Федерации (ч. 2 ст. 4); 2) они являются судами субъектов РФ (ч. 4 ст. 4); 3) создаются и упраздняются законами субъектов РФ (ч. 2 ст. 17), причем их создание не обязанность, а право субъектов (ч. 1 ст. 27); 4) рассматривают вопросы о соответствии законов субъекта Федерации, нормативных актов органов государственной власти субъекта Федерации, органов местного самоуправления субъекта Федерации конституции (уставу) субъекта Федерации, а также осуществляют толкование конституции (устава) субъекта Федерации (ч. 1 ст. 27); 5) рассматривают вопросы, отнесенные к их компетенции, в порядке, установленном законом субъекта Федерации (ч. 3 ст. 27); 6) в пределах полномочий выносят решения, которые не могут быть пересмотрены иным судом (ч. 4 ст. 27); 7) финансируются за счет средств бюджета соответствующего субъекта Федерации (ч. 2 ст. 27).

Конституционные (уставные) суды субъектов Федерации хотя и решают единые задачи по укреплению конституционных основ государственной и общественной жизни и действуют в относительно равных процедурах, однако не образуют единой системы конституционного контроля. Каждый из этих судов самостоятелен в осуществлении своих полномочий.

Согласно Федеральному закону "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" судьи конституционных (уставных) судов субъектов Федерации входят в судейское сообщество Российской Федерации, им гарантируется представительство на Всероссийском съезде судей — по одному судье от каждого конституционного (уставного) суда.

Нормы, посвященные статусу судей конституционных (уставных) судов субъектов Федерации, содержатся в Законе о статусе судей. Основными из них следует признать: 1) судьей конституционного (уставного) суда может быть гражданин, достигший возраста 25 лет и имеющий стаж работы по юридической профессии не менее пяти лет; 2) председатель, заместители председателей конституционных (уставных) судов назначаются на должность в порядке, определяемом законами соответствующих субъектов Федерации; 3) срок полномочий судей конституционных (уставных) судов устанавливается законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Федерации; 4) предусматривается особый порядок при решении вопросов: о возбуждении дела в отношении судьи либо о привлечении его в качестве обвиняемого по другому уголовному делу, о привлечении судьи к административной ответственности, об избрании в отношении судьи в качестве меры пресечения заключение под стражу, об осуществлении в отношении судьи оперативно-розыскных мероприятий, а также следственных действий; 5) судьям конституционных (уставных) судов удостоверения подписываются и выдаются в порядке, установленном законами субъектов Федерации.

Принадлежность к судам субъектов Федерации предполагает, что, образуя данные суды, субъект РФ вправе своими законами дополнять и конкретизировать статус судей. Федерально-правовые установления о конституционных (уставных) судах развиваются в региональных правовых актах. В их системе ключевую роль играют конституции (уставы) субъектов Федерации. В них по общему правилу фиксируются полномочия, состав и порядок формирования конституционных (уставных) судов. Конституции (уставы) имеют учредительное значение для конституционных (уставных) судов. Закрепляя важнейшие их параметры, они гарантируют данным судам независимость и стабильность деятельности.

Так, в большинстве действующих конституционных (уставных) судов субъектов Федерации судьи этих судов, их председатели и заместители избираются на заседаниях высших представительных (законодательных) органов власти субъекта РФ. Кандидатуры на должности судей вносятся представителями исполнительной либо законодательной власти. Избрание осуществляется путем тайного голосования. Избранным считается кандидат, за которого проголосовало большинство членов парламента.

Срок полномочий судей конституционных (уставных) судов субъектов РФ также различен. В некоторых субъектах он не ограничен. В других — сроки пребывания в должности судей конституционных (уставных) судов составляют 10, 12 лет.

В зависимости от предмета проверки в России действуют три модели конституционных (уставных) судов.

Согласно первой модели проверке в этих судах подлежат законы и все правовые акты парламента республики (Алтай, Башкортостан, Марий Эл и т. д.). Сфера подведомственности и одновременно юрисдикции таких судов в отношении актов законодательной власти республики определяется максимально широко.

Конституционные (уставные) суды, относимые ко второй модели, рассматривают лишь законы и иные правовые акты парламента республики.

Третья модель конституционного регулирования в субъектах РФ предполагает, что предметом проверки в конституционном (уставном) суде являются только законы республики.

В конституции республик включены положения, которые закрепляют: 1) форму, механизм организации судебного конституционного контроля в республике, способ интеграции республиканского судебного конституционного контроля с судебной системой республики; 2) принципы, определяющие порядок формирования конституционного суда республики, причем в отдельных республиках на конституционный уровень выносятся и цензовые требования к кандидатам на пост судей республиканского конституционного суда; 3) положения, объявляющие о предназначении судебного конституционного контроля республики, сфере юрисдикции конституционного суда республики, причем основной объем конституционного регулирования приходится на этот последний вид норм; 4) нормы, устанавливающие круг субъектов, компетентных обращаться в конституционный суд республики; 5) объекты конституционных процессуальных отношений, т. е. виды актов, исковых споров, жалоб, правонарушений, по поводу которых осуществляется республиканское конституционное судопроизводство; 6) формулы о юридической силе решений конституционного суда республики; 7) нормы-ссылки на специальные законы о конституционных судах республик.

Конституционные (уставные) суды выступают важнейшим средством обеспечения конституционной законности в реализации местного самоуправления. Главными характерными чертами конституционного правосудия как гаранта конституционного права на осуществление местного самоуправления являются процессуальная защита данного права посредством контрольной деятельности, направленной на охрану Основного закона, а также специфика юридической силы принимаемых конституционными судами итоговых решений.

Конституционные (уставные) суды субъектов РФ вправе рассматривать вопросы о соответствии конституции (уставу) субъектов РФ: 1) принятых в нем законов; 2) нормативных правовых актов органов государственной власти; 3) нормативных правовых актов органов местного самоуправления; 4) вопросов толкования конституции (устава).

Эти суды осуществляют конституционный контроль — сложное правовое явление, которое имеет целью обеспечение верховенства конституции и установление режима конституционной законности.

Признаки конституционного контроля, отличающие его от надзора: 1) субъектами выступают специализированные органы; 2) объектами контроля являются нормативные акты и деяния уполномоченных лиц; 3) полномочия субъектов состоят в установлении и отмене неконституционных законов, устранении антиконституционного деяния и толковании конституции (устава); 4) проверка имеет выборочный, последующий характер, и субъект проводит ее по собственной инициативе или по инициативе установленного законом лица; 5) проверка имеет временный характер; 6) к нарушителям применяются санкции; 7) решение органа конституционного контроля имеет окончательный характер и не требует утверждения; 8) проверка, осуществляемая в форме контроля, является основной функцией контролирующего органа, а не дополнительной, как для надзора.

Конституционные (уставные) суды, подобно Конституционному Суду РФ, пытаются распространить свое влияние на законодательную деятельность парламентов субъектов РФ, на их законодательные инициативы и содержание принимаемых ими законов. Основой для этого являются рекомендательные предложения, содержащиеся в резолютивных частях постановлений конституционных (уставных) судов, базирующихся на соответствующих статьях конституции (устава) субъекта РФ. Иногда конституционными (уставными) судами выдвигаются предложения кардинального социально-экономического и политического значения.

Проверяя местные нормативные акты на предмет соответствия конституции (уставу) субъекта Федерации, конституционные (уставные) суды должны обеспечить полное соответствие нормативных правовых актов субъектов Федерации Конституции РФ и федеральному законодательству. Кроме того, органы региональной конституционной юстиции обеспечивают реализацию принципа правового федерализма, чтобы на основе региональной юридической активности в субъектах РФ создавалась правовая система, учитывающая специфические особенности региона, настроенная на регион, способная эффективно регулировать происходящие в нем процессы. Конституционные (уставные) суды субъектов Федерации предназначены для выполнения такой важной функции, как предупреждение "повреждений" в правовой системе, поскольку юридическая активность регионов, формирующаяся юридическая система регионов не должны разрывать единое поле конституционного права России.

Анализ работы конституционных (уставных) судов свидетельствует о том, что эти суды осуществляют контроль за законностью деятельности парламентов субъектов и способствуют развитию парламентских правоотношений в рамках Основного Закона России и развитию конституционной доктрины. Наиболее часто вопросы, принимаемые к рассмотрению конституционными (уставными) судами, касаются основ организации и деятельности представительных (законодательных) органов субъектов РФ. В их решениях находит отражение вопрос о сроках полномочий парламента. Двухпалатная структура некоторых законодательных органов субъектов РФ обусловила рассмотрение конституционными (уставными) судами дел по разграничению компетенции между палатами. При рассмотрении вопросов компетенции регионального парламента большое внимание судами уделяется определению пределов их контрольных полномочий и процедуре взаимоотношений законодательного (представительного) органа с исполнительной властью.

В большинстве случаев конституционные (уставные) суды при решении вопросов соприкасающейся компетенции федерального и регионального уровней идут по пути ограничения пределов ведения регионального законодателя. Это способствовало тому, что правовые позиции судов были сформулированы юридически корректно и не требовали пересмотра при постоянно развивающемся законодательстве как федерального, так и регионального уровней.

Практика деятельности конституционных (уставных) судов субъектов РФ позволяет выделить следующие принятые судами группы решений, в зависимости от предмета регулируемого спора: 1) вопросы структуры парламентов; 2) полномочия парламентов (прежде всего, в части совместной компетенции с органами исполнительной власти); 3) законодательный процесс, избирательная система и процедура выборов в органы власти субъекта; 4) статус парламентариев и др.

Общеизвестно, что основное содержание деятельности законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов РФ составляет законодательная деятельность. Правовые позиции конституционных (уставных) судов субъектов Федерации в сфере регулирования законодательного процесса довольно разнообразны. В основном это решения, разъясняющие деятельность парламентов субъектов РФ по принятию (изменению, дополнению) законов субъектов Федерации.

Предметом рассмотрения конституционных (уставных) судов субъектов РФ становились и вопросы, неоднократно подвергавшиеся толкованию со стороны Конституционного Суда РФ, — это вопросы статуса депутатов представительных (законодательных) органов субъектов Федерации, а именно депутатского иммунитета; невозможности совмещения своей работы в законодательных органах с иной оплачиваемой деятельностью; установления особенностей статуса должностных лиц; реализации прав (дополнительных гарантий) депутатов, установленных законодательством субъектов Федерации. Один из важных вопросов, затронутых в правовых позициях конституционных (уставных) судов субъектов РФ, касается установления законодательством субъектов РФ дополнительных гарантий депутатам.

Процедуру разбирательства дел в конституционных (уставных) судах субъекта РФ ни федеральный, ни местный законодатель до сих пор, к сожалению, достаточно четко не определил. Лишь отдельные процедурные моменты нашли отражение в местном законодательстве субъектов РФ. В частности, в Республике Саха (Якутия) правом на обращение в конституционный суд с ходатайством о проверке конституционности договора или нормативного акта субъекта РФ, помимо высших органов законодательной и исполнительной власти субъекта РФ либо Российской Федерации, наделены народные депутаты, прокурор республики, общественные организации в лице их республиканских органов. В других субъектах инициаторами обращений могут стать постоянные комиссии парламента, группы депутатов, органы местного самоуправления муниципальных образований, уполномоченные по правам человека и т. п.

Фактически процедура рассмотрения дел в конституционных (уставных) судах субъекта РФ производится по правилам, максимально приближенным к гражданскому процессу, с соблюдением общих принципов судопроизводства. Так, участники конституционного судопроизводства в пределах своих полномочий обладают равными процессуальными правами. Они могут знакомиться с материалами дела, делать выписки, снимать копии документов, представлять доказательства, участвовать в их исследовании, излагать свои доводы и соображения по всем возникающим в ходе процесса вопросам, выступать с заключительной речью, выносить решение в совещательной комнате и оглашать его в открытом судебном заседании.

Решение конституционного (уставного) суда, принятое в пределах предоставленных ему полномочий, не может в силу положений ч. 4 ст. 27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" отменяться никаким другим судом, в том числе Конституционным Судом РФ. Данное обстоятельство обусловлено тем, что каждый из конституционных (уставных) судов руководствуется в своей деятельности конституцией либо уставом своего субъекта.

§ 3. Суды общей юрисдикции

Термин "суды общей юрисдикции" в современном российском законодательстве впервые появился после принятия 12 декабря 1993 г. Конституции РФ. В советский период само понятие "суды общей юрисдикции" и связанная с ними проблематика исследовались недостаточно. В ст. 126 Конституции РФ при определении полномочий Верховного Суда РФ говорится о делах, "подсудных судам общей юрисдикции", но дефиниция отсутствует. В Федеральном конституционном законе "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации" также не содержится дефиниции "суды общей юрисдикции".

В то же время ученые отмечают, что общую юрисдикцию судов образует круг вопросов, которые уполномочены решать созданные в государстве суды. Основу ее составляет рассмотрение судами гражданских, уголовных и административных дел. Однако в силу большого разнообразия правоотношений и социальных конфликтов в современном обществе исчерпывающим образом определить содержание "общей юрисдикции" не представляется возможным.

Подсистему судов общей юрисдикции в России составляют федеральные суды общей юрисдикции и суды общей юрисдикции субъектов РФ. К федеральным судам общей юрисдикции относятся: 1) Верховный Суд РФ; 2) верховные суды республик, краевые, областные суды, суды городов федерального значения, суд автономной области, суды автономных округов; 3) районные суды, городские суды; 4) специализированные суды (пока не созданы); 5) военные суды. В качестве суда общей юрисдикции субъекта РФ указан мировой судья.

Для судоустройства любого современного государства характерно деление судов на звенья судебной системы. Суды, обладающие одинаковыми полномочиями, составляют такое звено. Суды общей юрисдикции в настоящее время подразделяются на следующие звенья: основное — мировые судьи, районные (городские) суды; среднее — суды субъектов Федерации; высшее — Верховный Суд РФ. Военные суды подразделяются на: гарнизонные (основное звено), окружные (флотские) — среднее звено, Военная коллегия в качестве высшего звена в составе Верховного Суда РФ.

При рассмотрении системы судов общей юрисдикции с точки зрения их инстанционной взаимосвязи следует выделить два момента, отличающие систему российских судов общей юрисдикции от судебных систем многих современных стран. Во-первых, существует возможность суда любого звена (вплоть до Верховного Суда РФ) выступать в качестве суда первой инстанции по соответствующим делам. Во-вторых, предусмотрено значительное количество инстанций, которые вправе осуществлять проверку не вступивших или вступивших в силу решений нижестоящих судов.

Мировой судья. К низовому звену отечественной судебной системы отнесены мировые судьи. Их в настоящий момент в России больше 6500. Согласно Федеральному закону "О мировых судьях в Российской Федерации" мировые судьи относятся к судам общей юрисдикции, систему которых возглавляет Верховный Суд РФ. Отправляя правосудие, они обязаны руководствоваться федеральными законами, а свои решения выносят от имени Российской Федерации. В то же время мировые судьи — суды субъектов Федерации, и их финансирование осуществляется частично из средств федерального бюджета, а частично — из средств бюджетов субъектов Федерации. Компетенция существующих в России мировых судей определена довольно широко. Так, их рассмотрению подлежат гражданские, административные и уголовные дела наименьшей сложности.

Историческая обусловленность возрождения в России в конце XX в. мировой юстиции во многом была продиктована необходимостью решения назревших в обществе проблем осуществления правосудия. Некоторые ученые справедливо считали, что перед мировыми судьями на современном этапе развития российской судебной системы необходимо поставить следующие цели: 1) облегчить доступ населения к правосудию; 2) воплотить идеи судебного федерализма; 3) разгрузить районное звено судебной системы; 4) повысить оперативность судопроизводства[525].

Основными задачами мировых судей при рассмотрении ими единолично по первой инстанции дел в порядке гражданского, административного и уголовного судопроизводства стали: обеспечение, охрана и судебная защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и охраняемых законом интересов человека и гражданина, юридических лиц и их объединений, местного самоуправления, Российской Федерации, федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов РФ, укрепление основ федерализма в стране присущими им методами и средствами.

Мировые судьи не только осуществляют правосудие от имени Российской Федерации. Постановленные ими и вступившие в законную силу судебные акты, распоряжения, требования, поручения, вызовы и другие обращения являются обязательными для всех без исключения федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Федерации, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории России (ст. 1 Федерального закона "О мировых судьях в Российской Федерации").

Правовое положение мирового судьи имеет двойственный характер. С одной стороны, он является судьей общей юрисдикции субъекта Федерации, его ведение зависит от содержания регионального законодательства, а с другой — законодатель признает его полноценным носителем судебной власти, элементом (звеном) единой судебной системы, принимающим судебные постановления от имени Российской Федерации.

Назовем несколько важных характеристик правового положения мирового судьи.

Во-первых, мировой судья является носителем судебной власти. Он наделяется полномочиями осуществлять правосудие, исполняя свои обязанности на профессиональной основе, выступать от имени судебной власти. Способом осуществления правосудия закон признает разбирательство и разрешение дел в судебных заседаниях, где наиболее полно реализуются все демократические принципы судебной деятельности.

Мировой судья независим и подчиняется только Конституции РФ и закону. Этими же нормативными актами устанавливаются гарантии его независимости. Мировой судья вправе принимать судебные решения, обязательные для всех органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц. Неисполнение постановления мирового судьи, а равно иное проявление неуважения к нему влекут ответственность, предусмотренную федеральным законом. Все судьи в Российской Федерации, в том числе мировой судья, обладают единым статусом и отличаются только полномочиями и компетенцией.

Во-вторых, мировой судья — судья общей юрисдикции, т. е. рассматривает и разрешает дела в порядке гражданского, уголовного и административного судопроизводства. Он является частью судебной системы, и его решения обжалуются в апелляционном, кассационном, надзорном порядке в системе судов общей юрисдикции.

Наряду с правосудием судебная власть осуществляет: 1) судебный контроль (надзор) за законностью и обоснованностью применения мер процессуального принуждения (ареста, обыска, ограничения тайны переписки, телефонных переговоров и т. д.); 2) толкование правовых норм; 3) удостоверение фактов, имеющих юридическое значение (признание умершим, безвестно отсутствующим лицом и т. д.); 4) ограничение конституционной и иной правоспособности граждан (признание гражданина недееспособным и проч.); 5) судебный надзор за решением судов и др.[526].

В отличие от федерального судьи мировой судья не наделяется правом вынесения судебных решений, касающихся ущемления прав и свобод гражданина, предусмотренных ст. ст. 22, 23, 25 Конституции РФ. Согласно отраслевому законодательству он не вправе осуществлять иные функции судебной власти, помимо осуществления правосудия, которыми наделены суды общей юрисдикции. Он не решает вопрос об избрании в отношении подозреваемых и обвиняемых меры пресечения в виде заключения под стражу, о пересмотре своих постановлений по уголовным делам в порядке новых или вновь открывшихся обстоятельств. Ограниченность правового положения и компетенции мирового судьи как представителя судебной власти во многом объясняется не только спецификой рассматриваемых им дел, особенностями государственного устройства России, но и двойственным положением мирового судьи, а также тем обстоятельством, что он не является федеральным судьей.

В-третьих, мировые судьи одновременно признаются судьями субъектов РФ и судами субъектов РФ. В юридической литературе справедливо обращалось внимание на то, что в одном случае законодатель под мировым судьей подразумевает физическое лицо, обладающее определенным статусом (ч. 1 ст. 1 Федерального закона "О мировых судьях в Российской Федерации"), в другом — звено судебной системы (ч. 4 ст. 4 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации")[527].

Правомерно называть судом субъекта Федерации мировой суд, а судьей субъекта Федерации мирового судью. Тем более что аналогичное построение имеют судебные системы иных государств, где присутствуют институты мировых судей. Создание и упразднение должностей мировых судей, порядок их назначения на должность, деятельность мировых судей, срок полномочий устанавливаются законами субъектов РФ.

Как отмечал В.М. Жуйков: "Учреждение мировых судей в качестве судей субъектов Российской Федерации порождает проблемы с определением их компетенции. Если эту компетенцию определять исходя из статуса мировых судей и с учетом федеративного устройства РФ, которое предполагает разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ и наличие в субъектах РФ собственного законодательства, как это предусмотрено ст. ст. 5, 11, 71, 72, 76 Конституции РФ, то компетенцию мировых судей логично было бы определить следующим образом: к подсудности мировых судей следовало бы отнести дела, связанные с применением законов и иных нормативных правовых актов субъектов РФ, принимаемых ими в сфере собственного правового регулирования"[528].

Однако подобная позиция представляется реально не осуществимой не только в силу неразвитости законодательства субъектов Федерации, но и вследствие того, что возможности собственного правового регулирования субъектов РФ весьма ограничены в той сфере, которая затрагивает судебную деятельность. Полномочия субъектов Федерации (хотя и весьма ограниченные) относятся только к сфере административного законодательства, в области уголовного и гражданского законотворчества они находятся в исключительном ведении Российской Федерации либо в совместном ведении России и ее субъектов. Поэтому, несмотря на то что мировые судьи должны рассматривать уголовные и гражданские дела, отнесенные к их подсудности федеральными законами, перечень материалов об административных правонарушениях может быть расширен для мирового судьи за счет местных законов, устанавливающих административную ответственность за различные правонарушения.

В развитие Федерального закона "О мировых судьях в Российской Федерации" в субъектах Федерации приняты собственные законы о порядке назначения (избрания) и деятельности мировых судей.

В-четвертых, мировые судьи провозглашаются элементом (звеном) единой судебной системы РФ. Содержание понятия "звено судебной системы" определяется кругом полномочий и обязанностей, представленных тем или иным судебным органом и характером выполняемых им функций. Система судов общей юрисдикции в Российской Федерации включает три элемента (звена). Первое и основное звено — мировые судьи и районные суды[529].

Мировым судьям свойственны общие для всех судов российской судебной системы черты: а) единство процессуальной формы рассмотрения дел (подсудность и т. д.); б) наличие общих принципов (независимость судей, гласность процесса, равноправие и состязательность сторон и др.); в) единство судебных функций (они созданы для выполнения единой функции — осуществление правосудия, вправе пересматривать свои решения в порядке вновь открывшихся обстоятельств); г) финансирование из федерального бюджета. Отсутствие хотя бы одного из перечисленных признаков у мирового судьи существенно затрудняло бы отнесение его к единой судебной системе.

Как звено судебной системы мировые судьи тесно связаны с иными ее элементами, имея общую природу. Например, судебная практика мировых судей во многом зависит от разъяснений Пленума Верховного Суда РФ. Если бы мировые судьи входили в систему местного самоуправления, то их решения не могли бы пересматриваться органами государственной судебной власти, т. е. судьями, осуществляющими государственную судебную власть. Именно этим признаком нынешние российские мировые судьи отличаются от мировых судей, учрежденных в 1864 г., которые не входили в систему государственной власти.

Создание в России системы судов общей юрисдикции субъектов РФ, которая могла бы действовать параллельно с федеральной системой, как отмечалось в юридической литературе, не соответствовало бы Конституции РФ[530].

В-пятых, мировой судья является должностным лицом, наделенным полномочиями осуществлять правосудие, исполняющим свои обязанности на профессиональной основе, обладающим специальным статусом. В действующем законодательстве мировой судья упоминается в различных значениях, а именно: 1) суд субъекта Федерации; 2) состав суда; 3) участник процесса. Вместе с тем "суд" в русском языке толкуется весьма расширительно, включая в себя не только полномочие, но и учреждение одновременно. В одном из решений Верховного Суда РФ по гражданскому делу отмечалось, что мировой судья и его аппарат не являются юридическим лицом, казенным предприятием либо учреждением, а поэтому им не может быть передано имущество на праве оперативного управления[531]. Поэтому на практике возникают определенные трудности с материально-техническим обеспечением мирового судьи и его аппарата.

Законом устанавливается порядок создания должности мирового судьи. Таким образом, процедура создания мирового суда отечественным законодательством не предусмотрена. Следует при этом отметить, что Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" (ст. 32) предусматривает создание лишь аппаратов судов, а не аппаратов судей. Представляется, что полномочия по созданию мировых судов должны иметь федеральные, а не местные органы власти. Последние должны лишь определять порядок избрания или назначения мирового судьи.

Когда применительно к судоустройству речь идет о мировом суде, то непроизвольно возникают образы не конкретного должностного лица, а особого учреждения, органа судебной власти, осуществляющего правосудие, низшего звена судебной системы. Он может быть как единоличным, так и коллегиальным. В отличие от мирового судьи у мирового суда может быть имущество на праве оперативного управления, поскольку мировой суд относился бы к учреждению, наделенному правом собственника распоряжаться имуществом, находящимся в его хозяйственном ведении.

Термина "мировая юстиция", подразумевающего всю совокупность судебных учреждений, их деятельность по осуществлению правосудия, а также судебные ведомства, действующее российское законодательство не знает. В ст. 9 Федерального закона "О мировых судьях в Российской Федерации" говорится лишь об аппарате мирового судьи, который призван обеспечить его работу.

Структура и штатное расписание аппарата мирового судьи устанавливаются в порядке, предусмотренном законом субъекта РФ. Работники аппарата мирового судьи являются государственными служащими соответствующего субъекта РФ. Однако аппарат мирового судьи — это лишь отдельный элемент мировой юстиции, в которую должны входить и иные элементы. А само понятие "мировая юстиция" должно рассматриваться как вся система мировых учреждений, в том числе мировые судьи, их правовой статус, формирование и функционирование, судопроизводство, управление и надзор[532].

Мировой суд надлежит рассматривать как учреждение, судебный орган, входящий в судебную систему, мирового судью — как физическое должностное лицо, представляющее судебный орган, а мировую юстицию — как систему мировых судебных ведомств, учреждений, их деятельность. Сущность института мировых судей выражается в том, что они являются должностными лицами, носителями судебной власти, судьями судов общей юрисдикции, судьями и судом субъекта РФ, низшим звеном единой судебной системы, наделяемым полномочиями в особом, более демократичном порядке, имеющим специальную ограниченную юрисдикцию[533].

Как и любой субъект процессуальных правоотношений, мировой судья характеризуются своими отличительными признаками, в которых выражается его сущность. В философском контексте под терминами "признак", "свойство" понимается "сторона предмета, обусловливающая его различие или сходство с другими предметами и проявляющаяся во взаимодействии с ними". Многие из этих признаков организации и деятельности мирового судьи отражены не только в Законах "О судебной системе Российской Федерации" и "О мировых судьях в Российской Федерации", но и в процессуальном законодательстве (УПК РФ, ГПК РФ, КоАП РФ).

Выделяя общие и частные признаки, затрагивающие вопросы судоустройства и судопроизводства, можно определить перечень признаков, характерных для института российского мирового судьи: 1) выполнение только судебных функций суда низшей судебной инстанции; 2) профессионализм (наличие высшего юридического образования и пятилетнего стажа работы по юридической профессии); 3) статус местного (локального) суда субъекта Федерации; 4) особый, более демократичный порядок наделения властными полномочиями путем выборов населением участка или законодательным органом субъекта РФ; 5) небольшие сроки осуществления своих полномочий (сменяемость); 6) специальная ограниченная юрисдикция (т. е. рассмотрение гражданских и уголовных дел о малозначительных спорах, правонарушениях, административных проступках); 7) осуществление судопроизводства только единолично; 8) склонение сторон к примирению, ликвидации конфликта как важная цель любого вида судопроизводства; 9) использование отдельных упрощенных процедур в гражданском и уголовном судопроизводстве (суммарный процесс); 10) наличие апелляционного порядка пересмотра судебных решений.

Безусловно, указанный перечень непостоянен и в любой момент может быть расширен или сужен законодателем в зависимости от конкретной исторической ситуации и тех задач, которые будут поставлены перед мировой юстицией.

Включение мировых судей в единую судебную систему России определяется не только правилами, характеризующими единство судебной системы, но и тем, что решения мировых судей обжалуются в соответствующие федеральные суды, которые проверяют законность, обоснованность и справедливость решения мирового судьи в апелляционном, кассационном и надзорном порядках. Организация деятельности мировых судей определяется не только федеральными законами, но в случаях, ими определенных, также законами субъектов РФ. Так был достигнут компромисс между федеральным центром и регионами страны при создании современного института мировых судей в России. Благодаря такому компромиссу, с одной стороны, удалось обеспечить безусловное единство и целостность правового поля страны, не допустить существования абсолютно изолированных и независимых друг от друга судебных систем. С другой стороны, остались проигнорированными положения Конституции РФ, предусматривающие федеративный характер организации государства, создание в субъектах РФ органов не только законодательной, исполнительной, но и судебной ветви власти[534].

Мировой судья свои полномочия осуществляет только единолично, тогда как федеральные судьи могут принимать участие в рассмотрении уголовных дел в коллегиальном составе суда. Кроме того, федеральные судьи вправе единолично рассматривать уголовные дела по достаточно широкому кругу преступлений, относящихся не только к преступлениям небольшой тяжести. Этот отличительный признак демонстрирует роль профессионализма при осуществлении правосудия.

Во всех регионах страны приняты законы, согласно которым мировые судьи не выбираются населением, а назначаются законодательными органами субъектов РФ. Например, в Саратовской области мировых судей назначает областная Дума по представлению председателя областного суда, основанному на заключении квалификационной коллегии судей области, согласованному с губернатором. В то же время в Татарстане мировых судей назначает Госсовет Республики по представлению Председателя Верховного суда Республики Татарстан, основанному на заключении квалификационной коллегии судей. В Московской области мировых судей назначает областная Дума по представлению губернатора, основанному на решении квалификационной коллегии судей области и глав муниципальных образований.

Сроки избрания мировых судей различны. Статья 7 Федерального закона "О мировых судьях в Российской Федерации" рекомендует избирать мировых судей первоначально не более чем на пять лет и повторно также на пятилетний срок. Впервые на пятилетний срок назначаются мировые судьи, например, в Республике Татарстан, в то же время в Ростовской, Брянской, Калининградской, Саратовской, Московской и иных областях первый срок для назначения мирового судьи установлен в три года, а в Краснодарском крае — два года[535].

Действующее российское законодательство вопрос об общем количестве мировых судей и судебных участков в субъектах РФ отнесло к компетенции федерального законодателя. Федеральный закон "Об общем числе мировых судей и количестве судебных участков в субъектах Российской Федерации" определяет количество мировых судей и судебных участков на территории каждого субъекта. В то же время судебные участки, в пределах которых осуществляют свою деятельность мировые судьи, создаются и упраздняются законами субъектов РФ. Границы судебных участков в Москве определяет мэр г. Москвы (ст. 4 Закона города Москвы), в Ростовской области они устанавливаются законом области по представлению губернатора (ст. 4 Закона Ростовской области), в Санкт-Петербурге — Законом Санкт-Петербурга (ст. 3 Закона города Санкт-Петербурга)[536].

Районные (городские) суды рассматривают основную массу уголовных и гражданских дел, административных правонарушений по принципу определенной административно-территориальной принадлежности (за исключением дел, относящихся к компетенции вышестоящих судов общей юрисдикции, мировых судей и военных судов) и в большинстве случаев выступают в качестве судов первой инстанции. Но по отношению к мировым судьям, действующим на территории соответствующего судебного района, они являются вышестоящей судебной инстанцией.

Районный суд — самое многочисленное звено системы судов общей юрисдикции, рассматривающее основную часть уголовных дел в качестве суда первой инстанции. Согласно статистическим данным на 1 января 2009 г. в районных (городских) судах общей юрисдикции числилось 17993 судьи. Ими ежегодно рассматривается около 1 млн. уголовных дел, около 10 млн. гражданских дел, а также множество материалов об административных правонарушениях. Кроме того, именно федеральные судьи районного суда решают вопросы избрания в отношении подозреваемых и обвиняемых меры пресечения в виде заключения под стражу, осуществляют судебный контроль за действиями и решениями должностных лиц. Они же решают вопросы, связанные с исполнением приговора, в том числе об условно-досрочном освобождении осужденных от отбывания наказания, о приведении приговоров в соответствие с новым уголовным законом, улучшающим положение осужденных.

В соответствии с действующим законодательством районные суды в России создаются в судебном районе, территория которого охватывает территорию одного района, города или иной соответствующей им административно-территориальной единицы субъекта РФ. В последние годы наметилась тенденция укрупнения районных судов путем упразднения отдельных малосоставных районных (городских) судов и распространения юрисдикции районных судов на иные административно-территориальные образования.

Районный суд в соответствии со ст. 32 Федерального конституционного закона "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации" создается федеральным законом в судебном районе. Районный суд может быть создан также в судебном районе, который охватывает имеющие общие (смежные) границы территории нескольких районов или иных соответствующих им административно-территориальных единиц субъекта РФ.

Районный суд формируется в составе председателя районного суда, его заместителя (заместителей) и судей районного суда, назначаемых на должность в количестве, достаточном для обеспечения права граждан, проживающих на территории судебного района, на доступность правосудия и определяемом Судебным департаментом при Верховном Суде РФ по согласованию с председателем верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа в пределах общей численности судей всех федеральных судов общей юрисдикции, установленной федеральным законом о федеральном бюджете на очередной финансовый год и плановый период.

В целях приближения правосудия к месту нахождения или месту жительства лиц, участвующих в деле, находящихся или проживающих в отдаленных местностях, федеральным законом в составе районного суда может быть образовано постоянное судебное присутствие, расположенное вне места постоянного пребывания суда. Постоянное судебное присутствие районного суда является обособленным подразделением суда и осуществляет его полномочия.

Районный суд рассматривает все уголовные, гражданские и административные дела в качестве суда первой инстанции, за исключением дел, отнесенных федеральными законами к подсудности других судов. В случаях, установленных федеральным законом, районный суд рассматривает дела об административных правонарушениях. Рассмотрение дел может осуществляться единолично судьей районного суда, а в отдельных случаях, предусмотренных отраслевым законодательством, при рассмотрении отдельных уголовных дел состав суда может состоять из трех профессиональных судей районного суда. Участие заседателей при рассмотрении дел в районном суде законом не предусмотрено.

Судья районного суда при рассмотрении любого дела, находящегося в его производстве, вправе обратиться на основании ч. 4 ст. 125 Конституции РФ в Конституционный Суд РФ с запросом о конституционности закона, подлежащего применению в конкретном деле.

Районный суд выступает в качестве суда вышестоящей инстанции для мировых судей, рассматривая апелляционные жалобы, представления на решения мировых судей, действующих на территории соответствующего судебного района. Кроме того, судья районного суда рассматривает уголовные и гражданские дела своей предметной и территориальной подсудности по новым или вновь открывшимся обстоятельствам.

Судьи районного суда назначаются указом Президента РФ по представлению Председателя Верховного Суда РФ, основанному на заключении квалификационной коллегии судей субъекта РФ. Из числа судей районного суда указом Президента РФ на срок шесть лет назначается председатель районного суда и его заместитель (заместители). Одно и то же лицо может быть назначено на должность председателя (заместителя председателя) одного и того же районного суда неоднократно, но не более двух раз подряд.

Председатель районного суда наряду с осуществлением полномочий судьи и иных процессуальных полномочий в соответствии с федеральными законами выполняет следующие функции: 1) организует работу суда; 2) устанавливает правила внутреннего распорядка суда на основе утверждаемых Советом судей РФ типовых правил внутреннего распорядка судов и осуществляет контроль за их выполнением; 3) распределяет обязанности между своими заместителями, судьями; 4) организует работу по повышению квалификации судей; 5) осуществляет общее руководство деятельностью аппарата суда, в том числе назначает на должность и освобождает от должности работников аппарата суда, а также распределяет обязанности между ними, принимает решение о поощрении работников аппарата суда или о привлечении их к дисциплинарной ответственности, организует работу по повышению квалификации работников аппарата суда; 6) регулярно информирует судей и работников аппарата суда о своей деятельности и деятельности суда; 7) осуществляет иные полномочия по организации работы суда.

Заместитель (заместители) председателя районного суда наряду с реализацией полномочий судьи осуществляет полномочия по организации работы суда в соответствии с распределением обязанностей, установленным председателем районного суда.

Организационное обеспечение районных судов возлагается непосредственно на администраторов, работающих под контролем управления (отдела) Судебного департамента. Администратор районного суда подчиняется председателю районного суда и выполняет его распоряжения.

Структура, численность работников и штатное расписание аппарата районного суда определяются председателем районного суда по согласованию с Судебным департаментом при Верховном Суде РФ в пределах общей численности работников аппаратов федеральных судов общей юрисдикции, а также бюджетных ассигнований, предусмотренных федеральным бюджетом на соответствующий финансовый год и плановый период. Положение об аппарате федерального суда общей юрисдикции утверждается Судебным департаментом при Верховном Суде РФ.

Аппарат суда общей юрисдикции: 1) принимает и выдает документы; 2) удостоверяет копии судебных документов; 3) производит вручение документов, уведомлений и вызовов; 4) контролирует уплату пошлин и сборов; 5) осуществляет организационно-подготовительные действия в связи с назначением дел к слушанию; 6) оказывает помощь судьям в привлечении присяжных заседателей к осуществлению правосудия; 7) обеспечивает ведение протоколов судебных заседаний; 8) ведет учет движения дел и сроков их прохождения в суде; 9) обеспечивает обращение к исполнению судебных решений; 10) осуществляет хранение дел и документов; 11) участвует в обобщении данных судебной практики, ведет судебную статистику, информационно-справочную работу по законодательству Российской Федерации и иную работу; 12) осуществляет прием граждан.

Верховный суд республики, краевой, областной суд, суд города федерального значения, суд автономной области, суд автономного округа. Это еще одно звено судов общей юрисдикции, стоящих над районными судами и мировыми судьями. В соответствии со ст. 24 Федерального конституционного закона "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации" верховный суд республики, краевой, областной суд, суд города федерального значения (Москвы и Санкт-Петербурга), суд автономной области, суд автономного округа являются федеральными судами общей юрисдикции, действующими в пределах территории соответствующего субъекта РФ, и непосредственно вышестоящими судебными инстанциями по отношению к районным судам, действующим на территории соответствующего субъекта РФ.

Эти суды действуют в составе: 1) президиума суда; 2) судебной коллегии по гражданским делам; 3) судебной коллегии по уголовным делам.

В целях приближения правосудия к месту нахождения или месту жительства лиц, участвующих в деле, находящихся или проживающих в отдаленных местностях, федеральным законом в составе верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа может быть образовано постоянное судебное присутствие, расположенное вне места постоянного пребывания суда. Постоянное судебное присутствие является обособленным подразделением такого суда и осуществляет его полномочия.

Высшие суды субъекта РФ в соответствии с установленной федеральными законами подсудностью рассматривают дела в качестве суда первой, апелляционной, кассационной инстанций по новым или вновь открывшимся обстоятельствам, а также осуществляют иные полномочия в соответствии с федеральными законами.

Президиум верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа (далее — президиум суда) образуется в составе председателя, заместителя председателя суда, входящих в состав президиума суда по должности, и других судей соответствующего суда в количестве, определяемом Президентом РФ.

Состав президиума суда утверждается Президентом РФ по представлению Председателя Верховного Суда РФ и при наличии положительного заключения, соответствующей квалификационной коллегии судей. Президиум суда: 1) рассматривает дела по кассационным жалобам на вступившие в законную силу решения районных судов и мировых судей, апелляционные определения верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, а также дела по новым или вновь открывшимся обстоятельствам; 2) утверждает по представлению председателя соответствующего суда судебные составы судебной коллегии по гражданским делам и судебной коллегии по уголовным делам из числа судей этого суда; 3) ежегодно представляет по предложению председателя верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа на утверждение Высшей квалификационной коллегии судей РФ (далее — ВККС РФ) состав (составы) судебной коллегии (судебных коллегий) судей верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, принимающей (принимающих) решение (решения) по вопросу о привлечении к административной ответственности судьи районного суда, арбитражного апелляционного суда, арбитражного суда первой инстанции в республиках, краях, областях, городах федерального значения, автономной области, автономных округах, а также по другим вопросам, предусмотренным Законом о статусе судей; 4) рассматривает материалы по изучению и обобщению судебной практики и анализу судебной статистики; 5) заслушивает отчеты председателей судебных коллегий о деятельности коллегий, рассматривает вопросы работы аппарата суда; 6) осуществляет иные полномочия в соответствии с федеральными законами.

Судебные коллегии верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа рассматривают: 1) в качестве суда первой инстанции дела, отнесенные федеральными законами к подсудности верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа; 2) в качестве суда апелляционной инстанции дела по жалобам, представлениям на решения районных судов, принятые ими в качестве суда первой инстанции и не вступившие в силу, а также на промежуточные судебные решения верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, вынесенные ими в ходе производства по уголовному делу в качестве суда первой инстанции; 3) в качестве суда кассационной инстанции дела по жалобам, представлениям на промежуточные судебные решения верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, вынесенные ими в ходе производства по уголовному делу в качестве суда первой инстанции; 4) дела по новым или вновь открывшимся обстоятельствам в отношении вступивших в силу решений, принятых соответствующей судебной коллегией.

В состав высшего суда субъекта РФ входят судьи, председатель, его заместители. Все судьи, а также председатель и его заместители верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа назначаются на должность Президентом РФ. Председатель и заместители председателя назначаются сроком на шесть лет по представлению Председателя Верховного Суда РФ и при наличии положительного заключения ВККС РФ. Одно и то же лицо может быть назначено на должность председателя или заместителя председателя одного и того же суда неоднократно, но не более двух раз подряд.

Председатель верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа наряду с осуществлением полномочий судьи соответствующего суда, а также иных процессуальных полномочий в соответствии с федеральными законами осуществляет следующие функции: 1) организует работу суда и руководит организацией работы судебных коллегий соответствующего суда; 2) устанавливает правила внутреннего распорядка суда на основе утверждаемых Советом судей РФ типовых правил внутреннего распорядка судов и осуществляет контроль за их выполнением; 3) созывает президиум суда и председательствует в его заседаниях; 4) распределяет обязанности между своими заместителями, судьями; 5) организует работу по повышению квалификации судей и работников аппарата суда; 6) организует работу по изучению и обобщению судебной практики, анализу судебной статистики; 7) вносит в квалификационную коллегию судей (далее — ККС) субъекта РФ представления о квалификационной аттестации судей соответствующего верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, председателей, заместителей председателей и судей районных судов, мировых судей, а также о приостановлении или прекращении их полномочий; 8) обращается при наличии оснований в ККС субъекта РФ с представлением о привлечении судей соответствующего верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, председателей, заместителей председателей и судей районных судов, мировых судей к дисциплинарной ответственности; 9) организует работу суда по приему граждан и рассмотрению их предложений, заявлений и жалоб; 10) организует проверку заявлений и жалоб граждан на работу нижестоящих судов и судей; 11) осуществляет общее руководство деятельностью аппарата суда, в том числе назначает на должность и освобождает от должности работников аппарата суда, а также распределяет обязанности между ними, принимает решение о поощрении работников аппарата суда или о привлечении их к дисциплинарной ответственности; 12) регулярно информирует судей и работников аппарата суда о своей деятельности и о деятельности суда; 13) осуществляет иные полномочия по организации работы суда.

Председатели судебной коллегии по гражданским делам и судебной коллегии по уголовным делам высших судов субъектов РФ наряду с осуществлением полномочий судей соответствующего суда:

1) председательствуют на заседаниях соответствующих судебных коллегий или назначают председательствующих из числа членов судебных коллегий; 2) осуществляют руководство работой соответствующих судебных коллегий; 3) формируют судебные составы суда для рассмотрения судебных дел на заседаниях соответствующих судебных коллегий; 4) представляют в президиум суда отчеты о деятельности соответствующих судебных коллегий; 5) вправе истребовать из районных судов судебные дела для изучения и обобщения судебной практики.

Организационное обеспечение высших судов субъекта РФ, так же как и районных судов, возлагается непосредственно на администраторов, которые подчиняются председателю суда и выполняют его распоряжения.

Структура, численность работников и штатное расписание аппарата таких судов определяются председателем соответствующего суда по согласованию с Судебным департаментом при Верховном Суде РФ в пределах общей численности работников аппаратов федеральных судов общей юрисдикции, а также бюджетных ассигнований, предусмотренных федеральным бюджетом на соответствующий финансовый год и плановый период. Положение об аппарате федерального суда общей юрисдикции утверждается Судебным департаментом при Верховном Суде РФ.

Верховный Суд Российской Федерации. Статья 126 Конституции РФ предусмотрела наличие в судебной системе Верховного Суда РФ. Вопросы образования и деятельности Верховного Суда РФ получили дальнейшее развитие в Федеральных конституционных законах "О судебной системе Российской Федерации", "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации". К сожалению, специального федерального конституционного закона о Верховном Суде РФ так и не было принято, хотя проекты такого закона направлялись в Государственную Думу Федерального Собрания РФ. Верховный Суд РФ является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции. Он возглавляет систему судов общей юрисдикции, действует самостоятельно и независимо от других органов государственной власти и никому не подотчетен. Верховный Суд РФ является окончательной судебной инстанцией в России по всем делам, отнесенным к компетенции судов общей юрисдикции.

Верховный Суд РФ создается в соответствии с Конституцией РФ. Он может быть упразднен только путем внесения поправок в Конституцию РФ. Судьи Верховного Суда РФ назначаются Советом Федерации Федерального Собрания РФ по представлению Президента РФ. Таким образом гарантируется независимость деятельности Верховного Суда РФ.

Верховный Суд РФ осуществляет надзор за судебной деятельностью всех судов общей юрисдикции, находящихся на территории России. Возможны лишь разные пределы такого надзора. В отношении федеральных судов он неограничен. Судебный надзор осуществляется Верховным Судом РФ прежде всего путем проверки законности и обоснованности разрешения нижестоящими судами конкретных дел, а также исправления допущенных ими ошибок, но не исчерпывается этим. По вопросам применения законодательства, возникающим при рассмотрении судебных дел, даются разъяснения в виде постановлений Пленума Верховного Суда РФ, которые основываются на обобщении судебной практики, анализе судебной статистики и решений, принятых по рассмотренным Верховным Судом РФ делам.

Полномочия Верховного Суда РФ, отраженные в Федеральном конституционном законе "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации", следующие: 1) изучает, обобщает судебную практику и в целях обеспечения ее единства дает судам общей юрисдикции разъяснения по вопросам применения законодательства Российской Федерации; 2) разрешает в пределах своей компетенции вопросы, связанные с международными договорами России; 3) публикует судебные акты Верховного Суда РФ, а также решает вопросы обеспечения доступа к информации о деятельности Верховного Суда РФ в соответствии с федеральными законами; 4) осуществляет иные полномочия в соответствии с федеральными конституционными законами и федеральными законами.

Структура Верховного Суда РФ следующая: 1) Пленум; 2) Президиум; 3) Апелляционная коллегия; 4) Судебная коллегия по административным делам; 5) Судебная коллегия по гражданским делам; 6) Судебная коллегия по уголовным делам; 7) Военная коллегия.

Пленум Верховного Суда РФ действует в составе Председателя Верховного Суда РФ, его заместителей и судей Верховного Суда РФ. В заседаниях Пленума могут участвовать по приглашению Председателя судьи Конституционного Суда РФ, судьи Высшего Арбитражного Суда РФ, иные судьи и другие лица. В случае необходимости могут проводиться совместные заседания Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ.

Пленум Верховного Суда РФ: 1) дает судам общей юрисдикции разъяснения по вопросам применения законодательства Российской Федерации в целях обеспечения единства судебной практики; 2) использует право законодательной инициативы по вопросам ведения Верховного Суда РФ; 3) избирает по представлению Председателя секретаря Пленума из числа судей Верховного Суда РФ; 4) утверждает по представлению Председателя состав Научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ, а также положение о нем; 5) утверждает в связи с представлением Президента РФ состав судебной коллегии судей Верховного Суда РФ, принимающей в соответствии с УПК РФ заключение о наличии в действиях Генерального прокурора РФ и (или) Председателя Следственного комитета РФ признаков преступления для принятия решения о возбуждении уголовного дела в отношении указанных лиц; 6) ежегодно представляет по предложению Председателя на утверждение ВККС РФ состав (составы) судебной коллегии (судебных коллегий) судей Верховного Суда РФ, принимающей (принимающих) решение (решения) по вопросу о привлечении к административной ответственности судьи Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, военного суда, федерального арбитражного суда, а также по другим вопросам, предусмотренным Законом о статусе судей; 7) заслушивает сообщения о работе Президиума Верховного Суда РФ, отчеты заместителей Председателя Верховного Суда РФ и председателя Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ о деятельности судебных коллегий Верховного Суда РФ и Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ; 8) обращается с запросом в Конституционный Суд РФ; 9) утверждает составы судебных коллегий Верховного Суда РФ; 10) избирает членов Дисциплинарного судебного присутствия из числа судей Верховного Суда РФ тайным голосованием с использованием бюллетеней и при соблюдении конкурсного подхода; 11) утверждает совместным с Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ постановлением Регламент Дисциплинарного судебного присутствия; 12) утверждает Регламент Верховного Суда РФ; 13) осуществляет иные полномочия в соответствии с федеральными конституционными законами и федеральными законами.

Порядок работы Пленума Верховного Суда РФ определяется Регламентом Верховного Суда РФ.

В состав Президиума Верховного Суда РФ входят Председатель Верховного Суда РФ, его заместители и судьи. Количественный состав Президиума Верховного Суда РФ определяется Регламентом. Члены Президиума из числа судей утверждаются Советом Федерации Федерального Собрания РФ по представлению Президента РФ, основанному на представлении Председателя Верховного Суда РФ и при наличии положительного заключения ВККС РФ.

Заседание Президиума проводится не реже одного раза в месяц и считается правомочным, если на нем присутствует большинство членов Президиума. Постановления Президиума принимаются большинством голосов и подписываются председательствующим в заседании.

Президиум вправе: 1) в соответствии с федеральными законами и в целях обеспечения единства судебной практики и законности проверять в порядке надзора, в порядке возобновления производства по новым или вновь открывшимся обстоятельствам вступившие в силу судебные акты; 2) обращаться в Конституционный Суд РФ с запросом о конституционности закона, подлежащего применению в конкретном деле; 3) разрешать вопросы организации работы судебных коллегий, судебных составов этих коллегий и аппарата Верховного Суда РФ; 4) утверждать положение об аппарате Верховного Суда РФ, его структуру и штатное расписание; 5) возлагать исполнение обязанностей Председателя Верховного Суда РФ на одного из его заместителей в случае отсутствия Председателя; 6) рассматривать материалы по результатам изучения и обобщения судебной практики, анализа судебной статистики; 7) осуществлять иные полномочия в соответствии с федеральными конституционными законами и федеральными законами. Таким образом, Президиум наделен не только процессуальными, но и организационными функциями.

Апелляционная коллегия Верховного Суда РФ: 1) рассматривает в качестве суда апелляционной инстанции гражданские дела, административные дела, решения по которым в качестве суда первой инстанции вынесены Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда РФ, Судебной коллегией по административным делам Верховного Суда РФ и Военной коллегией Верховного Суда РФ; 2) рассматривает в пределах своих полномочий дела по новым или вновь открывшимся обстоятельствам; 3) осуществляет иные полномочия в соответствии с федеральными законами.

Судебная коллегия по административным делам, Судебная коллегия по гражданским делам, Судебная коллегия по уголовным делам и Военная коллегия формируются из числа судей Верховного Суда РФ в составе председателя и членов соответствующей судебной коллегии. Составы судебных коллегий утверждаются Пленумом по представлению Председателя. Каждая из указанных коллегий рассматривает соответственно отнесенные к ее компетенции административные, гражданские и уголовные дела в кассационном порядке и в порядке пересмотра по новым и вновь открывшимся обстоятельствам. С 1 января 2012 г. Судебная коллегия по гражданским делам, а с 1 января 2013 г. Судебная коллегия по уголовным делам будут пересматривать судебные решения и в апелляционном порядке.

В указанных судебных коллегиях распоряжением Председателя формируются судебные составы из числа судей, входящих в соответствующую судебную коллегию. Судебные составы возглавляют председатели судебных составов, назначаемые на должность Председателем сроком на три года. Один и тот же судья может быть назначен на должность председателя судебного состава соответствующей судебной коллегии неоднократно.

Судебные коллегии наделены следующими компетенциями: 1) рассматривают в качестве суда первой инстанции дела, отнесенные к их подсудности федеральными законами; 2) рассматривают в пределах своих полномочий дела в апелляционном, кассационном порядке и по новым или вновь открывшимся обстоятельствам; 3) обращаются в Конституционный Суд РФ с запросом о конституционности закона, подлежащего применению в конкретном деле; 4) обобщают судебную практику; 5) осуществляют иные полномочия в соответствии с федеральными законами.

При Верховном Суде РФ создается Научно-консультативный совет — совещательный орган, в задачу которого входит разработка научно обоснованных рекомендаций по принципиальным вопросам судебной практики. Научно-консультативный совет призван содействовать укреплению законности при осуществлении правосудия.

В Верховном Суде РФ действуют общее собрание судей Верховного Суда РФ и Совет судей Верховного Суда РФ, полномочия, порядок формирования и деятельности которых регулируются положением о них, принимаемым общим собранием судей Верховного Суда РФ.

Специализированные судебные органы. Статьей 26 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" предусмотрено создание специализированных федеральных судов по рассмотрению гражданских и административных дел. Полномочия, порядок образования и деятельности специализированных федеральных судов устанавливаются федеральным конституционным законом.

Существование некоторых специализированных судов обусловлено конкретной политической ситуацией в стране или исторической традицией. Определяющим фактором в создании судов специальной юрисдикции является необходимость установить особый порядок рассмотрения какой-либо категории дел.

Сегодня в мире существуют три модели организации специализированных ювенальных органов правосудия: семейные суды, суды по делам несовершеннолетних и специальные судебные коллегии общих судов. Ювенальные суды в рамках системы судов общей юрисдикции могли бы стать основным звеном системы ювенальной юстиции. Однако соответствующих изменений в законодательство не внесено и попытки ввести такую специализацию остались в рамках эксперимента. Специализация судей по делам несовершеннолетних ориентировалась только на уголовные дела.

Установление особого порядка производства по делам определенной категории хотя и является основой для создания судов специальной юрисдикции, но необязательно должно привести к выделению подсистемы таких судебных органов. Практически во всех странах отсутствуют отдельные суды для рассмотрения гражданских и уголовных дел, в ряде стран (к числу которых относится и Россия) судами общей юрисдикции рассматриваются также и дела, вытекающие из административно-правовых отношений.

Далеко не всегда структура судебной системы ограничивается выделением на основе принципов материальной и персональной юрисдикции особых судов для рассмотрения отдельных категорий дел по первой инстанции. Суды специальной юрисдикции также могут подразделяться на звенья, между которыми устанавливается инстанционная взаимосвязь, т. е. образовывать подсистему тех или иных судов специальной юрисдикции. При этом разграничение компетенции между судами специальной юрисдикции "внутри" подсистемы этих судов проводится на основе тех же общих принципов — территориальной, материальной и персональной юрисдикции.

Место, которое занимают суды специальной юрисдикции в судебной системе страны, может быть различным. В целом можно выделить три основные модели организации этих судов: 1) суды специальной юрисдикции образуются только как суды первой инстанции и процессуально замыкаются на вышестоящих судах общей юрисдикции (торговые суды во Франции, налоговые суды в некоторых штатах США); 2) суды специальной юрисдикции представляют собой отдельную подсистему, в рамках которой имеются вышестоящие (апелляционные) судебные инстанции, однако в конечном счете они замыкаются на высшем суде в системе судов общей юрисдикции (например, военные суды в ФРГ или в США); 3) создается полностью независимая от судов общей юрисдикции система судов, возглавляемая собственным высшим судебным органом (арбитражные суды в России, трудовые, социальные, финансовые, административные суды в ФРГ).

Конституция РФ упоминает о судах общей юрисдикции при определении полномочий Верховного Суда РФ, указывая, что он "является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции". Из приведенной формулы Конституции РФ следует, что Верховный Суд РФ не может являться "высшим судебным органом" по делам, подсудным иным, чем суды общей юрисдикции, судебным органам. В то же время существующие в России военные суды, которые с теоретической точки зрения совершенно определенно являются судами не общей, а специальной юрисдикции, процессуально замыкаются именно на Верховный Суд РФ, в составе которого функционирует Военная коллегия.

Возможно, именно поэтому при разработке Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" было принято решение, хотя и не безупречное с точки зрения логики, однако позволяющее снять указанное противоречие: ныне и действующие военные суды, и специализированные федеральные суды, возможность создания которых предусматривается этим законом, были объявлены входящими в систему федеральных судов общей юрисдикции. Таким образом, несмотря на явное внутреннее противоречие термина "специализированный федеральный суд общей юрисдикции", следует констатировать, что любой суд (система судов), для которого высшей судебной инстанцией является Верховный Суд РФ, считается судом общей юрисдикции Российской Федерации.

В рамках системы судов общей юрисдикции существует также подсистема военных судов, призванных осуществлять судебную власть в Вооруженных Силах РФ, других войсках, воинских формированиях и федеральных органах исполнительной власти, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба. Необходимость осуществления деятельности непосредственно в войсках, выполняющих боевые задачи, в особой обстановке во время военных действий объективно требует создания судебных органов, особенности организации и комплектования которых позволяли бы эффективно решать задачи правосудия в таких специфических условиях, при которых деятельность других судов общей юрисдикции была бы невозможной.

Если дела о преступлениях, совершенных группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом, подсудны военному суду в отношении хотя бы одного из соучастников, а выделение уголовного дела в отношении остальных лиц невозможно, указанные дела в отношении всех лиц рассматриваются соответствующим военным судом.

Система военных судов состоит из трех звеньев: 1) гарнизонные военные суды, образующие основное звено и имеющие полномочия, аналогичные районным судам; 2) суды военных округов и флотов, которые можно приравнять к гражданским судам второй инстанции; 3) Верховный Суд РФ (высшая судебная инстанция по отношению к военным судам), в составе которого образуется Военная коллегия. Коллегия рассматривает в первой инстанции дела об оспаривании правовых актов, касающихся прав, свобод и охраняемых законом интересов военнослужащих и граждан, проходящих военные сборы. В ее компетенции также дела по новым и вновь открывшимся обстоятельствам в отношении вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений окружных и флотских военных судов.

Апелляционная коллегия Верховного суда РФ рассматривает дела по жалобам и представлениям на решения, определения и постановления Военной коллегии, принятые ею в первой инстанции и не вступившие в законную силу, а также дела по новым или вновь открывшимся обстоятельствам.

Структура военных судов и процессуальные инстанционные связи между отдельными его звеньями (гарнизонный военный суд, окружной (флотский) военный суд, Военная коллегия Верховного Суда РФ) идентична структуре иных судов общей юрисдикции, за исключением отсутствия такого звена, как мировой судья.

Высшим звеном подсистемы военных судов выступает Верховный Суд РФ, имеющий в своем составе Военную коллегию, также уполномоченную осуществлять функции всех судебных инстанций. По первой инстанции она рассматривает уголовные дела особой важности. Одновременно рассматриваются гражданские иски о возмещении ущерба, понесенного вследствие преступлений. В роли второй (кассационной) инстанции Военная коллегия принимает к рассмотрению не вступившие в законную силу приговоры и судебные решения окружных (флотских) судов, а в качестве надзорной инстанции осуществляет проверку законности приговоров и решений всех военных судов.

Организационное и ресурсное обеспечение деятельности судов. Включает мероприятия кадрового, финансового, материально-технического и иного характера, направленные на создание надлежащих условий для полного и независимого осуществления правосудия. Функции организационного обеспечения судебной деятельности в России в разные периоды времени возлагались то на органы Министерства юстиции РФ, то на вышестоящие суды. Причем ранее эта функция именовалась несколько иначе, а именно: организационное руководство или организационное управление судебной деятельностью. И только в современный период она трансформировалась в организационное обеспечение судебной деятельности. Организация обеспечения деятельности судов осуществляется различно в зависимости от уровня судебного органа и вида ветви судебной власти. Объясняется это не какими-либо теоретическими концепциями, а, скорее, соображениями практического свойства.

Так, Министерство юстиции РФ занималось организационным обеспечением только судов общей юрисдикции. Но с появлением Конституционного Суда РФ и формированием системы арбитражных судов эти суды вынуждены были самостоятельно решать проблему организационного обеспечения. В связи с этим в Федеральном конституционном законе "Об арбитражных судах в Российской Федерации" закреплено, что организационное обеспечение деятельности арбитражных судов в Российской Федерации осуществляется Высшим Арбитражным Судом РФ. Высший Арбитражный Суд РФ производит подбор и подготовку кандидатов в судьи, организует работу по повышению квалификации судей и работников аппаратов арбитражных судов, осуществляет финансирование арбитражных судов, обеспечивает контроль за расходованием финансовых средств, выделяемых арбитражным судам. Федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъектов РФ обязаны оказывать содействие Высшему Арбитражному Суду РФ в организационном обеспечении деятельности арбитражных судов в Российской Федерации.

Для выполнения указанных организационных функций в арбитражных судах создан соответствующий аппарат. Аналогично был решен вопрос об организационном обеспечении деятельности Конституционного Суда РФ. Поскольку относительно высших органов конституционного и арбитражного правосудия к моменту принятия Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" вопрос уже был решен, то было принято решение аналогично урегулировать и вопрос организационного обеспечения деятельности Верховного Суда РФ, которое осуществляется также аппаратом этого суда. Однако в силу различия в объеме организационного обеспечения судов общей и арбитражной юрисдикции Верховный Суд РФ не смог принять на себя функции организационного обеспечения всей системы судов общей юрисдикции. Поэтому обеспечение деятельности судов общей юрисдикции, в том числе мировых судей (кроме Верховного Суда РФ), перешло к Судебному департаменту при Верховном Суде РФ.

Создание Судебного департамента при Верховном Суде РФ явилось важным шагом в направлении дальнейшего совершенствования российской судебной системы, укрепления ее самостоятельности и независимости при осуществлении правосудия. С принятием Закона "О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации" введена должность администратора суда. На администратора возложены полномочия по организационному обеспечению деятельности верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа и районного суда. В его задачу входит подготовка и проведение судебных заседаний, организация охраны зданий и помещений суда, обеспечение судей различными техническими средствами, строительство и ремонт зданий судов, обеспечение судей юридической и справочной литературой, организация ведения судебной статистики, делопроизводства, архива суда.

Функции организационного, кадрового и ресурсного обеспечения деятельности непосредственно Верховного Суда РФ возложены на Председателя Верховного Суда РФ и подчиненный ему аппарат. Для этого в структуре Верховного Суда РФ действуют соответствующие управления и отделы, занимающиеся обобщением судебной практики, анализом судебной статистики, правовой работой и работой с законопроектами, организацией делопроизводства, подбором и оформлением кадров (в том числе на должности судей), хозяйственным обеспечением и др.

Финансирование всей деятельности Верховного Суда РФ осуществляется непосредственно из федерального бюджета. Во владении, пользовании и распоряжении Верховного Суда РФ находятся используемые им здания, сооружения, транспортные средства и другое имущество. Недвижимое имущество Верховного Суда РФ не может быть изъято либо передано для пользования и владения другим физическим или юридическим лицам без его согласия.

§ 4. Арбитражные суды

Статья 127 Конституции РФ предусматривает создание Высшего Арбитражного Суда РФ, который является высшим судебным органом по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами. Это означает, что Конституция РФ предусмотрела образование системы арбитражных судов, возглавляемых Высшим Арбитражным Судом РФ, и, соответственно, эта система функционирует самостоятельно, независимо от системы судов общей юрисдикции. То есть в России судебная власть по гражданским и административным делам осуществляется двумя самостоятельными судебными подсистемами: судами общей юрисдикции и арбитражными судами. Принятие АПК РФ позволило некоторым ученым говорить о наличии особой процессуальной процедуры, не совпадающей по многим принципиальным моментам с процессуальными процедурами, в которых осуществляют правосудие суды общей юрисдикции. В то же время из текста Конституции РФ не явствует, что появился новый вид судопроизводства — арбитражное судопроизводство.

Экономическое правосудие представлено совокупностью всех арбитражных судов в стране, которая образует арбитражную систему. В свою очередь, она является всего лишь подсистемой судебной системы, входит в нее в качестве системы специализированных на осуществлении экономического правосудия судебных органов. Такая система обеспечивает не только доступность правосудия, но и возможность обжалования решений нижестоящих арбитражных судов в вышестоящие.

Полномочия, порядок образования и деятельности системы арбитражных судов, ее звеньев устанавливаются Федеральным конституционным законом "Об арбитражных судах в Российской Федерации". Четырехзвенной подсистема арбитражных судов стала с 2003 г. В ее состав вошли арбитражные суды субъектов Федерации (основное звено), 20 арбитражных апелляционных судов, 10 федеральных арбитражных судов округов и Высший Арбитражный Суд РФ, возглавивший эту подсистему.

Подсистема арбитражных судов, во-первых, осуществляет правосудие путем разрешения экономических споров и рассмотрения иных дел, отнесенных к ее компетенции законодательством.

Во-вторых, основными задачами арбитражных судов при рассмотрении подведомственных им споров являются:

защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов предприятий, учреждений, организаций и граждан в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности;

содействие укреплению законности и предупреждению правонарушений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

В-третьих, деятельность арбитражных судов России строится на основе следующих принципов: законности; независимости судей; равенства организаций и граждан перед законом и судом; состязательности и равноправия сторон; гласности разбирательства дел.

В-четвертых, вступившие в законную силу решения, определения и постановления арбитражных судов (судебные акты) обязательны для всех государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории России. Установлено, что неисполнение судебных актов арбитражного суда влечет ответственность, предусмотренную законодательством.

В-пятых, в соответствии с п. 4 ст. 44 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации" материально-техническое снабжение и обеспечение служебными помещениями арбитражных судов в России, а также медицинское, жилищное и социально-бытовое обслуживание судей и работников аппаратов арбитражных судов осуществляются соответствующим органом исполнительной власти по месту нахождения арбитражного суда за счет средств федерального бюджета.

В-шестых, в определенной мере вопросы организации работы арбитражных судов, формирования и деятельности судебных коллегий и судебных составов, организации проведения судебных заседаний, формирования и функционирования президиумов арбитражных судов всех уровней системы и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, а также Совета председателей арбитражных судов регулирует Регламент арбитражных судов, утвержденный Пленумом.

Арбитражные суды субъектов РФ. Эта группа арбитражных судов принадлежит низовому звену системы. В субъектах РФ созданы и действуют арбитражные суды республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области и автономных округов. При этом на территории нескольких субъектов РФ судебную власть может осуществлять один арбитражный суд (например, на территории г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области).

В настоящее время арбитражный суд состоит из президиума и двух судебных коллегий — по рассмотрению споров, возникающих из гражданских и иных правоотношений, и по рассмотрению споров, возникающих из административных правоотношений, а также из специализированных судебных составов. Из-за ограниченной численности судей в ряде арбитражных судов субъектов РФ не всегда есть смысл создавать судебные коллегии, а иногда это просто невозможно. В таком случае создаются судебные составы без создания судебных коллегий.

Одновременно в составе арбитражного суда субъекта РФ могут быть образованы иные судебные коллегии по рассмотрению отдельных категорий дел. Также предусмотрено, что могут быть созданы, опять же по решению Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, постоянные судебные присутствия, расположенные вне места постоянного пребывания арбитражного суда субъекта РФ. Эти постоянные судебные присутствия — качественно новая для российского правосудия организационная форма, созданная в целях приближения правосудия к месту нахождения или месту жительства участвующих в деле лиц, находящихся или проживающих в отдаленных местностях, а также с учетом количества дел, рассматриваемых арбитражными судами субъектов РФ. Постоянное судебное присутствие арбитражного суда субъекта РФ является обособленным подразделением соответствующего суда субъекта РФ вне места постоянного пребывания этого суда и осуществляет его полномочия.

Президиум суда действует в составе председателя суда, его заместителей, председателей судебных составов и судей. При этом судьи арбитражного суда субъекта РФ, входящие в президиум этого суда, утверждаются Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ по представлению председателя арбитражного суда субъекта РФ сроком на два года. Один и тот же судья может быть введен в состав президиума арбитражного суда субъекта РФ неоднократно. Вместе с тем по представлению председателя арбитражного суда субъекта РФ Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ может вывести судью из состава президиума арбитражного суда в случаях приостановления или прекращения полномочий судьи в связи с отставкой судьи либо невозможностью исполнения обязанности члена президиума по состоянию здоровья, ввиду неоднократного уклонения по неуважительным причинам от исполнения обязанностей члена президиума. Президиум арбитражного суда субъекта РФ утверждает по представлению председателя суда членов судебных коллегий и председателей судебных составов этого суда; рассматривает другие вопросы организации работы суда и вопросы судебной практики. Но конкретные судебные дела президиум суда не рассматривает.

Президиум созывается председателем этого суда по мере необходимости, он правомочен решать вопросы при наличии большинства членов президиума, а его постановления принимаются открытым голосованием большинством голосов от общего числа присутствующих членов президиума и подписываются председателем арбитражного суда, при этом члены президиума не вправе воздерживаться от голосования. Более детально полномочия президиума арбитражного суда субъекта РФ прописываются в Регламенте арбитражных судов, а также в локальных актах, принимаемых самим арбитражным судом субъекта РФ, обычно в форме положения о президиуме, утверждаемого председателем арбитражного суда субъекта РФ, иногда при предварительном обсуждении и одобрении на заседании президиума. Следует отметить, что президиум арбитражного суда субъекта РФ, по существу, не наделен какими-либо процессуальными правомочиями, и в этом есть, с одной стороны, его минус, а с другой — существенный резерв в деле повышения эффективности осуществления экономического правосудия в субъекте РФ.

В арбитражном суде субъекта РФ могут создаваться судебные коллегии, которые утверждаются президиумом суда из числа судей этого суда по представлению председателя суда; эти коллегии возглавляют их председатели — заместители председателя суда. Председатель суда в случае необходимости вправе своим распоряжением привлекать судей одной судебной коллегии для рассмотрения дел в составе другой судебной коллегии.

Судебные коллегии арбитражного суда субъекта РФ рассматривают в первой инстанции все дела, подведомственные арбитражным судам в России, за исключением дел, отнесенных к компетенции Высшего Арбитражного Суда РФ (который также рассматривает отдельные категории дел в первой инстанции), изучают и обобщают судебную практику, разрабатывают предложения по совершенствованию законов и иных нормативных правовых актов, анализируют судебную статистику, а также осуществляют иные полномочия, предусмотренные регламентом арбитражных судов.

Арбитражные апелляционные суды. Считаются образованными с момента назначения не менее трех судей этого суда, а решение о начале его деятельности принимает Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ, о чем извещает официально. Президиум арбитражного апелляционного суда состоит из председателя, его заместителей, председателей судебных составов и судей. Судьи арбитражного апелляционного суда, входящие в состав президиума, утверждаются Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ по представлению председателя арбитражного апелляционного суда сроком на два года, но один и тот же судья может быть введен в состав президиума арбитражного апелляционного суда неоднократно.

Президиум арбитражного апелляционного суда утверждает по представлению председателя суда членов судебных коллегий и председателей судебных составов этого суда; рассматривает другие вопросы организации работы суда, а также вопросы судебной практики; экономическое правосудие посредством разрешения дел он не вершит. Президиум созывается председателем этого суда по мере необходимости, он правомочен решать вопросы при наличии большинства членов президиума, а его постановления принимаются открытым голосованием большинством голосов от общего числа присутствующих членов президиума и подписываются председателем арбитражного апелляционного суда, при этом члены президиума не вправе воздерживаться от голосования. Здесь, в этом новом звене арбитражной подсистемы, президиум также не обладает (изначально не наделен) какими-либо процессуальными функциями.

В арбитражном апелляционном суде могут создаваться судебные коллегии, которые утверждаются президиумом суда из числа судей этого суда по представлению председателя суда, их возглавляют председатели — заместители председателя суда. Председатель суда в случае необходимости вправе своим распоряжением привлекать судей одной судебной коллегии для рассмотрения дел в составе другой судебной коллегии. В арбитражном апелляционном суде образуются судебные составы из числа судей, входящих в соответствующую судебную коллегию, а при отсутствии судебных коллегий — из числа судей этого суда. Судебный состав формирует председатель арбитражного апелляционного суда, возглавляет его председатель состава, утверждаемый президиумом арбитражного апелляционного суда сроком на три года; один и тот же судья может быть утвержден на должность председателя судебного состава неоднократно.

Председатель арбитражного апелляционного суда также является судьей и осуществляет процессуальные полномочия, установленные АПК РФ. Кроме того, он организует деятельность суда; распределяет обязанности между своими заместителями; формирует из числа судей судебные составы; созывает президиум суда и председательствует на его заседаниях, а также выносит на рассмотрение президиума вопросы, отнесенные к ведению президиума; осуществляет общее руководство аппаратом суда, назначает на должность и освобождает от должности работников аппарата суда; представляет суд в отношениях с государственными, общественными и иными органами; осуществляет другие полномочия, установленные законом, для чего издает приказы и распоряжения.

Федеральные арбитражные суды округов. В России сегодня действуют 10 федеральных арбитражных судов округов, место расположения которых определил Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ. В Федеральном конституционном законе "Об арбитражных судах в Российской Федерации" дается четкое определение арбитражного кассационного суда: федеральный арбитражный суд округа является судом по проверке в кассационной инстанции законности вступивших в законную силу судебных актов арбитражных судов субъектов РФ и арбитражных апелляционных судов (ст. 24).

Президиум федерального арбитражного суда округа состоит из председателя суда, его заместителей и председателей составов суда, а также тех судей суда, которые в качестве членов президиума суда округа были утверждены Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ, при этом следует подчеркнуть, что и в арбитражных судах этого уровня судьи в состав президиума суда теперь утверждаются Пленумом сроком на два года; один и тот же судья может быть введен в состав президиума неоднократно. Президиум рассматривает вопросы судебной практики, утверждает членов судебных коллегий и председателей судебных составов суда и решает иные вопросы организации работы суда, но непосредственно арбитражное правосудие не осуществляет, дела не рассматривает, решения по ним не выносит и, таким образом, никаких процессуальных функций не выполняет.

Судебные коллегии федерального арбитражного суда округа возглавляются председателями коллегий — заместителями председателя суда. В судебных коллегиях судов округов предусмотрена возможность создания судебных составов из числа судей, входящих в соответствующую судебную коллегию, формируемых председателем суда округа и возглавляемых председателями составов, утверждаемых президиумом суда округа. В этих судах полномочия и судебных коллегий, и судебных составов более детально определяются так же, как и в низшем звене системы, локальными актами суда. Вообще функции и полномочия судебных коллегий и судебных составов федеральных арбитражных судов округов весьма сходны с функциями и полномочиями судебных коллегий и судебных составов арбитражных судов субъектов РФ и арбитражных апелляционных судов.

Во всех федеральных арбитражных судах округов страны действуют научно-консультативные советы, издаются вестники, альманахи, журналы и т. п. научно-практические периодические издания.

Высший Арбитражный Суд РФ. В отличие от других звеньев он получил оформление путем отражения в ст. 127 Конституции РФ положения о том, что Высший Арбитражный Суд РФ является высшим судебным органом по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

Более детально полномочия Высшего Арбитражного Суда РФ закреплены в Федеральном конституционном законе "Об арбитражных судах в Российской Федерации". При этом нужно учесть, что в подсистеме арбитражных судов нет такого органа, как Судебный департамент при Верховном Суде РФ, его функции для арбитражных судов всей страны выполняет непосредственно Высший Арбитражный Суд РФ. Поэтому он является также организационным центром системы арбитражных судов России, ему принадлежит право законодательной инициативы по вопросам его ведения.

Высший Арбитражный Суд РФ — это аналитический центр системы, который изучает и обобщает практику применения арбитражными судами законов и других нормативных правовых актов, регулирующих отношения в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Он дает разъяснения по вопросам судебной практики, а также разрабатывает предложения по совершенствованию законов и иных нормативных актов, регулирующих отношения в указанной сфере.

Высший Арбитражный Суд РФ — организационный центр системы, поскольку ведет судебную статистику и организует работу по ее ведению в арбитражных судах, решает в пределах своей компетенции вопросы, вытекающие из международных договоров России. Он также осуществляет меры по созданию условий для судебной деятельности арбитражных судов, в том числе по их правовому, организационному, материально-техническому и иным видам обеспечения. Кроме того, Высший Арбитражный Суд РФ решает вопросы образования постоянных судебных присутствий арбитражных судов — как судов субъектов РФ, так и апелляционных.

Высший Арбитражный Суд РФ производит подбор и подготовку кандидатов в судьи, организует работу по повышению квалификации судей и работников аппаратов арбитражных судов, осуществляет финансирование арбитражных судов, обеспечивает надзор за расходованием финансовых средств, выделяемых арбитражным судам. А федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъектов Федерации обязаны оказывать содействие Высшему Арбитражному Суду РФ в организационном обеспечении деятельности арбитражных судов в Российской Федерации. По вопросам внутренней деятельности арбитражных судов в России и взаимоотношений между ними и Высшим Арбитражным Судом РФ принимает Регламент, обязательный для всех арбитражных судов страны.

Высший Арбитражный Суд РФ в настоящее время состоит: 1) из Пленума; 2) Президиума; 3) Судебной коллегии по рассмотрению споров, возникающих из гражданских и иных правоотношений; 4) Судебной коллегии по рассмотрению споров, вытекающих из административных правоотношений.

Кроме того, в составе Высшего Арбитражного Суда РФ по решению его Пленума могут быть образованы иные судебные коллегии по рассмотрению отдельных категорий дел. Каждая из названных структур действует на базе четко очерченных федеральным конституционным законом правомочий.

Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ решает важнейшие вопросы работы арбитражных судов и действует в составе Председателя, его заместителей и судей Высшего Арбитражного Суда РФ. В заседаниях Пленума вправе принимать участие члены Совета Федерации и депутаты Государственной Думы, Председатель Конституционного Суда РФ, Председатель Верховного Суда РФ, Генеральный прокурор РФ, министр юстиции РФ, председатели арбитражных судов, а по приглашению Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ — судьи иных арбитражных судов, представители федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Федерации, научных учреждений, других организаций и граждане. По сравнению с Пленумом Верховного Суда РФ Пленум Высшего Арбитражного Суда в большей степени наделен организационными полномочиями, формируя в том числе президиумы нижестоящих судов.

Созывается Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ Председателем этого суда по мере необходимости, но не реже двух раз в год; при этом Пленум правомочен решать вопросы при наличии не менее двух третей его состава. Его постановления принимаются открытым голосованием большинством голосов от общего числа присутствующих членов Пленума и подписываются Председателем Высшего Арбитражного Суда РФ и секретарем Пленума.

Если Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ проводит свои заседания не реже двух раз в год, то Президиум фактически заседает раз в неделю, хотя в Законе сказано (п. 1 ст. 17), что он созывается Председателем Высшего Арбитражного Суда РФ по мере необходимости. Президиум правомочен решать вопросы при наличии большинства членов Президиума, а постановления Президиума принимаются открытым голосованием большинством голосов от общего числа присутствующих членов Президиума, причем члены Президиума не вправе воздерживаться от голосования. Постановления Президиума подписываются Председателем Высшего Арбитражного Суда РФ. Порядок работы Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ определяется АПК РФ.

Судебные коллегии Высшего Арбитражного Суда РФ создаются из числа судей этого суда, утверждаются Пленумом по представлению Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ, возглавляются председателями коллегий, которые по должности являются заместителями Председателя. Председатель Высшего Арбитражного Суда РФ в случае необходимости вправе своим распоряжением привлечь судей одной судебной коллегии для рассмотрения дела в состав другой судебной коллегии. В функции судебной коллегии Высшего Арбитражного Суда РФ входит: рассмотрение дел по первой инстанции, изучение и обобщение судебной практики, разработка предложений по совершенствованию законов и иных нормативных правовых актов, анализ судебной статистики и т. д.

В судебных коллегиях образуются судебные составы из числа судей, входящих в соответствующую коллегию и специализирующихся на арбитражных делах определенных категорий. Эти составы формируются Председателем Высшего Арбитражного Суда РФ и возглавляются председателями составов, которых утверждает Пленум сроком на три года, но при этом один и тот же судья может быть утвержден на должность председателя судебного состава неоднократно.

Законом определены полномочия Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ и его заместителей. Председатель, являясь судьей, осуществляет процессуальные полномочия, установленные АПК РФ, и организует деятельность Высшего Арбитражного Суда РФ и системы арбитражных судов по всей стране; созывает Пленум и Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ и председательствует на их заседаниях, а также выносит на рассмотрение Пленума и Президиума вопросы, отнесенные законом к их ведению; осуществляет общее руководство аппаратом Высшего Арбитражного Суда, назначает на должность и освобождает от должности работников аппарата суда; распределяет обязанности между своими заместителями; формирует из числа судей Высшего Арбитражного Суда РФ судебные составы; выносит на обсуждение Совета председателей арбитражных судов страны вопросы, отнесенные законом к его ведению; представляет Высший Арбитражный Суд РФ в отношениях с государственными, общественными и иными органами; вправе принимать участие в заседаниях Совета Федерации и Государственной Думы, их комитетов и комиссий, федерального правительства; осуществляет другие полномочия, предоставленные ему законом.

Заместители Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ, являясь также судьями, осуществляют процессуальные полномочия, установленные АПК РФ, и в соответствии с распределением обязанностей возглавляют судебные коллегии, организуют деятельность структурных подразделений аппарата Высшего Арбитражного Суда РФ и системы арбитражных судов в России. В случае отсутствия Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ его полномочия осуществляет первый заместитель Председателя, а в отсутствие первого заместителя — один из заместителей Председателя. Кроме того, заместители Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ вправе принимать участие в заседаниях Совета Федерации и Государственной Думы, их комитетов и комиссий, федерального правительства.

Действующим с 1995 г. органом в системе арбитражных судов является Совет председателей арбитражных судов, функционирующий при Высшем Арбитражном Суде РФ. Это совещательный орган, он призван рассматривать вопросы организационной, кадровой и финансовой деятельности арбитражных судов России. Для реализации принятых им решений председатель Высшего Арбитражного Суда РФ издает приказы и распоряжения.

Одновременно при Высшем Арбитражном Суде РФ работает Научно-консультативный совет, задачей которого является подготовка научно обоснованных рекомендаций по вопросам, связанным с формированием практики применения законов и иных нормативных правовых актов, и разработка предложений по их совершенствованию. Положение об этом Совете, как и его состав, утверждаются Председателем Высшего Арбитражного Суда РФ.

В последние годы наблюдалась тенденция перераспределения подведомственности дел, расширения компетенции арбитражных судов за счет передачи им из подведомственности судов общей юрисдикции многих категорий дел с участием физических лиц. Однако при этом не учитывается, что степень доступности судов общей юрисдикции и арбитражных судов (а для физических лиц это имеет особое значение) существенно разнится. Ведь именно суды общей юрисдикции через мировых судей и районные суды максимально приближены к населению. В то же время арбитражные суды, рассматривающие дела по первой инстанции, находятся в центрах субъектов РФ. Данный факт для большинства граждан затруднит реализацию их прав на доступ к правосудию. Поэтому сторонам не безразлично, в каких судах будут рассматриваться их дела и применяться (в различных процедурах) одни и те же нормы материального права.

Глава 15. Cудьи и правосудие

§ 1. Должность судьи — политико-правовая основа осуществления правосудия

Должность судьи, отражая государственно-властный характер, являясь одним из важнейших социальных факторов осуществления правосудия, составляет его организационную основу. Вне должностей правосудие существовать не может. Должность судьи есть не что иное как учрежденная в установленном порядке первичная структурная единица правосудия, которой определяется содержание и объем полномочий, ответственность замещающего ее лица, а также расходы государства за выполняемую работу по этой государственной должности.

Сравнительно недавно должность судьи в России рассматривалась в качестве разновидности должностей государственной службы, однако с принятием Закона о статусе судей ситуация изменилась, судьи в Российской Федерации государственными служащими не являются. Они относятся к лицам, замещающим государственные должности Российской Федерации, не входящие в систему должностей государственной службы, что обусловлено принципами разделения властей и обеспечения независимости судей. Однако справедливости ради надо отметить, что изменение правового регулирования пока не повлекло кардинального изменения воззрения на должность судьи через призму государственной службы.

Нередко в литературе упоминается о данном виде государственно-властной деятельности как разновидности государственной службы. Действительно, смена ценностных ориентиров не изменяет государственной природы судебной деятельности, разделение государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную отнюдь не означает, что судебная власть лишена свойства государственности, а судья перестает быть лицом, имеющим отношение к государству. Вместе с тем статус судьи кардинально отличается от статуса государственного служащего. Одно из главных отличий заключается в том, что последний являет собой управленческий ресурс и потенциал, в то время как юридическая природа судьи обусловлена "арбитральным характером" судебной власти. В этом контексте судья занимает место между социальной организацией общества и государственной властью. Это место, где в случае необходимости и в пределах, установленных законом, может осуществляться разрешение правовых конфликтов или иных правовых вопросов в целях защиты права и обеспечения стабильности социальных отношений.

Не случайно зарубежные юристы используют фразу "Между Богом и людьми только судья", что характеризует традиционное отношение к судье как особому должностному лицу, которому дано право "умиротворять" общественные отношения посредством справедливого разрешения на основе права социальных конфликтов и восстанавливать нарушенное право. Иными словами, судья — это социальный инструмент обеспечения верховенства права, демократических ценностей, в числе которых наиболее важные — права человека.

Статус судьи как ключевое понятие правовой науки привлекает пристальное внимание юридического сообщества. Дискуссии о содержании правового статуса судьи, начавшись еще на первом этапе судебной реформы, не утихают до сегодняшнего дня. Несмотря на периодически меняющуюся тональность, остроту оценок в процессе дискуссии по вопросу об элементах, образующих структурный состав категории "правовой статус судьи", все эксперты единодушны в том, что "сердцевину" этой категории составляют не только его полномочия по осуществлению правосудия, но и условия их обеспечения. К таковым относятся: формирование кадрового состава, обладающего необходимыми качествами для осуществления профессиональной судебной деятельности; установление такого порядка замещения должности судьи, который обеспечивал бы отбор наиболее достойных кандидатов для замещения вакантных судебных должностей, и порядка осуществления ими полномочий по осуществлению правосудия, способствующих развитию их профессиональных качеств, должностному росту на основе объективной оценки результатов их профессиональной деятельности; использование квалификационных классов как эффективного средства (критерия) профессионализма судей; создание гарантий правовой и социальной защиты, материального и иных видов обеспечения действующих судей, а также прекративших свою служебную деятельность.

Многочисленный состав судейского корпуса дает основание сгруппировать всех судей по различным критериям.

В зависимости от порядка создания и упразднения судов различаются: судьи судов, созданных в соответствии с Конституцией РФ; судьи судов, созданных федеральным законом.

По территориальному масштабу деятельности судебной власти различаются: 1) судьи высших судов Российской Федерации; 2) судьи окружных, гарнизонных судов; судьи судов, дислоцирующихся за пределами территории Российской Федерации; 3) судьи субъектов РФ; 4) судьи районных судов; 5) мировые судьи.

Исходя из особенностей принципа федерализма, положенного в основу функционирования судебной власти в Российской Федерации, можно выделить: 1) судей федеральных судов; 2) судей конституционных (уставных судов) и мировых судей субъектов РФ.

В зависимости от субъектного состава судов, составляющих систему федеральных судов и судов субъектов РФ, судьи подразделяются на: 1) судей Конституционного Суда РФ; 2) судей Верховного Суда РФ, верховных судов республик, краевых и областных судов, судов городов федерального значения, судов автономной области и автономных округов, районных судов, военных и специализированных судов, составляющих систему федеральных судов общей юрисдикции; 3) судей Высшего Арбитражного Суда РФ, федеральных арбитражных судов округов (арбитражные кассационные суды), арбитражных апелляционных судов, арбитражных судов субъектов РФ, составляющих систему федеральных арбитражных судов; 4) судей Дисциплинарного судебного присутствия. К судьям судов субъектов РФ относятся судьи конституционных (уставных) судов субъектов РФ, мировые судьи, являющиеся судьями общей юрисдикции субъектов РФ.

В зависимости от форм правосудия судьи осуществляют полномочия в рамках конституционного, гражданского, административного, уголовного судопроизводства.

В зависимости от объема осуществляемых полномочий выделяются судьи первой инстанции, апелляционной, кассационной, надзорной инстанции.

В зависимости от характера полномочий выделяются председатель и другие должностные лица: заместитель, секретарь Пленума, судьи-докладчики, члены президиума, члены Дисциплинарного присутствия, председатель палаты, председатель коллегии.

Представляется, что данные классификации имеют значение при решении таких вопросов, как разработка и реализация программ подготовки кадров для судебной системы исходя из реальной потребности в них; установление квалификационных требований для замещения судейских должностей с учетом особенностей вида судебного органа, объема и характера полномочий.

К числу особых в названных классификациях должностей относится должность председателя суда (его заместителя). Это обусловлено тем, что полномочия председателя суда (его заместителя) имеют двойственную юридическую природу. Их деятельность направлена как на осуществление ряда процессуальных действий по рассмотрению конкретных дел, так и на организацию работы суда. К полномочиям организационного характера относятся установление правил внутреннего распорядка суда на основе утверждаемых Советом судей РФ типовых правил внутреннего распорядка судов, контроль за их выполнением; распределение обязанностей между заместителями председателя, а также между судьями; организация работы по повышению квалификации судей; осуществление общего руководства деятельностью аппарата суда, в том числе назначение на должность и освобождение от должности работников аппарата суда, а также распределение обязанностей между ними, принятие решений о поощрении работников аппарата суда либо о привлечении их к дисциплинарной ответственности, организация работы по повышению квалификации работников аппарата суда; регулярное информирование судей и работников аппарата суда о своей деятельности и о деятельности суда и др.

В частности, в соответствии со ст. 24 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Председатель Конституционного Суда РФ:

руководит подготовкой заседаний Конституционного Суда РФ, созывает их и председательствует на них;

вносит на обсуждение Конституционного Суда РФ вопросы, подлежащие рассмотрению в пленарных заседаниях и заседаниях палат;

представляет Конституционный Суд РФ в отношениях с государственными органами и организациями, общественными объединениями, по уполномочию Конституционного Суда РФ выступает от его имени;

осуществляет общее руководство аппаратом Конституционного Суда РФ, представляет на утверждение Конституционного Суда РФ кандидатуры руководителей аппарата и Секретариата Конституционного Суда, а также Положение о Секретариате Конституционного Суда РФ и структуре аппарата.

Помимо перечисленных полномочий Председатель Конституционного Суда РФ в соответствии с Регламентом Конституционного Суда РФ представляет на утверждение Конституционного Суда РФ календарный план проведения пленарных заседаний и рабочих совещаний судей, созывает плановые, а также по собственной инициативе или требованию одного из судей внеплановые пленарные заседания Конституционного Суда РФ или рабочие совещания судей, председательствует на них; представляет на рассмотрение и утверждение Конституционного Суда РФ проект сметы расходов на очередной финансовый год и отчет о ее исполнении.

Председатель Верховного Суда РФ в соответствии со ст. 21 Федерального конституционного закона "О судах общей юрисдикции" наряду с осуществлением полномочий судьи Верховного Суда РФ и процессуальных полномочий, установленных для Председателя Верховного Суда РФ федеральными конституционными законами и федеральными законами:

организует работу Верховного Суда РФ и в целом системы судов общей юрисдикции по изучению и обобщению судебной практики, анализу судебной статистики;

созывает Пленум Верховного Суда РФ и председательствует в его заседаниях, представляет на его утверждение кандидатуру секретаря Пленума Верховного Суда РФ и состав Научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ, составы судебных коллегий Верховного Суда РФ, формирует повестку дня заседания Пленума Верховного Суда РФ, созывает Президиум Верховного Суда РФ и председательствует в его заседаниях;

распределяет обязанности между заместителями Председателя Верховного Суда РФ, судьями Верховного Суда РФ;

представляет Президенту РФ кандидатов для назначения в установленном порядке на должность судьи Верховного Суда РФ и должности судей других федеральных судов общей юрисдикции, членов Президиума Верховного Суда РФ, на должности первого заместителя и заместителей Председателя Верховного Суда РФ, на должности председателя и членов Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ;

вносит в ВККС РФ представления о квалификационной аттестации судей Верховного Суда РФ, председателей и заместителей председателей верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области, судов автономных округов, судей военных судов, а также о приостановлении или прекращении их полномочий; формирует судебные составы судебных коллегий Верховного Суда РФ и назначает председателей судебных составов судебных коллегий Верховного Суда РФ;

организует текущее и перспективное планирование работы Верховного Суда РФ и осуществляет контроль за выполнением планов;

организует работу по повышению квалификации судей Верховного Суда РФ и других судов общей юрисдикции;

направляет в Дисциплинарное судебное присутствие обращения о досрочном прекращении полномочий судей судов общей юрисдикции за совершение ими дисциплинарных проступков в тех случаях, когда Высшей квалификационной коллегией судей РФ или квалификационными коллегиями судей субъектов РФ отказано в удовлетворении представлений председателей федеральных судов общей юрисдикции о прекращении полномочий судей судов общей юрисдикции за совершение ими дисциплинарных проступков;

организует проверку сведений о поведении судей судов общей юрисдикции, не соответствующем предъявляемым к ним Законом о статусе судей и Кодексом судейской этики требованиям и умаляющем авторитет судебной власти;

утверждает порядок проверки достоверности и полноты сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера судей судов общей юрисдикции, а также их супругов и несовершеннолетних детей в соответствии с Законом о статусе судей;

назначает на должность и освобождает от должности Генерального директора Судебного департамента при Верховном Суде РФ, его заместителей;

взаимодействует с Правительством РФ при разработке проекта федерального бюджета в части финансирования судов общей юрисдикции;

вносит в ВККС РФ, Президенту РФ представления о награждении государственными наградами Российской Федерации судей судов общей юрисдикции, работников аппарата Верховного Суда РФ и Генерального директора Судебного департамента при Верховном Суде РФ;

утверждает членов коллегии Судебного департамента при Верховном Суде РФ, за исключением членов этой коллегии, входящих в ее состав по должности;

руководит организацией работы Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ и судебных коллегий Верховного Суда РФ;

организует работу Верховного Суда РФ по приему граждан и рассмотрению предложений, заявлений и жалоб;

осуществляет общее руководство деятельностью аппарата Верховного Суда РФ, в том числе назначает на должность и освобождает от должности работников аппарата суда, а также распределяет обязанности между ними, принимает решение о поощрении работников аппарата суда или о привлечении их к дисциплинарной ответственности, организует работу по повышению квалификации работников аппарата суда, присваивает в пределах своей компетенции работникам аппарата Верховного Суда РФ классные чины государственной гражданской службы Российской Федерации;

вносит Президенту РФ представления о присвоении классных чинов государственной гражданской службы Российской Федерации работникам аппарата Верховного Суда РФ и Генеральному директору Судебного департамента при Верховном Суде РФ;

представляет Верховный Суд РФ во взаимоотношениях с государственными органами, международными и межправительственными организациями;

устанавливает правила внутреннего распорядка Верховного Суда РФ и осуществляет контроль за их выполнением;

издает в пределах своей компетенции приказы и распоряжения.

Председатель Высшего Арбитражного Суда РФ в соответствии со ст. 20 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации" в рамках своей компетенции:

организует деятельность Высшего Арбитражного Суда РФ и системы арбитражных судов в Российской Федерации;

созывает Пленум и Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ и председательствует на их заседаниях, выносит на их рассмотрение отнесенные к их ведению вопросы;

осуществляет общее руководство аппаратом Высшего Арбитражного Суда РФ, назначает на должность и освобождает от должности работников аппарата Высшего Арбитражного Суда РФ;

распределяет обязанности между заместителями Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ;

формирует из числа судей Высшего Арбитражного Суда РФ судебные составы Высшего Арбитражного Суда РФ;

выносит на обсуждение Совета председателей арбитражных судов отнесенные к его ведению вопросы;

направляет в Дисциплинарное судебное присутствие обращения о досрочном прекращении полномочий судей арбитражных судов за совершение ими дисциплинарных проступков в тех случаях, когда ВККС РФ или ККС субъектов РФ отказано в удовлетворении представлений председателей федеральных арбитражных судов о прекращении полномочий судей арбитражных судов за совершение ими дисциплинарных проступков.

Заместитель председателя суда наряду с осуществлением полномочий судьи соответствующего суда, а также процессуальных полномочий, установленных для заместителя председателя суда федеральными конституционными законами и федеральными законами, осуществляет полномочия по организации работы суда в соответствии с распределением обязанностей, установленным председателем суда. В случае отсутствия председателя суда его полномочия осуществляет по поручению председателя суда один из его заместителей, а при отсутствии у председателя суда заместителей — по поручению председателя суда один из судей этого суда.

К должности заместителя Председателя Верховного Суда РФ приравнивается должность председателя Военной коллегии Верховного Суда РФ. В рамках своих полномочий он принимает предусмотренные законом решения по жалобам и представлениям на вступившие в законную силу решения военных судов и Военной коллегии, участвует в рассмотрении дел Военной коллегией и председательствует в судебных заседаниях; организует деятельность Военной коллегии; контролирует работу аппарата Военной коллегии, являющегося структурным подразделением аппарата Верховного Суда РФ; осуществляет иные полномочия, предусмотренные федеральным законом, и исполняет обязанности, возложенные на него Председателем Верховного Суда РФ.

В случае приостановления либо прекращения полномочий заместителя председателя суда, за исключением заместителя Председателя Конституционного Суда РФ, полномочия заместителя председателя суда осуществляет по поручению председателя суда другой заместитель председателя этого суда, а при отсутствии другого заместителя председателя — по поручению председателя суда один из судей этого суда.

Полномочия председателей и заместителей председателей судов прекращаются по истечении срока, на который они были назначены. Указанные полномочия могут быть также прекращены досрочно решением соответствующей ККС в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением председателями, заместителями председателей судов своих должностных обязанностей. По прекращении полномочий председателя, заместителя председателя суда за ними сохраняются полномочия судьи суда, в котором они замещали должность председателя, заместителя председателя суда.

Сложение полномочий Председателем Конституционного Суда РФ (его заместителем) констатируется решением Конституционного Суда РФ.

Законодательством Российской Федерации предусмотрена ротация судей, занимающих должности председателей судов, их заместителей. Все они назначаются на должность сроком на шесть лет. Одно и то же лицо может быть назначено на должность председателя (заместителя председателя) одного и того же суда неоднократно, но не более двух раз подряд. Сняты ограничения для Председателя Верховного Суда РФ и заместителей Председателя Верховного Суда РФ при назначении на должность по истечении срока их полномочий. Предусмотрено, что одно и то же лицо может быть назначено на эти должности неоднократно.

Председатель Верховного Суда РФ, Председатель Высшего Арбитражного Суда РФ назначаются на должность Советом Федерации Федерального Собрания РФ по представлению Президента РФ при наличии положительного заключения ВККС РФ. Указанное заключение представляется Президенту РФ не позднее чем за два месяца до истечения срока полномочий председателей высших судебных органов, а в случае досрочного прекращения полномочий указанных лиц — не позднее чем через три месяца со дня открытия вакансии.

Президент РФ вносит в Совет Федерации Федерального Собрания РФ представление о назначении Председателя Верховного Суда РФ, Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ не позднее чем до истечения срока их полномочий, а в случае досрочного прекращения полномочий указанных лиц — не позднее чем через шесть месяцев со дня открытия вакансии. Аналогичные процедуры назначения предусмотрены и для их заместителей.

Несмотря на то что состав судейского корпуса неодинаков, функциональное назначение судей по реализации полномочий органов правосудия разнообразно и осуществляют судьи свои полномочия в неодинаковых условиях, следует учитывать установленное законом важное принципиальное правило о единстве статуса для всех судей в Российской Федерации независимо от того, в каком суде они осуществляют свои полномочия.

В Конституции РФ подчеркивается, что судьями являются лица, наделенные в соответствии с Конституцией РФ, Федеральным конституционным законом "О судебной системе Российской Федерации", Законом о статусе судей полномочиями осуществлять правосудие и исполняющие свои обязанности на профессиональной основе.

Основы правового статуса судьи сформулированы как в международных, так и внутригосударственных правовых актах.

В Европейской хартии о статусе судей особо подчеркивается, что статус судьи исключает возможность принятия и применения любых нормативных положений и процедур, способных поколебать доверие к их компетентности, независимости, беспристрастности[537]. А в Рекомендации N R (94) 12 Комитета министров Совета Европы странам-участницам относительно независимости, эффективности и роли судей предложено в соответствии с положениями ст. 15(b) Устава Совета Европы осуществить на практике Правило 1 о независимости судей путем внесения специальных положений в национальные конституции или в иные законодательные документы либо путем включения положений настоящей Рекомендации во внутреннее право[538]. В такой ситуации логично, что в той или иной форме принцип независимости судей закреплен конституциями разных стран.

Согласно Конституции Японии все судьи независимы и действуют, следуя голосу своей совести, они связаны только Конституцией и законами. Подобные формулировки содержатся в конституциях Германии, Италии, Испании. Конституция России — не исключение. В силу ч. 1 ст. 120 Основного Закона РФ судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону. Дальнейшее развитие этот принцип находит в положениях Федеральных конституционных законов "О судебной системе в Российской Федерации", "О Конституционном Суде Российской Федерации", "О военных судах Российской Федерации", "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации", "Об арбитражных судах в Российской Федерации", в Законе о статусе судей, к слову сказать, принятого раньше, чем Конституция РФ и федеральные конституционные законы, и в этом смысле опередившего время в реализации предъявляемых к судьям международных стандартов. Его по праву можно считать и первым, и основополагающим на пути становления в России действительно независимого и справедливого суда.

Процессуальный аспект независимости судей находит отражение в двух процессуальных законах — ГПК РФ и АПК РФ. Что же касается УПК РФ, КоАП РФ, то принцип независимости судей в общем перечне принципиальных положений хотя и не поименован, но получил последовательное развитие. Так, к числу гарантий осуществления полномочий судьи относится строго регламентированная в названных процессуальных законах процедура рассмотрения и разрешения судом различных категорий дел. Законодатель устанавливает такой порядок производства по рассматриваемым судами дел, который не позволяет кому-либо вмешиваться в судебную деятельность. Всякое вмешательство в деятельность судьи по осуществлению правосудия преследуется по закону. С этой целью установлено важное процессуальное правило, согласно которому в совещательной комнате при обсуждении и вынесении судебного решения по делу никто не может присутствовать, кроме судей (в том числе присяжных заседателей), входящих в состав суда для рассмотрения и разрешения данного дела. При этом недопустимы телефонные переговоры с судьями во время их совещания по обсуждаемым ими вопросам и принимаемым решениям по делу.

В силу правила о тайне совещания судей не допускается разглашение ими суждений, имевших место во время этого совещания. Несоблюдение судьями указанного правила влечет признание вышестоящим судом вынесенных по делу решений незаконными и подлежащими отмене в обязательном порядке. Еще одно важное принципиальное правило, направленное на обеспечение независимого статуса судьи, выражено в положении закона о том, что судья не обязан давать каких-либо объяснений по существу рассмотренных или находящихся в производстве дел, а также представлять их кому бы то ни было для ознакомления, иначе как в случаях и порядке, предусмотренных процессуальным законом (ст. 10 Закона о статусе судей). В частности, право ознакомления в суде с производством по уголовному делу и с поступившими кассационными жалобами или представлением предоставлено прокурору, а также осужденному, оправданному, их защитникам и законным представителям, потерпевшему, гражданскому истцу.

Особенностью статуса судьи в Российской Федерации является установление полномочий судьи на неопределенный срок (очень длительный) без процедур перевыборов или переназначения. Законодатель не ограничивает определенным сроком осуществление полномочий для большинства судей, за исключением следующих изъятий: достижение предельного возраста пребывания в должности судьи — 70 лет; судья федерального суда, кроме судей Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, в первый раз назначается на должность сроком на три года, по истечении которого он может быть назначен на ту же должность без ограничения срока полномочий до достижения им предельного возраста пребывания в должности судьи; судья Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ назначается на должность без ограничения определенным сроком, и его предельный возраст для пребывания в этой должности составляет 70 лет. При этом данный предельный возраст пребывания в должности судьи не распространяется на Председателя Конституционного Суда РФ, Председателя Верховного Суда РФ.

По общему правилу судьи высших судебных органов назначаются Советом Федерации Федерального Собрания РФ по представлению Президента РФ, которое вносится с учетом мнения соответственно Председателя Верховного Суда РФ и Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ.

Судьи других федеральных судов общей юрисдикции и арбитражных судов назначаются Президентом РФ по представлению соответственно Председателя Верховного Суда РФ и Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ, которое направляется Президенту РФ не позднее 30 дней со дня получения от председателя соответствующего суда представления о назначении рекомендуемого лица на должность судьи.

Мировой судья в первый раз назначается (избирается) на должность на срок, установленный законом соответствующего субъекта РФ, но не более чем на пять лет. По истечении указанного срока мировой судья вправе снова выдвинуть свою кандидатуру для назначения (избрания) на данную должность. При повторном и последующих назначениях (избрании) на должность мирового судьи он назначается на срок, установленный законом соответствующего субъекта РФ, но не менее чем на пять лет. В случае если в течение указанного срока мировой судья достигнет предельного возраста пребывания в этой должности, он назначается (избирается) на должность мирового судьи на срок до достижения им предельного возраста пребывания в должности мирового судьи — 70 лет.

Уместно подчеркнуть, что полномочия и порядок деятельности мировых судей устанавливаются как федеральным законом, так и законом субъекта РФ. Принятые в субъектах РФ законодательные акты по данному вопросу показывают, что практически во всех регионах воспринята модель, в соответствии с которой мировые судьи назначаются на должность законодательным (представительным) органом государственной власти субъекта РФ. Например, в Саратовской области мировых судей назначает областная Дума по представлению председателя областного суда, основанному на заключении ККС области, согласованному с губернатором. В Республике Татарстан мировых судей назначает Госсовет Республики по представлению Председателя Верховного суда Республики, основанному на заключении ККС. В Московской области мировых судей назначает областная Дума по представлению губернатора, основанному на решении ККС Московской области и глав муниципальных образований. В Санкт-Петербурге кандидат на должность мирового судьи представляется к назначению на должность в Законодательное собрание Санкт-Петербурга.

Статус судьи подтверждается публичной присягой. Гражданин, впервые назначенный указом Президента РФ или Советом Федерации Федерального Собрания РФ на должность судьи, может приступить к исполнению судейских полномочий только после публичного принятия присяги. Именно с момента принятия присяги судья считается вступившим в должность. Присяга символизирует профессиональную ответственность. Судьи всех судов судебной системы Российской Федерации, впервые назначенные на должности, приносят в торжественной обстановке присягу следующего содержания: "Торжественно клянусь честно и добросовестно исполнять свои обязанности, осуществлять правосудие, подчиняясь только закону, быть беспристрастным и справедливым, как велят мне долг судьи и моя совесть".

Для судей Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ принесение присяги происходит на заседании Пленума данных судебных органов. Судьи же всех других судов приносят присягу на съездах (конференциях) либо на собраниях судей.

Приведение к присяге лиц, назначенных на должности судей Конституционного Суда РФ, осуществляется на заседании Совета Федерации. Председатель Совета Федерации приглашает на трибуну зала заседаний лицо, назначенное на должность судьи Конституционного Суда РФ, для приведения его к присяге. Лицо, назначенное на должность судьи Конституционного Суда РФ, положив руку на текст Конституции РФ, произносит текст присяги следующего содержания: "Клянусь честно и добросовестно исполнять обязанности судьи Конституционного Суда Российской Федерации, подчиняясь при этом только Конституции Российской Федерации, ничему и никому более". Принесение присяги удостоверяется личной подписью судьи Конституционного Суда РФ под текстом присяги с указанием даты ее принесения. Документ остается на хранении в Совете Федерации.

Среди формальных требований, предъявляемых к кандидату на должность судьи, на первом месте стоит наличие российского гражданства. Оно вполне логично вписывается в содержание правового статуса судьи. Едва ли найдется государство, которое не требовало бы от своих судей быть его гражданами. Все государства ревностно охраняют прерогативу своих граждан в данной сфере, ограждают ее правовыми средствами от влияния иностранных граждан и лиц без гражданства. Например, в соответствии с законодательством Федеративной Республики Германия претендент на должность судьи должен быть немцем[539]. Согласно Конституции Республики Филиппины членом Верховного суда или любого нижестоящего коллегиального суда может быть назначен только гражданин Филиппин по рождению[540]. Не исключение и Российская Федерация, где в качестве основания отказа в принятии на должность судьи, его отставки Закон о статусе судей предусматривает наличие гражданства иностранного государства либо вида на жительство.

Значительный интерес представляет такое требование, предъявляемое к судье, как владение государственным языком. Речь идет именно о русском языке, играющем исключительную роль в межнациональном общении, который в той или иной степени знаком каждому гражданину страны. Проблема государственного языка при отправлении правосудия в Российской Федерации особенно актуальна для судей республик в составе Российской Федерации, где производство в судах согласно ч. 2 ст. 10 Федерального закона "О судебной системе Российской Федерации" ведется на русском языке — государственном языке Российской Федерации либо на государственном языке соответствующей республики. Данное положение законодательством республик о языках интерпретируется по-разному. В одном случае указывается, что судопроизводство ведется: на государственном языке республики (Карелия); в других случаях — на государственных языках республики (Адыгея, Татарстан, Тыва); на одном из государственных языков (Бурятия, Коми, Марий Эл); на русском или башкирском языках (Башкортостан); на русском и якутском языках (Саха (Якутия)).

Возможность ведения судопроизводства на государственном языке соответствующей республики не рассматривается в качестве императива. В данном случае речь идет только о дозволении. В то же время знание судьей русского языка как государственного языка Российской Федерации продиктовано объективными факторами. В настоящее время в ряде республик, где введен государственный язык, лица, как принято называть, "коренной" или "титульной" национальности зачастую составляют меньшинство населения субъекта РФ. Кроме того, многие из них считают именно русский язык своим родным языком. В подтверждение сказанного весьма актуально мнение авторитетного российского ученого-юриста М.В. Баглая. Основываясь на данных переписи населения, он отмечал, что большинство лиц других национальностей — 74 % чеченцев, 80 % ингушей, 79 % карачаевцев, 69 % марийцев — считают русский язык родным языком[541]. Возможно, в постсоветский период доля таких лиц несколько сократилась, однако это не ставит под сомнение не только конституционно-правовой статус русского языка как государственного языка Российской Федерации, но и его реальный статус при осуществлении правосудия.

К русскому языку, имеющему особый конституционно-правовой статус и играющему исключительную по значимости роль в жизни общества, предъявляются повышенные требования, имея в виду его содержание, т. е. собственно лингвистическое развитие языковых средств. Это язык литературно-нормированный, со сложными системами терминов различных отраслей знания, с устойчивой и универсальной смысловой структурой, позволяющей широко использовать русский язык в качестве общепризнанного средства общения во всех сферах деятельности, в том числе при отправлении правосудия.

§ 2. Профессиональная подготовка и повышение квалификации судей

Правовой статус судьи предполагает высокий уровень юридических познаний. Подготовке квалифицированных судей уделяется пристальное внимание председателями высших судебных органов. Учитывая факт присоединения нашей страны к Болонской конвенции (1999) и начавшийся переход к двухуровневой системе высшего образования (бакалавриат — магистратура) и исходя из задачи повышения профессионализма судей, означающего углубленное и более продолжительное по времени изучение правовых дисциплин, на должность судьи принимаются кандидаты без всяких исключений, имеющие высшее юридическое образование, полученное в соответствии с государственным образовательным стандартом высшего профессионального образования по юридическим специальностям, подтвержденное присвоением квалификации "дипломированный специалист" или "магистр" по специальности "юриспруденция". Диплом бакалавра права на судейское кресло не дает.

Текущая и перспективная потребность в судьях обусловлена соответствующей системой и структурой судебной власти, степенью и качеством укомплектованности судейских должностей, а также возможными изменениями в составе судей по различным причинам (смерть, замена не соответствующих занимаемым должностям, почетная отставка). Кроме того, изменения общей численности судей могут происходить вследствие проводимых реорганизационных мероприятий.

Подготовка граждан для замещения должности судьи осуществляется в формах, установленных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, а также актами органов судейского сообщества. Такими формами являются первоначальная подготовка лиц, впервые принимаемых на должность судьи; профессиональная подготовка судейского корпуса в образовательных учреждениях высшего профессионального образования; послевузовское профессиональное образование, а также дополнительное профессиональное образование.

Приобретение практических умений и навыков в процессе обучения предполагает углубление юридических знаний, необходимых для применения правовых норм, освоение процессуальных и судебных методов, позволяющих правильно анализировать и разрешать дела, выработку навыков составления процессуальной документации, анализа доказательств, развитие "судебной интуиции", необходимой для рассмотрения дел, совершенствование техники профессиональной коммуникации, выработку логического и аналитического способов мышления, создание условий для наиболее полного понимания системы правосудия и ее функционирования, изучение различных областей жизнедеятельности современного общества, необходимых для понимания жизненных реалий во время судебного разбирательства.

Профессиональная переподготовка, повышение квалификации и стажировка судей осуществляются в течение всего периода служебной деятельности. Законом о статусе судей установлено важное правило: повышение квалификации судьи происходит по мере необходимости, но не реже одного раза в три года.

Профессиональная переподготовка и повышение квалификации судьи осуществляются в имеющих государственную аккредитацию образовательных учреждениях высшего профессионального образования, а стажировка — непосредственно в судах. Вид, форма и продолжительность профессиональной переподготовки и повышения квалификации устанавливаются, как правило, председателями соответствующих судов.

Профессиональная переподготовка, повышение квалификации и стажировка судей осуществляются на основе так называемого государственного заказа. Основой формирования государственного заказа являются заявки заинтересованных судебных органов. Среди высших учебных заведений по профессиональной подготовке, повышению квалификации судей значительная роль отводится Российской академии правосудия и ее региональным филиалам. Основная задача Академии — быть ведущим учебным, научным и информационно-аналитическим центром, занимающимся проблемами подготовки и переподготовки судей.

Формальными критериями для назначения на должность судьи установлены возрастной ценз и стаж юридической работы, необходимые для замещения должности судьи. По общему правилу судьями могут быть граждане РФ, достигшие 25 лет, имеющие стаж работы по юридической профессии не менее пяти лет. Это касается судей арбитражного суда субъекта РФ, конституционного (уставного) суда субъекта РФ, районного суда, гарнизонного военного суда, а также мировых судей. С точки зрения российского законодателя на этом рубеже человек приобретает достаточный житейский опыт, чтобы пользоваться доверием людей, которое необходимо любому, кто посвящает себя правосудию.

Вместе с тем в зависимости от судебного органа, в котором судья осуществляет свои полномочия, к судьям установлены дополнительные требования, в частности: судьей Конституционного Суда РФ может быть гражданин, достигший возраста 40 лет и имеющий стаж работы по юридической специальности не менее 15 лет; судьей Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ может быть гражданин, достигший возраста 35 лет и имеющий стаж работы по юридической специальности не менее 10 лет; судьей верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, окружного (флотского) военного суда, федерального арбитражного суда округа, арбитражного апелляционного суда может быть гражданин, достигший возраста 30 лет и имеющий стаж работы по юридической специальности не менее семи лет; членом Дисциплинарного судебного присутствия может быть судья в возрасте от 40 до 65 лет, имеющий стаж работы в качестве судьи в Верховном Суде РФ или в Высшем Арбитражном Суде РФ не менее пяти лет.

Одним из важнейших атрибутов непосредственного формирования судейского корпуса является конкурс. Мировой опыт показывает, что он позволяет отобрать из числа лиц, изъявивших желание участвовать в конкурсе, наиболее достойных кандидатов на должность судьи. Наконец, именно конкурс обеспечивает формирование судейского корпуса демократическим путем на основе равных возможностей для всех граждан. Конкурс может объявляться при наличии вакантной должности. Его суть заключается в оценке профессионального уровня претендентов, их соответствия установленным квалификационным требованиям по вакантной должности.

При отборе кандидатов используются различные методы: изучение документов о прежней служебной деятельности кандидата, отчетов, справок, материалов средств массовой информации, актов ревизий и инспектирований; личная беседа с кандидатом. Главное здесь — объективность, достаточность информации, непредвзятость. При принятии решения о рекомендации гражданина на должность судьи учитывается стаж его работы в должности судьи, опыт работы в правоохранительных органах, наличие государственных и ведомственных наград, почетного звания "Заслуженный юрист Российской Федерации", ученой степени по юридической специальности, а в отношении претендентов, осуществляющих полномочия судей, также качество и оперативность рассмотрения дел.

В случае если ни один из граждан, претендующих на должность судьи, не соответствует требованиям к кандидатам на должность судьи, предъявляемым законом, квалификационной коллегией принимается в отношении каждого из этих граждан мотивированное решение об отказе в рекомендации на должность судьи и объявляется в средствах массовой информации о новом времени и месте приема и рассмотрения заявлений от претендентов на должность судьи. Вместе с тем кандидатом на должность судьи не может быть лицо, состоящее в близком родстве или свойстве (супруг (супруга), родители, дети, родные братья и сестры, дедушки, бабушки, внуки, а также родители, дети, родные братья и сестры супругов) с председателем или заместителем председателя того же суда. Не может быть судьей лицо судимое, а равно судимое в прошлом, а также подозреваемое или обвиняемое в совершении преступления.

Наряду с указанными общими требованиями кандидат на должность судьи должен быть лицом дееспособным. Лицо недееспособное, ограниченно дееспособное, состоящее на учете в наркологическом или психоневрологическом диспансере в связи с лечением от алкоголизма, наркомании, токсикомании, хронических и затяжных психических расстройств, имеющее иные заболевания, препятствующие осуществлению полномочий судьи, не может быть судьей. Поэтому для подтверждения отсутствия у претендента на должность судьи заболеваний, препятствующих назначению на должность судьи, проводится его предварительное медицинское освидетельствование (ст. 4.1 Закона о статусе судей).

Деятельность судьи в крайне конфликтных и эмоционально насыщенных ситуациях требует от него особых психологических качеств, к которым можно отнести: развитый интеллект, способность к глубокому, всестороннему анализу различных явлений, настойчивость, принципиальность при отстаивании своих решений; смелость брать на себя и нести персональную ответственность за свои действия и решения; организованность, аккуратность и собранность в работе; толерантность, способность к конструктивной деятельности в эмоционально напряженных условиях; адекватную критичную самооценку, способность прогнозировать, умение выделять главное, подвижность мыслительных процессов (восприятие, память, продуктивное мышление, внимание), развитое воображение, интуицию, способность к абстрагированию.

Гласность, устность и непосредственность судопроизводства предполагают способность судьи устанавливать эмоциональные контакты с различными участниками процесса, поддерживать с ними в необходимых пределах доверительные отношения, понимать внутренний мир собеседника, его психологические особенности, потребности. Судья должен быть доброжелательным, вежливым, уметь слушать, свободно и гибко владеть вербальными и невербальными средствами общения, уметь в конфликтных ситуациях проводить адекватную ситуации стратегию коммуникативного поведения, менять в зависимости от ситуации стиль общения, быть способным к сотрудничеству, достижению компромиссов, соглашений, должен обладать развитым самоконтролем над эмоциями, настроением.

Повышенные требования к личности судьи обусловили необходимость профессионального психологического отбора кандидатов на должность судьи[542].

В ходе психологического обследования проводится комплекс научно-методических, организационных и практических мероприятий, направленных на выявление конституциональных, социальных, психогенных и соматогенных факторов, значимых для развития состояний психической дезадаптации, ведущих к преждевременной утрате здоровья и препятствующих дальнейшей успешной профессиональной деятельности судьи. Основными задачами психологического обследования кандидата на должность судьи являются: экспертный анализ индивидуально-психологических особенностей личности, оказывающих как потенциально благоприятное, так и потенциально негативное влияние на работу в должности судьи; выявление среди кандидатов на должность судьи лиц с нервно-психической неустойчивостью, находящихся в состоянии дезадаптации; выявление лиц с асоциальными установками, корыстно-утилитарной мотивацией, а также злоупотребляющих психоактивными веществами; оформление и представление в соответствующую ККС заключения по результатам психологического обследования кандидата на должность судьи.

Основным методом подтверждения профессиональных знаний судьи и умения применять их при осуществлении правосудия является квалификационная аттестация. Судья, назначенный на должность, подлежит квалификационной аттестации. Ему в зависимости от занимаемой должности, стажа работы в должности судьи, профессиональной подготовленности соответствующей ККС присваивается квалификационный класс, не являющийся почетным либо специальным званием. Судья, впервые избранный на должность и не имеющий квалификационного класса, подлежит квалификационной аттестации в течение шести месяцев с момента начала исполнения своих полномочий. Для судей Российской Федерации установлены высший, первый, второй, третий, четвертый и пятый квалификационные классы.

Разбивка на эти классы позволяет вести речь о формировании системы профессионального роста судьи. Данный аспект важен для эффективного функционирования судебной системы. Как показал опыт судебного реформирования в ряде европейских стран, если независимость суда не сбалансирована профессиональной компетентностью, то такая ситуация оборачивается на практике против самой независимости судебной власти.

Однако разбивка на классы не означает при этом, что судья должен начать свою деятельность непосредственно с мирового судьи. Практика формирования судейского корпуса в Российской Федерации свидетельствует о том, что при назначении на должность судьи в высшие судебные инстанции могут быть назначены лица, не имеющие судебного стажа, вместе с тем имеющие высшее юридическое образование, необходимый для замещения должности судьи в соответствующем высшем судебном органе стаж по юридической профессии и обладающие признанной высокой квалификацией в области права и безупречной репутацией. Такая ситуация прослеживается и в других странах. В США юрист без какого-либо судебного опыта также может стать судьей даже Верховного суда США. Судьи в США не начинают обычно свою карьеру "с нижней ступени судебной лестницы" и "не поднимаются вверх" к должностям в судах высших судебных инстанций. "Судья, начавший карьеру в суде первой инстанции, — подчеркивает Уильям Бернам, профессор права юридического факультета Мичиганского государственного университета имени Уэйна, — скорее всего, там и останется, если только не привлечет к себе внимание электората или политических властей, ответственных за выдвижение кандидатов в судьи"[543].

В Англии также совсем необязательно, чтобы судьей был юрист, начавший свой путь с "низших ступенек судейской лестницы" и сделавший карьеру по профессиональной линии, занимая все более высокие должности в судейской иерархии. Обращает внимание и то, что занимающие самый низкий уровень в судебной иерархии Англии судьи (рекордеры), как правило, исполняют обязанности судьи лишь несколько дней в году (не более 20 дней), совмещая эти обязанности с работой в другом качестве. Еще одна группа английских судей (магистраты) — наделенная многими правами группа "неюристов" в английской судебной системе. Они пользуются особым статусом и полномочиями. В большинстве графств и округов Англии магистраты — это судьи на общественных началах. Представляя правосудие, магистраты не облачаются в мантию и не носят судейского парика. Вместе с тем в Лондоне и других больших городах в магистратских судах предусмотрена должность "столичного магистрата", которую может замещать только юрист на полной ставке, его работа оплачивается из казны[544].

Стабильное сохранение каждым судьей занимаемой должности в конкретном суде и осуществление им полномочий призван обеспечить строго регламентированный порядок приостановления и прекращения полномочий судьи. Часть 2 ст. 121 Конституции РФ гласит, что полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом. В развитие этого конституционного положения Законом о статусе судей установлен запрет перевода судьи на другую должность или в другой суд без его согласия.

Приостановление полномочий судьи, представляя собой временное отстранение судьи от выполнения возложенных на него профессиональных обязанностей, допускается при наличии исчерпывающего перечня оснований: признание судьи безвестно отсутствующим решением суда, вступившим в законную силу; возбуждение уголовного дела в отношении судьи либо привлечение его в качестве обвиняемого по другому уголовному делу; участие судьи в качестве кандидата в выборах Президента РФ, депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ, в законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта РФ, представительный орган муниципального образования, а также главы муниципального образования или выборного должностного лица местного самоуправления. Решение о приостановлении либо возобновлении полномочий судьи принимает ККС.

Несколько иные основания установлены для приостановления полномочий судьи Конституционного Суда РФ. Оно допускается в случае, когда в отношении судьи возбуждено уголовное дело или когда судья Конституционного Суда РФ привлечен в качестве обвиняемого по другому уголовному делу, либо по состоянию здоровья в связи с его временной неспособностью выполнять свои обязанности. Решение о приостановлении полномочий (восстановлении после отпадения оснований к их приостановлению) судьи Конституционного Суда РФ принимается непосредственно Конституционным Судом РФ.

Прекращение полномочий судьи означает полное отстранение его от выполнения возложенных на него профессиональных обязанностей. В качестве оснований, с которыми связывается прекращение полномочий судьи, Законом о статусе судей (ст. 14) называются: письменное заявление судьи об отставке; неспособность по состоянию здоровья или по иным уважительным причинам осуществлять полномочия судьи; письменное заявление судьи о прекращении его полномочий в связи с переходом на другую работу или по иным причинам; достижение судьей предельного возраста пребывания в должности судьи или истечение срока полномочий судьи, если они были ограничены определенным сроком; прекращение гражданства Российской Федерации, приобретение гражданства иностранного государства либо получение вида на жительство или иного документа, подтверждающего право на постоянное проживание гражданина Российской Федерации на территории иностранного государства; занятие деятельностью, не совместимой с должностью судьи; избрание судьи Президентом РФ, депутатом Государственной Думы Федерального Собрания РФ, законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ, представительного органа муниципального образования, а также главой муниципального образования или выборным должностным лицом местного самоуправления; вступление в законную силу обвинительного приговора суда в отношении судьи либо судебного решения о применении к нему принудительных мер медицинского характера; вступление в законную силу решения суда об ограничении дееспособности судьи либо о признании его недееспособным; смерть судьи или вступление в законную силу решения суда об объявлении его умершим; отказ судьи от перевода в другой суд в связи с упразднением или реорганизацией суда, а также если судья оказывается состоящим в близком родстве или свойстве (супруг (супруга), родители, дети, родные братья и сестры, дедушки, бабушки, внуки, а также родители, дети, родные братья и сестры супругов) с председателем или заместителем председателя того же суда.

Кроме того, полномочия судьи (за исключением судей Конституционного Суда РФ) могут быть прекращены досрочно в связи с привлечением его к дисциплинарной ответственности за совершение дисциплинарного проступка, и на него может быть наложено дисциплинарное взыскание.

В отношении судей Конституционного Суда РФ основаниями прекращения их полномочий (в дополнение к названным) являются нарушение порядка назначения на должность судьи Конституционного Суда РФ, установленного Конституцией РФ и Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации"; неучастие судьи в заседаниях Конституционного Суда РФ или уклонение его от голосования свыше двух раз подряд без уважительных причин; признание судьи безвестно отсутствующим решением суда, вступившим в законную силу.

Отставкой судьи признается почетный уход или почетное удаление с должности. Законодателем допускается отставка судьи при условии, если его полномочия прекращены по указанным выше основаниям, которые можно подразделить на несколько групп: по собственной инициативе — письменное заявление судьи об отставке; по состоянию здоровья; ввиду истечения установленного законом срока полномочий судьи или достижения им предельного возраста пребывания в должности; ввиду признания судьи недееспособным (ограниченно дееспособным) в установленном законом порядке; ввиду отказа судьи от перевода в другой суд в связи с упразднением или реорганизацией суда, а также если судья оказывается состоящим в близком родстве или свойстве (супруга, родители, дети, родные братья и сестры, дедушки, бабушки, внуки, а также родители, дети, родные братья и сестры супругов) с председателем или заместителем председателя того же суда.

Судья считается пребывающим в отставке до тех пор, пока соблюдает требования, предъявляемые к статусу судьи в отставке, сохраняет гражданство Российской Федерации и не допускает поступков, его порочащих и тем самым умаляющих авторитет судебной власти. ККС по месту прежней работы или постоянного жительства пребывающего в отставке судьи, установив, что он более не отвечает требованиям, предъявляемым к судьям, прекращает отставку судьи, а в случаях, предусмотренных законом, приостанавливает отставку судьи. Судья, отставка которого приостановлена или прекращена, вправе обжаловать это решение в порядке, предусмотренном Федеральным законом "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации". Отставка судьи прекращается также в случае повторного избрания его на должность судьи.

Поведение судьи и в служебной, и во внеслужебной обстановке строго регламентировано. Отступление от норм закона, Кодекса судейской этики, ведущее к умалению авторитета судьи, рассматривается в том числе как признак недостаточной профессиональной компетенции. Данное обстоятельство формирует у судьи стремление строго придерживаться правовых норм, воздействуя на его поведение и направленность личности. Потребность соблюдать нравственные, правовые нормы является одной из ведущих, доминирующих среди прочих социально значимых характеристик правового статуса судьи.

К базовым качествам, формирующим этот фактор, относятся высокий уровень правосознания, честность, совестливость, принципиальность, требовательность, обязательность, дисциплинированность.

Указанные качества определяются условиями социализации и вообще состоянием общественной морали. Немалую роль играет генетическая составляющая кандидата в судьи. Благородство судьи не в его происхождении, а в его прирожденных и воспитанных душевных качествах, поэтому при отборе кандидата на должность судьи обращается внимание на то, будет ли он относиться добросовестно к своему делу или нет, можно ли его подкупить или нет, развратит ли его должность судьи. Хотя человек может измениться в зависимости от своего общественного положения, все же опыт его жизни, предшествующий избранию, может дать известные гарантии его поведения в качестве судьи. При этом следует учитывать и влияние на них внешней среды, культуры общественных отношений. Выбор людей, сочетающих профессиональную подготовленность с высокими нравственными устоями, становится все более трудным.

Современная ситуация не только в нашей стране, но вообще в мире, к сожалению, оптимизма не вселяет. Дефицит альтруизма пока растет, и, соответственно, общественная нравственность "сжимается", отсюда морально-этическое воспитание нового поколения судей — это, возможно, главная и глобальная задача, которая должна существенным образом способствовать реформированию судебной власти. Этическое воспитание судьи может внести свой положительный вклад в обеспечение формирования таких духовных ценностей, как совесть, беспристрастность, гуманизм. Значение нравственного потенциала судьи особенно проявляется в применении закона, толковании его сущности. Несовершенство в ряде случаев законодательных норм требует от судьи использовать весь арсенал не только юридических знаний, но и нравственных ценностей для адекватного уяснения правового содержания закона.

На выполнение задачи этического воспитания направлены нормативно-закрепленные обязанности судьи.

Каждый судья в Российской Федерации независимо от полномочий по замещаемой государственной должности обязан неукоснительно соблюдать Конституцию РФ, федеральные конституционные законы и федеральные законы. Судья конституционного (уставного) суда субъекта РФ, мировой судья обязаны соблюдать еще и конституцию (устав) и законы субъекта РФ. При исполнении своих полномочий, а также во внеслужебных отношениях судья должен избегать всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти, достоинство судьи или вызвать сомнение в его объективности, справедливости и беспристрастности.

Демонстрацией того, как важно соблюдение судьей принципа беспристрастности, является введение федеральным законодателем в содержание Закона о статусе судей понятий "конфликт интересов", "личная заинтересованность судьи".

Под конфликтом интересов понимается ситуация, при которой личная заинтересованность (прямая или косвенная) судьи влияет или может повлиять на надлежащее исполнение им должностных обязанностей и при которой возникает или может возникнуть противоречие между заинтересованностью судьи и правами и законными интересами граждан, организаций, общества, муниципального образования, субъекта РФ или Российской Федерации, способное привести к причинению вреда правам и законным интересам граждан, организаций, общества, муниципального образования, субъекта РФ или Российской Федерации.

Под личной заинтересованностью судьи, которая влияет или может повлиять на надлежащее исполнение им должностных обязанностей, понимается возможность получения судьей при исполнении должностных обязанностей доходов в виде материальной выгоды либо иного неправомерного преимущества непосредственно для судьи, членов его семьи или иных лиц и организаций, с которыми судья связан финансовыми или иными обязательствами.

Формулирование данных понятий на законодательном уровне создает правовую определенность при толковании норм процессуального права, в которых возникновение конфликта интересов, личной заинтересованности указано в качестве основания для отвода суда. В случае возникновения конфликта интересов судья, участвующий в производстве по делу, обязан заявить самоотвод или поставить в известность участников процесса о сложившейся ситуации.

Беспристрастность судьи, будучи этической категорией, придает нравственный смысл независимости судьи. Она возлагает на судью субъективную обязанность, независимо от тех изменений, которым подвергается закон, следовать независимости, а не выжидать, когда она будет обеспечена. Конечно, идеальной представляется модель соотношения между беспристрастностью и независимостью судьи, если предусмотрены все гарантии независимости. В этом случае есть большие основания для уверенности в беспристрастности судьи. Однако заслуживает особого внимания такой вариант поведения судьи, когда судья, несмотря на риск утраты каких-либо преимуществ и благ, до конца исполняет свой профессиональный долг и остается беспристрастным. При этом он оперирует не правовыми, а моральными нормами, которые служат механизмом определения меры пристрастия судьи по конкретному делу.

Самое важное в отношении к судье — общественное доверие, уверенность в том, что правосудие осуществляется в соответствии с правом. Аспекты судейской этики с этой точки зрения приобретают огромное значение. Неудачное высказывание судьи в зале заседания по поводу обстоятельств дела, преждевременные оценки событий или аргументов сторон, несправедливость решения могут послужить основанием для вывода о предвзятости. Только нравственный самоконтроль, соблюдение этических норм исключают сомнения в беспристрастности судьи. В современных условиях роль нравственных установок и судейского усмотрения возрастает в связи с усложнением общественных отношений, ростом экономической активности граждан, осознанием наличия у них прав, защищаемых судом, и соответствующим расширением полномочий суда по разрешению социальных конфликтов. В связи с этим возникает необходимость обращения судей к нравственным категориям. Очевидно, есть опасность субъективизма в усмотрении судьи, но нейтрализация его негативных сторон и является задачей правового и нравственного воспитания. Вряд ли можно, сославшись на "падение нравов", несоблюдение повсеместно норм этики, делать снисхождение судье, не соблюдавшему нормы этики.

Высокий статус судьи обязывает его в любой ситуации сохранять личное достоинство, заботиться о чести, избегать всего, что могло бы причинить ущерб репутации и поставить под сомнение его объективность и независимость при осуществлении правосудия. Достоинство в перечне нравственных категорий означает самоуважение, не допускающее понижения уровня самооценки и уважения со стороны окружающих, оно характеризует с нравственных позиций отношение человека к самому себе и общества к нему. Ценность человеческой личности лежит в его основе, поэтому умаление достоинства неизбежно влечет снижение уровня его самооценки и соответствующую оценку его самого в общественном мнении. Оно отражает и меру ответственности человека за поведение, стимулируя к соблюдению этических норм. С самооценкой человека связана еще одна этическая категория — честь. Именно честь обязывает поддерживать мнение общества и окружающих лиц о моральном облике судьи, обеспечивая его репутацию.

§ 3. Правоограничения и гарантии исполнения судейских функций

Высокий моральный облик судьи, независимость его действий в пределах должностных полномочий обеспечиваются широким спектром правоограничений.

В их числе можно выделить следующие запреты (п. 3 ст. 3 Закона о статусе судей):

замещать иные государственные должности, должности государственной службы, муниципальные должности, должности муниципальной службы, быть третейским судьей, арбитром;

принадлежать к политическим партиям, материально поддерживать указанные партии и принимать участие в политических акциях и иной политической деятельности;

публично выражать свое отношение к политическим партиям и иным общественным объединениям;

заниматься предпринимательской деятельностью лично или через доверенных лиц, в том числе принимать участие в управлении хозяйствующим субъектом независимо от его организационно-правовой формы;

заниматься другой оплачиваемой деятельностью, кроме преподавательской, научной и иной творческой деятельности;

быть поверенным или представителем (кроме случаев законного представительства) по делам физических или юридических лиц;

допускать публичные высказывания по вопросу, который является предметом рассмотрения в суде, до вступления в законную силу судебного акта по этому вопросу;

использовать в целях, не связанных с осуществлением полномочий судьи, средства материально-технического, финансового и информационного обеспечения, предназначенные для служебной деятельности;

разглашать или использовать в целях, не связанных с осуществлением полномочий судьи, сведения, отнесенные в соответствии с федеральным законом к информации ограниченного доступа, или служебную информацию, ставшие ему известными в связи с осуществлением полномочий судьи;

получать в связи с осуществлением полномочий судьи не предусмотренные законодательством Российской Федерации вознаграждения (ссуды, денежное и иное вознаграждение, услуги, оплату развлечений, отдыха, транспортных расходов) от физических и юридических лиц;

принимать без разрешения соответствующей ККС почетные и специальные (за исключением научных и спортивных) звания, награды и иные знаки отличия иностранных государств, политических партий, иных общественных объединений и других организаций;

выезжать в служебные командировки за пределы территории Российской Федерации за счет средств физических и юридических лиц, за исключением служебных командировок, осуществляемых в соответствии с законодательством Российской Федерации, международными договорами Российской Федерации или договоренностями на взаимной основе Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, Совета судей РФ, конституционного (уставного) суда субъекта РФ с соответствующими судами иностранных государств, международными и иностранными организациями;

входить в состав органов управления, попечительских или наблюдательных советов, иных органов действующих на территории Российской Федерации иностранных некоммерческих неправительственных организаций и их структурных подразделений, если иное не предусмотрено законодательством Российской Федерации, международными договорами Российской Федерации или договоренностями на взаимной основе Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, конституционного (уставного) суда субъекта РФ с соответствующими судами иностранных государств, международными и иностранными организациями;

прекращать исполнение должностных обязанностей в целях урегулирования трудового спора.

Для создания действенных механизмов предотвращения возможной коррупции и злоупотреблений должностными полномочиями законодатель возложил на судей обязанность ежегодно представлять декларацию о доходах и имуществе, принадлежащем им на праве собственности (ст. 8.1 Закона о статусе судей). Одновременно на кадровую службу судебных органов возложена организация проверки сведений, сообщенных гражданином при назначении на должность судьи, и соблюдения судьями ограничений.

Запреты и ограничения, установленные для судьи в Российской Федерации, достаточно значимы. Вместе с тем они не рассматриваются как ущемление гражданской правоспособности и уравновешиваются гарантиями, предоставляемыми законом судье.

К гарантиям относятся меры материального, социального, организационного и правового характера, направленные на реализацию полномочий по осуществлению правосудия. Их цель — не только обеспечить независимость и неприкосновенность судьи, но и сделать правосудие привлекательной и престижной в глазах общества и граждан деятельностью.

Европейская хартия о статусе судей установила, что судьи, выполняющие судейские функции в профессиональном качестве, имеют право на вознаграждение, уровень которого должен быть таким, чтобы они были защищены от давления при принятии ими решений и в работе вообще и тем самым не были бы умалены их независимость и беспристрастность. Размер вознаграждения может зависеть от стажа, характера обязанностей, выполнение которых поручается судьям в профессиональном качестве, и от важности задач, возложенных на них, причем оценка всех этих факторов должна проводиться в условиях открытости и гласности. В связи с этим первостепенное значение имеют денежное содержание и иные выплаты (доплаты за квалификационный класс, выслугу лет, ежемесячное пожизненное содержание, надбавки за сложность, напряженность, высокие достижения в труде и специальный режим работы, премирование, доплаты за ученую степень и почетные звания за исполнение судьей своих полномочий).

Действующим законодательством судьям и членам их семей гарантируется возмещение расходов по их переезду в другую местность в случае перевода судьи в суд, находящийся в другой местности, либо перевода суда в другую местность; установлены социальные гарантии судьям Российской Федерации по возмещению расходов, связанных с наймом или поднаймом жилых помещений до предоставления им жилой площади. Реализация данной гарантии осуществляется в виде денежной компенсации средств, затраченных судьей за наем (поднаем) жилого помещения. Данная компенсация выплачивается судьям, не обеспеченным жилой площадью для постоянного проживания по месту нахождения суда, в соответствии с требованиями и нормами, установленными жилищным законодательством, и признанным в установленном порядке нуждающимися в улучшении жилищных условий. Судьи, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, обеспечиваются в соответствии с нормами, установленными законодательством Российской Федерации, отдельными жилыми помещениями с учетом права судьи на дополнительную жилую площадь, приобретаемыми за счет средств федерального бюджета, выделяемых на эти цели судам Российской Федерации.

Судье гарантируется ежегодный оплачиваемый отпуск. Судья и члены его семьи имеют право на медицинское обслуживание, включая обеспечение лекарственными средствами, которое оплачивается из федерального бюджета; они также имеют право на санаторно-курортное лечение, которое судье, его супруге (супругу) и несовершеннолетним детям оплачивается из федерального бюджета. Жизнь, здоровье и имущество судьи подлежат обязательному государственному страхованию за счет средств федерального бюджета. После ухода или удаления судьи в отставку ему выплачивается компенсация на приобретение проездных документов на все виды общественного транспорта городского, пригородного и местного сообщения за счет средств федерального бюджета. За лицом, пребывающем в отставке, сохраняются звание судьи, гарантии личной неприкосновенности. Судья в отставке сохраняет принадлежность к судейскому сообществу и может быть вновь назначен судьей.

Материальные гарантии независимости судьи Конституционного Суда РФ, связанные с оплатой его труда, предоставлением ежегодного отпуска, социальным обеспечением, обеспечением жильем, социально-бытовым обслуживанием, обязательным государственным страхованием жизни и здоровья, а также принадлежащей ему и членам его семьи собственности, устанавливаются применительно к соответствующим гарантиям, предусмотренным законодательством Российской Федерации для судей иных высших федеральных судов.

В случае если другими правовыми актами для судей Конституционного Суда РФ предусмотрены иные нормы, повышающие уровень их правовой защиты, материального и социального обеспечения, применяются положения этих актов.

Гарантией правового статуса являются и условия работы, обеспечивающие исполнение судьей своих должностных обязанностей. Имеется в виду размещение судьи и его аппарата, обеспеченность мебелью, освещением, отоплением, разнообразной оргтехникой и т. д. Сюда следует отнести и служебный распорядок дня, а также качественный состав государственных служащих, обеспечивающих полномочия судьи, морально-психологический климат в коллегии, составе.

Существенной гарантией правового статуса судьи является его личная неприкосновенность, неприкосновенность занимаемых им жилых и служебных помещений, используемых им личных и служебных транспортных средств, принадлежащих ему документов, багажа и иного имущества, тайны переписки и иной корреспонденции (телефонных переговоров, почтовых, телеграфных, других электрических и иных принимаемых и отправляемых судьей сообщений). Органы внутренних дел обязаны принять необходимые меры к обеспечению безопасности судьи, членов его семьи, сохранности принадлежащего им имущества, если от судьи поступит соответствующее заявление. Судья имеет право на хранение и ношение служебного огнестрельного оружия.

Судья, в том числе после прекращения его полномочий, не может быть привлечен к какой-либо ответственности за выраженное им при осуществлении правосудия мнение и принятое судом решение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность судьи в преступном злоупотреблении либо вынесении заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта.

Серьезным барьером против случаев необоснованного привлечения судей к ответственности является и процедура решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Решение по вопросу о возбуждении уголовного дела в отношении судьи либо о привлечении его в качестве обвиняемого по другому уголовному делу принимается в отношении судьи Конституционного Суда РФ Председателем Следственного комитета РФ с согласия Конституционного Суда РФ; в отношении судьи Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, военного суда, федерального арбитражного суда — Председателем Следственного комитета РФ с согласия ВККС РФ; в отношении судьи иного суда — Председателем Следственного комитета РФ с согласия ККС соответствующего субъекта РФ (ст. 448 УПК РФ). Мотивированное решение Конституционного Суда РФ либо ККС по вопросу о даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи либо о привлечении его в качестве обвиняемого по уголовному делу принимается в 10-дневный срок после поступления представления Председателя Следственного комитета РФ. Изменение в ходе расследования уголовного дела квалификации состава преступления, которое может повлечь ухудшение положения судьи, допускается только в порядке, установленном для принятия решения о возбуждении уголовного дела в отношении судьи либо о привлечении его в качестве обвиняемого по уголовному делу.

Решение по вопросу о привлечении судьи к административной ответственности принимается в отношении судьи Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, военного суда, федерального арбитражного суда — Судебной коллегией в составе трех судей Верховного Суда РФ по представлению Генерального прокурора РФ; в отношении судьи иного суда — судебной коллегией в составе трех судей соответственно верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа по представлению Генерального прокурора РФ. Решение по вопросу о привлечении судьи к административной ответственности принимается в 10-дневный срок после поступления представления Генерального прокурора РФ (п. 4 ст. 16 Закона о статусе судей).

Судья, задержанный по подозрению в совершении преступления или по иному основанию либо принудительно доставленный в любой государственный орган, если личность этого судьи не могла быть известна в момент задержания, после установления его личности подлежит немедленному освобождению. Личный досмотр судьи не допускается, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом в целях обеспечения безопасности других людей. Решение об избрании в отношении судьи в качестве меры пресечения заключения под стражу принимается в отношении судьи Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, военного суда, федерального арбитражного суда — судебной коллегией в составе трех судей Верховного Суда РФ по ходатайству Председателя Следственного комитета РФ; в отношении судьи иного суда — судебной коллегией в составе трех судей соответственно верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа по ходатайству Председателя Следственного комитета РФ.

Заключение судьи под стражу производится с согласия соответственно Конституционного Суда РФ либо ККС. Соответствующее представление в Конституционный Суд РФ или ККС вносит Председатель Следственного комитета РФ. Мотивированное решение Конституционного Суда РФ либо соответствующей ККС о даче согласия на избрание в отношении судьи в качестве меры пресечения заключения под стражу принимается не позднее чем через пять дней со дня поступления представления Председателя Следственного комитета РФ и соответствующего судебного решения (п. 6 ст. 16 Закона о статусе судей).

Осуществление в отношении судьи оперативно-розыскных мероприятий, а также следственных действий (если в отношении судьи не возбуждено уголовное дело либо он не привлечен в качестве обвиняемого по уголовному делу), связанных с ограничением его гражданских прав либо с нарушением его неприкосновенности, определенной Конституцией РФ, федеральными конституционными законами и федеральными законами, допускается не иначе как на основании решения, принимаемого в отношении судьи Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, военного суда, федерального арбитражного суда — судебной коллегией в составе трех судей Верховного Суда РФ; в отношении судьи иного суда — судебной коллегией в составе трех судей соответственно верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа. После возбуждения уголовного дела в отношении судьи либо привлечения его в качестве обвиняемого по уголовному делу оперативно-розыскные мероприятия и следственные действия в отношении судьи (кроме заключения его под стражу) производятся в порядке, установленном федеральным уголовно-процессуальным законом и Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности" (п. 7 ст. 16 Закона о статусе судей).

При рассмотрении вопросов о возбуждении уголовного дела в отношении судьи либо о привлечении его в качестве обвиняемого по уголовному делу, о привлечении судьи к административной ответственности, о производстве в отношении судьи оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий суд либо квалификационная коллегия судей, установив, что производство указанных мероприятий или действий обусловлено позицией, занимаемой судьей при осуществлении им судейских полномочий, отказывают в даче согласия на производство указанных мероприятий или действий.

Составы судебных коллегий Верховного Суда РФ, верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа для принятия заключений и решений по вопросам о привлечении судьи к административной ответственности, об избрании в отношении судьи в качестве меры пресечения заключения под стражу, осуществления в отношении судьи оперативно-розыскных мероприятий ежегодно утверждаются соответственно ВККС РФ или ККС субъекта РФ.

Заключения и решения по вопросам о возбуждении уголовного дела в отношении судьи либо о привлечении его в качестве обвиняемого по другому уголовному делу, о привлечении судьи к административной ответственности, об избрании в отношении судьи в качестве меры пресечения заключения под стражу, осуществления в отношении судьи оперативно-розыскных мероприятий могут быть обжалованы в порядке, установленном федеральным законом (п. 10 ст. 16 Закона о статусе судей). Уголовное дело в отношении судьи по его ходатайству, заявленному до начала судебного разбирательства, рассматривается Верховным Судом РФ (п. 11 ст. 16 Закона о статусе судей).

За совершение дисциплинарного проступка (нарушение норм Закона о статусе судей, а также положений Кодекса судейской этики, утверждаемого Всероссийским съездом судей) на судью, за исключением судей Конституционного Суда РФ, может быть наложено дисциплинарное взыскание в виде предупреждения, досрочного прекращения полномочий судьи. Решение о наложении на судью дисциплинарного взыскания принимается ККС, к компетенции которой относится рассмотрение вопроса о прекращении полномочий этого судьи на момент принятия решения. Решение соответствующей ККС о досрочном прекращении полномочий судьи может быть обжаловано в Дисциплинарное судебное присутствие.

Порядок привлечения к дисциплинарной ответственности судей Конституционного Суда РФ определяется Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации". Если в течение года после наложения дисциплинарного взыскания судья не совершил нового дисциплинарного проступка, то он считается не привлекавшимся к дисциплинарной ответственности.

Итак, судя по новеллам в законодательстве о статусе судей, за период проведения судебной реформы проделана колоссальная созидательная работа, направленная на создание независимого статуса судьи. Начиная с 1992 г. она проходила и продолжается как часть комплексного преобразования судейского корпуса, отвечающего современным требованиям и вызовам времени, деловым и личностным качествам судьи. Создана солидная организационно-правовая основа, которая позволяет продолжить совершенствование статуса судьи.

Глава 16. Судейское cообщество

§ 1. Основные начала организации судейского сообщества

Правовая природа и место судебной власти в системе разделения властей, особенности форм правления, государственного устройства и правовой культуры страны обусловливают функциональные связи и построение различных элементов судебной системы. Судебная власть в силу ее специфики нуждается в специальном регулировании. Исторический опыт свидетельствует о том, что создание независимых и беспристрастных судов для любого государства является комплексной задачей, сочетающей не только институциональные, но и организационные, сущностные аспекты. Реальная независимость судов во многом достигается путем особого порядка отбора кандидатов и назначения судей, привлечения их к ответственности, прекращения полномочий судей, обучения и повышения квалификации, социальной защиты.

Судейское сообщество и его органы занимают в системе правовых институтов государственной власти особое место, поскольку их роль чрезвычайно важна для обеспечения реальной независимости судей как носителей судебной власти. Совокупность всех судей в конкретном государстве и представляет собой судейское сообщество. Это сообщество может быть либо организационно оформленным, структурированным, либо нет. Феномен судейского сообщества, судейского самоуправления существует во всех демократических государствах, так как судейское самоуправление — это неотъемлемая составная часть независимой судебной власти.

Для выражения интересов судей как носителей судебной власти формируются в установленном порядке органы судейского сообщества. Они по своей юридической природе должны служить прежде всего интересам правосудия, а именно содействовать совершенствованию судебной системы и судопроизводства, защищать законные права и интересы судей, обеспечивать судебную систему в организационном и кадровом плане, утверждать авторитет судебной власти.

Первые шаги по оформлению этих органов у нас в стране были сделаны еще в 1989 г. с принятием Закона СССР от 4 августа 1989 г. "О статусе судей в СССР", в котором был предусмотрен созыв конференций судей и создание ККС — первых органов судейского сообщества.

В Конституции РФ 1993 г. не упоминается ни судейское сообщество, ни органы судейского сообщества. Эти органы и их руководящие структуры были закреплены в ст. 29 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", где говорится, что для выражения интересов судей как носителей судебной власти формируются в установленном Федеральным законом порядке органы судейского сообщества. Кроме того, в ст. 9 Закона о статусе судей среди гарантий независимости судьи указывается система органов судейского сообщества.

Принятие Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" явилось продолжением процесса оформления органов судейского сообщества в структуре судебной власти как важного института обеспечения независимости судей. Законодателем учитывался опыт других государств, а также международные рекомендации и стандарты в сфере правосудия.

Закон возложил обязанность на все государственные и другие учреждения уважать и соблюдать эту независимость судебных органов. Судебные органы наделяются компетенцией в отношении всех вопросов судебного характера и имеют исключительное право решать, входит ли переданное им дело в их установленную законом компетенцию. Содержится запрет на неправомерное или несанкционированное вмешательство в процесс правосудия или на пересмотр судебного решения каким-либо иным органом, кроме суда. Закрепляется обязанность государства предоставлять соответствующие средства, позволяющие суду надлежащим образом выполнить свои функции. Судебные органы разрешают переданные им дела беспристрастно, на основе фактов и в соответствии с законом. Недопустимы какие-либо ограничения, неправомерное влияние, давление, угрозы или вмешательство, прямое или косвенное, с чьей бы то ни было стороны.

Отечественные органы судейского сообщества действуют в соответствии в положениями Европейской хартии о статусе судей, установившей, в частности, что: для принятия любого решения по вопросам об отборе, о принятии на работу, назначении, прохождении службы или прекращении функций любого судьи статусом предусматривается участие независимой от исполнительной и законодательной властей инстанции, не менее половины членов которой составляют судьи, избранные своими коллегами в соответствии с правилами, гарантирующими самое широкое представительство; профессиональные организации, созданные судьями, к которым они могут свободно присоединяться, способствуют, в частности, защите прав, предоставленных судьям их статусом, прежде всего перед властями и инстанциями, принимающими участие в принятии касающихся их решений; через своих представителей и профессиональные организации судьи привлекаются к принятию решений по управлению судами, к определению необходимых для них средств и к их использованию на национальном и местном уровнях. Мнение судей таким же образом должно быть заслушано по проектам изменения их статуса, определения условий вознаграждения за их труд и их социального обеспечения.

Аналогичные или как минимум схожие по функциям, задачам и полномочиям (в самых различных вариациях) органы судейского сообщества есть и за рубежом. Они решают важнейшие для судебных систем вопросы: подготовка и назначение судей, привлечение их к ответственности, карьерный рост и др. Органы судейского сообщества выражают интересы правосудия в целом и судей как носителей судебной власти. Исключением являются страны Азиатско-тихоокеанского региона, в которых действует вертикальная система управления судебной властью верховными судами (Япония, Сингапур) или политическим руководством страны (Китай).

Органы судейского сообщества в зависимости от национальных и исторических традиций различаются по своему статусу, компетенции и полномочиям. В некоторых странах создание и полномочия этих органов подробно прописываются в конституциях или законах о судебной системе (например, Испания, Франция, Болгария, Польша, Канада), и тогда они приобретают черты самостоятельного государственного органа. В других — органы судейского сообщества не имеют государственного статуса и выступают, скорее, как ассоциации судей или некоммерческие организации (например, Австралия, Чехия, Республика Беларусь, Кыргызстан).

В одних государствах система органов судейского сообщества проста (например, Болгария), другие же создали сложноструктурированную, иерархичную систему судейского самоуправления (например, США, Литва, страны СНГ). Сегодня государства, создающие либо реформирующие органы судейского сообщества, как правило, наделяют их значительными полномочиями в области не только назначения судей и привлечения их к дисциплинарной ответственности, но и администрирования судов. Сюда включаются организация обучения судей, строительство, автоматизация, информационное обеспечение и т. п. (Испания, Франция, Болгария, Польша, Канада, США). В то же время существуют страны, где органы судейского сообщества обладают довольно узкими полномочиями при назначении судей и привлечении их к дисциплинарной ответственности. Это страны Южной Европы (Франция, Италия).

Органы судейского сообщества в России — структурированные объединения судей, являющихся прямыми носителями судебной власти. Они не являются ни общественной организацией (добровольным объединением граждан), ни профессиональным союзом, поскольку членство в нем не основано на добровольном вступлении. Членство в сообществе автоматически определяется судейскими полномочиями. Если человек перестал быть судьей (судьей в отставке — не во всех случаях), то он перестает быть членом судейского сообщества. В состав судейского сообщества входят все действующие судьи судов всех видов и уровней, а также судьи, чьи полномочия прекращены в связи с почетным уходом или удалением в отставку. Такое "членство" делает российское судейское сообщество уникальным явлением. Ведь в большинстве стран объединение судей, чаще всего в форме ассоциаций, основывается на добровольном членстве со всеми вытекающими отсюда формальностями (уставом, подачей заявления о приеме, членскими взносами и т. п.).

Принцип выборности органов судейского сообщества, его руководителей, присущий общественным организациям (добровольным объединениям граждан), в России присутствует во всей полноте. Органы судейского сообщества организуются в соответствии с законом на основе принципов выборности, сменяемости, подотчетности органам, их избравшим (за исключением ККС). Свою деятельность они осуществляют коллегиально, гласно, при неукоснительном соблюдении принципов независимости судей и невмешательства в судебную деятельность.

Основными задачами судейского сообщества в соответствии с Федеральным законом "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" являются:

содействие в совершенствовании судебной системы и судопроизводства;

защита прав и законных интересов судей;

участие в организационном, кадровом и ресурсном обеспечении судебной деятельности;

утверждение авторитета судебной власти;

обеспечение выполнения судьями требований, предъявляемых Кодексом судейской этики.

Для выполнения поставленных задач создана система органов судейского сообщества. Их деятельность регулируется Федеральным законом "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" и актами (регламентами, положениями), принимаемыми самими этими органами. Они должны выполнять следующие функции:

участие в решении вопросов государственного финансирования судебной власти;

участие в формировании судейского корпуса и решении кадровых вопросов;

защита судей.

§ 2. Структура органов судейского сообщества в Российской Федерации

Система органов судейского сообщества имеет три уровня: федеральный, уровень субъектов РФ, уровень отдельных судов.

Федеральным законом "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" закреплен следующий перечень органов судейского сообщества:

Всероссийский съезд судей;

Совет судей РФ;

конференции судей субъектов РФ;

советы судей субъектов РФ;

общие собрания судей судов;

ВККС РФ;

ККС субъектов РФ;

Высшая экзаменационная комиссия по приему квалификационного экзамена на должность судьи (далее — Высшая экзаменационная комиссия);

экзаменационные комиссии субъектов РФ по приему квалификационного экзамена на должность судьи.

Однако следует признать, что на практике перечень органов не является исчерпывающим. Конституционный Суд РФ, Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ создали у себя соответствующие советы судей для решения вопросов независимости судебной власти на основе самоуправления, утвердив на собраниях коллектива судей каждого из указанных высших судов России положения об этих органах судейского сообщества.

Совет председателей арбитражных судов в числе органов судейского сообщества в Федеральном законе "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" не указан, но его также можно отнести к таковым, поскольку он сформирован судейским сообществом в целях решения задач, стоящих перед судебной властью.

Кроме того, Федеральным конституционным законом "О Дисциплинарном судебном присутствии" создан судебный орган — Дисциплинарное судебное присутствие (далее — ДСП), рассматривающий дела по жалобам на решения ВККС РФ и ККС о досрочном прекращении полномочий судей за совершение ими дисциплинарных проступков и по обращениям на решения ВККС РФ и ККС об отказе в досрочном прекращении полномочий судей за совершение ими дисциплинарных проступков. Этот орган не указан в Федеральном законе "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" в качестве органа судейского сообщества, но он также, как и органы судейского сообщества, формируется судейским сообществом высших судов для выполнения функции защиты судей.

Всероссийский съезд судей является высшим органом судейского сообщества, представляющим всех судей России. Он правомочен принимать решения по всем вопросам, относящимся к деятельности судейского сообщества, за исключением вопросов, относящихся к полномочиям ККС, утверждать Кодекс судейской этики и акты, регулирующие деятельность судейского сообщества. Всероссийский съезд судей созывается один раз в четыре года Советом судей РФ. Закон допускает возможность созыва и проведения внеочередного съезда в случае, если решение об этом принято конференциями судей не менее чем в половине субъектов РФ. Съезд считается правомочным, если в его работе принимают участие более половины избранных делегатов.

Делегаты на съезд избираются по определенным законом нормам представительства. Делегаты от судей Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, федеральных арбитражных судов округов, окружных (флотских) военных судов избираются на общих собраниях судей этих судов, а делегаты от судей иных судов — на конференциях судей субъектов РФ.

Председательствующим на съезде является председатель Совета судей РФ. В соответствии со ст. 12 Регламента Всероссийского съезда судей председательствующий на съезде:

открывает съезд;

руководит работой съезда в соответствии с Регламентом;

предоставляет возможность для выступлений делегатам съезда;

проводит голосование по всем вопросам повестки дня, требующим принятия постановления или решения, и объявляет его результаты;

дает поручения, связанные с обеспечением работы съезда и его рабочих органов;

отвечает на вопросы, поступившие в его адрес, и дает устные справки;

обеспечивает порядок в зале заседаний;

объявляет о начале и окончании тайного голосования;

объявляет перерывы;

оглашает письменные запросы, предоставляет судьям возможность задать вопросы, высказать замечания, предложения и поправки к проектам постановлений;

закрывает съезд.

В случае нарушения выступающим установленного Регламента председательствующий вправе прервать его выступление. Председательствующий пресекает любые действия, нарушающие данный Регламент.

Рабочими органами съезда являются: президиум съезда, секретариат съезда, мандатная, счетная и редакционная (редакционные) комиссии.

Состав президиума формируется оргкомитетом по подготовке и проведению Всероссийского съезда судей. Президиум организует ведение съезда, координирует работу секретариата съезда и комиссий съезда. Остальные рабочие органы съезда избираются его делегатами открытым голосованием большинством голосов от числа делегатов, участвующих в пленарном заседании съезда.

Секретариат съезда ведет запись желающих выступить в прениях; регистрирует справки, сообщения, предложения и иные обращения делегатов; организует учет поступающих в адрес съезда обращений; представляет председательствующему сведения о записавшихся для выступления в прениях; обеспечивает и контролирует ведение протокола съезда. Возглавляет секретариат съезда его руководитель, избираемый членами секретариата.

Мандатная комиссия избирается для проверки полномочий делегатов съезда; проверяет достоверность протоколов конференций судей субъектов РФ по выборам делегатов съезда и кандидатов в Совет судей; выявляет нарушения норм представительства; ведет учет делегатов по стажу и классности, наличию у них государственных наград и почетных званий, ученых степеней и ученых званий. Комиссия избирает из своего состава председателя и секретаря. Решения мандатной комиссии принимаются большинством голосов от числа ее членов. По результатам проверки комиссия составляет протокол, в котором указывается число избранных на съезд делегатов. Данный протокол подписывается председателем и секретарем мандатной комиссии и оглашается председателем комиссии.

Счетная комиссия съезда избирается для проведения голосования и подведения итогов тайного голосования на раздельных собраниях делегатов съезда; разъясняет порядок голосования по вопросам повестки дня съезда, производит подсчет голосов и объявляет результаты открытого голосования; контролирует изготовление бюллетеней для тайного голосования, производит подсчет голосов и объявляет результаты тайного голосования; избирает из своего состава председателя и секретаря. Решения комиссии принимаются большинством голосов от числа ее членов. Председатель счетной комиссии съезда оглашает результаты голосования по выборам членов Совета судей РФ, представленных конференциями судей субъектов РФ, и объявляет списки членов Совета судей РФ и ВККС РФ, избранных на раздельных собраниях делегатов от судов всех видов и уровней. Протокол по выборам членов Совета судей РФ, представленных конференциями судей субъектов РФ, утверждается съездом. Протоколы счетных комиссий подписываются их председателями и секретарями. Протоколы счетной комиссии съезда и счетных комиссий раздельных собраний делегатов с бюллетенями для голосования (включая недействительные и испорченные) приобщаются к протоколу съезда.

Редакционная комиссия (редакционные комиссии) избирается съездом для изучения проекта решения съезда, анализа замечаний и предложений, высказанных делегатами съезда, и выработки окончательной редакции решения съезда. Редакционная комиссия избирает из своего состава председателя и секретаря комиссии. Решения редакционной комиссии принимаются большинством голосов от числа ее членов. Проект решения съезда в целом или по отдельным пунктам ставится на голосование съезда и принимается большинством голосов делегатов, участвующих в голосовании.

Решения принимаются простым большинством голосов, если съездом не устанавливается иной порядок принятия решений.

Совет судей РФ — действующий в период между всероссийскими съездами судей орган судейского сообщества, избранный путем тайного голосования из числа судей федеральных судов и судов субъектов РФ по схеме, схожей с формированием самого Всероссийского съезда судей. Совет судей РФ избирается на четыре года (ст. 13 Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации"). Он подотчетен Всероссийскому съезду, созывается по мере необходимости, но не реже двух раз в год. Его постоянным рабочим органом является президиум Совета судей РФ, который создается для оперативного коллегиального решения вопросов, определяемых Регламентом Совета судей РФ (ст. 9 Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации").

В Совете судей РФ более 100 членов, представляющих судей судов всех видов и уровней. Они избираются тайным голосованием делегатами съезда от соответствующих судов из своего состава на раздельных собраниях делегатов. В соответствии со ст. 10 Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" Совет наделен следующими полномочиями:

созывает Всероссийский съезд судей;

дает согласие на назначение на должность и освобождение от должности генерального директора Судебного департамента при Верховном Суде РФ и заслушивает его годовые отчеты об организационном, кадровом и ресурсном обеспечении судебной деятельности;

избирает судей в состав ВККС РФ вместо тех, кто выбыл в период между съездами;

избирает членов Высшей экзаменационной комиссии вместо выбывших в период между съездами;

изучает, обобщает и распространяет опыт работы органов судейского сообщества;

разрабатывает рекомендации по совершенствованию их деятельности;

определяет порядок участия судей гарнизонных военных судов, действующих за пределами России, в работе органов судейского сообщества субъектов РФ;

осуществляет иные полномочия, отнесенные к его ведению федеральными законами.

Представители Совета судей РФ вправе участвовать в обсуждении проекта федерального закона о федеральном бюджете в Федеральном Собрании РФ. Совет судей РФ, а также иные органы судейского сообщества в пределах своей компетенции осуществляют прямые связи с органами судейского сообщества и профессиональными объединениями (ассоциациями) судей других государств, с международными организациями, а также со СМИ.

Совет судей РФ избирает из своего состава подотчетных ему председателя Совета и его заместителей, которые не могут быть избранными более двух раз подряд.

Президиум Совета судей РФ (в среднем 15 человек) избирается Советом судей РФ из числа его членов с учетом необходимости представительства в нем судей федеральных судов, в том числе судей Конституционного Суда РФ, судей судов общей юрисдикции, включая военные суды, судей арбитражных судов и судей судов субъектов РФ. В состав президиума Совета судей РФ входят по должности председатель Совета судей РФ и его заместители. Заседания президиума проводятся по мере необходимости, но не реже четырех раз в год (ст. ст. 8, 9 Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации").

Председатель Совета судей РФ созывает Совет судей РФ, президиум Совета, руководит их работой в соответствии с регламентом Совета судей РФ, представляет Совет судей РФ в органах государственной власти и органах местного самоуправления, в общественных объединениях, СМИ, а также при осуществлении международного сотрудничества. По поручению председателя Совета его полномочия может осуществлять один из его заместителей (ст. 9 указанного Закона).

Конференция судей субъектов РФ представляет судей верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области и судов автономных округов, арбитражных судов субъектов РФ, конституционных (уставных) судов субъектов РФ, а также мировых судей, судей районных судов и гарнизонных военных судов, действующих на территориях соответствующих субъектов РФ.

Конференции судей правомочны принимать решения по всем вопросам, относящимся к деятельности судейского сообщества в субъектах РФ, за исключением вопросов, относящихся к полномочиям ККС, а также правомочны утверждать акты, регулирующие деятельность органов судейского сообщества в субъектах РФ. Решения конференций судей принимаются простым большинством голосов, если конференциями не устанавливается иной порядок принятия решений.

Конференции судей созываются Советом судей соответствующего субъекта РФ по мере необходимости, но не реже одного раза в два года. Порядок избрания делегатов на конференцию судей и нормы их представительства от соответствующих судов утверждаются конференцией судей.

Делегаты на конференции судей избираются с учетом необходимости представительства на них судей соответственно от верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области и судов автономных округов, арбитражных судов субъектов РФ, конституционных (уставных) судов субъектов РФ, а также от мировых судей, судей районных судов и судей гарнизонных военных судов, действующих на территориях соответствующих субъектов РФ (ст. 7 рассматриваемого Закона).

Председательствует на конференции судей председатель совета судей соответствующего субъекта РФ, а в случае его отсутствия — заместитель.

Советы судей субъектов РФ в соответствии со ст. 10 указанного Закона: рассматривают в период между конференциями судей все вопросы, отнесенные к компетенции конференций судей, за исключением избрания ККС и заслушивания их отчетов; созывают конференции судей; избирают судей в состав ККС соответствующих субъектов РФ вместо выбывших в период между конференциями судей; избирают членов экзаменационных комиссий субъектов РФ по приему квалификационного экзамена на должность судьи вместо выбывших в период между конференциями.

Члены советов судей субъектов РФ избираются сроком на два года конференциями судей в количестве и порядке, которые определяются конференциями судей в соответствии с их регламентами с учетом необходимости представительства в них судей соответственно от верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области и судов автономных округов, арбитражных судов субъектов РФ, конституционных (уставных) судов субъектов РФ, а также от мировых судей, судей районных судов и гарнизонных военных судов, действующих на территориях соответствующих субъектов РФ.

Совет судей субъекта РФ избирает из своего состава подотчетных ему председателя совета судей субъекта РФ и его заместителей, которые также не могут быть избранными более двух раз подряд. Вместе с тем полномочия члена совета судей субъекта РФ могут быть досрочно прекращены по его инициативе или в случае совершения им дисциплинарного проступка; решение об этом принимается конференцией судей, а в период между конференциями судей — соответствующим советом судей.

Общие собрания судей созываются для обсуждения вопросов, связанных с совершенствованием организации работы суда, выражения законных интересов судей, а также для проведения в случаях, установленных законом, выборов делегатов на съезд (конференцию) судей в каждом суде не реже чем один раз в год. По решению общего собрания судей может быть избран совет судей данного суда. Во многих судах страны такие собрания регулярны и эффективны.

Созыв общих собраний судей Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, федеральных арбитражных судов округов, арбитражных апелляционных судов, окружных (флотских) военных судов необходим в основном для проведения выборов делегатов на Всероссийский съезд судей. Периодичность созыва общих собраний судей судов предусмотрена по мере необходимости, но не реже чем один раз в год.

Созыв общих собраний судей иных судов, т. е. верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области и судов автономных округов, арбитражных судов субъектов РФ, конституционных (уставных) судов субъектов РФ, мировых судей, районных судов и гарнизонных военных судов также требуется для проведения выборов делегатов на конференции судей субъектов РФ.

§ 3. Квалификационные коллегии судей

В соответствии с Законом о статусе судей за совершение дисциплинарного проступка (нарушение норм этого Закона, а также положений Кодекса судейской этики, утверждаемого Всероссийским съездом судей) на судью, за исключением судей Конституционного Суда РФ, может быть наложено дисциплинарное взыскание в виде: а) предупреждения; б) досрочного прекращения полномочий судьи. Порядок привлечения к дисциплинарной ответственности судей Конституционного Суда РФ определяется Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации".

Решение о наложении на судью дисциплинарного взыскания принимается ККС, к компетенции которой относится рассмотрение вопроса о прекращении полномочий этого судьи на момент принятия решения.

Компетенция ККС по наложению на судей дисциплинарных взысканий определена Федеральным законом "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации".

ВККС РФ налагает за совершение дисциплинарных проступков дисциплинарные взыскания на председателей, заместителей председателей федеральных судов (за исключением районных судов), а также на судей Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, федеральных арбитражных судов округов, арбитражных апелляционных судов и окружных (флотских) военных судов, членов Совета судей РФ и ВККС РФ, председателей, заместителей председателей советов судей и ККС (подп. 8 п. 2 ст. 17 Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации").

Законом о статусе судей (ст. 15) предусмотрена отставка судьи, под которой понимается почетный уход или почетное удаление судьи с должности. За лицом, пребывающим в отставке, сохраняются звание судьи, гарантии личной неприкосновенности и принадлежность к судейскому сообществу. Судьям, пребывающим в отставке, предоставлен ряд социальных льгот.

ККС по месту прежней работы или постоянного жительства пребывающего в отставке судьи, установив, что он более не отвечает требованиям, предъявляемым к судьям, вправе прекратить отставку судьи.

Отставка судьи может быть не только прекращена, но и приостановлена по тем же основаниям, по каким могут быть приостановлены полномочия действующего судьи (признание судьи безвестно отсутствующим, возбуждение в отношении его уголовного дела, участие судьи в предвыборной кампании в качестве кандидата, избрание судьи в состав органа законодательной власти, федеральной или субъекта РФ).

Полномочия ВККС и ККС разграничены применительно к уровню судов и должностному положению судей. Они формируются соответственно на четыре и на два года.

ККС субъектов РФ вправе принимать решения в отношении судей верховных судов республик, краевых, областных и равных им судов, арбитражных судов субъектов РФ, мировых судей, судей районных судов, гарнизонных военных судов, действующих на территории соответствующего субъекта РФ, а в случаях, предусмотренных нормативными правовыми актами субъектов РФ, — в отношении судей конституционных (уставных) судов субъектов Федерации.

Следует отметить, однако, что председатели и их заместители всех федеральных (кроме районных) судов подпадают под компетенцию ВККС РФ.

Решения, принимаемые квалификационными коллегиями, различны по своему юридическому и фактическому значению в зависимости от их положительного или отрицательного характера.

Отказ ККС поддержать кандидатуру на должность судьи, присвоить ему соответствующий квалификационный класс и т. п., по существу, пресекает дальнейшее рассмотрение вопроса. В то же время любое решение, связанное с рекомендацией на должность судьи, может быть обжаловано в судебном порядке, но основания обжалования различны для положительных и отрицательных решений. В соответствии с ч. 8 ст. 5 Закона о статусе судей решение ККС о рекомендации на должность судьи может быть обжаловано в судебном порядке, если коллегией нарушен установленный законом порядок отбора претендентов на должность судьи. Решение об отказе в рекомендации на должность судьи может быть обжаловано в судебном порядке как в связи с нарушением порядка отбора претендентов на должность судьи, так и по существу решения.

Законодатель не установил какой-либо зависимости между ВККС РФ и ККС. Вместе с тем ВККС РФ вправе рассматривать вопросы, отнесенные к компетенции ККС, в случае невозможности их разрешения этими коллегиями. Такого рода случаи в законе не формализованы, т. е. не указаны основания, при наличии которых ВККС РФ может использовать указанное полномочие.

ВККС РФ в соответствии со ст. 17 Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" осуществляет следующие полномочия:

рассматривает заявления кандидатов на должности председателей Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, а также их заместителей и представляет Президенту РФ свои заключения;

рассматривает заявления кандидатов на должности председателей, заместителей председателей других федеральных судов (за исключением районных судов), а также судей Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, федеральных арбитражных судов округов, арбитражных апелляционных судов, окружных (флотских) военных судов и представляет соответственно Председателю Верховного Суда РФ и Председателю Высшего Арбитражного Суда РФ свои заключения;

рассматривает представления Председателя Верховного Суда РФ об утверждении судей Верховного Суда РФ членами Президиума Верховного Суда РФ, членами Кассационной коллегии Верховного Суда РФ, а также об утверждении председателя Кассационной коллегии Верховного Суда РФ, председателей Судебной коллегии по гражданским делам, Судебной коллегии по уголовным делам, Военной коллегии, иных коллегий и их заместителей и представляет Председателю Верховного Суда РФ свои заключения;

объявляет в СМИ об открытии вакантных должностей председателей, заместителей председателей федеральных судов (за исключением районных судов), а также судей Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, федеральных арбитражных судов округов, арбитражных апелляционных судов, окружных (флотских) военных судов с указанием времени и места приема и рассмотрения документов;

приостанавливает, возобновляет либо прекращает полномочия (за исключением прекращения полномочий судей, достигших предельного возраста пребывания в должности судьи, или судей, у которых истекли сроки их полномочий), а также приостанавливает, возобновляет либо прекращает отставку председателей, заместителей председателей федеральных судов (за исключением районных судов), судей Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, федеральных арбитражных судов округов, арбитражных апелляционных судов, окружных (флотских) военных судов, членов Совета судей РФ и ВККС РФ, председателей советов судей и ККС;

приостанавливает, возобновляет либо прекращает отставку судей; осуществляет квалификационную аттестацию председателей, заместителей председателей федеральных судов (за исключением Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ и районных судов), а также судей Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, федеральных арбитражных судов округов, арбитражных апелляционных судов и окружных (флотских) военных судов;

дает заключения о возможности привлечения судей, пребывающих в отставке, к исполнению обязанностей судей Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, федеральных арбитражных судов округов, арбитражных апелляционных судов и окружных (флотских) военных судов;

присваивает судьям первый и высший квалификационные классы; налагает дисциплинарные взыскания на председателей, заместителей председателей федеральных судов (за исключением районных судов), а также на судей Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, федеральных арбитражных судов округов, арбитражных апелляционных судов и окружных (флотских) военных судов, членов Совета судей РФ и ВККС РФ, председателей, заместителей председателей советов судей и ККС за совершение ими дисциплинарного проступка;

утверждает положение о порядке работы ККС;

рассматривает вопросы, отнесенные к компетенции ККС, в случае невозможности их разрешения этими коллегиями;

знакомится с работой ККС;

заслушивает сообщения председателей ККС о проделанной работе и дает рекомендации, направленные на совершенствование деятельности указанных коллегий;

изучает и обобщает практику работы ККС, организует учебу членов этих коллегий;

принимает решения о представлении судей к награждению государственными наградами Российской Федерации и присвоении им почетных званий РФ;

осуществляет иные полномочия, предусмотренные федеральными конституционными законами и федеральными законами, например, утверждает положение об экзаменационных комиссиях по приему квалификационного экзамена на должность судьи.

Президиум ВККС РФ, состоящий из председателя указанной Коллегии и трех его заместителей, избираемых ВККС РФ из числа ее членов, является ее рабочим органом, подотчетен ей и образуется для оперативного решения вопросов, связанных с организацией работы ВККС РФ.

ВККС РФ состоит из 29 членов из числа судей федеральных судов, судей судов субъектов РФ, представителей общественности, представителей Президента РФ. Члены коллегии из числа судей избираются по следующим нормам представительства: от судей Верховного Суда РФ — два судьи; от судей Высшего Арбитражного Суда РФ — два судьи (важно, что Конституционный Суд РФ в ВККС РФ не представлен и его судьи участия в работе ВККС РФ не принимают); от судей арбитражных судов округов — два; от судей арбитражных апелляционных судов — два; от судей верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области и судов автономных округов — четыре; от судей арбитражных судов субъектов РФ — три; от судей окружных (флотских) военных судов — три судьи; 10 членов коллегии — представителей общественности назначаются Советом Федерации Федерального Собрания РФ.

В соответствии с Регламентом Совета Федерации в "Российской газете" или в "Парламентской газете" публикуется сообщение о вакансии среди членов ВККС РФ представителя общественности, назначаемого Советом Федерации, в котором имеющим государственную регистрацию общероссийским общественным организациям юридической направленности и общероссийским общественным организациям, основной уставной целью которых является защита прав и свобод человека и гражданина, а также научно-педагогическим коллективам юридических научных организаций и юридических образовательных учреждений предлагается выдвинуть по одному кандидату, соответствующему установленным законом требованиям, для назначения членом ВККС РФ — представителем общественности.

Все кандидатуры предварительно рассматриваются комитетом Совета Федерации по правовым и судебным вопросам, который формирует список кандидатур для назначения и представляет его на заседание Совета Федерации; кандидат считается назначенным членом ВККС РФ — представителем общественности, если за него проголосовало большинство от общего числа членов Совета Федерации; один член коллегии — представитель Президента РФ назначается Президентом РФ.

Судьи в состав ВККС РФ избираются тайным голосованием на съезде делегатами от соответствующих судов из своего состава на раздельных собраниях делегатов. Избрание судей в состав ВККС РФ вместо выбывших в период между съездами производится Советом судей РФ.

ККС также обладает серьезными полномочиями, которыми их наделил Федеральный закон "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации". Они рассматривают вопросы, отнесенные к их компетенции федеральными конституционными законами и федеральными законами, и принимают мотивированные решения в отношении судей верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области и судов автономных округов, арбитражных судов субъектов РФ, мировых судей, судей районных судов (в том числе председателей и заместителей председателей районных судов), гарнизонных военных судов, действующих на территории соответствующего субъекта РФ, а в случаях, предусмотренных нормативными правовыми актами субъектов РФ, — в отношении судей конституционных (уставных) судов субъектов РФ (ст. 19).

Наиболее важные функции ККС:

отдела кадров для судей: ККС в конкурсном режиме отбирают кандидатов на занятие вакантной должности судьи в конкретном суде, решают, годен ли кандидат быть судьей, осуществляют проверку кандидата на профессиональную пригодность;

своеобразных органов дознания и предварительного следствия: ККС проводят проверки по жалобам и заявлениям, поступившим к ним в отношении судей, причем по всему кругу обвинений для уголовного, административного или дисциплинарного преследований;

органа судебного следствия: ККС на своих заседаниях с участием проверяемого судьи и других лиц проверяют, уточняют и подтверждают составленные соответствующими членами ККС справки, решают вопрос о привлечении или об отказе в привлечении судьи к ответственности;

судебного органа, выносящего судебный вердикт относительно меры наказания судьи: ККС выносят решение о применении установленной законом дисциплинарной ответственности, в том числе в качестве крайней меры о прекращении полномочий судьи по так называемым компрометирующим основаниям.

Каждая из этих функций ККС эксклюзивна: ее не может осуществлять ни государственный или общественный орган, ни какое-либо должностное лицо, так же как и любой другой орган судейского сообщества.

ККС в соответствии со ст. 19 Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации":

рассматривают заявления лиц, претендующих на соответствующую должность судьи, и с учетом результатов квалификационного экзамена дают заключения о рекомендации данных лиц на должность судьи либо об отказе в такой рекомендации;

рассматривают представления председателей верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области и судов автономных округов об утверждении судей этих судов членами президиумов указанных судов и представляют Председателю Верховного Суда РФ свои заключения;

рассматривают представления председателей верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области и судов автономных округов об утверждении председателей судебных коллегий по гражданским делам, по уголовным делам, иных судебных коллегий и представляют свои заключения Председателю Верховного Суда РФ, который утверждает председателей указанных коллегий;

утверждают состав экзаменационных комиссий по приему квалификационного экзамена у кандидатов на должность судьи соответствующего суда;

объявляют в СМИ об открытии вакантных должностей председателей, заместителей председателей районных судов, а также судей соответствующих федеральных судов с указанием времени и места приема и рассмотрения документов;

организуют проверку достоверности биографических и иных сведений, представленных кандидатами на вакантные должности;

приостанавливают, возобновляют либо прекращают полномочия судей (за исключением прекращения полномочий судей, достигших предельного возраста пребывания в должности судьи, или судей, сроки полномочий которых истекли), а также прекращают отставку судей соответствующих федеральных судов (за отдельными исключениями), председателей и заместителей председателей районных судов, членов соответствующих советов судей и ККС;

осуществляют квалификационную аттестацию судей соответствующих судов, а также мировых судей, председателей и заместителей председателей районных судов;

присваивают судьям соответствующих судов, а также мировым судьям, председателям и заместителям председателей районных судов квалификационные классы (за исключением первого и высшего);

дают заключения о возможности привлечения судей, пребывающих в отставке, к исполнению обязанностей судей соответствующих федеральных судов, а также председателей и заместителей председателей районных судов;

налагают дисциплинарные взыскания на судей соответствующих судов (в том числе на председателей и заместителей председателей районных судов) за совершение ими дисциплинарного проступка;

осуществляют иные полномочия в соответствии с федеральным законодательством.

Как известно, субъекты РФ различаются по многим параметрам, в том числе по численности работающих в них судей. Поэтому и механизмы формирования ККС различны. В качестве обычного механизма их формирования законом закреплены определенные нормы представительства.

В зависимости от численности судей нормы представительства в ККС могут быть различными. Судьи в состав ККС избираются тайным голосованием на конференции судей в порядке, определяемом этой конференцией. Избрание судей вместо выбывших в период между конференциями производится Советом судей этого субъекта РФ. Представители общественности в ККС назначаются законодательным (представительным) органом государственной власти субъекта РФ в порядке, определяемом законами и иными нормативными правовыми актами субъекта РФ. В состав ККС Президент РФ назначает своего представителя.

В состав ВККС РФ не могут быть избраны Председатель Верховного Суда РФ, Председатель Высшего Арбитражного Суда РФ и их заместители, а в состав ККС не могут быть избраны председатели судов и их заместители. Судья не может быть избран одновременно в Совет судей и ККС одного уровня, а также не может быть членом ККС разных уровней. Член ККС не может быть избран на должность председателя или заместителя председателя ККС более двух раз подряд.

Для представителей общественности и представителей Президента РФ в ВККС РФ и ККС Федеральным законом "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" установлены определенные требования. Представителями общественности могут быть граждане России, достигшие 35 лет, имеющие высшее юридическое образование, не совершившие порочащих их поступков, не замещающие государственные или муниципальные должности, должности государственной или муниципальной службы, не являющиеся руководителями организаций и учреждений независимо от организационно-правовых форм и форм собственности, адвокатами и нотариусами.

Представителями Президента РФ в ВККС РФ и ККС могут быть граждане России, имеющие высшее юридическое образование, не совершившие порочащих их поступков. При этом представитель общественности и представитель Президента РФ при осуществлении полномочий члена ВККС РФ и ККС, а также во внеслужебных отношениях должны избегать всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти или вызвать сомнения в объективности, справедливости и беспристрастности указанных представителей.

Полномочия члена ВККС РФ и ККС из числа судей могут быть досрочно прекращены по его инициативе, либо в случае совершения им дисциплинарного проступка, либо его отсутствия на заседаниях комиссий в течение четырех месяцев без уважительных причин. Решение о досрочном прекращении полномочий членов комиссий из числа судей принимается съездом (конференцией) судей, а в период между съездами (конференциями) судей — соответствующим советом судей. Полномочия члена ВККС РФ и ККС — представителя общественности по решению соответственно Совета Федерации, законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ могут быть досрочно прекращены при совершении им порочащего поступка либо вследствие систематического неисполнения им обязанностей члена комиссии. Полномочия члена ВККС РФ и ККС — представителя Президента РФ могут быть досрочно прекращены Президентом РФ, что оформляется указом Президента РФ.

В соответствии с Федеральным конституционным законом "О Дисциплинарном судебном присутствии" формируется специальный судебный орган, который вправе рассматривать лишь дела по жалобам на решения ВККС РФ и ККС о досрочном прекращении полномочий судей за совершение ими дисциплинарных проступков и по обращениям на решения указанных органов судейского сообщества об отказе в досрочном прекращении полномочий судьи за совершение ими дисциплинарных проступков. Иные решения ВККС РФ и ККС, в том числе о приостановлении либо прекращении полномочий судьи не в связи с совершением им дисциплинарного проступка, в соответствии со ст. 26 Федерального закона "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" могут быть обжалованы непосредственно в Верховный Суд РФ.

Дисциплинарное судебное присутствие формируется из числа судей Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ в количестве шести членов путем избрания на Пленумах Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, по трое судей от каждого из указанных высших судов. Избрание членов ДСП осуществляется на конкурсной основе, тайным голосованием с использованием бюллетеней.

Кандидат в члены ДСП должен:

быть судьей одного из высших судов России;

иметь возраст от 40 до 65 лет;

иметь стаж работы в качестве судьи Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ не менее пяти лет.

Срок полномочий члена ДСП — три года. Одно и то же лицо не может быть избрано членом ДСП более двух раз подряд.

Председатели Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, их заместители, а также судьи, входящие в состав ВККС РФ и Совета судей РФ, не могут избираться членами ДСП.

Член ДСП осуществляет свои полномочия без освобождения его от должности судьи Верховного Суда РФ или Высшего Арбитражного Суда РФ. Он освобождается от исполнения обязанностей по осуществлению правосудия по основному месту работы на период подготовки и проведения заседаний ДСП.

Регламентом ДСП, утвержденным совместным постановлением Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, установлен порядок прекращения полномочий члена ДСП. Полномочия члена ДСП могут прекращаться по следующим основаниям:

в связи с письменным заявлением судьи об отставке;

в связи с неспособностью по состоянию здоровья или по иным уважительным причинам осуществлять полномочия судьи;

по письменному заявлению судьи о прекращении его полномочий в связи с переходом на другую работу или по иным причинам;

в связи с прекращением гражданства Российской Федерации, приобретением гражданства иностранного государства либо получением вида на жительство или иного документа, подтверждающего право на постоянное проживание гражданина России на территории иностранного государства;

в связи с деятельностью, не совместимой с должностью судьи; в связи с избранием его Президентом РФ, депутатом Государственной Думы Федерального Собрания РФ, законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ, представительного органа муниципального образования, а также главой муниципального образования или выборным должностным лицом местного самоуправления;

поскольку вступили в законную силу обвинительный приговор суда в отношении судьи либо судебное решение о применении к нему принудительных мер медицинского характера;

в связи с вступлением в законную силу решения суда об ограничении дееспособности судьи либо о признании его недееспособным;

в связи со смертью судьи или вступлением в законную силу решения суда об объявлении его умершим.

В период осуществления своих полномочий член ДСП не может быть привлечен к дисциплинарной ответственности.

ДСП осуществляет свои полномочия в порядке, предусмотренном гл. 25 ГПК РФ, регулирующей производство по делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих, а также гл. 23 ГПК РФ, регулирующей общие положения производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, с учетом некоторых особенностей, установленных Федеральным конституционным законом "О Дисциплинарном судебном присутствии", и в соответствии с Регламентом ДСП.

ДСП осуществляет следующие полномочия:

рассматривает жалобы граждан, судейские полномочия которых досрочно прекращены решением ВККС РФ или решением ККС РФ за совершение ими дисциплинарных проступков (далее — заявители), на указанные решения квалификационных коллегий судей;

рассматривает обращения Председателя Верховного Суда РФ или Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ о досрочном прекращении полномочий судей за совершение ими дисциплинарных проступков в тех случаях, когда ВККС РФ или ККС отказано в удовлетворении представлений председателей федеральных судов о прекращении полномочий судей за совершение ими дисциплинарных проступков.

По результатам рассмотрения жалоб и обращений ДСП принимает следующие мотивированные решения:

об удовлетворении жалобы и отмене решения соответствующей ККС;

об удовлетворении обращения и о прекращении полномочий судьи;

об отказе в удовлетворении жалобы или обращения.

Жалобы и обращения рассматриваются ДСП после изучения представленных ВККС РФ или ККС материалов по указанным жалобам или обращениям, а также сведений, характеризующих заявителя, в порядке, установленном Регламентом ДСП.

ДСП в пределах своих полномочий вправе:

провести проверку материалов;

направить запросы в соответствующие суды о предоставлении дополнительных материалов;

заслушать объяснения заявителя, председателей или представителей ВККС РФ, ККС, представителей иных органов судейского сообщества, а также председателей соответствующих судов об обстоятельствах совершения дисциплинарного проступка заявителем.

Жалобы и обращения должны быть рассмотрены ДСП в течение двух месяцев со дня их поступления в ДСП. Если в отношении заявителя имеются сведения, требующие дополнительной проверки, то рассмотрение его жалобы приостанавливается ДСП до окончания указанной проверки, но не более чем на шесть месяцев.

Заседания ДСП проводятся председательствующим, который избирается из числа его членов на каждом заседании в соответствии с Регламентом ДСП. Заседание ДСП считается правомочным, если на нем присутствуют не менее пяти его членов.

Решение ДСП по жалобе или обращению принимается открытым голосованием большинством голосов его членов. При равном количестве голосов жалоба считается удовлетворенной, а обращение — отклоненным. Члены ДСП не вправе воздерживаться от голосования. Голосование по принимаемому решению осуществляется в отсутствие заявителя, приглашенных и иных лиц.

Решение ДСП оформляется в письменном виде, подписывается всеми его членами, рассматривавшими соответствующие жалобу или обращение, и оглашается в порядке, установленном Регламентом. Решение публикуется в порядке, установленном законодательством Российской Федерации. Члену ДСП предоставляется право на изложение в письменном виде своего особого мнения, которое приобщается к решению ДСП. Решение является окончательным и обжалованию не подлежит.

Для полноценной работы органов судейского сообщества требуется соответствующее организационное, финансовое, материально-техническое и иное обеспечение.

Организационное обеспечение деятельности органов судейского сообщества и создание надлежащих условий для их работы, в том числе для содержания их аппарата, учреждения печатных изданий органов судейского сообщества, осуществляется Судебным департаментом при Верховном Суде РФ и входящими в его систему органами.

Финансовое и материально-техническое обеспечение деятельности возлагаются на Судебный департамент при Верховном Суде РФ и входящие в его систему органы, при этом финансовое и материально-техническое обеспечение деятельности Всероссийского съезда судей, Совета судей РФ и Президиума Совета судей РФ, ВККС РФ и ее президиума возлагается непосредственно на Судебный департамент при Верховном Суде РФ, а Совет судей РФ и ВККС РФ оказывают методическую помощь соответствующим органам судейского сообщества в их деятельности.

Все члены органов судейского сообщества осуществляют деятельность там на общественных началах, и она не оплачивается. Они, являясь действующими судьями, получают заработную плату по месту основной работы. Судьи, находящиеся в почетной отставке, получают пожизненное содержание.

Глава 17. Cуды и современные информационные технологии

§ 1. Использование современных информационных технологий в судебной деятельности как общемировая тенденция

На современном этапе развития общества, в котором информация становится главной ценностью, происходят качественные изменения в отношениях общества и государства, человека и государственных структур, переоценка прав и обязанностей органов власти и граждан в информационной сфере, возрастание значимости прав граждан на доступ к информации. Формирование информационного общества кардинальным образом меняет наше отношение к информации, в том числе к праву на доступ к информации, создаваемой государственными органами во всех сферах и на всех уровнях. Формирование законодательных основ, гарантирующих доступ граждан к информации, находящейся в распоряжении органов власти, — общепринятый стандарт деятельности современного демократического государства.

Вместе с тем в определении концептуальных подходов обеспечения доступа к информации возникают вопросы: в одинаковой ли степени должны быть информационно открыты все ветви власти или же основной упор должен быть сделан на открытость органов исполнительной власти; какова должна быть степень открытости органов судебной власти; как этот вопрос решается в других странах?

В странах Европы подход к решению этого вопроса с течением времени эволюционировал. Первоначальная позиция получила закрепление в Рекомендации Комитета министров Совета Европы N R (81) 19 "О доступе к официальной информации, находящейся в распоряжении государственных органов", принятой 25 ноября 1981 г. Конечно, форма акта говорит сама за себя, в Рекомендациях нет обязательных норм, но это своего рода руководство к действию. В соответствии с этой Рекомендацией государства должны обеспечивать каждому человеку право получать по запросу информацию, имеющуюся у государственных органов (кроме законодательных и судебных).

Однако определенные категории информации, связанной с деятельностью судов, уже в то время рассматривались как общедоступные. В связи с этим представляет интерес Рекомендация Комитета министров Совета Европы от 14 мая 1981 г. N R (81) 7 государствам-членам относительно путей облегчения доступа к правосудию. Согласно п. 1 Рекомендации на компетентные органы государств-членов возлагается обязанность принять надлежащие меры по информированию общественности о месте нахождения и компетенции судов, а также о порядке обращения в суд или же защиты своих интересов в судебном разбирательстве. Рекомендация предусматривает, что соответствующая информация общего характера может быть представлена либо в самих судебных органах, либо в иной компетентной службе.

Как видим, на этом этапе европейское право делало исключение из общей презумпции открытости официальной информации для законодательной и судебной власти. С течением времени указанный подход уточнялся в ряде документов. Декларация Комитета министров Совета Европы о европейской политике в области новых информационных технологий, принятая в мае 1999 г., уже предусматривала обеспечение доступа к официальным текстам решений национальных и международных судебных органов, обеспечение прозрачности правосудия с использованием новых информационных технологий.

В 2002 г. Комитет министров Совета Европы принял Рекомендацию N Rec (2002) 2 о доступе к официальным документам, в которой сформулирован основной принцип доступа к ним: государство должно гарантировать право каждого на доступ к запрашиваемым официальным документам, которые находятся у публичных властей.

Использование современных информационных технологий в судебной деятельности — это не только доступ к информации, это еще и качественные изменения судопроизводства, позволяющие организовать "электронное" правосудие. С разной степенью активности многие государства занимаются формированием условий для "электронного правосудия", которое, несомненно, является общемировой тенденцией.

Усилия в этой области сводятся в первую очередь к возможности проведения видеоконференций, подаче исков и других документов в электронной форме с использованием сети Интернет.

Так, принятые поправки к ч. 7 Правил гражданского судопроизводства Великобритании ввели новый институт английского гражданского процесса: с 2002 г. возможна подача иска через сеть Интернет. Исковые заявления можно подавать в электронном виде через специальные центры — Money Claim Online и Claim Production Centre.

В настоящее время в Великобритании возможно не только подать исковые заявления и оплатить государственную пошлину через Интернет, но и отслеживать движение дела. Равные возможности имеют и ответчики. Обе стороны заполняют типовые электронные формы, не посещая лично судебные органы, причем такая возможность в отличие от непосредственного посещения суда и личной передачи документов не ограничена временными рамками: отправлять документы в электронной форме можно ежедневно и круглосуточно. Кроме того, действует норма о том, что суд может позволить свидетелю дать показания по видеосвязи или другими способами.

Подача искового заявления в электронной форме предусмотрена и в Германии (§ 130a Германского процессуального уложения). В указанном параграфе регламентируются общие условия электронного документооборота, которые касаются всех подготовительных процессуальных документов, приложений к ним, ходатайств, объяснений сторон и т. д. Передача ответчику полученного по электронной почте искового заявления может также осуществляться с помощью информационно-коммуникационных технологий.

Гражданское судопроизводство Франции допускает электронный документооборот. В частности, возможна передача документов и (или) процессуальных актов электронным способом. Но использовать электронные коммуникации разрешено только с согласия адресата сообщения (ст. 748-2 ГПК Франции). Таким способом могут быть переданы судебные повестки, иск, заявление, ходатайства. Относительно публикации судебных актов установлены жесткие ограничения. Запрещено публиковать полный текст решений (с фамилиями), за нарушение запрета предусмотрена уголовная ответственность. В то же время установлена официальная публикация всех решений Кассационного суда Франции.

В Финляндии в рамках "электронного правосудия" можно обратиться в суд в электронной форме, управлять делом с помощью информационных технологий, предусмотрена цифровая запись хода разбирательства, применение видеоконференции, безопасная электронная почта, календарь судебных заседаний. В электронном виде сторонам могут направляться решения суда, заочные решения суда, утвержденное мировое соглашение.

Система управления электронным документооборотом в судах США включает подачу документов в суд, открытие дела, регистрацию производства по делу, отчетность и обработку данных по делу. Судьи, их помощники и иные работники суда, адвокаты и другие зарегистрированные пользователи имеют доступ к спискам дел, назначенных к слушанию, и иным документам суда.

"Электронное правосудие" развивается и в других странах, в том числе в Испании, Италии и Швейцарии.

§ 2. Формирование условий для "электронного правосудия" в Российской Федерации

Одним из направлений повышения информационной открытости органов государственной власти, в том числе и судебных, является развитие и широкое применение в их деятельности информационных и коммуникационных технологий в целях эффективного взаимодействия с гражданами и организациями.

Современные информационные и коммуникационные технологии позволяют на новом уровне обеспечить закрепленный Конституцией России принцип публичности судебного разбирательства путем увеличения степени прозрачности, доступности и открытости правосудия. Это предполагает информатизацию судебной системы и создание условий для "электронного" правосудия, для чего необходимо формирование соответствующей правовой базы.

Работы по внедрению в деятельность судов информационных и коммуникационных технологий проводятся уже давно. Еще 16 ноября 2001 г. Советом судей РФ была принята Концепция информационной политики судебной системы[545]. Проведению работ способствовали утвержденные Правительством РФ Федеральные целевые программы: "Развитие судебной системы России" на 2002–2006 гг. и на 2007–2012 гг., предусматривающие конкретные меры для обеспечения открытости правосудия, создание Государственной автоматизированной системы Российской Федерации "Правосудие", объединяющей в единое информационное пространство все суды общей юрисдикции и систему Судебного департамента, которая начала действовать с сентября 2006 г. Эта информационно-технологическая система уникальна, она не имеет аналогов в мире.

Федеральная целевая программа "Развитие судебной системы России" на 2007–2012 гг. предусматривает совокупность таких мер, как внедрение автоматизированных систем в деятельность органов правосудия; закрепление обязательности ведения аудиозаписи судебного заседания; формирование информационных ресурсов правовой базы и банков данных судебных решений и судебной практики арбитражных судов и судов общей юрисдикции; обеспечение открытого доступа к правовой базе и банкам данных; создание информационно-коммуникационной системы Верховного Суда РФ, интегрированной с информационной системой судов общей юрисдикции — Государственная автоматизированная система Российской Федерации "Правосудие"; формирование необходимой телекоммуникационной инфраструктуры для обеспечения эффективного взаимодействия арбитражных судов, судов общей юрисдикции и системы Судебного департамента при Верховном Суде РФ.

Как указано в Постановлении Правительства РФ от 21 сентября 2006 г. N 583, Федеральная целевая программа "Развитие судебной системы России" на 2007–2012 гг. призвана решить новые задачи, обусловленные стремлением России соответствовать мировым стандартам в области судопроизводства, а также развитием информационных технологий. Как видим, выполнение новых задач, поставленных в Программе, непосредственным образом связано с использованием возможностей, которые предоставляют современные информационно-коммуникационные технологии, и прежде всего Интернет.

Задачу повышения прозрачности судебной деятельности, открытости принимаемых судебных решений, обеспечения их доступности для широкой публики возможно решать различными путями, такими как создание и функционирование автоматизированной информационной системы судов, создание в судах с соответствии с Федеральным законом "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" специальных структурных подразделений, использование сети Интернет, информационно-правовых систем "КонсультантПлюс", "Гарант", "Кодекс" и др. До сих пор практика судов общей юрисдикции различных регионов была плохо представлена в общедоступных источниках. Указанные информационно-правовые системы оперативно отреагировали на потребности общества. Например, в системе "КонсультантПлюс" осенью 2010 г. появился новый банк данных "Суды общей юрисдикции". Это единый информационный банк, в который вошли решения судов общей юрисдикции разных субъектов РФ, включая Москву и Санкт-Петербург, — более 40 тыс. решений судов по гражданским и административным делам с участием физических лиц, а также по уголовным делам об экономических преступлениях.

Тематика включенных в банк документов различна:

трудовые споры;

дела о защите прав потребителей;

дела о защите интеллектуальной собственности;

земельные, жилищные, имущественные споры;

налоговые, страховые, банковские споры;

дела об административных правонарушениях в финансовой, экономической и природоохранной сферах;

дела об оспаривании индивидуальных и нормативных правовых актов.

Но информационно-правовые системы доступны не всем, должны действовать и другие альтернативные способы получения информации. Задачу открытости судебной власти суды общей юрисдикции и арбитражные суды решают в основном в рамках своих систем. В настоящее время в целях реализации принципа гласности для предоставления полной информации о деятельности судов во всех областных и равных по компетенции судах общей юрисдикции созданы пресс-службы, в Интернете действует несколько тысяч официальных сайтов судов, осуществляется взаимодействие судов и средств массовой информации, действует информационная система судов общей юрисдикции — Государственная автоматизированная система Российской Федерации "Правосудие".

В системе арбитражных судов сформирована автоматизированная информационная система "Банк решений арбитражных судов" (далее — БРАС). На сегодняшний день все арбитражные суды оснащены информационными сенсорными киосками, для которых разработана автоматизированная информационная система, обеспечивающая доступ посетителей к информации о суде и централизованным системам БРАС и "Графики рассмотрения арбитражных дел" (далее — ГРАД), размещенным на интернет-ресурсах Высшего Арбитражного Суда РФ.

БРАС представляет собой центральный узел обмена информацией между системами автоматизации судопроизводства арбитражных судов и предоставления сведений о движении дел и документов как внутри суда, так и между судебными инстанциями с возможностью осуществления поисковых запросов (можно получить информацию о всех судебных актах, вынесенных судом с начала его деятельности). ГРАД также является централизованным порталом, где сосредоточена вся информация о назначенных к слушанию делах на запрашиваемую дату. Обновление данных происходит ежедневно. Теперь на официальных сайтах арбитражных судов можно быстро получить информацию о движении дел, дате, времени и месте судебного рассмотрения, о принятом решении в режиме реального времени, ознакомиться с текстами практически всех решений всех арбитражных судов в банке данных арбитражных судов.

Суды всех уровней и всех ветвей судебной власти активно осваивают современные информационные технологии. Но современные технологии предоставляют больше возможностей, чем возможность просто размещать на сайтах информацию, касающуюся деятельности судов. Наряду с повышением открытости судебной власти внедрение в деятельность судов информационно-коммуникационных технологий позволяет повысить и доступность судебной системы. Так, возможность трансляций судебных заседаний поможет решить проблему малой вместимости залов судебных заседаний и обеспечит выполнение требования ЕСПЧ о свободном доступе в суды. Использование видеоконференцсвязи для проведения судебных заседаний, предъявление исков через Интернет и переход к формированию электронных судебных дел также позволят повысить доступность правосудия, сократить сроки рассмотрения дел.

Однако для активного использования в судебной системе информационно-коммуникационных технологий требуется четкая регламентация и изменение процессуального законодательства, которое позволило бы реализовать идею "электронного правосудия".

Определенные шаги в этом направлении уже сделаны. УПК РФ допускает в некоторых случаях проведение видеоконференцсвязи. Федеральным законом от 27 июля 2010 г. N 228-ФЗ "О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации" (далее — Закон N 228-ФЗ) в АПК РФ внесены изменения, касающиеся в том числе использования информационно-коммуникационных технологий в арбитражном процессе. Данный Закон устанавливает возможность участия в судебном заседании путем видеоконференцсвязи, подачи процессуальных документов в электронной форме.

§ 3. Видеоконференции в судебной практике

Видеоконференция представляет собой компьютерную технологию, которая позволяет субъектам, находящимся на значительном расстоянии, видеть и слышать друг друга, обмениваться информацией в режиме реального времени. Практика применения видеоконференций первоначально сложилась в судах общей юрисдикции. Технология видеоконференцсвязи впервые в России была применена 18 ноября 1999 г. в Челябинском областном суде при рассмотрении уголовного дела для связи с Челябинским следственным изолятором N 74/1, где находился в то время осужденный.

Острая необходимость использования видеоконференцсвязи в судебной деятельности возникла после принятия Конституционным Судом РФ Постановления от 10 декабря 1998 г. N 27-П, в котором было указано, что конституционно значимым является то, что в интересах правосудия осужденному, изъявившему желание участвовать в судебном заседании, должна быть обеспечена реальная возможность изложить свою позицию относительно всех аспектов дела и довести ее до сведения суда. Выполнить требование закона об участии подсудимых в законные сроки путем их этапирования было практически невозможно. Кроме того, значительно увеличились бы сроки и финансовые расходы на рассмотрение дел. Решением проблемы стало использование технологии видеоконференцсвязи. Видеоконференция исключила необходимость этапировать осужденного в суд, позволила сэкономить время и бюджетные средства.

Со вступлением в силу с июля 2002 г. нового УПК РФ видеоконференцсвязь получила законодательное закрепление: в ст. ст. 35, 376, 407 УПК РФ содержатся нормы, согласно которым лицо, находящееся под стражей, или осужденный, отбывающий наказание в виде лишения свободы, вправе участвовать в разбирательстве дела в кассационном порядке и в порядке надзора непосредственно либо путем использования видеоконференцсвязи. Для этого указанные лица должны заявить соответствующее ходатайство. Вопрос о форме участия осужденного в судебном заседании решается судом. Таким образом, указанные нормы создали качественно новое понимание принципа непосредственности участия лица в судебном процессе.

В настоящее время видеоконференцсвязь используется в большинстве верховных и областных судов страны, во многих изоляторах временного содержания также созданы условия для проведения видеоконференцсвязи. Однако, на наш взгляд, возможность применения видеоконференцсвязи не должна ограничиваться только кассационными и надзорными заседаниями в уголовном процессе. С помощью видеоконференций можно обеспечить дистанционный допрос территориально удаленных экспертов, свидетелей и других лиц.

Учитывая размеры территории Российской Федерации, видеоконференцсвязь имеет большие перспективы использования не только в уголовном, но и в гражданском и арбитражном процессах.

Арбитражные суды начали применять видеоконференцсвязь еще до внесения изменений в АПК РФ. Это очень удобно для участников экономических споров, ведущих свою деятельность на территории разных субъектов РФ. Изменения, внесенные в АПК РФ, позволили участникам процесса, для того чтобы присутствовать в судебном заседании путем использования систем видеоконференцсвязи, подать ходатайство об этом в суд, рассматривающий дело, до назначения дела к судебному разбирательству с указанием арбитражного суда, при содействии которого заявитель может участвовать в судебном заседании. Ходатайство рассматривается судьей в 15-дневный срок после дня поступления ходатайства без извещения сторон. Такое ходатайство также может быть заявлено в исковом заявлении или отзыве на исковое заявление (ч. 4 ст. 159 АПК РФ).

В случае удовлетворения ходатайства суд, рассматривающий дело, поручает соответствующему арбитражному суду, при содействии которого заявитель сможет участвовать в судебном заседании, организацию видеоконференцсвязи, о чем выносится определение в соответствии со ст. 73 АПК РФ.

АПК РФ (ст. 153.1) предусматривает два основания, при наличии которых арбитражный суд, рассматривающий дело, может отказать в удовлетворении ходатайства:

отсутствие технической возможности для участия в судебном заседании с использованием систем видеоконференцсвязи;

разбирательство дела в закрытом заседании.

Какие-либо иные причины для отказа не допускаются. Безусловно, в ближайшее время первое основание будет преобладать — пока далеко не везде есть техническая возможность проведения видеоконференций, но даже тогда, когда такая возможность имеется, не исключается возникновение различного рода технических неполадок при использовании технических средств ведения судебного заседания, в том числе систем видеоконференцсвязи. Арбитражный суд вправе отложить судебное разбирательство, если признает, что дело не может быть рассмотрено в данном судебном заседании по техническим причинам, что предусмотрено ч. 5 ст. 158 АПК РФ.

При использовании систем видеоконференцсвязи в суде, рассматривающем дело, а также в суде, осуществляющем организацию видеоконференцсвязи, составляется протокол и ведется видеозапись судебного заседания. Материальный носитель видеозаписи судебного заседания направляется в пятидневный срок в суд, рассматривающий дело, и приобщается к протоколу судебного заседания (ч. 4 ст. 153.1 АПК РФ). Арбитражный суд, организующий видеоконференцсвязь, проверяет явку и устанавливает личность явившихся лиц, проверяет их полномочия и выясняет вопрос о возможности участия в судебном заседании.

Для проведения видеоконференцсвязи важна не только юридическая, но и техническая сторона процедуры. Суд должен быть обеспечен соответствующим оборудованием и в нужный момент должен быть установлен контакт с необходимым субъектом через каналы связи, отвечающие требованиям видеоконференции. В настоящее время еще не все суды имеют возможность проведения видеоконференций, но такая задача реализуется в рамках Целевой программы "Развитие судебной системы России" на 2007–2012 гг. В перспективе система видеоконференций позволит организовать сеансы для любых участников процесса, территориально удаленных друг от друга, что существенно сократит их финансовые и временные затраты.

Изменения, связанные с возможностью участия в судебном заседании путем использования систем видеоконференцсвязи, коснулись и статуса объяснений лиц, участвующих в деле, и иных участников арбитражного процесса: ч. 2 ст. 64 АПК РФ они отнесены к доказательствам.

Рассматриваемые изменения в АПК РФ вступили в силу с 1 ноября 2010 г. и уже в этот день в Арбитражном суде Омской области состоялось первое в Российской Федерации судебное заседание, проведенное с использованием системы видеоконференцсвязи. Было рассмотрено дело N А46-11796/2009. Представитель кредитора участвовал в судебном заседании и давал суду пояснения посредством системы видеоконференцсвязи: из г. Ханты-Мансийска письменные доказательства, представленные в судебное заседание, были переданы в режиме реального времени в Арбитражный суд Омской области, рассматривающий дело. Возможность участия в деле юридического лица, местом нахождения которого является г. Ханты-Мансийск, в соответствии с определением Арбитражного суда Омской области о судебном поручении обеспечил Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа — Югры.

В системе судов общей юрисдикции в настоящее время видеоконференцсвязью обеспечены Верховный Суд РФ, верховные суды республик, краевые, областные суды, суды городов федерального значения, суды автономной области и автономных округов Российской Федерации, окружные (флотские) военные суды, исправительные учреждения и колонии Федеральной службы исполнения наказаний России. Видеоконференцсвязь в системе судов общей юрисдикции применяется в различных ситуациях, включая, как уже отмечалось, уголовный процесс. Однако в отличие от уголовного и арбитражного процессов порядок проведения видеоконференций гражданским процессуальным законодательством не урегулирован.

Полагаем, что это дело ближайшего будущего, поскольку потребность в видеоконференцсвязи в гражданском процессе очевидна: здесь требуется корректировка норм ГПК РФ. Представляется, что регламентация организации видеоконференцсвязи в гражданском процессе не будет существенно отличаться от аналогичных норм АПК РФ. Инициатива в проведении видеоконференцсвязи при рассмотрении и разрешении гражданских дел должна исходить прежде всего от сторон и проводиться по ходатайству сторон либо по инициативе суда. При этом главная цель проведения видеоконференцсвязи — обеспечить участие в судебном заседании лиц, которые физически удалены от места проведения судебного заседания. Предполагается, что эти лица находятся в другом городе, в другом субъекте РФ, однако можно представить себе ситуацию, когда видеоконференцсвязь обеспечивает участие лица, находящегося, например, в больнице и не имеющего физической возможности лично присутствовать в судебном заседании. В юридической литературе высказывается мнение, что видеоконференцсвязь в перспективе может заменить институт судебных поручений в гражданском процессе.

§ 4. Подача процессуальных документов в электронном виде

Подача документов в суд является начальным этапом судебного процесса. И законодательство, и практика ориентированы на традиционное поступление документов в суд: документы на бумажных носителях информации поступают путем подачи лично в приемную суда, или на приеме у помощника судьи, либо путем направления документов почтовой связью. Подача документов в суд с использованием информационно-телекоммуникационных технологий — для России дело новое. Это и не могло быть иначе, поскольку процессуальное законодательство раньше такой возможности не предусматривало (за исключением предоставления электронных документов в качестве доказательств).

С 1 ноября 2010 г. начали действовать поправки к АПК РФ, допускающие подачу исковых заявлений в электронной форме. Согласно ст. 125 АПК РФ, устанавливающей форму и содержание искового заявления, исковое заявление подается в арбитражный суд в письменной форме, подписывается истцом или его представителем. Исковое заявление также может быть подано в арбитражный суд посредством заполнения формы, размещенной на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет. Данная процедура должна быть регламентирована Высшим Арбитражным Судом РФ.

Электронная форма документов в арбитражном суде допускается не только в отношении исковых заявлений. Согласно абз. 2 ч. 1 ст. 41 АПК РФ лица, участвующие в деле, вправе представлять в арбитражный суд документы в электронном виде, заполнять формы документов, размещенные на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, в порядке, установленном в пределах своих полномочий Высшим Арбитражным Судом РФ.

Электронные формы документов — это не только исковые заявления. Посредством заполнения формы, размещенной на официальном сайте арбитражного суда в Интернете, могут подаваться: исковое заявление (ч. 1 ст. 125 АПК РФ); отзыв на исковое заявление (абз. 2 ч. 1 ст. 131 АПК РФ); заявления и ходатайства лиц, участвующих в деле (ч. 1 ст. 159 АПК РФ); апелляционная жалоба (ч. 1 ст. 260 АПК РФ); отзыв на апелляционную жалобу (ч. 4 ст. 262 АПК РФ); кассационная жалоба (ч. 1 ст. 277 АПК РФ); отзыв на кассационную жалобу (ч. 4 ст. 279 АПК РФ); заявление или представление о пересмотре судебного акта в порядке надзора (ч. 1 ст. 294 АПК РФ); отзыв на заявление или представление о пересмотре судебного акта в порядке надзора (ч. 4 ст. 297 АПК РФ); заявление о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам (ч. 1 ст. 313 АПК РФ); заявление об отмене решения третейского суда (ч. 1 ст. 231 АПК РФ); заявление о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда (ч. 1 ст. 237 АПК РФ); заявление о признании и приведении в исполнение решения иностранного суда и иностранного арбитражного решения (абз. 1 ч. 2 ст. 242 АПК РФ).

Другие необходимые документы также могут быть представлены в арбитражный суд в электронном виде. Пока электронное делопроизводство в суде является альтернативным традиционному бумажному делопроизводству. Более того, представление копий документов в электронном виде не исключает права суда требовать представления оригиналов этих документов (ст. 75 АПК РФ). Однако данная норма исходит из того, что оригинал документа — это документ на бумажном носителе. Но в настоящее время все чаще документы сразу создаются в электронной форме, и тогда возникает вопрос о том, что считать оригиналом, а что копией документа. Вероятно, в недалеком будущем данная норма потребует уточнения.

Принятые изменения в АПК РФ не заменяют полностью бумажного документооборота. Принципиальным моментом представляется сохранение возможности выбора между электронными и бумажными носителями, который должен оставаться за сторонами. Задача законодателя и судов — создать благоприятные условия для использования прогрессивных технологий в судебном процессе.

Следует обратить внимание на еще одно обстоятельство. Подача процессуальных документов в арбитражный суд в электронном виде презюмирует необходимость идентификации лица, заполняющего электронную форму документов, размещенных на официальном сайте суда в Интернете. При этом в настоящее время надежная идентификация возможна в основном путем использования электронной цифровой подписи (далее — ЭЦП). Таким образом, для надежности идентификации заверять заполненные электронные документы придется ЭЦП, которая позволяет гарантировать, что информация действительно была направлена отправителем и что она не подверглась изменениям во время передачи. Однако до сих пор в нашей стране ЭЦП имеет слабое применение, что объясняется рядом факторов, и в первую очередь сложностью требований законодательства об ЭЦП, отсутствием единого удостоверяющего центра.

Этим объясняется поиск альтернативных подходов к идентификации личности. В интервью Российскому агентству правовой и судебной информации руководитель аппарата — администратор Высшего Арбитражного Суда РФ И. Дроздов отметил, что принципиальная позиция Высшего Арбитражного Суда РФ — это интеграция в существующие сегодня инфраструктуры государства, а не создание собственных удостоверяющих центров. По пути создания собственных удостоверяющих центров пошли Пенсионный фонд РФ, налоговая служба, таможенные органы. У них свои ЭЦП, но проверить электронные документы друг у друга они не могут.

И. Дроздов отметил, что "теоретически можно обойтись без логинов и паролей", поскольку они нужны для идентификации участника спора, которая и сейчас, по сути, происходит лишь в судебном заседании. Сегодня поданное в бумажном виде в суд или отправленное по почте заявление принимается без идентификации. Идентификация происходит в судебном заседании, когда у вас попросят паспорт, доверенность, другие документы. Поэтому, полагает И. Дроздов, идентификация заявителя на стадии подачи заявления или жалобы в суд не так уж нужна, а принципиальные отличия при подаче заявлений на бумажных носителях и в электронном виде отсутствуют.

Вместе с тем следует отметить, что зарубежная практика придает значение идентификации, используя для этого электронные подписи, логины и пароли.

Достоинством электронного документооборота является то, что пользователи системы имеют возможность подавать документы 24 часа в сутки, не тратя времени на ожидание. С помощью электронного документооборота возможно быстрое получение копий подаваемых сторонами документов, различных уведомлений и т. д. Суд также получил возможность электронного общения со сторонами, в том числе судебного извещения лиц, участвующих в деле.

Изменения в АПК РФ затронули порядок судебного извещения лиц, участвующих в деле, который теперь непосредственным образом связан с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. На суд возложена обязанность размещать информацию о принятии искового заявления или заявления к производству, о времени и месте судебного заседания или совершения отдельного процессуального действия на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет не позднее чем за 15 дней до начала судебного заседания или совершения отдельного процессуального действия. Документы, подтверждающие размещение арбитражным судом на своем официальном сайте в Интернете указанных сведений, включая дату их размещения, приобщаются к материалам дела.

Изменения коснулись и содержания судебного акта, которым извещаются или вызываются участники арбитражного процесса: он должен содержать, помимо прочего, адрес официального сайта суда в сети Интернет, номера телефонов арбитражного суда, адреса электронной почты, по которым лица, участвующие в деле, могут получить информацию о рассматриваемом деле.

Связано это прежде всего с тем, что в АПК РФ иначе расставлены акценты в процедуре получения информации о движении дела. Статья 121 АПК РФ была дополнена новой ч. 6, согласно которой лица, участвующие в деле, после получения определения о принятии искового заявления или заявления к производству и возбуждении производства по делу, а лица, вступившие в дело или привлеченные к участию в деле позднее, и иные участники арбитражного процесса после получения первого судебного акта по рассматриваемому делу самостоятельно предпринимают меры по получению информации о движении дела с использованием любых источников такой информации и любых средств связи.

Установлено, что указанные лица несут риск наступления неблагоприятных последствий в случае непринятия мер по получению информации о движении дела, если суд располагает информацией о том, что эти лица надлежащим образом извещены о начавшемся процессе.

Для того чтобы лица, участвующие в деле, могли реализовать свои права и своевременно получать необходимую информацию о движении дела, в суде должна быть хорошо отлажена информационная система и должны соблюдаться сроки размещения установленной информации на сайте суда. Портал "электронного правосудия" в режиме персонифицированного доступа должен предоставлять полную сводку по делу.

Следует отметить, что электронное оповещение лиц, участвующих в деле, не является новшеством в ряде стран, но подходы к нему могут быть разные: в одних странах электронное оповещение лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного разбирательства является обязательным, в других — добровольным. Например, в Германии применяются как традиционный, так и электронный способы оповещения. Однако обязательным условием использования электронной формы передачи судебных извещений является согласие участников процесса на применение такого способа.

Во многих странах действует требование, чтобы электронный документ был подписан ЭЦП, обеспечивающей защиту от несанкционированного доступа третьих лиц. Для нашей страны электронная подпись — проблема, сдерживающая электронный документооборот во всех сферах общества.

Электронное уведомление возможно не только в арбитражном процессе. ГПК РФ допускает уведомление участников процесса в электронной форме. Согласно ч. 1 ст. 113 ГПК РФ лица, участвующие в деле, а также свидетели, эксперты, специалисты и переводчики извещаются или вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении, судебной повесткой с уведомлением о вручении, телефонограммой, телеграммой, по факсимильной связи либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование судебного извещения или вызова и его вручение адресату.

Гражданское процессуальное законодательство Российской Федерации не предусматривает обязательного совершения ЭЦП на судебных извещениях и вызовах, направляемых в электронной форме. Тем самым повышается не только доступность соответствующего способа информационного обеспечения участников гражданского процесса, но и риск несанкционированных изменений документа.

Использование информационно-телекоммуникационных технологий в суде, переход на электронный документооборот ставят вопрос о формировании электронных архивов. Этот процесс уже идет. В настоящее время в рамках Государственной автоматизированной системы Российской Федерации "Правосудие" суды формируют электронные архивы банков судебных решений по определенной тематике. В целях формирования электронных архивов судебных дел и решений предлагается создать единый информационный центр. По имеющимся данным, в Верховном Суде РФ уже отсканировано более половины из 3 млн. листов материалов дел, хранящихся в архиве. К концу 2011 г. работа по плану должна была завершиться.

Но архивированию подлежат не только судебные решения. Размещаемые на сайте суда материалы также должны были храниться в электронном архиве сайта суда. Однако существующий порядок хранения судебных дел и иных материалов ориентирован на хранение на бумажных носителях, который мало применим к электронным документам. Безусловно, перечень документов судов с указанием сроков их хранения остается прежним, но процедура и порядок хранения должны быть скорректированы. Действующие нормативные правовые акты, регламентирующие порядок хранения судебных документов, комплектования, учета и использования, не учитывают особенности подготовки к хранению документов в электронном виде и обеспечения их дальнейшей сохранности и возможности использования.

Стремительное развитие компьютерной техники и программного обеспечения ставит под сомнение саму возможность прочтения электронных документов, созданных несколько лет назад. Существует опасность того, что техника, на базе которой предполагалось использовать оцифрованные результаты работы, может быть снята с производства и заменена более совершенной, с иным программным обеспечением.

Чтобы подобного не произошло с судебными архивами в электронной форме, должны быть установлены правила, позволяющие обеспечить не только их физическую сохранность, но и реальную возможность их прочтения и использования в течение всего установленного срока хранения. Представляется целесообразным также формировать дубликаты архивов, которые хранились бы в ином месте, исключив тем самым случайную гибель или повреждение материальных носителей.

Часть пятая.

Процессуальные основы российского правосудия

Глава 18. Общие начала судопроизводства

Правосудие как особая функция государственной власти осуществляется судами в строго определенных законом порядке и процессуальной форме. Их соблюдение является важной гарантией обеспечения защиты прав, свобод и законных интересов граждан и организаций, обратившихся в суд, и вынесения законного и справедливого решения по делу.

Правосудие, являясь сущностной характеристикой судебной власти, осуществляется в соответствии с ч. 2 ст. 118 Конституции РФ посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства, т. е. деятельности по рассмотрению и разрешению судом дел.

Выделение видов судопроизводства основано на сочетании материально-правового и процессуального критериев[546]. Судопроизводство каждого вида позволяет обеспечить лицам, прибегнувшим к судебной защите прав, достижение заранее намеченных целей (защита права, проверка законности нормативных правовых актов и действий, установление фактов, имеющих юридическое значение, реализация конкурсного производства).

Конституционное судопроизводство регулируется Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации", гражданское судопроизводство — ГПК РФ и АПК РФ, уголовное судопроизводство — УПК РФ, административное судопроизводство — ГПК РФ, АПК РФ и КоАП РФ.

Каждому из четырех видов судопроизводства присущи особенности целей и задач, содержания, процессуальной формы и реализации процессуальных прав и обязанностей их участников, включая полномочия суда.

В процедурах конституционного судопроизводства судебная власть осуществляется Конституционным Судом РФ. Им разрешаются дела по спорам в публично-правовой сфере, преобладающими среди которых являются дела о соответствии Конституции РФ: а) федеральных законов, нормативных актов Президента РФ, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства РФ; б) конституций республик, уставов, законов и иных нормативных правовых актов субъектов РФ, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти Российской Федерации, совместному ведению органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов РФ (ч. 2 ст. 125 Конституции РФ)[547].

Дела, возникающие из гражданских, административных и иных публичных правоотношений, рассматриваемые судами в процедурах гражданского и административного судопроизводств, в действующем процессуальном законодательстве Российской Федерации не имеют единой регламентации. Эти процедуры закреплены в разных кодифицированных актах: ГПК РФ, АПК РФ, КоАП РФ (вопросы административного процесса). Кроме того, названные виды судопроизводства могут осуществляться в одном суде, например в районном суде общей юрисдикции или арбитражном суде субъекта РФ, и напротив, одинаковые по своей материально-правовой природе споры рассматриваются и разрешаются в судах разной специализации (в судах общей юрисдикции или арбитражных судах), исходя из установленной законом подведомственности дел.

Суды общей юрисдикции рассматривают и разрешают гражданские, административные и уголовные дела соответственно по правилам гражданского, административного и уголовного судопроизводства, установленным ГПК РФ, УПК РФ и КоАП РФ. Арбитражные суды, действуя в процедурах гражданского либо административного судопроизводства, установленных в АПК РФ, рассматривают и разрешают отнесенные к их подведомственности гражданские и административные дела.

Таким образом, действующее в Российской Федерации правовое регулирование не предусматривает строгого разграничения компетенции различных судов (судов общей юрисдикции и федеральных арбитражных судов) не только по характеру спорных правоотношений, являющихся предметом судебного разбирательства, но и по такому критерию, как виды судопроизводства, посредством которых рассматриваются и разрешаются дела.

Такое положение дел требует, как правильно отмечается в юридической литературе[548], особого внимания к соблюдению правил ст. 47 Конституции РФ о рассмотрении каждого дела тем судом, к подсудности которого оно отнесено законом, и ст. 19 Конституции РФ о равенстве всех перед законом и судом. В частности, это предполагает, что законодатель при установлении подсудности дел и процедур их рассмотрения в судах должен обеспечить равными по своим процессуальным параметрам возможностями судебной защиты одинаковых материальных прав субъектов.

В связи с этим следует заметить, что существовавшие различия в процедурах гражданского судопроизводства по ГПК РФ и АПК РФ по ряду позиций (например, отсутствие в ГПК РФ в отличие от АПК РФ права на апелляционное обжалование не вступивших в законную силу решений суда первой инстанции в вышестоящий суд и института повторного рассмотрения дела судом апелляционной инстанции по правилам производства в суде первой инстанции) в целях унификации процедур судопроизводства в судах общей юрисдикции и в федеральных арбитражных судах были устранены Федеральным законом от 9 декабря 2010 г. N 353-ФЗ. Названным Законом, вступившим в силу с 1 января 2012 г., предусмотрено право апелляционного обжалования решений любого суда первой инстанции, а не только, как ранее, мировых судей, и введение процедур повторного рассмотрения дела в апелляционном порядке вышестоящим судом (судом апелляционной инстанции).

По поводу сложившейся ситуации с правовым регулированием видов судопроизводства в Российской Федерации, их наименованием, а также наименованием дел, рассматриваемых судами общей юрисдикции и арбитражными судами, высказываются различные точки зрения. Так, для дел, рассматриваемых арбитражными судами, некоторыми авторами предлагается использовать термин "арбитражные дела"[549]. Другие авторы полагают, что даже "если согласиться с возможностью условного использования этого термина для обозначения дел, отнесенных к компетенции арбитражного суда, то уж во всяком случае нельзя допускать употребление данного термина в одном ряду с термином гражданские дела"[550]. В обоснование такого суждения указывается на однородность дел, подведомственных суду общей юрисдикции или арбитражному суду (дела, возникающие из гражданских, административных и иных правоотношений в сфере гражданского оборота), которые по этой причине при характеристике правосудия нельзя называть по-разному. Обязанность по отправлению правосудия по гражданским делам в Российской Федерации возложена не только на суды общей юрисдикции, но и на арбитражные суды. Следовательно, так называемые арбитражные дела соотносятся с гражданскими делами как частное с общим. С учетом этого под гражданскими делами при характеристике правосудия предлагается понимать принятые к рассмотрению суда общей юрисдикции или арбитражного суда правовые конфликты или (при отсутствии спора о праве) вопросы об установлении юридических фактов, определении правового статуса гражданина или имущества, которые оформлены в соответствующее производство согласно правилам, предусмотренным гражданским процессуальным или арбитражным процессуальным законодательством[551].

Важным моментом, на который следует обратить внимание в контексте имеющейся в научной литературе полемики, является то, что такое понятие, как "арбитражное судопроизводство", в Конституции РФ отсутствует. Это дает основание утверждать, что если Конституция не содержит положений об арбитражном судопроизводстве, но упоминает об арбитражных судах, то с точки зрения конституционных норм арбитражного судопроизводства как самостоятельной формы осуществления правосудия не существует. Соответственно, правосудие в арбитражных судах должно осуществляться в рамках гражданского, а не арбитражного судопроизводства. Как отмечается при этом, АПК РФ не предусматривает какой-либо специфической формы судопроизводства, не укладывающейся в рамки правосудия по гражданским делам. Гражданское судопроизводство включает в себя не только гражданский процесс (деятельность судов общей юрисдикции по рассмотрению и разрешению гражданских дел, определяемая нормами процессуального права), но и арбитражный процесс (деятельность арбитражных судов по рассмотрению и разрешению отнесенных к их подведомственности экономических споров и других дел, связанных с осуществлением предпринимательской и другой экономической деятельности). Таким образом, процессуальной формой осуществления правосудия по гражданским делам, отнесенным законом к ведению двух самостоятельных звеньев судебной системы Российской Федерации (суды общей юрисдикции и арбитражные суды), являются обе разновидности судебного процесса, представляя по сути единый цивилистический процесс[552].

Единство цивилистического процесса в судах общей юрисдикции и арбитражных судах подтверждается рядом факторов, закрепленных в законодательстве. Это и рассмотрение судами общей юрисдикции и арбитражными судами в принципе одинаковых дел (споры, возникающие из гражданских правоотношений и в сфере управления), общий предмет защиты (права, свободы и законные интересы граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов РФ, муниципальных образований и др. лиц), применение одинаковых норм материального права при разрешении дел и способов защиты гражданских прав, разрешение сходных вопросов процессуального характера, наличие одинаковых видов производств (исковое производство, особое производство, производство по делам, возникающим из публичных правоотношений и др.).

Тем не менее понятие "арбитражное судопроизводство", несмотря на его отсутствие в Конституции РФ, достаточно широко применяется в научной, учебной литературе, да и на практике. В современном законодательстве Российской Федерации есть такие словосочетания, как "осуществление правосудия арбитражным судом" (ст. 1 АПК РФ), "судопроизводство в арбитражном суде (судах)" (ст. ст. 2, 3 АПК РФ), а в п. 4 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 1 июня 2005 г. N 53-ФЗ "О государственном языке Российской Федерации" перечислены пять видов судопроизводства в Российской Федерации (конституционное, гражданское, административное, арбитражное и уголовное).

В связи с этим следует согласиться с мнением тех ученых, которые полагают, что термин "арбитражное судопроизводство" сомнителен и вряд ли может использоваться в научном и нормативном обороте. То обстоятельство, что в ч. 2 ст. 118 Конституции РФ и в ч. 3 ст. 1 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" при перечислении процессуальных форм осуществления судебной власти арбитражное судопроизводство не выделяется, а называется лишь гражданское судопроизводство наряду с конституционным, административным и уголовным, нельзя объяснить лишь техническим упущением или погрешностью законодателя, как это иногда делается. Причина заключается в другом и имеет объективный характер: и суды общей юрисдикции, и арбитражные суды рассматривают и разрешают дела, которые по своей природе являются гражданскими. Отличия в субъектном составе лиц, участвующих в деле в гражданском и арбитражном процессах, а также разграничение подведомственности дел между судами общей юрисдикции и арбитражными судами не настолько существенные, чтобы была необходимость создания особой процессуальной формы для осуществления арбитражным судом судебной власти.

Таким образом, в системе действующего правового регулирования процессуальных форм осуществления правосудия в Российской Федерации гражданское судопроизводство включает в себя как гражданский процесс, так и арбитражный процесс, а его порядок определяется кодифицированными актами процессуального законодательства (ГПК РФ, АПК РФ).

Судебная власть осуществляется в Российской Федерации также посредством административного и уголовного судопроизводства.

Административные дела названы в ст. 126 Конституции РФ при определении компетенции Верховного Суда РФ как высшего судебного органа по делам, подсудным судам общей юрисдикции. Процедуры административного судопроизводства в Российской Федерации осуществляются мировыми судьями, федеральными судами общей юрисдикции и федеральными арбитражными судами, поскольку административные суды как самостоятельное звено судебной системы не созданы и законодательством в настоящее время не предусмотрены. В то же время ст. 10 Федерального конституционного закона "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации" в составе Верховного Суда РФ предусмотрена Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ.

Вопрос о понятии административных дел и соответственно о содержании (видах) административного судопроизводства является достаточно дискуссионным в процессуальной литературе и будет освещен в последующих главах настоящего исследования. Вместе с тем в контексте общей характеристики видов судопроизводства отметим, что административное судопроизводство исходя из анализа норм КоАП РФ, ГПК РФ и АПК РФ — это деятельность суда по рассмотрению и разрешению дел об административных правонарушениях (о привлечении к административной ответственности и об оспаривании решений административных органов о привлечении к административной ответственности и наложению административных взысканий). Другими словами, в процедурах административного судопроизводства судами рассматриваются дела по проступкам (правонарушениям), посягающим на государственный или общественный порядок, собственность, права и свободы граждан, если такого рода умышленные или неосторожные действия предусмотрены законодательством об административной ответственности и по своему характеру не влекут уголовного наказания. В литературе рядом авторов предлагается к административным делам отнести также дела по рассмотрению публично-правовых споров (дела, возникающие из публичных правоотношений) и регулировать рассмотрение этих дел наряду с делами об административных правонарушениях отдельным Административным процессуальным кодексом РФ.

Уголовное судопроизводство — это рассмотрение дел о готовящихся или совершенных преступлениях, под которыми понимаются виновно совершенные общественно опасные деяния, запрещенные УК РФ под угрозой наказания. Уголовное судопроизводство включает в себя досудебное производство (предварительное следствие и дознание органами, не являющимися судебными, с осуществлением судебного контроля за их деятельностью; избрание судом меры пресечения в виде заключения под стражу) и судебное производство по уголовному делу (ст. 5 УПК РФ). Судебное производство осуществляется только судом посредством отправления правосудия по уголовному делу. Сущность правосудия по уголовным делам заключается в рассмотрении судами в судебном заседании уголовных дел и применении к виновным в совершении преступления лицам установленных законом мер наказания либо в оправдании невиновных. Виновность лица, обвиняемого в совершении преступления, может быть установлена только вступившим в законную силу приговором суда (ст. 49 Конституции РФ).

Порядок производства по уголовным делам определяется УПК РФ. Он является единым и обязательным по всем уголовным делам и для всех судов, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания. УПК РФ определяет назначение уголовного судопроизводства (защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод — ст. 6 УПК РФ), его принципы, полномочия суда, прокурора, органов дознания и предварительного следствия, называет участников уголовного судопроизводства, устанавливает их права и обязанности, регламентирует все стадии уголовного процесса и процессуальные действия его участников.

Инициатором судопроизводства в публично-правовой сфере защиты от уголовных преступлений и административных правонарушений, где предметом судебного разбирательства становится уголовное дело или дело об административном правонарушении, является преимущественно государство в лице уполномоченных органов (исключение составляют дела частного обвинения и частно-публичного обвинения, где инициатором уголовного судопроизводства являются граждане как потерпевшие от определенного вида правонарушений). Инициатором же гражданского судопроизводства в частноправовой или публично-правовой сферах защиты прав, где предметом судебного разбирательства является гражданское дело, является само заинтересованное лицо (граждане, организации, органы государственной власти, органы местного самоуправления и др.).

Судопроизводство каждого вида включает в себя не только деятельность суда по рассмотрению и разрешению дела по существу, но и досудебное производство по делу, производство по пересмотру дела в апелляционном, кассационном и надзорном порядке или ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, а также разрешение судом вопросов, возникающих в связи с исполнением судебных актов по гражданским, административным и уголовным делам.

Четкая правовая регламентация каждого из видов судопроизводств соответствующим процессуальным законодательством, т. е. установление законом процессуальной формы, является не только отличительным признаком правосудия как вида государственной деятельности, но и создает оптимальные условия для выполнения правосудием социальной функции правовой защиты прав и свобод.

Процессуальные формы осуществления правосудия рассматриваются далее в отношении каждого из видов судопроизводства.

Глава 19. Гражданское судопроизводство

§ 1. Основные начала гражданского судопроизводства

Правосудие по гражданским делам, осуществляемое посредством гражданского судопроизводства, направлено на охранение гражданских прав, защиту нарушенного права, преодоление состояния спора. Гражданское судопроизводство построено в виде системы процессуальных действий суда как органа государственной власти, осуществляющего властно-распорядительные полномочия, и процессуальных действий иных участников судебного разбирательства[553]. При этом вся деятельность суда и иных участников гражданского судопроизводства по рассмотрению и разрешению гражданских дел, обжалованию и проверке судебных актов, а также разрешению судом вопросов, возникающих в связи с исполнением судебных актов по гражданским делам, протекает в особой форме, называемой процессуальной.

Гражданская процессуальная форма — это порядок отправления правосудия по гражданским делам, который закреплен системой соответствующих процессуальных норм и институтов. Она определяет деятельность всех лиц, участвующих в деле, на любых стадиях производства по делу, является необходимой и достаточной гарантией справедливого отправления правосудия, реального обеспечения права на судебную защиту в отличие от иного порядка защиты нарушенных или оспариваемых прав, а равно отдельных юридических процедур, преследующих иные цели[554].

К основным чертам гражданской процессуальной формы можно отнести следующие: основанием рассмотрения и разрешения дела является инициатива заинтересованных лиц; порядок гражданского судопроизводства, включая последовательность и сроки совершения каждого процессуального действия, жестко урегулирован нормами процессуального права; сторонам предоставлены равные процессуальные возможности защищать свои права и охраняемые законом интересы в состязании перед судом; лица, участвующие в деле, имеют право лично отстаивать свои права и интересы; судебное решение по делу должно быть основано на обстоятельствах, наличие или отсутствие которых установлено в судебном заседании на основе исследованных доказательств; судебное решение должно соответствовать закону.

Гражданская процессуальная форма определяется Конституцией РФ[555], Федеральным конституционным законом "О судебной системе Российской Федерации" и регламентируется подробно, главным образом в ГПК РФ и АПК РФ (процессуальную форму, закрепленную в АПК РФ, называют также арбитражной процессуальной формой).

Важное для отправления правосудия по гражданским делам правило (новое и долго дискутируемое до его закрепления в законе) предусмотрено ст. 1 ГПК РФ. В соответствии с ним в случае отсутствия нормы процессуального права, регулирующей отношения, возникшие в ходе гражданского судопроизводства, суд применяет норму, регулирующую сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии такой нормы действует исходя из принципов осуществления правосудия в Российской Федерации (аналогия права). Этой же статьей ГПК РФ в развитие положений ст. 15 Конституции РФ применительно к источникам правового регулирования процессуальной формы установлено, что если международным договором Российской Федерации установлены иные правила гражданского судопроизводства, чем те, которые предусмотрены законом, применяются правила международного договора[556].

Соблюдение гражданской процессуальной формы — обязательное условие законности судебных постановлений. Существенные нарушения процессуальной формы служат безусловным основанием для отмены судебного решения.

Гражданское судопроизводство охватывает различные процессуальные действия суда, лиц, участвующих в деле, и других субъектов, привлеченных к участию в рассмотрении конкретного гражданского дела. Задачей этих действий является правильное и своевременное рассмотрение и разрешение дела, а конечной целью — защита прав, свобод и законных интересов. Своевременное рассмотрение и разрешение дела предполагает осуществление процессуальной деятельности в соответствии со сроками, установленными законом или судом. Правильное рассмотрение и разрешение дела означает вынесение судом законного решения, основанного на нормах процессуального и материального права.

Гражданское судопроизводство ведется в соответствии с федеральными законами, действующими во время рассмотрения и разрешения гражданского дела, совершения отдельных процессуальных действий или исполнения судебных постановлений (судебных приказов, решений суда, определений суда, постановлений президиума суда надзорной инстанции), постановлений других органов.

Гражданское судопроизводство возникает по общему правилу в соответствии с принципом диспозитивности по инициативе заинтересованных лиц. В силу ст. ст. 2 — 4 ГПК РФ граждане, организации, другие лица, являющиеся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений, вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов. Исключение из этого общего правила допускается законом лишь в случаях, связанных с охраной государственных или общественных интересов, защитой прав, свобод и охраняемых законом интересов лиц, не имеющих достаточной возможности для реализации права на обращение в суд. Инициатива в таких случаях может принадлежать прокурору, иным государственным органам, органам местного самоуправления, организациям или отдельным гражданам, обратившимся в суд от своего имени в защиту интересов государства, муниципальных образований, неопределенного круга лиц или конкретных лиц. Однако при подаче перечисленными субъектами заявления в защиту прав конкретных лиц они реализуют по существу соответствующее волеизъявление самого заинтересованного лица, которое было выражено в его просьбе или поведении. Вместе с тем заявление в защиту законных интересов недееспособного или несовершеннолетнего гражданина может быть подано независимо от просьбы заинтересованного лица или его законного представителя (ст. ст. 45, 46 ГПК РФ).

Право заинтересованного лица на обращение в суд реализуется путем подачи искового заявления или заявления (форма обращения зависит от вида производства, определяемого характером и спецификой подлежащего защите права или охраняемого законом интереса), в котором излагаются требования и их обоснование. Судья проверяет, относится ли к ведению суда рассмотрение и разрешение этих требований и, если на них распространяется судебная форма защиты и заявителем соблюден установленный законом порядок обращения в суд, выносит определение о принятии заявления к производству. Именно с этого момента возникает гражданское дело и судопроизводство по этому делу.

Исходя из понимания правосудия по гражданским делам как деятельности суда общей юрисдикции или арбитражного суда по рассмотрению и разрешению дел, отнесенных к их компетенции гражданским процессуальным или арбитражным процессуальным законодательством при обязательном соблюдении гражданской процессуальной или арбитражной процессуальной формы, к правосудию следует отнести: 1) рассмотрение и разрешение судами дел в соответствии с правилами о подведомственности и подсудности в качестве суда первой инстанции в соответствующих видах производств; 2) пересмотр судебных постановлений вышестоящими проверочными судебными инстанциями (апелляционной, кассационной и надзорной) в процедурах апелляционного, кассационного и надзорного производств.

Названные процессуальные формы правосудия по гражданским делам направлены на решение разных задач. Так, в суде первой инстанции необходимо разрешить дело по существу и тем самым защитить нарушенные или оспариваемые права, свободы и законные интересы, в суде проверочной инстанции в зависимости от ее компетенции — проверить законность и обоснованность судебного постановления или только его законность и устранить судебную ошибку. Отличаются они и составом участников судопроизводства, спецификой предоставленных им прав и обязанностей, а также процессуальной деятельности.

Независимо от процессуальной формы осуществления правосудия главным субъектом процессуальной деятельности является суд: суд первой инстанции, апелляционной, кассационной, надзорной инстанций. Суд всегда действует как орган государственной власти, как орган правосудия. Суд является главным участником гражданского судопроизводства, поскольку именно его действия определяют движение гражданского дела от стадии к стадии. Он не только сам соблюдает все процессуальные нормы, но и требует их исполнения всеми другими участниками процесса, а именно лицами, заинтересованными в исходе дела: истцами (гражданами и организациями, обратившимися в суд за защитой их прав и законных интересов), ответчиками (гражданами и организациями, привлекаемыми к ответу по заявленному иску), третьими лицами, заявителями по делам особого производства и делам, возникающим из публичных правоотношений, представителями сторон, прокурором. Наряду с заинтересованными лицами в гражданском процессе участвуют лица, содействующие осуществлению правосудия: свидетели, эксперты, специалисты, переводчики, секретарь судебного заседания. В процессе названные лица совершают действия, имеющие важное значение для правильного и своевременного рассмотрения и разрешения гражданского дела: дают объяснения, показания, заявляют ходатайства, готовят и представляют заключение экспертизы и т. д.

Суд организует и направляет деятельность всех участников процесса и содействует им в реализации их прав и обязанностей.

Деятельность по рассмотрению гражданских дел является правосудием независимо от того, разрешались ли возникающие вопросы единолично судьей или коллегиальным составом суда, в судебном заседании или без проведения такового, участвовали ли в этих процессуальных действиях другие субъекты судопроизводства или нет. Главное, чтобы суд при разрешении всех возникающих в судопроизводстве вопросов руководствовался процессуальным законодательством, предусматривающим различные способы их разрешения, т. е. соблюдал гражданскую процессуальную форму. Выбор способа разрешения вопросов, возникающих при рассмотрении конкретного дела, определяется содержанием правоотношений, которые становятся предметом судебного разбирательства. При этом они могут быть и не связаны с необходимостью проведения судебного заседания.

Следует согласиться с критической оценкой, данной Г.А. Жилиным суждениям авторов, утверждающих, что способом осуществления правосудия является лишь судебное заседание с участием заинтересованных в исходе дела лиц и их представителей[557], поскольку при определенных обстоятельствах гражданские дела могут рассматриваться по существу в упрощенных процедурах без вызова сторон для заслушивания их объяснений. Речь идет о приказном производстве в гражданском процессе (гл. 11 ГПК РФ) и об упрощенном производстве в арбитражном процессе (гл. 29 АПК РФ), которые, несомненно, являются процессуальной формой осуществления правосудия. Кроме того, суд первой инстанции вправе рассмотреть гражданское дело и без личного участия в судебном заседании заинтересованных лиц и (или) их представителей, если они при надлежащем извещении не явились в заседание суда (ст. 167 ГПК РФ, ст. 156 АПК РФ). Аналогичным образом вправе поступить и суд проверочной инстанции.

Деятельность по осуществлению правосудия, как правило, начинается с разрешения судом первой инстанции (судом общей юрисдикции или арбитражным судом) вопроса о возбуждении гражданского дела по исковому заявлению (заявлению) заинтересованного лица, обратившегося в суд за защитой нарушенных или оспариваемых прав, свобод или законных интересов (ст. 3 ГПК РФ, ст. 4 АПК РФ). Определением суда первой инстанции о принятии заявления к производству возбуждается гражданское дело и начинается последовательная процессуальная деятельность по рассмотрению и разрешению по существу гражданского дела.

Вместе с тем законом установлены исключения из этого правила, вследствие которых можно говорить об осуществлении правосудия и в том случае, когда судом первой инстанции не возбуждается гражданское дело и (или) не рассматривается спор по существу. Так, судья суда общей юрисдикции вправе отказать заинтересованному лицу в принятии искового заявления или возвратить исковое заявление заинтересованному лицу (ст. ст. 134, 135 ГПК РФ), а судья арбитражного суда вправе возвратить исковое заявление (ст. 129 АПК РФ) при наличии предусмотренных законом оснований (например, судья суда общей юрисдикции отказывает в принятии искового заявления, если имеется вступившее в законную силу решение суда по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям или определение суда о прекращении производства по делу в связи с принятием отказа истца от иска или утверждением мирового соглашения сторон — ст. 134 ГПК РФ).

Процессуальные действия судьи по отказу в принятии искового заявления или его возврату заинтересованному лицу оформляются вынесением правоприменительного акта — определения. В данном случае совершающий процессуальные действия единоличный судья действует от имени суда и реализует полномочия суда как органа государственной (судебной) власти. В результате названной процессуальной деятельности суда исключается возможность неосновательного возбуждения гражданского дела и тем самым обеспечивается защита прав и законных интересов другой стороны в спорном материальном правоотношении.

К процессуальным формам осуществления правосудия можно отнести и другие правоприменительные действия суда во всех видах производств и на всех их этапах, оформляемые принятием судебных актов (определений), когда они могут быть оспорены в вышестоящие судебные инстанции, проверочная деятельность которых по этим судебным актам также является правосудием. В связи с этим заметим, что исключение из сферы правосудия какого-либо вида деятельности суда по защите прав, осуществляемой в процессуальной форме, и отнесение к нему только деятельности по разрешению судом дела по существу, а также исключение из сферы правосудия некоторых видов производств (приказного производства, производства по делам об оспаривании решений третейских судов, производства по признанию и исполнению решений иностранных судов) справедливо критикуется в научной литературе[558].

Правоприменительная процессуальная деятельность суда при рассмотрении конкретного гражданского дела, относящаяся к сфере правосудия, может осуществляться на любом этапе движения дела в суде (этапе судопроизводства).

§ 2. Стадии гражданского судопроизводства

Производство по гражданскому делу можно разделить на несколько относительно самостоятельных отрезков, этапов или стадий его рассмотрения и разрешения, другими словами на стадии гражданского процесса (гражданского судопроизводства). Под стадией гражданского процесса традиционно понимают определенную законом совокупность процессуальных действий, направленных к одной близлежащей процессуальной цели.

Стадии гражданского судопроизводства связаны одна с другой в строго определенной последовательности. Поэтому одна стадия становится возможной только после создания условий для перехода к ней на предыдущей стадии.

По поводу количества стадий и их наименования среди ученых единство взглядов отсутствует. По одной из точек зрения, стадии гражданского процесса соответствуют судебным инстанциям, в которых рассматривается и разрешается дело. По другой точке зрения, в суде первой инстанции выделяются три стадии процесса (возбуждение дела, подготовка дела к судебному разбирательству, судебное разбирательство), а далее стадии соответствуют проверочным судебным инстанциям (апелляционное, кассационное, надзорное производство), выделяется еще стадия пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам.

Полагаем, что рассмотрение и разрешение дела в суде первой инстанции — самая главная, значимая и важная совокупность процессуальных действий во всем процессуальном движении дела, которую нельзя приравнять к рассмотрению дела в других инстанциях, где разбирательство будет в любом случае вторичным. Поэтому оправданным и целесообразным представляется выделение нескольких стадий в процессе рассмотрения дела именно в суде первой инстанции. Такой подход разделяется и Верховным Судом РФ. Например, в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 июня 2008 г. N 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству" указывается, что подготовка дел к судебному разбирательству "является самостоятельной стадией гражданского процесса", из того же пункта Постановления Пленума следует, что и возбуждение гражданского дела является самостоятельной стадией гражданского процесса.

Однако, анализируя действующее гражданское процессуальное законодательство, нельзя не видеть, что стадии, аналогичные тем, которые выделяются в суде первой инстанции (или подобные), можно выделить и при рассмотрении дел в вышестоящих судебных инстанциях (принятие жалобы, подготовка дела по жалобе к судебному разбирательству, судебное разбирательство по делу).

Таким образом, в гражданском судопроизводстве представляется возможным выделить следующие стадии:

1) возбуждение производства по делу по исковому заявлению (заявлению) заинтересованного лица, обратившегося в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод и законных интересов (гл. 12 ГПК РФ);

2) подготовка дела к судебному разбирательству. На данной стадии судья уточняет заявленные требования и фактические обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, помогает сторонам и другим лицам, участвующим в деле, в сборе необходимых доказательств, принимает меры по обеспечению иска, назначает экспертизу и эксперта для ее проведения, совершает иные необходимые процессуальные действия, проводит предварительное судебное заседание (гл. 14 ГПК РФ);

3) судебное разбирательство в суде первой инстанции. На этой стадии суд в судебном заседании рассматривает и разрешает дело по существу принятием решения (гл. 15, 16 ГПК РФ). В некоторых случаях производство по делу может быть приостановлено (гл. 17 ГПК РФ) либо дело заканчивается без принятия судебного решения (например, при прекращении судом производства по делу, оставлении судом заявления без рассмотрения — гл. 18, 19 ГПК РФ). Однако и в этих случаях имеет место правосудие, поскольку действия суда оформляются принятием соответствующего судебного акта — определения;

4) обжалование решений и определений суда первой инстанции, не вступивших в законную силу, в суд апелляционной инстанции (апелляционное производство: подача и принятие апелляционной жалобы, подготовка дела к судебному разбирательству; судебное разбирательство дела по апелляционной жалобе). Суд апелляционной инстанции повторно рассматривает дело в судебном заседании в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, тем самым проверяя законность и обоснованность судебного постановления суда первой инстанции (гл. 39 ГПК РФ);

5) обжалование вступивших в законную силу судебных постановлений (решений, определений, судебных приказов) в суд кассационной инстанции (кассационное производство: подача кассационной жалобы; изучение жалобы и передача кассационной жалобы с делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции; рассмотрение кассационной жалобы с делом в судебном заседании суда кассационной инстанции). Суд кассационной инстанции проверяет законность судебных постановлений, т. е. правильность применения судами, рассматривавшими дело, норм материального и процессуального права в пределах доводов кассационной жалобы, исходя из оснований для проверки, предусмотренных процессуальным законом (гл. 41 ГПК РФ);

6) обжалование вступивших в законную силу судебных постановлений (решений, определений, судебных приказов) в суд надзорной инстанции (надзорное производство: подача надзорной жалобы; изучение жалобы и передача надзорной жалобы с делом для рассмотрения в судебном заседании суда надзорной инстанции; рассмотрение надзорной жалобы с делом в судебном заседании суда надзорной инстанции). Суд надзорной инстанции проверяет законность судебных постановлений, т. е. правильность применения судами, рассматривавшими дело, норм материального и процессуального права в пределах доводов надзорной жалобы, исходя из особых оснований для проверки, предусмотренных процессуальным законом (гл. 41.1 ГПК РФ). Функции суда надзорной инстанции по гражданским делам выполняет в соответствии с правилами о подведомственности и подсудности Президиум Верховного Суда РФ и Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ;

7) пересмотр вступивших в законную силу судебных постановлений по вновь открывшимся обстоятельствам или новым обстоятельствам (подача заявления о пересмотре дела; подготовка дела к судебному разбирательству; судебное разбирательство). Данная стадия судопроизводства представляет собой исключение из общих правил, так как суд, разрешивший дело, проверяет законность и обоснованность собственного судебного постановления независимо от времени его вынесения с обнаружением сторонами или другими лицами, участвующими в деле, таких фактов, как вновь открывшиеся обстоятельства (существенные для дела обстоятельства, которые имели место на момент принятия судебного постановления, но не были и не могли быть известны заявителю или суду) или новые обстоятельства (возникшие после принятия судебного постановления и имеющие существенное значение для правильного разрешения дела). Например, признание Конституционным Судом РФ не соответствующим Конституции РФ закона, примененного в конкретном деле, в связи с принятием решения, по которому заявитель обращался в Конституционный Суд РФ (гл. 42 ГПК РФ).

На всех перечисленных стадиях гражданского судопроизводства суд действует как орган государственной (судебной) власти, как орган правосудия, а конкретное содержание его правоприменительной деятельности, ее оформление определяются целями и задачами названных стадий и требованиями гражданской процессуальной формы.

Что касается высказываемых в научной литературе предложений об отнесении деятельности по принудительному исполнению судебных постановлений службой судебных приставов-исполнителей к составной части гражданского судопроизводства, то по этому вопросу полагаем необходимым высказать следующее соображение. С нашей точки зрения, исполнительное производство нельзя считать частью гражданского судопроизводства (гражданского или арбитражного процесса), поскольку оно имеет иной предмет регулирования. Это не правоотношения, возникшие в связи с рассмотрением и разрешением дела в суде, а правоотношения, возникшие в связи с исполнением судебных и иных актов. Главным участником исполнительных правоотношений является не суд, а орган исполнительной власти (орган принудительного исполнения), с одной стороны, и взыскатель, должник и иные участники исполнения, с другой стороны.

Суд не выступает непосредственным участником правоотношения по исполнению, он осуществляет своего рода контроль за деятельностью органов исполнения. Также заметим, что в исполнительном производстве иной состав участников: нет истцов, ответчиков, свидетелей, экспертов, однако есть взыскатели, должники, понятые; по-иному, чем в гражданском (арбитражном) процессе, определяется правоспособность и дееспособность участников, иные основания возбуждения, приостановления, прекращения, отложения, окончания исполнительного производства. Кроме того, признание исполнительного производства частью и стадией гражданского судопроизводства противоречит принципу разделения властей, закрепленному в Конституции РФ: суд не должен исполнять принятые им решения, так же как и представительные органы власти не обязаны непосредственно проводить в жизнь, реализовывать принятые ими законы, приоритет в этой области отдается органам исполнительной власти.

Осуществление судом контроля за деятельностью органов исполнения судебных постановлений возможно лишь в предусмотренной законом процессуальной форме. Она включает в себя разрешение судом многих вопросов, связанных с исполнительным производством: выдача взыскателю исполнительного листа или его дубликата; восстановление взыскателю срока для предъявления исполнительного документа к исполнению; разъяснение исполнительного документа или способа и порядка его исполнения взыскателю, должнику, судебному приставу-исполнителю по их заявлению в судебном заседании; предоставление отсрочки или рассрочки исполнения судебного постановления, изменение способа или порядка исполнения, индексация присужденных денежных сумм; приостановление, возобновление, прекращение исполнительного производства и др. Действия суда, связанные с исполнением судебных постановлений и постановлений других органов, и порядок их совершения регламентируются в разд. VII ГПК РФ, разд. VII АПК РФ и Федеральном законе "Об исполнительном производстве".

При контроле суда за исполнением судебных постановлений в предусмотренной законом процессуальной форме посредством разрешения ряда вопросов возникают процессуальные отношения между судом и участниками исполнения, и главным их субъектом является суд, а не судебный пристав-исполнитель. Названные вопросы разрешает суд первой инстанции, которым может быть не только суд, принявший подлежащее исполнению судебное постановление или выдавший исполнительный документ, но также суд по месту исполнения или по месту нахождения судебного пристава-исполнителя. При этом суд принимает по разрешенному вопросу определение. Однако, если в суде оспаривались действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя, то судебное разбирательство по возникшему публично-правовому спору завершается принятием судом первой инстанции решения. Принятые судебные постановления по вопросам исполнительного производства могут быть пересмотрены проверочными судебными инстанциями (апелляционной, кассационной и надзорной) в процедурах апелляционного, кассационного и надзорного производств.

§ 3. Виды производств по гражданским делам

Гражданские дела рассматриваются и разрешаются в соответствующих видах производств при соблюдении правил подведомственности и подсудности суду первой инстанции. Именно в суде первой инстанции прежде всего должны достигаться цели и задачи судопроизводства по гражданским делам, определенные ст. 2 ГПК РФ и ст. ст. 2 и 6 АПК РФ (правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан и организаций и других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений). Для этого законодателем не только установлена единая гражданская процессуальная форма, но и предусмотрена ее дифференциация с учетом характера и специфики подлежащего защите материального права или охраняемого законом интереса посредством выделения видов производств в суде первой инстанции.

Производство по делу как совокупность предусмотренных законом процессуальных действий (возбуждение дела, подготовка дела к судебному разбирательству, судебное разбирательство) обязательно должно соотноситься с конкретным делом. Вид производства, в рамках которого будет рассматриваться дело в суде первой инстанции, определяется судьей, возбуждающим дело, для каждого конкретного дела в зависимости от того, к какой категории оно относится.

Вопрос о видах производств в суде первой инстанции и их количестве является в теории гражданского и арбитражного процесса дискуссионным. Принимая во внимание, что большинство авторов понимают под видом производства обусловленный характером и спецификой защищаемого права или охраняемого законом интереса нормативно-процессуальный порядок рассмотрения и разрешения определенной категории гражданских дел в суде первой инстанции, можно назвать следующие виды производств в гражданском и арбитражном процессах.

В гражданском процессе это: 1) исковое производство (гл. 12 — 22 ГПК РФ); 2) производство по делам, возникающим из публичных правоотношений (гл. 23 — 26 ГПК РФ); 3) особое производство (гл. 27 — 38 ГПК РФ); 4) приказное производство (гл. 11 ГПК РФ); 5) производство по делам о признании и исполнении решений иностранных судов и иностранных третейских судов (арбитражей) (гл. 45 ГПК РФ); 6) производство по делам об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов (гл. 46 ГПК РФ); 7) производство, связанное с исполнением судебных постановлений и постановлений иных органов (разд. VII ГПК РФ); 8) производство по рассмотрению заявлений о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок (гл. 22.1 ГПК РФ).

В арбитражном процессе: 1) исковое производство (гл. 13 — 21 АПК РФ); 2) производство по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений (гл. 22 — 26 АПК РФ); 3) особое производство (гл. 27 АПК РФ); 4) производство по делам о несостоятельности (банкротстве) (гл. 28 АПК РФ); 5) производство по делам, связанным с корпоративными спорами (гл. 28.1 АПК РФ); 6) производство по делам об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов (гл. 30 АПК РФ); 7) производство по делам о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений (гл. 31 АПК РФ); 8) производство по рассмотрению заявлений о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок (гл. 27.1 АПК РФ).

Все виды производств в гражданском и арбитражном процессах можно условно разделить на две группы.

В первую группу входят основные виды производств, результатом которых является разрешение судом дела по существу, т. е. разрешение по существу материально-правового (частного или публичного) спора или установление определенного факта, имеющего юридическое значение; итоговым судебным актом по данным производствам по общему правилу является решение. К основным видам производств относятся, например, исковое производство, производство по делам, возникающим из публичных правоотношений (в гражданском процессе), производство по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений (в арбитражном процессе), особое производство, приказное производство, производство по делам о несостоятельности (банкротстве).

Ко второй группе относятся дополнительные виды производств, в которых разрешаются процессуальные вопросы, связанные, например, с исполнением или оспариванием решений, уже принятых по существу спора третейским судом, или с признанием и исполнением решений иностранных судов; также разрешаются вопросы, возникающие при исполнении судебных постановлений российских судов. По результатам рассмотрения таких дел судами выносятся определения.

В рамках настоящего исследования полагаем необходимым кратко охарактеризовать основные виды производства в гражданском процессе.

Исковое производство — производство по гражданским делам, в которых разрешается спор о праве. Цель искового производства — разрешить указанный спор и защитить нарушенные или оспоренные субъективные гражданские права и интересы заинтересованных лиц. В общей системе защиты субъективных гражданских прав данный вид производства играет ведущую роль, исторически сформировавшуюся на протяжении многих веков. Это самый древний вид судопроизводства, известный еще римскому праву, который определялся в нем как право преследовать в суде должное, право требовать то, что тебе следует. Производство в суде по иску получило название искового производства.

В настоящее время — это основной и наиболее распространенный вид производства в российском гражданском судопроизводстве, в порядке которого рассматриваются и разрешаются гражданские дела в судах общей юрисдикции и в арбитражных судах. Гражданское процессуальное и арбитражное процессуальное законодательство устанавливают исковое производство в качестве общего правила гражданского судопроизводства. Порядок рассмотрения гражданских дел, относящихся к иным видам производств, регулируется путем установления процессуальных особенностей, отличий по отношению к исковому производству. Так, согласно ч. 1 ст. 246 и ч. 1 ст. 263 ГПК РФ дела, возникающие из публичных правоотношений, и соответственно дела особого производства рассматриваются и разрешаются по общим правилам искового производства с особенностями, установленными в специальных нормах соответствующих глав ГПК РФ. Аналогичные положения имеются и в АПК РФ (например, ч. 1 ст. 189, ч. 1 ст. 191 и др.).

Исковое производство возбуждается принятием судьей искового заявления (иска), отсюда и его название. В юридической литературе понятие иска не имеет однозначного толкования. В гражданском судопроизводстве под иском понимается подлежащее рассмотрению и разрешению судом в установленном законом порядке требование заинтересованного лица о защите своих или чужих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов[559].

К исковому производству ст. 22 ГПК РФ отнесены дела с участием граждан, организаций, органов государственной власти, органов местного самоуправления о защите нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов по спорам, возникающим из гражданских, семейных, трудовых, жилищных, земельных, экологических и иных правоотношений.

Субъекты указанных правоотношений не обладают по отношению друг к другу властными правомочиями, поэтому их называют еще горизонтальными или частноправовыми отношениями. Такие отношения строятся на началах автономии, экономической и социальной самостоятельности субъектов. Специфика частноправовых отношений как отношений равенства и автономии их участников обусловливает особый, адекватный этим правоотношениям процессуальный порядок рассмотрения и разрешения судом дел, возникающих из этих правоотношений, — в порядке искового производства. Юридическая суть судебной процедуры рассмотрения и разрешения дел, возникающих из горизонтальных, частноправовых отношений, заключается в том, что в случае возникновения каких-либо затруднений в реализации субъективных прав равноправных субъектов этих отношений или отказа в исполнении юридических обязанностей требуется вмешательство в эти отношения государства в лице суда. Государство через суд способно заставить (понудить) юридически равноправных и независимых друг от друга субъектов указанных правоотношений действовать в строгом соответствии с предписаниями правовых норм[560].

Таким образом, к сущностным признакам искового производства относятся: равноправие субъектов спора (истца и ответчика); отсутствие между ними отношений власти и подчинения; наличие нарушенного (оспариваемого) субъективного права либо законного интереса; осуществление процессуальной деятельности в целях защиты субъективного права или законного интереса способами, предусмотренными законом (ст. 12 ГПК РФ).

Гражданская процессуальная форма в исковом производстве характеризуется четкой регламентацией в законе прав и обязанностей лиц, участвующих в деле, и лиц, содействующих правосудию, а также полномочий и функций суда как основного участника судебного разбирательства и органа государственной власти, осуществляющего правосудие. Это позволяет обеспечить каждой стороне (истцу и ответчику) гарантии реализации права на судебную защиту и принятия судом законного и обоснованного решения.

Для искового производства процессуальным законом предусмотрено обязательное наличие стадии подготовки дела к судебному разбирательству, стадии судебного разбирательства с вынесением судом решения по окончании рассмотрения дела по существу. Вместе с тем при наличии определенных оснований возможно приостановление судом производства по делу и его последующее возобновление с рассмотрением по существу и вынесением решения, прекращение производства по делу или оставление искового заявления без рассмотрения, т. е. окончание судом дела без вынесения решения.

Исковому производству присущи и другие характерные черты.

1. Режим процессуального равноправия сторон, означающий, что стороны пользуются равными правами на заявление отводов и ходатайств, представление доказательств суду, участие в их исследовании, выступление в судебных прениях, представление суду своих доводов и объяснений, осуществление иных процессуальных прав и обязанностей, предусмотренных гражданским процессуальным законодательством. Суд не вправе своими действиями ставить какую-либо из сторон в преимущественное положение, равно как и умалять права одной из сторон. Основные права и обязанности истца и ответчика едины и закреплены в ст. 35 ГПК РФ как права и обязанности лиц, участвующих в деле.

2. Режим состязательности сторон (истца и ответчика). В наиболее общем виде он заключается в следующем: сторона, желающая выиграть дело, должна самостоятельно в состязании с другой стороной спора убедить суд в своей правоте. Для этого каждая сторона обязана доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом (ст. 56 ГПК РФ), самостоятельно представить эти доказательства (ст. 57 ГПК РФ).

Однако суд не остается безучастным созерцателем состязания сторон. Он, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет целенаправленное руководство процессом, является его активным участником: разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств заявленного спора и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданского дела. Именно суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались. Суд вправе предложить сторонам и другим лицам, участвующим в деле, предоставить дополнительные доказательства, необходимые для выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела и принятия законного и обоснованного судебного акта. В случае если предоставление необходимых доказательств для сторон затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств (ст. ст. 56, 57 ГПК РФ).

3. Полнота, непосредственность, непрерывность и устность судебного разбирательства. Судебное разбирательство для преодоления состояния спора должно быть полным, должно соблюдать порядок совершения каждого процессуального действия, предметно анализировать все обстоятельства, имеющие значение для разрешения дела, доказательства, их подтверждающие или опровергающие.

При разбирательстве дела суд обязан непосредственно воспринять и исследовать все доказательства по делу: заслушать объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, заключения экспертов, консультации и пояснения специалистов, ознакомиться с письменными доказательствами, осмотреть вещественные доказательства, прослушать аудиозаписи и просмотреть видеозаписи (ст. 157 ГПК РФ). При более широком понимании данного правила можно сказать, что суд должен непосредственно воспринять не только доказательства, но и все разбирательство в целом, в том числе ходатайства, заявления, речи в прениях, реплики и т. д. Доказательства, которые не были предметом исследования в судебном заседании, не могут быть положены судом в основу принимаемого судебного акта. Известны допустимые законом исключения из этого правила, среди которых можно отметить обеспечение доказательств, т. е. получение и закрепление сведений о фактах, имеющих значение для правильного разрешения дела, до стадии судебного разбирательства (ст. ст. 64 — 66 ГПК РФ), судебные поручения (ст. ст. 62, 63, 407 ГПК РФ), допрос явившихся свидетелей при отложении дела и оглашение этих показаний в новом судебном заседании (ст. 170 ГПК РФ).

Судебное заседание по каждому делу происходит непрерывно, за исключением времени, назначенного для отдыха. До окончания рассмотрения начатого дела или до отложения его разбирательства суд не вправе рассматривать другие гражданские, уголовные и административные дела (ч. 3 ст. 157 ГПК РФ). После судебного разбирательства судом немедленно выносится и объявляется решение (полный текст или его резолютивная часть, но в том же судебном заседании, в котором закончилось разбирательство дела). В соответствии с требованием устности судебного разбирательства вся информация в судебном заседании должна проговариваться: устно дают объяснения стороны и показания — свидетели, зачитываются письменные доказательства, произносятся речи в прениях, реплики, суд устно разъясняет права и обязанности участникам процесса, объявляет определения и решение и т. д. Все процессуальные действия письменно фиксируются в протоколе судебного заседания.

4. Стороны и другие лица, участвующие в деле, наделены правом инициировать проверку законности и обоснованности принятого судом по окончании судебного разбирательства решения до его вступления в законную силу (приобретения свойства общеобязательности и неопровержимости) путем подачи апелляционной жалобы в суд апелляционной (проверочной) инстанции в установленный законом срок.

Исковое производство, являясь общим правилом гражданского судопроизводства, имеет две разновидности: полное судебное разбирательство в судебном заседании и упрощенное судебное разбирательство — заочное производство.

Институт заочного производства по гражданским делам учрежден и существует в ряде зарубежных государств (Англия, Германия, Франция, США). В отечественной истории гражданского процессуального законодательства этот институт существовал в царской России, а затем вновь появился только в гражданском процессуальном праве современной России в 1995 г. с введением в ГПК РСФСР гл. 16.1 "Заочное решение", позволяющей суду рассматривать иски в упрощенном порядке и без ответчика. Институт заочного производства позволяет пресечь злоупотребление процессуальными правами и неисполнение процессуальных обязанностей со стороны ответчика, реализовать принцип процессуальной экономии, а самое главное — в разумные сроки осуществить защиту нарушенных или оспариваемых прав истца.

Правила заочного производства в настоящее время определены гл. 22 ГПК РФ. Заочное производство — это рассмотрение с согласия истца дела судом без участия ответчика, не явившегося в суд, хотя он был надлежаще извещен о времени и месте судебного разбирательства.

ГПК РФ устанавливает условия (совокупность взаимосвязанных фактов), при наличии которых суд может рассматривать дело в заочном производстве, а следовательно, вправе вынести заочное решение (ст. 233 ГПК РФ). Первое условие — надлежащее извещение ответчика о времени и месте судебного заседания. Второе условие — неявка ответчика в суд. Третье условие — несообщение ответчиком суду об уважительных причинах неявки и отсутствие его просьбы о рассмотрении дела без участия ответчика. Четвертое условие — согласие истца на рассмотрение дела в заочном производстве. Пятое условие — недопустимость изменения предмета или основания иска и увеличения размера исковых требований. При наличии указанных условий суд вправе рассматривать дело в заочном производстве.

Основное правило процедуры заочного производства — осуществление его по общим правилам судебного разбирательства в исковом производстве с исключениями, установленными процессуальным законом (гл. 22 ГПК РФ). Это означает, что суд проводит судебное заседание в соответствии с обычной процессуальной процедурой: заслушиваются объяснения лиц, участвующих в деле, исследуются представленные ими доказательства, допрашиваются свидетели, исследуются, оцениваются письменные, вещественные и иные доказательства.

Вместе с тем судебное исследование доказательств ограничивается теми доказательствами, которыми располагает суд к моменту судебного разбирательства. Чаще всего это доказательственный материал, представленный истцом, поэтому можно говорить о некоторой неполноте и односторонности доказательственной базы в заочном производстве, обусловленных прежде всего поведением ответчика, который безучастно отнесся к защите своих интересов. Однако, если ответчик представил доказательства до судебного разбирательства, то они оглашаются и исследуются в суде так же, как и доказательства, представленные истцом. В заочном производстве невозможно осуществление сторонами таких распорядительных действий, как изменение истцом иска, признание иска, заключение сторонами мирового соглашения.

По итогам рассмотрения дела в порядке заочного производства суд выносит заочное решение, копия которого высылается ответчику и другим лицам, участвующим в деле, но не присутствовавшим в судебном заседании. В резолютивной части заочного решения суда обязательно указывается на сроки и порядок подачи заявления об отмене этого решения. Именно в порядке обжалования заключается еще одна особенность заочного производства. Гражданским процессуальным законодательством предусмотрена возможность апелляционного обжалования заочного решения лицами, участвующими в деле (общий порядок), а также его обжалование только ответчиком путем подачи в суд, постановивший заочное решение, заявления об отмене заочного решения (особый порядок).

В результате рассмотрения заявления ответчика об отмене заочного решения суд вправе отказать в удовлетворении заявления либо отменить заочное решение и возобновить рассмотрение дела по существу уже по общим правилам. Последнее полномочие реализуется судом, если суд признает, что неявка ответчика в судебное заседание была вызвана уважительными причинами, о которых ответчик не смог своевременно сообщить суду, и если при этом ответчик укажет на обстоятельства и доказательства, влияющие на содержание заочного решения. Таким образом, речь идет о самоконтроле суда над собственными правоприменительными актами, потому что при проверке заочного решения в особом порядке суд первой инстанции выявляет и устраняет собственные ошибки. Тем самым реализуется и процессуальный механизм защиты прав и законных интересов ответчика в заочном производстве в ситуации, когда его недобросовестность и недисциплинированность не находят подтверждения.

Производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, является одним из видов гражданского судопроизводства в рамках единой гражданской процессуальной формы, характеризующимся рядом процессуальных особенностей, нашедших, соответственно, свое закрепление в законодательстве (гл. 23 — 26 ГПК РФ и другие федеральные законы).

Данный вид производства определяется в юридической литературе как порядок рассмотрения и разрешения судами общей юрисдикции дел, возникающих из публичных правоотношений, т. е. регулятивных правоотношений, появляющихся в связи и по поводу осуществления субъектами публичной власти (в лице органов государственной власти или управления, органов местного самоуправления, их должностных лиц, государственных или муниципальных служащих) властных полномочий в соответствующей сфере государственной власти или местного самоуправления[561].

Публичные правоотношения, содержание которых образует властно-управленческая деятельность субъекта публичной власти, основаны на властном подчинении одной стороны другой. Реализация субъектами публичной власти своих полномочий может привести к нарушению прав, свобод и законных интересов граждан и организаций, защита которых осуществляется судом по заявлению заинтересованных лиц путем разрешения спора, возникшего из публичных правоотношений, т. е. спора между гражданином (организацией) и органом власти (должностным лицом), и внесения ясности в правовой конфликт. Тем самым суд контролирует законность деятельности субъектов публичной власти. Именно судебный контроль за деятельностью властвующего субъекта публичных правоотношений является сущностной характеристикой производства по делам, возникающим из публичных правоотношений.

Юридической основой судебного контроля за деятельностью субъектов публичной власти являются нормы Конституции РФ (ст. ст. 10, 18, ч. 2 ст. 46), устанавливающие принцип разделения государственной власти в России на законодательную, исполнительную и судебную, обеспеченность правосудием прав и свобод человека и гражданина, а также право каждого обжаловать в суд решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц.

Судебный контроль установлен за законностью нормативных актов и действий должностных лиц, применяющих нормы права по отношению к гражданам и организациям, за соблюдением прав граждан при проведении выборов и референдумов. Он осуществляется в форме конституционного судопроизводства Конституционным Судом РФ, в рамках подведомственности судами общей юрисдикции по делам, возникающим из публичных правоотношений, и арбитражными судами по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений. В правовой доктрине судебный контроль над деятельностью публичной власти именуется административной юстицией. Она имеет различные организационные формы, обусловленные спецификой конкретных национальных правовых систем.

В порядке производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, суды общей юрисдикции в Российской Федерации рассматривают:

1) дела о признании недействующими нормативных правовых актов полностью или в части;

2) дела об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих;

3) дела о защите избирательных прав и права на участие в референдуме;

4) иные дела, возникающие из публичных правоотношений и отнесенные федеральным законом к ведению суда (например, оспаривание отказа уполномоченного органа в регистрации общественного объединения или религиозной организации).

Перечисленные категории дел рассматриваются и разрешаются судами по общим правилам искового производства с особенностями, установленными процессуальным законодательством (гл. 23 — 26 ГПК РФ) и иными федеральными законами. Как и в исковом производстве, суд рассматривает дела, возникшие из публичных правоотношений, с учетом диспозитивных начал гражданского процесса, на основе принципов состязательности и юридического равноправия субъектов судопроизводства (несмотря на их неравенство в спорном материальном правоотношении). Вместе с тем, как правильно отмечается в юридической литературе, публично-правовой характер предмета защиты по таким делам объективно требует определенного смещения целевой направленности судопроизводства с частного интереса заинтересованного лица в сторону обеспечения законности и правопорядка в соответствующей сфере общественной жизни[562]. По этой причине в законодательстве закреплены особенности гражданской процессуальной формы для дел, возникающих из публичных правоотношений.

Эти особенности выражаются в следующем. В производстве по делам, возникающим из публичных правоотношений:

1. Дела возбуждаются в связи с подачей заинтересованным лицом заявления, а не иска. В нем указывается, какие решения, действия (бездействие) должны быть признаны незаконными, какие права и свободы лица нарушены этими решениями, действиями (бездействием). При этом обращение заинтересованного лица в вышестоящий орган или к должностному лицу не является обязательным условием для подачи заявления в суд. Если при подаче заявления в суд будет установлено, что имеет место спор о праве частноправового характера, подведомственный суду, а не спор, вытекающий из публичных правоотношений (административных, налоговых, бюджетных, таможенных, избирательных и др.), то судья оставляет заявление без движения и разъясняет заявителю необходимость оформления искового заявления.

2. Отсутствуют истец, ответчик и третьи лица. Лицами, участвующими в деле, являются заявитель (физическое и юридическое лицо, орган государственной власти, орган местного самоуправления, считающие, что их права, свободы или законные интересы нарушены, а также прокурор в пределах своей компетенции) и заинтересованное лицо (органы государственной власти, органы местного самоуправления, их должностные лица, чьи решения, действия (бездействие), являются предметом судебной проверки).

3. Не применяются некоторые характерные для искового производства институты по причине ограничения действия принципа диспозитивности, а именно: заключение мирового соглашения, признание иска, предъявление встречного иска в качестве способа защиты, обеспечение иска, увеличение или уменьшение требований, отказ от иска, передача дела на рассмотрение третейского суда и др.

4. Не могут быть применены правила заочного производства. В связи с этим суд может признать обязательной явку в судебное заседание представителя органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица и добиваться их явки, применяя процессуальные санкции (штраф).

5. Суд не связан основаниями и доводами заявленных требований, что означает наличие у суда права и обязанности осуществить проверку оспоренного акта, решения или действия (бездействия) в полном объеме, если это необходимо для восстановления законности в соответствующей сфере публично-правовых отношений.

6. Обязанность по доказыванию обстоятельств, послуживших основанием для принятия нормативного акта, его законности, а также законности оспариваемых решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих возлагается на органы и лиц, которые приняли оспариваемый акт, решение, совершили оспариваемые действия (бездействие).

7. Суд может истребовать доказательства по своей инициативе в целях правильного разрешения дела и подвергнуть должностных лиц, не исполняющих требований суда о предоставлении доказательств, штрафу. Тем самым реализуется принцип активной роли суда в установлении фактических обстоятельств дела.

8. После вступления в законную силу решения суда по делу, возникшему из публичных правоотношений, лица, участвующие в деле, а также иные лица не могут заявлять в суд те же требования и по тем же основаниям. Таким образом, свойство исключительности вступившего в законную силу судебного решения, означающее невозможность повторного обращения в суд с теми же требованиями по тем же основаниям одними и теми же лицами, распространено не только на лиц, участвовавших в деле, но и на других лиц, если совпадают предмет и основания их заявления. Законодатель ограничил право на обращение в суд для неопределенного круга лиц, заинтересованных в инициировании нового судебного дела об оспаривании актов и действий, которые уже были предметом судебной проверки.

Приведенные процессуальные особенности производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, свидетельствуют об изменении законодателем характерного для искового производства соотношения процессуальных прав и обязанностей участников спорных материальных публичных правоотношений, ограничении действия принципа диспозитивности, ином выстраивании принципа состязательности сторон в процессе, повышении роли суда в установлении действительных обстоятельств дела.

В результате повышается доступность правосудия для лиц, полагающих, что субъектами публичной власти нарушены их права, свободы и законные интересы, а суд, соответственно, имеет реальную возможность контролировать законность актов, решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих.

Особое производство — вид гражданского судопроизводства по делам, в которых отсутствует спор, возникший из материального права, и нет спорящих сторон с противоположными юридическими интересами. Целью особого производства является установление фактов и состояний, имеющих юридическое значение, что создает условия для защиты законных интересов заявителя. Именно законный интерес гражданина или других лиц (заявителей), заключенный в тех материальных последствиях, наступление которых невозможно без решения суда, является объектом судебной защиты по делам особого производства. Законный интерес заявителя может заключаться, например, в устранении препятствий к осуществлению своего права (путем установления в суде факта родственных отношений), создании условий для надлежащего осуществления права (путем обжалования действий нотариуса), определении правового статуса другого лица (признание гражданина недееспособным, признание гражданина безвестно отсутствующим), правового положения имущества (признание движимой вещи бесхозяйной).

В научной литературе, посвященной проблемам гражданского процессуального права, высказано обоснованное суждение о том, что принципиальная позиция законодателя о недопустимости спора о субъективном материальном праве по делам особого производства не исключает спора о фактах, подлежащих установлению судом в порядке особого производства. Под спором о факте предлагается понимать состояние правовой неизвестности юридического факта, т. е. неочевидность его существования в правовой действительности, которая может проясниться лишь после исследования и оценки судом соответствующих доказательств. Не разрешая вопросов о содержании прав и обязанностей участников материальных правоотношений, суд по делам, рассматриваемым в особом производстве, используя процедуру доказывания, устанавливает наличие или отсутствие соответствующих юридических фактов, существование которых неочевидно[563].

В порядке особого производства в соответствии со ст. 262 ГПК РФ суд рассматривает дела:

1) об установлении фактов, имеющих юридическое значение (например, родственных отношений; нахождения на иждивении; признания отцовства; регистрации рождения, брака, расторжения брака, смерти; несчастного случая и др.);

2) об усыновлении (удочерении) ребенка;

3) о признании гражданина безвестно отсутствующим или объявлении гражданина умершим;

4) об ограничении дееспособности гражданина, о признании гражданина недееспособным, об ограничении или о лишении несовершеннолетнего в возрасте от 14 до 18 лет права самостоятельно распоряжаться своими доходами;

5) об объявлении несовершеннолетнего полностью дееспособным (эмансипации);

6) о признании движимой вещи бесхозяйной и признании права муниципальной собственности на бесхозяйную недвижимую вещь;

7) о восстановлении прав по утраченным ценным бумагам на предъявителя или ордерным ценным бумагам (вызывное производство);

8) о принудительной госпитализации гражданина в психиатрический стационар и принудительном психиатрическом освидетельствовании;

9) о внесении исправлений или изменений в записи актов гражданского состояния;

10) по заявлениям о совершенных нотариальных действиях или об отказе в их совершении;

11) по заявлениям о восстановлении утраченного судебного производства;

12) другие дела, отнесенные федеральным законом к рассмотрению в порядке особого производства (например, об отмене ограничения гражданина в дееспособности, дела о признании гражданина дееспособным).

Дела особого производства рассматриваются и разрешаются судом по общим правилам искового производства, что обусловлено единством гражданской процессуальной формы, с особенностями и изъятиями, предусмотренными гражданским процессуальным законодательством (гл. 27 — 38 ГПК РФ). Дела особого производства проходят те же стадии процесса, что и дела, разрешаемые в исковом производстве. Особое производство основано на общих принципах гражданского процесса (независимости судей, гласности, равенства граждан и организаций перед законом и судом и т. д.), а в стадии судебного разбирательства действуют принципы диспозитивности, устности, непосредственности и непрерывности судебного разбирательства. Судебное разбирательство дел особого производства осуществляется в той же последовательности и по тем же правилам, включая судебное доказывание, что установлены законом для дел искового производства. Вместе с тем из-за отсутствия сторон в деле (истца и ответчика) и спора о праве в особом производстве действие принципа состязательности проявляется в меньшей степени, чем в исковом производстве (так, обязанность доказывания возложена на заявителя и заинтересованных лиц).

Что касается процессуальных особенностей дел особого производства, то они выражаются в следующем.

1. В связи с тем что в делах особого производства отсутствуют стороны с противоположными юридическими интересами и третьи лица, дела особого производства возбуждаются не предъявлением иска к конкретному ответчику, а подачей заявления с просьбой подтвердить то или иное обстоятельство, имеющее юридическое значение. По многим делам особого производства в заявлении должно быть указано, для какой цели необходимо установить тот или иной юридический факт.

2. Участниками дел особого производства являются заявители и другие заинтересованные лица.

Заявитель — лицо, обращающееся в суд с соответствующей просьбой (например, установить факт родственных отношений). Заявителями могут быть граждане и организации в зависимости от конкретной категории дел особого производства. В ряде случаев лицо может быть заявителем, если оно законом наделено правом на обращение в суд (так, право на обращение в суд с заявлением об ограничении дееспособности гражданина, злоупотребляющего спиртными напитками или наркотическими средствами, законом (ст. 281 ГПК РФ) предоставлено членам семьи такого гражданина, органу опеки и попечительства, психиатрическому или психоневрологическому учреждению).

Другие заинтересованные лица в делах особого производства — это физические и юридические лица, субъективные права и обязанности которых могут быть затронуты состоявшимся по делу решением, что может повлечь за собой обязанность совершения ими каких-либо действий или же изменить их правовой статус (например, наследники по делам об установлении факта родственных отношений или факта принятия наследства; родители по делам об усыновлении; органы социальной защиты населения по делам об установлении факта нахождения на иждивении; органы записи актов гражданского состояния по делам об установлении факта рождения и т. д.). Другие заинтересованные лица не противостоят заявителю, так как не связаны с ним материально-правовыми отношениями.

В делах особого производства, где затрагиваются вопросы правового статуса личности, обязательным является участие прокурора и органов опеки и попечительства, что служит одной из гарантий правильного разрешения этих дел (дела об усыновлении детей, о признании гражданина недееспособным, об ограничении дееспособности гражданина, об эмансипации и др.).

Привлечение к делу заинтересованных лиц (граждан и организаций), выяснение их мнения в отношении просьбы заявителя является обязанностью суда. В то же время заинтересованные лица могут вступить в процесс и по собственной инициативе.

3. Если при подаче лицом заявления или при рассмотрении дела в порядке особого производства судом устанавливается наличие материально-правового спора, подведомственного суду, суд выносит определение об оставлении заявления без рассмотрения, в котором разъясняет заявителю и другим заинтересованным лицам их право разрешить спор в порядке искового производства путем предъявления соответствующего искового заявления в суд.

4. В особом производстве не могут применяться такие процессуальные процедуры, как завершение дела примирением сторон вследствие их отсутствия, т. е. мировое соглашение невозможно. Также в особом производстве не могут применяться такие классические исковые институты, как обеспечение иска, признание иска, встречный иск, передача заявления на рассмотрение третейского суда, и другие институты, относящиеся к распорядительным действиям сторон.

Изложенные характеристики гражданской процессуальной формы дел особого производства, сочетающей в себе как общие правила искового производства, так и специфичные черты особого производства, имеющего целью установление юридических фактов и состояний, а не разрешение споров о субъективном материальном праве, позволяют создать наиболее оптимальные условия для защиты законных интересов граждан и организаций, устранить правовые неопределенности и неточности в отношении ряда обстоятельств, действий и событий, определить правовой статус лица.

Приказное производство — вид гражданского судопроизводства, представляющий собой наряду с заочным производством упрощенную форму производства по гражданским делам в суде первой инстанции. Существование данного вида производства обусловлено нецелесообразностью использования гражданской процессуальной формы искового производства для рассмотрения и разрешения ряда бесспорных требований. Приказное производство позволяет оперативно разрешать такие требования и восстанавливать нарушенные права, а кроме того, реализовать принцип процессуальной экономии, сократив материальные затраты на судопроизводство и уменьшив нагрузку на суды.

Институт приказного производства имеет давние исторические корни. Он был известен еще римскому праву, применялся в судопроизводстве Австрии, Германии, царской России, применяется и в современном судопроизводстве многих зарубежных стран.

Приказное производство как самостоятельный вид гражданского судопроизводства в гражданском процессуальном праве России восстановлено Федеральным законом от 30 ноября 1995 г. N 189-ФЗ. Учреждению приказного производства предшествовала многолетняя практика взыскания в упрощенном порядке алиментов на содержание несовершеннолетних детей, родившихся у лиц, состоявших в зарегистрированном браке, в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 20 февраля 1985 г. "О некотором изменении порядка взыскания алиментов на несовершеннолетних детей".

В ГПК РФ приказное производство регламентируется подразд. I "Приказное производство", включающим в себя гл. 11 "Судебный приказ".

Сторонами в приказном производстве являются взыскатель (кредитор) и должник.

Выбор этого вида производства прежде всего зависит от волеизъявления лица, чьи права нарушены. Однако приказное производство может возбуждаться и вестись судом только в том случае, когда взыскателем ставится вопрос о выдаче судебного приказа на взыскание денежных сумм или истребование движимого имущества от должника по документально подтвержденным и бесспорным требованиям. Перечень требований, по которым выдается судебный приказ, содержится в ст. 122 ГПК РФ. Этот перечень является исчерпывающим и не подлежит расширительному толкованию.

Судебный приказ выдается, если: требование основано на нотариально удостоверенной сделке; на сделке, совершенной в простой письменной форме; на совершенном нотариусом протесте векселя в неплатеже, неакцепте и недатировании акцепта; заявлено требование о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей, не связанное с установлением отцовства, оспариванием отцовства (материнства) или необходимостью привлечения других заинтересованных лиц; заявлено требование о взыскании с граждан недоимок по налогам, сборам и другим обязательным платежам; заявлено требование о взыскании начисленной, но не выплаченной работнику заработной платы; заявлено территориальным органом федерального органа исполнительной власти по обеспечению установленного порядка деятельности судов и исполнению судебных актов и актов других органов требование о взыскании расходов, произведенных в связи с розыском ответчика, или должника, или ребенка, отобранного у должника по решению суда.

Вопрос о сущности приказного производства является дискуссионным в процессуальной литературе. Вместе с тем авторами не подвергаются сомнению такие характерные черты гражданской процессуальной формы в приказном производстве, как бесспорный и упрощенный (ускоренный) порядок рассмотрения и разрешения мировым судьей требования взыскателя о взыскании денежных сумм или об истребовании движимого имущества от должника в целях защиты бесспорного субъективного права взыскателя путем выдачи судебного приказа, являющегося одновременно и исполнительным документом.

Заявление о вынесении судебного приказа по требованиям, определенным в законе (ст. 122 ГПК РФ), подается в письменной форме в суд первой инстанции в лице мирового судьи по общим правилам подсудности, установленным в ГПК РФ. К заявлению прилагаются документы, с очевидностью подтверждающие обоснованность и бесспорность требования взыскателя о выдаче судебного приказа. По этой причине приказное производство называют еще документарным.

Еще одна особенность приказного производства заключается в том, что суд рассматривает отвечающее требованиям закона заявление о выдаче судебного приказа в упрощенном (ускоренном) порядке с соблюдением минимальных требований гражданской процессуальной формы. Приказное производство, в отличие от искового, публичного и особого производства, осуществляется мировым судьей в сокращенные сроки исключительно на основании письменных документов. Судебный приказ выносится мировым судьей в течение пяти дней со дня поступления заявления о его выдаче, без стадии подготовки дела к судебному разбирательству и самого судебного разбирательства по делу, без вызова сторон (должника и взыскателя) и заслушивания их объяснений по существу дела, без ведения протокола судебного заседания. Для приказного производства, таким образом, не характерны такие значимые принципы искового производства, как диспозитивность, состязательность, устность и непрерывность.

Судебный приказ представляет собой постановление судьи, вынесенное по заявлению взыскателя (кредитора) о взыскании денежных сумм или об истребовании движимого имущества должника в рамках упрощенной процедуры по предусмотренным законом основаниям при отсутствии возражений со стороны должника. Судебный приказ составляется на специальном бланке в двух экземплярах, по своему содержанию он более лаконичен, чем судебное решение, и по имеющимся в нем данным сходен с исполнительным листом. Копия судебного приказа высылается должнику, который вправе в течение 10 дней со дня получения приказа представить возражения против его исполнения. Если в установленный срок от должника не поступят в суд возражения, судья выдает взыскателю экземпляр судебного приказа для предъявления его к исполнению. По просьбе взыскателя судебный приказ может быть направлен судом для исполнения судебному приставу-исполнителю. При поступлении от должника в суд в установленный срок возражений относительно исполнения судебного приказа судья отменяет судебный приказ соответствующим определением без проверки доводов возражений должника с разъяснением взыскателю, что заявленное им требование может быть предъявлено в суд в порядке искового производства.

Следовательно, действующее правовое регулирование приказного производства не только позволяет оперативно, в более простой экономичной процессуальной форме по сравнению с другими видами производства в гражданском процессе защищать нарушенные субъективные имущественные права взыскателя, но и содержит необходимые механизмы для защиты прав и законных интересов должника как обязанного субъекта в материальном правоотношении.

Глава 20. Уголовное судопроизводство

§ 1. Основные начала уголовного судопроизводства

Современная отечественная процессуальная наука рассматривает структуру уголовного судопроизводства через выделение двух его самостоятельных фаз: 1) предварительное исследование обстоятельств совершенного преступления, или досудебное производство по уголовному делу; 2) рассмотрение и разрешение уголовного дела в судебных инстанциях, или судебное производство.

В мировой уголовной юстиции принято выделять две основные модели досудебного производства: англосаксонскую (англо-американскую) и континентальную (романо-германскую). Первая характеризуется тем, что функция предварительного исследования обстоятельств совершенного преступления полностью возложена на исполнительную ветвь власти, прежде всего на полицейские и иные административные органы. Для второй модели характерно отнесение функции расследования тяжких преступлений к судебной власти, представленной судебными следователями (следственными судьями) с оставлением в юрисдикции исполнительной власти (полиции под руководством прокуратуры) дознания как способа расследования менее тяжких преступлений.

УПК РФ выделяет два режима досудебного производства: 1) деятельность при решении вопроса о возбуждении уголовного дела; 2) предварительное расследование, осуществляемое в виде дознания и предварительного следствия.

Российский уголовный процесс, по мнению некоторых зарубежных юристов, по своим функциональным характеристикам представляет собой особую модель уголовного судопроизводства, которая сформировалась под влиянием традиций, существовавших во времена Советского Союза, поскольку элементы прежних традиций поддерживались либо возрождались или же изменения, сделанные после коммунистического периода, видимо, не очень укоренились на практике[564]. В то же время отечественные ученые справедливо отмечают, что в основу предыдущего УПК РСФСР 1960 г. положена доктрина инквизиционного процесса, в котором нуждалось авторитарное государство, а в основу действующего УПК РФ — доктрина демократического государства, основанная на идеях гуманизма[565].

По своему содержанию отечественный уголовный процесс, по мнению многих процессуалистов, все же относится к континентально-правовому и ближе всего к немецкому и французскому судопроизводствам, структурные и функциональные особенности которых были заимствованы и творчески переработаны отечественным законодателем на протяжении двух последних столетий. Отсутствие в нем англосаксонского института суда присяжных, медиационных примирительных процедур существенно не повлияло на тип системы.

Развитие уголовного процесса в России во многом происходит на собственной исторической основе с учетом международно-правового опыта. Наиболее значимые заимствования, осуществленные в ходе судебно-правовой реформы, касающиеся области прав человека и суда (стандарты правосудия, общепризнанные принципы, судебный контроль на стадии предварительного расследования и суд присяжных), находятся в процессе адаптации и сами по себе, как справедливо подмечено учеными, деструктивного влияния на практику не оказывают[566].

Уголовно-процессуальные функции — направления (виды) деятельности субъектов уголовного процесса, обусловленные их ролью, назначением или целью участия в производстве по уголовному делу. Различают четыре процессуальные функции: 1) расследование преступлений; 2) обвинение в преступлении; 3) защита от обвинения в преступлении; 4) разбирательство и разрешение уголовного дела.

Функцию расследования преступлений выполняют органы дознания и предварительного следствия. Она состоит в предварительном исследовании всех обстоятельств дела, в установлении лица, совершившего данное преступление, характера и размера причиненного преступлением ущерба, а также обстоятельств, отягчающих или смягчающих наказание, причин и условий, способствовавших совершению преступления.

Функцию обвинения в преступлении осуществляет прокурор, который в судебном заседании обосновывает выводы, сформулированные в обвинительном заключении, изобличает подсудимого, доказывая перед судом его виновность и наличие обстоятельств, отягчающих ответственность. Он также обжалует в вышестоящие судебные инстанции судебные решения по делу.

Функция защиты от обвинения в преступлении принадлежит обвиняемому и его защитнику. Она выражается в использовании всех не запрещенных законом средств и способов защиты для опровержения обвинения, квалификации деяния по статье о менее тяжком преступлении, выяснения обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его ответственность.

Функцию разбирательства и разрешения уголовного дела выполняет только суд. В ходе судебного заседания он непосредственно исследует доказательства, собранные по конкретному уголовному делу, выслушивает мнения сторон и в своем итоговом решении формулирует от имени государства окончательные выводы относительно виновности или невиновности подсудимого и меры наказания.

Участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения: прокурор; следователь; руководитель следственного органа; орган дознания; дознаватель; начальник подразделения органа дознания; потерпевший; частный обвинитель; представители потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя.

Участники уголовного судопроизводства со стороны защиты: подозреваемый; обвиняемый; защитник; гражданский ответчик; представитель гражданского ответчика.

Иные участники уголовного судопроизводства: свидетель; эксперт; специалист; переводчик; понятой.

§ 2. Стадии уголовного судопроизводства

Существенным для уголовно-процессуальной деятельности является наличие системы упорядоченных действий, подразделяемых на конкретные этапы (стадии), через которые должно проходить производство, как правило, по всем уголовным делам.

Стадия уголовного судопроизводства представляет собой закрепленный в законе этап производства по уголовному делу, который характеризуется специфической процессуальной формой, особым кругом участников, спецификой возникающих правоотношений, а также различиями в сроках и видах принимаемых итоговых решений. Деятельность участников уголовного процесса по расследованию преступления и рассмотрению уголовного дела в суде проходит в строго установленной законом последовательности, образуя систему уголовного процесса.

Каждой стадии процесса свойственны: 1) непосредственные задачи, вытекающие из общих задач судопроизводства; 2) определенный круг участвующих в ней органов и лиц; 3) порядок (процессуальная форма) деятельности, определяемый содержанием непосредственных задач данной стадии и особенностями выражения в ней общих принципов процесса; 4) специфический характер уголовно-процессуальных отношений, возникающих между субъектами в процессе производства по делу; 5) итоговый процессуальный акт (решение), завершающий цикл процессуальных действий и отношений, влекущий переход дела на следующую ступень (если дело не прекращается или не приостанавливается)[567].

Все стадии образуют систему, построенную в следующем порядке: 1) возбуждение уголовного дела; 2) предварительное расследование (дознание и предварительное следствие); 3) производство в суде до судебного разбирательства (принятие судом дела к своему производству и назначение его к слушанию); 4) судебное разбирательство; 5) производство в суде второй инстанции (апелляционное и кассационное); 6) исполнение приговора; 7) производство в надзорной инстанции; 8) возобновление производства по делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств.

Стадия возбуждения уголовного дела — начальная стадия производства по уголовному делу, заключается в установлении наличия либо отсутствия материально-правовых и процессуальных предпосылок предварительного расследования. Институт возбуждения уголовного дела появился в советском уголовном процессе и окончательно сформировался ко второй половине 1930-х гг., когда и принял современный вид, который нашел отражение в УПК РФ. В то же время УПК иных государств, например Франции, не содержит процессуального документа, обозначающего начало уголовного процесса. В США данная стадия складывается из решений и действий нескольких должностных лиц и процессуально не регламентирована.

В процессе развития учения о структуре уголовного процесса (в его теории) утвердилась позиция о самостоятельности стадии возбуждения уголовного дела, хотя вплоть до конца 1930-х гг. эта процедура признавалась частью предварительного расследования или этапом назначения дела к слушанию. В итоге акт возбуждения уголовного дела, предназначенный быть своеобразным инструментом "процессуальной дисциплины", принял значение юридического факта, порождающего, с одной стороны, обязанность начать расследование, с другой — право (возможность) производить определенные следственные действия и принимать процессуальные решения[568].

В ходе указанной стадии происходит прием, регистрация и проверка информации о совершенном или готовящемся преступлении и принимается одно из следующих решений: о возбуждении уголовного дела; об отказе в возбуждении уголовного дела; о передаче сообщения по подследственности. Уголовное дело может быть возбуждено по факту совершения преступления или в отношении конкретного лица. Для возбуждения дела необходимо установить наличие повода и основания возбуждения уголовного дела. Поводом становятся отраженные в УПК РФ источники информации о преступлении, которым придается значение юридических фактов, основанием — наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления.

Как отмечала профессор Л.Н. Масленникова, на стадии возбуждения уголовного дела фиксируется лишь факт обнаружения признаков преступления, что является законным основанием для проведения предварительного расследования. При этом сама потребность в возбуждении уголовного дела может быть обусловлена не только установлением бесспорных и очевидных признаков определенного состава преступления, но и необходимостью проведения следственных действий для установления таких фактических обстоятельств дела, которые невозможно установить посредством проверочных действий в стадии возбуждения уголовного дела[569].

На стадии предварительного расследования собираются, проверяются и оцениваются доказательства с целью установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. Эти доказательства следователь или дознаватель получают и проверяют в ходе следственных действий, предусмотренных уголовно-процессуальным законом. Именно на стадии предварительного расследования происходит привлечение в качестве обвиняемого, формулируется существо обвинения, составляется обвинительное заключение либо обвинительный акт.

Предварительное расследование производится по возбужденному делу и заключается в осуществляемой под надзором прокурора деятельности органов дознания и предварительного следствия по собиранию, закреплению и исследованию доказательств для того, чтобы установить наличие или отсутствие события преступления, лиц, виновных в его совершении, характер и размер ущерба, причиненного преступлением, и иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

Расследование может протекать в двух формах: предварительное следствие и дознание. Основной формой расследования считается предварительное следствие, проводимое следователем. Дознание является упрощенной формой предварительного расследования, допускаемой по некоторым уголовным делам о преступлениях небольшой или средней тяжести, не представляющих большой сложности в расследовании, осуществляемой дознавателем. Стадия предварительного расследования заканчивается прекращением уголовного дела, направлением его в суд или направлением дела в суд для рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера.

Подготовка к судебному заседанию (принятие судом дела к своему производству и назначение его к слушанию) — первоначальная судебная стадия, в ходе которой судья изучает дело и, не предрешая вопроса о виновности лица и мере наказания, осуществляет ряд действий, направленных на создание надлежащих условий для судебного разбирательства. Эта стадия по отношению к предварительному расследованию является контрольной, проверочной, а по отношению к судебному разбирательству — подготовительной.

В ходе назначения судебного заседания судья выясняет вопросы подсудности конкретного уголовного дела, состава суда, меры пресечения, обеспечения гражданского иска и т. д. Деятельность судьи на этой стадии является своего рода гарантией защиты прав и законных интересов граждан, преградой для назначения судебного заседания по уголовному делу, по которому предварительное расследование проведено с нарушением закона. В то же время проверка достоверности представленных доказательств по делу не входит в задачу данной стадии.

УПК РФ предусматривает два вида порядка назначения судебного заседания: 1) общий порядок подготовки к судебному заседанию в форме единоличного рассмотрения судьей уголовного дела и принятия по нему решения; 2) проведение судьей предварительного слушания.

Судебное разбирательство в суде первой инстанции — центральная стадия уголовного судопроизводства, в ходе которой происходит непосредственное исследование всех доказательств, представленных сторонами, вершится правосудие. На этой стадии окончательно рассматривается вопрос о виновности или невиновности подсудимого в предъявленном обвинении.

В мировой практике уголовного судопроизводства существуют две формы проверки судебных решений, не вступивших в законную силу: апелляция и кассация. Эти формы в совокупности образуют в отечественном уголовном судопроизводстве стадию производства в суде второй инстанции.

Апелляционное производство — форма пересмотра не вступившего в законную силу решения судьи, заключающаяся в правоотношениях и деятельности всех его участников при определяющей роли судьи апелляционной инстанции в рамках нового судебного разбирательства по установлению наличия или отсутствия фактических и юридических оснований для отмены или изменения приговора либо постановления о прекращении уголовного дела и вынесении нового решения.

После вступления приговора или иного судебного решения в законную силу уголовное дело переходит на следующую стадию, которая называется стадией исполнения приговора. Наиболее общей задачей этой стадии выступает исполнение предписаний судебных решений, так как уголовный процесс должен найти свое логическое завершение. Непосредственной задачей этой стадии уголовного процесса является обращение приговора к исполнению. Среди участников уголовного процесса на рассматриваемой стадии появляются органы и учреждения, исполняющие приговор. Стадия исполнения приговора отличается особыми сроками, ей присущи специфические действия и правоотношения, связанные, например, с обращением приговора к исполнению, предоставлением родственникам свидания с осужденным и т. д.; наконец, принимаются решения и составляются документы, которые отсутствуют на других стадиях уголовного процесса, например решение и распоряжение об обращении приговора к исполнению, о предоставлении родственникам свидания с осужденным и др.

Кассационное производство — форма пересмотра вступивших в законную силу решений судов первой и апелляционной инстанций в судебном заседании, заключающаяся в правоотношениях и деятельности всех его участников при определяющей роли суда кассационной инстанции по установлению наличия или отсутствия фактических и юридических оснований для отмены или изменения решений судов.

Производство в порядке судебного надзора является самостоятельной и исключительной стадией уголовного судопроизводства. Надзорное производство возбуждается на основании обстоятельств, которые были известны на предыдущих стадиях уголовного судопроизводства и были предметом обсуждения сторон. В связи с этим пересмотр судебного решения в порядке судебного надзора допускается лишь при наличии оснований, вытекающих из материалов уголовного дела.

Если же сомнения в законности, обоснованности и справедливости судебного решения связаны с появлением новых или вновь открывшихся обстоятельств, то вопрос о пересмотре его может быть разрешен только в порядке возобновления производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. На этой стадии отменяются или изменяются решения в связи с тем, что после вступления их в законную силу появились новые обстоятельства. Основной задачей этой стадии уголовного судопроизводства является установление наличия или отсутствия новых или вновь открывшихся обстоятельств и их влияния на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора или иного судебного решения, вступивших в законную силу. На анализируемой стадии уголовного судопроизводства специфическими участниками уголовно-процессуальных отношений являются лица, сообщения которых послужили поводом к возобновлению производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств (граждане, должностные лица и т. д.), а также действуют специфические процессуальные сроки.

§ 3. Особенности уголовного судопроизводства

Отечественное уголовное судопроизводство формировалось под влиянием континентальной модели, приспосабливая ее отдельные правовые институты к своим условиям. На дальнейшее реформирование судопроизводства в России оказали влияние ее обязательства перед Советом Европы о приведении национальной правовой системы в соответствие с международными стандартами.

На особенности процедуры рассмотрения уголовных дел влияют следующие факторы: степень общественной опасности преступления; размер наказания; степень сложности расследования и разрешения дела; значение преступлений для тех или иных субъектов (полнота реализации публичных начал); личность обвиняемого, подозреваемого; сотрудничество с правосудием.

Действующее российское уголовно-процессуальное законодательство предусматривает следующие особенности производства: 1) уголовные дела в отношении несовершеннолетних (гл. 50 УПК РФ); 2) применение принудительных мер медицинского характера (гл. 51 УПК РФ); 3) дела в отношении отдельных категорий лиц (гл. 52 УПК РФ); 4) производство у мирового судьи (гл. 41 УПК РФ); 5) производство в суде с участием присяжных заседателей (гл. 42 УПК РФ); 6) принятие судебного решения с учетом согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением (гл. 40 УПК РФ); 7) принятие судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве.

Особенности рассмотрения материалов по уголовным делам несовершеннолетних заключаются в следующем: 1) при участии несовершеннолетнего лица в совершении преступления вместе со взрослыми дело в отношении его деяния должно быть по возможности выделено в отдельное производство; 2) предусмотрена необходимость установления дополнительных обстоятельств, входящих в предмет доказывания; 3) дознаватель, следователь, прокурор и суд должны обращать особое внимание на выяснение возраста несовершеннолетнего, условий его жизни и воспитания, уровень психического развития и иные особенности его личности; 4) задержание и заключение под стражу в качестве меры пресечения могут быть применены к несовершеннолетнему лишь в исключительных случаях; 5) обязательно участие защитника; 6) существуют особенности допроса несовершеннолетнего с участием педагога; 7) обязательно участие законного представителя несовершеннолетнего.

Производство с использованием принудительных мер медицинского характера применяется судом к лицам: 1) совершившим общественно опасные деяния с признаками преступлений, предусмотренных уголовным законом, в состоянии невменяемости; 2) у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания; 3) совершившим преступление и страдающим психическими расстройствами, не исключающими вменяемости.

В отношении указанных лиц суд может назначить следующие виды принудительных мер медицинского характера: амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра, принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа, принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа; принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением.

Социально-правовое значение производства по применению принудительных мер медицинского характера состоит в следующем. Во-первых, это производство гармонично сочетает интересы лица, страдающего психическим расстройством, общества и государства. Наличие этого производства является выражением гуманного отношения общества к душевнобольному. Во-вторых, это производство направлено на то, чтобы излечить лицо от душевной болезни или улучшить его психическое состояние, возвратить к социально полезной деятельности. В-третьих, наличие этого процессуального производства обеспечивает защиту отдельных граждан, общества и государства от общественно опасных посягательств лиц, страдающих психическими расстройствами. В-четвертых, особое производство о применении принудительных мер медицинского характера служит дополнительной гарантией прав и законных интересов душевнобольных, препятствующей неосновательному применению указанных мер.

Производство по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц — особое производство по установлению наличия или отсутствия фактических и юридических оснований для возбуждения уголовного дела и привлечения лиц в качестве обвиняемых, направления уголовного дела в суд для признания их виновными и определения им наказания

Перечень категорий лиц, в отношении которых применяется рассматриваемое производство, имеет исчерпывающий характер и не подлежит расширительному толкованию. В основу этого перечня законом положены должностное положение отдельных категорий лиц или их уголовно-процессуальный статус (депутат, судья, прокурор, следователь и т. д.). Основной задачей рассматриваемого производства является государственная охрана прав и законных интересов должностных и иных лиц в целях обеспечения надлежащего исполнения ими возложенных на них функций.

Особенностью судопроизводства является производство у мирового судьи по уголовным делам частного обвинения, в силу того что: 1) по ним не проводится, как правило, досудебная подготовка материалов в виде предварительного расследования, за исключением случаев возбуждения уголовного дела следователем или дознавателем с согласия прокурора; 2) судья освобожден по данным уголовным делам, как и по всем другим делам, от не свойственных органам правосудия обвинительных функций и не имеет права возбуждать уголовные дела; 3) производство по этим уголовным делам содержит обязательное проведение примирительной процедуры. В самом общем виде производство у мирового судьи по уголовным делам частного обвинения структурно включает в себя: 1) подачу заявления в суд; 2) принятие судьей заявления к своему производству; 3) назначение разбирательства и подготовку к его проведению; 4) разбирательство у мирового судьи[570].

По ходатайству частного обвинителя и обвиняемого мировой судья может оказать им содействие в собирании таких доказательств по уголовному делу частного обвинения, которые не могут быть получены сторонами уголовно-правового спора самостоятельно. По уголовным делам о преступлении частного обвинения подсудимый вправе подать встречное заявление для его рассмотрения совместно с заявлением, поданным в его отношении. Допускается соединение первоначального и встречного заявлений в одно производство по постановлению мирового судьи. В этом случае лица, подавшие первоначальное и встречное заявления, участвуют в процессе одновременно в качестве частного обвинителя и подсудимого. Обвинение в судебном разбирательстве поддерживают: 1) государственный обвинитель, когда уголовное дело о преступлении частного обвинения возбуждено следователем или дознавателем (с согласия прокурора), а также когда уголовное дело окончено составлением обвинительного заключения или обвинительного акта и подсудно мировому судье; 2) частный обвинитель, его законный представитель или представитель — по делам о преступлениях частного обвинения.

Существуют особенности рассмотрения уголовных дел судом с участием присяжных заседателей. Такой суд формируется и функционирует на принципиально иных основаниях, чем суд, состоящий только из профессиональных судей. Суд с участием присяжных заседателей состоит из двух коллегий. Первую коллегию составляют 12 присяжных заседателей, которые решают так называемые вопросы факта. Вторая коллегия — единоличный судья-профессионал, который разрешает с учетом мнения сторон обвинения и защиты "вопросы права", обусловленные содержанием вынесенного присяжными заседателями вердикта.

Деятельность суда с участием присяжных заседателей определяется с учетом следующих положений: 1) суд присяжных рассматривает дела, подсудные суду областного звена, за исключением деяний террористической направленности; 2) ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных может быть заявлено обвиняемым в момент окончания его ознакомления с материалами уголовного дела, в течение трех суток со дня получения копии обвинительного заключения, во время предварительного слушания на стадии назначения уголовного дела к судебному разбирательству; 3) участие защитника обязательно по делу, подлежащему рассмотрению судом с участием присяжных заседателей, с момента заявления хотя бы одним из обвиняемых ходатайства о рассмотрении его уголовного дела судом с участием присяжных заседателей; 4) назначение судебного заседания (предание суду) с участием присяжных осуществляется в порядке предварительного слушания.

Особенности подготовительной части производства в суде с участием присяжных заседателей заключаются в следующем: 1) после доклада о явке сторон и других участников уголовного процесса секретарь судебного заседания или помощник судьи сообщают о явке кандидатов в присяжные заседатели; 2) при явке в судебное заседание менее 20 кандидатов в присяжные заседатели судья дает распоряжение секретарю судебного заседания или своему помощнику о дополнительном вызове в суд кандидатов в присяжные заседатели; 3) списки кандидатов в присяжные заседатели, явившихся в судебное заседание (судебное разбирательство), без указания их домашнего адреса вручаются сторонам; 4) при разъяснении участвующим в деле сторонам их прав председательствующий должен дополнительно разъяснить им: а) право заявить мотивированный отвод кандидату в присяжные заседатели по уголовному делу; б) право подсудимого или его защитника, государственного обвинителя заявить немотивированный отвод присяжному заседателю, который может быть заявлен каждым из участников дважды; в) иные права, а также юридические последствия неиспользования сторонами разъясненных им судьей процессуальных прав.

В ходе судебного следствия по уголовному делу в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых находится в рамках полномочий присяжных. Данные о личности подсудимого исследуются в судебном следствии с участием присяжных заседателей в той мере, в какой они необходимы для установления в деянии отдельных признаков состава преступления, в совершении которого он обвиняется. Процессуальный закон запретил исследовать в суде с участием присяжных заседателей факты ранее имевшейся судимости подсудимого, признания его хроническим алкоголиком или наркоманом, а также иные сведения о личности (характеристики, справки о состоянии здоровья и т. д.), способные вызвать предубеждение присяжных заседателей в отношении подсудимого.

Председательствующий судья в совещательной комнате окончательно формулирует вопросы, подлежащие разрешению коллегией присяжных заседателей, вносит их в вопросный лист и подписывает этот лист. Вопросный лист оглашается в присутствии присяжных заседателей и передается старшине коллегии присяжных заседателей.

Перед удалением коллегии присяжных заседателей в совещательную комнату судья произносит перед присяжными заседателями напутственное слово, в котором: 1) приводит содержание предъявленного подсудимому обвинения, поддержанного обвинителем; 2) сообщает о содержании уголовного закона, предусматривающего ответственность за совершение деяния, в котором обвиняется подсудимый; 3) напоминает об исследованных в разбирательстве доказательствах, как уличающих подсудимого, так и оправдывающих его, не выражая при этом своего отношения к этим доказательствам и не делая выводов из них; 4) излагает позиции государственного обвинителя и защитника; 5) разъясняет присяжным заседателям: а) основные правила оценки доказательств в их совокупности; б) сущность принципа презумпции невиновности, положение о толковании неустранимых или неустраненных сомнений в пользу подсудимого, положение о том, что их вердикт может быть основан лишь на тех доказательствах, которые непосредственно исследованы в судебном разбирательстве, положение о том, что никакие доказательства для них не имеют заранее установленной силы, правило о недопустимости обоснования своих выводов предположениями, а также обстоятельствами, не подлежащими исследованию с участием присяжных заседателей, и доказательствами, признанными судом недопустимыми; 6) обращает внимание коллегии присяжных заседателей на то, что отказ подсудимого от дачи показаний или его молчание не имеют юридического значения и не могут быть истолкованы как свидетельство виновности подсудимого; 7) разъясняет порядок совещания присяжных заседателей, подготовки ответов на поставленные вопросы, голосования по ответам и вынесения вердикта.

Вынесение вердикта присяжных заседателей возможно только в совещательной комнате, в которой должны находиться исключительно присяжные заседатели. Совещанием присяжных заседателей руководит старшина, который ставит на обсуждение вопросы в последовательности, установленной вопросным листом, проводит голосование по ответам на них и ведет подсчет голосов. Голосование проводится открыто. Никто из присяжных заседателей не вправе воздержаться при голосовании.

Обсуждение последствий вердикта включает в себя: исследование доказательств и обстоятельств, влекущих за собой правовые последствия (судебное следствие); прения и реплики сторон по вопросам, связанным с последствием вынесенного вердикта; последнее слово подсудимого в случае вынесения обвинительного вердикта.

Главой 40 УПК РФ предусмотрен особый порядок судебного разбирательства при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением. Для удовлетворения ходатайства обвиняемого о применении особого порядка судебного разбирательства требуются два основания; 1) обвиняемый должен быть согласен с предъявленным ему обвинением; 2) он должен заявить ходатайство о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке.

Наряду с указанными основаниями законодатель предусмотрел и условия для применения особого порядка судебного разбирательства: 1) обвиняемому предъявлено обвинение в совершении преступления, наказание за которое, предусмотренное УК РФ, не превышает 10 лет лишения свободы; 2) обвинение, с которым согласился обвиняемый (подсудимый), обоснованно, т. е. подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу; 3) обвиняемый осознает характер и последствия заявленного им ходатайства; 4) ходатайство заявлено обвиняемым после проведения консультаций с защитником; 5) ходатайство заявлено обвиняемым добровольно; 6) ходатайство заявлено обвиняемым в присутствии защитника; 7) ходатайство заявлено обвиняемым после ознакомления с материалами уголовного дела или непосредственно на предварительном слушании; 8) государственный или частный обвинитель согласен с заявленным обвиняемым ходатайством о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке; 9) потерпевший (если по делу есть потерпевший) согласен с заявленным обвиняемым ходатайством о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке.

Как правило, только совокупность указанных оснований и условий дает право суду вынести приговор или постановление без проведения судебного разбирательства в общем порядке. Отсутствие хотя бы одного из этих оснований и условий исключает такую возможность.

Еще одним особым порядком принятия судебного решения по уголовному делу является предусмотренный гл. 40.1 УПК РФ порядок заключения досудебного соглашения о сотрудничестве — соглашения между сторонами обвинения и защиты. Однако сторона обвинения представлена не всеми участниками уголовного судопроизводства.

Подозреваемый (обвиняемый) получил право на стадии предварительного расследования заключить со стороной обвинения соглашение. Суть данного соглашения заключается в том, что он признает себя виновным в совершении инкриминируемого ему преступления, берет на себя обязательство способствовать раскрытию преступления и изобличению лиц, участвовавших в его совершении. Сторона обвинения от имени государства, в свою очередь, гарантирует снижение наказания, которое может быть назначено. Совокупность норм УПК РФ регулирует уголовно-процессуальные отношения, возникающие как на стадии предварительного расследования, так и в ходе последующих стадий уголовного процесса.

В отличие от аналогичных процедур, применяемых в иных государствах, российский обвинитель не получил права распоряжаться обвинением после заключения с обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве. На сторону обвинения ложится обязанность установить фактические обстоятельства дела, определить квалификацию преступления и предъявить обвинение в полном объеме.

Целью особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве провозглашалось противодействие организованным формам преступности, коррупции. Эта цель достигается путем привлечения правоохранительными органами к сотрудничеству лиц, состоящих в организованных группах и преступных сообществах, при условии значительного сокращения таким лицам уголовного наказания и распространения на них мер государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства. В качестве гарантии законных прав и интересов лиц, обвиняемых в совершении указанных преступлений и стремящихся сотрудничать с правоохранительными органами, в уголовно-процессуальном законе и предусмотрена возможность заключения соглашения о сотрудничестве.

Для реализации особого порядка проведения судебного заседания и вынесения судебного решения по уголовному делу в отношении обвиняемого, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, законом установлены основание и условия. Основанием является представление прокурора об особом порядке проведения судебного заседания, поступившее в суд вместе с уголовным делом. Условия применения особого порядка судебного разбирательства: 1) факт активного содействия обвиняемого следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого преступным путем, подтвержден государственным обвинителем; 2) досудебное соглашение о сотрудничестве было заключено добровольно и при участии защитника.

Процедура рассмотрения уголовного дела в порядке гл. 40.1 УПК РФ отличается от процедуры, предусмотренной гл. 40 УПК РФ, тем, что, во-первых, государственный обвинитель излагает не только предъявленное подсудимому обвинение, но и подтверждает содействие подсудимого следствию и обосновывает вывод о том, что он выполнил взятые на себя обязательства. Во-вторых, существенно изменяется сам предмет судебного рассмотрения. Он включает в себя не только обстоятельства, устанавливаемые при рассмотрении дела в особом порядке, но и обстоятельства, связанные с заключением и реализацией досудебного соглашения о сотрудничестве. Вместе с тем, как и при производстве судебного разбирательства в общем или особом порядках, исследуются обстоятельства, характеризующие личность подсудимого, а также факты, смягчающие или отягчающие наказание.

§ 4. Вынесение судебного решения

Решения, которые завершают производство по уголовному делу, — результат всей предшествующей деятельности государственных органов и должностных лиц. В ходе такой деятельности принимаются различные по характеру и направленности решения, имеющие целью обеспечить выполнение назначения уголовного судопроизводства. Среди них есть и такие, которые существенно ограничивают права и основные свободы человека, в том числе решения о заключении подозреваемого, обвиняемого под стражу, и такие, которые служат гарантией от незаконных решений, в том числе связанные с осуществлением судебного контроля за законностью и обоснованностью решений, принимаемых в досудебном производстве.

Различия в основаниях и видах решений не меняют их общей природы как актов правоприменения, которым присущи свойства, характеризующие их как законные, обоснованные, справедливые. Очевидно, что решения, отвечающие указанным требованиям, могут быть вынесены только в результате соблюдения установленной законом правовой процедуры, предшествующей их принятию и определяющей основания и порядок их принятия и выражения его в соответствующем правовом акте.

В УПК РФ слово "решение" употреблено при разъяснении понятий таких процессуальных актов, как определение, постановление, приговор. Общий признак этих актов заключается в том, что они содержат ответы на правовые вопросы, что позволяет отличать решения от протоколов следственных и судебных действий, в которых удостоверяются факт производства, содержание и результаты следственных действий. Именно общее свойство решений позволяет отличать их от иных процессуальных актов.

Решение — определенный процессуальный акт правоприменения, поэтому неточно именовать судебным актом только "решение, вынесенное в установленной соответствующим законом форме по существу дела, рассмотренного в порядке осуществления судопроизводства". Понятие процессуального акта шире, чем понятие решения, так как процессуальным актом являются и процессуальные действия, а актом-решением, выраженным в документе, — и многочисленные решения, принимаемые по ходу производства по делу, а не только при разрешении дела по существу.

"Решение" — родовое понятие, отражающее существо акта, в котором содержатся ответы на правовые вопросы. "Постановление", "определение", "приговор" — виды различных решений в уголовном судопроизводстве.

Решения могут быть классифицированы по: 1) содержанию; 2) функциональному значению; 3) субъектам, правомочным принимать решения; 4) времени принятия и длительности действия; 5) процедуре принятия и форме выражения решения в процессуальном акте; 6) юридической силе и последствиям. При этом каждое решение может характеризоваться несколькими классификационными признаками.

Постановление приговора является заключительной частью судебного разбирательства, в ходе которой решается вопрос о виновности или невиновности подсудимого и назначении ему наказания либо об освобождении его от наказания. Приговор — это процессуальный акт правосудия, важнейший процессуальный документ судебной власти, который выносится от имени государства. Суд постановляет приговор именем Российской Федерации. Только в приговоре государство через суд выражает свое негативное отношение к неправомерному поведению конкретного лица и применяет меры государственного принуждения в отношении этого лица в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений. Все остальные процессуальные документы (постановления, определения) в уголовном судопроизводстве не выносятся от имени Российской Федерации.

Постановление приговора — широкое понятие, включающее следующие этапы: 1) совещание судей, в процессе которого обсуждаются все вопросы, подлежащие разрешению по делу (кроме, как отмечалось выше, постановления приговора судьями единолично); 2) принятие решений по обсужденным вопросам; 3) составление приговора; 4) подписание приговора; 5) провозглашение приговора. Все эти этапы постановления приговора сменяют друг друга в определенной последовательности. Вместе с тем процедура постановления приговоров не отличается особой сложностью. Приговор должен быть составлен так, чтобы всем было ясно, что решил суд и почему он решил так, а не иначе.

Закон различает два вида приговоров: обвинительный и оправдательный. Подсудимый либо признается виновным в совершении преступления, либо оправдывается.

Оправдательный приговор постановляется при наличии одного из следующих оснований: 1) не установлено событие преступления; 2) подсудимый не причастен к совершению преступления; 3) в деянии подсудимого отсутствует состав преступления; 4) в отношении подсудимого коллегией присяжных заседателей вынесен оправдательный вердикт, т. е. тогда, когда судом дан отрицательный ответ хотя бы на один из четырех вопросов.

Оправдание по любому из указанных оснований означает полную реабилитацию подсудимого, подтверждает его непричастность к преступлению. Поэтому закон запрещает включать в содержание оправдательного приговора формулировки, ставящие под сомнение невиновность подсудимого.

Обвинительный приговор постановляется при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого доказана. Обвинительный приговор не может основываться на предположениях. Суд выносит обвинительный приговор, если будут однозначно подтверждены все четыре указанных основания. Обвинительный приговор должен основываться только на исследованных в суде и признанных судом достоверными доказательствах. Суд не вправе вынести обвинительный приговор, если не проверены и не опровергнуты все выводы в защиту подсудимого и не устранены все сомнения в его виновности. Если сомнения в доказанности обвинения не представляется возможным устранить путем дальнейшего исследования доказательств в суде, суд должен постановить оправдательный приговор. При этом суд руководствуется вытекающим из принципа презумпции невиновности положением о том, что все сомнения толкуются в пользу подсудимого. Вопрос о виновности разрешается в приговоре только в отношении лиц, привлеченных по данному делу. Суд не вправе предрешать в приговоре виновность третьих лиц.

Среди обвинительных приговоров могут иметь место: 1) приговоры с назначением осужденному уголовного наказания; 2) приговоры без назначения осужденному уголовного наказания (деяние или лицо, его совершившее, к моменту рассмотрения дела в суде утратили общественную опасность); 3) приговоры с безусловным освобождением осужденного от назначенного уголовного наказания; 4) приговоры с освобождением осужденного от назначенного наказания до наступления определенного события.

Приговор должен быть законным и обоснованным, понятным и убедительным, а также справедливым. Он должен быть правильным по существу и по форме.

Законность приговора с точки зрения процессуального права означает, что все процедурные правила должны быть соблюдены в ходе судебного разбирательства, а не только непосредственно при постановлении приговора. Приговор будет считаться незаконным, когда существенные нарушения уголовно-процессуального закона допущены судом на предшествующих постановлению приговора этапах судебного разбирательства и когда такие нарушения имели место в ходе предварительного расследования. Существенные нарушения процедуры всегда влияют на оценку приговора. Законным может быть только приговор, постановленный при строгом соблюдении процессуального закона в течение всего уголовного судопроизводства. Если же по делу установлены обстоятельства, исключающие участие в производстве по уголовному делу, приговор признается незаконным.

Обоснованность приговора означает соответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного разбирательства. Выводы суда основываются на достоверности доказательств, анализе состава преступления и его квалифицирующих признаков. С точки зрения требования обоснованности оцениваются выводы суда относительно наличия или отсутствия деяния, инкриминируемого подсудимому, конкретных обстоятельств его совершения, виновности подсудимого, наличия или отсутствия конкретных обстоятельств, влияющих на выбор вида и размера наказания.

Приговор суда должен быть справедливым. Только такой приговор, которым дело разрешено правильно по существу, осужден действительно виновный человек и вина его доказана, может быть воспринят как справедливый. Но справедливость приобретает относительно самостоятельное значение в вопросе о наказании осужденного. В большинстве статей УК РФ санкции предоставляют суду альтернативу выбора того или иного вида наказания, а также определение размера наказания в пределах, установленных законом. И хотя любое наказание в этих пределах формально будет соответствовать закону, суд обязан назначить не любое, а именно справедливое для данного случая наказание. Чувство справедливости должно руководить судьями и в таком вопросе, как, например, определение размера возмещения причиненного преступлением вреда с учетом имущественного положения виновного и степени вины потерпевшего. Справедливость приговора является не только правовым, но и нравственным критерием, в соответствии с которым решения должны соответствовать представлениям людей о справедливости, моральным и правовым воззрениям общества.

Составление приговора — важнейшее процессуальное действие суда в совещательной комнате, которое следует за разрешением вопросов, подлежащих рассмотрению в суде. Порядок составления приговора регламентирован УПК РФ. Закон предусмотрел, что приговор должен быть написан одним из судей, участвующих в его постановлении, на том языке, на котором происходило судебное разбирательство. Уголовно-процессуальный закон не содержит запрета на составление проектов приговоров судьями еще до их обсуждения и подписания в совещательной комнате. Приговор должен быть по возможности кратким, свободным от декларативных утверждений, а также от пространных и отвлеченных рассуждений. Он является актом правосудия по конкретному уголовному делу и поэтому должен быть конкретен. В нем недопустимы декларативные утверждения, пространные и отвлеченные рассуждения, предположения, недомолвки, намеки. Не допускаются в приговоре нецензурные либо оскорбительные выражения.

Необходимым условием для постановления судом законного, обоснованного и справедливого приговора является тайна совещания судей, которая гарантируется обсуждением и принятием судебного решения, в том числе и приговора, в условиях спокойного и делового обсуждения в отсутствие посторонних лиц и возможности какого бы то ни было влияния со стороны. Обсуждение вопросов, разрешаемых судом по конкретному уголовному делу в совещательной комнате, с иными лицами, независимо от их служебного или правового положения, при нахождении их в самой совещательной комнате или с помощью средств связи (например, по телефону) признается нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора. Переговоры из совещательной комнаты по любому средству связи недопустимы не только по вопросам, связанным с рассматриваемым делом, но и по другим вопросам.

Удалившись в совещательную комнату, судьи не должны ее покидать до провозглашения приговора, тем более в дневное время. Если постановить приговор в течение одного дня невозможно вследствие большого объема или сложности дела, с наступлением ночного времени суд вправе прервать совещание для отдыха. Ночным временем признается период с 22 до 6 часов по местному времени.

Приговор состоит из вводной, описательно-мотивировочной и резолютивной частей. Каждая из этих частей освещает определенный и законченный круг вопросов, но это части единого целого, в котором каждая предшествующая часть подводит к следующей и опирается на нее. Особенная связь существует между описательно-мотивировочной и резолютивной частью приговора.

Если применяются принудительные меры медицинского характера, то суд в постановлении разрешает вопрос о вменяемости подсудимого. Признав, что тот во время совершения деяния находился в состоянии невменяемости или у него после совершения преступления наступило психическое расстройство, лишающее его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими, суд выносит постановление об освобождении его от ответственности и (или) наказания и о применении к нему принудительных мер медицинского характера или постановление о прекращении уголовного дела.

Если будет признано, что подсудимый совершил преступление в состоянии вменяемости, но после его совершения у него наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение и исполнение наказания, суд выносит постановление об освобождении его от наказания и применении к нему принудительных мер медицинского характера.

Глава 21. Административное судопроизводство

§ 1. Основные начала административного судопроизводства

Административное судопроизводство как форма осуществления правосудия в Конституции РФ выделено в качестве самостоятельного вида наряду с гражданским, уголовным и конституционным судопроизводством. Вместе с тем содержание категории "административное судопроизводство" законодателем не раскрывается, что в известной мере тормозит развитие законодательства в этой сфере и создание административных судов.

Анализ имеющихся в российской юридической литературе подходов к понятию "административное судопроизводство" свидетельствует о том, что в его толковании сложились две и при этом противоположные тенденции.

Некоторые специалисты относят административное правосудие лишь к "спорному гражданскому производству" либо "правосудию по делам из административных правоотношений в рамках гражданского судопроизводства". Этот подход обусловлен особенностями советской правовой системы. Как известно, еще в советское время, категорически не приемля возможность разрешения административно-правового спора в судебном порядке, законодатель отнес ряд административных дел к категории гражданских, лишив их при этом искового характера. В связи с этим разбирательство в судебном порядке споров, традиционно относящихся в зарубежных правовых системах к административной юстиции, в России обозначается как "административное правосудие в рамках гражданского судопроизводства".

Сторонники другого направления считают, что административное судопроизводство — это только производство по делам об административных правонарушениях (за рубежом именуемых исками в связи с применением репрессии либо карательными исками). В основе этой концепции лежит уголовно-деликтная политика российского государства по декриминализации значительного количества преступлений, не представлявших собой большой общественной опасности, и отнесению их в этой связи к административным правонарушениям (административным проступкам). Вследствие декриминализации преступлений рассмотрение такой категории дел по правилам уголовного судопроизводства стало не всегда оправданным как с организационной, экономической точек зрения, так и с точки зрения целей наказания за их совершение. Но оказалось очевидным и то, что разрешение дел об административных проступках не может быть отнесено к гражданскому судопроизводству, ибо применение мер воздействия в этом случае требует адекватных процессуальных форм, обусловленных спецификой охранительных отношений.

Особенностью указанных правоотношений является то, что в большинстве случаев они возникают, изменяются и прекращаются в процессе реализации контрольно-надзорной деятельности государственных органов в отношении организационно не подчиненных им коммерческих и некоммерческих организаций, индивидуальных предпринимателей, должностных лиц и граждан по поводу исполнения последними общеобязательных норм, правил, стандартов, требований. В силу этого и процессуальная процедура, в рамках которой выявляется административное правонарушение и реализуется административное наказание (взыскание), предусматривает специальные процессуальные формы.

Данная концептуальная идея получила определенное официальное признание в КоАП РФ и нашла развитие в ГПК РФ. В нем отсутствуют нормы, регламентирующие производство по делам об административных правонарушениях, когда дело рассматривается в судах общей юрисдикции, мировыми судьями и военными судами[571]. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20 января 2003 г. N 2 "О некоторых вопросах, возникших в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации" отмечается, что ГПК РФ не определяет порядок производства по делам об административных правонарушениях, в том числе и порядок рассмотрения жалоб на постановления, вынесенные по делам об административных правонарушениях. Этот порядок с 1 июля 2002 г., констатировал Верховный Суд РФ, устанавливает КоАП РФ.

Возникает правомерный вопрос: возможно ли объединение и примирение столь противоположных взглядов на объем и границы административного судопроизводства? Ответ на этот вопрос предложила сама практика осуществления правосудия. Так, Федеральный закон "О мировых судьях в Российской Федерации" впервые официально назвал деятельность суда по рассмотрению дел об административных правонарушениях правосудием. А Конституционный Суд РФ еще в Постановлении от 12 мая 1998 г. N 14-П указал, что по делам административно-правового характера судопроизводство должно быть административным независимо от того, осуществляется оно судом общей юрисдикции или арбитражным судом, а к процессуальному законодательству по административным делам относятся не только ГПК РФ, АПК РФ, но и КоАП РФ.

Сказанное позволяет сделать вывод о складывающейся устойчивой российской модели административного судопроизводства как судебной деятельности, предмет которой наряду с административными публичными спорами составляют дела об административных правонарушениях (проступках) и проверке судьями законности постановлений по этим делам. И если судебная деятельность по рассмотрению публичных споров осуществляется в процессуальных формах ГПК РФ и АПК РФ[572], то процессуальная конструкция привлечения к административной ответственности находит свое воплощение в производстве по делам об административных правонарушениях.

Если использовать общеправовые признаки юридической процедуры для характеристики процессуальной формы привлечения к административной ответственности, то она предстает как сложное процессуальное явление, создающее строго обязательный, стабильный режим рассмотрения дел об административных правонарушениях. В КоАП РФ нормы, регламентирующие процессуальные формы привлечения к административной ответственности, структурированы через категорию "производство".

§ 2. Особенности производства по делам об административных правонарушениях, его участники

Материальную основу (предмет рассмотрения и разрешения) процессуальной формы по делам об административных правонарушениях, как уже было отмечено, составляют конкретные дела об административных правонарушениях, совершение которых требует немедленного реагирования со стороны государства.

По итогам рассмотрения такой категории дел могут быть применены особые меры государственного принуждения — административные наказания. Таковыми являются предупреждение; административный штраф; конфискация орудия совершения или предмета административного правонарушения; лишение специального права, предоставленного физическому лицу; административный арест; административное выдворение за пределы Российской Федерации иностранного гражданина или лица без гражданства; дисквалификация; административное приостановление деятельности; обязательные работы. В них находит выражение правовая оценка неправомерного действия или бездействия, имеющего характер административного правонарушения. Несмотря на то что административные наказания содержат неблагоприятные последствия для субъекта, привлекаемого к ответственности, они не имеют ничего общего ни с уголовными наказаниями, ни с санкциями обязательственного характера. Административные наказания различны по характеру, содержанию и правовым последствиям, установлены с учетом происходящих изменений в российской государственности.

Специфика производства по делам об административных правонарушениях характеризуется множественностью субъектов, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях, чья роль на различных стадиях данного производства неодинакова: одни органы и их должностные лица вправе осуществлять процессуальные действия лишь на стадии возбуждения производства по делу (в частности, составлять протокол об административном правонарушении, проводить административное расследование, направлять материалы дела для рассмотрения, но отнюдь не рассматривать их по существу), другие рассматривают и принимают постановления, третьи выполняют функции по их пересмотру.

В системе субъектов, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях, значительное место отводится судьям судов общей юрисдикции, судьям военных и арбитражных судов, мировым судьям. Их назначение преимущественно сводится к пересмотру постановлений по делам об административных правонарушениях, вынесенных органами исполнительной власти (их должностными лицами). Защита прав граждан в этом случае обеспечивается возможностью проверки законности и обоснованности принятого постановления об административном правонарушении судебной инстанцией, управомоченной на исправление ошибки, в том числе и судебной.

Что же касается идеи рассмотрения дел об административных правонарушениях исключительно в судебном порядке, то в последние годы полномочия судов значительно расширились. Как правило, в судебном порядке разрешаются сравнительно сложные дела об административных правонарушениях, требующие необходимого судебного разбирательства при установлении виновности, дополнительных судебных гарантий от возможного проявления ведомственности при назначении мер административной ответственности. Так, в судебном порядке рассматриваются дела, по которым в качестве меры наказания предусмотрены административный арест, конфискация орудия или предмета административного правонарушения, дисквалификация, административное выдворение за пределы Российской Федерации иностранного гражданина или лица без гражданства, административное приостановление деятельности.

Расширен перечень дел и с альтернативной подведомственностью, рассматриваемых судом по первой инстанции. Такие дела разрешаются при условии, что они были переданы судье на рассмотрение в связи с тем, что уполномоченный орган (должностное лицо) с учетом характера совершенного правонарушения, личности лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, признал необходимым обсудить вопрос о возможности мер наказания, назначение которых отнесено к исключительной компетенции судей. Учитывая, что передача дел данной категории на рассмотрение судье относится к компетенции уполномоченного органа (должностного лица), судья обязан принять дело к рассмотрению по существу. Однако в этом случае судья не связан мнением указанного органа (должностного лица) и вправе с учетом смягчающих и отягчающих обстоятельств, руководствуясь общими правилами назначения наказания, назначить любую меру наказания, предусмотренную санкцией соответствующей статьи КоАП РФ.

Судья, рассматривая дело об административном правонарушении, также вправе при отсутствии спора о возмещении имущественного ущерба одновременно с назначением административного наказания решить вопрос о возмещении имущественного ущерба.

К компетенции судьи относится пересмотр постановлений и решений по делам об административных правонарушениях, вынесенных коллегиальным органом, должностным лицом, иным органом, созданным в соответствии с законом субъекта РФ.

Дела об административных правонарушениях, подведомственные суду, по первой инстанции рассматриваются мировыми судьями, судьями районных (межмуниципальных) судов, арбитражных судов, гарнизонных военных судов.

По общему правилу дела об административных правонарушениях, подведомственные судьям судов общей юрисдикции, рассматривают мировые судьи. Подсудность дел мировым судьям определяется путем исключения категорий дел, отнесенных к компетенции судей районных судов, военных и арбитражных судов.

При решении вопроса о подсудности и подведомственности дел об административных правонарушениях, отнесенных к компетенции судей районных, военных, арбитражных судов, учитываются такие критерии, как: субъект правонарушения, наличие или отсутствие административного расследования, вид административного наказания.

Закрепленные в законе и предоставленные участникам производства по делам об административных правонарушениях субъективные права и возложенные на них обязанности составляют важнейшие элементы административно-процессуальной формы. К лицам, участвующим в производстве по делу об административном правонарушении, КоАП РФ относит лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, потерпевшего, законных представителей физических и юридических лиц, защитника и представителя потерпевшего. Процессуальный статус указанных лиц возникает с момента их вступления в процесс или привлечения к участию в производстве. Им посвящена специальная глава КоАП РФ, гарантирующая общие для всех участников процессуальные права: знакомиться с материалами дела, делать выписки из них, снимать копии, заявлять отводы, представлять доказательства и участвовать в их исследовании, задавать вопросы, заявлять ходатайства, делать заявления, давать объяснения, представлять свои доводы по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам, возражать против доводов других лиц, участвующих в производстве, обжаловать постановления (определения), а также пользоваться юридической помощью защитника, бесплатной помощью переводчика.

В отношении каждого из участников производства действуют также правила, соблюдение которых служит дополнительной гарантией реализации их (участников) процессуальных прав. В частности, дело об административном правонарушении рассматривается с участием лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, и с участием потерпевшего. В отсутствие указанных лиц дело может быть рассмотрено лишь в случаях, предусмотренных законом, либо если имеются данные о надлежащем извещении лица о месте и времени рассмотрения дела и если от лица ходатайство об отложении рассмотрения дела не поступило, или если такое ходатайство оставлено без удовлетворения. Судья, рассматривающий дело об административном правонарушении, вправе признать обязательным присутствие при рассмотрении дела лица, в отношении которого ведется производство по делу. При рассмотрении, влекущем административный арест или административное выдворение за пределы Российской Федерации иностранного гражданина либо лица без гражданства, присутствие лица, в отношении которого ведется производство по делу, является обязательным.

При рассмотрении дела об административном правонарушении, совершенном лицом в возрасте до 18 лет, судья, рассматривающий это дело, вправе признать обязательным присутствие законного представителя указанного лица. Законными представителями физического лица, в отношении которого ведется производство по делу, или потерпевшего, являющегося несовершеннолетним либо по своему физическому или психическому состоянию не имеющим возможности самостоятельно реализовывать свои права, являются родители, усыновители, опекуны или попечители.

Законными представителями юридического лица являются его руководитель, а также иное лицо, признанное в соответствии с законом или учредительными документами органом юридического лица. Полномочия законности представителя юридического лица подтверждаются документами, удостоверяющими его служебное положение.

Для оказания юридической помощи лицу, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, в производстве по делу может участвовать защитник, а для оказания юридической помощи потерпевшему — его представитель. В качестве защитника или представителя к участию в производстве по делу об административном правонарушении допускается адвокат или иное лицо. Защитник или представитель допускаются к участию в производстве по делу об административном правонарушении с момента возбуждения производства по делу. В случае административного задержания физического лица в связи с совершением административного правонарушения — с момента административного задержания.

В качестве свидетеля по делу об административном правонарушении может быть вызвано лицо, которому могут быть известны обстоятельства дела, подлежащие установлению. При опросе несовершеннолетнего свидетеля, не достигшего возраста 14 лет, обязательно присутствие педагога или психолога. В случае необходимости опрос проводится в присутствии законного представителя несовершеннолетнего свидетеля. Свидетель обязан дать правдивые показания, сообщить все известное по делу, ответить на поставленные вопросы и удостоверить своей подписью в соответствующем протоколе правильность занесения его показаний. За отказ или уклонение от исполнения обязанностей свидетель несет административную ответственность.

В качестве понятого, специалиста, эксперта, переводчика может быть привлечено любое не заинтересованное в исходе дела совершеннолетнее лицо. Число понятых должно быть не менее двух. Присутствие понятого обязательно в случаях применения мер обеспечения по делу об административных правонарушениях. При необходимости понятой может быть опрошен как свидетель. В качестве специалиста, эксперта для участия в производстве по делу об административном правонарушении может быть привлечено совершеннолетнее лицо, обладающее познаниями, необходимыми для оказания содействия в обнаружении, закреплении и изъятии доказательств, а также применении технических средств. Переводчик должен владеть языками или навыками сурдоперевода (понимать знаки немого или глухого) при производстве по делу об административном правонарушении. За отказ или уклонение от исполнения процессуальных обязанностей в производстве по делу об административном правонарушении свидетель, понятой, специалист, эксперт, переводчик несут административную ответственность.

КоАП РФ предусматривает условия, при которых в производстве по делу об административном правонарушении исключается возможность участия лиц, привлекаемых в качестве защитника, представителя, специалиста, эксперта и переводчика. В частности, указанные лица не допускаются к участию в производстве по делу, в случае если они состоят в родственных отношениях с лицом, привлекаемым к административной ответственности, потерпевшим, их законными представителями, защитником, представителем, прокурором, а также судьей, в производстве которого находится данное дело, или если ранее выступали в качестве иных участников производства по данному делу, а равно если имеются основания считать этих лиц лично, прямо или косвенно заинтересованными в исходе данного дела (ст. 25.12).

К участникам производства по делу об административном правонарушении относится прокурор. В пределах своих полномочий он вправе возбуждать производство по делу об административном правонарушении, участвовать в рассмотрении дела об административном правонарушении, заявлять ходатайства, давать заключения по вопросам, возникающим во время производства по делу. Прокурор извещается о месте и времени рассмотрения дела об административном правонарушении, совершенном несовершеннолетним, а также дела об административном правонарушении, возбужденного по инициативе прокурора.

К основным задачам производства по делам об административных правонарушениях относятся: всестороннее, полное, объективное и своевременное выяснение обстоятельств каждого дела; разрешение его в соответствии с законом; обеспечение исполнения вынесенного постановления. Для того чтобы эти задачи были достигнуты, в производстве по делам об административных правонарушениях сам процесс познания существенных обстоятельств дела приобретает характер деятельности по собиранию, проверке и оценке доказательств. Право доказывания есть возможность представления доказательств, участия в их исследовании как должностных лиц, так и лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении.

Однако обязанность доказывания в отличие от права есть необходимость совершения комплекса процессуальных действий по доказыванию, определяемая не выбором и усмотрением, а основанная на процессуальных нормах КоАП РФ. В частности, бремя доказывания виновности физического или юридического лица в производстве по делам об административных правонарушениях лежит на органе (должностном лице), что прямо вытекает из смысла и содержания презумпции невиновности: лицо, привлекаемое к административной ответственности по общему правилу, сформулированному в КоАП РФ, не обязано доказывать свою невиновность. Необходимость доказывания лежит на том, кто возбуждает производство по делу об административном правонарушении. Процессуальное содержание этой обязанности проявляется в действиях по представлению доказательств. Если бы в производстве по делу об административном правонарушении законом не было предусмотрено обязанности по доказыванию, то лицо, привлекаемое к ответственности, практически оказалось бы лишенным права требовать от органов (должностных лиц) представления доказательств.

Совокупность фактических обстоятельств дела, установление которых необходимо для правильного разрешения дела об административных правонарушениях, составляет предмет доказывания. Сведения об обстоятельствах, входящих в предмет доказывания, образуют содержание доказательств. Доказательствами по делу об административном правонарушении являются любые фактические данные, на основании которых судья, в производстве которого находится дело, устанавливает наличие или отсутствие события административного правонарушения, виновность лица, привлекаемого к административной ответственности, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

Предмет доказывания общий для всех стадий. Поэтому выводы относительно существования (несуществования) определенных обстоятельств, послуживших основанием для постановления на одной стадии, не исключают самостоятельного исследования на последующих стадиях и принятия постановлений, решений, которые по своим выводам об этих обстоятельствах могут отличаться от ранее принятых. Доказательства могут быть получены лишь предусмотренным законом способом, чаще всего в результате контрольно-надзорных мероприятий, например проверок, осмотров помещения, изъятия вещей, досмотра транспортных средств. При этом должны быть соблюдены все процессуальные требования их получения и правильного оформления. Фактические данные устанавливаются протоколом об административном правонарушении, иными протоколами, предусмотренными КоАП РФ, объяснениями лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, показаниями потерпевшего, свидетелей, заключениями эксперта, иными документами, а также показаниями специальных технических средств, вещественными доказательствами.

Объяснения лица, привлекаемого к административной ответственности, обладают особенностями, обусловленными его процессуальным положением, обеспечением его права на защиту. Оно более чем кто-либо лично заинтересовано в исходе дела об административном правонарушении. Правдивые показания лица, привлекаемого к административной ответственности, являются одним из средств всестороннего исследования обстоятельств дела. Отрицание своей вины и сопровождающие его показания об обстоятельствах дела требуют тщательной проверки. Общее заявление о своей невиновности само по себе не является оправдательным доказательством. Но в пользу лица, привлекаемого к административной ответственности, сформулирован принцип презумпции невиновности: лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, считается невиновным, пока его вина не будет доказана в порядке, предусмотренном КоАП РФ, и установлена вступившим в законную силу постановлением судьи, рассмотревшего дело (ст. 1.5).

Показания потерпевшего представляют собой сообщение гражданином, которому административным правонарушением причинен вред, известных сведений об обстоятельствах, подлежащих установлению по делу, по которому он признан потерпевшим, сделанное им в установленном законом порядке. Потерпевший, как и лицо, в отношении которого ведется производство по делу, является заинтересованным лицом, что во многом влияет на его показания. На их объективности могут сказаться обида и другие субъективные факторы. В то же время этот вид доказательств во многих случаях содержит ценную информацию, способствующую установлению фактических обстоятельств дела.

Показания свидетелей являются наиболее распространенным видом доказательств по делам об административных правонарушениях. Круг свидетелей широкий. Однако, как и в уголовном судопроизводстве, в качестве свидетеля не могут допрашиваться: адвокат лица, в отношении которого ведется дело об административном правонарушении, — об обстоятельствах дела, ставших ему известными в связи с выполнением обязанностей защитника и представителя; священнослужитель — о сведениях, полученных им на исповеди; супруг и близкие родственник лица, привлекаемого к административной ответственности, если они не изъявили желания давать объяснения. Свидетель может давать показания только по тем фактам, о которых он лично осведомлен. Но это не исключает обязанности правдиво изложить сведения, ставшие ему известными от других лиц, которых он может назвать.

Экспертиза, взятие проб и образцов, данные специальных технических средств являются распространенным источником доказательств в производстве по делу об административном правонарушении. Судебная экспертиза в административном судопроизводстве назначается только судьей и проводится в установленном законом порядке. Заключение эксперта представляет собой письменный документ, отражающий ход и результаты исследований, проведенных экспертом, в котором указано, кем и на каком основании проводились исследования, их содержание, должны быть даны обоснованные ответы на поставленные перед экспертом вопросы и сделаны выводы.

Взятие проб и образцов, необходимых для проведения экспертизы, обусловлено нецелесообразностью приобщения к делу всего предмета или орудия совершения административного правонарушения. Во всех случаях взятие проб и образцов проводится тогда, когда необходимо экспертным путем установить свойства предметов, явившихся орудием или предметом совершения административного правонарушения. При этом взятие проб и образцов может производиться с участием специалиста, обладающего знаниями, необходимыми для оказания содействия в обнаружении, закреплении, изъятии доказательств, а также в применении технических средств. Показания специальных приборов имеют юридическую силу тогда, когда они утверждены в установленном порядке в качестве средств измерения.

Вещественными доказательствами по делу об административном правонарушении являются предметы административного правонарушения, сохранившие на себе его следы. Процессуальная форма вещественных доказательств по делу об административных правонарушениях включает в себя три момента. Во-первых, должен быть процессуально оформлен факт обнаружения или получения предмета уполномоченным на то лицом. Предметы могут быть представлены лицом, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, потерпевшим, свидетелем, другими участниками производства по делу. Во-вторых, вещественное доказательство должно быть осмотрено, подробно описано и, если есть в том необходимость, сфотографировано. Осмотр вещественного доказательства чаще всего производится при осуществлении изъятия орудия и предмета совершения правонарушения. В-третьих, должна быть точная процессуальная фиксация приобщения предмета к делу в качестве вещественного доказательства. Судья, в производстве которого находится дело об административном правонарушении, обязан принять необходимые меры по обеспечению сохранности вещественных доказательств до разрешения дела по существу, а также решение о них по окончании рассмотрения дела. Вещественные доказательства хранятся до вынесения постановления о назначении административного наказания. Вещественные доказательства, подвергающиеся быстрой порче, если они не могут быть возвращены владельцу, сдаются в соответствующие учреждения для использования по назначению.

Содержание документа как разновидности доказательств определяют две группы вещественных доказательств. К первой группе относятся документы, сведения о которых изложены или удостоверены организациями, их объединениями, должностными лицами и гражданами. Сущность излагающих (фиксирующих) документов заключается в том, что в них сообщаются сведения об обстоятельствах, имеющих значение по делу (характеристики, протоколы собраний, письма, заявления, объяснения граждан).

К числу удостоверяющих документов относятся такие, которые официально подтверждают те или иные обстоятельства, имеющие значение для дела. Это документы, по которым, например, устанавливается личность, подтверждается наличие прав и обязанностей: паспорт, лицензия, свидетельство о праве собственности, договоры. При необходимости по поводу содержания документа могут быть сделаны запросы выдавшим его органам. Официальные документы должны содержать необходимые реквизиты (печать, подписи и т. д.). Если возникают сомнения в подлинности документов, они подлежат тщательной проверке и исследованию. С этой целью может быть проведена экспертиза.

Ко второй группе доказательств по делу об административном правонарушении следует относить протоколы, которыми удостоверяются обстоятельства и факты административного задержания, установленные при осмотре помещений, взятии проб и образцов и т. д., а также протокол об административном правонарушении. Данная группа доказательств характеризуется особым способом их получения — они могут быть получены только путем совершения процессуальных действий. Сведения, содержащиеся в протоколе, должны быть закреплены в порядке, предусмотренном КоАП РФ, должностным лицом, уполномоченным на совершение процессуального действия. Наиболее распространенными являются письменные документы (печатные или рукописные). Однако в связи с научно-техническим прогрессом и созданием новых средств фиксации информации все большее распространение получает неписьменная документация — фото- и киносъемка, звуко- и видеозаписи, информационные базы и банки данных, иные носители информации.

Судья, в производстве которого находится дело об административном правонарушении, обязан принять необходимые меры по обеспечению сохранности документов до вынесения постановления по делу об административном правонарушении, а также принять решение об их судьбе по окончании рассмотрения дела.

Собирание доказательств осуществляется путем совершения определенных процессуальных действий. Предусматриваются различные способы собирания доказательств, а именно: направление запросов; поручение совершить отдельные действия; истребование сведений. И поручения, и запросы оформляются в свободной форме. Однако в них должны содержаться основные обстоятельства дела и иные сведения, необходимые для выполнения процессуальных действий, а также должно быть указано, какое именно процессуальное действие следует выполнить (опрос, изъятие, взятие проб и образцов, привод лица, привлекаемого к административной ответственности, для дачи объяснений). Направление запросов и поручений о совершении отдельных действий является правом судьи.

КоАП РФ устанавливает весьма жесткие сроки для исполнения запросов и поручений по делу об административных правонарушениях. Запросы и поручения подлежат исполнению не позднее 5-дневного срока со дня получения указанного поручения либо запроса. Истребование сведений в качестве способа собирания и проверки доказательств как процессуальное действие является также правом судьи. Однако оно осуществляется только на основании определения об истребовании сведений, необходимых для рассмотрения дела об административном правонарушении. Истребуемые сведения направляются судье в трехдневный срок со дня получения определения, а при совершении административного правонарушения, влекущего административный арест или административное выдворение, незамедлительно. При невозможности представления указанных сведений должностное лицо обязано в трехдневный срок уведомить об этом в письменной форме судью, вынесшего определение. Установленная процессуальная форма является дополнительной гарантией того, чтобы собирание доказательств и их проверка не были разорваны во времени.

Важнейшим элементом процессуальной формы в производстве по делу об административном правонарушении является оценка доказательств. Как и в уголовном, в гражданском судопроизводстве деятельность по оценке доказательств, представленных судье по делу об административном правонарушении, направлена на познание обстоятельств дела, протекает как мыслительная и психологическая. Очевидно, что обоснование, мотивировка сделанных выводов, принятых судебных постановлений в производстве по делу об административном правонарушении, является результатом определенной логической умственной операции, в ходе и в результате которой обосновывается предложенный тезис или принятое постановление путем приведения аргументов, которыми служат имеющиеся в деле доказательства, собранные, проверенные и оцененные по правилам КоАП РФ.

Свобода оценки доказательств — один из значимых принципов производства по делу об административном правонарушении, неразрывно связанный с принципами законности, независимости судьи. Согласно этому принципу судья, осуществляющий производство по делу об административном правонарушении, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их совокупности. Никакие доказательства не могут иметь заранее установленную силу. При этом не только сила доказательств, но и их достоверность и достаточность определяются путем свободной оценки. Никто не может повлиять на оценочную деятельность судьи. Вместе с тем внутреннее убеждение судьи должно быть обоснованным; при оценке доказательств субъект должен руководствоваться законом, а также своим правосознанием. Это означает, что внутреннее убеждение, будучи категорией субъективной, имеет объективный характер. Требование обоснованности обязывает судью, рассматривающего дело об административном правонарушении, в постановлении по делу мотивировать свой вывод ссылками на объективно существующие материалы дела, а не на свое субъективное видение.

Нарушение процессуального порядка получения доказательств вызывает естественное сомнение в их достоверности. Для определения достоверности в качестве объективного основания оценки используются установленные КоАП РФ признаки и свойства доказательств, а также правила их получения. Понятие "достаточность доказательств" КоАП РФ не содержит, поэтому сомнения в этой деятельности не только возможны — они неизбежны и необходимы. Весь путь познания по любому более или менее сложному делу представляет собой выяснение и преодоление сомнений. Деятельное сомнение стимулирует тщательную проверку собранных доказательств. При рассмотрении дела об административном правонарушении, как и при рассмотрении уголовного дела, опасны пренебрежение презумпцией невиновности, предубеждение в виновности лица, когда обстоятельства дела еще не собраны и не проверены объективно и всесторонне.

Производство по делам об административных правонарушениях, как и всякая процессуальная деятельность, осуществляется во времени, всегда имеет определенные временные рамки. Неоправданная задержка в рассмотрении дела об административном правонарушении несовместима с эффективным и доступным судопроизводством. Важным его принципом является своевременность. Оперативность обеспечивается законодательным закреплением сроков совершения процессуальных действий.

Выделяются сроки применения мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях (сроки доставления, административного задержания, административного запрета деятельности); сроки на стадиях производства по делам об административных правонарушениях (сроки составления протокола и его направления для рассмотрения, административного расследования, рассмотрения дела об административном правонарушении, обжалования постановления, рассмотрения жалобы на постановление); сроки исполнения постановлений по делам об административных правонарушениях (срок обращения к исполнению, сроки отсрочки и рассрочки исполнения постановления о назначении административного наказания, давностные сроки).

§ 3. Стадии производства по делам об административных правонарушениях

Производство по делам об административных правонарушениях характеризуется стадийностью. Оно представляет собой совокупность взаимосвязанных процессуальных форм по возбуждению, рассмотрению дела об административном правонарушении (проступке), пересмотру и обжалованию, а также роли суда в исполнении постановления по делу об административном правонарушении (проступке). Исключительными являются стадии, в которых осуществляется пересмотр постановления по делу об административном правонарушении, вступившего в законную силу.

Стадия возбуждения производства по делу об административном правонарушении включает в себя процессуальные формы по получению информации об административном правонарушении (проступке). Процессуальными основаниями выступают все источники, из которых полномочные органы государства или должностные лица получают информацию о совершенном административном правонарушении, обязывающую их принять решение приступить к производству по делу. В системе наиболее характерных источников получения информации об административном правонарушении особое значение отводится информации, полученной при непосредственном обнаружении правонарушения уполномоченными на то должностными лицами. Как правило, ее получение в этом случае связано с осуществлением контрольно-надзорной деятельности, по результатам которой составляется акт, протокол, что позволяет получить объективную и обоснованную информацию, исключающую фактические неточности. Распространенным поводом к возбуждению дела об административном правонарушении являются обращения, заявления граждан.

Материальным основанием производства по делу об административном правонарушении является юридический факт, содержащий все признаки административного правонарушения. В момент возбуждения такого дела особое внимание обращается на признаки, позволяющие отграничить административное правонарушение от преступления, гражданско-правового деликта и дисциплинарного проступка. Одним из существенных вопросов при возбуждении производства по делу об административном правонарушении является квалификация правонарушения. Решающее значение имеют такие критерии, как степень общественной опасности, которая выражается в наличии либо отсутствии тяжких последствий, размере реально причиненного ущерба, способе и месте совершения правонарушения.

На этой стадии устанавливаются обстоятельства административного правонарушения. В ряде случаев в целях получения дополнительных сведений о правонарушении может быть назначено административное расследование. Административное расследование осуществляется тогда, когда с достаточной ясностью нельзя сделать вывод о наличии или отсутствии материальных оснований к возбуждению дела об административном правонарушении. По сути оно является дополнительной проверкой выявленного в рамках контрольно-надзорной деятельности противоправного действия. КоАП РФ связывает административное расследование с процессуальными действиями, требующими значительных временных затрат: проведения экспертизы, истребования необходимых предметов и документов, производства ревизий, документальных проверок, инвентаризаций, контрольных закупок и др. К примеру, это нарушения антимонопольного, патентного, валютного законодательства, законодательства о естественных монополиях, о рекламе, об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг и об инвестиционных фондах, о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, о наркотических средствах, психотропных веществах и об их прекурсорах, о пожарной безопасности, о несостоятельности (банкротстве), о размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд.

Административное расследование проводится по месту совершения или выявления административного правонарушения. По общему правилу срок административного расследования не может превышать одного месяца с момента возбуждения дела об административном правонарушении. В исключительных случаях этот срок может быть продлен, но не более чем на один месяц, а по делам о нарушении таможенных правил, правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства, повлекшем причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, — до шести месяцев. Такое решение принимается в виде определения.

Процессуальная форма по делам об административных правонарушениях предусматривает одно из существенных правил: производство по делу не может быть начато, а начатое дело подлежит прекращению при наличии определенных обстоятельств. В числе таковых законодателем указываются: отсутствие события и состава административного правонарушения, в том числе недостижение физическим лицом на момент совершения противоправных действий (бездействия) определенного возраста, или невменяемость физического лица, совершившего противоправные действия (бездействие); действие лица в крайней необходимости; издание акта амнистии, если такой акт устраняет применение административного наказания; отмена закона, устанавливающего административную ответственность; истечение сроков давности привлечения к административной ответственности; наличие по одному и тому же факту совершения противоправных действий (бездействия) лицом, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, постановления о назначении административного наказания, либо постановления о прекращении производства по делу об административном правонарушении, либо постановления о возбуждении уголовного дела; смерть физического лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении.

Поэтому на стадии возбуждения производства по делу об административном правонарушении возможно прекращение производства, если будет установлено одно из указанных оснований.

Дело об административном правонарушении считается возбужденным с момента: составления первого протокола о применении мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении (административного задержания, административного приостановления деятельности); составления протокола об административном правонарушении; вынесения прокурором постановления о возбуждении дела об административном правонарушении; вынесения определения о возбуждении дела об административном правонарушении при необходимости проведения административного расследования; оформления предупреждения или с момента наложения административного штрафа на месте совершения административного правонарушения. На стадии возбуждения производства по делу возможно составление протокола осмотра места совершения административного правонарушения.

Составление протокола по делу об административном правонарушении имеет особую значимость: в нем фиксируется возбуждение производства по делу, а также отражаются сведения, связанные с фактом противоправного действия (бездействия) и характеризующие личность человека, в отношении которого составлен этот протокол. В нем излагается сущность дела, систематизируются доказательства, собранные по делу, формулируются выводы, результаты процессуальных действий на стадии возбуждения производства по делу.

Протокол о совершении административного правонарушения составляется во всех случаях. Исключение составляет случай, когда дело об административном правонарушении возбуждается прокурором; постановление прокурора имеет юридическую силу протокола. Протокол не составляется при выявлении правонарушения в области дорожного движения с помощью работающих в автоматическом режиме специальных технических средств, имеющих фото- и киносъемку, видеозапись, или средств фото- и киносъемки, видеозаписи.

Сроки составления протокола по делу об административном правонарушении — обязательное условие процессуальной формы привлечения к административной ответственности. КоАП РФ установлено несколько вариантов сроков составления протокола об административном правонарушении:

1) немедленно после выявления совершения административного правонарушения;

2) в течение двух суток с момента выявления административного правонарушения в случае, если требуется дополнительное выяснение обстоятельств дела либо данных о физическом лице, или сведений о юридическом лице, в отношении которых возбуждается дело об административном правонарушении;

3) в случае проведения административного расследования по окончании расследования: а) в течение месяца; б) в течение двух месяцев; в) в течение шести месяцев.

На стадии возбуждения производства по делу об административном правонарушении имеет значение соблюдение сроков направления протокола (постановления прокурора) об административном правонарушении судье. По общему правилу такой протокол (постановление) направляется в течение трех суток с момента его составления. Вместе с тем в случаях составления протокола об административном правонарушении, совершение которого влечет административную ответственность в виде административного ареста, административного выдворения, административного приостановления деятельности юридического лица, он передается судье немедленно.

Рассмотрение дела об административном правонарушении направлено на проверку и юридическую оценку фактических обстоятельств дела и принятие решения по делу.

Непременным условием обоснованного рассмотрения дел об административных правонарушениях является предварительная подготовка к их разбирательству. На этом этапе судья должен решить вопрос о том, находится ли в компетенции судьи рассмотрение данного дела. Необходимость разрешения данного вопроса обусловлена тем, что одни судьи рассматривают дело и выносят по нему постановление, другие осуществляют функции апелляционной и кассационной инстанций. Если судья установит, что поступившее к нему дело об административном правонарушении к его компетенции не относится, то материалы направляются по подведомственности или подсудности. При подготовке к рассмотрению дела об административном правонарушении решается вопрос о том, насколько правильно составлен протокол и оформлены другие материалы дела; рассматривается вопрос об обстоятельствах, исключающих производство по делу; выясняется, имеются ли ходатайства и отводы.

Поводом для возвращения судьей протокола и других материалов об административном правонарушении в целях устранения недостатков являются: составление протокола об административном правонарушении неправомочным лицом; неправильные составление протокола и оформление других материалов дела об административном правонарушении; неполнота представленных материалов, которая не может быть восполнена при рассмотрении. Недостатки протокола и других материалов дела об административном правонарушении устраняются должностным лицом, его составившим, и в срок не более трех суток со дня их получения от судьи. Протокол с внесенными в него изменениями и дополнениями возвращается судье в течение одних суток со дня устранения соответствующих недостатков.

Основанием для отвода судьи, на рассмотрение которого передано дело об административном правонарушении, является наличие родственных связей с лицом, в отношении которого ведется дело об административном правонарушении, потерпевшим, их законными представителями, защитниками или представителями.

Время для разбирательства дела определяется судьей таким образом, чтобы обеспечить явку всех вызываемых лиц. Дело об административном правонарушении рассматривается по месту его совершения. Вместе с тем по ходатайству лица, в отношении которого возбуждено производство по делу об административном правонарушении, дело может быть рассмотрено и по месту жительства данного лица.

При подготовке к рассмотрению дела об административном правонарушении разрешается вопрос о вызове лица в качестве представителя, потерпевшего, свидетеля, эксперта, специалиста, защитника. При опросе несовершеннолетнего свидетеля, не достигшего возраста 14 лет, обязательно присутствие педагога или психолога. Лицо, привлекаемое к административной ответственности, и потерпевший во всех случаях подлежат вызову. Обязательному вызову подлежит и законный представитель несовершеннолетнего (ст. 25.6 КоАП РФ). Эксперт вызывается в случаях, когда по обстоятельствам дела назначена экспертиза, а в тех случаях, когда необходимы специальные знания по вопросам, не требующим проведения экспертизы, — специалист.

На стадии подготовки к рассмотрению дела об административном правонарушении разрешается вопрос об отложении его рассмотрения. Отложение рассмотрения дела возможно в случаях: 1) поступления заявления о самоотводе и (или) об отводе судьи, если его отвод препятствует рассмотрению дела; 2) отвода специалиста, эксперта или переводчика, если указанный отвод препятствует рассмотрению дела; 3) необходимости явки лица, участвующего в рассмотрении дела, истребования дополнительных материалов по делу или назначения экспертизы.

При подготовке к рассмотрению дела об административном правонарушении может быть разрешен вопрос о приводе. Поводом к тому является неявка без уважительной причины физического лица либо законного представителя юридического лица, привлекаемого к административной ответственности, а также свидетеля.

Процессуальные формы привлечения к административной ответственности обязывают судью на стадии подготовки к рассмотрению дела об административном правонарушении изучить круг вопросов, с которыми связывается прекращение производства по делу. Если на этом этапе будет установлено хотя бы одно из таких обстоятельств, то отпадает необходимость разрешать вопросы, связанные с назначением рассмотрения дела об административном правонарушении.

К числу значимых юридических условий при рассмотрении дела об административных правонарушениях относится срок рассмотрения такого дела. По общему правилу дело об административном правонарушении рассматривается в двухмесячный срок со дня получения судьей, правомочным рассматривать дело, протокола об административном правонарушении и других материалов дела (ч. 1.1 ст. 29.6 КоАП РФ). В случае поступления ходатайств от участников производства по делу об административном правонарушении либо в случае необходимости в дополнительном выяснении обстоятельств дела срок рассмотрения дела может быть продлен судьей, рассматривающим дело, но не более чем на один месяц (ч. 2 ст. 29.6 КоАП РФ).

Отдельные категории дел об административных правонарушениях (нарушение избирательного законодательства) рассматриваются в пятидневный срок со дня получения судьей протокола об административном правонарушении и других материалов дела. Продление срока по этой категории дел не допускается (ч. 3 ст. 29.6 КоАП РФ).

Дело об административном правонарушении, совершение которого влечет административный арест либо административное выдворение, рассматривается в день получения протокола об административном правонарушении и других материалов дела, а в отношении лица, подвергнутого административному задержанию, — не позднее 48 часов с момента его задержания (ч. 4 ст. 29.6 КоАП РФ).

Дело об административном правонарушении, за совершение которого может быть назначено административное наказание в виде административного приостановления деятельности и применен временный запрет деятельности, должно быть рассмотрено не позднее пяти суток с момента фактического прекращения деятельности филиалов, представительств, структурных подразделений юридического лица, производственных участков, а также эксплуатации агрегатов, объектов, зданий или сооружений, осуществления отдельных видов деятельности (работ), оказания услуг. Срок временного запрета деятельности засчитывается в срок административного приостановления деятельности (ч. 5 ст. 29.6 КоАП РФ).

Непосредственное рассмотрение дела об административном правонарушении по существу означает выяснение обстоятельств, с которыми связываются такие правовые последствия, как привлечение лица к административной ответственности и назначение административного наказания. Выяснение обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела, является обязанностью судьи. Подлежит выяснению: было ли совершено административное правонарушение; виновно ли данное лицо в его совершении, подлежит ли оно административной ответственности; имеются ли обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность; причинен ли ущерб; другие обстоятельства.

Порядок рассмотрения дела предусматривает совершение ряда процессуальных действий в определенной последовательности. Во-первых, объявляется, кто рассматривает дело, какое дело подлежит рассмотрению, кто и на основании какого закона привлекается к административной ответственности; устанавливается факт явки физического лица либо законного представителя физического лица или законного представителя юридического лица, в отношении которых ведется производство по делу об административном правонарушении; проверяются полномочия законных представителей физического или юридического лица, защитника и представителя; выясняется, извещены ли участники производства по делу в установленном порядке, выясняются причины неявки участников производства по делу и принимается решение о рассмотрении дела в отсутствие указанных лиц либо об отложении рассмотрения. Во-вторых, лицам, участвующим в рассмотрении дела, разъясняются их права и обязанности. В-третьих, рассматриваются заявленные отводы и ходатайства.

При продолжении рассмотрения дела об административном правонарушении оглашается протокол об административном правонарушении, а при необходимости и иные материалы. Заслушиваются объяснения лиц, участвующих в деле, исследуются иные доказательства, а в случае участия прокурора в рассмотрении дела заслушивается его заключение. Рассмотрение дела фиксируется в протоколе о рассмотрении дела об административном правонарушении.

Результатом рассмотрения по делу об административном правонарушении является принятие правового акта, имеющего государственно-властный характер и облекаемого в форму постановления.

Стадия пересмотра постановления по делу об административном правонарушении представляет собой совокупность процессуальных действий, направленных на восстановление нарушенных прав и охраняемых интересов граждан, средство выявления и устранения недостатков в деятельности органов, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях.

Использование права на обжалование зависит от самих лиц, которым такое право предоставлено: они могут им воспользоваться либо отказаться от него. В зависимости от этого пересмотр постановлений по делам об административных правонарушениях имеет факультативный характер. Право обжалования распространяется как на физических, так и юридических лиц: постановление по делу об административном правонарушении может быть обжаловано лицом, в отношении которого ведется производство по делу, потерпевшим, законным представителем физического лица, законным представителем юридического лица, его защитником и представителем, т. е. заинтересованными лицами.

Постановление по делу об административном правонарушении, вынесенное судьей, может быть обжаловано в вышестоящий суд должностным лицом, составившим протокол об административном правонарушении, а также должностным лицом, вынесшим постановление по делу об административном правонарушении. Жалоба на постановление по делу об административном правонарушении содержит аргументацию приводимых в ней доводов со ссылками на законы и иные нормативные правовые акты, которые, по мнению лица, подающего жалобу, судья должен был при рассмотрении дела об административном правонарушении применить, но не сделал этого либо применил неправильно, подтверждая имеющимися материалами дела.

Объектом обжалования являются два вида постановлений (решений): не вступившие в законную силу постановления (решения) по делу об административном правонарушении; вступившие в законную силу постановления (решения).

Пересмотр постановлений и решений по делам об административных правонарушениях производится судьей с учетом принципов подсудности и инстанционности. Постановление мирового судьи по делу об административном правонарушении может быть обжаловано в районный (городской) суд общей юрисдикции по месту функционирования мирового судьи. В свою очередь, постановление судьи районного (городского) суда может быть пересмотрено судьей соответствующего суда субъекта РФ.

Жалоба (заявление) на постановление по делу об административном правонарушении, вынесенная(-ое) органом исполнительной власти, уполномоченным должностным лицом, административной комиссией, комиссией, пересматривается с учетом правил подведомственности и подсудности.

Жалобы на постановления по делам об административных правонарушениях государственной пошлиной не облагаются (ч. 5 ст. 30.2 КоАП РФ). Жалоба может быть подана в течение 10 суток со дня вручения или получения копии постановления (ч. 1 ст. 30.3 КоАП РФ). В случае пропуска срока на подачу жалобы указанный срок по ходатайству лица, подающего жалобу, может быть восстановлен судьей или должностным лицом, правомочными рассматривать жалобу (ч. 2 ст. 30.3 КоАП РФ). Жалобы на постановления по делам об административных правонарушениях в области избирательного законодательства могут быть поданы в пятидневный срок. Если срок пропущен, он может быть восстановлен.

Жалоба на постановление по делу об административном правонарушении подается судье, которым вынесено постановление и который обязан в течение трех суток со дня ее поступления направить жалобу со всеми материалами дела в соответствующий суд. Жалоба на постановление судьи о назначении административного наказания в виде административного ареста либо административного выдворения подлежит направлению в вышестоящий суд в день ее получения. Жалоба может быть подана и непосредственно в вышестоящий суд, уполномоченный ее рассматривать.

Пересмотр постановления по делу об административном правонарушении осуществляется с соблюдением всего комплекса задач по всестороннему, полному, объективному и своевременному выяснению всех обстоятельств дела. Выполнению этих задач способствует правило о том, что суд не связан с доводами жалобы и проверяет дело в полном объеме. Этому правилу подчиняются действия судьи с момента получения жалобы на всех этапах ее подготовки и рассмотрения. При подготовке к рассмотрению жалобы на постановление по делу об административном правонарушении судья выясняет, имеются ли обстоятельства, исключающие возможность рассмотрения жалобы данным судьей, а также обстоятельства, исключающие производство по делу; разрешает ходатайства; при необходимости назначает экспертизу; истребует дополнительные материалы; вызывает лиц, участие которых признано необходимым при рассмотрении жалобы.

При рассмотрении жалобы объявляется, кто рассматривает жалобу, какая жалоба подлежит рассмотрению, кем она подана; устанавливается явка лиц, вызванных для участия в рассмотрении жалобы; проверяются полномочия законных представителей физического и юридического лица, защитника и представителя; выясняются причины неявки участников производства по делу и принимается решение о рассмотрении жалобы в отсутствие указанных лиц либо об отложении ее рассмотрения; разъясняются права и обязанности лиц, участвующих в рассмотрении жалобы; разрешаются заявленные отводы и ходатайства; оглашается жалоба на постановление по делу об административном правонарушении; проверяются на основании имеющихся в деле и дополнительно представленных материалов законность и обоснованность вынесенного постановления, в частности, заслушиваются объяснения физического лица или его законного представителя либо законного представителя юридического лица, в отношении которых вынесено постановление по делу об административном правонарушении; при необходимости заслушиваются показания других лиц, участвующих в рассмотрении жалобы, пояснения специалиста и заключение эксперта, исследуются иные доказательства, осуществляются другие процессуальные действия в соответствии с КоАП РФ; в случае участия прокурора в рассмотрении дела заслушивается его заключение.

Жалоба на постановление по делу об административном правонарушении подлежит рассмотрению в двухмесячный срок со дня ее поступления со всеми материалами дела в суд, правомочный ее рассматривать (ч. 2 ст. 30.5 КоАП РФ). Жалоба на постановление об административном аресте либо административном выдворении подлежит рассмотрению в течение суток с момента ее подачи, если лицо, привлеченное к административной ответственности, отбывает административный арест либо подлежит административному выдворению (ч. 3 ст. 30.5 КоАП РФ). Жалоба на постановление по делу о привлечении к административной ответственности за нарушение избирательного законодательства подлежит рассмотрению в пятидневный срок со дня ее поступления со всеми материалами в суд, полномочный рассматривать жалобы (ч. 2 ст. 30.5 КоАП РФ).

Решение по жалобе на постановление по делу об административном правонарушении оглашается немедленно после его вынесения, его копия вручается или высылается в срок до трех суток физическому лицу или законному представителю юридического лица, а также потерпевшему в случае подачи им жалобы, либо прокурору по его просьбе (ч. ч. 1, 2 ст. 30.8 КоАП РФ).

Решение по жалобе на постановление об административном аресте либо административном выдворении доводится до сведения органа, должностного лица, исполняющих постановление, а также лица, в отношении которого вынесено решение, и потерпевшего в день вынесения решения (ч. 3 ст. 30.8 КоАП РФ).

Законодатель предусматривает возможность пересмотра решения, вынесенного по жалобе на постановление по делу об административном правонарушении, в порядке и в сроки, установленные для рассмотрения дела об административном правонарушении.

Не вступившее в силу решение суда по жалобе на вынесенное должностным лицом постановление по делу об административном правонарушении, последующие решения вышестоящих инстанций по жалобам на это постановление могут быть опротестованы прокурором по правилам, предусмотренным для обжалования (ч. 1 ст. 30.10 КоАП РФ).

КоАП РФ закрепил возможность обжалования (опротестования) вступившего в законную силу постановления по делу об административном правонарушении, решения по результатам рассмотрения жалоб, протестов в порядке надзора. Такие постановления (решения) правомочны пересматривать председатели судов субъектов РФ или их заместители, Председатель Верховного Суда РФ, его заместители или по поручению Председателя Верховного Суда РФ или его заместителей судья Верховного Суда РФ.

Верховный Суд РФ рассматривает в порядке надзора жалобы, протесты на вступившие в законную силу постановление судьи по делу об административном правонарушении, решения по результатам рассмотрения жалоб и протестов на указанное постановление. Эти постановление и решения рассматриваются Верховным Судом РФ в случае, если они были рассмотрены в порядке надзора председателями верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов Москвы и Санкт-Петербурга, судов автономной области и автономных округов или их заместителями.

Вступившие в законную силу постановления судьи гарнизонного военного суда по делу об административном правонарушении, решения по результатам рассмотрения жалоб, протестов пересматриваются в порядке надзора окружными (флотскими) военными судами и Военной коллегией Верховного Суда РФ в соответствии с законодательством о военных судах.

Вступившие в законную силу постановления, решения по результатам рассмотрения жалоб, протестов (представлений) по делам об административных правонарушениях, подведомственным арбитражным судам, пересматриваются в порядке надзора Высшим Арбитражным Судом РФ в соответствии с арбитражным процессуальным законодательством (ст. 30.13 КоАП РФ).

В порядке надзора жалоба подается, протест приносится непосредственно в суд надзорной инстанции (ст. 30.14 КоАП РФ). О принятии к рассмотрению в порядке надзора жалобы, протеста судья выносит определение, извещает лицо, в отношение которого ведется производство по делу об административном правонарушении, а также потерпевшего о подаче жалобы, принесении протеста и предоставляет указанным лицам возможность ознакомиться с жалобой, протестом и подать возражения на них. Невыполнение требований к жалобе, протесту является основанием для возврата этой жалобы лицу, подавшему жалобу, прокурору, принесшему протест.

По жалобе, протесту, принятым к рассмотрению в порядке надзора, постановление по делу об административном правонарушении, решения по результатам рассмотрения жалоб, протестов проверяются исходя из доводов, изложенных в жалобе, протесте, и возражений, содержащихся в отзыве на жалобу, протест. Судья, принявший к рассмотрению в порядке надзора жалобу, протест, в интересах законности имеет право проверить дело об административном правонарушении в полном объеме. Решение по жалобе, протесту выносится не позднее двух месяцев со дня поступления жалобы, протеста в суд, а в случае истребования дела об административном правонарушении — не позднее одного месяца со дня поступления дела в суд. Повторные подача жалоб, принесение протестов в порядке надзора по тем же основаниям в суд, ранее рассмотревший в порядке надзора постановление по делу об административном правонарушении, решения по результатам рассмотрения жалоб, протестов, не допускаются (ст. 30.16 КоАП РФ). Постановление, принятое по результатам рассмотрения в порядке надзора жалобы, протеста, вступает в законную силу со дня его принятия.

Результатом по делу об административном правонарушении является принятие решения, имеющего государственно-властный характер. Роль судебных постановлений в производстве по делам об административных правонарушениях определяется задачами данного производства. Форма решения — одна из особенностей, присущих процессуальной форме судопроизводства в целом. КоАП РФ в этом смысле не исключение. Форму документа, в которой выражается принятое судьей решение, законодатель относит к существенной части процессуальной формы по делу об административном правонарушении. По смыслу закона структура судебного постановления, определения, решения по делу об административном правонарушении подчиняются общему правилу. Такой судебный акт состоит из вводной, описательной и резолютивной частей. Отмечая различия вопросов, на которые даются ответы в данных судебных актах, одни из них открывают начало отдельной стадии, другие направляют производство в пределах стадии, третьи определяют процессуальный статус участников производства. Каждый из указанных процессуальных актов должен соответствовать требованиям законности, обоснованности и мотивированности.

Судебный правовой акт в производстве по делам об административных правонарушениях признается законным в том случае, если он вынесен при точном соблюдении норм материального и процессуального права. Судья при вынесении судебного постановления должен строго руководствоваться указаниями закона, в том числе КоАП РФ, основанного на Конституции РФ, общепризнанных принципах и нормах международного права и международных договорах Российской Федерации. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законодательством об административных правонарушениях, применяются правила международного договора.

Вопрос о целесообразном применении закона приобретает самостоятельное значение лишь в тех случаях, когда закон предоставляет усмотрению судьи выбор решения, которое при установленных обстоятельствах будет целесообразным с точки зрения поставленных задач. Вместе с тем при разрешении вопроса о соотношении законности и целесообразности постановления, определения, решения, вынесенных в производстве по делу об административном правонарушении, судебная практика исходит из того, что целесообразность заложена в самом законе.

Возможность проявления усмотрения правоприменителем предопределяется путем указания в правовых нормах "в случае необходимости". Очевидно, что целесообразность постановления, определения, решения судьи по делу об административном правонарушении находится в прямой зависимости от объективного установления обстоятельств дела и соответствия решения целям правового регулирования. Умение выбирать правильное решение в таких случаях в значительной мере зависит от того, насколько полно на стадии возбуждения производства по делу были установлены его конкретные обстоятельства, дающие основания оценить их в указанных в законе понятиях.

Определенное значение для вынесения решения имеют опыт судьи, нравственные принципы. В ряде случаев они помогают ответить и на вопросы правового значения. Воздействие морали на принятие процессуального акта может быть непосредственным, опосредованным и вспомогательным. Непосредственное действие морали выражается в строгом выполнении судьей требований процессуальной формы при вынесении судебного решения. Например, самоконтроль судьи за своим процессуальным поведением, судейская совесть, честность, которые усиливают профессиональную деятельность нравственными мотивами выполнения судьей своего долга в духе строгого соблюдения предписаний закона. Моральный аспект при вынесении судебного постановления по делу об административном правонарушении, его соответствие целям и задачам правосудия стимулируются таким этическим мотивом, как потребность судьи полно, объективно, всесторонне исследовать обстоятельства совершенного правонарушения в строгом соответствии с требованиями процессуальной формы.

Постановление, определение, решение судьи по делу об административном правонарушении как результат мыслительно-волевой деятельности должны быть выражены в такой форме, которая делает их понятными и убедительными для участников процесса и всех лиц, интересующихся вынесением указанных судебных актов. На это направлено требование обоснованности и мотивированности решения. Судебное постановление по делу об административном правонарушении обосновано, если в нем все имеющие значение для дела обстоятельства всесторонне выяснены в судебном заседании и приведены доказательства в подтверждение выводов об установленных обстоятельствах дела, процессуальных правах и обязанностях участников производства.

Справедливость судебного постановления по делу об административном правонарушении как нравственная оценка его обоснованности и в этих случаях будет определяться в первую очередь его законностью, потому что справедливость, как и целесообразность, постановления не может быть противопоставлена его законности. Справедливость в производстве по делам об административном правонарушении реализуется через точное и неукоснительное следование принципам административного судопроизводства и конкретным нормам КоАП РФ, направленным на реализацию этих принципов и достижение в результате судебного рассмотрения дела об административном правонарушении справедливого решения, отвечающего этому виду судопроизводства.

Целесообразность и справедливость решения могут быть достигнуты только при условии правильного применения закона, в котором заложены те возможности, которые позволяют правоприменителю выбрать именно то постановление, которое признается целесообразным и справедливым применительно к конкретному случаю.

На уяснение понятия, содержания и значения категории "справедливость" при вынесении решения по делу об административном правонарушении направлены правовые позиции ЕСПЧ. Это позволяет обоснованно судить о тех требованиях, которые международное право предъявляет к правосудию, суть которых можно выразить в качестве правовой установки на то, что судебное решение, в том числе и постановление судьи по делу об административном правонарушении, не соответствующее не только закону, но и этическим нормам, категории "справедливость", не может считаться правосудным и подлежит отмене.

Мотивировка в постановлении, определении, решении по делу об административном правонарушении — это по существу мотив поведения правоприменителя, в сфере правоприменения она не может рассматриваться как сугубо личностная, определяясь во многом ее соответствием требованиям закона. Вместе с тем существует мотивировка оценки доказательств по внутреннему убеждению. Такое отличие обусловлено необходимостью обоснования не поддающегося формализации вывода о том, почему одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты, почему совокупность доказательств привела к определенному убеждению. В мотивировке решения по делу об административном правонарушении в полной мере проявляется творческий характер его принятия, раскрывается ход суждений. Так, требование обоснованности процессуального документа, вынесенного судьей в порядке надзора, будет соблюдено, если в нем исчерпывающим образом мотивирована реализация предусмотренных законом полномочий и дан ответ на вопрос заявителя о законности судебного постановления, а также его соответствии единству судебной практики.

Одна из важных функций, которую выполняет мотивировка, — убедить участников производства по делу об административном правонарушении, что принятое решение юридически правильно. В связи с этим имеют особую значимость максимальная доступность для всеобщего восприятия и простота постановления, определения, решения судьи по делу об административном правонарушении. Требование простоты, ясности, логической последовательности, однозначного восприятия, предъявляемые законом к форме постановления, определения, решения по делу об административном правонарушении, не только имеет значение для оценки вынесенного решения по конкретному делу, но и в условиях публичности, открытости, транспарентности правосудия играет роль в формировании уважения к правосудию, повышении квалификации судей.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 мая 2007 г. N 27 "О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений квалификационных коллегий судей о привлечении судей судов общей юрисдикции к дисциплинарной ответственности" указано, что внимательность и аккуратность при изготовлении актов правосудия свидетельствуют об ответственном отношении судьи к работе, стремлении к надлежащему осуществлению своих должностных обязанностей; судебные акты должны быть точными, понятными, убедительными и объективными по содержанию, не допускающими неясностей при исполнении.

Немотивированные и неубедительные, небрежно составленные судебные акты, содержащие искажения имеющих значение для дела обстоятельств, порождают сомнения в объективности, справедливости и беспристрастности судей. В свете этой проблемы актуальна задача публикации судебных решений. Очевидно, что доступ к информации о деятельности судов сопровождается улучшением качества судебных постановлений, в том числе вынесенных по делам об административных правонарушениях.

Изложенное дает основание для вывода о том, что вынесение законных, обоснованных, справедливых постановлений по делам об административных правонарушениях требует внимания к каждому фактору в механизме принятия решений.

Глава 22. Судопроизводство в арбитражных судах

§ 1. Формирование ветви судебной власти по рассмотрению коммерческих споров

Первые в истории российского государства органы, рассматривавшие споры экономического характера (коммерческие споры), не имели независимого от исполнительной власти статуса. Разбирательство таких дел в княжеской Руси относилось к компетенции органов управления[573]. До конца XVIII в. правосудие по делам, вытекающим из экономической деятельности, в Российской империи осуществлялось разными органами государственной власти: коллегиями, таможнями, ратушами, магистратами, словесными судами на ярмарках. В большей степени специальной юрисдикцией по разрешению торговых споров были наделены словесные таможенные суды. Заменившие их в результате судебной реформы 1775 г. словесные торговые суды получили видоизмененный статус: решения указанных органов не имели обязательной силы, а разрешенное дело могло быть повторно рассмотрено в суде первой инстанции.

К началу XIX в. специализированные судебные органы (суд российских консулов, "судоходная расправа", суды в таможнях, Департаменте внешней торговли, Совете министров финансов и др.) осуществляли судебно-административные функции и обладали достаточно ограниченной компетенцией по рассмотрению торговых споров. В литературе отмечается, что "экономическое правосудие" в России до 1831 г. было чрезвычайно размытым ввиду нестабильности судоустройства, огромного количества специализированных судебных учреждений, отсутствия четкого разграничения подведомственности[574].

При отправлении правосудия специализированные судебные органы руководствовались теми же нормативными актами, что и суды общей юрисдикции, вместе с тем были предусмотрены некоторые особенности коммерческого процесса (к примеру, устность и оперативность).

Истоки формирования органов независимого бессословного правосудия по коммерческим спорам (предшественников современных арбитражных судов) прослеживаются в начале XIX в. с момента учреждения в России Указом императора Николая I от 14 мая 1832 г. первых коммерческих судов. В основу их деятельности были заложены принципы состязательности, гласности и открытости процесса (со второй половины XIX в.), равенства всех перед законом и судом, беспристрастности суда. Производство в коммерческих судах осуществлялось на основе сочетания устности и письменности с преобладанием первой. Данные суды впервые в истории Российской империи действовали на основе всесословности, т. е. отсутствия различий в применении норм материального и процессуального права при разрешении дел между представителями разных сословий. Сроки судопроизводства в коммерческих судах (как первой, так и апелляционной инстанций) имели сокращенный характер по сравнению с продолжительностью рассмотрения дел судами общей юрисдикции. Указанные черты делали производство в коммерческих судах более удобным и привлекательным для "предпринимателей" того времени.

Итак, в истории развития правосудия по коммерческим (торговым) делам до образования советского государства можно выделить следующие этапы:

1) разбирательство торговых споров органами управления в период феодальной раздробленности, основанное на началах состязательности и диспозитивности процесса, равноправия сторон, слабой инициативности суда, большей доле устности процесса, множественности органов, компетентных разрешать данные споры;

2) разграничение судебных функций, появление инстанционности осуществляющих их органов, развитие процессуального равноправия тяжущихся, постепенное ослабление диспозитивности в вопросах возбуждения и движения процесса, проявление большей активности суда в разбирательстве, внедрение новых элементов письменности процесса в ходе формирования единого российского государства;

3) усиление влияния централизованного государства на процедуру разрешения коммерческих споров: постепенное превалирование элементов следственного характера процесса над состязательным, закрепление активной роли суда в выяснении обстоятельств дела, сопровождавшемся закреплением сословности, тайности процесса, при сохранении элементов устности и письменности, множественности органов, разрешающих коммерческие споры, и отсутствии четкого разделения функций судебной и исполнительной власти;

4) формирование бессословных судов для рассмотрения коммерческих споров на основе принципов независимости, состязательности, диспозитивности, сочетания устности и письменности процесса, равенства процессуальных возможностей его участников при постепенном развитии гласности, публичности и непосредственности судопроизводства, беспристрастности судей и свободы оценки доказательств в первой половине XIX — начале XX в.

Многовековое развитие российской государственности привело не только к выделению правосудия из деятельности органов управления, но и к обособлению судов особой компетенции — коммерческих. Эволюция статуса органов, уполномоченных разрешать споры в сфере экономической деятельности, привела к закреплению основ их независимости, как внешней (от иных органов государственной власти), так и внутренней (разграничение компетенции органов судебной власти, полномочий судебных инстанций). Начала субъективной независимости (от участников дела) прослеживаются еще на ранних этапах развития коммерческого процесса.

Переменное превалирование состязательного и следственного начал завершилось установлением примата первого из них с одновременным закреплением активного характера деятельности суда по разрешению коммерческих споров, не препятствующего в свою очередь реализации диспозитивных правомочий участвующими в деле лицами. Конкуренция между началами устности и письменности судопроизводства, сопровождавшаяся поочередной сменой приоритета, отразила недостатки категоричного тяготения к одному из принципов и нашла выражение в компромиссном сочетании элементов каждого из них. Развитие процессуального статуса тяжущихся прошло путь от ограничения процессуальной правоспособности, внедрения сословного характера судопроизводства до утверждения принципа равного доступа к судебной защите. При существенном изменении законодательства на разных этапах истории в целом прослеживается стремление к закреплению равных процессуальных правомочий, составляющих право на судебную защиту.

Понимание сущности и роли суда в гражданском и коммерческом процессах изменилось одновременно с реформированием государственного устройства и системы управления в России. Декретами от 24 ноября 1917 г. N 1 и от 7 марта 1918 г. N 2 "О суде" были упразднены все суды (в том числе коммерческие), действовавшие в Российской империи. Пришедшие им на смену суды Российской Республики функционировали на основе несколько иных принципов. Основным направлением "реформирования" основ гражданского судопроизводства стало расширение полномочий и функций суда. Его активному регулирующему положению во многом уступили принципы состязательности и диспозитивности процесса. Коренные изменения претерпел статус судов как органов, самостоятельных от иных ветвей государственной власти.

В связи с отказом государства от системы коммерческих судов подведомственные им дела были распределены между местными и окружными судами для разрешения по общим правилам судопроизводства, а впоследствии переданы арбитражным комиссиям, образованным для рассмотрения коммерческих споров. Правовая природа данных органов получила в науке неоднозначную оценку: они рассматривались как аналог судов специальной компетенции, как административные органы публично-хозяйственного характера, как органы власти, имеющие двойственную природу, сочетающую в себе судебные и административные черты. Арбитражные комиссии были наделены полномочиями по разрешению споров между социалистическими организациями в сфере экономической деятельности, при рассмотрении дел руководствовались общими принципами судопроизводства и выносили акты, наделенные законом силой судебных решений. Как и суды общей юрисдикции, они не обладали независимым статусом: надзор за их деятельностью осуществляли высшие судебные органы Союза и союзных республик, Наркомюст и прокуратура[575].

Со временем функции арбитражных комиссий перешли к новому институту государственной власти, также имевшему двойственную судебно-административную природу, — государственному арбитражу (далее — госарбитраж). Наряду с разрешением споров в экономической сфере (в том числе преддоговорных) к его полномочиям были отнесены предупреждение нарушений в деятельности хозяйствующих субъектов, контроль за соблюдением ими планово-договорной дисциплины, а также разработка, согласование и разъяснение законодательства. Исключение составляли внутриведомственные споры предприятий и организаций, рассмотрение которых было передано ведомственному арбитражу, основанному на тех же организационных и функциональных принципах. Разграничение подведомственности дел между судами общей юрисдикции и госарбитражем проводилось по таким критериям, как субъект спора, характер спорных правоотношений и цена иска; между госарбитражем и административными органами — исходя из установленного порядка взыскания спорных сумм.

Новый этап развития арбитражного законодательства и процесса был ознаменован принятием Конституции СССР 1977 г., закрепившей компетенцию госарбитража по разрешению хозяйственных споров. Тем не менее Закон от 30 ноября 1979 г. "О государственном арбитраже в СССР" не внес изменений в статус данных органов с точки зрения их независимости от иных органов государственной власти. Свою деятельность госарбитраж осуществлял под руководством Верховного Совета СССР, его Президиума, соответствующих органов союзных республик и на местах.

Анализ нормативной основы разрешения экономических споров советскими арбитражными органами и материалов научных исследований вопроса о содержании и пределах действия принципов арбитражного процесса свидетельствует о следующем.

Существовавшие в советский период арбитражные органы не обладали независимостью, самостоятельностью и в силу смешанной правовой природы ("sui generis") совмещали функции по разрешению экономических споров с нормотворческими, управленческими, контрольно-надзорными. Перед госарбитражем стояли задачи не только систематически анализировать и обобщать практику рассмотрения хозяйственных споров, разрабатывать предложения по совершенствованию хозяйственных отношений, но и принимать меры к устранению недостатков в деятельности социалистических организаций (в частности, путем направления сообщений о выявленных при рассмотрении дела нарушениях в вышестоящий орган).

Реализация принципов состязательности и диспозитивности в арбитражном процессе имела узкий характер, ограничивалась предоставлением ряда процессуальных правомочий участвующим в деле лицам и в значительной степени уступала активной роли арбитра, постепенному расширению процессуальных полномочий последнего (в части возбуждения производства, сбора доказательств, применения санкций).

Отсутствие в законодательстве гарантий публичного характера арбитражного производства отрицательно сказалось на соблюдении данного принципа на практике. В связи с этим широкое распространение в советской процессуальной науке получила идея о неприменимости в арбитражном производстве указанного начала, свойственного гражданскому процессу.

Действие окончательной силы арбитражных решений ставилось под сомнение нормативно закрепленным правом высших должностных лиц госарбитража возбудить стадию пересмотра по собственной инициативе, что соответствовало двойственной судебно-административной природе данного органа и поставленным перед ним задачам.

При создании в Российской Федерации системы арбитражных судов были упразднены организационно-правовые механизмы разрешения экономических споров (арбитражи, "указные" и административные процедуры), споры с участием колхозов были изъяты из подведомственности судов общей юрисдикции[576]. Положения ч. 1 ст. 6 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г. N 2211-1, внесенные в Законы РСФСР от 24 декабря 1990 г. N 443-1 "О собственности в РСФСР", от 25 декабря 1990 г. N 445-1 "О предприятиях и предпринимательской деятельности" изменения установили компетенцию арбитражных судов по защите гражданских прав в сфере экономической деятельности, в том числе права собственности.

Конституция РФ закрепила самостоятельный и независимый статус органов судебной власти (ст. ст. 10, 120, 124), включила арбитражные суды в судебную систему страны (ст. 127), установила право граждан и организаций на рассмотрение дела судом, к компетенции которого оно отнесено законом (ч. 1 ст. 47), возвела принципы состязательности, равноправия сторон и гласности в ранг конституционных (ч. ч. 1, 3 ст. 123).

В современной России правосудие в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности осуществляется арбитражными судами путем разрешения экономических споров и рассмотрения иных дел, отнесенных к их компетенции АПК РФ и другими федеральными законами, по правилам, установленным арбитражным процессуальным законодательством (ст. 1 АПК РФ).

К компетенции арбитражных судов отнесены связанные с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности дела с участием юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, а в предусмотренных федеральным законодательством случаях — Российской Федерации, субъектов РФ, муниципальных образований, государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, образований, не имеющих статуса юридического лица, и граждан, не имеющих статуса индивидуального предпринимателя.

Арбитражным судам подведомственны экономические споры и иные дела, возникающие из гражданских, административных и иных публичных правоотношений, дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение для возникновения, изменения и прекращения прав организаций и граждан в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Также в компетенцию арбитражных судов входит рассмотрение заявлений об оспаривании решений третейских судов, о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов, о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений по спорам, возникающим при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности.

Кроме того, путем прямого указания в нормах федерального законодательства установлена специальная (не связанная с субъектным составом правоотношений) подведомственность арбитражным судам: дел о несостоятельности (банкротстве); корпоративных споров; споров об отказе в государственной регистрации, уклонении от государственной регистрации юридических лиц, индивидуальных предпринимателей; споров, вытекающих из деятельности депозитариев, связанной с учетом прав на ценные бумаги и осуществлением иных прав и обязанностей; споров, связанных с правовым положением государственных корпораций, порядком управления ими, их созданием, реорганизацией, ликвидацией, организацией и полномочиями их органов, ответственностью лиц, входящих в их органы; дел о защите деловой репутации в упомянутой сфере.

§ 2. Принципы арбитражного процесса

Во многом концепция отправления правосудия арбитражными судами, получившая отражение в нормах нового арбитражного процессуального законодательства, была построена на идеях Судебной реформы 1864 г., достижениях дореволюционной процессуальной науки (середины XIX — начала XX в.) с учетом советской арбитражной практики и зарубежного опыта. Возвращение к широкому пониманию содержания состязательного и диспозитивного начал процесса привело к изменению их соотношения с принципами активной роли суда и объективной истины в процессуальном законодательстве и практике его применения.

Диспозитивный и состязательный характер процесса получил поступательное развитие в нормах трех АПК РФ. Инициирование разбирательства во всех инстанциях предоставлено исключительно на усмотрение лиц, заинтересованных в защите своих прав и интересов в сфере осуществления экономической деятельности. Со временем были устранены черты административного усмотрения в процедуре возбуждения надзорного производства, ранее допускавшей пересмотр судебного акта по инициативе должностного лица суда. Действующий АПК РФ более полно раскрыл содержание принципа состязательности, определил руководящую (например, при определении предмета доказывания по делу) и содействующую (в частности, в вопросе истребования доказательств) роль суда в арбитражном процессе. Реализация состязательного начала в современном арбитражном процессе направлена на то, чтобы всестороннее рассмотрение дела, принятие судом законного и обоснованного решения обеспечивались обширными возможностями участников процесса проявлять инициативу и активность, приводить доводы в обоснование своей позиции и опровергать противопоставленные ей аргументы и доказательства.

Действие принципа состязательности в арбитражном процессе имеет особенности в производстве по делам, возникающим из публичных правоотношений. Это обусловлено неисковым характером производства: заявитель через судебный механизм добивается соблюдения законности в публичных правоотношениях, участником которых он является. Так, обязанность по доказыванию обстоятельств, послуживших основанием принятия нормативного правового акта, его законности, а также законности оспариваемых решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих возложена на орган (лицо), принявший нормативный правовой акт, оспариваемые решения или совершивший оспариваемые действия (бездействие).

При рассмотрении отдельных категорий дел, возникающих из административных и иных публичных правоотношений, суд не связан доводами тяжущихся. Он также вправе признать обязательной явку представителей органов власти в судебное заседание. Кроме того, пределы активности суда расширены за счет предоставления ему права по собственной инициативе истребовать доказательства от государственных органов и органов местного самоуправления в целях правильного разрешения дела.

Как отмечает Н.И. Клейн, такая трактовка принципов состязательности и диспозитивности в делах, возникающих из публичных правоотношений, связана с задачей суда защитить, с одной стороны, интересы лиц в сфере осуществления экономической деятельности от необоснованного административного вмешательства, а с другой — общественные и публичные интересы[577].

Вышеуказанные особенности административного судопроизводства в арбитражных судах, как и установленная законом возможность контроля со стороны суда за распоряжением сторонами отдельными процессуальными правомочиями (в частности, признание или отказ от иска, заключение мирового соглашения, признание стороной обстоятельств), на наш взгляд, являются проявлением принципа законности в арбитражном процессе.

Реализация принципа независимости судей арбитражных судов представляет собой одну из наиболее важных задач продолжающейся судебной реформы. Общий для трех арбитражных процессуальных кодексов, действовавших в Российской Федерации, подход к закреплению независимого статуса судей заключается в подчинении последних при отправлении правосудия только закону, а также недопустимости какого-либо вмешательства в эту деятельность со стороны частных лиц (как физических, так и юридических) и органов публичной власти. Данное начало арбитражного процесса находит развитие в нормах АПК РФ, устанавливающих правила отвода (самоотвода) судьи и формирования состава суда, требование о тайне совещания судей, правила передачи дела в другой арбитражный суд в случае невозможности формирования состава суда или при участии самого арбитражного суда в деле в качестве стороны, правило оценки доказательств судом по своему внутреннему убеждению, а также запрещающих арбитражным судам кассационной и надзорной инстанций предрешать вопросы о том, какая норма материального права должна быть применена и какой судебный акт должен быть принят при новом рассмотрении дела и др.

Расширено содержание принципа равенства всех перед законом и судом. Так, если АПК РФ 1992 г. говорил о равенстве сторон, то АПК РФ 1995 г. уже снял указание на конкретную категорию участников процесса, а действующий АПК РФ предусмотрел обязательность обеспечения равной судебной защиты прав и законных интересов всех лиц, участвующих в деле.

Необходимым условием реализации принципов состязательности и равенства всех перед законом и судом в арбитражном процессе выступает процессуальное равноправие сторон, поскольку эффективно "состязаться" в отстаивании своих прав и интересов они могут лишь в одинаковых правовых условиях с использованием тождественных процессуальных средств. Формулировка принципа процессуального равноправия сторон получила законодательное закрепление лишь в последнем АПК РФ, вместе с тем данная идея прослеживается и в положениях предшествовавших ему кодексов. Принцип равноправия законодательно закреплен двумя способами: позитивным — путем перечисления примерного круга прав, в одинаковой степени принадлежащих каждой из сторон, и негативным — посредством установления запрета суду своими действиями ставить какую-либо из сторон в преимущественное положение, равно как и умалять права любой из них.

Еще одна черта, свойственная современному правосудию в сфере экономической деятельности, — его гласность и публичность, т. е. открытость как для участников процесса, так и для публики, общества в целом. Значение этого принципа связано с обеспечением гарантий беспристрастности судьи (исключение возможности "тайного" отправления правосудия). Реализация данного начала происходит посредством регулирования процедуры судопроизводства[578], а также информационной составляющей: доступа к сведениям о ходе разбирательства конкретных дел с помощью современных технических средств, всемирной сети Интернет, формирования банков данных судебных актов всех уровней судебной системы и т. п.

В современном арбитражном процессе сохранена идея непосредственности судебного разбирательства. Ее сущность, на наш взгляд, состоит в обеспечении личного восприятия и исследования судом сведений, необходимых для установления фактических обстоятельств дела и выраженных в представленных средствах доказывания. Только всесторонне, полно и объективно исследованные судом доказательства, получившие оценку, основанную на внутреннем убеждении судьи, могут быть положены им в основание принимаемого по делу судебного акта. В этом выражается тесная связь принципа непосредственности судебного разбирательства и свободной оценки доказательств в арбитражном процессе. Данное начало раскрыто в нормах, предусматривающих: невозможность обоснования судебного акта на доказательствах, которые не были предметом исследования в судебном заседании; обязанность суда исследовать каждое доказательство по делу в отдельности и оценить их в совокупности, исключение формальной силы доказательств.

Кроме того, сохранено сформулированное еще дореволюционной процессуальной наукой правило работы по первоисточникам: суд должен устанавливать фактические обстоятельства дела по возможности на основании личного ознакомления с относящимися к ним доказательствами, т. е. между судом и исследуемыми фактами должно быть как можно меньше "посредствующих инстанций"[579]. В частности, арбитражный суд вправе потребовать представления подлинника письменного доказательства, обязан непосредственно осмотреть и исследовать вещественные доказательства, получить объяснения от участвующих в деле лиц.

Принцип непосредственности судебного разбирательства находит выражение также в правиле о несменяемости состава суда в ходе производства по делу. Требование возобновления судебной процедуры с самого начала при произведенной замене судьи обусловлено именно необходимостью личного восприятия всех сведений, имеющих значение для разрешения дела.

Принцип языка судопроизводства формулировался в арбитражном процессуальном законодательстве по-разному. В АПК РФ 1992 г. данный вопрос разрешался дифференцированно в зависимости от вида (уровня) суда; впоследствии был установлен единый язык судопроизводства — русский — как государственный язык Российской Федерации. Действующий АПК РФ предусматривает возможность участия иностранцев в арбитражном процессе не только на родном, но и на любом свободно выбранном ими языке общения. Это правило выступает одной из гарантий обеспечения процессуального равноправия участников состязательного процесса.

Новеллой действующего арбитражного процессуального законодательства является закрепление принципа разумности сроков судопроизводства в арбитражных судах и исполнения судебного акта (ст. 6.1 АПК РФ). В связи с неоднократным установлением ЕСПЧ нарушения в Российской Федерации права на справедливое судебное разбирательство в разумный срок[580] в арбитражное процессуальное законодательство был внесен ряд изменений. В частности, предусмотрены требование об осуществлении судопроизводства и исполнении принятых судебных актов в разумный срок (ст. 2, ч. 1 ст. 4, ч. 1 ст. 6.1, ч. 3 ст. 14, ч. 2 ст. 304 АПК РФ), возможность получения компенсации лицом, чье право на рассмотрение его дела и исполнение судебного акта в разумный срок было нарушено (ч. 1 ст. 4 АПК РФ, ч. 1 ст. 1 Федерального закона о компенсации), а также установлена процедура рассмотрения и разрешения на национальном уровне жалобы на нарушение разумных сроков реализации судебной защиты (гл. 27.1 АПК РФ).

Исследование генезиса коммерческого процесса и анализ норм арбитражного процессуального законодательства свидетельствуют о том, что идеи, на которых базируется правосудие по делам в сфере экономической деятельности в современной России, являются результатом длительной исторической эволюции концепции права на судебную защиту, апробации противоположных подходов к построению судебного процесса. Как справедливо отмечается в литературе, "это позволяет сохранить и использовать традиции и многовековой опыт разрешения сложнейших экономических споров"[581].

§ 3. Производство в арбитражных судах Российской Федерации с точки зрения европейских стандартов отправления правосудия

Ратификация Россией Конвенции о защите прав человека и основных свобод обусловила влияние международных норм на законодательство, судебную практику и доктрину. Соблюдение конвенционных обязательств предполагает внедрение европейских стандартов прав человека в национальное материальное и процессуальное законодательство, использование данных стандартов в качестве ориентира для корректировки правоприменительной деятельности, принятие мер по организации их учета, а также побуждает развитие науки в сфере исследования механизма обеспечения и защиты прав и свобод человека.

Российская Федерация признала ipso facto и без специального соглашения обязательной юрисдикцию ЕСПЧ по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения положений этих договорных актов[582]. Правовые позиции ЕСПЧ, вырабатываемые им в ходе рассмотрения конкретных дел, выражают согласованную волю участников Конвенции в отношении порядка толкования данного международного договора и протоколов к нему. Таким образом, практика ЕСПЧ, содержащая толкование норм данной Конвенции, подлежит обязательному учету в правоприменительной деятельности российских судов независимо от страны, в отношении которой принято решение, и наличия или отсутствия у нее статуса формально-юридического источника. Как справедливо отмечает проф. Г.А. Жилин, решения ЕСПЧ, в которых сформулированы правила общего характера для разрешения типичных ситуаций, рассматриваются как "один из содержательных источников российского права, указывающих на основные направления его реформирования"[583].

Европейские стандарты, в том числе в сфере отправления правосудия, в силу специфики их формирования не являются статичным понятием. Часть из них получила нормативное закрепление в положениях указанной Конвенции. Тем не менее их содержание с течением времени расширяется за счет практики толкования и применения ЕСПЧ конвенционных норм, что обеспечивает актуальность действия последних.

В связи с этим под "европейскими стандартами отправления правосудия" предлагается понимать вытекающие из положений ст. ст. 6, 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (в свете их толкования и применения ЕСПЧ) принципы отправления правосудия, требования к процедуре судопроизводства и деятельности по исполнению судебных актов, условия действия этих принципов и требований (включая допустимые ограничения и запреты), а также обязательства стран-участниц по реализации этих принципов и требований на своей территории.

Одним из способов внедрения европейских стандартов отправления правосудия в деятельность арбитражных судов Российской Федерации является закрепление конвенционных принципов и требований в нормах российского законодательства, регулирующего судоустройство и судопроизводство. Ряд стандартов получил прямое выражение в законе, другие вытекают из содержания процессуальных норм.

В числе задач судопроизводства в арбитражных судах законодательство определило "справедливое публичное судебное разбирательство в разумный срок независимым и беспристрастным судом" (п. 3 ст. 2 АПК РФ). Эта норма ориентирует арбитражные суды на соблюдение гарантированного указанной Конвенцией права на справедливое судебное разбирательство (ст. 6) и основанных на нем европейских стандартов отправления правосудия.

1. Публичность судебного разбирательства. Такие черты судебного разбирательства, как гласность и публичность, составляют две стороны единого стандарта отправления правосудия. Гласность представляет собой "внутренний" аспект, отражающий открытость совершаемых в ходе судопроизводства процессуальных действий, принимаемых судебных актов для участвующих в деле лиц. Ее действие в процессе не подлежит изъятиям и ограничениям, так как иное противоречило бы началам состязательности и равноправия. Публичность как "внешний" аспект выражает открытость судебного разбирательства конкретного дела для общественности, публики, в том числе через средства массовой информации. Публичность судопроизводства может быть ограничена в целях защиты охраняемой законом тайны, прав и интересов участников процесса, а также интересов правосудия. Вместе с тем закрытое судебное разбирательство остается гласным и проводится по общим процессуальным правилам.

Гласный характер арбитражного процесса раскрывается в нормах АПК РФ, предоставляющих участвующим в деле лицам возможность присутствовать во всех судебных заседаниях, при совершении отдельных процессуальных действий, при исследовании судом всех видов доказательств, быть ознакомленными с материалами дела и получать копии процессуальных бумаг, а также предусматривающих обязанность суда направлять участвующим в деле лицам копии всех судебных актов, принимаемых в процессе рассмотрения дела. Новеллой является недавно закрепленное в АПК РФ право знакомиться с особым мнением судьи по делу.

Конституционный принцип публичности судебного разбирательства (ст. 123 Конституции РФ) получил развитие в нормах арбитражного процессуального законодательства, предусматривающих публичное оглашение судебных актов арбитражного суда, возможность присутствия в судебном заседании не участвующих в деле лиц, обязательность опубликования решения арбитражного суда по делу об оспаривании нормативного правового акта, а также допускающих совершение предложения о присоединении к требованию о защите прав и законных интересов группы лиц в публичной форме путем опубликования сообщения в средствах массовой информации. Кроме того, особое мнение судьи по делу, рассмотренному Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ в порядке надзора, подлежит опубликованию вместе с принятым по результатам пересмотра постановлением.

Публичный характер судебного разбирательства распространяется как на исковое производство, так и на процедуру рассмотрения судами отдельных категорий дел. В частности, особое значение он имеет в судопроизводстве по делам об оспаривании нормативных правовых актов, так как действие последних распространяется на неопределенный круг лиц.

Вместе с тем можно отметить расхождение оснований ограничения публичности судебного разбирательства, сформулированных в российском арбитражном процессуальном законодательстве и европейской практике. Так, АПК РФ предусматривает проведение закрытого судебного заседания в целях сохранения государственной, коммерческой, служебной или иной охраняемой законом тайны (ч. 2 ст. 11). Иные случаи могут выступить в качестве основания, только если они специально оговорены федеральным законом. В свою очередь, Конвенция о защите прав человека и основных свобод связывает возможность ограничения допуска в судебное заседание с соображениями морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, интересами несовершеннолетних детей, защитой частной жизни сторон, а также (в особых случаях) интересами правосудия (п. 1 ст. 6). Представляется, что европейский стандарт оставляет национальным судам более широкое усмотрение для установления справедливого равновесия между значением публичности судопроизводства и интересами участвующих в деле лиц.

2. Разумность срока судебного разбирательства. Несмотря на произведенную корректировку, по некоторым аспектам данного стандарта правовые позиции ЕСПЧ и российское законодательство не совпадают. В частности, в соответствии с ч. 3 ст. 6.1 ГПК РФ разумный срок судебного разбирательства включает в себя период со дня поступления заявления в арбитражный суд первой инстанции до дня принятия последнего судебного акта по делу. Таким образом, национальное законодательство при решении вопроса о содержании принципа разумности срока "судебного разбирательства" ограничило его продолжительность исключительно судебными стадиями: принятия заявления к производству, подготовки дела, судебного разбирательства, обжалования принятых по делу судебных актов. В свою очередь, ЕСПЧ распространяет действие данного стандарта в совокупности на досудебные процедуры, рассмотрение дела во всех инстанциях и исполнение решения[584]. Компромиссом между указанными подходами явилось отдельное закрепление в российском законодательстве требования разумности срока исполнения судебного акта. Таким образом, на внутригосударственном уровне данный стандарт как бы разделен на два элемента: разумность срока судопроизводства и разумность срока исполнения принятого судебного акта.

При этом в соответствии с национальным законодательством принцип разумности срока не применяется в отношении обязательного в силу закона досудебного урегулирования споров, возникающих в сфере экономической деятельности. Закон распространяет действие данного стандарта только на досудебное производство по уголовному делу (ч. 2 ст. 123 УПК РФ, ч. 1 ст. 244.1 ГПК РФ). Вместе с тем обязательные досудебные процедуры предусмотрены в отношении отдельных споров в сфере экономической деятельности. Так, к правоотношениям, возникшим с 1 января 2009 г., применяется обязательный досудебный порядок обжалования в вышестоящий налоговый орган решений о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения или об отказе в привлечении к такой ответственности (п. 5 ст. 101.2 НК РФ). В данной ситуации досудебное урегулирование спора происходит при непосредственном участии органа государственной власти и напрямую зависит от него. Таким образом, нарушение вышестоящим налоговым органом установленного законом срока на принятие решения по жалобе заявителя откладывает возможность обращения в арбитражный суд, т. е. в свете названной выше Конвенции нарушает право на справедливое судебное разбирательство в разумный срок.

В соответствии с практикой толкования ЕСПЧ данного принципа государство отвечает за необоснованную (вышедшую за пределы "разумности") длительность разбирательства спора о правах, подлежащих судебной защите, если промедление было вызвано действиями государственных органов. В связи с этим представляется целесообразным и соответствующим европейскому стандарту отправления правосудия распространение гарантий соблюдения разумного срока в арбитражном процессе не только на процесс судебного разбирательства и исполнения принятых судебных актов, но и на обязательные в силу закона досудебные процедуры урегулирования спора в государственных органах.

Критерии оценки арбитражным судом разумности срока судопроизводства или исполнения судебного акта, получившие закрепление в нормах АПК РФ, во многом основаны на многолетней практике ЕСПЧ. Среди них: правовая и фактическая сложность дела, поведение участников процесса, достаточность и эффективность действий суда (судьи), осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела, достаточность и эффективность действий органов, организаций (лиц), на которые возложены обязанности по исполнению судебного акта, а также общая продолжительность судопроизводства по делу и исполнения судебного акта. В соответствии с ч. 2 ст. 1 Федерального закона о компенсации само по себе превышение установленного срока рассмотрения дела не может автоматически переводить его в разряд "неразумного". При этом следует учитывать, что большинство сроков в российском арбитражном процессе относятся к категории "установленных законом".

Кроме того, с принятием Федерального закона о компенсации сроки рассмотрения дел арбитражными судами были существенно увеличены, а также предусмотрена возможность их продления председателем суда. Вместе с тем сроки приостановления производства или отложения судебного заседания, исключаемые из общего срока рассмотрения дела, а также сроки, на которые продлевается разбирательство, подлежат учету при определении разумности длительности судопроизводства.

Вышеуказанный Федеральный закон предоставляет возможность обращения за компенсацией как после завершения судопроизводства или исполнительного производства по делу, так и в период длящегося судебного разбирательства или исполнения. Во втором случае заявление о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок может быть подано при соблюдении одновременно двух условий: продолжительность рассмотрения дела превысила три года и заявитель ранее обращался в суд с заявлением об ускорении разбирательства. Заявление о присуждении компенсации за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок может быть подано в арбитражный суд не ранее чем через шесть месяцев со дня истечения срока, установленного законом для исполнения судебного акта.

Следует отметить, что возможность получения компенсации за нарушение разумного срока продолжающегося разбирательства дела ставится в прямую зависимость от соблюдения заинтересованным лицом процедуры ускорения судопроизводства "административным путем" — посредством обращения к руководителю суда. При этом аналогичного обращения по вопросу о нарушении разумного срока исполнения судебного акта не требуется. Кроме того, при разрешении вопроса относительно обоснованности требования о присуждении компенсации суд в любом случае обязан оценивать не только действия государственных органов, но и поведение заявителя. Следовательно, возможность получения компенсации в результате намеренного затягивания процесса самим заинтересованным лицом будет исключена. Таким образом, требование закона об обращении к председателю арбитражного суда с заявлением об ускорении рассмотрения дела как обязательном условии для возможности получения впоследствии компенсации за нарушение разумного срока разбирательства представляется излишним формальным барьером.

Задача обеспечения разумных сроков судебного разбирательства в российском арбитражном процессе обусловила также необходимость совершенствования процедуры судебного извещения, поскольку неявка стороны в отсутствие доказательств надлежащего ее извещения препятствовала проведению судебного заседания и, как следствие, влекла его отложение в соответствии с ч. 1 ст. 158 АПК РФ. Совершенствование процедуры извещения участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания или совершения отдельного процессуального действия произошло по следующим направлениям:

уточнен порядок извещения юридических лиц и индивидуальных предпринимателей в части установления арбитражным судом их адреса. Место нахождения (жительства) истца и ответчика должно определяться на основании выписки из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ) или индивидуальных предпринимателей (ЕГРИП), полученной не ранее чем за 30 дней до обращения в арбитражный суд и приложенной к исковому заявлению. При этом законодательно не урегулирован вопрос определения места нахождения (жительства) юридического лица (индивидуального предпринимателя), вступающего в процесс или привлекаемого к участию в деле в качестве третьего лица. Анализ положений ч. 2 ст. 50, ч. ч. 1, 2 ст. 51, ч. 4 ст. 121, п. 9 ст. 126 АПК РФ приводит к следующему выводу: представляется, что в случае вступления в дело третьего лица (как заявляющего, так и не заявляющего самостоятельные требования) по собственной инициативе оно несет аналогичную обязанность истца представить суду выписку из ЕГРЮЛ (ЕГРИП) либо иной документ, подтверждающий сведения о месте своего нахождения (жительства). В случае же привлечения третьего лица к участию в деле по ходатайству стороны обязанность сообщения суду сведений о месте нахождения (жительства) такого лица целесообразно возложить на эту сторону. В обоих случаях надлежащим извещением третьего лица о начавшемся судебном процессе следует считать подтвержденное доказательствами получение им определения, в котором арбитражным судом разрешен вопрос о вступлении или привлечении этого лица к участию в деле;

расширен круг способов извещения лиц, участвующих в деле. В частности, дополнительными способами являются: направление судебного извещения по месту нахождения филиала или представительства юридического лица (если рассматриваемый иск вытекает из их деятельности), по месту нахождения представителя участвующего в деле лица, по иному адресу, избранному лицом и указанному в заявленном им ходатайстве, а также вручение судебного извещения совершеннолетнему лицу, проживающему совместно с гражданином, участвующим в производстве по делу;

риск наступления неблагоприятных последствий в результате непринятия мер по самостоятельному получению информации о движении дела возложен на участвующих в деле лиц, извещенных о начавшемся процессе. Обязанность арбитражных судов по надлежащему извещению участников процесса путем направления копии судебного акта распространяется только на начальную стадию: принятие искового заявления (заявления), возбуждение производства по делу и назначение даты судебного заседания. О последующих судебных заседаниях и отдельных процессуальных действиях по делу суд вправе известить участников процесса с помощью других средств связи (телефонограмма, телеграмма, факс, электронная почта и др.), при условии наличия доказательств надлежащего извещения участвующих в деле лиц о начавшемся процессе.

3. Независимость и беспристрастность суда. Принцип независимости судей при отправлении правосудия как одно из основополагающих начал деятельности органов судебной власти закреплен Конституцией РФ (ст. ст. 10, 120 — 122, 124) и получил развитие в нормах ч. 2 ст. 1, ст. 5, ч. 1 ст. 33 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", ст. 6, ч. 1 ст. 46 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации", ст. ст. 9, 10 Закона о статусе судей, ст. 5, ч. 3 ст. 9, ч. ч. 3 — 5 ст. 167 АПК РФ. Запрет на оказание постороннего воздействия или вмешательства в деятельность судей распространяется как на органы иных ветвей государственной власти, так и на участников судопроизводства.

Сравнительный анализ нормативно закрепленных гарантий независимости судей в Российской Федерации и правовых позиций ЕСПЧ позволяет прийти к следующим выводам:

1) процедура назначения судей арбитражных судов Президентом РФ (а в отношении судей высших судов — Советом Федерации Федерального Собрания РФ) по результатам конкурсного отбора и проверки соответствия квалификационным требованиям в целом соответствует европейскому стандарту;

2) нормативно установлены экономические гарантии независимого осуществления правосудия. Правительство РФ в пределах своих полномочий осуществляет финансирование судов за счет средств федерального бюджета[585];

3) принцип неприкосновенности судей закреплен на конституционном уровне (ст. 122 Конституции РФ), а его гарантии получили развитие в федеральном законодательстве (ст. 16 Закона о статусе судей). В частности, провозглашены неприкосновенность личности судьи, занимаемых им жилых и служебных помещений, используемых им личных и служебных транспортных средств, принадлежащих ему документов, багажа и иного имущества, тайна переписки и иной корреспонденции (телефонных переговоров, почтовых, телеграфных, других электрических и иных принимаемых и отправляемых судьей сообщений). Кроме того, установлен особый порядок привлечения судей к уголовной и административной ответственности, избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, а также проведения в отношении судьи оперативно-розыскных мероприятий, следственных действий;

4) сроки пребывания в должности судьи законом не ограничены, тем не менее установлен предельный возраст. Учитывая то обстоятельство, что закон не ставит решение вопроса об уходе судьи в отставку по достижении предельно допустимого возраста в зависимость от каких-либо дискреционных полномочий должностных лиц, указанная норма не нарушает европейский стандарт независимости судей. В свою очередь, правильным представляется отказ законодательства от института "испытательного срока" — назначения кандидата на должность судьи арбитражного суда на трехлетний период. Данное правило создавало ситуацию, по меньшей мере, моральной зависимости "временного" судьи от мнения председателя соответствующего суда и потенциально могло способствовать оказанию давления;

5) судебные акты, вынесенные в ходе производства в арбитражных судах и вступившие в законную силу, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и другие обращения судей, связанные с рассмотрением дела, обязательны для всех органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, юридических и физических лиц. Гарантии этого предусмотрены нормами ст. 7 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации", ст. 6 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", ст. 16 АПК РФ. За неисполнение судебного акта, как и за иное проявление неуважения к суду, предусмотрена юридическая ответственность (ч. 1 ст. 332 АПК РФ, ст. 315 УК РФ). Исключается возможность изменения или отмены принятого судебного акта органом иной ветви государственной власти или должностным лицом с использованием дискреционных полномочий;

6) в отношении порядка формирования состава суда для рассмотрения конкретного дела законом установлены основания для отвода судьи, арбитражного заседателя, в независимости и беспристрастности которого могут возникнуть объективные сомнения (ст. 21 АПК РФ). Недопустимой являлась ранее имевшая место дифференциация оснований для отвода (самоотвода) членов состава суда в зависимости от их статуса — федерального судьи или арбитражного заседателя. Арбитражные заседатели, привлекаемые к отправлению правосудия по делам гражданско-правового характера, на время исполнения соответствующих полномочий наделяются правами и обязанностями судьи, следовательно, гарантии их независимости и беспристрастности при осуществлении полномочий судьи применимы к ним в равной степени. Указанное нарушение было устранено в результате внесения соответствующих изменений в АПК РФ[586]. Кроме того, новый порядок выбора кандидатур арбитражных заседателей для рассмотрения конкретного дела — путем случайной выборки с использованием автоматизированной информационной системы — представляется более соответствующим европейским стандартам, так как исключает влияние участников спора на формирование состава суда;

7) среди норм, обеспечивающих наличие внешних признаков независимости и беспристрастности судьи, можно отметить включенный в ч. 1 ст. 60 АПК РФ запрет арбитражным заседателям выступать представителями в арбитражном суде. Это дополнение соответствует нормам, закрепляющим равный статус профессионального судьи и арбитражного заседателя при привлечении последнего к участию в отправлении правосудия.

Следует отметить, что действие европейского стандарта в российском арбитражном процессе имеет некоторые отступления.

Так, законом предусмотрена недопустимость повторного участия судьи в рассмотрении конкретного дела (ст. 22 АПК РФ). Вместе с тем формулировка полномочия суда кассационной инстанции направить дело на новое рассмотрение (в связи с нарушением процессуальных норм, влекущих безусловную отмену принятого судебного акта, или несоответствием выводов суда установленным фактическим обстоятельствам или имеющимся доказательствам) предполагает в качестве общего правила рассмотрение возвращенного дела тем же составом судей (п. 3 ч. 1 ст. 287 АПК РФ). Таким образом, в случае признания судом кассационной инстанции выводов арбитражного суда первой инстанции не соответствующими установленным фактическим обстоятельствам или исследованным доказательствам повторное рассмотрение дела будет производиться тем же судом первой инстанции, если на иной состав не укажет вышестоящий суд. Однако ранее рассматривавший дело суд уже произвел оценку обстоятельств дела и представленных доказательств по своему внутреннему убеждению (в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 71 АПК РФ). Следовательно, при повторном разбирательстве он стоит перед выбором: принять иное решение (исходя из позиции суда кассационной инстанции) или следовать собственной уже сформировавшейся правовой позиции. Представляется, что в обоих случаях суд, повторно рассматривающий дело, не соответствует европейскому стандарту, так как отсутствуют видимые признаки независимости, объективной беспристрастности.

Кроме того, вызывает сомнение соблюдение таких европейских стандартов отправления правосудия, как независимость и беспристрастность судей, при возложении на федеральные арбитражные суды округов одновременно полномочий по рассмотрению заявлений о присуждении компенсации за нарушение права на суд в разумный срок и по проверке в порядке кассационного производства обоснованности жалоб на судебные акты, принятые по результатам рассмотрения данных заявлений (ч. 2 ст. 274 АПК РФ). Несмотря на то что указанная норма предусматривает разбирательство по соответствующим кассационным жалобам в ином составе судей, возникает вопрос о соблюдении в данном случае внешних признаков независимости, рассматриваемых ЕСПЧ в качестве обязательного элемента права на справедливое судебное разбирательство.

Согласно европейской практике объективная беспристрастность суда предполагает гарантированное отсутствие каких-либо поддающихся проверке фактов, которые независимо от действий судей могли бы объективно обосновать сомнение стороны в беспристрастности суда, рассматривающего дело. Представляется, что перспектива разбирательства кассационным судом жалобы на судебный акт, вынесенный тем же судом (пусть и в ином составе) при рассмотрении заявления о присуждении компенсации, может объективно вызвать у заявителя сомнение в беспристрастном и независимом подходе к оценке его доводов и возражений. Кроме того, данное правило может создать трудности морального характера для работы судей федеральных арбитражных судов округов.

4. Рассмотрение дела судом, созданным на основании закона. С учетом европейской практики суд, созданный на основании закона для рассмотрения дела, должен быть наделен соответствующей компетенцией в соответствии с установленными правилами подведомственности и подсудности, а также образован из судей, обладающих полномочиями по отправлению правосудия, при отсутствии оснований для их отвода. В Российской Федерации полномочиями по рассмотрению дел, связанных с осуществлением экономической деятельности, наделены арбитражные суды судебной системы. К отправлению правосудия по делам, возникающим из гражданских правоотношений, наряду с профессиональными судьями в первой инстанции привлекаются арбитражные заседатели[587].

Принцип осуществления правосудия только судом закреплен в положениях Конституции РФ (ч. 1 ст. 118, ст. 119, ст. 47, ч. 5 ст. 32), Федеральных конституционных законов "О судебной системе Российской Федерации", "Об арбитражных судах в Российской Федерации", "О военных судах Российской Федерации", Закона о статусе судей, действующих процессуальных кодексов. Он раскрыт в нормах, устанавливающих судебную систему Российской Федерации, определяющих порядок наделения полномочиями судей и требования к кандидатам на эту должность, разграничивающих подведомственность и подсудность дел между судами, предусматривающих право на рассмотрение дела тем судом, к подсудности которого оно отнесено, право граждан на участие в отправлении правосудия.

Следует отметить, что существенные изменения претерпели нормы арбитражного процессуального законодательства, закрепляющие требование неизменности состава суда, рассматривающего дела. В частности, в случаях невозможности сформировать состав суда (после отвода одного или нескольких арбитражных заседателей) либо неявки одного или нескольких арбитражных заседателей в судебное заседание допускается рассмотрение дела судьей единолично (ч. 4 ст. 19 АПК РФ). Представляется, что данные нововведения были направлены на ускорение судопроизводства, недопущение возможности его затягивания и, как следствие, нарушения разумного срока судебного разбирательства. Тем не менее в целях соблюдения требования неизменности состава суда указанная норма требует важного дополнения: во всех случаях изменения состава суда (с коллегиального на единоличный) рассмотрение дела должно начинаться сначала. Иное будет противоречить принципу формирования состава суда, закрепленному ч. 2 ст. 18 АПК РФ.

5. Доступ к правосудию. С учетом толкования ЕСПЧ права на справедливое судебное разбирательство, неотъемлемым элементом которого является право на доступ к суду, следует поддержать ранее высказанную в отечественной юридической науке позицию, согласно которой доступность правосудия рассматривается в качестве самостоятельного принципа арбитражного процесса, выраженного в ряде норм и институтов действующего процессуального законодательства[588]. В отечественной процессуальной науке доступность правосудия раскрывают через право любого заинтересованного лица (гражданина или организации), полагающего, что его права или интересы нарушены либо оспорены, обратиться за судебной защитой и, используя предоставленные законом процессуальные средства, добиваться ее осуществления в судебном порядке[589].

В практике ЕСПЧ под доступом к правосудию также понимается возможность передачи дела по любому спору "о гражданских правах и обязанностях" на рассмотрение суда[590]. В этом смысле можно констатировать, что в российском законодательстве о судоустройстве и судопроизводстве в арбитражных судах предприняты определенные меры к реализации данной возможности. Обеспечение доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности закреплено в качестве задачи судопроизводства в арбитражных судах (п. 2 ст. 2 АПК РФ).

Право на обращение в арбитражный суд за защитой нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов получило новое развитие в результате установления в АПК РФ 1995 г. и АПК РФ 2002 г. правила о недействительности отказа от данного права.

Элементы доступности правосудия как самостоятельного принципа арбитражного процесса выражены в ряде норм и институтов действующего процессуального законодательства. Так, положения о судоустройстве, закрепляя четырехуровневую систему[591], предусматривают возможность изменения соотношения количества арбитражных судов первой инстанции с числом субъектов РФ как в меньшую, так и в большую сторону. В первом случае судебную власть на территории нескольких субъектов РФ осуществляет один арбитражный суд, во втором — несколько арбитражных судов на территории одного субъекта РФ[592]. Такая законодательная формулировка предоставляет государству возможность обеспечить территориальную доступность правосудия, определяя количество арбитражных судов в зависимости от потребностей и условий развития регионов страны. Гарантии доступности правосудия в территориальном аспекте установлены правилами альтернативной подсудности дел, возникающих в сфере осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности (ст. 36 АПК РФ).

Действующее арбитражное процессуальное законодательство не обеспечивает оказание участвующим в деле лицам бесплатной квалифицированной юридической помощи, тем не менее предусматривает правила возмещения лицу расходов, понесенных в связи с оплатой услуг представителя в судебном разбирательстве (ч. 2 ст. 110 АПК РФ). Кроме того, на реализацию рассматриваемого стандарта направлены нормы, предусматривающие право арбитражного суда уменьшить размер или отсрочить (рассрочить) уплату государственной пошлины за обращение в суд, исходя из имущественного положения плательщика (ч. 2 ст. 333.22, ст. 333.41 НК РФ), а также освобождающие от ее уплаты отдельные категории истцов (п. 2 ч. 1, ч. 2 ст. 333.37 НК РФ).

В качестве обстоятельства, препятствующего реализации права на доступ к суду, ЕСПЧ рассматривает усложненные или формализованные процедуры принятия и рассмотрения заявлений. В целом признавая процедуру принятия и рассмотрения заявлений в арбитражных судах Российской Федерации не слишком сложной, необходимо обратить внимание на следующее. Положение, предусматривающее обязательное указание на законы и иные нормативные правовые акты, на которых основаны заявляемые требования, по сути является формальным. В силу принципа законности суд обязан разрешить дело на основе "надлежащей" нормы, принять законное и обоснованное решение. С особенностями применяются лишь положения об исковой давности (ч. 2 ст. 199 ГК РФ). В случае некорректной ссылки заявителя на нормы, не подлежащие применению к соответствующим правоотношениям, суд не может и не должен лишь на этом основании отказывать в удовлетворении требований. Таким образом, неуказание или неправильное указание заявителем юридического основания своего требования не должно препятствовать доступу к правосудию. Вместе с тем в силу положений ч. 1 ст. 128 и п. 4 ч. 1 ст. 129 АПК РФ указанное обстоятельство может служить основанием для оставления заявления без движения и впоследствии его возвращения.

На облегчение доступа к правосудию в арбитражных судах направлены нововведения, связанные с использованием современных технологий. В частности, АПК РФ предусматривает право участвующих в деле лиц на любой стадии процесса представлять документы (в том числе заявления, жалобы, копии письменных доказательств) в арбитражный суд в электронном виде, заполнять формы документов, размещенных на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, участвовать в открытом судебном заседании посредством использования систем видеоконференцсвязи. Однако реализация идеи "электронного правосудия" на практике вызывает вопросы, связанные с обеспечением соблюдения иных европейских стандартов. Например, требования непосредственности исследования доказательств судом, рассматривающим дело. Так, согласно положению абз. 2 ч. 3 ст. 75 АПК РФ судья может потребовать представления оригинала документа, направленного в арбитражный суд в электронном виде.

На наш взгляд, при рассмотрении дела суд не "может", а "обязан" непосредственно исследовать оригиналы представленных в указанном виде письменных доказательств, учитывая широкие технические возможности внесения изменений в их содержание. В случае явки лица, направившего эти документы, в судебное заседание такая проверка не должна вызвать особых затруднений. Однако если данное лицо использует свое право на участие в судебном заседании с помощью средств видеоконференцсвязи, потребует решения проблема обеспечения непосредственности исследования судом всех доказательств по делу. Представляется, что возможны следующие варианты действий арбитражного суда, рассматривающего дело: 1) обязать данное лицо представить оригинал документа на обозрение указанного суда (что в рассматриваемой ситуации может затянуть процесс); 2) использовать институт судебных поручений, т. е. поручить арбитражному суду, осуществляющему организацию видеоконференцсвязи, сравнить представленный лицом оригинал документа и его копию в электронном виде.

Другим примером пересечения мер, направленных на обеспечение доступности правосудия, с требованиями иных европейских стандартов является следующее. Согласно ч. 4 ст. 159 АПК РФ ходатайство об участии в судебном заседании путем использования систем видеоконференцсвязи должно быть заявлено до назначения дела к судебному разбирательству, т. е. исключительно на стадии подготовки дела. При этом ряд лиц (в частности, соистцы, надлежащий или второй ответчик, третьи лица) могут вступить в арбитражный процесс на стадии судебного разбирательства, что влечет рассмотрение дела "с самого начала".

Анализ указанных положений и правила ч. 4 ст. 159 АПК РФ приводит к выводу о том, что при возобновлении судопроизводства по делу (а именно — стадии подготовки) вследствие вступления в него новых лиц в определении арбитражного суда должно быть отдельно разъяснено право лица, вступающего или привлекаемого в процесс, заявить ходатайство об участии в судебном разбирательстве посредством систем видеоконференцсвязи. При этом лицу, участвующему в деле, должно быть предоставлено достаточно времени для использования процессуальных прав, реализация которых возможна только на стадии подготовки, до назначения дела к судебному разбирательству. Иное толкование может привести к нарушению принципа равенства процессуальных возможностей, рассматриваемого ЕСПЧ в качестве элемента права на справедливое судебное разбирательство.

Российское арбитражное процессуальное законодательство претерпело изменения в части инициирования процедуры пересмотра судебных актов арбитражных судов именно с учетом данного европейского стандарта. В настоящее время право на обращение с соответствующим заявлением предоставлено исключительно лицам, участвовавшим в деле и не участвовавшим в нем, но права и интересы которых затронуты принятым судебным актом, а также прокурору, участвующему в процессе в пределах предоставленных ему полномочий (ч. 1 ст. 292 АПК РФ). Кроме того, закреплено право не участвовавших в деле лиц, о правах и об обязанностях которых арбитражный суд принял судебный акт, обжаловать его в апелляционном и кассационном порядках (ст. 42 АПК РФ).

Вместе с тем неочевидной является возможность лица, о правах и обязанностях которого было принято решение третейского суда и которое не участвовало в третейском разбирательстве, требовать отмены данного решения посредством обращения в арбитражный суд. Как отмечается в литературе, арбитражные суды нередко отказывают в приеме таких заявлений[593]. Использование заинтересованным лицом правил ст. 42 АПК РФ возможно только в случае вынесения арбитражным судом определения по делу об оспаривании решения третейского суда, инициированному одним из участников третейского разбирательства, либо определения по результатам рассмотрения заявления стороны третейского разбирательства о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. В обеих ситуациях доступ заинтересованного лица к судебной защите своих прав зависит от реализации участниками состоявшегося третейского разбирательства их диспозитивных правомочий в арбитражном процессе. Таким образом, правосудие становится недоступным для защиты прав, в отношении которых принято имеющее обязательную силу решение внесудебного органа, что противоречит европейскому стандарту.

Субъектный критерий разграничения подведомственности фактически утратил свое значение: доступ к судебной защите в арбитражных судах получили физические лица (по спорам, связанным с осуществлением экономической деятельности, а также по делам об оспаривании нормативных правовых актов в ряде сфер правового регулирования). Круг дел специальной подведомственности, подлежащих рассмотрению арбитражными судами, независимо от субъектного состава спорных материальных правоотношений, постепенно расширяется. Вместе с тем, несмотря на принятые меры по разграничению подведомственности, на практике все еще имеют место случаи отказа в судебной защите и судами общей юрисдикции, и арбитражными судами[594]. Как отмечает ЕСПЧ, нормы национального законодательства, устанавливающие пределы полномочий судов судебной системы страны, а также практика их применения не должны препятствовать участникам разбирательства в использовании доступного средства правовой защиты. Такое толкование учитывается Высшим Арбитражным Судом РФ при пересмотре судебных актов в порядке надзора[595], однако последовательное применение данного европейского стандарта на практике пока не установилось.

6. Состязательность и равенство процессуальных возможностей. Состязательное начало арбитражного процесса, а также принципы равенства всех перед законом и судом, процессуального равноправия сторон выражены как в положениях ст. ст. 7 — 9 АПК РФ, так и в нормах, обеспечивающих гарантии реализации указанных начал в ходе судопроизводства в арбитражных судах:

признание процессуальной правоспособности в равной мере за всеми организациями и физическими лицами, наделенными законом правом на обращение в арбитражный суд за защитой прав в сфере осуществления экономической деятельности;

наличие у сторон широкого спектра равных процессуальных прав;

равные возможности для участия в формировании состава суда для рассмотрения дела, возникающего из гражданских правоотношений, в рамках процедуры привлечения арбитражных заседателей;

обеспечение лицам, не владеющим русским языком, возможности участвовать в судопроизводстве и совершать процессуальные действия на родном или ином свободно выбранном языке общения, а иным участвующим в деле лицам — доступности для восприятия письменных доказательств, исполненных на иностранном языке;

требование раскрытия сторонами доказательств заблаговременно до разбирательства дела в судебном заседании, обязанность заявителя направить иным участвующим в деле лицам копии отсутствующих у них документов, аналогичная обязанность ответчика направить отзыв на исковое заявление;

учет мнения противоположной стороны при разрешении заявленных в ходе судопроизводства ходатайств и др.

На усиление состязательности арбитражного процесса направлено правило, предусмотренное ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ. Пассивность стороны в отстаивании своей позиции, невыражение несогласия с обстоятельствами, на которые противоположная сторона ссылается в обоснование своих требований или возражений, может рассматриваться арбитражным судом как признание этих обстоятельств, что освобождает от их доказывания. Вместе с тем возникает вопрос о степени эффективности действия данной нормы на практике. Судья должен будет оценить всю совокупность представленных сторонами доказательств по делу, чтобы прийти к выводу об отсутствии или наличии в них данных, свидетельствующих о несогласии одной из сторон с обстоятельствами, представленными другой. Если суд придет к выводу о том, что из материалов дела следует такое несогласие, по всей видимости, потребуется возобновление этапа исследования доказательств. То есть сторона в любом случае должна иметь (и заблаговременно раскрыть) доказательства, подтверждающие обстоятельства, на которые она собирается ссылаться.

Правило ч. 4 ст. 65 АПК РФ, обязывающее тяжущихся направлять иным участвующим в деле лицам копии отсутствующих у них документов, заключающих в себе письменные доказательства, до настоящего времени действует недостаточно эффективно, что препятствует последовательной реализации принципов состязательности и равноправия сторон. Арбитражный суд, рассматривающий дело, обязан исследовать все обстоятельства и подтверждающие их доказательства в отношении определенного по делу предмета доказывания в целях вынесения законного и обоснованного судебного акта. В связи с этим суды вынуждены отступать от положений ч. 4 ст. 65 АПК РФ и исследовать все представленные доказательства, в том числе те, с которыми участвующие в деле лица не были ознакомлены заблаговременно, либо откладывать судебное разбирательство.

Возможны как минимум два способа решения задачи обеспечения лицам, участвующим в деле, равной возможности быть ознакомленными с доводами и доказательствами, представляемыми другими участниками процесса суду. Первый вариант предполагает внедрение в арбитражное процессуальное законодательство правила, действующего в гражданском процессе, — направление судом копий процессуальных документов, подготовленных одними лицами, участвующими в деле, остальным. Аналогичная норма уже предусмотрена в отношении процедуры обращения в Высший Арбитражный Суд РФ с заявлением или представлением о пересмотре судебного акта в порядке надзора. Это гарантирует осведомленность участвующих в деле лиц о представленных на рассмотрение суду доказательствах, однако требует привлечения дополнительных ресурсов (материальных, кадровых) и увеличивает нагрузку работников аппарата суда.

Второй вариант заключается в неукоснительном применении последствий неисполнения участниками процесса обязанности по раскрытию доказательств, возложенной на них законом. В числе санкций: отнесение судебных расходов на лицо, пренебрегшее данной обязанностью, независимо от результатов рассмотрения дела или наложение судебного штрафа (по усмотрению суда, в зависимости от существенности нераскрытого доказательства для рассмотрения дела); неукоснительная реализация судами нормы ч. 4 ст. 65 АПК РФ (лишение лица возможности ссылаться на нераскрытые своевременно доказательства).

Кроме того, немаловажным является соблюдение требования своевременного раскрытия доказательств при использовании предоставленной законом возможности направить исковое заявление, заявление, жалобу, представление или отзыв путем заполнения формы, размещенной на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет. В этом случае закон закрепляет право лица, заполнившего соответствующую форму, представить документы, обосновывающие его требования или возражения, в электронном виде. Однако не определен момент раскрытия доказательств иным участвующим в деле лицам. Если документы, прилагаемые к обращению в суд, будут направлены другим лицам после заполнения формы в сети Интернет, арбитражный суд будет обязан оставить заявление (жалобу, представление) без движения до получения подтверждений раскрытия доказательств. Обязанность же направить прилагаемые к заявлению (жалобе, представлению) документы другим участвующим в деле лицам до заполнения формы на сайте арбитражного суда законом не предусмотрена.

Представляется, что в настоящее время на практике должна активно применяться норма ч. 3 ст. 65 АПК РФ. Арбитражным судам необходимо назначать участвующим в деле лицам срок для представления (раскрытия) доказательств (в том числе дополнительных), который обеспечит другим лицам возможность ознакомиться с доводами противника и подготовить подтвержденные доказательствами возражения. Это позволит избежать проблем, связанных с толкованием оценочного понятия "заблаговременно" (ч. 4 ст. 65 АПК РФ), а также обеспечить соблюдение равенства процессуальных возможностей при использовании системы "электронного правосудия". Назначение судом конкретного срока для раскрытия доказательств, подкрепленное предусмотренными законом санкциями, способно в большей степени дисциплинировать участников судопроизводства. Таким образом, действие норм ч. ч. 3 — 5 ст. 65 АПК РФ станет более заметным (эффективным), что в конечном счете является одной из важнейших гарантий соблюдения принципов состязательности и процессуального равноправия, а также разумного срока судебного разбирательства в арбитражном процессе.

7. Правовая определенность. В современном арбитражном процессе получила отражение идея правовой определенности, разрабатывавшаяся еще в процессуальной науке дореволюционного периода. В содержание данного принципа ученые включали требование единообразия судебной практики (Е.В. Васьковский), определенности правовых предписаний, требований (И.А. Покровский). В настоящее время данная основа отправления правосудия понимается:

как ограничение временными рамками судебной процедуры (включая стадию пересмотра принятых по делу судебных актов)[596];

стабильность правового регулирования и существующих правоотношений[597];

ограничение возможности придания обратной силы актам законодательных и юрисдикционных органов, предсказуемость решений высших судов и стабильность выраженных в них правовых позиций[598];

недопустимость неоднократного пересмотра окончательного (вступившего в силу, подлежащего исполнению) решения по делу[599] и др.

Содержание принципа правовой определенности в действующем арбитражном процессуальном законодательстве раскрывается в нормах:

ограничивающих сроки рассмотрения дела арбитражными судами всех инстанций, совершения отдельных процессуальных действий, обжалования и оспаривания заинтересованными лицами судебных актов;

закрепляющих исключительный (экстраординарный) характер надзорного производства, а также не допускающих возможности повторного пересмотра дела по тем же основаниям;

предусматривающих возможность инициирования процедуры надзорного пересмотра только лицами, чьи права и интересы затронуты оспариваемым судебным актом, а также лицами, уполномоченными законом выступать в защиту публичных интересов.

Требования европейских стандартов отправления правосудия, касающиеся возможности пересмотра вступивших в силу судебных актов[600], привели к необходимости внесения существенных изменений в российское процессуальное законодательство. При формулировании оснований для инициирования процедуры надзорного производства учитывалось, что они не должны входить в противоречие с общими европейскими принципами правовой определенности и правовой эффективности и должны быть нацелены на формирование социально значимой единообразной судебной практики, призванной обеспечить принцип верховенства права в российской правовой системе.

Исходя из этого, ст. 304 АПК РФ предусматривает возможность пересмотра вступившего в законную силу судебного акта в строго ограниченных случаях: в целях установления единообразия судебной практики (в том числе для принятия законного решения по другому делу), защиты прав и законных интересов конкретного лица или неопределенного круга лиц (публичных интересов). Надзорная инстанция в системе арбитражных судов Российской Федерации имеет экстраординарный (чрезвычайный) характер, не осуществляет кассирования вступивших в законную силу судебных актов и применяется исключительно в целях исправления судебной ошибки.

8. Обязательность исполнения принятых судебных актов. Данное требование является одним из факторов, обеспечивающих единство судебной системы Российской Федерации[601]. Обязательность исполнения вступивших в законную силу судебных актов арбитражных судов распространена на территории Российской Федерации на все органы публичной власти, должностных лиц, организации всех форм и физических лиц[602]. Задача по осуществлению своевременного принудительного исполнения судебных актов возложена на государство в лице его исполнительных органов — Федеральной службы судебных приставов и ее территориальных органов[603].

В отдельных случаях судебные акты арбитражного суда подлежат немедленному исполнению в силу прямого указания закона (например, ч. 3 ст. 225.7 АПК РФ). По делам об административных правонарушениях решение арбитражного суда выступает одновременно в качестве исполнительного документа, на основании которого производится принудительное исполнение. Предусмотрена возможность обращения арбитражным судом своего решения к немедленному исполнению, если вследствие особых обстоятельств промедление может привести к значительному ущербу для взыскателя или сделать исполнение судебного акта невозможным. Помимо этого, в целях гарантирования исполнения в будущем судебных актов арбитражных судов действует институт обеспечительных мер, применимых как на любой стадии арбитражного процесса, так и до реализации заинтересованным лицом права на обращение в арбитражный суд.

В отдельных случаях арбитражному суду предоставлено право контролировать исполнение принятого им судебного акта. В частности, арбитражный суд может возложить на органы публичной власти, должностных лиц обязанность сообщить о принятых мерах по исполнению решения по делу об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия). Меры юридической ответственности за неисполнение судебных актов установлены АПК РФ (ст. ст. 330, 332), УК РФ (ст. 315), КоАП РФ (ст. ст. 17.14, 17.15), ГК РФ (ст. 1069) и Бюджетным кодексом РФ (ст. ст. 242.3 — 242.5).

Таким образом, с точки зрения нормативного закрепления принципа обязательности исполнения судебных актов российское законодательство формально соответствует европейскому стандарту отправления правосудия. Тем не менее практика ЕСПЧ в отношении Российской Федерации выявила одну из ключевых проблем реализации права на судебную защиту — систематическое длительное неисполнение вступивших в законную силу судебных актов, что приводит к низкой эффективности механизма судебной защиты прав и законных интересов в целом. Это послужило одной из причин возникновения механизма принятия "пилотных постановлений"[604].

Так, при вынесении ЕСПЧ по ряду аналогичных жалоб постановления, которое указывает на структурные или общие недостатки в национальном законодательстве или практике, государство-ответчик должно обеспечить заявителям (потенциальным и уже существующим) эффективные средства правовой защиты, позволяющие им обратиться в компетентный национальный орган власти. Такое средство правовой защиты должно позволить им получить возмещение на государственном уровне, что соответствует принципу субсидиарности международного механизма обеспечения соблюдения норм Европейской конвенции ее участниками.

В рамках осуществления Российской Федерацией мер общего характера, направленных на устранение условий, способствующих нарушению права человека на справедливое судебное разбирательство, был принят Федеральный закон о компенсации, внесены соответствующие изменения в процессуальное законодательство[605]. Тем не менее сложившаяся ситуация в сфере исполнения судебных актов в России не позволяет говорить о регулярном соблюдении европейского стандарта отправления правосудия.

Так, существенным недостатком закрепления гарантий реализации принципов разумности срока и обязательности исполнения судебных актов является ограничение Федеральным законом о компенсации возможности получения лицом компенсации за длительное неисполнение решения суда в зависимости от источника средств такого исполнения (ч. 1 ст. 1). В частности, соответствующая компенсация может быть присуждена за длительное неисполнение не любых судебных актов, а только тех, которые предусматривают обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации. Однако на практике нарушение права на исполнение в разумный срок судебного акта, не предусматривающего обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, зачастую является следствием неисполнения или ненадлежащего исполнения своих обязанностей судебным приставом-исполнителем. При этом, как уже было сказано ранее, задача по осуществлению своевременного принудительного исполнения судебных актов возложена именно на государство (в лице Федеральной службы судебных приставов и ее территориальных органов).

ЕСПЧ хотя и ограничивает ответственность государства за несвоевременное исполнение (неисполнение) принятого национальным судом судебного акта, вынесенного в отношении "частного лица" (гражданина или организации), но все же распространяет данную ответственность на случаи некачественного функционирования внутригосударственного механизма принудительного исполнения.

Поддерживая подход ЕСПЧ, Конституционный Суд РФ разъяснил[606], что право на судебную защиту (как и его конституирующий элемент — право на исполнение судебных решений) имеет публично-правовой характер, поскольку может быть реализовано лишь с помощью государства, создающего для этого необходимые институциональные и процессуальные условия. Соответственно, по смыслу ст. 46 Конституции РФ и ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод нарушение данного права, исходя из его природы, возможно лишь со стороны государства как субъекта, призванного гарантировать и обеспечивать его реализацию посредством установления конкретных процедур, включая установление системы мер, позволяющих в своей совокупности организовать и обеспечить эффективное и своевременное исполнение судебных решений. В то же время в сфере исполнения судебных решений, вынесенных в отношении частных субъектов, обязанность государства ограничивается надлежащей организацией принудительного исполнения судебного решения и не может подразумевать обязательность положительного результата, если таковой обусловлен объективными обстоятельствами, зависящими от должника, а не от самой системы исполнения судебных решений.

В связи с этим в целях соблюдения европейских стандартов реализации права на справедливое судебное разбирательство необходимы системные меры по совершенствованию процедуры исполнения судебных актов, модернизация законодательства об исполнительном производстве, а также правоприменительной деятельности Федеральной службы судебных приставов. В частности, требуется введение личной ответственности должностных лиц, виновных в неисполнении (задержке исполнения) судебных актов; совершенствование существующего государственного механизма принудительного исполнения в части дополнения его частным элементом, создание фонда возмещения ущерба от неисполнения судебного акта; более активное формирование в обществе и среди должностных лиц органов публичной власти уважительного отношения к суду, обязательной силе его актов.

Резюмируя результаты анализа действующего арбитражного процессуального законодательства, можно прийти к выводу, что система арбитражных судов Российской Федерации в современном виде, а также нормативно закрепленные принципы ее деятельности во многом соответствуют признанным европейским стандартам отправления правосудия. Вместе с тем наиболее острым является вопрос о качестве фактической реализации потенциала норм, регулирующих рассмотрение и разрешение дел в сфере экономической деятельности. В связи с этим необходимо непрерывное наблюдение за состоянием реализации европейских стандартов отправления правосудия в процессуальном законодательстве и практике арбитражных судов.

Глава 23. Судебное решение — принятие и реализация

§ 1. Виды и содержание судебных решений

Деятельность суда по отправлению правосудия по гражданским делам, осуществляемая в установленной законом процессуальной форме, является правоприменительной и сопровождается обязательным принятием индивидуальных актов, которыми формально закрепляются практически все процессуальные действия суда.

Обобщенно все акты, принимаемые судами общей юрисдикции по гражданским делам, называются в процессуальном законе "судебными постановлениями" (ст. 13 ГПК РФ). К ним относятся: судебные приказы, решения суда, определения суда, постановления президиума суда кассационной и надзорной инстанций. В юридической литературе их именуют еще и другим термином — "судебные акты", определяя их как установленную гражданским процессуальным правом форму выражения судебными органами своей воли, которая непосредственно направлена на обеспечение действующих прав, свобод и законных интересов участников гражданского оборота[607].

Судебное решение — это правоприменительный акт, разрешающий гражданское дело по существу. В решении суд дает ответ на материально-правовое требование (несколько требований) истца или заявителя, содержащееся в исковом заявлении или заявлении соответственно (например, "исковое требование удовлетворить в полном объеме" или "отказать в удовлетворении заявления об оспаривании решения органа местного самоуправления"). Названное требование может вытекать как из частноправового, так и из публичного правоотношения (досрочно расторгнуть договор займа и взыскать денежные средства, устранить недостатки в выполненной работе по договору подряда, признать нормативный акт недействующим полностью или в части, установить факт принятия наследства и т. д.).

Судебный приказ — это правоприменительный акт, вынесенный судьей единолично на основании заявления взыскателя (кредитора) о взыскании денежных сумм или об истребовании движимого имущества должника в рамках упрощенной процедуры по предусмотренным законом основаниям при отсутствии возражений со стороны должника.

Определение суда первой инстанции — это облеченное в письменную форму мнение суда не по существу дела в целом, а по отдельным процессуальным вопросам, возникающим в связи с принятием заявления заинтересованного лица к производству суда или по ходу и в связи с рассмотрением дела в суде (о принятии заявления к производству суда, о принятии обеспечительных мер по заявлению лиц, участвующих в деле, о судебном поручении, о назначении экспертизы, об оставлении иска без рассмотрения, о прекращении производства по делу и др.).

Судебные постановления (акты) принимаются не только судами первой инстанции, но и судами других инстанций — апелляционной, кассационной, надзорной. Это определения, которые принимаются судами апелляционной и кассационной инстанций по результатам рассмотрения апелляционных и кассационных жалоб, и постановления суда кассационной инстанции (президиума соответствующего суда, т. е. областного и равного ему по уровню суда) и надзорной инстанции по результатам рассмотрения, соответственно, кассационных и надзорных жалоб. Функции суда надзорной инстанции осуществляет Президиум Верховного Суда РФ.

Указанными судебными постановлениями жалоба может быть удовлетворена либо быть оставлена без удовлетворения. Соответственно, исходя из просьбы подателя жалобы и результата ее рассмотрения, полномочий судов названных инстанций, обжалуемые судебные постановления нижестоящих судов могут быть, например, отменены или изменены (полностью либо в части), дело может быть направлено на новое рассмотрение (однако этого полномочия нет у суда апелляционной инстанции), по делу может быть принято новое судебное постановление. По сути и своей обязательности такие судебные постановления не отличаются от решения, однако по форме являются актами проверки судебных постановлений нижестоящих судов, имеют целью исправление допущенных ими ошибок в применении норм материального и процессуального права, выносятся не именем государства, а именем суда.

Судами кассационной и надзорной инстанций также принимаются судебные акты в форме определений по процессуальным вопросам, возникающим в связи с рассмотрением жалоб (об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, о передаче кассационной жалобы с делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, о приостановлении исполнения решения суда до окончания производства в суде кассационной инстанции). Суд апелляционной инстанции, повторно рассматривающий дело в пределах доводов апелляционной жалобы, может принимать с учетом ограничений, установленных законом, определения по различным процессуальным вопросам, возникающим в ходе производства по апелляционному делу.

В арбитражном процессе принимаемые акты именуются судебными актами, к видам которых ст. 15 АПК РФ относит решения, определения, постановления. Решения принимаются судом первой инстанции, постановления — всеми вышестоящим судебными инстанциями (апелляционной, кассационной, надзорной), определения могут выноситься любой судебной инстанцией.

Законодателем допущены различия в наименованиях судебных актов судов общей юрисдикции и арбитражных судов в процедурах гражданского судопроизводства, хотя для этого не имеется каких-либо предпосылок, связанных со спецификой предмета деятельности судов.

Несмотря на внешние различия в наименованиях судебных актов судов общей юрисдикции и арбитражных судов, они характеризуются общими сущностными признаками, обусловленными природой правосудия как вида государственной деятельности по рассмотрению и разрешению судом дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов РФ, муниципальных образований и других лиц. К таким признакам судебных постановлений (судебных актов) относятся следующие: они принимаются (выносятся) судом в лице судей, т. е. органом, уполномоченным государством осуществлять правосудие; имеют государственно-властный и общеобязательный характер; являются правоприменительными актами, следовательно, принимаются (выносятся) на основании действующего законодательства в форме, предусмотренной процессуальным законодательством; они носят характер индивидуального акта, касающегося конкретного дела; разрешают материально-правовые или процессуальные вопросы; принимаются (выносятся) в письменной форме.

Таким образом, судебные постановления — письменные акты, принятые (вынесенные) судом на основе действующего законодательства в ходе рассмотрения и разрешения гражданского дела, имеющие государственно-властный и обязательный характер, в которых разрешаются материально-правовые или процессуальные вопросы.

Среди видов судебных постановлений, названных в ст. 13 ГПК РФ, особое место занимает судебное решение, поскольку именно в нем ярко реализуется функция защиты государством прав и законных интересов граждан и организаций через его особый орган — суд. Посредством судебного решения выполняются определенные ст. 2 ГПК РФ задачи гражданского судопроизводства.

Судебное решение — принимаемое именем государства постановление суда первой инстанции, которым дело разрешается по существу и которым защищаются нарушенные или оспоренные субъективные права, свободы, интересы. Судебное решение принимается судом в установленной процессуальной форме и должно соответствовать нормам материального и процессуального права.

Судебным решением окончательно разрешается возникший между сторонами спор, и спорное правоотношение превращается в бесспорное. Таким образом, судебное решение выполняет правообеспечительную функцию (ряд авторов называют эту функцию правоохранительной). Оно обеспечивает защиту конкретного нарушенного или оспоренного права или охраняемого законом интереса, реализацию субъективных прав и обязанностей субъектов материальных правоотношений, справедливую компенсацию последствий нарушения.

Судебное решение всегда индивидуально, оно содержит вывод суда о применении определенной правовой нормы к конкретным субъектам материально-правовых отношений и влечет юридические последствия лишь для лиц, участвующих в деле. Поэтому судебное решение относят к правоприменительным актам. Оно не создает новых правил поведения, а лишь персонифицирует предписания правовых норм применительно к конкретным субъектам материальных правоотношений, устраняет спорность или неопределенность в правовом положении субъектов и объектов этих отношений, тем самым выполняя функцию индивидуального регулятора общественных отношений. В то же время судебное решение является юридическим фактом, с которым закон связывает возникновение, изменение, прекращение правоотношений.

Поскольку задачами гражданского судопроизводства являются укрепление законности и правопорядка, предупреждение правонарушений и формирование уважительного отношения к закону и суду, то судебное решение как правоприменительный и правообеспечительный акт государства оказывает воспитательное и превентивное воздействие на граждан и организации, субъектов материальных правоотношений.

По каждому гражданскому делу принимается одно судебное решение. Решение принимается судом при завершении судебного разбирательства в любом виде производства, при этом суд руководствуется общими правилами, установленными процессуальным законодательством для принятия решения. Вместе с тем по отдельным видам производств законом предусмотрены исключения или дополнительные положения. Например, в приказном производстве выносится судебный приказ, в производстве по делам о признании и принудительном исполнении на территории Российской Федерации иностранных судебных решений выносится определение (гл. 45 ГПК РФ); определения выносятся судом и при рассмотрении дел об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на основании таких решений (гл. 46 и 47 ГПК РФ).

Решение принимается именем Российской Федерации немедленно после разбирательства дела по существу тем составом суда, который рассматривал дело в судебном заседании. В судах общей юрисдикции по первой инстанции большинство дел рассматривается судьей единолично, однако для некоторых дел предусмотрен коллегиальный состав суда: трое профессиональных судей (дела о расформировании избирательных комиссий, комиссий референдума — ч. 2 ст. 260.1 ГПК РФ). Закон регламентирует время и место принятия судебного решения, характер и круг вопросов, разрешаемых при его вынесении, порядок их обсуждения и голосования при коллегиальном разрешении дела.

Основные правила принятия и объявления решения, определенные процессуальным законом (ст. ст. 192 — 199, 214 ГПК РФ), состоят в следующем.

Решение принимается в совещательной комнате, куда суд удаляется для его принятия непосредственно после окончания судебных прений. В совещательной комнате могут находиться только судья, рассматривающий дело, или судьи, входящие в состав суда по делу. Судьям запрещено разглашать сведения о суждениях, высказывавшихся во время совещания при принятии судебного акта, о позиции отдельных судей, входивших в состав суда, и иным способом раскрывать тайну совещания судей.

При коллегиальном рассмотрении обсуждение фактических и юридических вопросов дела, т. е. их анализ и правовая оценка, происходят в форме совещания судей. Вопросы разрешаются судьями большинством голосов. Никто из судей не вправе воздержаться от голосования. Председательствующий голосует последним. Судья, не согласный с мнением большинства, должен подписать решение и может изложить в письменной форме свое особое мнение, которое приобщается к делу, но при объявлении решения суда не оглашается. Особое мнение судьи может касаться как решения в целом, так и его отдельных частей. Возможность изложить особое мнение направлена на обеспечение независимости, объективности и беспристрастности судьи при осуществлении правосудия.

По общему правилу, закрепленному в ч. 3 ст. 196 ГПК РФ, суд при принятии решения не вправе выйти за пределы заявленных истцом требований, даже если это необходимо для защиты охраняемых законом прав и интересов граждан и организаций. Однако в порядке исключения в случаях, прямо предусмотренных законом, суд может выйти за пределы заявленных требований. Например, суд вправе выйти за пределы заявленных требований и по своей инициативе на основании п. 2 ст. 166 ГК РФ применить последствия недействительности ничтожной сделки; независимо от требований сторон суд должен распределить судебные расходы[608].

Вопросы, разрешаемые судом при принятии решения, можно разделить на две группы: основные и дополнительные. Итак, при принятии решения суд прежде всего: оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены и какие обстоятельства не установлены; определяет, какой закон должен быть применен по данному делу; определяет правоотношения сторон; решает, подлежит ли иск удовлетворению (это основные вопросы).

Кроме того, при принятии решения суд решает вопросы: о сохранении действия мер по обеспечению иска или об отмене обеспечения иска, либо об обеспечении исполнения решения; при необходимости устанавливает специальный порядок и срок исполнения решения; определяет дальнейшую судьбу вещественных доказательств, распределяет судебные расходы, а также решает иные вопросы, возникшие в ходе судебного разбирательства, требующие разрешения (дополнительные вопросы).

Решение в соответствии с требованиями гражданского процессуального законодательства должно быть основано только на тех обстоятельствах, которые были установлены в результате исследования доказательств в судебном заседании. Закон не допускает обосновывать решение доказательствами, которые не были исследованы судом, а также доказательствами, полученными с нарушением норм федеральных законов (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, ст. ст. 181, 183, 195 ГПК РФ)[609].

Решение суда излагается в письменной форме в виде отдельного документа языком, понятным для лиц, участвующих в деле, и других лиц, подписывается судьей, а в случае коллегиального рассмотрения дела — всеми судьями, участвовавшими в принятии решения, в том числе судьей, имеющим особое мнение. Исправления в решении должны быть оговорены и удостоверены подписями всех судей в совещательной комнате до объявления решения.

Решение суда объявляется председательствующим или одним из судей при коллегиальном рассмотрении дела после его принятия и подписания. Председательствующий устно разъясняет содержание решения суда, порядок и срок его обжалования. В случае невозможности составления мотивированного решения в том же судебном заседании, в котором закончилось разбирательство дела, суд объявляет только резолютивную часть решения, обязательно разъясняя лицам, участвующим в деле, и их представителям, когда они могут ознакомиться с мотивированным решением суда.

В решении суда как в акте правосудия и одновременно процессуальном документе закон с учетом характера содержащейся в нем информации выделяет четыре части: вводную, описательную, мотивировочную и резолютивную (ст. 198 ГПК РФ). Каждая часть судебного решения имеет свое функциональное предназначение.

Так, вводная и описательная части решения суда имеют информационный характер. Во вводной части решения указываются: дата и место принятия решения; наименование суда, принявшего решение; фамилии и инициалы судей, входящих в состав суда; фамилия и инициалы секретаря судебного заседания; стороны, другие лица, участвующие в деле, их представители; предмет спора или заявленное требование.

В описательной части излагаются требования истца (как они приведены в исковом заявлении), возражения ответчика, объяснения других лиц, участвующих в деле. Если ответчик предъявил встречный иск, то в описательной части судебного решения излагается его суть, а также возражения истца против встречного иска.

В мотивировочной части решения суда находит отражение аналитическая работа суда, именно она дает объяснение выводам, к которым пришел суд по результатам рассмотрения дела. Содержание мотивировочной части имеет важное значение для оценки обоснованности решения. В ней обязательно указываются: обстоятельства дела, установленные судом; доказательства, на основе которых суд считает эти обстоятельства установленными; доводы, исходя из которых суд отвергает какие-либо из представленных доказательств; законы, которыми руководствовался суд. Таким образом, в мотивировочной части судом дается фактическое и юридическое обоснование принятого решения.

Однако из правила о необходимости давать развернутое фактическое обоснование решения законом (ст. 198 ГПК РФ) установлены исключения. Так, в случае признания ответчиком иска в мотивировочной части решения суда может быть указано только на признание иска и принятие его судом, а в случае отказа в иске в связи с признанием неуважительными причин пропуска срока исковой давности или срока обращения в суд в мотивировочной части решения суда указывается только на установление судом данных обстоятельств. Юридическое обоснование решения заключается в том, что в нем суд указывает нормы материального права, примененные к правоотношениям сторон, а также нормы процессуального права, которыми он руководствовался.

При принятии решения суд, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ, должен также учитывать и, следовательно, указывать в мотивировочной части: постановления Конституционного Суда РФ о толковании положений Конституции РФ, подлежащих применению в данном деле; постановления Пленума Верховного Суда РФ, принятые на основании ст. 126 Конституции РФ и содержащие разъяснения вопросов, возникших в судебной практике при применении норм материального или процессуального права, подлежащих применению в данном деле; постановления ЕСПЧ, в которых дано толкование положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подлежащих применению в данном деле[610].

Резолютивная часть судебного решения — это заключительная часть судебного постановления, в которой содержатся исчерпывающие выводы, вытекающие из установленных в мотивировочной части фактических обстоятельств, т. е. выводы суда об удовлетворении иска либо об отказе в удовлетворении иска полностью или в части (по делам искового производства); по делам, разрешаемым в других видах производств, — вывод об удовлетворении заявления или отказе в таком удовлетворении. В резолютивной части указывается на конкретные действия, которые обязан совершить должник по решению, конкретное имущество, подлежащее передаче, или сумма, подлежащая взысканию, а также на распределение судебных расходов, срок и порядок обжалования решения.

Исходя из того что судебное решение является актом правосудия, окончательно разрешающим дело, его резолютивная часть представляет собой властное предписание суда сторонам и другим лицам, участвующим в деле, поступать определенным образом, выраженное в категорических формулировках ("взыскать", "возместить", "обязать", "признать", "передать" и т. д.).

Резолютивная часть решения суда с учетом категории гражданского дела, являвшегося предметом судебного разбирательства, может в силу содержания норм материального и процессуального права иметь свои особенности, что связано прежде всего с обеспечением возможности его последующего исполнения. Например, при удовлетворении судом иска о выселении гражданина из жилого помещения, занимаемого им по договору социального найма, в связи со сносом дома жилое помещение, предоставляемое выселяемому гражданину, должно быть указано в соответствии с требованиями Жилищного кодекса РФ (ч. 3 ст. 89) в решении суда. В резолютивной части решения суда, которым удовлетворено заявление об усыновлении ребенка, указываются в соответствии с требованиями процессуального закона все данные об усыновленном и усыновителях, необходимые для государственной регистрации усыновления ребенка в органах записи актов гражданского состояния (ч. 1 ст. 274 ГПК РФ).

Процессуальный закон содержит общие, универсальные требования к содержанию резолютивной части решения суда, принимаемого в любом из видов производств (ст. 198 ГПК РФ). Вместе с тем в дополнение к ним с учетом характера заявленных в суд требований законом установлены и дополнительные правила изложения резолютивной части в некоторых случаях (ст. ст. 205 — 207 ГПК РФ). Так, при присуждении имущества в натуре суд указывает в решении суда стоимость этого имущества, которая должна быть взыскана с ответчика в случае, если при исполнении решения суда присужденное имущество не окажется в наличии.

При принятии решения, обязывающего ответчика совершить определенные действия, не связанные с передачей имущества или денежных сумм, суд в том же решении может указать, что, если ответчик не исполнит решение в течение установленного срока, истец вправе совершить эти действия за счет ответчика с взысканием с него необходимых расходов. В случае если указанные действия могут быть совершены только ответчиком, суд устанавливает в решении срок, в течение которого решение суда должно быть исполнено.

При принятии решения суда в пользу нескольких истцов суд указывает, в какой доле оно относится к каждому из них, или указывает, что право взыскания является солидарным. При принятии решения против нескольких ответчиков суд указывает, в какой доле каждый из ответчиков должен исполнить решение суда, или указывает, что их ответственность является солидарной.

В резолютивной части решения суда могут разрешаться вопросы, касающиеся порядка и срока его исполнения (это вопросы так называемого факультативного характера): если суд обращает решение суда к немедленному исполнению, или принимает меры по обеспечению его исполнения, либо предоставляет отсрочку или рассрочку в исполнении решения, то на это обязательно указывается в резолютивной части решения (ст. ст. 203, 204, 212, 213 ГПК РФ).

§ 2. Требования к решению суда

Для того чтобы решение действительно способствовало выполнению задач гражданского судопроизводства, оно должно отвечать требованиям, которые предъявляются к нему законом. В соответствии с гражданским процессуальным законодательством решение суда должно быть законным и обоснованным (ч. 1 ст. 195 ГПК). Законность судебного решения означает, что оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права.

Если имеются противоречия между нормами процессуального или материального права, подлежащими применению при рассмотрении и разрешении данного дела, то решение является законным в случае применения судом в соответствии с ч. 2 ст. 120 Конституции РФ, ч. 3 ст. 5 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" и ч. 2 ст. 11 ГПК РФ нормы, имеющей наибольшую юридическую силу[611].

Таким образом, понятие законности судебного решения представляет собой требование к юридической, формальной стороне решения и включает в себя правильное применение судом норм материального права и точное соблюдение норм процессуального права, не исключая возможности применения судом норм материального или процессуального закона или права по аналогии.

Обоснованность судебного решения представляет собой требование к его фактической, обстоятельственной стороне. Она заключается в том, что решение должно быть основано лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании (ч. 2 ст. 195 ГПК РФ). Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании, а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов[612].

Таким образом, обоснованность судебного решения означает его правильность в фактическом смысле по отношению к установленным судом юридическим фактам и обстоятельствам.

В процессуальной теории и практике выделяются и другие требования к судебному решению, в частности такие, как полнота и определенность.

Полнота судебного решения означает, что решение должно содержать ответы на все заявленные требования (как первоначальные, так и встречные) и возражения сторон и быть принятым по всем вопросам, которые закон предписывает разрешать при принятии решения. Судом должны быть разрешены и другие вопросы, указанные в законе, с тем чтобы решение не вызывало затруднений при исполнении. В целях восполнения неполноты судебного решения закон предусматривает возможность вынесения дополнительного решения (ст. 201 ГПК РФ).

Определенность (или категоричность) судебного решения предполагает, что в его резолютивной части указывается на конкретный вариант поведения участников правоотношения, являвшегося объектом судебного рассмотрения. В соответствии с этим требованием в решении четко формулируется вывод суда об удовлетворении или неудовлетворении иска (заявления), определяются права и обязанности сторон, указывается, что именно присуждено истцу, какое за ним признано право, какие действия обязан совершить ответчик и т. п. В случае неясности решения суд, принявший его, по заявлению лиц, участвующих в деле, судебного пристава-исполнителя вправе разъяснить решение суда, не изменяя его содержания (ст. 202 ГПК РФ).

По поводу понятия "законная сила судебного решения" в науке гражданского процессуального права учеными высказаны разные суждения, вопрос является весьма дискуссионным и в настоящее время. Одни считают, что законная сила судебного решения означает то, что решение суда приобретает силу закона, мотивируя это тем, что решение, вступившее в законную силу, как и закон, становится общеобязательным. Представители другой точки зрения убеждены, что законная сила судебного решения заключается в том, что после вступления в законную силу решение суда приобретает те качества (свойства), которые предусмотрены законом. Полагаем такой подход более точным, поскольку решение суда — это все-таки не закон. Конституция РФ провозглашает разделение властей, соответственно, законы принимаются не судебными, а представительными (законодательными) органами власти.

Момент вступления решения суда в законную силу определяется процессуальным законодательством (ст. 209 ГПК РФ, ст. 180 АПК РФ). Так, согласно ст. 209 ГПК РФ решение суда вступает в законную силу по истечении срока на апелляционное обжалование, если оно не было обжаловано. В случае подачи апелляционной жалобы решение суда вступает в законную силу после рассмотрения судом этой жалобы, если обжалуемое решение суда не отменено. Если определением суда апелляционной инстанции отменено или изменено решение суда первой инстанции и принято новое решение, оно вступает в законную силу немедленно.

Вступившее в законную силу решение суда приобретает определенные качества (свойства) и влечет установленные законом правовые последствия, а именно: обязательность, неопровержимость, исключительность, преюдициальность, исполнимость. Совокупность названных качеств судебного решения обеспечивает стабильность подтвержденных судом фактов и правоотношений, а также защиту нарушенных или оспоренных прав, свобод и законных интересов субъектов материальных правоотношений.

Обязательность законной силы судебного решения означает, что вступившее в законную силу решение обязательно не только для лиц, участвующих в деле, но и для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций, должностных лиц и граждан на всей территории Российской Федерации (ст. 13 ГПК РФ, ст. 16 АПК РФ). Вступившее в законную силу решение суда в силу свойства обязательности подлежит неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации. Все субъекты обязаны подчиняться решению суда при определении прав и обязанностей участников правоотношения, установленного или подтвержденного решением суда, следовать предписаниям суда.

Вместе с тем обязательность решения суда не лишает права лиц, не участвовавших в деле, если их права и законные интересы нарушены этим решением, обратиться в суд. Решение суда после вступления его в законную силу может быть пересмотрено в исключительных случаях лишь вышестоящим судом в кассационном порядке (ст. 390 ГПК РФ) или Президиумом Верховного Суда РФ в порядке надзора (ст. 391.12 ГПК РФ) или при наличии предусмотренных законом оснований самим вынесшим его судом по вновь открывшимся обстоятельствам (ст. 392 ГПК РФ).

Неисполнение судебного решения влечет за собой ответственность, предусмотренную федеральным законом. Ответственность может быть уголовной (ст. 315 УК РФ) или установленной в исполнительном производстве (ст. ст. 113, 114 Федерального закона "Об исполнительном производстве").

При нарушении права лица на исполнение в разумный срок решения суда, предусматривающего обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, т. е. при неисполнении денежного обязательства со стороны Российской Федерации, субъекта РФ, органа местного самоуправления в соответствии с ч. 1 ст. 1 Федерального закона о компенсации предусмотрена материальная ответственность государства перед таким лицом в форме выплаты денежной компенсации, присуждаемой судом по заявлению заинтересованного лица. Это новый вид юридической ответственности для российской правовой системы.

Неопровержимость как свойство законной силы решения суда означает, что вступившее в законную силу решение не может быть обжаловано в суд апелляционной инстанции и пересмотрено в обычном, т. е. в апелляционном порядке (ст. 320 ГПК РФ), за исключением случая, когда лицам, пропустившим по уважительным причинам срок на апелляционное обжалование решения суда, он будет восстановлен судом.

Исключительность законной силы решения суда означает невозможность обратиться в суд с заявлением по тождественному спору, т. е. спору, в котором совпадают стороны, предмет и основание. После вступления решения суда в законную силу, стороны, другие лица, участвующие в деле, их правопреемники не могут вновь заявлять в суде те же исковые требования на том же основании (ч. 2 ст. 209 ГПК РФ). По причине исключительности судебного решения суд отказывает в принятии искового заявления (заявления), а начатое производство по делу прекращает, если имеется вступившее в законную силу и принятое по спору между теми же сторонами и по тем же основаниям решение суда (ст. ст. 134, 220 ГПК РФ).

Преюдициальность законной силы решения суда состоит в том, что установленные вступившим в законную силу решением суда по ранее рассмотренному делу факты и правоотношения не доказываются вновь при рассмотрении судом другого дела, в котором участвуют те же лица (ч. 2 ст. 61, ч. 2 ст. 209 ГПК РФ). Они обязательны для суда и не подлежат оспариванию сторонами и другими лицами, участвующими в деле, их правопреемниками. Таким образом, преюдиция запрещает лицам, участвующим в деле, оспаривать в другом гражданском процессе установленные вступившим в законную силу решением суда факты и правоотношения путем повторного их доказывания.

Исполнимость решения суда как свойство его законной силы означает возможность принудительного исполнения (реализации) решения суда вопреки воле и желанию обязанного субъекта в соответствии с нормами гражданского процессуального законодательства и законодательства об исполнительном производстве.

По общему правилу решение суда приводится в исполнение после вступления его в законную силу, за исключением случаев немедленного исполнения. В силу императивного предписания закона немедленному исполнению подлежат решения суда без соблюдения условия о вступлении их в законную силу в связи с их особой значимостью для заявителя или для общества в целом: о взыскании алиментов, выплате работнику заработной платы в течение трех месяцев, восстановлении на работе, включении гражданина Российской Федерации в список избирателей, участников референдума (ст. 211 ГПК РФ).

Кроме того, суд может по просьбе истца обратить к немедленному исполнению и любое другое решение (например, решение об усыновлении ребенка), если вследствие особых обстоятельств замедление его исполнения может привести к значительному ущербу для взыскателя или исполнение может оказаться невозможным (ст. 212 ГПК РФ). В таких случаях выводы суда о необходимости обращения решения к немедленному исполнению должны быть обоснованы достоверными и достаточными данными о наличии особых обстоятельств, вследствие которых замедление исполнения решения может привести к значительному ущербу для взыскателя или невозможности его исполнения. Обращая по просьбе истца решение к немедленному исполнению, суд вправе в необходимых случаях требовать от истца обеспечения поворота исполнения решения на случай его отмены.

Таким образом, гражданское процессуальное законодательство предусматривает два вида немедленного исполнения решения суда:

а) обязательное (императивное), когда решение суда подлежит немедленному исполнению в силу императивного предписания закона, и

б) факультативное (диспозитивное), когда суд вправе по просьбе истца при наличии особых обстоятельств обратить к немедленному исполнению любое решение суда.

Приведенные выше свойства, которые приобретает решение суда при вступлении в законную силу, позволяют достичь цели гражданского судопроизводства — защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций и других субъектов гражданских, трудовых и иных правоотношений, добиться определенности в правах и обязанностях их участников. Вместе с тем законная сила решения суда имеет объективные и субъективные пределы действия. Объективные пределы законной силы решения суда ограничиваются проявлением ее свойств рамками разрешенного дела, т. е. теми правоотношениями и юридическими фактами, которые были установлены судом при разрешении дела. На другие правоотношения, не входящие в предмет решения, его законная сила не распространяется. Субъективные пределы законной силы судебного решения ограничены кругом лиц, участвовавших в деле.

§ 3. Исполнение судебного решения

Как установлено ст. 6 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", вступившие в законную силу постановления федеральных судов, мировых судей и судов субъектов РФ являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации. Аналогичные положения закреплены и в процессуальном законодательстве (ст. 13 ГПК РФ, ст. 16 АПК РФ).

Под исполнением решения суда понимается его реальное осуществление. Без исполнения судебного решения, вступившего в законную силу, весь предшествующий процесс судебной защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, осуществляемых в соответствующих процедурах правосудия, теряет всякий смысл. Конституционное право на судебную защиту может быть реализовано окончательно только тогда, когда лица, обратившиеся в суд за защитой нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, реально получили присужденное им судебным решением.

Право на судебную защиту согласно правовым позициям ЕСПЧ стало бы иллюзорным, если бы правовая система государства позволяла, чтобы окончательное, обязательное судебное решение оставалось не действующим по отношению к ущербу одной из сторон; исполнение решения, вынесенного любым судом, должно рассматриваться как неотъемлемая часть "суда" (дело Hornsby v. Greece). В Постановлении от 7 мая 2002 г. по делу "Бурдов против России" ЕСПЧ, исходя из положений п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, отметил, что исполнение решения суда является составляющей частью судебного разбирательства.

С учетом важности исполнения судебных постановлений для реального обеспечения каждому права на судебную защиту его прав и свобод Пленум Верховного Суда РФ в п. 12 Постановления от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" разъяснил, что по смыслу ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод исполнение судебного решения рассматривается как составляющая "судебного разбирательства".

Однако, как обоснованно отмечается в научной литературе, использование понятий "суд" и "судебное разбирательство" в таком смысле в контексте освещения проблемы исполнения судебных решений не дает оснований относить исполнительные действия, совершаемые специальным органом по исполнению без участия суда, к гражданскому судопроизводству, его заключительной стадии. Очевидно, что они в данных случаях употребляются лишь для указания на непосредственную связь судебного разбирательства в его широком смысле и исполнения решения суда, объединенных целью защиты прав. Неслучайно слова "суд" и "судебное разбирательство" в текстах названного Постановления берутся в кавычки, что свидетельствует об определенном и условном смысле такого их расширительного употребления[613].

Вступившее в законную силу (а в случаях обращения к немедленному исполнению и не вступившее в законную силу) решение суда должно быть исполнено обязанным лицом — должником. Если решение суда должником не исполняется добровольно, то в таком случае оно будет осуществляться принудительно в порядке исполнительного производства на основании исполнительного листа, выданного судом взыскателю.

Принудительному исполнению подлежит не исполняемое добровольно должником решение суда, которым удовлетворены требования по искам о присуждении (о передаче имущества или денежных средств, об обязании ответчика совершить определенные действия, о выселении из жилого помещения и т. п.).

Не подлежат принудительному исполнению по правилам исполнительного производства решения суда по искам о признании. В этих решениях констатируется наличие или отсутствие правоотношения (права): права собственности, права авторства и т. п. Решения о признании реализуются в зависимости от волеизъявления заинтересованных лиц государственными и иными органами и должностными лицами, которые обязаны выполнить содержащееся в решении предписание (выдать документы, зарегистрировать право собственности, аннулировать актовую запись органа записи актов гражданского состояния об отцовстве и т. п.).

Решение суда по делу об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, должностного лица, государственного и муниципального служащего, которым удовлетворено заявленное требование, также не подлежит принудительному исполнению. Оно направляется судом для устранения допущенных нарушений закона руководителю органа государственной власти, органа местного самоуправления, должностному лицу, государственному или муниципальному служащему либо в вышестоящий в порядке подчиненности орган, должностному лицу, государственному или муниципальному служащему в течение трех дней со дня вступления решения суда в законную силу, которые обязаны проинформировать суд и гражданина об исполнении решения в течение месяца со дня его получения (ст. 258 ГПК РФ).

Принудительное исполнение решения суда заключается в принуждении должника к совершению действий, предусмотренных решением.

Условия и порядок принудительного исполнения судебных актов определены Федеральным законом "Об исполнительном производстве", согласно ст. 4 которого исполнительное производство осуществляется на принципах: 1) законности; 2) своевременности совершения исполнительных действий и применения мер принудительного исполнения; 3) уважения чести и достоинства гражданина; 4) неприкосновенности минимума имущества, необходимого для существования должника-гражданина и членов его семьи; 5) соотносимости объема требований взыскателя и мер принудительного исполнения.

Задача по осуществлению принудительного исполнения судебных актов в Российской Федерации возлагается на Федеральную службу судебных приставов и ее территориальные органы, действующих в соответствии с Федеральным законом "О судебных приставах". Непосредственное осуществление функций по принудительному исполнению судебных актов возлагается на судебных приставов-исполнителей структурных подразделений территориальных органов Федеральной службы судебных приставов. Требования судебного пристава-исполнителя по исполнению судебных актов обязательны для всех органов, организаций, должностных лиц и граждан на всей территории Российской Федерации. Их невыполнение влечет ответственность, установленную законом.

Исполнение судебного решения по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного физическому или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо их должностных лиц, а также исполнение судебных решений, предусматривающих обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, производится не службой судебных приставов, а соответствующими финансовыми органами.

Отметим, что повышение эффективности исполнения судебных решений является одним из основных направлений реализации Национальной стратегии противодействия коррупции, утвержденной Указом Президента РФ от 13 апреля 2010 г. N 460. В связи с этим в рамках исполнения Национального плана противодействия коррупции на 2010–2011 гг.[614] Министерством юстиции РФ разработан проект долгосрочной (до 2020 г.) программы повышения эффективности исполнения судебных решений, который в 2011 г. представлен в президиум Совета при Президенте РФ по противодействию коррупции.

Часть шестая.

Специализированные суды и судопроизводство

Глава 24. Проблемы правосудия и специализированные суды

§ 1. К общей постановке проблемы

Под специализированным судом понимается государственный орган, осуществляющий судебную власть и обладающий, как правило, исключительной компетенцией (подведомственностью, подсудностью) по рассмотрению определенных категорий дел. К специализированным федеральным судам не относятся военные, арбитражные и некоторые другие суды. Они не являются и чрезвычайными, так как их формирование не обусловлено какими-либо экстремальными обстоятельствами. Эти суды не представляют интересы какого бы то ни было ведомства и не могут быть причислены к специальным, существовавшим ранее. Специализированные суды включены в систему федеральных судов общей юрисдикции, что предусмотрено ст. 4 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации".

Цель специализированных судов заключается в рассмотрении определенных категорий дел. Это предполагает специализацию судей, повышение их квалификации, обещает привести к единообразному применению законодательства, к сокращению количества судебных ошибок. Чтобы реализовать потенциальные преимущества специализированных судов, к судьям, намеревающимся работать в них, следует предъявлять дополнительные требования: они должны обладать углубленными знаниями в некоторых отраслях права, опытом работы в других федеральных судах.

Вопрос специализации судей и повышения качества рассмотрения дел можно решать по-разному: либо через создание специализированных судов, либо через формирование специализированных судебных составов.

На протяжении многих веков, несмотря на определенную изолированность от Западной Европы, в рамках отечественной судебной системы существовали специализированные судебные учреждения, создававшиеся в зависимости от субъектного состава сторон правовых конфликтов. С началом централизации в Московском государстве стали выделяться государственные, сословные и местные органы судебной власти. Этот период можно условно считать этапом зарождения специализированных судов в нашем государстве.

В XVII в. специализация судов впервые стала проводиться по предметному признаку: в зависимости от характера правового спора. Вплоть до октября 1917 г. в основу создания и функционирования специализированных судебных инстанций в Российском государстве были положены оба названных признака, а также их сочетание. В годы советской власти специализированных судов у нас в стране не существовало.

В ходе судебной реформы в Российской Федерации была создана судебная система, отличающаяся от судебной системы РСФСР. Впервые появились такие суды, как: Конституционный Суд РФ, конституционные (уставные) суды субъектов РФ, военные суды, арбитражные суды. Данные суды (за исключением военных) были созданы на основе принципа полной самостоятельности от судов общей юрисдикции и за время существования стали неотъемлемой частью государственного механизма Российской Федерации.

Создание в 90-х гг. XX в. новых самостоятельных судов происходило одновременно со становлением Российской Федерации в качестве суверенного государства. В Концепции судебной реформы 1991 г., утвержденной Постановлением Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 г. N 1801-1, определены лишь общие направления по созданию специализированных судов. Впервые на официальном уровне говорилось о целесообразности создания в Российской Федерации специализированной юстиции, обозначены основные критерии формирования специализированных судов.

В отечественной науке, особенно в конце XX в., активизировались исследования, посвященные специализированным судам. Между тем ученые изучали преимущественно вопросы функционирования и статуса отдельных судов, не было сформировано единого подхода к созданию и правовому регулированию деятельности таких судов в Российской Федерации, к конкретизации механизмов обеспечения единства судебной системы, состоящей из нескольких самостоятельных подсистем.

В современный период в судебных системах многих стран наблюдается тенденция формирования специализированных судов, т. е. появляются особые суды, к компетенции которых отнесено рассмотрение отдельных категорий дел, изъятых из компетенции судов общей юрисдикции.

Так, судебная система Франции состоит из трех уровней судов: суд первой инстанции, апелляционный суд и кассационный суд. Специализированные суды входят в данную трехуровневую систему (например, обжалование решений специализированных судов производится в обычные апелляционные суды и в кассационный суд). Гражданские суды первой инстанции разделены на несколько типов судов в зависимости от рассматриваемых споров: 1) коммерческие споры; 2) споры по социальным вопросам; 3) земельные споры. Уголовные дела рассматриваются судами в следующем порядке. Есть две категории уголовного судопроизводства: 1) производство, осуществляемое судами по расследованию, и 2) производство, осуществляемое судом первой инстанции по непосредственному рассмотрению дел. Кроме того, во Франции специализированные судебные органы подразделяются на две группы: 1) суды, действующие в сфере ряда отраслей частного права; 2) суды, которые занимаются рядом уголовных дел. К специализированным судебным органам в сфере частного права относятся торговые суды, советы прюдомов, комиссии по делам социального страхования и суд по делам сельскохозяйственной аренды. К специализированным судам также относятся суды по делам несовершеннолетних, военные суды и коммерческие морские суды. Система административных судов Франции включает общие административные суды, специализированные административные суды, апелляционные суды и Государственный совет Республики.

Классическую модель судебной системы имеет современная Германия, где наиболее последовательно был осуществлен внешний тип специализации судов. В настоящее время систему органов судебной власти ФРГ составляют пять самостоятельных судебных подсистем: общая, административная, трудовая, финансовая, социальная юстиция. Например, специализированные трудовые суды состоят из трех уровней: окружные трудовые суды, земельные трудовые суды, Высший федеральный трудовой суд.

Во многих штатах США действуют суды специальной юрисдикции (либо самостоятельно, либо при окружных судах). Это суды по налогам, по земельным спорам, по претензиям к властям, по делам о наследовании, о нарушении правил дорожного движения и т. п. Важное место среди них занимают суды по делам несовершеннолетних, нередко соединяющие в себе и функции семейных судов. Однако в США учреждения, наделенные правом разрешать определенные споры, не являются судебными органами в классическом понимании. Зачастую это административные органы, занимающиеся квазисудебной деятельностью.

Целесообразность создания в России специализированных судов в системе судов общей юрисдикции обусловлена рядом факторов, которые будут способствовать совершенствованию российского правосудия. Главные из них состоят в следующем: 1) улучшится доступность правосудия, поскольку граждане смогут обратиться в большее количество судебных органов; 2) повысится качество выносимых судебных решений в связи с тем, что дела будут рассматривать более квалифицированные судьи, специализирующиеся на рассмотрении дел определенного вида.

Ученые выделяют две основные организационные модели судебной власти. Первая модель построения судебной системы характеризуется существованием единой системы общих судов, которые рассматривают основные виды гражданских и уголовных дел, осуществляют административный и конституционный контроль. Несмотря на столь широкую компетенцию, не исключается возможность создания специализированных судов, дополняющих систему судов общей юрисдикции. Основным признаком второй модели является то, что наряду со специализированными судами в системе судов общей юрисдикции действуют и самостоятельные специализированные суды. В этом случае судебная система государства состоит из нескольких автономных подсистем, обладающих своей компетенцией и, как правило, имеющих высшие судебные органы для каждой подсистемы.

В развитие этой модели ст. 26 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" предусмотрено создание новой группы судов — специализированных. В ч. 1 этой статьи указано: "…специализированные федеральные суды по рассмотрению гражданских и административных дел учреждаются путем внесения изменений и дополнений в настоящий Федеральный конституционный закон".

Необходимость создания в Российской Федерации специальных административных судов в системе судов общей юрисдикции обусловлена существующим законодательством, которое не в полной мере отражает специфику и особенности публично-правовых споров. Большое количество и несогласованность законодательных актов в сфере государственной власти и управления, а также пробелы в правовом регулировании порождают значительные трудности при рассмотрении судами публично-правовых споров. В России отсутствует обособленная от общей система административных судов. Действующее российское законодательство относит рассмотрение административных дел к компетенции судов общей юрисдикции и арбитражных судов в соответствии с их подведомственностью. При этом разграничение подведомственности проводится по субъектному критерию, что неизбежно влечет за собой пересечение компетенции судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Это проявляется в том, что один и тот же правовой акт может быть одновременно обжалован разными субъектами и в арбитражный суд, и в суд общей юрисдикции. Административные дела разрешаются в рамках гражданского, арбитражного судопроизводства, производства по делам об административных правонарушениях, рассмотрения дел в конституционных (уставных) судах.

В связи с этим при создании самостоятельной подсистемы административных судов в системе судов общей юрисдикции во избежание пересечения компетенции административных судов с компетенцией других судов представляется возможным наделение судов полномочиями по осуществлению административного судопроизводства по предметному, а не по персональному признаку (например, рассмотрение налоговых споров может быть полностью передано арбитражным судам). Передаваемая таким образом компетенция по рассмотрению отдельных видов административных споров должна иметь исключительный характер и четко ограничиваться, не допуская расширительной трактовки.

Социальная потребность в создании ювенальной юстиции связана с необходимостью нормализовать условия жизни и воспитания детей и подростков путем защиты их прав и свобод, оказания правового воздействия на лиц, обязанных осуществлять их воспитание, обучение, подготовку к труду, охрану здоровья несовершеннолетних. Особое место при создании системы ювенальной юстиции в интересах охраны прав несовершеннолетних, обеспечения наиболее эффективного содействия их благополучию, сокращения использования в отношении их карательных санкций делает актуальной задачу создания специализированных судов по делам семьи и несовершеннолетних. Заинтересованность Российского государства в создании специализированных ювенальных судов на современном этапе демонстрируют пилотные проекты по внедрению элементов ювенальной юстиции в Москве, Санкт-Петербурге, Саратове, Волгограде, Перми, Ханты-Мансийске, Ростове-на-Дону.

Становление специализированных ювенальных судов в системе судов общей юрисдикции на территории всей Российской Федерации сопряжено с определенными трудностями. На первоначальном этапе формирование рассматриваемых судов связано со специализацией судей на рассмотрении дел, одним из участников которых является несовершеннолетний, что в настоящее время в полной мере обеспечить не представляется возможным.

Даже в тех судах, где сделаны попытки ввести такую специализацию, судьи не рассматривают только дела несовершеннолетних. На практике отсутствие закона, закрепляющего рассмотрение дел данной категории за специальными судьями, как правило, влечет загрузку указанных судей другими находящимися в производстве суда делами. Кроме того, сегодня специализация судей по делам несовершеннолетних ориентирована только на уголовные дела. При этом из поля зрения выпадает такой участник судебного процесса, как специалист по социальной работе, наделенный правом осуществлять социально-психологическое сопровождение несовершеннолетних в судебном процессе и обеспечивать психокоррекционное содержание судебного заседания.

Между тем деятельность ювенальных судов должна обеспечить эффективную профилактику правонарушений среди несовершеннолетних; справедливость любого правового решения в отношении несовершеннолетних; защиту прав и законных интересов несовершеннолетних и молодежи при разрешении гражданских, административных и уголовных дел; социализацию личности детей в максимально благоприятных условиях жизни.

12 декабря 2011 г. принят Федеральный закон N 422-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с созданием в системе арбитражных судов суда по интеллектуальным спорам", который учредил новую систему специализированных судов. Введение специальной юрисдикции в составе специализированных судов является довольно спорной новеллой, не получившей доктринального обоснования и признания. В практике других национальных судебных систем такой подход не встречается.

Специализированные суды дают судьям возможность сосредоточиться на нюансах соответствующей категории дел и благодаря этому принимать квалифицированные решения.

§ 2. Специализированные суды в сравнительно-правовой перспективе

Анализ организации специализированных судов современных государств позволяет сделать вывод о том, что это сложный и многогранный процесс. Значение имеют политические, социальные, экономические условия, культурные традиции и т. п. Очевидно, в частности, что создание специализированных судов увеличивает бюджетные расходы.

К объективным факторам относится и форма государственно-территориального устройства (федеративная или унитарная). Нельзя отрицать и влияние национального доктринального понимания судебной власти в ее различных проявлениях. Все это предопределяет свои (национальные) варианты решения возникающих трудностей в каждом государстве. Несмотря на множественность вариантов национальной специализации судов, наблюдаются и некоторые общие тенденции. Концептуальные идеи и положения, использованные при организации деятельности специализированных судов, сформулированы как в национальных конституциях, так и в иных законодательных актах.

Основанием специализации судов послужило несколько причин:

1) политическая ситуация в стране в определенный исторический период времени. Примером воздействия конкретных исторических условий на процесс специализации судов является создание административных судов во Франции, Апелляционного трибунала по трудовым делам в Англии. Следующим примером может служить Российская Федерация, которая обрела конституционное судопроизводство после распада Советского Союза;

2) преобразование квазисудебных органов в судебные, что также может быть связано с конкретными событиями, происшедшими в государстве. Так, действовавший в РСФСР Государственный арбитраж после распада СССР был преобразован в систему арбитражных судов.

В соответствии с Основным законом ФРГ был издан Закон от 23 марта 1961 г. о преобразовании Федерального патентного ведомства в Федеральный патентный суд. В данном случае имело место создание судебного органа путем преобразования административного органа;

3) учет субъектного состава материальных правоотношений. Специализация судов по субъектному составу в основном происходит в отношении военнослужащих, несовершеннолетних. В последнем случае в основе специализации заложено желание оказать положительное воздействие на малолетних правонарушителей и потому максимально возможно скорректировать их поведение не через уголовное наказание, а профилактическими мерами. Первые суды по делам несовершеннолетних появились в Австралии (1890 г.), Канаде (1894 г.), США (1899 г.), Германии (1907–1908 гг.), Франции (1914 г.) и др.[615];

4) учет особенностей материальных правоотношений, исходя из их экономического или властно-публичного характера, в условиях увеличения объема законодательства и количества дел. В настоящее время основными побудительными мотивами выделения юрисдикции специализированных судов служит характер спорных правоотношений. Объясняется это объективной тенденцией возрастания и усложнения объема материально-правового регулирования. Право же на судебную защиту должно обеспечиваться не только предоставлением возможности обращения в суд, но и его компетентностью, отвечающей современным общественным запросам. Один из способов решения этой проблемы и заключается в индивидуализации функционального и организационного регулирования деятельности органов судебной власти по предметному признаку (например, суды по делам о наркотиках в США, суды по трудовым спорам в ФРГ).

Приведенная градация является условной, так как подчас основанием специализации является не одна, а несколько причин.

Присутствие этих вариантов в основе индивидуализации функционального регулирования деятельности специализированных судов названных выше государств свидетельствует о наличии устойчивой закономерности. Вероятно, такой подход к определению юрисдикции специализированных судов будет развиваться с учетом возрастающей потребности обеспечения высокого уровня судебной защиты во всех государствах мира.

Наряду со спецификой распределения юрисдикционных полномочий специализированных судов национальные судебные системы различаются по характеру организационных моделей построения и функционирования таких судов. В одном случае они частично автономны от судов общей юрисдикции, образуя подсистему:

а) на уровне судов первой инстанции, будучи процессуально связаны с вышестоящими судами общей юрисдикции (торговые суды во Франции, налоговые суды в некоторых штатах США);

б) на уровне судов как первой, так и апелляционной инстанций, высшим судебным органом продолжает оставаться верховный суд общей юрисдикции (военные суды ФРГ, США).

В другом случае система специализированных судов процессуально связана с собственным высшим судебным органом (трудовые, социальные и административные суды в ФРГ).

Важно отметить, что с учетом общих задач, стоящих перед судебной властью каждого государства, определяющего единый правопорядок, ряд основополагающих принципов организации и деятельность судебных органов также являются едиными. К таким принципам, в частности, относятся самостоятельность и независимость судебной власти, доступность правосудия, состязательность и возможность обжалования судебного акта, обязательность его исполнения.

В то же время некоторые принципы применяются специфическим образом, в частности, весьма своеобразно используется принцип компетентного суда с точки зрения как составности (единоличное или коллегиальное рассмотрение дела), так и статусных критериев, предъявляемых к кандидатам в судьи. Национальная специфика усматривается в реализации права на обжалование судебного акта специализированного суда.

В силу выделенной юрисдикции специализированные суды, как правило, используют определенный сегмент материального законодательства и индивидуализированное процессуальное законодательство.

Развитая процессуальная форма специализированного судопроизводства, направленная на реализацию одного из основополагающих (главных) принципов правового государства — равенство всех субъектов правоотношений перед законом, является гарантией высокого уровня обеспечения прав и законных интересов участников судопроизводства. Соответствующее приспособление процессуальных норм становится необходимым потому, что они опосредуют материально-правовые отношения, которым придан специфический характер, когда обычная методика судопроизводства по тем или иным причинам не срабатывает должным образом или когда требуется упрощенная, ускоренная или более дешевая процедура рассмотрения некоторых дел.

Будучи взаимообусловленными причинно-следственными связями, юрисдикционная компетенция судов, организационная составляющая и процессуальная деятельность в конечном счете приводят к институционализации специализированного судопроизводства.

В настоящее время научный прогресс невозможен без международного сотрудничества. Достаточно сказать, что процесс глобализации ставит перед государствами одинаковые по характеру проблемы в экономике, экологии и праве. Изучение зарубежных правовых и судебных систем является актуальным для совершенствования национального законодательства, в частности по вопросам образования судов специальной юрисдикции.

Процесс специализации российских судов на современном этапе должен заимствовать опыт других государств. Критический подход здесь будет проявляться в том, чтобы избежать механического копирования действующих моделей. Соблюдение разумного баланса между необходимостью и возможностями государства и экономическими условиями жизни общества будет способствовать повышению эффективности национального правосудия. Доводы о том, что граждане всегда заинтересованы в минимуме судебных учреждений и инстанций (при том, что одной из наиболее сложных и острых проблем обычно становится разграничение компетенции между судами (в нашем случае — специализированными и общей юрисдикции)), не отвечают на вопрос о том, как повысить уровень судебной защиты прав и законных интересов граждан и организаций[616], тогда как именно этот вопрос является основополагающим.

Представляется, что из названной выше триады факторов, приводящих к специализации судов (юрисдикция, структурная организация и процессуальная деятельность), основополагающей является юрисдикция.

В российской юридической литературе на этот счет существуют иные точки зрения. Так, говорится о том, что "признание или непризнание за арбитражными судами характера специализированных будет зависеть от того, в каком аспекте рассматривается собственно судебная специализация. На основании анализа положений Федеральных конституционных законов "О судебной системе Российской Федерации", "Об арбитражных судах в Российской Федерации", АПК РФ 2002 г., а также зарубежного опыта функционирования специализированных судов[617] можно указать на основные признаки специализированных судов: во-первых, целью учреждения специализированных судов является создание необходимых организационных и процедурных условий для наиболее эффективного рассмотрения категории дел, имеющей широкую распространенность и (или) особую социальную значимость; во-вторых, такие суды учреждаются в рамках существующих систем судов общей юрисдикции, обладающих общей компетенцией (трудовой суд — в системе судов общей юрисдикции); в-третьих, предметная компетенция таких судов определена исчерпывающим образом; в-четвертых, это суды, рассматривающие, как правило, дела только по первой инстанции, а вышестоящими инстанциями для них служат суды с более общей компетенцией[618][619]. Из приведенной цитаты следует, что основой специализации судов являются организационные и процедурные условия. Эти обстоятельства несомненно важные, однако они не могут быть причинами специализации судов, так как они производны от выделенной юрисдикции.

Нельзя согласиться с еще одним довольно распространенным мнением о тенденции специализации национальных судебных систем. Утверждается, что такая специализация влечет разделение судебной власти и ее ослабление, а также развитие конкуренции между судами различных юрисдикций и разнородность правоприменительной практики[620].

Процесс специализации национальных судебных систем имеет длительную историю, исчисляемую иногда столетиями. Такая устойчивость данного государственного целеполагания в наиболее развитых странах мира свидетельствует о позитивном результате, а не о том, что какие-либо издержки специализации юридических полномочий превалируют.

Если бы качество отправления правосудия при этом не выигрывало, более чем вероятно, что опыт специализации судов был бы приостановлен. Однако наблюдается обратное — происходит его развитие. Одним из примеров служит преобразование квазисудебных органов в судебные, о чем говорилось выше. По существу, имеет место процесс усиления судебной власти, в которой общество и государство все в большей степени заинтересованы.

В заключение будет уместно отметить, что специализированные суды не имеют ничего общего с чрезвычайными судами. Такие суды создаются, как правило, в исключительных случаях — в период войны, государственного переворота или революции. Они могут создаваться авторитарными режимами в основном для рассмотрения уголовных дел. Чрезвычайные суды решают текущие политические вопросы. Дела рассматриваются с нарушением принципов гласности, состязательности, презумпции невиновности, права обвиняемого на защиту, исключаются возможности пересмотра судебного решения. Поэтому чрезвычайные суды имеют ярко выраженный карательный характер. Они по сути не являются судами в том понимании, какое придается судебной власти международным сообществом[621]. Не случайно в большинстве современных государств прямо оговаривается невозможность их создания. В частности, в Российской Федерации такой запрет предусмотрен ч. 3 ст. 118 Конституции РФ.

Глава 25. Развитие административной юстиции

§ 1. Доктринальные подходы к формированию административной юстиции

Вопрос о создании самостоятельной системы административной юстиции в Российской Федерации находится в стадии обсуждения.

Началом основных дискуссий на данную тему послужило Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 сентября 2000 г. N 29 "О внесении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проектов Федеральных конституционных законов "О федеральных административных судах в Российской Федерации", "О внесении дополнений в Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" и "О внесении изменений и дополнений в Федеральный конституционный закон "О военных судах Российской Федерации".

Законопроект был рассмотрен Государственной Думой РФ 22 ноября 2000 г. в первом чтении.

Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 16 ноября 2006 г. N 55 в Государственную Думу внесен проект Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации. Слушания по данному законопроекту Государственной Думой не проводились.

За прошедшие годы идея образования административных судов приобрела как сторонников, так и оппонентов[622].

Представляется, что рассмотрение вопросов образования административных судов, организации административного судопроизводства невозможно без обязательного анализа таких важных аспектов права, как понятие правосудия, роль судов в современном обществе, организационные способы повышения эффективности их деятельности и др. Такой подход неизбежно переводит разговор в плоскость действия причинно-следственных связей.

В первую очередь должна быть определенность в том, имеются ли в российской правовой системе объективные предпосылки к введению административного правосудия.

В соответствии с ч. 1 ст. 118 Конституции РФ правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом.

В Российской Федерации распространена точка зрения о том, что правосудие — форма государственной деятельности, которая заключается в рассмотрении и разрешении судом отнесенных к его компетенции дел об уголовных преступлениях, о гражданских спорах и др.[623]. В Большом энциклопедическом словаре правосудие определяется как форма государственной деятельности по рассмотрению и разрешению судом уголовных и гражданских дел[624].

Приводимые определения правосудия основаны на правовых постулатах времен существования СССР, когда и речи не могло быть о разделении государственной власти. В Советском Союзе господствовала социалистическая политико-правовая доктрина, которая отвергала принцип разделения властей как буржуазный и неприемлемый. Признавалась единая государственная власть Советов в виде представительных органов. Как следствие, возможности судебного оспаривания решений и действий органов власти, их должностных лиц были крайне ограничены. Российские суды рассматривали уголовные и гражданские дела, руководствуясь УПК РСФСР и ГПК РСФСР. Вместе с тем суды не признавались органами государственной власти.

Более того, существовало мнение о том, что применение судом мер административного принуждения нельзя признавать правосудием[625]. Почти через 30 лет была высказана позиция о том, что к правосудию относится применение мер административного принуждения только судом, но не судьей[626]. Разница во взглядах малозаметная, если учитывать, что в настоящее время в судах общей юрисдикции большинство дел по первой инстанции рассматривается судьей единолично.

В современной России изменились политическое устройство общества, его социально-экономические основы и правовая система. Новый правовой рельеф Российской Федерации определяется в первую очередь положениями Конституции РФ.

Конституцией РФ в ч. 2 ст. 118 административное судопроизводство предусмотрено в качестве отдельной формы осуществления судебной власти. Данное конституционное положение, несмотря на свою очевидную безальтернативность относительно судьбы административного правосудия, не является единственным. Конституция РФ содержит и ряд других не менее важных конституционных принципов, напрямую имеющих отношение к обсуждаемой теме. Причем, как показывает анализ данных конституционных положений, появляется дополнительная возможность, позволяющая глубже понять предопределенность административного судопроизводства, правовой фундамент его существования.

Отметим, что ценность данных конституционных положений заключается еще и в том, что не все они сформулированы в гл. 7 "Судебная власть" Конституции РФ. Таким образом, сущностью своего содержания конституционные предписания усиливают позиции административного правосудия по защите прав, свобод и интересов человека и гражданина, а также всего общества, повышают надежность системы государственных гарантий.

В частности, ч. 2 ст. 118 Конституции РФ по своей смысловой нагрузке взаимосвязана со ст. 10 Конституции РФ — о разделении государственной власти в Российской Федерации. Каждая ветвь государственной власти решает присущие только ей задачи. Тем самым внутри самой государственной власти формируется система сдержек и противовесов. При этом система сдержек и противовесов не разъединяет, а, наоборот, предполагает взаимодействие и взаимозависимость законодательных, исполнительных и судебных органов государственной власти, образуя эффективный правовой механизм управления Российским государством.

Важно также отметить, что данная система сдержек и противовесов, кроме всего прочего, предполагает взаимный контроль органов государственной власти, с тем чтобы бесконтрольность не привела к нарушению прав и свобод граждан, прав и интересов организаций со стороны каких-либо органов государственной власти. Речь идет о контроле не как о чрезвычайной мере, а как о постоянной составляющей деятельности указанных органов государственной власти потому, что взаимное дисциплинирование органов государственной власти является одним из условий эффективного разделения государственной власти и обоснованием такого разделения.

Взаимные контрольные полномочия у органов государственной власти требуются в целях выполнения каждым из них, а также органами местного самоуправления и должностными лицами обязанности соблюдать Конституцию РФ и законы (ч. 2 ст. 15 Конституции РФ).

Функциональная роль органов судебной власти заключается в осуществлении правосудия (ч. 1 ст. 118 Конституции РФ), которое обеспечивает непосредственное действие прав и свобод человека и гражданина, определяющих смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, а также местного самоуправления (ст. 18 Конституции РФ). Другими словами, органы судебной власти на основе принципов независимости и самостоятельности решают свою главную задачу — осуществляют правозащитную функцию.

Наличие у органов судебной власти права на осуществление правосудия во имя защиты прав, свобод и интересов человека и всего российского общества, необходимость участия в системе взаимоконтроля фактически означает, что они имеют полномочия контроля за деятельностью законодательных и исполнительных органов государственной власти.

В силу таких полномочий на органы судебной власти возлагается задача по проведению в жизнь идеи верховенства права, имеющей комплексный характер в контексте разделения государственной власти, удержания в правовом русле и уравновешивания устремлений других органов государственной власти. Таким образом, Конституцией РФ впервые в российской истории предусмотрено право органов судебной власти осуществлять контроль за некоторыми аспектами деятельности органов законодательной и исполнительной власти, затрагивающими права и свободы человека и гражданина. Тем самым суды приобрели способность вносить свою лепту в формирование и функционирование сильной, ответственной государственной власти в целом. Без этого невозможно становление и развитие демократического, правового государства, обязанностью которого и является признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина (ст. 2 Конституции РФ). Только при соблюдении данных условий государство становится гарантом свободы личности.

Рассматривая соответствующие дела, органы судебной власти выносят окончательные решения, давая оценку действиям законодательных и исполнительных органов государственной власти на соответствие таких действий правам и свободам человека и гражданина, закрепленным в том числе в Конституции РФ.

Данные права и свободы человека и гражданина, во-первых, являются источником формирования потенциала, превращающего личности в субъектов возникающих и развивающихся правоотношений. Во-вторых, они же служат главным ориентиром для органов судебной власти при осуществлении правосудия в различных конфликтных ситуациях.

Судебная защита прав и свобод каждого, предусмотренная ч. 1 ст. 46 Конституции РФ, как правило, ассоциируется с гражданами или правами и интересами организаций, однако данное конституционное положение получило развитие в других конституционных нормах. Так, согласно ч. 1 ст. 85 Конституции РФ Президент РФ может использовать согласительные процедуры для разрешения разногласий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ, а также между органами государственной власти субъектов РФ. В случае недостижения согласованного решения он может передать разрешение спора на рассмотрение соответствующего суда. Кроме того, в ст. 133 Конституции РФ местное самоуправление в Российской Федерации гарантируется правом на судебную защиту. И в первом, и во втором случаях судебная защита не может быть осуществлена без использования органами судебной власти в необходимых ситуациях контрольных полномочий, причем речь идет о деятельности не только Конституционного Суда РФ, если говорится о соответствующем суде. Возможность рассмотрения административных дел в судах общей юрисдикции, в частности, предусматривает ст. 126 Конституции РФ, определяя компетенцию Верховного Суда РФ.

Конституционные положения об административном правосудии дополняются ст. ст. 4, 26 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации". Из норм, содержащихся в названных статьях, следует, что специализированные федеральные суды по рассмотрению гражданских и административных дел могут быть учреждены в системе федеральных судов общей юрисдикции.

Существенным усилением правового обоснования необходимости образования специализированного административного судопроизводства служит Федеральный конституционный закон "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации". В ст. ст. 10 и 18 он предусматривает наличие в структуре Верховного Суда РФ судебной коллегии по административным делам, состав которой был утвержден Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 10 марта 2011 г. N 3 "Об утверждении составов судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации". Такой подход согласуется, в частности, с ч. 3 ст. 128 Конституции РФ о том, что полномочия, порядок образования и деятельность Верховного Суда РФ устанавливаются федеральным конституционным законом.

Таким образом, ч. 2 ст. 118 Конституции РФ, предусматривающая административное судопроизводство, серьезно подкрепляется совокупностью иных конституционных положений и нормами федеральных конституционных законов. Можно сказать, что в настоящее время в Российской Федерации заложены основы специализации органов судебной власти в части административного правосудия.

Тем не менее по-прежнему высказываются предложения, не учитывающие этого обстоятельства и фактически возвращающие то понимание правосудия, которое существовало в условиях СССР, когда суды рассматривали лишь дела по жалобам на неправильность в списках избирателей. Например: "Анализ современной научной литературы позволяет сделать вывод, что в последние годы в российской правовой теории обоснованно утверждается положение, согласно которому правосудие является основной, но не единственной функцией судебной власти. Высказано мнение, что судебная власть наряду с отправлением правосудия проявляется также через осуществление контроля за законностью и обоснованностью действий и решений органов и должностных лиц; вынесение частных определений и постановлений; судебный надзор вышестоящих судов в целях проверки правомерности решений нижестоящих судов; разъяснение действующего законодательства на основе данных судебной практики"[627]. В.В. Скитович относит к функциям судебной власти правосудие, юрисдикционный контроль, формирование судейского корпуса и руководство судебной практикой[628]. По мнению В.П. Божьева, функцией судебной власти является правосудие, а судебный контроль, формирование судейского корпуса, руководство судебной практикой являются полномочиями судебной власти, видами ее реализации[629].

Необходимость введения судебного контроля в судебную деятельность в том или ином виде и расширения области его применения аргументированно подчеркивается в трудах многих ученых[630]. По мнению Ю.И. Стецовского, чтобы эффективно защищать права человека и оберегать общество от разрушительных социальных конфликтов, суд должен иметь возможность влиять на другие ветви власти, сдерживать и уравновешивать их[631]. "Правосудие, — пишет М.Р. Гумба, — есть важнейшее, но не единственное проявление судебной власти. Помимо правосудия судебная власть выполняет и другие полномочия. Контроль за решениями и действиями органов исполнительной власти проявляется также в праве судов осуществлять контроль за законностью и обоснованностью правоохранительных органов, и особенно в тех случаях, когда есть опасность ограничения прав и свобод гражданина"[632]. Это означает, что подлинно независимая и самостоятельная судебная власть в правовом государстве должна обладать рядом контрольных полномочий по отношению к другим ветвям государственной власти. В.А. Лазарева применительно к предварительному следствию также отмечала важность судебного контроля за деятельностью, осуществляемой на предварительном следствии, и указывала, что "правосудие — не только результат судебной деятельности, но и процесс достижения этого результата. Частью процесса и необходимым условием справедливого разрешения дела является судебный контроль"[633].

Другие авторы полагают, что судебный контроль правосудием не является и составляет самостоятельную судебную функцию, т. е. судебная власть реализуется в двух направлениях: осуществления правосудия и судебного контроля.

Представляется, что противоречие во мнениях сторонников названных точек зрения заключается в сформировавшихся в науке различных подходах к толкованию термина "правосудие". Разрешение судом вопросов, относящихся к предмету доказывания по делу, является правосудием в своем чистом, узком, но соответствующем его этимологическому значению смысле. "Когда говорят о правосудии в собственном смысле слова, то имеют в виду сравнительно узкую сферу реализации власти суда: вынести приговор (решение) о возможности и необходимости применения к отдельному гражданину государственного принуждения в виде наказания при установлении его вины в совершении преступления или о необходимости применения к отдельному гражданину государственного принуждения в виде наказания при установлении его вины в совершении преступления"[634], — отмечает З.С. Лусегенова.

Приведенные доводы, отрицающие тождество между понятием "правосудие" и "контрольные полномочия органов судебной власти", приводят к тому, что юрисдикционные полномочия судов также сужаются, тогда как понятие "юрисдикция" исторически и на международном уровне сложилось как "полномочия судебной власти на осуществление правосудия". "Это властное полномочие, которое представляет собой "правоговорение", акт провозглашения права органом, имеющим право судить, то есть имеющим прерогативу разрешать конфликты принудительным для сторон образом. Функция "juris dictio" — основная функция судьи, она неразрывно связана с функционированием "третьей власти" — судебной"[635].

Именно через юрисдикцию определяется подведомственность дел Конституционному Суду РФ, судам общей юрисдикции и арбитражным судам, а также распределяется подсудность дел между нижестоящими и вышестоящими судами системы судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Тем самым производится разграничение той сферы правосудия, в которой суды осуществляют контрольные полномочия.

Нельзя согласиться с указанными выше авторами и потому, что они, по существу, лишают Конституционный Суд РФ статуса органа правосудия, так как он не рассматривает ни уголовные, ни гражданские дела. Вопросы уголовного и гражданского судопроизводства обсуждаются им в порядке реализации своих контрольных полномочий при оспаривании соответствующих норм федерального конституционного закона или федерального закона на соответствие Конституции РФ.

Более точное определение правосудия предложено Т.А. Савельевой: "Правосудие — самостоятельный, независимый вид государственной деятельности по реализации судебной власти путем осуществления конституционного, гражданского, уголовного и административного судопроизводства"[636].

Признание правосудной всей деятельности органов судебной власти, затрагивающей право давать оценку фактическим данным на основании соответствующих правовых норм, согласуется с ч. 2 ст. 118 Конституции РФ, в соответствии с которой судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Административное судопроизводство в этом случае выступает как самостоятельная форма административного правосудия.

Аналогичное понимание правосудия отражено в Постановлении Конституционного Суда РФ от 31 января 2011 г. N 1-П.

Сегодня в Интернете можно найти мнения не только российских, но и зарубежных исследователей относительно понимания ими правосудия.

Так, правосудие называют видом правоохранительной и правоприменительной государственной деятельности, в которой реализуется судебная власть.

Довольно часто понятие правосудия отождествляется со справедливостью, которая в свою очередь зависит от культуры, как и культура зависит от религии, этики, создающих ценности, влияющие на понятие справедливости; хотя можно найти общие для большинства государств принципы справедливости, невозможно сформулировать единое понятие справедливости, как и правосудия.

Некоторые исследователи рассматривают понятие правосудия как качество быть правым или справедливым. Многие философы, теологи и другие ученые определяют правосудие как надлежащую организацию вещей и людей. В основе понятия правосудия находится баланс, который является правильным, справедливым и соответствующим. Правосудие также включает действия, обеспечивающие право, равно как и работу полиции, судей и суда.

Правосудие — концепция моральной правоты, основывающаяся на этике, рациональности, праве, естественном праве, религии, справедливости и объективности, а также предусматривающая наказание за нарушение соответствующих социальных норм[637].

Английский словарь Коллинза дает следующие варианты определения правосудия:

1) качество или факты, требующие разрешения;

2) принцип, определяющий, как должны быть разрешены дела;

3) принцип, согласно которому наказание должно быть пропорциональным совершенному проступку;

4) реализация права в соответствии с предписанными и принятыми принципами;

5) соответствие праву, юридической действительности;

6) добросовестное поведение[638].

В других иностранных словарных изданиях можно прочитать следующие определения правосудия:

это реализация власти с целью защиты прав и свобод, посредством присуждения компенсации или определения наказания[639];

это качество быть справедливым, беспристрастным; принцип или идеал, помогающий справедливо разрешать дела; установление и определение прав согласно праву или праву справедливости[640];

это справедливое и надлежащее применение законов в соответствии с естественным правом, согласно которому ко всем лицам, независимо от их этнического происхождения, имущественного положения, расы, религии и т. д. должно быть равное обращение без пристрастия[641].

Итак, содержанием правосудия следует признавать не только рассмотрение уголовных, гражданских дел и дел об административных правонарушениях, а всех дел, требующих разрешения с использованием критериев законности и справедливости.

Известно, что право представляет собой сложную социальную категорию. Безусловно, результативность правового регулирования общественных отношений определяется в основном тремя факторами, а именно: глубиной научных исследований, качеством законодательного продукта и грамотным правоприменением, причем эти факторы между собой взаимосвязаны и взаимообусловлены. Как следствие, эффективность деятельности органов судебной власти при осуществлении правосудия в любой юрисдикции также зависит от многих составляющих, но в первую очередь от проработанности доктрины права и качества законодательства, как материального, так и процессуального. Отметим, что значимость последнего фактора ничуть не меньшая по сравнению с законодательством, на основании которого возникают и развиваются материальные правоотношения.

Юрисдикция, хотя и регулируется нормами процессуального законодательства, все-таки ориентирована на разграничение материальных правоотношений. Таким образом, сущность данного института должна осмысливаться комплексно, т. е. на анализе не только процессуальных, но и материальных норм. Кроме того, во внимание должна приниматься вся ситуация с распределением контрольной юрисдикции среди органов судебной власти Российской Федерации.

Согласно ст. 36 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" основанием к рассмотрению дела Конституционным Судом является обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции РФ закон или иной нормативный акт, договор между органами государственной власти, не вступивший в силу международный договор, или обнаружившееся противоречие в позициях сторон о принадлежности полномочий в спорах о компетенции, или обнаружившаяся неопределенность в понимании положений Конституции РФ, или выдвижение Государственной Думой обвинения Президенту РФ в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления.

В 16 субъектах РФ действуют конституционные и уставные суды, проверяющие нормативные правовые акты, принятые органами государственной власти этих субъектов, на соответствие региональным конституциям и уставам.

Контрольные полномочия судов общей юрисдикции используются в уголовном судопроизводстве. В соответствии с п. 56 ст. 5 УПК РФ уголовное судопроизводство представляет собой досудебное и судебное производство по уголовному делу. На досудебной стадии применение контрольных правомочий возможно, если это предусмотрено конституционными нормами, например, ограничение права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ). Далее, согласно ч. 1 ст. 125 УПК РФ постановления дознавателя, следователя, руководителя следственного органа об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд по месту производства предварительного расследования.

На основании ч. 4 ст. 30.1 КоАП РФ возможна проверка законности отказа в возбуждении дела об административном правонарушении.

Следует отметить, что в принципиальном плане наблюдается сходство между уголовным судопроизводством и производством по делам об административных правонарушениях (обвинение в совершении правонарушения со стороны государства, презумпция невиновности и т. д.), поэтому неслучайно контрольные полномочия органов судебной власти на осуществление как прямого, так и косвенного контроля по нормам УПК РФ и КоАП РФ "вшиты" в рамки соответствующего производства, ибо они направлены на достижение тех же задач, на решение которых в целом нацелено уголовное судопроизводство (ст. 6 УПК РФ) и производство по делам об административных правонарушениях (ст. 1.2 КоАП РФ).

Такой контроль органов судебной власти, являясь частью уголовного судопроизводства и производства по делам об административных правонарушениях, не требует выделения самостоятельной процессуальной регламентации. Необходимая в этом случае детализация вполне рационально проводится в УПК РФ и КоАП РФ, так как в обоих случаях речь идет о проверке правомерности действий органов обвинения — оправданно, что на них возлагается обязанность подтверждать законность своих действий.

Содержание контрольных полномочий судов общей юрисдикции вне связи с уголовным судопроизводством и производством по делам об административных правонарушениях определяется ст. ст. 24 — 27 ГПК РФ. Эти суды, в частности, рассматривают дела об оспаривании нормативных правовых актов органов государственной власти субъектов РФ, затрагивающих права, свободы и законные интересы граждан и организаций.

Юрисдикционные контрольные полномочия арбитражных судов в процессе правосудия направлены на проверку соответствия нормативных правовых актов, затрагивающих права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в случаях, предусмотренных ст. 29 АПК РФ и другими федеральными законами.

Суды общей юрисдикции рассматривают также уголовные, гражданские дела и дела об административных правонарушениях. Две последние категории дел рассматривают и арбитражные суды. При этом может производиться так называемый косвенный контроль во исполнение ч. 2 ст. 120 Конституции РФ, выражающийся в том, что суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом.

ГПК РФ содержит подраздел III "Производство по делам, возникающим из публичных правоотношений". Правовые нормы названного подраздела регулируют, в частности, производство по делам о признании недействующими нормативных правовых актов полностью или в части (гл. 24) и производство по делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих (гл. 25).

В АПК РФ сформулирован раздел III "Производство в арбитражном суде первой инстанции по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений". В содержании раздела усматривается некая аналогия с ГПК РФ, в частности, правовые нормы гл. 23 регулируют рассмотрение дел об оспаривании нормативных правовых актов, а гл. 24 — рассмотрение дел об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных федеральным законом отдельными государственными или иными публичными полномочиями должностных лиц.

Представляется, что такой дуализм правового регулирования разрешения споров, у которых, по существу, одна правовая природа, неоправданно усложняет систему судебной защиты, делает ее менее устойчивой, в частности из-за возникающих вопросов о подведомственности дел.

Еще более уязвимым является решение законодателя о регулировании фактически административного судопроизводства в рамках гражданского процесса. Факт включения в гражданский процесс процессуальных норм, регулирующих рассмотрение дел, возникающих из публичных правоотношений, говорит о том, что тем самым установлен не административно-судопроизводственный, а гражданско-судопроизводственный порядок защиты прав и свобод, нарушаемых актами или действиями органов государственной власти, органов местного самоуправления, их должностными лицами.

В связи с этим показательно даже такое незначительное обстоятельство, что в названии раздела III АПК РФ на первое место поставлены административные правоотношения. Другая и более значительная особенность заключается в том, что ГПК РФ имеет раздел I, названный "Общие положения". В подразделе III "Производство по делам, возникающим из публичных правоотношений" гл. 23 тоже названа "Общие положения". Данному повторению есть только одно объяснение: правовые нормы, включенные в раздел I ГПК РФ, по своей функциональной нагрузке полностью корреспондируют с правовыми нормами других разделов ГПК РФ. Однако такого взаимодействия не происходит с нормами, включенными в гл. 24 — 26 подраздела III "Производство по делам, возникающим из публичных правоотношений", поэтому и понадобилась дополнительная "надстройка".

После принятия ГПК РФ прошло достаточно времени для того, чтобы сделать углубленные выводы о том, насколько наше понимание производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, в момент принятия ГПК РФ (АПК РФ) соответствовало современным представлениям. К сожалению, приходится констатировать, что называемые в юридической литературе отличия производства, возникающего из публичных правоотношений, от других видов производства, предусмотренных ГПК РФ, в частности от искового, уже не отвечают всем требованиям судебной деятельности. По крайней мере, в практике судов общей юрисдикции встречаются случаи, которые не вписываются в понятие административного правового спора, сформулированное исходя из действующих норм производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, а не из сути материально-правовых отношений.

Обращает на себя внимание тот факт, что среди правоведов практически отсутствуют какие-либо споры относительно концептуальных воззрений на конституционное и уголовное судопроизводства. Обсуждения затрагивают какие-то локальные темы в целях повышения эффективности названных видов судопроизводства[642].

Специфика конституционной юрисдикции характеризуется в том числе и самостоятельной процессуальной регламентацией (ст. 125 Конституции РФ, ст. ст. 29 — 110 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации"). Осуществление прямого контроля, в частности за соответствием нормативных правовых актов вышестоящим по иерархии нормативным правовым актам и при оспаривании решений, действий, названных гл. 25 ГПК РФ, также предполагает выделение самостоятельного процессуального регулирования в форме административного судопроизводства. Такая необходимость объясняется рядом дополнительных факторов.

Отличительной особенностью научных исследований на тему оспаривания нормативных правовых актов полностью или в части, а также оспаривания решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих является то, что они ориентированы на гражданское процессуальное и арбитражное процессуальное законодательство[643].

Высказываются предложения о том, что возникающие спорные проблемы могут быть решены в рамках гражданского судопроизводства[644]. Они основаны на идеях универсальности гражданского процесса и не учитывают главного (функционального) разделения государственной власти и необходимости существования механизма сдержек и противовесов.

В юридической литературе имеются сомнения даже относительно того, является ли административным спор о признании недействительным нормативного правового акта[645].

Приведенная выше конституционная концепция административного правосудия в целях своего развития предполагает детальное организационно-правовое исследование на иных принципах, и они должны обсуждаться в первую очередь.

Согласно ст. 2 ГПК РФ задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов РФ, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений. Гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду.

Из приведенной нормы следует, что гражданский процесс опосредует материально-правовые нормы в тех случаях, когда появляется угроза развитию гражданских, трудовых и иных правоотношений, возникших на их основе.

Наиболее неясной частью этой нормы является часть, выраженная словами "иные правоотношения". Тем не менее эта неясность не позволяет утверждать, что речь идет об административных правоотношениях. Дело в том, что нормы ГПК РФ предназначены для разрешения споров по поводу тех прав и обязанностей, которые субъекты материальных правоотношений приобретают всегда по своей воле и в своих интересах, тогда как для возникновения административных правоотношений это условие не является определяющим.

Споры в сфере правоотношений, основанных на волеизъявлении самих субъектов (область частного права), не затрагивают вопросов о государственной власти, ее функциональном разделении и исполнении, поэтому они не требуют для своего разрешения прямых контрольных полномочий. Наоборот, конфликты в связи с административными правоотношениями, т. е. управленческими отношениями, непременно предполагают наличие контрольных полномочий. Выходит, правовая природа спорных материальных правоотношений играет решающую роль в избрании судопроизводственной формы для разрешения спора.

Другими словами, нормы гражданского процесса обязательно опосредуют правосудие, но они не способны придать ему качество контрольной власти. Возможность осуществления косвенного контроля не опровергает сказанного, когда нормативный правовой акт рассматривается только на предмет его приемлемости для конкретной ситуации. Здесь контрольные полномочия имеют сопутствующий характер и узкое применение, не являясь самостоятельным направлением деятельности органов судебной власти.

Таким образом, гражданское судопроизводство не предназначено для обсуждения вопросов, имеющих отношение к системе сдержек и противовесов в разделении государственной власти. Напрашивается вывод о том, что эта проблема должна разрешаться путем образования специальной юрисдикции, а именно административной. При таком подходе достигается полноценный баланс сил в механизме сдержек и противовесов.

ГПК РФ фактически опосредует спорные материальные правовые отношения, основанные на нормах как частного, так и публичного права, в ситуациях отсутствия равенства и автономии воли одного из субъектов правоотношений. Аналогичная ситуация имеет место и в АПК РФ. Это при том, что если иное не предусмотрено законом, само гражданское законодательство не применяется к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям (ч. 3 ст. 2 ГК РФ).

Нельзя не учитывать, что сложноорганизованная совокупность материальных норм административного права имеет свои особенности как в наборе фактических обстоятельств, так и в предмете и методе правового регулирования. Специфика заключается и в том, что нормы административного права часто регулируют общественные отношения во взаимосвязи с нормами других отраслей права. Применительно к контрольным полномочиям органов судебной власти это означает, что речь идет о межотраслевом анализе возникающих правовых ситуаций, поэтому для формирования безупречной правовой позиции по спорным правоотношениям, возникающим на основании норм публичного права, требуются такие процедуры, которые не используются в исковом производстве, например, учитывающие своеобразие проблемы состязательности. Тем не менее, несмотря на разную правовую природу материальных и процессуальных правоотношений, суд вынужден руководствоваться началами гражданского процесса, лежащего в основе искового производства.

Зарубежный опыт показывает, что такие дела включены в сферу административного правосудия. Однако при написании данной главы используется понятие "дела, возникающие из публичных правоотношений", как это предусмотрено нормами ГПК РФ.

В настоящее время производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, активно используется для защиты прав и свобод физических лиц и прав и законных интересов юридических лиц.

Так, судами общей юрисдикции о признании нормативных правовых актов незаконными с вынесением решения рассмотрено 5862 дела в 2008 г., 4096 дел — в 2009 г. и 3966 дел — в 2010 г. Удовлетворено соответственно в 2008 г. 4359 заявлений, или 74,36 %, в 2009 г. — 2646 заявлений, или 64,5 %, в 2010 г. — 2536 заявлений, или 63,9 %.

По обращениям об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных или муниципальных служащих рассмотрено с вынесением решения 58934 дела в 2008 г., 70530 дел в 2009 г. и 78438 дел в 2010 г. При этом в 2008 г. было удовлетворено 34633 заявления, или 58,7 %, в 2009 г. — 38848 заявлений, или 55 %, в 2010 г. — 40720 заявлений, или 52 %.

Приведенные результаты работы судов общей юрисдикции являются убедительным доказательством того, что фактически административное правосудие занимает активные позиции в механизме системы сдержек и противовесов. Показательны они и с точки зрения объективности судов общей юрисдикции при оценке фактических обстоятельств в контексте действующих правовых норм. У зарубежных юристов, исследующих российское судебное правоприменение, присутствует определенная доля скептицизма в этом отношении. Так, отмечается, что в России "по большей части решения судов в сфере административной юстиции выносились объективно"[646]. По существу это означает, что имеются и необъективные решения. Уместно отметить, что корректность данного утверждения предполагает ссылку на какие-то убедительные источники или научно разработанные методологии.

Несмотря на то что приведенные статистические показатели несут позитивную информацию, нельзя делать выводы о решении всех проблем относительно контрольных полномочий судов общей юрисдикции по проверке соответствия федеральным законам и иным вышестоящим по иерархии нормативным правовым актам решений и действий органов законодательной и исполнительной власти, органов местного самоуправления.

Указанные статистические данные ни в коей мере не могут быть оценены также в качестве дополнительного подтверждения универсальности гражданского судопроизводства. Возможности этого вида судопроизводства, несомненно, значительны, но также несомненно, что они ограничены. Так, вопросы защиты права собственности опосредуются не только нормами гражданского процесса, но и нормами уголовного законодательства и законодательства об административных правонарушениях, как материального, так и процессуального. То же самое имеет место в отношении защиты чести и достоинства. Приведенные примеры означают, что гражданское судопроизводство неспособно опосредовать юрисдикцию по рассмотрению уголовных дел и дел об административных правонарушениях. Оно не может быть использовано также при осуществлении конституционного судопроизводства, и это особенно значимо.

Общепризнана особенность процессуального оформления конституционной юрисдикции в целях осуществления непосредственного (прямого) контроля на соответствие нормативных правовых актов конституционным положениям. В то же время с функциональной точки зрения проведение аналогий с конституционным правосудием возможно в отношении только непосредственного (прямого) контроля органов судебной власти за соответствием содержания нормативных правовых актов вышестоящим по иерархии нормативным правовым актам. Сходство правовой природы этих юрисдикций заключается в главном — и в гражданском, и в конституционном судопроизводстве в порядке осуществления контрольных полномочий органов судебной власти проверяется деятельность органов государственной власти, как законодательной, так и исполнительной.

Уточнение вида органов государственной власти, принимающих нормативные правовые акты и подпадающих под контрольные полномочия не Конституционного Суда РФ, а судов общей юрисдикции и арбитражных судов, служит дополнительным подтверждением единства правовой природы данных юрисдикций. В понятие "нормативные правовые акты", содержание которых проверяется, в частности, по нормам ГПК РФ, включаются в том числе и законодательные акты, принятые органами законодательной власти субъектов РФ. Например, в соответствии с ч. 1 ст. 1.3.1 КоАП РФ субъекты РФ вправе устанавливать своими законами административную ответственность за нарушение законов и иных нормативных правовых актов субъектов РФ, нормативных правовых актов органов местного самоуправления. Такие законы по мотиву их противоречия федеральным законам в настоящее время оспариваются в судах общей юрисдикции по правилам гл. 24 ГПК РФ[647].

Вся деятельность органов судебной власти по осуществлению правосудия основана на нормах процессуального законодательства, поэтому важно, чтобы процедура рассмотрения дел каждой отличающейся категории была детально законодательно регламентирована.

Анализ действующего материального и процессуального законодательства, используемого во всех видах судопроизводства, позволяет сделать вывод о том, что процедура доказывания обстоятельств, имеющих отношение к предмету спора или происшествию, имеет особое значение и является одним из существенных процессуальных элементов. Тем самым институт доказывания наряду с другими правовыми характеристиками должен быть индивидуализирован в соответствии с каждым видом судопроизводства и, более того, "подстроен" под существенные особенности внутри соответствующего судопроизводства.

В свою очередь, возможность смешения правил доказывания, кроме всего прочего, не позволит органам судебной власти надлежащим образом осуществить свои правозащитные функции, т. е. гарантии судебной защиты снижаются. Такая причинно-следственная связь является концептуально важной и должна учитываться доктриной права, законодателем и правоприменителем.

В связи с этим не суд, но закон должен определять форму судебной защиты. Лицо, обратившееся за защитой своих прав и свобод в органы судебной власти, также не всегда вправе ее выбирать. Такой подход не противоречит тому, что возможность выбора заявителем формы защиты своих прав и свобод является одним из критериев правового государства (ч. 2 ст. 45 Конституции РФ). Наоборот, учет и использование особенностей способов доказывания увеличивает варианты судебной защиты, улучшает ее качество. Представляется не случайным то, что нормативные положения ст. 11 ГК РФ предусматривают наличие множественности форм судебной защиты гражданских прав. Несмотря на своеобразие законодательного решения по редакции п. 2 названной статьи, в ней закрепляется важное правило о том, что решение, принятое в административном порядке, может быть оспорено в суде. В ст. 13 ГК РФ оно получило свое развитие.

Таким образом, основополагающим критерием, определяющим форму судебной защиты, должно служить содержание материальных правоотношений, по поводу которых возник спор или которые были нарушены. Рациональность такого подхода очевидна, ибо приоритет отдается сути правового явления, форма же решает свои вспомогательные задачи, в том числе через вид судопроизводства, оттеняя эту суть.

Превалирующее специфическое понимание многими представителями науки роли гражданского процесса влияет на синхронизацию действий всех элементов механизма судебной защиты как частных, так и публичных интересов, сформулированных в праве, но не соответствует современным реалиям. Происходит это потому, что возможность неоднозначного толкования нормативных формулировок приводит к обесцениванию части процессуальных положений.

Объединение в одном процессуальном законодательном акте разных по своей правовой природе видов производства отражается на качестве судебной защиты и, кроме того, не способствует развитию как научного понимания, так и законодательного регулирования производства по делам, возникающим из публичных правоотношений.

§ 2. Особенности судопроизводства по делам, возникающим из публичных правоотношений

Согласно ч. 1 ст. 134 ГПК РФ судья отказывает в принятии искового заявления, в случае если заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку оно подлежит рассмотрению в ином судебном порядке. АПК РФ подобной нормы не содержит. В соответствии с ч. 1 ст. 246 ГПК РФ дела, возникающие из публичных правоотношений, рассматриваются и разрешаются судьей единолично, а в случаях, предусмотренных федеральным законом, коллегиально по общим правилам искового производства с особенностями, установленными гл. 23 — 26.1 данного Кодекса и другими федеральными законами. Аналогичное правило предусматривает ч. 1 ст. 197 АПК РФ.

Названные нормы, структурируя стадию возбуждения производства по делу, возникающему из публичных правоотношений, фактически закладывают правовые основания для теснейшего переплетения искового производства и производства по делам, возникающим из публичных правоотношений. При этом приоритет отдан исковому производству, в силу чего производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, занимает не самостоятельное, а соподчиненное положение.

Подтверждением высказанной точки зрения могут служить ст. 245 и ч. 3 ст. 247 ГПК РФ. Законодатель, перечисляя в ст. 245 ГПК РФ категории дел, возникающих из публичных правоотношений, в последнем абзаце относит к ним иные дела, возникающие из публичных правоотношений и отнесенные федеральным законом к ведению суда. Исходя из этой нормы следует, что надо анализировать характер спорных материальных правоотношений и в зависимости от этого определять процессуальный порядок разрешения спора.

Вместе с тем ч. 3 ст. 247 ГПК РФ предусмотрено, что если при подаче заявления в суд будет установлено, что имеет место подведомственный суду спор о праве, то судья оставляет заявление без движения и разъясняет заявителю необходимость оформления искового заявления с соблюдением требований ст. ст. 131 и 132 упомянутого Кодекса. Если при этом нарушаются правила подсудности дела, судья возвращает заявление.

При этом неясно, в частности, о каком праве идет речь. Спор может возникнуть о правах, предусмотренных как нормами ГК РФ, так и законодательством иных отраслей, в том числе административного права.

Здесь не может служить ориентиром понятие "гражданские права" как доказательство взаимосвязи этих прав с ГК РФ. В первую очередь Конституция РФ, например в гл. 2 "Права и свободы человека и гражданина", предусматривает гражданские права и свободы, имея в виду их принадлежность человеку и гражданину.

Дальнейшая детализация регулирования таких прав производится не только нормами ГК РФ, но и другими законодательными актами. Часть таких актов также кодифицирована, например НК РФ, КоАП РФ и т. д. Таким образом, понятие "право гражданское" само по себе многолико и многообразно и не может служить абсолютным доказательством того, что споры о нем должны рассматриваться органами судебной власти только в порядке гражданского судопроизводства. Необходимо исходить из правовой природы прав, определяющей их содержание. В таком контексте даже имущественные права не всегда находятся в сфере регулирования ГК РФ, как это следует из ч. 3 ст. 2 ГК РФ, на что уже обращалось внимание.

Приведенные доводы являются принципиально важными, так как именно игнорирование правовой природы спорных правоотношений позволяет сторонникам универсальности искового производства переводить разрешение спора, фактически возникающего из публичных правоотношений, из административно-правового в русло искового производства. Соображение о том, что взаимосвязанные нормы должны истолковываться таким образом, чтобы они в наибольшей степени защищали права граждан и организаций, когда они являются субъектами административных правоотношений, т. е. "слабой" стороной по отношению к властным субъектам, уходит на второй план.

Обоснованность приведенных доводов подтверждают следующие примеры.

В первом случае орган местного самоуправления дополнительно выделил гражданину свободный земельный участок, прилегающий к домовладению. Его сосед, полагая, что при этом не были учтены его права и интересы, обращается в суд с заявлением.

Во втором случае уполномоченный орган исполнительной власти обращается в суд с заявлением о приостановлении деятельности или ликвидации политической партии, ее регионального отделения или иного зарегистрированного структурного подразделения.

В обоих случаях суды общей юрисдикции рассматривают дела, как правило, в порядке искового производства (исключение составляют дела в отношении политических партий, рассмотренные Верховным Судом РФ в качестве суда первой инстанции по нормам производства по делам, возникающим из публичных правоотношений). Объяснение причин рассмотрения этих дел по нормам искового производства сводится к следующему: в первом случае имеет место спор о праве, а во втором заявителем является не физическое лицо или организация, а орган исполнительной власти, поэтому ст. 245 ГПК РФ руководствоваться нельзя.

Данные утверждения не могут признаваться убедительными при анализе спорных материальных правоотношений, и делать на их основе выводы с далеко идущими последствиями неоправданно.

Разрешение дела по процедуре искового производства, якобы всегда позволяющего реализовать право на судебную защиту, только на первый взгляд не вызывает никаких вопросов. Сущностный и детальный анализ всей материи данных споров показывает, что разрешение споров по варианту искового производства необоснованно.

Остановимся подробнее на исследовании юридически значимых обстоятельств правового спора о земельном участке. В отношениях между соседями отсутствуют договоры купли-продажи, дарения и т. п., поэтому нет никаких оснований предполагать, что конфликт по поводу увеличения земельного участка у одного из соседей основан на нормах гражданского законодательства. Это означает, что правовые условия для разрешения возникшего спора в порядке искового производства также отсутствуют.

Материальные правоотношения возникли не между соседями, а между органом местного самоуправления и тем гражданином, которому предоставлен земельный участок. Причиной данного спора послужил административный акт органа местного самоуправления о закреплении участка земли за этим гражданином. Отсюда следует, что спор между соседями не может быть разрешен без обсуждения вопроса о законности административного акта органа местного самоуправления о выделении спорного земельного участка. Более того, эти вопросы являются основополагающими.

При рассмотрении дела позиция каждого из соседей в принципе не может повлиять на правовую оценку правоотношений между органом местного самоуправления и гражданином, наделенным правом на земельный участок. Их диспозитивные права здесь практически бессильны и не действуют как в материальном, так и в процессуальном аспектах. Независимо от того, признает один сосед правоту доводов другого соседа или не сделает этого, суд не сможет определить права и обязанности всех субъектов спора без исследования административного акта, который в данном случае является камнем преткновения. Возможность заявления встречных требований или заключения мирового соглашения между соседями в этой ситуации также ничего не меняет в определении правового режима спорного земельного участка.

Оценка административного акта о выделении земельного участка в порядке косвенного контроля (а исковое производство иного не позволяет) не разрешает спорной ситуации. Как указывалось выше, при косвенном контроле суд решает, применять административный акт в конкретном случае или не применять, но не обсуждает проблему его законности, поэтому гражданское судопроизводство через косвенный судебный контроль не может быть задействовано в разрешении спора между соседями.

В производстве по делам, возникающим из публичных правоотношений, орган, принявший административный акт, обязан предоставлять соответствующие доказательства, а при косвенном контроле этого не требуется. Такое различие нельзя считать незначительным. Бремя доказывания законности принимаемых решений или действий органами государственной власти и их должностными лицами составляет один из фундаментальных признаков производства по делам, возникающим из публичных правоотношений.

Нормы искового производства в ст. 38 ГПК РФ в отличие от производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, ставят участвующие в споре стороны в одинаковые процессуальные условия. Это, в частности, означает, что на соседа, получившего дополнительный участок, и соседа, не согласного с этим, возлагается обязанность доказывать те обстоятельства, на которые каждая из сторон ссылается как на основание своих требований и возражений.

То обстоятельство, что граждане в данном споре фактически являются "слабой" стороной, становится второстепенным фактором.

Смещение акцентов по представлению доказательств по правилам искового производства ставит соседей явно в неравное положение. У них меньше возможностей для представления доказательств, чем у органа местного самоуправления со всеми вытекающими последствиями. То обстоятельство, что их интересы противоречат друг другу, лишь подтверждает сказанное. В данном треугольнике заявителю приходится доказывать в гражданском процессе неправильность и незаконность доводов соседа и решения органа местного самоуправления.

При рассмотрении дела по правилам производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, заявителю не придется представлять доказательства, так как именно орган местного самоуправления должен доказывать законность своего административного акта. Докажет — будет один правовой результат, не докажет — другой.

Данное положение должно действовать не только в суде первой инстанции, но и при оспаривании судебного решения, вынесенного по правилам, предусмотренным гл. 25 ГПК РФ. Это значит, что при обжаловании решения как в апелляционном порядке, так и в порядке надзора "слабая" сторона также не должна доказывать, почему она права, т. е. продолжать решать не свойственные ей для данного вида спора процедурные задачи.

Доводы жалоб в этом случае будут сводиться к анализу поведения органа местного самоуправления в плане представления соответствующих доказательств и их убедительности. Именно это обстоятельство может послужить юридически значимым для выводов о законности судебного решения. Поскольку этого в реальной действительности не происходит, то, соответственно, достижение правового результата зависит не от усердия органа местного самоуправления, а от настойчивости заявителя. Таким образом, он несет необоснованные процедурные обременения вместо того, чтобы получить в этом отношении преференции, предоставленные ч. 1 ст. 249 ГПК РФ.

Рассмотрение содержания материальных правоотношений по второму названному спору между уполномоченным органом исполнительной власти и политической партией, ее региональным отделением или иным структурным подразделением также не позволяет говорить о том, что в основе этого спора лежат какие-то обязательственные или иные гражданско-правовые отношения.

Материальные правоотношения между политической партией и регистрационным органом основаны не на нормах ГК РФ, т. е. частного права, а на нормах публичного права, в том числе Федерального закона от 11 июля 2001 г. N 95-ФЗ "О политических партиях". Тем не менее это основополагающее обстоятельство остается без внимания и оценки.

В итоге складывается парадоксальная ситуация: когда в суд обращается политическая партия, ее региональное отделение или иное зарегистрированное структурное подразделение, спор разрешается по нормам производства по делам, возникающим из публичных правоотношений. Если же с заявлением к политической партии, ее региональному отделению или иному зарегистрированному структурному подразделению обращается уполномоченный орган исполнительной власти, то спор разрешается по нормам искового производства с неизбежным возложением на политическую партию обязанности представлять доказательства в подтверждение своего несогласия с заявлением на всех стадиях разрешения конфликта.

Политическая партия, ее региональное отделение или иное зарегистрированное структурное подразделение, а также уполномоченный орган исполнительной власти, как стороны в возникшем споре, характеризуют субъектов спорного правоотношения по формальным признакам.

Суть же правоотношений заключается в том, что уполномоченный орган исполнительной власти обращается в суд с заявлением не в своих интересах. Он исполняет требования п. "г" ч. 1 ст. 38 Федерального закона "О политических партиях" о том, что при осуществлении контроля за соблюдением политическими партиями, их региональными отделениями и иными структурными подразделениями законодательства Российской Федерации, а также за соответствием деятельности политической партии, ее региональных отделений и иных структурных подразделений положениям, целям и задачам, предусмотренным уставами политических партий, уполномоченный орган вправе вносить в суд заявление о приостановлении деятельности или ликвидации политической партии, ее регионального отделения или иного зарегистрированного структурного подразделения в соответствии с п. 3 ст. 39, п. 3 ст. 41 и п. 3 ст. 42 указанного Федерального закона.

Достижение такого результата, несомненно, отразится на судьбе политической партии, ее регионального отделения или иного зарегистрированного структурного подразделения. Публично-правовая природа материальных правоотношений между данными субъектами вызывает особенные, специфические споры по поводу применения властных полномочий уполномоченных органов исполнительной власти. Именно эти правоотношения должны определять и форму разрешения подобных споров.

Из приведенных примеров следует, что процедура разрешения того или иного спора является значимым обстоятельством. Нельзя забывать, что речь идет о способе защиты прав и свобод граждан и организаций, о том, насколько он эффективен в каждом конкретном случае, поэтому нарушение процедуры даже по одному делу нежелательно.

В связи с этим следует отметить, что до настоящего времени не полностью реализована правовая позиция Конституционного Суда РФ, изложенная в Постановлении от 16 июня 1998 г. N 19-П, о том, что конституционное закрепление исключительного полномочия Конституционного Суда РФ по проверке конституционности нормативных актов, перечисленных в п. п. "а" и "б" ч. 2 ст. 125 Конституции РФ, не затрагивает положение ее ст. 120 (ч. 2), согласно которому другие суды, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного органа закону, принимают решение в соответствии с законом.

Непосредственно из Конституции РФ не следует также то, что суды вправе вне связи с рассмотрением конкретного дела осуществлять нормоконтроль в отношении нормативных актов, перечисленных в п. п. "а" и "б" ч. 2 ст. 125, и признавать их недействующими в связи с несоответствием иному акту, имеющему большую юридическую силу. В то же время ст. ст. 76, 118, 120, 125 — 128 Конституции РФ не исключают права законодателя специально предусматривать осуществление судами общей юрисдикции и арбитражными судами в порядке административного судопроизводства полномочий по проверке соответствия перечисленных в п. п. "а" и "б" ч. 2 ст. 125 нормативных актов ниже уровня федерального закона иному имеющему большую юридическую силу акту, кроме Конституции РФ. Однако признание недействующими названных в ст. 125 Конституции РФ актов ниже уровня федерального закона невозможно вне четкой регламентации принятия таких решений.

В соответствии с точкой зрения Конституционного Суда РФ развитая процессуальная форма приобретает качество механизма повышения уровня справедливости судопроизводства и гарантий законности защиты прав его участников.

Формулируя производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, законодатель преследовал как частные, так и публичные интересы. Одним из них является желание изменить характер взаимоотношений между властью и человеком путем совершенствования государственного управления через специальную и общую превенцию споров между ними, так как назначение судопроизводства заключается не только в разрешении конфликтов, но и в уменьшении их количества через сам факт возможности судебного рассмотрения того или иного дела.

Несовершенство анализируемого процессуального правового механизма привело к тому, что дела, возникающие из публичных правоотношений, растворяются в делах искового производства. Кроме того, появился еще один нежелательный результат. Объединение двух различных по своей правовой природе производств в рамках гражданского процесса не повышает эффективность гражданского судопроизводства, но позволяет вести поиск "удобного" суда, так как исковое производство предоставляет подчас сторонам административного спора необоснованные преференции.

"Технологическая" простота производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, только кажущаяся. Нормы, регулирующие это производство, обладают скрытым потенциалом, имеющим отношение к качеству судебной защиты.

В соответствии с ч. 1 ст. 47 Конституции РФ никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом. Как следует из приведенных выше доводов, ограничение права на административное правосудие не всегда обеспечивает процессуальное равенство субъектов спорного фактически административного правоотношения в праве на судебную защиту по правилам производства по делам, возникающим из публичных правоотношений. С одной стороны, суд не вправе отказать в судебной защите (ст. 46 Конституции РФ), с другой — качество такой защиты, ориентированной на исковое производство, снижается, так как "слабый" субъект в материальных административных правоотношениях остается "слабым" и в процессуальных правоотношениях, возникающих и развивающихся при рассмотрении дела судом. Это означает, что принцип свободного доступа к правосудию имеет не только фактологическое значение, но и приобретает иное качественное содержание. Без учета этого обстоятельства предоставление права на обращение в суд не решает всех проблем.

Согласно ч. 1 и ч. 2 ст. 46 Конституции РФ наряду с общим принципом гарантии судебной защиты особо предусмотрен судебный контроль за решениями и действиями (или бездействием) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц. Именно при таком подходе увеличиваются гарантии на справедливое судебное разбирательство в том случае, когда правоотношения основаны на нормах публичного права, а отступление от него искажает научные представления о сути конституционных основ контрольных полномочий органов судебной власти.

На основании ч. 3 ст. 55 Конституции РФ не подлежат ограничению права и свободы, предусмотренные ст. ст. 20, 21, ч. 1 ст. 23, ст. ст. 24, 28, ч. 1 ст. 34, ч. 1 ст. 40, ст. ст. 46 — 54 Конституции РФ. Вряд ли можно найти обоснование того, что ограничение права на административное правосудие согласуется с приведенной конституционной нормой. Наоборот, при наличии административного правосудия защита основ конституционного строя будет улучшаться, как и защита прав и законных интересов граждан и организаций.

Приведенная выше судебная статистика по делам, возникающим из публичных правоотношений, применительно к обсуждаемому аспекту содержит и другое, можно сказать, умиротворяющее значение. Названное количество дел по отношению к общему числу гражданских дел, рассматриваемых судами общей юрисдикции, составляет менее 1 %. В связи с этим может сложиться впечатление, что отсутствуют основания для критического осмысления деятельности органов государственной власти, местного самоуправления и их должностных лиц.

На самом деле судебная статистика не охватывает всю массу дел, по которым должны быть задействованы контрольные полномочия органов судебной власти, в частности управленческие решения и действия органов исполнительной власти и местного самоуправления и их должностных лиц. Фактически это означает, что часть спорных ситуаций остается за пределами прямого контроля органов судебной власти.

Подводя итог всему вышеизложенному, можно прийти к выводу о том, что контрольные полномочия названных органов судебной власти не являются системно организованными и имеют все-таки эпизодический характер, тогда как полноценность гарантий права на судебную защиту предполагает обладание органами судебной власти права на реализацию полномасштабного непосредственного контроля в системе сдержек и противовесов.

Нельзя не учитывать правоту слов о том, что "законодательные решения практически всех стран становятся вполне работающими юридическими реальностями лишь после того, как они "пропущены" через судебную деятельность и обогащены "прецедентами"[648].

В современной России в сферу правового регулирования вовлекаются новые виды общественных отношений, как следствие, возрастает число правовых норм и нормативных правовых актов в целом, в правовом механизме происходит изменение методов воздействия на субъекты возникающих и развивающихся правоотношений. Свое влияние на российское право как совокупность материальных и процессуальных правовых норм оказывает глобализация современного мира, внедряющая новые институты, принципы и критерии, поэтому можно уверенно констатировать усложнение всего механизма национального законодательства.

Эти объективные процессы диктуют свои условия для эффективной реализации органами судебной власти конституционных полномочий на обеспечение законности в обществе при осуществлении правосудия.

С одной стороны, плодотворность деятельности органов судебной власти при окончательной оценке фактических данных любого конфликта, включенного в сферу правосудия в контексте общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации, не должна снижаться. Более того, она должна возрастать.

С другой стороны, досконально знать все современные отрасли материального и процессуального права одному юристу невозможно. Подобные опасения тем более имеют право на существование и учет при организации деятельности судей — специалистов права, ежедневно решающих судьбы конкретных людей и вопросы публичного, общегосударственного характера. Таким образом, компетентность судей становится еще одним существенным условием в реализации правозащитной функции органов судебной власти.

История и практика зарубежного опыта свидетельствуют о том, что с такими проблемами сталкиваются многие государства на определенных этапах своего развития. При этом, как правило, избирается путь специализации по различным вариантам юрисдикционных полномочий органов судебной власти. Тем не менее и здесь присутствуют некие общие принципы. Одним из них является вычленение конституционной и административной юрисдикции.

Зарубежные модели специализированных административных судов отличаются друг от друга. Пути развития каждого национального административного специализированного судопроизводства были своеобразны и непросты.

Осмысление положений Конституции РФ направлено на совершенствование организации и деятельности всех институтов власти Российского государства. Несомненно, что создание административного судопроизводства и предоставление возможности полноценной реализации гражданином и организацией своих прав на приведение в действие механизма защиты прав, свобод и интересов должно занимать одно из приоритетных направлений.

Функционирование административного правосудия должно повлечь ряд положительных результатов. Отметим только некоторые из них. С его помощью мониторинг действующего законодательства будет постоянным и независимым от усмотрения каких-либо должностных лиц. Ценность административного правосудия в том и заключается, что цивилизованная система взаимоотношений между властью и гражданами инициируются не представителями власти, а самими гражданами. Тем самым без дополнительных усилий со стороны государства будет активизироваться и самовоспитываться гражданское общество.

Известно, что в суд идут за справедливостью, поэтому форма судопроизводства, организация повседневной деятельности судов должны быть в максимальной степени адаптированы к интересам заявителей, нуждающихся в судебной защите. Вряд ли можно оспорить точку зрения о том, что при таком подходе возможно вынесение наиболее "правильного" судебного акта, в том числе по мнению заявителей, а значит, будет меньше поводов для обжалования вынесенных судебных решений, что, как следствие, повлечет повышение доверия к органам судебной власти. В связи с этим повысится общественное понимание (что очень важно само по себе) роли и значимости административного правосудия.

По мнению группы ученых, "проблема коррупции в различных направлениях деятельности органов государственной власти и управления приобрела в настоящее время глобальный и системный характер. Коррупция в деятельности органов государственной власти и управления способствует развитию организованной преступности, создает питательную почву для развития очагов экстремизма и терроризма, ставит под угрозу реализацию национальных проектов, а также подрывает все государственно-правовые реформы, которые в настоящее время проводятся в нашей стране. Все эти и ряд других проблем делают объективно необходимым формирование административно-правового механизма противодействия коррупции в различных направлениях деятельности государственных служащих, а также создание института административной юстиции"[649]. Эти же ученые делают вывод о том, что административная юстиция может внести свой неоценимый вклад в работу по противодействию коррупции, а также способствовать решению юридических конфликтов между гражданами и должностным лицом органа власти и управления[650].

Институциализация административного правосудия позволяет структурировать анализ причин недостатков и упущений в деятельности органов государственной власти, органов местного самоуправления и их должностных лиц. Снижению роста коррупции в деятельности государственных и муниципальных чиновников, служащих может послужить, в частности, законодательная процедура об обязательных публичных обсуждениях судебных решений, которыми были удовлетворены заявления граждан и организаций. Мировой опыт показывает, что полноценное, адаптированное к национальным особенностям правосудие способно повлиять на недобросовестных чиновников, ограничить перспективы их незаслуженной карьеры.

Итак, административное правосудие способно внести значительный позитивный потенциал в развитие российского общества и государства.

Глава 26. Ювенальные суды

Происходящие процессы интеграции и глобализации международных отношений, в которых принимает активное участие Россия, создали оптимальные условия для приобщения российской правовой системы к международно-правовым стандартам в области прав человека и гражданина. Продвижение судебно-правовой реформы, одним из результатов которой явилось принятие УПК РФ, подтверждает приверженность России идеям о первостепенной значимости личности, ее прав, свобод и о гарантиях по их осуществлению.

Вхождение России в Совет Европы положительно отразилось на повышении уровня правосознания общества, следствием чего явилось признание им особой важности эффективной реализации уголовно-процессуальных прав личности и прежде всего минимума, закрепленного в международных документах общего характера.

Как показывает международный опыт, сегодня актуальными признаны тенденции, связанные с поисками альтернатив уголовному судопроизводству карательного типа, и в частности всеобщее расширение и внедрение в национальное законодательство примирительных процедур, ориентированных на восстановительный эффект правосудия. Особенно это значимо, когда речь идет о несовершеннолетних, их правах и законных интересах.

Актуальность данной темы обусловлена еще и тем, что, несмотря на снижение числа лиц, совершающих преступления в несовершеннолетнем возрасте, количество преступлений в этой сфере вызывает обеспокоенность, а меры, принимаемые органами внутренних дел РФ, состояние и динамика преступности несовершеннолетних дают основание сделать вывод о том, что негативные процессы в подростковой среде продолжают развиваться. Причем подростки сегодня составляют наиболее криминально активную часть населения страны. Озабоченность вызывает криминальная активность детей в возрасте до 14 лет, которых часто используют взрослые преступники для совершения преступлений.

В 2010 г. более 110,9 тыс. подростков совершили общественно опасные деяния, по которым уголовные дела были прекращены или в возбуждении уголовных дел отказано в связи с недостижением возраста привлечения к уголовной ответственности. В течение 2010 г. в центры временной изоляции для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел было помещено около 6 тыс. детей, что в 2,5 раза больше, чем пять лет назад. Негативные тенденции в преступности несовершеннолетних и отсутствие эффективных мер предупреждения указывают пока еще на неполное соответствие российского уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних международным стандартам, на его недостаточную профилактическую роль.

Учитывая вышеизложенное, считаем, что назрела необходимость в принципиальной смене парадигмы реагирования на правонарушающее поведение несовершеннолетних: от наказания к защите интересов личности ребенка, воспитанию и социализации. И основой противодействия преступности несовершеннолетних должно стать создание системы ювенальной юстиции.

§ 1. История развития ювенальной юстиции в России

Исследуя историю создания ювенальной юстиции в различных странах, Э.Б. Мельникова обращает внимание на историческую особенность, объясняющую направленность ювенальной юстиции: "Исторически суд по делам несовершеннолетних создавался как суд, решающий двуединую задачу защиты прав детей, подростков и уголовного преследования несовершеннолетних преступников"[651].

"Правовой акт, создавший первый в мире ювенальный суд ("чикагский" или "иллинойский"), — Закон штата Иллинойс (США) от 2 июля 1899 г., — отмечает Э.Б. Мельникова, — был направлен на спасение детей, оказавшихся в опасной для их жизни и здоровья обстановке (на улице, без крова, без родительской защиты и попечения). И подростки-правонарушители в этом Законе рассматривались прежде всего как жертвы указанных негативных условий. Эта позиция Закона от 2 июля 1899 г. дала старт развитию ювенальной юстиции как охранительному в отношении несовершеннолетних судебному механизму"[652].

Заметим, однако, что охранительный режим ювенального судопроизводства использовался уже в доктрине римского права государства-отца (parens patriae). Дигесты Юстиниана содержат высказывание Ульпиана о необходимости предоставления защиты лицам, не достигшим возраста 25 лет[653]. В "Каролине" впервые появляются положения о необходимости использования познаний специалистов при разрешении вопроса о привлечении к ответственности несовершеннолетних. Согласно ст. ст. CL–XXIX при рассмотрении уголовных дел в отношении малолетних лиц, которые "заведомо лишены рассудка", необходимо было "запросить совета у сведущих людей, как поступить соответственно всем обстоятельствам дела и нужно ли применять наказание"[654].

С течением времени и развитием ювенальной юстиции ее охранительная функция все более укрепляется.

Зарождение ювенальной юстиции в России можно отнести к XIX в. Именно в это время проявился интерес юстиции к ребенку под влиянием широкого общественного и научного внимания к детству вообще. Понять предпосылки рождения ювенальной юстиции можно, обратившись к социальной и культурной ситуации того времени. Девятнадцатое столетие — век индустриализации, бурного развития капитализма, сопровождавшегося оттоком населения в города, разрывом традиционных социальных связей. Многие дети оказывались в неблагоприятной среде, без попечения родителей, а то и вовсе на улице. Использовался тяжелый детский труд, оказывающий пагубное воздействие на развитие организма ребенка. Нищета, отвратительные жилищные условия, плохое питание, невежество, пьянство, разврат, преступность оказывались той средой, в которой дети нередко вынужденно становились на путь бродяжничества, попрошайничества, проституции, преступлений. В этот период формировались социологические концепции причин преступности, в которых ведущими признавались социальные и экономические детерминанты. Это привело к осознанию того, что в борьбе с преступностью в первую очередь следует обратиться к профилактике: "Крайне близоруко обращать все силы борьбы на детей-преступников и оставлять без внимания питающие их корни… Рациональным лечением в данной области является то, которое направляет свои силы на детей, находящихся в моральной опасности; на детей, оставленных без призора и воспитания"[655].

Широкое распространение получили различные общественные организации, ставившие своей целью благотворительность, защиту детей от жестокого обращения, попечение о беспризорных, больных и детях, нуждающихся в поддержке, создание благоприятных условий для воспитания и обучения. Открываются приюты, реформатории, школы, мастерские, клубы и проч. Впоследствии такого рода общественные объединения стали составной частью ювенальной юстиции[656].

До этого ребенка воспринимали как "уменьшенного взрослого", и только к концу XVIII–XIX в. заговорили о самоценности детской жизни, личности ребенка, значении воспитания. Мысли философов, писателей, общественных деятелей обратились к педагогическим концепциям. Во второй половине XIX в. оформляются такие области знания, как детская и педагогическая психология, к концу века появляется педология — комплексная наука о ребенке[657]. Развитие педологических концепций переносит акцент целей наказания от воздаяния к исправлению. Особую актуальность эта точка зрения обрела в отношении юных правонарушителей, поскольку во всем мире признавалось развращающее, особенно опасное, способствующее рецидивизму влияние тюрьмы на подростков. Вредной признавалась также публичная позорящая и во многом непонятная ребенку официальная судебная процедура.

Последняя треть XIX в. была ознаменована международным движением общественных организаций, юристов, выступающих за особое положение детей в уголовном процессе и применение к юным правонарушителям воспитательных мер вместо карательных. В мировом сообществе была осознана необходимость реформ правосудия в отношении несовершеннолетних[658]. В результате внимание общества и государства, обращенное на заброшенных, лишенных должного воспитания и ухода детей, а также детей, совершивших правонарушения, приняло форму попечения и воспитания.

Появился Закон от 2 июня 1897 г. "Об изменении форм и обрядов судопроизводства по делам о преступных деяниях малолетних и несовершеннолетних, а также законоположений об их наказуемости"[659]. Содержание данного Закона составляли дополнения и изменения в такие законодательные акты, как Уложение о наказаниях уголовных и исправительных; Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями; Учреждение судебных установлений; Устав уголовного судопроизводства.

С помощью Закона был существенно изменен институт уголовной ответственности несовершеннолетних. Согласно ему санкции дифференцировались для возрастных групп от 10 до 14, от 14 до 17 лет и от 17 до 21 года. В ходе рассмотрения дела наиболее распространенной была отдача несовершеннолетнего под ответственный надзор родителей или других лиц. В случае если за совершенное несовершеннолетним деяние было предусмотрено наказание в виде тюремного заключения, оно заменялось на помещение в исправительные приюты или колонии для несовершеннолетних, а при их отсутствии — особые помещения для несовершеннолетних при тюрьмах или монастыри соответствующего вероисповедания. Для лиц от 14 до 17 лет и от 17 до 21 года, совершивших серьезные преступления, за которые предусматривались смертная казнь, каторжные работы, тюремное заключение, ссылка на поселение и т. п., наказание смягчалось. К основным процессуальным положениям, содержащимся в этом Законе, относятся: участие законных представителей (применявшееся, однако, по усмотрению суда); регламентация таких мер пресечения, как отдача под ответственный надзор законных представителей и лиц, изъявивших на то согласие; помещение в исправительные приюты и отделения при исправительных колониях, помещение в монастыри исповедания подсудимых; выделение в особое производство дел о соучастии несовершеннолетних; особое производство о разумении (т. е. выяснялось наличие у обвиняемого понимания значения и серьезности совершаемого им деяния, умения руководить своими поступками) для лиц от 10 до 17 лет; обязательная защита.

Современниками этот Закон подвергался критике прежде всего за то, что он коренным образом не изменил правосудие в отношении несовершеннолетних, а ряд существенных для защиты интересов ребенка положений не стали гарантиями, а были отданы на судейское усмотрение. Кроме того, на практике Закон оказался не обеспечен механизмами реализации. Например, меры пресечения и уголовные санкции, которые рассматривались законодателем как экстраординарные (помещение в особые отделения при тюрьмах или арестных домах), из-за недостаточности исправительно-воспитательных учреждений на практике остались вполне ординарными. "Таким образом, мы видим, что именно то, что хотел устранить законодатель ("чрезвычайно вредное и растлевающее влияние предварительного содержания под стражей"), законодательно закрепляется вновь как чрезвычайная мера. Однако насколько чрезвычайной является эта мера?…не остается все же тайной то положение, что вследствие недостаточности существующих воспитательно-исправительных заведений фактически является невозможным несовершеннолетних старшего возраста от 14 до 17 лет помещать в названные учреждения, и в силу этого содержание в особых помещениях при тюрьмах и арестных домах из меры чрезвычайной обращается в ординарную, разрушая все иллюзии законодателя"[660]. В исследовании М.К. Заменгофа показано, что более чем к половине малолетних и несовершеннолетних подсудимых применялось заключение под стражу (данные по Москве за 1908–1909 гг.), в тюрьмах около 28,7 % детей содержалось совместно со взрослыми, в арестных домах — половина[661].

Но, несмотря на нерешенность многих проблем, Закон оказался серьезной новацией и обеспечил существенное продвижение в становлении ювенальной юстиции в России. На момент принятия данного Закона еще нигде в мире не было создано системы ювенальной юстиции (первая появилась в США двумя годами позже). Первый особый суд по делам о несовершеннолетних в России стал действовать с января 1910 г. в Санкт-Петербурге[662]. Он был создан в результате инициатив Санкт-Петербургского общества патроната, сформировавшего Комиссию по вопросу о введении в России особого суда по делам несовершеннолетних, руководил которой профессор И.Я. Фойницкий. Инициатива появилась после доклада П.И. Люблинского о детских судах в США и Западной Европе[663], сделанного на заседании Петербургского юридического общества весной 1908 г. Комиссия выработала проект правил об особом суде, который и лег в основу организации детской юстиции. Инициативу поддержали Санкт-Петербургский съезд мировых судей, городская управа, Городская дума, Министерство юстиции.

Дела в отношении несовершеннолетних были переданы в ведение особого добавочного мирового судьи, должность которого была создана специально для рассмотрения этой категории дел. Первым судьей стал Н.А. Окунев, который лично ознакомился с работой детских судов на Западе и принимал участие в разработке проекта правил деятельности такого суда в России.

Главнейшей составляющей новой системы была организация попечения над несовершеннолетними. На попечителей возлагалась обязанность присмотра за несовершеннолетним по поручению судьи. Попечитель собирал для суда сведения о социальных условиях жизни ребенка, о его семье, выяснялись причины, приведшие к преступлению, с тем чтобы суд своим решением защитил ребенка от влияния этих неблагоприятных факторов и способствовал его исправлению. Попечитель оказывал помощь в устройстве на работу или учебу, в выполнении других указаний судьи, взаимодействовал с благотворительными обществами и другими учреждениями и лицами, которые могли содействовать воспитанию несовершеннолетнего. Он представлял систематические отчеты судье о поведении и образе жизни своих подопечных. Попечение над несовершеннолетними возлагалось на штатных попечителей и на добровольцев — представителей обществ, занимающихся защитой детей, и других благонадежных лиц. По образцу Санкт-Петербургского были созданы детские суды в Москве, Харькове, Киеве, Одессе, Саратове и других городах. Эти суды полностью соответствовали понятию детского правосудия, которое к тому времени оформилось как особая юстиция.

Сегодня одни исследователи считают, что в России того времени была создана ювенальная юстиция, другие — что реализовались лишь ее элементы. Интересно, что в то время в России не было никакого специального закона о ювенальной юстиции. А детские суды были созданы "в порядке частной инициативы (городского самоуправления)"[664] и действовали на основе Закона от 2 июня 1897 г. и правил, выработанных Комиссией по вопросу о введении в России особого суда по делам несовершеннолетних.

После Великой Октябрьской социалистической революции в январе 1918 г. Декретом Совнаркома России "О комиссиях для несовершеннолетних"[665] судебное рассмотрение дел несовершеннолетних отменено и учреждены специальные комиссии по делам несовершеннолетних. Ими и стали рассматриваться дела о преступлениях несовершеннолетних. Кроме того, было отменено тюремное заключение, вместо которого стали применяться меры медико-педагогического характера. Этот был шаг для дальнейшей гуманизации в обращении с детьми, совершившими правонарушения.

Однако Декретом 1920 г. было установлено, что дела о тяжких преступлениях несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет передаются в народный суд. Постепенно в 20-е гг. дела о преступлениях несовершеннолетних вернулись в орбиту уголовного карательного правосудия, несмотря на то что комиссии действовали вплоть до 1935 г.

Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. определил возраст уголовной ответственности — с 14 лет. При этом согласно ст. 18 Кодекса к несовершеннолетним от 14 до 16 лет наказания не применялись, если в отношении их было признано возможным ограничиться мерами медико-педагогического воздействия. К подросткам 16–17 лет первоначально применялось то же наказание, что и к взрослым. Однако вскоре было опубликовано примечание в ст. 33 о невозможности применения к лицам, совершившим преступления до 18 лет, высшей меры наказания — смертной казни. Затем осенью 1922 г. в Кодекс были внесены ст. ст. 18.а и 18.б, которые устанавливали обязательное смягчение наказания несовершеннолетним (в возрасте от 14 до 16 лет — наполовину от наивысшего предела, от 16 до 18 лет — на одну треть)[666]. Невозможность применения уголовного наказания (в те годы наказание именовалось "меры социальной защиты") к детям до 14 лет, приоритет мер медико-педагогического характера для несовершеннолетних от 14 до 16 лет и запрет на смертный приговор для лиц до 18 лет были сохранены и в Уголовном кодексе 1926 г. (ст. ст. 12, 22).

Применение мер медико-педагогического характера осуществлялось на фоне интенсивных педагогических поисков форм и методов работы с детьми, а также бурного развития в России в 20 — 30-е гг. детской психологии и педологии. В первые десятилетия своего существования советская власть возлагала большие надежды на психологическую науку и ее практические ветви (психоанализ, педологию, психотехнику) в связи с грандиозным проектом создания "нового человека"[667]. Педологи работали в большинстве школ, были открыты Педологический институт, сеть кабинетов, специальных детских учреждений.

7 апреля 1935 г. было принято Постановление ЦИК и СНК СССР "О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних"[668]. В соответствии с ним возраст уголовной ответственности по ряду преступлений (в том числе по кражам) был снижен до 12 лет, кроме того, ликвидирована норма (ст. 8 Основных начал уголовного законодательства СССР) о преимущественном применении к несовершеннолетним мер медико-педагогического характера и восстановлена возможность применения к несовершеннолетним всех видов уголовного наказания. Статья 12 УК РСФСР стала формулироваться следующим образом: "Несовершеннолетние, достигшие двенадцатилетнего возраста, уличенные в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в убийстве или попытке к убийству, привлекаются к уголовному суду с применением всех мер наказания"[669].

Постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 31 мая 1935 г. "О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности"[670] были упразднены комиссии по делам несовершеннолетних.

Постановлением ЦК ВКП(б) от 4 июля 1936 г. "О педологических извращениях в системе наркомпросов"[671] прекращены педологические изыскания. В результате были ликвидированы все педологические учреждения, соответствующая литература изъята из оборота, имена многих видных ученых долгое время находились под запретом.

С 1935 г. карательная политика в отношении детской преступности стала доминирующей вплоть до конца 50-х гг. Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 июля 1941 г.[672] разъяснено, что применение Верховным Судом СССР при рассмотрении уголовных дел несовершеннолетних Постановления от 7 апреля 1935 г. только в случае совершения ими умышленных преступлений "не соответствует тексту закона, вводит не предусмотренные законом ограничения и находится в противоречии со статьей 6 Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, согласно которой уголовная ответственность наступает как в случаях совершения преступления умышленно, так и по неосторожности".

В ходе правовой реформы конца 50-х — начала 60-х гг. XX в. были приняты Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, уделявшие несовершеннолетним особое внимание. В Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. были введены нормы, смягчающие санкции в отношении несовершеннолетних, а также предусмотрена возможность освобождения от уголовной ответственности с применением принудительных мер воспитательного характера. В эти годы вновь введены комиссии по делам несовершеннолетних, создан институт общественных воспитателей. В Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР 1960 г. выделена специальная глава "Производство по делам несовершеннолетних".

В постсоветский период правовая реформа 90-х гг. XX столетия утвердила общепризнанные принципы и нормы международного права в качестве составной части правовой системы Российской Федерации (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ). Это положение существенно повлияло на содержание новых законов, в частности Уголовного (1996 г.) и Уголовно-процессуального (2001 г.) кодексов. В Концепции судебной реформы, одобренной Верховным Советом РСФСР в 1991 г., указывалось на необходимость создания ювенальной юстиции.

Сегодня Уголовно-процессуальный и Уголовный кодексы РФ содержат отдельные главы, относящиеся к несовершеннолетним. Формулировки данных норм вполне соответствуют международным стандартам "детского" правосудия. Поправки от 8 декабря 2003 г., введенные в Уголовный кодекс РФ, существенно снизили карательный потенциал уголовных санкций. В формулировке статьи об уголовной ответственности (ч. 2 ст. 87 УК РФ) на первое место были поставлены меры воспитательного воздействия и лишь затем — наказание[673]. О снижении карательного потенциала свидетельствует статистика, показывающая изменения, последовавшие вслед за внесением поправок в правоприменительную практику: сокращение числа осужденных, увеличение удельного веса освобожденных от уголовной ответственности[674].

На данный момент в России рассмотрение уголовных дел в отношении несовершеннолетних по-прежнему осуществляется на основании общих принципов и норм карательной уголовной юстиции, имеющей некоторую специфику, связанную скорее с идеями смягчения уголовной ответственности и некоторыми процессуальными особенностями, но не меняющую принципиально саму систему.

Бóльшая часть регионов не имеет своих воспитательных колоний (в России таких колоний всего 62). Поэтому лишение свободы оказывается для подростка двойным наказанием из-за удаленности от дома и близких людей. Нередко это становится причиной ухудшения или полного разрыва столь необходимых социальных связей, что не способствует интеграции в общество. Сегодня по-прежнему актуальны мысли, высказанные сто лет назад: "Особенность характера борьбы с детской преступностью заключается в отступлении от обычного судейского формализма: не так важна буква приговора, как сама реализация приговора в жизни. Мы отнюдь не являемся сторонниками развития широкой сети учреждений, именуемых особыми помещениями при тюрьмах, ибо согласно закону во главе этих учреждений будет стоять тюремное начальство. Деятели, воспитанные на "уставе о содержании под стражей", мы думаем, не справятся с задачей исправления юных преступников: они будут больше заботиться о крепости тюремных запоров и о надлежащем исполнении инструкций… Мы не думаем, чтобы действительна была борьба с юными преступниками при помощи особых "отделений". Заменить эти учреждения должны настоящие воспитательные учреждения, куда направляли бы малолетних не для фикции исправления. Воспитательные учреждения должны дать государству сильных и стойких граждан… В этом деле пенитенциарная наука должна уступить дорогу педагогике с ее любовным отношением к преступнику и верой в творимое дело"[675].

Основная масса преступлений, совершаемых несовершеннолетними, как уже говорилось выше, — это кражи. Осмысленно ли помещать подростка, совершившего кражу, в детскую тюрьму, где несовершеннолетние, имеющие наказание за более "тяжкую" статью, пользуются гораздо более высоким авторитетом среди сверстников, где господствует физическая сила?

Кроме того, сущность ювенальной юстиции не в том, что сначала применяют наказание мягкое, а потом жесткое, а в том, что наказание применяется, в случае когда исчерпаны все воспитательные меры, и государство признает свое бессилие в перевоспитании. К сожалению, в России такие ювенальные санкции, как освобождение от уголовной ответственности с применением мер воспитательного воздействия, освобождение от наказания при вынесении обвинительного приговора с помещением в специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа применяются очень редко, а условное наказание вообще не сопровождается воспитательными мерами, что нередко воспринимается подростками как безнаказанность.

Таким образом, законодатель все же остерегается со всей определенностью и однозначностью выдвинуть воспитание в качестве основной цели правосудия в отношении несовершеннолетних, поскольку это приведет к изменению всей системы, задействованной при работе с несовершеннолетними, к перестройке профессиональных установок судей и должностных лиц, занимающихся несовершеннолетними[676]. А пока правоприменитель действует по отношению к несовершеннолетним в соответствии с целями уголовного правосудия, хотя Верховный Суд РФ еще раньше — в Постановлении Пленума от 14 февраля 2000 г. — указывал на воспитательный характер правосудия в отношении несовершеннолетних.

Во многом столь редкое использование воспитательных санкций объясняется отсутствием сети реабилитационно-воспитательных учреждений, которые могут осуществлять подобные меры. В последние годы стали активно создаваться различного рода социально-реабилитационные и психологические центры и другие учреждения для работы с несовершеннолетними, однако они не позиционируют себя как обязанные или способные к выполнению работы с детьми, совершившими преступления. Впрочем, ситуация здесь двусторонняя: нет учреждений, поскольку судом они не востребованы, а суды не назначают воспитательных мер, поскольку нет тех, кто мог бы их реализовать[677].

Норма, предписывающая изучать условия жизни и воспитания несовершеннолетнего, особенности его личности (ст. 421 УПК РФ), не наполнена практическим смыслом. В крайнем случае суд использует такого рода сведения (обычно весьма скудные и формальные) для выяснения "истины", чтобы адекватно назначить наказание, а вовсе не для того, чтобы устранить влияние негативных факторов на жизнь ребенка. Именно в последнем видит свою задачу ювенальный суд, а обязательное участие педагога либо психолога в допросах лиц до 16 лет (ст. 425 УПК РФ) зачастую вместо реальной помощи ребенку выражается в номинальном (для протокола) присутствии человека с соответствующим дипломом.

В России, кроме того, в местах лишения свободы психологические службы призваны фактически обеспечивать управляемость в колонии, а не заниматься разработкой индивидуальных программ по ресоциализации воспитанников. Однако считается общепризнанным, что подготовка к выходу на свободу несовершеннолетних правонарушителей "должна начинаться в первый же день отбываемого ими срока. Полный анализ потребностей и рисков должен быть первым шагом к разработке плана реинтеграции, который полностью готовит осужденного к выходу на свободу за счет четко скоординированной работы по выявлению его потребностей в области образования, работы, дохода, медицинского обслуживания, жилищных условий, надзора, семьи и социальной среды"[678].

Принадлежность России к мировому сообществу, вхождение в Совет Европы, безусловно, способствуют восприятию международных стандартов и рекомендаций в области правосудия для несовершеннолетних.

Для реализации международных стандартов в отношении несовершеннолетних важную роль был призван сыграть принятый 24 июля 1998 г. Федеральный закон N 124-ФЗ "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации". Им были введены ключевые для ювенальной юстиции понятия, ранее отсутствовавшие в нашем законодательстве, например "социальная реабилитация ребенка". В ч. 4 ст. 15 говорится о приоритете благополучия ребенка, об обеспечении специализации правоприменительных процедур с участием ребенка, о следовании принципам международного права при решении вопроса о наказании несовершеннолетних, совершивших правонарушения, о возможностях в рамках правоприменительных процедур принятия мер о социальной реабилитации несовершеннолетнего. Однако законы, непосредственно регламентирующие рассмотрение уголовных дел в отношении несовершеннолетних, не приведены в соответствие с этим Законом, он остается во многом декларативным, судьи о нем порой забывают.

Федеральный закон 24 июня 1999 г. N 120-ФЗ "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних" предназначен создать фундамент отечественной ювенальной юстиции. Он определяет основные органы и учреждения системы профилактики, их задачи, принципы и основания деятельности, особенности профилактической работы.

На сегодняшний день нельзя сказать, что создана целостная система, так как органы и учреждения работают разрозненно и во многом ориентированы на формальный "учет и контроль" либо на карательные санкции. Однако уже наличие этого Закона дает основание для реализации новых технологий работы с детьми. Кроме того, Закон декларирует высокие ценности гуманизма, защиты прав и интересов ребенка, одновременно создавая правовые условия для складывания сети социально-гуманитарных учреждений для несовершеннолетних.

§ 2. Ювенальная юстиция в зарубежных странах

При создании ювенальных судов в различных зарубежных странах отмечались неодинаковые подходы. Автономная ювенальная юстиция возникла отнюдь не во всех странах, где были созданы суды для несовершеннолетних. Довольно четко обозначились два варианта: автономный суд, не связанный с общим судом, и состав общего суда, получивший функции рассмотрения дел о несовершеннолетних.

В самом начале существования судов для несовершеннолетних автономная ювенальная юстиция была создана в США, Канаде, Англии, Бельгии, Франции, Греции, Нидерландах, России, Польше, Венгрии, Египте, Японии, Австралии, Новой Зеландии, кантонах французской Швейцарии.

В Германии, Австрии, Испании, Португалии, кантонах немецкой Швейцарии функции опекунских судов были соединены с функциями судов по делам несовершеннолетних, что выдвинуло на первый план их деятельности задачу судебной защиты прав несовершеннолетних, а не борьбы с преступностью, как это произошло в судах первой группы стран.

В некоторых странах пошли по пути создания специализированных составов судей по делам несовершеннолетних. Это произошло в Ирландии, Италии, Греции, Швейцарии (кантон Женева), Японии, Новой Зеландии.

Таково было начало деятельности ювенальной юстиции. Далее система развивалась, претерпевая различные изменения.

В настоящее время больший интерес представляет рассмотрение опыта стран, где суды для несовершеннолетних начали эффективно функционировать. Этими странами являются США, Англия, Франция, Германия.

Как уже говорилось, первый специализированный суд по делам несовершеннолетних был образован в 1899 г. в Чикаго (штат Иллинойс). В Законе штата Иллинойс 1899 г., касающегося суда для несовершеннолетних, определялись особенности судопроизводства по делам рассматриваемой категории в данном суде. Очень интересна ст. 9 этого Закона "Решения, касающиеся несовершеннолетних делинквентов": "В случаях правонарушений несовершеннолетних суд может завершить судебное рассмотрение в соответствии с обстоятельствами дела. Он может доверить ребенка заботам и попечению агента пробации (воспитательного надзора. — В.В.); он может разрешить указанному ребенку остаться у себя дома, где он будет находиться под надзором агента пробации; в этом случае подросток-правонарушитель должен являться к агенту пробации так часто, как это будет необходимо, и может быть препровожден в суд для дополнительной информации во всех случаях, когда это будет представляться необходимым. Суд может доверить подростка заботам и попечению агента пробации, поместив подростка в достойную семью под дружеским надзором упомянутого агента пробации; поместить подростка на пансион в семью, дав ей гарантии, что расходы на пансион могут быть оплачены путем добровольных пожертвований, либо без соответствующих расходов на пансион.

Суд может поместить несовершеннолетнего делинквента, с учетом его пола, в школу перевоспитания юных делинквентов, в профессиональные школы для юных правонарушителей. Если подросток признан виновным в совершении преступления и если суд полагает, что это его решение будет наилучшим, он может поместить подростка в закрытое учреждение графства, созданное в соответствии с законами штата специально для таких подростков или организованное для этих же целей городом.

Суд может также поместить подростка в учреждение надзираемого воспитания (реформаторий штата), если речь идет о мальчиках в возрасте не более 10 лет, а если речь идет о девочках этого возраста — то в государственный детский дом для девочек-делинквенток. Подросток ни в коем случае не может быть помещен в такие учреждения и находиться в них после достижения им совершеннолетия. Подросток, помещенный в подобное учреждение, находится под надзором совета его руководства; этот совет может освободить его условно, предписав выполнение определенных условий. По рекомендации совета суд может полностью освободить (отпустить на волю) подростка, если сочтет, что исправление завершено. В равной мере суд может доверить подростка защите и заботам ассоциации, занимающейся брошенными и оставшимися без поддержки подростками, если она заслуживает доверия"[679].

Правоприменительная практика первых "детских" судов в США формировалась под влиянием новой идеологии, создаваемой первыми ювенальными судьями. Это идеология римской доктрины parens patriae (государства-отца).

Судья Тахилл сформулировал основное предназначение "детского" суда так: "Здесь мысль о наказании совершенно исключена; факты рассматриваются только как доказательства, указывающие на то, находится ли мальчик в состоянии преступности и должно ли государство, заменяющее ребенку родителей, вступить в отправление своей заботы"[680].

Судья Харт подчеркнул исключительность применения наказания, а относительно самого наказания определил главную его цель — исправление. "При его (суда) существовании исправительно-воспитательные учреждения не являются последним средством. Только после того как исчерпаны средства исправления, предоставляемые семьей, церковью, школой, судами для детей, надзором специальных агентов, мы обращаемся к исправлению, стараемся при помощи приюта[681] достигнуть того успеха, которого не могли достигнуть все остальные средства"[682].

Наиболее уважаемый среди чикагских судей конца XIX — начала XX в. судья Галлей подвел итоги первых лет деятельности судов по делам несовершеннолетних в следующей короткой по форме, но емкой по содержанию цитате. "За свое краткое существование суд для несовершеннолетних в нашем городе сделал больше для уменьшения преступности, чем все суды государства за 20 лет, а один попечитель, ревностно и искренне преданный своему делу, в течение года предупредил более преступлений, чем лучший прокурор, преследовавший преступления в течение пяти лет"[683].

Уже тогда признавалась необходимость упрощения судопроизводства по делам несовершеннолетних для уменьшения вредного влияния на детей и подростков самой процедуры рассмотрения дел в суде. Так, в США формальная судебная процедура в судах для несовершеннолетних была заменена беседой судьи с несовершеннолетним подсудимым. Сразу была признана необходимость рассматривать дела при закрытых дверях.

Современный американский уголовный процесс по делам несовершеннолетних прост и оперативен. Главное в нем — обсуждение правонарушения и назначение наказания за его совершение. Такой процесс достигает поставленной цели — воздействия на правонарушителя. Известно, что всякое промедление реакции суда на правонарушение опасно в делах несовершеннолетних и чаще всего ведет к рецидиву правонарушения, причем более серьезному. В то же время быстрота судебного процесса имеет и негативную сторону: возникает реальная возможность нарушения прав, неполноты расследования, пробелов в доказательствах, сомнений относительно источников их получения. В решении по делу Кента Верховный суд США впервые с момента создания первого "детского" суда поставил вопрос о процедуре в этом суде и указал на то, что в общем суде присяжных права подсудимого защищены лучше, чем в суде для несовершеннолетних. Таким образом, впервые был реализован судебный надзор за процессуальной деятельностью "детского" суда.

В решении по делу Голта Верховный суд США пошел даже дальше и предписал ряд стандартов, касающихся соблюдения законности в судопроизводстве. Он сформулировал четыре правила для случаев, когда суд по делам несовершеннолетних решает, является ли несовершеннолетний делинквентом (правонарушителем):

1) все уведомления должны быть сделаны до начала процесса против несовершеннолетнего, с тем чтобы он (она) имел разумное время для подготовки к защите;

2) если процесс может дать результат в виде помещения в закрытое исправительное или воспитательное учреждение, тогда несовершеннолетний и его родители должны быть информированы об их праве иметь адвоката и быть обеспеченными им, если они сами не могут его получить;

3) несовершеннолетний имеет право на защиту против самообвинения;

4) несовершеннолетний имеет право слушать свидетельские показания, даваемые под присягой, и возражать свидетелям, требуя очной ставки путем перекрестного допроса.

Судопроизводство по делам несовершеннолетних (как и общий порядок судебного разбирательства) включает стадии: предварительное слушание; судебное разбирательство; исполнение приговора.

Содержание предварительного слушания включает вызов несовершеннолетнего к судье, беседу судьи с несовершеннолетним, принятие судьей решения относительно дальнейшего движения дела или его прекращения и освобождения подростка от судебной или несудебной процедуры.

В ходе проведения предварительного слушания осуществляется проверка материалов дела (прежде всего доказательств на их допустимость и относимость), разрешается вопрос о задержании или предварительном заключении (аресте) несовершеннолетнего.

Вопрос о прекращении производства по делу рассматривается и в ходе основного судебного разбирательства. Как отмечает Э.Б. Мельникова, "каждая стадия процесса в американском суде для несовершеннолетних решает вопрос: вести ли подростка к формальному процессу или вывести его из судебных и даже несудебных процедур. При всех изменениях судебного процесса по делам несовершеннолетних в США эта страна остается верной философии ювенальной юстиции, предписывающей суду делать все, чтобы избежать стигматизации ("клеймения") несовершеннолетнего как преступника в глазах общества, чтобы и судебное решение щадило его личность и его будущее и не помогало выбросить из рядов добропорядочных членов американского общества.

Все стадии судебного процесса в "детском" суде ориентированы социально. В них всегда активно действуют работники службы пробации, широко используются различные методы изучения личности несовершеннолетнего"[684].

В суде для несовершеннолетних разрешается не только вопрос о том, является ли подросток правонарушителем, но и вопрос о том, является ли несовершеннолетний лицом, нуждающимся в надзоре. После этого могут быть вынесены решение о помещении в закрытое исправительное или воспитательное учреждение, помещении на режим воспитательного попечения, распоряжение о возмещении ущерба, нанесенного правонарушением, помещении несовершеннолетнего на режим пробации в какое-либо общественное или частное учреждение. К разбирательству привлекаются специалисты различных служб, однако главным действующим лицом остается судья. Только суд принимает решение о судебном или несудебном порядке рассмотрения дела, об аресте несовершеннолетнего либо о его освобождении из-под ареста. Именно судья по делам несовершеннолетних и его "команда" (социальные работники) осуществляют первоначальные действия, а также контроль за теми подростками, которых суд же и направляет в распоряжение различных социальных служб.

В результате принадлежности к одной системе права модели ювенальной юстиции в США, Англии и Уэльсе сходны, но исторически в них сложились определенные особенности, число которых с годами увеличивалось, создавая значительную дистанцию между американским и английским судами для несовершеннолетних.

В Англии и Уэльсе первые специальные процессуальные правила по делам несовершеннолетних были сформулированы в специальном циркуляре Министерства внутренних дел Великобритании, изданном в 1905 г. и получившем название по имени его автора — "Циркуляр Дугласа Экерса". В соответствии с ним дела о несовершеннолетних арестованных должны были рассматриваться по утрам, ранее всех других дел, при этом задержанные несовершеннолетние должны были содержаться в особом помещении поблизости от суда, куда не допускались другие заключенные. Каждое дело несовершеннолетнего рассматривалось отдельно от дел других несовершеннолетних, даже если подростки проходили по одному и тому же делу. Ни один взрослый подсудимый, кроме соучастников по делу, не мог присутствовать в зале суда при допросе несовершеннолетнего. В зале суда несовершеннолетний помещался не на скамью подсудимых, а сбоку от нее или перед ней. После допроса несовершеннолетний не оставался в зале[685] (это общее правило сохранилось в англосаксонском уголовном процессе и до наших дней).

Современный судебный процесс по делам несовершеннолетних в Англии и Уэльсе регулируется Законом о детях и молодых людях 1933 г. Несмотря на то что с момента издания Закона прошло много времени, его общие положения, касающиеся суда для несовершеннолетних, не изменились. Согласно английскому праву все законы о детях являются действующими.

В Англии и Уэльсе несовершеннолетними признаются лица в возрасте от 10 до 21 года. При этом термин "преступность несовершеннолетних" охватывает преступления подростков (от 10 до 18 лет) и молодежи (от 18 до 21 года), так называемых молодых взрослых. Исследователи отмечают, что возрастная классификация выделяет группы несовершеннолетних 10–13 лет, 14–17 и 18–20 лет, что в принципе не противоречит основному критерию, при этом в каждую из указанных групп включаются преступления лиц, достигших верхней возрастной планки[686]. Дела о преступлениях, совершенных подростками и лицами в возрасте от 10 до 17 лет включительно, до 1991 г. подлежали рассмотрению в специальных судах по делам о преступлениях, совершаемых детьми и подростками (судах для несовершеннолетних). После принятия в Великобритании Закона "Об уголовной юстиции" юрисдикция данных судов была расширена — они стали рассматривать преступления, совершенные лицами в возрасте до 18 лет. Предметная подсудность, отмечает Э.Б. Мельникова, здесь весьма расплывчата и неопределенна. Основная причина — наличие в законодательстве так называемых статусных преступлений, имеющих совершенно особую природу. Статусные преступления наказуемы лишь в том случае, если их субъектом является несовершеннолетний, если же лицо достигло совершеннолетия, то идентичное деяние считается ненаказуемым. Речь идет о мелких нарушениях закона и правил поведения, в том числе сопряженных с причинением ущерба потерпевшему[687]. Собственно говоря, статусные преступления относятся к категории мисдиминоров (англ. "misdemeanor"), или преступных правонарушений, особо выделяемых в классификации преступлений уголовного права Англии по признаку незначительной тяжести содеянного и формальной криминализации.

В 80 — 90-е гг. XX в. основным направлением уголовной политики и практики в Англии и Уэльсе была гуманизация мер обращения с правонарушителями, которая проявлялась в сокращении сферы применения уголовной репрессии к данной категории лиц, снижении числа несовершеннолетних, попадающих в орбиту деятельности органов уголовной юстиции, отказе от возбуждения уголовных дел и вынесения официальных предупреждений в пользу все более широкого использования неформальных методов реагирования[688]. Целью данной политики было сокращение применения карательных мер в отношении детей и подростков, преступивших закон[689].

Законы Великобритании об уголовной юстиции 1982, 1988, 1991 гг. отразили тенденцию уголовной политики государства в сфере противодействия преступности несовершеннолетних. Она состояла в том, что законодатель стал искать альтернативные формы обращения с правонарушителем, менее репрессивные, в отличие от уголовного наказания. В названных нормативных актах сформулированы основные принципы уголовной политики в отношении молодых правонарушителей.

Судебное разбирательство в судах для несовершеннолетних является закрытым (Правила магистратского суда 1970 г.). Эти же Правила предписывают судье по делам несовершеннолетних использовать в ходе заседания простой язык, доступный возрасту подростков, оказавшихся перед судом.

В деятельности английского суда для несовершеннолетних большую роль играет служба пробации, что типично и для американского "детского" суда. Однако в отличие от американского уголовного процесса по делам несовершеннолетних, где деятельность службы пробации начинается уже при первоначальных контактах судьи с несовершеннолетними, в современном английском процессе ее все больше оттесняют местные органы социальной службы, к которым суд и обращается со своими поручениями.

В отличие от англосаксонской модели континентальная правовая система, типичным представителем которой является Франция, с самого начала формирования ювенальной юстиции стала определять порядок производства по делам несовершеннолетних на базе строгого следования уголовно-процессуальным требованиям.

В первом проекте специального судопроизводственного Закона по делам несовершеннолетних, подготовленном судьей трибунала округа Сены Альбанелем, были сформулированы следующие основные положения:

"принцип разумения" для несовершеннолетних в возрасте от 12 до 18 лет;

"второе досье" по делам несовершеннолетних (социально-психологическая характеристика несовершеннолетнего и его деяния);

ограничение гласности при рассмотрении дел о несовершеннолетних в суде, однако с разрешением присутствовать в судебном заседании представителей учреждений, интересующихся защитой юношества;

возможность рассмотрения дела несовершеннолетнего в общем суде, если: несовершеннолетний действовал с разумением; совершил тяжкое преступление, указанное в законе; совершил его в соучастии со взрослым преступником, где главным был взрослый (необходимо наличие всех условий)[690].

Согласно современному французскому законодательству первой стадией процесса по делам несовершеннолетних является вызов несовершеннолетнего к судье. Эта стадия для судьи имеет предварительный, ознакомительный характер, хотя и может заканчиваться решениями, имеющими важное значение для судьбы подростка. Судья знакомится с делом и самим правонарушителем, его средой. В случае необходимости судья может принять и неотложные меры: изъять подростка из семьи и поместить его на режим пробации и даже временно в закрытое воспитательное учреждение, решить положительно вопрос о его предварительном заключении.

По результатам предварительного рассмотрения дела судья может освободить подростка от уголовного преследования, приняв соответствующие меры воздействия на правонарушителя. Судья может сделать выговор несовершеннолетнему, принять в отношении его "меры безопасности" (охрана, надзор, наблюдение), но никогда не может применить к нему уголовное наказание. Судья вправе дать дальнейший ход рассматриваемому делу, распорядившись о направлении его в трибунал по делам несовершеннолетних.

Порядок непосредственного судебного разбирательства по делам несовершеннолетних практически ничем не отличается от общего порядка.

Судебное разбирательство является закрытым, на нем допускается присутствие свидетелей по делу, близких родственников подсудимого, его опекуна, законных представителей, адвоката, представителей патронажных обществ, иных служб и учреждений, занятых детьми, работников службы надзираемой свободы (французский вариант названия службы пробации).

Для французского уголовного процесса по делам несовершеннолетних характерна активная роль в нем прокурора. Прокурор имеет большие возможности влиять на ход дела. Именно он организует комплектование в деле всех основных предварительных материалов, позволяющих суду провести судебное разбирательство. Проведение неотложных следственных действий дает прокурору юридическую базу как для передачи дела в суд, так и для его прекращения. Он же компетентен высказать мнение относительно мер, которые должны быть применены к несовершеннолетнему. В ходе судебного разбирательства (если дело не передано в трибунал) закон уполномочивает прокурора давать замечания на решение судьи и высказывать свое мнение о мерах, которые должны быть применены к несовершеннолетнему, равно как о полноте материалов расследования. В трибунале по делам несовершеннолетних прокурор выступает с обвинением и высказывает суждение относительно мер воздействия к несовершеннолетнему.

Кроме того, дела в отношении несовершеннолетних во Франции рассматривают специализированные суды присяжных. Им подсудны дела о преступлениях несовершеннолетних в возрасте от 16 до 18 лет, а также дела о взрослых соучастниках преступлений несовершеннолетних. При рассмотрении дела таким судом ставятся следующие специфические для несовершеннолетнего вопросы:

надо ли применять к обвиняемому уголовное наказание;

надо ли исключить для обвиняемого преимущество "прощения, оправданного несовершеннолетием"?

Разумеется, и в суде присяжных по делам несовершеннолетних остается обычный для суда присяжных вердикт: виновен или не виновен.

Если будет решено, что несовершеннолетний, признанный виновным, не должен быть объектом уголовного наказания, причем и суд, и присяжные будут требовать помещения его под охрану, то такие меры выбираются из числа тех, что указаны в ст. ст. 16 и 19 Ордонанса от 2 февраля 1945 г. Перечень этих мер обширен. В качестве примера можно привести помещение на режим надзираемой свободы на срок, который не должен превышать даты достижения обвиняемым его совершеннолетия.

Однако "достаточно жесткая регламентация судебной процедуры в этом суде — не самое лучшее средство. И то, что, как отмечают сами французские юристы, французский суд присяжных по делам несовершеннолетних "похож" на общий суд присяжных, мешает судебной индивидуализации. Поэтому-то во Франции суд присяжных по делам несовершеннолетних не считается самым эффективным звеном французской ювенальной юстиции"[691].

В Германии первый суд по делам несовершеннолетних был создан в 1908 г. во Франкфурте. Этот суд не был автономным, в составе общего суда одному из его членов на год давались двойные полномочия (рассмотрение дел и опекунское производство в отношении малолетних). Гласность при судебном разбирательстве не была ограничена, хотя заседания и проходили в специальном помещении, отдельно от других отделений общего суда. Специализация была предусмотрена и для прокурора.

Охранительная ориентация франкфуртского суда особенно проявилась в осуществляемом в данном суде опекунском судопроизводстве в отношении малолетних.

Попечительские функции в суде для несовершеннолетних брали на себя члены союзов попечения о детях. По поручению суда они предоставляли ему сведения об условиях жизни и воспитания несовершеннолетних подсудимых. А по решению суда они брали на себя обязанность попечения о подростках, оставленных на свободе.

Профессор П.И. Люблинский, анализировавший франкфуртскую модель суда для несовершеннолетних, высоко оценил именно такое соединение в руках судьи карательных и попечительских функций. Он полагал, что этим "достигаются главные черты судов для юношества: специализация, соединение опеки и наказания и планомерное привлечение организованного попечительства о малолетних"[692].

В России следует учесть опыт создания специализированных "детских" судов в зарубежных странах. Усилиями многих российских исследователей проводится анализ и переоценка сложившейся практики реагирования государства на правонарушения несовершеннолетних.

Однако, как известно, любая попытка построить что-то новое через заимствование учреждений, эффективных в других странах, наталкивается на отсутствие системных условий (в виде связанных с деятельностью ювенальных судов учреждений, способов управления и политики, культурного уровня населения и т. д.). Все это требует теоретического анализа функций ювенальной юстиции в обществе и их исторической эволюции. Только после этого возможно учреждение необходимых структур.

§ 3. Проблемы становления ювенальной юстиции в современной России

Все эффективно действующие в мире модели ювенальной юстиции основываются на отдельных законодательных актах о судопроизводстве в отношении несовершеннолетних. В США это Федеральный закон о ювенальной юстиции и предотвращении преступлений несовершеннолетних 1974 г.; в Великобритании — серия законов с 1908 г. о детях и молодежи; в Польше — Закон о процедуре рассмотрения дел о несовершеннолетних 1982 г.; в Канаде — Закон об уголовном судопроизводстве по делам молодежи 2002 г. и т. д.

В России отдельных нормативных актов, регламентирующих процедуру судопроизводства по делам несовершеннолетних, нет. Однако в УК РФ и УПК РФ выделены главы об уголовной ответственности несовершеннолетних, о производстве по делам в отношении несовершеннолетних. В целом эти нормы соответствуют общим принципам и положениям международных стандартов судопроизводства в рассматриваемой сфере, но отечественные криминологи О.Н. Ведерникова, Я.И. Гилинский, Д.А. Корецкий, Н.П. Мелешко, Э.Б. Мельникова, Н.Г. Яковлева, осознавая очевидную недостаточность подобной нормативной базы для эффективной борьбы с преступностью несовершеннолетних, активно разрабатывают идею о необходимости комплексной программы, которая обеспечивала бы профилактику правонарушений, осуществление правосудия, исполнение уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера, а также реабилитационных мер с учетом всех особенностей лиц этой возрастной категории.

В 1996 г. Э.Б. Мельниковой и Г.Н. Ветровой был опубликован доктринальный проект федерального закона о ювенальной юстиции[693]. В дальнейшем Е.А. Абросимова, В.Д. Ермаков и М.З. Ильчиков подготовили авторский проект Основ федерального законодательства о ювенальной юстиции Российской Федерации[694]. С конца прошлого столетия в Санкт-Петербурге разрабатывается ювенология как самостоятельная отрасль науки, в результате чего была даже создана национальная Академия ювенологии[695].

В апреле 2000 г. в Государственной Думе прошли парламентские слушания на тему "Основы законодательства о ювенальной юстиции в Российской Федерации", на которых обсуждался проект федерального конституционного закона "О внесении дополнений в Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации". Но закон не был принят — мнения выступавших по поводу целесообразности введения в нашей стране института ювенальной юстиции разделились. Одни парламентарии выступали за создание в рамках судебной системы специализированных судов по делам несовершеннолетних; другие резко критиковали это предложение, заявляя, что права подростков, специфика рассмотрения дел в отношении их могут и должны быть учтены в законодательстве более полно, но без создания специальных судов. Перспективы создания системы ювенальной юстиции продолжают оживленно обсуждать в юридической печати[696], был опубликован пилотный проект федерального конституционного закона "О ювенальных судах в Российской Федерации"[697].

Для успешной реализации планов создания системы ювенальной юстиции необходима качественная нормативная основа. В связи с этим важное значение имеет законодательство, регулирующее уголовную ответственность несовершеннолетних. Российское уголовное законодательство использует не все возможности для эффективного достижения целей ювенальной юстиции.

Задачам ювенальной юстиции не соответствует ограниченная сфера применения условно-досрочного освобождения несовершеннолетних по видам наказания. К условно-досрочному освобождению по закону (ст. 93 УК РФ) могут быть представлены лишь несовершеннолетние, отбывающие наказание в местах лишения свободы. До внесения изменений в ст. 93 УК РФ Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации" в УК РФ была предусмотрена такая возможность, и мы считаем необходимым вернуться в этой части к прежней редакции закона.

Прежняя редакция ст. 93 УК РФ предусматривала сроки, по отбытии которых возможно условно-досрочное освобождение от наказания несовершеннолетних; в зависимости от категории преступления эти сроки были равны одной трети, половине или двум третям срока наказания. В соответствии с Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ условно-досрочное освобождение взрослых от отбывания наказания стало не правом, а обязанностью суда (ст. 79 УК РФ). Но в ст. 93 УК РФ аналогичного изменения относительно подростков внесено не было, поэтому применение условно-досрочного освобождения несовершеннолетних от отбывания наказания по-прежнему оставлено на усмотрение суда. Получается, что взрослые правонарушители находятся в более выгодном положении. Такой подход негуманен и должен быть пересмотрен.

Первоначальный порядок условно-досрочного освобождения несовершеннолетних, осужденных за преступления небольшой и средней тяжести, а также за особо тяжкие преступления (а именно по отбытии одной трети и двух третей назначенного срока), не изменился и стал идентичным условиям освобождения от отбывания наказания взрослых, предусмотренным новой редакцией ст. 79 УК РФ. Улучшенными оказались условия освобождения несовершеннолетних только одной категории: отбывающих наказание за тяжкие преступления. Приравнивание несовершеннолетних, осужденных за преступления небольшой и средней тяжести, а также за особо тяжкие преступления, к взрослым осужденным нарушает принцип справедливости и противоречит идее ювенальной юстиции.

Кроме того, при регламентировании условно-досрочного освобождения несовершеннолетних от отбывания наказания норма статьи вообще не предусматривает возложения на них каких-либо обязанностей, хотя именно эта категория правонарушителей как никакая другая нуждается в дальнейшей учебе, трудоустройстве, ограничении досуга, связанного с бесцельным времяпрепровождением и употреблением спиртных напитков и наркотиков.

Поэтому мы предлагаем закрепить в качестве ч. 2 ст. 93 УК РФ следующую норму: "При условно-досрочном освобождении на несовершеннолетнего осужденного возлагается выполнение определенных обязанностей, предусмотренных частью пятой статьи 73 настоящего Кодекса, которые должны им исполняться в течение оставшейся неотбытой части наказания". Это правовое предписание обусловливало бы императивный характер применения судом данного положения и определяло бы достаточную эффективность в достижении целей уголовного наказания.

Существующая в законе неопределенность в вопросе о сроках погашения судимости несовершеннолетних осложняет реабилитационные цели. Общерегулятивной нормой ст. 95 УК РФ установлено, что сроки погашения судимости, предусмотренные ч. 3 ст. 86 УК РФ, сокращаются и далее устанавливаются сроки погашения судимости только при осуждении к лишению свободы. Для несовершеннолетних, осужденных условно и к более мягким наказаниям, чем лишение свободы, устанавливаются такие же сроки давности погашения судимости, что и для взрослых лиц в соответствии с п. п. "а" и "б" ч. 3 ст. 86 УК РФ. На наш взгляд, выравнивание статуса взрослых и несовершеннолетних противоречит идее благоприятного отношения к несовершеннолетним правонарушителям. Законодателю следует предусмотреть более льготные положения.

Стоит отметить недостатки применения ст. 90 УК РФ, в частности заключающиеся в том, что в ней не раскрыто содержание систематичности неисполнения несовершеннолетним возложенных на него мер воспитательного воздействия. Какое количество случаев неисполнения возложенных на подростка мер и за какой период времени следует считать систематическим? В юридической литературе отмечается, что под систематическим неисполнением понимается неисполнение несовершеннолетним принудительных мер более двух раз[698]. Закон же определенного ответа не дает. Кроме того, законодатель не раскрывает понятия специализированного государственного органа, на который возложена обязанность по контролю за исполнением несовершеннолетним принудительной меры воспитательного воздействия.

На законодательном уровне закреплены органы, которые можно считать призванными осуществлять контроль за исполнением несовершеннолетним назначенной ему принудительной меры воспитательного воздействия: комиссии по делам несовершеннолетних; инспекция по делам несовершеннолетних органа внутренних дел; образовательные учреждения (школы, техникумы и т. д.). Вместе с тем было бы целесообразно определить конкретный орган или установить исчерпывающий перечень этих специализированных государственных органов[699].

Таким образом, для создания системы ювенальной юстиции в государственном масштабе необходимо глубоко и тщательно анализировать уголовное законодательство (а впрочем, и иные отрасли права), для того чтобы подвергнуть его соответствующим изменениям.

Что же касается регионального масштаба, то можно сказать, что уже на протяжении 10 лет в некоторых районах России активно разрабатываются и воплощаются экспериментальные проекты совершенствования судопроизводства по делам несовершеннолетних и тем самым постепенно внедряются элементы ювенальной юстиции.

Пионером стал Санкт-Петербургский городской суд, который совместно с Программой развития ООН в Российской Федерации, а также при поддержке правительства Франции в рамках проекта "Поддержка осуществления правосудия в отношении несовершеннолетних" с февраля 1999 г. в трех районах города проводил эксперимент. Смысл данного эксперимента заключался в привлечении при производстве по делам несовершеннолетних социальных служб. С момента возбуждения таких дел социальный работник изучал условия жизни и воспитания подростка, составлял его социальный портрет и с учетом конкретной ситуации и личности подростка привлекал соответствующие организации в целях оказания необходимой помощи. С помощью этого социальный работник фактически устранял причины и условия, способствовавшие совершению преступления, и находил необходимые меры реабилитационного воздействия, позволяющие исправить несовершеннолетнего без реального лишения свободы.

Уже через год в городе был создан ряд учреждений, приютов, реабилитационных центров, производственных мастерских, целью которых являлась работа с подростками, оказавшимися в трудной жизненной ситуации. По замыслу руководителей проекта, эти учреждения должны были разрабатывать реабилитационные программы для несовершеннолетних правонарушителей, создавать почву и благоприятные условия для исправления несовершеннолетнего правонарушителя без изоляции от общества.

В.А. Джея, социальный работник при Калининском районном суде г. Санкт-Петербурга, представляет свою деятельность так: "Основная задача, поставленная перед нами руководителями проекта, — это помощь несовершеннолетнему, попавшему в поле зрения органов уголовно-судебного преследования. Работа с подростками начинается на стадии предварительного следствия. По итогам общения и работы с подростком социальный работник представляет информационную справку судье, в которой отражает ситуацию в семье этого подростка и свои рекомендации по дальнейшей коррекционной работе с ним. И судья при вынесении приговора это учитывает и может принять решение о смягчении наказания. Сопровождение продолжается и после вынесения приговора либо определения суда. В моем районе были случаи, когда дела были прекращены, было вынесено просто определение судьи, и подросток фактически считался несудимым, но работа с ним продолжалась после суда.

По сути, социальные работники выполняют две миссии. Первая — это сопровождение молодого человека, оказание ему помощи в налаживании связей между семьей и обществом. Вторая миссия — помощь в решении его проблем. Это проблемы в учебе, либо с трудоустройством, либо с наркотиками.

Деятельность службы сходна с работой органов по профилактике правонарушений. Но хочу сказать, что основная функция органов по профилактике правонарушений и инспекторов по профилактике правонарушений несовершеннолетних — это контроль, а главная наша задача — это помощь. Инспектор по профилактике правонарушений несовершеннолетних находится в постоянном контакте с семьей, с подростком и тоже вынужден выполнять социальные функции, функции помощи. Наши с ним пути являются в какой-то степени параллельными. Наш проект наглядно показал, что работа с подследственными подростками не только возможна, но и необходима"[700].

Использование социальных служб в правосудии позволило эффективно противодействовать рецидивной преступности, а это является реальным оздоровлением подрастающего поколения.

Опыт Санкт-Петербургского городского суда оказался действительно эффективен и своевремен. Все наработки и технологии были переданы судам других регионов для использования и дальнейшей работы над данной проблемой.

"Подведение предварительных итогов при участии французских экспертов показало, что результаты работы социальных служб в рамках проводимого в Петербурге эксперимента положительные"[701], — отметил Н.К. Шилов, один из руководителей санкт-петербургского проекта, работавший в то время председателем судебной коллегии по делам несовершеннолетних Санкт-Петербургского городского суда.

В Ростовской области была проведена особенно большая работа по совершенствованию правосудия по делам несовершеннолетних. Так же как и в Санкт-Петербурге, данная работа началась с реализации проекта "Поддержка осуществления правосудия в отношении несовершеннолетних", осуществлявшегося Ростовским областным судом и Управлением судебного департамента в Ростовской области совместно с Программой развития ООН в Российской Федерации. Проект осуществлялся в 2001–2003 гг.

В 14 районных судах области был введен институт социального работника при суде. Социальный работник готовил доклад суду о личности несовершеннолетнего, уровне его психического развития, влиянии на него старших по возрасту лиц, причинах и условиях совершения преступления, в том числе семейно-бытовой ситуации подростка.

Таким образом, выяснялась жизненная ситуация подростка, которая показывала, что многие из них находились в социально опасном положении (проживали в неблагополучных семьях, не учились и не работали и т. д.). Одновременно с подготовкой доклада суду социальный работник при суде устанавливал контакт с органами и службами системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних в целях оказания подростку необходимой помощи, проведения с ним индивидуальной профилактической работы, решал вопрос участия представителей этих служб в судебном заседании. Доклад социального работника помогал судье принять не репрессивные, а реабилитационные меры, назначить проведение индивидуальной профилактической работы с подростком после вынесения приговора суда силами служб профилактики. На стадии исполнения приговора суда социальный работник контролировал проведение с подростком реабилитационной работы.

Оказание социальными работниками помощи подросткам было организовано через привлечение органов и учреждений государственной системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, что позволило сформировать механизм взаимодействия суда и социальных служб.

После завершения проекта ООН институт социального работника был сохранен. С января 2004 г. в 14 судах за счет штатной численности аппарата суда были введены помощники судей с функциями социального работника, которые стали выполнять ту же работу, что и социальные работники при суде.

Хорошо проведенное исследование личности несовершеннолетнего позволило судьям чаще применять альтернативные уголовному наказанию меры воздействия.

Собранные материалы по характеристике несовершеннолетнего в основном представляли собой набор случайных документов, поэтому встал вопрос о разработке методики проведения этой работы.

Для оказания соответствующей помощи представителями министерства образования Ростовской области при участии специалистов-психологов была разработана Карта социально-психологического исследования. По сути данная Карта — доклад о результатах социального обследования, составление которого рекомендовано Пекинскими правилами[702].

Сейчас для более эффективного социально-психологического исследования несовершеннолетних обвиняемых ростовскими психологами совместно со специалистами Фонда НАН, Московского городского психолого-педагогического университета и Всероссийского центра социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского на основе канадской Программы оценки рисков и потребностей разрабатывается адаптированный к российским условиям вариант данной программы.

В Ростовском областном суде (в судебной коллегии по уголовным делам) в августе 2003 г. был создан специальный судебный состав по делам несовершеннолетних (ювенальный состав), который рассматривает дела несовершеннолетних в кассационном порядке, оказывает методическую помощь районным (городским) судам во введении новых ювенальных технологий. В 2007 г. в данный состав вошел судья, рассматривающий гражданские дела.

Сегодня Ростовская область является базовым регионом России по внедрению ювенальной юстиции и специализированного правосудия по делам несовершеннолетних. В области работают три специализированных судебных состава, условно называемые ювенальными судами, в г. Таганроге — с 2004 г., в г. Шахты — с 2005 г., в ст. Егорлыкская — с 2006 г.

В 2001 г. была создана специализированная юридическая консультация "Ювенал", в 2003 г. образована общественная организация — Региональная ассоциация специалистов по поддержке судебно-правовой реформы и ювенальной юстиции в Ростовской области. В 2007 г. в Ростовской области была учреждена должность Уполномоченного по правам ребенка. Активизировалась работа с государственными органами, муниципальными образовательными учреждениями психолого-педагогического и медицинского сопровождения; создана сеть различных социальных служб по работе с детьми, инфраструктура органов и учреждений системы профилактики; появились реабилитационные центры для подростков с девиантным поведением.

Оценивая работу, проводящуюся в Ростовской области, заместитель председателя Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы РФ Е.Ф. Лахова отметила тот факт, что раньше такой социальной инфраструктуры, как система названных органов, в регионах не было, и вот сегодня, когда мы говорим о необходимости создания ювенальных подростковых судов, мы видим, что при наличии такой инфраструктуры социальных служб уже можно "запускать" ювенальные суды, они жизнеспособны[703].

Активная работа по совершенствованию правосудия по делам несовершеннолетних осуществляется и в других регионах.

В Саратовской области, так же как и в Санкт-Петербурге и Ростовской области, был осуществлен указанный проект Программы развития ООН в Российской Федерации. Должности социального работника появились в восьми районных судах Саратовской области[704].

В Республике Хакасия, Камчатском крае, Брянской, Ивановской, Оренбургской, Самарской, Ульяновской областях преобразования в сфере правосудия по делам несовершеннолетних начались после ознакомительной поездки судей и других специалистов этих регионов в Ростовскую область.

В отдельных регионах создаются различные модели координации судов и организаций ювенального профиля.

Например, в Брянской области областным судом, Управлением судебного департамента при Верховном Суде РФ по Брянской области, Управлением социальной защиты населения Брянской области и некоммерческим партнерством "Социальное партнерство развития Брянской области" заключено соглашение о сотрудничестве в целях усовершенствования механизма взаимодействия судей, специализирующихся на рассмотрении дел в отношении несовершеннолетних, с государственными органами, социально-реабилитационными службами и заинтересованными общественными организациями по усилению социальной защиты и обеспечению социально-реабилитационного сопровождения подростков, представших перед судом, и в целях предупреждения рецидивной преступности несовершеннолетних. Роль общественной организации в проекте состоит в координации между участниками и содействующими организациями, распространении информации о других программах в области ювенальной юстиции, создании условий для изучения имеющегося опыта и лучших достижений в этой сфере. Образован также Координационный совет, который возглавили председатель Омского суда, член Совета Федерации от Брянской области, председатель попечительского Совета некоммерческого партнерства "Социальное партнерство развития Брянской области".

Прокуратуре Брянской области рекомендовано рассмотреть вопрос об участии в судебных процессах в отношении несовершеннолетних прокуроров, специализирующихся на рассмотрении данной категории дел.

В Оренбургском областном суде создан специальный судебный состав по делам несовершеннолетних в судебной коллегии по уголовным делам, который не только рассматривает дела несовершеннолетних в кассационном порядке, но и обеспечивает методическую помощь судьям районных судов области.

Судьи ювенального состава принимают участие в заседаниях Комиссии по делам несовершеннолетних при заслушивании самоотчетов подростков, в проверке исполнения обязанностей, возложенных судом, совместно с уголовно-исполнительной инспекцией и отделом по делам несовершеннолетних, при необходимости оказывают помощь в трудоустройстве, в организации досуга несовершеннолетних и т. д., вплоть до получения подростками документов, удостоверяющих личность и регистрацию по месту жительства. Суды взяли на себя координирующую роль в осуществлении контроля за проводимой профилактической работой.

Во всех судах Ульяновской области на каждого несовершеннолетнего, осужденного к наказанию, не связанному с лишением свободы, заводятся учетные дела и составляются планы профилактической работы. В соответствии с этими планами судьи лично и в тесном взаимодействии с органами профилактики встречаются с осужденными и их родителями, ежеквартально запрашивают из подразделений по делам несовершеннолетних сведения о поведении несовершеннолетних. Таким образом судьи после вынесения приговора осуществляют контроль за поведением осужденных[705].

В пяти регионах России (Московской, Ростовской, Брянской областях, в Ставропольском крае, в Чувашии) осуществляется совместный российско-канадский проект "Молодежь группы риска", в рамках которого активизируется работа всех тех органов, учреждений и служб, которые осуществляют свою деятельность в сфере защиты прав и законных интересов детей.

"Особый путь" совершенствования правосудия по делам несовершеннолетних намечается в Москве (в Черемушкинском районном суде), Пермском крае (Пермь, Лысьва), Тюменской и Нижегородской областях, Ханты-Мансийском автономном округе. В отличие от Санкт-Петербурга, Ростовской и Саратовской областей, где суть преобразований заключается в реабилитационной составляющей, по мнению Л.М. Карнозовой, ставящей в центр решение проблем ребенка, в указанных выше регионах создается модель восстановительная. Данная модель при решении проблем ребенка фокусируется на создании условий для формирования механизмов ответственного поведения[706].

Не останавливаясь на деталях, характеризующих ту или иную модель совершенствования правосудия по делам несовершеннолетних, хотелось бы отметить следующее.

Вне зависимости от внедряемой модели правосудия по делам несовершеннолетних вся работа, проделанная в этом направлении, представляет собой реальный путь для создания в России полноценной ювенальной юстиции. На фоне общего затишья в реформировании "детского" правосудия в современной России успехи отдельных регионов наиболее отчетливо демонстрируют преимущества ювенальных технологий. Причем при экспериментальном внедрении элементов ювенальной юстиции в отдельных регионах России именно суд становится и инициатором, и координатором реализации конкретных мер по каждому делу.

Как справедливо отмечает Е.Ф. Лахова, "сегодня не может ни одно ведомство — министерство труда и социального развития, образования, здравоохранения — стоять над другим каким-то ведомством. Сегодня только суд должен быть над всеми органами как арбитр, он должен быть над министерствами труда, образования, здравоохранения, МВД и т. д.

Именно суд со своими решениями, особенно "реабилитационным" по духу своим решением, именно суд и даст строго обязательное к исполнению предписание, что следует делать службам профилактики и как именно сегодня нужно помочь подростку и семье"[707].

Проведенное нами исследование проблем становления ювенальной юстиции в России свидетельствует о накоплении ценнейшего опыта, который позволил бы в будущем создать подходящую нашей стране ювенальную юстицию. Поэтому следующим шагом в данном направлении должно стать законодательное закрепление разработанных и опробованных положений ювенальной юстиции.

1. При подготовке проекта федерального закона "О ювенальной юстиции" необходимо рассмотреть следующие вопросы:

о включении в проект главы "Задачи и принципы ювенальной юстиции", где должно быть сформулировано положение о двуединой задаче, стоящей перед ювенальной юстицией, — о судебном разбирательстве по делам о несовершеннолетних и судебной защите прав и законных интересов несовершеннолетних, а также статей, определяющих специфические принципы ювенальной юстиции (преимущественно охранительная ориентация, социальная насыщенность, максимальная индивидуализация судебного процесса по делам несовершеннолетних);

о месте и роли суда в системе ювенальной юстиции;

месте судов по делам несовершеннолетних в судебной системе Российской Федерации;

видах и компетенции судов по делам несовершеннолетних;

об иных (помимо суда) элементах системы ювенальной юстиции;

о специализации сотрудников прокуратуры, адвокатуры, следственных органов, органов исполнения наказания;

концепции (схеме) взаимодействия судов по делам несовершеннолетних с иными элементами системы ювенальной юстиции.

2. Следует дополнить п. 1 ст. 12 Федерального закона "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних" подп. 1.1 следующего содержания:

"органы управления социальной защитой населения в пределах своей компетенции предоставляют социальные услуги несовершеннолетним по поручению (решению) суда в порядке, установленном законодательством Российской Федерации".

3. Нужно дополнить Федеральный закон "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации" статьей "Государственный заказ на оказание услуг для детей", в которой сформулировать соответствующие положения. При подготовке указанной статьи возможно использование положения ст. 20 Модельного кодекса "Об основных гарантиях прав ребенка в государстве", принятого на четырнадцатом пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ (Постановление от 16 октября 1999 г. N 14-9).

4. В структуре учреждений социального обслуживания образовать подразделение социальных работников, наделив данное подразделение полномочиями по взаимодействию с правоохранительными органами и судами.

5. Рассмотреть вопрос о выводе школьных психологов и социальных работников из подчинения администрации школ.

6. Рассмотреть вопрос об образовании в Министерстве юстиции РФ Главного управления Федеральной службы защиты молодежи с созданием в его структуре специальных воспитательных служб при судах, а также об образовании системы государственных и частных специализированных воспитательных учреждений для освобожденных от уголовной ответственности несовершеннолетних, которым назначены принудительные меры воспитательного воздействия.

Кроме того, нельзя забывать о необходимости объединения усилий всех ветвей власти: законодательной, исполнительной и судебной, органов местного самоуправления. Только тогда возможно создание системы ювенальной юстиции, эффективно противодействующей преступности несовершеннолетних в нашей стране.

Отсутствие должной реакции государства и правоохранительных органов на криминальные проявления, значительный рост которых превышает пределы толерантности общества, криминализация целых групп населения, прежде всего несовершеннолетних, обусловили в современном Российском государстве необходимость пересмотра подхода к приемам противодействия преступности, способам обеспечения декларируемых уголовным законодательством целей восстановления социальной справедливости, исправления лиц, совершивших преступления, а также целей общей и частной превенции.

Отсюда очевидно, что предупреждение возникновения предкриминальных форм поведения несовершеннолетних может стать одной из основных составляющих деятельности по созданию системы ювенальной юстиции.

Возникновение в стране ювенальной юстиции всегда свидетельствовало о победе гуманистических тенденций в правовой теории и судебной практике. Становление ювенальной юстиции в России позволит создать широкую систему социального контроля, а также развивать гражданское общество в направлении снижения конфликтности и воспитания миролюбия при разрешении конфликтов и особого отношения к соблюдению принципов справедливости.

В российской юридической науке пока не выработано единого подхода к понятию ювенальной юстиции и его пониманию.

По изложенным материалам можно сделать вывод, что ювенальная юстиция — это основанная на специфических принципах особая система мер противодействия преступности несовершеннолетних, включающая деятельность соответствующих государственных органов совместно с методико-психологическими, социальными службами помощи детям и подросткам посредством механизма защиты прав и интересов ребенка.

В это понятие необходимо вкладывать как правовую, так и социальную основу. Юридическую основу ювенальной юстиции составляют правовые акты, регламентирующие деятельность ювенальных судов, и нормативные акты, направленные на защиту прав несовершеннолетних.

В социальной основе лежат идеи, направленные на воспитание, социальную защиту несовершеннолетнего, на минимизацию подавляющего влияния на детей и подростков процедуры судебного рассмотрения дел и снижение строгости уголовных наказаний.

Правовые и социальные основы должны находиться в постоянном взаимодействии, которое и составляет механизм защиты прав и интересов ребенка.

Основной целью ювенальной юстиции представляется воспитание несовершеннолетних путем уменьшения вредного влияния на них фактора вовлечения в уголовное судопроизводство.

Вся работа, проделанная в этом направлении, представляет собой реальный путь для создания в России полноценной ювенальной юстиции. Сейчас в рамках действующего законодательства и до принятия соответствующих законов о "детских" судах, так же как и впервые в России начала XX в., создаются суды по делам несовершеннолетних. При экспериментальном внедрении элементов ювенальной юстиции в отдельных регионах России именно суд становится инициатором и координатором реализации конкретных мер по каждому делу. Однако для эффективного функционирования суда должна быть создана целая сеть учреждений, оказывающих ему содействие. Именно в таком виде она будет представлять собой систему. Проведенное исследование проблем становления ювенальной юстиции в России свидетельствует о накоплении ценнейшего опыта, который позволил бы в будущем создать подходящую нашей стране ювенальную юстицию.

Часть седьмая.

Медиация и третейское разбирательство споров

Глава 27. Медиационные и восстановительные процедуры в современном правосудии

§ 1. Медиация в разрешении судебных споров

Введенная в Конституцию РФ 1993 г. норма, гарантирующая каждому возможность судебной защиты его прав и свобод (ч. 1 ст. 46 Конституции РФ), привела к отмене несудебных способов разрешения споров, что коснулось в основном созданных к тому времени на базе государственных арбитражей арбитражных судов, рассматривающих экономические споры, и значительно меньше — системы судов общей юрисдикции. Это связано с тем, что в судах общей юрисдикции право граждан на непосредственное обращение в суд в случае нарушения их прав и свобод ограничивалось крайне редко (досудебный порядок урегулирования трудовых споров, восстановление на работе в порядке подчиненности для лиц, занимающих определенные должности), в то время как в государственные арбитражи, рассматривавшие хозяйственные споры, можно было обратиться лишь после соблюдения претензионного порядка разрешения возникшего спора.

Следует отметить, что досудебный порядок разрешения трудовых споров путем обжалования работником решений администрации был сохранен, что во многих случаях позволяет возникший спор разрешить и без обращения в суд.

Возможность несудебного (внесудебного и досудебного) урегулирования споров в настоящее время приобретает особое значение, так как объем гражданских дел, поступающих в суды общей юрисдикции, неуклонно возрастает: в 2008 г. в суды поступило на рассмотрение по первой инстанции на 17,8 % больше дел, чем в 2007 г., в 2009 г. — на 25,0 %, чем в 2008 г., в 2010 г. — на 4,8 % больше, чем в 2009 г. Аналогичная динамика поступления гражданских дел наблюдается и у мировых судей.

Некоторое снижение роста поступления дел в 2010 г. еще не свидетельствует о наметившейся тенденции.

Соответственно, увеличивается нагрузка по рассмотрению дел на каждого судью. В районных судах нагрузка судей составляет 18,1 дела ежемесячно, не считая уголовных дел и дел об административных правонарушениях, нагрузка мировых судей — 136,1 дела в месяц, не считая уголовных дел и дел об административных правонарушениях. И хотя официально утвержденных цифр по допустимым нормативам нагрузки судей не существует, ясно, что количество дел, рассматриваемых судьями, особенно в мировой юстиции, не позволяет осуществлять правосудие качественно, т. е. тщательно изучать материалы дел, спокойно и скрупулезно проводить судебное заседание, изготавливать обоснованные, мотивированные судебные решения.

А ведь осуществление правосудия и, естественно, только надлежащего качества — это задача судей, всей судебной системы, оценка деятельности которой дается именно по этому основному показателю.

Есть ли выход из создавшегося положения? Ведь качество правосудия напрямую зависит от нагрузки судей. Выход есть. И он на данном этапе состоит во внедрении в правовую систему Российской Федерации примирительных процедур (восстановительная юстиция), внесудебных и досудебных способов урегулирования споров, в том числе процедуры медиации, т. е. несудебного разрешения споров с участием посредника (медиатора).

Внедрение указанных способов разрешения споров как мер, направленных на снижение нагрузки судей, а следовательно, и на повышение качества правосудия, предусматривается федеральной целевой программой "Развитие судебной системы России" на 2007–2012 гг., утвержденной Постановлением Правительства РФ от 21 сентября 2006 г. N 583 (далее — Целевая программа). Целью этой Программы является "повышение качества правосудия, уровня судебной защиты прав и законных интересов граждан и организаций". В ней особо отмечается, что "внедрение примирительных процедур (восстановительной юстиции), внесудебных и досудебных способов урегулирования споров, в том числе вытекающих из административных правоотношений, будет способствовать снижению нагрузки на судей и, как следствие, экономии бюджетных ресурсов и повышению качества осуществления правосудия. При этом предполагается широкое внедрение процедур медиации в качестве механизмов реализации положений законов Российской Федерации, предусматривающих возможность примирения сторон".

27 июля 2010 г. был принят Федеральный закон N 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (медиации)" (далее — Закон о медиации). Целью этого Закона является не только создание в России правовых условий для применения медиации с участием в качестве посредника независимого лица — медиатора, но и содействие развитию партнерских деловых отношений и формированию этики делового оборота, гармонизации социальных отношений. Закон применяется к спорам, возникающим из гражданских правоотношений, а также к спорам, возникающим из трудовых и семейных правоотношений.

Процедура медиации может применяться на любой стадии урегулирования возникшего конфликта — и как несудебная, если сторонам с помощью посредника удается урегулировать спор и необходимость обращения в суд по этому вопросу отпадает, и как досудебная, если урегулировать спор с участием посредника не удается и заинтересованное лицо вынуждено обратиться в суд. Закон о медиации не применяется "к отношениям, связанным с оказанием судьей или третейским судьей в ходе судебного или третейского разбирательства содействия примирению сторон, если иное не предусмотрено федеральным законом" (ст. 1 Закона о медиации).

Законом о медиации установлены принципы проведения процедуры медиации — добровольность, сотрудничество и равноправие сторон, беспристрастность и независимость медиатора, конфиденциальность. Эта процедура может проводиться в срок, удобный для сторон, заинтересованных в скорейшем разрешении конфликта, а сокращение времени на разрешение спора сокращает и материальные затраты на урегулирование конфликта.

Надеемся, что этот Закон будет способствовать развитию медиации в нашей стране, хотя представляется, что ряд положений Закона может вызвать сомнения в целесообразности обращения к медиатору. Прежде всего мы имеем в виду отсутствие в Законе механизма принудительного исполнения медиативного соглашения. Пунктом 2 ст. 12 Закона провозглашается исполнение медиативного соглашения "на основе принципов добровольности и добросовестности сторон". Принципы прекрасные, но при высоком уровне законопослушности граждан. В Германии, где этот уровень значительно выше нашего, допускается возможность добровольного утверждения медиативного соглашения у нотариуса, после чего оно приобретает силу исполнительного документа.

Отказ в Законе о медиации от принудительного исполнения медиативного соглашения в случае неисполнения его добровольно не совсем понятен, так как российское процессуальное законодательство ГПК РФ и АПК РФ содержит нормы, предусматривающие возможность принудительного исполнения заключенного в суде мирового соглашения, если добровольно оно не исполняется. В то же время основные принципы мирного урегулирования спора как в суде, так и с участием посредника — добровольность, соблюдение взаимных интересов — совпадают.

Использование в случае необходимости принудительного способа исполнения медиативного соглашения ускоряет его исполнение, т. е. окончательное разрешение конфликта. Взамен этого, ускоренного способа исполнения медиативного соглашения законодатель предлагает в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения такого соглашения защищать свои права способами, предусмотренными гражданским законодательством — путем обращения в суд, что для добросовестной стороны, безусловно, снижает привлекательность обращения к медиатору и не достигает конечной цели — полного перевода в русло несудебного урегулирования спора не только на стадии его разрешения, но и на стадии исполнения.

Но, как бы то ни было, Закон принят, и это большой шаг вперед, сближающий правовую систему России с мировой правовой системой, давно понявшей и принявшей преимущества мирного урегулирования споров, при котором каждый из спорящих получает то, на что он реально рассчитывал, что являлось истинным его интересом в возникшем конфликте. При медиации спорящие стороны сами договариваются об устраивающих их условиях урегулирования спора, задача посредника при этом помочь сторонам выявить их истинные интересы, достичь соглашения.

Представление о том, что стороны и сами смогут договориться без посредника, верно далеко не всегда, так как, договариваясь, стороны могут войти в тяжелую конфронтацию, выйти из которой почти невозможно. Применяемые же посредником приемы при проведении медиации позволяют избегать тяжелых ситуаций, возникающих на стадии достижения соглашения.

Некоторый опыт применения медиации в России имеется. В Санкт-Петербурге с сентября 2008 г. в участках мировых судей были организованы дежурства медиаторов, помогающих гражданам, обратившимся в суд, в урегулировании семейных и бытовых конфликтов, в том числе выходящих за рамки гражданских и семейных отношений.

Накопленный за прошедшие годы опыт проведения медиации показал необходимость более широкой популяризации этой процедуры с объяснением положительных последствий ее применения. При отсутствии такой информации нередкими были случаи отказа граждан от реального ее проведения, какая-либо из сторон заявляла, что ей нужно судебное решение, а не примирение.

Практика проведения медиации у мировых судей показала их неподготовленность к работе с медиаторами.

Эти данные сообщает в статье "Специфика медиации в суде. Опыт петербургских медиаторов"[708] медиатор О.И. Андреева.

В целом положительно оценивая Закон о медиации, саму процедуру медиации, подтвердившую свою эффективность в разрешении конфликтов и споров, О.И. Андреева высказывает сожаление, что Закон не распространяется на уголовные дела, количество которых в медиативной практике Санкт-Петербурга составило 56 %. При этом "стороны находили конструктивные решения, удовлетворяющие их интересы, что в свою очередь снижало вероятность возникновения постконфликтов".

Положительную оценку проводимой медиаторами Санкт-Петербурга работы дал в своем выступлении на конференции по медиации заместитель начальника Управления судебного департамента при Верховном Суде РФ в г. Санкт-Петербурге А.С. Краснопевцев, подчеркнув при этом, что в целях снижения нагрузки на судей и повышения качества правосудия необходим комплексный подход.

В мировой практике применение медиации дает весьма ощутимые результаты — до 70–80 % споров, разрешаемых с участием медиаторов, заканчиваются соглашением.

Что же нужно сделать, чтобы внедрение медиации в российскую правовую систему не откладывалось на долгие годы, чтобы как можно быстрее были поняты ее преимущества? Федеральным законом от 27 июля 2010 г. N 194-ФЗ в ряд статей ГПК РФ внесены изменения, скупо напоминающие участникам гражданского процесса о существовании процедуры медиации; к тому же новые нормы разбросаны по разным главам Кодекса и не концентрируют внимание сторон на этом способе урегулирования спора, на возможности и после возбуждения дела в суде обратиться к помощи посредника. Поэтому на первых порах в целях разъяснения обращающиеся в суд стороны следует более подробно информировать о положительных сторонах процедуры медиации, дающей возможность быстро и мирно урегулировать возникшие конфликты в сфере гражданских, трудовых, семейных правоотношений.

Обращение к медиаторам с целью урегулировать конфликт вне суда, а также после обращения в суд — это те возможности, которые предоставляет Закон о медиации.

Закон о медиации, как было сказано выше, не распространяется на судей, оказывающих содействие сторонам при судебном разбирательстве. Такое содействие судьи оказывают сторонам в заключении мирового соглашения, способствуя их примирению. Это содействие не должно иметь формальный характер. Судья должен применять медиативные методы, направленные на примирение сторон.

Проведенный в Уральском округе эксперимент в системе арбитражных судов показал положительный результат такого неформального подхода в работе со сторонами — количество заключенных мировых соглашений значительно возросло, соответственно же уменьшились трудозатраты судей на рассмотрение дел по существу, высвободилось время для разрешения более сложных споров.

Конечно, этим приемам нужно учиться и наиболее активно использовать их при подготовке дела к судебному разбирательству.

Возникают вопросы: достаточно ли принятого Закона о медиации, позволяет ли его активное применение снизить нагрузку судей настолько, чтобы это отразилось на качестве правосудия? Думаем, что нет. К тому же медиация в основном будет платной услугой, которая не всегда доступна спорящим сторонам. Да медиация и не единственный способ несудебного урегулирования споров, что прямо отмечено в Целевой программе.

Принимать закон по каждому возможному способу урегулирования споров, по каждой примирительной процедуре явно нецелесообразно.

Для одновременного внедрения досудебных процедур для всех или определенных категорий споров следует принять единый федеральный закон, в котором необходимо предусмотреть как обязательный досудебный порядок разрешения споров различные виды примирительных процедур. Право выбора любой из них остается за сторонами. Предложить сторонам какую-то обязательную для всех процедуру было бы неправильно, так как ч. 2 ст. 45 Конституции РФ предоставляет право каждому защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Этот порядок не лишает заинтересованных лиц права на судебную защиту, гарантированную Конституцией РФ, если в досудебном порядке спор урегулировать не удастся. Обязательный досудебный порядок следует рассматривать как меру, принятую государством во избежание кризиса судебной системы, для обеспечения качественного осуществления правосудия.

Вероятность значительного сокращения поступления в суды дел при обязательном досудебном урегулировании высока — до 90 % споров не доходило до государственных арбитражей при соблюдении обязательного доарбитражного (претензионного) порядка.

Представляется логичным в случае установления между сторонами договорных отношений согласовывать досудебный порядок урегулирования спора, вытекающего из этого договора. Учитывая важность поставленной задачи — повышение качества правосудия, снижение судебной нагрузки — следовало бы признать это условие договора существенным. Это обязывало бы стороны включать в договор избранную ими форму досудебного урегулирования спора, в противном случае договор считался бы незаключенным.

Если же договорные отношения между сторонами отсутствуют, они в случае возникновения спора должны согласовывать форму (порядок и сроки) досудебного урегулирования спора.

При оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих, а также при оспаривании решений административных органов о привлечении к административной ответственности следует установить как обязательный досудебный порядок разрешения возникшего вопроса обращение заинтересованного лица в вышестоящий орган с соответствующей жалобой.

Это во многих случаях позволит без суда урегулировать возникший конфликт и, кроме того, обяжет вышестоящие органы власти навести в подчиненных им органах надлежащий порядок.

А как быть, если ответчик не захочет согласовать с истцом форму досудебного урегулирования спора? На помощь в этом случае должна прийти судебная медиация.

Представляется весьма эффективным введение в судах медиации как обязательного досудебного порядка разрешения споров. Если истец не может представить соглашение о согласованном с ответчиком порядке досудебного урегулирования спора, заявление, поступившее в суд, передается медиатору, который проводит со сторонами процедуру медиации. Такими медиаторами могут быть специально подготовленные работники суда и даже судьи (по делам, находящимся в производстве других судей).

Этот порядок досудебного урегулирования спора может проводиться во время или вместо подготовительных к судебному разбирательству спора действий судьи. Преимущество для сторон этого вида медиации заключается в том, что медиация, проводимая работником суда, не потребует дополнительных материальных расходов, так как будет проводиться на бесплатной основе.

Для ответчика, уклоняющегося от согласования досудебной формы урегулирования спора, следует ввести имущественные санкции.

Образцом множественности видов и подвидов несудебных способов разрешения споров является судебная система Соединенных Штатов Америки[709]. Некоторые из этих способов используются и в нашей правовой системе, например переговоры, показавшие на практике высокую эффективность. Целью переговоров является достижение спорящими сторонами соглашения по всем или по некоторым пунктам разногласий. В случае урегулирования разногласий по всем пунктам спор в суд не передается; если же разногласия урегулированы не полностью, в суд передаются лишь спорные вопросы, что в какой-то мере снижает нагрузку судей. Переговоры могут проводиться непосредственно руководителями или их представителями. К участию в переговорах привлекаются также незаинтересованные лица, выполняющие по договоренности спорящих сторон функции арбитра, посредника, консультанта.

В некоторых судах США судьи отводят специальные дни для работы со сторонами. Проводятся также встречи с участием адвокатов, целью их является оказание содействия в достижении спорящими сторонами мирового соглашения по урегулированию спора.

Очень интересна и, как представляется, перспективна и такая форма несудебного разрешения споров, как "частное правосудие", применяемое лишь в случаях, предусмотренных в законах ряда штатов. Разрешают спор в "частном правосудии", как правило, судьи в отставке. Судебные заседания проводятся по обычной процедуре; стороны могут договориться об упрощении формальных правил процедуры, им дано право определять удобное для них время и место проведения заседания, устанавливать сроки рассмотрения дела.

Особое место в правовой системе США занимает арбитраж — третейское разбирательство дела, имеющее различные формы и обязательность решения.

В Европе интересен опыт Италии, законодательно предусмотревшей обязательную досудебную медиацию по некоторым категориям гражданских дел[710]. С 21 марта 2011 г. обязательная медиация применяется ко всем спорам: из вещных прав (расстояние между строениями, узуфрукт, сервитуты и т. п.), раздела имущества, наследования; брачных договоров; договоров аренды; возмещения вреда в связи с ответственностью медицинских работников и учреждений и клеветой в печати или иных средствах массовой информации; договоров страхования, банковских и финансовых договоров. Сторона, намеревающаяся обратиться в суд, обязана предпринять попытку примирения. Вместе с исковым заявлением судье должен быть представлен документ (подписанная медиатором форма), подтверждающий попытку проведения медиации[711].

Статистические данные за период с 21 марта по 30 июня 2011 г., приведенные Генеральной дирекцией статистики Министерства юстиции Италии, показывают, что рост числа медиаций за период с апреля по май 2011 г. составил 13 %, с мая по июнь — уже 28 % (с 5070 медиаций в марте-апреле до 7333 в июне), при этом больше всего споров возникало из банковских договоров, из возмещения вреда, связанного с оказанием медицинских услуг, вещными правами, договорами аренды. В 72,24 % случаев обе стороны явились, и в 58,44 % из этих случаев стороны смогли договориться об урегулировании спора. Интересны и данные о структуре видов медиации: 69 % обращений приходится на случаи, когда процедура медиации является необходимым условием для последующего обращения в суд (обязательная медиация), 29 % — добровольная медиация, и 1 % — медиация, проводимая на основании постановления судьи.

Первые результаты применения Законодательного декрета о медиации в Италии отмечены в решении Европейского парламента от 13 сентября 2011 г. о введении в действие Директивы о медиации[712] в государствах — членах ЕС, о ее воздействии на медиацию и ее применении судами. В частности, в решении сказано: результаты, полученные в Италии, доказывают, что медиация позволяет обеспечить экономически выгодное и быстрое внесудебное рассмотрение споров благодаря процедурам, адаптированным к интересам сторон; обязательная медиация в итальянской правовой системе позволяет достичь заданной цели, способствуя разгрузке судов. Тем не менее Европарламент подчеркнул, что следует продвигать медиацию скорее в качестве альтернативной, жизнеспособной, менее затратной и быстрой формы осуществления правосудия, нежели в качестве обязательного аспекта судебной процедуры.

§ 2. Восстановительные процедуры

Восстановительный подход в правосудии — это нерепрессивное преодоление вредных последствий преступного деяния и стремление восстановления (полностью или частично) состояния "до преступления"[713]. Поскольку в результате преступления нанесен ущерб (причем не только жертве, но и ее окружению, и обществу в целом), то в первую очередь это порождает у правонарушителя обязательство загладить причиненный вред. Как отмечает Р. Максудов, такая реакция на преступление в наибольшей степени отвечает потребностям жертв, ресоциализации правонарушителей и интересам общества в целом.

При восстановительном подходе роль правосудия в первую очередь заключается в возмещении нанесенного преступлением ущерба, причем сторонам (потерпевшему, правонарушителю и пострадавшим от правонарушения членам общества) позволено непосредственно участвовать в этом процессе. В ходе переговоров, организацией и ведением которых занимаются надлежащим образом обученные специалисты (нейтральные ведущие), правонарушители и пострадавшие от преступления делятся переживаниями по поводу произошедшего, выявляют причины, приведшие к преступлению, и достигают соглашения о способе возмещения вреда. В результате встреч участники признают (осознают) несправедливость происшедшего, правонарушитель сознает последствия содеянного, нормализуется состояние жертвы. В восстановительном процессе добровольно принимают участие все стороны, при содействии нейтрального ведущего рассматриваются не только материальный ущерб и иное причинение вреда в результате преступления, но и социальные, психологические травмы, а также ущерб, нанесенный отношениям, и способы возмещения этого ущерба и преодоления последствий преступления. По сути, речь идет о медиации в уголовном процессе.

Наилучшим образом цель возмещения вреда, причиненного противоправным поведением, достигается, когда стороны во время направленных на сотрудничество встреч сами определяют, как загладить вред. В результате изменяются сами люди (преступники могут снова стать достойными членами общества, а жертвы — восстановить уверенность в себе), отношения между ними и общество (оно становится более безопасным, и для поддержания здоровых мирных отношений требуется все меньше силового вмешательства со стороны государства).

Восстановительное правосудие отличается от традиционного уголовного правосудия. Во-первых, при восстановительном подходе рассматривается прежде всего вред, причиненный преступлением, т. е. преступные действия рассматриваются более широко, нежели при традиционном карательном подходе, когда преступление сводится к нарушению закона. Во-вторых, в реакции на преступление задействованы не только государство и преступник, а гораздо больше лиц, включая жертву преступления и окружение ее и правонарушителя. В-третьих, успех оценивается по-другому: если при карательном подходе "замеряется" степень наказания, то при восстановительном подходе справедливость восстановлена тем в большей степени, чем больше вреда удалось загладить или чем больший вред удалось предотвратить. При восстановительном подходе цель правосудия — не наказание, а восстановление.

Основным механизмом, позволяющим достичь цели восстановительного правосудия, являются переговоры между жертвой преступления, правонарушителем и лицами, которых затронуло преступление (круг этих лиц понимается широко и в том числе включает родственников и друзей потерпевшего и правонарушителя). Такие переговоры добровольны (в них участвуют лишь те, кто изъявил желание) и возможны только при условии, что правонарушитель принимает на себя ответственность за совершенное им правонарушение (что логически следует из согласия правонарушителя на участие в переговорах).

Одним из видов таких переговоров является медиация с участием жертвы и преступника. Заинтересованной в возмещении вреда жертве предоставляется возможность встретиться с правонарушителем в безопасной и хорошо организованной обстановке и с помощью профессионального медиатора обсудить содеянное. Такая медиация преследует следующие цели: жертва преступления может добровольно встретиться с правонарушителем; правонарушитель больше узнает о последствиях содеянного и под влиянием полученной информации скорее примет на себя ответственность за возникший в результате правонарушения вред; жертве и правонарушителю предоставляется возможность разработать план возмещения вреда. При этом, как и в любой другой медиации, такой план проверяется на выполнимость, т. е. устанавливается, насколько реально то, что правонарушитель действительно готов исполнять обязательство по возмещению вреда.

Исследования показали, что в результате переговоров жертвы испытывали меньший страх, нежели до начала переговоров; правонарушители в большей степени были готовы исполнять принятые ими обязательства по возмещению вреда; процент рецидивов у правонарушителей, прошедших процедуру переговоров, меньше по сравнению с теми, кто такую процедуру не проходил.

Другой вид "мирных" переговоров — коллективное обсуждение с участием семей и общественности. Встреча проходит с участием жертвы, правонарушителя, семей, друзей и "группы поддержки" каждой из сторон; на встрече обсуждаются пути преодоления последствий преступления. Цели коллективного обсуждения заключаются в том, чтобы дать жертве возможность принять непосредственное участие в формировании отклика на преступление (описать свои переживания); подвести преступника к осознанию последствий своего противоправного поведения и дать ему возможность сознательно принять на себя ответственность за содеянное; задействовать "группу поддержки" правонарушителя в формировании исправления и будущего поведения правонарушителя; предоставить жертве возможность получить поддержку от его "группы поддержки".

Традиции коллективного обсуждения зародились у народа маори в Новой Зеландии; позже они стали применяться социальными службами этого государства, в Австралии в несколько измененном виде практику коллективных обсуждений начала применять полиция. В настоящее время коллективные обсуждения в одной из этих двух форм применяются в Северной Америке, Европе и на юге Африки. Они могут применяться как в ювенальной юстиции[714], так и в работе со взрослыми правонарушителями. Исследования применения таких программ демонстрируют высокие показатели удовлетворенности жертв и правонарушителей как процедурой обсуждения, так и его результатами.

В Северной Америке нашел широкое применение еще один вид миротворческих процедур — круги (группы) миротворчества (peacemaking or sentencing circles). Это процесс, направленный на поиск (достижение) консенсуса в отношении выработки плана приговора, учитывающего интересы всех задействованных сторон. Обсуждения проводятся с участием членов общины, жертвы, членов "группы поддержки" жертвы, правонарушителя, членов "группы поддержки" правонарушителя, судей, прокуроров, адвокатов, полиции и судейских работников. Цели этого процесса заключаются в том, чтобы содействовать восстановлению всех прав сторон, потерпевших от преступления, дать правонарушителю возможность исправиться; дать жертве, правонарушителю, членам их семей и общественности право высказать свое мнение и разделить ответственность за поиск конструктивных решений, обратившись к истокам преступного поведения; сформировать чувство общности вокруг ценностей, разделяемых общиной.

Каждая из процедур, применяемых в восстановительном правосудии, завершается соглашением о том, каким образом правонарушитель будет возмещать нанесенный преступлением вред. В качестве способов возмещения вреда могут фигурировать извинения (в устной или письменной форме), возмещение ущерба, изменение поведения преступника, проявление щедрости.

Принося извинения, правонарушитель принимает ответственность за то, что своими действиями навредил жертве; признает то обстоятельство, что в результате его поведения был причинен реальный ущерб и этот ущерб был понесен другим человеком незаслуженно. Кроме того, правонарушитель может выразить свое сожаление по поводу содеянного, что может благотворно повлиять на психологическое состояние жертвы (однако такое сожаление может быть искренним лишь в случае, если правонарушитель действительно чувствует свою вину, угрызения совести или стыд). Принося извинения, преступник меняет баланс сил в паре преступник — жертва в пользу жертвы, предоставляя ей возможность выбора: принять извинение или не принять.

Возмещение ущерба подразумевает выплату преступником денежной компенсации за причиненный финансовый ущерб. С точки зрения восстановительного правосудия возмещение ущерба рассматривается как метод привлечения правонарушителей к ответственности за содеянное и как метод возмещения вреда, причиненного жертве. Размер возмещения может быть определен в процессе медиации или коллективных переговоров либо установлен приказом судьи. Исследования показали, что возмещение увеличивает степень удовлетворенности жертвы процессом правосудия. Использование возмещения ущерба также способствует уменьшению рецидива. При этом возмещение, о котором стороны договорились в процессе медиации, будет уплачено с большей вероятностью, нежели возмещение, определенное приказом суда.

Изменение поведения правонарушителя подразумевает, что он больше не будет совершать преступлений. Поэтому медиативные соглашения включают такие моменты, как изменение окружения преступника, оказание ему помощи в овладении другими навыками поведения и поощрение положительных изменений. Для отслеживания успехов правонарушителя и оказания ему моральной поддержки могут проводиться дополнительные встречи.

Помимо извинений на словах, правонарушитель может предложить жертве какие-либо услуги, не имеющие отношения к событию преступления и к возникшему вреду, но которые жертва воспринимает как доказательство чистосердечного раскаяния.

Концепция восстановительного правосудия существует около 30 лет, за это время она получила широкое распространение по всему миру. При этом в одних странах к восстановительному правосудию формируются собственные творческие подходы (инновационный подход), в других — восстановительное правосудие интегрируется в национальные системы правосудия (интегративный подход).

Инновационный подход подразумевает использование туземных практик или обычаев; медиацию после вынесения приговора; коллективные переговоры с местными жителями, во время которых разрабатывается план социальной реинтеграции отбывшего срок наказания преступника (и в то же время жители получают возможность озвучить свои опасения и тревоги), регулярное отслеживание его поведения (при участии полиции и других государственных органов); мобилизацию ресурсов, необходимых преступнику для того, чтобы стать полноправным членом местного сообщества (используется в Канаде для работы с лицами, отбывшими срок наказания за тяжкие преступления сексуального характера, в частности за педофилию); переговоры между жертвой, правонарушителем и представителями общественности на всех этапах отправления правосудия (посредниками выступают сначала полиция, на следующем этапе — следователи), которые используются также для преодоления конфликта между гражданами и правительством (Комиссия истины и примирения в Южной Африке и Комиссия договора Вайтанги в Новой Зеландии).

Интегративный подход подразумевает органичное включение принципов восстановительного правосудия в национальные правовые системы путем внесения в национальное законодательство изменений, направленных на устранение правовых или системных барьеров для использования восстановительных программ; создание механизмов, способствующих поощрению использования таких программ; разработку структурированных программ; защиту прав жертв и правонарушителей; финансирование восстановительных программ и подготовки специалистов; планирование внедрения восстановительного подхода на муниципальном, региональном и федеральном уровнях; увеличение числа восстановительных программ (в Европе в 2008 г. насчитывалось более 500 медиативных программ и проектов, в США — более 300).

Межгосударственные органы также принимают во внимание рост интереса к восстановительному подходу в правосудии. В 1999 г. Комитет министров Совета Европы принял рекомендацию об использовании медиации при рассмотрении уголовных дел. В Международном пособии ООН о правосудии для жертв[715] отмечается, что восстановительный подход в правосудии, подразумевающий участие правонарушителя, жертвы и всего сообщества, становится все более популярным. Это сбалансированный подход к правосудию, в центре которого находится жертва, но при этом данный подход сфокусирован на правонарушителе. Ключевой чертой восстановительного правосудия во многих развитых странах стала компенсация, получаемая жертвой.

По данным сайта Restorative Justice, восстановительный подход в правосудии успешно применяется при таких составах преступления, как кража, кража со взломом; коррупция; вождение в состоянии опьянения; домашнее насилие (например, ч. 5 ст. 41-1 УПК Франции предусматривает право прокурора по требованию или с согласия жертвы провести медиацию между правонарушителем и жертвой домашнего насилия[716]); преступления, совершенные на почве ненависти; насильственные действия сексуального характера; преступления против личности; убийство; преступления против окружающей среды; "беловоротничковая" преступность.

В России имеется опыт разработки и внедрения программ восстановительного правосудия в уголовном процессе, с 1998 г. эту работу ведет Общественный центр "Судебно-правовая реформа"[717]. Им разработана модель проведения программ восстановительного правосудия, которую Центр продвигает в уголовной юстиции и особенно в области работы с несовершеннолетними правонарушителями. Тем не менее этот подход пока не нашел широкого положительного отклика со стороны ведомств, организующих работу органов уголовной юстиции, прежде всего Генеральной прокуратуры[718].

По данным, приведенным И.Г. Смирновой[719], 45,8 % судей, 43,9 % прокуроров, 45,5 % следователей и дознавателей и 50 % адвокатов видят ценность уголовного судопроизводства в возможности восстановить и защитить права потерпевших. Как способ оптимизации расходов государства на уголовный процесс 34,7 % судей, 19,5 % прокуроров, 16,7 % следователей и дознавателей, а также 37,5 % адвокатов рассматривают внедрение альтернативных методов внесудебного разрешения уголовно-правовых споров. На основании этих данных можно сделать вывод о том, что пришло время внедрить медиационные и примирительные процедуры в российское уголовное судопроизводство. Как справедливо отмечает И.Г. Смирнова, это позволит смягчить репрессивно-агрессивный настрой общественности в отношении виновных; упростить и ускорить процесс уголовного судопроизводства, обеспечить компенсацию причиненного вреда; наконец, обеспечить большую степень безопасности и защищенности личности в уголовном процессе.

§ 3. Проблемы реализации медиационных и восстановительных процедур

С 1 января 2011 г. действует Закон о медиации. К сожалению, в его действующей редакции не предусмотрена возможность применения медиационных процедур в уголовном или административном процессе. Тем не менее можно ожидать, что по мере расширения практики применения альтернативных способов разрешения споров придет и осознание их роли как механизма ослабления социальной напряженности, в результате чего будет законодательно закреплена возможность применения медиации и в уголовном, и в административном процессах.

Опыт применения медиации в административном и уголовном процессах имеется во многих странах[720]. Например, в Швейцарии допускается медиация в административном процессе[721]. Медиация позволяет одновременно рассмотреть частноправовые и публично-правовые аспекты спора, изучив спорную ситуацию в целом. Итогом медиации станет соглашение, одновременно имеющее силу судебного решения и договора.

В ходе производства по административному делу административный орган переводит на юридический язык ситуацию, переживаемую сторонами, освещая относящиеся к делу обстоятельства с точки зрения права и придавая ситуации объективный характер. Свободному усмотрению лиц, участвующих в деле, места нет, даже при том, что во время возбужденного ими же процесса они имеют право быть заслушанными и несут обязанность (которая также может быть выражена правом) сотрудничать в установлении фактов.

В процедуре медиации по административному делу медиатор не придает конфликтной ситуации объективный характер. Стороны спора и административный орган при согласии между ними и при содействии медиатора разрабатывают совместное видение ситуации. При этом закон предусматривает, что медиатор вправе заниматься сбором доказательств, но проводить осмотр на месте, запрашивать проведение экспертизы или заслушивать свидетелей он может только по получении соответствующих полномочий от административного органа. Это положение позволяет в случае успеха процедуры отнести расходы по сбору доказательств на счет государства. В любом случае вопрос сбора доказательств следует обсудить со сторонами.

Разумеется, принцип законности применим и в административной медиации. Будучи участником медиации, административный орган служит гарантом соответствия медиативного соглашения закону, поскольку он уполномочен превратить такое соглашение в свое решение. В медиации по административным делам административный орган оформляет соглашение в форме собственного решения. Тем не менее такое решение является результатом договоренности между сторонами и административным органом, вследствие чего вероятность исполнения этого решения сторонами возрастает.

В качестве объективных условий применения медиации в административном процессе К. Ги-Экабер называет следующие. Необходимо и достаточно, чтобы между двумя лицами, участвующими в деле, был конфликт (речь идет именно о лицах, участвующих в деле, а не о сторонах конфликта, поскольку для того чтобы начать процесс медиации, достаточно разногласия между административным органом, вынесшим решение в качестве первой инстанции, и адресатом этого решения); чтобы императивные нормы закона не исключали возможность урегулирования спора путем переговоров; чтобы административный орган обладал достаточными полномочиями по оценке доказательств и чтобы все стороны были заинтересованы в достижении соглашения (а не в получении решения).

Субъективными условиями медиации в административном процессе К. Ги-Экабер называет способность участников дела вести переговоры и непредсказуемость решения (если сторона уверена в выигрыше, она не пойдет на медиацию). Ученый делает вывод о том, что медиация в административном процессе имеет шансы на успех, в случае если позиции сторон еще не сформированы и конфликт еще не полностью перешел в юридическую плоскость.

Идея применения медиации в сфере уголовного права возникла в рамках осмысления роли уголовной юстиции, начатого в конце 1970-х гг. в США. Тогда классической системе карательного и направленного на реабилитацию правосудия было противопоставлено восстановительное правосудие[722].

Восстановительный подход в правосудии характеризуется перемещением акцента с факта содеянного на затронутые деянием стороны. Таким образом, правонарушение воспринимается как покушение на лиц и отношения между ними, а не сводится к нарушению нормы права. Такой подход позволяет дать жертве преступления занять свое место в уголовном процессе (в классическом уголовном процессе это место по умолчанию занимает государство), получить извинения, объяснения и возмещение от правонарушителя, а также выразить свои чувства. Кроме того, благодаря восстановительному подходу возможно пробуждение в правонарушителе чувства ответственности за содеянное, ему предоставляется возможность на практике загладить последствия преступления, что может способствовать его социальной реинтеграции и реабилитации, снижая рецидив. Восстановительный подход может усилить осознание роли личности и общества в предотвращении преступлений и разрешении связанных с преступлениями конфликтов, способствуя принятию судами более конструктивных и менее репрессивных решений по уголовным делам.

В сентябре 1999 г. Комитет министров Совета Европы принял Рекомендацию о медиации по уголовным делам[723]. В этом документе понятие медиации, применимое к разрешению споров в уголовном процессе, сформулировано как "любой процесс, позволяющей жертве и правонарушителю, при условии их свободного согласия, при помощи беспристрастного третьего лица — медиатора активно участвовать в решении трудностей, возникших в результате правонарушения".

Таким образом, в процессе медиации стороны должны самостоятельно выработать решение, оно не навязывается им извне. Медиация возможна только при добровольном согласии сторон; их нельзя принудить к участию в этом процессе, и в любой момент они вправе отказаться от участия; процедура конфиденциальна (в своем отчете органам правосудия медиатор не приводит содержание сессий и не дает оценки поведению сторон во время медиации; однако если по ходу медиации ему стало известно о тяжких преступлениях, он обязан о них сообщить); медиатор нейтрален и независим, он обладает специальными профессиональными навыками. До начала медиации медиатор должен получить доступ к делу, органы правосудия обязаны передать ему необходимые документы для ознакомления.

Решение о передаче уголовного дела на медиацию принимают органы, отправляющие уголовное правосудие, они же оценивают результат процесса медиации. Основные обстоятельства дела должны быть признаны сторонами как основа для медиации. Факт участия в медиации не должен использоваться как доказательство признания вины в последующем уголовном процессе.

Освобождение от ответственности, основанное на медиативном соглашении, должно иметь ту же силу, что и судебное решение: они должны препятствовать повторному преследованию в отношении тех же фактов (ne bis in idem).

Если в ходе медиации стороны не пришли к соглашению или соглашение не исполнено, дело возвращается на дальнейшее рассмотрение.

В 2001 г. кантон Женева принял основанные на Рекомендации правила о медиации в уголовном процессе. Правила предусматривают, что прокурор передает дело присяжному медиатору из списка медиаторов, который составляет правительство Женевы. Присяжный медиатор обладает необходимыми познаниями и опытом, он обязан соблюдать правила, нарушение которых карается законом. Согласно ст. 156 женевского Закона об организации судебной системы[724] медиатор по уголовным делам должен быть включен в список, одобренный правительством кантона, быть старше 30 лет, иметь высшее образование, хороший профессиональный опыт, обладать достаточными познаниями в уголовном праве и процессе, располагать познаниями и особыми навыками в сфере медиации, не иметь судимостей за умышленные правонарушения, посягающие на честь и достоинство. Прокуратура передает медиатору копию уголовного дела, после чего процесс переходит в стадию, автономную по отношению к рассмотрению дела в суде. Тем не менее прокурор сохраняет контроль над уголовным делом в течение процесса медиации, по результатам медиации он принимает решение о прекращении дела или о продолжении его рассмотрения. Для малоимущих обращение к медиатору входит в бесплатную юридическую помощь (юридическая помощь может быть оказана как в рамках судебного процесса, так и вне его, предусматривается возможность предоставления такой помощи, в случае если она необходима и если истец преследует достойный защиты интерес).

В Швейцарии на кантональном уровне (в кантонах Женева, Базель-Ланд, Цюрих, Вале и Фрибург) медиация по инициативе судей в уголовном процессе по делам несовершеннолетних применяется давно. С 1 января 2007 г. этот способ разрешения споров введен в Федеральный закон об уголовных делах несовершеннолетних[725]. Процедура медиации может быть применена как по инициативе следственных органов, так и по инициативе судов.

На федеральном уровне в Швейцарии философия восстановительного правосудия получила законодательное закрепление в материальном праве, а именно в Общей части Уголовного кодекса, вступившего в силу 1 января 2010 г. Статья 53 УК Швейцарии предусматривает, что компетентный орган может отказаться от преследования, возврата дела на рассмотрение судьи или назначения наказания правонарушителю, который возместил вред или предпринял все усилия, какие можно было от него ожидать, для того чтобы возместить причиненный им вред. При этом еще в 1999 г. Федеральный совет Швейцарии в своем послании о новой Общей части УК указал, что под усилиями следует понимать не только те, что правонарушитель предпринял самостоятельно, но и те, что он предпринял по настоянию другого лица, например жертвы, медиатора, адвоката или полиции.

Что же касается норм процессуального права, несмотря на то что изначально проект УПК предусматривал обязательное для всех кантонов положение о медиации в уголовном процессе для любых видов правонарушений, на стадии парламентских дебатов эта норма из нового УПК была исключена, осталось лишь положение о примирении (ст. 316). Примирение — это неформальный способ разрешения споров, обязательный или факультативный, проводимый независимым, нейтральным и беспристрастным посредником — судьей, который может предложить сторонам решение, если они не пришли к нему самостоятельно[726]. Однако Министерство юстиции разъяснило, что медиация, даже без прямого ее упоминания в УПК, может быть применена в рамках процедуры примирения[727].

Особого внимания заслуживает вопрос о роли судей и их отношении к медиации.

Показательно, что предложения законодательно ввести претензионный или иной досудебный порядок урегулирования спора для всех (или почти всех) категорий споров, с тем чтобы дать сторонам возможность разумного и мирного урегулирования возникшего конфликта и разгрузить суды, исходят от самих судей[728], и это международная тенденция: за рубежом внедрению альтернативных методов разрешения споров успешно содействуют объединения судей в поддержку внесудебных процедур, например Швейцарское объединение судей за медиацию и примирение (Groupement Suisse des magistrats pour la médiation et la conciliation, GEMME-Section suisse)[729], некоммерческая организация, входящая в Европейское объединение судей за медиацию (Groupement Europeen des magistrats pour la médiation — GEMME[730]) на правах национальной секции.

По мнению И. Веругстрэте[731], первого заместителя председателя Бенилюкс в отставке и председателя GEMME, ошибочно полагать, что в Европе судьи выступают за медиацию только из-за того, что она поможет сократить нагрузку на суды. Отмечая, что это мнение свойственно скорее судьям из стран англо-американской правовой системы, которую он считает неэффективной, он полагает, что основная цель, преследуемая судьями, заключается в том, чтобы заставить людей принять на себя большую ответственность за свои проблемы и в среднесрочной перспективе изменить само общество и отношения между людьми. Как правило, судьи глубоко убеждены, что их миссия заключается не только в том, чтобы разрешать споры: их задача — подталкивать стороны к тому, чтобы они принимали на себя бóльшую ответственность за решение своих проблем. Это не означает, что судья сам будет выступать как медиатор, скорее, он будет постоянно помнить, что в ряде случаев медиация может оказаться полезна для сторон и поддержания гражданского мира в обществе в целом.

В Бельгии положения о договорной медиации и медиации, проводимой по решению суда, введены в Кодекс судопроизводства Законом от 21 февраля 2005 г. (ст. ст. 1730–1737). Медиация может применяться и в уголовном судопроизводстве на всех стадиях процесса. Такой подход законодателя объясняется желанием распространить сферу применения медиации с семейных дел на все остальные, в том числе на дела, связанные с осуществлением коммерческой деятельности, и на споры, связанные с интеллектуальной собственностью. Закон не запрещает судьям выступать в качестве медиаторов, однако еще очень немногие судьи закончили курсы медиаторов и соответствуют императивным требованиям закона, предъявляемым к медиаторам.

В пользу того, чтобы разрешить судье выступать в качестве медиатора, можно привести следующие аргументы: судья по определению беспристрастен и может позаботиться о том, чтобы каждая из сторон могла свободно изложить свою позицию; судьи обладают необходимыми юридико-техническими познаниями и могут помочь составить соглашение таким образом, чтобы оно было исполнимым. Участие в медиации и прохождение курса обучения на медиатора способно изменить восприятие мира судьей, поскольку спор, выносимый на медиацию, не сводится к юридическим аргументам, а напротив, охватывает широкий спектр человеческих отношений. Новым опытом для судьи, выступающего в качестве медиатора и привыкшего действовать с позиции силы и власти, будет то, что он сможет посвятить время и энергию сторонам и выслушать их, не будучи обремененным процессуальными правилами.

Основная причина, которой объясняется запрет на осуществление функций медиатора действующими судьями, заключается в том, что судья, будучи государственным служащим, получает полномочия не только от сторон как медиатор, но и от государства, и это подразумевает, что он, не желая того, в силу своего статуса может ущемить равноправие сторон и поставить под угрозу их переговоры. Его поведение может осложнить переговоры. В меньшей степени этот аргумент применим к судьям в отставке: на стороны этот статус произведет гораздо меньшее впечатление.

Следующая проблема заключается в конфиденциальности процедуры. Медиатор связан профессиональной тайной и обязан не разглашать информацию, ставшую ему известной в ходе медиации или в связи с ней, за исключением случаев, когда ему стало известно о преступлении.

Приемы и методы работы судей и медиаторов различны. Судьи выносят решения, а не общаются со сторонами и не ведут переговоры, что необходимо для медиатора. Судьи дают сторонам указания и направляют их к решению, которое представляется правильным судьям, а не сторонам.

Выступая против систематического вовлечения судей в процесс медиации, И. Веругстрэте полагает, что неразумно вовсе исключать судей из медиации из-за их формального статуса. В некоторых случаях из судей получаются замечательные медиаторы. Однако наибольшего успеха они способны достичь в примирительных процедурах в рамках производства по делу, когда судья может подтолкнуть стороны к достижению мирового соглашения, помогая им оценить риски. В Бельгии в этом преуспели мировые судьи, неплохие результаты были получены и в применении процедур судебного примирения в судах первой и апелляционной инстанций.

Российский Закон о медиации в нынешней его редакции не позволяет судьям и судьям в отставке выступать в качестве медиаторов, а примирительные процедуры в рамках судебного процесса в законодательстве также не прописаны. Тем не менее заслуживает внимания законопроект, разработанный Научно-консультативным советом при Высшем Арбитражном Суде РФ[732]. В нем, в частности, предусматривается включение в АПК РФ новых статей, содержащих положения о применении переговоров, иных примирительных процедур (включая медиацию) и судебного посредничества на любых стадиях процесса. Под судебным посредничеством в проекте понимается выяснение, сопоставление и сближение позиций сторон относительно путей разрешения спора, оказание им содействия в достижении взаимоприемлемого результата примирения, основанного на понимании и оценке сторонами обоснованности заявленных требований и возражений. Проектом предусмотрено, что в качестве посредника, т. е. лица, содействующего сторонам в мирном урегулировании спора и, в частности, способствующего пониманию и оценке ими юридической обоснованности заявленных требований и возражений, может выступать судья в отставке или помощник судьи. Проект неоднозначен, спорно соотношение его положений с нормами Закона о медиации, но, безусловно, пришла пора подумать о включении положений о применении примирительных процедур в процессуальное законодательство.

Интересно, что в качестве дополнительной меры стимулирования сторон к достижению соглашения законопроектом предусмотрен возврат до 70 % государственной пошлины при заключении мирового соглашения или признании ответчиком иска по результатам примирительной процедуры. Представляется, что меры материального стимулирования необходимо предусмотреть и в случае применения сторонами внесудебной медиации, в частности предусмотреть предоставление лицам, обратившимся к профессиональному медиатору для разрешения спора, налогового вычета на определенную законом максимальную сумму затрат на процедуру медиации в случае достижения соглашения и на 50 % этой суммы, в случае если медиация завершилась неудачей.

Глава 28. Третейское разбирательство

§ 1. Организация третейских судов

Одним из важных конституционных положений является гарантированное ч. 2 ст. 45 Конституции РФ право каждого защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Реализация названного конституционного правомочия возможна в различных направлениях, в том числе и путем обращения к альтернативным способам разрешения споров, каковым является третейское разбирательство. Иными словами, возможность защиты прав третейским судом хотя прямо и не названа Конституцией РФ, но фактически вытекает из ее предписаний.

Возможность защиты гражданских прав третейским судом последовательно закрепляют и ГК РСФСР 1964 г. (ст. 6) и ГК РФ 1994 г. (ст. 11). Согласно ст. 11 ГК РФ защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляет в соответствии с подведомственностью дел, установленной процессуальным законодательством, суд, арбитражный суд или третейский суд.

Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" в ст. 4 предусматривает, что правосудие в России осуществляется только судами, учрежденными в соответствии с Конституцией РФ и настоящим Законом. В Российской Федерации действуют федеральные суды, конституционные (уставные) суды и мировые судьи субъектов РФ, составляющие судебную систему Российской Федерации.

Из названных норм в их взаимосвязи следует, что третейские суды не входят в судебную систему, однако законодатель прямо предусматривает возможность их функционирования наряду с судами государственными и негосударственных органов, которые должны обеспечивать защиту гражданских прав.

Весьма показательной в этом отношении является позиция ЕСПЧ, который в своих постановлениях неоднократно толковал понятие "суд" применительно к ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Так, в Постановлении от 16 декабря 2003 г. по делу Transado-Transportes Fluviais Do Sado, S.A. v. Portugal отмечалось, что ст. 6 не препятствует учреждению третейских судов для того, чтобы разрешать определенные споры. В самом деле, слово "суд" в § 1 ст. 6 не обязательно должно пониматься как судебное учреждение классического вида, интегрированное в стандартный судебный механизм страны. Аналогичный вывод содержится в Постановлении ЕСПЧ от 3 апреля 2008 г. по делу Regent Company v. Ukraine, а также в других более ранних постановлениях (Постановление от 28 июня 1984 г. по делу Campbell & Fell v. United Kingdom, от 8 июля 1986 г. по делу Lithgov et al. v. United Kingdom).

Вопрос о том, является ли деятельность третейского суда юрисдикционной, относится к числу дискуссионных.

Сторонники неюрисдикционной (договорной) теории правовой природы третейского суда исходят из того, что третейский суд (арбитраж) как способ рассмотрения споров является специфическим юридическим инструментом, а не проявлением (или формой) государственного правоприменения, которое осуществляется в первую очередь судами, входящими в судебную систему того или иного государства и наделенными такой властью непосредственно законом[733]. Однако, как представляется, заслуживает поддержки точка зрения тех представителей юридической науки, которые рассматривают третейское разбирательство как юрисдикционную деятельность "частных лиц" — третейских судей[734] и определяют третейский суд как особый негосударственный юрисдикционный орган, уполномоченный государством и сторонами спорного материального правоотношения рассматривать и разрешать гражданские дела, выносить по ним обязательные решения[735].

На сегодняшний день порядок образования и деятельности третейских судов, находящихся на территории Российской Федерации, регламентирует Федеральный закон от 24 июля 2002 г. N 102-ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" (далее — Закон о третейских судах). Кроме того, с 7 июля 1993 г. в Российской Федерации действует Закон РФ N 5338-1 "О международном коммерческом арбитраже", регламентирующий деятельность специализированных коммерческих третейских арбитражей (третейских судов) для разрешения споров, возникающих в сфере международной торговли. Указанный Закон был разработан на основе Типового закона Комиссии ООН по праву международной торговли о международном торговом арбитраже и учитывает положения об арбитраже (третейском суде), содержащиеся в международных договорах Российской Федерации.

По мнению многих авторов, наличие двух вышеуказанных законов, содержащих в большинстве своем единое правовое регулирование вопросов, касающихся процедуры третейского разбирательства, вряд ли оправданно. В связи с этим предложения о принятии единого закона о коммерческом арбитраже с отражением в нем особенностей международного коммерческого арбитража следует признать заслуживающими внимания.

Согласно действующему законодательству в Российской Федерации могут образовываться и функционировать постоянно действующие третейские суды и третейские суды для разрешения конкретного спора (ad hoc).

Постоянно действующие третейские суды образуются торговыми палатами, биржами, общественными объединениями предпринимателей и потребителей, иными организациями — юридическими лицами, созданными в соответствии с законодательством Российской Федерации, и их объединениями (ассоциациями, союзами) и действуют при этих организациях — юридических лицах.

В настоящее время при Торгово-промышленной палате (ТПП) РФ действует несколько третейских судов, пользующихся большим авторитетом и широкой известностью, в том числе за рубежом. Таковыми являются постоянно действующие Третейский суд для разрешения экономических споров, право на обращение к которому принадлежит юридическим лицам и гражданам, осуществляющим предпринимательскую деятельность без образования юридического лица и имеющим статус индивидуального предпринимателя, зарегистрированным в Российской Федерации и других странах, входящих в Содружество Независимых Государств; Международный коммерческий арбитражный суд, являющийся преемником арбитражного суда при ТПП СССР, образованного в 1932 г., и рассматривающий споры, возникающие при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей; Морская арбитражная комиссия, разрешающая споры, которые вытекают из договорных и других гражданско-правовых отношений, возникающих из торгового мореплавания, независимо от того, являются сторонами таких отношений субъекты российского и иностранного либо только российского или только иностранного права. Как и Международный коммерческий арбитражный суд, Морская арбитражная комиссия является преемником Морской арбитражной комиссии при ТПП СССР, образованной в 1930 г.

Необходимо иметь в виду, что постоянно действующие третейские суды не могут быть образованы при органах государственной власти (как федеральных, так и органах государственной власти субъектов РФ) и органах местного самоуправления.

Что касается порядка образования третейского суда для разрешения конкретного спора, то он определяется по соглашению сторон, которое тем не менее не может противоречить нормам Закона о третейских судах, определяющим состав третейского суда.

Определяя сферу применения Закона о третейских судах, названный нормативный акт устанавливает, что в третейский суд по соглашению сторон третейского разбирательства может передаваться любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений (п. 2 ст. 1), если иное не установлено федеральным законом. Кроме того, необходимым условием передачи спора на разрешение третейского суда в силу закона является наличие заключенного между сторонами третейского соглашения (ст. 5).

Таким образом, Законом установлена совокупность условий, определяющих критерии подведомственности дел третейским судам.

Таковыми являются:

наличие спора, вытекающего из гражданских правоотношений;

отсутствие законодательного запрета на возможность передачи этого спора на рассмотрение третейского суда;

соглашение сторон о передаче спора на рассмотрение третейского суда;

субъектный состав сторон третейского разбирательства.

Согласно п. 1 ст. 2 ГК РФ гражданское законодательство регулирует имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников. К имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется, если иное не предусмотрено законодательством.

Таким образом, по общему правилу споры, возникающие из указанных выше правоотношений, не могут рассматриваться третейскими судами.

Какой-либо общий критерий подведомственности споров третейским судам отсутствует. При этом в Законе о третейских судах даны довольно общие формулировки того, какие споры могут передаваться на рассмотрение третейского суда. Так, остается актуальным вопрос о том, могут ли споры, возникающие из жилищных, семейных, земельных и подобных правоотношений, относиться к подведомственности третейских судов.

Если обратиться к действующим Жилищному кодексу РФ, Семейному кодексу РФ, Земельному кодексу РФ, то нетрудно заметить, что в каждом из них содержатся нормы, допускающие применение к соответствующим отношениям гражданского законодательства по аналогии, в связи с чем было высказано мнение о том, что "с теоретической точки зрения нет препятствий к тому, чтобы частные жилищные, трудовые, семейные, земельные, экологические и т. д. правоотношения были отнесены к ведению третейских судов"[736]. Данная точка зрения соответствует и позиции ЕСПЧ, в практике которого термин "спор о гражданских правах и обязанностях" трактуется широко.

Однако наиболее горячие дискуссии до последнего времени были связаны с тем, как может повлиять на подведомственность споров третейскому суду наличие в том или ином споре так называемого публичного эффекта или публичного элемента.

К числу таких споров относят гражданско-правовые споры, связанные с обращением взыскания на недвижимое имущество, переходом прав на недвижимость и т. п. "Публичный элемент" названных споров усматривается в том, что результатом их рассмотрения может являться необходимость внесения изменений в государственные (публичные) реестры прав на недвижимость, нарушение прав и интересов третьих лиц.

В арбитражной практике преобладающей является позиция, согласно которой признание третейским судом права собственности на объект недвижимости или изменение его титула неправомерно и нарушает основополагающие принципы российского права, поскольку спор о праве собственности на имущество, подлежащее государственной регистрации, фактически имеет публично-правовой характер. Кроме того, на рассмотрение третейского суда не могут быть переданы споры о понуждении публичного субъекта — органа государственной власти в лице регистрирующего органа — совершить юридически значимые публичные действия, поскольку споры, передаваемые на разрешение третейского суда, могут иметь исключительно частный характер.

В то же время суды общей юрисдикции придерживаются иной позиции, в соответствии с которой третейский суд вправе рассматривать споры, связанные с переходом права собственности на недвижимое имущество, и это не означает лишение лица имущества без решения суда и нарушение его права на судебную защиту; лицо лишается имущества на основании решения выбранного им альтернативного органа по разрешению споров, что не нарушает ч. 3 ст. 35 Конституции РФ.

Допустимость рассмотрения третейскими судами гражданско-правовых споров, касающихся недвижимого имущества, подлежащего обязательной государственной регистрации, недавно была подтверждена Конституционным Судом РФ. Обязательность государственной регистрации права на недвижимое имущество согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ не должна рассматриваться как обстоятельство, препятствующее рассмотрению дела третейским судом (Постановление Конституционного Суда РФ от 26 мая 2011 г. N 10-П).

Что касается зарубежного опыта регулирования подведомственности дел, рассматриваемых третейскими судами (арбитражами), то соответствующее обобщение, проведенное С.А. Курочкиным, показывает, что в современном мире наблюдается тенденция увеличения круга дел с публично-правовым элементом, допускаемых к рассмотрению третейскими судами и международными коммерческими арбитражами[737].

Автор указывает, что в последние десятилетия суды США занимают все более дружественную позицию в отношении арбитражей и прежде всего в вопросах расширения круга дел, допустимых к рассмотрению в третейском суде. Ключевыми в этом смысле стали прецеденты по делам Scherk v. Alberto-Culver Co. (1974) (о подсудности арбитражным судам споров в сфере ценных бумаг, основанных на положениях Securities Exchange Act 1934); Mitsubishi Motors Corp. v. Soler Chrysler-Plymouth Inc. (1985) (о подсудности арбитражным судам ряда дел в сфере антимонопольного регулирования); Shearson/American Express Inc. v. McMahon (1987) (о подсудности арбитражным судам споров между клиентами и брокерами, а также дел о нарушениях Акта о лицах, находящихся под воздействием рэкетиров и коррумпированных организаций — RICO Act); Vimar Seguros Y Reaseguros, SA v. M/V Sky Reefer et al. (1995) (о допустимости передачи в арбитраж споров о возмещении ущерба, возникшего в процессе международной перевозки грузов (COGSA claims), основанного на выборе иностранного права).

Таким образом, в мировой практике по мере развития института арбитражного разбирательства расширяется круг споров с публичным элементом, допустимых к передаче на рассмотрение третейских судов, с одновременным перенесением государственного контроля на последующие стадии: признания и приведения в исполнение арбитражного решения. Публичный элемент (эффект) спора отнюдь не отвергает возможности использования арбитражного разбирательства для его разрешения, он лишь становится причиной для усиления судебного контроля за итоговым решением.

Отмечается, что во многих странах можно отыскать и примеры исключения из числа подсудных арбитражным судам ряда категорий споров, касающихся антимонопольного регулирования; рынка ценных бумаг; защиты интеллектуальной собственности; возмещения ущерба от одностороннего отказа от исполнения исключительного дистрибьюторского соглашения; политических эмбарго; возмещения ущерба, возникшего в процессе перевозки грузов (COGSA claims); банкротства; регулирования соглашений, возникающих в сфере управления. Среди причин, по которым государство ограничивает возможность передачи указанных категорий споров на рассмотрение арбитражей, указываются, в частности, те, что арбитрами не всегда становятся квалифицированные юристы; по общему правилу рассмотрение дела в арбитраже не обеспечивается возможностью апелляционного пересмотра для исправления возможных ошибок[738].

Эти обстоятельства, однако, не должны служить безусловным основанием для ограничения подведомственности дел, рассматриваемых третейскими судами, в связи с чем следует поддержать высказанное мнение о том, что необходимо отказаться от произвольного, в угоду ложно понимаемого государственного интереса, сужения пределов подведомственности третейских судов[739].

Представляется, что такой подход к проблеме подведомственности дел третейским судам должен быть всячески поддержан, учитывая, в частности, нагрузку, лежащую на судах общей и арбитражной юрисдикции[740].

Как указывалось выше, Закон о третейских судах исходит из того, что федеральным законом может устанавливаться прямой запрет на передачу того или иного спора, вытекающего из гражданских правоотношений, на рассмотрение третейского суда.

На сегодняшний день из компетенции третейских судов изъяты, к примеру, дела о банкротстве. Так, согласно п. 3 ст. 33 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" дело о банкротстве не может быть передано на рассмотрение в третейский суд.

Положение п. 1 ст. 1406 ГК РФ, предусматривающее, что споры, связанные с защитой патентных прав, рассматриваются судом, также позволяет утверждать, что только суды общей и арбитражной юрисдикции, но не третейские суды вправе рассматривать данные споры.

По нашему мнению, имея широкие возможности для усмотрения в этом вопросе, законодатель в целом должен ориентироваться на положения ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, согласно которой права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционности строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Передача спора в третейский суд осуществляется на основе третейского (арбитражного) соглашения.

Третейское (арбитражное) соглашение может быть заключено сторонами в отношении всех или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между сторонами в связи с каким-либо конкретным правоотношением. Третейское (арбитражное) соглашение заключается в письменной форме.

Соглашение считается заключенным в письменной форме, если оно содержится в документе, подписанном сторонами, или заключено путем обмена письмами, сообщениями по телетайпу, телеграфу или с использованием иных средств электросвязи, обеспечивающих фиксацию такого соглашения, либо путем обмена исковым заявлением и отзывом на иск, в которых одна из сторон утверждает наличие соглашения, а другая против этого не возражает. Ссылка в договоре на документ, содержащий арбитражную оговорку, является арбитражным соглашением, при условии что договор заключен в письменной форме и данная ссылка такова, что делает упомянутую оговорку частью договора (п. 2 ст. 7 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже"). Несоблюдение письменной формы ведет к признанию третейского соглашения незаключенным.

В юридической литературе можно встретить различные высказывания относительно правовой природы третейских (арбитражных) соглашений. Наиболее распространенными являются договорная и смешанная теории природы указанных соглашений. Кроме того, третейское соглашение квалифицируется как соглашение, имеющее двойственную правовую природу, т. е. соглашение, содержащее совокупность материально-правовых и процессуально-правовых элементов. Иными словами, третейское соглашение, будучи частноправовым договором, влечет процессуальные последствия, которые заключаются в применении подведомственности разрешения спора, его изъятии из компетенции государственного суда и передаче на рассмотрение коммерческого арбитража.

Третейское соглашение рассматривается также как имеющее автономный характер, т. е. независимое от других условий договора. Это проявляется, в частности, в том, что третейская оговорка сохраняет юридическую силу, в случаях когда основной договор был расторгнут сторонами, не вступил в силу, признан судом недействительным, утратил силу в результате истечения срока действия и т. д.[741].

Говоря о видах третейских (арбитражных) соглашений, следует в первую очередь упомянуть третейское соглашение и арбитражную (третейскую) оговорку.

Под третейским соглашением понимается самостоятельное соглашение между заинтересованными лицами, в соответствии с которым они достигают договоренности о третейском разбирательстве споров, которые могут возникнуть в связи с исполнением или толкованием какого-либо материально-правового договора, заключенного этими же лицами.

Арбитражная (третейская) оговорка — это включенное в текст основного договора, регулирующего материально-правовые отношения сторон, условие о третейском разбирательстве споров, которые могут возникнуть в связи с данным договором в будущем[742].

Законодатель особо оговаривает недействительность третейских оговорок, включенных в договоры присоединения.

Так, согласно п. 3 ст. 5 Закона о третейских судах третейское соглашение о разрешении спора по договору, условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом (договор присоединения), действительно, если такое соглашение заключено после возникновения оснований для предъявления иска и если иное не предусмотрено федеральным законом.

По смыслу указанной нормы, третейское соглашение по спорам, возникающим из исполнения обязательств по договору присоединения, может быть заключено только после подписания такого договора по уже возникшему спору.

Очевидно, что положения названного пункта направлены на защиту экономически слабого, а потому нуждающегося в дополнительных мерах защиты участника гражданского оборота, которому не может быть навязано рассмотрение спора в конкретном третейском суде.

Так, по одному из дел было установлено, что 17 июля 2007 г. между акционерным коммерческим Сберегательным банком РФ (ОАО) в лице Автозаводского отделения N 8213 г. Тольятти (кредитор) и заемщиком заключен кредитный договор, по условиям которого кредитор предоставил заемщику кредит "На неотложные нужды" в сумме 750 тыс. рублей на срок по 17 июля 2012 г. под 17 % годовых.

Согласно п. 7.3 договора споры по настоящему договору подлежали рассмотрению в соответствии с действующим законодательством в постоянно действующем третейском суде при ЗАО "Инвестиционно-строительная компания "Сбербанкинвестстрой". Порядок рассмотрения и разрешения спора регулируется регламентами третейского суда, с которым кредитор и заемщик ознакомились при подписании договора. Кредитор и заемщик пришли к соглашению, что решение третейского суда является окончательным.

Кредитор обратился в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения постоянно действующего третейского суда при ЗАО "Инвестиционно-строительная компания "Сбербанкинвестстрой" от 16 сентября 2009 г. о взыскании с заемщика и поручителей задолженности по кредитному договору.

Определением суда первой инстанции заявление было удовлетворено.

Отменяя определение суда первой инстанции и принимая решение об отказе кредитору в удовлетворении заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, суд кассационной инстанции, руководствуясь положениями п. 1 ч. 1 ст. 426 ГПК РФ, п. 3 ст. 5 Закона о третейских судах, пришел к выводу, что третейское соглашение заключено при подписании договора, т. е. до возникновения оснований для предъявления иска к Заемщику и поручителям, в связи с чем имеются предусмотренные процессуальным законом основания для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

Закон о третейских судах предусматривает также, что третейское соглашение в отношении спора, который находится на разрешении в суде общей юрисдикции или арбитражном суде, может быть заключено до принятия решения по спору компетентным судом (п. 4 ст. 5).

Как правильно отмечается в юридической литературе, в данном случае речь идет о том, что третейское соглашение может быть заключено только в том случае, если дело находится на рассмотрении в суде первой инстанции[743]. Соответственно, в том случае, когда дело находится на рассмотрении в любой вышестоящей инстанции, заключение третейского соглашения о передаче дела на рассмотрение третейского суда не имеет под собой каких-либо оснований.

Следует иметь в виду, что соглашение сторон о рассмотрении спора третейским судом само по себе не свидетельствует о невозможности обращения лица в государственный суд. Однако в случае такого обращения в суд ответчику предоставлено право заявить свои возражения относительно рассмотрения и разрешения дела государственным судом, но только до начала рассмотрения дела по существу. При установлении действительности третейского соглашения суд должен оставить указанное заявление без рассмотрения (абз. 6 ст. 222 ГПК РФ).

Не допускается передача спора на разрешение третейского суда при наличии в договоре медиативной оговорки.

Субъектный состав сторон третейского разбирательства определен ст. 2 Закона о третейских судах. Сторонами третейского разбирательства являются организации — юридические лица, граждане, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица и имеющие статус индивидуального предпринимателя, приобретенный в установленном законом порядке, физические лица, которые предъявили в третейский суд иск в защиту своих прав и интересов либо к которым предъявлен иск.

Таким образом, третейские суды вправе рассматривать гражданско-правовые споры, возникающие между юридическими лицами, между юридическими и физическими лицами, а также между физическими лицами. В отличие от ранее действовавшего законодательства — Временного положения о третейском суде для разрешения экономических споров и Положения о третейском суде, являвшегося приложением к ГПК РСФСР, вышеуказанный Закон единым образом регулирует возможность участия в третейском разбирательстве как юридических лиц и граждан-предпринимателей, так и физических лиц.

Помимо указанных лиц, участниками третейского разбирательства могут быть также эксперты, переводчики, свидетели (ст. 15 Закона о третейских судах). Соответственно, ни прокурор, ни государственные органы, ни органы местного самоуправления не могут участвовать в рассмотрении того или иного спора третейским судом.

По вопросу участия третьих лиц в третейском разбирательстве были высказаны различные точки зрения. Представляется, что и действующие нормативные акты (Регламент МКАС, п. 1 § 31) и правоприменительная практика Высшего Арбитражного Суда РФ (информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 декабря 2005 г. N 96) и Конституционного Суда РФ (Определение Конституционного Суда РФ от 4 июня 2007 г. N 377-О-О) дают на этот вопрос утвердительный ответ, поддерживаемый также исследователями соответствующей проблематики[744].

Оценивая характер отношений третейского суда и участников третейского разбирательства, многие авторы справедливо отмечают, что, поскольку компетенция третейского суда ограничена рамками третейского соглашения и возникает из частного соглашения, это делает положение суда в третейском процессе в корне отличным от положения государственного суда, поскольку стороны сами определяют круг полномочий суда и порядок его действий.

Что касается формирования состава третейского суда, то оно также происходит путем избрания (реже — назначения) третейских судей в порядке, согласованном сторонами.

Законом установлен ряд требований, предъявляемых к составу третейского суда. Так, третейским судьей может быть избрано (назначено) физическое лицо, давшее согласие на исполнение обязанностей третейского судьи. Наличие высшего юридического образования для третейского судьи является обязательным условием в том случае, если он разрешает спор единолично. В случае коллегиального разрешения спора высшее юридическое образование должен иметь председатель состава третейского суда.

Выполнению функций третейского судьи может препятствовать специальный должностной статус конкретного лица. Так, в качестве третейских судей не могут выступать, к примеру, судьи судов общей и арбитражной юрисдикции, судьи Конституционного Суда РФ, нотариусы, сотрудники органов прокуратуры, сотрудники таможенных органов, депутаты и т. д.

Как правило, третейский суд для разрешения спора образуется в составе трех судей, если стороны не договорились о том, что дело рассматривается судьей единолично. Каждая из сторон вправе заявить об отводе судьи, если имеются сомнения в его беспристрастности и независимости. Полномочия третейского судьи могут быть прекращены по соглашению сторон, в связи с самоотводом третейского судьи или его отводом, а также в случае смерти третейского судьи. Основаниями для прекращения полномочий третейского судьи по соглашению сторон, а также для самоотвода судьи могут являться юридическая или фактическая неспособность судьи участвовать в рассмотрении спора, иные причины, по которым судья не может участвовать в рассмотрении спора в течение неоправданно длительного срока.

§ 2. Принципы третейского разбирательства

Третейское разбирательство не без оснований рассматривается как судопроизводство, осуществляющееся в особой форме.

В свою очередь, будучи одной из форм правоприменения, такое судопроизводство базируется на определенных принципах, которые позволяют выявить много общего с принципами осуществления правосудия государственными судами.

Закон о третейских судах формулирует основные принципы третейского разбирательства, не раскрывая их содержания. Согласно ст. 18 названного Закона третейское разбирательство осуществляется на основе принципов законности, конфиденциальности, независимости и беспристрастности третейских судей, диспозитивности, состязательности и равноправия сторон, что свидетельствует о том, что в целом принципы третейского разбирательства — это те же общеправовые принципы, на которых строится рассмотрение дел государственными судами.

Принцип законности, в основе которого лежат конституционные предписания о том, что органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию РФ и законы (ч. 2 ст. 15 Конституции РФ), применительно к третейскому разбирательству имеет определенную специфику, выражающуюся в том, что третейские суды в своей деятельности, руководствуясь Конституцией РФ, законами и иными нормативными правовыми актами, обязаны принимать решения в первую очередь в соответствии с условиями конкретных договоров, заключенных между сторонами, и с учетом обычаев делового оборота.

Принцип конфиденциальности как специфический принцип, присущий именно третейскому разбирательству, раскрывается законодателем посредством указаний на то, что третейский судья, во-первых, не вправе разглашать сведения, ставшие известными ему в ходе третейского разбирательства, без согласия сторон или их правопреемников.

Во-вторых, третейский судья не может быть допрошен в качестве свидетеля о сведениях, ставших ему известными в ходе третейского разбирательства (ст. 22 Закона о третейских судах). Кроме того, по общему правилу если стороны не договорились об ином, то состав третейского суда рассматривает дело в закрытом заседании.

В научной литературе по-разному оценивается отсутствие в Законе о третейских судах указаний на последствия неисполнения третейскими судьями обязанности по неразглашению информации. На наш взгляд, заслуживает поддержки высказанное Е.А. Виноградовой и разделяемое другими авторами мнение о том, что и в отсутствие специального соглашения о конфиденциальности нарушение третейским судом обязанности не разглашать информацию о третейском разбирательстве может повлечь применение к виновным в этом лицам мер гражданско-правовой ответственности[745].

Принцип независимости и беспристрастности в деятельности третейских судов проявляется, в частности, через требования, устанавливаемые законом к кандидатуре третейского судьи, который не может быть прямо или косвенно заинтересованным в исходе дела. То обстоятельство, что третейский судья избирается стороной спора, само по себе не означает, что третейский судья зависим от избравшей его стороны и тем самым связан ее позицией при принятии решения. Вместе с тем ситуации, при которых третейский судья оказывается в какой-либо зависимости от стороны третейского разбирательства, должны разрешаться путем отвода или самоотвода третейского судьи.

В целях разрешения проблем, возникающих на практике при обнаружении обстоятельств, которые могут вызвать обоснованные сомнения относительно беспристрастности третейского судьи, ТПП РФ были разработаны Правила о беспристрастности и независимости третейских судей, утвержденные Приказом от 27 августа 2010 г. N 39.

Указанные Правила имеют рекомендательный характер и подлежат применению с учетом соглашения сторон, правил третейского разбирательства и норм применимого права. Тем не менее предусматривается, что данные Правила могут быть использованы российскими государственными судами при рассмотрении дел об оспаривании решений третейских судов, а также дел о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов, принятых на территории Российской Федерации.

В силу названных Правил беспристрастность судьи определяется в том числе через отсутствие заранее сложившихся предпочтений или иных предубеждений в отношении определенной стороны третейского разбирательства, ее представителя, эксперта, консультанта или свидетеля.

Третейский судья является независимым, если отсутствуют такие отношения между третейским судьей и сторонами третейского разбирательства, их представителями, экспертами, консультантами, свидетелями, которые способны повлиять на позицию третейского судьи по делу. Сомнения относительно беспристрастности и независимости могут быть обусловлены в том числе имущественными, деловыми, профессиональными или личными отношениями, которые в ходе третейского разбирательства или в предшествующий ему разумный период времени связывают или связывали третейского судью со стороной третейского разбирательства, ее представителем, экспертом, консультантом или свидетелем. Кроме того, сомнения относительно беспристрастности и независимости могут быть обусловлены супружескими или родственными отношениями, а также отношениями должностной зависимости, которые в ходе третейского разбирательства связывают третейского судью с другими третейскими судьями из того же состава третейского суда.

В качестве обстоятельств, безусловно препятствующих осуществлению полномочий третейского судьи, рекомендовано учитывать, к примеру, то, что третейский судья является супругом или близким родственником третейского судьи из того же состава третейского суда; третейский судья состоит в трудовых отношениях со стороной третейского разбирательства или ее представителем, либо получает от них вознаграждение по гражданско-правовым договорам, либо представляет интересы стороны третейского разбирательства в другом, не связанном с рассматриваемым спором деле, либо выступает в нем в качестве ее эксперта или консультанта; третейский судья делал публичные заявления в отношении рассматриваемого дела, в частности, давал ему публичную правовую оценку.

Представляется правильным и обоснованным указание в Правилах на то, что само по себе несогласие стороны третейского разбирательства с позицией третейского судьи по вопросам правового или фактического характера не может служить основанием для заявления отвода третейскому судье (ст. 12 Правил).

Что касается принципа диспозитивности, то данный принцип третейского разбирательства имеет более широкое содержание, нежели принцип диспозитивности в гражданском судопроизводстве, поскольку стороны третейского разбирательства, к примеру, более свободны в выборе места третейского разбирательства, применимого права в отношении сторон и даже языка судопроизводства.

Принцип состязательности в третейском разбирательстве, в отличие от гражданского судопроизводства, также проявляется иначе, поскольку не предоставляет третейскому суду возможности активно влиять на ход третейского разбирательства, оказывая помощь сторонам в сборе тех или иных доказательств. Каждая сторона третейского разбирательства должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих требований или возражений. Третейский суд вправе, если сочтет представленные доказательства недостаточными, предложить сторонам представить дополнительные доказательства. Соответствующие формулировки Закона означают, что третейский суд не может и не должен вмешиваться в процесс сбора доказательств для того, чтобы не нарушать принцип состязательности.

Принцип равноправия сторон третейского разбирательства базируется на положениях Конституции РФ, согласно которым государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина, запрещая любые формы ограничения прав граждан (ст. 19). Равноправие сторон третейского разбирательства обеспечивается посредством предоставления им равных процессуальных прав знакомиться с материалами дела, заявлять ходатайства, давать объяснения и т. п. Если стороны не договорились об ином, то копии всех документов и иных материалов, а также иная информация, которые представляются третейскому суду одной из сторон, должны быть переданы третейским судом другой стороне. Экспертные заключения, на которых третейский суд основывает свое решение, должны быть переданы третейским судом сторонам.

Судебная практика однозначно исходит из того, что нарушение принципов третейского разбирательства может служить основанием для отмены решения третейского суда либо для отказа в выдаче исполнительного листа на решение третейского суда соответствующим компетентным судом.

§ 3. Процедура третейского разбирательства

Процедура третейского разбирательства, как правильно отмечается в юридической литературе, отличается малой степенью формализации. По общему правилу непредставление документов и иных материалов, в том числе неявка на заседание третейского суда сторон или их представителей, надлежащим образом уведомленных о времени и месте заседания третейского суда, не являются препятствием для третейского разбирательства и принятия решения третейским судом.

В отличие от ГПК РФ и АПК РФ Закон о третейских судах не устанавливает сроков рассмотрения и разрешения дел третейскими судами, поскольку в принципе третейское разбирательство отличается значительно большей оперативностью и зачастую разрешение спора третейским судом возможно в одном заседании.

Вместе с тем регламентом того или иного третейского суда, если стороны не договорились об этом, может быть урегулирован срок рассмотрения спора третейским судом. Так, Регламент третейского суда для разрешения экономических споров при ТПП РФ, утвержденный Приказом ТПП РФ от 22 мая 2006 г. N 48, содержит положения о том, что по конкретному делу третейское разбирательство должно быть завершено в срок не более двух месяцев со дня образования состава третейского суда либо избрания или назначения единоличного арбитра. Срок рассмотрения дела может быть продлен по соглашению сторон (ст. 10).

После исследования обстоятельств дела третейский суд большинством голосов третейских судей, входящих в состав третейского суда, принимает решение.

Под решением третейского суда понимают вынесенный в особом (частном) порядке правоприменительный акт, который может быть обеспечен принудительной силой государства. Данный акт разрешает гражданско-правовой спор по существу, обязателен для сторон третейского разбирательства и содержит признание существования или отсутствия между сторонами определенного правоотношения[746].

Решение третейского суда излагается в письменной форме и подписывается третейскими судьями, входящими в состав третейского суда, в том числе третейским судьей, имеющим особое мнение. Закон о третейских судах допускает возможность подписания решения третейского суда, если третейское разбирательство осуществлялось коллегиально, не всеми, а большинством третейских судей, входящих в состав третейского суда, при условии указания уважительной причины отсутствия подписей других третейских судей (ч. 1 ст. 33). Действующими ГПК РФ и АПК РФ подобное правовое регулирование не предусмотрено.

Что касается содержания решения третейского суда, то по своей структуре оно во многом совпадает с решениями государственных судов.

Резолютивная часть решения объявляется сторонам устно, после чего в срок, установленный регламентом соответствующего третейского суда, оно направляется сторонам. Так же как и в судах общей и арбитражной юрисдикции, в третейском разбирательстве допускаются вынесение дополнительного решения в отношении требований, которые были заявлены в ходе третейского разбирательства, однако не нашли отражения в решении; разъяснение решения при условии неизменения его содержания, а также исправление описок, опечаток и арифметических ошибок.

Разновидностью решения третейского суда является определение третейского суда, которое выносится по вопросам, не затрагивающим существа спора. Подобный подход законодатель использует и применительно к деятельности государственных судов. Так, и ГПК РФ, и АПК РФ содержат положения, согласно которым в форме определений выносятся судебные постановления суда первой инстанции, которыми дело не разрешается по существу (ч. 1 ст. 224 ГПК РФ, ст. 15 АПК РФ).

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что Закон о третейских судах не содержит прямого указания на то, что решение третейского суда должно быть законным и обоснованным. Вместе с тем, поскольку в решении третейского суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные третейским судом, доказательства, на которых основаны выводы третейского суда об этих обстоятельствах, законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался третейский суд при принятии решения, можно утверждать, что решение третейского суда должно отвечать принципам законности и обоснованности.

Однако влияние указанных принципов на решение третейского суда имеет определенную специфику, проявляющуюся, в частности, в том, что недостаточная обоснованность такого решения либо его несоответствие каким-либо действующим правовым нормам не могут повлечь за собой отмены решения суда. Основаниями для отмены решения третейского суда являются лишь те, что перечислены в Законе о третейских судах и процессуальных кодексах. Решение третейского суда не может быть отменено судом общей или арбитражной юрисдикции, если будут установлены какие-либо иные, нежели перечисленные в указанных выше законах, основания. Тем самым вмешательство государственных судов в деятельность третейских судов строго ограничено.

Кроме того, оспаривать решение третейского суда путем подачи заявления об отмене решения в государственный суд согласно Закону о третейских судах вправе только участвующая в деле сторона. Никаким иным субъектам (например, прокурору) этого права не предоставлено. Между тем в судебной практике сложился иной подход к решению вопроса о круге лиц, имеющих право оспорить решение третейского суда.

Так, по одному из дел, рассмотренному Верховным Судом РФ, были отменены судебные постановления судов Нижегородской области, отказавших Управлению Федеральной регистрационной службы по Нижегородской области в принятии заявления об отмене решения третейского суда по мотиву того, что Управление не являлось стороной по делу.

При этом Верховный Суд РФ указал, что гражданское процессуальное законодательство предусматривает защиту в гражданском процессе прав лиц, не привлеченных к участию в деле, в случае если суд разрешил вопрос об их правах и обязанностях.

При вынесении определения об отказе в принятии заявления об отмене решения третейского суда, обязывающего регистрирующий орган зарегистрировать право собственности на недвижимое имущество за стороной третейского разбирательства, суд не учел, что возложение обязанности по регистрации права собственности на Управление Федеральной регистрационной службы по Нижегородской области нарушает его права, в связи с чем регистрирующий орган вправе обжаловать постановленное третейским судом решение. В противном случае заинтересованное лицо — Управление Федеральной регистрационной службы по Нижегородской области будет лишено возможности реализовать свое право на судебную защиту[747].

Аналогичной позиции придерживается и Конституционный Суд РФ, который подтвердил возможность оспаривания решения третейского суда не только стороной третейского разбирательства, но и иными лицами, чьи права ущемлены третейским решением[748].

В юридической литературе обращалось внимание на то, что не случайным является использование законодателем термина "оспаривать" применительно к решению третейского суда, поскольку различие терминов "оспаривать" и "обжаловать" обусловливает различные процедуры проверки решений третейских и государственных судов.

Поскольку третейские суды не входят в судебную систему Российской Федерации, государственные суды не являются вышестоящими судами по отношению к третейским судам и не могут осуществлять ни апелляционный, ни кассационный пересмотр решений третейских судов.

Следует учитывать и то, что решение третейского суда по смыслу ст. 40 Закона о третейских судах может быть оспорено только в том случае, если в третейском соглашении не предусмотрено, что решение третейского суда является окончательным. Как указал Конституционный Суд РФ, нормативные положения, исключающие возможность оспаривания решения третейского суда в компетентный суд, не могут рассматриваться как нарушающие конституционное право на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ), а также иные конституционные права и свободы[749].

Основания для отмены решения третейского суда по заявлению заинтересованной стороны третейского разбирательства классифицируют по группам.

К первой из них относят случаи, связанные с нарушением процедуры третейского разбирательства. При этом доказательства такого нарушения должны быть представлены стороной, подавшей заявление об отмене решения третейского суда.

Такими случаями являются:

1) недействительность третейского соглашения по основаниям, предусмотренным федеральным законом (например, несоблюдение обязательной письменной формы третейского соглашения);

2) несоответствие решения третейского суда условиям третейского соглашения. Это может проявляться, в частности, в том, что решение может быть вынесено по вопросам, выходящим за пределы третейского соглашения;

3) нарушение порядка формирования состава третейского суда либо процедуры третейского разбирательства. Так, Регламентом третейского суда для разрешения экономических споров при ТПП РФ предусмотрено, что судьи, избранные сторонами, избирают председателя состава третейского суда и запасного председателя состава из списка судей (ст. 25). Избрание вышеуказанных лиц не из списка судей будет свидетельствовать о нарушении порядка формирования состава третейского суда.

Вместе с тем решение третейского суда может быть отменено судом общей или арбитражной юрисдикции только в том случае, если сторона, подавшая заявление об отмене решения третейского суда, представит доказательства того, что состав третейского суда не соответствовал соглашению сторон и положениям федерального законодательства;

4) неуведомление проигравшей стороны об избрании (назначении) третейских судей, времени и месте заседания третейского суда, отсутствии у нее возможности по другим причинам представить третейскому суду свои объяснения. К таким причинам относят в том числе отказ третейских судей проводить устные слушания, отклонение третейским судом заблаговременно поданного проигравшей стороной ходатайства об отложении заседания в связи с необходимостью представить важные для дела документы, получение которых требует определенного времени.

Перечень оснований, по которым участник третейского разбирательства может оспаривать состоявшиеся решения третейского суда, свидетельствует об их процессуальном характере. Законодатель не предусматривает возможности оспаривания решения третейского суда по мотиву его незаконности и необоснованности в том числе и тогда, когда оно оспаривается стороной третейского разбирательства.

Ко второй группе оснований относят устанавливаемые самим судом (независимо от заявления стороны) случаи неподведомственности спора третейскому суду и нарушения решением третейского суда основополагающих принципов российского права.

Что касается рассмотрения третейским судом неподведомственного ему спора, то следует исходить из того, что в настоящее время в третейском суде не могут быть рассмотрены споры, основанные на отношениях власти и подчинения сторон (финансовые, налоговые споры и т. п.).

При решении вопроса о том, нарушает или нет оспариваемое решение третейского суда основополагающие принципы российского права, многие авторы предлагают основываться на сопоставлении и проверке соответствия содержания решения третейского суда конституционным принципам, публичному порядку Российской Федерации, основанному на принципах равенства сторон гражданско-правовых отношений, добросовестности их поведения, соразмерности мер гражданско-правовой ответственности последствиям правонарушения с учетом вины[750].

Арбитражная практика, вырабатывая подходы к тому, что является нарушением основополагающих принципов российского права, рассматривает в качестве нарушающих эти принципы решения третейских судов, основанные на подложных документах, которые оформляют, к примеру, сделки, не соответствующие требованиям законодательства[751].

Правовые последствия отмены компетентным государственным судом решения третейского суда сводятся к тому, что стороны третейского разбирательства вправе вновь обратиться в третейский суд либо они утрачивают такую возможность в том числе и потому, что спор, рассмотренный третейским судом, вообще не может быть в силу закона предметом третейского разбирательства.

Повторное рассмотрение дела третейским судом возможно как тем же, так и иным составом арбитров. Определяющим в этом вопросе является волеизъявление сторон, участвующих в третейском разбирательстве. Какой-либо регламентации по данному вопросу Закон о третейских судах не содержит.

Говоря о правовой силе решений третейского суда, следует отметить, что решения третейских судов, которые не входят в судебную систему, не являются актом правосудия. Решения третейского суда не обладают той общеобязательной силой, которая присуща актам судов общей и арбитражной юрисдикции и закрепляется путем непосредственного указания в соответствующих процессуальных кодексах на обязательность судебных постановлений для всех без исключения субъектов и их неукоснительное исполнение на всей территории Российской Федерации. Обязанность добровольно исполнять решение третейского суда принимают на себя лишь стороны, заключившие третейское соглашение. В связи с этим решение третейского суда не может рассматриваться в качестве акта, обязательного для исполнения лицами, не являющимися сторонами третейского соглашения. Вместе с тем решения третейского суда, безусловно, могут затрагивать интересы третьих лиц, связанных со сторонами третейского соглашения различными правоотношениями, и тем самым оказывать на них опосредованное воздействие.

Стороны и третейский суд должны прилагать все усилия к тому, чтобы решение третейского суда было юридически исполнимо. При отсутствии в решении указания на срок его исполнения оно подлежит немедленному исполнению после его вынесения. Исполнимость заключается в возможности реализовать предписания, содержащиеся в решении суда, помимо воли обязанного субъекта. Решения третейских судов, как правило, исполняются добровольно, и прибегать к принудительному исполнению решений третейских судов нет необходимости, поскольку стороны третейского соглашения изначально обязуются его исполнить. Однако если решение третейского суда все-таки не исполняется в установленный срок, оно подлежит принудительному исполнению. Закон о третейских судах предусматривает, что принудительное исполнение решения третейского суда осуществляется по правилам исполнительного производства, действующим на момент исполнения решения третейского суда, на основе выданного компетентным судом исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

На сегодняшний день принудительное исполнение решения третейского суда осуществляется в соответствии с общими правилами Федерального закона "Об исполнительном производстве", а также положениями ГПК РФ (гл. 47) и АПК РФ (гл. 30), регулирующими производство по делам о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов.

Вопрос о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда рассматривается судом по заявлению стороны третейского разбирательства, в пользу которой принято решение третейского суда. Заявление о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда подается в районный суд по месту жительства или месту нахождения должника либо, если место жительства или место нахождения неизвестно, по месту нахождения имущества должника — стороны третейского разбирательства. Судебная практика исходит из того, что положения ГПК РФ, определяющие территориальную подсудность подачи заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, сформулированы императивно и не предусматривают возможности для определения третейским соглашением иного, нежели указано в Законе, конкретного суда, в который может быть подано заявление о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. Заявление о выдаче исполнительного листа подается в компетентный суд не позднее трех лет со дня окончания срока для добровольного исполнения решения третейского суда.

Действующими ГПК РФ и АПК РФ подробно регламентированы требования, предъявляемые к форме и содержанию заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, а также порядок рассмотрения заявления о выдаче исполнительного листа.

Важнейшим положением Закона о третейских судах является то, что при рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа компетентный суд не вправе исследовать обстоятельства, установленные третейским судом, либо пересматривать решение третейского суда по существу. Судья соответствующего государственного суда вправе проверить лишь наличие оснований для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, исчерпывающий перечень которых установлен в Законе о третейских судах, а также в ГПК РФ и АПК РФ. Это положение подтверждает наличие у решения третейского суда свойства окончательности.

Основания для отказа в выдаче исполнительного листа аналогичны тем, что ведут к отмене решения. Например, согласно п. 4 ч. 2 ст. 239 АПК РФ арбитражный суд может отказать в выдаче исполнительного листа, в случаях если сторона третейского разбирательства, против которой принято решение третейского суда, представит доказательства того, что состав третейского суда или процедура третейского разбирательства не соответствовали соглашению сторон или федеральному закону.

Так, из обстоятельств подготовки конкретного дела к третейскому разбирательству следовало, что третейский судья за ответчика был назначен председателем третейского суда до отправления ответчику уведомления о принятии искового заявления к производству третейского суда в нарушение положений регламента, который предоставлял ответчику право осуществить избрание третейского судьи. Данные факты были известны третейскому суду, однако в решении им был сделан ошибочный вывод о формировании состава третейских судей в соответствии с регламентом.

Таким образом, ответчик фактически был лишен своего права на участие в формировании состава третейских судей, что привело к существенному нарушению процедуры назначения третейских судей и несоответствию состава третейского суда соглашению сторон.

Данное нарушение, как указал Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, является безусловным основанием для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда независимо от того, делала ли сторона, против которой принято решение третейского суда, заявление об отсутствии компетенции у третейского суда до начала третейского разбирательства[752].

Исследователи проблем третейского разбирательства отмечают, что на сегодняшний день в Российской Федерации получила законодательное закрепление концепция "двойного контроля" за решениями третейских судов, поскольку по одним и тем же основаниям допускается проверка одного акта третейского суда в двух различных процедурах: процедуре оспаривания решения третейского суда и процедуре принудительного исполнения решения третейского суда[753].

Такое правовое регулирование обусловило наличие прямо противоположных оценок предложенного решения, хотя большинство авторов все-таки склоняются к тому, что наличие именно двух проверочных механизмов позволяет в наибольшей степени учесть интересы сторон третейского разбирательства и сохранить баланс процессуальных возможностей сторон такого разбирательства в части проверки итоговых решений[754].

В заключение необходимо отметить, что третейское разбирательство как альтернативная форма судебного разбирательства является весьма эффективной негосударственной формой разрешения споров. Бесспорным является то, что привлекательность и все большее распространение этой неюрисдикционной формы защиты прав обусловлены различными факторами, в том числе быстротой разбирательства, возможностью привлечения в качестве арбитров высококвалифицированных специалистов, конфиденциальностью третейской процедуры, возможностью урегулирования споров путем примирения и т. д.

Тем не менее по использованию третейского разбирательства Россия значительно отстает от стран с развитой рыночной экономикой, в которых третейскими судами (арбитражами) разрешается от 60 до 90 % предпринимательских и иных экономических споров[755].

В связи с этим на сегодняшний день по-прежнему сохраняют актуальность задачи стимулирования развития системы внесудебного урегулирования споров и досудебного разбирательства, включая развитие института третейских судов, призванные обеспечить конкурентоспособность российской экономики, дальнейшее развитие всех рыночных институтов[756].

Кроме того, по-прежнему третейское разбирательство используется в основном для разрешения споров, возникающих при осуществлении предпринимательской деятельности. Указывая на то, что в конфликтах с участием граждан, не наделенных статусом предпринимателя, третейское разбирательство применяется чрезвычайно редко, Г.А. Жилин отмечает, что такое положение в некоторой степени было связано с недостатками прежнего законодательного регулирования третейского разбирательства, поскольку, в частности, не существовало постоянно действующих третейских судов для разрешения споров с участием граждан, отсутствовал легальный материальный стимул для "разовых" третейских судей, так как разбирательство дел в третейских судах должно было производиться бесплатно[757].

Представляется, что наличие необходимой законодательной базы, предоставленной Законом о третейских судах, наряду с правовой пропагандой преимуществ третейского разбирательства, должны привести к позитивным изменениям: преодолению инерционности сознания граждан и более активному вовлечению их в процедуры альтернативного разрешения споров.

Взгляд в будущее (вместо заключения)

Взгляд в будущее правосудия всегда будет иметь незавершенный и небесспорный характер, так как в условиях идеологического и правового многообразия не может быть абсолютного совпадения интересов различных социальных групп и отдельных индивидов, а также единых концепций различных правовых явлений.

Совокупность коллективных и индивидуальных научных представлений о правосудии образует относительно самостоятельный пласт национальной культуры, отражающий особенности исторического развития права и государства в России.

В разных правовых культурах — континентальной традиции права и общего права, исламского и индуистского права, буддийского и синтоистского права, традиционных правовых систем — существует свое видение правосудия. То, что в одном правопорядке представляется правосудным, в другом может восприниматься как отклонение от правосудия. И тем не менее при всех существующих различиях само понятие правосудия может быть определено очень краткой универсальной формулой: национальное правосудие — это рассмотрение судом споров в соответствии с международным и внутригосударственным правом соответствующего государства.

Постоянно меняющиеся экономические, социальные и политические условия требуют совершенствования существующих либо утверждения новых моделей правосудия. Правильный выбор во многом зависит от умения законодателя разумно сочетать традиционные и инновационные начала в развитии современной национальной модели правосудия.

Опыт многих государств современного мира свидетельствует о необходимости взвешенного подхода к пересмотру традиционных, проверенных многолетним опытом институциональных и процессуальных форм организации правосудия. Отказ от этих традиций, отношение к ним как к процессуальным излишествам, осложняющим судебный процесс, часто препятствует достижению целей правосудия.

Например, в России таким процессуальным излишеством в недавнем прошлом было признано участие в правосудии народных заседателей. С начала 1990-х гг. этот важнейший способ реализации народом судебной власти, установленный Конституцией РФ (ч. 5 ст. 32), стал подвергаться критике в средствах массовой информации за непрофессионализм народных заседателей, их инертность в судебном разбирательстве, неспособность повлиять на ход судебного процесса. В результате этот институт был упразднен в уголовном и гражданском судопроизводстве, что негативно сказалось на восприятии судов в общественном сознании, способствовало углублению отчужденности государства и общему падению уровня правовой культуры населения.

Проблема модернизационных изменений правосудия в различные исторические эпохи зависит и от наличия и эффективного функционирования медиационной правовой культуры, в рамках которой возникает и действует механизм разрешения юридических конфликтов посредством согласования противоположных требований, поиска компромисса при столкновении интересов. На этой основе возникло такое явление, как "восстановительное правосудие", элементы которого получили развитие в западных моделях правосудия и некоторое проявление в уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации. Новый подход к конструкции правосудия, в известной мере упрощающий процедуру судебного разбирательства (в частности, при особом производстве), встретил положительное отношение со стороны некоторых российских научных и практических работников, ссылающихся на продуктивность такой практики в американском судопроизводстве. Однако теоретически спорный зарубежный опыт не должен вытеснять традиционные подходы к правосудию.

Российское законодательство в 30 — 50-е гг. прошлого века предусматривало создание и деятельность судебных институтов, обеспечивающих приближение правосудия к месту нахождения лиц, участвующих в деле. Практиковалось проведение выездных сессий краевых, областных судов. После распада СССР эта практика практически сошла на нет. И только в последние годы наблюдается тенденция к ее восстановлению. Так, в целях приближения правосудия к месту нахождения или месту жительства лиц, участвующих в деле, находящихся или проживающих в отдаленных местностях, Федеральный конституционный закон от 7 февраля 2011 г. N 1-ФКЗ "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации" предусмотрел возможность создания постоянных судебных присутствий верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа вне места их постоянного пребывания. Учитывая огромную территорию России и расстояния, которые должны преодолевать граждане для того, чтобы иметь реальную возможность принимать участие в рассмотрении дел, возрождение данного института следует признать обоснованным и необходимым.

Еще одним способом приближения правосудия к населению является создание судебных округов, не совпадающих с административно-территориальным делением. Как показывает опыт многих стран (США, Канады, ФРГ и др.), это не только повышает эффективность правосудия (прежде всего при проверке решений, не вступивших в законную силу), но и служит средством укрепления государства.

Следует признать, что система правосудия не может эффективно функционировать в непрерывно меняющихся социально-исторических условиях без притока новых идей. Преобразования в сфере судебной власти и в организации правосудия требуют поиска новых способов деятельности судов, их взаимодействия с гражданским обществом и государством. Инновации часто осуществляются посредством заимствования опыта других государств. Но заимствовать чужой опыт организации и осуществления правосудия необходимо взвешенно, с учетом собственных исторических реалий, поскольку многие модели правосудия возникли в специфических исторических условиях, вне которых они вряд ли могут эффективно функционировать. Например, простое закрепление в российском законодательстве таких понятий, как "сделка о признании вины", "судебный прецедент" и др., без их глубокого теоретического осмысления и адаптации к существующей правовой реальности вряд ли приведет к положительным результатам.

Процессы интеграции государств в мировое правовое пространство объективно предполагают необходимость, с одной стороны, более глубокой унификации различных моделей правосудия, с другой стороны, сохранения национальных особенностей правосудия, проверенных многолетней правоприменительной практикой.

Изложенные в монографии теоретические и правовые аргументы, полагаем, позволяют сделать вывод: российское правосудие, отражая особенности исторического развития нашей страны, развивается в русле тех принципов и норм, которые установлены международным правом, Конституцией и законодательством Российской Федерации.

Заключая исследование темы правосудия, подчеркнем: потенциал дальнейшего развития и совершенствования российского правосудия далеко не исчерпан. Необходимы новые шаги в направлении его раскрытия с учетом как мирового опыта, так и национальных традиций.

Примечания

1

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1863.

2

Цит. по: Хрестоматия по истории отечественного государства и права. М., 2003. С. 299.

3

См., например: Гойхбарг А.Г. Курс гражданского процесса. М., 1928.

4

Webster's New International Dictionary. L., 1909.

5

Free Dictionary by Farlex // URL: http://www.thefreedictionary.com/justice; Merriam-Webster Free Dictionary // URL: http://www.merriam-webster.com/dictionary/justice.

6

См.: Dictionnaire étymologiquede la langue française. P., 2008; Kymlicka W. Les théories de la justice: une introduction. P., 2007; Teoría general del Derecho. Madrid, 1991.

7

Подробнее см.: Лафитский В.И. Сравнительное правоведение в образах права: В 2 т. М., 2011. Т. 2.

8

Подробнее см.: Лафитский В.И. Суд в борьбе за собственность и власть // Верховенство права и проблемы его обеспечения в правоприменительной практике / Под ред. Е.В. Новиковой. М., 2009.

9

Shang Shu. Canon of Shun // URL: http://chinese.dsturgeon.net/text.pl?node=21506&if=en.

10

Го юй (речи царств). Речи владения Цзинь. М., 1987. С. 206.

11

Восточная литература. Средневековые исторические источники Востока и Запада // URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/France/IX/800-820/Karl_Gr/Achen_Kap/text.htm.

12

Цит. по: Medieval Sourcebook: the Anglo-Saxon Dooms, 560–975 // URL: http://www.fordham.edu/halsall/source/560-975dooms.htm.

13

Восточная литература. Средневековые исторические источники Востока и Запада // URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Engl/XI/1000-1020/Knut/Zakony/text.phtml?id=4781.

14

Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII–XIX вв. М., 1957. С. 15–22.

15

См.: Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980. С. 43.

16

В 1962 г. был опубликован его оригинальный текст, представленный в виде фотографий рукописных листов без перевода и комментариев. См.: Мерило праведное. По рукописи XIV в. М., 1962.

17

Восточная литература. Средневековые исторические источники Востока и Запада // URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Polen/XIV/Kazimir_Statut/text.

18

Цит. по: Восточная литература. Средневековые исторические источники Востока и Запада // URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Engl/XIV/Postanovlenija_o_sudach/text.phtm.

19

Цит. по: Лучинский Г. Смутное время / Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона // URL: http://bibliotekar.ru/bes/254.htm.

20

Мухаммад ал-Хушани. Книга о судьях. М., 1992. С. 153.

21

Хидая: Комментарии мусульманского права: В 4 т. / Под ред. Н.И. Гродекова. Ташкент, 1893. Т. 2. С. 374–375.

22

Хидая: Комментарии мусульманского права / Под ред. Н.И. Гродекова. Т. 2. С. 418.

23

Саксонское зерцало. М., 1985. С. 111.

24

Виллани Дж. Новая хроника, или История Флоренции. М., 1997. С. 223.

25

См.: Лаврентий из Бржезовой. Гуситская хроника / Восточная литература. Средневековые исторические источники Востока и Запада // URL: http://www.vostlit.info.

26

Цит. по: Виллари П. Джироламо Савонарола и его время. М., 2002. С. 134.

27

Цит. по: Berman H. Law and Revolution. Harvard, 2003. Vol. II. The Impact of the Protestant Reformations on the Western Legal Traditions. P. 63.

28

Подробнее см.: Циммерман В. История Крестьянской войны в Германии. М., 1937. Т. 1. С. 143.

29

Цит. по: Восточная литература. Средневековые исторические источники Востока и Запада // URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Germany/XVI/1520-1540/12_tezisov/text.phtml?id=5885.

30

См.: Шекспир У. Ричард VI // Собр. соч.: В 18 т. СПб., 1992–1996. Т. 17. С. 401.

31

Там же. С. 438–439.

32

Шекспир У. Мера за меру. Т. 13. С. 321.

33

См.: Шекспир У. Кориолан. Т. 8. С. 110.

34

Bracton on the Laws and Customs of England. Vol. 2. P. 21 / Harvard Law School Library/Bracton Online — English // URL: http://hlsl5.law.harvard.edu/bracton/Unframed/English/v2/36.htm.

35

Ibid. Vol. 2. P. 22.

36

См.: Восточная литература. Средневековые исторические источники Востока и Запада // URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/France/XIII/1280-1300/Kutymi_Bovezi/text.htm.

37

Точное название этого акта — "Законы, согласованные в Англии и т. д.". Текст Закона размещен на сайте: URL: http://avalon.law.yale.edu.

38

Constitutions that Made History / Eds. by A.P. Blaustein, J.A. Sigler. N.Y., 1988. P. 73–75.

39

Constitutions that Made History. P. 143–144.

40

См.: Хабриева Т.Я. Вступительная статья // Конституции государств Америки. М., 2006. Т. 1. С. 13–15, 25–27.

41

Там же.

42

См.: Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII–XIX вв. М., 1957. С. 444, 445.

43

Там же. С. 555.

44

См.: Конституции буржуазных стран. Л., 1935. Т. 2. С. 521–524.

45

Конституции буржуазных стран. Л., 1936. Т. 3. С. 46, 50.

46

Цит. по: Хрестоматия по истории отечественного государства и права. С. 299.

47

Джаншиев Г.А. Сборник статей. М., 1914. С. 19.

48

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. М., 1884. С. 448–449.

49

Монтескье Ш. О духе законов. М., 1999. С. 80–81.

50

Берк Э. В защиту естественного общества, или Обозрение бед и несчастий, приходящихся на долю человечества в любого рода искусственно созданном обществе // Берк Э. Правление, политика и общество. М., 2001. С. 120–121.

51

Берк Э. Ответ на возражения на книгу о положении дел во Франции // Правление, политика и общество. С. 362.

52

Там же. С. 363

53

Savigny F.C. The Vocation of Our Age for Legislation and Jurisprudence. Birmingham, 1986. P. 150.

54

Ibid. P. 170.

55

Лазарев В.В. Избранные труды. М., 2010. Т. 1. С. 646.

56

Подробнее об этом см.: глава 1.

57

Подробнее материалы по истории развития судебной системы России см.: Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д, 1995; Ключевский В.О. Русская история: полный курс лекций в трех книгах. М., 1993.

58

См., например: Марку Ж. Регламентарная власть и субъекты частного права во французской системе права: предоставление, осуществление и контроль регламентарной власти // Административные процедуры и контроль в свете европейского опыта / Под ред. Т.Я. Хабриевой, Ж. Марку. М., 2011.

59

Судебная власть / Под ред. И.Л. Петрухина. М., 2003. С. 81.

60

См.: Колоколов Н.А. Судебная власть как общеправовой феномен: Дис… д-ра юрид. наук. М., 2007.

61

С.И. Ожегов определяет понятие функции как явление, зависящее от другого и изменяющееся по мере изменения этого другого. См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 2007. С. 1125.

62

См.: Ткачева Н.В. Общенаучный аспект понятия "функция". Уголовно-процессуальное законодательство в современных условиях. М., 2010. С. 108–112.

63

Подробнее см.: Гравина А.А., Кашепов В.П., Макарова О.В. Конституционные принципы судебной власти Российской Федерации / Отв. ред. В.П. Кашепов. М., 2010. С. 192–196.

64

Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963. С. 66.

65

См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. N 1-П.

66

О проблеме процессуальных функций в теории уголовного процесса см.: Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963. С. 66; Зинатуллин З.З. Уголовно-процессуальные функции. Ижевск, 1994. С. 8; Якуб М.Л. О понятии процессуальной функции в советском уголовном судопроизводстве // Правоведение. 1973. N 5. С. 83–89; Чернышев В.А. Понятие уголовно-процессуальной функции в науке уголовного процесса // Вестник Удмуртского университета. 1999. N 1. С. 177–187; Мотовиловкер Я.О. Основные уголовно-процессуальные функции. Ярославль, 1976. С. 52; Ефимичев С.П., Ефимичев П.С. Функции в уголовном судопроизводстве: понятие, сущность, значение // Журнал российского права. 2005. N 7. С. 56–64.

67

Курс советского уголовного процесса: Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова, И.И. Карпеца. М., 1989. С. 423.

68

Химичева Г.П. Досудебное производство по уголовным делам: концепция совершенствования уголовно-процессуальной деятельности. М., 2003. С. 49.

69

См.: Егорова О.А., Беспалов Ю.Ф. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод в судебной практике. М., 2011. С. 90–97.

70

См.: Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей за 2010 год // Российская юстиция. 2011. N 9. С. 56–60.

71

См., например: Воскобитова Л.А. Существенные нарушения уголовно-процессуального закона как основание к отмене приговора: Дис… канд. юрид. наук. М., 1979.

72

См., например: Зинатуллин З.З. Проблемы уголовного процесса России. Ижевск, 2008. С. 70.

73

См., например: Даровских С.М. К вопросу о соотношении понятий состязательности и равноправия сторон // Вестник Южно-Уральской государственной академии. Челябинск, 2007.

74

См., например: Бозров В.М. Проблемы справедливости в правосудии по уголовным делам // СПС "КонсультантПлюс".

75

См.: Пашков С.Ю. Роль председательствующего при осуществлении правосудия судом первой инстанции по уголовным делам в общем порядке по УПК РФ: Автореф. дис… канд. юрид. наук. СПб., 2010. С. 12, 13.

76

См., например: Шамсутдинов Р.К. Вопрос о функциях судебной власти и формах их реализации в уголовном процессе России // СПС "КонсультантПлюс".

77

Послание Президента РФ Дмитрия Медведева Федеральному Собранию Российской Федерации // Российская газета. 2010. 1 декабря.

78

См.: Рене Д., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности / Пер. с фр. М., 1996. С. 21.

79

Там же.

80

См.: Смирнов А.В. Исторические формы уголовного процесса. СПб., 2002. С. 6.

81

Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С. 54.

82

Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С. 20.

83

Там же. С. 34.

84

См., например: Лубенский А.И. Апелляционные и кассационные суды капиталистических государств. М., 1975. С. 21.

85

См.: Schaffstein F. Jugendstrafrecht. Stuttgart, 1989. S. 41.

86

См.: Creisfelds Rechtswörterbuch. 16. Aufl. München, 2007. S. 716.

87

См.: Schaffstein F. Op. cit. S. 144.

88

См.: Системы уголовного правосудия зарубежных государств / Отв. ред. И.С. Власов. М., 2009. С. 188.

89

См.: Судебные системы западных государств / Отв. ред. В.А. Туманов. М., 1991. С. 168.

90

См.: Лубенский А.И., Еремин В.И. Производство по уголовным делам в судах первой инстанции капиталистических государств. М., 1977. С. 170.

91

Термин "генеральный" не имеет значения, как в России, подразумевая обычных прокуроров и их заместителей, работающих при конкретном апелляционном суде Франции.

92

См.: Решетников Ф.М., Мулукаева О.Р. Правовые системы стран мира. М., 1993. С. 213.

93

Судебные системы западных государств / Отв. ред. В.А. Туманов. С. 177.

94

См.: Меньших А.А. Системы уголовного правосудия зарубежных государств. М., 2009. С. 200.

95

См.: Лубенский А.И. Апелляционные и кассационные суды капиталистических государств. М., 1975. С. 12.

96

Там же. С. 13.

97

См.: Noltenius B. Strafverfahrenrecht als Seismograph der europäischen Integration // Zeitschrift für die gesamte Strafrechtswissenschaft. 2010. Band 122, Heft 3. S. 605.

98

Noltenius B. Op. cit. S. 625.

99

Подробнее см.: История государства и права зарубежных стран / Под ред. П.Н. Галанзы, Б.С. Громакова. М., 1980. С. 313.

100

Подробнее см.: Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980. С. 30–32.

101

См.: Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 264.

102

Там же. С. 265.

103

Цвайгарт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. М., 1995. С. 279–280.

104

Holmes O.V. The Common Law. Boston, 1963. P. 8.

105

Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 266.

106

См.: Glenn P. Legal Traditions of the World. Sustainable Diversity in Law. N.Y., 2007. P. 230.

107

Подробнее см.: Уолкер Р. Указ. соч. С. 32, 33.

108

См.: Уолкер Р. Указ. соч. С. 43.

109

Цит. по: Уолкер Р. Указ. соч. С. 71.

110

См.: Уолкер Р. Указ. соч. С. 94.

111

См.: Potter H., Kiralfi A. Outlines of English Legal History. L., 1958. P. 1.

112

Юстициарий — глава судебного ведомства; в XII в. высшее должностное лицо.

113

Цит. по: Гленвиль Р. Трактат о законах и обычаях Королевства Английского // URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Engl/XII/Glenvill/frametext1.htm.

114

Glanvill R. de. Treatise on the Laws and Customs of England / Legal Research Links. Lex Scipta // URL: http://vi.uh.edu/pages/bob/elhone/glanvill.html.

115

Glanvill R. de. Treatise on the Laws and Customs of England / Legal Research Links. Lex Scipta // URL: http://vi.uh.edu/pages/bob/elhone/glanvill.html.

116

Bracton on the Laws and Customs of England. Vol. 2. P. 19.

117

Ibid.

118

Цит. по: Брактон Г. Трактат "О законах и обычаях Англии". Т. 2 // URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Engl/XIII/Bracton/De_legibus/text.

119

Bracton on the Laws and Customs of England. Vol. 2. P. 20.

120

Ibid.

121

Ibid. P. 21.

122

Ibid. P. 22.

123

См.: Selected Works of Edward Coke. Institutes of the Laws of England // URL: http://www.constitution.org/coke/coke.htm.

124

The History of the Common Law of England by Matthew Hale (1713) // URL: http://mahan.wonkwang.ac.kr/link/med/law/england/commonlaw/CommonL.htm.

125

Blackstone W. Commentaries on the Laws of England. Oxford, 1765–1769. Vol. 1. P. 134 // URL: http://avalon.law.yale.edu/subject_menus/blackstone.asp.

126

Blackstone W. Op. cit. Vol. 1. P. 135.

127

Ibid. Vol. 2. P. 2.

128

Англосаксонского короля Эдуарда Исповедника (1042–1066).

129

Вильгельмом Завоевателем.

130

Цит. по: Charter of Liberties // URL: http://www.britannia.com/history/docs/charter.html.

131

См.: Constitutions of Clarendon. 1164 // URL: http://avalon.law.yale.edu/medieval/constcla.asp.

132

Цит. по: Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII–XIX вв. М., 1957. С. 15–22.

133

Подробнее см.: глава 2 настоящей работы.

134

См.: URL: http://www.statutelaw.gov.uk/content.aspx?activeTextDocId=1518143.

135

Во многих странах общего права верховным судам делегируется право принятия процессуальных нормативных правовых актов.

136

Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 342.

137

Gray J.C. The Nature and Sources of Law. Boston, 1963. P. 125.

138

См.: Давид Р. Указ. соч. С. 259.

139

См.: Егоров А.В. Введение в теорию сравнительного правоведения. Новополоцк, 2007. С. 113.

140

Цит. по: Russel F. English Law and Language. L., 1993. P. 64.

141

См., например: Бернам У. Правовая система Соединенных Штатов Америки. М., 2006. С. 127–140.

142

См.: Голованова Н.А. Англия и Уэльс // Системы уголовного правосудия зарубежных государств / Отв. ред. И.С. Власов. М., 2009. С. 122.

143

Подробнее см.: Там же. С. 117–126.

144

Первоначально согласно Закону об уголовном праве 1977 г. в суммарном порядке рассматривались преступления об уголовном причинении вреда в размере до 2000 фунтов.

145

См.: Кудрявцева Е.В. Гражданское судопроизводство Англии. М., 2008. С. 31 и след.

146

Подробнее см.: Бехруз Х. Исламские традиции права. Одесса, 2006; Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право. Вопросы теории и практики. М., 1986.

147

См.: Сюкияйнен Л.Р. Указ. соч. С. 55, 56.

148

Там же. С. 65.

149

Цит. с небольшими изменениями по: Большаков О.Г. История халифата. М., 1989. Т. 1. С. 92–93.

150

Большаков О.Г. Указ. соч. С. 94.

151

Коран в переводе И.Ю. Крачковского. Сура 2. Аят 172. М., 1963. Комментируя этот аят, один из крупнейших исламских правоведов Абд ар-Рахман ас-Саади, живший в XIV в., отмечал: "Упомянутые в этом аяте деяния охватывают абсолютно все праведные поступки. Достаточно сказать, что выполнение этих обязательств включает в себя все предписания религии, и если человек исправно исполняет их, то все его деяния можно считать правильными" (Абд ар-Рахман ас-Саади. Толкование Священного Корана. М., 2007. Т. 1. С. 199).

152

Хадис в переводе с арабского означает изречение (кауль), одобрение (такрир), образ (васфи) или действие (филь).

153

Коран в переводе И.Ю. Крачковского. Сура 8. Аят 103.

154

Там же. Сура 2. Аят 39.

155

Там же. Сура 2. Аят 277.

156

Там же. Сура 4. Аят 134.

157

Там же. Сура 5. Аят 1.

158

Там же. Сура 6. Аят 69.

159

Там же. Сура 39. Аят 40.

160

Там же. Сура 2. Аят 282.

161

Аль-Ахадис аль-Кудсийа. Хадисы пророка / Пер. и коммент. Иман Валерии Пороховой. М., 2009. Хадис 21. С. 60.

162

Сахих аль-Бухари. Достоверные предания из жизни пророка Мухаммада. М., 2007. С. 407.

163

Там же. С. 377.

164

Сахих аль-Бухари. Указ. соч. С. 57.

165

Имам ал-Бухари ал-Адаб ал-Муфрад. Хадисы пророка о достойном поведении. М.; СПб., 2009. С. 461.

166

Там же. С. 509.

167

Али был двоюродным братом пророка Мухаммада и был женат на его дочери.

168

Названы так по имени старшего сына Али, лишенного им наследства.

169

Изложение начал мусульманского законоведения. СПб., 1850. С. 20.

170

Цит. по: Бехруз. Х. Исламские традиции права. Одесса, 2006. С. 63.

171

Там же. С. 62.

172

См.: Керимов Г.М. Шариат: Закон жизни мусульман. М., 2009. С. 21.

173

См.: Бехруз Х. Указ. соч. С. 62, 63.

174

См.: Керимов Г.М. Указ. соч. С. 22.

175

Бехруз Х. Указ. соч. С. 64.

176

См.: Саидов А.Х. Сравнительное правоведение. М., 2007. С. 393.

177

Бехруз Х. Указ. соч. С. 68.

178

Сюкияйнен Л.Р. Указ. соч. С. 68.

179

Там же. С. 71.

180

Эта сура утверждает: "Мы ниспослали тебе (о Мухаммед!) Писание — Коран — истиной и правдой, в котором разъясняется истина до Дня воскресения, чтобы ты справедливо судил между людьми. Будь судьей между ними и не будь защитником изменников, предающих других!"

181

Этот глагол означает "править", "судить", "приговаривать". Махкяма — суд.

182

Schacht J. Introduction to Islamic Law. Oxford, 1966. P. 10.

183

Ibid. P. 3.

184

Ван ден Берг Л.В.С. Основные начала мусульманского права. М., 2005. С. 192–193.

185

Law in the Middle East in 2 vols / Eds. by M. Khadduri, H.J. Liebesny: Washington, 1955. Vol. 1. Origin and Development of Islamic Law. P. 236–239.

186

Coulson N.J. A History of Islamic Law. Edinburg, 1971. P. 28–29.

187

См.: Сюкияйнен Л.Р. Указ. соч. С. 220.

188

См.: Хидая: Комментарии мусульманского права: В 4 т. / Под ред. Н.И. Гродекова. Ташкент, 1893.

189

См.: Саидов А.Х. Важнейший памятник шариата мусульманского мира // Хидая: Комментарии мусульманского права / Отв. ред. А.Х. Саидов. Ташкент, 1994. Т. 1. С. 42.

190

Хидая: Комментарии мусульманского права. Т. 2. С. 418.

191

Там же. С. 374–375.

192

См.: Шабанов Ф.Ш., Алиев Р.Я. Некоторые положения ханифитской юриспруденции // Ислам: проблемы идеологии, права, политики и экономики. М., 1985. С. 161.

193

См.: Бехруз Х. Указ. соч. С. 73.

194

См.: Tuncay A. The Three Most Important Features of Turkey's Legal System that Others Should Know // URL: http://www.ialsnet.org/meetings/enriching/tuncay.pdf.

195

См.: Шариат и суд (вещное и обязательное право). Перевод с турецкого применяемого в Оттоманской империи Гражданского свода (Мэджеллэ): В 3 т. / Пер. и коммент. П. Цветкова. Ташкент, 1911. Т. 1.

196

Цит. по: Шариат и суд (вещное и обязательное право). Перевод с турецкого применяемого в Оттоманской империи Гражданского свода (Мэджеллэ). Т. 1. С. 13–44.

197

URL: http://www.tashreaat.com/view_studies2.asp?id=483&std_id=82.

198

См.: URL: htpp://www.droit.mjustice.dz/code%civil.pdf.

199

URL: htpp://www.justice.gov.ma/MOUDAWANA/codefamille.pdf.

200

Сюкияйнен Л.Р. Указ. соч. С. 55–56.

201

См.: Правовые системы стран мира: Энциклопедический справочник. М., 2001.

202

См.: Сюкияйнен Л.Р. Указ. соч. С. 103, 104.

203

См.: URL: http://www.nyulawglobal.org/globalex/saudi_arabia.htm.

204

Подробнее см.: Лафитский В.И. Поэзия права: страницы правотворчества от древности до наших дней. М., 2003. С. 170–173.

205

См.: Юшков С.В. История государства и права СССР. М., 1947. Ч. 1. С. 140, 141.

206

Псковская судная грамота // Хрестоматия по истории отечественного государства и права, X век — 1917 г. / Сост. В.А. Томсинов. М., 1998. С. 26.

207

Вопросы судоустройства и судопроизводства в России в допетровский период рассматриваются в исследовании К.Д. Кавелина "Основные начала русского судоустройства от Уложения 1649 г. до Учреждения о губерниях 1775 г." (М., 2010). См. также: Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб., 1995; Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. М., 2005; Юшков С.В. Русская Правда. Происхождение, источники, ее значение. М., 2002; Сергиевич В.И. Лекции и исследования по древней истории русского права. М., 2004; История российского правосудия / Под ред. Н.А. Колоколова. М., 2009.

208

См.: История российского правосудия / Под ред. Н.А. Колоколова. С. 148, 149.

209

См.: Посошков И.Т. Книга о скудости и богатстве. М., 1842. С. 77.

210

Там же. С. 87, 101 и след.

211

Так, И.Т. Посошков писал: и о том судьи должны очень заботиться, чтобы "в тюрьмах колодников не много было" (Там же. С. 65).

212

Там же. С. 80.

213

См.: Серов Д.О. Судебные реформы Петра I: историко-правовое исследование. М., 2009; Бородин С.В. Исторический очерк развития судебной власти // Правоохранительные органы Российской Федерации. М., 2004.

214

Цит. по: Хрестоматия по истории отечественного государства и права. С. 299.

215

Джаншиев Г.А. Сборник статей. М., 1914. С. 6.

216

Там же. С. 47.

217

См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. М., 1884. С. 448, 449.

218

Цит. по: Джаншиев Г.А. Указ. соч. С. 297–298.

219

См.: Кожевников М.В. История советского суда. 1917–1956 годы. М., 1957; История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры в 1917–1954 гг. / Сост. Л.Н. Гусев. М., 1955.

220

Попытки утвердить подлинные начала правосудия предпринимались и по политическим делам. В этом отношении показательна история директивного письма от 15 декабря 1938 г. Председателя Верховного Суда СССР И.Т. Голякова и народного комиссара юстиции Н.М. Рычкова, в котором они призывали судей тщательно проверять материалы дел и не принимать к производству дела, основанные только на признаниях обвиняемых. О том, какое воздействие оказало директивное письмо, можно судить по следующему факту. Более половины дел по обвинениям в политических преступлениях было возвращено на доследование. Значительно увеличилось число оправдательных приговоров. Но остановить репрессии было невозможно. В марте 1939 г. нарком внутренних дел Л.П. Берия направил Председателю Совета Народных Комиссаров СССР В.М. Молотову письмо, в котором он обвинил суды в том, что они препятствуют борьбе с контрреволюцией. Директивное письмо было отозвано, а вместо него был издан Приказ наркома юстиции от 25 апреля 1939 г. "О недостатках в рассмотрении дел о контрреволюционных преступлениях".

221

Развитие этой тенденции хорошо прослеживается в документах, представленных в многотомном издании: Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Судебная власть России. История. Документы: В 6 т. М., 2003.

222

URL: http://www.businesspravo.ru/Docum/DocumShow_DocumID_40216.html.

223

Подробнее см.: Лебедев В.М. Судебная власть в современной России. М., 2001.

224

Были приняты Федеральные конституционные законы: от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации", от 28 апреля 1995 г. N 1-ФКЗ "Об арбитражных судах в Российской Федерации", от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации", от 23 июня 1999 г. N 1-ФКЗ "О военных судах Российской Федерации", от 9 ноября 2009 г. N 4-ФКЗ "О Дисциплинарном судебном присутствии", от 7 февраля 2011 г. N 1-ФКЗ "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации". К основным законодательным актам, определившим структурный состав судебной системы Российской Федерации, можно отнести также Федеральные законы: от 21 июля 1997 г. N 118-ФЗ "О судебных приставах", от 8 января 1998 г. N 7-ФЗ "О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации", от 17 декабря 1998 г. N 188-ФЗ "О мировых судьях в Российской Федерации", от 20 августа 2004 г. N 113-ФЗ "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации", от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве", от 27 июля 2010 г. N 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)".

225

См.: Положение об органах судейского сообщества Российской Федерации (утверждено II Всероссийским съездом судей 30 июня 1993 г.), Кодекс чести судьи Российской Федерации (утвержден Постановлением Совета судей РФ 21 октября 1993 г.). Впоследствии эти акты были заменены Федеральным законом от 14 марта 2002 г. N 30-ФЗ "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" и новым Кодексом судейской этики, утвержденным VI Всероссийским съездом судей 2 декабря 2004 г.

226

По этому вопросу подробнее см.: Лебедев В.М. Судебная власть в современной России; Серков П.П. Административная ответственность: проблемы и пути совершенствования: Автореф. дис… д-ра юрид. наук. М., 2011.

227

См.: Гравина А.А., Кашепов В.П., Макарова О.В. Конституционные принципы судебной власти Российской Федерации / Под ред. В.П. Кашепова. М., 2010. С. 260–274.

228

См.: Закон о статусе судей в Российской Федерации: Научно-практический комментарий / Под ред. В.М. Савицкого. М., 1994. С. XV–XVI.

229

См.: Основные принципы независимости судебных органов (одобрены Резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН 40/32 от 29 ноября 1985 г. и 40/146 от 13 декабря 1985 г.).

230

Закон о статусе судей в Российской Федерации: Научно-практический комментарий. С. XV–XVI.

231

См.: Monitoring the EU Accession Process: Judicial Independence. Budapest, 2001. P. 11.

232

См., например: Le Droit constitutionnel de la transition democratique // Droit constitutionnel des Etats d'Europe de l'Est / Sous la dir. de J.-P. Massaias. 2 ed. P., 2008. P. 13–63.

233

Например, в России. "Как бы патриотично мы ни относились к Конституции 1993 г. или новому российскому ГК, отечественные власти сами не устают в тех или иных формах напоминать обществу о его переходном состоянии, в том числе в правовом смысле. Об этом же свидетельствуют периодически предпринимаемые правовые стойки: реформа полиции, реформа пенитенциарной системы, либерализация уголовного законодательства, не говоря уже о модернизации политической системы со всеми ее правовыми составляющими" (Головко Л.В. Техническая модернизация или институциональная нормализация: в чем миссия юристов на современном этапе? // Закон. 2010. N 12. С. 57).

234

В основе законов о люстрации лежит особая процедура проверки лиц, занимающих государственные должности, а также кандидатов на эти должности на предмет их принадлежности в прошлом к руководству коммунистическими партиями, службам государственной безопасности или сотрудничества с данными службами.

235

См.: URL: http://www.abaceeli.org. Данные об этих проектах названы также у М. Нуссбаумера: "Укрепление потенциала судебной системы в области коммерческого права в странах, находящихся на начальном этапе перехода к рыночной экономике" (Право на этапе перехода 2005: суды и судьи. С. 38).

236

Программа финансового и технического сотрудничества ЕС со странами Восточной Европы, начатая в 1989 г. и расширенная в 1996 г., охватывающая 13 стран. Подробнее об этой Программе см.: URL: http://www.europarl.europa.eu/enlargement/briefings/33al_en.htm.

237

Подробнее см.: Лафитский В.И. Сравнительное правоведение в образах права: В 2 т. М., 2010, 2011.

238

См., например: Руденко В.Н. Участие граждан в отправлении правосудия в современном мире. Екатеринбург, 2011.

239

См., например: Экономика: Учебник / Под ред. А.С. Булатова. 4-е изд. М., 2005. С. 759–760; Скурко Е.В. Глобальная и региональная торгово-экономическая интеграция. СПб., 2004. С. 23–27 и след.

240

См.: Лицарева Е.Ю. Экономическая интеграция на европейском континенте и в Азиатско-Тихоокеанском регионе во второй половине XX века. Омск, 2004. С. 20–23.

241

См.: Pinto F. Necesidad de un sistema institucional y juridico para la integracion latinoamericana // Factores para la integracion latinoamericana. Buenos Aires, 1966. P. 176.

Особенно активно данный тезис развивался представителями так называемого автономного направления теорий интеграции. См.: Шеленкова Н.Б. Европейская интеграция: политика и право. М., 2003. С. 38–47.

242

Парижский договор об учреждении Европейского объединения угля и стали от 18 апреля 1951 г. Прекратил действие в 2002 г. в связи с истечением его срока.

243

См.: статья 31 Договора об учреждении ЕОУС.

244

См.: Schemers H.G., Blokker N.M. International Institutional Law. Leiden, 2003. P. 451.

245

В работе американских исследователей специально подчеркивается: "…принимая во внимание традиционную приверженность государств-членов верховенству права, неудивительно, что Сообщество также развилось в высоко структурированную и принципиально юридическую среду" (Bermann G.A., Goebel R.J., Davey W.J., Fox E.M. Cases and Materials on European Community Law. St. Paul, 1993. P. 2).

246

Парижский договор об учреждении ЕОУС был подписан представителями шести западноевропейских государств — Франции, Германии, Италии, Бельгии, Нидерландов и Люксембурга.

247

Высший руководящий орган был уполномочен Парижским договором обеспечивать достижение целей договора (ст. 8), Общая ассамблея — осуществлять функции консультации и контроля (ст. 20), Специальный совет министров — осуществлять свои полномочия, определенные Договором, в целях согласования действий Высшего руководящего органа и правительств, ответственных за экономическую политику своих стран (ст. 26).

248

Согласно Единому европейскому акту 1986 г., а затем Маастрихтскому договору об учреждении Европейского союза 1992 г. наименование ЕЭС было изменено на Европейское сообщество.

249

См.: Martin A.M., Nogueras D.J.L. Instituciones y derecho de la Union Europea. Madrid, 2002. P. 203.

250

Ibid.

251

С текстом этого документа можно ознакомиться на сайте ЕС: URL: http://www.curia.eu.int.

252

См.: Martin A.M., Nogueras D.J.L. Op. cit. P. 204.

253

Ibid.

254

Ibid.

255

См.: Martin A.M., Nogueras D.J.L. Op. cit. P. 204.

256

См.: Право Европейского союза / Отв. ред. С.Ю. Кашкин. М., 2009. С. 304.

На это же указывают английские ученые П. Крейг и Г. де Бурка, подчеркнувшие, что "Суд Сообщества и Суд первой инстанции вместе представляют собой судебный орган (judicial branch) Сообщества" (Craig P., Burca G. de. EU Law. Text, Cases and Materials. 3rd ed. Oxford, 2003. P. 86).

257

Европейское право: Учебник для вузов / Под общ. ред. Л.М. Энтина. М., 2000. С. 286–287.

258

Название "Трибунал" стало применяться вместо наименования "Суд первой инстанции".

259

См.: статья 19 Договора о Европейском союзе.

260

См.: Договор о Европейском союзе // Европейский союз: основополагающие акты в редакции Лиссабонского договора с комментариями. М., 2008. С. 186.

261

В европейской юридической литературе ее часто именуют "беременная формула" компетенции Суда ЕС. См., например: Craig P., Burca G. de. Op. cit. P. 87.

262

Как отмечает Б.Н. Топорнин, "общая характеристика Суда Европейских сообществ не может не включить тезис о роли Суда в правотворчестве" (Топорнин Б.Н. Европейское право: Учебник. М., 1998. С. 400).

263

См.: Право Европейского союза / Отв. ред. С.Ю. Кашкин. С. 144.

264

См.: Хартли Т.К. Основы права Европейского сообщества. М., 1998. С. 87.

265

См.: Конюхова И.А., Костылева Е.Д. Правовые формы участия Российской Федерации в деятельности международных судов: современное состояние и перспективы расширения // Журнал конституционного правосудия. 2009. N 6.

266

С 15 декабря 2011 г. Председателем Экономического суда СНГ избрана Л.Э. Каменкова.

267

Абдуллоев Ф.А. Разрешение споров в рамках СНГ и ЕврАзЭС способствует интеграционным процессам // Евразийская интеграция: экономика, право, политика // Международный научно-аналитический журнал. 2010. N 8. С. 37.

268

Там же. С. 38.

269

См.: Шинкарецкая Г.Г. Суд СНГ — не судебное учреждение? // ЭЖ-Юрист. 2005. N 42.

270

Там же.

271

Каженов А.Б. Экономический суд как уставной орган международного правосудия Содружества Независимых Государств // Международное публичное и частное право. 2003. N 3(12). С. 33.

272

Зацепина Т.Н. Экономический суд СНГ в правовой системе Евразийского экономического сообщества // URL: http://www.m-economy.ru/art.php3?artid=20379.

273

Официальный сайт Комиссии Таможенного союза: URL: http://www.tsouz.ru/MGS/MGS-14/Documents/P_75.pdf.

274

В настоящее время полномочия Комиссии Таможенного союза переданы Евразийской экономической комиссии.

275

Абдуллоев Ф.А. Указ. соч. С. 39.

276

См.: Bassiouni M.C. International Crimes: Jus Cogens and Obligatio Ergo Omnes // Law & Contemporary Problems. 1996. Vol. 59. N. 4. P. 63–74.

277

См.: Altman A., Wellman C.H. A Liberal Theory of International Justice. N.Y., 2009. P. 123–157.

278

См.: Семинар-практикум по теме: "Образование по вопросам международного уголовного правосудия в поддержку принципа верховенства права". Справочный документ // Двенадцатый Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и уголовному правосудию (Сальвадор, Бразилия, 12–19 апреля 2010 г.): Сб. док. М., 2011. Т. 2. С. 103.

279

См.: Рабцевич О.И. Международная уголовная юстиция: понятие и структура // Международное уголовное право и международная юстиция. 2009. N 3.

280

См.: Волеводз А.Г., Волеводз В.А. Современная система международной уголовной юстиции: Хрестоматия. М., 2009. С. 6, 7.

281

См. подробнее: Рабцевич О.И. Органы международной уголовной юстиции. М., 2008; Волеводз А.Г. Современная система международной уголовной юстиции: понятие, правовые основы, структура и признаки // Международное уголовное правосудие: современные проблемы / Под ред. Г.И. Богуша, Е.Н. Трикоз. М., 2009. С. 305–323.

282

Подробнее см.: Михайлов Н. Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии: компетенция, источники права, основные принципы деятельности. М., 2006.

283

См.: Bantekas I., Nash S. International Criminal Law. L., 2007. P. 557–584.

284

См.: Волеводз А.Г., Волеводз В.А. Современная система международной уголовной юстиции: понятие и множественность институциональных моделей // Международное уголовное право и международная юстиция. 2008. N 3.

285

См.: Доклад Генерального секретаря ООН Совету Безопасности "Господство права и правосудие переходного периода в конфликтных и постконфликтных обществах" // Документ ООН от 23 августа 2004 г. S/2004/616.

286

См.: Рыжков Н.И., Примаков Е.М., Ивашов Л.Г. и др. Говорят свидетели защиты. Суд над Слободаном Милошевичем / Под ред. Н.И. Рыжкова, В.Н. Тетекина. М., 2003; Мезяев А. Процесс против Слободана Милошевича в Гаагском трибунале. Записки из зала суда. Книга первая. Обвинительная часть. Казань, 2006.

287

См. подробнее: Дель Понте К. Охота: я и военные преступники. Пер. с англ. М., 2008.

288

См.: Гаагский трибунал покрывает незаконных торговцев человеческими органами // Президент. Общественно-политическая газета. 2011. N 32(283).

289

Зорькин В.Д. Правовые результаты Нюрнбергского процесса и их современное значение. Доклад на международной научной конференции, посвященной 65-летию Нюрнбергского процесса (Санкт-Петербург, 16 мая 2011 г.) // URL: http://www.ksrf.ru.

290

См.: Order and Justice in International Relations / Eds. by R. Foot, J. Gaddis, A. Hurrell. Oxford, 2009; Broomhall B. International Justice and the International Criminal Court: between Sovereignty and the Rule of Law. Oxford, 2009.

291

См.: Cassese A. International Criminal Law. N.Y., 2003. P. 3.

292

Байтин М.И. Сущность права: современное нормативное правопонимание на грани двух веков. 2-е изд. М., 2005. С. 44–45.

293

Там же. С. 42.

294

Сырых В.М. Логические основания общей теории права. М., 2007. Т. 3: Современное правопонимание. С. 68–70.

295

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 506.

296

Основные задачи науки советского социалистического права: Доклад А.Я. Вышинского, прения и заключ. слово на I совещании по вопросам науки сов. государства и права. М., 1938. С. 8.

297

Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М., 1961. С. 59.

298

Байтин М.И. Указ. соч. С. 80.

299

Там же. С. 47–48.

300

См., например: О понимании советского права // Советское государство и право. 1979. N 7. С. 63–64; N 8. С. 55–56, 71.

301

Там же. N 8. С. 57, 59–60; см. также: Лившиц Р.З. Теория права. М., 1994. С. 2, 65, 77–78; Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. М., 1999. С. 10.

302

См., например: О понимании советского права: круглый стол журнала "Советское государство и право" // Советское государство и право. 1979. N 7. С. 73.

303

Там же. N 8. С. 64.

304

Там же. N 8. С. 62–63.

305

Там же. N 7. С. 58–59.

306

Там же. N 8. С. 74–76.

307

См., например: Тененбаум В.О. О сущности права // Правоведение. 1980. N 1. С. 41; Явич Л.С. Сущность права. Л., 1985. С. 108.

308

См.: Мальцев Г.В. Социальная справедливость и право. М., 1977. С. 223.

309

Нерсесянц В.С. Право и закон. Из истории правовых учений. М., 1983. С. 352.

310

Нерсесянц В.С. Право и закон. Из истории правовых учений. С. 360.

311

Нерсесянц В.С. Философия права: Учебник для вузов. М., 2000. С. 35.

312

Более подробно см., например: Ершов В.В. Международное и внутригосударственное право с позиций легизма и интегративного понимания права // Российское правосудие. 2011. N 8. С. 5 — 26; Он же. Российское право с позиций легизма и интегративного понимания права // Российское правосудие. 2011. N 10.

313

Немытина М.В. Проблемы современного правопонимания. Современные методы исследования в правоведении / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. Саратов, 2007. С. 115–116.

314

См., например: Новый энциклопедический словарь. М., 2004. С. 959; Юридический энциклопедический словарь / Отв. ред. М.Н. Марченко. М., 2006. С. 540.

315

Аванесян В.В., Андреева С.В., Белякова Е.В. и др. Большая юридическая энциклопедия. М., 2005. С. 464.

316

Судебная власть и правосудие в Российской Федерации: Курс лекций / Под ред. В.В. Ершова. М., 2011. С. 446.

317

Жилин Г.А. О понятии правосудия по гражданским делам // Российское правосудие. 2008. N 4. С. 20.

318

См.: Курс советского уголовного процесса: Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова, И.И. Карпеца. М., 1989. С. 26.

319

Конституционное право: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. М., 1998. С. 440.

320

Гражданское процессуальное право: Учебник / Под ред. М.С. Шакарян. М., 2004. С. 38. КонсультантПлюс: примечание. Учебник "Гражданский процесс" (под ред. М.К. Треушникова) включен в информационный банк согласно публикации — Городец, 2007 (2-е издание, переработанное и дополненное).

321

Гражданский процесс: Учебник / Под ред. М.К. Треушникова. М., 2006. С. 66.

322

Байкин И.М. "Судебная власть", "правосудие" и "судопроизводство" как парные категории // Мировой судья. 2008. N 9. С. 10.

323

Фокина М.А. Система целей доказывания в гражданском и арбитражном процессе: общие положения // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. N 4. С. 26.

324

Цит. по: Марченко М.Н., Мачин И.Ф. История политических и правовых учений: Учебник. М., 2005. С. 51.

325

Байкин И.М. Указ. соч. С. 11.

326

Там же. С. 13.

327

Подробнее см.: Ершов В.В. Юридическая природа общих и гражданско-правовых принципов: Дис… канд. юрид. наук. М., 2009. С. 52–82.

328

Кашанина Т.В., Кашанин А.В. Основы российского права: Учебник для вузов. М., 2000. С. 172.

329

См., например: Судебная власть / Под ред. И.Л. Петрухина. С. 210–302; Приходько И.А. Доступность правосудия в арбитражном и гражданском процессе: основные проблемы. М., 2005; Открытость правосудия в России: проблемы и перспективы правового регулирования / Под ред. С.В. Кабышева, Н.Н. Чучелиной. М., 2007; Анишина В.И. Конституционные принципы судебной власти Российской Федерации: формирование, содержание и перспективы развития. М., 2006; Травина А.А., Кашепов В.П., Макарова О.В. Конституционные принципы судебной власти Российской Федерации. М., 2010.

330

Подробнее см.: Судебная власть / Под ред. И.Л. Петрухина. С. 241–302; Анишина В.И. Конституционные принципы судебной власти Российской Федерации: формирование, содержание и перспективы развития. С. 162–170.

331

См.: Гегель Г. Философия права. М., 1990.

332

См.: Кант И. Ложные ухищрения (Spitzfindi Gkeit) // Кант И. Собр. соч.: В 2 т. М., 1940. Т. 2. С. 32 и др.

333

См.: Хабермас Ю., Роктцингер Й. Диалектика секуляризации. О разуме и религии. М., 2006. С. 95.

334

См.: Bacon Ch.W., Morse F.S. The Reasonableness of the Law. N.Y., 2000.

335

См.: Sartor G., Bongiovanni G., Valen Ch. Reasonableness and Law. L.; N.Y., 2009.

336

См.: Handbook of Legal Reasoning and Argumentation / Bongiovanni G., Postema G., Rotolo A., Sartor G., Walton D. (eds.). L.; N.Y., 2011.

337

См., например: Нерсесянц В.С. Право и закон. Из истории правовых учений; Пионтковский А.А. Учение Гегеля о праве и государстве. М., 1992; Нерсесянц В.С. Философия права Гегеля. М., 1998.

338

См.: Кондаков И.И. Логический словарь-справочник. М., 1976. С. 510.

339

Философский энциклопедический словарь / Под ред. А.М. Прохорова. М., 1983. С. 567.

340

Кондаков И.И. Указ. соч. С. 567.

341

Скурко Е.В. Принципы права в современном нормативном понимании. М., 2008. С. 83.

342

См.: Ведяхин В.М., Суркова О.Е. Факторы формирования и реализации принципов права. Самара, 2005. С. 29. Авторы полагают, что разумность — "надпозитивный" принцип права, содержащийся в правосознании правоприменителя.

343

О роли правовых принципов в современном обществе см.: Чернобель Г.Т. Правовые принципы как идеологическая парадигма // Журнал российского права. 2010. N 1. С. 84–94.

344

Свит Ю.П. Понятие и значение добросовестности и разумности в современном российском праве // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. N 9. С. 9.

345

Лукьяненко М.Ф. Оценочные понятия гражданского права: разумность, добросовестность, существенность. М., 2010. С. 224.

346

Цветков И.В. Эффективность решений Конституционного Суда Российской Федерации в 2006 г. // Налоговед. 2007. N 11.

347

Она имеет место в уголовном праве, когда речь идет о лицах, не достигших возраста уголовной ответственности (см.: Судебная власть / Под ред. И.Л. Петрухина. С. 305–306).

348

Мохов А.А. Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). М., 2011; СПС "КонсультантПлюс".

349

Рябцева Е.Р. Принцип разумности как основа уголовно-процессуальной деятельности // Российская юстиция. 2011. N 3. С. 31.

350

Р. Речкин справедливо отмечает: "И самое принципиальное: в отличие от убытков, которые по общему правилу возмещаются в полном объеме (п. 1 ст. 15 ГК РФ), размер компенсации определяется фактически по усмотрению суда, то есть не преследует цель полной компенсации (возмещения) нарушенного права" (Речкин Р. Популистская компенсация // ЭЖ-Юрист. 2010. N 8. С. 5).

351

Решение ФАС МО от 21 сентября 2010 г. N КХ-А40/9720-10 по делу N А40-58072/09-36-244; решение ФАС МО от 24 сентября 2010 г. N КГ-А40/9717-10 по делу N А40-58070/09-36-243.

352

См.: решение ФАС МО по делу N А40-15381/04-40-198.

353

Абушенко Д.Б. Судебное усмотрение в гражданском процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1998. С. 13–14.

354

Ермакова К.П. Пределы судебного усмотрения: Дис… канд. юрид. наук. С. 10.

355

Воронцова И.В. О категории "разумность" в юридической науке и в гражданском процессуальном законодательстве // Современное право. 2009. N 7. С. 5.

356

См.: Васяев А. Соблюдение разумного срока судебного разбирательства // Уголовное право. 2009. N 5. С. 11.

357

СЗ РФ. 2006. N 33. Ст. 3652.

358

См.: Абросимова Е.Б. Судебная власть в Российской Федерации: система и принципы. М., 2002. С. 51.

359

См.: Лазарева В.А. Судебная власть. Судебная защита. Судебный контроль: понятие и соотношение. Самара, 1999. С. 58.

360

См.: Рустамов Х.У., Безнасюк А.С. Судебная власть: Учеб. пособие. М., 2000. С. 39.

361

См.: Моул Н., Хакби К., Алексеева Л.Б. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 6 "Право на справедливое судебное разбирательство": прецеденты и комментарии. М., 2001. С. 61–65.

362

См.: Европейский суд по правам человека: избранные решения: В 2 т. М., 2000. Т. 1. С. 50.

363

Официальный сайт Верховного Суда РФ: URL: http://www.vsrt.ru.

364

См.: Выступление Председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева 15 февраля 2011 г. на итоговом совещании председателей верховных, областных, краевых и приравненных к ним судов общей юрисдикции.

365

Батова С.А. и др. Судебная система России: Учеб. пособие. М., 2000. С. 325.

366

Арбитражный процесс: Учебник для вузов / Под ред. М.К. Треушникова. М., 1997. С. 26.

367

См.: Строгович М.С. Теоретические вопросы советской законности // Советское государство и право. 1954. N 4. С. 8.

368

См.: Лукашева Е.А. Социалистическое правосознание и законность. М., 1973. С. 23.

369

См.: Чхиквадзе В.М. Государство, демократия, законность. М., 1967. С. 29.

370

Чепурнова Н.М. Конституционные принципы судебной власти и проблемы формирования судебной системы в субъектах Российской Федерации. Ростов н/Д, 1999. С. 14.

371

Шевцов В.С. Право и судебная власть в Российской Федерации. С. 84–85.

372

См.: Витрук Н.В. Законность: понятие, защита и обеспечение // Общая теория права / Под ред. В.К. Бабаева. Н. Новгород, 1993. С. 513–525.

373

Коркунов Н.М. Энциклопедия права. СПб., 1898. С. 4.

374

Цит. по: Алексеев С.С. Право. Для чего нужно оно, это самое право: Учеб. пособие. Уфа, 1999. С. 15–16.

375

Алексеев С.С. Философия права. М., 1997. С. 24.

376

См.: Витрук Н.В. Указ. соч. С. 45.

377

Там же. С. 45.

378

Алексеев С.С. Право: азбука — теория — философия: опыт комплексного исследования. С. 367.

379

Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2001. С. 95.

380

См.: Шишкин С.А. Состязательность в гражданском процессе. М., 1997; Арбитражный процесс / Под ред. А.А. Добровольского. М., 1998. С. 51–53; Уголовный процесс / Под ред. А.С. Кобликова. М., 2001. С. 81–83; Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996. С. 61–66; Салищева Н.Г. Административная юстиция и административное судопроизводство. М., 2001. С. 50–51; Рязановский В.А. Единство процесса. М., 1996. С. 66–67; и др.

381

Пункт 28 Постановления ЕСПЧ от 17 января 1970 г. по делу "Делькур (Delcourt) против Бельгии".

382

Пункт 47 Постановления ЕСПЧ от 22 февраля 1996 г. по делу "Булут (Bulut) против Австрии".

383

Семенов В.М. Конституционные принципы гражданского судопроизводства. М., 1982. С. 122.

384

См.: Шишкин С.А. Указ. соч. С. 16.

385

См.: Определение Конституционного Суда РФ от 22 января 2004 г. N 119-О.

386

См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.Ф. Яковлева, М.К. Юкова. М., 1997. КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (под ред. В.Ф. Яковлева, М.К. Юкова) включен в информационный банк согласно публикации — Городец, 2003.

387

См.: Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. М.К. Треушникова. 2-е изд. М., 1997.

388

См.: Петрухин И.Л. Состязательность — основа правосудия // Государство и право на рубеже веков: Материалы всероссийской конференции. М., 2001. С. 273.

389

Там же.

390

Определение Конституционного Суда РФ от 6 марта 2003 г. N 104-О.

391

Лебедев В.М. Становление и развитие судебной власти в Российской Федерации. М., 2000. С. 155.

392

Курохтин Ю.А. Конституционно-правовое регулирование и реализация принципа состязательности судопроизводства. М., 2010. С. 10.

393

См.: Курохтин Ю.А. Соотношение международно-правового и конституционно-правового регулирования принципа состязательности // Международные стандарты и конституционное право РФ: Сб. науч. ст. М., 2006.

394

Судебная власть / Под ред. И.Л. Петрухина. С. 719.

395

См.: Тихомиров Ю.А. Конституционные основы судебной системы // Судебная власть в России: роль судебной практики. М., 2002. С. 7 — 16.

396

См.: Лазарева В.А. Судебная власть. Судебная защита. Судебный контроль: понятие и соотношение. С. 11.

397

См.: Конституционные принципы судебной власти Российской Федерации / Отв. ред. В.П. Кашепов. М., 2010. С. 26–40.

398

Там же. С. 183.

399

См.: Стецовский Ю. И. Судебная власть: Учеб. пособие. М., 1999. С. 398.

400

Там же. С. 62–83.

401

Лебедев В.М. Становление и развитие судебной власти в Российской Федерации. С. 34–35.

402

См.: Абросимова Е.Б. Судебная, законодательная и исполнительная власть: проблемы взаимоотношений и пределы воздействия // Самостоятельность и независимость судебной власти Российской Федерации / Под ред. В.В. Ершова. М., 2006. С. 285–364.

403

См.: Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право Российской Федерации. М., 1998. С. 475.

404

См.: Конституция Российской Федерации: Науч. — практ. коммент. М., 1997. С. 603–604.

405

См.: Судебная власть / Под ред. И.Л. Петрухина. С. 213–220.

406

См.: Павликов С.Г. Конституционно-правовой статус судов субъектов Российской Федерации. М., 2004. С. 98.

407

Законы приняты в Республике Ингушетия, г. Москве, Красноярском крае, Иркутской, Курганской, Тюменской областях, Ханты-Мансийском автономном округе.

408

См.: часть шестая настоящей работы.

409

Многие специалисты отмечают во вводимой системе апелляции в судах общей юрисдикции проблему совмещения первой и второй (апелляционной) инстанций в рамках одного организационного (структурного) подразделения (областного и приравненного к ним уровня судов).

410

Такого мнения придерживаются, например: Сорокин В.В. Государство переходного периода: теоретические вопросы. Барнаул, 2000; Владимиров В.А. Основные функции посткоммунистического государства в области внутренней политики: Учеб. пособие. Тверь, 1992.

411

Анализу функций социалистического государства (и его органов) посвящены фундаментальные исследования известных представителей правовой науки того времени, например: Черноголовкин Н.В. Теория функций социалистического государства. М., 1970; Байтин М.И. Сущность и основные функции социалистического государства. Саратов, 1979; Каск Л.И. Функции и структура государства. Л., 1969; Денисов А.И. Советское государство: возникновение, развитие, сущность и функции. М., 1967.

412

См.: Григорян Л.А. Народовластие в СССР. М., 1972. С. 190.

413

См.: Петрухин И.Л. Правосудие в системе государственных функций // Правоведение. 1983. N 3. С. 36–43; Фарбер И.Е. О воспитательной функции общенародного права // Советское государство и право. 1963. N 7. С. 39.

414

См.: Лившиц Р.З. Государство и право в современном обществе // Теория права: новые идеи. М., 1991. Вып. 1. С. 13; Бабаев В.К., Бабаев С.В. Функции современного российского государства. Н. Новгород, 2001; Сырых В.М. Теория государства и права. М., 2009. С. 34; и др.

415

См.: Алексеев С.С. Право. Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 40.

416

См.: Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Свердловск, 1963. С. 123.

417

См.: Чарыев М.Р. Функции судебной власти // Правосудие в Российской Федерации. 2002. N 3. С. 7 — 11.

418

См., например: Колоколов Н.А. Судебный контроль: некоторые проблемы истории и современности. Курск, 1996. С. 62; Лазарева В.А. Судебная власть. Судебная защита. Судебный контроль: понятие и соотношение. С. 22–24; Чепурнова Н.М. Судебный контроль в Российской Федерации: проблемы методологии, теории и государственно-правовой практики. Ростов н/Д, 1999. С. 50–51; и др.

419

Такие ситуации возникают при пробеле процессуального права.

420

О таких полномочиях говорит Г.А. Гаджиев в книге "Самостоятельность и независимость судебной власти в Российской Федерации" (М., 2006).

421

См., например: Бойков А.Д. Третья власть в России. Очерки о правосудии, законности, судебной реформе 1990–1996 гг. М., 1997; Золотухин Б. Правда и милость да царствуют в судах. Три источника и три составные части Концепции судебной реформы 1991 г. // Российская юстиция. 2001. N 12; Радченко В.И. Судебная реформа в России // Журнал российского права. 1991. N 1.

422

См.: Топорнин Б.Н. Развитие судебной власти в России: общие подходы // Судебная реформа: проблемы и перспективы / Отв. ред. Б.Н. Топорнин, И.Л. Петрухин. М., 2001. С. 3.

423

Термин "транспарентность" происходит от английского слова transparent — прозрачный.

424

Подробнее см.: Абросимова Е.Б. Судебная власть в Российской Федерации: система и принципы. С. 119–124.

425

См.: Досье по правам человека N 3: русская версия. Страсбург, 1994. С. 21.

426

Топорнин Б.Н. Указ. соч. С. 45.

427

Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924–1986. М., 1987. С. 885.

428

Многие европейские государства признают эти ценности несовместимыми, например, с возможностью применения фото-, кино-, видеосъемки в зале суда и не допускают такой возможности.

429

См.: Абросимова Е.Б. Судебная власть в Российской Федерации: система и принципы. С. 123–124.

430

См.: Лебедев В.М. Становление и развитие судебной власти в Российской Федерации. С. 118.

431

См.: Лукьянцев Г.Е. Европейские стандарты в области прав человека: теория и практика функционирования Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. М., 2000. С. 232–249.

432

Документ вступил в силу 1 июля 2002 г. Российская Федерация подписала Статут согласно распоряжению Президента РФ от 8 сентября 2000 г. N 394-рп "О подписании Римского статута Международного уголовного суда". Статья 66 "Презумпция невиновности": "1. Каждый считается невиновным, пока его вина не будет доказана в Суде в соответствии с применимым законом. 2. Бремя доказывания вины обвиняемого лежит на прокуроре. 3. Для осуждения обвиняемого Суд должен убедиться в том, что обвиняемый виновен и это не подлежит сомнению на разумных основаниях".

433

Статья 11 Всеобщей декларации прав человека.

434

См. об этом: Тушина Г.М. Человек перед судом в средневековом Провансе XIII–XIV веков: источники и современные исследования // Право в средневековом мире. Вып. 2–3: Сб. ст. СПб., 2001. С. 19–20.

435

См.: Латинская юридическая фразеология / Сост. Б.С. Никифоров. М., 1979. С. 202.

436

См.: Булаевский Б.А. Классификация правовых презумпций // Журнал российского права. 2010. N 11. С. 74–83; Кенни К. Основы уголовного права / Пер. с англ. В.И. Каминской; под ред. Б.С. Никифорова. М., 1949; Муромцев С. О консерватизме римской юриспруденции. Опыт по истории римского права. М., 1875. С. 100; Саватье Р. Теория обязательств: юридический и экономический очерк / Пер. с фр. Р.О. Халфиной. М., 1972; Черниловский З.М. Презумпции и фикции в истории права // Советское государство и право. 1984. N 1. С. 98.

437

См. об этом: Moser K. In dubio pro reo. Münhen, 1933. S. 18–21; Полянский Н.Н. Судьба презумпции невиновности в Италии и Германии; Он же. Презумпция невиновности в англо-американском праве // Международное уголовное право и международная юстиция. 2008. N 2.

438

См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1989. С. 581; Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Д. Зорькина, В.Е. Крутских. М., 1997.

439

См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1989.

440

См.: Стифен Дж. Очерк доказательственного права. СПб., 1910. С. 108.

441

См.: Леже Р. Великие правовые системы современности: сравнительно-правовой подход // Пер. с фр. М., 2009. С. 446–448.

442

См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996. Т. II. С. 208; Хрестоматия по уголовному процессу России / Авт. — сост. Э.Ф. Куцова. М., 1999. С. 84–85, 157.

443

См. об этом, например: ст. ст. 21, 49 Конституции РФ 1993 г.; ст. 27 Конституции Итальянской Республики 1947 г., ст. ст. 31 — 40 Конституции Японии 1946 г.

444

См. об этом: дело "Кайя против Турции" // Европейский суд по правам человека. М., 1999. С. 9 — 10; Абдрашитов В.М. Презумпция невиновности и средства защиты прав и свобод человека // Гражданин и право. 2006. N 10; см. также: Основные принципы независимости судебных органов (Милан, 1985 г.). Приняты седьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями.

445

См.: Лукайдес Л.Г. Справедливое судебное разбирательство (комментарий к п. 1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод) / Пер. с англ. Ю. Берестнева и М. Виноградова // Российская юстиция. 2004. N 2; Комментарий к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике ее применения / Под общ. ред. В.А. Туманова и Л.М. Энтина. М., 2002. С. 107; Европейский суд по правам человека: избранные решения: В 2 т. Т. 1. С. 603–605. См., в частности: решение ЕСПЧ от 15 июня 1992 г. по делу "Люди против Швейцарии", в котором признано нарушением ст. 6 Конвенции использование в уголовном деле в качестве доказательства доклада агентурных работников, который не мог быть оспорен и проверен в суде. См. также об этом Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. N 7-П; Определение Конституционного Суда РФ от 5 июля 2000 г. N 150-О по ходатайству Генерального прокурора РФ об официальном разъяснении названного постановления.

446

См.: Ежегодный отчет Европейского суда по правам человека за 2000 год. М., 2001. С. 236–237.

447

См.: Ежегодный отчет Европейского суда по правам человека за 2000 год. М., 2001. С. 236–237. См. также: Абдрашитов В.М. Презумпция невиновности и средства защиты прав и свобод человека // Гражданин и право. 2006. N 10; Взаимодействие международного и сравнительного уголовного права: Учеб. пособие / Науч. ред. Н.Ф. Кузнецова; отв. ред. В.С. Комиссаров. М., 2009. С. 224.

448

См.: Европейский суд по правам человека: избранные решения. Т. 2. С. 442.

449

См.: Allen D. Russian Tomorrow: Justice and Corts. L.; Roma, 1999. P. 34; Вильдхабер М. Прецедент в Европейском суде по правам человека. М., 2001. С. 6; Полакевич И.Н. Применение Европейской конвенции по правам человека во внутреннем законодательстве. М., 2004. С. 27–28; Шермерс Г.Г. Права человека в России и Европейский суд по правам человека. М., 2003. С. 123; и др.

450

См. об этом, например: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. N 7-П; Определение Конституционного Суда РФ от 5 июля 2000 г. N 150-О; Постановление Конституционного Суда РФ от 17 марта 2009 г. N 5-П.

451

См.: Трубникова Т.В. Конституционное право каждого на судебную защиту его прав и свобод и право на справедливое судебное разбирательство: соотношение и место в уголовном процессе Российской Федерации // Право и жизнь. 2010. N 5.

452

См.: Определение Конституционного Суда РФ от 2 апреля 2009 г. N 486-О-О.

453

См.: гл. 1, 7 АПК РФ; ст. 1.5 КоАП РФ, ст. 108 НК РФ, Постановление Конституционного Суда РФ от 17 марта 2009 г. N 5-П; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия".

454

См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2005 г. N 5 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях"; решение Верховного Суда РФ от 17 августа 2009 г. N ГКПИ09-932; см. также: Комментарий к Постановлениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам / Под ред. В.М. Лебедева. 2-е изд. М., 2008; и др.

455

См.: Европейский суд по правам человека: избранные решения. Т. 2. С. 85.

456

К примеру, ст. 315 Кодекса торгового мореплавания РФ о презумпции невиновности судов гласит: "Ни одно из участвовавших в столкновении судов не предполагается виновным, если не доказано иное".

457

Кроме случаев прекращения дела по нереабилитирующим основаниям (ч. 4 ст. 133 УПК РФ).

458

См.: Европейский суд по правам человека: избранные решения. Т. 1. С. 544, 547–548, 699, 757, 780–781; Т. 2. С. 86, 88, 96; Комментарий к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике ее применения / Под общ. ред. В.А. Туманова и Л.М. Энтина. С. 107–108; и др.; Комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. В.Д. Зорькина, Л.В. Лазарева. М., 2009. Статья. 49.

459

См.: Рекомендация N 6 R (87) 18 Комитета министров государствам-членам относительно упрощения уголовного правосудия. Принята Комитетом министров Совета Европы 17 сентября 1987 г. // Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и борьбы с преступностью / Сост. Т.Н. Москалькова и др. М., 1998. С. 116–122.

460

Согласно правовым позициям как Европейского суда, так и Конституционного Суда РФ такое сужение роли суда не согласуется также с самостоятельностью и независимостью судебной власти.

461

См.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. И.Л. Петрухин. М., 2006. С. 228–229.

462

См.: Взаимодействие международного и сравнительного уголовного права: Учеб. пособие / Науч. ред. Н.Ф. Кузнецова; отв. ред. В.С. Комиссаров. М., 2009. С. 5.

463

Об этом же свидетельствует презумпция психического здоровья, введенная в судебную психиатрию в Англии в 1843 г. в связи с рассмотрением дела McNaghten, который страдал бредом преследования и пытался совершить убийство: "Каждый человек презюмируется психически здоровым и владеющим в достаточной степени рассудком, чтобы быть ответственным за свое преступление, пока противоположное не будет удовлетворительно доказано". См. об этом: Sobelof S. E. From McNaghten to Durham and Beyond // Crime and Insanity. N.Y., 1958. P. 136–152; Sim M. Legal Aspect of Psychiatry // Sim M. Guide to Psychiatry. 4th ed. Edinburgh; L.; Melbourne; N.Y., 1981. P. 618–651; Первомайский В.Б. Презумпции в психиатрии // Судебно-психиатрическая экспертиза: статьи (1989–1999). Киев, 2001. С. 107–117; и др.

464

См. об этом, например: Тер-Акопов А.А. Преступление и проблемы нефизической причинности в уголовном праве. М., 2003, Толкаченко А.А. Теоретические основы квалификации преступлений: Учеб. пособие. М., 2004; и др.

465

См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 2004; Большая российская энциклопедия: В 50 т. М., 2008. Т. 13. С. 436–437.

466

См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 19 марта 2003 г. КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (отв. ред. В.М. Лебедев) включен в информационный банк согласно публикации — Юрайт, 2013 (13-е издание, переработанное и дополненное).

467

Более подробно об этом см., например: Толкаченко А.А. Проблемы субъективной стороны преступления. М., 2004; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.М. Лебедев. 11-е изд. М., 2011. С. 38–48, 58–67; Кибальник А.Г. Современное международное уголовное право: понятие, задачи и принципы / Под ред. А.В. Наумова. СПб., 2003. С. 247–248.

468

См.: Кудрявцев В. Политическая юстиция в СССР. М., 2000. С. 148, 149; Папаян Р.А. Христианские корни российского права. М., 333; Тер-Акопов А.А. Безопасность человека: социальные и правовые основы. М., 2005; Толкаченко А.А. Нравственно-правовые уроки Ф.М. Достоевского // Российская юстиция. 2007. N 1; Христианское учение о преступлении и наказании / Науч. ред. А.А. Толкаченко, К.В. Харабет. М., 2009; и др.

469

См.: Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Д. Зорькина, В.Е. Крутских. С. 535.

470

Kelsen H. Pure Theory of Law. Gloucester (Mass.), 1989. P. 324.

471

Dorsen N. Rights in Theory, Rights in Practice. America in Theory / Eds. by L. Berlowitz, D. Donoghye, L. Menand. N.Y.; Oxford, 1988. P. 138–139.

472

Hart H.L.A. The Concept of Law. Oxford, 1994. P. 141.

473

Ibid. P. 146.

474

Ibid. P. 147.

475

См.: Payanden M. The Concept of International Law in the Jurisprudence of H.L.A. Hart // European Journal of International Law. 2010. Vol. 21. N 4. P. 974–975.

476

См.: Carty A. International Law and Spirit of Anti-Colonialism: Europe Fight Back // The Modern Law Review. 2011. Vol. 74. N 1. P. 148–149.

477

См.: Карташкин В.А. Права человека: международная защита в условиях глобализации. М., 2009. С. 154–171.

478

Каламкарян Р.А. Международный суд ООН: становление и развитие // Государство и право. 2011. N 5. С. 71.

479

Sales P., Ekins R. Right — Consistent Interpretation and the Haruan Rights Act 1998 // The Law Quarterly Review. 2011. Vol. 127. P. 220–221.

480

См.: Jallus R. National Jrid P.L.C. v. Argentine Republic. International Decisions / Ed. by D.J. Bederman // American Journal of International Law. 2009. Vol. 103. N 4. P. 725–727.

481

Chetan Ph. U.S. Anti-guit Function in Support of International Arbitration: Five Questions American Courts Ask // Journal of International Arbitration. 2011. Vol. 28. N 1. P. 21.

482

См.: Pennoyer P.W.K. A New Frontera: Foreign Sovereign Immunity, Arbitral Awards and Waive Joodbye to Assets // Columbia Journal of Transnational Law. 2010. Vol. 49. N 1. P. 148.

483

Introductory Note to the International Criminal Tribunal for the Former Jugoslavia. Special: in the Case Against Florence Hartmann by Alison Plenge. Sept. 14, 2009 // International Law. 2009. Vol. 48. N 6. P. 1424.

484

Ibid.

485

См.: Филимонов В.Д. Справедливость как принцип права // Государство и право. 2009. N 9. С. 7, 9.

486

См.: Михайлов Н.Г. Принцип законности в толковании судей Международного трибунала по бывшей Югославии // Государство и право. 2010. N 4. С. 63.

487

Рабцевич О.И. Проблема "общих принципов права" в международном праве // Право и политика. 2007. N 11. С. 80.

488

Там же. С. 84, 85.

489

Витцтум В.Г. и др. Международное право / Пер. с нем. М., 2011. С. 43.

490

Международный уголовный суд: Сб. док. Казань, 2004. С. 79.

491

Там же. С. 33.

492

См.: Ведерникова О.Н. Европейский суд по правам человека: исторические реформы, современное состояние и беспрецедентные решения // Государство и право. 2011. N 3. С. 30–31.

493

См.: Алисиевич Е.С. Система правовых стандартов Европейского суда по правам человека // Юрист-международник. 2006. N 4. С. 29.

494

Там же. С. 31.

495

Туманов В.А. Европейский суд по правам человека. М., 2001. С. 109.

496

См.: Определение Конституционного Суда РФ от 2 апреля 2009 г. N 483-О-П.

497

Судебное решение от 20 ноября 2005 г. // Европейский суд по правам человека: избранные решения. Т. 2. С. 154–156.

498

Российская газета. 2001. 12 марта.

499

См.: Morshchakova T. The Competence of the Constitutional Court in Relation to that of Other Courts of the Russian Federation // Saint Louis University Law Journal. 1998. Vol. 42. N 3. P. 733–742.

500

См.: Определение Конституционного Суда РФ от 3 ноября 2009 г. N 1369-О-П.

501

См.: Постановление ЕСПЧ от 9 февраля 2006 г. по делу "Богданов (Bogdanov) против Российской Федерации" // Европейский суд по правам человека и Российская Федерация: постановления и решения. М., 2006. Т. 1. С. 42–46.

502

Европейский суд по правам человека и Российская Федерация: постановления и решения. Т. 1. С. 297.

503

Там же. С. 298, 299.

504

Статут Международного уголовного суда // Международный уголовный суд: Сб. док. С. 26.

505

Там же. С. 79.

506

В Правилах процедуры и доказывания (правило 5) говорится: "Я торжественно обязуюсь выполнять свои обязанности и осуществлять свои полномочия в качестве судьи Международного уголовного суда честно, неукоснительно, беспристрастно и добросовестно и соблюдать конфиденциальность расследований и судебного преследования и тайну совещаний" (Международный уголовный суд: Сб. док. С. 149).

507

Там же. С. 106.

508

Шинкарецкая Г.Г. Тенденции развития судебных средств мирного разрешения международных споров. М., 2009. С. 59.

509

Nuclear Nests Case (Australia v. France) // J.C.J. Reports. 1974. P. 253.

510

Статут Международного уголовного суда // Международный уголовный суд: Сб. док. С. 106.

511

Международное публичное право: Сб. док. / Сост. К.А. Бекяшев, Д.К. Бекяшев. М., 2006. Ч. I. С. 92.

512

См.: Устав Организации Объединенных Наций и Статут Международного Суда. Нью-Йорк, 1980. С. 124.

513

См.: Судебная система России: Учеб. пособие / Отв. за вып.: О.Н. Ведерникова, В.В. Ершов, Н.В. Радутная. 2-е изд. М., 2001. С. 18.

514

См.: Мальцев Г.В. Социалистическое правовое государство: концепция и пути реализации. М., 1990. С. 122; Зорькин В.Д., Бондарь Н.С., Попов С.А. Правовая реформа, судебная реформа и конституционная экономика: Сб. ст. / Сост. П.Д. Баренбойм. М., 2004. С. 12–13, 47, 81.

515

См.: Савицкий В.М. Организация судебной власти в Российской Федерации: Учеб. пособие для вузов. М., 1996. С. 1; Колоколов Н.А., Павликов С.Г. Теория судебных систем: особенности конституционного регулирования, судебного строительства и судебной деятельности в федеративном государстве. М., 2007. С. 13 — 119.

516

См., например: Карлен Д. Американские суды: система и персонал. М., 1972. С. 15.

517

См.: Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Отв. ред. В.В. Лазарев. М., 1997. С. 516–518; Юридический энциклопедический словарь. М., 1984. С. 361, 365; Крюковских А. Словарь исторических терминов. 1998 // URL: http://interpretive.ru.

518

См.: Волосов М.Е. Судоустройство // Российская юридическая энциклопедия / Под общ. ред. А.Я. Сухарева. М., 1999. С. 95; Ефремова Т.Ф. Новый толково-словообразовательный словарь русского языка. М., 2000.

519

См: Лебедев В.М. Судебная власть в Российской Федерации: Дис… д-ра юрид. наук. М., 2000. С. 214.

520

Ковлер А.И. Правовое государство и права человека: выступление на Четвертых сенатских чтениях // URL: http://www.ksrf/Info/Reading/Pages/PerfomanceKovler.aspx.

521

См.: Абросимова Е.Б. Парламент и суд в Российской Федерации // Конституционный строй в России. М., 1995. Вып. 2. С. 85.

522

См.: Жуйков В.М. Общая концепция развития процессуального законодательства о судоустройстве // Журнал российского права. 2010. N 7. С. 5 — 17; Концепции развития российского законодательства / Под ред. Т.Я. Хабриевой, Ю.А. Тихомирова, Ю.П. Орловского. М., 2004. С. 334–363.

523

См.: Зорькин В.Д. Право и правоприменение в Российской Федерации: доктрина и практика. Материалы к докладу на международной конференции "Право и правоприменение в России: междисциплинарные подходы", проводимой Институтом проблем правоприменения Европейского университета (г. Санкт-Петербург, 15 апреля 2010 г.). СПб., 2010.

524

См.: Судебная власть и правосудие в Российской Федерации: Курс лекций / Под ред. В.В. Ершова. М., 2011. С. 41.

525

См.: Цыганенко С.С. Сокращенные формы уголовного процесса // Материалы регионального семинара "Проблемы судопроизводства у мировых судей", 5–7 декабря 2001 г. Ростов н/Д, 2001. С. 30; Изварина А.Ф. Судебная власть в Российской Федерации: Учеб. пособие. Ростов н/Д, 2001.

526

См.: Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России: Учебник. 2-е изд. М., 1999. С. 481.

527

См., например: Борисов Г., Хапилин А. От мировых судей — к мировым судам // Российская юстиция. 2002. N 3. С. 39–40.

528

Жуйков В.М. О роли мировой юстиции в Российской Федерации. Настольная книга мирового судьи, рассматривающего гражданские дела. М., 2002. С. 5–6.

529

См.: Кашепов В.П. Правоохранительные органы Российской Федерации: Учебник / Под ред. В.П. Божьева. 4-е изд. М., 2002. С. 60.

530

См.: Лебедев В.М. Судебная власть в современной России. С. 228.

531

См.: Определение Верховного Суда РФ от 10 ноября 2000 г. N 92-Г00-12.

532

См.: Баранов А.М., Морцифин П.Г. Словарь основных уголовно-процессуальных понятий и терминов. Омск, 1997.

533

См.: Дорошков В.В. Мировой судья. Исторические, организационные и процессуальные аспекты деятельности. М., 2004.

534

См.: Павликов С.Г. Теоретико-правовые вопросы деятельности конституционной (уставной) и мировой юстиции Российской Федерации. М., 2003. С. 94.

535

См.: Настольная книга мирового судьи: Учебно-методич. пособие / Под ред. В.М. Лебедева. М., 2002. С. 522–555.

536

Закон г. Москвы от 31 мая 2000 г. N 15 "О мировых судьях в городе Москве", Закон Ростовской области от 26 апреля 1999 г. N 31-ЗС "О мировых судьях в Ростовской области", Закон Санкт-Петербурга от 24 октября 2000 г. N 552-64 "О мировых судьях Санкт-Петербурга".

537

См.: Сборник нормативных правовых актов о суде и статусе судей Российской Федерации: В 2 т. М., 2004. Т. 2. С. 257.

538

Рекомендация принята Комитетом министров 13 октября 1994 г. на 518-й встрече заместителей министров (Российская юстиция. 1997. N 9).

539

См.: Немецкий Закон о судьях. Бонн, 1993. С. 18–25.

540

Конституции государств Азии: В 3 т. М., 2010. Т. 3. С. 940–944.

541

См.: Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. М., 1998. С. 297.

542

См.: Приказ Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 17 марта 2009 г. N 44 "Об утверждении Методических рекомендаций по организации психологического сопровождения работы по отбору кандидатов на должность судьи".

543

Бернам У. Правовая система США. М., 2006. С. 312.

544

См.: Романов А.К. Правовая система Англии. М., 2000.

545

Российская юстиция. 2002. N 4.

546

См.: Фурсов Д.А., Харламова И.В. Теория правосудия в кратком трехтомном изложении по гражданским делам. М., 2009. Т. 2. С. 189.

547

Конституционное судопроизводство и его особенности не являются предметом исследования в рамках данной главы.

548

См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. В.Д. Зорькина, Л.В. Лазарева. С. 891.

549

См.: Аванесян В.В., Андреева С.В., Белякова Е.В. и др. Большая юридическая энциклопедия. М., 2005. С. 464.

550

Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам: актуальные вопросы. М., 2010. С. 17.

551

См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам. С. 17.

552

См.: Сахнова Т.В. Новые ГПК и АПК: еще раз о единстве процесса (заметки по поводу) // Ученые записки юридического института Красноярского государственного университета. Красноярск, 2003. Вып. 2. С. 315–323.

553

См.: Фурсов Д.А., Харламова И.В. Указ. соч. С. 25–28.

554

Там же. С. 29.

555

Вопросы применения судами норм Конституции РФ разъясняются в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия".

556

См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации".

557

См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам. С. 29.

558

См., например: Загайнова С.К. Судебные акты в механизме реализации судебной власти в гражданском и арбитражном процессе. М., 2007. С. 43–49.

559

См.: Осокина Г.Л. Иск: теория и практика. М., 2000. С. 28, 29.

560

См., например: Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Особенная часть. М., 2007. С. 361–362.

561

См.: Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Особенная часть. С. 360.

562

См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам. С. 160.

563

См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам. С. 163–169; Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Особенная часть. С. 465–466.

564

См., например: Лойтхойзер-Шнарренбергер С. Возможные политически мотивированные злоупотребления в системе уголовного судопроизводства в государствах — членах Совета Европы: Доклад // URL: http://assembly.coe.int.

565

См.: Подольный Н. А. Конфликт доктрин в уголовном процессе России // Lex Russia. 2010. N 3. С. 670; Михайловская И.Б. Права личности — новый приоритет Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Российская юстиция. 2002. N 7. С. 2; Петрухин И.Л. От инквизиции — к состязательности // Государство и право. 2003. N 7. С. 29.

566

См.: Смирнов А.В. Цивилизационный подход к развитию уголовного судопроизводства // Стратегии уголовного судопроизводства: Сб. матер. науч. конф. к 160-летней годовщине со дня рождения И.Я. Фойницкого. М., 2008. С. 162–172; Стойко Н.Г. Уголовный процесс России: история и перспективы развития // Уголовное судопроизводство: теория и практика / Под ред. Н.А. Колоколова. М., 2011. С. 111, 128.

567

См.: Строгович М.С. Уголовный процесс: Учебник для юрид. институтов и факультетов. М., 1946.

568

См.: Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. М., 2001. С. 1; Уголовный процесс: Учебник / Под ред. В.П. Божьева. 3-е изд. М., 2002. С. 12–13; Уголовный процесс: Учебник / Отв. ред. А.В. Гриненко. 2-е изд. М., 2008. С. 2.

569

См.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупинская. М., 2009. С. 452.

570

См.: Уголовный процесс. Общая и Особенная части: Учебник / Под ред. В.В. Вандышева. М., 2010.

571

Исключение в этом смысле составляет АПК РФ, в котором доктрина рассмотрения дел об административных правонарушениях по единым правилам пока не воспринята. Согласно его положениям дела о привлечении к ответственности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей за совершение административных правонарушений (проступков) в сферах предпринимательской и иной экономической деятельности, отнесенные к подведомственности арбитражных судов, рассматриваются по общим правилам искового производства, предусмотренным АПК РФ, установленным гл. 25 АПК РФ и лишь во вторую очередь КоАП РФ. Такой порядок рассмотрения дел об административных правонарушениях в арбитражных судах без увязки с общими положениями, задачами, принципами, правилами назначения наказаний породил блокирование процессуальных форм, предусмотренных КоАП РФ. В свете данной проблемы имеют значение и такие аспекты, как роль преюдиции актов гражданского судопроизводства в уголовном судопроизводстве, роль прокурора вне уголовного правосудия, доказывание вины в уголовном и гражданском судопроизводствах, возможности сторон в поиске и представлении доказательственной базы, наконец, коррупционный фактор.

572

Подробнее об этом см.: глава 25.

573

См.: Яковлев В.Ф., Семигин Г.Ю. Экономическое (коммерческое) правосудие в России. М., 2004. Т. 1. С. 67.

574

См.: Клеандров М.И. Экономическое правосудие в России: прошлое, настоящее, будущее. М., 2006. С. 29–30.

575

См., например: п. 5 Положения о судоустройстве Р.С.Ф.С.Р., утв. Постановлением ВЦИК от 19 ноября 1926 г. // Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства. 1926. N 85. Ст. 624.

576

См.: Клеандров М.И. Указ. соч. С. 105.

577

См.: Клейн Н.И. О развитии арбитражного процессуального законодательства // Журнал российского права. 2010. N 4. С. 15–16.

578

В частности, имеются в виду нормы АПК РФ, закрепляющие общее правило открытости разбирательства дел в арбитражных судах, устанавливающие основания и порядок проведения закрытого судебного заседания, предусматривающие возможность фиксации хода открытого заседания, публичное оглашение принятого судебного акта и др.

579

См.: Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса / Под ред. В.А. Томсинова. М., 2003. С. 110; Рязановский В.А. Единство процесса. М., 1996. С. 47.

580

См.: Постановление ЕСПЧ от 15 января 2009 г. по делу "Бурдов (Burdov) против Российской Федерации N 2" // Российская хроника Европейского суда. Приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Специальный выпуск. 2009. N 4. С. 79 — 106.

581

Яковлев В.Ф., Семигин Г.Ю. Экономическое (коммерческое) правосудие в России. М., 2006. Т. 4. С. 10.

582

См.: ст. 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней".

583

См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам. С. 346–353.

584

См., например: п. 32 Постановления ЕСПЧ от 21 февраля 1975 г. по делу "Голдер (Golder) против Соединенного Королевства" (Европейский суд по правам человека: избранные решения. Т. 1. С. 42–43); п. 98 Постановления ЕСПЧ от 28 июня 1978 г. по делу "Кениг (Konig) против ФРГ" (Там же. С. 153–154); п. п. 40, 41 Постановления ЕСПЧ от 19 марта 1997 г. по делу "Хорнсби (Hornsby) против Греции" (Там же. Т. 2. С. 431).

585

См.: ст. 42 Федерального конституционного закона от 17 декабря 1997 г. N 2-ФКЗ "О Правительстве Российской Федерации".

586

См.: Федеральные законы от 3 декабря 2008 г. N 229-ФЗ "О внесении изменений в статьи 19 и 21 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации", от 27 июля 2010 г. N 228-ФЗ "О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации".

587

См.: ст. 1 Федерального закона "Об арбитражных заседателях арбитражных судов субъектов Российской Федерации".

588

См. подробнее: Приходько И.А. Доступность правосудия в арбитражном и гражданском процессе. Основные проблемы // Проблемы доступности и эффективности правосудия в арбитражном и гражданском судопроизводстве: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Москва, 31 января — 1 февраля 2001 г. М., 2001. С. 15.

589

См., например: Ефремова Н.Н. Процессуальные средства обеспечения доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности (в контексте международно-правовых стандартов): Автореф. дис… канд. юрид. наук. Саратов, 2005.

590

См.: п. п. 35 — 36 Постановления ЕСПЧ от 21 февраля 1975 г. по делу "Голдер (Golder) против Соединенного Королевства".

591

См.: ст. ст. 3, 9, ч. 2 ст. 24, ч. 2 ст. 33.1, ст. 34 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации".

592

См.: ч. 2 ст. 34 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации".

593

См.: Нешатаева Т.Н. Уроки судебной практики о правах человека: европейский и российский опыт. М., 2007. С. 25–26.

594

См., например: Постановление ЕСПЧ от 22 декабря 2009 г. по делу "Безымянная (Bezymyannaya) против Российской Федерации" // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2010. N 5. С. 81.

595

См., например: Постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 6 октября 2009 г. N 7029/09 по делу N А40-55996/08-72-529 и N 7440/09 по делу N А40-58314/08-92-500.

596

См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.В. Яркова. М., 2004. С. 649 (автор позиции — Б.Я. Полонский); Борисова Е.А. Правовая определенность и право на справедливое судебное разбирательство // Законодательство. 2010. N 8. С. 78.

597

См.: Самович Ю.В. К вопросу об ограничении права индивида на судебную защиту (практика Европейского суда по правам человека и Конституционного Суда РФ) // Право и политика. 2006. N 1. С. 104.

598

См.: Гаджиев Г.А. Принципы права и право из принципов // Сравнительное конституционное обозрение. 2008. N 2. С. 9 — 10.

599

См., например: Терехова Л.А. Надзорное производство в гражданском процессе: проблемы развития и совершенствования. М., 2009. С. 55.

600

См., например: Постановление ЕСПЧ от 24 июля 2003 г. по делу "Рябых (Ryabykh) против Российской Федерации" (п. 51) // Журнал российского права. 2003. N 5. С. 136; Постановление ЕСПЧ от 21 июля 2005 г. "ОАО "Росэлтранс" (Roseltrans) против Российской Федерации" // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2006. N 3. С. 36–42.

601

См.: абз. 5 ст. 3 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации".

602

См.: ст. 7 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации", ч. 1 ст. 16 АПК РФ 2002 г.

603

См.: ст. ст. 2, 4, 5 Федерального закона "Об исполнительном производстве"; абз. 3 ст. 1 Федерального закона "О судебных приставах".

604

См.: Постановление ЕСПЧ от 15 января 2009 г. по делу "Бурдов (Burdov) против Российской Федерации N 2".

605

См.: ст. ст. 4, 5 Федерального закона от 30 апреля 2010 г. N 69-ФЗ.

606

См.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 3 июля 2008 г. N 734-О-П.

607

См.: Загайнова С.К. Судебные акты в механизме реализации судебной власти в гражданском и арбитражном процессе. С. 90.

608

См.: п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" // БВС РФ. 2004. N 2.

609

См.: п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. N 23.

610

См.: п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. N 23.

611

См.: п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. N 23.

612

См.: п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. N 23.

613

См.: Жилин Г.А. О соотношении исполнения с гражданским судопроизводством // Арбитражный и гражданский процесс. 2005. N 6.

614

Утвержден Президентом РФ 31 июля 2008 г. N Пр-1568.

615

См.: Коновалова И.А. Опыт борьбы с преступностью несовершеннолетних в Европе и США // Адвокат. 2007. N 7.

616

См.: Гришина Я.С. Создание специализированных судов: проблемы и недостатки // Цивилист. 2007. N 4. С. 83.

617

См.: Нешатаева Т.Н. Историко-теоретический анализ развития экономической специализации в судах европейских государств // Вестник ВАС РФ. 2002. N 5. Спец. приложение; Павлова Н.В. Разрешение экономических споров в судах отдельных зарубежных государств: судоустройство и подсудность // Вестник ВАС РФ. 2002. N 5. Спец. приложение.

618

Данные признаки являются наиболее типичными для специализированных судов как сегмента судебной системы, отражающими их природу. При этом в каждом конкретном случае их состав и содержание могут трансформироваться.

619

Сакун О.В. К вопросу о специализированном характере арбитражных судов // Актуальные проблемы правотворчества и правоприменительной деятельности: Материалы научно-практической конференции, посвященной 90-летию юридического образования в ИГУ (Иркутск, 8 ноября 2008 г.). Иркутск, 2008. С. 109–113.

620

См., например: Никеров Г.И. Судебная власть в правовом государстве (опыт сравнительного исследования) // Государство и право. 2001. N 3. С. 19–20; Туктаров Ю.Е. Специализация и судебные реформы // URL: http://liber.rsuh.ru/Conf/Sudebnaya/tuktarov.html.

621

См., например: Конвенция о защите прав человека и основных свобод.

622

См., например: Старилов Ю.Н. Административные суды в России. Новые аргументы "за" и "против". М., 2004; Он же. От административной юстиции к административному судопроизводству. Воронеж, 2003; Бахрах Д.Н. Административное судопроизводство, административная юстиция и административный процесс // Государство и право. 2005. N 2; Гришина Я.С. Указ. соч. С. 83; Поникаров В. Административно-юрисдикционные дела в гражданском процессе // Арбитражный и гражданский процесс. 2007. N 5.

623

См.: Юридический энциклопедический словарь / Под общ. ред. В.Е. Крутских. 3-е изд. М., 2004. Т. VI. С. 315.

624

См.: Большой юридический энциклопедический словарь. М., 2005. С. 472.

625

См.: Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. 4-е изд. М., 1962. С. 86.

626

См.: Курс уголовного судопроизводства. Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. М., 1989. С. 24–25.

627

См: Химичева О.В. Концептуальные основы процессуального контроля и надзора на досудебных стадиях уголовного судопроизводства. М., 2004. С. 204.

628

См.: Скитович В.В. Судебная власть как системное образование // Правоведение. 1997. N 1. С. 150.

629

См.: Правоохранительные органы Российской Федерации / Под ред. В.П. Божьева. М., 1996. С. 42.

630

См., например: Карпец И.И. Наказание. Социальные, правовые и криминологические проблемы. М., 1973. С. 272; Бозров В. Контрольная функция суда // Российская юстиция. 1996. N 11. С. 41.

631

См.: Стецовский Ю.И. Судебная власть: Учеб. пособие. М., 1999. С. 81.

632

Гумба М.Р. Система конституционных принципов правосудия и формы их реализации в Российской Федерации: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 2002. С. 10.

633

Лазарева В.А. Судебная власть. С. 56–57.

634

Цит. по: Грицай О.В. О сущности судебного контроля за деятельностью органов принудительного исполнения // Российский судья. 2009. N 3.

635

Административное право зарубежных стран: Учебник / Под ред. А.Н. Козырина и М.А. Штатиной. М., 2003.

636

Савельева Т.А. Судебная власть в гражданском процессе. Саратов, 1996. С. 32.

637

См.: Konow J. Which Is the Fairest One of All? A Positive Analysis of Justice Theories // Journal of Economic Literature. 41. 2003. N 4. P. 1188.

638

См.: Collins English Dictionary — Complete & Unabridged. 10th ed. 2009.

639

См.: Online Etymology Dictionary. 2010.

640

См.: Merriam-Webster's Dictionary of Law. 1996.

641

См.: URL: http://www.businessdictionary.com/defmition/social-justice.htm.

642

См.: Кальяк А.М. Конституционное правосудие в международном частном праве: постановка вопроса // Журнал конституционного правосудия. 2010. N 5. С. 9 — 11; Холиков К.Н., Болтуев С.Ш. О некоторых аспектах соотношения конституционного и гражданского судопроизводства // Конституционное и муниципальное право. 2010. N 7. С. 72–78; Гаврюсов Ю.В. О некоторых взглядах на правовую природу решений органов конституционной юстиции // Конституционное и муниципальное право. 2010. N 7. С. 51–55; Гончаров В.В. О некоторых вопросах повышения влияния органов конституционного правосудия в Российской Федерации на укрепление исполнительной вертикали власти и формирование единого правового пространства в стране // Российская юстиция. 2010. N 5. С. 5–8; Райкова Н.С. Вопросы реализации принципов осуществления правосудия в конституционном судопроизводстве // Государственная власть и местное самоуправление. 2009. N 2; Решняк М.Г. Реализация принципа презумпции невиновности в уголовном судопроизводстве: теория и практика // Российская юстиция. 2010. N 9. С. 34–38; Мириев Б.А. Назначение уголовного судопроизводства: проблемы законодательной регламентации // Российский следователь. 2010. N 14. С. 14–16; Еникеев З.Д. Международно-правовые основы быстроты уголовного судопроизводства и проблемы их реализации в современной России // Международное публичное и частное право. 2010. N 4. С. 16–21; Апостолова Н.Н. Разумный срок уголовного судопроизводства // Российская юстиция. 2010. N 9. С. 63–66; Марасанов П.Н. Заочное рассмотрение дел в уголовном судопроизводстве: кризис правового регулирования // Российский судья. 2010. N 7. С. 27–32; Козявин А.А. Понятие и сущность аксиологической функции уголовного судопроизводства // Уголовное судопроизводство. 2009. N 4. С. 2–5.

643

См.: Мохорева В. Иск в контексте административных и иных публичных отношений // Хозяйство и право. 2009. N 12. С. 53–58; Хазанов С.Д. Правовое регулирование административного судопроизводства: некоторые теоретические и практические аспекты // Теоретические и практические проблемы административного правосудия: Материалы научно-практической конференции (8–9 декабря 2005 года). М., 2006. С. 121–137; Лупарев Е.Б. Соотношение административно-правовых и других категорий юридических споров // Российская юстиция. 2003. N 1.

644

См.: Загайнова С.К. О структуре механизма реализации судебной власти в гражданском и арбитражном процессах // Арбитражный и гражданский процесс. 2007. N 2; Аккуратов И.Ю. Некоторые особенности производства по делам об оспаривании актов власти по новому Гражданскому процессуальному кодексу РФ // Арбитражный и гражданский процесс. 2004. N 3; Уксусова Е.Е. Оспаривание нормативных правовых актов в сфере гражданской судебной юрисдикции // Журнал российского права. 2009. N 3.

645

См.: Сухарева Н.В. Вопросы развития административно-процессуального законодательства // Административное право и процесс. 2009. N 4. С. 7.

646

Питер Г.С. Конституционное право // Восточноевропейское обозрение. 2003. N 3(44). С. 120.

647

См., например: Определения Верховного Суда РФ от 25 августа 2010 г. N 53-Г10-19, от 31 марта 2010 г. N 44-Г10-6, от 8 июля 2009 г. N 44-Г09-13, от 9 июня 2010 г. N 57-Г10-6, от 3 сентября 2008 г. N 58-Г08-12.

648

Алексеев С.С. Право: азбука — теория — философия: опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 214.

649

Куракин А.В., Колчеманов Д.Н., Марьян А.В. Проблемы реализации института административной юстиции в предупреждении и пресечении коррупции // Российская юстиция. 2010. N 3. С. 24–26.

650

Там же.

651

Мельникова Э.Б. Восстановительный аспект правосудия по делам о несовершеннолетних // Восстановительное правосудие / Под общ. ред. И.Л. Петрухина. М., 2003. С. 98.

652

Мельникова Э.Б. Восстановительный аспект правосудия по делам о несовершеннолетних // Восстановительное правосудие / Под общ. ред. И.Л. Петрухина. С. 15.

653

См.: История государства и права зарубежных стран / Под ред. К.И. Батыр. М., 2001. С. 154.

654

Цит. по: История государства и права зарубежных стран / Под ред. К.И. Батыр. С. 187.

655

Рубашева А.М. Очерк системы борьбы с детской заброшенностью и преступностью в Америке и Западной Европе // Дети-преступники / Под ред. М.Н. Гернета. М., 1912. С. 484.

656

Там же. С. 483–524; см. также: Тарасова Е.П. Детские суды за границей // Дети-преступники / Под ред. М.Н. Гернета. С. 42 — 482.

657

В 1889 г. американский психолог С. Холл создал первую педологическую лабораторию. В нашей стране в начале XX в. педология развивалась весьма интенсивно, имена ученых, которые занимались проблематикой детства, составляют золотой фонд отечественной и мировой науки (Л.С. Выготский, П.П. Блонский и др.).

658

См.: Heinz W. Diversion im Jugendstrafverfahren und allgemeinen Strafrecht. Teil 2 // DVJJ. 1999. N 1.

659

Полное собрание законодательства. Собрание третье. Т. XVII. 1897. СПб., 1900.

660

Чарыхов Х.М. Отношение действующего уголовно-процессуального законодательства к малолетним и несовершеннолетним в России // Дети-преступники / Под ред. М.Н. Гернета. С. 48–49.

661

См.: Заменгоф М.К. Меры пресечения и наказания, применяемые к юным преступникам // Дети-преступники / Под ред. М.Н. Гернета. С. 383–411.

662

См.: Бочаров Ю.Н. Первые особые суды по делам о малолетних в России // Дети-преступники / Под ред. М.Н. Гернета. С. 525–542.

663

См.: Люблинский П.И. Особые суды для юношества в Северной Америке и Западной Европе. СПб., 1908. С. 153.

664

Чарыхов Х.М. Отношение действующего уголовно-процессуального законодательства к малолетним и несовершеннолетним в России // Дети-преступники / Под ред. М.Н. Гернета. С. 74.

665

Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства. 1918. Отд. 1. N 16. С. 227.

666

См.: Хронологический указатель внесенных изменений и дополнений // Уголовный кодекс: Практический комментарий / Под ред. М.Н. Гернета и А.Н. Трайнина. М., 1925.

667

См., например: Эткинд А. Эрос невозможного: развитие психоанализа в России. М., 1994.

668

СЗ СССР. 1935. Отд. 1. N 19. С. 155.

669

Уголовный кодекс РСФСР. Официальный текст с изменениями на 1 января 1952 г. и с приложением постатейно-систематизированных материалов. М., 1952. С. 82–83.

670

СЗ СССР. 1935. Отд. 1. N 32. С. 252.

671

URL: http://www.zaki.ru/pagesnew.php?id=1933&page=l (дата обращения: 15.12.2010).

672

Ведомости Верховного Совета СССР. 1941. N 32. С. 106.

673

"К несовершеннолетним, совершившим преступления, могут быть применены принудительные меры воспитательного воздействия либо им может быть назначено наказание, а при освобождении от наказания судом они могут быть также помещены в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием" (ч. 2 ст. 87). В прежней редакции Кодекса: "Несовершеннолетним, совершившим преступления, может быть назначено наказание либо к ним могут быть применены принудительные меры воспитательного воздействия".

674

См.: Карнозова Л.М. Уголовное правосудие в отношении несовершеннолетних в России // Российские инициативы в области правосудия в отношении несовершеннолетних; URL: http://www.sprc.ru/library.html (дата обращения: 08.11.2010).

675

Всесвятский П.В. Несовершеннолетние в тюрьме // Дети-преступники / Под ред. М.Н. Гернета. С. 426–427.

676

См.: Карнозова Л.М. Ювенальная юстиция: содержание понятия и перспективы в России // Вопросы ювенальной юстиции. 2007. N 3.

677

Недавно появилась новая рекомендация Верховного Суда РФ: п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 января 2007 г. N 2 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания" предусматривает, что при условном осуждении несовершеннолетнего, помимо обязанностей, которые могут быть возложены на него в соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ, суд при наличии к тому оснований вправе обязать осужденного пройти курс социально-педагогической реабилитации (психолого-педагогической коррекции) в специальных учреждениях. Интересно, что судьи районного звена, которые в мае 2007 г. в Ростовской области участвовали в семинарах по ювенальной юстиции (23 человека), ничего об этом не знали.

678

Рекомендация N Rec (2003) 20 Комитета министров Совета Европы о новых подходах к преступности среди несовершеннолетних и о значении правосудия по делам несовершеннолетних (принята 24 сентября 2003 г. на 853-м заседании представителей министров).

679

Цит. по: Мельникова Э.Б. Ювенальная юстиция. Проблемы уголовного права, уголовного процесса и криминологии. М., 2000. С. 197.

680

Цит. по: Мельникова Э.Б. Ювенальная юстиция. Проблемы уголовного права, уголовного процесса и криминологии. С. 40.

681

Специальные исправительные учреждения в США, куда в XIX в. направляли несовершеннолетних для применения к ним исправительных мер.

682

Цит. по: Мельникова Э.Б. Ювенальная юстиция. Проблемы уголовного права, уголовного процесса и криминологии. С. 39.

683

Там же. С. 40.

684

Мельникова Э.Б. Ювенальная юстиция. Проблемы уголовного права, уголовного процесса и криминологии. С. 71–72.

685

См.: Люблинский П.И. Особые суды для юношества в Северной Америке и Западной Европе. С. 34–35.

686

См.: Ведерникова О.Н. Теория и практика борьбы с преступностью в Великобритании. М., 2001. С. 209.

687

См.: Мельникова Э.Б. Ювенальная юстиция. Проблемы уголовного права, уголовного процесса и криминологии. С. 67–68.

688

См.: Ведерникова О.Н. Теория и практика борьбы с преступностью в Великобритании. С. 212.

689

См.: Morris A. Understanding Juvenile Justice. L., 1987; Ashworth A. The Youth Court. Winchester, 1992; Ведерникова О.Н. Теория и практика борьбы с преступностью в Великобритании. С. 213.

690

См.: Мельникова Э.Б. Ювенальная юстиция. Проблемы уголовного права, уголовного процесса и криминологии. С. 46.

691

Мельникова Э.Б. Ювенальная юстиция. Проблемы уголовного права, уголовного процесса и криминологии. С. 80.

692

Люблинский П.И. Борьба с преступностью в детском и юношеском возрасте: социально-правовые очерки. М., 1923. С. 169.

693

См.: Мельникова Э.Б., Ветрова Г.Н. Закон о ювенальной юстиции // Правозащитник. 1996. N 2. С. 42–58.

694

См.: Ермаков В.Д., Абросимова Е.А., Ильчиков М.З. Федеральный закон "Основы законодательства о ювенальной юстиции Российской Федерации". Авторский проект. М., 1999.

695

См.: Ювенология и ювенальная политика в XXI веке. Опыт комплексного междисциплинарного исследования / Под ред. Е.Г. Слуцкого. СПб., 2004.

696

См.: Меркушов А. Практика рассмотрения уголовных дел в отношении несовершеннолетних // Российская юстиция. 2000. N 6; Ведерникова О.Н. Теория и практика борьбы с преступностью в Великобритании; Миронов О. Путь демократии, законности, уважения и защиты человека — правильный путь // Российская юстиция. 2001. N 3; Максудов Р., Флямер М. Ювенальная юстиция в мире: проблема переноса опыта в Россию // Ювенальная юстиция: правовые и технологические аспекты. М., 2002.

697

См.: Вопросы ювенальной юстиции: Альманах. М., 2001. N 2.

698

См.: Курс уголовного права / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М., 2002. Т. 2. С. 336.

699

См.: Аликперов Х. Освобождение от уголовной ответственности несовершеннолетних // Законность. 1999. N 9. С. 14.

700

Материалы Международной конференции "Проблемы совершенствования правосудия в отношении несовершеннолетних в России и международный опыт создания ювенальной юстиции". СПб., 2000. С. 113–114.

701

Там же. С. 20.

702

Приняты 29 ноября 1985 г. Резолюцией 40/33 на 96-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН.

703

См.: Становление ювенальной юстиции в России: проблемы и перспективы развития: Материалы межрегиональной научно-практической конференции, 12–13 ноября 2002 года / Под ред. В.Н. Ткачева. Ростов н/Д, 2003. С. 50.

704

См.: Наумов П.Ф. Ювенальные суды в Российской Федерации // Российский судья. 2008. N 2. С. 6; Становление ювенальной юстиции в России: проблемы и перспективы развития. С. 179–182.

705

См.: Москалева Е.Г. К проблемам введения в судопроизводство по делам несовершеннолетних элементов ювенальной юстиции // Российский судья. 2008. N 7. С. 37.

706

См.: Карнозова Л.М. Российское уголовное правосудие в отношении несовершеннолетних и ювенальная юстиция // Государство и право. 2008. N 3. С. 63.

707

Становление ювенальной юстиции в России: проблемы и перспективы развития. С. 55.

708

Третейский суд. 2011. N 3(75).

709

Подробнее см.: Носырева Е.И. Альтернативное разрешение споров в США. М., 2005.

710

См.: Законодательный декрет от 4 марта 2010 г. N 28 "О медиации по вопросам гражданского и торгового характера" // Третейский суд. 2011. N 3(75).

711

Там же.

712

Директива ЕС от 21 мая 2008 г. N 52 "О некоторых аспектах медиации по гражданским и торговым спорам". Текст на английском языке см.: Official Journal of the European Union. 24.05.2008. L136/3.

713

См.: Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию: европейская практика и российский уголовно-процессуальный контекст // Вестник восстановительной юстиции. 2003. N 5.

714

Об опыте Италии в применении методов восстановительного правосудия в ювенальной юстиции см.: Семеняко М.Е. Специфика примирительных (альтернативных) процедур в уголовном судопроизводстве // Гражданин и право. 2009. N 10.

715

URL: http://www.uncjin.org/Standards/9857854.pdf.

716

См.: URL: http://www.legifrance.gouv.fr.

717

URL: http://www.sprc.ru.

718

См.: Максудов Р. Заметки о восстановительном подходе и стратегии продвижения восстановительного правосудия в России // URL: http://www.sprc.ru/restjustice.html.

719

См.: Смирнова И.Г. Общественное мнение об уголовном судопроизводстве: о чем говорят цифры // Журнал российского права. 2011. N 5.

720

О возможностях и перспективах применения медиации по административным делам см.: Guy-Ecabert C. Proposer la médiation? // Justice — Justiz — Giustizia. 2010. No. 4; о применении медиации в уголовном процессе см.: Pastore F., Glasner B.S. La médiation en matiére pénale pour les adultes à l’ère du code de procédure pénale unifié // Actuelle Juristische Praxis/Pratique Juridique Actuelle. 2010. N 6. P. 747–753.

721

См.: Федеральный закон от 20 декабря 1968 г. о производстве по административным делам (Loi fédérale du 20 décembre 1968 sur la procédure administrative (PA) Recueil systématique (RS) 172.021).

722

См.: Kuhn A. La médiation pénale // Journal des Tribunaux. 2002. I. 99.

723

Recomendation N R (99) 19 of the Committee of Ministers of member States concerning mediation in penal matters // URL: http://wcd.coe.int/ViewDoc.jsp?id=420059&Site=CM.

724

Loi sur l'organisation judiciaire // URL: http://www.ge.ch/legislation/rsg/f/s_rsg_e2_05.html.

725

Loi fédérale du 20 juin 2003 régissant la condition pénale des mineurs (DPMin) RO 2006 3545.

726

См.: Mirimanoff J.A. Une nouvelle culture: la gestion des conflits // Actuelle Juristische Praxis / Pratique Jurideque Actuelle. 2009. N 2. P. 157.

727

См.: письмо Министерства юстиции от 21 сентября 2007 г., адресованное Национальному совету // Bulletin officiel. 2007. N 1389.

728

См.: Большова А.К. Состояние и перспективы сокращения нагрузки на судей // Журнал российского права. 2010. N 10; Панова И.В. Медиация: проблемы и пути их решения // Вестник ВАС РФ. 2011. N 10(227). С. 75.

729

URL: http://www.gemme.ch.

730

URL: http://www.gemme.eu.

731

См.: Verougstraete I. Judges and Mediation // EU Directive on Mediation. First Insights. Antwerpen; Apeldoorn, 2008. P. 37–46.

732

См.: URL: http://www.arbitr.ru/nks/meetings/36705.html.

733

См.: Комаров В.В. Международный коммерческий арбитраж. Харьков, 1995. С. 9.

734

См.: Комментарий к Федеральному закону "О третейских судах в Российской Федерации" / Под ред. А.Л. Маковского, Е.А. Суханова. М., 2003. С. 78.

735

См.: Курочкин С.А. Третейское разбирательство гражданских дел в Российской Федерации. Теория и практика. М., 2007. С. 19.

736

Попондопуло В.Ф., Слепченко Е.В. Подведомственность споров третейским судам в России // Арбитражные споры. 2008. N 1.

737

См.: Курочкин С.А. Государственные суды в третейском разбирательстве и международном коммерческом арбитраже. М., 2008.

738

См.: Курочкин С.А. Государственные суды в третейском разбирательстве и международном коммерческом арбитраже.

739

См.: Попондопуло В.Ф., Слепченко Е.В. Указ. соч.

740

Только судами общей юрисдикции в 2010 г. было рассмотрено более 15 млн. гражданских дел.

741

См.: Хрестоматия альтернативного разрешения споров. М., 2009. С. 174.

742

См.: Договорное право: соглашение о подсудности, международной подсудности, примирительной процедуре, арбитражное (третейское) и мировое соглашения. М., 2008.

743

См.: Скворцов О.Ю. Комментарий к Федеральному закону "О третейских судах в Российской Федерации". М., 2003. С. 86.

744

См.: Мусин В.А. Третьи лица в третейском суде // Арбитражные споры. 2008. N 3.

745

См.: Комментарий к Федеральному закону "О третейских судах в Российской Федерации" / Отв. ред. А.Л. Маковский, Е.А. Суханов. М., 2003.

746

См.: Хрестоматия альтернативного разрешения споров / Сост. Г.В. Севастьянов. СПб., 2009. С. 198.

747

См.: Определение Верховного Суда РФ от 18 ноября 2008 г. N 9-В08-25.

748

См.: Определение Конституционного Суда РФ от 4 июня 2007 г. N 377-О-О.

749

См.: Определение Конституционного Суда РФ от 1 июня 2010 г. N 754-О-О.

750

См.: информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 декабря 2005 г. N 96.

751

См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 июня 2010 г. N 2070/10.

752

См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 24 ноября 2009 г. N 8689/09.

753

См.: Курочкин С.А. Организация контроля за решениями третейских судов и международных коммерческих арбитражей в России и за рубежом // Юридический мир. 2009. N 1.

754

См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам.

755

Там же.

756

См.: распоряжение Правительства РФ от 19 января 2006 г. N 38-р.

757

См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам.

Content

Правосудие в современном мире

Введение

Часть первая. Правосудие: эволюция, значение и функции

Глава 1. Развитие доктринальных и законодательных основ правосудия

§ 1. Правосудие в законодательстве прежних эпох

§ 2. Народные движения в поисках истинного правосудия

§ 3. О механизмах самоочищения судебной власти

Глава 2. Правосудие в законодательстве и доктринах XVII–XXI веков

§ 1. Правосудие в законодательных актах Нового времени

§ 2. Доктринальное обоснование идей правосудия

§ 3. Сравнительно-правовой анализ современных моделей конституционной регламентации правосудия

Глава 3. Правосудие в механизме правоприменения

§ 1. Правосудие и проблемы правоприменения

§ 2. Сущность и основные направления развития правосудия

Глава 4. Функции правосудия

§ 1. О значении функций правосудия

§ 2. О содержании функций правосудия

Часть вторая. Модели правосудия в современном мире

Глава 5. Правосудие в континентальной системе права

§ 1. Основные черты континентальной модели правосудия

§ 2. Особенности национальных моделей правосудия континентальной традиции права

Глава 6. Правосудие в системе общего права

§ 1. Этапы становления модели правосудия системы общего права

§ 2. Правовые доктрины в формировании модели правосудия системы общего права

§ 3. Статутное право в развитии модели правосудия общего права

§ 4. Основные черты и особенности общего права

Глава 7. Исламская модель правосудия

§ 1. Истоки исламской традиции правосудия

§ 2. Течения ислама и исламские школы права

§ 3. Становление исламской модели правосудия и кодификация исламского права

§ 4. Развитие исламской модели правосудия в современную эпоху

Глава 8. Российская модель правосудия: общее и особенное

§ 1. Основные этапы исторического развития

§ 2. Формирование современной российской модели правосудия

§ 3. Российская модель правосудия в контексте мировых стандартов организации судебной власти

§ 4. Российская модель правосудия в сравнительно-правовом контексте

Глава 9. Модели правосудия межгосударственных интеграционных объединений

§ 1. Особенности организации модели правосудия в современных международных интеграционных объединениях

§ 2. Становление судебной модели Суда Европейского союза

§ 3. Международные судебные органы постсоветского пространства: модели межгосударственного взаимодействия Содружества Независимых Государств, Евразийского экономического сообщества и Таможенного союза

Глава 10. Модели международного уголовного правосудия

§ 1. К вопросу о природе международного уголовного правосудия

§ 2. Модели международной уголовной юстиции

Часть третья. Основные начала правосудия

Глава 11. Доктрины права и правосудия в советской и современной российской юридической науке

Глава 12. Принципы правосудия

§ 1. Разумность как принцип правосудия

§ 2. Право на судебную защиту

§ 3. Принципы конституционности и законности

§ 4. Состязательность и равноправие сторон

§ 5. Самостоятельность и независимость

§ 6. Гласность и транспарентность

§ 7. Презумпция невиновности

Глава 13. Принципы и стандарты международного правосудия

Часть четвертая. Институциональные основы российской модели правосудия

Глава 14. Организация судебной системы

§ 1. Конституционные основы судоустройства

§ 2. Органы конституционного правосудия

§ 3. Суды общей юрисдикции

§ 4. Арбитражные суды

Глава 15. Cудьи и правосудие

§ 1. Должность судьи — политико-правовая основа осуществления правосудия

§ 2. Профессиональная подготовка и повышение квалификации судей

§ 3. Правоограничения и гарантии исполнения судейских функций

Глава 16. Судейское cообщество

§ 1. Основные начала организации судейского сообщества

§ 2. Структура органов судейского сообщества в Российской Федерации

§ 3. Квалификационные коллегии судей

Глава 17. Cуды и современные информационные технологии

§ 1. Использование современных информационных технологий в судебной деятельности как общемировая тенденция

§ 2. Формирование условий для "электронного правосудия" в Российской Федерации

§ 3. Видеоконференции в судебной практике

§ 4. Подача процессуальных документов в электронном виде

Часть пятая. Процессуальные основы российского правосудия

Глава 18. Общие начала судопроизводства

Глава 19. Гражданское судопроизводство

§ 1. Основные начала гражданского судопроизводства

§ 2. Стадии гражданского судопроизводства

§ 3. Виды производств по гражданским делам

Глава 20. Уголовное судопроизводство

§ 1. Основные начала уголовного судопроизводства

§ 2. Стадии уголовного судопроизводства

§ 3. Особенности уголовного судопроизводства

§ 4. Вынесение судебного решения

Глава 21. Административное судопроизводство

§ 1. Основные начала административного судопроизводства

§ 2. Особенности производства по делам об административных правонарушениях, его участники

§ 3. Стадии производства по делам об административных правонарушениях

Глава 22. Судопроизводство в арбитражных судах

§ 1. Формирование ветви судебной власти по рассмотрению коммерческих споров

§ 2. Принципы арбитражного процесса

§ 3. Производство в арбитражных судах Российской Федерации с точки зрения европейских стандартов отправления правосудия

Глава 23. Судебное решение — принятие и реализация

§ 1. Виды и содержание судебных решений

§ 2. Требования к решению суда

§ 3. Исполнение судебного решения

Часть шестая. Специализированные суды и судопроизводство

Глава 24. Проблемы правосудия и специализированные суды

§ 1. К общей постановке проблемы

§ 2. Специализированные суды в сравнительно-правовой перспективе

Глава 25. Развитие административной юстиции

§ 1. Доктринальные подходы к формированию административной юстиции

§ 2. Особенности судопроизводства по делам, возникающим из публичных правоотношений

Глава 26. Ювенальные суды

§ 1. История развития ювенальной юстиции в России

§ 2. Ювенальная юстиция в зарубежных странах

§ 3. Проблемы становления ювенальной юстиции в современной России

Часть седьмая. Медиация и третейское разбирательство споров

Глава 27. Медиационные и восстановительные процедуры в современном правосудии

§ 1. Медиация в разрешении судебных споров

§ 2. Восстановительные процедуры

§ 3. Проблемы реализации медиационных и восстановительных процедур

Глава 28. Третейское разбирательство

§ 1. Организация третейских судов

§ 2. Принципы третейского разбирательства

§ 3. Процедура третейского разбирательства

Взгляд в будущее (вместо заключения)

Примечания